Сюзан Джонсон

Стихия страсти

Глава 1

Хелена, Монтана

Апрель 1888 года

На открытой всем ветрам террасе особняка Браддок-Блэк стояли две женщины: одна — средних лет, другая — молоденькая девушка. Экипаж, который доставил их сюда с вокзала, тенью исчезал во мраке ненастной ночи. Девушка сердито смотрела на ночную бурю, отгоняя вихрь снежинок, кружащийся вокруг ее головы.

— Невероятно! Разве в апреле может идти снег?

— Дорогая, здешний климат непредсказуем в отличие от Флоренции, — ответила ей женщина.

Женщина была хорошо одета и говорила спокойным голосом, как если бы они вели светский разговор о погоде.

Темноволосая девушка нахмурилась:

— Флоренция! Именно там мы и должны быть, а не здесь и определенно не сейчас! Боже мой, смотри — люди еще и развлекаются! — произнесла она, показывая на вереницу экипажей, выстроившихся вдоль улицы.

— Не волнуйся, в особняке мы пробудем недолго. — Голос женщины становился все тверже. — Мы имеем такое же право находиться здесь, как и они. Быть может, даже большее.

— Как тебе не стыдно, мама? Ты будешь ругаться с ними прямо при гостях?

— Вздор. Мы здесь не для того, чтобы с кем-то ругаться. Мы решили навестить твоего отца. Не вижу в этом ничего постыдного.

— Боюсь, не все люди в доме обрадуются нашему приезду.

— Дорогая, оставим этот разговор. Я уверена, что знаю в городе почти всех, и мы просто приехали в гости, ничего больше.

— Мама, прошло почти двадцать три года. Сомневаюсь, что после стольких лет здесь есть кто-то из твоих знакомых, хотя это единственное, что могло бы спасти нас, — пробормотала стройная девушка. — В любом случае мы поставим себя в неловкое положение перед незнакомыми людьми.

— Никто никого не ставит в неудобное положение. Поправь шляпку, вечно она у тебя сползает набок.

Как и во всех случаях, когда чье-то мнение расходилось с ее собственным, Люси Аттенборо не обратила внимания на советы дочери. Она повернулась к двери, подняла кольцо и с грохотом опустила его на полированную медную пластину.

Званый ужин хозяев особняка Хэзарда и его жены Блейз был в полном разгаре. Когда мажордом доложил о приезде Люси Аттенборо и ее дочери, Хэзард направился по коридору в сторону гостиной. Неосознанно он уже приготовился к неприятностям. Едва ли такое время суток подходит для визита, тем более спустя двадцать три года. Подойдя к двери в гостиную, он на секунду задержался, взявшись за дверную ручку. Пульс яростно бился, нервы напряглись, словно перед боем, как в былые времена, отметил, он с определенной иронией. Немного передохнув, он потянул ручку, вошел в комнату и сразу же узнал Люси Аттенборо.

— Ты хорошо тут устроился, Джон.

Тон ее голоса не предвещал ничего хорошего, равно как и вид девушки, сидящей рядом. Аккуратно закрывая за собой дверь, как бы сдерживая приближающиеся неприятности, он повернулся спиной к женщинам.

— Что привело тебя в Хелену, Люси? — спросил он, хотя сразу догадался, что именно, увидев, как похожи молодая девушка и его бывшая любовница, а Люси прекрасно знала, что он владеет половиной Монтаны.

— Я хотела, чтобы ты увидел свою дочь.

Он все еще стоял около двери.

— Долго же ты ждала.

— Мама, Бога ради, прекрати нелепый спектакль. — Девушка встала, подняла подбородок, оказавшийся в точности таким же, как у Хэзарда, и поймала его взгляд такими же, как у него, темными глазами. — Прошу вас, извините нас за вторжение. Моя мать не знает гордости. Пойдем, мама. Ты увидела то, что хотела увидеть.

— Вне всякого сомнения, она моя дочь, — прошептал Хэзард, пораженный необыкновенным сходством.

— Он протянул руку дочери, которую видел впервые. — Добро пожаловать в мой дом.

Девушка на долю секунды замешкалась, перед тем как пожать протянутую руку.

— Я Хэзард Блэк, — представился он с улыбкой.

— Джузеппина Аттенборо. Можете звать меня Джо, — ответила она, убирая руку.

Хэзард удивленно поднял брови.

— Необычное имя.

— Она родилась во Флоренции, — вмешалась Люси с непринужденной фамильярностью.

— И выросла во Флоренции, — добавила девушка. — Потом мама решила, что я не должна сама зарабатывать себе на жизнь, хотя я вполне в состоянии. — Она бросила сердитый взгляд в сторону матери. — Я инженер, — заявила она с некоторым вызовом, словно ей уже приходилось раньше сталкиваться с критикой в свой адрес из-за выбора профессии.

— Это всего лишь ее причуда, за которую отцу Алессандро придется ответить, — едко возразила Люси. — Никакой она не инженер!

Взгляд Джо остался спокойным.

— Мама считает, что инженер не женская профессия.

— Мир меняется. Почему бы тебе не стать инженером?

Дочь Хэзарда посмотрела на него по-настоящему тепло в первый раз с тех пор, как он вошел в комнату.

— Вот именно.

Внезапно дверь в гостиную открылась, и на пороге показалась красивая женщина с огненно-рыжими волосами. Хэзард немедленно подошел к своей жене и, взяв за руку, обратился к ней:

— Дорогая, посмотри, кто к нам пришел.

Супруги быстро переглянулись.

Люси смерила жену Хэзарда оценивающим взглядом: очевидно, платье от Уорта. Она хладнокровно подсчитала цену такой роскоши. Бриллианты Блейз стоили целое состояние, а ее красота не померкла и осталась нетронутой временем. К тому же она сама была обеспеченной, подумала Люси с горечью женщины, которая потеряла свое богатство. Вместе с богатством Люси потеряла и любовника, который требовал значительную сумму на содержание. Симпатичный офицер кавалерии хоть и любил ее, но был вынужден под нажимом своей семьи жениться на богатой наследнице.

Итак, она приехала, чтобы поправить свое финансовое положение. И возможно, забрать назад то, что когда-то принадлежало ей.

Поездка в такой захолустный городок могла оказаться более приятной, чем она ожидала. Хэзард до сих пор поражал своей красотой, что добавляло остроты во все ее мероприятие.

В отличие от своей матери Джо до смерти не хотелось приезжать сюда. Не то чтобы ее совсем не интересовал отец, но она жила без отца и не знала горя в течение двадцати двух лет и, кроме того, ничего не хотела просить у него. Она была уверена, что на свете не найдется ни одной жены, которая встретила бы с распростертыми объятиями бывшую любовницу и внебрачную дочь своего мужа.

Что касается Блейз, то она с первого взгляда поняла, зачем посетительницы пришли к ее мужу. Черты девушки и Хэзарда поражали сходством: те же глаза и подбородок, красиво изогнутые губы, шелковистые темные волосы. Кожа была несколько светлее, однако не оставалось сомнений, чьей дочерью была Джо.

— Ты помнишь Люси, не так ли? — Хэзард бросил на Блейз взгляд, умоляющий о сдержанности.

— Конечно. Как поживаете, Люси? — Блейз была сама любезность, она и в мыслях не держала, что муж может любить кого-то еще, кроме нее.

— Я немного устала после долгого пути. — Люси томно откинулась на диван, приняв такую позу, чтобы окружающие могли увидеть, какая красивая у нее грудь. — В остальном у меня все отлично. Я возобновляю старые знакомства, — добавила она, с самодовольной улыбкой глядя на Хэзарда. Блейз тут же захотелось вышвырнуть ее прочь из дома.

— А это Джо. — Хэзард быстро попытался исправить положение, отразив неприкрытый вызов Люси. — Очень приятная неожиданность.

Девушка чувствовала себя крайне неловко, и Блейз сжалилась над ней. Конечно, ее нельзя винить за поведение матери.

— Рада видеть тебя, Джо. Ты так похожа на своего отца! Должно быть, тебе кажется, что ты смотришь в зеркало. Джон уже пригласил вас присоединиться к нашему ужину?

— Нет, не пригласил.

И не собирался приглашать.

— Вы, судя по всему, проголодались, — радушно заметила Блейз. — Пойдемте к столу.

Не стоило быть с ними грубыми. Девушка хорошо воспитана, ну а Люси оставалась Люси. В таком городе, как Хелена, гости скоро и так узнают все, что касается Хэзарда и его дочери.

— Нет, что вы! — воскликнула Джо. — Нет, благодарю вас, не стоит, мы не хотим быть навязчивыми, — добавила она уже более спокойно. — Мы не одеты для званого ужина и еще не успели отдохнуть с дороги.

— Может, в следующий раз. — Победная улыбка Люси предназначалась для Хэзарда. Она и не собиралась предстать перед бывшими друзьями одетой неподобающим образом и без украшений.

Джо в мыслях возблагодарила Всевышнего, хотя прекрасно знала, что ответ ее матери вовсе не являлся образцом хороших манер. Не только Джо почувствовала облегчение, но и Хэзард едва сдержал вздох удовлетворения. Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь завыванием ветра.

— Наш багаж в фойе, — произнесла Люси в наступившей тишине, — и мы ужасно устали, не правда ли, милая?

Супруги вновь обменялись быстрым, только им понятным взглядом.

— Я устрою вас в номера «Плантейшн-Хаус», — произнес Хэзард не терпящим возражений тоном.

— Я вернусь к гостям, — улыбнулась Блейз натянуто. — Ты скоро присоединишься к нам, да? — добавила она и вышла из комнаты, окутанная облаком блестящего муара и сверкающих бриллиантов.

— Да. Я скажу Тиммзу, чтобы он все устроил. Извините, — откланялся Хэзард, — я сейчас вернусь.

Он догнал Блейз в холле, обнял за талию, развернул лицом к себе и грустно улыбнулся.

— Пожалуйста, не сердись.

Она высвободилась из его объятий.

— Я не хочу говорить об этом сейчас.

— Я не виню тебя, но не могу отказаться от встречи со.своей дочерью, — тихо произнес он. — Просто не могу.

Блейз сосредоточенно поправляла бриллиантовый браслет.

— Конечно, ты не можешь, — вздохнула она, поднимая глаза и глядя на Хэзарда. — Но Люси может довести кого угодно до белого каления. Она совершенно не изменилась. И возобновляет старые знакомства. — Ее брови приподнялись от негодования. — Как чудесно для всех нас!

— Ты не хуже меня знаешь, что Люси была и останется стервой.

— Не сомневаюсь, что ты знаешь ее немного лучше меня.

— Она здесь потому, что ей нужны деньги. — Хэзард осторожно направил разговор в нужное русло. — Если бы не жажда денег, то я никогда бы не увидел собственную дочь. Ты заметила, что Джо очень смущена?

— По крайней мере она не пошла по стопам своей матери. Бесстыдное поведение Люси с тех давних пор не изменилось. Я помню, как она безжалостно преследовала тебя на глазах не только своего мужа, но и целого города.

— Прошло столько лет! И я тогда еще не знал тебя. — Не было никакого смысла спорить насчет преследования Люси. Оно было действительно бесстыдным.

Плотно сжав губы, Блейз посмотрела на него.

— И сколько же у тебя детей с тех времен, когда ты еще не знал меня?

— Полагаю, что таких детей нет… или мы бы уже об этом узнали.

От подобного мужского прагматизма брови Блейз взлетели еще выше.

— Совсем не такой ответ я хотела бы услышать от тебя.

— Я не в силах изменить то, что происходило до момента нашей встречи. — Он прикоснулся к ее руке в лайковой перчатке.

Тишину комнаты нарушали гул голосов из столовой, позвякивание посуды и бокалов (как раз подавали другое блюдо). Вдруг резкий высокий смех выделился из приглушенного шума застольной беседы.

Блейз простонала:

— Клаудия оценит эту новость по достоинству. Она обожает сплетни и слухи.

— Прости. Я хотел бы все изменить. — Хэзард наклонился, и их глаза встретились. — Но они здесь. И они — семья.

Блейз тихо вздохнула.

— Я знаю… знаю. Иди и сделай то, что хотел, — прошептала она. — Я принесу гостям твои извинения.

Но ты сам объяснишь появление здесь Люси и Джо, когда вернешься. И не вздумай скрывать — все равно к утру весь город будет знать об их приезде.

— Объяснить, что у меня есть другая дочь, не займет много времени. Утром мы узнаем, чего хочет Люси, или по крайней мере сколько она хочет. И если моя догадка окажется верной, то как только она получит банковский чек, сядет на ближайший поезд в восточном направлении. — Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. — Джо просто прелесть, правда?

— Она прекрасна, милый. Очень приятная. И если бы Люси Аттенборо не смотрела на тебя такими любящими глазами, то мне бы очень хотелось, чтобы девушка здесь осталась. Но…

— Ты слишком доверчива! Она может быть какой угодно прелестью, но подумай, зачем они приехали в такую даль из Флоренции спустя пару десятилетий, или даже над тем, что стало из нее спустя эти десятилетия во Флоренции.

— Тебе виднее, дорогой.

Глаза Хэзарда превратились в щелки.

— Мне не нравится твое совершенно фальшивое согласие.

Блейз усмехнулась.

— В таком случае мы квиты, потому что мне не нравится, что Люси мечтает о том, чтобы ты ее обнял.

— Боже, она ни о чем не мечтает. Что за фантазии, дорогая?

— Я не настолько слепа. Она хочет этого. Несомненно.

Хэзард тихо застонал.

— Нежные воспоминания? — Ее глаза смеялись.

Люси Аттенборо слыла самой наглой женщиной в мире. Она не имела благоразумия раньше, не имела его и сейчас. Кто, кроме Люси, догадался бы приехать в самый разгар званого ужина?

Хэзард кивнул в сторону столовой.

— Полагаю, там руководит Тиммз? — спросил он у Блейз.

— Я попрошу его выйти, — поняла его жена.

— Прекрасно. Он проводит наших посетительниц в «Плантейшн-Хаус». — Хэзард слегка нахмурился. — Я поговорю с дамами и скоро вернусь к тебе.

— Нынешним вечером гости не будут скучать, — прошептала Блейз. Ее глаза возбужденно сверкали.

Хэзард прищурился.

— Я рад, что тебе весело.

Она улыбнулась.

— Ничего не могу с собой поделать. Нам привычно, что вокруг нашей жизни всегда много разных сплетен. Взять, к примеру, нашего сына… А все из-за денег. Их у нас более чем достаточно, чтобы поделиться с твоей дочерью. — Ее брови слегка изогнулись. — Не хотелось бы, правда, устраивать роскошную жизнь Люси. Я не настолько великодушна.

— Я тоже, — прошептал Хэзард. — Ей осталось полмиллиона, когда умер Аттенборо. Однако его деньги не достались ей без боя. Первая жена Аттенборо и ее дети вместе с опекунами не намеревались проявлять щедрость по отношению к новой жене судьи.

Блейз пожала плечами.

— Возможно, она привыкла жить на широкую ногу во Флоренции.

— Несомненно. Посмотрим, чего она хочет, а адвокаты найдут способ умерить ее аппетит.

— В том числе и Дейзи?

— Хэзард нахмурился.

— Нет, Дейзи не будет в их числе.

Дочь Хэзарда от первого брака Дейзи была частью их семьи на протяжении последних пятнадцати лет. Когда мать и отчим Дейзи погибли в результате несчастного случая, дом Хэзардов стал ее домом. Дейзи выучилась на адвоката и была консервативна по натуре в отличие от ее брата Трея, который пускал пыль в глаза женщинам штата Монтана. В точности как и его отец когда-то.

— С детьми мы поговорим утром.

Хззард кивнул и нежно поцеловал Блейз в щеку.

— Спасибо, что поняла меня.

— Люси выходит за рамки моего понимания. — Ее взгляд стал острым. — Только так мы можем решить этот вопрос.

— Конечно. Если удача будет на нашей стороне, то скоро она уедет из города.

— Это «скоро» встанет тебе в круглую сумму.

Хэзард приподнял брови.

— Если она быстро вернется во Флоренцию, я буду более чем счастлив удовлетворить ее финансовые потребности.

— Ты хочешь, чтобы Джо уехала вместе с ней? Он пожал плечами.

— Посмотрим.

Воспитанный в военной среде, где бдительность считалась залогом выживания, выросший в обществе первопроходцев фронтира, алчность и жадность которого были главными принципами новой «империи», он унаследовал осторожность.

— Посмотрим, каким человеком окажется Джо.

Глава 2

— Думаю, нам здесь очень понравится. — Люси красивым жестом обвела рукой изысканный интерьер гостиной самого большого номера гостиницы «Плантейшн-Хаус». — Я и забыла, какими очаровательными бывают маленькие города.

Управляющий отеля получил необходимые указания, ужин уже готовился специально для них, несмотря на поздний час, а шампанское было заказано в номер, и Люси по-королевски улеглась на позолоченной кровати, покрытой голубым парчовым покрывалом.

— Полагаю, нам следует немного задержаться в Хелене, — обратилась она к дочери, жестом приказав официанту удалиться. — Подай мамочке бокал изумительного шампанского и давай выпьем за наш успех.

Джо не шелохнулась, глядя на слугу, уже выходившего из номера.

— Ты имеешь в виду деньги, а не успех, мама, — резко ответила она, когда они остались вдвоем. — Ведь все из-за денег, и давай не обманывать себя.

— Боже мой! Ты придираешься к каждому моему слову! Впрочем, уже одиннадцать, и тебе пора ложиться спать.

— Мама, я не устала, я раздражена. Ты обещала, что как только увидишь моего отца, то мы сразу же уедем. И что? Мы встретились, и я не собираюсь раболепствовать перед ним, чтобы пополнить наше состояние. Я легко могу заработать нам на жизнь.

— Утро вечера мудренее. — Люси поднялась с кровати и направилась к столику с шампанским. — Утром ты отдохнешь и почувствуешь себя намного лучше. — Она взяла бокал с шампанским. — Думаю, этот маленький город придется тебе по душе.

— Ты что, пропускаешь мои слова мимо ушей? — резко возразила Джо. — Я не хочу оставаться. Мне не нравятся твои манипуляции и хитрости. И вообще я не хотела приезжать. Мне не стоило приезжать сюда!

— Джо, дорогуша, боюсь, что ты пребываешь в заблуждении относительно моих и твоих желаний, — холодно произнесла Люси. — Я не собираюсь жить на деньги, которые ты заработаешь, даже если и соглашусь с твоим нелепым утверждением, что женщины из высшего общества должны работать. Более того, я не собираюсь провести остаток жизни в обшарпанной квартирке, подобно какой-нибудь бедной домохозяйке, ведь на большее нам твоих денег не хватит. Мы получим то, за чем приехали сюда, и, если ты не хочешь мне помогать, я все сделаю сама.

— В таком случае я тебе не помощница, — произнесла Джо с мрачной обидой в голосе, поднимаясь со стула. — Я иду спать.

— Какая чудовищная неблагодарность после того, как я потратила все свое состояние, чтобы воспитать тебя девушкой из высшего общества!

Джо обернулась:

— Позволь мне освежить твою память, мама! Львиная доля твоих денег ушла на содержание Косимо и его лошадей для поло, не говоря уже о его портном, Он одевался лучше всех нас. И это не я каждый вечер ужинала в самых дорогих ресторанах Флоренции. И это не я сидела в лучшей ложе оперного театра. Я не люблю оперу. Что же касается моего образования, то благодарить стоит отца Алессандро. И у меня есть профессия, так что мне не надо выпрашивать у мужчин деньги. Я прекрасно знаю, кто сполна попользовался твоими деньгами, не стоит считать меня настолько наивной. — Джоне смогла сдержать ярости.

Как только за Джо захлопнулась дверь, Люси несколько секунд оторопело стояла, поджав губы, потом пожала плечами и осушила одним глотком бокал с шампанским, что совершенно не соответствовало этикету дамы из высшего света. Джо, конечно, права насчет Косимо. Он очень дорого ей обходился, но он был так восхитительно красив и к тому же великолепный любовник. Если бы она не послушалась Винченцо насчет, его схемы с акциями, которая, по его словам, приумножила бы ее состояние в четыре раза за полгода, то и по сей день наслаждалась бы превосходным телом Косимо и его блестящим умением доставлять удовольствие.

Но Косимо остался во Флоренции, связанный несчастливым браком с молодой и неиспорченной невестой, которую выбрала его семья из-за ее состояния, а не из-за внешности, вздохнула Люси, наполняя бокал. И кто знает, если Хэзард окажется щедрым, то, возможно, она ответит согласием на совершенно безнравственное желание быть снова вместе с ним. Правда, перед свадьбой состоялся неприятный разговор с отцом невесты, который предупредил ее, чтобы она держалась подальше от Косимо. У этого человека не хватило ума откупиться от нее, — он просто в приказном порядке, словно какой-нибудь крестьянке, запретил ей видеться с Косимо. У нее хватило самообладания проигнорировать его угрозы и тем самым показать грубому графу, что запугать ее непросто, хотя полностью она не уверена, что однажды люди графа не свяжут ее по рукам и ногам и не утопят в По. Отвратительный старик был не больше похож на графа, чем ее садовник, мстительно подумала Люси. Бедный Косимо, возможно, после нескольких месяцев рядом с некрасивой женой он будет ценить Люси больше, если она вернется. Однако в данный момент у нее нет необходимости возвращаться, потому что один из самых лучших ее любовников находился, можно сказать, на пороге.

В вечернем костюме Хэзард дьявольски хорош. Она забыла, каким он может быть величественным, опасным и полным первобытной мужской притягательности. Воспоминание о пламенной страсти между ними повергло ее в трепет. Теперь ведь он еще и очень богат, что делало его более привлекательным. Будет забавно соблазнить его еще раз.

В дверь постучали. Люси проплыла через комнату, ее настроение существенно улучшилось. Скоро, очень скоро она возобновит самые теплые отношения с красивым и богатым отцом ее дочери; при мысли об этом у нее кружилась голова.

Она горячо поблагодарила слуг, которые подали ей ужин.

Помня последнюю встречу, когда Люси безжалостно бранила их за каждое движение, слуги торопливо поставили еду на стол и поспешили удалиться.

— Джо, дорогая! Кушать подано! — проворковала Люси, когда дверь за слугами закрылась. Из-за выпитого шампанского, а быть может, из-за ощущения предстоящей встречи с Хэзардом приятное возбуждение переполняло ее.

Поездка в Монтану действительно обещала быть приятной.

Глава 3

Трей приехал в город около полуночи. Аукцион по продаже племенных лошадей у Джеба Кроуфорда привлек такую толпу народа, что торги продолжались до самой ночи. Но купленные Треем превосходные лошади оправдывали потерянное время. Несмотря на гостеприимность Джеба, Трей предпочел поехать домой, невзирая на плохую погоду. Ночью у Сатчелла должны собраться любители поиграть по-крупному, и он пребывал в прекрасном расположении духа.

Подъехав к салуну Сатчелла, Трей отдал поводья слуге, вошел внутрь и зажмурился от яркого света. Сатчелл Мамфорд был первым владельцем салуна в Хелене, который провел в свое заведение электричество. Он привез из Нью-Йорка люстры из настоящего венецианского стекла, которые озаряли мерцающим светом комнату, полную игроков, надеющихся, что Госпожа Удача будет к ним сегодня благосклонна, выпивох и пианиста, безуспешно пытающегося переиграть шум толпы.

На ходу стаскивая мокрые перчатки, Трей устремился к лестнице, ведущей на второй этаж, пробираясь мимо столпившихся около стойки бара людей. Для человека его комплекции он двигался довольно ловко, кивая направо и налево случайным знакомым, не будучи уверенным, что эти люди вспомнят его наутро. В полуночный час в баре трезвых не осталось.

Перепрыгивая через две ступеньки, покрытые дорогой ковровой дорожкой, Трей оставлял на них мокрые следы от Своих ботинок. Весенняя влажная буря промочила его одежду насквозь. Поднявшись по лестнице, он тряхнул головой, пригладил мокрые волосы и пошел дальше по коридору. После такой поездки ему требовалась рюмка-другая чего-нибудь крепкого.

Кабинет Сатчелла находился в конце коридора, перед дверью стоял здоровенный охранник. Он ухмыльнулся при виде Трея.

— Они уже не ожидали вас увидеть.

— Я спешил изо всех сил, — улыбнулся Трей, услышав сильный южный акцент Донни Макгрегора, который говорил словно уроженец Джорджии, хотя его семья перебралась на Запад около двадцати лет назад.

— Что ж, проходите. Думаю, как раз начинается самое интересное.

Под красивой люстрой из венецианского стекла, которую Сатчелл повесил в своем кабинете, сидели несколько мужчин, полностью сосредоточенных на своих картах.

Трей не боялся опоздать. Игра в покер у Сатчелла продолжалась до самого утра, особенно если речь шла об игре по-крупному. Никто не проронил ни слова, в то время как Трей снимал куртку и занимал место за столом. Пока Трей ждал следующей раздачи, игроки поприветствовали его кивками.

Джордж Пибоди со свойственным ему спокойствием выиграл раунд, и, в то время как Сатчелл распечатывал очередную колоду карт, разговор за столом продолжался. Затрагивались типично мужские темы: говорили о лошадях, продаже скота, ценах на медь и тупости «проклятых республиканцев». Монтана была демократическим штатом благодаря сильному влиянию южан во время Гражданской войны и после нее.

Каждый обладал достаточным богатством, чтобы играть в покер по-крупному, а также мог позволить себе купить законодателя-другого, вложив деньги в избирательную кампанию. И каждый относился довольно равнодушно к критике людей, стоящих на социальной лестнице ниже, чем он.

Бокалы были наполнены, мужчины закурили сигары и взяли в руки розданные карты. Нил Аткинсон посмотрел на Трея:

— Я слышал, в город приехала твоя сводная сестра.

Трей чуть не опрокинул свой бокал. Аккуратно поставив его на место, он ответил Нилу со слабой улыбкой:

— Должно быть, ты пьян.

— А я и не говорил, что трезв. Однако твоя сводная сестра в городе.

Трей удивленно вскинул брови.

— Здесь?

— Да, здесь. Дочь Люси Аттенборо. Твой отец рассказал нам сегодня за ужином.

— Ты ее видел?

— Нет. Люси уехала из города после смерти судьи в шестьдесят пятом году.

Трей быстро произвел необходимые вычисления и понял, что ей примерно столько же лет, сколько и ему. Он взглянул на часы — слишком поздно, чтобы идти к родителям. Он протянул руку за своими картами.

— Похоже, она принесет мне удачу. — У него был стрит-флэш. — Начинаю с десяти тысяч!

Слухи распространялись со скоростью света, Дейзи узнала о приезде Джо утром. Горничная рассказала ей о Джо, как только Дейзи открыла глаза.

— Откуда ты знаешь? — Дейзи не сомневалась в подлинности информации, полученной от Бесси, просто ей требовалось некоторое время, чтобы обдумать новость.

— Твой отец за ужином рассказал.

В голове Дейзи пронеслось множество вопросов, но она не задала горничной ни одного, потому что на них должен ответить отец.

— Забери кофе, — приказала Дейзи, сбрасывая покрывало. — Приготовь мой синий костюм, я буду завтракать с родителями.

Быстро умывшись и одевшись, она направилась в поместье Браддок-Блэк на Хоумер-стрит.

Глава 4

Трей и Дейзи встретились на тротуаре перед домом родителей.

— Ты уже знаешь? — спросил Трей.

— Тебя опять не было всю ночь. — Она окинула взглядом Трея.

— Только не говори, что удивлена этим.

— Ты вообще спал ночью?

— Зато ты выспалась за нас двоих. Ты хоть иногда выбираешься куда-нибудь по вечерам?

— Моя общественная деятельность тебя не касается. — Дейзи стукнуло двадцать семь, она намеревалась сделать карьеру и была очень разборчива в мужчинах.

— А моя — тебя.

— Слишком поздно, братишка. Твоя общественная деятельность постоянно у всех на слуху. Спроси как-нибудь у отца, сколько разгневанных отцов ему приходится успокаивать каждую неделю.

— Почему я должен спрашивать?

— Возможно, потому, что пора уже отвечать за свою безнравственную жизнь.

Трей слегка наклонил красивую голову и улыбнулся:

— И все же почему?

— Ты неисправим, — презрительно фыркнула Дейзи.

— Ну а ты унаследовала всю фамильную покорность, милая. Прибереги своих «милых» для тех, кто не устоит перед твоим обаянием.

— А для кого ты приберегаешь «милых»? Слышал, ты рассталась с Дастином. Сколько мужчин не подошли под твои суровые стандарты?

— По крайней мере у меня есть стандарты.

— Может, тебе нужен мой демократичный взгляд на вещи? — засмеялся Трей.

— Если бы ты ограничивался одними лишь взглядами, папе не пришлось бы усмирять яростных мужей и отцов.

— Какой смысл в одних лишь взглядах? — продолжал ухмыляться Трей.

Дверь открылась, и стоящий в дверях слуга прервал их разговор.

— Однажды ты встретишь женщину, которая не потерпит твоего распутства, — процедила Дейзи, двигаясь вперед.

— Я так не думаю, — прошептал Трей совсем тихо, — потому что я не ищу такую женщину. Доброе утро, Тедди, — поприветствовал он слугу обычным голосом. — Слышал, в город приехал новый член нашей семьи. Надеюсь, мы не опоздали на завтрак? Я просто умираю от голода.

Хэзард и Блейз завтракали, когда в комнату вошли их дети.

— Ты уже слышал? — оторвался от чтения газеты Хэзард.

Трей просиял:

— По-моему, слышали все, кто только мог услышать. Даже в лондонском офисе все уже в курсе дел. — Трей пододвинул стул поближе и с любовью посмотрел на мать. — Мама, как ты все это терпишь?

— Папа был особенно любезен, — ответила Блейз, с вызовом глядя на мужа.

— Очень благоразумно с его стороны.

— Возможно, мой опыт кое-чему тебя научит, — сказал Хэзард с иронией. — Учитывая, сколько разбитых сердец ты оставил за собой.

— Не только разбитых, папа, — улыбнулся Трей отцу. Блейз предупреждающе посмотрела на сына.

— С нас хватит твоего поведения. Папа как раз пытается уладить одну очень неприятную ситуацию.

— Сколько им надо? — В отличие от брата, лениво развалившегося на стуле, Дейзи сидела за столом со спокойствием истинной леди, положа руки на колени.

Хэзард улыбнулся: вопрос дочери не вязался с ее обычным хладнокровием.

— Насколько я знаю Аюси, они захотят много.

— Они уедут после того, как получат свое?

— Думаю, что да. — Хэзард пожал плечами.

— Твоя единокровная сестра — очень милая девушка, не то что… — вмешалась Блейз.

— Дорогая, можешь смело продолжать — не то что ее мамаша, — поддержал ее Хэзард, слегка нахмурившись. — Не переходя на личности, могу лишь сказать, что Люси Аттенборо относится к тем женщинам, которые выходят замуж из-за денег, поэтому она легко предсказуема.

— Она же получила приличную сумму после смерти мужа. — Перед выходом из дома Дейзи узнала об этом, сделав несколько важных звонков.

— Да, ты права, хотя подобный факт и не имеет отношения к делу.

— А девушка, — Трей поднес руку к лицу, — по хожа на нас?

— Сходство довольно легко заметить, — ответила Блейз. — Любой увидит, что она дочь Хэзарда.

— Ты сказала, что она приятная? — Трей усмехнулся. — Так когда же мы познакомимся с приятной девушкой?

— Трей! — Дейзи бросила на брата осуждающий взгляд. — Может, она попытается вымогать у папы деньги.

— Посмотрим, — заметила Блейз. — Ей было очень неловко. Кстати, она инженер.

— Ты шутишь?! — Трей даже привстал со стула. — Обе мои сестры решили сделать карьеру! — Трей не противился тому, чтобы женщины работали. Каждый житель Браддок-Блэк вносил свой вклад в семейный бизнес, и Трей считался образцовым партнером. Но он работал не так много, как Дейзи.

— Выходит, что так, — ответила его мать. — Джо предпочла бы содержать Люси, но та категорически против.

— Ее зовут Джо?

— Джузеппина. Джо.

— Так когда мы увидим нашу сестру-инженера? — Любопытство Трея обострялось более чем интересными обстоятельствами ее рождения.

Будучи осторожной, Дейзи оценила выражения лиц родителей и лишь потом спросила:

— Может, вы хотели бы, чтобы мы не встречались с ней?

— Что вы! Мы с папой как раз думали с вами поговорить обо всем утром, просто вы узнали новости раньше.

— Конечно, мы хотим, чтобы вы увиделись с ней. Она действительно очень приятный человек, правда, милый?

Хэзард кивнул.

— Тем не менее я воздержусь от суждений, пока не узнаю ее получше. С такой матерью, как Люси… — Его голос затих. — В любом случае, — продолжал он, — мы с мамой хотели с ними поговорить до обеда, а потом можно встретиться всем вместе.

Дейзи чуть приподняла подбородок.

— Вы будете говорить с ними в присутствии адвокатов?

— Никаких адвокатов.

— Разве это разумно? — осторожно спросила Дейзи.

Хэзард создал собственную «империю» на фронтире, где жестокость стала образом жизни, и запугать его было непросто.

— Не хочу тебя обидеть, — ответил он, — но я не собираюсь впутывать тебя в наши переговоры. Дейзи плотно сжала губы.

— И напрасно. Я в состоянии провести их.

— Я знаю. И предлагаю тебе не вмешиваться не потому, что не уверен в твоих способностях.

— Думаю, папа считает, что дело слишком личное, — перебила Блейз. — Он бы предпочел, чтобы все уладил человек не из нашей семьи.

— Все знают, что ты лучший адвокат в Монтане, — заметил Хэзард. — Я просто хочу, чтобы дела денежные не перемешивались с делами семейными. Тогда об щение с Джо не вызовет особых проблем.

— Мы думали пригласить их на чай сегодня вечером, — заявила Блейз.

Трей тяжело вздохнул.

— Для тебя и отца будет выпивка, так что не надо ради меня отказываться от вредных привычек, — сказала Блейз, придирчиво осмотрев дорожный костюм сына. — Но я настаиваю, чтобы ты переоделся во что-нибудь более приличное. Судя по счетам от портного, у тебя в гардеробе есть вполне подходящая одежда.

— Да, мама.

Когда мать говорила таким тоном, он не смел ослушаться.

— Хорошо. Как насчет пяти часов?

Разговор ушел в сторону менее важных дел, а тем временем горничная принесла завтрак для Трея и Дейзй. Пока оживленная беседа крутилась вокруг бизнеса, семейству на некоторое время удалось забыть о нависающем над ними дамокловом мече в лице молодой леди из Флоренции.

Однако как только Трей и Дейзи ушли, непростой вопрос первородства был поднят вновь.

— Ты ведь не будешь встречаться сегодня с Люси? Я спрашиваю не потому, что не хочу тебя туда брать. — Темные глаза Хэзарда ничего не скрывали, но он знал, насколько его жена не любит споров, и всегда старался оградить ее от превратностей судьбы.

Блейз сморщила носик.

— Конечно, я не хочу видеться с Люси, но я любопытная. С другой стороны, я знаю, чего она хочет. — Ее брови приподнялись. — И это не только деньги. Вопрос в том, что я не хочу смотреть, как она будет пытаться соблазнять тебя. — В ее глазах заиграли озорные огоньки. — Так что я не пойду. Хочу лишь посоветовать тебе не вовлекать Джо в переговоры. Нет причин посвящать ее в щекотливые подробности твоей любовной связи.

— Согласен, но как ты предлагаешь не вовлекать ее? Джо не из тех людей, кто будет следовать чьим-то указаниям.

— Без сомнения, ведь это наследственная черта, — заметила Блейз улыбаясь. — Возможно, я приглашу Джо прогуляться со мной по универмагам. Если она не любит наряды, то у нас есть один из лучших книжных магазинов на Западе. Увлеченная наукой девушка не устоит перед таким предложением.

— Вопросов больше нет, — сухо ответил Хэзард.

— Лучше задать вопрос, сможешь ли ты противостоять ей? — поддразнила его Блейз.

— Я возьму с собой Шелдона.

Он знал Люси и понимал, что даже сам Бог не смог бы здесь ничем помочь: она отличалась чертовской наглостью.

— Вдвоем мы поставим ее в безвыходное положение, — добавил он с гораздо большим убеждением, чем чувствовал на самом деле.

— Отлично. У Шелдона великолепный талант посредника. Он помог нам сохранить по крайней мере полмиллиона на операциях с медью в прошлом году.

Хэзард улыбнулся.

— Посмотрим, как он справится с Люси.

Блейз выдержала пристальный взгляд мужа.

— Просто напоминаю… Я очень хочу простить тебя… Я понимаю, как ты мог клюнуть на Люси Аттенборо, когда был молод и не обременен семьей. Однако…

— Милая, не говори больше ничего. Люси все прекрасно поймет.

Однако ему хотелось скрестить пальцы за спиной на счастье, потому что Люси известна не только своей дерзостью, но еще и непорядочностью. Если бы у него был выбор, он бы уже ехал в поезде, направляющемся на восток, — подальше от нее и проблем с ней.

Глава 5

В то время как обитателей Браддок-Блэка волновали семейные дела, в голове Флинна Ито были лишь мысли о возмездии. Он стоял на открытом всем ветрам холме в одном дне езды на север от Хелены и смотрел на долину Сан-Ривер, простирающуюся внизу, где по берегам реки в беспорядке были разбросаны его ранчо и хозяйственные постройки. На крышах построек лежал снег. Из труб поднимался дым и растворялся в чистом голубом небе. Буря закончилась, сильные ветры ушли на восток в Дакоту, и спокойный пейзаж внизу контрастировал с неистовыми мыслями Флинна.

Он стоял посреди маленького кладбища, где похоронены его родители. Здесь он находил покой в одиночестве, когда его особенно донимали мирские заботы. После вчерашней стычки с бандой из «имперской компании», которая произошла в его владениях в трех милях от границы, он чувствовал себя опустошенным. Утром его люди обнаружили, что возле Аспена бандиты порезали его скот. Ему надо было успокоиться. Кладбищенское умиротворение возле родительских могил позволяло ему подумать и собраться с мыслями, чтобы проработать план возмездия. Он со своими людьми уедет с ранчо сегодня ночью. Управляющим «имперской компанией» эмигрантам, живущим на присылаемые с родины деньги, нужно преподать урок.

Стоя перед простым гранитным надгробием безо всяких украшений, за исключением высеченных на нем имен, он говорил со своими родителями, словно с живыми.

— Они продолжают приходить, как ты и предсказывал, чертовы сассенаки[1], — прошептал он и чуть улыбнулся. Его мать ненавидела английский язык.

Как и многие другие крупные животноводческие компании, «империя» финансировалась деньгами английских дворян, желающих получить выгоду с американского Запада и иметь возможность отправить своих непутевых, провинившихся перед законом сыновей куда-нибудь подальше, пока вокруг них не улягутся дома сплетни. Сами по себе англичане «голубой крови» считались никудышными бойцами, но нанятые ими для охраны своих угодий головорезы прекрасно обращались с оружием и представляли опасность.

Как и его самурай-отец, Флинн постоянно боролся с такими людьми, защищая свою землю. Над этими глухими местами не властвовали законы, и здесь слабые уступали место сильным. Выражение «око за око» приобретало вполне материальный смысл, и прав оказывался тот, за чьей спиной стояло больше вооруженных людей.

Люди Флинна отличались преданностью ему и отточенностью бойцовских навыков. Он познал искусство войны у отца на коленях. Военное искусство было высшей формой обучения в Японии, а путь воина, которого придерживался его отец, расценивался как философия чести и преданности. Отец, «человек-волна» (странник), был пущен по течению, когда феодальная система сменилась центральным правительством, а самураев лишили избирательных прав.

Ито Кацакура отправился в Калифорнию на золотые прииски, чтобы поправить свое финансовое положение, взяв с собой самурайские мечи, означающие его принадлежность к самураям, и принципы Бушидо, которым он следовал всю жизнь.

Мать Флинна — Молли, ирландская эмигрантка, три месяца работала посудомойкой в Бостоне, пока не увидела объявление, обещающее большую зарплату погонщикам мулов в Калифорнии. Кто не слышал красочные истории о том, как можно разбогатеть на золотых приисках? Разве она не видела сотни раз, как управляют упряжкой?

Она научилась управлять ею благодаря смелости и находчивости, отстаивая свои права перед погонщиками-мужчинами, и работала на пути из Сан-Франциско до приисков почти два года. Накопив достаточно денег, она застолбила свой участок на приисках и в первый же день, когда начала искать золото, встретила Кацакуру. Молли сразу поняла, что нашла такого же сильного, как и она, человека.

Молодая пара в течение восьми лет работала на разных участках вдоль Сьерра-Невады, однако денег хватало с трудом. Золотые жилы встречались редко, и когда пронесся слух, что в Монтане нашли золото, они как можно быстрее направились на неистощенные прииски.

Удача повернулась к ним лицом в 1863 году, возможно, из-за того, что Молли назвала участок в честь пятилетнего сына Флинна. Она всегда говорила, что дело именно в этом. Как бы то ни было, участок земли возле Даймонд-Сити имел богатую золотую жилу, что позволило им купить многие акры лучшей земли, подружиться с городскими банкирами и жить, не зная ни в чем нужды.

Склонив голову, Флинн стоял у могилы своих родителей, прося благословить его. Он всегда так делал перед встречей с врагами.

— Ночью мы уезжаем, — говорил он, и лицо его оставалось спокойным, длинные темные волосы развевались на ветру. — Полнолуние… восходящая луна, твоя любимая, отец.

Он улыбнулся, вспоминая, как они ездили вместе с отцом. Его самурайские мечи висели на поясе — длинный и короткий, со страшными лезвиями, достаточно острыми, чтобы пробить броню.

— Дай мне свою силу и отвагу, — попросил он. Подняв голову, он услышал голос матери: «Мальчик мой, мужчина из рода Флиннов может сражаться с сотней сассенаков, не зная усталости… Помни это». Спокойный голос отца вещал: «Атакуй тогда, когда твой враг наименее готов к этому».

«Атакуй наиболее слабое его место», — добавил Флинн про себя; мудрость отца теперь стала его собственной.

Он скучал по родителям, словно потерял их только вчера, хотя прошло почти десять лет с тех пор, как эпидемия унесла их жизни. И если бы он не был молодым и сильным, он бы тоже умер. Почти с самого начала он сражался, чтобы сохранить свою землю. Его атаковали даже в день похорон. С тех пор битва не прекращалась.

Он был известен своей жестокостью. Самодовольные молодые бандиты хотели его застрелить, чтобы доказать свое мужество. Теперь они все мертвы. Он знал, что когда-нибудь встретит человека, способного его победить. Но пока что он владеет двадцатью тысячами акров лучших пастбищ к северу от Сан-Ривер и ночью заставит «империю» понять, кто является хозяином этой земли.

Глава 6

— Не стоит быть столь обходительной, — сказала Джо, когда Блейз пригласила ее пройтись по магазинам.

— Вздор. Если бы я хотела показаться вежливой, то ограничилась бы тем, что прислала бы тебе подарок. Пойдем, заодно познакомимся поближе. В конце концов, Хэзард — твой отец, и ты — часть семьи. — Блейз взяла Джо под руку, попрощалась с людьми в холле гостиницы «Плантейшн-Хаус» и оставила Хэзарда наедине с жадной до денег Люси.

Джо подумала, что никогда не была частью семьи, если, конечно, не считать семьей легкомысленную и ветреную мать и эгоцентричного Косимо. Ее мать всегда уделяла внимание только своим пристрастиям и развлечениям. Джо давно поняла, что матери до нее нет дела: она часто оставляла дочь без присмотра. Монахи из Сан-Марко должны помнить день, когда встретили ее, четырехлетнюю, в садах монастыря без няни. Предложение отца Алессандро бесплатно обучать ее стало бесценным благодеянием, за которое она всегда будет благодарить Бога.

Двигаясь следом за Блейз по коридору, Джо проговорила:

— Очень любезно с вашей стороны считать меня частью вашей семьи. Я не ожидала такого доброго отношения.

— Прошлое не имеет отношения к тебе и ко мне сейчас, верно? — улыбнулась Блейз в ответ. — Давай просто наслаждаться обществом друг друга, оставив в стороне разговоры о делах.

— Я хотела бы извиниться за… хм… самонадеянное поведение своей матери.

— Уверена, что у твоей мамы самые лучшие намерения. — Голос Блейз звучал настолько учтиво, что Джо удивилась.

«Вы не знаете мою мать», — подумала Джо.

— Мой муж будет вести себя с ней надлежащим образом.

Джо залилась краской. Блейз словно читала ее мысли!

— Хотелось бы мне сказать то же самое о своей матери, — заметила она, решив отвечать со всей честностью. — Иногда она бывает очень дерзкой.

— Я уверена, что все пройдет гладко, — ласково промолвила Блейз. — В любом случае все, что нам требуется решить между собой, — это вопрос о книжном магазине Свонсона: сразу мы туда пойдем или по позже? Ты что больше любишь: художественную или научную литературу?

В то время как Блейз знакомила Джо с достойными внимания магазинами Хелены с апломбом и свойственным богатым людям иммунитетом к сплетням, Хэзард и Люси сидели за инкрустированным столом лицом друг к другу. Щелдон Уитни сидел между ними, словно рефери на спортивном поединке.

— Я нахожу Хелену очаровательной, Джон. Спасибо тебе, — промурлыкала Люси. — Не могу поверить, что ты вырастил детей. Ты такой мужественный… — последние слова она произнесла шепотом, наклонившись вперед, еще больше открыв вырез своего платья.

Ради такого случая Люси надела воздушное розовое платье со шнурками, больше подходящее для спальни, чем для делового разговора. Внимательно глядя поверх наполовину обнаженной груди Люси, Хззард думал, что Шелдон наслаждается зрелищем. Вообще-то она была не в его вкусе, но в молодости он почти никогда не говорил женщине «нет».

К сожалению, такое поведение и привело его за этот стол. Он не пожалел бы денег для Джо. Ему было жалко денег, потому что Люси собиралась использовать их дочь, чтобы набить собственные карманы.

— Если бы тебе не понадобились деньги, увидел бы я когда-нибудь свою дочь?

Люси на секунду замешкалась с ответом. Она не ожидала такой грубости.

— Ты очень невежлив, Джон. — Люси обиженно вскинула голову. — Мы просто нанесли светский визит.

— Ах да… тогда мы вполне могли бы обойтись без Шелдона. — Хэзард кивнул в сторону своего союзника. — Он взял с собой необходимые документы.

Люси мельком посмотрела на человека, которого она с трудом узнала, когда они были представлены друг другу, и про себя обругала себя за невнимательность: она не заметила черную кожаную папку у него в руках.

— Джон, не надо быть таким грубым, — обиженно поджала она губы. — Уверена, наш разговор получится неприятным и корыстным. Хочешь чаю? А вы, мистер Шелдон? — спросила она человека с папкой, очаровательно улыбнувшись.

— Никакого чая, — бесцеремонно заявил Хэзард. — А Шелдон здесь, чтобы сбивать твою цену, так что не стоит ему улыбаться.

— Боже мой, каким ты стал грубияном. Я не помню, чтобы ты отличался плохими манерами. Ты всегда считался самым любезным мужчиной, которого мне посчастливилось встретить, — нежно прошептала она.

— Если бы ты поставила меня в известность, что у меня есть дочь, раньше, я был бы более любезен, — пробормотал Хэзард. — Двадцать три года — слишком большой срок, чтобы ждать новостей.

— Ну вот мы и собрались. — Люси вся сияла. — Не говори, что ты поскупишься для меня, потому что я вовремя не сообщила тебе о дочери. Просто я не хотела доставить неприятности твоей жене. Ее бы не обрадовала такая новость. Мне бы точно такое не понравилось, будь я твоей женой.

Мысль о том, что Люси могла бы быть его женой, настолько ужаснула его, что вернула разговор в первоначальное русло. И хотя Люси отличалась жадностью и эгоистичностью, зато у него была прекрасная дочь. Оставалось лишь дать Люси то, что она требует, и проследить за тем, чтобы она уехала как можно скорее.

— Почему бы тебе не сказать, что тебе нужно, чтобы снова жить с комфортом, — мягко предложил он. — Я не в курсе нынешних цен во Флоренции.

Неожиданная перемена его тона сбивала с толку, и Люси некоторое время раздумывала над ответом. Хитрил ли он? Или пытался обезоружить ее своей учтивостью? Сколько ей нужно просить денег в разумных пределах, чтобы не сорвать переговоры?

— Моя маленькая вилла стоила недорого, — начала она, пытаясь понять выражение лица Хэзарда. — Джо тоже имела небольшую квартирку, — соврала Люси, решив привлечь дочь, чтобы получить в сделке больше выгоды. — Моя девочка очень серьезно настроена в отношении карьеры. — Ее улыбка была призвана изобразить материнскую заботу. — Иногда мне кажется, что я несправедливо отнеслась к выбору ее профессии. — Она наигранно вздохнула. — Но ты знаешь, как относятся мужчины к «синим чулкам». Я просто предупредила ее на будущее. Можешь считать меня старомодной, но, конечно же, я хочу, чтобы моя дочь удачно вышла замуж.

Слова, не к месту сказанные Люси, вызывали раздражение у Хэзарда; она была плохой актрисой. Чтобы прекратить дальнейшие театральные представления, Хэзард резко оборвал ее.

— Достаточно ли будет двадцати тысяч долларов в год?

На двадцать тысяч долларов в год она могла жить во Флоренции с королевским размахом. Но она не хотела показаться слишком удовлетворенной. К тому же первое предложение всего лишь первое предложение. Ее брови слегка изогнулись.

— Если бы ты мог выделять по тридцать тысяч долларов в год, мы могли бы купить приличную одежду. Ты же знаешь, как девушки любят платья и всякие безделушки. И если бы ты платил нам немного больше, Джо могла бы и дальше ходить на уроки скрипки и вокального пения, которые она просто обожает.

— Почему бы не остановиться на сорока тысячах и не покончить с этой сделкой? Шелдон выпишет первый чек. Можешь получать чеки ежемесячно или ежегодно, как тебе удобнее.

На долю секунды она задумалась, не попробовать ли ей получить больше, но мрачное выражение лица Хэзарда заставило ее отступить.

— Ежегодный чек будет удобнее. — Она уже планировала вложить деньги в акции новой железнодорожной компании, которая — согласно сплетням — приносила отличные дивиденды. — Как щедро с твоей стороны, — проворковала она. — Я говорила Джо, что ты самый чудесный человек, и теперь она сама убедится, какой ты заботливый и бескорыстный.

— Кстати, о Джо, — заметил Хэзард все тем же мягким тоном. — Ты не будешь возражать, если она ненадолго останется у нас в Хелене? Наша семья хотела бы познакомиться с ней поближе. — Он старался не показать излишнего интереса, иначе Люси мгновенно почувствовала бы возможность вытянуть из него побольше денег, а он предпочел бы дать их только своей дочери.

— Отличная мысль! — Прирожденная охотница за состояниями, Люси сразу же увидела зависимость выделяемой ей суммы от того, насколько очаровательной покажется ее дочь. Про себя она решила предупредить Джо, чтобы та не слишком сильно досаждала хозяевам. — Конечно, мы останемся, — промурлыкала она. — Я всегда чувствовала, что весна здесь невероятно красива.

На секунду Хэзард оцепенел, подумав, что ему не стоило проявлять такое рыцарское благородство и следовало бы настоять на немедленном отъезде Люси из города как на необходимом условии сделки. Но в следующий момент он решил, что несколько дней пребывания Люси здесь не принесет вреда.

— Значит, договорились. Если ты и Джо захотите прийти к нам на чай сегодня вечером, то мы с радостью вас примем. Сможете в пять часов?

— Спасибо, мы придем! — Обретя платежеспособность, Люси пребывала в прекрасном расположении духа. — И еще хочу поблагодарить тебя за великолепный номер в гостинице, — добавила она с очаровательной улыбкой. — Хотя твоя милая маленькая комната в Даймонд-Сити мне тоже нравилась. Мы прекрасно проводили там время, правда?

Та комната в Даймонд-Сити как раз стоила ему сорок тысяч долларов в год. По правде говоря, он не мог винить Люси в своей молодой невоздержанности. Он должен был отказать ей тогда в Даймонд-Сити; он мог выгнать ее.

— Это было так давно, — ответил он безразлично. — Теперь Даймонд-Сити — город-призрак.

— Не может быть!

— Боюсь, что так оно и есть. Золото там кончилось много лет назад. — Он не хотел предаваться воспоминаниям вместе с Люси, поэтому поднялся и посмотрел на своего помощника: — Мы готовы?

Шелдон не был настолько стар, чтобы не оценить пышные формы Люси, но достаточно стар, чтобы остерегаться ее искусного заигрывания. К тому же, как и все адвокаты, он был циником. Презирая в целом человеческую природу, он понимал нежелание ответчика расставаться с деньгами. Однако Хэзард явно переплатил ей; он даже не пытался торговаться, что, по мнению Шелдона, было чудовищным недостатком. Но ему платили за советы, и никто не интересовался его мнением. Подойдя к столу, он положил чек рядом с чашкой Люси.

— Спасибо, Шелдон, — поблагодарил Хэзард.

— Спасибо, Шелдон. — Голос Люси проникся теплотой и нежностью. — Думаю, мы еще увидимся. — Всякий, кто имел доступ к чековой книжке Браддок-Блэк, становился ее другом.

— Да, мэм.

— Зовите меня Люси, — промурлыкала она.

— Оставляю вас одних, Шелдон, — ухмыльнулся Хэзард. — Я ухожу.

Шелдон на секунду замешкался, перед тем как выйти следом.

Люси это заметила. Внимательно рассматривая чек, она улыбалась не только из-за денег. Шелдон мог бы оказаться полезным.

Глава 7

Следующие несколько дней Люси посвятила встречам со старыми друзьями и хождению по лучшим магазинам одежды в городе. В тихом городе вроде Хелены людям ее положения нельзя выглядеть немодно одетыми. Она даже раскошелилась на новую повозку, что вызвало у Хэзарда нехорошее предчувствие; создавалось впечатление, что она собирается остаться.

Как только Люси купила приличную одежду, то стала принимать приглашения от старых друзей и постепенно входила в веселый мир светских развлечений, который был так дорог ее сердцу. Ее не особо волновало, что Джо проводит больше времени в Браддок-Блэк, чем с ней. На самом деле не зависеть от дочери оказалось очень удобно. Множество видных мужчин в Хелене устали от своих жен, что вполне типично для городской жизни богатых людей. Они искали новых развлечений, а Люси самой хотелось развлечься. Мотивы превосходно совпадали.

Прислуга в «Плантейшн-Хаус» вела счет мужчинам, которые приходили к ней, и подаркам, которые доставлялись из дорогих ювелирных магазинов. Их бдительность во многом была следствием вызывающего поведения Люси, которая не скупилась на постоянные угрозы уволить их за самые незначительные проступки, а еще потому, что молодой хорошо одетый человек платил им за информацию.

Не прошло и дня, как у Люси было запланировано столько встреч, что с трудом хватало времени на просмотр жалостливых писем от Косимо. Он очень сожалел о своей женитьбе. Волновало ли ее его жалкое существование в пятидесятикомнатной вилле? Что она могла сделать, если он предпочел аппетитный банковский счет аппетитной жене? Он мог бы жениться на ней и не обращать внимания на желания благородной семьи. Что толку от титула, если в кармане нет и двух сантимов? Она думала, что он совершил удачное вложение своих достоинств, однако и она тоже поправила свое финансовое положение. Отличие состояло лишь в том, что в ее случае не требовалось связывать свою жизнь с горгульей, каковой Косимо считал свою жену. Если она решит вернуться во Флоренцию, то, возможно, снизойдет до встречи с ним — он все-таки восхитительно красив.

Так, что ей стоит надеть для званого ужина в доме Эстелл? — переключила она свои мысли. Расшитое платье из шелка или из серебристого тюля? Перешагнув через последнее письмо Косимо, лежащее в спальне на полу нераспечатанным, она открыла шкаф и окинула взглядом свой значительно пополнившийся гардероб.

Распорядок жизни Джо был столь же насыщенным, так как Хэзард и Блейз всегда брали ее с собой, а развлекались они часто. Кроме того, ей предложили должность инженера в одной из их горнодобывающих компаний, но всякий раз, как она пыталась выяснить позицию своей матери насчет того, стоит ли уезжать или оставаться, она так и не получала вразумительного ответа.

— Незачем спешить, принимая такое решение, — заверил ее Хэзард. — Просто наслаждайся жизнью.

Так она и поступила, проводя много времени в компании своих единокровных брата и сестры, которые стали ее друзьями. Дейзи, поглощенная своей работой, находила общество Джо приятными. Ей понравился острый ум Джо и самые современные взгляды на роль женщины в обществе. Они почти не расставались, посещая благотворительные мероприятия, которые поддерживала Дейзи; многие часы проводили они за разговорами о культуре абсароки, которая быстро стала частью ее жизни, и навестили некоторых родственников, до сих пор живущих в племени. Ее родство с абсароки интриговало и очень отличалось от того, что Джо знала во Флоренции, Создавалось впечатление, что она находится в двух мирах одновременно.

В Трее она нашла веселого собутыльника, поскольку их темпераменты и тяга к приключениям совпадали, Джо выросла в элитарном обществе Флоренции, состоящем из писателей, поэтов, художников и дилетантов всех мастей, поэтому личную свободу она считала своим первостепенным и обязательным правом, нонконформизм — достоинством, а пищу для ума — одной из причин, почему вообще стоит жить.

Она во всем отличалась от своей матери.

Ее отец с радостью отмечал их несхожесть, но иногда жалел об этом. Она слишком похожа на него, чтобы сдаться без боя. В тех случаях, когда Трей и Джо развлекались в кругу молодежи, он и Блейз старались сдержать сплетни в определенных пределах. Им помогало в этом богатство самого Хэзарда и крупное личное состояние Блейз, которое делало ее неуязвимой для злых языков. К тому же Джон Хэзард Блэк внушал страх. Все помнили его в молодости и лишь покорно пожимали плечами. «Кровь расскажет», — говорили они, с улыбкой качая головами. Такова жизнь.

Глава 8

В первую неделю мая Флинн Ито приехал в город с дюжиной своих людей.

Новость о нападении на «имперскую компанию» дошла до города раньше его самого. Все понимали, что посягательство на землю Флинна требует возмездия и уже погибли два человека — один из них был сыном графа Элмхерста. Последующее расследование ничего не меняло по сути дела. Что мог сделать судья против крупного землевладельца? В таких случаях все решала самооборона. Если ты не защищал то, что принадлежало тебе, то скоро лишался всего.

По приезде в город Флинн сразу же посетил дом Стюарта, где в этот вечер собралось все высшее общество города. Стюарт Уорнер снискал уважение благодаря своим действиям в пользу индейцев, и Флинн был для него не только другом, но и важным источником пожертвований. Войдя в дом к своему другу, он с досадой отметил робость прислуги. Ему не нравилось выражение страха на их лицах, словно он мог устроить скандал только потому, что они поприветствовали его без должного почтения. К человеку такого социального положения относились с опаской независимо от его репутации.

Проведя рукой по накрахмаленному воротнику рубашки, он прошел в гостиную, проклиная необходимость быть одетым в вечерний костюм. Он чувствовал себя свободно только в одежде для верховой езды. К тому же ему как-то неловко показываться здешнему обществу после недавнего налета на земли «империи». Всем хотелось расспросить его об этом, а самые наглые наверняка попробовали бы. И он должен был бы удовлетворить всеобщее любопытство со всей вежливостью, на какую только способен, ибо меньше всего он хотел поставить Стюарта в неловкое положение. Стюарт действительно заслуживал уважения.

Не обращая внимания на то, что все в гостиной замолчали при его появлении, он направился прямо к Стюарту. Он шел медленно, не обращая внимания на пристальные взгляды, которые привлекали к нему длинные волосы, раскосые глаза и то, что он мог бросить вызов любому в Монтане. Он никогда не задумывался о своей привлекательности, хотя женщины думали иначе и были полны надежд, потому что Флинн планировал остаться в городе на ночь. Первой заметила его приезд Луиза Батлер, и новость облетела город со скоростью света. Поэтому пока он шел через комнату, много женщин подходило к нему, чтобы поздороваться.

— Тебе следует почаще приезжать в город, — улыбнулся Стюарт, когда Флинн подошел к нему. — Я слышу биение женских сердец даже отсюда.

Флинн не стал притворяться, что не понял, и его ответная улыбка была по-ирландски очаровательной.

— Я бы приезжал почаще, если бы проклятые магнаты-животноводы не лелеяли надежду отнять мою землю. Поздравляю, Стюарт. Ты заслуживаешь похвалы.

— Спасибо.

— Благодаря тебе сотни детишек пошли в школу.

— Без твоей щедрости я бы никогда не построил эти школы. Ты тоже заслуживаешь медаль, — ответил дородный пожилой мужчина, постукивая пальцами по золотому медальону на груди. — Неплохо, да? Его придумала Лиллибет, — гордо добавил он. — И если вдруг ты решишься связать себя узами брака, то я с радостью отдам парочку медных рудников достойному зятю. — Он захохотал, увидев замешательство на лице Флинна. — Такая вот у меня задумка, мальчик мой. Я уже предлагал тебе ее руку.

Дочь Стюарта Элизабет отличалась необыкновенной красотой и невинностью. Она могла бы стать прекрасной женой человеку, который ценит чистоту и неиспорченность. К собственному стыду, Флинн равнодушно относился к женской невинности.

— Стюарт, когда я надумаю жениться, ты будешь первый, кто узнает об этом.

Стюарт подмигнул ему.

— Просто делаю последнее предложение, Флинн.

Лиллибет была пылко влюблена во Флинна, и отец знал о ее чувствах, иначе не предлагал бы дочь без ее согласия.

— Подумай хорошенько. Ты же не будешь отбиваться от бандитов из «империи» вечно. Вы могли бы уехать в Европу.

— Ты соблазняешь меня, Стюарт, — улыбнулся Флинн. — Хочешь сказать, что я опять смогу спокойно спать по ночам?

— Только в том случае, если ты захочешь тратитьвремя на сон, — вмешался в разговор Трей, подойдя поближе. — Ночью можно заниматься кое-чем получше. Не мне тебе объяснять.

Трей и Шлинн были не только хорошими друзьями, но и самыми завидными холостяками в Монтане. Их приятная внешность, богатство и неутомимость в постели притягивали женщин.

— Не знаю, как ты, Трей, но мы — работяги с ранчо и рано ложимся спать.

— Ложишься рано, а вот засыпаешь — вряд ли. — Трей приподнял брови.

— Мальчишки всегда мальчишки — такова жизнь, — заметил Стюарт с улыбкой. — Но когда-нибудь всем вам придется остепениться. И я готов ждать. Как насчет бурбона с ключевой водой? Мы все слишком трезвые.

Флинн сегодня явно хандрил. Даже на фоне пьющего общества фронтира нынешним вечером Флинн пил больше обычного. Его раздражал длиннополый фрак и галстук с накрахмаленной рубашкой. У него не было настроения развлекать женщин, которые только того и ждали, и он не совсем понимал, почему ни одна из них не заинтересовала его сегодня. Быть может, он провел за городом слишком много времени и разучился флиртовать в городском обществе, а красивые лица вокруг вызывали скорее скуку, чем интерес. Что бы ни было причиной, он внимательно следил за медленно ползущими стрелками часов и надеялся, что послеобеденные речи не будут особенно продолжительными. Он собирался уехать настолько скоро, насколько позволяли рамки приличия.

Он почти не прикоснулся к еде, мало говорил. Стакан его постоянно оказывался пуст, и казалось, что он хотел перепить всех присутствующих в комнате. Слава Богу, он не встретил Лиллибет. Однако слышал, как в танцевальном зале настраивается оркестр, а она всегда настаивала на том, чтобы он танцевал первый танец с ней. Она так открыто его обожала, что он не мог ей отказать в танце — его вежливые отказы не принимались. Семейные походы в церковь и пикники стояли не слишком высоко в списке его ценностей. Всему свое время… о Боже, Клара Мур встала со своего места, намереваясь спеть.

Он жестом подозвал слугу, чтобы тот наполнил его бокал.

Глава 9

Джо приехала, когда подали десерт. Некоторое время она стояла в дверях, оглядывая комнату, и улыбнулась, заметив Трея. Когда Флинн пошел следом за Греем и увидел эту величественную темноволосую женщину, даже резкий голос Клары отошел на второй план. Так вот для кого Трей оставил свободным стул рядом с собой! Флинн почувствовал необъяснимую ревность и позавидовал Трею, знакомому с женщиной, обладающей такой красотой. Ее улыбка обещала чувственные наслаждения.

Женщина была великолепная, с необыкновенно роскошной фигурой и длинными ногами. Она двигалась к ним почти мужской походкой. Но никто бы не спутал ее с мужчиной: ее платье цвета слоновой кости оставляло открытыми плечи; тонкая талия под корсетом так и влекла своей гибкостью. Очевидно, она была полукровкой: цвет ее кожи буквально соблазнял. Необычные темные глаза обещали и манили, а соблазнительные губы определенно созданы для поцелуев.

Она подошла к столу, окутанная легким ароматом фиалок. Вблизи ее улыбка, казалось, излучала приятное тепло. Трей представил ее тем, кого она не знала, а именно Флинну и женщине из Чикаго. Когда она села, Трей наклонился к ней и что-то прошептал на ушко, она рассмеялась. Трей проследил, чтобы ей принесли бокал шампанского и десерт, после чего откинулся на спинку стула, улыбаясь, словно ценитель красивых вещей, ставший обладателем раритета.

— Твое маленькое сердечко желает чего-нибудь еще, милая?

Она игриво ударила его сложенным веером по руке, сказав: «Веди себя прилично», и заговорила с женщиной, сидящей слева от нее. Возмущенный Флинн пробуравил Трея взглядом.

— Твоя новая пассия?

— Черт возьми, нет, она моя сестра, — улыбнулся Трей в ответ.

Флинн постарался скрыть радость.

— Она доступна?

— Смотря что ты имеешь в виду.

— Она очень красивая.

— Ты не в ее вкусе.

— Ты что, ее сестра-настоятельница? — Голос Флинна оставался по-прежнему спокойным.

— Если я отвечу «да», то что тогда? — нахмурился Трей.

— Может, спросим у нее?

— Спросить меня о чем? — вмешалась Джо, наклонившись, чтобы видеть человека, сидящего рядом с ее братом.

В течение нескольких напряженных секунд они смотрели друг другу в глаза.

— О том, нравится ли вам, как поет Клара, — хрипло сказал Флинн.

— Да, очень. — Джо улыбнулась самому красивому, по ее мнению, мужчине, какого только видела за всю жизнь.

— Минуточку, пожалуйста, — пробормотал Трей, оказавшийся под перекрестным огнем. — Всего лишь одну минуточку.

— Сколько вам лет? — тихо спросил Флинн.

— Вполне достаточно, — в тон ему ответила Джо. — Хотите танцевать?

Она огляделась. Все сидели на своих местах, Клара пела.

— Прямо сейчас?

— Не здесь.

— Где?

— А для вас место имеет значение?

— Что здесь, черт возьми, происходит? — прорычал Трей. — Джо, Христа ради, веди себя прилично.

Она улыбнулась в ответ.

— Извини. Я что, смущаю тебя? Вот уж не думала, что такое возможно.

— Очень смешно — да, смущаешь. Стюарт собирается произнести речь. Успокойся, Флинн, или Лиллибет пожалуется папочке.

И тут они заметили, что внимание всех сидящих за столом было приковано к ним. Хотя они говорили тихо, но их разгоревшийся жаркий спор привлек всех знавших Трея и Флинна, отнюдь не отличавшихся кротким нравом.

— Перестаньте, ведите себя как взрослые люди, — прошептала Джо, как будто бы не она была причиной их стычки. — Проявите хоть каплю уважения к Стюарту.

— Стерва, — прошептал Трей улыбаясь. «Привлекательная и дразнящая стерва», — подумал Флинн, горя лишь одним желанием — взять ее с собой и увезти отсюда, не соблюдая рамок приличия. Однако он решил повременить, пока Стюарт благодарил всех собравшихся за то, что пришли и пожертвовали деньги на его начинания. Флинн пытался понять, почему Джо Аттенборо вызвала у него такую бурную реакцию.

Пока Стюарт заканчивал свою речь, а Клара портила своим исполнением еще одну хорошую песню, он убедил себя не совершать опрометчивых поступков. В любовных делах Флинн вел себя как подросток, способный лишь к мимолетному увлечению, потому для него сестра Трея оказалась наименее подходящим объектом его страсти.

Довольный тем, что благоразумно обуздал свои желания, он поискал глазами выход, чтобы уйти вежливо и как можно скорее. Как только затих голос Клары и гости стали перемещаться в танцевальный зал, он поднялся, откланялся сидящим за столом людям и зашагал прочь.

Выйдя на террасу, он сразу же почувствовал облегчение. Он прошел по дорожке, подальше от освещенных окон и остановился около искусно сделанного фонтана, площадка вокруг которого была вымощена каменными плитами, привезенными из-под самого Турина. Флинн удивился терпению Стюарта — у его жены был вкус к дорогим и изысканным вещам.

— Розовый мрамор — не самый мой любимый, — услышал Флинн.

Он обернулся, и его поглотил запах фиалок. Перед ним стояла Джо.

— Мой тоже. Идите в дом, — ответил он. Она не двинулась с места.

— Я уже взрослая, и мне нельзя приказывать.

Фраза пробудила в нем утихшее желание.

— Вам действительно лучше вернуться, — настаивал он уже более спокойным тоном.

— Я не хочу возвращаться. Вы мне интересны, — капризно протянула Джо.

— Почему я вас раньше не встречал? — спросил Флинн.

— Я приехала из Флоренции месяц назад. — Она пристально смотрела на него. — А почему я не видела вас раньше?

— Я живу на севере.

— Как далеко на севере?

Он улыбнулся; да уж, прямолинейности ей не занимать.

— Не слишком далеко, день пути.

— Вы тут надолго?

Некоторое время Флинн молчал.

— Может быть, — наконец проговорил он.

— Должно быть, вам непривычны женщины, задающие вопросы.

Его губы изогнулись в полуулыбке.

— Вы выглядите так, словно вам самой привычнее отдавать приказания.

— А вы не любите женщин, отдающих приказания?

— Когда как.

— Почему бы нам не поговорить об этом?

— Хотя бы потому, что я не расположен говорить.

— А что именно вы расположены делать?

Он белозубо сверкнул улыбкой в лунном свете.

— Вы уже знаете.

— И что же?

— Я пытаюсь понять, что сделает со мной ваш отец. Может, он вырвет мое сердце из груди и приготовит его на завтрак?

— Я обещаю, что нет. — Она лукаво посмотрела на него.

— Вы уже делали это раньше? — Флинн откровенно рассматривал ее.

— Не совсем.

— То есть?

— А вы это уже делали?

— Да, — запнулся он, — и нет. Не так, как, вероятно, будет сегодня.

Его ответ ей понравился. Вероятно, он чувствовал то же неуправляемое желание.

— Я ни с кем не спала, с тех пор как приехала в Хелену, если вы хотите это знать. Зато вы, со слов Трея, занимаетесь этим довольно часто. Он меня предупреждал.

— Вам следовало его послушать.

— Я не хочу. Вам нужно письменное разрешение моего отца? Если оно так нужно, то я его получу.

— Боже мой!.. — выдохнул Флинн. Он подумал, заметит ли кто-нибудь, если он начнет раздевать ее прямо здесь, около увитой диким виноградом стены.

— Я выросла во Флоренции и воспитывалась матерью, которую больше интересовали собственные удовольствия, чем я сама. Я не стала распущенной, но я не девственница. Я инженер. Надеюсь, для тебя моя профессия не имеет значения, как для некоторых мужчин?

— Не говори про некоторых мужчин таким тоном. Меня твои слова ужасно бесят.

— Послушай, милый, — она рассмеялась, — кажется, я тебя напугала. Не волнуйся, ты можешь стать моим любимым лишь на одну ночь. И я могу сказать, что не знала раньше мужчин, если тебе так больше нравится. Хватит быть жестоким, Флинн, скажи мне «да». — Ее улыбка была прелестна. — Я не буду заставлять тебя шептать мне на ушко нежности утром.

Судя по тому, как он себя чувствовал в тот момент, он уже был готов шептать ей нежности утром, если только у него останутся силы.

— Я хочу сначала поговорить с Треем.

— Он не может диктовать, что мне делать.

— Я понимаю. Но мы давние друзья. Если ты подождешь, я скоро вернусь.

— Я пойду с тобой. — Заметив, что он колеблется, она добавила: — Если ты не против.

— Не против.

«Совершенно очевидно, что я не совсем в своем уме», — подумал Флинн. Он винил во всем большую дозу виски, выпитую им вечером, и не хотел признаваться в том, что потерял рассудок из-за женщины, которую едва знает.

— Хорошо, потому что я испытываю необъяснимое желание похвалиться твоим обществом перед другими. Я хочу прильнуть к тебе, чтобы все женщины видели, что сегодня ты — мой. — Улыбка зажгла огонек в ее глазах. — Это какой-то бред.

— Я захотел взять и увезти тебя отсюда сразу же, как увидел тебя. Это заразный бред.

Он в первый раз прикоснулся к ней, проводя пальцем по подбородку, приподнимая его и с трудом сдерживая дрожь в руках.

— Мне надо поговорить с Треем, — сказал он мягко, глядя ей в глаза. — Ты его сестра.

Ее руки поднялись к его лицу, и она мягко взяла его в свои ладони.

— Можно, я тебя обниму?

— Можешь делать со мной все, что хочешь, — прошептал он в ответ.

Некоторое время они стояли не шелохнувшись, желание наэлектризовало их чувства. Флинн, более знакомый с чувственными наслаждениями, первым преодолел оцепенение.

— Пойдем, — прошептал он, отводя ее руки от своего лица. — Пойдем, я скажу Трею, что хочу… — Он замолчал, тщательно подбирая слова. — Хотел бы составить тебе компанию этой ночью.

— А я — тебе, — прошептала она. Он улыбнулся.

— Да, — произнес он тихо и хрипло, — я заметил.

Они не разыгрывали спектакль друг перед другом, они были предусмотрительны. Флинн думал об уважении к сестре Трея, а Джо никогда бы сознательно не поставила свою новую семью в неловкое положение. Но как только они вошли в танцевальный зал, Джо встретилась с Флинном взглядом и улыбнулась. А когда он улыбнулся в ответ, то те, кто видел нетерпение и желание в его глазах, потом говорили, что жар от его улыбки мог бы согревать дома в Хелене всю зиму.

Увидев их, Трей извинился перед группой осаждающих его дам и отвел Джо и Флинна в сторону.

— Слава Богу, ты решил проявить благоразумие.

Флинн встряхнул головой.

— Извини, я здесь, чтобы спросить у тебя разрешения…

— Я сказала, что ему не стоит ни о чем спрашивать, — с жаром проговорила Джо, увидев недовольство на лице Трея, означающее запрет.

— Вы думаете, стоит продолжать знакомство? — пробормотал Трей.

— Кто бы говорил…

Джо уже бывала с ним на званых вечерах и видела его в действии. И даже Дейзи, которая не признавала распутного поведения брата, верила в полноправие женщины.

— Я — другое дело.

— Надеюсь, у тебя хватит ума не произносить таких слов, как «Мне нельзя, потому что я женщина»? — холодно парировала Джо.

— Я не собираюсь обсуждать это. — Флинн говорил тихо и сдержанно.

— Значит, молчи! — прорычал Трей.

— Я привезу ее домой утром. Ты знаешь, где я живу.

Взяв Джо за руку, он пошел прочь.

Хотя беседа велась тихо, скрыть ничего не удалось. Все видели, что Флинн Ито выступил в роли просителя, что само по себе явилось беспрецедентным случаем.

Но дочь Хэзарда и Люси была само совершенство, демонстрируя свою независимость, как и все Браддок-Блэки. Она вышла из танцевального зала Стюарта под руку с тем самым опасным Флинном, хотя не могла знать его больше часа. Вот уж воистину: яблоко от яблони недалеко падает.

Глава 10

— Не возражаешь, если мы пройдемся? — спросил Флинн.

Они вышли на крыльцо дома Стюарта, провожаемые шепотком гостей.

— Или я понесу тебя на руках, — улыбнулся он. — Ведь, по сути, я похитил тебя.

— Можешь считать, что да. Лично мне все равно, что думают остальные. Секс есть секс — вот и все. Просто и понятно.

— Быть может, не так просто.

Она улыбнулась.

— Ты должен взять меня на руки, Флинн.

— Должен? — Его брови взлетели.

— Именно. — Ее улыбка обещала многое. — И если ты согласен, то я кое-что для тебя сделаю..

— Ты уже кое-что сделала. — Его взгляд скользнул вниз. Казалось, что брюки вдруг стали ему слишком тесны.

— Ого! Вижу, я тебя заинтересовала.

— Можно и так сказать, — мягко ответил он, беря ее на руки. Обычно он никогда не носил женщин на руках, поскольку ему не были присущи романтические поступки. — Вообще-то мне хочется заботиться о тебе.

— Естественно, ты будешь заботиться.

Его походка не изменилась, когда он услышал ее слова, хотя раньше в таком случае он сразу же прогнал бы женщину прочь. Но сейчас все будет по-другому.

— Когда тебе понадобится домой, скажешь мне.

— Вообще-то у меня нет дома.

— Мы поговорим об этом. — Он наклонился, что бы поцеловать ее. — У меня пустует квартира в Хелене.

— Можно мне посмотреть на твое ранчо?

— Как-нибудь посмотришь.

— Не очень любезный ответ. — Ей хотелось спрятаться за его надежным плечом, хотелось, чтобы он всегда носил ее на руках. Произнесенная им фраза сразила ее наповал.

— Ехать туда слишком опасно.

— У тебя же есть люди, Трей говорил мне.

— Иногда их не хватает. Когда станет безопаснее, можешь приехать.

— Тогда оставайся здесь… — Она едва не сказала «навсегда», но вовремя сдержалась.

— Постараюсь остаться подольше, — рассмеялся он.

— Я знаю, как сделать так, чтобы ты остался тут надолго, — промурлыкала она, потянувшись к нему, что бы поймать его улыбку своими губами.

— Рад слышать. В таком случае нынешней ночью я не буду тратить время попусту.

— Я тоже, — ответила она с игривой улыбкой.

— Хорошо. — Человек, которого благодарные партнерши окрестили Могучим Флинном, сейчас скромно потупил взор.

— Мы могли бы попробовать ночью многое, чтобы ты действительно не терял даром времени. Я читала немало любовных романов, во Флоренции все ими увлекались.

Его брови слегка приподнялись, У Джо Аттенборо совершенно не было комплексов.

— Потом расскажешь, понравилась ли тебе «скала, парящая над темным морем», — прошептал он, снова целуя ее.

Семейная пара, мимо которой они прошли, наутро поведала, что Флинн так пылко целовал дочь Хэзарда, что им пришлось поспешить, чтобы не стать возможными свидетелями дальнейшего развития событий.

— Надеюсь, ты сможешь унять сплетников, — промолвил Флинн, провожая взглядом удаляющуюся пару и думая над тем, осмелился бы он угрожать Фреду Бакстеру и его жене.

— Я смогу. Правда, не уверена насчет отца и Блейз. Они очень добры ко мне, и.мне не хотелось бы ставить их в неловкое положение.

— Мы поговорим с твоим отцом утром.

Она улыбнулась:

— В этом нет необходимости. Правда.

— Нужно поговорить хотя бы из приличия. Он не тот человек, с кем стоит наживать неприятности.

— Несколько минут назад тебе было все равно. Он пожал плечами.

— Мне и сейчас все равно. В любом случае я с ним поговорю.

— Как я обожаю твои властные интонации.

Он резко опустил взгляд, вспомнив, как мало ее знает.

— Не волнуйся, — успокоила она его с дразнящими нотками в голосе, — мне не нравятся всякие наручники и плетки.

Он слегка изогнул бровь.

— Очень хорошо, в свой репертуар я их тоже не включаю.

— Уверена, что бы ты ни включил в свой репертуар, мне все понравится. — Крепко обняв его, она провела языком по его шее.

— Отлично, — озорно улыбнулся он. — А я уж приготовился, что ты будешь отдавать приказы.

— Я просто пытаюсь внушить тебе чувство безопасности, чтобы потом прыгнуть на тебя.

— Я вешу как минимум на сто фунтов больше, так что тебе лучше отпрыгнуть.

Когда она подумала о близости его большого и сильного тела, у нее перехватило дыхание.

— Мы уже почти пришли?

— Еще два дома. Потом я просто изнасилую тебя.

— Почему ты думаешь, что я люблю, когда меня насилуют?

Его темные глаза оказались совсем близко, и взгляд обжигал.

— Скажем так, у меня есть такое чувство…

Они дошли до красивого дома из известняка, светлого, и аккуратного, похожего на те дома, что он видел в Лондоне. Все окна были освещены.

— У тебя гости? — спросила Джо.

— Надеюсь, что нет, — ответил Флинн.

— Слуги?

— Нет.

— Ты же хотел быть один сегодня ночью. — Джо удивленно подняла брови.

— Не совсем один, — улыбнулся Флинн.

— И я та самая счастливица?

— Можно и так сказать.

— Какая самонадеянность!

— Ты тоже не отличаешься скромностью. Ты прекрасно знала, что каждый мужчина у Стюарта хотел бы провести ночь с тобой.

— Но я выбрала тебя.

— И ты не примешь «нет» за ответ?

— Но ты же и не говорил «нет», — улыбнулась она.

Ему нечего было ответить; она права. Он подошел к двери и перенес Джо через порог. Сердце ее неистово забилось.

— Почему ты так сделал?

— Что сделал?

— Внес меня внутрь.

— Просто захотелось.

— Только поэтому?

Он сам не знал почему, а даже если бы и знал, не сказал бы. Для него все казалось слишком странно.

— Ты много говоришь, — заметил он.

— Ответь мне.

— Мне нечего сказать. Теперь тише. — Перешагивая через две ступеньки, он поднялся по лестнице на второй этаж. — Со мной ты сотни раз будешь на вершине блаженства.

Жар его слов вихрем пронесся в ее голове, и она закрыла глаза, полностью отдаваясь внезапно подступившей волне наслаждения. Заниматься любовью ей не в новинку, однако его слова сулили ночь, полную удовольствий.

— Спасибо тебе, — прошептала она, полностью поглощенная всеобъемлющим чувством. — Огромное тебе спасибо.

— Скорее я должен благодарить тебя за то, что ты пришла к Стюарту, — шепнул он в ответ, подходя к двери спальни и открывая ее ногой.

Едва она попала в комнату, ей бросился в глаза ужасный беспорядок — костюм для верховой езды был небрежно брошен на стул: кожаная куртка, украшенная перьями, замшевые брюки и льняная рубашка. Поношенные кожаные ботинки выглядывали из-под кровати.

Джо поняла свое безрассудство и почувствовала отчаяние перед возможностью грубого обладания. Никогда раньше она ничего подобного не ощущала, потому что ее любовники были нежными и благодарными. Она любила получать удовольствие от секса, но только не от такого дикого и лихорадочного, каким он представлялся ей теперь.

Флинн подошел к большой кровати, которая, должно быть, специально подбиралась к остальной обстановке в доме — солидному стилю раннего Чиппендейла, — отличавшейся отточенными линиями. Кровать составляла главный элемент спальни. Покрывало из настоящего ирландского льна, отделанное по бокам кружевами, лежащее на кровати, было единственным украшением в комнате, не считая двух великолепных полированных мечей, висящих на стене. Однако мечи служили не столько украшением, сколько боевым оружием.

Не говоря ни слова, он положил Джо на кровать и отошел в сторону.

Она внимательно посмотрела на него.

— Что ты делаешь?

Он стоял без движения. Она села на кровати. На его лице появилось такое мрачное выражение, что она невольно испугалась.

— Подожди минутку.

Он согнул пальцы и полностью выдохнул воздух.

— Почему? — спросила она.

Неужели он не понимал, что она мучилась от необъяснимого и очень острого сексуального желания?

— Скажи, как тебя зовут, — попросил Флинн тихим и напряженным голосом. — Поговори со мной.

— Ты знаешь мое имя, и я не желаю разговаривать, Я хочу…

— Слушайся меня, — перебил он, — или я могу здорово напугать тебя. — Он отошел еще на шаг. — Поняла?

— Джузеппина Аделаида Аттенборо..Не знаю, что еще сказать, и не знаю, кто кого больше напугал сейчас. — Она сбросила туфли. — Надеюсь, ты понимаешь.

Он проследил за полетом изящной красной туфли-лодочки, пока она не приземлилась у его ног.

— Хорошо, — произнес он, глядя на украшенные бусинами шелковые башмачки. — Красный цвет тебе к лицу. Принести чего-нибудь выпить?

— Все, что касается тебя, мне к лицу. Насчет вы пить… определенно это не то, что мне сейчас нужно.

— А я бы выпил, — ответил он и вышел из комнаты.

Она вскочила с кровати и бросилась за ним. Он уже был на лестнице.

— Я сейчас вернусь, — бросил он, не оборачиваясь. — Не уходи.

— Будь ты проклят! — крикнула она. — Я как раз собиралась уйти!

— Никуда ты не пойдешь.

Он повернул за угол и исчез из поля ее зрения.

Проклятие, он был совершенно равнодушен, в то время как она жаждала секса — такого сильного желания она не могла себе даже представить. В то же время, если судить по тону Флинна, он умел обращаться с охваченными желанием женщинами.

Ей действительно стоило уйти и преподать ему урок. Она выйдет из его дома, вернется к Стюарту и скажет Трею, что он оказался прав — Флинн Ито не в ее вкусе.

Думая так, она села на верхней ступеньке лестницы, окутанная волнами шелка цвета слоновой кости, потому что не только страстно хотела покинуть Флинна, но и вся горела от желания.

Похоже, благоразумие покинуло ее. Подобное состояние ее пугало, ведь она никогда не была рабыней своих желаний. Джо невольно подумала, не унаследовала ли она от матери тягу к амурным приключениям.

Флинн появился в самый разгар ее грустных мыслей, держа в руках два бокала, на дне которых позвякивали кубики льда.

— Один для тебя.

— Я не хочу, — раздраженно ответила она. Пока она томилась от желания, он думал о том, как утолить жажду!

— Это лимонад, — он начал подниматься по лестнице, — тебе понравится. И обещаю — скоро я займусь с тобой любовью.

— Не делай мне одолжений! — отрезала она. Каков наглец! Вот только допьет свой лимонад и сразу же займется с ней любовью!

— Дорогая, тебе понравится, — нежно уговаривал он. — Вот, — поднявшись по лестнице, он протянул бокал, — вкусный… старый семейный рецепт моей кухарки.

Она не взяла протянутый бокал, и его губы изогнулись в легкой усмешке.

— Хочешь, чтобы я напоил тебя насильно?

— Я хочу тебя, раздетого и лежащего рядом со мной, и никакого лимонада.

Он улыбнулся.

— Не бойся.

Флинн сел рядом и отпил из своего бокала.

— Извини. Я не избегаю тебя. Напротив, я собираюсь заниматься с тобой любовью.

— И когда же? — Она посмотрела с вызовом. Он поставил бокалы на ковер, повернулся к ней и грубовато взял ее лицо в ладони.

— Я совершенно потерял самообладание и сейчас пытаюсь вернуть его. Все в порядке.

— Ну и что с того, что ты потерял самообладание?

Она почувствовала, как напряглись его руки.

— Не надо так говорить.

— Я не девочка-школьница.

— Я прекрасно знаю, — резко ответил он, — это часть проблемы.

— Думаешь, я не смогу сказать «нет», если будет нужно?

— Думаешь, я услышу? — мягко ответил он.

Их взгляды встретились.

— Ты меня не испугаешь.

Он вздохнул.

— Прекрасно. По крайней мере хоть один из нас не испугался.

Он сидел слишком близко около нее, был слишком красив и излучал настолько притягательную энергию, что она уже не могла уйти.

— Флинн, возьми меня, — прошептала она, — пожалуйста… я больше не могу сдерживаться… это так на меня не похоже. Думаешь, я всегда так предлагаю свою любовь мужчинам, которых едва знаю? Думаешь, у меня вошло в привычку совершать неблагоразумные поступки? Я никогда не выходила из комнаты вместе с мужчиной, провожаемая десятками взглядов, понимающих, что мы собираемся делать. Более того, мне даже никогда не хотелось совершить столь скандальный поступок. — Она накрыла его ладони своими, наклонилась вперед и поцеловала в губы. — Не заставляй меня ждать, я хочу почувствовать тебя.

Перед такой страстной и откровенной просьбой устоять было невозможно. Поднявшись на ноги, он помог подняться ей и усилием воли заставил себя не заняться с ней любовью тотчас же. Взяв за руку, он провел ее в спальню, но не стал закрывать дверь на замок. В его состоянии закрывать дверь в комнату было бы неразумно.

От охватившего желания она вся дрожала, поэтому он взял ее за плечи, намереваясь успокоить. Но он не учел своего воспаленного желания, поэтому ощущение ее теплой кожи на своих ладонях стало еще одним толчком. Его пальцы безжалостно сжали ее плечи.

Она тихонько вскрикнула, но это его не остановило. В ответ он лишь по-животному зарычал — совершенно необычный звук для мужчины, который воспринимал любовь как развлечение. Он резко убрал руки.

— Извини, — прошептал он, не понимая, что на него нашло. Он слишком долго играл в любовь.

Специально проведя пальцами до декольте, он решил освежить привычные ощущения и убедить себя, что эта женщина ничем не отличается от других.

— Как здесь снимается? — спросил он подчеркнуто мягко.

— Я сниму это позже, — ответила она, поднимая юбку.

Он остановил ее.

— Сними сейчас. — Быстрый пятиминутный забег его не интересовал — так он сказал себе.

— Я не хочу ждать! — Она недовольно поджала губки.

— Долго ждать не придется. Пуговицы, крючочки… что у нас тут?

Она вела себя так же дерзко и надменно, как и он. Живя долго самостоятельной жизнью, она не собиралась изображать послушную девочку.

— Крючки, — ответила она и, отведя руки назад, дернула платье так, что крючки вырвались из нежного шелка. — Здесь, — прошептала она, спуская испорченное платье. — Еще вопросы есть?

— Кто дал тебе право командовать? — лишь прошептал он, слабо улыбаясь и думая, что выдержать целую ночь с такой неистовой женщиной ему будет непросто. К полуночи он выбьется из сил.

— Я сама дала себе такое право, — улыбнулась она в ответ, проводя руками по его груди и слегка отталкивая назад. — Ты все делаешь слишком медленно.

Он несколько секунд из вежливости стоял не двигаясь. Затем схватил ее руки и опустил их вдоль ее тела. — Тебе предстоит кое-что узнать получше, — прошептал он, опуская взгляд на пышную грудь.

— Я знаю хороший способ узнать получше друг друга, — сообщила Джо.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он.

— А ты действительно такой опасный, как говорят? — промурлыкала она, изогнув спину и слегка выпятив великолепную грудь.

— Ты хочешь услышать ответ?

Ее соски напряглись, а округлые формы так и просили ласки.

— Ты хочешь чего-нибудь опасного? — прошептал он в то время, как в его голове проносились разные жуткие картины. Такие сладострастные ноты ему доводилось слышать в голосе женщин, когда они чувствовали, что любовь с настоящим убийцей добавляет остро ты. — Мы можем что-нибудь устроить. — В его голосе появились металлические нотки.

— Сейчас… прямо сейчас… пожалуйста.

Крепкие пальцы, обхватившие ее запястья, его властная сила и грубое обещание, высказанное в мягкой форме, лишь усилили желание, заполнившее ее сознание, и лихорадочный жар, поднимавшийся снизу. Она попыталась вырваться.

— Черт возьми, Флинн! Я хочу секса!

Он никогда не подчинялся приказам.

— Сначала разденься, — ослабил он хватку. — За тем, если ты будешь ласковой, может быть, я дам тебе, что ты хочешь.

— Не думаю, что ты любишь ласковых женщин.

— Не думаю, что ты любишь грубый секс. — Он слегка поднял брови. — Или ты что-то другое имела в виду?

— Похоже, и оно не сработало, — обиженно отозвалась Джо. Ей было странно видеть мужчину, который не идет у нее на поводу.

— Поступай, как тебе нравится.

— Я могу уйти.

— Ты повторяешься… и ты все еще здесь, — подытожил он с озорной улыбкой.

В то же время идущие на поводу мужчины никогда не вызывали у нее такого желания, и она никогда не умоляла их о сексеГ Даже сейчас она не понимала, как только решилась просить о таком.

— Ты меня выводишь из себя, — тихо предупреди ла она в напряженной тишине. Она послала бы его к черту, но не могла.

— А ты — горячая штучка, — ответил он со снисходительной улыбкой.

— Не знаю, смогу ли быть настолько ласковой, на сколько ты хочешь, — угрюмо проговорила она, снимая остатки платья и корсет, слегка запутавшийся в складках.

— Я могу сделать тебе поблажку.

Он наслаждался зрелищем мисс Аттенборо, раздевающейся перед ним.

Она раздраженно посмотрела на него.

— Какое счастье для меня. — Выпрямившись, она перешагнула через, ворох одежды на полу. Когда она начала развязывать тесемки на нижнем белье, то оцени ла сексуальную привлекательность Флинна. Неудивительно, что она не только готова подчиняться его приказам, но и пойти на все, лишь бы оказаться с ним в одной постели.

— Тебе помочь? — Легким жестом он указал на узел, который она пыталась ослабить.

Да как он может вот так стоять и равнодушно наблюдать?

— Ты что, не будешь раздеваться? — Хоть она и была уязвлена, но старалась говорить надменно.

— Возможно… а может быть, и сниму с себя что-нибудь… зависит от того, что я захочу от тебя.

Его ответ возмутил ее до глубины души, словно он находился в публичном доме и ждал, пока его обслужат.

— Что значат твои слова? — От желания у нее перехватывало дыхание, говорить становилось трудно.

— Похоже, ты знаешь, что они значат, — улыбнулся он. Выходит, ей нравилось не только отдавать приказания, но и выполнять их. — Все, что ты хочешь, находится у меня в брюках. Мне даже не понадобится раздеваться, — мягко сказал он. — Иди сюда… оставь узел в покое, я разберусь с ним. Вот — возьми его. Возьми его, раз так хочешь.

Ее взгляд упал на внушительную выпуклость. Тело безмолвно кричало: «Ну же, возьми его», чувства обострились до предела.

Как он может спокойно стоять, если она впервые заметила его возбуждение еще у Стюарта? Она хотела бы сказать: «Нет, не возьму; сделай это сам», но, обезумев от желания почувствовать его внутри себя, не могла так ответить.

— Я обещаю, что тебе понравится. — Он нарушил тишину, словно знал, о чем она думает.

— Я могу тебе дать такое же обещание. — Она задыхалась и намеренно отводила глаза от объекта своего желания.

— Я не сомневался, — с удовольствием заключил он, словно они обсуждали что-то обычное и повседневное. — В вас что-то есть, мисс Аттенборо. Я не знаю, что именно, но так я себя не чувствовал ни разу в жизни. И если вы действительно любите любовные романы, я более чем готов сегодня ночью перепробовать все сорок восемь позиций.

Мысль о сорока восьми позициях в сочетании с его великолепным символом мужества переполнила каплю ее воспаленных ощущений. Она резко вскрикнула, пытаясь остановиться, но было поздно: бурная и жаркая волна наслаждения.охватила ее целиком.

— Боже, — выдохнул он, протянув руки, чтобы поддержать ее; все ее тело сводили сладкие судороги. — Боже мой!

Несколькими секундами позже она успокоилась и он взял ее на руки и отнес в постель. Глаза ее были плотно закрыты, из-под век скатывались слезинки. Флинн мысленно отругал себя за то, что слишком сильно возбудил ее. Он вообще не понимал, зачем он так вел себя; обычно он не был столь грубым.

— Прости, — прошептал он с неподдельным сожалением, аккуратно укладывая ее на покрывало. — Мне действительно очень жаль.

Она открыла глаза.

— Не так уж и приятно, — прошептала она, — ощущать незавершенность, пустоту… — Ее голос звучал обиженно, хотя глаза смотрели все так же страстно. — Теперь ты мой должник.

Он улыбнулся; ее просьба невыразимо очаровывала, ее неприкрытый ультиматум был, учитывая его возбужденное состояние, настоящей пыткой.

— Позвольте извиниться перед вами, мисс Аттенборо, — вымолвил он, снимая куртку и расстегивая жилет. — Вижу, вы требуете компенсации.

Его обещание и очаровательная улыбка успокоили ее.

— Теперь я хочу от тебя большего.

— Думаешь, я изменюсь? — рассмеялся он, бросая жилет через всю комнату.

— Конечно.

— Ах да… эксперт в области любовных романов. Значит, я должен следовать твоим суровым стандартам, — ответил он с усмешкой, избавляясь от рубашки и галстука.

— Боюсь, что мое знакомство с любовными романа ми не основывается на опыте.

— К счастью, со мной все обстоит по-другому, — заметил он, сбрасывая ботинки. — Возможно, я расширю ваш кругозор, мисс Аттенборо.

— Как приятно! Обожаю узнавать что-то новое, — улыбнулась она.

Он настолько не привык к девическому восторгу, что прекратил расстегивать брюки.

— Возможно, мы оба узнаем что-то новое сегодня, — прошептал он, глядя на лежащую на его кровати красавицу, которая вызывала в его душе не банальную похоть, а необычную страсть.

— Быстрее. Я не намерена ждать, — повторила она. — Не забывай, что за тобой должок. Скорость — вот чего я сейчас хочу!

— Да, мэм.

— Я имею в виду, насколько быстро ты разденешься. Скорость в постели — мужской недостаток.

— А ты мне не указывай, — мягко ответил он, раздеваясь полностью.

— Прости… — смогла лишь прошептать она, увидев его внушительный мужской инструмент. Все ее раздражение вдруг куда-то ушло. — Я уверена, ты знаешь, что делать.

В ответ он бросил на нее ироничный взгляд, когда нагнулся, чтобы снять носки. Вид его напряженного жезла мужества загипнотизировал ее. Она облизнула губы, оценив его размеры.

— Лишь один узел остался между мной и тобой. — Он подошел ближе к кровати. — А с узлами я обращаться умею.

За сладострастными мыслями она и забыла, что на ней все еще оставалось белье, а он уже начал распутывать узел.

Она смотрела на его ловкие пальцы с лихорадочным ожиданием, чувствуя, что вся сгорает от удовольствия. «Так вот что такое страсть! — мелькнула у нее приятная мысль. — Нестерпимый голод, прогоняющий прочь стыд и запреты, когда ощущаешь лишь невыносимое желание почувствовать удовлетворение». Ее захлестнула еще более мучительная волна желания к этому красивому и сильному темноволосому мужчине, который склонился над ней.

Плечи Флинна заслонили свет, упругие мышцы рельефно выделялись на фоне освещающих комнату ламп. Его волосы почти касались ее, когда он нагнулся, и их запах напоминал о сосновых лесах и дикой природе.

— Итак, твое начальное требование — скорость, верно? — И снова мягкая снисходительность промелькнула в его голосе, словно он делал одолжение.

— Пожалуйста, иди ко мне.

Будучи опытным мужчиной, Флинн понял, что уже пора. Он лег на кровать и расположился у нее между ног. Женские бедра всегда раздвигались перед ним, как и сейчас… так было всегда. Невероятно мужественным и красивым мужчинам не надо добиваться женщин.

Он вошел в нее без предупреждения, как она и хотела. Слово «скорость» вызвало у него легкую усмешку, а ее удовлетворенный вздох эхом отозвался в сознании. Ее молодое тело восхищало его и обостряло ощущения.

Она прильнула к нему, испытывая такое неземное наслаждение, о существовании которого даже не догадывалась.

— Останься, останься, останься, — шептала она.

Он поступил так, как она просила, тем более что она слегка приподняла свои бедра ему навстречу. Спустя некоторое время, несмотря на то что она закричала «Нет!», он все же начал двигаться. Он знал лучше ее, что ей понравится больше всего. Порой он проникал очень глубоко, а порой, пока она постанывала от удовольствия и предвкушения, выжидал какое-то время и лишь потом вновь погружался на всю глубину. Он почувствовал, когда она стала напряженной, словно струна, и задержался внутри, как она и хотела. Горячий крик удовольствия пронесся по комнате, когда она достигла наивысшего наслаждения. Ее лоб покрылся испариной. Она убрала ноги в шелковых чулках с его спины и, закрыв глаза, прошептала:

— Я люблю тебя больше всего на свете.

Он улыбнулся в ответ.

— Осталось сорок семь раз, дорогая. К утру ты полюбишь меня еще больше.

Она открыла глаза.

— Это была самая простая поза — «кувыркающиеся драконы».

— Осталось сорок семь, — слабо вздохнула она.

— Дальше будет еще лучше. — Его брови приподнялись, и он снова улыбнулся.

— Я тебе не верю, лучше не бывает.

В этот раз она и так едва не потеряла сознание.

— Я покажу тебе… — Он начал слегка двигаться внутри.

Ее улыбка говорила о доставляемом им удовольствии.

— Ты даже не представляешь, как я рада, что пришла сегодня к Стюарту.

— Мне стоило бы тебя поблагодарить.

— Тебе пока не за что меня благодарить. В смысле, ты ведь не…

— Не кончил? С чего ты взяла?

— Но… — Она чувствовала, что его возбуждение не спадает.

— Оргазм и семяизвержение — не обязательно одно и то же.

Она широко открыла глаза от удивления.

— Последнему можно научиться, — мягко добавил он.

Согласно классическому восточному учению обращения с женщинами, женская сексуальная сущность неистощима. Исходя из данного условия в книгах, посвященных подобной теме, предлагались изощренные способы увеличения мужской силы, чем увеличивалось время сек-суального единения. Шлинн Ито достиг в этой области совершенства.

— Посмотрим, понравятся ли тебе «скачущие дикие лошади», — нежно сказал он, начиная поднимать ее ногу.

— Нет… не сейчас… — Ей вообще не хотелось двигаться.

— Я начну медленно, — прошептал он, продолжая поднимать ногу, устраивая ее у себя на плече и улыбаясь, слыша, как она тихонько постанывает. Таким же образом он поступил и с другой ее ногой.

Она вздохнула и прикрыла глаза, не в силах больше сдерживать возбуждение.

— Я буду двигаться очень медленно… вот так… и так…

Она ощущала обжигающий жар, поднимающийся снизу. Их самые чувствительные части тела соприкасались, и он знал — очень скоро она снова будет на вершине блаженства. Затем даже его укрощенные эмоции сдались, и когда все закончилось, ему было за что благодарить мисс Аттенборо.

— Боже мой, Флинн, — промурлыкала она с закрытыми от сладкой истомы глазами, — должно быть, женщины протоптали тропинку к твоей двери…

— Значит, тебе понравилось. — Ему не хотелось развивать затронутую ею тему о женщинах.

— Я очень голодна. Кажется, я съем целого быка! Вообще-то я собиралась уходить.

— Я бы не отпустил тебя.

— Что, удержал бы меня силой? — Она немного раздвинула колени, открывая соблазнительный вид.

— Я бы удержал тебя здесь, чтобы получать удовольствие, — добавил он с улыбкой. — Так что не надо соблазнять меня своими пышными прелестями — они и так мои.

— Если только я позволю им быть твоими.

Его губы неспешно растянулись в улыбке, и он покачал головой:

— Даже если не позволишь. — Он улыбнулся еще шире. — У меня есть способы заставить тебя пересмотреть решение, если ты помнишь.

— Развратник, — только и прошептала она.

— Я рад, что ты такого мнения обо мне, — ухмыльнулся он. — Теперь пойдем перекусим. Я тоже умираю с голоду.

Она проследовала за ним по лестнице, и они совершили настоящий набег на запасы еды в кладовой, чтобы утолить волчий аппетит. Однако поиск всевозможных угощений был на время прерван, когда Джо наклонилась, чтобы достать с нижней полки поднос. Против такой позы Флинн не мог устоять.

— Давай я тебе помогу, — проворковал он, прижимаясь к ее спине и кладя ее руки на полку. — Сейчас я достану нужный поднос. Что-то я тебя не видел раньше в моей кухне. Должно быть, ты новая кухарка?

С этими словами он снова проник в нее мощным толчком, и она вновь почувствовала желание, словно этого не происходило с ней несколько минут назад.

— Ты занимаешься любовью с кухарками? — От восторга она едва переводила дыхание.

— Только с такими, как ты. Можешь приносить мне кофе по утрам.

— Я не умею варить кофе.

— Не важно, — ответил он, плотно сжимая ее та лию руками. — Вместо кофе преподноси мне по утрам себя.

Она тяжело дышала, ритмично двигая бедрами.

— Обещаешь любить меня по утрам, когда я буду будить тебя?

— Обещаю, — прошептал он, когда она прогнула спину, чтобы еще сильнее завести его. — Можешь быть моей постельной служанкой и просто оставаться в кровати и ждать, пока я приду к тебе. Тебя это устроит?

Он то ускорял, то замедлял темп, двигаясь с необыкновенным умением, и несколько раз подряд она кончила, пока у нее не стали подкашиваться ноги.

— Еще разок, — прошептал он, все еще обнимая ее за талию, ибо в тот момент в нем пробудился жестокий обладатель и покоритель. Он почти кончил в нее — почти, хотя никогда не делал подобного с другими женщинами.

Осознание того, что чуть не произошло непоправимое, резко остудило его пыл. Он аккуратно вытер ей спину красиво расшитой салфеткой и, взяв на руки, понес в гостиную.

— Меня могут увидеть, — испугалась она, глядя на окна.

— У меня же не горит свет. Все в порядке, — Он начал опускать ее на диванчик.

— Я могу испачкать диван! — воскликнула она.

— Это же мой диван, так что я разрешаю тебе испортить его. — Положив ее, он присел рядом и нежно поцеловал в щеку. — Перед тобой невозможно устоять.

— Приятно слышать… и вдвойне приятно, потому что я хочу тебя всегда!

— Очень странно, — пробормотал он, будто разговаривая сам с собой.

— Но невероятно приятно, — ответила она с улыбкой.

— Наверное, — вежливо добавил он, размышляя, а не приворожила ли она его. Однако он решил не думать о неприятных неопределенностях и наслаждаться сексу альным подарком, преподнесенным ему судьбой.

Как выяснилось, наслаждение для него стало неизбежным. Увидев, как Джо несла два бокала и жареного цыпленка на тарелке — Флинн в это время держал лимонад и кокосовый пирог, — он снова обратил внимание на соблазнительный вид, открывшийся его взору. Округлые бедра Джо находились так близко, что его жезл мужества сразу же оказался в боевой готовности. Он с трудом мог сдерживать свою неутолимую энергию.

— Остановись, — попросил он, — можешь не оборачиваться.

Услышав его приглушенный голос, она вся задрожала, показывая полную готовность к сексу.

Он поставил на лестницу то, что нес в руках, затем освободил и ее руки.

— Я заберу это позже, — сказал он, проведя рукой по ее шелковистой коже. — Думаю, настало время повторить. Нагнись.

Ей стоило поспорить с таким приказом и ответить: «Я не собираюсь выполнять все, что ты скажешь», но она была не в силах устоять против своего желания. Она нагнулась и оперлась о ступеньки, словно развратнейшая из проституток.

Он не стал долго ждать и грубо вошел в нее. Его мощные движения заставили ее уткнуться лицом в лестницу, а один локоть задел кокосовый торт и испачкался в посыпке. Он ничего не заметил или сделал вид, что не заметил, шумно дыша и прижимая ее всем своим весом. Завершение было бурным, одновременным и таким неистовым, что оба едва могли отдышаться.

— Проклятие, — прошептала она, щекой прижимаясь к ковру на лестнице, поправляя разлохмаченные волосы.

— Согласен. Мне тоже все это не нравится, — проговорил он.

— Нам надо остановиться.

В ответ он рассмеялся.

— Вот мы только что и остановились.

Он схватил одну из салфеток, что нес, и кинул ей на спину. Затем сел на лестницу и хмуро уставился вниз.

— Тебе не стоит разговаривать со мной таким то ном, — заметила она, садясь между тортом и лимонадом. — Обижаться, словно ребенок, тоже не надо. Ты более знаком с чувственными наслаждениями, чем я.

— Ты не права, — коротко ответил он.

— А судя по слухам, это именно так.

Он тяжело посмотрел на нее через плечо.

— Мисс Аттенборо, если вы заметили, мы занимались не обыкновенным сексом.

— Да, — подтвердила Джо.

Его взгляд стал пристальным, губы медленно растянулись в улыбке. Он потянулся и смахнул посыпку от торта с ее локтя.

— Прости меня, ты не виновата. — Он слизал посыпку с пальца. — Мисс Аттенборо, вы — самая не обычная женщина!

— Теперь, после того, что случилось между нами, ты можешь звать меня Джо. Если, конечно, не хочешь изобразить какое-то подобие пристойности.

— Прости меня и за это… Джо. Ты все еще голодна?

— Да.

Он улыбнулся, думая, что женщина, которой он одержим, имеет здравое логическое мышление.

— В самом деле, почему бы не поесть? Я принесу еду. Иди и поудобнее размещайся на кровати.

— Мне так хорошо… но я хочу есть. Он поднялся.

— Только после вас, — вежливо заявил он, словно оба не были обнаженными на лестнице его собственного дома. — Кстати, чуть не забыл поблагодарить тебя.

— С радостью приму твою благодарность. Спасибо тебе, Флинн!

— Пожалуйста.

Сидя на кровати и поглощая угощения, запивая их лимонадом, они время от времени обменивались нежными поцелуями. Разговор шел о вещах, совершенно не связанных с сексом, например, о художниках, которые им нравились, о книгах, пьесах или лошадях, а также о тех людях, кто вызывал у них смех, а кто — нет. Их больше не беспокоила одержимость друг другом, больше не требовалось делать выбор между благоразумием и желаниями — теперь они полностью наслаждались обществом друг друга.

Внимание Джо привлекла старинная японская книга Утамаро о чудесах любви, принадлежавшая Флинну и датированная 1660 годом. Цветные рисунки наглядно показывали сорок восемь позиций любви, о которых говорил Флинн и которые завораживали своей необычностью.

Когда они закончили трапезу и их тела отдохнули, они неистово и с чувством необыкновенного удовольствия воссоздали в реальности многие позиции из просмотренной книги.

Глава 11

Проснувшись на рассвете, Флинн осторожно встал с постели. Джо еще крепко спала, и если бы не дело чести, он, несомненно, последовал бы ее примеру. Он на скорую руку умылся, оделся и пошел к Хэзарду. Зайдя в дом через боковой вход, он приветствовал немногочисленную прислугу наверху и направился прямо в офис Хэзарда, расположенный в задней части дома. Хэзард слыл ранней пташкой; кто имел с ним дело, знали его привычки. Стоя перед закрытой дверью, Флинн провел рукой по все еще влажным волосам, поправил рукава рубашки и пожалел, что не побрызгал себя одеколоном — аромат секса невозможно было не почувствовать. Сплетни о том, где провела Джо ночь, достигли Хэзарда задолго до его появления.

Подняв руку, Флинн быстро и отрывисто постучал, тут же открыл дверь, не сразу оценив положение.

— Закрой дверь, — резко приказал Хэзард вошедшему Флинну. Оружие лежало в пределах досягаемости сцепленных рук Хэзарда.

— С ней все в порядке, — сообщил Флинн.

Брови Хэзарда самую малость приподнялись.

— Надеюсь.

— Она спит. Она не хотела, чтобы я приходил.

— Но ты оказался более здравомыслящим, так? — проворчал Хэзард, продолжая сверлить собеседника глазами.

Здравомыслием Флинн никогда особо не отличался.

— Да, — ответил он.

— Ты протрезвел? — Хэзард буравил его взглядом.

— Я не пил, — заверил его Флинн.

Хэзард едва заметно склонил голову.

— Рад слышать.

— Она сама просила меня быть с ней, не то чтобы я хотел избежать ответственности. Я хочу, чтобы вы знали: я пытался сказать «нет», по сути, я сказал «нет», — объяснил Флинн создавшуюся ситуацию.

Хэзард молчал довольно долго, ничего не выражая своим мрачным взглядом. Через некоторое время он разжал руки, откинулся на спинку кресла и произнес с легким вздохом:

— Мне было нелегко. Трей рассказал мне. — Коротким жестом он указал Флинну на кресло рядом с собой. — Она уже взрослая, — заметил он, опять вздохнув. — И вне моего влияния. Не говоря о том, что я еще не определился насчет вашей с ней дружбы. — Его брови слегка изогнулись. — По нескольким причинам. Думаю, ты знаешь так же, как и я, что представляет собой большинство из них. Вопрос в том, что ты собираешься предпринять сейчас?

— Помириться с вами.

На Хэзарде была белая льняная рубашка, открытая У шеи, с закатанными кверху рукавами, довольно поношенные кавалерийские штаны из саржи и мокасины. Но, несмотря на его неаккуратный наряд, никто не подумал бы, что перед ним обычный человек, не наделенный властью.

— А как быть с Джо? — спросил он ровным голосом.

— Я женюсь на ней, если вы захотите. — Несколько раздраженный ответ сорвался внезапно и непредвиденно, шокировав обоих.

Но голос Хэзйрда оставался спокойным и ничего не выражающим:

— Дело не в том, чего хочу я, а в том, чего хочет сама Джо, Ты ее спросил?

— Нет.

— Ты хочешь?

Возможно, все еще под влиянием прошедшей ночи, Флинн услышал свой голос:

— Я не против.

Рот Хэзарда немного изогнулся.

— То, что произошло между вами, может показаться ей недостаточной причиной для замужества.

Помня о необходимой учтивости, Флинн склонил голову.

— Естественно, я объяснюсь с ней в более подходящих выражениях.

— Чертовски надеюсь на тебя. — Хэзард отпихнул оружие и немного подался вперед. — Сколько мы знаем друг друга — десять, пятнадцать лет?

Флинн кивнул. Хэзард не один раз помогал его отцу защищать владения от посягательств чужаков.

— Я не говорю, что мне нравится вся эта история, сплетни в таком маленьком городке… Сам знаешь. Но у Джо собственный взгляд на жизнь, как ты мог заметить, она взрослая женщина, и я не могу указывать ей, что делать. Если она захочет выйти за тебя после однодневного знакомства, что ж, прекрасно. — Хэзард улыбнулся. — Но я сомневаюсь. Только не делай ей больно, иначе ты еще услышишь обо мне. Это все, что я хотел тебе сказать.

— Благодарю вас, сэр. Я ценю ваше участие.

Хэзард и Флинн принадлежали к разным поколениям, но оба понимали, что мир не особо милостив к тем, у кого цвет кожи хоть ненамного отличался от общепринятого. И оба боролись за то, что принадлежало им с того времени, как они себя помнили. Оба были достаточно опытными, чтобы не создавать друг другу проблем на пустом месте.Отношения Флинна и Джо не считались вопросом жизни и смерти. И ни один из них не был уязвим для сплетен.

— Значит, вы не думаете, что она согласится?

Хотя Флинн уже поздравил себя с тем, что удалось избежать осложнений, его немного покоробило предположение Хэзарда.

— Не принимай мои слова близко к сердцу.

— Как еще мне их принимать?

Хэзард бросил на него взгляд исподлобья.

— По правде говоря, ты ведь не хочешь на ней жениться, верно?

— Может, так, а может, нет.

— Что бы ты ни говорил, — вздохнул Хэзард. — Почему бы тебе не пойти домой и не привести Джо к завтраку или хотя бы к обеду? Если ты хочешь сделать объявление, я первый поздравлю тебя.

— Она может не захотеть прийти.

Взгляд темных глаз Хэзарда неожиданно стал более жестким.

— Ты прав.

— Она сказала, что хочет остаться со мной как можно дольше. Она хочет вернуться со мной на ранчо.

— Невозможно, — отрезал Хэзард.

— Согласен. Я сказал ей, что там слишком опасно.

— Ребята из «имперской компании» хотят твоей крови, — коротко бросил Хэзард. — Я не хочу вмешивать ее в такое рискованное дело.

— Я тоже.

Хэзард опять глубоко вздохнул, затем заговорил энергичным тоном:

— Приведи ее к ужину. — Он посмотрел на Флинна холодным взглядом. — Считай это приказом. Если она не откажется, все равно приведи ее. Я хочу, чтобы она поняла, что не должна ехать с тобой на север ни в коем случае. Ни в чем другом я не собираюсь ей отказывать.

— Хорошо.

Хэзард побарабанил пальцами по столу.

— Я жду. Ужин в восемь.

Глава 12

— Ты был там! — воскликнула Джо, когда Флинн вернулся.

Полностью проснувшись, она лежала, опершись на локти, и пристально смотрела на него.

— Как ты посмел?! Я не какая-нибудь наивная девочка, которой нужна защита! Я в состоянии позаботиться о себе!

— Я сделал визит вежливости. Мы с твоим отцом знаем друг друга много лет.

Ее взгляд стал острее кинжала.

— И вы обсуждали мою жизнь, как будто я сама не в состоянии принимать решения. Бог мой, как я это ненавижу! Как будто мои действия требуют мужского одобрения!

— Успокойся. Нас пригласили на ужин. Все в порядке.

— Я не в порядке! Я чертовски не в порядке! Я не желаю, чтобы ты лез в мою жизнь.

— Кажется, ты не была особенно против прошлой ночью, — ответил он, слегка улыбнувшись.

— Ты говоришь об абсолютно разных вещах. — Однако она не могла отвести глаз от его мужественной и восхитительной наготы, это мешало ей выражать свое негодование.

— Дорогая, не надо сердиться. — Он слегка раз вернулся, чтобы ей лучше был виден дразнящий вид его отлично сложенного тела. — Мы абсолютно одни. Я отослал слуг на все утро, так что если ты голодна, — в его улыбке хорошо угадывалась двусмысленность, не имевшая ничего общего с едой, — повар оставил немного свежих черничных лепешек и лимонный пирог.

— Черничные лепешки? — проворчала Джо, колеблясь в выражении благодарности. — Горячие?

— Горячие, — прошептал он. — Такие же, как и кое-кто еще.

— Ты осмеливаешься использовать еду и секс, чтобы дразнить меня? — Но раздражение исчезло из ее голоса.

— Что же ты хочешь на первое? — Он уже вставал с постели.

— Принеси и лимонный пирог тоже.

Он вернулся, величественно обнаженный, величественно возбужденный, его брови вопросительно изогнулись.

— Неужели весь?

— О Боже, — прошептала она, чувствуя пробуждающееся желание, отодвигающее мысли о еде.

Его губы изогнулись в ленивой усмешке.

— Мы не должны выходить из дома до ужина. У нас еще много времени, — сказал он.

— Тогда я сначала съем лепешки, а потом ты будешь развлекать меня.

— К твоим услугам, дорогая.

Она улыбнулась.

— Ты еще заплатишь за свой утренний визит.

— Посмотрим.

— Нет, не посмотрим.

— Давай обсудим все после того, как ты поешь.

Особенно тихий тон, которым он произнес слово «еда», мучительно-томным эхом прокатился внутри ее, как будто ее изголодавшиеся чувства сразу стали глухи к обиде. Как будто бы она не имела власти над своим желанием, когда он так смотрел на нее.

— Я должна сказать «нет», — прошептала она.

— Если можешь, — еще мягче ответил он.

Она бросила в него подушку, но он ловко поймал ее и сел поодаль.

— Ты не одинока в своих чувствах, я так же ненасытен, если это утешит тебя, дорогая. И даже если бы ты захотела уйти, я бы не отпустил тебя. Именно поэтому мне надо было поговорить с твоим отцом.

— И он разрешил?

— Я сказал ему, что женюсь на тебе.

Ее удивление на лице переросло в выражение неудовольствия.

— Вы хотя бы подумали о том, чтобы спросить меня, или вы вдвоем уже все решили?

— Не нервничай. На самом деле твой отец сказал, что ты не захочешь выходить за меня.

— Правда?

— — Да.

— Есть ли у меня возможность высказать свое мнение?

— Конечно. Ты хочешь, чтобы мы поженились? Я могу выразить свое намерение более поэтично, могу опуститься на колено и предложить тебе свое сердце, если ты хочешь.

— Твое сердце меня не волнует, но все равно спасибо.

Где-то в маленьком уголке ее сознания тоненький голосок кричал «да», но она еще не совсем потеряла рассудок.

— Замужество меня не интересует.

Он почувствовал облегчение; если до сих пор он был немного не в себе, то теперь все встало на свои места.

— Почему нет? — спросил он хрипло.

— Потому что как бы я ни была восхищена твоим, осмелюсь сказать, сексуальным талантом, для меня это недостаточная причина, чтобы выходить замуж за человека, которого я едва знаю, — произнесла она, приподняв брови.

Со злой улыбкой он выпалил:

— Ты знаешь меня лучше, чем большинство женщин в этом городе.

— Очень умно, — ответила она со снисходительностью, которая, подумала она, вполне достойна одобрения, если принять во внимание колотящееся в ее груди сердце, готовое выскочить наружу. — Тем не менее мои наблюдения замужней жизни — за исключением моего отца и Блейз — не особо воодушевляют меня. Брак не обеспечивает ни любви, ни преданности и, уж конечно, не гарантирует счастья, так чего беспокоиться?

— Как цинично, — произнес он медленно. Она пожала плечами.

— Может, и так, но потом, когда твои мозги остынут от похоти, ты будешь благодарить меня. А сейчас принеси мне лимонный пирог и лепешки.

Его тщеславие было ущемлено, однако он вдруг осознал, как она права и насколько близко он подошел к катастрофе.

— Молоко или чай? — спросил он довольным голосом, как если бы они только что не обсуждали ничего важнее ее завтрака.

— Чай с молоком, пожалуйста. — И видя, что он огорчился, спросила: — В чем дело?

— Ничего.

— Ты не можешь приготовить чай?

— Я наполовину японец, наполовину ирландец. Так что ты думаешь?

— Думаю, японский чай тебе нравится больше — без молока. Но если серьезно, Флинн, ты не можешь иметь в виду лимонный пирог.

— Все, что угодно, дорогая.

— Даже секс?

Он стоял такой роскошно притягательный, что внезапно секс и все остальное перестало казаться чем-то странным и необычным. Он ухмыльнулся.

— Я нашел превосходную комбинацию.

И он оказался прав. Джо ела в тот день все, что было, и занималась сексом до, во время и после завтрака из лимонного пирога и лепешек. Флинн и она любили друг друга во время поедания сандвичей с ветчиной на обед, во время послеполуденного чая, хотя требовалась недюжинная ловкость, так как они пили чай из прекрасного мраморного бочонка Флинна, во время сборов к званому ужину, хотя уже без еды и чая. Шлинн послал за местным портным и выбрал платье для Джо, несмотря на ее протест. Его метод успокаивания был особенно жарким, и они прибыли в особняк Браддок-Блэк запыхавшимися, опоздав всего лишь на одну минуту, и только чуть-чуть взъерошенными.

Глава 13

Когда они вошли в гостиную, разговор резко оборвался. Флинн держал Джо за руку, и все обратили внимание, как прекрасно он подходит к ее необычайной красоте.

— Он сделал мне предложение. Я отказала. Надеюсь, это существенно прояснит атмосферу. — Она взглянула на Флинна и улыбнулась. — И, должна добавить, он был доволен.

— Это лишнее, — отозвался Флинн с нежной улыбкой.

— Я, во всяком случае, доволен, — сухо заметил Хэзард. — Без обид, Флинн.

— Аминь, — проворчал Трей. — Не то чтобы я не желал тебе добра, сестрица, — добавил он, поднося свой бокал виски к ней. — Но ты ведь знаешь, что говорят о поспешном замужестве.

— Или в твоем случае о замужестве в принципе, — прощебетала Дейзи.

— Я слишком молода.

— Но уж не настолько, чтобы вовлечь себя в разбирательства с установлением отцовства в двадцать лет.

— По крайней мере мы с тобой не должны беспокоиться об этом.

— Все, достаточно, дети, — заметила Блейз с легкомыслием гораздо более опытного судьи. — Мне нравится твое новое платье, Джо. Не от Люсинды ли оно?

Джо бросила взгляд на Флинна.

— Да, — подтвердил он смущенно. — Она была так добра прислать его нам.

— И прекрасная брошь. Она новая? — поинтересовалась Блейз с улыбкой.

— Флинн дал ее мне. Она досталась ему от матери. Я не должна была надевать ее, но мне так нравится изгиб журавлиных крыльев.

— Мне-то она ни к чему, а Джо понравилась. — Флинн встретился с пылающим взглядом Джо. — К тому же… она, кажется, к месту… ну, я имею в виду…

— Присоединяйся к нам и выпей, — перебил его Хэзард, избавив от необходимости дальнейших объяснений и смущения. — Что я могу для тебя сделать?

Разговор за столом складывался не совсем гладко, несмотря на то что все старались тактично обойти факт отсутствия Джо целые сутки. Едва уловимое ощущение угрозы чувствовалось за вежливым поведением Хэзарда, как будто Флинн все еще проходил испытательный срок. И когда Хэзард пояснил для Джо, что разногласия между Флинном и его соседями вывели поселение Сан-Ривер за рамки всех приличий, она знала достаточно, чтобы не спорить.

Блейз искусно направила разговор в менее опасное русло, спросив Джо о Флоренции, а Флинна о том, как его родители обосновывались в Монтане, подняв вопрос о территориальной политике, всегда вызывающий повышенный интерес. Как активные лобби Хэзард-Блэки эффективно сдерживали неодобрительные взгляды на резервацию абсароки. Они также следили за любыми новыми горными законами, которые могли бы повредить их капиталовложениям.

— Тебе следовало бы поприсутствовать на заседаниях, Флинн, — заметил Хэзард. — Это игра, конечно, но довольно полезная.

— Поскольку сенатор Бэйли заинтересован в «империи», он не из тех, кто готов рисковать своими деньгами, несмотря на то что я делаю или говорю.

— Все зависит от того, сколько он вложил, — заметил Трей. — Некоторые из животноводческих дел могут быть улажены за соответствующую сумму.

— Я не должен ничего никому платить за право оставаться на своей территории.

— Ты мог бы привлечь их к суду. — Дейзи слегка склонила голову, как бы говоря «если бы ты был достаточно благоразумен».

— Хороший вариант, — тактично согласился Шлинн.

— Их вторжения на твои земли — предмет компенсации. Закон здесь на твоей стороне.

Флинн улыбнулся.

— Уверен, вы правы.

— Не надо смотреть на меня так, папа, — решительно произнесла Дейзи, откладывая вилку. — Если эти земли когда-нибудь станут окультуренными, то именно ты и мистер Ито должны подать пример.

Хэзард понимал логику доводов Дейзи, в то время как законники и суды слишком медлительно разбирались с вооруженными налетчиками.

— Я помню времена, когда правосудие автоматически означало веревку, обмотанную вокруг ветки дерева. Особенно если ваша кожа была чуть темнее, чем у большинства людей. Я не говорю, что мы далеко от этого ушли, если принять во внимание тех семерых индейцев, вздернутых в Масселшелле не так давно, но все же… — добавил он дипломатично. — Чем больше будет таких хороших юристов, как ты, Дейзи, и хороших судей, по крайней мере беспорядки поубавятся. — Его темные брови слегка приподнялись. — Хотя я не уверен.

— Но тебе ведь некуда деваться, папа. — В голосе Дейзи послышалось возбуждение. — Если мы не будем по отношению к преступникам действовать в рамках закона, у нас не останется надежды на спокойное будущее. Неужели мы продолжим убивать, пока не перебьем всех?

— Я не уверен, что судебное предписание отвратит «империю» от незаконного использования моих пастбищ, — заявил Флинн, хотя его недавнее нападение на землю, принадлежавшую им по праву, возможно, отбило у них охоту. — Но если бы вы согласились быть моим представителем в суде, мы могли бы оценить ваше предложение.

— Я бы не отказалась. — Дейзи не улыбнулась, но было понятно, что она польщена. — Благодарю вас, мистер Ито, за заботу о будущем.

— Зовите меня Флинн, и я пожелаю вам удачи.

— Тут дело не удачи, а закона. Вы можете быть в моем кабинете в десять часов завтра утром, чтобы мы могли приступить?

Флинн знал, что предпочел бы делать завтра в десять утра. У него на уме была роскошная сексапильная женщина; но находясь под взглядами всей семьи Джо, он понимал, что для него есть только одно верное решение.

— В десять будет в самый раз, — подтвердил он.

— Вы не станете возражать, если я присоединюсь? — поинтересовалась Джо, ее взгляд бегал между Флинном и Дейзи. — Юридические вопросы меня очень интересуют.

— Все зависит от решения мистера Ито… э-э, Флинна.

Флинн кивнул:

— Буду рад.

— Если тебе нужна помощь, — сказал Хэзард, — любого вида, — добавил он, подчеркивая важность предложенного плана, — только дай нам знать.

— Парни из «империи» просто не могут смириться с фактом, что они уже не в Англии. — Трей усмехнулся. — Или что их деление на семейные наделы ничего не значит, если ты решаешь свои дела с помощью револьвера.

Хэзард бросил взгляд на жену.

— Трей имел в виду гипотетическую возможность, — уточнил он, предостерегающе посмотрев на сына.

— Я говорю обобщенно, мама, — подтвердил Трей с обезоруживающей улыбкой. — Но ведь ты знаешь, каковы они. Английские лорды разговаривают с нами так, будто мы их слуги.

— Думаю, некоторые из них все-таки выше этого. Во всяком случае, они не заслуживают истребления, — заметила она.

Это и было камнем преткновения — та самая черта между собственной независимостью и смертью. Все присутствовавшие понимали разницу.

— Дейзи здесь для того, чтобы удостовериться, что мы улаживаем споры в цивилизованной манере. — В голосе Хэзарда чувствовалась искренность. — Начиная с «империи», так, Флинн?

— Абсолютно.

И несоответствие между реальностью и желаемым сразу устранилось с приличествующей воспитанному семейству грацией.

После ужина дамы уединились для чая, то есть на этот раз — шампанского, в то время как мужчины, особо не мешкая, принялись за бренди и сигареты.

Джо не преминула воспользоваться ситуацией, чтобы принести извинения Блейз, когда они остались одни.

— Ты не должна извиняться, — сказала Блейз. — Ты достаточно самостоятельна для принятия собственных решений. Однако твоему отцу понравилось, что ты смогла проявить здравый смысл. Вместе с тем он не был полностью уверен, что ты отклонишь предложение Флинна.

— Полагаю, из-за моей матери. Блейз вежливо улыбнулась.

— Возможно.

— Сказать по правде, — проговорила Джо с легкой гримасой, — думаю, я здорово напоминала свою мамочку, утащив Флинна прошлой ночью. Сейчас я очень смущена своим поведением. Я никогда раньше не делала ничего подобного.

— В самом деле, почему только мужчинам позволено проявлять инициативу? — Холодный взгляд Дейзи полностью соответствовал ее тону. — Не очень-то приятно скромно сидеть в сторонке, ожидая, что мужчина возьмет на себя заботу о тебе. Поэтому ты не должна извиняться за свое поведение, хотя позволь мне отметить склонность Флинна к проявлению грубости.

— Полагаю, что его репутация говорит сама за себя. На долю твоего отца выпало гораздо больше территориальных стычек, чем необходимо для защиты его собственности, и все из-за индейского темперамента Флин на. И «империя» теперь сильно разозлена.

— Что правда, то правда — и Флинн, кажется, решил попытаться другим способом решить проблему. Может быть, все…

— Ты слишком преувеличиваешь, я уверена, — перебила ее Джо. — Флинн действительно очень славный.

Дейзи из вежливости не высказала своего мнения.

— Флинн не был невинной овечкой.

— Вижу, он очаровал тебя, — проворчала она.

Джо слегка нахмурила брови.

— Надеюсь, ты не хотела сказать, как всех остальных?

— Как раз не как всех остальных. Он относится к тебе по-другому. Я заметила с самого начала, — ответила Блейз с удовлетворением в голосе.

— О… так я выбиваюсь из представления о похотливой самке, — заметила Джо, слегка улыбнувшись. — Как удачно, а то я уже чувствовала, что поймана в момент абсолютного сумасшествия. Я не жалуюсь. Я могла бы наслаждаться подобным мнением, насколько это позволено приличиями. В конце концов, у каждого из нас собственная жизнь, к которой вскоре предстоит вернуться.

— Очень практично. Ты и Дейзи — два сапога пара. Можете оценивать реальность трезво. — Блейз ласково посмотрела на них. — Я нахожу ваши взгляды достойными одобрения.

— Трезво смотреть на вещи — необходимость при моей профессии. Инженер должен мыслить четко и конкретно.

— В то время как юриспруденция полна двусмысленностей и уловок, — заметила Дейзи. — Хотя в личной жизни я предпочитаю определенность.

— Значит, Дейзи еще не встретила мужчину, который способен свести ее с ума, — поддразнила Блейз.

— И не собираюсь, — парировала Дейзи. — Я предпочитаю оставаться в своем уме, благодарю.

Та же самая тема — хотя и менее поэтично — обсуждалась и в мужском обществе в гостиной.

— Когда ты собираешься возвращаться на ранчо? — поинтересовался Хэзард.

— В ближайшее время, — ответил Флинн. — Я не могу отсутствовать долго.

— Джо уже знает?

Флинн помедлил.

— Ну… я не слишком распространялся об этом. Трей ухмыльнулся.

— Ты не говорил ей?

— Еще нет.

Хэзард сидел, развалившись в своем кресле, но в его лице не было заметно и следов праздности. Его темные глаза помрачнели.

— Я бы пожелал услышать более учтивые объяснения в подходящее время.

— Конечно. — Флинн сжал в руках свой стакан. — Я должен уехать.

— Не объясняй, — проворчал Хэзард, с типично мужским самообладанием воздержавшись от ненужных деталей.

Трей усмехнулся.

— Черт возьми, ты покраснел, Флинн. Не думал, что когда-нибудь увижу подобное.

— Иди к черту! — пробормотал Флинн, но было видно, что он улыбался.

— Еще один попался. — Трей поднял бокал. — Эй, ты чуть-чуть не охомутал себя.

На какое-то мгновение Флинн пожалел, что этого не случилось, но сразу же отбросил эту мысль.

— Я решил, что ты не подходишь на роль зятя, — медленно произнес Трей, — или у Джо больше здравого смысла, чем у тебя. — Его глаза озорно блеснули.

— Или скорее они оба обрели здравый смысл, — сухо заметил Хэзард.

Глава 14

Флинн был вынужден уехать на следующее утро, когда один из его людей, запыхавшийся от бега вверх по лестнице, вломился в контору Дейзи.

— Люди из «империи» сожгли амбар и конюшни! — выпалил он.

Флинн немедленно поднялся, его лицо стало угрюмым.

— Кто-то убит?

В ответ ковбой лишь покачал головой.

— Сколько лошадей мы потеряли?

— Большинство, — выдохнул тот. — Но Макфи думает, что десять — двенадцать оказались в огненной ловушке.

— Подготовьте мне коня.

— Сию минуту, босс.

— Я спущусь через пару минут.

Взглянув на часы, Флинн повернулся к Дейзи, как только его работник вышел.

— Ну как, у вас достаточно информации, чтобы начать заниматься этим делом? Некоторое время меня не будет.

— Более чем достаточно. Если у меня возникнут вопросы, я пошлю гонца на ранчо.

— Не возражаете, если мы… — прошептал он так тихо, что его почти не было слышно.

Но Дейзи все поняла и быстро вышла из комнаты. Как только за ней закрылась дверь, Флинн понял, что не может найти нужных слов.

— Я хотел поговорить с тобой в более подходящее время. — На секунду он замешкался. — Не в такое, как сейчас. — Он откашлялся. — Я хочу сказать…

— Я знаю, — ответила Джо с теплотой в голосе. — Тебе нужно ехать.

— Я планировал остаться еще на несколько дней… объяснить тебе все более изысканно. — Он резко выдохнул. — Но, очевидно, сейчас это невозможно.

— Я понимаю, правда, понимаю. Как ты можешь остаться при таких обстоятельствах?..

— Я ценю твое понимание.

Он почувствовал сожаление, чего с ним раньше никогда не случалось.

— Если ты останешься в Хелене, то пользуйся моим домом. Прислуга всегда там.

— Не знаю, останусь ли я, но все равно спасибо. — Она небрежно повела плечом.

«Вообще-то все зависит от матери, — подумала Джо, — но я уже достаточно взрослая, чтобы устроить свою собственную жизнь».

— Мне бы понравилось, если бы ты осталась.

Несомненно, но ей не хотелось быть для кого-то удобной.

— У меня неопределенные планы. — Она опять повела плечом. — Я уже соскучилась по Флоренции.

Он ожидал чего угодно, только не такого обыденного тона, словно она не слышала его предложения, какого он не делал раньше никому, словно страсть, которой они были поглощены, столь обычна, что ее можно оттолкнуть легким движением плеча.

— Ты возвращаешься во Флоренцию? — В его голосе появились едва заметные металлические нотки.

— А ты возвращаешься в Сан-Ривер?

— Я должен вернуться.

— Возможно, и я должна вернуться во Флоренцию.

— Нет.

— Мне что, следует оставаться здесь и надеяться, что ты выживешь?

Его успокоил ее гнев; он понимал ее.

— Тебе не надо надеяться. Я выживу.

— Выходит, мне нужно просто ждать твоего возвращения.

Он сделал вид, что не заметил сарказма.

— Я вернусь как можно скорее.

— Как скоро? Через день, неделю, месяц?

— Я не знаю, — ответил он с напускной мягкостью в голосе. — Полагаю, тогда, когда «империя» решит не убивать меня.

— Может, мне стоит заняться вышиванием в твое отсутствие?

Он нахмурился.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Позови меня с собой и не надо говорить, что ты не можешь. — Издевательский тон исчез из ее голоса. — Я не буду обузой.

— Нет, будешь, — сердито ответил он. — Мы поедем быстро, и они уже будут поджидать нас. Я не могу подвергать тебя такому риску.

— Я хорошая наездница. Я умею стрелять. Флорентийские монахи охотятся; я была лучшая среди послушниц нескольких монастырей.

— Нет! — грубовато отрезал он. — Будь ты хоть лучшим стрелком во всей Италии, ни для меня, ни для твоего отца это не имеет значения.

— Хорошо, я не буду вышивать, — раздраженно ответила она, решив, что он хочет просто отделаться от нее, — Пожалуй, каждый вечер я буду ходить на танцы. Может быть, встречу кого-нибудь, кто превзойдет тебя во всех отношениях… хотя прошлой ночью ты был великолепен. Да, я лучше поищу кого-то другого.

Он нахмурился еще больше.

— Ты начинаешь выводить меня из себя. Мне нужно ехать. Я должен был спуститься пять минут назад.

— Извини, я не послушная и покорная девочка. Что, удивлен? А другие — они, наверное, только и говорят: да, Флинн, делай все, что ты захочешь, хочешь еще разок, дорогой Флинн?

Он моментально пересек комнату, ухватился за подлокотники ее кресла и нагнулся так близко, что она могла пересчитать перья, украшавшие его кожаную куртку.

— Можешь танцевать хоть каждый вечер! — прорычал он с искаженным от ярости лицом. — Делай что хочешь, но предупреждаю: когда я вернусь, я найду и вытащу тебя из любой постели, где бы ты ни находилась.

— Вытащишь или нет, зависит от мужчины, который будет со мной, — ответила она, прямо глядя ему в глаза.

— Ты не поняла, — прошипел он, с трудом сдерживая гнев. — Я в любом случае заберу тебя.

— Меня здесь может не оказаться, — продолжала она смотреть на него с ледяным спокойствием.

— Нет, ты останешься. — Резко выпрямившись, он ткнул в нее пальцем. — Я приказываю.

— Гореть тебе в аду!

— Это я и собираюсь сделать. Будь хорошей девочкой, — нежно проворковал он, — и веди себя прилично, пока меня не будет.

Когда он вышел несколько секунд спустя, Джо буквально дрожала от ярости. Да как он только посмел приказывать ей, словно она — женщина, готовая потакать его капризам! Он ошибается! Ни за что на свете!

Однако, несмотря на свой горячий и мятежный нрав, она уже чувствовала утрату, словно частица его вошла в ее кровь, подобно наркотику. Проклиная себя, Джо решила, что разумные женщины, к каковым она относила себя, таких людей, как Флинн, прекрасно знакомых с уступчивыми дамочками, легче всего забывают. Более того, она не собиралась включать себя в его список согласных на все и в любое время женщин.

Сильная волна желания пробежала по ее телу, и ей потребовалось некоторое время, чтобы перебороть ее. Хватит безрассудства, подумала она, в то время как воображение рисовало горячего и неистового в своей настойчивости Флинна. Как же ей жить без того наслаждения, которое Флинн давал ей с такой легкостью? Как ей пережить разлуку?

Джо никак не могла прийти в себя. Раздумывая над сложившимся положением, она сидела с мрачным выражением, когда в комнату вернулась Дейзи.

— Я его ненавижу, — тихо сказала Джо. В ответ Дейзи улыбнулась.

— Ты ведь не думала, что он согласится взять тебя?

— Да… нет… — Джо нахмурилась. — Возможно, нет, но дело в другом. Он даже не предоставил мне право выбора. И что гораздо хуже, — проворчала она, — что теперь, я уже не смогу смотреть на других мужчин. С ним никто не сравнится.

— Не думаю, что все настолько ужасно, — ответила Дейзи, усаживаясь за стол и выслушивая Джо. — Ты знакома с ним всего несколько дней.

Поскольку страсть была не в ее характере, то истинных причин Дейзи не понимала.

— Если тебя мои слова хоть чуть-чуть успокоят, то у Флинна тоже не оставалось выбора. «Империя» хочет забрать его землю и его жизнь. Он должен был уехать.

— О Боже! Неужели они действительно убьют его? — Джо живо представила смерть с косой, стоящую за спиной Флинна.

— Они пытаются уже долгое время. — Дейзи воздела руки в знак извинения. — К счастью, у них ничего пока не получается. С другой стороны, если в суде мы докажем, что все это не имеет коммерческой выгоды, они могут сдаться.

— Могут? — встревоженно спросила — Джо. — Ты никогда не говорила этого слова раньше.

— Я реально смотрю на вещи. Суды расширяют сферы влияния, но сами судьи непредсказуемы и зачастую продажны.

— А вообще возможно выиграть дело у «империи»?

— Скажи мне правду.

— Только с правильным судьей.

— А если нет?

— Мы подадим апелляцию.

— Пожалуйста, разреши мне помочь. Я бы чувство вала себя менее виноватой за свое поведение, если бы ты позволила хоть как-то помочь, хотя я все еще виню Флинна. Скажи мне, что у него достаточно людей, что бы защитить его. Не смотри на меня так, я сейчас сама не своя.

— С Флинном и его людьми все будет в порядке. Они хорошо знают свое дело.

— Ты говоришь об убийствах?

— Не всегда. Но иногда, — осторожно произнесла Дейзи, — убийства неизбежны.

— Мне надо извиниться перед ним, — тихо проговорила Джо. — Я была очень грубой, в то время как его ранчо разрушено, а его будущее туманно. А теперь уже может быть слишком поздно. Дейзи, а что, если он…

— Он вернется, — уверенно ответила Дейзи.

— Ты просто хочешь успокоить меня.

— Нет, я слышала, как он говорил тебе, что вернется. — Дейзи улыбнулась. — Что-то насчет вытаскивания тебя из постели.

— Почему же я вела себя с ним так несносно? — простонала Джо.

— Думаю, ему уже доводилось бывать в такой ситу ации. Ты не первая, — успокоила ее Дейзи.

— Все потому, что у него всегда есть женщины, и он всегда уходит от них?

Что делать?! Флинн и Трей пользуются огромным успехом у женщин, и это не пустые слова. Хотя, могу тебя утешить, к тебе Флинн относится не так, как ко всем.

— Ты часто видела его с другими женщинами? — прямо спросила Джо.

Все в Хелене видели его с женщинами, хотела сказать Дейзи, но ответила:

— Раз или два. Он совершенно обычно обращался с ними, и я знаю точно, — добавила она с озорной улыб кой, — что никому из них он не делал предложения.

— Он сделал его из уважения к Хэзарду, — пробормотала Джо. — Иначе он никогда бы не захотел.

— Ты не права.

— Действительно?

Странно, но порой увиливание от ответа может успокоить.

— Ставлю все свои юридические книги, что это так. Джо улыбнулась.

— Я принесу Флинну свои извинения, когда ты пошлешь к нему гонца.

«Или же, — уверенно подумала она, — я лично извинюсь перед ним».

Глава 15

— Ты больше не должна встречаться с человеком, за которым тянется дурная слава! — возмущенно воскликнула Люси, топнув затянутой в шелк ножкой по турецкому ковру, лежавшему на полу лучшего номера в отеле «Плантейшн-Хаус». — Я категорически запрещаю!

— Ты же приехала в город, чтобы получить деньги. И потом я уже давно не в том возрасте, когда мне можно диктовать условия, — раздраженно ответила Джо.

— С деньгами у меня все в порядке, а вот ты, я слышала, совершенно испортила собственную репутацию в этом городе, и должна заметить, что твое поведение может плохо отразиться на нашей с Хэзардом сделке! — Ее голос звенел от негодования. — Негодяй Ито не джентльмен, и я запрещаю тебе видеться с ним! Что подумают мои друзья?! Как я буду смотреть людям в глаза сегодня вечером у Финнеганов?

— Возможно, Эд Финнеган замолвит за тебя словечко, ведь он часто бывает в твоем номере. Уверена, что в глазах его друзей ты будешь выглядеть отлично, — ответила Джо, решив не говорить колкости насчет жены Флиннегана.

— Да как ты смеешь! Мистер Финнеган мне очень дорог как друг и ничего более!

— А как ты смеешь запрещать мне видеться с милыми моему сердцу людьми? Во Флинне Ито в десять раз больше мужества, чем в Эде Финнегане, и он гораздо богаче. Ведь деньги — все, что тебя интересует. До тех пор, конечно, пока ты не решишь променять мужские деньги на мужскую красоту. Только в моем случае Флинн и красив и богат да еще предложил мне выйти за него замуж. Полагаю, мистер Финнеган ничего подобного тебе не говорил. — Она не знала, зачем вообще приплела сюда предложение Флинна, просто ей хотелось заработать еще одно очко в споре. Она до сих пор считала, что, если бы ответила «да» Флинну, он мог бы повернуться и уйти навсегда.

— Ах ты маленькая шлюшка, сейчас я тебе кое-что скажу! К твоему сведению, мистер Финнеган советует мне, какие акции следует покупать. — Люси раскраснелась. — Ты бы не послушала моего совета!

— Да, мам, я бы не послушала, потому что твои советы либо касаются сохранения твоей же репутации, либо вовлекают меня в твои интриги. Как видишь, твои советы никоим образом меня не касаются. Если ты так обеспокоена своей репутацией, то моя дружба с Флинном Ито — наименьший повод для беспокойства. Вспомни, скольких чужих мужей ты приглашала на чай.

— Кого я приглашаю на чай, тебя не касается.

— Тогда ты должна понимать, что чувствую я. Мне двадцать два, мама. Я вполне в состоянии принимать собственные решения. Я не увижу мистера Ито несколько дней, если тебя мое сообщение успокоит. Очевидно, часть его ранчо сожжена людьми из «имперской компании». Он уехал из Хелены. — Некоторая неопределенность в таком разговоре была более чем уместна.

— Скатертью дорога!

— Ты его не знаешь.

— Я о нем наслышана, и мне достаточно. Он безжалостный головорез.

— Кем бы он ни был, он весьма обеспечен, как и Тесть Косимо, который имеет столь же сомнительную репутацию. Судя по слухам, богатство семьи Кавальери связано с преступными кругами Неаполя.

— У графа Кавальери безупречное происхождение, — надменно ответила Люси.

— Кое-кто не согласился бы с этим. На твоем месте я бы и не думала о том, чтобы оказаться с Косимо в одной постели. Я слышала, как.старый граф расправляется со своими врагами.

Люси побледнела:

— Где ты услышала такую чушь?

Тем не менее она быстро сообразила, что разумнее встретиться с Косимо в Монте-Карло или в Париже.

— Я слышала разные истории, мама. Служанки все знают — просто ты с ними никогда не говорила.

Если бы Люси общалась с прислугой, то знала бы, что Косимо спал с милой прачкой по имени Лючия, а еще с помощницей кухарки Флорой. Он был, если можно так выразиться, аристократом демократичных взглядов.

— Ну что, ты закончила проповедь? У меня назначена еще одна встреча.

Люси искоса посмотрела на дочь.

— Он уехал? Ито нет в городе?

— Да, мама. Тебе будет приятно услышать, что против него выступило много вооруженных англичан с целью убить его.

— Не шути со мной, — фыркнула Люси.

— А я и не шучу. Хотя надеюсь, что он выживет. И если я решу принять его предложение, ты будешь первая, кто узнает о моем решении. — Она не удержалась от возможности уколоть мать напоследок.

— Очень смешно, — желчно заметила Люси. — Будешь жить на ранчо, в дикости?

— Да.

— Ты хочешь быть грубой, а я всего лишь защищаю твои интересы… впрочем, как всегда. — Нижняя губа Люси задрожала, что случалось всегда, когда она играла роль благородной матери, готовой пожертвовать собой ради дочери.

Как обычно в таких ссорах, Джо решила перейти к примирению. Что делать, если ее мать была эгоистичной и самовлюбленной актрисой. Она красива, любит флиртовать и уверена, что мир вращается вокруг нее. И раз она нравится мужчинам, то нет причин не извлечь из этого выгоду.

— Прости меня, мама, — попросила Джо. — Я не хотела тебе грубить. А мистер Ито уехал, тебе не о чем волноваться.

Лицо Люси посветлело.

— Вот видишь, детка. Я всегда знаю, как будет лучше. Ты ведь можешь быть такой милой девочкой, когда захочешь. Ты встретишь другого, более достойно го красавца, и все слухи забудутся. — Хотя слухи о ее собственных похождениях распространялись с невиданной быстротой.

— Я уверена, что ты права, мама. — Проще согласиться, чем спорить с ней: Люси всегда должна быть права.

К тому же Джо торопилась — ей предстояло более важное дело, чем убеждать мать в своей правоте. Она хотела во что бы то ни стало достать — разумеется, тайком — карту дороги к ранчо Флинна.

Глава 16

Когда Флини выехал на север, то послал вперед разведчиков, и те сообщили ему, что на его пути находится засада у южного притока Сан-Ривер. Более ста человек ждали его, скрытые в зарослях ольхи и у тополей берега реки.

Он принял решение незаметно пробраться со своей небольшой командой к западным границам его земли, чтобы избежать засады.

Ему и его людям предстояло ехать домой более длинной дорогой. Они добрались до ранчо уже под утро. Обугленные руины амбара и конюшен выделялись на фоне бледного рассвета. Все равно дом оставался его убежищем, и он радовался возвращению, несмотря на то что смертельно устал и что ему предстояла большая работа по восстановлению построек.

Он вырос здесь — на лучшей земле в округе, как говорил его отец. Быть может, отец прав. Но в одном Флинн был уверен на все сто: «империя» будет горько сожалеть о том дне, когда решила сжечь его ранчо.

— Идите спать, — приказал он людям, и они поехали по направлению к бараку. Он поблагодарил их за преданность. Потом, развернув лошадь, поехал к усадьбе, размышляя, а сможет ли уснуть, когда в голове все мысли смешались? Должен ли он нападать или обороняться, где, когда и как? Что случилось с его лошадьми и скотом? Сможет ли он быстро отстроить все заново?

Но как только он лег на кровать, усталость взяла свое, и он сразу уснул. Неудивительно, ведь он не спал две ночи подряд. Ему снились эти ночи, снилась Джо и то наслаждение, которое они разделили вдвоем. Казалось, что он забыл о нависшей над ним опасности, о том, что в любой момент его могут атаковать, о том, что разумный человек отбросил бы в сторону все желания и сосредоточился бы на единственной цели — выжить. В мире его снов важной была лишь Джо. На губах спящего Флинна играла слабая улыбка.

Все закончилось, как только он проснулся и подсчитал потери, которые понес: трое людей с ожогами, один амбар и две конюшни разрушены, убито четырнадцать лошадей и еще пятьдесят ранено. За обедом он обсудил дальнейшие действия с лучшими из своих людей.

— Сколько у нас осталось мужчин, способных держать в руках оружие? — спросил Флинн.

— Восемьдесят — восемьдесят пять. Нам нужно кого-то оставить, чтобы присматривать за скотиной, — ответил Макфи.

— Мы можем позвать еще человек тридцать из команды Киннерта, — предложил один из них. — Они тоже имеют зуб на «империю».

— Есть ли еще люди из других группировок, на которых мы можем положиться? — Конечно, Флинн мог нанять стрелков, как «империя», но наемные стрелки не отличались особой преданностью, и неизвестно, как бы они повели себя в рискованной ситуации. Последнее нападение на ранчо показало, что он должен победить противника раз и навсегда.

Он устал сражаться.

Он хотел поставить точку в затянувшемся конфликте.

Он не хотел воспитывать своих детей так, как воспитывался сам — в условиях постоянной войны. Когда эта дикая мысль посетила его, он попытался отогнать ее. Дети — аномалия в его жизни, а понятие семьи — сущее безумие. Но в следующий момент он представил Джо здесь, на своем ранчо, и ему стало невероятно приятно и спокойно.

— Сколько у нас ружей? — резко спросил он, возвращаясь к более насущным проблемам — к земле и выживанию. — И как у нас обстоят дела с боеприпасами?

Довольно давно был разработан план сражения. Если бы «империя» не напала первой, то они бы сами стерли ее с лица земли, избавились от наемных стрелков и отправили англичан-управляющих обратно в их страну, живыми или мертвыми.

Говоря более точно, такая жестокость необходима. Соседи Флинна должны остаться в пределах границ своих владений и не посягать на лучшую землю в Монтане, которая им не принадлежала по праву.

Но так как в реальности все обстояло иначе, ему требовалось гораздо больше ста человек, еще в три раза больше оружия, несколько тысяч патронов, общее спокойствие духа и желание добиться цели — восстановить справедливость.

Тогда, возможно, когда-нибудь он мог бы жить со своей семьей в мире и спокойствии.

Пока Флинн со своими людьми продумывал стратегию боя, Хэзард и Трей сидели за столом.

— Ты уверен, что те стрелки направлялись в «империю»?

— Рейли обычно выкладывает все как есть. Они спрашивали, как добраться до «империи», когда сошли с поезда. С ними несколько превосходных скакунов. Один из стрелков угрожал убить того, кто причинит лошадям вред.

— Люди приехали из Вайоминга?

— Так сказал Рейли. Даймонд-Бар к западу от Шайенны подобрал серьезную команду. Он предположил, что там их и наняли.

— Даймонд-Бар — шайка, которую держат англичане, такая же надменная, как и «империя», — заметил Хэзард. — В Клубе животноводов в Шайенне они обозвали Тома Берли ниггером. Черт возьми, да Том в десять раз светлее нас. Но я думаю, что смуглый ирландец им тоже не понравится.

— И ты думаешь их проучить?

— Я думаю, что Флинну можно помочь, если «империя» вызвала головорезов из Вайоминга.

— Когда мы поедем?

— Сегодня ночью либо завтра утром. Мне нужно поговорить с матерью.

— Удачи, — улыбнулся Трей.

— Секрет успеха не в удаче, а в дипломатии, — Улыбнулся тот в ответ. — Она захочет выслушать разумное объяснение. Я вообще никогда не понимал, почему люди не могут оставаться на собственной земле.

— Если бы мы знали ответ, нам бы не стоило сражаться, чтобы отстоять наши владения, верно?

— Когда-нибудь сбудется мечта Дейзи, и такие вопросы можно будет решать через суд, — вздохнул Хэзард.

— Когда-нибудь, — иронично повторил Трей. — Пойду проверю, заряжены ли и смазаны мои пистолеты.

— Ты действительно должен ехать, . Джон? — Блейз поставила чашку с кофе и посмотрела на мужа.

— Если «империя» наняла людей из другого штата, то дело плохо. Флинну понадобится наша помощь.

— Я думала, что у него и своих людей достаточно.

— Если мы ему не понадобимся, то вернемся.

— Когда ты уезжаешь?

— Скоро. Поздно ночью.

— Ты уже собрал вещи?

— Я хотел сначала поговорить с тобой.

— А если бы я сказала «не уезжай»?

— Дорогая, ты же знаешь, как важно охранять границы. Мы сражались много лет.

— Будь осторожен, ладно? — печально улыбнулась она.

— Мы всегда осторожны. Мы с Треем собрали тридцать человек — достаточно, чтобы добраться на север без приключений.

— Флинн понравился Джо, верно?

— Похоже на то. И это еще одна причина, чтобы помочь ему.

Глава 17

В то время как Хэзард и Трей обсуждали предстоящую поездку, Джо сидела в дилижансе, едущем в Грейт-Фоллз. Карта, которую она купила накануне, была заботливо сложена и убрана в кошелек, а ее дорожные сумки находились в багажном отделении. Ей было приятно, что ее дорожный костюм не вызвал удивленных взглядов у попутчиков, которые не заметили ничего странного в женщине, направляющейся на ранчо и одетой в костюм для верховой езды. Впрочем, она соврала насчет пункта своего назначения, сказав лишь, что направляется к западу от Грейт-Фоллз, надеясь, что никто не знает тех мест столь хорошо. Двое коммивояжеров и престарелая дама оказались вообще не из Монтаны, а пара молодоженов были настолько поглощены друг другом, что не замечали никого вокруг. Глядя на них, Джо хотелось отвернуться, потому что она очень тосковала по Флинну, хотя голос разума твердил ей, что она едет на север, чтобы извиниться. Большинство решило бы, что поездка в настоящую зону боевых действий представляла угрозу для жизни, но Джо не волновало их мнение.

Возможно, в ее характере содержалось больше черт матери, чем она сама признавала, потому что решительно тронулась в путь. Если бы она лучше знала своего отца, то поняла бы, что унаследовала еще и его Бесстрашие.

Одержимая мыслью поскорее добраться до ранчо Флинна, она поступила настолько безрассудно, что поехала одна в такие глухие места. В Грейт-Фоллз она наняла лошадь и проводника, придумав для него историю о том, что ей нужно увидеть друзей у истоков Сан-Ривер. Хоть она и опоздала на встречу, все равно предпочитала по возможности двигаться в темное время. Так как она щедро заплатила проводнику, тот с радостью согласился.

Когда заходило солнце, они выехали из Грейт-Фоллз.

Было полнолуние, и дорога хорошо освещалась.

Флинн ждет ее, подумала Джо, воспрянув духом.

В то же самое время Хэзард со своими людьми выехал из Хелены. Луна освещала его путь.

Лунный свет озарял и путь Дейзи, когда она возвращалась домой после долгого дня в конторе. Она удивилась, увидев, что во всех окнах дома горит свет. Вероятно, что-то случилось, подумала она. В гостиной она увидела Блейз.

— Джо не с тобой? — . Блейз поднялась со стула в волнении.

— Я думала, она с тобой. Джо собиралась помочь мне с делом Флинна, но когда она не пришла, я решила, что она пошла с тобой к Аделии.

— Я не видела ее целый день. — Блейз нахмурилась. — Думаешь, она провела весь день со своей матерью? — спросила она.

— Ты хочешь, чтобы я отправилась к Люси?

— Конечно, хочу. Но так как отец уехал, то вся ответственность на мне.

— Не знаешь, папа или Трей видели Джо сегодня?

— Я и не подумала спросить их о ней. Я думала, что она с тобой.

— Почему бы нам не расспросить прислугу? Если и они не знают, где Джо, самое время отправиться к Люси.

— Какая ты умница! — с облегчением сказала Блейз. — Скорее всего Джо поделилась своими плана ми с Мэри.

Однако служанка Джо тоже не видела ее целый день.

— Она сказала, что собирается встретиться с мисс Дейзи, мэм, и после завтрака я ее не видела.

— А я подумала, что она осталась у матери, — заметила Блейз, снова нахмурившись. — Боюсь, придется все-таки нанести визит Люси.

— Вы потеряли мою дочь! Невероятно! — кричала Люси. Глаза ее сверкали, словно бриллианты, которые она надела к вечернему платью и туфлям — вся ее одежда была куплена на деньги Хэзарда. — У вас хватило наглости прийти ко мне и заявить, что вы не знаете, где моя дочь! — Она ткнула сложенным веером в сторону Блейз. — Просто возмутительно.

— Мы подумали, что она у вас, — ответила Дейзи, шагнув ближе, что вынудило Люси вместе с веером отступить назад.

— Как видите, ее здесь нет! — воскликнула Люси, жестом обводя комнату. — По такому случаю я хочу увидеть Хэзарда! Вы слышите меня?

— Он уехал на север. — Блейз говорила спокойно, стараясь создать хоть какую-то видимость приличия, но больше всего ей хотелось выхватить веер из усыпанных перстнями рук Люси и надавать ей по физиономии. — Некоторое время его не будет. Вы видели Джо сегодня? Может быть, утром?

— Нет, не видела, — отрезала Люси. — Я хочу, чтобы Хэзард вернулся в Хелену, — повелительным тоном произнесла она, будто бы имела на него право. — Передайте ему. Я хочу, чтобы отец Джо был рядом со мной в трудную для меня минуту. — Ее голос задрожал; она снова начала играть роль безутешной матери. — Скажите ему, что нашей девочки больше нет! — зарыдала она, выдавив для пущей убедительности одинокую слезу. — Джузеппина в ужасной, ужасной опасности, я знаю это! — простонала она.

Представление Люси не вызывало ничего, кроме тошноты. Блейз постаралась говорить настолько сдержанно, насколько было возможно.

— Мы отправим людей на поиски Джо. — Ее голос звучал напряженно. — Как только мы что-нибудь узнаем, я сообщу.

— Я никогда, никогда не прощу вас за то, что вы не уберегли мою девочку, — закричала Люси, падая на диван и рыдая, будто ее сердце разрывалось на части.

Обменявшись взглядами, Дейзи и Блейз вышли из комнаты.

— Она явно не горит желанием присоединиться к поискам, — едко заметила Дейзи, когда они выходили из гостиницы.

— Джо выросла без ее участия, как я понимаю. Зачем же спустя многие годы вживаться в роль матери?

— Да уж…

— В такие моменты я всегда мысленно ругаю твоего отца за глупость.

— Что он только в ней нашел?

— Несомненно, ты не такая наивная.

Дейзи посмотрела на мачеху.

— Ты меня хорошо понимаешь.

Блейз улыбнулась в ответ.

— С тех пор как приехала Люси, Хэзарда не раз стоило наказать за его выбор. Но я его тогда не знала, а прошлое есть прошлое. Сейчас мы должны найти Джо, а с Люси разберемся позже.

Как только они вернулись в Браддок-Блэк, сразу послали прислугу прочесать весь город, чтобы найти Джо. Блейз и Дейзи направились в ее комнату, чтобы хоть как-то пролить свет на ее исчезновение. Джо имела не так много вещей, ее гардероб был скудным, несмотря на все старания Блейз. На дне выдвижного ящика стола Дейзи нашла книгу расходов и несколько квитанций, вложенных в нее.

— Точность истинного инженера! — воскликнула Дейзи, изучая аккуратные колонки цифр, означающих расходы Джо. Затем она посмотрела на еще не переписанные в книгу квитанции. — Карта Монтаны, куплен ная у Харолда Ллойда, дорожные сумки из «Мерсерс Саддлери» и револьвер «кольт» от Сэккета.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила Блейз.

— Конечно.

— Такая же, как и ее отец, — вздохнула Блейз, — не знающая страха.

— И такая же упрямая, — добавила Дейзи. — Я бы могла догадаться, куда она исчезла. Они с Флинном спорили перед его отъездом. Он не хотел брать ее с собой.

— И она поехала сама.

— Очевидно. — Дейзи поджала губы. — Но вопрос в том, когда и каким образом.

Дейзи и Блейз пошли на конюшню и расспросили конюхов, но никто из них не видел Джо на лошади тем утром. Также выяснилось, что она не нанимала коня ни в одной из конюшен. Транспортная компания, организующая рейсы дилижансов, была закрыта, однако Джордж Парсонс еще не спал, когда они приехали к нему домой. Он вспомнил, что продавал Джо билет до Грейт-Фоллз.

— Она же не сказала, что является дочерью мистера Хэзарда. Если бы я знал… — Его голос дрожал: Хэзард определенно был человеком, которого следовало опасаться.

— Ты не мог знать об этом, Джордж, — заверила его Блейз. — К тому же ты ведь не будешь спрашивать у каждого пассажира, зачем тот уезжает из города.

— Да, мэм, — ответил он с явным облегчением, Фронтир привлекал тех людей, кто хотел бы забыть о своем прошлом, поэтому спрашивать фамилию здесь было не принято.

— Леди говорила очень вежливо, и ее речь была грамотной. Вот почему я запомнил, куда она направлялась. Думаю, что она уже на месте. — Он кивнул в сторону Грейт-Фоллз. — Дилижанс прибывает вечером.

Поблагодарив продавца билетов за полезные сведения, Дейзи и Блейз переглянулись.

— Должно быть, Джо уже у Флинна, — заметила Дейзи, пытаясь придать убедительности своему голосу.

— Надеюсь, что она не наткнется на мужланов из «империи». Отец и Трей не смогут помочь — они выехали слишком поздно, — ответила Блейз, нервно покусывая нижнюю губу.

— У Джо есть оружие.

— Будем молиться, что оно ей не понадобится. Одна женщина против головорезов… Жаль, что Хэзард забрал всех людей.

— Остались Джед и Мэтт. Они неплохие следопыты. Но надеюсь, отец все-таки встретит ее или она уже добралась до ранчо Флинна.

Женщины старались не думать о других вариантах развития событий.

— Надо бы сообщить Люси.

— Приготовься к очередному выступлению, — предупредила Дейзи.

Когда они вернулись в «Плантейшн-Хаус», то выяснилось, что скорбящая мать ушла на званый ужин.

— Быстро же она оправилась от удара, — сухо за явила Дейзи.

— Какое счастье для нас! — ответила Блейз. — Мы оставим ей записку. Ну а если Люси захочет нас увидеть сегодня ночью, чтобы узнать подробности, то пусть приходит в наш дом.

— Спорю на десять долларов, что не придет.

— Можно смело спорить и на тысячу. Финнеганы устраивают званый ужин и танцы, а Люси и Эд очень близки.

— Неудивительно, ведь Мейбл Финнеган в последнее время увлеклась церковным пением, — скривила губы Дейзи. — По слухам, у нового руководителя хора есть кое-что, кроме великолепного голоса.

— Боже мой, Мейбл?! — Новость шокировала Блейз.

— Кто бы мог подумать?.. — ответила Дейзи с легкой улыбкой.

— Думаю, ей надо как-то развлечься. Эда никогда нет дома.

— Поэтому она и берет частные уроки пения у себя дома.

— Боже, — прошептала Блейз, живо представив себе эту картину.

Глава 18

Когда, как подсчитала Джо, они уже приближались к ранчо Флинна, она протяжно, может быть, немного громче, чем надо, печально вздохнула, из-за чего ее лошадь навострила уши и заржала в ответ.

— Я полностью выдохлась. Не проехали ли мы место встречи?

Проводник взглянул на нее. Ему не требовалось знать правду: вознаграждение, которое он должен был получить в конце их путешествия, компенсировало любое проявление любопытства.

— Может быть, еще час, или, скорее, два, — заметил он о четырехчасовом переходе.

— О Боже!.. Здесь есть где-нибудь поблизости ранчо, где бы мы могли остановиться? — произнесла Джо тихим голосом. — Даже короткий отдых мог бы мне помочь.

Проводник поколебался, взвешивая опасность появления у Флинна Ито поздно ночью.

— Конечно, здесь должно быть что-то, где мы мог ли бы отдохнуть, — настаивала Джо, натягивая поводья и вздыхая.

Проводник остановил лошадь.

— Я не знаю, леди, — нахмурился он. — Люди в здешних местах способны сначала пристрелить человека, а потом задать ему вопросы.

— Если бы вы могли просто указать мне направление, — проговорила она мягким голосом. — Я уверена, они не станут стрелять в женщину.

Считаясь с репутацией Флинна по поводу прекрасного пола, она скорее была права, чем ошибалась.

— Вот что… — Осторожность сквозила в каждом оттенке тона проводника Говарда Найджела. — Если вы не возражаете проехать часть пути одна, я могу довести вас до границы владений Флинна Ито.

— Я буду вам очень признательна. — Улыбка Джо светилась искренностью. — Как вы думаете, мои друзья смогут найти дорогу к мистеру Ито?

— Сомневаюсь, мадам. Он не особо приветствует путников, заворачивающих к нему.

— В любом случае, — промолвила она с искренним удовольствием, — если вы будете так добры показать мне дорогу, я вас оставлю прямо здесь.

— Но еще довольно далеко.

— Насколько?

— Может, пять миль или около того, раз мы достигли границы.

Проделав большой путь, она, безусловно, могла одолеть еще немного миль.

— Со мной все будет в порядке, — успокоила она довольным тоном. — Я готова следовать за вами.

Когда они достигли забора с колючей проволокой, огораживающего территорию Флинна, широкая аллея открылась им в лунном свете; простираясь, покуда хватало глаз, серебряная лента реки виднелась в отдалении.

— Здесь, мадам. — Проводник указал на едва различимое пятнышко света. — Ранчо Сан-Ривер. У вас еще есть время передумать.

— Я очень ценю вашу помощь, Говард, но я уверена: со мной будет все хорошо.

— Как знаете, мадам. — В Монтане не стоило проявлять настойчивость и слишком навязываться. Не задавать вопросов стало золотым правилом.

— Огромное спасибо за вашу помощь, — поблагодарила Джо, вручая остаток платы.

— Спасибо вам, мадам. — Опустив голову, он раз вернул лошадь и поскакал прочь с чистой совестью и с самой большой платой, которую он когда-либо получал за полдня работы.

Гнедая лошадь Джо взяла забор охотничьим прыжком, на фут превысив верхнюю проволоку. Но в тот момент, когда ее лошадь приземлилась на территории Флинна, три всадника, один из которых был индейцем, появились как бы из ниоткуда, и она поняла, что Говард знал, о чем говорил. Флинн не жаловал незнакомцев.

— Кого-нибудь ищете, мадам? — Вопрос был задан вежливо, однако винтовка подрагивала в руках говорившего.

— Да, — ответила она, предусмотрительно выбрав почтительный тон, сознавая шаткость своего положения. — Мистер Ито — мой друг.

— Он предпочитает, чтобы женщины дожидались его приглашения, — угрюмо ответил человек.

— Я проделала путь из Хелены сегодня. Уверена, если вы спросите его, он захочет меня видеть.

Луна светила так ярко, что она могла видеть глаза всех трех человек, разглядывающих ее, и она не уловила и следов доброжелательности.

— Я встретила мистера Ито на обеде у Стюарта Уорнера, — продолжала она свои объяснения, чувствуя потребность нарушить стойкую тишину.

Человек с винтовкой кивнул:

— Может быть.

— Он говорил мне о пожаре. — Три пары глаз сузились, и она поняла, что, возможно, совершила ошибку. Они подозревали, что она — шпион «империи». — Я была в дороге весь день. Спросите Флинна, знает ли он меня. Если он скажет «нет», позвольте ему решить, что со мной делать.

Долгая тишина нарушалась только всхрапыванием лошадей, люди оставались испытующе неподвижны.

— Ты должна бросить оружие, — проговорил наконец главный из них. Его команда звучала грубо и резко. В качестве подтверждения она сопровождалась тремя ружейными дулами, направленными ей в голову. Она быстро повиновалась, передавая им свой «кольт».

Человек, который разговаривал с ней, переместился за ее спину, и они все вместе поехали по направлению к огням.

Достигнув дома, один из провожатых спешился и сделал ей знак последовать его примеру. Ни слова не говоря, они показали, что она должна следовать за ними по короткой лестнице на крыльцо, где хорошо вооруженные люди, окружившие ее, обменивались зловещими замечаниями.

Предводитель постучал в тяжелую деревянную дверь отрывистым стаккато, которое могло означать условный сигнал.

Стук кованых сапог отозвался в тишине ночи.

Сердце Джо неистово заколотилось. В первый раз, с тех пор как она покинула Хелену, Джо спрашивала себя, правильно ли поступила.

Дверь медленно открылась.

— Леди говорит, что знает вас, шеф.

Лицо Флинна оставалось в тени, но глаза остро и злобно сверкали.

— Неужели?

Его грозный рык исходил из глубины души, хриплый, раздраженный тон шокировал; один из державших Джо немедленно схватил ее за руку и потащил прочь.

— Флинн! Ради Бога! — закричала Джо, извиваясь, чтобы ослабить грубую хватку охранника, пока тот тащил ее к лестнице. — Ты не можешь так поступить! Скажи им, что знаешь меня! Флинн, черт тебя побери, скажи что-нибудь или мой отец свернет тебе шею! — кричала она, борясь за свою жизнь под холодным взглядом Флинна.

— Отпусти ее, — приказал он без интонации.

— Надеюсь, он сделает это! — взорвалась она, выдергивая свою руку и идя по направлению к открытой двери, глядя прямо в горящие глаза Флинна. — Кем, черт возьми, ты себя возомнил?!

— Тем, кто гораздо важнее тебя, — ответил он темже безразличным тоном.

— Я не боюсь тебя!

— Ты на моей земле и на моем крыльце — чертовски далеко от Хелены, — и если бы у тебя оставалась хоть капля мозгов, ты бы, черт побери, сообразила за ткнуться.

— И не подумаю. Чтоб ты знал, я пришла сюда извиниться, но, поверь мне, сейчас — ни за что! Я не хочу больше тебя видеть! — Развернувшись, она пошла прочь.

Она не видела слабого кивка Флинна, отпустившего своих людей, тем более не слышала его шагов, когда он перехватил ее. Но она услышала его голос, говорящий ей прямо в ухо:

— Ты пришла поздно ночью, ты, маленькая девка. — И она почувствовала его руки, сжимавшие ее талию и поднимавшие ее.

Она брыкалась, извивалась и кричала во весь голос, пока он нес ее на вытянутых руках в дом. Оказавшись внутри, он так грубо бросил ее, что она, с трудом переводя дух, едва устояла на ногах.

Закрыв дверь, он спокойно стоял, ожидая ее нападения. Но вместо этого она откинула назад волосы, отряхнула одежду, подняв маленькое облако пыли, которое медленно оседало на ковер. Она поправила пояс, рукава рубашки и воротник, как будто то, как она выглядела, имело большое значение здесь, у черта на куличках. Когда она наконец подняла взгляд, выражение ее лица было холодным.

— Надеюсь, с другими гостями ты более любезен.

— Когда я приглашаю их — да. Тебя никто не приглашал.

— Тем не менее я здесь.

— Я вижу.

— Оставь свои грубости.

— Прости, но кто орал на меня и пытался кастрировать своими башмаками?

— Я ожидала, что ты будешь более гостеприимным.

— А я ожидал, что ты останешься в Хелене.

Под воздействием его глаз ее взгляд менялся на более свойственный ей, прямой и открытый.

— Я чувствовала, что должна прийти и извиниться за спор с тобой в офисе Дейзи.

— Но ты забыла это сделать, — ответил он сардонически.

Он знал, зачем она пришла, но, несмотря на свою соблазнительность, в данный момент она была чертовски некстати.

— Как ты, оказывается, можешь раздражать, ты знаешь об этом?

— Если бы ты только могла вспомнить мои недостатки там, в Хелене, и просто послать мне записку.

— Я никуда не уеду.

— Ты уже уезжаешь.

Теперь он вынужден отложить свое нападение, пока не отошлет ее, если только «империя» не нападет раньше.

— Я не понимаю, как ты мог сказать такое. Твой дом такой большой, ты бы даже и не заметил, что я здесь.

— Боже, Джо, как ты можешь быть такой наивной? Я сразу чувствую, что ты здесь — каждая часть моего тела напрягается за десять миль от тебя. Но оставим в покое мое желание; сейчас неподходящее время. Я говорил тебе в Хелене, что «империя» может напасть в любой момент. Это ведь не игра, а реальная жизнь; и людям приходится очень туго. Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь.

— Прости.

— Извинения не помогут, — коротко отрезал он, стараясь не думать о тех наслаждениях, которые она могла бы ему доставить. — Я собираюсь отправить тебя домой с сопровождением через территорию, полную моих врагов, что будет лучше десяти тысяч извинений.

— Позволь мне остаться, — попросила она, как будто не слышав его. — Ты выглядишь усталым.

— Да, я устал. Но ты не можешь остаться.

— Я могла бы помочь тебе заснуть.

Он прикрыл глаза.

— Я так не думаю.

— Я буду хорошей.

— Мне не нужны хорошие женщины. Никогда. Ты возвращаешься назад.

— Черт, Флинн, перестань. Я провела в дороге весь День и полночи. Я смертельно устала, и все, что хочу, — ванну, еду и мягкую постель.

Ее верхняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.

— А если ты хочешь продолжать разглагольствовать, я послушаю тебя утром.

Он пытался не поддаться ее капризам. Он пытался не замечать, как прекрасно она выглядела, несмотря на покрывавшую ее дорожную пыль. Он определенно пытался скрыть любую мысль о желании и горячей страсти. И если бы не ее слезы, он бы преуспел в этом. Но она плакала, или, возможно, он надеялся, что сможет противостоять ее чарам.

— Не плачь, — прошептал он, быстро приблизившись к ней. — Успокойся, милая, — говорил он тихо, беря ее на руки. — Все будет хорошо.

Банальность слов отозвалась в его мозгу — раздражающая и нелепая, — но сладкая близость ее роскошного тела заставила его выпустить пар, и все ужасное, бесчувственное, дикое в мире отощло на второй план, непримиримые противоречия и жестокости потускнели на фоне поглотившей волны счастья. На краткое время он забыл, что ему предстояло и что она не может стать частью его жизни в такое тяжелое время.

Ее щека лежала на его груди, ее тело растворилось в его, и она держала его крепко, как будто от ее объятий зависело, останется он с ней или нет.

— Скажи мне, что счастлив видеть меня здесь, — прошептала она, глядя на него любящим взором.

— Разве я могу сказать «нет»? — ответил он нежно.

— Теперь я могу остаться? — Печальный, тихий вопрос; так на нее не похоже; слова застряли у нее в мозгу, как будто выжженные огнем. Но она ждала его ответа отчаянно, как будто ее жизнь зависела от этого.

Он не ответил.

— Пожалуйста, — произнесла она, слегка всхлипывая, и он не мог отказать, даже зная, что должен.

— Только до утра, — согласился он, не в состоянии расстаться с ней сейчас.

Понимая, что не осмелится просить большего, она ответила:

— Спасибо.

Он улыбнулся впервые с того времени, как вернулся на ранчо.

— Ты самая похотливая из всех, кого я встречал.

— Тем не менее я тебе нравлюсь.

— К несчастью, да.

— Я рада, — сказала она со счастливой улыбкой. — И ты мне нравишься достаточно, хотя я проделала такой путь, а услышала от тебя неприятные для меня вещи.

— Мы объявим перемирие на ночь, — прошептал он, наклоняя голову и ища ее губы, а затем сливаясь с ней в сладчайшем поцелуе.

— Я сделаю все, что ты хочешь, — выдохнула она. На его лице появилась улыбка.

— Я могу тебе помочь в этом?

— Думаю, можешь. Я хочу особенную награду за свое путешествие.

— Насколько особенную?

— На всю ночь.

Он взглянул на часы, решил, что может поспать и в Другое время, и сказал хриплым и низким голосом:

— Так случилось, что у меня есть лишняя ночь.

— Здесь есть спальня? — спросила она игриво, осматривая комнату. — Хотя подойдет и софа.

— Она не настолько большая, — ответил он с практичностью человека, рассчитывающего на длительные действия.

— Мне нравится, как серьезно ты подходишь к делу.

Его улыбка стала злой.

— Дрянная девчонка.

— В самом деле, очень грязная девчонка. Не включить ли мне и ванну в вознаграждение?

Через некоторое время Джо ела сандвич с говядиной, который Флинн сделал для нее, поскольку повар уже спал, стакан вина стоял рядом с ней на маленькой скамейке, и она смотрела, как он доставал мыло и деревянные чашечки в японской бане. Здание было построено поверх старой купальни, в которой выветрившееся дерево стало ровным и гладким, как шелк, дощатый пол и кадка оказались прекрасно подогнаны в соответствии с волокнами дерева. Складной стеклянный экран выходил в маленький, окруженный стеной сад, ранние весенние цветы благоухали в лунном свете.

— Как прекрасно, — вздохнула она. — У нас во Флоренции не было ничего похожего.

— Купание в Японии возведено в традицию и ритуал. Оно означает путь к спокойствию, расслаблению в конце дня, очищению души. Отцу повезло наткнуться на эту купальню. Одна из причин, я думаю, почему он захотел здесь остаться.

— Купание может оказаться венцом моего путешествия, — улыбнулась она. — Кадка выглядит довольно большой для…

— Восьмерых.

— Не говори так. Я безумно ревнива. — Она сомневалась, что он будет купаться с семерыми мужчинами.

Общее купание привычно для японских домов, но он предпочел не распространяться о японском быте. И, если честно, он не мог отрицать ее предположения.

— Я говорил, что она вмещает восьмерых, — поправился он вежливо.

— Так-то лучше. А я говорила, что ты девственник.

Он вскинул голову и встретился с ее горящим взглядом. Затем опустил голову и сказал бархатным тоном:

— Да, мэм.

— Как так получается? Такой привлекательный мужчина…

— Здесь поблизости больше нет женщин, мисс Аттенборо. По крайней мере до вашего приезда, — добавил он мягко.

Удивительно, насколько ложь может быть удобна.

— Итак, ты никогда не видел обнаженную женщину? Его рот дернулся, но он подавил улыбку.

— Нет, мэм.

— А хочешь?

— Ты предлагаешь? — Его стыдливая робость исчезла, уступив место лихорадочному нетерпеливому взгляду.

— Все может быть, — проговорила она, и легкая дрожь прошла по ее спине.

— У тебя есть что-то на уме?

Его безыскусное очарование вернулось, он смотрел на нее таким невинным взглядом, что ей на мгновение показалось, будто она увидела жар в его глазах.

— Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь знал об этом, — ответила она, пытаясь определить его на строение.

— Даже мои люди?

— Кто угодно. Женщина должна заботится о своей репутации.

— Ты, конечно, очень беспокоишься о ней, не правда ли?

— Не слишком ли ты дерзок?

— Просто спросил, мэм.

— Если тебе необходимо это знать, то да, я забочусь о своей репутации.

Потребовался невероятный самоконтроль, чтобы подавить комментарий, который пришел ему в голову при воспоминании об их самой первой встречи.

— Можете положиться на меня, мэм, — бодро от ветил он.

— Рада слышать, мистер…

— Флинн. Зовите меня Флинн.

— На ирландца вы не похожи.

— Вы также.

— Мистер Флинн, кое-кто собирается поучить вас хорошим манерам.

— Простите, мэм. Мы обсудим это позже.

— Требуется определенное рыцарство, чтобы общаться с леди.

— Понимаю. Не желаете еще вина, мэм?

— Определенно. Как вы быстры, мистер Флинн. Да, пожалуй.

Он наполнил ее бокал, встал около нее, ожидая.

— Вы что-то хотели сказать?

— Вода почти готова.

— Почти?

— Я имел в виду, если вы хотели раздеться.

Он говорил с дразнящим безразличием, как будто абсолютно не был возбужден.

— Вы очень добры, — прошептала она улыбаясь.

— Откуда вы знаете? — Заманчивое обещание подчеркивало его слова.

— Я это выясню очень скоро.

— Если я вам позволю.

Ее глаза широко раскрылись от удивления.

— Вы мне откажете?

Он пожал плечами.

— Я мог бы.

— Теперь понятно, почему вы девственник, мистер Флинн. Вы можете быть очень неприветливы.

— Но не настолько, чтобы вы покинули меня, — прошептал он.

Проигнорировав дальнейшие попытки заигрывания, она смотрела на него со смирением.

— Ты ведь правда хочешь, чтобы я осталась, да?

— Разве я непонятно выразился? — Каждое слово говорилось подчеркнуто спокойным голосом.

Откинувшись, она взглянула на него из-под своих длинных ресниц, внезапно взволновавшись сверх всякой меры, чувствуя его сопротивление.

— Пожалуйста, Флинн, когда я успела так далеко зайти?

— Тебе нужно было оставаться в Хелене. — Жестокая реальность вторглась в самые желанные фантазии.

— Но ведь я здесь.

— Предполагалось, что я с благодарностью приму Джо Аттенборо, разрешив ей делать все, что заблагорассудится, несмотря на последствия?

— Я очень сожалею, правда. — Она говорила мягко, не в состоянии вспомнить какие-либо еще обиды, предубеждения и бессердечность. — Я не должна была приезжать.

Она выглядела такой несчастной, что тоненький голосок в его голове сказал: «К черту реальность». В самой глубине его сердца, где логика не имела силы, где «империя» не заставляла вскипать его кровь, он желал, чтобы она осталась. Еще на некоторое время рациональная его часть удержала волну эмоций, переполнявших его, но желание близости вырвалось вперед. А затем он сдался, или, может быть, он сдался еще когда втащил ее в свой дом?

— Значит, мы покончили с игрой? — слегка поддразнил он — к черту реальность.

Она хмуро кивнула.

— Ты не настолько весел, насколько я тебя запомнила.

Он рассмеялся.

— Тогда я должен извиниться, точно.

— Чертовски должен. — Но ее голос стал тихим и низким. И веки отяжелели.

Он взглянул на парящую кадку, на свою почти уже спящую посетительницу.

— Ты долго еще собираешься бодрствовать, чтобы искупаться?

— Нет. — То был едва слышимый звук.

— Я, должно быть, теряю чувствительность, — весело заметил он.

Но она уже не слышала его, так как глубоко спала. К счастью, его рефлексы были в порядке, потому что требовалась молниеносная реакция, чтобы поймать ее, когда она падала со скамейки. Покачав ее на руках, он восхитился неожиданным приступом радости, наполнившим его от того, что он просто держал ее. Всю жизнь он изучал кэндо[2] — путь меча, существующий внутри воина, вырабатывая дисциплину и неусыпные навыки, которые защищали его свободу и землю. И теперь, в миг нежности, ради женской ласки, он хотел не обращать внимания на военную выдержку. Называя себя последним дураком, он потряс головой, чтобы избавиться от нежных чувств, разбуженных ею. Но внезапно она открыла глаза, улыбнулась ему и обвила руками его шею. До того как он смог ответить на ее улыбку, она опять заснула, и он пошатнулся от потрясения.

Он знал похоть, но здесь ее не было.

И это было так хорошо, что могло бы пригодиться в других обстоятельствах, подумал он иронично.

Он раздел ее и, держа на коленях, сел на один из небольших стульев. Затем, зачерпнув из кадки воды, полил на обоих. Он смыл грязь с их тел и, встав на ноги, понес Джо в ванну. Медленно уложив ее в теплую воду, он держал ее, пока они вместе отмокали, и он опять поддался очарованию спокойствия, охватившего его; насколько важной стала для него эта женщина, которую он едва знал. Луна ярко сияла в небе, резкий и свежий запах древесины, пурпурные тени ночи окружали его. Его сознание было ясным, как будто священная «Ю» очистила его мышление, и на какое-то время он и она были одни в дымке ночи, словно окутанные волшебством, и вдали ото всех врагов.

Но вот вдалеке ухнул филин, как бы предупреждая его обо всем, что ему предстояло. Вынув Джо из ванны, он опять сел на маленький стул и намылил ей голову шампунем, затем смыл его с такой осторожностью, что она, не просыпаясь, лишь шевелилась время от времени.

Возвратившись в ванну в последний раз, он чувствовал спокойную блестящую воду, его мускулы и нервы сбросили напряжение — мирская злоба утихла, как рябь на воде. По крайней мере у них еще ночь впереди, и нет нужды подгонять наступление утра. В эту лунную ночь они испытали такие редкие моменты интимной близости, разделив ванну и, возможно, понимание друг друга.

Если бы ему сказали неделю назад, что он будет купаться с женщиной без какой-либо определенной цели, он бы только посмеялся. Женщины существовали для удовольствия — его удовольствия, — и пока он претендовал на роль примерного и снисходительного любовника, эгоизм был его основным мотивом. Но в нынешнюю ночь все происходило иначе. Звуков не было, влечение и чувственность погрузились в тишину, в наслаждение переполнявшими их чувствами, эфемерными и хрупкими. Редкое ощущение счастья бурлило в нем, и, если бы было возможно, он бы остановил время.

Со вздохом Финн вылез из ванны, обернул Джо в одеяло и понес в постель. Он лежал рядом с ней — безгрешный и безмятежный, может, даже благородный, не желая будить ее, так сладко спящую.

Не находилось объяснений его поведению, в его прошлом не было мерила, с помощью которого можно измерить его теперешнюю благожелательность. Опершись на локоть, он смотрел на спящую Джо, больше не оценивая свое поведение, с удовольствием ощущая восхитительное наслаждение.

Ее сон был беспокойным. Образы Флинна, всегда недоступные, не важно, как долго она взывала к ним, что бы она ни обещала, только бы он остался, его совершенная красота и улыбка, его мужественность и сила притягивали и соблазняли ее в воображении, но когда она подходила слишком близко, он исчезал, и она оставалась ни с чем, огорченная потерей. Ей хотелось чувствовать его тепло рядом с собой, его запах, она хотела его прикосновения, как сейчас.

Ее глаза быстро открылись, и она увидела его руку прямо над собой, его улыбку в точности такую, какую она видела во сне, слабый изгиб его губ очаровывал.

— Я только хотел поправить тебе волосы, — прошептал он, нежно касаясь ее щеки.

— Вот ты где. — И она увидела его, как в тот, первый раз на обеде у Стюарта Уорнера — суровая красота и внутренний сексуальный жар, желание быть лучшим в мире и лучше всех той ночью, способность распознать ее безрассудное побуждение с первого взгляда.

— Ты спала.

— Почему ты не разбудил меня? — Смутное беспокойство овладело ею.

Он потряс головой.

— Ты очень устала.

Приподнявшись на локте, она взглянула на открытое окно.

— Сколько времени?

— Еще есть время. Сейчас темно — «империи» нужен дневной свет, чтобы пробраться через поле.

Его слова смягчили ее беспокойство. Он хотел ее, подумала она с благодарностью, как будто умоляла его, а он мог даровать удовольствие, которого она жаждала.

— Я бы хотела, чтобы мы вообще не беспокоились о времени, — прошептала она, пододвигаясь ближе, желая чувствовать его тепло; его тело притягивало ее словно магнит.

— А мы и не будем. — Он приподнял ее подбородок пальцем и улыбнулся. — Доброй ночи, мисс Атгенборо, — прошептал он с вежливой учтивостью. — Я надеялся, у вас еще не все танцы расписаны.

Она захихикала.

— По правде говоря, все.

— Я раздавлен.

— Не нужно. Я написала твое имя в каждой строке. Его темные брови дрожали от удовольствия.

— Ты маленькая услужливая лиса, не правда ли?

— Я знаю: это то, что тебе нужно. Слухи летят впереди вас, мистер Ито.

— Ты знаешь все, что мне нравится? — спросил он особенно дразнящим тоном.

Она покачала головой.

— Я надеялась, ты покажешь мне.

Дразнящие интонации исчезли из его голоса.

— Ты не слишком устала?

— Что бы ты сделал, если бы я ответила «да»?

— Страдал бы в тишине. — И неожиданно понял, что в первый раз в жизни он так бы и поступил.

— Ты слишком добр, Флинн, — улыбнулась она. — И я у тебя в долгу за то, что ты искупал меня. — Она тронула свои волосы. — И духи — я польщена.

— Если ты действительно не очень устала, думаю, я могу впечатлить тебя и другим способом. — Дразнящие огоньки заиграли в его глазах.

— Этим? — Ее рука скользнула вниз и коснулась его.

— Этим.

— Кажется, мы пришли к полному согласию, — прошептала она, лаская его и с удовольствием слушая его шумное дыхание. — Давай, потанцуй со мной…

— Быстро или медленно? — прошептал он, убирая ее руку, не уверенный, что сможет сдержать себя, если ее ответ не устроит его. Казалось, он потерял ее.

— Глупый вопрос, учитывая то, что я не видела тебя…

— Очень долго.

Она улыбнулась.

— В самом деле и ты, в конце концов, рад меня видеть. — Она снова коснулась объекта своего вожделения.

— Очень рад, — отвел он ее руку. — Но я не могу гарантировать, что не потеряю контроль в самый ответственный момент. — Шокирующее допущение для того, кто гордился своим самоконтролем.

Он любил ее нежно и изящно, их чувства соответствовали друг другу после совместного купания, их тела стали восприимчивы к прикосновению. Она чувствовала его тепло и силу, его нежность, окружавшую ее, ритм его тела, дразнящее удовлетворение, которое он даровал ей.

Она не хотела думать о том, что могла быть не первой, испытавшей такое наслаждение с ним. Не сейчас, когда оставалось так мало времени, когда она хотела испить всю чашу до дна.

И он не осмеливался думать ни о чем другом, потому что утром он должен с ней расстаться. Закрыв глаза, он зарылся в ее волосы, разметавшиеся по подушке, утонул в запахе гардении и улыбнулся — аромат тяжелый, такой непривычный для нее. Но она не жаловалась, даже чувствовала благодарность. И пока все было не важно, он находил ее благородство очаровательным. Как и все в ней.

— Я рад, что ты забралась так далеко, — прошептал он, поднимая голову и улыбаясь.

— Теперь твоя очередь. — Ее улыбка обжигала близостью, ее тело выгибалось под ним.

Они оба по причинам, понятным им одним, подавляли то, что не могло быть подавлено, и в конце концов, успокоившись, лежали в странной неподвижности, мягкие, нежные, и — вместе.

Она заметила с милым удовольствием, что он не осторожничал.

И он это заметил, но в первый раз в жизни для него это было не важно.

Он нежно поцеловал и поблагодарил ее.

Ее глаза, полуприкрытые от утомления, вздрагивали, а губы шептали слова признательности страстным контральто, которое вызвало улыбку на его губах.

Затем он вытер их обоих полотенцем, лег на спину и уставился в потолок, тихо и почти без движения.

Отдавшись своему собственному бурлящему воспоминанию о прошлом, она больше ни о чем не тревожилась.

— Ну вот, — произнес он через некоторое время, садясь лицом к спинке кровати. — Хочешь потанцевать?

Он сидел рядом с ней, обнаженный и прекрасный, и, сбитая с толку его красотой и заданным вопросом, больше все же самим вопросом, она не сразу ответила:

— Танцевать?

— Ты сказала, что хочешь танцевать.

— Неужели?

На самом деле не то что бы он хотел танцевать, просто в ускользающие секунды он ощущал необъяснимую потребность в обычных действиях. И то, что он только сейчас сделал, не могло быть переделано. Как сказали бы идущие путем дзен[3]: иди, потому что смерть следует за жизнью, отставая всего лишь на один шаг. Вместо этого он сказал:

— У нас есть время для одного или двух танцев.

Тогда она поняла. Это было похоже на смерть и бессмертие. Его и их.

— Я обожаю танцевать с тобой, — ответила она, подавая ему руку.

Он взял ее, поднес к своим губам, легким поцелуем коснулся ее пальцев, полный решимости не обращать внимания ни на прошлое, ни на будущее, живя только одним мигом.

— У тебя есть какие-нибудь пожелания? — Отпустив ее руку, он кивнул на стоящий в углу фонограф. — Хотя я и не уверен, что моя музыка подобна той, что ты слышала во Флоренции.

— Ты так современен, — пробормотала она, удивленная присутствием фонографа в спальне такого человека, как Флинн.

— У нас есть все удовольствия, мисс Аттенборо. — Его глаза осветились улыбкой, когда он понял ее удивление.

— Я вижу. — Ее взгляд скользнул вниз к его паху, и когда она подняла глаза, он широко улыбался.

— Кроме этого, — уточнил он, его улыбка стала еще шире.

— Да, конечно, прости мою одержимость.

— Здесь нечего прощать. Я думаю, одержимость витает в воздухе.

Она говорила так же вежливо, как и он, пытаясь справиться с эмоциями культурным, цивилизованным путем. Но вместо этого она сказала:

— Лучше быстренько заведи песенку, а то никто не будет танцевать.

Он усмехнулся, соскользнул с кровати и через мгновение накрыл их обоих роскошными шелковыми халатами, несомненно, японскими и его любимыми. Он помог ей одеться в цвета морской волны халат и подвел к фонографу.

— Думаю, вальс сойдет для первого танца.

Влюбленная или ослепленная желанием, безумно, отчаянно, страстно, она наблюдала, как он выбирал цилиндр, полностью погруженный в свое занятие. Его длинные, тонкие пальцы ловко перебирали коробки. Она ощущала себя как в лихорадке, она бы покинула Хелену только ради этого, и ее восприимчивость его сексуальной необузданности не уменьшилась в его присутствии.

— Вальс Листа? Я как раз в настроении, — довольно сообщил он, как если бы встретил ее на балу и не знал, что ее сердце билось в три раза быстрее. — Ты окажешь мне честь?

Высокий и могучий, с темными волосами, касающимися плеч его серого шелкового халата, украшенного журавлями, он был так красив, что ее сердце затрепетало.

Не в состоянии говорить из-за душивших ее слез она кивнула и скользнула в его объятия. Мелодия кружилась вокруг них, пока они так стояли, — ее щека на шелковом отвороте его халата. Оба едва дышали, их чувства омывались чередующимися волнами эмоций, неожиданными для них самих, зарождающееся чувство обязательства, такое необычное для понимания, и огненно-тяжелое слово ЛЮБОВЬ, огромное и волнующее.

— Я не хочу уходить, — наконец прошептала она.

— Я знаю, — ответил он кратко, но ему нечего было предложить ей, пока его собственная жизнь и его будущее балансировали на грани. — Если бы было возможно, — заявил он честно, даже убежденно, — я бы сказал «оставайся».

Она взглянула на него.

— Но это невозможно?

— Да, — кротко ответил он. — Теперь танцуй со мной, потому что я не хочу думать о твоем уходе или, — он перевел дух, — думать вообще. И мне нравится музыка.

Флинн нежно обнял ее и, мягко напевая мелодию, закружил по комнате.

Он прекрасно танцевал, как прекрасно делал и все остальное, за что ни брался, думала она, капризно и ревниво, и слишком влюбленно, осознавая, что ей недостаточно просто любить Флинна Ито. Он оставался абсолютно одиноким, эгоистичным, невозможно распутным, и все женщины, которых он оставлял, были доказательством его беспутного существования. Ей стыдно, что он мог быть таким чувствительным и привлекательным для нее, а у нее не хватало сил, чтобы противостоять его натиску.

Когда музыка закончилась и последняя нота замерла в тишине, на мгновение показалось, что все кончено.

— Хочешь еще музыки? — прошептал он низким и мягким голосом, тронув рукав ее халата.

Как мотылек к огню, думала она нетерпеливо, не ощущая ничего, кроме своей ненасытной страсти. Распахнув свой халат, она прижалась к нему, чувствуя его нарастающее возбуждение.

Его руки скользнули ей за спину и скинули с нее халат. Прижав ее к себе, он спросил хриплым и низким голосом:

— Не надо больше танцев?

— Да, больше не надо, — сказала она дрожащим голосом.

Он поцеловал ее в щеку.

— Спасибо за танец.

Он поднял ее на руки и понес к кровати, делая все так же, как и тогда, когда женщины смотрели на него таким взглядом, каким сейчас смотрела она. Желая того же, чего и она.

Но теперь он нес ее, ощущая теплоту, не связанную с сексом, нежность и невыразимую благодарность, чувство очарованности и волшебства. Ему опять хотелось танцевать с ней…

Выглянув в окно, едва осознавая, что может принести ему утро, он увидел угасающие в небе звезды.

Глава 19

Флинн проснулся от первого же отдаленного винтовочного выстрела, услышал второй, сосчитал медленно до пяти, ожидая третьего… Вот.

Он был на ногах еще до того, как затихло эхо.

Один из разведчиков увидел приближающихся всадников.

Флинн в раздумье посмотрел на постель и с радостью отметил, что Джо еще спала. Его голова прояснилась, прошедшая ночь сейчас не имела значения, несмотря на испытанное им удовольствие.

Ему нужно привести в готовность свою оборону.

Собаки залаяли, когда он быстрыми шагами прошел через дом, на ходу застегивая пряжку оружейного ремня. Одетый только в брюки и ботинки, он засунул отцовские сабли за плетеный шелк, обернутый вокруг талии, и перекинул через плечо две ленты с патронами.

У него не было времени оставить записку. Он надеялся, что Джо все поймет.

Когда он вышел на заднее крыльцо, загон был уже полон нетерпеливых лошадей и людей в разной степени готовности. Конюх подвел к нему коня, оседланного и пританцовывающего от нетерпения. Некоторые лошади рождены для битвы, как и люди, подумал Флинн, и Дженьи как раз такой.

Вскочив в седло, он тихо отдал команду, и жеребец с раздутыми от возбуждения ноздрями помчался вперед, в считанные секунды перейдя в галоп.

Едва Флинн, возглавлявший кавалькаду, указал направление движения, в спокойном утреннем воздухе послышались выстрелы. Четыре быстрых выстрела один за другим. Затем все смолкло.

Всадники натянули поводья, останавливая лошадей, но собаки продолжали лаять, показывая, что они чуют непрошеных гостей где-то неподалеку.

Флинн, улыбаясь, оглядел свое войско.

— Чертовски хорошая скорость! Молодцы, парни, управились в пять минут!

— По крайней мере они не заявились к нам прошлой ночью и не помешали нам спать, — ответил один из всадников с усмешкой.

— Говори за себя, Майк, — протянул другой. — У шефа была женщина, которая не дала ему уснуть, на сколько я понимаю.

— Кстати, о женщине, — проговорил Флинн смущенно, прочистив горло. — Чем меньше будет сказано, тем лучше. Леди не понравится, что ее обсуждают.

Множество глаз соратников широко раскрылись в разной степени удивления. Любовные похождения Флинна обычно не обставлялись так деликатно. Женщины, наведывавшиеся к нему, не отличались щепетильностью.

— Как скажешь, босс, — ответил мистер Макфи. — Эта леди останется здесь надолго? — добавил он осторожно.

— Нет, — твердо ответил Флинн. — Она уезжает сегодня. Для нее нужен самый лучший эскорт. Двадцать человек, вооруженных до зубов.

— Да, сэр. Ты уладишь все до появления парней из «империи», верно? — Мистер Макфи хотел напомнить Флинну, что у них есть враги независимо от присутствия леди.

Флинн кивнул.

— Как только мы выясним, кто наши посетители, я бы хотел, чтобы мисс Аттенборо доставили к дилижансу в Грейт-Фоллз. Список пассажиров надо проверить за ранее, чтобы избежать нежелательных попутчиков. Если таковые окажутся, позаботьтесь, чтобы их удалили.

— Да, сэр. — Мистер Макфи и глазом не моргнул, хотя ему было над чем подумать относительно полученных инструкций. Леди, должно быть, совершенно особенная, чтобы такой человек, как Флинн, относился к ней, как к королеве. Флинн был всегда очень обходителен с дамами и щедр во всех отношениях, но никогда не проявлял столько заботы и внимания, как сейчас. Нежелательные? Черт, да к ним может относиться половина Монтаны.

— Будь готов примерно через час.

Послышались выстрелы разведчиков со стороны изгороди, говорившие о том, что нарушители еще довольно далеко. Значит, у Флинна оставалось время поговорить с Джо, перед, тем как они появятся здесь.

Однако Джо и не собиралась никуда уезжать. Она считала, что делает ему подарок. И он также не хотел, чтобы она уехала, если бы не обстоятельства. Он вздохнул. Да, если бы желания были лошадьми, как любила говорить его мать.

Джо расхаживала по комнате, когда он тихо вошел в спальню. На ней была рубашка, оставлявшая неприкрытой довольно большую часть ее нежной шелковистой кожи, и на краткий миг он пожелал, чтобы она поселилась у него навсегда, после того как он покончит со всей имперской бандой. Но его кратковременное отступничество от здравого смысла быстро прошло. В прошлый раз его пытались поджечь, и даже подвал не мог гарантировать ее безопасность.

— Рубашка тебе идет гораздо больше, чем мне. — С этими словами он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

Она повернулась при звуке его голоса, бросила взгляд на его оружейный пояс, сабли и застыла.

— Ты ведь не ранен?

— Нет, была ложная тревога. Однако гости у нас в самом деле есть.

— Я останусь здесь, в доме.

— Это лучший выход. — Расстегнув оружейный пояс, он положил его на стул.

Она улыбнулась.

— Лучшим для тебя или для меня?

— Для тебя. — Он положил сабли на комод и попытался не обращать внимания на ее прелести.

— Как прекрасно…

— Не начинай. — Нечеловеческим усилием воли он отогнал мысль о том, чтобы скинуть с нее рубашку и заняться любовью — очень быстро, подумал он, — ведь гости не оставались на месте, они приближались.

— Могу я поблагодарить тебя за вчерашнюю ночь, без того чтобы не нарваться на отказ?

— Прими также и мою благодарность, дорогая. — Он улыбнулся очаровательной мальчишеской улыбкой, какую она еще ни разу не видела. — От самого сердца.

— Я и не знала, что у тебя есть сердце.

— Только для тебя. — Внезапно его лицо посуровело. — Но как бы я ни хотел, чтобы ты осталась, для тебя находиться здесь небезопасно, и ты это знаешь. Мои люди будут сопровождать тебя.

— Могу я как-нибудь повлиять на твое решение? — сделала она последнюю попытку.

Он покачал головой:

— Прости. После того как уйдут наши гости, мои люди отвезут тебя к дилижансу в Грейт-Фоллз. И, как только я покончу с очередными наемниками «имперской компании», я приеду повидать тебя.

— Прекрасно, хотя я бы предпочла, чтобы тебе не пришлось ни с кем драться.

— И я тоже, но, к сожалению, они продолжают приходить.

— Тогда я желаю тебе удачи и буду ждать тебя в Хелене.

Его взгляд сузился.

— Обычно ты не такая покорная.

— Я не хочу подвергать тебя риску, — подтвердила она мягко.

Мягкость ее ответа тронула его куда глубже, чем он рассчитывал.

— Ты не сможешь показать, на что ты способен, если будешь все время беспокоиться обо мне. Приезжай в Хелену, когда сможешь. Видишь, я не гордая. — Она развела руки в обезоруживающем безыскусном жесте и, когда он не ответил, прошептала: — Обними меня, пожалуйста.

Флинн подошел к ней, неготовый к излиянию чувств, которые переполняли его. Он должен чувствовать только холодную месть перед предстоящей кровавой бойней, но не безумие нежности и страсти.

— Борьба скоро закончится, — заверил он, силой подавляя нежелательные чувства и говоря банальные слова.

— Будь осторожен, — предостерегла она.

— У меня отличная команда.

— Но твоим врагам нужен именно ты.

— Многого хотят. Меня им не достать.

— Обещай мне, — попросила она капризно, как ребенок.

Стиснув ее в объятиях, он прошептал:

— Обещаю.

Она нежно коснулась его щеки.

— Я люблю, когда ты удовлетворяешь меня.

Он слабо улыбнулся.

— Я удовлетворю тебя как захочешь, вот только снова вернусь в Хелену.

— Я вышью тапочки к твоему приезду.

Его улыбка стала шире.

— Теперь у меня есть причина поскорее закончить дело.

Глава 20

Флинн стоял на крыльце, ожидая посетителей. Макфи сообщил, что всадники появились пять минут назад. Разведчик, глядя в бинокль, узнал в них Хэзарда и Трея.

Флинн еще ничего не сообщил Джо. Он не знал, что сказать ее отцу, он мог только извиниться за ее поведение. Хэзард велел Джо не приезжать сюда. Как, собственно, и он сам, с грустью подумал Флинн.

После взаимных приветствий Флинн пригласил гостей в дом, решив, что его объяснению предварительно требуется глоток-другой крепкого кофе. Впервые в жизни он испытал ощущение запутавшегося взрослого человека, новое ощущение для него, считавшегося с ранних лет взрослым.

Повар Флинна быстро приготовил кофе, но, несмотря на добавленное в него спиртное, вопрос остался для него трудноразрешимым. Даже обменявшись любезностями, он не мог решить, как начать разговор.

— Ты хорошо подготовился к вторжению, насколько я заметил, — наконец произнес Хэзард. — Мы услышали ваши сигнальные выстрелы, как только пересекли линию границы. Сколько это дает тебе времени — минут сорок примерно?

— Ваши лошади гораздо быстрее. «Имперские» так быстро не доедут. Я думаю, час.

— Защищен весь периметр?

— Каждый фут.

— Мы не видели твоих разведчиков, — похвалил Трей. — Ты используешь людей нашего племени?

— Всегда. Абсарока — лучшие разведчики. Команда Флинна была поразительно разношерстной.

Его собственная наследственность предрасполагала оценивать возможности человека, а не цвет его кожи. Вначале на его людей смотрели насмешливо, но потом их стали не только уважать, но и бояться. Темный или светлый, молодой или старый, каждый из них храбр, умен и готов идти за Флинном хоть в ад.

Хэзард выглянул в окно. Двор был полон ковбоев.

— Сколько у тебя человек?

— С киннертскими и бенсенскими, считайте, полторы сотни.

— Добавь еще наших тридцать. Мы подумали, что помощь тебе не помешает.

— Я ценю вашу помощь. Однако есть кое-что, что вам необходимо знать, — проговорил Флинн колеблясь. — Джо здесь. Прошу вас, не сердитесь, — поспешно добавил он, видя, что лицо Хэзарда изменилось, приняв зловещее выражение. — Я не привозил ее сюда. Она приехала сама прошлой ночью.

Трей широко улыбался.

— Она одна перешла эту чертову переправу через Оттер-Крик поздно ночью?

— Она наняла Говарда Найджела — проводника в Грейт-Фоллз.

— По крайней мере ей хватило ума взять хорошего проводника! — прорычал Хэзард.

— Он довел ее до линии границы. Мои люди привели ее сюда.

— Говард хорошо знал, каково испытывать твое гостеприимство поздно ночью, — весело заметил Трей.

— Несомненно. Я отсылаю ее домой Я сделал ей выговор вчера ночью, но было поздно, и она устала.

— У тебя есть безопасный выезд, чтобы не наткнуться на парней из «империи»? — Голос Хэзарда звучал приглушенно и напряженно.

Флинн кивнул.

— Макфи будет сопровождать ее вместе с двадцатью моими лучшими людьми. Прошу прощения, я знаю, вы не хотели, чтобы она была здесь.

— Немного ты можешь сделать, когда она заявляется вот так, среди ночи, — сделал вывод Хэзард.

После такого одобрения Хэзарда, хотя и мрачного, Флинн встал из-за стола.

— Я скажу ей, что вы здесь.

— И скажи, что я в ярости.

Когда Флинн сообщил Джо, кем оказались их посетители, она испуганно взглянула на него.

— Они здесь?

— В моем кабинете.

— О Боже! — Она взглянула в большое зеркало. — Мне бы лучше одеться.

— Мудрое решение. Твой отец зол, как ты можешь догадаться.

— Черт, здесь ведь далеко от Хелены. У меня есть хоть какой-нибудь шанс?

Флинн улыбнулся:

— Кто-то более удачлив, кто-то менее.

— Мне бы хотелось услышать больше сочувствия, если хочешь знать, — проворчала Джо. — И чистую одежду, — добавила она, оглядывая комнату. — Где мои седельные сумки?

— Я принесу их. — Правда, ему придется пройти через кабинет, и он прекрасно понимал, что теперь его очередь испытать приступ дискомфорта.

— В подобной ситуации я бы вполне обошлась и без отца, — простонала она.

Есть очевидные преимущества, когда ты полностью самостоятельна, решила она. Ее жизнь во Флоренции была абсолютно лишена ограничений, если не считать проповедей отца Алессандро по поводу адского огня.

— Я только извинюсь еще раз и добавлю им коньяка в кофе. Не беспокойся, — проговорил Флинн доверительным тоном. — Кстати, Трея твоя ситуация забавляет.

Брови Джо приподнялись.

— Я совсем не удивлена. Хотя, возможно, пока я буду одеваться, хорошее настроение также вернется и к отцу.

Пусть хорошее настроение и не полностью вернулось к Хэзарду, но к моменту, когда Джо вошла в комнату, он отказался от мысли ругать ее за проделку. Воспоминание о том, что его собственная юность отнюдь не была образцом рассудительности, оказалось эффективным в новых обстоятельствах. И обдуманные и многословные извинения Джо еще больше укрепили его теперешнюю позицию. Когда же она назвала его «папа», что редко делала, и искренне улыбнулась, он поддался ее очарованию.

— Тебя могли серьезно ранить, и это единственное, о чем я беспокоюсь, — все-таки проворчал он. — Что касается всего остального, поступай, как считаешь нужным. — Любовная связь дочери волновала его меньше, чем ее безопасность. Абсарока считали развлечения взрослых неотъемлемой частью жизни. — Однако Флинн заверил меня, что теперь ты понимаешь неблагоразумность своего поступка и что лучше было бы, если бы он навещал тебя в Хелене, а не ты его здесь.

— Да, папа. Я понимаю, — ответила она покорно. Трей ухмыльнулся.

— Если бы мы смогли запечатлеть редкий момент — раскаивающуюся Джо.

Джо обожгла его взглядом.

— Я не уверена, что доживу до того момента, когда ты сам раскаешься.

— Хватит, Трей, — остановил его Хэзард. — Все понимают серьезность положения. Дискуссия закончена. И что до меня, то я, пожалуй, выпью, — заметил он, с удовольствием подняв бокал и тем самым положив конец обсуждению необдуманного поведения Джо.

Флинн наполнил бокалы, предложив Джо неразбавленный кофе, и разговор перешел к менее серьезным проблемам — весеннему выгону скота, ожидаемому сходу снега с гор, а также будет ли Стюарт Уорнер устраивать, свои очередные ежегодные пикники после той стрельбы на прошлогодних празднествах.

Несмотря на расслабляющую атмосферу, Джо хорошо осознавала, что Хэзард и Трей одеты для ведения военных действий — красно-черная боевая раскраска под глазами и на лбу свидетельствовала об их цели и намерениях, бахромчатые кожаные куртки и мокасины не имели отношения к их привычной одежде, лежащие на соседнем столе промасленные кобуры отливали светом, как и их патронташи.

Флинн вооружился до зубов, его многочисленное оружие было готово к бою.

Как отличалась жизнь этих людей от жизни тех, кого Джо знала во Флоренции, где судебная система была развита с давних времен! На северных же равнинах действие закона считалось лишь недавним нововведением, да и то не везде. Защита своей собственности становилась заботой каждого, и только смелые и отважные выживали.

Мирские удовольствия, которые считались главными в жизни ее матери и второстепенными для нее самой, казались пустыми и никчемными в этой суровой стране, где жизнь и смерть ходили бок о бок каждый день. Личные желания, страстные чувства внезапно показались Джо крайне незначительными по сравнению с проблемой выживания.

Она больше не думала, как обольстить Флинна, чтобы остаться, и очень скоро вышла из дома, где ее уже ждал Макфи с двадцатью всадниками. Пока Хэзард разговаривал с Макфи, а Трей обменивался приветствиями с теми, кого знал, Флинн подсадил Джо на лошадь. Они даже не могли на прощание поцеловаться при всех. Джо пыталась придумать подходящие слова. Со сжатыми губами Флинн поправлял уздечку. Его пальцы слегка коснулись ее, когда он подтягивал поводья, и это прикосновение, хоть и очень короткое, встряхнуло их. Подчиняясь непроизвольному желанию, он посмотрел вверх и встретился с ее взглядом.

Она улыбнулась.

Он глубоко вздохнул, сдерживая чувства, и улыбнулся в ответ. Но улыбка была жалкая, вымученная.

— Спасибо за то, что приехала. — Его голос звучал ровно.

— К твоим услугам, — ответила она с такой же холодной вежливостью.

— Макфи не даст тебя в обиду. — Он отступил назад.

— Спасибо. Ты тоже береги себя.

— Конечно. — Наверное, она не могла себе представить непоколебимое самурайское приятие смерти.

Флинн обернулся, кивнул Макфи, и его верный помощник поскакал вперед, чтобы занять свое место рядом с Джо.

Вот и все.

Хэзард высказал последние предостережения, и Джо слушала внимательно, пытаясь не заплакать, но сознавая, что слова о неумирающей любви — плохое утешение. Трей добавил свою порцию советов; оба провели годы, ведя войну с людьми, подобными имперским. И к тому времени, когда они сказали все, что должны были сказать, Джо подавила свое смятение.

Окруженная сопровождающими ее всадниками, она осознала, насколько рискованный путь должна была проделать.

Глава 21

В то время как Макфи выводил свою группу на извилистую дорогу через глубокие ручьи и труднопроходимые насыпи, Хэзард, Трей и Флинн обдумывали план наступления. Теперь, когда Джо была вне опасности, они могли начать штурм.

Но после полудня в кабинет к Флинну один из его патрулей ввел парламентера с белым флагом и посланием. Флинн открыл конверт и прочитал записку. Англичане из «империи» предлагали через три дня устроить переговоры на нейтральной территории по выбору Флинна. Послание было написано на диалекте, понятном всем сторонам, и подписано всеми тремя британскими эмигрантами.

Когда посланник ушел, Хэзард и Трей тщательно изучили послание.

— Ты веришь им? — Хэзард сидел за столом Флинна со скептическим выражением.

— У меня нет причин верить им. — Флинн стоял у окна, пристально глядя на принесшего записку, находящегося под охраной во дворе. — Они сделали мне слишком много зла в прошлом, — заметил он.

Трей переменил свою вальяжную позу, чтобы достать бутылку виски с соседнего стола.

— Может быть, они посчитали, что война для них слишком убыточна?

— Не говоря уже об их 'жалких жизнях. — Флинн скосил глаза, как будто мог разгадать истинный смысл предложения по виду человека.

— Думаю, мы ничего не потеряем, если согласимся на переговоры, — предположил Хэзард со слабым раздражением в голосе.

— Или наткнемся на засаду, — высказался Трей, подливая себе виски.

— Что же делать? — проворчал Хэзард. — Все готовы к этому.

Флинн отвернулся от окна.

— Мое первое желание — отказать им. Трехдневное ожидание кажется мне слишком подозрительным.

За это время они смогли бы подтянуть сюда тяжелую артиллерию. К тому же где вы видели, чтобы сассенекцы когда-нибудь держали свое слово? — добавил он цинично.

— Может быть, чей-то папа в Англии получил грозное письмо от своего банкира и решил прекратить трату денег? — предположил Трей. — Эмигранты слишкомроскошно живут, а цены на скот падают. Черт, я взял десять тысяч у глупого Хьюи Мортимера в прошлом месяце во время игры у Сатчеллов. Этого чертова ублюдочного мошенника к игорному столу близко подпускать нельзя.

Хэзард откинулся в кресле.

— Тебе решать, Флинн. Теперь твой ход.

— Ты когда-нибудь устаешь от постоянной самозащиты? — спросил Флинн жестко.

— Всегда, — ответил Хэзард. — Я внушаю себе, что это дело чести. — Он пожал плечами. Скупость его врагов — неизбежный факт. — Делай то, что должен, чтобы выжить.

— И пока суды и местные власти не будут эффективны против людей, подобных имперским, и воров, — заметил Трей, — кто-то должен им напомнить, что их продажность имеет свои последствия.

Флинн шумно выдохнул.

— Значит, мы и есть орудие правосудия.

— Альтернатива привлекает еще меньше, — вкрадчиво проговорил Хэзард.

— Тебе нужно еще выпить, — живо предложил Трей. — Что-то ты много думаешь. Когда они толкают, ты пихаешь их, вот и все.

— Может быть, я поступал так слишком долго.

— Если это может служить утешением, я с тобой двадцать лет, — спокойно заметил Хэзард. — Ты никогда не жалел, поступая так, как считал нужным. «Империя» должна довольствоваться своей территорией. Если они нарушают границы твоей земли, ты должен поставить их на место.

— После переговоров?

— Как хочешь. Или, если хочешь, проигнорируй их. Я сомневаюсь, что это будет честная сделка.

— И к тому же… — Всего лишь две недели назад Шлинн бы не задумывался, как ему поступить. Две недели назад он не знал Джо Аттенборо. Две недели назад его будущее было известно и определенно. Теперь из-за прямолинейной, храброй и страстной женщины, которая подняла волну хаоса в его душе, он по-другому оценивал свое будущее. Может быть, глупо. Особенно когда он раздумывал о переговорах с подонками из «имперской компании». — Все это такое дерьмо, — проворчал он расстроенно и раздраженно.

— Но «империя» не собирается сдаваться, я имею в виду новых головорезов, прибывающих сюда, — сказал Хэзард.

— Я думаю, переговоры не помешают нам напасть после. Наша защита на месте. Они не смогут проникнуть на мою землю так, чтобы я не заметил. — Флинн глубоко вздохнул, так как собирался поспорить с каждым принципом стратегии, которым его когда-либо учи ли. — Очень хорошо, — выдохнул он. — Я соглашусь выслушать их предложение. Мы встретимся с ними У брода через Сан-Ривер. Там открытое место.

Хэзард одобрительно кивнул; Трей пожал плечами.

Нетерпеливый, расстроенный, Флинн пробормотал: — Я чертовски надеюсь, что мне не придется сожалеть о своем решении.

Глава 22

Макфи и его команда прибыли в Грейт-Фоллз часа в три пополудни и сразу же пошли к дилижансу. Макфи помнил приказ начальника и исполнял его точно и быстро.

Он деликатно помог Джо слезть с лошади.

— Если вы, мадам, подождете немного, я узнаю насчет билета для вас.

— Я сама могу купить билет.

— Шеф приказал мне так поступить, мадам. Вы хотите что-нибудь поесть перед отправлением?

Бросив взгляд на его лицо, она поняла, что спорить бесполезно.

— Когда отправляется дилижанс?

— Думаю, как только вы будете готовы, мадам.

Его тон был ровным, без интонаций, но она понимала, что, несмотря на сдержанность, Макфи и те двадцать человек снаружи, оставленные для ее защиты, не примут никаких возражений, и настоять на своем ей не удастся.

— Ну, может быть, сандвич в дорогу, — предположила она.

— Все, что угодно, мадам. — После того как Макфи передал пожелание Джо одному из своих людей, он открыл дверь и указал на пустое кресло. — Вам придется немного подождать, мадам.

Комната ожидания была заполнена сидящими людь-. ми, багаж располагался у их ног, и Джо пришлось прокладывать себе дорогу через саквояжи и чемоданы, прежде чем она добралась до свободного места. Несмотря на учтивость Макфи, она чувствовала себя принужденной выполнять его приказы.

Она видела, как он разговаривал с билетером, потом тщательно изучал листок бумаги, который тот ему дал, и желала услышать, о чем они так долго разговаривают. Когда Макфи подошел к одному из пассажиров, наклонился и тихо заговорил с ним, Джо увидела, что пассажир покраснел и, ничего не сказав, поднялся, подобрал свой багаж и поспешил наружу. То же повторилось и с другим пассажиром. После того как хорошо одетый человек вышел, Макфи приблизился к Джо.

— Дилижанс отправляется через десять минут, — сообщил он вежливо. — Чарли принесет вам обед в дорогу.

— Почему люди, с которыми вы говорили, ушли? — Она не могла сдержать любопытства.

— Я сказал им, что они сели не в тот дилижанс, — ответил он мягко.

— Откуда вы знаете?

— Я узнал их.

Его ответ ее не удовлетворил, он казался намеренно двусмысленным.

— Мы подождем, пока вы сядете в дилижанс, мадам, если не возражаете.

Что бы он сделал, если бы она возражала?

— Благодарю вас, — ответила она, понимая, что находится не в том положении, чтобы спорить.

— Посидите здесь, мадам, я вернусь за вами.

Что он и сделал через несколько минут, после того как тщательно осмотрел дилижанс и поговорил с кучером. Он помог ей забраться внутрь, перед тем как остальные по его просьбе вышли, и убедился, что ей досталось место впереди.

— У вас будет свое место, мадам, поскольку те несколько человек передумали ехать.

Она подметила легкое несоответствие в его объяснении и догадалась, что он предупредил пассажиров дилижанса. «Из-за Флинна», — подумала она, тронутая такой заботой о ней.

— Спасибо, Макфи, и поблагодарите также Флинна. Скажите ему, что мне очень понравилось у него на ранчо.

— С удовольствием, мадам, — ответил тот, приложив пальцы к краю шляпы. — Берегите себя, — пожелал он ей и застыл, как охранник у двери, пока остальные пассажиры гуськом проходили сзади него и садились в дилижанс. Закрыв дверь за последним из них, он опять коснулся полей своей шляпы и дал кучеру сигнал отправляться.

У Флинна Ито гораздо больше власти, чем кажется, Решила Джо. И испуганные взгляды ее попутчиков были тому подтверждением, но она слишком устала, чтобы анализировать ситуацию. Прошлой ночью она очень мало спала, поэтому, устроившись поудобнее, вскоре быстро заснула.

Глава 23

Когда тем же вечером посланник вернулся на ранчо «империи», Хью Мортимер, Лэнгли Фелпс, Найджел Брэк — три знатных человека, как младшие сыновья пэров — приняли согласие Флинна с удовлетворением. Все трое прибыли в Штаты три года назад, после того как их выслали из Кембриджа за пьянство, превышающее все допустимые нормы, терпимые в колледже. Они продолжали тратить свои карманные деньги с угрожающей скоростью в кабаках и лондонских игорных притонах, пока отцы не походатайствовали о переводе их на Запад, чтобы сыновья приобрели хоть немного здравого смысла и финансовой самостоятельности. Или, может быть, они хотели выдворить их из Англии, чтобы избежать дальнейших скандалов.

Какой бы ни была причина, теперь они поставили на уши и дикую Монтану, оскорбляя всякого здравомыслящего человека и выставляя напоказ свое высокое происхождение, важно расхаживая, как хвастливые кабальеро, среди работяг-ковбоев.

— Он заглотил наживку, — ликовал Хьюги, стуча пальцем по листку с ответом Флинна.

— Значит, у нас есть три дня, чтобы захватить позицию, — подчеркнул Лэнгли, наполовину пьяный.

— Что также означает, что мы используем свои пулеметы для первого раза, — сказал Хью с жестокой улыбкой.

— Более подходящий случай трудно и представить, — прошептал Лэнгли, поднося свою любимую серебряную походную кружку ко рту и опустошая ее. — Мир станет более цивилизованным без краснокожего сброда на ранчо Сан-Ривер.

— Я хочу забрать сабли Ито, когда он будет мертв, — заявил Хьюги. — Я это первый сказал.

— Мы поделим добычу, — твердо сказал Найджел. — Я сам хочу его самурайские мечи. Они очень хорошо будут смотреться рядом с головой тигра из Индии.

И следующие несколько минут длилось пьяное обсуждение будущих трофеев, которые они собирались разделить, когда Флинн и все его люди будут мертвы. Их голоса зазвучали резче, когда разговор зашел о том, чьим станет очень ценный пятнистый конь Флинна, который выиграл два больших приза прошлой осенью. Вошел слуга с серебряным подносом, на котором лежала записка.

Хьюги схватил ее, распечатал и закричал:

— Подайте сюда этого парня!

Посетитель, должно быть ожидал в коридоре, потому что сразу же появился в дверях.

— У меня есть кое-что очень интересное для вас, — сообщил он, зло кривя губы.

— Смотрите, вот! — Хьюги махал листком перед своими друзьями.

— Мы не можем ничего увидеть, Хьюги, когда ты машешь им, как ненормальный! — прорычал Лэнгли.

— Скажи им, Алистер, — скомандовал Хьюги. — Скажи им, что ты видел.

— Мне нужно выпить после такого долгого пути из города.

Хьюги указал ему на стол со спиртным.

— Речь идет, наверное, о шлюхе, — тихо сказал Найджел. — Единственная вещь, способная развеселить Стрэтмора.

— Не только! И добрая бутылка виски! — протянул Лэнгли.

— Они шли рука об руку, не так ли? — прошептал один из присутствующих, в то время как посетитель наливал себе большую порцию кентуккийского бурбона.

— А теперь, — провозгласил он весело, — с чего бы мне начать?

— Скажи нам, как она выглядит. — Найджел изобразил руками женскую фигуру. — У нее хорошая грудь?

— Смотрится классно под белой шелковой блузкой, как и ее ножки под юбкой с разрезом. Она проделала большой путь, понимаете, и хотела, чтобы ей было удобно в дороге.

— Большой путь откуда? Говори, — прошептал Лэнгли, приподнявшись; ему становилось все интереснее.

— Из ранчо Сан-Ривер в сопровождении Макфи и еще двадцати человек.

— Она, должно быть, чертова королева, чтобы иметь такое сопровождение.

— Возможно, индийская принцесса, что более вероятно. — Глаза Алистера блестели от восторга.

— . Не говори мне, что видел незаконную дочь Хэзарда Блэка на пути из ранчо Флинна, — тихо проговорил Лэнгли.

— Собственными глазами.

— Что вы скажете, если мы попробуем эту кошечку? — предложил Хьюги.

— И как, черт тебя подери, мы к ней подберемся, если ее так хорошо охраняют?

— Так хорошо охраняли, — мягко поправил Алистер. — Макфи посадил ее в дилижанс до Хелены и вернулся назад. Возвратившись в цивилизованный мир, она больше никем не охраняется и, я бы даже сказал, свободна, — сардонически прошептал он.

— Если ее посадили в дилижанс, значит, она уже в Хелене или скоро там будет.

— У тебя есть еще несколько наемников, прибывающих на этом поезде?

— Есть.

— Почему бы им не привезти ее обратно на север? Пошли кого-нибудь с запиской, и хорошенькая сучка будет здесь в момент. Разве трудно утащить женщину с улиц Хелены?

— Если эта женщина имеет отношение к Хэзарду Блэку, я бы дважды подумал, — предостерег Найджел.

Тонкие губы Хью презрительно скривились.

— С каких пор ты стал бояться краснокожих?

— Он не просто краснокожий.

— Великий Боже, парень! Он жил в гостинице; он и сейчас иногда так делает, я слышал. Если англичанин не может получить что-то хорошее от чертова дикаря туземца, тогда я не знаю, куда катится мир.

— Он посещал Гарвард, — подчеркнул Найджел.

— И вправду, Найджел, — раздражительно повернулся к нему Хью. — Как будто кто-нибудь считается с колледжем в колонии!

— Да, да, правь, Британия!

Они все уже совсем опьянели, даже Алистер, иначе он не заехал бы так далеко ночью. А эмигрантов вообще редко можно увидеть трезвыми, не важно, день это или ночь.

Устав от патриотических возгласов, Хью обратил свой затуманенный взор ко всей компании.

— Будет весело утащить маленькую сучку Флинна прямо у него из-под носа, — злорадствовал он. — У этого плута хороший нюх на женщин, ничего не скажешь. Почему бы нам не развлечься с его маленькой подружкой? Я никогда не спал с полукровками.

Но когда они позвали своего помощника и отдали ему приказ доставить им дочку Хэзарда из Хелены, он стал отговаривать их.

— На вашем месте я бы оставил ее в покое. Не стоит раздражать Хэзарда Блэка, вот что я вам скажу.

Хью смерил его надменным взглядом.

— Мне не нужен твой совет, — заявил он. — Мне наплевать на твои слова. Приведи сюда эту сучку.

— Да, сэр. — Помощник хорошо знал, что спорить бесполезно, но по дороге к дому решил переложить полученное задание на нескольких новых наемников.

— Вам лучше отправиться прямо сейчас, — посоветовал он им. — Ваши хозяева чертовски торопятся.

И если Хэзард решит застрелить их, ему не придется искать ковбоев на замену, решил про себя помощник.

Необычное задание взбудоражило наемников.

— Одно дело — работать на контору, которая то и дело увиливает от закона. — Один из ковбоев говорил медленно, с техасским акцентом. — Им ничего не стоит порезать нескольких ковбоев за права на воду, скот, клеймение нового приплода, блуждающего по прериям, — все так делают. Другое дело — женщин!

Использование правительственных угодий в собственных целях стало давней традицией на Равнинах, и приходилось изредка применять оружие, чтобы сохранить контроль над общими пастбищами.

— Никто никогда до сих пор не просил меня похищать женщину, особенно дочь Хэзарда Блэка. Не важно, законная она дочь или нет. Для них ребенок есть ребенок, и все. И если ты имеешь дело с его дочкой, ты имеешь дело и с ним — тут нет вопросов, — сказал другой наемник.

— Все нормально, Смити просто выслал за ней тех новичков, — заметил молодой. — Если они сделают то, что им приказано, то Хэзард придет за ними сюда, причем очень скоро.

Наступила тишина, керосиновые лампы давали слабый свет, в печке трещали дрова, прогоняя холод прохладной весенней ночи.

— Кто-нибудь слышал, что Хэзард хоть раз проиграл битву?

Тишина.

— Или Флинн. Вы слышали, Смити говорил, что Дочка Хэзарда возвращалась от Флинна.

— Вот дерьмо, — негромко выругался кто-то.

— Любой еще подумал бы, — прошептал другой, — как остаться в живых.

Все затихли, полные мрачных предчувствий.

Глава 24

Джо приехала в Хелену ранним утром и, чтобы не будить Блейз, решила выспаться в доме Флинна. Несмотря на ранний час, слуга гостеприимно распахнул перед ней двери.

— Сюда, мисс Аттенборо, — пригласил он, как будто ждал ее, и провел прямо в спальню Флинна. — Хозяин оставил вам записку. — Он указал на конверт и вышел.

Послание, написанное второпях, было коротким. Она припомнила, что в тот день он очень торопился.

«В шкафу есть несколько платьев для тебя. Приятных снов…»

Подписался он японскими буквами, размашистым и твердым почерком.

Открыв шкаф, она нашла дюжину платьев и улыбнулась, прекрасно сознавая, что не должна соблазняться такой роскошью. Но она вынула их, чтобы потрогать, полюбоваться их красотой, очарованная и подарками, и дарителем.

Наверное, она могла взять одно из них, решила Джо, и заплатить ему за остальные. Или, может быть, она померяет их все, когда он вернется, размышляла она. Жар удовольствия, рождающий счастливые образы, наполнял ее сны всю ночь.

Но с наступлением утра в ее жизнь опять вторглись мирские заботы. У нее осталась лишь одна чистая блузка в дорожной сумке, поэтому она воспользовалась новым гардеробом и надела то, что купила бы сама: весеннее платье из черного индийского шелка, усыпанное розовыми и желтыми цветами. Она искупалась, оделась, быстро съела оставленный для нее завтрак и отправилась в резиденцию Браддок-Блэк.

Блейз встретила ее не упреками, а теплыми словами.

— В следующий раз оставь записку, — заметила она, — чтобы мы знали, где тебя искать.

— Я очень сожалею, правда, но когда мне приказа ли не ехать к Флинну… — Ее голос замер.

— Я понимаю. Но для нашего спокойствия сообщай, куда ты намереваешься пойти, — улыбнулась Блейз. — А твой отец сейчас, наверное, у Флинта.

— Я знаю, — ответила Джо с грустной улыбкой. Блейз засмеялась.

— Так тебе уже, наверное, досталось? Садись завтракать со мной или, если ты уже ела, попей чаю и расскажи, что тебе говорил отец.

Вскоре к ним за столом присоединилась Дейзи, за которой послала Блейз, и Джо поведала им в деталях о своем путешествии на север, о возвращении и решении провести ночь в доме Флинна.

— Чепуха, что ты могла нас разбудить, — произнесла Блейз. — Но я уверена, что Флинн бы не возражал против твоего присутствия в его доме. И я довольна, что ты понимаешь серьезность конфликта на севере. — Блейз оглядела ее испытующим взглядом. — Ведь так?

— Да, да, конечно. Я считаю, большая удача, что мне удалось найти компетентного проводника, а не то я могла нарваться на серьезные неприятности по дороге к Флинну.

— Мне бы очень хотелось знать, мог ли догадаться Говард Найджел, кто ты такая? — прошептала Блейз.

— Как он мог узнать?

Дейзи фыркнула.

— Вопрос скорее в том, как он не мог. Сплетни летят быстрее телеграфа.

— Говард может не обращать внимания на сплетни, — заметила Блейз, — но в любом случае тебе очень повезло, что ты взяла его в проводники. Он лучше всех знает территорию… Конечно, если не считать племени твоего отца.

— Итак, ты вернулась в город, — заключила с улыбкой Дейзи.

— По правде говоря, всеобщая готовность к битве довольно тревожна, — подтвердила Джо. — Неужели все животноводческие компании так враждебны по отношению к соседям?

Дейзи состроила гримасу.

— Пастбищные права всегда отстаивались силой, и чем крупнее компания, тем она агрессивнее.

— К счастью, Флинн и наша семья могут справиться с любой опасностью, имея ресурсы нашей команды, — провозгласила Блейз. — Менее крупные собственники не так удачливы.

— Со временем все пастбища будут огорожены, — объяснила Дейзи. — Посмотрим, будут ли границы контролировать или разжигать вражду.

— С падением цен на скот некоторые иностранные инвесторы пересмотрели свои решения. Кто знает, может, со временем «империя» свернет свои пожитки и отправится восвояси. Но, несмотря на неопределенность, ты вернулась живая и невредимая, — улыбнулась Блейз. — Чем мы и довольны. Ты должна дать знать своей матери, что вернулась. Когда ты прибыла, я хотела отправить ей записку, но, уверена, она будет рада видеть тебя.

— Никак не раньше полудня, — ответила Джо с усмешкой. — Я отправлюсь к ней прямиком отсюда.

— Я не должна тебя спрашивать, понравилось ли тебе у Флинна, — заметила Дейзи. — Кажется, ты в превосходном настроении.

— Он очаровательный. Я пытаюсь направить его на путь истинный.

— Это мудрое решение, дорогая, — тихо ответила Блейз. — Я не хочу видеть тебя несчастной.

— Не бойся. Я твердо стою на ногах. — Однако она тайно скрестила пальцы, потому что еще витала в облаках после любезного отношения к ней слуг Флинна, Которые, несомненно, действовали по его указанию.

Вскоре после полудня Джо отправилась повидать свою мать, которая, как оказалось, еще завтракала в постели. Ей ничего не оставалось, как выслушивать упреки за свое поведение.

— К счастью, твое отсутствие не было замечено, — говорила Люси раздраженно, откусывая бутерброд. — Только подумай, что сказали бы люди, узнав, что ты отправилась на север повидать этого ужасного человека.

— Мама, ради Бога, остановись. Я только что вернулась. Лучше бы ты порадовалась, что я жива и невредима.

— Ну конечно, я рада, дорогая. Ты думаешь, я совсем бессердечная? Я всего лишь беспокоюсь о твоей репутации в этом крошечном городке. Давай, посиди со мной. — Она указала на кровать. — Возьми себе вареные яйца и шоколад.

— Я не люблю вареные яйца, мама. Но все равно спасибо.

— С каких пор ты не любишь вареные яйца? — поинтересовалась Люси с такой невинностью, как будто не знала, что Джо никогда их не любила. — Ладно, ты не выглядишь голодной, дорогая, — заметила она, окинув Джо внимательным взглядом. — Не стоит особо увлекаться едой. Насколько я поняла, мужчинам нравятся стройные женщины. И сверкающая ситцевая ткань скорее подчеркивает, что тебе надо что-то сделать со своим чуть-чуть избыточным весом, милая.

— Я его сменю, мама, как только покину тебя, — заверила Джо. — Я только хотела сказать тебе, что вернулась.

— Какая ты послушная девочка! — Люси с сияющим видом посмотрела на дочь, обращаясь с ней как к маленькой. — Но я и не волновалась, даже когда ужасная жена Хэзарда ворвалась сюда в ярости, желая знать, где ты. Ты всегда была находчивой и умницей, и я ни минуты не сомневалась, что с тобой все в порядке.

Однако я решила ничего не говорить этой надоедливой женщине, потому что она суется не в свое дело. И потом она не разрешала мне поговорить с Хэзардом, как самая мелкая завистливая жена, какую я когда-либо знала. Она сказала, что его нет в городе. — Люси презрительно фыркнула. — Как будто я вчера родилась. Но не волнуйся, дорогая. Хэзард обожает тебя, как и я, и мы уладим все без помех. Пожалуйста, взгляни на мое новое платье в шкафу. Мне нужен свежий взгляд. Как ты думаешь, я не слишком стара для розового муслина?

— Нет, мама, конечно, нет, — машинально отозвалась Джо, зная, что ее мнение мало что значило для матери. — Розовый муслин тебе очень идет.

— То же самое я ответила портнихе, которая пыталась меня отговорить от такой прекрасной ткани. Я не выгляжу и на день старше тридцати, сказала я ей, — хихикнула Люси, — что представляет небольшую проблему, если учесть, что у меня взрослая дочь. Но ничего страшного, я справлюсь.

Матери исполнился сорок один год, но она все еще была довольно привлекательной и выглядела значительно моложе своего возраста. Ей еще очень хотелось нравиться мужчинам, и она тратила на наряды и украшения значительно больше того, что могла себе позволить. Она уже запустила руку в кошелек Хэзарда, и Джо с беспокойством размышляла, сможет ли он защитить свое состояние.

— Я собираюсь домой поспать, мама. Дилижанс прибыл поздно прошлой ночью. Я забегу к тебе завтра.

— Не слишком рано, милая. Ты ведь знаешь, мне нужно хорошенько отдохнуть.

— Я знаю.

Глава 25

После обеда, в то время когда Джо отдыхала в доме Флинна, неизвестный спрашивал о ней в билетной кассе. Он хотел знать, ожидал ли ее кто-нибудь, когда она вернулась вчера ночью.

— Я точно не знаю, а вы кем ей доводитесь? — спросил в свою очередь Джордж Парсонс.

— Она — моя.

— Она не твоя, приятель, и это факт.

Джорджу было наплевать, что человек выглядел как бандит. Один раз позволив ускользнуть дочке Хэзарда, он не хотел повторять свою ошибку независимо от свирепого вида парня.

Потерпев неудачу, наемники изменили тактику опросов, выдавая себя за посланцев Хэзарда. Представляясь иногородними посыльными, они без труда узнали адрес Хэзарда и даже нашли кэбмена, который отвозил Джо Аттенборо вчера ночью к дому Флинна.

Отпраздновав удачу в салуне Сатчелла, они отправились по указанному адресу. Они не имели заранее разработанного плана, да он был и не нужен, чтобы справиться с беззащитной девушкой. Два человека сторожили ее позади дома, два — на улице перед ним и еще два подошли к передней двери, постучали и ввалились внутрь, как только она открылась.

Один слуга в зале, ничего не значил для трех вооруженных людей, и его уложили в секунды. Предводитель наемников распределил их по дому, отправив одного в заднюю часть дома, чтобы задержать слуг, одного наверх, а сам стоял и наблюдал у входной двери.

Джо услышала тяжелые шаги на лестнице и на краткий миг подумала, что вернулся Флинн. Но через несколько секунд ее счастливое предположение было грубо нарушено незнакомым ей человеком, ворвавшимся в ее комнату и наставившим на нее револьвер.

— Поднимайтесь, леди! — прогрохотал он. — У нас долгая дорога.

— Я понятия не имею, кто вы! — вспыхнула она, ее сердце учащенно забилось от ужаса.

— Не имеет значения, так как я знаю, что ты дочь Хэзарда и идешь со мной.

Она закричала, не раздумывая, повинуясь неконтролируемому импульсу, а когда нападавший рванулся к ней, схватила ночник и запустила его ему в голову. Он не обратил внимания на разбившееся стекло, задевшее его, и продолжал наступать. Хруст стекла под его башмаками внезапно придал ей решимости. Она вскочила с постели и бросилась к двери. Распахнув ее, она изо всех сил понеслась к лестнице, пока нерасторопный наемник соображал, что ему делать дальше.

— Стой, где стоишь, — приказал грубый голос, и она чуть не поскользнулась перед семидюймовым дулом револьвера.

Человек был ниже ее ростом, но в руках держал оружие. Пока она размышляла, что ей делать, грубые руки схватили ее сзади.

Она пронзительно закричала, и ее громкий крик эхом пронесся по дому, только усугубив ее положение: наемники сунули ей в рот кляп, руки связали сзади, после чего потащили вниз по лестнице. Она извивалась и боролась как могла, но тщетно. Ее завернули в большое одеяло, вынесли наружу, закинули на лошадь, как багаж, и острый запах конского пота ударил ей в ноздри.

Наверняка кто-то может поинтересоваться извивающимся свертком, перекинутым через седло, надеялась она, но люди, похитившие ее, выбирали нехоженые тропы за городом. Через некоторое время она услышала, что группа собирается остановиться.

Ее сняли с лошади и развязали. Щурясь от солнечного света, она быстро осмотрелась. Но местность была ей незнакома.

— У тебя есть выбор, леди, — хриплым и жестким голосом сказал человек, которого она видела на лестнице. — Если не будешь кричать, я выну кляп.

Она кивнула в знак согласия, и в следующий момент отвратительный кляп вынули у нее изо рта.

— Здесь мы посадим тебя на лошадь. Развяжите ей руки, принесите обувь, — приказал он.

Тряся окровавленными руками, Джо решала, как далеко она сможет уехать, если вскочит на лошадь, учитывая количество людей, окружавших ее. Ответ был ясен. Если она надеялась выбраться, время еще не пришло. Взяв у одного из людей куртку и свои ботинки, она надела их и села на поданную лошадь, после чего ее руки привязали к луке седла, и группа опять тронулась в путь.

Она пыталась определить направление движения по солнцу, но они ехали звериными тропами. Гораздо позже, вечером, она узнала огни Грейт-Фоллз, но всадники обогнули город и поехали на северо-северо-восток.

Никто не разговаривал, если не считать нескольких слов, брошенных начальником наемников о том, куда ехать.

Она чувствовала себя так, как будто попала в загробный мир и ехала сейчас с отрядом призраков. Голодная, страдающая от жажды, всю ночь она то засыпала, то просыпалась.

На закате они въехали на большой скотный двор с темным, мрачным, словно тень, домом на холме, надворные постройки были так многочисленны, что Джо сбилась со счета. Наемники остановились в центре двора, сняли девушку с лошади, развязали и подвели к небольшому сараю, где ей предстояло провести ночь. Как только Джо оказалась внутри, дверь закрылась и она осталась в полной темноте. Прислонившись к двери, она услышала, как в замке поворачивается ключ, — звук, уверивший ее в том, что она пленница, и слезы, которые она сдерживала всю дорогу, залили ее лицо.

Есть ли хоть какая-нибудь надежда на спасение? Обнаружил ли кто-нибудь, что она исчезла из дома Флинна? Если да, то оставили ли ее похитители какие-нибудь следы? Несчастная и потерявшая надежду, она гадала, хватит ли у нее мужества встретиться лицом к лицу с ужасами, которые ей наверняка предстоят.

Теперь, когда она оказалась в таком чудовищном положении, Флоренция вспоминалась ей как самое безопасное место на земле. Может быть, она не была такой храброй, как привыкла думать. Возможно, грубая жизнь фронтира требовала мужества, которым она не обладала.

Но со следующим всхлипом она напомнила себе, что и Флинн, и ее отец пользовались большим влиянием, чем обычные люди. Конечно, они придут за ней. За короткое время она справилась с паникой, вытерла слезы и стала исследовать свою камеру, медленно нащупывая путь вдоль толстых стен. Сарай не имел окон, а также ничего, что она могла бы использовать как оружие. Возможно, ночной горшок был бы полезным средством, подумала она. Хотя в ее теперешнем состоянии у нее не осталось сил, чтобы драться или даже пытаться убежать. Нащупав дорогу к кровати, она упала на набитый соломой матрас и закрыла глаза. Кто бы ни были ее похитители, размышляла она, скоро все станет ясно.

Но несмотря на усталость, ей не давал покоя один вопрос: кто был настолько глуп, чтобы похитить дочь Хэзарда Блэка?

Глава 26

Когда трое англичан поднялись с постели в предобеденный час с тяжелой головой после бурно проведенной ночи и сонно побрели в столовую на завтрак, им сообщили, что их пленница уже прибыла.

— Тащите эту потаскуху сюда, — приказал слуге Хью, тяжело опускаясь в кресло и откидывая назад голову. Еле заметная улыбка на его лице говорила о том, что он находился в предвкушении встречи. — Посмотрим, что она собой представляет, эта полукровка. Из-за такого стоило встать.

— Мне нужно выпить, — мучаясь от головной боли, пробормотал Лэнгли.

Он с видимым усилием придвинул к себе бутылку виски и жадно приложился к ней.

— Речь идет о твоем вставшем мужском достоин стве или ты имеешь в виду подъем в общем смысле слова? — растягивая слова, спросил Найджел, доставая еще одну бутылку из бара.

— И то и другое, — промычал Лэнгли. — Хотя для того, чтобы у меня хоть что-то встало, мне нужно выпить как минимум десять стаканов. Подай-ка мне кусочек лосося, — добавил он. — Да принеси карты. Будем играть на право первой ночи.

Найджел бросил на него недовольный взгляд.

— Я что, похож на слугу?

— Умоляю, один кусок лосося. Эта неотесанная дубина пошла звать сюда шлюху.

— Раз уж мы будем играть, я требую новую колоду. — Хью обвел Своих друзей взглядом, полным желчи. — Это, конечно, не означает, что я вам не доверяю, — добавил он.

Хью и его друзья давно уже утратили чувство собственного достоинства. Джентльменоподобное поведение, азы которого вдалбливались в их головы в школе, было полностью забыто в погоне за удовольствиями. В результате следующие несколько минут они разгоряченно спорили о правильном способе снятия колоды. В конечном итоге все пришли к единому мнению. Лэнгли назначили съемщиком, а Хью стал счастливым обладателем козыря.

— Все по-честному, — со злорадной улыбкой сообщил он. — Я же первый это предложил.

— Одно греет, что мы тоже сможем повеселиться с этой сучкой. Ты же кончаешь через тридцать секунд.

— Как будто ты устанавливаешь рекорд в этом деле, — возразил Хью.

— А я и не претендую. Это их задача — удовлетворять меня.

— Сегодня мы отведаем лакомый кусочек, который нам подбросил Флинн. Нам чертовски повезло. Что скажешь, а? — с ухмылкой спросил Хьюи.

— Потом обсудим ее прелести. — Лэнгли поднял бокал и подмигнул.

— Если только Флинн не опередит нас.

Найджел поднял брови в ожидании нападок. Лицо Хью залила краска.

— Ты на чьей стороне, черт тебя подери?

— Я просто очень практичен.

— Выпей еще один стакан для смелости, — с ехидством предложил Хью. — У нас предостаточно наемных солдат.

— Вот ты на них и полагайся. А я не хочу возвращаться в Англию так, как Бойден, — в гробу.

Следовало признать, что при всех своих недостатках Найджел был думающим человеком, в то время как интеллект Хью и Лэнгли серьезно пострадал в результате многочисленных кровосмешений. Дед Найджела прославил свое имя на строительстве каналов, которые преумножили богатства Британии, и, по-видимому, его ум передался внуку.

— Никто не будет расстраиваться, если ты откажешься от своей очереди отыметь эту потаскуху, правда, Лэнгли? — Толстые губы Хью сложились в презрительную усмешку. — Нам с тобой больше достанется.

— Я не откажусь, Хьюги. — Лэнгли с самодовольным видом отбросил назад свои длинные светлые волосы. — Я вот думаю, не мешало бы ее оставить здесь на некоторое время. Так мы бы сэкономили время на поиски еще одной шлюхи.

— Гм…

Из-за двери послышались голоса. Все трое обернулись на звук и в следующую секунду увидели слугу, стоящего в дверном проеме с Джо. Его лицо выражало смущение.

— Можешь идти, Фрэнк. Закрой за собой дверь.

Джо привели со связанными за спиной руками, в изрядно порванной одежде. Но, несмотря на свое положение, она смотрела на англичан с холодным презрением.

— Вы знаете, кто я?

— Одна из симпатичных потаскух, и поэтому мы хотим как следует с тобой повеселиться.

Голос Хью был полон насмешки. Он окинул девицу похотливым взглядом. Ее роскошная грудь выдавалась вперед самым возбуждающим образом из-за связанных за спиной рук.

— Вы можете поплатиться за свое поведение жизнью. Вы об этом не подумали?

Она старалась не выдавать своего страха.

— Ты и в кровати такая же бойкая? — ухмыльнулся Лэнгли. — Она заездит нас до смерти, Хьюги. Черт подери! Я уже весь горю от нетерпения.

Джо обвела их взглядом, полным дерзкой смелости.

— Вы все умрете менее приятной смертью, когда меня спасут.

Соревнующиеся за право обладания ею самцы пугали ее гораздо меньше, чем ее похитители. Наемники могут убить кого угодно за деньги. К счастью, платить за нее должны были англичане.

Хью сел в кресле прямо и наклонился вперед.

— Мы что, должны дрожать от страха?

— Вам бы следовало сесть на лошадей и мчаться на юг как можно быстрее.

— Заткни свою пасть! — прорычал он. — Никто никуда не поедет. Мы не боимся твоего отца.

Стало понятно, что им известно, кто она такая.

— В таком случае вы глупее, чем кажетесь.

С трудом оторвав свое полное тело от кресла, Хью направился к девушке неуклюжей походкой, злобно сверкая глазами.

— Еще раз посмеешь открыть свой рот, сука, — рыкнул он, подойдя к ней настолько близко, что ей пришлось отступить на шаг, — и ты узнаешь, что бывает с болтливыми тварями вроде тебя!

Он протянул к ней руки, взял за соски и с силой покрутил их.

Подавляя нестерпимую боль, Джо с трудом удержала слезы, начинавшие застилать глаза.

— Я знаю, что людям из племени абсарока ничего не стоит снять с живого человека кожу, после чего тот не умирает еще несколько дней, — проговорила она сквозь стиснутые зубы.

— Может, ты хочешь умереть, прежде чем я разберусь с тобой?

Но после ее слов его хватка ослабла, а во взгляде промелькнула тень страха.

— Посмотрим, — пробормотала она. — Я готова. Боль, которую ей причинил негодяй Хью, была на столько сильной, что она бы сама сняла с него шкуру.

— Советую тебе замолкнуть, — прошептал Хью.

Она с гордостью выдержала его взгляд.

— Когда мой отец доберется до тебя, ты замолкнешь навеки.

Напускной храбрости Хью и след простыл, и ее сменила тревога. Его руки опустились, и он попятился назад. Но ему удалось сохранить издевку в голосе, чтобы не предстать в трусливом свете перед товарищами.

— Мы научим эту сучку хорошим манерам.

— Посмотрим, как она будет вести себя, после того как мы ее хорошенько отдерем.

Три бокала виски подогрели не только храбрость Лэнгли, но и его страсть к плотским утехам.

— Сначала пусть эта сука помоется. От нее несет так, что я даже здесь чувствую.

Лэнгли питал слабость к одежде ковбоя с Дикого Запада: шелковые рубашки, сапоги и настолько узкие брюки, что он вряд ли смог бы проскакать в них и полмили.

Хью повернулся лицом к своим товарищам.

— И где же будет проходить наша маленькая оргия?

— Предлагаю бильярдную. — Коварная улыбка Лэнгли обнажила его острые маленькие зубки, что сделало его похожим на хорька. — Я всегда мечтал трахнуть потаскуху на бильярдном столе. Первый, кто загонит шар в ее влажное лоно, получит приз — обезьянку, — проговорил он, стараясь подавить смех, похожий на фырканье.

Хыо также разразился смехом, приходя в возбуждение от одной мысли о предстоящем действе.

— Мы распнем ее на столе, как орла на государственном гербе, и будем чередовать наши шары с бильярдными. Хотя мы сомневаемся в том, что ты будешь принимать участие в чертовски возбуждающей игре, так ведь, Найджел? — резко сменил тему Хыо. — Так ты с нами или нет?

— Я подумаю.

— Он подумает, — усмехнулся Хью. — Он посмотрит, встанет ли у него в штанах, после того как Хэзард Блэк выпустит из его кишок все дерьмо.

— Не думаю, что он путешествует один, — пробормотал Найджел, вертя в руках стакан виски. — Я прав? — обратился он к Джо.

Она улыбнулась, приободрившись от того, что хотя бы один из трех ее мучителей всерьез задумался о грозящей им опасности.

— С ним небольшой отряд. Вы вскоре сами узнаете, — ответила Джо.

— Ой, ой, ой, — изображая испуг, захныкал Хыо. — Я напуган до смерти.

Выбрал нужное слово, подумала про себя Джо, удивляясь собственному злорадству. То ли дух злодейства заразителен, то ли вся ее сущность реагировала на их бесчеловечность самым естественным образом.

— Живо, живо, мальчики, — поторопил их Лэнгли. Выпитое им виски вытеснило из организма все следы похмелья.

— Давайте скорее начнем развлекаться.

Энергично поднявшись со стула, он быстро подошел к двери, широко раскрыл ее и оглушительным ревом позвал слугу. Повернувшись к Джо, он схватил ее и резко вытолкнул в коридор. Заметив в конце коридора Фрэнка, он рявкнул:

— Шевелись, ублюдок! Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

Когда слуга подошел к ним, Лэнгли подтолкнул к нему Джо.

— Отведи сучку в ванную и проследи, чтобы она как следует отмылась, — с раздражением приказал он. — Мне наплевать, как ты сделаешь это. Но она нужна мне в бильярдной через пятнадцать минут. Понятно?

— Да, сэр. — Человек почтенного возраста поклонился своему господину, затем бросил на Джо взгляд, полный сочувствия и страха одновременно. — Сюда, — сказал он еле слышно.

Заметив тревогу в его глазах, Джо подумала, не нашла ли она союзника в лице старика. Но когда они отошли на безопасное расстояние и она спросила, может ли он ей помочь, слуга в ответ лишь покачал головой.

— Моя жизнь не стоила бы и ломаного цента, если бы я согласился, — уставясь в пол, пролепетал он. — Вы сами видели, каких монстров они сюда привезли. Я и моя жена не знали, во что ввязывались, когда нанимались к ним, а теперь, — он беспомощно пожал плеча ми, — никто не смеет отсюда уходить.

— Они угрожали вам?

— Не то чтобы… просто, когда напиваются, они становятся совершенно неуправляемыми. А пьют они в свободное от сна время. Вот по этой лестнице, мэм.

— Моего отца зовут Хэзард Блэк. Он уже ищет меня.

Его глаза расширились.

— Тогда я нахожусь между лапами дьявола и морской глубиной, разве не так?

— Вы не могли бы послать ему от меня весточку?

— Но как? Здесь повсюду наемные убийцы. Никто не имеет права покидать дом без специального разрешения.

— В таком случае, конечно, глупо просить вас раз добыть мне револьвер.

— Если бы я был один, я бы еще подумал, но моя жена — она не выдержит дальней дороги. Мы бы не смогли быстро уйти от погони, если бы они узнали. Я должен закрыть вас в ванной и подождать за дверью, если это, конечно, вам поможет. Вот здесь налево, мэм, — показал он, когда они достигли верхнего этажа. — Я бы с радостью вам помог, но таких, как я, здесь еще несколько человек, и тогда всем им достанется. Все мы будем находиться в этой ловушке длительное время.

— Длительное время?

— До тех пор, пока не закончится война, которую они планируют. Наемники околачиваются здесь уже целый месяц. Что-то должно произойти. Мы уже пришли.

Он открыл дверь и жестом пригласил ее войти.

— В ванне — горячая вода. Я приготовил ее для английских джентльменов, но они так плохо себя чувствовали после выпитого накануне, что им было не до купания. Вам лучше поторопиться. Он сказал «через пятнадцать минут», а милорды любят точность. Повернитесь, я разрежу веревки, — добавил он, доставая из кармана перочинный ножик. — Я постучу, когда придет время спускаться вниз.

Радуясь мимолетному чувству свободы, она улыбнулась, поблагодарила его и закрылась в ванной. Каждая секунда была на вес золота. Она быстро сняла с себя всю одежду, шагнула ногой в горячую воду и в следующее мгновение уже лежала в божественном тепле. Главное — не нарваться на неприятности, пронежившись в ванной слишком долго. Проявлять свою храбрость в окружении трех изрядно подвыпивших непредсказуемых аристократов, пользующихся привилегиями своего сословия, абсолютно неуместно. Хотя она знала, что отец придет за ней, но боялась, как бы он не опоздал.

Ее взгляд упал на бритву, которая висела над раковиной. Интересно, сможет ли она ее спрятать на себе без риска для жизни? Вдруг они перережут ей горло, если найдут ее? А умирать так не хотелось!

Все-таки она подошла к раковине, порвала на узкие полоски льняное полотенце, обернула ими лезвие, чтобы оно не порезало ногу, и опустила сверток в ботинок. Она быстро надела платье, провела рукой по все еще влажным волосам и стала ждать прихода слуги.

Когда раздался стук, ее сердце ушло в пятки. Она постаралась взять себя в руки. Медленно дыша, она повторяла себе, что справится с тремя ничтожными существами. Затем потянулась к дверной ручке и дернула за нее.

— Вы готовы?

У Фрэнка был очень взволнованный вид.

— Кажется, да.

— Мне так жаль, мэм.

Он пошел впереди нее.

— Вы здесь ни при чем, — успокаивала она его, спускаясь за ним по лестнице. — Надеюсь, удача от меня не отвернется. Они кажутся такими ограниченными.

— Но опасными, мэм. Они привыкли отдавать приказы.

— Вы не слышали разговоров про моего отца?

— Когда вы… э-э-э… мылись, я спустился вниз. Но все, что я узнал на кухне, куда приходят наемники, это то, что они готовятся к какому-то большому сражению, которое должно скоро состояться.

— Как скоро?

Она понимала, что подразумевается сражение с ее отцом и Флинном, приготовления к которому она видела еще на ранчо Сан-Ривер.

— Никто ничего не говорит. Но все они вооружены до зубов. Вот мы и пришли, мэм. Бильярдная. Мне очень жаль.

— Если увидите Флинна, сообщите ему о том, где я.

— Боже правый! Это же невозможно!

Джо чуть не улыбнулась, видя его реакцию, но сразу же вспомнила о жуткой реальности, которая поджидала ее за дверью. Она кивнула, затем тряхнула ногой, чтобы проверить, на месте ли ее спасительное лезвие, сделала глубокий вдох и выдавила из себя:

— Открывайте дверь.

Ее моментально бросило в дрожь, когда она увидела всех троих, развалившихся в креслах, расставленных полукругом около стола. Каждый в руке держал бутылку виски, а на зеленом сукне лежал моток веревки.

Внутри у нее все сжалось при виде веревки, и ей с трудом удалось подавить желание закричать или броситься наутек. Ни то ни другое ее бы не спасло. Ей бы в любом случае не удалось далеко убежать, как бы быстро она ни бежала, а ее крики только бы распалили их больное воображение. Но она все-таки остановилась около двери. Ей не хотелось стать для них легкой добычей.

На секунду она представила, как нападает на них с бритвой. Элемент неожиданности помог бы ей. Но где гарантия, что она справится с тремя мужчинами? Какую цену она заплатит за свою храбрость? Теперь, когда Флинн и ее отец находились недалеко отсюда, лучшее оружие для нее — выдержка.

— Подойди сюда, сучка. — Щелкнув пальцами, Хью указал на место прямо перед собой.

Она медленно приблизилась к нему.

— Вот сюда! — прогремел Хью, указывая на маленький стул, который она не замечала раньше. — Сядь.

Она села, хотя подчиняться мужчинам, на которых она в нормальной жизни даже бы не взглянула, было унизительно.

— Расстегивай платье.

— Я не могу. Пуговицы на спине.

— Расстегивай или я порву его на тебе! — резко приказал Хью.

Она могла обойтись без посторонней помощи, так же. как и в ванной. Поэтому решила уступить, чтобы не ощущать его омерзительных прикосновений.

Медленно, стараясь выиграть время, она расстегивала пуговицу за пуговицей, пока платье чуть не упало с ее плеч.

— А теперь снимай его так, как будто перед тобой Флинн. Он часто трахал тебя, пока ты была на его ранчо? Я слышал, он очень ласков с барышнями. Они днем и ночью толпами выходят из его спальни. Ты разве не знала? Смотрите, она удивлена, — обратился он к товарищам. — Бьюсь об заклад, он натрепал ей, что она у него первая, — добавил он с мерзкой улыбкой на лице.

— Первая, последняя, кому какое дело, — проворчал Лэнгли. — Она тянет время, а мой член скоро взорвется от нетерпения. Снимай все, сучка, и поживей. Встань… Не забудь про нижнее белье. Я хочу видеть то, что трахал Флинн.

Понимая, что тянуть время больше нельзя, Джо сняла платье, затем сорочку. Одновременно она обдумывала, стоит ли снимать ботинки. В итоге она сняла и их, но поставила на всякий случай рядом с собой.

— Сядь! — рявкнул Хью, хрустнув пальцами.

Она повиновалась, стараясь не выдавать своего страха. Ей казалось, что сердце бьется прямо в ушах. Находиться раздетой перед тремя мужчинами было настоящей пыткой.

— Думаю, этой сучке лучше налить чего-нибудь, чтобы она подобрела, — пробормотал Хью, вставая с кресла с бутылкой в руке. — Мне не нравятся зажатые стервы. Открывай рот, сука!

Секунду она перебирала в голове пути отступления, но он навис над ней, прижал бутылку к ее губам и, прежде чем она опомнилась, схватив за волосы, с силой дернул голову назад, опрокинув содержимое в ее открывшийся от боли и неожиданности рот.

Давясь и кашляя, ей пришлось проглотить омерзительную жидкость, иначе она бы задохнулась. Виски лилось нескончаемым потоком, стекая струйкой по подбородку, шее, груди, животу и ногам. Она мысленно клялась отомстить, заставить их всех расплатиться за то, что они делали с ней. Через несколько мгновений, едва успев отдышаться в перерыве между потоками виски, она поняла, что сможет сохранить себе жизнь на ближайшие два часа, не больше, либо пойдя на компромисс, либо сдавшись. И с этой мыслью она сделала еще один глоток.

— Теперь она готова к тому, чтобы отсосать у нас, Хьюги! — проревел Лэнгли, издав звук, похожий на клич индейца. — Посмотри на струйку виски, стекающую по ее огромной груди прямо в промежность. Под ними ее. Я хочу разглядеть ее поближе.

— Вставай, сука, — приказал Хью, поднимая ее за волосы. — Ты слышала, что сказал Лэнгли? Он хочет рассмотреть тебя поближе.

Он с силой раздвинул ее ноги, отвел руки за спину и больно сжал запястья.

— А мне нравится такая поза, Хьюги. Ее сиськи так красиво выпирают.

Он взял с соседнего стола ножик для вскрытия конвертов и направился к ней.

— Просто огромные сиськи, — еле слышно проговорил он, останавливаясь около Джо. Он медленно провел золотой рукояткой по груди, словно оценивая ее размер.

Джо бросило в дрожь, она чувствовала прикосновение холодной стали к телу и не знала, что ждет ее дальше.

— Не волнуйся, куколка. Я не стану трогать такоероскошное тело. Оно нам еще понадобится, — растягивая слова, сказал Лэнгли.

Слегка наклонившись, он провел рукояткой вниз по животу, затем по раздвинутым ногам и внезапно, безо всякого предупреждения вогнал его глубоко во влагалище. Она тяжело задышала, боясь пошевелиться.

— Умная сучка попалась. — Лэнгли обвел ее взглядом с еле заметной улыбкой. — Я мог поранить ее.

Она стояла, не двигаясь, полумертвая от ужаса, боясь дышать.

— Теперь мне даже держать ее не надо, — усмехнулся Хью, ослабляя хватку. — Пожалуй, я выпью еще один стаканчик.

Подойдя к столу, он взял бутылку виски и приложился к ней.

— Вот что я называю эффектной задницей, — пробормотал Лэнгли, отходя назад, чтобы получше рассмотреть ее.

— За нее бы заплатили лучшую цену на невольничьем рынке в Марранече, разве я не прав? Хорошие большие сиськи. — Он слегка похлопал по ним, наблюдая за их колыханием.

Джо едва удержалась, чтобы не закричать.

— И такой высокий холмик, созданный специально для соблазна, — добавил он, поглаживая ее лобок. За тем его пальцы спустились вниз, повторяя изгибы половых губ, которые обхватывали рукоятку.

— О, она уже становится мокрой, как и подобает покорной служанке.

Он показал всем чуть влажные пальцы.

— Она будет играть роль маленькой султанши. Думаю, ее изобретательности хватит надолго.

От таких слов по телу Джо пробежали мурашки, но любое слово, любое движение могло быть опасным, так как острие слишком близко.

Проводя мокрыми пальцами одной руки вверх по ее животу, другой он поглаживал ее бедра.

— Прекрасные сильные бедра… созданные специально для того, чтобы трахаться, — прошептал он. — Тебе ведь нравится трахаться, не так ли? Всем женщинам Флинна нравится трахаться.

Сделав шаг назад, он обогнул ее, ощупывая ягодицы.

— И задница то что надо: гладкая и упругая. Так и ждет, чтобы ее отшлепали.

Обойдя вокруг Джо, он стал ласково поглаживать ее соски.

— Тебе понравится порка, дорогая. Ремень будет бить тебя по твоим аппетитным булочкам. — Он с такой силой сжал их, что она чуть не закричала от боли. — И между ног по твоей мокрой щелке, и по твоей шелковой заднице, если ты не доставишь нам удовольствие как можно быстрее. Ты должна это сделать… ты ведь знаешь, не так ли? — Он еще сильнее сжал соски. — Отвечай мне.

К ее горлу подобралась ненависть, но выбора не было. Она кивнула.

— Скажи «да», я хочу услышать твое согласие.

Он стискивал мягкую плоть с каждой секундой все больнее и больнее, поэтому она не могла выдавить из себя даже столь короткое слово.

— Я знаю, что ты умеешь говорить, — произнес он со злобной улыбкой. — Тебя просто нужно слегка приободрить. Вот так. — Он с силой сжал ее грудь. — Это возбуждает тебя? Скажи мне.

Она закрыла глаза и дала ему ожидаемый ответ.

— Она не даст нам соскучиться! — с радостью воскликнул Хью. — Ей нравится сопротивляться. Так гораздо интереснее, не правда ли?

Внезапное возбуждение в его голосе не предвещало ничего хорошего, и на короткое мгновение Джо показалось, что запасы ее смелости иссякли.

— Да, из нее выйдет прекрасная соблазнительница, — согласился с ним Лэнгли. — Правда, ее следует выпороть, чтобы не расслаблялась. Смотри, как долго я могу сжимать ее соски, — проговорил он, сжимая их покрепче, отчего она застонала от боли. — Иди сюда, Найджел, подойди поближе. Ты же ничего не видишь оттуда. Смотри, я еще раз так сделаю… А теперь поднимем их. Вот так достаточно? — игриво спросил он, поднимая за соски тяжелые груди.

Девушка закричала.

— Мне и отсюда все видно, — ответил Найджел, уставившись на колыхающуюся грудь, которую резко отпустил Лэнгли.

— Он подойдет попозже, — отозвался Хью, — когда его член будет достаточно твердым, чтобы забыть о Хэзарде Блэке. Мы ее свяжем специально для тебя, Найджел. Она тебя не тронет. Тащи ее сюда, Лэнгли, — приказал он, поставив бутылку виски на стол и двигаясь к бильярдному столу. — Смотри, вынимай нож осторожно. Она нам нужна целой.

Хью редко удавалось, как следует удовлетворить себя. Обычно все его похождения заканчивались скандалом. Хозяева борделей не одобряли его страсть к пошлым играм, им не нравилось, что их имущество приходило в негодность после его визитов. Но здесь, в таких дебрях, заручившись поддержкой наемных солдат, он был свободен от общественной критики.

— Мы научим тебя, как нужно правильно себя вести, — радостно заявил Хью приближающейся к нему Джо, руки которой крепко держал Лэнгли.

Взяв в руки моток веревки, Хью провел грубой пенькой по ее груди, оставляя на нежной коже кровавые царапины. Каждый раз, когда она сжималась или вздрагивала от боли, он улыбался.

— Всех сучек надо наказывать, чтобы знали свое место, — прошептал он со злорадной улыбкой.

Омерзительная улыбка толстого англичанина проплыла перед ее глазами словно дьявольское видение, размытое и отрывочное. Поморгав немного, она восстановила нормальное зрение. Видимо, виски начало свое коварное действие.

Через несколько минут, когда ее положили на бильярдный стол, чувствительность уже пропала. Из-за разливающегося по телу алкоголя она совсем не чувствовала боли, когда ей связывали запястья и щиколотки.

Несмотря на алкогольную анестезию, она все же стонала, что приводило Хью в бурный восторг.

— Вот так, — произнес он с довольной улыбкой, наблюдая за ее всхлипываниями. — Великолепно.

Не имея ни малейшей возможности пошевелиться, она очень смутно воспринимала действительность, лишь изредка улавливая отрывки разговоров. Ее преследовало ощущение тупой боли. Когда она приходила в себя, то понимала, что мозг, будучи в состоянии опьянения… или дремоты… не может сконцентрироваться на происходящем. И в следующую секунду она снова забывалась.

Она хорошо помнила, что очнулась от громкого крика, который четко расслышала.

— Ты чертов трус, Найджел! — проорал Хью. — Я предлагаю ему первому трахнуть эту суку, а он отказывается! Я не хочу выслушивать потом твои хныканья и жалобы, черт тебя побери!

Если она не ошибалась, то Найджел был первым, кто усомнился в том, что за ней приедет отец, а теперь он отказывался принимать участие. Хотя в чем он должен принимать участие, она уже не понимала. Она напрягла память, но в ту же секунду комната поплыла перед глазами, и только имя Найджел звучало в ее ушах.

— Тогда она вся твоя, Хью, — со всей щедростью заключил Лэнгли. — В конечном итоге тебе принадлежит эта гениальная идея.

Хью покосился на стол.

— Только не говорите мне, что она потеряла сознание. — Наклонившись вперед, он достал бильярдный кий и нацелился кожаной рукояткой между ног Джо. — Джентльмены, сегодня мы представляем вашему вниманию горяченькую, истекающую соком куколку, пронзенную восьмидюймовой рукояткой бильярдного кия. И как вы успели заметить, джентльмены, любовного сока этой стервы хватит на целую армию. Мы и есть та самая армия, — тихо посмеиваясь, произнес Хью. — Но она прошла еще не все испытания, мой друг. Мы забыли про бильярдные шары. Нужно пошире раздвинуть ей ноги для такого грандиозного события.

Расставляя шары, он наклонился, вынул влажный кий из ее вагины и протянул его Найджелу.

— Хочешь понюхать?

— Нет, спасибо. — В душе Найджел всегда осуждал жестокое обращение Хью с женщинами и поэтому старался не потакать ему.

Их взгляды на секс сильно различались. Хью пожал плечами и покрутил кий в воздухе.

— Ты проиграл, Найджел. Итак, шар первый.

Целясь острием кия в шар из слоновой кости, Хью отправил его прямо в Джо. Когда тот достиг плоти, раздался легкий шлепок.

— Шару надо помочь, Лэнгли, — предложил он. — Протолкни его.

— С удовольствием, — медленно согласился Лэнгли, проводя рукой по бедрам Джо.

Он осторожно раздвинул набухшие губы и протолкнул шар внутрь.

— Какая тугая, просто прелесть! Давай прервемся на минуту и выпьем по стаканчику. Понаблюдаем за тем, как ее норка с готовностью принимает даже такого крупного зверька.

Пока они передавали друг другу бутылку, Джо понемногу начала приходить в себя. Она почувствовала, что стенки ее вагины плотно облегают холодный бильярдный шар, неистово пульсируя. Жар начал разливаться по ее телу, посылая обжигающие волны к вагине. Невыносимая пульсирующая боль с каждой минутой давала о себе знать все сильнее и сильнее. Но наряду с болью при каждой попытке приподняться она ощущала настойчиво заявляющее о себе непонятного происхождения удовольствие.

Сильный стук в дверь разнесся эхом по всей комнате. Она еще не совсем отчетливо понимала, откуда исходит настойчивый звук.

Найджел указал кивком головы на дверь.

— У нас посетители.

— Не сейчас. Нам не нужны посетители, — заявил Хью, твердой походкой направляясь к столу. — Я готов оседлать эту стерву. Посмотри, как она возбудилась.

Джо находилась в сильном возбуждении. Своей пульсирующей плотью она ощущала твердую поверхность шара. Плотная слоновая кость касалась ее клитора. Когда Хью начал залезать на стол, древнее чувство самосохранения привело ее в себя, и она попыталась отодвинуться при виде жирного сопящего мужчины.

Стук в дверь усиливался, и она впервые осознанно услышала его. Его барабанная дробь эхом отдавалась в ее затуманенном мозгу.

— Нужно открыть, — заключил Найджел, достаточно трезвый для того, чтобы понять, что настойчивый стук означал нечто важное, но недостаточно трезвый для того, чтобы двигаться самому.

— Я сказал — нет! — прокричал Хью, которому наконец-то удалось взгромоздить свое тучное тело на стол. — Катитесь к черту! — проревел он.

— Смит говорит, что срочно! — прокричали ему в ответ.

— Надеюсь, ты говоришь правду, — чуть слышно ответил Лэнгли. — Оставайся там, Хью, — добавил он небрежно. — Я сейчас вернусь.

Поднявшись со стула, он медленно пошел к двери. Открыв ее, он выслушал слугу, после чего с грохотом захлопнул дверь.

— Все пулеметы уничтожены, — сообщил он таким тоном, будто ему не было никакого дела до этого.

— Ублюдки! — раздраженно выругался Хью, усаживаясь на столе. — Они же должны были добраться сюда к обеду.

— Но уже и так обед. — Найджел указал рукой на настенные часы.

— Черт побери, не могли найти другого времени. Я уже приготовился трахнуть эту сучку, — недовольно проворчал Хью.

Лэнгли возвращался к своему стулу неуверенной походкой.

— А уже поздно отменить встречу?

— Да, черт бы побрал! — разъяренно буркнул Хью, переводя взгляд на часы. — Тебе придется подождать встречи с моим членом, сучка. Может быть, ты будешь смотреть на раскачивающегося на виселице Флинна, пока я буду тебя трахать.

Услышав имя Флинна, Джо ненадолго пришла в себя. Она изо всех сил пыталась собраться с силами и сфокусировать свой взгляд, понимая, что думать ясно пока еще не может. Найджел с удивлением посмотрел на своего товарища:

— Ты что, спятил, Хью? Ты же слышал, что орудия пришли в негодность.

— Зато у нас есть много пороха и сучка, с которой спал Флинн. Он придет в ярость, — прищелкнул языком Хью. — Приведите сюда Смита! — прокричал он, довольный неисчерпаемыми возможностями своей пьяной фантазии.

Звуки бегущих шагов и открывающейся двери говорили о том, что его приказание услышали. Смит прибыл практически в ту же секунду. Должно быть, он ждал где-то рядом.

Смит отвел глаза от женщины, лежащей на бильярдном столе, понимая, какой опасности они себя подвергли, совершив подобный жестокий акт насилия. Фрэнк уже сообщил ему о новой глупости, которую придумали англичане. Он предпочел остановиться прямо около двери.

— Что, черт возьми, происходит? — грубо спросил Хью, восседая на столе подобно властелину. — Вы что, оставили орудия без присмотра? Тогда какого хрена мы вас нанимали?

Глядя на них, Смит подумал о том, что никогда в жизни не встречал более жалкую кучку так называемых мужчин. Жалких не только оттого, что связали женщину, изнасиловав ее, но и потому, что совершили это над женщиной, за которую наверняка отомстят.

— Они пришли раньше, — заявил он уверенным голосом. — Их никто не видел и не слышал. Вы же знаете, что они передвигаются как тени. Флинн желает вести с вами переговоры. С ним прибыли Хэзард Блэк, его сын и человек двести вооруженных людей. Пожалуй, сейчас самое подходящее время для того, чтобы пересмотреть ваши планы.

— Спасибо за то, что поставили меня в известность, Смит, — произнес Хью с презрительным высокомерием. — Но я не намерен менять свои планы. Никакой краснокожий, ни сам дьявол не будут держать свечку над англичанином. Британская империя завоевывает земной шар, Смит. И на то есть причина. Англичанина невозможно победить.

— Боже Всемогущий, Хью, да из тебя мог бы выйти отменный политик, — угрюмо произнес Найджел. — Ты даже нормально попасть ни в кого не можешь. Так что я не вижу никакого смысла в словосочетании «непобедимый англичанин». Дождешься, когда кто-нибудь пустит пулю в твой жирный зад.

Хью ядовито посмотрел на Найджела.

— Ты с самого начала увиливал. Такое чувство, что в тебе есть индейская жилка.

— Отлично. В таком случае ты поведешь людей против Флинна и Хэзарда. С удовольствием посмотрю на этот цирк.

— А для чего мы наняли солдат? — Хью затряс бесчисленными подбородками и поверх луковицеобразного носа сердито посмотрел на Найджела. — Им платят за то, чтобы они метко стреляли. Мы не обязаны сами воевать. Бойден оказался просто тупицей, когда сунулся в самую гущу, но я не собираюсь принимать участие в бойне.

— Теперь я спокоен, — пробормотал Найджел. — Значит, не придется отсылать еще один гроб в Англию.

— Пойдем, Смит, — скомандовал Хью, тяжело спускаясь со стола. — Пойдем переговорим с прибывшей сворой дворняжек. Ты увидишь, что я расправлюсь с ними и без пулеметов. — Он повернулся к Найджелу. — Если не боишься, то идем со мной.

— Я пойду, — заплетающимся языком пробормотал Лэнгли. — Хочу посмотреть, как вы уничтожите желтокожего дьявола Флинна.

— Смотрите и учитесь, друзья мои, — самоуверенно заявил Хью, направляясь к двери. — Сын Эрла знает, как расправляться с чернью. Ставь их на свое место, всегда повторял мне отец, и держи их под железным каблуком.

Достигнув двери, Хью обернулся.

— У тебя есть мужество, Найджел? Или ты будешь всю жизнь лизать всем ботинки, так же как и твой дед? Он знал, как заработать деньги, но не имел никакого представления о чести.

— Пошел ты, Мортимер! Мой дед знал о чести столько же, сколько и твои проспиртованные предки.

— Если так, — отпарировал Хью, указывая жестом по направлению к коридору, — то покажи мне свою смелость.

«Уходите, уходите», — мысленно подгоняла их Джо, будто каким-то шестым чувством понимая, о чем идет речь. Среди потока размытых слов и предложений она вычленяла те слова, которые были важны. Если у нее будет достаточно времени, то она сможет высвободиться. Прилагая невероятные усилия, она заставила мозг сосредоточиться на единственной мысли. Свобода.

— Да пошел ты, Мортимер! Я покажу тебе настоящую храбрость, — проговорил Найджел, гордой поход кой направляясь к выходу.

Джо слышала, как голоса мужчин становились все слабее, по мере того как они удалялись по коридору-Затем как будто в тумане она увидела лицо Фрэнка, закрывающего за собой дверь.

Поворачивая из стороны в сторону голову, она старалась сосредоточиться.

Была ли она одна в комнате… хотела ли она быть одна — да, да… ей нужно было остаться одной, чтобы убежать. Нужно прислушаться, оглядеться… да, в комнате тихо. Все ушли. Изворачиваясь и поднимая голову, чтобы посмотреть на оковы из веревки, она почувствовала, как бильярдный шар выкатился из нее, и вздохнула с облегчением. Теперь нужно подумать, как освободиться.

Глава 27

Флинн, Хэзард и Трей в сопровождении многочисленной армии находились около брода Сан-Ривер, когда в поле зрения появился отряд «империи».

— Никто из них не проводит много времени в седле, — отметил Хэзард, наблюдая за тремя англичанами, скачущими впереди всех.

Флинн кивнул в их направлении.

— Они вообще, похоже, ничем не занимаются.

— Кроме того, что причиняют неприятности.

Трей приподнялся в седле, прищурив свои ясные глаза.

— Им всем скоро придет конец, — чуть слышно проговорил Флинн.

Шестеро мужчин встретились посередине между двумя вооруженными отрядами.

После того как Флинн уничтожил ловушку, приготовленную для них, он пришел на переговоры только для того, чтобы сделать последнее предупреждение.

— Мы не договаривались насчет пулеметов, — твердо сказал он, глядя им в глаза. — Думаю, нам больше не о чем разговаривать.

— Есть одна маленькая деталь, — хитро ответил Хью.

Толстый англичанин очень неуклюже смотрелся на лошади. Было видно, что он нечасто ездил верхом. Но тем не менее ему удавалось напустить на себя самоуверенный вид.

— Если у вас есть что сказать нам, то говорите. — Флинн слегка наклонил голову. — В противном случае мы уезжаем.

Обе армии находились в двадцати футах от них, построенные, как кавалерия, образуя левые и правые фланги, готовые броситься в бой по первому же зову.

Хью злорадно улыбнулся:

— У меня в гостях находится одна особа.

Флинн посмотрел на него немигающим взглядом.

— Я не играю в игры, — холодно процедил Флинн.

— Прекрасно. Ее зовут… — Хью намеренно сделал паузу. — Боже мой, я забыл спросить ее, но она жила в вашем доме в Хелене, когда приняла мое приглашение погостить у нас. Полагаю, она родственница мистера Блэка.

Флинн бросил незаметный взгляд на Хэзарда.

— Должно быть, вы чего-то хотите? — недрогнувшим голосом спросил Флинн.

— Весьма многого.

— Я слушаю.

— Я хочу, чтобы вы немедленно съехали со своих земель. Я хочу, чтобы вы были в Хелене завтра к полудню. И если вы сделаете то, что вам говорят, то увидите свою сучку, которую я привязал к бильярдному столу, живой. Вам понятно? У вас есть вопросы?

— Нет, — покачал головой Флинн. — Увидимся завтра в Хелене.

Потянув поводья влево, Флинн развернул кобылу и поскакал прочь. Хэзард и Трей двинулись за ним.

— Что еще за чертовщина? — воскликнул Лэнгли. — Почему никто не стреляет в них, пока они не ушли? — Трясущимися руками он пытался достать револьвер из кобуры.

— Ради всех святых, ты, идиот! — заорал Хью, останавливая руку Лэнгли. — Ты разве не видишь, что мы получили то, чего хотели? Все идет как надо. Его проклятая земля теперь наша!

Оборачиваясь к Найджелу, он смерил его победоносным взглядом.

— Ты видел, как делаются дела? Как настоящий аристократ правит миром?

— Ты — ненормальный идиот. Ты и вправду дума ешь, что Флинн Ито собирается отдать тебе свою землю?

— Отдаст, если хочет снова увидеть свою женщину.

— Откуда ты знаешь, что ему есть до нее дело? На его ранчо каждый день новые девушки.

— Если ему все равно, то ее отцу уж точно нет.

— Хэзард Блэк славится снисходительностью к своим врагам.

— Значит, мы разозлим его. Пошлем им ее палец, если они не выполнят наши требования. А потом еще один и еще, если понадобится, и так будет до тех пор, пока они не поймут, что лучше исполнить приказание. Ты просто не понимаешь, как нужно управлять этим сбродом, Найджел. Это твои проблемы. Ты должен дать им понять, что они твои подчиненные. Так делали мои предки со времен Вильгельма Завоевателя, — чванливо заявил он. — Мой отец будет доволен, когда узна-. ет, что мы расширили наши владения на целых двадцать тысяч акров.

— Слушай, слушай, — нараспев произнес Лэнгли, отреагировав на слова «двадцать тысяч акров», хотя все еще был пьян. — Мы покажем нашим семьям, что мы в состоянии содержать ранчо и извлекать из него прибыль.

— Мы пошлем им завтра телеграмму из Хелены, — объявил Хью радостным голосом. — Надеюсь, наша прибыль увеличится в миллионы раз.

В то время как двое его соратников по дороге домой торжествовали свою победу, Найджел раздумывал над тем, доедет ли он до ранчо живым. Опасения одолевали не только его одного; Смит уже отдал отряду распоряжение быть в полной готовности. Флинн Ито не станет отдавать свою землю после долгих лет борьбы за нее. Найджел надеялся, что Хэзард Блэк не выберет его в жертву первым, ведь не он стоит во главе английских идиотов.

Приехав на ранчо и дождавшись момента, когда солдаты выпили изрядно, он собрал свои вещи в мешок и вышел из дома. Он слышал, что в обширных степях Колорадо нужен предводитель, и надеялся, что гнев Хэзарда не настигнет его в тех краях.

Найджел обернулся и простоял в такой позе довольно долго, размышляя о своих планах вернуться в скором времени в Англию, может быть, опозоренным, а может, и нет. Он поклялся, что остаток своих дней проведет в загородном поместье родителей и ни на дюйм не приблизится к Лондону, если останется в живых, пройдя через весь кошмар Дикого Запада.

Как только Флинн, Хэзард и их отряд отъехали на порядочное расстояние, они составили план нападения.

— Я должен спасти Джо, — сказал Флинн. — Я и мои люди знаем план дома. Вы должны остановить их отряд к западу от ранчо. Они сами зайдут в ловушку, а вы захлопнете за ними дверь.

— Мы задержим их, — уверенно ответил Хэзард.

— Живыми или мертвыми, — с улыбкой произнес Трей. — Я думаю, что жирному ублюдку, который так любит командовать, следует…

— Оставь его мне! — отрезал Флинн. — Не забудь!

И, пришпорив лошадь, он ускакал вместе с шестью солдатами.

Кобыла Флинна плавно несла своего хозяина, будто понимала всю важность возлагаемой на них миссии. Ее уши, плотно прижатые к голове, и широкий шаг создавали впечатление, что она летит над неровной дорогой. Его люди на чистокровных пони не отставали от него. Они ни разу не дали повода Флинну усомниться в их преданности ему.

Имперское ранчо он знал так же хорошо, как и свое, Успев изучить его за долгие годы службы. Он даже знал, где находится бильярдная, и во время своей, казалось, бесконечной скачки он непрерывно молился, чего не делал уже очень давно. Став циничным и нечестивым, он перестал просить Бога о помощи. Но сейчас он молился всем богам, которые существуют и слышат его: «Пожалуйста, молю, сохраните ее».

Ни для кого не было секретом, что Хью Мортимера сослали сюда из-за убийства женщины, как говорили, якобы случайного. Но также поговаривали, что он слыл любителем жестокого секса и уже дважды получал выговор в Хелене за то, что издевался над бордельными девицами.

«Если он хоть пальцем посмел тронуть Джо, то пусть уповает только на Бога», — поклялся Флинн. Он растерзает Хью Мортимера на мелкие кусочки.

После того как войско расположилось в зарослях, окружающих ранчо, Хэзард отдал приказ оставить англичан Флинну.

— Хотя мне было бы спокойнее, если бы сначала мы уничтожили наемников, — добавил он. — Нам не нужно их присутствия на нашей земле.

Времена наскоро состряпанного правосудия позволяли населению Запада, искоса смотревшему на наемных убийц, безжалостно расправляться с ними в короткие сроки. Судьи, конечно, имели другое мнение, а армия старалась вообще не вмешиваться во внутренние конфликты, особенно если здесь были замешаны важные персоны.

Флинн услышал отдаленные выстрелы, когда со своими людьми подобрался к ранчо со стороны конюшен. Прячась за рядами тополей, они проехали, таким образом до первых построек и там остановились. Флинн слез с лошади и тихо сказал:

— Следуйте за мной.

Его люди знали, что делать. Они бежали за ним по двору словно тени. Приближаясь к заднему крыльцу ранчо, они явственно услышали выстрелы, доносящиеся с запада. Стрельба говорила о том, что битва началась и идет вовсю.

Без предварительной разведки Флинн открыл дверь и вошел в дом, держа наготове свой «кольт». Коридор был абсолютно пуст. Неудивительно, ведь англичане взяли с собой всю армию для переговоров. А слуги вообще не помеха. Флинн побежал по коридору. Его люди следовали за ним. Флинн и Фрэнк одновременно увидели друг друга, но Флинн даже не дрогнул, он только положил палец на курок.

Старик стоял с поднятыми руками около двери, словно охраняя ее.

— Не стреляйте! Ради Бога, не стреляйте! — В его голосе звучала паника. — Я ничего не делал.

— Где она? — Флинн уже знал ответ, но решил проверить степень причастности старика.

— Я не трогал ее, клянусь. — Фрэнк указал пальцем на дверь. — Она там.

— Она одна? — Если кто-то охранял Джо, то, войдя в комнату, Флинн подверг бы ее жизнь опасности.

— Да, одна. Они все ушли.

— Только посмей мне соврать, и я убью тебя. Фрэнк знал, что перед ним стоял сам Флинн Ито, который способен на все.

— Клянусь, она одна. Связанная, сэр. Я не смелпомочь ей, но очень надеялся… Это долгая история, сэр, она вам обрадуется.

Странно! Как старик узнал о том, чему обрадуется Джо? Но, открыв дверь, он сразу же забыл о своих подозрениях.

Когда Флинн увидел обнаженную, распростертую на столе Джо, выставленную на обозрение похотливым англичанам, он вошел в ступор, который сменился яростью настолько сильной, что он долгое время не мог отдышаться.

Повернув голову на звук открывающейся двери, она сразу же узнала его, и на ее глазах выступили слезы.

— Флинн!

Она была голой. Хуже того, ее ноги широко раздвинуты, и неизвестно, как долго английские ублюдки пялились на нее. Быстро закрыв дверь, он приказал себе дышать ровнее, будто его мозг отказывался думать самостоятельно при виде подобного гнусного извращения. Подходя ближе к столу, он заметил бильярдный шар, увидел, что он мокрый, и понял отчего. Затем он внимательно изучил кий, рукоятка которого все еще была влажной.

От Джо исходил сильный запах виски, которое она не пила. Он заметил ее плавающий взгляд и убеждал себя, что она никогда бы не совершила подобного по своей воле. Но тем не менее шар был мокрым и липким, и он знал почему.

С трудом подавляя в себе гнев, он старался говорить как можно спокойнее:

— Твой отец держит их отряд в засаде. Теперь тебя никто не обидит. Ты в безопасности.

После этих слов он быстро подошел к ней и осторожно перерезал веревки на запястьях и лодыжках.

— Ты можешь двигаться?

Он боялся спрашивать ее, так как не был уверен, сможет ли она внятно отвечать на его вопросы.

Она ответила не сразу, словно силясь понять вопрос, затем закивала головой и закрыла глаза. Внезапно ее начала колотить крупная дрожь.

— Они ушли. Все кончено, — шептал Флинн, беря ее на руки.

Осторожно посадив ее на стол, он быстро расстегнул верхние пуговицы своей рубашки, стянул ее с себя и надел через голову девушки. После того как он помог ей просунуть в рукава руки, он поднял ее со стола и аккуратно поставил на ноги. К его великому облегчению, рубашка доставала девушке до колен. Флинн никогда не думал, что он был таким стыдливым. Взяв ее на руки, он направился к двери.

— Я могу идти сама…

— Нет!

Грубые нотки в его голосе встревожили ее. На секунду она представила себя на его месте.

— Ты злишься? — спросила она его так, как обычно спрашивают дети взрослых, с беспокойством и страхом.

— Нет, вовсе нет.

Но она почувствовала, что он огромным усилием воли держал себя в руках.

— Я просто хочу увести тебя подальше отсюда как можно скорее.

Опять холодные, сдержанные нотки в его голосе, Егo люди стояли на страже около двери. Фрэнк тоже. Ничего не объясняя, Флинн кивнул головой в том направлении, откуда они пришли, и быстрым шагом начал удаляться.

Фрэнк догнал его.

— Сэр, — дрожащим от неуверенности голосом обратился он. — Могли бы мы уехать с вами?

Не останавливаясь, Флинн бросил на него беглый взгляд.

— Мы двигаемся слишком быстро. Но англичане сюда не вернутся, если вы хотите знать о них. Я бы посоветовал вам уносить ноги. Я собираюсь поджечь дом.

Холодная беспощадность, сквозившая в словах Флинна, заставила Фрэнка резко остановиться. Значит, все истории, которые он слышал про Флинна Ито, были жестокой правдой.

Джо стало жалко Фрэнка. Она тронула Флинна за плечо.

— Его жена не может скакать на лошади. Она слишком стара, Флинн! Она не может ехать!

Он остановился и сердито посмотрел на нее.

— Ты ему доверяешь?

Она потрясла головой, словно приводя в порядок свои мысли.

— Да, да… он помог мне.

Флинн повернулся к Фрэнку.

— Возьми повозку! — прокричал он. — Она больше не понадобится англичанам! И направляйся на север, там спокойнее!

— Спасибо, сэр! — Улыбка озарила лицо Фрэнка. — Спасибо вам большое!

Но Флинн уже не слышал его, он бежал вперед.

Звуки битвы доносились издалека, поэтому Флинн и его люди без всяких проблем покинули ранчо. Посадив Джо впереди себя, он задал ей несколько вопросов, стараясь не вызвать у нее болезненных воспоминаний. Он не хотел напоминать ей о пережитой пытке. Когда они отъехали на достаточное расстояние, он остановил лошадь.

— Ты в состоянии справиться с лошадью? — спросил он, понимая, что вопрос неделикатен, но крайне важен.

Она кивнула, сообразив, какой ответ он хочет услышать.

Без единого слова он спрыгнул на землю, оставив Джо в седле.

— Мои люди доставят тебя на мое ранчо.

Он хотел добавить: «Тебя не помешало бы потеплее одеть», но подумал, что лучше не стоит затрагивать вопрос о ее наготе.

— Вы скоро будете там, — сказал он.

Она лишь кивнула в ответ, потому что ей все еще было трудно говорить.

— Я скоро вернусь.

— Будь осторожен, — заплетающимся языком проговорила она и неуклюже потянулась к нему.

Он похлопал ее по руке и вложил в нее повод. Ему не хотелось быть осторожным. Он хотел медленно убивать каждого англичанина по очереди.

Вынимая карабин из чехла, он улыбнулся ей.

— Я вернусь, до того как ты успеешь по мне соскучиться.

Хлопнув свою кобылу по крупу, он побежал в сторону, откуда раздавались выстрелы.

Глава 28

Когда Флинн добрался до поля боя, он отметил, что ряды имперского отряда значительно поредели, а их расположение на дне оврага было далеко не самым удачным. Тот, кто осмеливался высунуть голову из-за наскоро сооруженных баррикад, сразу же получал пулю в лоб. Каждый стрелок в отрядах Флинна и Хэзарда отличался меткостью, их оружие считалось самым лучшим. Поэтому им не составило никакого труда перестрелять одного солдата за другим.

Большинству ковбоев из имперского отряда удалось скрыться с поля боя, или же просто-напросто люди из ранчо Сан-Ривер дали им такую возможность.

С каждой минутой солдат становилось все меньше и меньше. Выстрелы постепенно начали утихать. Воспользовавшись ситуацией, Флинн пробрался к Хэзарду и доложил, что Джо находится в безопасности.

Подойдя вплотную к наскоро возведенным редутам Хэзарда, Флинн перескочил через поваленное дерево и, пригнувшись, сказал:

— Джо сейчас направляется в мое ранчо в сопровождении шестерых солдат. Ей нужен отдых.

— Она сильно пострадала? — Хэзард старался держать себя в руках; его голос не дрогнул.

Он знал, что представляет собой Хью Мортимер.

— Не очень.

Флинн долго раздумывал над ответом, поэтому Хэзард взглянул ему прямо в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Она была связана, как они и говорили. — Его лицо вмиг сделалось суровым. — Мне неизвестны подробности, но она вела себя достаточно спокойно. Насколько было возможно в подобных обстоятельствах.

— Посмотрим, будут ли они так же спокойны, когда мы доберемся до них, — произнес дрожащим голосом Хэзард. — Ты хочешь встретиться с Мортимером, как я полагаю?

Флинн кивнул.

— А остальные?

Флинн пожал плечами:

— Решайте сами. Я спрашивал ее. — Он с шумом выдохнул воздух. — Она мне немного рассказала о происшедшем, — продолжал он, не затрагивая главного. — Я и сам видел. — Его лицо исказилось от боли. — Вам лучше не знать. Но один, по имени Найджел, не принимал участия.

— В таком случае один тебе, один мне, — заявил Хэзард.

Он не желал больше знать подробности.

— Сегодня вечером я дотла сожгу «империю», поэтому, что бы этот Найджел ни задумал, он должен решаться быстрее.

— Я прослежу за тем, чтобы он покинул Монтану.

Взгляд Хэзарда был безжалостным.

— Отлично.

Флинн посмотрел на место сражения.

— Я иду туда. Увидимся, когда все закончится.

Хэзард быстро проверил наличие патронов в своем «кольте» и объявил:

— Я пойду с тобой.

Когда Флинн и Хэзард вплотную подобрались к линии огня, они заметили, что весь отряд следовал за ними. Их люди встали по периметру, готовые в любой момент вступить в бой.

— Убивать всех, кроме англичан. — Приказ Флинна шепотом разнесся по всему отряду, пока не дошел до ушей самого последнего солдата. Тогда Флинн взмахнул рукой и побежал по полю. Достигнув оврага, он прыгнул вниз и покатился по канаве, образовавшейся после сильного ливня.

Его «кольты» сверкали на солнце зловещим блеском. Солдаты ни на шаг не отставали от него.

Пытавшимся бежать наемникам путь к отступлению был отрезан. А тех, кто решил спрятаться в ими самими выкопанных ямах, отыскивали и тут же убивали. Выстрелы, свист пуль, запах пороха, вопли раненых, отдаваемые приказы, резня и удары затихли так же внезапно, как и начались. Всех до единого наемников уничтожили.

— Мы нашли их, босс! — прокричал Макфи.

Англичане стояли, прижавшись друг к другу, под дулами наставленных на них ружей. Их стащили с лошадей, когда они пытались бежать.

Подходя к ним, Флинн раздумывал над тем, сможет ли он хладнокровно убить человека. Англичане были одеты слишком нарядно для такого случая и оттого выглядели нелепо и смешно. Их шелковые рубашки совершенно не вписывались в суровый пейзаж.

— Кто из вас Найджел? — Могучий обнаженный торс Флинна блестел от пота, его длинные волосы беспорядочно падали на плечи, «кольты» и шпага сверкали на солнце, пока он ожидал ответ, не будучи до конца уверенным в том, имеет ли значение, кто есть кто, после того, что они сделали с Джо.

— Я… я Найджел.

Его голос дрожал, так же как и он сам. Флинн чуть не зарычал от ярости, которая диктовала ему немедленно покончить с ничтожными существами, ибо Найджел не сделал Джо ничего плохого, возможно, только из-за своей трусости.

— Иди, — приказал он. — Ты свободен. Найджел покрутил головой, словно ища подтверждения слов Флинна на лицах окружающих его людей.

— Дайте ему лошадь, — быстро проговорил Флинн.

С каждой минутой ему становилось все противнее. Мужчина стоял как вкопанный.

— Послушай, ты лично не принимал участия в издевательстве над мисс Аттенборо — единственная причина, по которой я тебя отпускаю. А теперь убирайся. Я могу и передумать.

Похоже, Найджел наконец-то понял смысл происходящего или просто вышел из ступора. Во всяком случае, он стрелой бросился к лошади, забрался в седло и, окруженный людьми Хэзарда, поскакал прочь.

— А теперь… — в мрачном раздумье пробормотал Флинн. — Что же мы будем делать с вами?

— У вас нет никакого права нас трогать! — с вызовом возразил Хью. — Я требую, чтобы вы немедленно нас отпустили!

— Насколько я понимаю, вы собирались меня повесить.

Пухлое лицо Хью сделалось красным от возмущения. Разросшееся до гигантских размеров тщеславие двадцати поколений Мортимеров забурлило в нем в яростном негодовании.

— Подлец! Изменник! Ты заслуживаешь виселицы!

«Его чрезмерная самоуверенность не имеет никакого значения, если принять во внимание его положение», — подумал Флинн.

— Разве мисс Аттенборо заслужила того, чтобы вы распоряжались ее судьбой? — с ледяным спокойствием спросил он.

— Я не слышал, чтобы она жаловалась, — злобно улыбаясь, ответил Хью.

— У меня другое мнение по этому поводу.

— Я сгною тебя в тюрьме за то, что ты натворил здесь сегодня! — Хью произносил угрозы с пафосной надменностью. — Мой отец повесит тебя!

— Хью, ради Бога, — прошептал Лэнгли, вмиг протрезвевший от страха. — Следи за своим языком.

Переведя взгляд на Лэнгли, Флинн учтиво спросил:

— А вы, мистер Фелпс, тоже думали, что мисс Аттенборо получает удовольствие от вашей компании?

Лэнгли спасовал перед пронзительным взором Флинна.

— Не знаю. Я был чертовски пьян, поэтому ничего не могу сказать.

— Насколько мне известно, вы были небезразличны к переживаниям мисс Аттенборо?

— Я… я не помню.

— Она мне рассказала все как было.

— Какого черта ты поджал хвост, Лэнгли? — грубо заорал на него Хью. — Разве ты не видишь, что он просто ничтожество?

— В то время как ваш фамильный титул делает вас сильнее… богаче… умнее? — продолжал Флинн.

— Он делает меня джентльменом — но тебе этого не понять, — усмехнулся Хью.

— Все джентльмены издеваются над дамами. Верно?

— Она не дама.

Флинн мгновенно ударил его с такой силой, что тот упал.

— А что обычно говорят милорды в таких случаях? — делая паузу, проговорил Флинн, наблюдая за попытками Хью подняться. — Я требую сатисфакции?

Ноздри Хью раздулись от гнева. Красный след от удара ярко выделялся на белой коже.

— Дворяне не вызывают на дуэль простолюдинов, — сплюнул он. — Они порют их хлыстом!

Флинн с едва сдерживаемой яростью посмотрел на него.

— Вы очень глупый человек, — опустив голову, тихо сказал он.

— А тебе следует знать своих хозяев, — с презрением парировал Хью.

Хью Мортимер никогда не умел держать себя в руках, что послужило причиной смены огромного количества школ, из которых его сразу же выгоняли, а также причиной инцидента в борделе. На сей раз его подвели все те же раздражительность и поспешность. Он мгновенно выхватил пистолет, спрятанный в рукаве рубашки, направил его в лицо Флинна и нажал на курок. Осечка. Флинн резко нагнулся, достал свой клинок и метнул его со всей силы.

Хью пошатнулся, и в то же мгновение из его рта с клокотаньем полилась кровь. Десятидюймовое острие насквозь проткнуло ему горло.

Флинн выпрямился, сжимая в каждой руке по «кольту».

Лэнгли медленно повалился на землю в обмороке.

— Наемникам явно недостает благородства, — тихо проговорил Хэзард, засовывая свой револьвер в кобуру. — Радует хотя бы то, что их стало на одного меньше. Ну и что мы будем делать с последним? Он слишком жалок для того, чтобы его пристрелить.

— Рано или поздно он сопьется и сведет себя этим в могилу, — предположил Трей.

— Отправьте его назад. Мне наплевать, что с ним будет дальше. — Наклонившись, Флинн извлек свой нож из горла Хью, вытер его о штанину и засунул за пояс. — Мне нужно сжечь ранчо.

Несколько часов спустя, когда все постройки, принадлежавшие «империи», превратились в кучу догорающих углей, Флинн выразил свою благодарность всем, кто согласился оказать ему помощь. Приехавшие помочь Флинну разъезжались по домам, считая свое дело завершенным. Все надеялись, что крах «империи» обеспечит им мирное будущее.

На небе уже появились звезды, и с гор подул холодный ночной ветер. На месте остались только люди Флин-на и Хэзард.

— Я привезу Джо в Хелену, как только она поправится, — сказал Флинн. — Если же она пожелает остаться со мной, то мы начнем готовиться к свадьбе.

Ему оказалось трудно привести в порядок свои чувства. То, что он увидел в бильярдной, выбило его из колеи и подорвало силу духа. Но честь и достоинство требовали от него подобных слов, и он готов был выполнить то, о чем говорил.

— Джо не стоит сейчас беспокоить, я понимаю. Может, ты хочешь, чтобы мы поехали с тобой? — предложил Хэзард.

— Нет. То есть я хотел сказать — не нужно, — добавил Флинн более мягким голосом. Ему было тяжело находиться в чьей-либо компании в настоящий момент, тем более он не знал, как долго сможет сдерживать свои эмоции. Ему не хотелось кого-либо обидеть.

— Тогда ладно. Я отправлю с тобой несколько человек, чтобы ты смог быстро передать мне с ними информацию в случае необходимости.

— Не вижу никаких оснований для беспокойства.

Хэзард кивнул:

— Согласен. А теперь, если ты не против, мы по едем домой.

Все вели себя наилучшим образом. Даже Трей был на удивление сдержан. Он принял весть о взятии в плен Джо с холодным спокойствием.

Все попрощались без единого слова.

Сев на коней, они разъехались в разные стороны около брода Сан-Ривер.

Глава 29

Как только Джо очутилась в доме Флинна, ей предложили ужин и чай, а после трапезы специально для нее приготовили горячую ванну.

Она съела все, что ей принесла кухарка миссис Бекворт. Весть о ее злоключениях разлетелась по дому с быстротой молнии. Слуги проявляли заботу и внимание, каждый исполнял ее поручения с небывалой точностью и участием. Окончательно придя в себя после ужина, она отправилась в ванну и не выходила из нее очень долго, будто старалась смыть с себя всю грязь после прикосновений мерзких англичан. Ванна помогла ей на какое-то время забыть о пережитом ею ужасе. Она пыталась вытеснить его из головы, тела и души. В какой-то степени ей это удалось. Безопасность дома Флинна помогла ей расслабиться. Находясь в полном одиночестве, она привела в спокойствие свой смятенный разум, что дало ей возможность трезво оценить ситуацию и поразмыслить о ней.

Возможно, англичане уже мертвы. Если так, то они никогда никому не смогут причинить вреда.

Внезапно почувствовав холод, Джо с помощью горничной оделась и пошла прогуляться в сад, где солнце подействовало на нее благотворно.

Однако ей все время было беспокойно. Остаток дня Джо провела, находя себе разные занятия: то суетливые, то спокойные, то живые и веселые, частая смена которых объяснялась смятением ее чувств.

Попросив письменные принадлежности, она написала несколько строк своей матери, Блейз и Дейзи о своем отличном самочувствии и попросила отправить письма сейчас же. Ее просьба сразу же была исполнена.

Ей показали библиотеку Флинна, приглашая поближе ознакомиться с его богатой коллекцией. Она даже пролистала некоторые из интересующих ее книг. Временами ужасные воспоминания овладевали ею, и она подолгу не могла справиться со страхом и мысленным самобичеванием. Прилагая большие усилия и призывая на помощь здравую логику, она возвращалась в настоящее и заставляла себя смотреть на стулья и занавеси, убеждая себя в своей безопасности и собственной невиновности.

Весь вечер она находилась в пограничном состоянии между сильным волнением и спокойствием. Но когда сгустились сумерки, а Флинна все еще не было, она впала в панику. Ей стало невероятно страшно за него, за его безопасность.

— Выпейте горячего чая, мисс, — уговаривала ее повариха, которая капнула немного опия в сладкий чай. — Всего лишь один маленький глоток, и вы успокоитесь.

Когда Джо все-таки согласилась и выпила немного чая, она действительно почувствовала себя гораздо лучше, сильнее, увереннее.

— С мистером Ито ничего не случится. Уж я знаю точно. У него на плече сидит ангел-хранитель. Он у него там с самого детства.

Джо просияла, представив Флинна маленьким мальчиком.

— Вы знали его еще совсем маленьким?

— Я работаю в этом доме уже двадцать с лишним лет, мисс. Я знала его еще совсем крошкой. Хотя, — добавила повариха с улыбкой, — его никогда нельзя было назвать маленьким, даже в детстве. Он меня перерос, когда ему исполнилось десять.

Следующие полчаса, пока Джо медленно попивала чай, миссис Бекворт отвечала на все ее вопросы и даже рассказала несколько смешных случаев из юности Флинна: как он учился ездить верхом и находить след зверя; как отец начал обучать его мастерству владения шпагой в совсем еще юном возрасте; как его мать настояла на каждодневном посещении школы, несмотря на стенания и мольбы мальчика; про то, что он владел пятью языками в восьмилетнем возрасте: японским — языком своего отца, гэльским — языком матери, конечно же, английским, абсароки и языком нез-персэ, так как рабочие его отца были родом из этих племен.

На середине истории о том, как Флинн напал на след своего первого медведя гризли, Джо заснула. Довольно улыбаясь, кухарка встала со стула, накрыла спящую в большом удобном кресле Флинна Джо и на цыпочках вышла из комнаты.

Когда приехал Флинн, миссис Бекворт, увидев его, приложила палец к губам и молча указала рукой на закрытую дверь библиотеки.

— Она совсем измучилась, бедняжка. Не будите ее сейчас. Ей нужно отдохнуть.

— Я приму сперва ванну, — ответил он, сделав вид, что прислушался к ее совету.

На самом деле он вздохнул с облегчением, оттого что ему не пришлось прямо сейчас оказаться с Джо лицом к лицу. После того как он принял ванну и оделся, он решил поужинать, прежде чем зайти к ней. Поужинав и выпив больше, чем следовало, он прошел в свой кабинет, минуя библиотеку, и тяжело опустился на стул, стоящий около окна. Полный тревожных мыслей, он смотрел на звездное небо невидящим взглядом и потягивал из бокала виски.

Несколько часов спустя дверь открылась. Он оторвал взгляд от неба.

— Почему ты не разбудил меня?

Сонная, не до конца проснувшаяся Джо стояла на пороге и смотрела на него из-под опущенных век. Она очень нуждалась в его утешении.

— Я хотел выпить. — Он попытался улыбнуться. — Ступай в кровать. Я приду попозже.

Она почувствовала некую напряженность в его голосе, как будто он возвел стену между ними.

— Когда попозже?

Он пытался сдерживать свой голос, но все же в нем легко угадывалась резкость.

— Не знаю. Сегодня был длинный день.

— Для всех.

Он посмотрел в ее глаза. В тихо произнесенных словах Джо проскальзывали сердитые нотки.

— Да… для всех.

— Ты на что-то злишься?

Одетый во все черное, он словно отдавал дань уважения своему дурному настроению, между тем как она не заслуживала его гнева.

— Нет, — вздохнул он. — Я просто пью.

— По тебе заметно, что ты злишься.

— Нет. Я просто устал.

Ее брови поднялись в недоумении.

— От меня?

— Нет! — снова коротко отрезал он.

— Меня не утешают твои ответы. Я так надеялась, что ты обнимешь меня.

Ее бросило в дрожь, когда она произнесла эту фразу. Ей стало неловко за свой умоляющий тон.

— Не знаю, смогу ли я сейчас.

В ее зрачках вспыхнули искры гнева. Дурное предчувствие, которое преследовало ее целый день, оправдывалось.

— Почему, позволь тебя спросить?

Он не ответил. Тишина давила на уши.

— Я не знаю.

Она прищурила глаза.

— Я не заслуживаю такого отношения.

Он сердито взглянул на нее.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты винишь меня за то, что я осталась жива?

— Нет.

— Но почему-то не хочешь обнять меня.

Он опустил стакан.

— Не сейчас.

— Ты чертов ублюдок, — прошептала она.

Он хотел что-то сказать, но промолчал.

— Правильно, лучше промолчать.

— Не дави на меня, — тихо проговорил он. — Я не настроен на беседу.

— А на что ты тогда настроен? На игры, в которые любят играть англичане? — Она начала повышать голос. — Тебе хочется узнать, нравилось ли мне все, что они делали со мной, не так ли? Или получила ли я удовольствие? Может, ты хотел бы увидеть, как все было?

Она начала расстегивать пуговицы на платье, которое ей дала горничная.

— Если тебе мало моих синяков и царапин, — она показала ему следы от веревки на запястьях, — то можешь сосчитать их, чтобы решить, достаточно ли активно я сопротивлялась и достаточно ли чиста моя репутация, для того чтобы я смела находиться рядом с таким эгоистом, как ты!

Ему удавалось сдерживать себя, но он мог взорваться в любую секунду.

— Прекрати! — зарычал он.

— Нет, прекрати ты, двуличный ублюдок! — Теперь она кричала во весь голос, выплескивая все накопившиеся эмоции, которые переполняли ее. — Ты не знаешь, что теперь делать со мной, ведь так? — Она схватила с полки книжку и кинула в него. — Ты не знаешь, сможешь ли ты снова дотрагиваться до меня! Ты не уверен в том, чиста ли я, грубый нахал! Может, я не хочу, чтобы ты до меня дотрагивался! — пронзительно завизжала она, похожая в своем гневе на фурию. — Может, мне отныне противно каждое твое прикосновение!

Она подлетела к нему и начала неистово колотить кулаками. Она хотела причинить ему боль, так же как и он ей. Молча снося ее побои, он лишь отворачивал лицо. Остальные же удары, казалось, мало его тревожили, он их просто не замечал.

— Черт тебя возьми, скажи что-нибудь! Расскажи мне о твоей новой и очень удобной двойной позиции. Скажи мне, почему ты не злишься на их вопиющую дерзость, ведь надо мной совершили насилие. Ты все еще молчишь, подонок? — задыхаясь от переполнявших ее переживаний, спросила она. — Может быть, оружие развяжет тебе язык!

Она схватила шпагу, лежавшую на соседнем столе, повертела ею над головой и с размаху опустила вниз.

Шпага рассекла воздух в нескольких миллиметрах от его лица, но он перехватил ее, в ярости вскочив на ноги.

— Не смей! — прорычал он. — Это шпага моего отца.

Они стояли друг против друга тяжело дыша, с взбешенными от ярости лицами, их обоих трясло от напряжения.

— Хоть что-то заставило тебя подняться со стула! — резко бросила она.

— Раз уж я встал, то намерен пожелать тебе спокойной ночи, — сквозь зубы процедил он, с трудом сдерживая порыв что-нибудь разбить или сломать.

— В таком случае я говорю тебе «прощай», — со злобой ответила она.

— Сейчас середина ночи.

— Ты заботишься о моей безопасности? — В каждом произнесенном слове слышалась горькая обида.

Он подумал, что уже достаточное количество раз спасал ей жизнь.

— Больше уже нет, — уставясь в пол, произнес он.

— Если когда-нибудь окажешься во Флоренции, загляни ко мне. Возможно, я сумею подыскать тебе там целомудренную женщину на ночь. — Ее улыбка напоминала дьявольский оскал. — Ты же этого теперь хочешь, правда?

Резко повернувшись, она вышла из комнаты, оставив после себя чудесный запах благовоний.

Он ничего не сказал в ответ и даже не пошевелился, после того как за ней закрылась дверь. Полный ревности, желчи и осуждения, он оказался во власти неопределенности, которая вмещала обоюдные оскорбления, влекущие более серьезные последствия, чем простая любовная соpa. Его переполняла обида на самого себя из-за сильно развитого в нем чувства собственничества, причины которого он сам не понимал. А если бы и понял, то все равно такое чувство было недостойно одобрения.

Джо ошибалась, думая, что он обвинял ее. Он обвинял самого себя за то, что не знал, как поступить в подобной ситуации, как пережить, по его мнению, безвозвратную утрату.

Он чертовски устал и, возможно, выпил лишнего. Но причиной усталости была жестокость, которая сопровождала его всю жизнь, и он не знал, имеет ли еще право называться человеком.

Сегодняшний день стал для него своеобразным Армагеддоном. Джо была спасена, военная кампания прошла успешно, англичане мертвы. Куда же подевались его ликование и ощущение победы? Где чувство удовлетворения? Наоборот, он зол как никогда прежде.

Скрип открывающейся двери оторвал его от неприятных раздумий. Он поднял глаза и увидел миссис Бекворт в ночной рубашке и тапочках, которая смотрела на него осуждающим взглядом.

— Она уезжает, — с укором произнесла она. — Сейчас самая темень.

— Я знаю. — Он наконец-то встал и направился к двери. — Нужно найти ей сопровождающих.

Это все, что он мог для нее сделать.

Флинн не мог разговаривать с ней, просто потому, что ему нечего ей сказать. Но, разбудив людей Хэзарда, он не пошел спать, а наблюдал за приготовлениями к отъезду Джо из темного угла своего кабинета словно призрак.

Когда они уехали и через некоторое время превратились в размытую черную точку, едва заметную при лунном свете, он подошел к барной стойке и налил еще один бокал виски.

Утопая в мягком кожаном кресле, он долго разглядывал маслянистую жидкость, стекающую со стенок бокала, будто ирландское виски содержало в себе ответ на важные вопросы.

Никаких ответов, конечно же, не последовало, вместо них в голове проносились хаотичные, противоречивые вопросы, которые беспощадно напоминали обо всех недостатках и промахах и о том, как он только что ужасно поступил с Джо Аттенборо, потому что ничего другого ему теперь не оставалось.

Глава 30

Хэзард не удивился, когда Джо приехала домой одна. Она объяснила ему, что сама изъявила желание уехать из ранчо Флинна. Поверил он ей или нет, не важно — она настоятельно подчеркивала, что сделала это по собственной воле.

Возможно, он оставил Флинну своих людей из-за предчувствия плохого исхода или просто понимал, насколько деликатными и непростыми могли быть последствия пережитого кошмара.

Блейз пришла в ярость, сразу же после того как увидела Джо, не поверив ни единому ее слову.

— Она очень сильно расстроена. По ее лицу видно. Не понимаю, как ты можешь оставаться таким спокойным. Ее кто-то обидел.

Хэзард не стал спорить с Блейз. Он решал, чем лучше всего помочь Джо.

— Давай сделаем для нее все, что в наших силах, — предложил он. — Дай ей немного времени оправиться от ужаса, который она пережила. А с Флинном мы разберемся позже.

— Я очень надеюсь на это! Он такой же бесчувственный, как и жалкие англичане! Я не потерплю его присутствия в своем доме! И я отвечаю за свои слова, Хэзард, не смотри на меня так. Никто не сможет меня переубедить!

— Сомневаюсь, что он в скором времени окажется в Хелене.

— Если он все-таки приедет и тебе нужно будет с ним увидеться, то встречайся с ним вне стен нашего дома. Джо доведена до отчаяния, и виноват в ее состоянии этот легкомысленный Казанова. — Она недовольно поморщилась. — Что, кстати сказать, напоминает о необузданных развлечениях нашего сына. Его амурные похождения могут очень печально закончиться. Нам следует поговорить с ним и напомнить о серьезных последствиях многочисленных флиртов.

— Я поговорю с ним, — пообещал Хэзард, хотя знал, что женщины, которые толпами преследовали их сына, никогда не остановятся, пока не достигнут желаемого.

А на ранчо Сан-Ривер Флинн вызвал Макфи в свой кабинет. Флинн выглядел ужасно. Он не спал всю ночь и был небрит.

Макфи знал, чем объяснить подобный вид Флинна, и если бы у него спросили совета, то он настоятельно рекомендовал бы Флинну ехать за дочерью Хэзарда и привезти ее обратно. Думая так, он тихо произнес:

— Вы бы лучше поспали, босс.

Флинн что-то проворчал в ответ, провел рукой по волосам и взглянул на Макфи из кресла, в котором провел почти всю ночь.

— Ты можешь присмотреть за хозяйством, пока меня не будет?

«Отлично, — подумал Макфи, — он едет за ней».

— Наверное, смог бы.

— Я ухожу в горы.

«Вот черт».

— Надолго?

Флинн пожал плечами:

— Не знаю. С «империей» все покончено, по край ней мере до тех пор, пока в Англии не решат, что им делать дальше. Не думаю, что кто-либо нарушит наш покой в ближайшее время. Я уверен, ты справишься. У тебя должно получиться лучше, чем у меня.

Макфи работал на ранчо с самого начала, поэтому не оспаривал свои способности управляющего, но его взволновало решение Флинна.

— Находиться все время одному — плохо, я думаю. Почему бы вам не отправиться на юг и задать там всем жару. Такому молодому парню, как вы, нужно развлекаться.

Флинн попытался улыбнуться:

— Спасибо за совет, но я не в настроении. Я буду на Блэк-Маунтин, если понадоблюсь.

Макфи знал: это означает, что его можно тревожить только по очень важным вопросам. Флинн был прав: ближайшие месяцы пройдут относительно спокойно.

— Когда вы уезжаете?

Флинн тяжело поднялся с кресла.

— Через пятнадцать минут.

— Не оставайтесь там надолго, босс, иначе сделаетесь угрюмым и молчаливым.

На лице Флинна появилась вымученная улыбка.

— Я и без того стал таким, но, может быть, свежий горный воздух освежит меня.

Спустя некоторое время он уехал, взяв с собой сменную одежду, несколько книг, бумагу, чернила, кисточки и немного еды, чтобы питаться в промежутках между охотой и рыбалкой.

— Он обозлился на всех в последнее время, — чуть слышно проговорила миссис Бекворт, стоя на крыльце рядом с Макфи. — У него наверняка были причины, чтобы вдруг отпустить ее.

— Он поедет в свою пещеру и будет жить там, как монах, — со вздохом вторил ей Макфи. — Никак не могу понять, что он там делает.

— Я думаю, то же самое, что и невидимые боги племени абсарока. Некоторым людям необходимо разговаривать с теми, кто больше их. Моя мать всегда говорила мне: «Никого никогда не слушай, девочка, иди своей дорогой».

Макфи улыбнулся, считая миссис Бекворт живым доказательством такой философии. В те времена только что рожденная независимость стала главным идеалом тех, кто расширял границы необъятного материка.

— Думаю, я поехал на Запад по тем же причинам, — заключил Макфи.

— Половина населения сделала то же самое, а другая половина все еще никак не может решиться.

Макфи кивнул головой в сторону удаляющегося Флинна.

— Как ты думаешь, сколько он там продержится?

— Он ужасно по ней скучает, — покачала головой миссис Бекворт, — это заметно по тому, сколько он выпил. Вообще он непьющий человек. Поэтому я думаю, что он вернется через две-три недели. Его одолеет сильное желание.

— Может, он испытывает такое желание к любой женщине?

Миссис Бекворт категорично поджала губы.

— О нет, мистер Макфи, любая другая женщина его совершенно не интересует. Он по уши влюбился, но, похоже, сам еще не понял этого.

Макфи улыбнулся с неподдельным облегчением.

— Ты меня успокоила. Тебе виднее, ведь ты воспитывала его с пеленок.

— Помяни мои слова, Макфи. Три недели, и мы снова увидим нашего милого мальчика.

Глава 31

Следующие две недели Браддок-Блэки старались изо всех сил развлекать Джо. Они очень часто устраивали званые обеды, балы, литературные вечера, ставили мюзиклы. Каждый раз в список приглашенных вносилось несколько имен знатных холостяков, интересовавшихся их дочерью. И, надевая длинные перчатки, чтобы скрыть синяки на запястьях, Джо делала все, чтобы заинтересоваться происходящим. Она улыбалась до тех пор, пока у нее не начинали болеть скулы, танцевала, пока не начинали гудеть ноги, разговаривала со множеством мужчин, которые наперебой осыпали ее комплиментами и сладкими речами. В какой-то момент Джо начинала верить, что и в самом деле самая красивая женщина в мире — она. Джо постоянно ела и переедала, так как Блейз считала, что пища лучше всего успокаивает нервы. Не желая показывать неуважение к своей новой семье, она старалась выглядеть счастливой и довольной на каждом устраиваемом ими мероприятии.

Среди приглашенных не пронеслось ни одной даже самой незначительной сплетни по поводу временного проживания Джо на ранчо Сан-Ривер. Хэзард ясно дал понять всем, кто принимал участие в сражении против «империи», что взятие в плен Джо не должно никоим образом обсуждаться.

Джо безгранично радовалась тому, что ее не коснулось бремя общественного осуждения, ведь она и без того тяжело переживала происшедшее. Ей казалось странным, что ничто не могло стереть из ее памяти кошмарные часы плена. Раньше она надеялась на то, что здравый ум и логика изгладят весь ужас и навсегда заточат его глубоко в тайниках сознания. Но на самом деле предательские воспоминания заставали ее врасплох в самые неподходящие моменты, и она начинала трястись от страха.

Каждый раз, когда Хэзард видел свою дочь страдающей, он проклинал тот день, в который он даровал жизнь светловолосому англичанину. И однажды в один из званых вечеров, когда Джо неожиданно попросила прощения и ушла к себе в комнату, он вместе с Треем обсудил различные способы исправления недавней ошибки.

На следующее утро в Англию отправились двое мужчин. Задание, данное им, знали только Хэзард и Трей.

Никакие развлечения не способны были успокоить смятенное состояние Джо, и однажды утром она объявила, что возвращается во Флоренцию.

— Надеюсь, не навсегда, — с волнением отозвалась Блейз, поставив на стол чашку кофе.

Джо улыбнулась:

— Нет, просто мне нужен небольшой отдых, чтобы привести в порядок мысли и вновь обрести чувство юмора.

Хэзард отметил, что у Джо вымученная улыбка, и наморщил лоб.

— Тебе нужна компания? Мы могли бы поехать с тобой, если хочешь.

Он боялся, что ее полностью захватит в свой плен меланхолия, если она окажется совсем одна во Флоренции. Люси не поедет, он знал наверняка. Она была неразлучна с Эдом Финнеганом, а теперь еще поговаривали, будто Эд хочет развестись со своей женой.

— Не сочтите мое решение за неблагодарность, но я хотела бы поехать туда одна. Ненадолго, — добавила Джо, увидев беспокойное выражение лица Хэзарда.

— Постарайся вернуться к праздникам или даже раньше, — предложил он. — Тебе понравится наше Рождество с кучей снега.

— Очень понравится. Я приеду на праздник.

Ему пришлось довольствоваться хотя бы обещанием. Она уже взрослая, независимая и такая несчастная, что он не имел права запрещать ей.

— Ты уже сказала о своем отъезде матери?

— Скажу ей сегодня. Она такая занятая, что, думаю, ей не будет скучно в мое отсутствие. — Джо сильно преувеличивала и знала, что все ее понимают. — Боюсь, что она окончательно закрепилась в Хелене. Я чувствую, что должна извиниться перед вами за ее поведение.

. — Чепуха. Мы все взрослые люди, — ответила с улыбкой Блейз. — Твоя мать на самом деле милая женщина.

Теперь было не время осуждать чрезмерную любовь Люси к великосветской жизни. А Эд Финнеган настолько полно завладел ее чувствами, что о Люси уже очень давно не заходила речь в доме Браддок-Блэков.

— Почему бы нам не съездить в магазин Люсинды и не купить тебе новые платья в дорогу?

— Спасибо, но я хочу взять с собой только один чемодан, — улыбнулась Джо. — Так я быстрее вернусь, потому что мне нечего будет носить.

— Хорошо. — Хэзард расцвел в улыбке. — Так мне больше нравится. Я попрошу Шелдока перевести деньги на твой счет во Флоренцию.

— Вовсе не обязательно. Ты и так для меня многое сделал. Ты же знаешь, что я не могу разумно обращаться с деньгами, папа.

Хэзард улыбнулся: он любил, когда она называла его папой, у него в душе возникало чувство, которое заряжало его хорошим настроением на весь день.

— Скажи, дорогая, — обратился он к жене. — Скажи ей, что в мире нет ни одной женщины, которая не тратила бы все свои карманные деньги.

— Послушай, что говорит твой отец, дорогая, — посоветовала Блейз. — Если тебе захочется легкомысленно потратить свои деньги, то подумай о покупке небольшой прелестной виллы в горах. Мы видели, пожалуй, самый очаровательный загородный дом во всем мире. Объясни ей, где мы его видели, Джон, чтобы она сама смогла на него посмотреть.

— Он находится к югу от Фисоля. Я попрошу Шелдона все устроить.

— Ради Бога, папа, не надо!

— Ничего плохого не будет, если он просто пойдет и спросит.

— Папа! — хмуря брови, укоризненно упрекнула Джо. — Это же самое настоящее расточительство!

— В таком случае мы распорядимся, чтобы для тебя приготовили номер в «Гранд-отеле».

Но Хэзард уже решил, что предложит нынешним хозяевам виллы такую сумму, что они не смогут отказаться. Он прекрасно помнил дом, который очаровал его.

Когда Джо заехала к своей матери через некоторое время, то очень удивилась ее готовности отправиться гулять.

— У меня очень мало времени, дорогая. Я собираюсь на послеобеденную прогулку, — объявила Люси, поправляя перед зеркалом свой чепчик. — Поэтому не присаживайся.

Небрежный тон матери говорил, что подобные прогулки для нее — обычное дело и, более того, смысл ее жизни. Глаза Джо расширились от удивления.

— Что-то не так, дорогая? — спросила Люси, подняв свои идеальной формы брови. — Тебе не нравится мое новое платье?

— Напротив, оно очень мило.

— Тогда мне уже пора. — Люси взглянула на часы.

— Ах да, я приехала сказать тебе, что уезжаю из Хелены..

Люси поджала губы и внимательно изучила лицо своей дочери.

— Все из-за того ужасного человека, Ито, не так ли? Разве я не говорила, что тебе лучше не связываться с мужчиной, имеющим сомнительную репутацию? А теперь он уехал, а ты страдаешь. Я не буду напоминать, что предупреждала тебя.

Люси ничего не знала о том, что Джо была в плену, она считала, что ее дочь уезжала вместе с Флинном на север.

— Я не страдаю, мама. Я просто соскучилась по Флоренции. Я вернусь к праздникам.

Люси оперлась руками о зонтик от солнца и улыбнулась:

— Женщины должны очень хорошо разбираться в мужчинах, дорогая. Разве я тебе не говорила?

— Мама, разве ты забыла про самовлюбленного и эгоистичного Косимо, который стал твоим самым не удачным выбором из всех мужчин на земле?

Люси сделала жест рукой, будто отпустила кого-то.

— Он для меня всегда заменял никчемную безделушку. Мне просто нужно было с кем-то проводить время.

Джо прищурила глаза.

— Целых пятнадцать лет?

Люси фыркнула.

— Зачем ты придираешься ко всему? Он устраивал меня во всех отношениях.

— Ходят слухи, что Эд Финнеган разводится со своей женой. На него пал твой разборчивый выбор?

Люси улыбнулась:

— Похоже, именно так, дорогая. Ему принадлежит банк, половина всех зданий в центре, десяток ранчо и бог знает сколько приисков. У меня начинает кружиться голова, как только подумаю о таком богатстве. Я даже готова простить ему маленький недостаток. Он просто помешан на пунктуальности, — добавила она, снова посмотрев на часы. — Я больше чем уверена, что, когда мы поженимся, я разделаюсь с подобной глупой привычкой.

— Если ты уверена в том, что он именно тот, кто тебе нужен, не считая его пунктуальности, конечно, — добавила с улыбкой Джо, — тогда я за тебя рада. Я желаю тебе всего самого наилучшего, — проговорила она с искренней нежностью.

— А я тщательно разузнаю обо всех холостяках в округе, пока тебя не будет, и составлю к твоему возращению список самых отборных претендентов. Ты красива, правда, для девушки слишком уж образована, но ничего. — Люси махнула рукой. — Твой отец богат и известен, да и твоя мать скоро тоже станет такой же. Ты очень выгодная партия, моя милая. Мы устроим твою свадьбу в соборе… Белые розы… сотни белых роз и шикарное платье, дорогая. — Она нахмурилась. — Нам нужно заказать его перед твоим отъездом.

Переводя дыхание, она щелкнула пальцами, словно придумала решение важной проблемы.

— Я сама закажу его для тебя, я же знаю, что именно тебе пойдет. Да, и, конечно, мы должны купить очень много икры и французского шампанского для свадебного банкета, и немного говядины, которую все здесь так любят. Эд потребляет ее немереное количество, хотя утверждает, что соблюдает полезную диету.

Люси с особой тщательностью следила за своим рационом, отчего ей удалось сохранить фигуру восемнадцатилетней девочки.

— Я чуть не забыла об оркестре! — воскликнула она. — Боже мой, нужно поговорить о нем с Эдом. Он ведь председатель симфонического общества. Милая моя, разве все не прекрасно? У тебя будет свадьба века!

Джо тихо засмеялась.

— Единственное, что мне осталось, — найти жениха.

— Пустяки, дорогая. Мужчины будут толпами виться вокруг тебя, когда ты вернешься, и каждый будет пытаться завоевать твое внимание. Ах, Боже мой, уже почти час, мне надо бежать, моя ненаглядная. Ты знаешь, насколько плотный у Эда график. А как раз сегодня он хочет, чтобы я поехала с ним посмотреть один из его приисков, который он недавно приобрел.

Она покрутилась перед зеркалом, поправляя выбившиеся из-под чепчика пряди, и завязала под подбородком ленточки.

— Пришли мне весточку, когда доберешься до Флоренции.

Она подлетела к Джо, чмокнула ее в щеку и быстро выбежала из комнаты.

Несколько мгновений спустя Джо стояла на балконе, наблюдая за вечно спешащим, суетливым центром города, и ей стало грустно. Она будет скучать по нему, несмотря на недавние события. А ведь всего лишь несколько месяцев назад она приехала сюда с большой неохотой, поклявшись, что уедет ближайшим поездом. Теперь ей тяжело расставаться с ним.

Она чувствовала необходимость увеличить расстояние между собой и Флинном Ито. Ей нужно уехать далеко отсюда, чтобы больше не вспоминать о нем, чтобы, когда она проснется ночью, не ждать его прикосновений и не страдать без его улыбки, без тепла его тела, прижавшегося к ней. Она будет знать, что их разделяют океан и континент.

Флоренция очень мирный город. Там у нее много друзей. Она даже сможет работать, если захочет, потому что у отца Алессандро огромное количество проектов, на реализацию которых ушла бы целая жизнь. Ей нравились интеллектуальные беседы и споры в литературных кафе; она скучала по музеям, по красоте города. Скучала как никогда раньше, потому что такой старинный город, как Флоренция, дарил спокойствие.

Закрыв глаза, она представила собор, купающийся в солнечных лучах, и улыбнулась. Ей очень захотелось увидеть его еще раз.

Глава 32

Так же как и легендарный японец Миямото Мусаси, который отказался от мирской жизни в 1643 году и прожил остаток своих дней в пещере, Флинн забрался на Блэк-Маунтин, чтобы поразмыслить над прожитым и лучше понять жизнь. Или, если быть совершенно откровенным, чтобы попытаться забыть Джо. Он медитировал и заглядывал внутрь себя, рисовал картины в стиле суми дзен, используя лишь кисти и чернила. При помощи уверенных мазков он выражал философию постижения жизни в ее обычных проявлениях. Он ловил рыбу или охотился, когда было необходимо, но в основном питался как аскет, не обращая внимания на мирские потребности.

Он читал и внимательно изучал размышления Мусаси, заново убеждаясь в правильности принципов, которые он изучил уже давно. Зная одну главную вещь, узнаешь десять тысяч других. Средний путь, или Спокойный путь, — самый лучший. Нужно стремиться к гармонии во всем. Воин должен подчиняться двум правилам: правилам меча и пера. Нужно помнить о тех людях, которые будут верить, что даже если ты в совершенстве усвоишь путь воина, это тебе не поможет.

Если кто-то сбился с пути или запутался в ложных понятиях и не может справиться со своими проблемами, то он достиг Ку — пустоты, или иллюзии, или истинного смысла.

Он пришел сюда, чтобы познать разность и схожесть, чтобы выяснить, была ли истина одна или их. было много. Все дни Флинн жил уединенной монашеской жизнью в горах, обдумывая свои предубеждения и искаженные точки зрения, отчаянно пытаясь обрести честное сердце и непоколебимый дух.

Он задавал себе вопросы, чего он хочет и что понимает под словом «счастье»?

Он спрашивал себя, должен ли он стремиться воплотить в жизнь мечту своих родителей — создать семью, в состоянии ли он сделать это и есть ли у него желание совершить такой поступок?

Он серьезно решал, насколько важна семейная миссия для последнего представителя своего рода.

Ради кого он должен жить и совершать деяния на этом свете?

До встречи с Джо он никогда не задавался вопросами о своем существовании. Он принимал жизнь как должное, мало заботясь о своем будущем и о самом себе.

Появление Джо в корне изменило все.

Она этого не хотела, как и он сам. Он пытался убедить себя в том, что она просто красивее и гораздо привлекательнее всех остальных. Однако подспудно он знал с самого начала, что она изменит всю его жизнь. С ней солнце светило ярче, а воздух казался чище; мир становился лучше, если она находилась рядом.

Он отложил в сторону кисти, оставив рисунок с изображением воробья, сидящего на ветке, незаконченным. Свернув бумагу, он вытер кисти, завернул их в кусок ткани и поднялся на ноги. Он оглянулся вокруг, будто видел окружающий мир впервые. Солнце сверкало, пестрые птицы насвистывали чарующие мелодии, легкий ветер донес до него запах дыма. Осматривая развернувшийся перед глазами изумительный вид, он увидел тонкую струйку дыма на юго-западе. Без сомнения, это был один из его лагерей.

Прошло тридцать четыре дня с тех пор, как он покинул ранчо. Он наконец-то понял, что миром правит добро, а не зло, а добро, в свою очередь, появляется там, где есть мудрость и здравомыслие. Он также осознал, в чем состоит добродетель его жизни.

Он упаковал одежду, кисти и книги и начал спускаться с горы, окончательно приняв решение.

Теперь он знал, что ему делать.

Глава 33

— Не знал, что снова увижу тебя, — поднялся Хэзард поприветствовать Флинна в клубе «Монтана». — Извини за столь странное место встречи. Блейз все еще злится.

— Я не обижаюсь на нее. Я долго не решался поговорить с вами.

— Виски? — спросил Хэзард, указывая на графин, стоявший на столе.

Флинн кивнул и сел в кресло, повинуясь жесту Хэзарда.

— Я бы хотел извиниться, хотя мои извинения недостаточно полно выражают мое раскаяние.

— Я понимаю. Ситуация была непростая, сложная по сути, а если откровенно, то просто ужасная. Каждый реагирует на подобные вещи по-своему. Но Джо очень сильно страдала. Надеюсь, ты сможешь чем-нибудь помочь. Не подумай, что я занимаюсь сводничеством, у меня бы наглости не хватило, но ей нужны хотя бы объяснения.

Он протянул Флинну бокал с виски.

— Поэтому я здесь. Чтобы извиниться перед ней и просить ее руки, если она примет мое предложение после всех глупостей, которые я ей наговорил. — Он улыбнулся и отпил немного виски. — Я долго жил в пещере, пытаясь понять, чего я хочу и что мне следует делать.

Хэзард не удивился. Аюди из племени абсарока уходили на поиски видений и постились в течение многих дней, пока не начинали видеть и слышать духов, которые помогали им обрести свой путь.

— Так ты решил? — Он посмотрел на него пронизывающим взглядом. Его голос был тихим. — Джо стала очень уязвимой после всего, что с ней случилось. Ты должен быть уверен в своих словах.

— Я абсолютно уверен. Моя жизнь не имеет смысла без нее.

Флинн поднес стакан к губам и одним глотком осушил его.

— Ты нервничаешь?

— Нет… Да… Не нервничаю, но раскаиваюсь и немного боюсь объяснений с ней. Она может принять меня сегодня?

— Нет.

Флинн поймал взгляд Хэзарда, уловив его беспокойный тон.

— Как скоро я смогу ее увидеть?

— Она уехала во Флоренцию две недели назад.

— Одна?

Он боялся этого больше всего, ведь она могла найти себе кого-нибудь. Хэзард кивнул.

— Она вернется к праздникам.

Волна облегчения накрыла его, но ее быстро сменило мучительное нетерпение.

— Боже, так не скоро? — пробормотал нахмурившийся Флинн. — Наверное, она уже уехала из Америки.

— Она уплыла из Нью-Йорка десять дней назад.

— Одна? — Он никак не мог успокоиться.

Она могла познакомиться с кем-нибудь в дороге. Разве кто-нибудь может устоять перед такой привлекательной девушкой?

Хэзард едва заметно улыбнулся.

— Насколько мне известно, да.

Флинн бросил на него гневный взгляд.

— Черт побери, не дурачьте меня!

— Я говорю правду, — спокойно ответил Хэзард. — Но я не могу быть полностью уверен. Ты же знаешь, какая Джо непредсказуемая. Она ни о ком не сообщила в своей последней телеграмме из Нью-Йорка.

Флинн застонал, протянул руку с бокалом и тихо выругался.

Когда Хэзард наполнял бокал Флинна, в комнату вошел Эд Финнеган с бутылкой виски в руках и, поприветствовав мужчин кивком головы, присоединился к их компании.

— Давненько я тебя не видел в городе, Флинн. Поздравляю со счастливым избавлением нашей земли от наемников. Они так мешали процветанию большого бизнеса. Мы все ценим твое участие в этой кампании, — произнес он, пожимая руку Флинна, перед тем как сесть. — Я думаю, что никто не скучает по трем бывшим никчемным англичанам. Они приносили одни неприятности каждый раз, когда приезжали в город. Славные девочки из заведения Лили чертовски рады, что никогда их больше не увидят.

— Не знал, что ты проводишь время у Лили после возвращения Люси, — с удивлением отметил Хэзард.

— Одно другому не мешает, — подмигнул ему Эд. — Ты же знаешь. Мы оба мужчины. Твой сын тоже, — добавил он с лукавой улыбкой, — как оказалось, большой охотник до женщин, как и его отец.

Он поднял бокал, предлагая выпить.

— Что касается меня, это было очень давно, Эд.

Эд улыбнулся.

— Ты же знаешь особенности провинциального города. Никто никогда ничего не забывает. Когда Люси вернулась сюда, она начала с того, чем закончила, — отметил Эд. — Такое ощущение, будто она никогда не уезжала.

— Чего нельзя сказать про мою дочь, — с гордостью произнес Хэзард.

Эд рассмеялся.

— Ты приготовил настоящий сюрприз в ее лице.

— Можно так сказать.

— Она превратилась в восхитительную юную леди, не так ли? Какому-то счастливчику повезет с таким выбором. Люси рассказала мне, что Джо выйдет замуж, когда вернется. Вероятно, будет грандиозная свадьба совсякими украшениями, цветами… Люси уже начала выуживать у меня деньги на предстоящее торжество, — пролепетал он. — Я вовсе не против. Люси — настоящая чародейка.

Флинн со стуком поставил свой бокал.

— Кто собирается выходить замуж?

— Дочь Люси — Джо. Ты, должно быть, не в курсе, Флинн? Люси мне сказала, что жених кто-то из здешних. — Он улыбнулся. — По правде говоря, я не слушал.

— С вашего позволения.

Флинн вскочил на ноги, стиснув зубы. Хэзард с тревогой посмотрел на него.

— Смотри не натвори глупостей на горячую голову.

— Я просто вспомнил о встрече, — поспешно проговорил Флинн. — Побеседуем с вами позже.

Он направился к выходу, раздувая ноздри, словно разъяренный бык.

— Видимо, он и правда не был в курсе дела, — пробормотал Эд, наблюдая за быстро выходящим из комнаты Флинном.

Брови Хэзарда чуть приподнялись.

— У них с Люси могут быть разные мнения по поводу свадьбы.

— Мне показалось, что она уже давно все решила.

— Вряд ли она сочтет Флинна выгодной партией для своей дочери. — Хэзард слегка наклонил голову и улыбнулся. — Чего не скажешь о тебе.

Эд просиял от удовольствия.

— Люси — само очарование. Надеюсь, ты не сердишься на меня, Хэзард.

Хэзард покачал головой:

— Нисколько. Правда, твоя жена может начать судебную тяжбу.

— Она успокоится, когда получит кругленькую сумму, положенную ей после развода, — небрежно бросил Эд.

— Так, значит, ты уже переговорил обо всем с Мейбл? Сплетни опередили тебя.

— Черт подери! — ухмыльнулся Эд. — До меня дошли слухи о ее управляющем. Поэтому все будет по-честному, ты меня понимаешь. Любой управляющий может только мечтать о таком счастье. Вообще-то Люси собирается устроить две свадьбы. — Эд густо покраснел. — Ты первый, кто узнал об этом.

— Мои поздравления.

Хэзард радовался за Эда совсем по другой причине: Люси перестанет создавать проблемы не только ему, но и Блейз.

— Спасибо. — Эд обнажил свои белые зубы. — Черт, за это стоит выпить.

И он осушил бокал. Хэзард последовал его примеру.

— За прелести семейной жизни, — подмигнул ему Эд, — в который раз.

— За никогда не иссякающие прелести семейной жизни, — задумчиво произнес Хэзард.

Глава 34

Флинн ворвался в гостиничный номер без всяких предупреждений. Люси вскрикнула от испуга, уронила стакан с хересом и смачно выругалась, когда увидела огромное красное пятно от вина на своем платье.

— Скажите, за кого выходит замуж Джо? — рычащим голосом потребовал Флинн.

Он стоял в дверях такой грозный и мрачный, словно предвещал конец света.

Придя в себя, Люси увидела перед собой невероятно красивого мужчину и сразу же забыла о своем раздражении. Она очень внимательно осмотрела Флинна с ног до головы.

— Вы, должно быть, мистер Ито? Никогда не знала, что вы такой привлекательный. Перестаньте же смотреть на меня зверем и войдите, — она улыбнулась, — и закройте дверь.

Без всяких сомнений, внезапно появившийся высокий, сильный, обаятельный мужчина с длинными черными волосами и восхитительной формы глазами мог быть только опасным соблазнителем Ито.

Если бы Флинн не был в ярости, то насторожился бы при звуке подобного женского голоса. Но отчаянные мысли заслоняли собой все вокруг, поэтому он не обратил на тон никакого внимания.

— Входите же и садитесь. — Люси похлопала по дивану. — Расскажите мне, что привело вас сюда в столь сильном волнении.

Флинн вошел, закрыл за собой дверь, но остался стоять около входа. Он вовсе не желал садиться, он хотел услышать ответ на свой вопрос.

— Я только что встретил Эда Финнегана в клубе «Монтана», и он рассказал мне, что вы планируете устроить свадьбу Джо сразу же, как она вернется.

— Дорогой мой, у вас такой хмурый взгляд. Позвольте предложить вам стаканчик хереса или виски, а может, вы предпочитаете коньяк?

— Нет, ничего не надо, — коротко ответил он. — Если вы соблаговолите ответить на мой вопрос, то я не буду больше досаждать вам своим присутствием.

— Вы вовсе не досаждаете мне, мистер Ито. Совсем даже наоборот. Пожалуйста, присядьте, и я расскажу вам все про Джо.

Она посмотрела на него с любезной улыбкой, довольная тем, как искусно заставила его подчиниться своей воле.

Мистер Ито был одет по самой последней моде. Сюртук сидел на нем превосходно, сужаясь книзу и облегая его сильные плечи самым интригующим образом. Она почти чувствовала его восхитительные мышцы, очертания которых проступали сквозь ткань. Как жалко, что костюмы не сидели подобным образом на фигуре Эда, размышляла она, но зато в качестве утешения он имел целую кучу доходных приисков. Хотя даже прииски, какими бы денежными они ни были, не могли компенсировать силу мощных ног мистера Ито, и она вздохнула, глядя на плотно обтягивающие его бедра брюки. Их страстно хотелось сорвать с него.

Теперь она понимала, почему Джо неравнодушна к такому мужчине: своей привлекательностью он мог довести любую женщину до греха.

Переведя дыхание, она напомнила себе о блестящих перспективах, которые ждут ее после заключения брака с Эдом, и усмирила свои страстные желания.

Флинн наконец понял ее оценивающий женский взгляд и предпочел расставить все точки над i.

— Я тороплюсь. Поэтому если вы ответите на мой вопрос как можно скорее, то буду вам очень признателен.

— Садитесь же, наконец, — настаивала на своем Люси. — Я вас не съем, не бойтесь, хотя очень трудно устоять перед таким соблазном, — добавила она с улыбкой.

— Не обижайтесь, мэм, но я люблю вашу дочь.

— Ваш сердитый вид красноречиво говорит о вашем чувстве. Можете сесть там. — Она указала на стул, стоящий довольно далеко от нее.

Он сел.

— А теперь говорите, что бы вы хотели узнать?

— За кого выходит замуж Джо?

— В настоящий момент ни за кого.

— Но Эд сказал…

— Он никогда меня не слушает. Он не забыл предупредить вас об этом? — Она подняла брови, — У нас, женщин, все же есть хоть какой-то ум, хотя бывают случаи, когда хочется, чтобы его у нас не было вовсе. А теперь, если говорить серьезно, мистер Ито, — тон Люси резко сменился на ледяной, похожий на тот, которым испанская инквизиция выносила приговоры мученикам, — какой у вас доход и что вы можете предложить моей дочери?

Быстро оправившись от шока, Флинн понял, что лучше ответить в ее стиле.

— Я — богатый человек. Мои родители добывали золото, большая часть которого лежит на моем счете в банке Эда. Он поручится за меня. В мои владения также входят двадцать тысяч акров самых лучших пастбищ в Монтане, десять тысяч голов крупного рогатого скота и ферма по разведению лошадей, которая приносит в год очень крупную сумму. Вашей дочери достанется все мое имущество.

Господи, какая расточительная щедрость. Но Люси скрыла свое удивление.

— Насколько я поняла, вы очень сильно ее обидели. Возможно, она больше не захочет вас видеть.

Сама бы Люси лично заставила вернуться свою дочь в Хелену, узнав, как богат мистер Ито. Опрометчиво было бы упустить такое состояние.

— Я могла бы написать ей и рассказать о нашем с вами разговоре, если вы не против, — учтиво предложила она.

— Так, значит, она ни с кем не помолвлена?

Люси покачала головой.

— Она так страдала. Бедняжка ни разу даже не взглянула на толпы мужчин, которые вились вокруг нее, как пчелы.

Она сама наблюдала подобное поведение Джо на вечеринке у Клаудии, поэтому знала, о чем говорит. Хотя, если бы понадобилось, она могла призвать на помощь свою безграничную фантазию.

— Правда, — добавила она со вздохом, — Джо быстро увлекается всем новым, да и круг ее друзей во Флоренции достаточно широк. Не могу ручаться за то, что она не нашла себе новую пассию во Флоренции.

Ей хотелось немедленно отправить самого мистера Ито за границу, чем дожидаться возращения Джо.

Она по собственному опыту знала, что мужские интересы переменчивы, а за таким красивым, богатым мужчиной, как мистер Ито, наверняка охотилась целая толпа женщин.

— Я бы посоветовала вам поехать за ней во Флоренцию и самому поговорить с ней.

— Где она остановилась? — без промедления спросил он.

— В «Гранд-отеле».

Он вскочил на ноги и поклонился.

— Я вам очень благодарен, миссис Аттенборо. Я ценю вашу помощь.

Он улыбнулся, еще раз поклонился и попрощался, сказав по-французски «адью».

Когда за ним закрылась дверь, Люси еще долго не могла прийти в себя. Он сделал такой учтивый поклон и попрощался с ней как настоящий француз, без малейшего акцента. Какой же он все-таки любезный и, да что там скрывать, настоящий красавец, к тому же богат, как шейх.

Тем, кто говорит о нем, что он опасен и имеет сомнительную репутацию, лучше провериться у психиатра. Он настоящий джентльмен. И даже если на его счету числятся десятки убитых, как говорят люди, то они сами того заслужили.

Она непременно должна спросить Эда, как только он вернется, какая именно сумма лежит на счете мистера Ито.

Но сейчас она должна написать обо всем Джо и без всяких намеков предупредить ее, что, если она откажется выйти замуж за мистера Ито, ее собственная мать отречется от своей дочери.

Глава 35

Флинн никогда раньше не выезжал за границу. Он часто ездил в Сан-Франциско, но в Нью-Йорк приехал первый раз. Хелена была для него своего рода целым миром в миниатюре, который населяли охотники за золотом, соревнующиеся между собой по количеству приисков, которых в округе насчитывалось бесчисленное множество. Если есть деньги, можно купить на них абсолютно все.

Приехав во Флоренцию, Флинн не без труда нашел нужную гостиницу и за короткое время сумел сделать много дел. Среди них были: наспех снятый номер напротив «Гранд-отеля», в котором остановилась Джо, разговор с отцом Алессандро, который дал адреса и названия мест, где мисс Аттенборо часто появлялась, и даже имена некоторых ее знакомых… по большей части мужчин. Флинна совершенно не интересовали ее подружки.

Он боялся просто подойти к ней, после того как нагрубил ей во время их последней встречи. Она может отказаться принять его. Ему стоит провести разведку, как и подобает человеку с его прошлым.

Был полдень. Он начнет с отца Алессандро. Викарий имел почтенный возраст и маленький рост. Целыми днями он работал в своем саду, выращивая цветы. Флинн вычеркнул отца Алессандро из списка своих соперников.

Он обошел целую дюжину кафе, на которые ему намекнул викарий, но сейчас застал там лишь несколько посетителей, среди них Джо не оказалось. Он решил зайти попозже, когда заведения начнут пополняться. Завсегдатаи кафе обычно приходили сюда ближе к вечеру. Он почти уверен в том, что найдет ее, если не сейчас, то поздним вечером, когда она вернется в свой номер.

Но она не появилась ни в одном из часто посещаемых ею мест, хотя он тщательно наблюдал за всеми. Он побывал в монастыре Сан-Марко, думая, что она может быть там. Он даже прошел коридорами двух музеев, о которых она рассказывала как о своих любимых, но безрезультатно. Прошло уже много времени, а он никак не мог найти ее. Тревога начала закрадываться в его душу. Джо не возвращалась в свой номер и даже не пришла туда ночевать. Всю ночь он просидел в нише напротив ее двери.

Ранним утром, едва не сойдя с ума от ревности, он поехал к отцу Алессандро. Ему пришлось подождать, пока закончится заутреня. Флинн надеялся, что викарию известно ее местонахождение.

Когда он подошел к почтенному старцу, тот взглянул на него.

— Так вы, значит, опять пришли, — неприветливо отозвался он.

— Вы знаете, кто я?

— Да, конечно. Самурай.

По всей видимости, современная одежда не скрывала его сущность.

— Джо рассказывала обо мне?

— Да, и не один раз.

Холодные манеры отца Алессандро, его голос и оценивающий взгляд приводили Флинна в замешательство. Она, наверное, отзывалась о нем как о грубом животном. Да, именно так, судя по взгляду викария. В чем-то она действительно права.

— Я приехал извиниться перед Джо, но нигде не могу ее найти. Вы не знаете, где она может быть? Она уехала из города?

— Почему вы думаете, что она захочет разговаривать с вами?

— Я вовсе так не думаю.

Священник, не произнеся ни слова, осмотрел Флинна с головы до ног пристальным взглядом.

— Она в «Гранд-отеле», — наконец выдал он.

Священник произнес ответ с явным недовольством.

— Насколько я знаю, последнее время ее там не было.

— У нее много друзей. Она может проводить время с ними.

Этого Флинн больше всего и боялся, но не посмел выдать своей ревности духовному лицу.

— Тогда мне придется подождать. Спасибо, что уделили мне немного времени.

— Если я увижу ее, то передам, что вы во Флоренции.

Первым желанием Флинна было крикнуть: «Нет, нет, ни в коем случае не говорите ей. Она может убежать». Но вместо этого он сказал:

— Благодарю вас. Буду вам очень признателен.

Поклонившись, он пошел к выходу.

— Она может быть с американцами из Бостона, — прокричал викарий.

Флинн резко обернулся, его сердце неистово забилось.

— У Монтгомеров есть дом недалеко от садов Боболи. Не знаю, стоило ли мне говорить вам, — добавил священник с недовольной ноткой в голосе.

— Я ваш вечный должник, — с глубокой признательностью проговорил Флинн.

Он непроизвольно поклонился, как его отец, сложив руки так, словно приготовился читать молитву, и улыбнулся.

— Простите, у меня привычка с детства. Вы даже представить себе не можете, как вы меня осчастливили.

Едва договорив, Флинн бросился бежать.

Вернувшись в отель, он расспросил приветливого консьержа о доме Монтгомеров, и тот дал ему адрес. Консьерж объяснил ему, что Монтгомери — американская семья эмигрантов, у которых уже взрослые дети — он назвал имена дочери и двух сыновей. Все они проживали во Флоренции уже очень долгое время, занимаясь коллекционированием живописи и сочинительством в свое Удовольствие.

— Их дом когда-то принадлежал герцогу и назывался Герцогским дворцом, — с почтительностью добавил он.

Флинн поблагодарил его, стараясь не думать о состоятельных мужчинах, которые коллекционировали картины, потому что Джо очень часто говорила о своем восхищении живописью Флоренции. Флинн решил пройтись пешком, вместо того чтобы взять экипаж. Он хотел приблизиться к дому как можно незаметнее.

Однако все его предосторожности оказались излишними. Не доходя двух кварталов до указанного дома, он увидел Джо.

Она и еще одна женщина сидели за столиком в открытом кафе, окруженные четырьмя мужчинами. Все смеялись. Они пили утренний кофе и наслаждались ярким солнечным светом. Перед ними на деревянном столике лежали свежие номера газет. На Джо было надето платье в зеленую полоску, шляпа на ленточке висела за спиной, зонтик от солнца стоял, прислоненный к столу. Она развлекалась без него, Флинна. Несколько мгновений спустя его ярость сменилась страданием. Чего он ждал? Что, когда он приедет во Флоренцию и попросит у нее прощения, она бросится в его объятия? В своем ли он уме? Он, наверное, так долго скрывался в лесах, что забыл о существовании шумных городов, наполненных красивыми умными людьми, которые ведут интересную жизнь. Забыл о том, что Джо совсем недавно уехала из такого города, а затем снова вернулась после нескольких коротких месяцев. Она давно знала людей, с которыми вместе сейчас шутила, и между ними не было никаких тайн. Обе женщины дотрагивались друг до друга во время смеха, одновременно кивали головами и заигрывали с мужчинами с непринужденной легкостью.

Когда говорила Джо, все подавались вперед, чтобы послушать ее, а когда она смеялась, то закидывала вверх голову, так что ее заводной, искренний смех разливался вокруг. От его внимания не ускользнуло, как вели себя с ней мужчины: словно она королева, а они — ее придворные.

Платье так искусно подчеркивало ее фигуру, что он тихо застонал. Ее красота настолько поражала, что прохожие даже замедляли шаг, чтобы получше рассмотреть ее.

Чувствуя себя самым несчастным человеком в мире, он наблюдал за происходящим, слушая дружный смех компании, ритм их разговора, потому что находился слишком далеко, чтобы разобрать слова, но достаточно близко, чтобы видеть взгляды, полные восхищения и радости.

Подруга Джо достала письмо, прочитала из него несколько строк и передала всем остальным. Все по очереди внимательно прочитали его и обменялись веселыми комментариями, отчего снова засмеялись. Видимо, человек, написавший письмо, был хорошим знакомым всех присутствующих.

Флинн никогда прежде не чувствовал себя таким одиноким, даже во время своего отшельничества в горах. Он стоял, как самый настоящий изгой, наблюдая за ними из-за скрывавшей его колонны, пока вся компания не встала и медленно не пошла по улице. Каждая барышня шла под руку с двумя мужчинами, как будто одного им недостаточно. Съедаемый ревностью, подавленный глубоким унынием, мрачный и страдающий, он смирился с невыносимой правдой.

Он упустил ее. Отвернувшись, он пошел не разбирая пути.

Часами Флинн бесцельно бродил по улицам Фло-ренции, мысли беспорядочно кружились в его голове, каждый стук сердца отдавал бездонной печалью. Он чувствовал себя ужасно одиноко. Может, ему не стоило покидать свое ранчо и так хорошо знакомый образ жизни. Во всяком случае, он знал, чего ему следовало ожидать от Сан-Ривер. Временами, конечно, там было скучно, зато ничего не менялось, все кругом знакомое и родное: дом, который он помогал строить, ранчо, на котором вырос, люди, с которыми работал. Все были предсказуемыми и дружелюбными. Если ему и не удалось ни с кем завести близких отношений с тех пор, как умерли его родители, то он уже не надеялся на это и даже не хотел.

Благодаря Джо он узнал суть всепоглощающей, ранящей душевной пустоты.

Благодаря Джо он познал весь ужас одиночества.

Флинн провел ночь в своем номере, в глубине души ожидая, что Джо вернется, что кто-нибудь скажет ей о его приезде и он услышит стук в дверь.

Он много пил, не спал уже несколько дней подряд, поэтому ему многое мерещилось. Но она не вернулась в отель, стук в его дверь так и остался мечтой, а он, полностью оказавшись во власти отчаяния, наблюдал за медленно встающим солнцем.

Яркий солнечный свет прояснил его мысли или он просто окончательно отказался от своей мечты и заставил себя посмотреть правде в глаза. Он приехал во Флоренцию слишком поздно. Хуже того, он потерял Джо из-за своей неотесанной грубости, о которой он вспоминал с содроганием. Он не достоин ее. Богатые мужчины за столиком в кафе, смеющиеся, добрые, внимательные, коллекционирующие картины и сочиняющие стихи, нужны ей больше. Он не винил ее.

Его путешествие с самого начала было сокровенной мечтой. А все мечты имеют обыкновение никогда не сбываться. Настоящий мир заключался для него в его ранчо Сан-Ривер, его лошадях, полях и работе. Вот то единственное, что его волновало, а теперь он даже не знал, нужно ли ему все это. Он вздохнул, понимая, что впереди его ждет полная одиночества жизнь. С трудом подавив приступ меланхолии, он заставил себя подняться на ноги, быстро помылся, оделся, сложил в чемодан свои вещи и попросил консьержа заказать экипаж до вокзала.

Через некоторое время он уже ехал в коляске, прислонив голову к спинке кожаного сиденья и закрыв глаза. Красота Флоренции оскорбила его, счастье Джо оскорбило его, но безрезультатность поездки оскорбила его больше всего.

Какой горький конец у путешествия, которое начиналось так сладко!

Глава 36

Пробираясь сквозь толпу на платформе, Флинн услышал ее смех, прежде чем увидел ее. Джо стояла с теми же людьми, с которыми он видел ее накануне. На короткое время толпа пассажиров рассеялась и перед ним предстала ее высокая, стройная фигура. Он не без грусти отметил, что она куда-то уезжала, так как рядом стоял багаж. Держа под руку одного из мужчин, она взглянула на него и что-то сказала. Внезапно мужчина наклонился, поцеловал ее в щеку и прошептал что-то на ухо.

У Шлинна все перевернулось внутри от ревности.

Выругавшись про себя, он постарался отогнать отвратительные мысли. Для того чтобы сесть в вагон, ему придется пройти мимо них. С одной стороны, толкучка ему на руку, он мог бы пройти мимо нее незамеченным, если бы взял далеко влево, чтобы между ним и Джо оказались люди.

Стараясь держаться как можно ближе к краю платформы, используя свой чемодан в качестве тарана, он пробирался сквозь самую гущу, ощущая себя беглецом, пытающимся ускользнуть от карабинеров. Краем глаза он заметил розовое платье Джо и бессознательно ускорил свой шаг. Пытаясь идти как можно быстрее, он начал тешить себя надеждой, что все уже позади, что он отдалился от них на достаточное расстояние, как вдруг, сквозь гул толпы, раздался голос Джо:

— Флинн!

Ему послышалось, или в ее голосе звучала радость? Или он перепутал радость с обвинением? Он сделал еще несколько шагов, боясь услышать от нее упреки и выговор в таком оживленном месте, да к тому же в присутствии ее друзей. И все же он обернулся, не желая упускать шанс взглянуть на нее. Когда он поднял глаза, то увидел, что она бежит к нему. Если можно измерить надежду размером комка в горле, то тогда он раздулся в нем до невероятных размеров.

Он не узнавал себя. Мужчина, который научился искусству обольщения еще в раннем детстве, за которым ходили толпы женщин, мужчина, который до недавнего времени с гордостью считал себя одиночкой, теперь радовался, как ребенок, встрече с женщиной всей его жиз-'ни. Он жаждал большой любви, его дыхание замерло, он был сам не свой.

Джо остановилась, увидев, что он не раскрыл своих объятий навстречу ей и даже не выронил из рук чемодан. Он просто стоял на месте с каменным выражением лица. Равномерным, спокойным шагом, стараясь не выдать своего волнения, она медленно приблизилась к нему. В ее взгляде он читал недоумение.

— Что ты здесь делаешь?

Было самое время попросить у нее прощения, но мужчина, которого она поцеловала, последовал за ней и теперь стоял всего в метре от них, сердито нахмурив брови.

— Кто он? — исподлобья спросил Флинн, кивнув на молодого человека.

Он прекрасно сознавал, что не должен задавать вопросов.

Джо обернулась, а затем вновь посмотрела на него.

— Друг, — ответила она с холодком в голосе. — Почему ты во Флоренции?

Началось. Обвинение, которого он так боялся.

— Я приехал увидеться с тобой.

Он говорил правду, и, независимо от того, друг он ей или не друг, сердится он или нет, он не видел никаких оснований для лжи.

— В таком случае почему ты не заехал ко мне?

— Я не мог найти тебя.

— Я остановилась в «Гранд-отеле».

— Не совсем так, — слегка наклонил он голову в сторону любителя и собирателя живописи, — ты была с ними.

Молодой человек подошел ближе, взял руку Джо в свою и, нахмурившись еще больше, посмотрел на Флинна.

— Поезд скоро отправляется, — сказал он Джо, а затем обратился к Флинну. — С вашего позволения.

Она высвободила свою руку.

— Подожди немного, Чарлз.

Он поднял голову и свысока взглянул на Флинна.

— Вы, должно быть, тот самый самурай.

По спине Флинна забегали мурашки от пренебрежительного тона юноши.

— Да, — ответил он. — Помимо всего другого.

— И что же это за «другое» вы имеете в виду?

— Ради Бога, Чарлз! — воскликнула с негодованием Джо.

— Полагаю, вы в совершенстве владеете шпагой. Я тоже фехтую.

Флинн хотел рассмеяться, но вовремя понял, что подобная реакция будет неуместной. Джо находилась рядом. Она стояла всего в нескольких шагах от него и бранила выскочку. Три очка в его пользу. Не стоило бестактно обращаться с фехтовальщиком.

— Мои поздравления, — произнес Флинн. — Для фехтования требуются незаурядные умения.

Джо бросила на него взгляд, полный упрека, и на короткое мгновение ему показалось, что он увидел насмешку в ее глазах.

— Наша команда в Гарварде побеждала три года подряд.

— Еще раз поздравляю.

Чарлз прищурил глаза, понимая, что у него появился серьезный противник.

— Скажи ему, что тебе надо уходить, Джо.

Флинн чуть не улыбнулся, заметив ее упрямое выражение лица, но из-за своего шаткого положения старался вести себя как можно осторожнее.

— Почему бы нам не попрощаться здесь, Чарлз? Увидимся, когда вы все вернетесь.

Прошло несколько напряженных секунд, в течение которых Чарлз Монгомери с трясущимися губами переводил взгляд с Флинна на Джо и обратно. Будучи, вероятно, слишком благовоспитанным, чтобы не устраивать сцены, он выдавил из себя улыбку и произнес:

— Мы ненадолго.

— Хорошо. Передай от меня привет Марибель.

— Мы вернемся к концу недели.

Джо улыбнулась:

— Прекрасно. Тогда и увидимся.

У него не оставалось выбора, он не хотел устраивать стычку с Флинном, поэтому резко поклонился и ушел.

Флинн ухмыльнулся.

— Думал, что мне первый раз придется драться с фехтовальщиком.

Джо попыталась сдержать улыбку, но у нее не получилось.

— Он и в самом деле хороший фехтовальщик, дорогой.

Она тут же закрыла рот рукой, словно пытаясь поймать само собой вылетевшее слово.

Он опустил чемодан, внезапно осознав, что ему разрешили остаться.

— Могу я быть уверен в том, что ты и Чарлз не…

— Нет, между нами ничего нет, и тебе вовсе не обязательно притворяться чопорным, а уж тем более… чертовски самоуверенным. Я требую длительных раскаяний и долгих извинений от тебя за то, что ты посмел подумать обо мне. Смотри, твоя улыбка сразу куда-то пропала, — произнесла она.

— Я сделаю все, что угодно, чтобы снова завоевать твое расположение, — вкрадчиво заметил он.

Если бы он не улыбнулся после последних слов, то его любезность можно было бы приписать безупречному воспитанию.

— Ты сделаешь это, черт тебя подери. И ни одна из ваших сладких речей, ни один ваш соблазняющий взгляд не завоюют мое расположение, мистер Ито.

— Я понимаю, мэм, — ответил он с преувеличенным подобострастием.

— Я пока еще мисс, а ты уже начинаешь выводить меня из себя, — с сарказмом заявила она.

— Совсем скоро ты уже не будешь мисс. Надеюсь, я выразился не совсем открыто и снова не разозлил тебя.

— Вы на очень многое надеетесь, мистер Ито.

— Я проехал полмира, чтобы как следует извиниться за свою глупость, а затем сделать тебя своей женой. А как ты уже знаешь, дорогая, — произнес он с игривой улыбкой, — я всегда получаю то, что хочу.

— А как тебе известно, дорогой, — промурлыкала она, страстно желая броситься в его объятия, не дожидаясь никаких извинений, но все же сдерживая свой порыв, — я первая получаю то, что хочу.

— Да, да, конечно.

Осознавая всю радость и признательность, он ощутил, что его одиночества и след простыл, особенно после того как она первый раз назвала его «дорогой». Он заявил с неподдельной искренностью:

— Конечно, ты первая… всегда.

— В таком случае, — она огляделась вокруг, — давай пойдем куда-нибудь.

— Мы можем поехать куда угодно: в горы Перу, в Долину Богов, на Фудзияму или Елисейские поля. Но позволь мне предложить более близкое место, потому что сейчас я хочу обнять тебя и проспать целую неделю. В последнее время я мало спал.

— Ты тоже? Я не спала всю ночь…

— С тех пор как уехала, — закончил он за нее.

Она рассмеялась.

— Да. У меня темные круги под глазами. Вот посмотри. Выгляжу как настоящее чудовище.

Конечно же, она так не выглядела. Она была бесподобно красивой, ее глаза излучали счастье, улыбка обворожительно сверкала на ее губах. На воротнике ее платья блестела брошь в виде журавля, которую он подарил ей на память об их первой ночи, проведенной в Хелене. Он слегка дотронулся до нее.

— Я всегда носила ее, — пояснила она.

Почему он не заметил ее вчера? Если бы он увидел свою брошь, все вышло бы совершенно по-другому. Он бы забрал оттуда Джо, потому что ему все стало бы понятно.

— Я видел тебя вчера в кафе с твоими друзьями, но ее не заметил.

— Ты ошибся… Ты бы и сегодня мог лишиться меня.

Мысль настолько испугала ее, что она взяла его руку и крепко сжала. Никакие извинения были уже не нужны.

— Ты выглядела такой счастливой с ними, оживлен ной. Ты все время смеялась. Я подумал, что ты уже нашла то, что хотела. Я думал, что потерял тебя.

Она покачала головой.

— Я чувствовала себя несчастной уже долгое время. Но сейчас нет, — прошептала она, прижимаясь к нему и вдыхая знакомый запах его любимой туалетной воды. — Я подумала, может, нам стоит компенсировать наши недосыпания…

— Нам нужно срочно во всем разобраться, — пробормотал он, прижимая ее к себе еще сильнее, нежно касаясь губами ее губ. — Ты могла бы выйти за меня, и тогда бы мы спали каждую ночь вместе.

— Теперь у меня есть другая идея…

— Мы должны поговорить с отцом Алессандро. Не собираюсь ждать, когда мы поругаемся из-за какой-нибудь мелочи.

— Очень глупой мелочи, — уколола она его.

— Смешной до глупости, согласен. Я, должно быть, был не в своем уме.

— У тебя были на то причины, — прошептала она, одарив его всепрощающей улыбкой.

— Спасибо за понимание.

Убедившись в ее чувствах и мгновенно испытав облегчение, он выпустил ее из своих объятий, нагнулся и поднял чемодан.

— Мы поженимся, прежде чем успеем натворить что-нибудь еще, — объявил он, все еще панически боясь снова потерять ее.

Он потянул ее за руку. Она вырвалась.

— А разве в таких случаях не делают предложение?

С грохотом уронив чемодан на землю, Флинн опустился на одно колено перед ней. Люди обступили их кольцом, с любопытством наблюдая за происходящим. Он пристально посмотрел в ее глаза, взял ее руку и произнес ровным, спокойным голосом:

— Я полюбил вас с того момента, когда впервые увидел, мисс Аттенборо, с первой же секунды. Я просто идиот, что не сделал вам предложение прямо тогда. Принимая извинение за мою большую ошибку, не удостоите ли вы меня чести быть моей женой? Выйдете ли вы за меня замуж? Если да, то вы не только сделаете меня счастливейшим человеком на земле, но и удовлетворите любопытство людей, которые смотрят на нас.

Она улыбнулась.

— Да, мистер Ито, я с удовольствием выйду за вас замуж.

Вскочив на ноги, Флинн подхватил ее на руки и крепко поцеловал.

Отовсюду раздались одобрительные возгласы и аплодисменты, а затем их начали сердечно поздравлять улыбающиеся незнакомые люди. Поклонившись, Флинн учтиво произнес:

— С вашего позволения, мы торопимся на свадьбу.

Они начали пробираться сквозь толпу, провожавшую их оглушительным «Ура!», улыбками и поздравлениями.

— Я не пошутил насчет своего намерения сразу же жениться на тебе, — крепко сжал он ее руку. — Ты даже представить себе не можешь, через какие круги ада мне пришлось пройти, после того как ты ушла.

— Когда ты вышвырнул меня, ты хочешь сказать. Он поморщился.

— Позволь мне извиниться перед тобой еще тысячу раз за свое варварское поведение той ночью.

— Извинения приняты. С тебя еще четыре тысячи девятьсот девяносто восемь извинений.

— Мне на самом деле очень плохо.

Весь его печальный вид говорил о том, что он раскаивается, поэтому она искренне ответила:

— Я знаю.

— Моему поведению не может быть никаких оправданий. Никаких на свете.

— Ты теперь здесь, дорогой, и я счастлива. Я не хочу говорить ни о чем… — Ее голос дрогнул. Она не хотела вспоминать ни ту ночь на его ранчо, ни причины их обоюдной злости. — Не сейчас, когда мы снова вместе. Я лучше буду обдумывать нашу свадьбу, — улыбнулась она.

— Давай поторопимся, — призвал он ее с улыбкой. — Я слишком долго страдал без тебя. Я не могу больше ждать.

Она усмехнулась:

— Не волнуйся, отец Алессандро все устроит. Он может сделать все, что угодно.

Глава 37

По такому случаю отец Алессандро без малейшего промедления составил документ, дающий ему право на проведение бракосочетаний, епископ подписал его, и двадцать минут спустя Флинн и Джо обвенчались в часовне монастыря Сан-Марко. Отец Алессандро руководил церемонией, жених и невеста светились от счастья, а свидетели позже сказали, что молодые настолько сильно влюблены друг в друга, что не услышали ни единого слова из церемонии.

Когда отец Алессандро объявил их мужем и женой, они посмотрели друг на друга при свете свечей, и их глаза заблестели от слез.

— Ты плачешь, — прошептала Джо.

— Слезы от дыма свечей, — оправдывался Флинн, вытирая кулаком глаза.

— У меня тоже от дыма всегда появляются слезы.

Он тихо засмеялся.

— Я позабочусь, чтобы не появлялись, ведь теперь ты принадлежишь мне.

Она кивнула.

— Ты тоже принадлежишь мне, не забывай.

Он усмехнулся.

— А ты уверена, что так и должно быть?

— Флинн!

Отец Алессандро откашлялся, не желая вмешиваться в их первый семейный спор. Он узнал упрямый взгляд Джо, который видел уже не раз. Первый раз он наблюдал его, когда Джо было четыре и она четко дала ему понять, что не потерялась, а просто нюхала цветы.

— Спасибо за ваше содействие, доброту и поддержку, — прервал его размышления Флинн, пожимая ему руку.

— Я желаю вам обоим всяческих благ и бесконечного счастья.

В глазах отца Алессандро заблестели слезы, ведь именно эту молодую женщину он растил, а теперь радовался, что она нашла любовь, которую заслуживала.

— Я позабочусь о Джо, отец. Она для меня все.

— Обо мне не нужно заботиться, — возразила она в силу своей привычки. — Скажите ему, отец Алессандро. Я сама могу о себе позаботиться.

— Я очень надеюсь, что вы будете заботиться друг о друге, — официальным тоном произнес викарий.

— Святой отец, нам бы хотелось, чтобы вы присоединились к нам и присутствовали на свадебном обеде. — Флинн тактично перевел разговор на другу тему.

Джо с удивлением посмотрела на Флинна.

— Ты ничего не говорил о свадебном обеде.

— У всех бывают свадебные обеды, — ответил он с улыбкой. — Я думал, ты знаешь.

Она просияла от счастья и сразу же объявила:

— Мы поедем в «Джиакосу»! Тебе понравится, милый. Ему же понравится, правда, отец Алессандро?

Так и порешили. Они обедали на открытой террасе, в тени цветущей виноградной лозы, под нескончаемые поздравления посетителей ресторана и всего персонала. Стоял прекрасный день для свадьбы: солнечный и теплый. Свадебный обед проходил на славу. Они ели и пили и наслаждались блаженным волшебством своей любви и совершенством своего мира.

На обратном пути в отель Флинн купил ей кольцо в одной из ювелирных палаток на мосту Веккио.

— Выбирай, — предложил он.

И она тут же выбрала колечко с прямоугольным изумрудом, который, по клятвенным уверениям ювелира, принадлежал в далеком прошлом испанской инфанте. Джо не могла оторвать от него глаз и всю дорогу до отеля восхищалась его красотой. Она то крутила колечко перед глазами Флинна, то надевала его на палец и поворачивала руку в разные стороны, наслаждаясь искрящимся блеском камня, и постоянно твердила при этом, что ему не следовало покупать столь дорогой подарок. Ему же приятно было сознавать, что ей понравилась его покупка.

А когда они вошли в ее номер и Джо увидела огромное количество цветов, то завизжала от восторга.

— Когда ты успел? — восторженно крикнула она, бросившись ему на шею, чуть не сбив горничную, которая держала в руке бутылку вина.

— Поставьте ее вот сюда, — кивнул Флинн горничной через голову Джо. — Пока ничего больше не нужно.

Как только за девушкой закрылась дверь, он ухмыльнулся и сказал:

— Ты с таким неподдельным восторгом радуешься подаркам.

— Не все такие сдержанные воины-монахи, как ты, — возразила она и улыбнулась. — Так скажи мне, — она указала на цветы, которые стояли в вазах и корзинах, наполняя всю комнату чудесным ароматом, — как тебе удалось это сделать, ведь ты ни на шаг не отходил от меня все время?

— Я послал записку с поручением в отель.

— Тут тоже твое поручение? — Она вопросительно взглянула на большую коробку, лежавшую на одном из столов, не занятом цветами.

Он кивнул и, снимая ее руки со своей шеи, повернул ее и слегка подтолкнул в сторону свертка.

— Посмотрим, понравится ли тебе.

Когда она развернула подарок, то обнаружила прекрасный план собора Дуомо, каждая деталь которого была тщательно прорисована. Все составные части нарисованы отдельно, так что просматривалась внутренняя обстановка, со всеми фресками, колоннами и алтарем.

— Просто изумительно, — прошептала она. — Мне никто никогда не делал подобных подарков.

Она и в самом деле за свою жизнь получила немного подарков. Люси слыла очень скупой женщиной, ей даже в голову не приходило осчастливить свою дочь подобным образом.

— Я увидел картину вчера, когда бродил по городу, и вспомнил, как сильно ты любишь Флоренцию. Я подумал, что, где бы мы ни были, рисунок будет служить тебе напоминанием.

Его голос внезапно изменился. Почувствовав это, она оторвала взгляд от картины и посмотрела на него.

— Что ты подразумеваешь под «где бы мы ни были»?

Он протянул к ней руку. По ее коже пробежали мурашки от внезапного чувства страха. Он сделался таким печальным. Когда она подошла к нему, он сел, посадил ее к себе на колени и нежно поцеловал.

— Ты пугаешь меня, Флинн, — немного погодя промолвила она тихим голосом; ее взгляд выражал тревогу. — Ты ни от чего не умираешь?

— Так бывает только в спектаклях.

Она вспомнила о битве с «империей». Если бы он не был так задумчив, то она бы напомнила ему о ней. Но она не хотела спорить, не сейчас… Его настроение беспокоило ее.

— Скажи мне, что ты имел в виду, когда сказал «где бы мы ни были»? — снова спросила она, стараясь не выдавать свою тревогу.

— Не знаю, хочу ли я возвращаться в Монтану, вот и все.

Ей стало гораздо легче.

— В таком случае давай останемся здесь на какое-то время. Мне абсолютно все равно.

— Не знаю, захочу ли я вообще туда возвращаться, — тихо откликнулся он.

— А-а, — вздохнула она.

— Меня начали тренировать как воина с самого детства, — медленно проговорил он, слегка растягивая слова. — У меня такое ощущение, будто я сражался всю жизнь. Я устал. Все мои враги уже давно мертвы. Моя семья ушла из жизни. Мне хочется спокойствия. Мне хочется нормальной жизни. — Он пристально посмотрел в ее глаза. — Теперь, когда у меня есть ты, я хочу покоя как никогда прежде. Ты — моя богиня милосердия.

— И все-таки ты собирался уезжать домой, когда я заметила тебя на вокзале.

— Я не уверен, что поехал бы я именно туда. Возможно, я бы выбрал другое место.

— А как же ранчо?

— Я оставил там Макфи в качестве поверенного и отдал ему половину процентов прибыли. Но если ты желаешь вернуться, — тихо сказал он, — то мы поедем.

— Мне бы хотелось приезжать туда изредка, чтобы видеться с матерью, Хэзардом и моей семьей. Ты не против?

— Я просто хочу быть рядом с тобой. Где-нибудь, не важно где, лишь бы мне снова не пришлось отстаивать свою правоту перед каждым встречным при помощи пистолета, — объяснил он.

Флинн хотел спросить: «Ты знаешь, скольких людей я убил?» Но не осмелился, потому что не хотел, чтобы в ее глазах появился ужас.

— Я воюю с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Мне больше нечего отстаивать.

— Почему бы нам не остаться во Флоренции на некоторое время?

Он улыбнулся:

— Вместе с Чарлзом?

— Он переживет.

— Тогда почему бы и не остаться? — согласился Флинн, потому что знал, что она очень этого хотела. А он сможет разобраться с Чарлзом. — Постарайся объяснить ему, что я не собираюсь драться с ним на шпагах, — рассмеялся он.

— Договорились. Хэзард купил мне виллу, в которой я еще не жила, потому что, как мне теперь кажется, я хотела вернуться назад и разыскать тебя, — изложила она свою мысль, наконец-то понимая причину нежелания обосновываться в загородном доме. — Хочешь там остановиться? К тому же Чарлз живет всего лишь в часе езды оттуда.

— Ты нашла самый главный аргумент. Вилла так вилла, — улыбнулся Флинн. — Отправимся туда прямо завтра.

— Потому что сегодня мы будем наслаждаться твоими цветами.

— А еще сегодня мы будем, помимо всего прочего…

— М-м-м, каждый раз, когда я слышу эту интонацию в голосе, я возбуждаюсь.

— Ты чувствуешь возбуждение в каком-то особенном месте?

— Смотря что ты называешь особенным?

— В особенном моем месте, — нежно, чуть слышно произнес он.

— Не забывай, что все твои места являются мои ми, — ответила она с улыбкой.

— Нам придется очень осторожно обсудить вопрос о собственности.

— Хорошо, что осторожно. — Она томно улыбнулась и придвинулась к нему еще ближе.

Его карие глаза смотрели на нее с любовью.

— Разве что-нибудь может для тебя быть плохим?

— Только, когда тебя нет рядом.

Он с укоризной посмотрел на нее.

— Может быть, ты переделаешь предложение, ведь теперь ты — замужняя женщина.

— Ты для меня все и останешься таковым навсегда! — Она игриво взглянула на него. — Так лучше?

— Гораздо.

— Я спокойна. Между прочим, у нас медовый месяц, — нахмурив лоб, напомнила она.

Теперь он абсолютно спокоен — для вспыхнувшей ревности не осталось никаких причин.

— Прости меня. Я во всем виноват.

— Может быть, ты докажешь это другим, более энергичным способом? — прошептала она. — Например, так, как ты уже сделал сегодня, показывая свою преданность.

— Я больше не собираюсь вставать на колени.

— Никогда в жизни?

Интонация, с которой она произнесла последний вопрос, немедленно заставила его передумать.

— Ты хочешь, чтобы я встал на колени? Всего лишь одно твое слово, дорогая. Но если ты хочешь любви, то сначала нам нужно пробраться через множество нижних юбок и другой всякой всячины, которую так любят надевать женщины.

Она мгновенно встала с его колен и подняла многочисленные юбки.

— А если вот так?

Он рассмеялся.

— Нам больше некуда торопиться. У нас впереди куча времени.

— Что, однако, не лишает нас права поспешить именно сейчас. — Она подняла брови. — Если ты не против.

Он медленно расплылся в улыбке.

— Почему бы мне не войти в роль слуги и не помочь тебе освободиться от ненужной одежды? Тебе она уже все равно не пригодится.

— Хм-м… какая превосходная мысль. Мы так и проведем весь наш медовый месяц в постели?

— Разве не именно так должны проходить медовые месяцы?

— Судя по рассказам моих знакомых, медовые месяцы созданы для ходьбы по магазинам и достопримечательностям.

— Должно быть, у их мужей имеются любовницы.

Сразу же вспомнив о прежнем легкомысленном образе жизни Флинна, она сердито взглянула на него.

— Которых у тебя никогда не будет, тебе понятно?

— Зачем они мне нужны, когда у меня есть ты?

— Мне бы хотелось услышать более убедительный ответ, который бы содержал в себе слово «нет», или «ни одной», или «никогда».

Вытянув руки вперед, он разжал ее пальцы, сжимающие юбки, и притянул к себе.

— У меня никогда не будет любовницы, — нежно заметил он. — Даю тебе слово.

— Спасибо. Мне следует быть более доверчивой, — со вздохом произнесла она. — Но когда дело касается любовниц, я становлюсь ужасно ревнивой.

— Значит, мы будем друг у друга в карманах.

Он хитро улыбнулся.

— А также в особенных местах друг друга.

— Развратник! — Она отдернула от него руки. — Я думала, у нас серьезный разговор.

— Я абсолютно серьезен.

Она пристально посмотрела в его глаза.

— Насколько серьезен?

— Все, что захочешь, дорогая, — без промедления выпалил он.

Она на секунду растерялась от его небрежной, развязной манеры.

— Ты ведь любишь только меня?

Он почувствовал, что обсуждения их обоюдной ревности могут завести очень далеко.

— Я люблю только тебя, — просто ответил он.

Ее лицо просияло от счастья; она загадочно улыбнулась.

— В таком случае, мне бы хотелось заняться любовью на балконе, где много солнца, дует приятный ветерок, и над нами простирается голубое небо.

— Прямо сейчас?

Была середина дня, и площадь под окном кишела людьми, не говоря уже о сотни других балконов, на которых тоже кто-то мог быть.

— Балкон всегда казался мне таким романтичным местом. Я всегда хотела… Ну, в общем…

— Выставить себя напоказ во всей наготе? — с издевкой спросил он.

— А ты всегда такой благоразумный? — парировала она.

Ее поднятые брови бросали ему вызов. Слово «благоразумный» не совсем подходило для описания Флинна Ито и его любовных похождений.

— Не всегда, — ответил он, осматривая балкон, через полуоткрытые двери.

— Мы можем остаться в одежде.

Его губы сложились в улыбку.

— Понятно.

— Ну, ты готов?

— Конечно, — ответил он.

— Почему ты сразу так не ответил?

— Не видел никакого смысла.

Он продолжал улыбаться.

— Ты очень плохо себя ведешь для человека, у которого медовый месяц.

— А ты такая же сладкая, как, конфетка, — причмокнул он и начал расстегивать пуговицы на своем пиджаке.

— Что ты делаешь?

— Снимаю пиджак. Никто не посмеет осуждать меня. — Он подмигнул ей. — По многим причинам, одна из которых — моя безграничная любовь к консьержу. Не вижу никаких оснований, для того чтобы мы занимались любовью в одежде.

— Флинн! Даже не думай!

— Ты первая предложила балкон. — Он сбросил с ног ботинки.

— В таком случае я сама положу этому конец!

— Ты знаешь, что выглядишь очень сексуально, когда вот так топаешь ножкой? Я весь горю от желания. — Он бросил пиджак, следом за которым последовал жилет.

— Флинн! Я не выйду туда голой!

— Ты не любишь рисковать.

Он снял рубашку и бросил ее поверх скомканной груды своей одежды, лежавшей на полу.

— Меня здесь многие знают!

— Поверь мне, никто тебе даже слова не скажет.

Он уже расстегивал брюки быстрыми, ловкими движениями.

— Никто не скажет мне прямо в лицо, ты имел в виду?

— А что же еще, по-твоему, я мог иметь в виду? Они не посмеют.

Он снял с себя брюки и нижнее белье, затем носки.

— А теперь, — проговорил он, выпрямляясь, — позволь мне помочь тебе раздеться.

Джо попыталась отбежать в сторону, но у нее не получилось. Флинн был быстрее, сильнее и нетерпеливее ее, как и полагалось мужчине в подобной ситуации. Он раздел свою молодую жену, отделавшись несколькими царапинами и синяками, под нескончаемый поток итальянских ругательств, которыми осыпала его возлюбленная.

Но ее ярость постепенно начала утихать, сопротивления становились все слабее, и, хотя, конечно, несправедливо было бы говорить, что сексуальное влечение взяло над ней верх или что обнаженное тело Флинна и сильное возбуждение сделали свое дело, но все же они сыграли далеко не последнюю роль. Он не прекращал целовать ее тело снова и снова, шепча страстные слова любви, которые пробуждали в ней скрытые желания и тайные страсти.

С каждой секундой становилось все сложнее сопротивляться магическим прикосновениям Флинна.

— Не думай, что тебе удастся поступать так со мной всегда, — прошептала она, обхватывая его руками за шею.

Ее обнаженное тело таяло от его ласк, просто потому, что такой высокий, смуглый, красивый мужчина оказался к тому же чрезвычайно соблазнительным.

— Никогда бы в жизни не подумал о таком, — отозвался он с хитрой улыбкой.

— Ты опять меня дразнишь?

— Даже в мыслях не было. Но если ты мне позволишь, — пробормотал он, слегка подталкивая ее, — то я продолжу тебя соблазнять.

— Почему ты думаешь, что я хочу соблазниться? — спросила она, не сопротивляясь его легким подталкиваниям.

— Румянец на твоих щеках, — прошептал он, проводя пальцами по ее лицу и продолжая медленно двигаться назад, — и еще твои твердые маленькие сосочки. Ты, кажется, вовсе не против…

— Чтобы меня соблазнили, — закончила она его фразу.

На его лице появилась плутовская улыбка.

— Или того, чтобы тобой овладели.

Его откровенность ударила словно молния, его сильные, страстные объятия крепко сжимали ее, и она почувствовала, как по ее телу разливается пульсирующая, жаждущая наслаждения волна.

— Сейчас, дорогая, — прошептал он, нежно раздвигая ее ноги. — Ты почувствуешь его.

Он направил свой твердый клинок в ее пламенное лоно и затем ввел его медленным движением бедер.

Когда он прижал ее плотнее к стене, чтобы было удобнее, она крепко ухватилась за его плечи и застонала, выкрикнув его имя. Прежде чем он нашел удобный ритм, она испытала оргазм.

— Я так давно этим не занималась, — прошептала она в свое оправдание, не отрываясь от его тела.

— Хорошо, просто здорово, — пробормотал он, довольный тем, что она воздерживалась от сексуального общения в его отсутствие и в качестве награды за ее хорошее поведение задвигался еще энергичнее.

Флинну приятно было услышать признание Джо. Он никогда не думал, что настолько щепетилен. Ему захотелось доставить ей как можно больше удовольствия, захотелось сделать ее такой же счастливой, каким она сделала его, сказав о своем постоянстве. И когда она была на подходе к очередному страстному, неистовому оргазму, он вынес ее на балкон, потому что она уже ничего не замечала вокруг себя, отдавшись во власть своего ненасытного желания.

Солнце припекало их тела, внизу под ними спешили куда-то толпы людей, от соседей, если они находились на балконе в это время, их скрывали удобно расположенные деревья. Наружная стена служила хорошей опорой Флинну, который продолжал доставлять удовольствие своей жене.

Почти не обращая внимания на солнце, легкий ветерок и тепло, исходящее от каменной стены, Джо ощущала постоянную пульсацию в глубине своего тела, всем своим естеством чувствуя, как Флинн упруго входит в нее. Внутри нее все горело от страсти.

С закрытыми глазами, положив голову ему на плечо и прижавшись щекой к его шее, она не разжимала своих объятий, в то время как он плавно поднимал и опускал ее тело, крепко держа ее за бедра, в унисон со своим.

Изможденные, лишившиеся сил, довольные, они легли в шезлонг.

— Извини, — тяжело дыша, сказал он, когда она легла на него. — Мои руки меня подвели.

Она молча покачала головой, не в состоянии говорить.

Флинн потянулся и достал бутылку воды из корзины, наполненной фруктами и вином, которая стояла на маленьком столике. Открыв бутылку зубами, он вылил часть воды себе на голову, а другую на спину Джо.

— М-м… Еще, — прошептала она.

— Воды или секса? — проговорил он, жадно вдыхая воздух.

— Воды. — Она с большими усилиями подняла голову. — Из-за тебя нас вышлют из Флоренции.

По всему видно, что она дразнила его.

— Поблизости никого нет, по крайней мере три верх них этажа пустые, — оповестил он с хитрой улыбкой, выливая еще одну бутылку воды на их разгоряченные тела, — тем более что завтра мы уезжаем в Фисоль.

— Звучит обнадеживающе.

— Несколько минут назад тебе было вообще все равно.

Он явно подшучивал над ней.

— Мы же не можем трезво оценивать ситуацию в состоянии сильного возбуждения.

Он рассмеялся.

— Мне бы и не хотелось, чтобы ты оценивала ее трезво в такие моменты.

Она улыбнулась шаловливой улыбкой.

— Как удачно все сложилось.

— Я самый удачливый на свете, потому что снова нашел тебя.

Его голос внезапно стал серьезным, и она погладила его по голове, желая подбодрить.

— Спасибо, что ты приехал и нашел меня. Я даже и не знаю, что бы я без тебя делала.

— Я тоже не знаю, — мягко ответил он. — Я ушел в горы, после того как ты уехала. — Он обвел взглядом окружавшие их дома. — И понял, — он сделал паузу и вздохнул, — что я не могу жить без того, чтобы не видеть тебя рядом.

— Я рада, — просто ответила она.

Но его настроение заметно изменилось. Когда он смотрел на здания минуту назад, в его взгляде был страх, словно он внезапно осознал, где находится на самом деле.

— Ты, должно быть, скучаешь по дикой природе здесь, в городе.

— Иногда.

— Тогда тебе не подходит город, — она обвела рукой окружавшую их панораму, — с толпами людей и множеством экипажей.

— В Фисоле все будет по-другому.

— Или где-нибудь еще.

— Да. — Он слегка шлепнул ее по спине. — Возможно там, где деревья и горы.

— Так значит, ты бежишь не от жизни на ранчо?

Она посмотрела ему в глаза.

— Не совсем, — проговорил он, неуверенный в том, стоит ли рассказывать ей, поймет ли она, и вообще способен ли кто-либо понять, что представляет собой его жизнь.

— Без всяких сомнений, ты бежишь от бесконечных войн.

Он кивнул.

— В отличие от твоего отца я не сражаюсь за жизнь своего рода и не пытаюсь отстаивать старые традиции или защищать племенные земли. Я беру в руки оружие, чтобы спасти самого себя и свои земли, а я не уверен в том, стоит ли все это моей жизни. Я не смог даже обезопасить тебя, когда ты была на ранчо Сан-Ривер.

«И себя тоже», — подумал он, потому что его жизни угрожала большая опасность.

— В таком случае возвращаться не имеет никакого смысла. Я счастлива везде, лишь бы ты был рядом со мной, — прошептала Джо.

— Спасибо. На солнце так хорошо, правда?

— Да, чудесно, — согласилась она, понимая, что ему не хочется больше говорить о своих делах.

— Хочешь еще воды? — Он протянул бутылку воды.

— Есть еще кое-что, чего я хочу, — нежно произнесла она.

Его улыбка стала ужасно соблазнительной.

— Дай-ка я угадаю…

Они провели весь день в огромной позолоченной кровати, затем и весь вечер, а поздно ночью, кода все желания Джо были сполна удовлетворены, она уснула на руках у Флинна.

Он не знал, сможет ли он когда-нибудь уснуть таким же безмятежным сном. Он осторожно поднялся с кровати. В голове его роились беспокойные мысли. Выйдя на балкон, он долго простоял там при лунном свете, глядя на спящий город. Он вдыхал ароматный ночной воздух, бездумно считал редкие светившиеся окна соседних домов и пытался понять, сможет ли он здесь жить. Флинн не знал. Он много чего и не знал и не понимал, находясь далеко от родного дома.

Он стал таким же ранимым странником, как и его отец. Найдет ли он когда-нибудь спокойствие в другом доме, как сделал его отец? Вернется ли он в свое р'анчо, когда достигнет спокойствия духа? Возьмет ли он снова в руки шпаги, которые спрятал? Будет ли он снова сражаться — теперь, когда у него есть жена?

Постояв на балконе еще немного, он сел на кровать, облокотившись на спинку, и долго смотрел на женщину, которую любил.

Единственное он знал наверняка — он не смог бы без нее жить. Жизнь приобретала смысл только тогда, когда она была с ним.

Через несколько часов Джо проснулась и, приоткрыв глаза, поймала на себе его взгляд.

Он улыбался:

— Спи, спи.

— Почему ты не спишь? — пробормотала она сонным голосом, придвигаясь ближе к нему.

— Я наслаждаюсь твоим присутствием рядом со мной, — легко дотронулся он рукой до ее щеки. — Я лягу чуть позже.

— Не понимаю, как ты можешь не хотеть спать, — прошептала она, засыпая.

Он улыбнулся.

Если упражняешься в течение тысячи дней — это называется самодисциплинированием; если упражняешься десять тысяч дней — это называется самосовершенствованием. Это нужно понять самому, как говорил Мусаси.

Он был самураем.

Он мог не спать и охранять свою любимую женщину.

Эпилог

Молодожены провели год в Фисоле, после чего переехали в Париж, где у них родилась девочка. «Империя» больше не существовала, инвесторы распродали ее по частям. Макфи и Флинн приобрели новые земли; в Сан-Ривере наконец-то воцарился мир; Макфи высылал Флинну отчет каждый месяц, где бы тот ни находился.

Когда у Флинна и Джо родилась дочь, к ним в Париж приехала Люси со своим мужем Эдом Финнеганом. Она привезла в подарок новорожденной щедрое приданое. Взглянув на свою внучку, она недовольно заметила, что слишком молода, чтобы становиться бабушкой, но не смогла не восхищаться малышкой, называя ее красавицей. Все остальное время она проводила в беготне по парижским магазинам.

Хэзард и Блейз приехали навестить свою внучку сразу же после отъезда Люси и пробыли целый месяц. В один из первых вечеров, когда все в доме легли спать, Хэзард и Флинн остались наедине.

Медленно потягивая из бокалов бренди, сидя в библиотеке, Хэзард начал разговор, суть которого нельзя передать ни телеграммой, ни письмом.

— Я отправил своих людей в Англию, чтобы они решили вопрос с парнем по имени Фелпс, — начал он. — Мои люди вернулись домой и сообщили мне, что они опоздали. Его уже кто-то заколол ножом.

Флинн кивнул.

— Я первым добрался до него.

— Значит, с ним все покончено, — тихо проговорил Хэзард.

— Он заслужил смерть. — Флинн поймал взгляд Хэзарда. — Ты сам видел, что они собой представляли.

— Да. Жалкие людишки, трусы, которые не могли за себя постоять и наняли целый отряд, чтобы он за них дрался.

— После возмездия я далеко упрятал свои шпаги.

— Ради чего-то хорошего? — Хэзард посмотрел в глаза своему зятю.

Флинн пожал плечами.

— Ради настоящего по крайней мере. — Он слабо улыбнулся. — Я испытываю сильную потребность в том, чтобы увидеть мир, и Джо подталкивает меня к этому.

— Макфи отлично справляется со своей работой, а в мире все еще достаточно дураков, которые делают себе имя при помощи оружия. — Хэзард улыбнулся. — Наслаждайся своими путешествиями…

Два года спустя в маленькой деревушке к северу от Киото у Джо и Флинна родился сын, поэтому им пришлось остаться в Японии, до тех пор пока мальчик не подрастет, чтобы путешествовать. Флинн учился в школе Кендо, где обучался его отец, и в процессе совершенствования навыков самурая обрел глубокое душевное спокойствие. В течение нескольких лет небольшая семья колесила по всему миру, изредка встречаясь с Браддок-Блэками или с Люси, а иногда возвращаясь на фисольскую виллу, когда им хотелось побыть дома. Они в полной мере наслаждались счастьем совместной жизни.

Любовь Джо и Флинна крепла с каждым годом, их счастье и взаимное чувство питало их души.

— Я на самом деле рада, что ты приехал в тот день на званый обед Стюарта Уорнера, — иногда говорила Джо, которой временами становилось страшно от осознания того, что судьбами повелевает случай и что они могли бы не встретиться.

— Я бы все равно нашел тебя, где бы ты ни была, — всегда отвечал ей Флинн с твердой уверенностью и убедительностью в голосе, который сразу же успокаивал ее. — Наши души обязательно где-нибудь встретились бы. Даже если бы мы ничего для этого не делали.

Примечания

1

Сассенаки — ирландское и шотландское пренебрежительное прозвище англичан. — Примеч. пер.

2

Кэндо — японское искусство владения мечом. — Здесь и далее примеч. пер.

3

Буддийская секта дзен (в Японии), проповедующая созерцание и интуицию как основу прозрения.

Content

Сюзан Джонсон
Стихия страсти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог

Примечания