Филип Кинред Дик

Золотой человек

* * *

— Здесь всегда такое пекло? — приятно улыбаясь, поинтересовался полный мужчина средних лет в изрядно помятом сером костюме, мокрой от пота белой сорочке, обвислом галстуке-бабочке и панаме. По виду и манере держаться в нем сразу угадывался коммивояжер.

Никто из посетителей не пошевелился.

— Только летом, — нехотя ответила размякшая от жары официантка.

Коммивояжер неторопливо закурил и с любопытством огляделся. Парень и девушка в одной из обветшалых кабинок у дальней стены полностью поглощены друг другом; двое рабочих за покосившимся столиком уминают за обе щеки гороховый суп и булочки; худой загорелый фермер со стаканом виски притулился у буфетной стойки; пожилой бизнесмен в голубом костюме и при карманных часах просматривает утреннюю газету; смуглый таксист с крысиным лицом потягивает кофе; утомленная дама, зашедшая дать отдых натруженным ногам, отложила в сторону свои многочисленные сумки и блаженно откинулась на спинку стула.

Коммивояжер оперся руками о буфетную стойку и обратился к сидевшему рядом бизнесмену:

— Не подскажете, как называется ваш городок?

— Волнат Крик, — не отрываясь от газеты, буркнул тот.

Некоторое время коммивояжер прихлебывал кока-колу, небрежно зажав сигарету между пухлыми белыми пальцами. Вскоре из внутреннего кармана пиджака он извлек кожаный бумажник и с задумчивым видом принялся перебирать открытки, банкноты, исписанные клочки бумаги, билетные корешки и прочий хлам, пока наконец не отыскал фотографию.

Взглянув на снимок, коммивояжер захихикал и вновь попытался завязать разговор.

— Вот, полюбуйтесь-ка. — Он положил карточку на буфетную стойку.

Бизнесмен продолжал читать.

— Эй, вы только посмотрите сюда. — Коммивояжер слегка толкнул соседа локтем и сунул фотографию ему под нос. — Какова красотка?

Бизнесмен раздраженно глянул на снимок обнаженной до пояса женщины лет тридцати пяти с рыхлым белым телом и восемью обвислыми грудями.

— Вам случалось видеть что-нибудь подобное? — хихикая, допытывался коммивояжер. Его маленькие красные глазки восторженно приплясывали, рот расползся в похотливой улыбке. Он снова ткнул соседа локтем.

— Видел, и не раз. — Скривившись от отвращения, бизнесмен уткнулся в газетный лист. От внимания коммивояжера не ускользнуло, что старый худой фермер пристально смотрит в их сторону. Добродушно улыбаясь, он протянул карточку фермеру.

— Ну как, папаша, нравится? Ничего не скажешь, лакомый кусочек!

Фермер не спеша оглядел карточку, перевернул, изучил засаленный оборот и, еще раз взглянув на лицевую сторону, отшвырнул. Соскользнув с буфетной стойки, фотография несколько раз перевернулась в воздухе и упала изображением вверх.

Коммивояжер поднял ее, отряхнул и заботливо, почти нежно, вложил в бумажник. Глаза официантки сверкнули, когда она мельком взглянула на изображение.

— Чертовски приятное зрелище, — подмигнул ей коммивояжер. — Вы не находите?

Официантка пожала плечами.

— Чего тут особенного? Видала я уродов и похлеще, когда жила под Денвером. Их там целая колония.

— Так там и сделан этот снимок. В денверском трудовом лагере ЦУБ.

— Неужели там еще кто-то живет? — приподнял брови фермер.

— Шутите? — коммивояжер хрипло рассмеялся. — Конечно, нет.

* * *

Посетители кафе внимательно прислушивались к разговору. Даже молодые люди в кабинке выпрямились, слегка отодвинулись друг от друга и во все глаза наблюдали за происходящим у буфетной стойки.

— А я в прошлом году видел забавного парня возле Сан-Диего, — сообщил фермер. — С крыльями, как у летучей мыши. Вот урод — так урод: из спины торчат голые кости, а на них болтаются кожаные перепонки.

В разговор вступил таксист с крысиным лицом:

— Это еще что. Вот я на выставке в Детройте видел человека с двумя головами.

— Неужто живого? — удивилась официантка.

— Какое там. Усыпленного.

— А нам на уроке социологии крутили целый фильм обо всех этих тварях, — выпалил юноша. — Каких там только не было! И крылатые с юга, и большеголовые из Германии, ну такие, безобразные, с наростами, как у насекомых…

— Самые мерзкие твари жили в Англии, — перебил юношу пожилой бизнесмен. — Те, что скрывались в угольных шахтах. Их откопали только в прошлом году. Почти сто особей. — Он покачал головой. — Больше полувека они там плодились и размножались. Потомки беженцев, спустившихся под землю еще во время Войны.

— В Швеции недавно обнаружили новый вид, — блеснула своими познаниями официантка. — Я сама читала. Говорят, они контролировали мысли на расстоянии. К счастью, их оказалась только одна пара, и ЦУБ в два счета с ними справилось.

— Почти как новозеландский вид, — изрек один из рабочих. — Те тоже читали мысли.

— Читать и контролировать — совершенно разные вещи, — возразил бизнесмен. — Когда я слышу что-нибудь подобное, то даже рад, что у нас есть Центральное Управление Безопасности.

— А были еще такие, что могли передвигать предметы взглядом, — задумчиво произнес фермер. — Телекинез называется. Их нашли в Сибири сразу после Войны. Слава Богу, советское ЦУБ не подкачало. Теперь о них, почитай, никто и не вспоминает.

— А вот я помню, — возразил бизнесмен. — Я был тогда еще ребенком. Но все же помню, ведь это был первый див, о котором я услышал. Отец созвал всю семью и рассказал нам о нем. Мы тогда еще заново отстраивали дом. В те дни ЦУБ обследовало каждого и ставило на руке клеймо. — Он гордо поднял худую узловатую руку. — Моему клейму пошел уже шестой десяток.

— Сейчас тоже осматривают младенцев, — поежилась официантка. — Во Фриско в этом месяце снова появился див. Первый за последние несколько лет. Полагали, что с ними покончено во всей округе, ан нет.

— Во всяком случае, их становится все меньше и меньше, — вставил таксист. — Фриско ведь не слишком пострадал. Не как другие города — Детройт, например.

— В Детройте до сих пор ежегодно рождается десять-пятнадцать тварей в год, — сообщил юноша. — Там по всей округе зараженные пруды. А люди все равно купаются.

— А как он выглядел? — осведомился коммивояжер. — Ну тот, из Сан-Франциско?

Официантка развела руками.

— Да как обычно. Без ступней. Скрюченный. С большими глазами.

— Ночной тип, — определил коммивояжер.

— Его прятала мать, представляете?! Говорят, ему стукнуло три года.

Она упросила доктора подделать свидетельство ЦУБ. Старый друг семьи, ну вы понимаете.

Коммивояжер допил кока-колу и теперь рассеянно вертел в пальцах сигарету, прислушиваясь к затеянному им разговору. Юноша наклонился к девице и тараторил без умолку, пытаясь произвести впечатление своей эрудицией. Тощий фермер и бизнесмен, сев поближе друг к другу, вспоминали о тяготах жизни в конце Войны и в годы перед принятием первого Десятилетнего Плана Реконструкции. Таксист и двое рабочих травили друг другу байки.

Чтобы привлечь внимание официантки, коммивояжер кашлянул и изрек:

— Надо думать, тот урод из Фриско наделал и здесь немало шума. Еще бы, ведь совсем под боком.

— И не говорите, — согласилась официантка.

— Да, этот берег Залива действительно не слишком пострадал, — гнул свое коммивояжер. — Уж здесь-то вы уродов отродясь не встречали, верно?

— Не встречала. — Официантка стала торопливо собирать со стойки грязную посуду. — Ни единого во всей округе.

— Так уж и ни единого? — удивленно переспросил коммивояжер. — Неужели по эту сторону Залива не появлялось ни одного дива? — Ни одного, — отрезала она и скрылась за дверью кухни. Ее голос прозвучал несколько хрипловато и натянуто, что заставило фермера умолкнуть и оглядеться.

Как занавес опустилась тишина. Все угрюмо уставились в свои тарелки.

— Ни единого во всей округе, — громко и отчетливо произнес таксист, ни к кому конкретно не обращаясь. — Вообще ни одного.

— Да, да, конечно, — закивал коммивояжер. — Я только…

— Безусловно, вы все поняли правильно, — заверил его рабочий.

Коммивояжер растерянно заморгал.

— Конечно, приятель, конечно. — Он нервно шарил в карманах. Несколько монет покатились по полу, и он торопливо их подобрал. — Я не хотел никого обидеть.

Наступившую паузу нарушил юноша:

— А я слышал, — полным достоинства голосом начал он, — будто кто-то видел на ферме Джонсон а…

— Заткнись! — не поворачивая головы, рявкнул бизнесмен.

Юнец вспыхнул и поник. Судорожно глотнув, он уставился на свои руки.

Коммивояжер заплатил официантке за кока-колу.

— Не подскажете, по какой дороге я быстрее доберусь до Фриско? — спросил он. Но официантка демонстративно повернулась к нему спиной.

Люди за стойкой были полностью заняты едой. Враждебные лица, взгляды прикованы к тарелкам.

Коммивояжер подхватил раздутый портфель, энергичным движением откинул москитную сетку у входа и вышел в слепящий полуденный зной. Он направился к припаркованному в нескольких метрах «бьюику» семьдесят восьмого года.

Одетый в голубую униформу дорожный полицейский стоял в тени навеса, поддерживая вялую беседу с молодой особой во влажном шелковом платье, облепившем тощее тело.

— Скажите, вы хорошо знаете округу? — обратился коммивояжер к полицейскому.

Тот окинул беглым взглядом мятый костюм коммивояжера, галстук-бабочку, пропитанную потом сорочку. От наметанного взгляда блюстителя порядка не укрылось, что номерной знак выдан в соседнем штате.

— А в чем, собственно, дело?

— Я разыскиваю ферму Джонсона. Мне необходимо встретиться с ним по поводу судебной тяжбы. — Коммивояжер подошел вплотную к полицейскому, зажав между пальцами маленькую белую карточку. — Я его поверенный, состою в нью-йоркском союзе адвокатов. Вы не могли бы объяснить, как туда добраться? А то я уже года два не бывал в здешних краях и основательно подзабыл дорогу.

* * *

Окинув взглядом безоблачное небо, Нат Джонсон отметил, что денек выдался на славу. Нат был гибким жилистым мужчиной с сильными руками и ничуть не поредевшими, несмотря на шестьдесят лет активной жизни, с металлическим отливом волосами. Одет он был в холщовые штаны и красную клетчатую рубаху.

Сжав желтыми зубами черенок трубки, он уселся на нижнюю ступеньку крыльца, чтобы понаблюдать за игрой детей. Мимо со смехом пронеслась Джин.

Ее грудь вздымалась под мокрой от пота футболкой, пышные черные волосы развевались по ветру, тонкое юное тело слегка согнулось под тяжестью двух подков. Вслед за ней пробежал белозубый, темноволосый Дейв — очаровательный четырнадцатилетний парнишка. Дейв обогнал сестру и первым достиг начерченной на земле линии.

— Бросай! Я за тобой! — крикнул он сестре.

— Да ты, никак, надеешься попасть? — спросила Джин.

— Да уж не хуже тебя!

Джин уронила одну из подков, а другую сжала обеими руками. Ее взгляд застыл на дальнем колышке. Гибкое тело напряглось, спина выгнулась. Она плавно отвела ногу в сторону; прищурив глаз, тщательно прицелилась и умело метнула подкову. Подкова ударилась о дальний колышек, разок крутанулась на нем и, подняв столб пыли, откатилась в сторону.

— Неплохо, — прокомментировал со своей ступеньки Нат Джонсон. — Но ты слишком напряжена. Постарайся расслабиться.

Девушка вновь прицелилась и метнула вторую подкову. Ната переполняла гордость за своих здоровых, красивых детей, почти взрослых, резвящихся под горячими лучами солнца. Нат мог бы считать себя счастливцем, если бы не старший сын — Крис.

Крис, сложив на груди руки, стоял у крыльца. Он не принимал участия в игре, хотя наблюдал с самого начала. Его прекрасное лицо хранило обычное изучающее и вместе с тем отрешенное выражение. Казалось, он смотрит сквозь играющих, словно за сараем, полем и ручьем находится нечто, доступное лишь его взгляду.

— Давай сюда, Крис! — крикнула Джин, бегущая наперегонки с Дейвом к противоположному краю площадки. — Сыграй с нами!

Но играть Крис явно не собирался. Он никогда не участвовал в общих делах и развлечениях, будь то сбор урожая, хоровое пение или работа по дому. Казалось, он живет в собственном мире, куда никто из семьи не допускался — всего сторонящийся, равнодушный, неприступный. Лишь иногда в нем что-то щелкало, он молниеносно преображался и на короткое время удостаивал этот мир своим вниманием.

* * *

Нат Джонсон выбил трубку о ступеньку, достал из кожаного кисета щепотку табаку и, не отрывая глаз от старшего сына, снова набил трубку.

Внезапно Крис ожил и направился к игровой площадке. Ступал он чинно, скрестив руки на груди, как будто на время сошел из собственного мира в их мир. Увлеченная подготовкой к броску, Джин не заметила его приближения.

— Гляди-ка! — вырвалось у изумленного Дейва. — Крис пришел!

Подойдя к сестре, Крис остановился и протянул руку — огромная величественная фигура с бесстрастным лицом. Джин неуверенно отдала подкову.

— Все-таки решил сыграть?

Крис не ответил. Его невероятно грациозное тело прогнулось назад и застыло. Едва уловимый взмах руки — и подкова плавно пролетает над площадкой, ударяется о дальний колышек и с головокружительной быстротой вертится вокруг него. Первоклассный бросок.

Дейв насупился.

— Ну вот и проиграли!

— Крис, кто тебя научил? — удивленно спросила Джин.

Конечно, Криса никто не учил играть в «подковки». Он просто понаблюдал полчаса, подошел и метнул. Всего один бросок — и игра закончена.

— Он никогда не ошибается, — пожаловался Дейв.

Крис стоял с таким видом, словно разговор его не касался, — золотая статуя, обрамленная лучами солнца. Золотые волосы и кожа, мягкий золотистый пушок на обнаженных руках и ногах… Внезапно он напрягся.

Заметив эту перемену, Нат спросил:

— Что случилось?

Крис быстро развернулся и изготовился к бегу.

— Крис! — воскликнула Джин. — Что?..

Крис солнечным зайчиком метнулся через площадку, перемахнул через изгородь, скрылся в сарае и выскочил с противоположной стороны. Когда он спускался к ручью, казалось, его фигура скользит над сухой травой. Золотая вспышка — и он пропал. Исчез. Растворился в окружающем пейзаже.

— Опять что-то увидел! — озабоченно вздохнула Джин. Она встала в тень рядом с отцом. На ее шее и над верхней губой блестели капельки пота, футболка прилипла к телу.

— Он за кем-то погнался, — уверенно заявил подошедший Дейв.

Нат горестно покачал головой.

— Все может быть. Кто ж его поймет.

— Пойду скажу маме, чтоб не ставила для него тарелку, — вздохнула Джин. — Вряд ли он вернется к обеду.

Ната Джонсона охватило смешанное чувство досады и гнева. Конечно, Крис не вернется. Ни к обеду, ни завтра, да и послезавтра вряд ли. Одному Богу известно, надолго ли он ушел. И куда. И почему.

— Я бы послал вас вдогонку, будь от этого хоть какой-то прок, — начал Нат, — но…

Он не договорил. По грунтовой дороге к ферме приближался запыленный, знавший лучшие времена «бьюик». За баранкой сидел полный краснолицый мужчина в сером костюме. Лязгнув напоследок, автомобиль замер. Водитель заглушил мотор и приветливо помахал Джонсонам рукой.

* * *

— Добрый день. — Выбравшись из машины, краснолицый учтиво приподнял шляпу и направился к крыльцу. Был он средних лет, добродушный с виду. — Не могли бы вы мне помочь? — устало спросил он, утирая с лица пот.

— Что тебе нужно? — хрипло выдавил Нат. Уголком глаза он неотрывно наблюдал за берегом ручья, мысленно моля: «Господи, только бы Крис не появился!» Дыхание Джин участилось, в глазах затаился страх. Дейв побледнел, но сумел сохранить на лице равнодушное выражение.

— И кто ты такой? — спросил Нат.

— Меня зовут Бейнс. Джордж Бейнс. — Толстяк протянул руку, но Джонсон сделал вид, что не заметил. — Наверняка вы обо мне слыхали. Я — владелец Корпорации Мирного Развития. Это мы построили маленькие бомбоубежища на окраине города. Ну, те крошечные круглые домики. Вы не могли их не заметить, если хотя бы раз въезжали в город по главной дороге со стороны Лафайета.

— Что тебе от нас нужно? — Джонсону с трудом удалось унять дрожь в руках. Фамилию Бейнс он слышал впервые, хотя неоднократно видел постройки, о которых шла речь. Невозможно было не заметить огромное скопище безобразных цилиндров вдоль шоссе. Человек с внешностью Бейнса вполне мог оказаться их владельцем. Но что его привело сюда?

— Я приобрел небольшой участок земли в здешних краях, — объяснил Бейнс и зашуршал пачкой казенного вида бумаг. — Вот купчая, но будь я проклят, если не заблудился. — Улыбка на его лице выглядела вполне естественной. — Я знаю, участок где-то рядом, по эту сторону государственной дороги. Если верить клерку, оформлявшему документы, надо лишь перевалить через тот холм да прокатиться еще с милю. Сам-то я плоховато разбираюсь в топографии. Мне бы…

— Ваш участок где угодно, только не здесь! — перебил его Дейв. — Кругом только фермы, пустых земель нет.

— Точно, сынок, это ферма! — выпалил Бейнс. — Я купил ее для себя и для женушки. Мы бы хотели осесть где-нибудь поблизости. — Он сморщил вздернутый нос. — Разве не замечательная идея? Да вы не беспокойтесь, не собираюсь я строить здесь бомбоубежищ. Ферма только для личных нужд.

Старый дом, двадцать акров земли, колодец да несколько дубов…

— Дай-ка взглянуть на купчую. — Джонсон выхватил бумаги и, пока Бейнс изумленно моргал, быстро просмотрел. — Что ты плетешь? Твой участок в пятидесяти милях отсюда.

— Пятьдесят миль? — Бейнс казался ошеломленным. — Кроме шуток, мистер?! Но клерк уверял, что…

Джонсон встал. Он был значительно выше и крепче толстяка. Пришелец вызывал у него вполне определенные подозрения.

— А ну-ка, залезай в свой драндулет и проваливай подобру-поздорову.

Мне плевать, что там у тебя на уме, но с моей земли ты сейчас уберешься!

В огромном кулачище Джонсона что-то сверкнуло. На гладкой поверхности металлической трубки заиграли отблески полуденного солнца.

Увидев этот блеск, Бейнс судорожно сглотнул.

— Только без насилия, мистер! — Он поспешно отступил. — Нельзя же быть таким вспыльчивым. Держите себя в руках.

Джонсон безмолвствовал. В ожидании отъезда толстяка он лишь крепче сжал рукоять энергетического хлыста.

Но Бейнс мешкал.

— Послушайте, дружище, я часов пять не вылезал из машины, разыскивая этот чертов участок. Может, хоть в сортир позволите сходить?

Джонсон с подозрением оглядел непрошеного гостя. Постепенно подозрение сменилось презрением. Он пожал плечами.

— Дейв, проводи его в ванную.

— Спасибо. — Физиономия Бейнса расплылась в благодарной улыбке. — И, если вас не затруднит, нельзя ли стаканчик воды? Я с удовольствием заплачу. — Он понимающе хихикнул. — Похоже, с городскими у вас старые счеты?

— О, Господи! — вздохнул Джонсон, когда толстяк проследовал за его сыном в дом.

— Па, — прошептала Джин. — Па, ты думаешь, он…

Нат обнял дрожащую дочь.

— Держись молодцом. Он скоро уберется.

— Стоит здесь появиться служащему водопроводной компании, сборщику налогов, бродяге или ребенку, словом, кому угодно, у меня начинает ныть вот здесь. — Она ткнула себя под левую грудь. — Вот уже тринадцать лет.

Сколько это будет продолжаться?

* * *

Человек, назвавший себя Бейнсом, вышел из ванной комнаты. Дейв Джонсон с каменным выражением лица молча застыл у двери.

— Благодарю, сынок, — выдохнул Бейнс. — А теперь не подскажешь, где бы мне разжиться стаканчиком холодной воды? — В предвкушении удовольствия он звучно причмокнул пухлыми губами. — Покрутился бы ты с мое по этому захолустью в поисках груды хлама, которую чиновник почему-то нарек недвижимым имуществом, ты бы…

Не дожидаясь конца тирады, младший Джонсон направился в кухню.

— Ма, этот человек хочет пить. Па велел дать ему воды.

Из-за спины Дейва Бейнс успел рассмотреть хозяйку дома — миниатюрную седовласую женщину с увядшим лицом. Она поспешно двинулась со стаканом в руке к водопроводному крану, а Бейнс засеменил по направлению к прихожей.

Пробежав через спальню, он распахнул дверь чулана, затем бросился назад, свернул в гостиную, миновал столовую и оказался в другой спальне. За считанные секунды он обежал весь дом.

Он выглянул в окно. Задний двор. Изъеденный ржавчиной кузов грузовика. Вход в подземное бомбоубежище. Груда пустых жестяных банок.

Копающиеся в земле цыплята. Спящая под навесом собака. Две лысые автомобильные покрышки.

Он отыскал дверь во двор. Бесшумно отворил ее и вышел. Ни души.

Покосившийся деревянный сарай, за ним лишь кедры и ручеек. Ничего примечательного.

Бейнс осторожно двинулся вокруг дома. По его расчетам, у него осталось секунд тридцать. Предусмотрительно оставленная закрытой дверь в ванную наведет парнишку на мысль, что Бейнс вернулся туда. Он заглянул через окно в дом и увидел большой чулан, набитый старой одеждой, кипами журналов и коробками.

Он повернулся и двинулся назад. Обогнул угол дома.

Мрачная фигура Ната Джонсона преградила ему путь.

— Ладно, Бейнс. Видит Бог, ты сам напросился.

Полыхнула розовая вспышка. Бейнс проворно отскочил в сторону, судорожно шаря в боковом кармане пиджака. Край вспышки все же задел его, и он чуть не упал, ослепленный. Защитный костюм вобрал и разрядил энергию вспышки, но лицо оставалось незащищенным. Несколько секунд, скрипя зубами от боли, он дергался, подобно управляемой неумелой рукой марионетке.

Наконец, тьма отступила. Бейнс ухитрился достать собственный энергетический хлыст и направил его на Джонсона, у которого не было защитного костюма.

— Ты арестован! — рявкнул Бейнс. — Брось оружие и подними руки. И зови свое семейство.

Рука Джонсона задрожала, одеревеневшие пальцы выпустили трубку.

— Так ты жив! — запинаясь, выдавил он. — Значит, ты…

Появились Дейв и Джин.

— Отец!

— Подойдите сюда! — приказал Бейнс. — Где мать?

Ошеломленный Дейв кивнул в сторону дома.

— Приведите ее!

— Так ты из ЦУБ! — прошептал Нат Джонсон.

Бейнс не ответил. Он ковырял пальцем в складке между подбородками.

Наконец, выковырял микрофон и сунул его в карман. Со стороны дороги послышался быстро нарастающий рокот моторов, и вскоре возле дома замерли две черные слезинки. Из них выскочили люди, облаченные в серо-зеленую форму войск Государственной Гражданской Полиции. Небо заполнили рои черных точек, похожих на безобразных мух. Мухи исторгли из себя тучи людей и тюков со снаряжением, которые, затмив солнце, медленно поплыли к земле.

— Его здесь нет, — сообщил Бейнс подбежавшему человеку. — Улизнул.

Радируй в центр Уиздому.

— Мы блокировали весь этот сектор.

Бейнс повернулся к Нату Джонсону, замершему в оцепенении рядом с детьми.

— Как он узнал о нашем появлении?

— Почем мне знать? — невнятно пробормотал Джонсон. — Он… знал, и все тут.

— Телепатия?

— Понятия не имею.

Бейнс пожал плечами.

— Мы это скоро выясним. Район оцеплен. Ему не проскочить, что бы он там ни умел.

— Что вы с ним сделаете, когда… если схватите? — с трудом проговорила Джин.

— Изучим его.

— А затем убьете?

— Это зависит от результатов лабораторных исследований. Если бы вы предоставили мне больше информации, я бы смог дать более точный прогноз.

— Нам нечего тебе сказать. Мы и сами ничего о нем не знаем. — От отчаяния голос девушки поднялся до визга. — Он не разговаривает!

Бейнс вздрогнул.

— Что?

— Он не разговаривает. Он никогда не говорил с нами. Никогда.

— Сколько ему лет?

— Восемнадцать.

— И все восемнадцать лет он не общается с вами? — Бейнс в очередной раз вспотел. — И даже не пытался вступить с вами в контакт? Скажем, с помощью жестов? Или мимики?

— Он… не от мира сего. Он ест с нами. Иногда играет или сидит вместе с нами. Временами уходит на несколько дней, и мы не знаем куда и зачем. Спит в сарае, один.

— Скажи, а твой брат действительно золотого цвета?

— Да. И кожа, и глаза, и волосы. Весь с головы до пят.

— А он крупный? Хорошо сложен?

Девушка ответила не сразу. Скрываемые годами чувства вдруг отразились на ее лице, щеки залил румянец.

— Он не правдоподобно прекрасен. Бог, сошедший на землю. — Ее губы дрогнули. — Вам его не найти. Он умеет такое, что вам и не снилось.

— Полагаешь, мы его не возьмем? — Бейнс нахмурился. — Оглянись.

Войска все прибывают, скоро ты убедишься, что от Управления не скроешься.

У нас было достаточно времени, чтобы отработать все тонкости. Если он ускользнет, это будет первый случай за…

Бейнс не договорил. К ним быстро приближались три человека. Двое были одеты в грязно-зеленую форму войск Гражданской Полиции. Между ними возвышалась гибкая, слегка светящаяся фигура третьего.

— Крис! — вырвалось у Джин.

— Мы взяли его, — отрапортовал старший по званию полицейский.

Пальцы Бейнса машинально поглаживали трубку энергетического хлыста.

— Где? Как?

— Он сам сдался. — В голосе полицейского слышался благоговейный страх. — Вышел к нам добровольно. Вы только полюбуйтесь на него! Толком и не разберешь, человек перед тобой или металлическая статуя. Или какой-нибудь… древний бог!

Золотой человек остановился рядом с Джин, затем неторопливо повернулся и поглядел Бейнсу в глаза.

— Крис! — воскликнула Джин. — Зачем ты возвратился?

Та же мысль не давала покоя и Бейнсу. Он отогнал ее прочь — не время.

— Самолет готов?

— Можем взлетать в любую минуту.

— Замечательно, — бросил на ходу Бейнс. — Поторапливайтесь. Я хочу как можно быстрее доставить нашего клиента в Центр. — Приостановившись, он еще раз пристально оглядел юношу, невозмутимо стоящего между полицейскими.

Казалось, рядом с ним они сморщились, стали неуклюжими и уродливыми.

Превратились в карликов… Что там говорила девчонка? «Сошедший на землю бог». Бейнс сплюнул.

— Не спускайте с него глаз. Возможно, он опасен. Мы впервые сталкиваемся с подобным видом. Неизвестно, что он выкинет.

* * *

Не считая неподвижной человеческой фигуры, камера была совершенно пуста. Четыре голые стены, пол, потолок. В одной из стен под потолком узкая щель, служившая смотровым окном. Сквозь нее просматривался каждый уголок залитой ярким белым светом камеры.

Человек сидел на полу, слегка наклонившись вперед и переплетя руки.

Лицо бесстрастно, взгляд прикован к полу. Он сидел так уже четыре часа, с тех пор, как захлопнулась массивная дверь камеры, щелкнули замки и расторопные техники заняли свои места перед смотровым окном.

— Итак, что вы успели выяснить? — спросил Бейнс.

Уиздом кисло хмыкнул.

— Немногое. Если не раскусим этого красавца в ближайшие сорок восемь часов, придется ликвидировать. Излишний риск неоправдан.

— Никак не придешь в себя после операции в Тунисе? — скривил губы Бейнс.

Да, тот случай забудется нескоро. В руинах заброшенного города на севере Африки обнаружили десять особей. Их метод выживания был чрезвычайно прост: они убивали и пожирали другие жизненные формы, затем имитировали их и занимали их жизненное пространство. Называли они себя хамелеонами. Их ликвидация обошлась недешево — только Управление потеряло шестьдесят экспертов высшей квалификации.

— Каковы предварительные заключения?

— Наш подопечный — крепкий орешек. Единственный в своем роде. — Уиздом кивнул на груду магнитофонных кассет. — Вот полный отчет, все, что нам удалось выжать из семейства Джонсонов. В психологическом отделе им промыли мозги, и мы отправили их домой. В голове не укладывается — восемнадцать лет, и ни единой попытки вступить в контакт с ближайшими родственниками. Ну что еще? Физически он полностью сформировался. Зрелость наступила приблизительно к тринадцати годам, жизненный цикл явно короче нашего. Но зачем ему такая роскошная шевелюра? А этот дурацкий золотистый пушок, покрывающий все тело?

— Что у него с ритмами мозга?

— Мы, разумеется, просканировали его мозг, но результаты анализа еще не обработаны. Крутимся тут, понимаешь ли, как заведенные, а он сидит себе и в ус не дует! — Уиздом ткнул пальцем в сторону окна. — Если судить по той легкости, с какой удалось его взять, он вряд ли блистает особыми талантами. Но хотелось бы узнать о нем побольше, прежде чем мы его устраним.

— А может, все же сохраним ему жизнь до выяснения всех его дарований?

— Уложимся мы или нет, он будет ликвидирован через сорок восемь часов, — угрюмо проговорил Уиздом. — Лично мне он действует на нервы. От одного его вида меня бросает в дрожь.

Уиздом — рыжеволосый, широкий в кости, с крупными чертами лица, массивной грудной клеткой и холодным проницательным взглядом — нервно жевал кончик сигары. Последние семь лет Эд Уиздом исполнял обязанности директора северо-американского отделения ЦУБ. Сейчас ему было явно не по себе. Крошечные глазки беспокойно бегали, обычно бесстрастное лицо слегка подергивалось.

— Ты думаешь — это оно? — медленно произнес Бейнс.

— Я всегда так думаю, — отрезал Уиздом. — Всякий раз я обязан предполагать самое худшее.

— Я имею в виду, что…

— Ты имеешь в виду!.. — Уиздом непрерывно вышагивал среди заваленных оборудованием лабораторных столов, мечущихся техников и стрекочущих компьютеров. — Это существо умудрилось прожить в своей семье восемнадцать лет, а они его так и не поняли. Он знают, что он может делать, но даже не представляют — как.

— Так что, в конце концов, он может?

— Он заранее предугадывает события.

— Как это?

Уиздом выхватил из-за пояса и швырнул на стол энергетический хлыст.

— Сейчас увидишь. — Уиздом подал знак одному из техников, и закрывающий смотровое окно прозрачный щит скользнул на несколько дюймов в сторону. — Застрели его!

Бейнс недоумевающе мигнул.

— Но ты же сам сказал — через сорок восемь часов?

Выругавшись, Уиздом схватил трубку, прицелился в спину неподвижно сидящему человеку и нажал на спуск.

В центре камеры вспыхнул и разлетелся облаком серого пепла розовый шар.

— О, Господи! — выдохнул Бейнс. — Ты…

Он не договорил. Золотой фигуры не было на прежнем месте. В тот момент, когда Уиздом выстрелил, человек с невероятным проворством отпрыгнул в угол камеры. Сейчас он возвращался, сохраняя на лице обычное равнодушное выражение.

— Это уже пятая попытка, — признался Уиздом. — В последний раз я и Джимисон выстрелили одновременно. Оба промазали. Похоже, он точно знал, когда будет сделан выстрел. И куда он придется.

Бейнс и Уиздом переглянулись. У обоих возникла одна и та же мысль.

— Но даже чтение мыслей не могло ему подсказать, куда ты выстрелишь, — размышлял Бейнс. — Когда — возможно. Но не куда. Сам-то ты мог бы заранее определить, куда попадешь?

— Разумеется, нет. Стрелял я навскидку, почти наугад. Надо провести такой эксперимент. — Он поманил ближайшего техника. — Срочно пригласите сюда команду конструкторов. — Он схватил карандаш и принялся что-то набрасывать на листе бумаги.

* * *

Пока изготавливали стенд для предстоящего эксперимента, Бейнс встретился с невестой в главном вестибюле здания североамериканского отделения ЦУБ.

— Как продвигается работа? — поинтересовалась Анита Феррисон, высокая голубоглазая блондинка. В свои неполные тридцать она выглядела весьма привлекательной; чувствовалось, что внешности она уделяет немало времени.

На ней было строгое платье и накидка из отливающей металлом ткани с черными и красными полосами на плече — эмблемой сотрудника класса "А".

Анита возглавляла отдел семантики.

— Надеюсь, на этот раз что-нибудь интересное?

— Вполне. — Бейнс взял ее под руку и провел через вестибюль в глубину слабо освещенного бара. Мягко звучала одобренная цензором-компьютером мелодия. В полумраке от стола к столу скользили безмолвные роботы-официанты.

Пока Анита потягивала заказанный ею «Том Коллинз», Бейнс вкратце поведал о последней операции.

— А может, он создает вокруг себя поле, отклоняющее энергетические лучи? — медленно спросила Анита. — Ведь был же такой вид, способный изгибать пространство усилием мысли.

— Психокинез? — Бейнс беспокойно забарабанил костяшками пальцев по столу. — Сомнительно. Этот может предугадывать, но не контролировать. Он не в состоянии остановить или искривить луч, но может заранее отойти в сторону.

— Так он что — скачет между молекулами?

Бейнс сейчас был не расположен к шуткам.

— Случай серьезный. Вот уже полвека, как мы успешно справляемся с этими тварями. Срок немалый. За это время, помимо бессчетного количества всевозможных «пустышек», обнаружено восемьдесят семь видов дивов — настоящих мутантов, способных размножаться. И вот теперь восемьдесят восьмой. Пока все шло благополучно, но этот…

— Что в нем такого особенного?

— Во-первых, он восемнадцати лет от роду. Само по себе неслыханно, чтобы родственникам удавалось прятать дива так долго.

— Но в денверской колонии встречались женщины и постарше. Ну помнишь, те, с…

— Они содержались в правительственном лагере. Кому-то из высших чинов, видишь ли, взбрела в голову идея разводить их для дальнейшего использования в промышленности. В течение ряда лет мы вынуждены были воздерживаться от их уничтожения. Но Крис Джонсон — совсем другое дело. Те твари в Денвере находились под постоянным надзором, тогда как он жил и развивался совершенно самостоятельно.

— Мне кажется, не стоит рассматривать каждый новый вид дивов как скрытую угрозу для человечества. Возможно, он безвреден или даже полезен.

Полагал же кто-то, что можно использовать тех женщин в общественно полезном труде. Может быть, и у него есть что-то, что будет способствовать развитию нашей расы.

— О чем ты говоришь? Чьей расы? Он же не человек. Помнишь старый анекдот: операция прошла успешно, но пациент, к сожалению, скончался? Если мы попытаемся использовать мутантов себе во благо, то им, а не нам будет принадлежать Земля. И не обольщайся, мы не сможем посадить их на цепь и заставить служить себе. Если они действительно превосходят хомо сапиенс, то в скором времени вытеснят нас.

— Иными словами, мы легко распознаем хомо супериор. Это будет вид, который мы окажемся не в состоянии устранить.

— Вот именно.

— И, столкнувшись с очередным мутантом, ты всякий раз опасаешься, что перед тобой хомо супериор. Но это глупо. Откуда тебе знать, что он не хомо спецификус? Всего лишь хомо с некоторыми отклонениями, полезными для нас.

Чтобы выяснить это, приходится истреблять новый вид. А вдруг он окажется для человечества невосполнимой потерей?

— Неандертальцы наверняка так же думали о кроманьонцах. Подумаешь, умеют мыслить символами и придавать более законченную форму кускам кремня.

— Разговор явно задел Бейнса за живое. — Эта же тварь отличается от нас гораздо значительнее, чем неандерталец от кроманьонца. Он может предугадывать будущее. Надо полагать, это и помогло ему так долго скрываться. Он управляется с любой ситуацией гораздо лучше, чем любой из нас. Поставь себя на его место: ты в совершенно пустой камере, и по тебе ведется прицельная стрельба. Смогла бы ты остаться в живых? В определенном смысле, он достиг максимальной приспособляемости к окружающей среде. Если он и впредь не ошибется, то…

Его перебил укрепленный на стене громкоговоритель. — Мистер Бейнс, немедленно пройдите в лабораторию номер «три».

Бейнс резко отодвинул стул и вскочил на ноги.

— Если хочешь, пойдем со мной. Полюбуешься нашим новым приобретением.

* * *

Посмотреть на необычный эксперимент собралось более десятка служащих ЦУБ высшего ранга. Солидные седовласые мужи окружили и внимательно слушали тощего юношу в белой сорочке с закатанными рукавами. Юноша объяснял принцип действия сложного сооружения из металла и пластика, установленного в центре обзорной платформы. Устройство представляло собой опутанный разноцветными проводами куб с многочисленными прорезями и выступами.

— Для него это будет первым настоящим испытанием, — отрывисто вещал юноша. — Стенд позволяет вести стрельбу совершенно случайным образом. По крайней мере настолько случайным, насколько это возможно при современном уровне развития науки и техники. Использование новейших технологий позволило…

— Так как же все-таки действует эта штука? — перебил оратора Бейнс.

— Как видите, наша установка снабжена десятью стволами. — Юноша достал из нагрудного кармана карандаш и указал им на торчащие из куба металлические трубки. — Каждый ствол может перемещаться в двух перпендикулярных плоскостях и приводится в движение автономной гидросистемой. Помимо гидронасосов и гидромоторов, в корпусе установки находится генератор случайных чисел. Он выполнен на отдельной печатной плате и соединен с устройством ввода компьютера. — Не переставая тараторить, молодой человек тыкал заменившим ему указку карандашом в различные части конструкции. Его физиономия прямо-таки сияла от гордости за свое детище. — Руководствуясь только случайными величинами, компьютер управляет наведением стволов и отдает команды на открытие и прекращение стрельбы, опять же, отдельно для каждого ствола.

— И никому не известно, когда и в каком направлении будут палить ваши пушки?

— Абсолютно никому. — Юноша расплылся в самодовольной улыбке.

— Что нам, собственно, и требовалось, — удовлетворенно потер руки Уиздом. — Чтение мыслей ему не поможет, во всяком случае, на этот раз.

Пока техники монтировали установку, Анита прильнула к смотровому окну.

— Это он?

— Что-то не так? — в притворном удивлении поднял брови Бейнс.

У Аниты пылали щеки.

— Я полагала, что он… так же безобразен, как и все остальные. О, Господи, да он прекрасен! Будто золотая статуя! Будто божество.

Бейнс рассмеялся.

— Опомнись, Анита, ему только восемнадцать. Он слишком молод для тебя.

Женщина у окна пропустила насмешку мимо ушей.

— Ты только взгляни на него. Восемнадцать? Ни за что бы не поверила.

На полу, в центре камеры, в позе созерцания сидел Крис Джонсон: голова слегка наклонена, руки сложены на груди, ноги поджаты. В мертвенном искусственном свете его мощное тело переливалось всеми оттенками золота.

— Разве не занятный экземплярчик? — пробормотал Уиздом. — Ну да ладно, пора начинать.

— Вы собираетесь убить его?

— Во всяком случае — попытаемся.

— Но он же… — Закончить фразу она осмелилась не сразу. — Он же не монстр. Он не похож на прочих безобразных тварей с двумя головами или с глазами насекомых. Или на тех мерзких созданий из Туниса.

— Ну и что с того? Что прикажешь с ним делать?

— Не знаю. Но нельзя же так запросто его убить. Это бесчеловечно.

Механизмы куба ожили. Стволы дернулись и беззвучно заняли исходные позиции. Три ствола втянулись в корпус установки, остальные полностью выдвинулись. Без всякого предупреждения был открыт огонь.

Веером разлетелись энергетические лучи, превратив камеру в огненный ад. И в этом аду, среди яростных вихрей, заметался золотой человек. Он легко, словно виртуозный танцор, двигался между кинжалами розового огня.

Вскоре клубящиеся облака пепла скрыли его от глаз наблюдателей.

— Прекратите! — взмолилась Анита. — Ради Бога, остановитесь! Вы убьете его!

Немного помедлив, Уиздом кивнул операторам. Их ловкие пальцы забегали по клавишам пульта управления, движение стволов замедлилось и прекратилось. Наступила тишина, затем раздался громкий щелчок — заработало вытяжное устройство.

В центре камеры стоял покрытый сажей, опаленный, но живой и невредимый Крис Джонсон.

— Нет, — заключил Уиздом, — телепатия здесь ни при чем.

* * *

Собравшиеся переглянулись.

— Что же тогда? — прошептала Анита. Ее била дрожь, лицо побледнело, голубые глаза округлились.

— Он может предугадывать, — предположил Уиздом.

— Не обманывай себя, — пробормотал Бейнс. — Он не предугадывает.

— Конечно, не предугадывает, а все знает наперед, — неохотно кивнул Уиздом. — Он предвидел каждый выстрел. Интересно, способен ли он вообще ошибаться?

— Но мы же схватили его, — напомнил Бейнс.

— Ты говорил, он сдался добровольно. Вышел после того, как район был полностью оцеплен.

Бейнс вздрогнул.

— Да, после.

— Вот ты и ответил. Он не мог вырваться, потому и вернулся. — Уиздом криво усмехнулся — должно быть, оцепление в самом деле было безупречным. И он, конечно, знал об этом.

— Если бы имелась хоть малейшая брешь, — буркнул Бейнс, — он бы знал… и проскочил.

Уиздом отдал приказ группе вооруженных охранников:

— Отправьте его в камеру быстрой смерти!

— Вы не посмеете!.. — воскликнула Анита.

— Он слишком опередил нас в развитии. Нам за ним не угнаться. — Глаза Уиздома горели. — Мы можем лишь предполагать, что нас ждет в будущем. Он знает. Не сомневаюсь, что это знание принесет ему ощутимую пользу в газовой камере. — Он нетерпеливо махнул охранникам. — Разложите его на составные части. Да пошевеливайтесь!

— Вопрос лишь в том, сумеем ли мы разделаться с ним, — задумчиво произнес Бейнс.

Охранники заняли исходную позицию перед дверью камеры. Двигались они четко и слаженно, как единый, хорошо отрегулированный механизм. У каждого за плечами были годы интенсивных тренировок и работы в ЦУБ. С контрольного поста поступила команда отпереть замки. Дверь распахнулась. Держа наготове энергетические хлысты, два охранника осторожно вошли внутрь…

Крис неподвижно стоял спиной к открывшемуся проходу. Передние охранники разошлись в стороны, пропуская остальных. Затем…

Анита вскрикнула. Уиздом выругался. Золотой человек стремительно развернулся, пронесся сквозь тройной ряд солдат и выскочил в коридор.

— Пристрелите его! — закричал Бейнс.

Оторопевшие охранники пришли в себя. Коридор озарили вспышки, но человек бежал, искусно лавируя среди них.

— Бесполезно, — спокойно сказал Уиздом. — В него невозможно попасть.

— Он принялся вводить какие-то команды в главный компьютер Управления. — Будем надеяться, это поможет.

— Что… — начал Бейнс, но тут беглец ринулся прямо на него. Бейнс отпрянул в сторону. На мгновение прекрасное золотое лицо оказалось прямо перед ним, затем человек пронесся мимо и скрылся за поворотом коридора.

Беспорядочно стреляя, за ним устремились охранники. В недрах здания загрохотали крупнокалиберные винтовки, защелкали дверные замки.

— О, Господи! — выдохнул Бейнс. — А кроме как бегать, он еще что-нибудь может?

— Я распорядился перекрыть все выходы, — сообщил Уиздом. — Он где-то в здание, но наружу ему не выбраться.

— Если осталась хоть одна лазейка, он уже знает о ней, — предупредила Анита.

— Все учтено. Одни раз мы его взяли, возьмем и сейчас.

Появился робот-посыльный и, учтиво поклонившись, вручил Уиздому пакет.

— Заключение аналитического отдела, сэр.

Уиздом торопливо вскрыл пакет.

— Сейчас мы узнаем, как он мыслит. — Продолжая говорить, он развернул ленту и пробежал текст глазами. — Не исключено, что у него есть своя ахиллесова пята. Он всего лишь предвидит будущее, но не способен его менять. Если впереди только смерть, ему не спа…

Уиздом умолк на полуслове. Немного поколебавшись, протянул ленту Бейнсу.

— Спущусь в бар, мне необходимо слегка взбодриться. — Губы Уиздома дрожали. — Остается лишь надеяться, что не эта чертова раса придет нам на смену.

— Ну, что там? — Анита нетерпеливо заглянула Бейнсу через плечо. — Как он мыслит?

— Никак, — ответил Бейнс, возвращая ленту шефу. — У него полностью отсутствуют лобовые доли мозга. Он не человек и не мыслит символами. Он животное.

— Да, — подтвердил Уиздом. — Всего лишь животное с единственной хорошо развитой способностью. Не сверхчеловек, да и не человек вовсе.

* * *

По многочисленным коридорам и комнатам здания Центрального Управления Безопасности сновали охранники, звякало оружие, хлопали двери. Прибыло подкрепление из состава сил Гражданской Полиции. Одно за другим помещения Управления осматривались и опечатывались. Рано или поздно Крис Джонсон будет обнаружен и загнан в угол.

— Мы всегда боялись появления мутанта, превосходящего нас в интеллектуальном развитии, — задумчиво проговорил Бейнс. — Дива, который будет настолько умнее нас, насколько мы умнее орангутангов. Какого-нибудь телепата с большим выпуклым черепом и более совершенной семантической системой. Урода, с нашей точки зрения, но все же человеческого существа.

— Он действует, руководясь лишь рефлексами, — поразилась Анита. Она, наконец, завладела отчетом и, присев за ближайший стол, внимательно изучала его. — Только рефлексы… как у льва. Золотого льва. — Она отодвинула ленту. Сравнение явно пришлось ей по душе. — Львиный бог, — нараспев произнесла она.

— Зверь, — резко поправил Уиздом. — Светловолосый зверь.

— Он быстро бегает, и только, — сказал Бейнс. — Не пользуется орудиями или инструментами и не способен ничего создать. Ждет благоприятного стечения обстоятельств, а затем несется как угорелый.

— Такое разве что в кошмарном сне привидится. — Мясистое лицо Уиздома посерело, руки тряслись; он выглядел сильно постаревшим. — Быть вытесненными животными! Бессловесными тварями, способными лишь бегать и прятаться. — Он презрительно плюнул. — А мы-то гадали, почему Джонсоны не могли с ним общаться. Да просто он разговаривает и мыслит не лучше собаки.

— Получается, что он неразумное существо, — сухо заключил Бейнс. — В таком случае, мы последние представители своего вида… вроде динозавров.

Мы далеко зашли в развитии, может быть, слишком далеко. Теперь мы слишком много знаем… слишком много думаем… но уже не способны действовать.

— Обилие знаний парализует. — Анита вздохнула. — Но…

— Единственная способность этой твари оказалась куда эффективнее всех наших знаний. Мы помним прошедшие события, опираемся на них в каждодневной жизни. Используя многовековой опыт человечества, мы можем лишь предполагать события ближайшего будущего.

— Да, Крис Джонсон не предполагает, — подхватила мысль Бейнса Анита.

— Он заглядывает вперед. Видит, что произойдет в будущем. Не исключено, что он вовсе не воспринимает свои видения как будущее.

— Конечно, — задумчиво проговорила Анита. — Для него существует только настоящее. Расширенный вариант настоящего, простирающегося во времени вперед, а не назад. Для нас определено только прошлое. Для него — будущее. Он, скорее всего, не помнит прошлого.

— Можно предположить, что в процессе эволюции у его расы расширится способность к предвидению, — размышлял Бейнс. — Вместо ближайших десяти минут — тридцать. Потом — час. День. Год. Постепенно они смогут воспринимать разом всю свою жизнь. Мир застынет для них. В нем не будет места ни изменениям, ни неопределенностям! Им нечего будет бояться. Все заранее предопределено.

— И когда придет смерть, они спокойно примут ее, — добавила Анита. — К чему бороться, если все уже произошло?

— Уже произошло, — эхом отозвался Бейнс. — О, Господи! Это же просто, как колумбово яйцо. Чтобы выжить в неблагоприятной обстановке, вовсе не обязательно быть сверхчеловеком, достаточно оказаться лучше других приспособленным к окружающей среде. Если бы, допустим, произошел всемирный потоп, выжили бы только рыбы. Если наступит ледниковый период, — возможно, останутся одни полярные медведи. Теперь все встало на свои места. Когда открыли дверь, он уже точно знал, где стоит каждый охранник. Что и говорить, великолепная способность, но разум тут ни при чем.

Просто-напросто он обладает дополнительным чувством восприятия окружающего мира.

— Но если все выходы перекрыты, он поймет, что ему не проскочить, — повторил Уиздом. — Сдался же он однажды — сдастся вновь. — Он тряхнул головой. — Кто бы мог представить, что нас вытеснят животные! Без речи.

Без орудий труда.

— Обладателю этого нового чувства все остальное ни к чему, — Бейнс взглянул на часы. — Уже заполночь. Здание полностью блокировано?

— Ему не уйти, — заверил Уиздом. — Правда, и нам придется торчать здесь всю ночь, или, по крайней мере, пока не изловят этого ублюдка.

— Я беспокоюсь за невесту. — Бейнс кивнул на Аниту. — Я ее сюда заманил, а ей к семи утра надо быть в отделе семантики.

Уиздом пожал плечами.

— Я ей не указ. Она вольна уйти в любую минуту.

— Я остаюсь, — решила Анита. — Хочу присутствовать при… при том, как его обезвредят. Посплю где-нибудь здесь. — Поколебавшись, она все же спросила:

— Уиздом, а может, все-таки не стоит его убивать? Если он — всего лишь животное, не могли бы мы содержать его…

— Что? Посадить в клетку? — возмутился Уиздом. — Выставить в зоосаде?

Не мели чепухи. Он будет уничтожен.

* * *

В темноте складского помещения, скорчившись, сидел огромный человек.

Со всех сторон его окружали уложенные аккуратными рядами ящики и коробки.

Тишина и безлюдье.

Но вдруг сюда врываются солдаты, заглядывают в каждый уголок. Он ясно и отчетливо видит подкрадывающихся к нему людей в грязно-зеленой форме, остекленевшие от жажды убийства глаза, направленные на него винтовки…

Видение было одним из многих, но находилось к нему ближе остальных.

Он мог легко избежать встречи с вооруженными людьми. Достаточно выскользнуть из кладовой до их появления.

Золотой человек неторопливо поднялся на ноги, прошел вдоль ряда ящиков и уверенно распахнул дверь. Коридор был пуст. Он покинул свое убежище, пересек тускло освещенный холл, вошел в лифт. Через пять минут один из пробегающих мимо охранников заглянет сюда. К этому моменту его здесь не будет. Человек нажал кнопку и поднялся на следующий этаж.

* * *

Он вышел в коридор, отправив пустую кабину на прежнее место. Никого.

Это его не удивило. Ничто не могло его удивить. Для него не существовало случайностей. Пространственное расположение людей и предметов в ближайшем будущем было четко определено, точно так же, как и положение его собственного тела. Неизвестным оставалось лишь то, что уже произошло.

Он подошел к небольшому продовольственному складу. Склад только что осмотрели, и прежде чем здесь вновь появятся техники, пройдет не менее получаса. Он в этом не сомневался, он видел, что находится впереди. В его распоряжении было достаточно времени, чтобы познакомиться с бесчисленными вариантами будущего.

Он уселся на пол тесной комнаты. Перед ним длинной шеренгой развернулись сотни событий, которые могут произойти в ближайшие полчаса.

Все объекты — люди, роботы, предметы обстановки — были жестко зафиксированы. Пешки на огромной шахматной доске, по которой двигался только он — сторонний наблюдатель, видевший грядущее так же ясно, как пол у себя под ногами.

Он сосредоточился на одной из стен. Перед ним был выход из здания, загороженный сплошным рядом охранников. Пути наружу нет. Из ниши рядом с дверью он видел звезды, ночные огни, проносящиеся по улице автомобили, случайных прохожих…

Затем он увидел себя у другого выхода. Не прорваться. Следующая сцена — прохода нет. Еще одна. Еще. Все тот же результат. Количество золотых фигур, появляющихся перед его мысленным взором, непрерывно увеличивалось по мере того как он, один за другим, рассматривал новые участки пространства. Но в каждом выход был перекрыт.

В одной из сцен он увидел себя лежащим на полу, обгоревшим и мертвым.

Так закончилась попытка проскочить через заслон на улицу.

Но видение было расплывчатым, наполненным колышущимся туманом.

Мертвая золотая фигура у выхода имела к нему весьма отдаленное отношение.

Конечно, это был он, но он, далеко ушедший в сторону. Он сам, с которым он никогда не встретится. Он тут же позабыл об увиденном и продолжил просмотр.

Окружающие его миллиарды вариантов будущего казались замысловатым лабиринтом, паутиной, которую он распутывал кусок за куском. Он будто бы заглядывал через приподнятую крышу кукольного домика, состоящего из бесчисленного множества комнат. В каждой комнате — своя мебель, свои неподвижные куклы. Его внимание привлекло одно из ответвлений грядущего. В комнате у платформы — двое мужчин и женщина. Новая комната — те же мужчины и женщина, но расположенные иным образом. И снова они. И снова. Довольно часто рядом с ними появлялся он сам. Пьеса постоянно переигрывалась, актеры и декорации переставлялись с места на место.

Напоследок Крис пробежал мысленным взором примыкающие к складу помещения, затем распахнул дверь и спокойно вышел. Пройдет еще минут десять, прежде чем на этом этаже появятся солдаты, установят тяжелое орудие, держащее под прицелом весь коридор, и осторожно двинутся от двери к двери, тщательно осматривая каждую комнату.

Он точно знал, куда направляется и что будет делать.

* * *

Анита сбросила отливающую металлом накидку, аккуратно расправила ее на вешалке, расстегнула и скинула платье. Она уже начала стягивать туфли, когда отворилась дверь.

У нее вырвался сдавленный крик: в комнату бесшумно проскользнул золотой человек, осторожно затворил за собой дверь и задвинул засов.

Анита схватила с туалетного столика энергетический хлыст.

— Что тебе надо?! — заорала она. — Не подходи, убью!

Человек невозмутимо смотрел на нее, сложив на груди руки. Анита впервые видела Криса Джонсона так близко и, как в прошлый раз, была заворожена его обликом: бесстрастное лицо, величественная осанка, широкие плечи, грива золотых волос…

— Почему ты… — У нее перехватило дыхание, сердце гулко билось в груди. — Что тебе здесь надо?

Она легко могла его убить. Но… Крис Джонсон не боялся ее. Почему?

Неужели он не понимает? Или полагает, что маленькая металлическая трубка не причинит ему вреда?

В голове мелькнула догадка.

— Ну конечно! Ты знаешь наперед, что я не выстрелю. Иначе бы не пришел.

У нее пылали щеки. Еще бы, ведь он заранее знает каждое ее движение.

Видит их так же ясно, как она видит стены комнаты, спинку кровати, висящее в шкафу платье, свою сумочку и дамские принадлежности на ночном столике.

— Ладно. — Анита несколько расслабилась и положила хлыст на столик. — Я не стану тебя убивать. Но почему ты пришел именно ко мне? — Дрожащей рукой она нашарила в сумке пачку сигарет, закурила. Она была растеряна и в то же время зачарована происходящим. — Собираешься оставаться здесь? Тебе это не поможет. Сюда дважды заглядывали охранники, заглянут и еще.

Понял ли он? На золотом лице ничего не отразилось. Господи, какой он огромный! Неужели ему только восемнадцать? Мальчик, почти дитя. Куда больше он похож на античного бога, сошедшего на землю.

Она с негодованием отбросила эту мысль. Он не бог. Он зверь, который займет место человека. Вытеснит людей с Земли.

Анита вновь схватила хлыст.

— Убирайся прочь! Ты — животное! Огромное безмозглое животное! Ты даже не понимаешь, что я говорю, ты не способен к общению. Ты не человек.

Крис Джонсон хранил молчание. Как будто ждал чего-то. Чего? Он не проявлял ни малейших признаков страха или нетерпения, хотя коридор наполнился топотом приближающихся людей, криками, скрежетом и лязгом металла.

— Тебя прикончат! Ты в ловушке! С минуты на минуту это крыло снова начнут обыскивать. — Взбешенная, Анита затушила сигарету. — Ради Бога, скажи, на что ты рассчитываешь? Надеешься, что я тебя спрячу?!

Крис двинулся к ней. Она отпрянула. Ее тело сжали сильные руки. Она боролась — отчаянно, слепо, задыхаясь от нахлынувшего ужаса.

— Отпусти! — Она рывком высвободилась и отпрянула назад. Он спокойно приближался — невозмутимый бог, собирающийся овладеть ею. — Убирайся! — Не спуская с него глаз, она нащупала ручку энергетического хлыста, но гладкая трубка выскользнула из непослушных пальцев и покатилась по полу.

Крис поднял оружие и протянул ей на раскрытой ладони.

— Господи! — вырвалось у Аниты. Она что было сил стиснула трубку, затем вновь швырнула на туалетный столик.

В полумраке комнаты казалось, будто огромная золотая фигура излучает свет. Кто он на самом деле? Бог… нет, не бог. Животное без души.

Красивый золотой зверь… А может, и то, и другое? Анита тряхнула головой.

Было поздно, почти четыре утра. Она смертельно устала и не представляла, как поступить.

Крис обнял ее и, нежно приподняв лицо, поцеловал. У нее перехватило дыхание. Тьма смешалась с золотой дымкой и завертелась вокруг — все быстрее, быстрее, унося ее чувства прочь. Усталость и тревога исчезли, уступив место ни с чем не сравнимому блаженству… Вскоре биение ее сердца заглушило все звуки.

* * *

Зевая, Анита села в постели и привычным движением поправила волосы.

Крис копался в шкафу.

Неторопливо повернувшись, он кинул на постель охапку одежды и замер в ожидании.

— Что ты задумал?

Она машинально подняла накидку с металлическим отливом. От предчувствия близкой развязки по спине бежали мурашки.

— Надеешься выбраться? — произнесла она как можно мягче. — Хочешь, чтобы я провела тебя мимо охранников и полицейских?

Крис не ответил.

— Тебя пристрелят на месте. — Она встала на непослушные ноги. — Мимо них невозможно пробежать. Господи, неужели ты умеешь только бегать?

Наверняка можно придумать способ получше. Возможно, мне удастся уговорить Уиздома. У меня степень "А", директорская степень. Я могла бы обратиться непосредственно к совету директоров, удержать их от бессмысленного убийства. Один шанс из миллиона, что нам удастся проскочить через…

Она осеклась и после паузы продолжила:

— Совсем забыла, ты же не играешь в азартные игры, тебе и ни к чему взвешивать шансы. Ты заранее знаешь, что произойдет, видишь все карты. — Она пристально вгляделась в его лицо. — Но не может же вся колода быть крапленой. Это невозможно.

На некоторое время она застыла, полностью погрузившись в свои мысли.

Затем нетерпеливым движением схватила накидку и набросила на обнаженные плечи. Щелкнув застежкой и надев туфли, подхватила сумочку и заспешила к двери.

— Пошли! — Ее дыхание участилось, щеки залил румянец. — Давай же, быстрее! Моя машина стоит у самого здания. У меня зимняя вилла в Аргентине. На худой конец доберемся туда самолетом. Дом находится в деревне, среди болот и джунглей. И никакой связи со всем остальным миром.

Крис остановил ее, мягко вклинившись между ней и дверью. Довольно долго он выжидал, напрягшись всем телом. Затем повернул ручку и смело вышел в коридор.

Вокруг ни души. Анита заметила спину удаляющегося охранника. Высунься они секундой раньше…

Крис размашисто зашагал по коридору. Анита почти бежала, чтобы поспеть за ним. Казалось, Крис совершенно точно знает, куда идти. Повернул направо, пересек холл и вошел в старый грузовой лифт.

Кабина остановилась на нижнем этаже. Немного выждав, Крис распахнул дверь и вышел. Все больше нервничая, Анита последовала за ним. До них явственно доносился лязг оружия.

Они повернули за угол и оказались у выхода. Прямо перед ними замер двойной ряд охранников. Двадцать человек образовали сплошную стену, а в центре — крупнокалиберная робопушка. Люди были наготове, лица напряжены, оружие крепко стиснуто в руках. Командовал заслоном офицер Гражданской Полиции.

— Нам не пройти, — прошептала Анита. — Мы не сделаем и десяти шагов.

— Она отпрянула. — Они…

Крис подхватил ее под руку и спокойно двинулся дальше. Ею овладел слепой ужас. Она попыталась вырваться, но стальная хватка не ослабевала.

Величественная золотая фигура неудержимо волокла ее к двойной цепи охранников.

— Это он!

Люди подняли винтовки, готовые в любое мгновение открыть огонь. Ствол робопушки пришел в движение.

— Взять его!

Аниту словно парализовало. Она обмякла и упала бы, не поддержи ее спутник. Охранники приблизились, нацелив на них винтовки. На мгновение переборов переполняющий душу ужас, Анита вновь попыталась высвободиться.

— Не стреляйте! — крикнула она.

Стволы винтовок дрогнули.

— Кто она такая? — Стремясь получше разглядеть Криса, солдаты обошли их. — Кого он с собой приволок?

Ближайший из охранников разглядел на плече Аниты нашивки. Красная и черная. Степень директора. Высший ранг.

— У нее степень "А"! — Охранники в замешательстве отступили. — Мисс, отойдите, пожалуйста, в сторону.

Неожиданно Анита услышала свой голос:

— Не стреляйте! Он… под моей защитой. Вам, надеюсь, понятно? Я сопровождаю его.

Стена охранников замерла.

— Никто не имеет права выходить. Директор Уиздом приказал…

— На меня не распространяются приказы Уиздома! — Аните удалось придать голосу властность. — Прочь с дороги. Я веду его в отдел семантики.

Слегка помявшись, солдаты расступились.

Отпустив Аниту, Крис ринулся сквозь брешь в строе охранников и выскочил на улицу. За его спиной полыхнули выстрелы. Солдаты с криками устремились за ним в предрассветный сумрак. Взвыли сирены. Ожили патрульные автомобили.

Всеми позабытая, Анита прислонилась к стене.

Он сбежал, оставил ее. Господи, что она натворила! Анита опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Золотой гигант загипнотизировал ее, лишил воли, да что там воли — элементарного здравого смысла. Где был ее разум? Это животное, огромный золотой зверь обманул ее. Воспользовался ею, а теперь бросил, удрал в ночь.

Сквозь сжатые пальцы сочились слезы отчаяния. Тщетно она терла глаза — слезы не унимались.

* * *

— Он ускользнул, — подвел неутешительный итог Бейнс. — Теперь нам до него нипочем не добраться. Можно считать, он на другой планете.

В углу лицом к стене съежилась Анита. Уиздом нервно вышагивал по комнате.

— Куда бы он ни направился, ему не уйти. Его никто не спрячет, ведь каждому известен закон о дивах.

— Ты сам-то этому веришь? Опомнись, Эд, пора взглянуть правде в глаза. Нам его не достать. Большую часть своей жизни он провел в лесах — там его дом. Он, как и прежде, будет охотиться, спать под деревьями.

Наконец-то мы выяснили, на что он способен. — Бейнс хрипло рассмеялся. — Можешь не сомневаться, первая же встреченная им женщина с радостью спрячет его… как это уже произошло. — Он кивнул в сторону Аниты.

— Да, теперь ясно, зачем ему золотая кожа, роскошные волосы, богоподобный облик и прочее. Не только в качестве украшения. — Руки Уиздома дрожали. — Мы все силились разобраться в его способности.. а у него их, оказывается, целых две. Одна — совершенно новая. Другая — старая, как сама жизнь. — На секунду он умолк и взглянул на скорчившуюся в углу фигуру. — Эта способность есть у многих животных. Яркое оперение и гребешки у петухов, разноцветная чешуя у рыб, пестрые шкуры и пышные гривы у зверей.

— Ему не о чем беспокоиться, — вздохнул Бейнс. — Пока существуют женщины, он не пропадет. А благодаря умению заглядывать в будущее, он знает, что неотразим для слабого пола.

— Мы возьмем его, — пробурчал Уиздом. — Я заставлю правительство ввести чрезвычайное положение по всей стране. Его будут разыскивать Гражданская Полиция, регулярная армия и все специалисты планеты, вооруженные самой лучшей техникой. Рано или поздно мы его накроем.

— К тому времени его поимка потеряет всякий смысл. — Бейнс потрепал Аниту по плечу. — Не грусти, дорогая, ты не останешься в одиночестве. Ты всего лишь первая жертва в длинной веренице его поклонниц.

— Благодарю, — вспыхнула Анита.

— Подумать только, самый древний способ выживания — и в то же время самый новый. Черт возьми, разве его остановишь?! Ну, допустим, тебе мы еще можем сделать аборт, но как быть со всеми остальными женщинами, которых он повстречает? Если мы упустим хотя бы одну, нам конец!

— Все же стоит попытаться. Отловим, сколько сможем. — На усталом лице Уиздома промелькнула тень надежды. — Возможно, его гены не будут доминировать.

— Я бы гроша ломаного на это не поставил, — криво усмехнулся Бейнс. — Конечно, можно только предполагать, какая раса победит, но, боюсь, не мы.

Content

Филип Кинред Дик
Золотой человек

* * *