Дик Филип Кинред

Пришедший из неизвестности

1

Все было незнакомо. Огромная, переливающаяся яркими огнями спираль, открывшаяся вдали, вызвала вдруг такой ужас, что он чуть было не задохнулся. Затем вновь им овладело спокойствие. Он вдохнул полной грудью свежего воздуха и огляделся вокруг. Это был склон холма, покрытый колючим кустарником и одичавшим виноградом. С трудом верилось, что он еще жив. Опять подкрался страх, правая рука судорожно сжала ручку серого дорожного чемоданчика. Немного успокоившись, он раздвинул кусты и медленно, уверенными шагами двинулся вниз по склону. Ночь была восхитительной. Небо сплошь усеяли ослепительные звезды. На секунду он застыл, глядя на небо. Что-то необыкновенное было во всем этом. Конечно же звезды! Они были ему незнакомы. Крепче сжав ручку чемоданчика, он пошел в направлении спирали, которая, казалось, находилась в миле от него. Мысли перемешались в голове. Где он, почему здесь оказался? Что это за место? Он не находил ответа.

Цвета витков спирали продолжали меняться. Присмотревшись внимательнее, он увидел над ними множество механизмов, поднимавшихся и опускавшихся на витки, освещая яркими огнями замысловатое переплетение труб.

Это было великолепное зрелище. Он опустил голову и увидел внизу под склоном, обозначенный огнями силуэт трассы. Ускоренным шагом он направился к ней. Он понимал, что трасса — это единственное за что он мог уцепиться в этом мире.

Память постепенно возвращалась к нему.

Джим Парсонс отправился на работу. Было прекрасное солнечное утро. Открыв дверцу автомобиля, он обернулся к своей жене, как обычно провожавшей его на пороге.

— Тебе что-нибудь нужно, дорогая?

— Пока нет, но если будет надо, я позвоню тебе в институт.

На какую-то долю секунды Джим залюбовался своей супругой.

Мэри была очень симпатичной, а в это утро она показалась ему просто красавицей. Он окинул взором их уютный дом, тернистую аллею, уходящую от порога к саду, и сел в машину. Немного попетляв, он выехал по шоссе No 101 на Сан-Франциско. Теперь можно было довериться автомашине и немного расслабиться. Проезжая по этой трассе каждый день, он привык пользоваться услугами электронного мозга, который, находясь в ста милях отсюда, управлял всем движением на шоссе.

Навстречу ему скользили такие же телеуправляемые автомашины. Скорость, с которой они проносились мимо, даже не позволяла как следует их рассмотреть. С момента ввода в эксплуатацию электронного мозга скорость передвижения по шоссе возросла во много раз. В то же время за весь этот период не произошло ни одной, даже незначительной аварии. Система была настолько надежна и безупречна, что гарантировала безопасность передвижения на самых высоких скоростях, при самых сложных погодных условиях.

Парсонс приоткрыл глаза и заметил освещенный указатель «Сан-Франциско 50». Это было последнее, что он запомнил в этот день. Машина вдруг вильнула в сторону и, перескочив через заградительную стенку метнулась под откос. Мгновенно рассыпались стекла. Удар был настолько силен, что капот сплющился в гармошку. Автомобиль несколько раз перекувыркнулся и затих, превратившись в искореженную, бесформенную груду металла. Этого Паркинс уже не видел. В момент удара машину заполнил ядовитый, неизвестно откуда появившийся, газ, сдавивший горло Паркинсона и вызвавший у него отчаянный предсмертный вопль… Затем сознание его погрузилось во мрак.

Двое полицейских, появившиеся над обрывом через несколько минут после аварии, с недоумением взирали на облако серого газа, обволакивающего разбитый автомобиль.

Он до боли сжал ручку чемоданчика и снова ускорил шаг.

Он стоял на шоссе.

Множество разноцветных огней, вспыхивающих и угасавших, перемещающихся вдоль автострады, придавали ей фантастический вид.

На разных уровнях магистраль, на которую он вышел, пронизывала целая сеть других дорог, извивающихся причудливыми змеями и скрывающимися во мраке ночи. Он направился к ближайшему перекрестку. Внезапно перед ним вспыхнуло табло. Парсонс почему-то был уверен, что оно отреагировало на его присутствие. Зеленые шестидюймовые буквы с цифрами образовывали совершенно непонятную для него комбинацию:

DIN 30 cN, ATR 46 cN, URS 100 cS, EGL 67 cN.

Парсонс тупо посмотрел на эти обозначения и понял, что вряд ли сумеет извлечь из них хоть какую-то информацию. Даже если предположить, что буквы «N» и «S» обозначают соответственно север и юг, а буква «с» — километры, смысл остальных обозначений все равно оставался неясным.

Он подошел к краю шоссе и, опершись руками на парапет, заглянул вниз. Под ним широкой рекой несся поток автомобилей, совершенно неизвестных ему конструкций. Самое удивительное то, что цвет их на разных отрезках шоссе был различным. Это изменение напомнило ему изменение цвета витков спирали, которую он наблюдал стоя на холме.

Парсонс отошел от парапета и неожиданно увидел невдалеке заключенную в прозрачную трубу, уходящую куда-то вверх лестницу. Лестница моментально пришла в движение и уже через пятнадцать минут Парсонс оказался на террасе, с которой открывался вид на ночной город. Это было великолепное зрелище.

Море огней залило все пространство под ними. Не было видно фабричных труб, обозначавших индустриальные зоны, которые так уродовали внешний вид Сан-Франциско. Необыкновенная свежесть воздуха, его чистота, просто околдовывали. Постепенно потрясение начало проходить. Волной накатилась смертельная усталость. Страх, восторг, тревога сменились безразличием. Ему было все равно: оказался ли он в загробном мире, попал ли в другое измерение или по чьей-то прихоти оказался в далеком будущем. Ясно одно. Здесь нет и не может быть его дома, его семьи, друзей, работы. Он — в чужом, незнакомом мире, предоставленный сам себе благодаря дикой шутке судьбы. Удивительно, будто бы впервые видит, Паркинс окинул себя взглядом с ног до головы. Все что он имел в этом мире было при нем. Незаметно подкралась спасительная мысль.

«Я — врач, хороший врач. Если здесь живут люди, я смогу их лечить, ведь должны же люди болеть.»

Погруженный в свои мысли он не заметил, как эскалатор вынес его вниз на шоссе. Парсонс сделал несколько шагов и вдруг странное предчувствие заставило его резко поднять глаза. Прямо на него, быстро увеличиваясь в размерах, мчался автомобиль.

Яркий свет фар ослепил Парсонса. Не в силах сдвинуться с места, он резко замахал руками. Машина, слегка задев Джима, проскочила мимо и резко остановилась в десятке метров от него. Толчка оказалось достаточно, чтобы Парсонс оказался на земле. Неожиданно автомобиль тронулся с места и, развернувшись по крутой дуге, оказался рядом с ним. Открылась дверь и показалось удивленное лицо водителя. Не выходя из машины, он молча рассматривал лежащего на земле человека.

Наконец незнакомец нарушил молчание.

— Хин? — звонким мальчишеским голосом произнес он.

Парсонс осторожно приподнялся и сел. Похоже было, что он не сильно пострадал.

— Хин? — повторил водитель уже более твердым голосом.

Одновременно с этим беззвучно открылась задняя боковая дверь.

Судя по всему водитель предлагал Джиму занять место в машине.

Парсонс поднялся и подошел ближе.

Только теперь он смог нормально рассмотреть сидевшего за рулем человека.

Это был юноша, скорее подросток. Верхняя часть его лица была явно европейского типа, однако широкие скулы выдавали примесь азиатской крови. Цвет кожи скорее подходил полинезийцу, а вьющиеся черные волосы — негру. Парсонс, считавший себя неплохим знатоком антропологии, вряд ли сумел бы определить его расу. Юноша был одет в красные, обтягивающие бедра брюки и пеструю разноцветную тунику, спереди которой был вышит раскинувший крылья орел, внизу красовались крупные буквы «EGL».

Парсонс поймал себя на мысли, что его новый знакомый ему не понравился. Мысль о том, что он специально направил на него свою машину, не давала ему покоя. И все-таки, повинуясь скорее инстинкту, нежели разуму, он занял место в автомобиле.

Дверь закрылась, водитель произнес несколько неразборчивых слов и машина сорвалась с места. Стартовая скорость автомобиля была таковой, что Парсонса вдавило в сидение. Повернувшись головой к окну, он наблюдал за мелькающими снаружи огнями.

Мысль о том, что его хотели только что убить не покидала его.

2

Они ехали молча и к Джиму, который уже полностью пришел в себя, вернулась способность анализировать ситуацию.

Все было как нельзя плохо. Он чуть не погиб и теперь сидя рядом с представителем неизвестной ему цивилизации, мчится навстречу неизвестности, которая впрочем его и не очень пугала.

— Фюр венис а тартус? — фраза, произнесенная водителем, мгновенно вывела Парсонса из оцепенения.

Несмотря на то, что Джим не понял ни одного слова, этот язык показался ему до удивления знакомым. Казалось, что вот-вот он ухватит смысл сказанного.

— Е клейдис повей ен сагис новатс? Фюисди хист? — теперь уже медленно, с явной расстановкой слов проговорил юноша.

— Синтетический язык! Ну конечно же! — внезапно осенила Парсонса счастливая мысль. — Гибрид всех языков — язык будущего, как же я не понял сразу!

Джим знал четыре языка, что по его мнению, могло дать ему возможность включиться в процесс общения с окружающим миром в самые короткие сроки.

— Меня зовут Джим Парсонс. Я здесь никогда не был. Где я?

Этот вопрос он задал на английском и повторил по-французски. Водитель удивленно посмотрел на него.

— Ты хотел убить меня? — эта фраза прозвучала на латыни.

Его собеседник медленно пожал плечами.

— Фюр их…

И все-таки что-то изменилось в его голосе, и это что-то очень насторожило Парсонса. Он уже понял, что таким образом вряд ли чего-то добьется. Он опять почувствовал страх.

А между тем автомобиль выехал на весьма оживленную магистраль. Впервые Парсонс увидел прохожих. Это были не одиночки, спешащие по своим делам, а целые толпы молодых мужчин и женщин, слоняющихся вдоль шоссе по широким тротуарам, вдоль ярко освещенных витрин, уходящих ввысь небоскребов.

Водитель резко сбросил скорость и Джим смог разглядеть окружающую его публику. Те, кого он видел, удивительно походили друг на друга. Примерно тот же возраст, что у его нового знакомого, тот же тип лица и цвет кожи, да и одеты они были в узкие брюки и туники, на которых виднелись изображения различных животных, птиц и рыб. Джим сразу обратил внимание на то, что люди, помеченные одними и теми же животными держались отдельными группами. Было во всем этом какая-то клановость.

Машина остановилась. В салоне зажегся свет. Водитель медленно повернулся к Джиму. Внезапно его лицо исказила гримаса брезгливости.

— Не бист сик?!

Эта фраза была сказана настолько громко, что часть прохожих, стоявших поблизости, обернулась в их сторону.

— Ие бист сик! — еще громче, срываясь на крик произнес юноша.

Парсонсу показалось, что он узнал последнее слово. Да и тон, которым были сказаны эти слова, выражение лица юноши, не оставляли никакого сомнения.

— Я больной? — удивленно переспросил Джим. — Нет, я не больной, я вполне здоров.

Однако водитель уже не слушал его. Казалось он впал в истерику. Парсонс с беспокойством посмотрел вокруг и увидел, что около машины собираются любопытные. Дело принимало серьезный оборот.

— Послушай, друг… — как можно мягче обратился он к водителю.

Однако тот, казалось, и не слышал его слов. Повернувшись вполоборота к приборной доске, он быстро нажал какую-то кнопку и дверь рядом с Парсонсом открылась.

Юноша явно указывал ему покинуть машину. Нехотя, Парсонс приподнялся с сидения, однако, выглянув наружу, быстро сел обратно. То, что он увидел не на шутку испугало его. Это были лица людей, собравшихся вокруг автомобиля. Так же как и на лице водителя, на них застыла смесь отвращения и ужаса. Ропот в толпе усиливался. Женщина, стоявшая ближе всех к Джиму, осторожно коснулась рукой его лба и тут же отдернула ее.

Парсонс все понял. Их испугала его белая кожа. Конечно, для этой темно-коричневой публики он либо больной, либо редкий урод. Толпа увеличивалась. В ее поведении явно появилась агрессивность.

Джим вцепился в плечо водителя.

— Вы не можете оставить меня здесь, — взмолился он запинающимся голосом, — они меня убьют.

Вряд ли юноша понял, что говорил Парсонс, однако его умоляющий тон очевидно подействовал на него.

Дверь резко зарылась и машина рванула с места.

Будучи не в силах унять дрожь во всем теле, Джим откинулся на спинку сидения.

— Спасибо, — пробормотал он.

Его собеседник полностью проигнорировал проявление благодарности, продолжал гнать машину по шоссе.

Неожиданно свет за окнами начал пропадать: они свернули на темную неосвещенную дорогу.

Проехав около мили, машина остановилась. Дверь рядом с Парсонсом вновь открылась. Он понял, что на этот раз поездка для него закончилась.

— Еще раз благодарю, прощайте, — произнес он, неуверенно протягивая руку.

Юноша никак не прореагировал на эти слова, продолжая смотреть в темноту, которая простиралась перед лобовым стеклом автомобиля.

Парсонс медленно вылез из машины. Дверца со свистом захлопнулась и автомобиль рванул с места.

Джим огляделся по сторонам. Вокруг никого не было. Сквозь темноту проглядывались силуэты неосвещенных приземистых сооружений. Стояла полная тишина и только шелест бумаги проносимой ветром мимо его ног иногда ее нарушал. Сзади раздался какой-то шум. Парсонс резко обернулся и увидел проносящийся невдалеке знакомый автомобиль. На мгновение он остановился, дверца водителя открылась и к ногам Джима полетел какой-то предмет. Затем мотор взревел и машина скрылась из виду так же внезапно, как и появилась. Парсонс наклонился и подобрал то, что ему бросили. Это был его серый чемоданчик. Присев на корточки, он положил его себе на колени, стер рукавом прилипшую грязь и бережно открыл крышку. Вспыхнувшая лампочка осветила содержимое. Джим облегченно вздохнул. Все было на месте. И кажется ничего не пострадало. Вид медицинских инструментов, лекарств и разных принадлежностей, аккуратно разложенных по ячейкам приободрил его. Он перестал чувствовать себя таким беспомощным.

Бережно опустив крышку, он встал и пошел к ближайшему строению. Подойдя к нему вплотную, он разглядел одноэтажное приземистое здание, вход в которое был закрыт массивными двустворчатыми дверями. Все это очень напоминало склад или ангар. Опять у его ног зашелестела бумага. Парсонс нагнулся и поднял обрывок, судя по всему листовки. На ней была изображена фотография человека. Ниже шел текст. Достав из кармана миниатюрный фонарик, он принялся изучать содержимое. Он не ошибся, полагая, что язык этой местности ему чем-то знаком. Текст был напечатан латинскими буквами и при внимательном прочтении был вполне понятен. Это была смесь итальянского, испанского и английского языков, преобразованная под латынь.

Парсонс аккуратно сложил обрывок и сунул его в карман. Будет время — он займется этим языком. А сейчас нужно подумать о пище и ночлеге.

Ангар, перед которым он стоял, явно был пуст и прочно заперт. Джим пошел вдоль тротуара. Вскоре он натолкнулся на довольно-таки внушительную кучу мусора, лежащую прямо посреди тротуара. Пошарив руками в темноте он нашел металлический прут и принялся разбрасывать им мусор, освобождая себе проход. Внезапно где-то внизу загудел мотор. Мусор медленно заколебался и начал проваливаться под землю.

Через минуту тротуар был чист. Как ни присматривался Парсонс, никаких следов мусороуборочной машины он не заметил. Удивленно пожав плечами, он пошел дальше.

Вскоре он увидел полоску света, пробивающегося из-под закрытой двери точно такого же ангара, который он уже осматривал. Подойдя к ней, подергав ручку, он убедился, что она закрыта на замок. Делать было нечего и Парсонс открыл свой чемоданчик.

Осмотрев инструмент, он остановился на лазерном скальпеле с автономным питанием. Прошитый в нескольких местах лазерным лучом, замок вышел из строя и Джим медленно открыл дверь. На мгновение его ослепил яркий свет. Когда зрение вновь вернулось к нему, Парсонс увидел огромное ярко освещенное пустое помещение возле входа в которое, используя пустые короба как стулья, сидела группа мужчин и женщин. Один из них, мужчина лет тридцати, высокий, стройный негр с европейскими чертами лица, наливал из графина в стакан сидящей перед ним женщины какую-то прозрачную жидкость.

Внезапно он повернул голову и встретился взглядом с Парсонсом. Мужчина резко отдернул графин. Сидящие, словно повинуясь беззвучной команде, так же повернулись и посмотрели на Джима. Несколько секунд длилось это замешательство, после которого трапеза возобновилась, как ни в чем не бывало.

Удивленный таким невниманием, Парсонс медленно подошел к сидящим и остановился в трех футах от них. Компания совершенно не реагировала на его присутствие.

— Здравствуйте, — негромко произнес Джим. Ответа не последовало.

— Здравствуйте, — громче произнес он, начиная выходить из себя перед лицом безразличия сидящих перед ним людей к его персоне.

Сидевшая к нему спиной девушка повернула голову и прищурила голубые глаза. Что-то сказала на своем языке. Не услышав ответа, она повторила эту фразу еще раз. Наконец до Парсонса дошел смысл сказанного. Судя по всему его просили закрыть дверь. Немного обрадованный тем, что наконец-то начал понимать местный язык, Джим захлопнул дверь. Когда он обернулся, компания уже смотрела на него, оставив в покое лежавшую на цементном полу пищу.

Молодой человек, одетый в красивую яркую одежду, медленно встал со своего импровизированного стула и подошел к Парсонсу. Посмотрев ему прямо в глаза, он улыбнулся и неожиданно прошептал прямо в ухо:

— Мы знаем кто вы такой.

Джим вздрогнул и удивленно посмотрел на него.

— Да, да, мы знаем кто вы такой! — уже громко повторил юноша.

Сидевшие дружно закивали головами в знак согласия.

— И кто я? — рассеянно произнес, совершенно сбитый с толку Парсонс.

— Разве вы не знаете? Вы опина…

— Кто, кто?

— Опина — третий, — вмешалась в разговор уже знакомая девушка, — но, поверьте, нам это совершенно безразлично.

— Нам безразлично, — добавила она после некоторой паузы, — хотя бы потому, — ее голос упал до шепота, — что нас здесь нет.

Парсонс почувствовал как озноб пробежал по его телу. Не хватало еще попасть в общество умалишенных. Медленно он стал пятиться к двери.

— Если вас здесь нет, то с кем же я говорю?

— Это всего лишь иллюзия, — продолжала девушка, — самая обыкновенная иллюзия.

Компания закивала в знак согласия.

— И учтите, — подал голос щеголеватый юноша, — мы вас не боимся.

— Не боитесь? Меня? А почему вы должны меня бояться? — Парсонс был совершенно растерян.

— Потому что вы пришли сюда нас остановить. Но учтите, вы не сможете этого сделать.

В мозгу Парсонса мелькнула догадка о том, что его приняли за кого-то другого. Стало немного спокойнее.

— Мне кажется, он нам не верит, — подала голосок одна из женщин. Она поставила стакан на пол, встала и подошла к Джиму. — Попробуйте прикоснуться ко мне.

— Зачем? — Парсонс спиной ощутил спасательную дверь.

— Вы убедитесь, что я иллюзорна, что я фантом. Дотроньтесь же!

Парсонс медленно поднял руку и тут же отдернул ее.

— Ну, если вы боитесь, я сама дотронусь до вас и вы увидите, как моя рука пройдет сквозь ваше тело, — женщина резко ткнула пальцем его в грудь.

К ее величайшему удивлению и даже ужасу проникновения сквозь тело Парсонса не произошло.

Все на мгновение застыли, наступила гробовая тишина. Первым ее нарушил щеголь:

— Друзья, он нас действительно нашел! Он реален!

Теперь уже все сидевшие встали со своих мест и вплотную обступили Парсонса.

Джим, прижавшись спиной к двери, приготовился к худшему.

3

Зловещее молчание наконец-то было нарушено стройной, высокой девушкой в зеленой полупрозрачной тунике.

— Мы были уверены, что вы будете искать нас на улице Фингал, где имеется наше отображение. Однако вы попали сразу сюда. Кто вам сказал, что мы здесь?

— Поймите, господа, я посторонний человек и попал сюда совершенно случайно. Я не знаю, кто вы такие, и уверен, вы не знаете, кто я.

— Кто ты мы знаем, — гортанным голосом произнес низкорослый юноша, стоявший немного поодаль от всей компании — ты шюпо.

— Конечно же шюпо, — подтвердил щеголь и глаза его зловеще сверкнули.

Джим не понял, что означает этот термин, однако чутье подсказало ему, что употребляется он в отрицательном контексте.

— Я не шюпо, — как можно увереннее ответил он.

— Но кто кроме шюпо, надев маску, заберется в помещение невзирая на закрытый замок? — щеголь обернулся к компании в поисках поддержки. Его товарищи одобрительно закивали.

— Какая ужасная белая маска! — с мрачным отвращением произнесла высокая девушка, — у нас тоже есть маски, но не такие мерзкие.

Миниатюрная женщина, подойдя к Парсонсу, вытянула вперед правую руку с поднятым вверх большим пальцем и капризно произнесла:

— С ним пора кончать, шутка слишком затянулась.

Вокруг одобрительно закачали головами.

В руке говорившей сверкнул нож.

— Что ему отрезать сначала? — тем же капризным голосом спросила она, обращаясь скорее к Парсонсу, чем к своим друзьям.

Джим прислонился спиной к стене

Мысли смешались в его голове.

«Вот так попал, город преступников, век цивилизованного варварства».

Он вспомнил про мальчишку в автомобиле, который пытался его раздавить. Уже второй раз в этом городе его жизнь оказалась под угрозой.

«Черт с ним, пусть режут. Не они, так кто-нибудь другой, в другом месте. Все равно здесь я не жилец.»

Он закрыл глаза и приготовился к боли.

— Не надо торопиться, — вдруг произнес кто-то твердым властным голосом, — мы всегда успеем его разрезать.

Парсонс открыл глаза и отыскал взглядом говорившего. Голос принадлежал мужчине, а не юноше, до этого молча стоявшего в углу и не вмешивавшегося до поры в происходящее.

Теперь он выступил вперед и оказался между девушкой с ножом и Джимом.

Наступила тишина.

— Вы здесь кого-то искали?

Парсонс отрицательно мотнул головой.

— Значит, вы рассчитывали, что здесь никого нет?

Мужчина сделал небольшой глоток из своего стакана и задумчиво посмотрел в глаза Парсонсу.

— Цвет вашей кожи, — глубокомысленно произнес он, — может свидетельствовать о какой-то тяжелой болезни. Однако в остальном у вас вид здорового человека. Можно подумать, что вы — альбинос, да и глаза у вас как у альбиноса. И все-таки больше всего меня удивляет ваша одежда. Так одевались, наверное, в тысяча девятьсот десятом году.

— В две тысячи десятом году, — выдавил из себя Джим.

— Неважно, — улыбнулся незнакомец, — разница небольшая.

— Тогда скажите мне, какой сейчас год? — осмелел Парсонс.

— Ну, теперь все понятно, — его собеседник повернулся к толпе, молча стоявшей за его спиной, — все не так уж страшно. Мы свидетели пространственно-временного феномена. А поэтому я думаю, что нам необходимо прежде всего починить замок, а уж потом все обсудить на свежую голову.

Он опять повернулся к Парсонсу.

— Сейчас две тысячи четыреста пятый год… Вы первый человек, с которым происходила подобная история. Насколько мне известно, до сих пор перемещались предметы и некоторые животные. Иногда на улицах появлялись лягушки — вымершие существа, потом они также неожиданно исчезали, сбивая с толку наших ученых. До сих пор это необъяснимо.

Он пожал плечами и снова улыбнулся:

— Меня зовут Вад.

— Парсонс, — ответил Джим, выдавливая из себя улыбку.

— Ну, что ж, — Вад приподнял свой стакан, — добро пожаловать господин Парсонс в наше общество.

— Вы политическая группа? — Джим задал вопрос, который давно его мучил.

— Вы угадали. Я стою во главе этих людей, которые поставили перед собой цель переделать общество. Не буду говорить о нашей программе. Вы все равно не в состоянии будете его оценить. Скажу только, что находиться вместе с нами и делать то, что делаем мы весьма опасно. Ну что, господин Парсонс, у вас появилось желание поскорее уйти отсюда?

Произнося эту речь, Вад постоянно поглядывал на стоящих за ним людей, как бы испрашивая их поддержки. Те молчали, однако многие одобрительно качали головами.

— Боюсь, господин Вад, — после небольшой паузы ответил Парсонс, что покинув вас я окажусь в еще большей опасности.

Он дотронулся рукой до своей щеки.

— Всему виной — цвет моей кожи. Однако, если вы будете столь любезны и предоставите мне некоторое время, я постараюсь что-то с этим сделать.

— Конечно, можете делать все что хотите, — Вад, судя по всему, ожидал услышать именно такой ответ, — но оставшись у нас, вы будете вынуждены подчиняться строгим правилам, которые могут прийтись вам не по вкусу. Все-таки вы не совсем человек…

— Вы хотите сказать, — медленно заговорил Джим, — что все кто не относятся к вашему роду, допустим роду Орла, а именно его изображение я вижу на ваших одеждах, являются врагами и подлежат безжалостному уничтожению? Но это я уже понял. Это явно в духе вашего идола.

— Не совсем так, — мягко перебил его Вад, — все соответствующие группы объединены одной единственной целью — адаптироваться и выжить. А что касается орла — так никто из присутствующих здесь никогда не видел этой птицы. Названия наших групп достались нам в наследство от Великой войны и начавшейся после нее Эпохи мракобесия.

— Так я могу заняться своим делом, — прервал его разглагольствования Парсонс, доставая из чемоданчика пульверизатор.

— Вас никто не выгоняет, — равнодушно ответил Вад и, повернувшись, направился к центру помещения, остальные, сбившись в кучу, последовали за ним.

Внезапно раздался скрип открывающейся двери и на пороге появилась молодая женщина.

Завидя Джима, она попятилась назад и замерла, широко раскрыв глаза от удивления.

— Кто вы? — произнесла она дрожащим шепотом.

Парсонс огляделся в поисках Вада. Но тот уже был возле него.

— Не волнуйся, Икара. — Казалось, голос Вада вернул женщину к жизни. — Это не больной и не шпион. Перед тобой перемещенное во времени существо по имени Парсонс. А это, — теперь он обращался к Джиму, — моя самая близкая подруга — Икара.

Икара, обогнув по большой дуге Парсонса, который молча стоял перед нею, подошла к Ваду и протянула ему два пакета, которые принесла с собой.

— Почему он такой белый? — ее вопрос был скорее адресован Джиму, а не Ваду.

— Все очень просто, моя госпожа, — Парсонс говорил медленно, старательно выговаривая каждое слово, — во времена, из которых, ну скажем так, меня вытащили, на Земле существовало три расы: белая, черная и желтая. Я принадлежу к белой.

— Мне тяжело вас понять, — Икара нахмурила свой лобик, — да еще и язык, на котором вы говорите, он такой странный. И что это за коробка у вас в руках?

— Это пульверизатор, — Парсонс поднес его к щеке и нажал на кнопку, — смотрите, крем оседает на лице и оно приобретает коричневый цвет.

— А как вы собираетесь уничтожить ваш запах? — вопрос был настолько неожиданным, что струя крема пролетела мимо лица Джима.

— Запах? — недоуменно переспросил он.

— Да, да, именно запах, от вас сильно отдает плесенью.

— Скорее гнилыми овощами, — уточнил кто-то.

— Не могу понять, это воняет от вас или от вашей одежды? — бесцеремонно продолжала Икара, — такое ощущение, что вас выкопали из земли. Так-то оно лучше, — отметила она, когда он закончил процедуру опрыскивания лица, — теперь хоть его можно принять за человеческое существо.

Видя, что Парсонс молчит, она вновь обратилась к Ваду.

— И что ты собираешься с ним делать? Он же создаст нам ряд проблем. Куб наверняка выйдет из равновесия, да и вообще, сможет ли он внедриться в сосуд? Кстати, кто мне объяснит, почему открыта дверь?

— Он сломал замок, — хмуро произнес Вад.

— Это очень опасно? — наконец заговорил Парсонс.

— То что открыта дверь?

— Нет, то что я отличаюсь от вас?

— Еще бы, — раздраженно передернув плечами ответила Икара, — здесь опасно для любого, не принадлежащего к нашей общности. Между прочим, этот цвет вам идет, если бы вы еще научились правильно говорить…

— Это действительно проблема, — задумчиво перебил ее Вад, — он не знает даже того, что должен знать годовалый ребенок.

Он удрученно покачал головой.

— Парсонс, сколько вам лет?

— Тридцать два.

— Тридцать два? — Вад и Икара обменялись быстрыми взглядами, — в это невозможно поверить. Впрочем, глядя на вас, начинаешь верить во что угодно. Ну что с ним делать? Его нельзя внедрить ни в одно из племен. Он все перевернет. Правительству это явно не понравится.

— Ну, знаете ли, — вдруг взорвался Парсонс, — мне надоело это слушать. Взгляните сюда, — он откинул крышку своего чемоданчика и провел рукой по лежащих внутри инструментах. — Неужели здесь это никому не пригодится? Не знаю в каком состоянии находится ваша медицина, но насколько я понимаю, врач с десятилетним стажем требуется везде!

— Вы… врач? — Вад был явно озадачен. — Что это означает?

Теперь пришло время удивляться Парсонсу.

— Ну, как вам сказать? Врач, он же доктор, медик, ну, как еще…

Внезапно заскрипела дверь, снаружи послышались голоса.

— Быстро! Бежим! — закричал Вад, толкнув Парсонса в сторону выхода.

Джим так и не успел сообразить, что произошло, как резко открывшаяся дверь сбила его с ног.

В дверном проеме стоял человек, одетый в зеленую униформу. Голову его закрывал шлем с прозрачным защитным забралом, сквозь которое проступали карикатурные черты лица.

— Парсонс! — услышал Джим голос Вада, — спасайся! Это шюпо!

Пришелец повернул голову в сторону Парсонса и медленно поднял, сжимаемый в руке, металлический прут. Однако Джим опередил его. Удар ногой пришелся прямо в пах шюпо, отчего тот согнулся пополам и осел на пол.

В помещение ворвались еще двое в униформе. Парсонс начал медленно пятиться назад, прикрываясь как щитом своим чемоданчиком. Но внимание шюпо привлек не он, а их коллега, корчившийся возле дверей.

Мгновение и град ударов металлическими прутьями обрушился бедняге на голову. Расколовшийся шлем отлетел в сторону, обнажив окровавленную безжизненную голову. Еще несколько ударов и все было окончено. Этого времени потрясенному Джиму хватило для того, чтобы прийти в себя и укрыться за одной из опор здания, прикрытой к тому же и открывшейся дверью. То, что произошло дальше, было ужасно. Через дверной проем в помещение врывались все новые и новые солдаты. Заговорщики, загнанные в дальний угол, даже не пытались сопротивляться. Методично, как на бойне, шюпо обрушивали на них беспощадные удары. Внезапно их живой круг нарушили два человека — мужчина и женщина. Не обращая внимания на удары, они побежали к двери.

Парсонс с трудом узнал в этих окровавленных, избитых людях Вада и Икару. Четверо шюпо отделились от основной группы и бросились за ними. Несколько метров не хватило беглецам, чтобы достичь двери. Настигнутые преследователями, они упали на пол и снова в воздухе замелькали прутья. Через пару секунд два тела перестали подавать признаки жизни. Шюпо, удовлетворенные своей работой пошли помогать коллегам уничтожать остальных. Внезапно Вад слабо зашевелился. Медленно поднялась окровавленная голова и его взгляд встретился со взглядом Джима.

— Парсонс… — услышал он хриплый шепот умирающего, — умоляю… ее, Икару, спаси.

Голова упала на пол и Джим понял, что Вад мертв.

Стараясь не привлекать внимания, Парсонс выполз из своего укрытия и оказался рядом с Икарой. Вид ее был ужасен. Одежда превратилась в лохмотья, красивые волосы были залиты кровью. Присмотревшись, он заметил, что грудь ее слегка колеблется. Девушка была жива. Резко взвалив ее на плечо, подхватив чемоданчик, Джим выскочил из зала.

Снаружи шюпо не было. Вокруг стояли пустые машины, да толпа любопытных с противоположного тротуара наблюдала за ходом «операции». Оглядевшись вокруг, Парсонс побежал прямо на них. Зеваки расступились, освободив проход и как ни в чем не бывало принялись вновь обсуждать продолжающуюся бойню. Джим бежал не чувствуя своих ног. Единственное, что ему хотелось, это оказаться подальше от этого страшного места. Ночь и плохая освещенность улиц были его союзниками. Тела Икары он почти-что не чувствовал, молодая женщина весила очень мало. Однако усталость дала о себе знать. Он остановился, положил девушку на тротуар и сел рядом. Окровавленные волосы откинулись со лба Икары, открыв ее лицо. Было удивительно, что оно не пострадало. Несмотря на весь драматизм ситуации, Парсонс не мог не залюбоваться им. Она была удивительно красива. Совершенно правильные черты лица, чуть приоткрытые правильные губы, обнажали ряд безупречных, ослепительно белых зубов. Небольшой европейский прямой нос и гладкий без единой морщинки лоб. Джим нащупал пульс и ощутил слабые удары сердца.

Отдышавшись, он снова взвалил Икару на себя и твердым шагом направился в сторону ярко освещенной улицы.

Через несколько минут он уже оказался в многолюдном месте. Прохожие не обращали на него и его странный груз никакого внимания и Джим немного успокоился. Заметив впереди себя высокое здание, через двери которого поминутно проходили люди, он направился к нему. Войдя внутрь Джим осмотрелся. Было похоже, что он находился в холле гостиницы. Увидев стоящий в глубине помещения диван, он подошел к нему и бережно уложил Икару.

Особенного удивления у окружающих его поведение не вызвало. Лишь один человек, выделявшийся из общей массы своим ослепительно белым, не имевшем никакой эмблемы, костюмом, наблюдал за ними.

Парсонс прикоснулся к шее Икары — пульс не прощупывался. Быстро открыв свой чемоданчик, он извлек из него стимулятор сердечной мышцы. Ни секунды ни задумываясь, он разорвал тунику Икары, обнажив небольшие упругие груди. Приставив стимулятор к левому боку раненной, он активировал его.

Через пятнадцать секунд индикатор прибора показал, что сердце вновь заработало. Парсонс облегченно вздохнул и вытер пот со лба.

Теперь за Икару можно было не волноваться.

Достав шприц, он приготовился вводить ей противостолбнячную сыворотку.

4

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — услышал Джим властный спокойный голос.

Парсонс поднял голову.

Человек в белом костюме стоял рядом и внимательно наблюдал за манипуляциями врача.

Джим отрицательно покачал головой.

— Все что нужно я уже сделал, — он медленно поднялся, скоро она придет в себя!

— Вы уверены в том, что все сделали правильно? — спросил незнакомец, голос его по-прежнему был вежлив, однако Парсонсу послышалось в нем неодобрение. — Вам необходимо вызвать дежурного эвтанатора.

Шел бы ты к черту, подумал Джим, однако вслух произнес:

— Благодарю, я справлюсь сам.

Все это время привычными движениями ловко вскрывая пузырьки с мазями, он смазывал раны на коже Икары.

— Я вижу вы большой специалист своего дела, — уже помягче произнес незнакомец, — позвольте представиться — Аль Стеног.

— Эти раны, — Парсонс провел пальцами, смазанными мазью, вдоль только что продезинфицированной длинной раны на шее, — не представляют большой опасности. Жизненные органы не задеты.

Юноша с сомнением покачал головой.

— И все-таки я думаю, надо идти за эвтанатором. Удивительно, что до сих пор его никто не привел.

— Он здесь не нужен, — Парсонс начинал терять терпение.

— Впрочем, как хотите. Это ваше дело.

Во время всего разговора молодой человек с интересом разглядывал Джима.

Интересно, чего это он так в меня уставился. Цвет кожи у меня такой же, как и у него. Может быть мой диалект? Хотя… боже мой, глаза! Их не переделаешь.

— Я вам назвал свое имя, однако не услышал вашего, — после некоторой паузы продолжил Стеног.

— Парсонс.

— Странное имя. Что оно означает?

— Ничего.

— Как ничего? — юноша был явно озадачен, — весьма… весьма интересно. Кстати, а вот и эвтанатор.

Парсонс оглянулся. Безукоризненно одетый человек, сжимающий в руках какие-то инструменты, быстрым шагом направился к ним.

— Приношу извинения за опоздание, у меня был срочный вызов, — скороговоркой произнес он, окинув взглядом лежавшую на диване Икару. — Где это произошло? Здесь в отеле или в другом месте?

— На улице, — ответил за Парсонса Стеног.

— Это был несчастный случай или нападение? — продолжал допрос эвтанатор.

Парсонс молчал, все его внимание было приковано к Икаре. Она была жива, жива несмотря ни на что. Благодаря его умению, опыту, его таланту. Человеческая жизнь спасена и эти два человека, стоявшие рядом, были свидетелями его мастерства.

Эвтанатор, казалось, был ошеломлен тем, что увидел.

— Ничего не понимаю. Впервые сталкиваюсь с подобным. Кто вы и где всему этому научились? — Он повернулся к Стеногу. — Я не могу понять, что он делает. И эти странные инструменты, — он указал пальцем на медицинские принадлежности Джима.

— Может быть Парсонс доставит нам удовольствие и посвятит в свои секреты, — вкрадчиво заговорил Стеног, — конечно же не сейчас и не здесь. Но все-таки я надеюсь!

— Вас интересует кто я и откуда?

Стеног ухмыльнулся.

— Здесь недавно была полиция. Похоже, у вас неприятности. Эта женщина, — он кивнул в сторону Икары, — вполне может быть замешана. Значит, вы обнаружили раненную и привели ее сюда, в отель?

Парсонс молчал.

К Икаре постепенно возвращалось сознание.

Ее глаза открылись, сжатые в кулаки руки медленно разжались.

Эвтанатор был поражен.

— Этого не может быть! Что все это значит?!

Он посмотрел на Стенога, который был удивлен происходящим не меньше его.

— Так и должно быть, — теперь уже улыбнулся Парсонс, — удивляться нечему. Все прошло успешно. А вы, вместо того, чтобы пялить глаза, помогли бы найти постель для этой женщины. Раны будут еще долго заживать.

— Значит она будет жить? — наконец вымолвил Стеног.

— Ну, конечно. Она выздоравливает. Что же здесь непонятного?

— Насколько я понимаю, вы вылечили эту особу при помощи инструментов из вашего чемоданчика. Я изумлен, — он обменялся коротким взглядом с эвтанатором, — а вы отдаете себе отчет в том, что сейчас же будете арестованы?

В его голосе явно зазвучала угроза.

— И этим я займусь сам. Вы можете идти, — бросил он эвтанатору, — когда понадобятся свидетельские показания, бюро вас вызовет… А что касается вас, — он повернулся к Парсонсу, — то вы арестованы.

Говоря эти слова, он достал из кармана предмет, внешне напоминавший приспособление для разбивания яиц и направил его на Джима.

— Следуйте за мной!

— Вы шутите? — теперь настал черед удивляться Парсонсу.

Вместо ответа Стеног поднял свое оружие и направил его прямо в лоб Джима.

Стало ясно, что никто шутить не собирается. Повинуясь здравому смыслу, Парсонс поплелся к выходу.

— Учтите, — услышал он за собой голос Стенога, — если вы излечите еще кого-нибудь из этих людей, будете ими же уничтожены. А впрочем, сами должны знать на что идете.

Конечно же он сумасшедший, — мелькнула мысль в голове Джима, — как и весь этот мир, в котором он живет.

Им вновь овладел ужас.

В комнате, освещенной тусклым светом, развалившись в мягких креслах, сидели два человека, внимательно вглядываясь во фразы, периодически появлявшиеся на экране дисплея.

Один из них — мужчина, медленно поднялся.

— Да, — полным горечи голосом произнес он, — мы опоздали. Произошло смещение по фазе. Темподрага не осуществила соединение и вот он застрял в межплеменной зоне.

Он нажал на кнопку и бегущая строка остановилась.

— А как же ребята из команды скорой помощи? — вторым собеседником была женщина, — почему они до сих пор не прибыли на место? Ведь они могли поставить преграду прямо на улице. Уже сколько времени прошло с тех пор, как он был замечен и было послано экстренное сообщение.

— Слишком долгий и специфический способ контакта, — расхаживая взад и вперед по мягкому ковру бросил мужчина, — разве что только действовать открыто.

— Они уже не успеют, — она нажала на кнопку и экран погас, — когда они начнут действовать, он уже будет мертв. Боюсь, Хельмар, что все складывается для нас неблагоприятно. К сожалению, мы проиграли.

Он на мгновение открыл глаза и, ослепленный ярким светом, снова их зажмурил.

— Назовите ваше имя… ваше имя.

Он стиснул зубы.

Кто-то рядом ответил за него.

— Джеймс Парсонс.

Голос был знаком. Он не был наверняка уверен в этом, однако это напомнило ему…

— Возраст.

— Тридцать два года.

Теперь он узнал. Это был его собственный голос. Парсонс отвечал на вопросы не осознавая, что говорит, помимо своей воли.

— Место рождения.

Он опять открыл глаза, однако тут же зажал их ладонью. Свет был нестерпимым. Однако он успел заметить силуэты людей в ореолах белого сияния.

— Чикаго, штат Иллинойс.

— День, месяц, год?

— Шестнадцатое октября тысяча девятьсот восьмидесятого года.

— Братья, сестры?

— Нет.

Вопросы сыпались один за другим.

Он отвечал. Постепенно привыкнув к обстановке, Джек снял ладонь с глаз и увидел перед собой человека, сидящего за столом, на котором стоял включенный магнитофон.

— Хорошо, мистер Парсонс, — заключил следователь, откидываясь на спинку стула.

— Доктор Парсонс, — уточнил голос. Джек Парсонс улыбнулся. Допрашивающий был невозмутим.

— Достаточно, — он нажал на клавишу магнитофона, — пройдите в комнату номер тридцать четыре, там с вами продолжат работу.

Парсонс устало поднялся со стула. Он был в одних трусах. Белое тело резко контрастировало с обработанным коричневым кремом лицом, руками и шеей. Парсонс про себя выругался. Конечно, он должен был это предусмотреть. Однако менять что-либо было поздно.

Он вышел из комнаты и направился в другой конец коридора. Дверь номер тридцать четыре автоматически открылась при его приближении. Когда Парсонс пересек порог, у него появилось ощущение, что он попал в квартиру. У противоположной стены стоял клавесин, возле окна, из которого открывался вид на город, расположился покрытый подушками диван. Две стены занимали стеллажи с книгам. Над клавесином висела репродукция картины Пикассо голубого периода. На диване и в креслах, расположенных в комнате, сидели люди — мужчины и женщины. Все они внимательно смотрели на вошедшего. У окна стоял Стеног, углубившийся в чтение каких-то бумаг. Увидев Джима, он небрежно бросил бумаги на диван.

— Я узнал, что вы, Парсонс, обладаете уникальными способностями. Вы можете менять внешность людей и даже устранять врожденные отклонения и уродства.

— Вполне… и я…

Стеног не дал ему договорить.

— Я просмотрел имеющиеся в наших архивах документы по вашей эпохе. С точки зрения терминологии ясно все. Мне ясны ваши функции, но совершенно непонятна идеология. Какой смысл в лечении людей? — он принялся ходить по комнате. — Эта девушка, Икара, она должна была умереть. А вы лишили ее этой возможности и сохранили ей жизнь. Неужели в ваше время это считалось естественным и официально санкционировалось?

— Неужели ваша профессия была уважаемой? — спросил один из присутствовавших.

Стеног, не обращая внимания на эту реплику, продолжал.

— Я не верю, что общество могло одобрять подобную практику. Наверняка вы член какой-то секты, занимающейся лечением друг друга.

— То, что вы говорите, полная ерунда, — Парсонсу надоело слушать этот бред, — медицина — одна из самых почетных наук, а профессия врача всегда пользовалась уважением.

Присутствующие, казалось, пришли в полное смятение.

— Это отклонение от нормы! — крикнул, не в силах сдержать свой гнев, Стеног, — нельзя допускать лечение людей, никто не имеет право искусственно продлевать жизнь другого человека!

— Не удивительно, что их общество было подавлено! — в тон ему воскликнула некая молодая особа, — меня поражает, что оно еще так долго держалось.

Стеног покачал головой.

— Это все доказывает, что культурные формации изменяются почти бесконечно. Мысль о том, что такое общество вообще могло как-то существовать даже не укладывается в сознании. Хотя приходится смириться с мыслью, что эта эпоха была, и только благодаря техническому прогрессу, осталась позади. Ясно одно, перед нами не сумасшедший. Я могу поверить, что в свое время он был уважаемым человеком, а его профессия была весьма престижной.

— С интеллектуальной точки зрения, я это могу понять, — капризным тоном заявила его собеседница, — однако с эмоциональной — никогда!

Лицо Стенога исказилось болезненной гримасой.

— Интересная деталь, Парсонс. Ваши ученые мужи посвящали себя работам по сокращению рождаемости. Кажется было такое понятие — противозачаточные средства: химические и механические, препятствующие образованию зигот в фаллопиевой трубе.

— Дело в том, что мы…

— Расмор! — вдруг завопила женщина, сидевшая в углу дивана. Лицо ее побелело от негодования.

Парсонс вздрогнул от неожиданности. Это слово ему ничего не говорило, но за ним явно чувствовалась угроза.

— Вы припоминаете, — как ни в чем ни бывало продолжал Стеног, — какой был средний возраст людей в вашу эпоху?

— Нн… нет. Где-то около сорока лет.

— Подумать только, — воскликнул Стеног, голос его приобрел торжествующий оттенок, — а у нас пятнадцать!

Парсонс не удивился. Он давно уже отметил, что все окружающие его люди были весьма молоды.

— Неужели этим можно гордиться? — Джим пожал плечами, — скорее наоборот.

Стеног нахмурился.

Остановившись посредине комнаты, он обвел взглядом присутствующих.

— Прошу оставить нас вдвоем.

Присутствующие молча повиновались и один за другим покинули комнату. Когда за последним из них закрылась дверь, Стеног подошел к окну.

— Почему вы не изменили цвет всего тела? — спросил он, стоя спиной к Парсонсу.

— Это было моей ошибкой.

Стеног наклонился и поднял брошенные на диван бумаги.

— Я прочел здесь, — начал он, повернувшись к Парсонсу, — что вы не понимаете каким образом попали в наше время. Вполне возможно.

Он замолчал, углубившись в собственные мысли.

— Больше всего меня беспокоит то, что мы прекратили наши исследования еще восемь лет назад. И все-таки кое-какие результаты удалось получить. Например, мы установили, что возможности перемещения во времени достаточно ограничены. Кроме того, возник ряд факторов, весьма противоречивых, отрицательные последствия которых нельзя было не учитывать. Отобранные добровольцы перед отправкой в прошлое давали присягу, в которой обязались не прибегать к всевозможным пророчествам и ясновидениям там, куда они направлялись. Не думаю, что все они сдерживали свое слово. И все-же те из них, кто попал в прошлое к моменту зарождения идеи машины времени, никак не повлияли на прогресс в этой области.

Он улыбнулся.

— В противном случае изобретатели наверняка нашли бы происхождение вероятных недостатков в работе машины, что сделало бы ее значительно более совершенной. Однако этого не происходит. А потом что-то случилось. В общем, перемещение во времени, если оно реально, будет открыто другими. Может быть логически это не верно…

— Вы имеете в виду то, что открытие могло быть сделано, раз я оказался здесь. Конечно, нет свидетелей, видевших как я покидал свою эпоху. Я исчез как дым, не оставив и следа. Очевидно, что я переместился во времени. Только каким образом? — его охватило внезапное волнение. Перед глазами всплыл образ покинутого дома и жена, стоявшая на пороге. И ничего больше. Ничего, что он мог бы вспомнить.

Волнение охватило его. Постоянно сбиваясь с мысли, путая очередность событий, он начал рассказывать о своем приключении.

Стеног внимательно слушал. После того, как Парсонс закончил свой рассказ, он подошел к окну и задумчиво посмотрел на город.

— Конечно же это наша ошибка, — задумчиво произнес он, — мы не должны были прекращать исследования. Имея солидную базу, наши ученые сконструировали корабль. Да, да, корабль. Но эти работы проводились открыто и корабль со всем его оборудованием был продан полтора года назад. Мы конечно знали, что рано или поздно получим подтверждение реальности путешествий во времени и это произойдет на наших глазах. И мы смогли бы предотвратить падение Византии, содействовать расцвету Европы времен Бонапарта, избежать последующих войн, — он грустно вздохнул. — В вашем случае все по другому. Здесь путешествие лимитировано во времени и произошло в строгом секрете. Кто-то явно преследовал свои личные интересы.

Его лицо стало хмурым.

— Значит, вы признаете, что я принадлежу к другому времени и другой культуре, — прервал его размышления Парсонс, — в таком случае объясните мне: какое вы имеете право распоряжаться моей жизнью?

— Я понимаю ваши затруднения, — кивнул Стеног, — однако наши законы не предусматривают отказ от воздействия на лиц, принадлежащих к другим культурам. Вы их можете отрицать, однако обязаны подчиняться. Правовая концепция гласит: «Никому не дано игнорировать закон». Не стоит пытаться ей противоречить.

Ироничный тон, с которым говорил Стеног, заставил Парсонса задуматься над серьезностью сказанного. Казалось, что Стеног насмехается над ним.

— То что вы говорите противоречит здравому смыслу.

— Ничуть. Здравый смысл — понятие относительное. У нас он заключается в том, что вы должны подчиняться законам общества, в котором находитесь, хотя вы сюда попали наверняка вопреки своей воли.

Он замолчал и его лицо приняло серьезное выражение.

— Пора заканчивать дознание.

Быстрым шагом пройдя мимо Парсонса, он покинул комнату. Через несколько минут Стеног вернулся, держа в руках полированную черную шкатулку. С какой-то особой торжественностью он поставил ее на стол и медленно открыл.

В шкатулке оказался белый судейский парик, который Стеног уверенным движением напялил себе на голову.

— В силу власти, возложенной на меня как на управляющего Фонто, — начал он монотонным голосом, — я должен пояснить вам причину Вашего предстоящего изгнания.

— Изгнания? — Парсонс был явно удивлен.

— А разве у вас преступников еще как-то наказывают? Честно говоря, я не особенно разбираюсь в репрессивных мерах, практикуемых в ваше время. Где-то я читал о трудовых лагерях в Сибири…

— В мою эпоху не было никаких лагерей, удрученно вздохнул Парсонс.

— Удивительно. Содержать преступников вместе с другими членами общества по меньшей мере глупо. Отделяя их и, развивая их активность, мы делаем из этих оступившихся людей опору цивилизации.

— Шюпо? — с некоторым опасением произнес Парсонс. — Вы имеете в виду шюпо?

— Конечно же. Благодаря организациям шюпо мы смогли сохранить нашу молодежь в изоляции от общества. Условия содержания суровы. Только таким образом воспитывается непримиримость к врагам правительства. Вы сами были свидетелем их действий по отношению к членам подпольной политической группировки. Кстати, это было обычное плановое мероприятие. Парни, вышедшие из этих поселений, полны решимости. Они имеют право пресекать все, что покажется им вредным и деструктивным.

— И на что же похожи эти ваши поселения?

— Это целые города. Жители их свободны в выборе занятий, развлечений. Каждый имеет свой дом. Они всегда сыты и довольны. Климат, правда, суров, что существенно сокращает жизнь. Впрочем, это будет зависеть от сопротивляемости вашего организма.

— Имею ли я право подавать апелляцию? — без особой надежды спросил Парсонс. Внезапно в нем всколыхнулась ярость. — Да что же это такое, ты и правительство, и обвинитель, и судья?! Хотя бы объясни мне, что я совершил?

— Мы имеем жалобу от женщины, в отношении которой вы совершили неблаговидный поступок.

— Что вы имеете в виду? — дав выход своему гневу, Парсонс немедленно поостыл.

— Сейчас узнаете. — стеног встал из-за стола и направился к двери, жестом приказав Джиму следовать за ним. — Я думаю то, что вы сейчас увидите, позволит вам лучше понять суть нашего общества.

Они проследовали в обширный зал, в котором рядами стояли длинные тележки. На одной из них лежала мертвая женщина, прикрытая белой простыней.

Парсонс вздрогнул, узнав Икару.

— Перед смертью она дала свидетельские показания, — услышал он за спиной голос Стенога.

Он нажал на какую-то кнопку и зал ярко осветился. Как врач, Джим сразу определил, что Икара была мертва уже несколько часов.

— Но ей же стало лучше? — еле слышно вымолвил он.

Стеног приподнял простыню и потрясенный Парсонс увидел глубокий разрез пересекающий горло девушки.

— Она обвиняет вас во вмешательстве в естественный ход событий, что повлекло необоснованное продление жизни.

— Вы ее убили?

— Нет, она сама попросила вызвать эвтанатора и подверглась Исходу.

— По своей воле? Имея возможность жить дольше? — Джим не мог в это поверить.

— Именно по собственной воле она разрушила зло, причинено ей вами.

Стеног погасил свет.

5

Приглашение Стенога пообедать с ним, Парсонс воспринял с недоверием. Уж больно не вязалось это с теми отношениями, которые между ними сложились.

Машина быстро мчалась по заполненной транспортом дорожной полосе. Стеног, судя по всему, был неплохим водителем. Вскоре они подкатили к высокому белому зданию.

— Вот здесь я работаю, — сообщил он Парсонсу, после того как они вылезли из кабины, — сейчас мы зайдем в святая святых Фонто — в мой кабинет. Могу сообщить вам, что он находится под особой охраной. За то время, которое мы будем идти, нам придется пересечь несколько линий проверки. Как-никак я директор Фонто.

Они подошли к выходу. Охранник в синей униформе внимательно рассмотрел протянутую ему Стеногом черную карточку и отошел в сторону, освобождая проход.

— Именно здесь находится куб, — произнес Стеног, когда они вошли в просторный холл, — но вам это ничего не говорит.

— Вы правы, — ответил Парсонс, погруженный в мысль о девушке и ее непонятной смерти.

Пройдя холл они вышли с противоположной стороны здания, где их поджидал пустой автомобиль.

— Мы пересекаем наши племенные районы, — объяснил Стеног, постепенно увеличивая скорость. Мимо замелькали встречные автомобили.

Джим обратил внимание на тотемные метки, которые были нарисованы на капотах, однако разглядеть их не удалось из-за большой скорости движения.

— Вы побудете со мной до вашего отлета на Марс, — услышал он голос своего спутника. Это произойдет через два-три дня. Необходима кое-какая подготовка — подобрать транспорт, решить некоторые административные формальности. Они остановились напротив уютного маленького домика, удивительно напоминавшего Парсонсу его собственный.

— Здесь я живу, — пояснил Стеног, выходя из кабины.

Из окон доносилась музыка.

Дверь не была закрыта на замок и вскоре они оказались в просторной прихожей.

В то время как Джим неуверенно топтался на месте, хозяин снял туфли.

— У вас не принято снимать обувь, входя в дом? — любезным тоном осведомился он у Парсонса.

Сконфуженный Джим поспешил скинуть свои ботинки. Пока он занимался этой процедурой, Стеног хлопнул в ладони и в прихожую вошла молодая женщина в розовом платье, украшенном цветами. Не обращая на Парсонса никакого внимания, она взяла Стенога за руку и повела в комнату. Джим последовал за ними. Подождав, пока хозяин усядется в кресло, женщина вышла в одну из дверей и вскоре вернулась с подносом, на котором стояла чашка, судя по всему с чаем. Ни слова не говоря, она поставила его перед Стеногом. Отблагодарив ее кивком головы, тот принялся маленькими глотками опустошать чашку.

Происшедшее возмутило Парсонса.

«А я, — подумал он, — разве я не имею право на это? Уж не потому ли, что я криминальный элемент? Или у них это общепринятая норма обращения с гостями? И почему Стеног не представил нас друг другу?»

Желая показать свое недовольство, он демонстративно устроился на противоположный конец дивана. Впрочем ни Стеног, ни незнакомка не обратили на его действия никакого внимания. Это как-то успокоило Джима и он принялся откровенно изучать хозяйку. Как и у всех, встречаемых им доселе женщин у нее были черные, блестящие волосы, ей было от силы четырнадцать лет, хотя, как заметил наметанный глаз Парсонса, талия была слегка отяжелевшей.

Стеног первым нарушил молчание.

— Позвольте вам представить мою пуэллу, — произнес он, ставя на столик пустую чашку. И видя недоумение гостя добавил. — Это особый вид взаимоотношений. Они легальны и зарегистрированы правительством. Я, правда, могу их прекратить в любой момент, она же нет. — Не вставая, он обнял ее за талию. — Ее зовут Ами.

Ами, слегка улыбнувшись, кивнула в знак приветствия.

— А теперь, когда вы познакомились, — заключил Стеног, — чашку чая для доктора Парсонса.

Покончив с обедом, Стеног предложил Парсонсу осмотреть Фонто.

В машине они сидели молча, пока каждый был поглощен своими мыслями. Первым тишину нарушил Стеног.

— Вам наша эпоха кажется извращенной? — не отрывая глаз от дороги неожиданно спросил он.

— Конечно. Ощущение того, что вы вращаетесь вокруг смерти.

— Вы хотите сказать — вокруг жизни?

— Не знаю. Первый человек, которого я здесь встретил, попытался задавить меня, думая, очевидно, что я этого хочу.

— Ничего удивительного. Вы шли ночью по трассе?

— Да.

— Это наиболее распространенный способ самоубийства. Люди выходят ночью на трассу с единственным желанием быть задавленным кем-то из проезжающих автомобилистов? А у вас разве люди не бросаются под машины?

— Разве что сумасшедшие. И то это бывает очень редко.

— Непонятно, — Стеног сокрушенно покачал головой, — такой хороший способ.

Они подъехали к зданию, через которое прошли этим утром.

— Сейчас вы не много поймете в нашей жизни, — сказал Стеног, когда они вошли внутрь, — откройте глаза и смотрите.

Это была огромная комната. Множество коридоров, напоминающих лабиринты, расходились в разные стороны.

Несмотря на позднее время, здесь кипела работа. Множество людей стояло за пультами, перемещалось в коридорах, выполняя разные работы.

Подойдя к стене комнаты, Парсонс обратил внимание, что по сути дела видит грань куба, основная часть которой уходила глубоко в землю. Объем этого куба определить было весьма сложно. Казалось, он жил какой-то особой жизнью.

Автоматические подъемники поднимали к вершине резервуары, которые низвергали тонны жидкостей в бездонную пропасть и вновь исчезали в глубине сооружения. Сначала Парсонсу показалось, что куб колеблется, скорее дышит. Позже он понял, что это иллюзия, и она вызывалась шумом, похожим на морской, доносившимся из куба.

— Что там внутри? — спросил он у своего гида.

— Мы, — коротко ответил Стеног, и увидев удивленное выражение на лице собеседника, пояснил. — Это сотни миллиардов застывших зигот. Все наше племенное семя. Здесь формируется раса. Ничтожная порция того, что заключено здесь, представляет будущее поколение.

«Я начинаю понимать, — подумал Парсонс, — они живут будущим, только оно их интересует и имеет для них смысл. Именно будущее является их реальностью.»

— И как же работает ваша жизненная система? — спросил он вслух.

— Наша цель — сохранение постоянной популяции. Это два миллиарда семьсот пятьдесят миллионов особей. Каждая смерть влечет за собой возникновение новой зиготы. В общем эти два процесса непрерывно связаны.

— А как вы получаете племенной материал?

— Довольно-таки сложным путем. Ежегодно составляем Списки, которые определяются на основе межплеменных конкурсов. Это целая серия испытаний: физические, нравственные, психологические на всех уровнях и при любых условиях. От абстрактного к конкретному. Например, в этом году племя Волков одержало шестьдесят побед из двухсот и смогло представить тридцать зигот из ста. Очень важно то, что образование зигот вне куба не допускается. Мы также можем взять зиготы у особо одаренных особей, если даже их племя потерпело поражение.

В конечном счете мы находим индивидуум, значительно превосходящий по своим качествам остальных. Принимаются меры по сохранению всех его гамет. Сейчас это — Мать Волков — Лорис. Она не потеряла ни одной своей гаметы. При каждом новом накоплении их у нее отбирают, оплодотворяя Фонто. Низшие гаметы — семя племени, получившего плохие результаты, — уничтожаются.

— Значит, вы постоянно улучшаете ваш запас? — осведомился Парсонс.

— Мы это делаем при каждом испытании. Отсутствие возможности дать свое племя в Фонто — трагедия для любого племени и индивидуума. Многие стремятся умереть именно по этой причине.

— Значит эта девушка, Икара, пожелала умереть, зная, что у нее нет никаких шансов на испытаниях?

— Она представляла из себя негативную особь. Мы называем их «неприспособленными». Ее племя теряло свой шанс именно из-за нее. Ее смерть дала возможность образования высшей зиготы. Из куба освобожден девятимесячный эмбрион, который будет носить эмблему племени Кастор и заменит Икару.

Возвращаясь назад, Парсонс думал о том, какие странные моральные принципы заложены в этих людях. Смерть приобретает новый положительный смысл. Это не конец жизни, а ее новый виток. Никакой мистики — только наука.

Он присматривался к окружающим его людям. У всех живой взгляд, красивое лицо, упругая кожа. Красивая раса молодых сильных людей. Они рождались, рождались и умирали, но смерть никого не удручала. Они были веселы и жизнерадостны и заканчивали жизнь спокойно, ожидая грядущего возврата.

«Конечно, это невозможно, — думал Парсонс, — а как же инстинкт самосохранения? Борьба со смертью заложена в человеческой природе.»

Он понимал, что все равно не сможет привыкнуть к этому.

— Вы счастливы, когда кто-то умирает? — спросил он вслух своего собеседника.

— У нас и смерть и рождение — одно и то же. Разве нельзя радоваться рождению человека?

Несмотря на убежденность тона, с которым Стеног отвечал на вопрос, что-то заставило Джима усомниться в его искренности.

«А ведь он не стремится умереть. Вон ведь как внимательно ведет машину, стараясь никуда не врезаться», — эта мысль немного развеселила его.

— В мое время люди почти-что не задумывались над смыслом смерти. — Они просто жили, зная, что придет время и они исчезнут.

— Но ведь ваши предки, — оппонировал ему Стеног, — верили в загробный мир и нередко сознательно шли на смерть, веря в воскрешение. Они знали цену смерти.

— Мы тоже знаем, что смерть существует, однако не бравируем этим понятием как вы.

— Может быть косвенно вы это и делаете… Сейчас поясню, — Стеног на несколько секунд задумался. — Будучи не в ладах с очевидной реальностью, отрицая ее, вы подрываете рациональную базу своей эпохи. Вы не в состоянии справиться с такими проблемами как голод, войны, превышение допустимой численности населения. И что происходит. Вы погибаете на войнах, разрушающих вашу цивилизацию… мы же контролируем общественные процессы. Тщательно изучаем все аспекты развития общества. В итоге можем прогнозировать любое развитие событий.

Они подъехали к дому Стенога. Прежде чем зайти внутрь, Стеног остановился возле розового куста.

— Взгляните, — указал он на цветок, — он уже почти-что завял. А это, — хозяин дома приподнял листок, — почка, которая не может раскрыться, пока окончательно не завянет этот цветок.

Он достал из кармана маленькие ножницы, аккуратным движением срезал полуувядшую розу и бросил ее за забор.

— Теперь я освободил место для новой жизни и почка породит не менее красивый цветок.

Пример казался довольно-таки убедительным. И все-таки Джим был настроен скептически.

— Что касается растений — спорить не буду. Но когда речь идет о людях, мне это кажется аморальным. Неужели все вокруг думают так, как вы? А может быть потому я и оказался здесь, что кто-то с вами не согласен?

— Да, они есть и действуют, — оборвал его Стеног.

Парсонс вдруг понял почему он не под стражей, почему ему показывают окружающий мир, приглашают в гости и даже привели в святая-святых — Фонто.

Они хотят установить контакт.

Ами сидела за клавесином. Исполняемая ею музыка выглядела весьма странно. Прислушавшись, Парсонс все же узнал невероятно искаженную мелодию Джерри Ролл Мортона. Испустив последний аккорд, клавесин умолк.

Ами повернулась к Джиму.

— Мне вдруг захотелось сыграть что-то из вашей эпохи. Вы должны знать Мортона. Для нас он так же велик, как Шуберт и Брамс.

— Да, Мортон был у нас популярен.

— Может быть я плохо сыграла? — ее брови нахмурились.

— Что вы, что вы! Я в полном восторге. Исполнение было прекрасным.

— Увы, у нас никто не умеет играть, — как бы не слыша его слов со вздохом произнесла Ами, — в нашу эпоху, где главное развлечение — телевизор, музицирование полностью забыто.

Несмотря на то, что Парсонс никогда не играл ни на каком музыкальном инструменте, он страстно любил музыку. У него была прекрасная коллекция дисков, а посещение концертов было одним из главных времяпрепровождений.

— А вы не умеете играть? Нет? Странно, — Стеног держал в руках бутылку и стакан. — Хотите выпить? Прекрасный ферментный напиток из зерна. — Думаю, мне это знакомо, — оживился Парсонс.

— Да, это алкоголь, подтверждая его догадку с серьезным видом продолжал Стеног. — Кстати, я уверен, что он был изобретен в ваше время, как альтернатива наркотикам.

Быстрым движением он наполнил два стакана. Они молча выпили. Напиток напоминал кисловатый бурбон. Между тем, Ами что-то наигрывала на клавесине. В комнате царило спокойствие и благодушие.

Несмотря на это Джим чувствовал себя скованно. Что-то в этом обществе его явно смущало. В душе он понимал, что не имеет права осуждать людей, принадлежащих другому миру. По отношению к ним он не мог быть объективен.

Между тем Стеног налил себе второй стакан. Ами неожиданно потребовала, чтобы он обслужил и ее. Не дождавшись реакции Стенога она подошла к бару и наполнила бокал.

— Ты говорил о членах какой-то политической группировки, чего они добиваются? — прервал воцарившееся молчание Парсонс.

Стеног пожал плечами.

— Права голоса для женщин, — ответила за него Ами.

Стеног, внимательно разглядывавший капли напитка на дне своего стакана, ухмыльнулся.

— Послушайте, Парсонс. Она… — он кивнул в сторону Ами, — она вам нравится?

Джим, не ожидавший такого вопроса, смутился.

— Право не знаю…

— Значит нравится. Можете эту ночь провести здесь, с нею.

Парсонсу показалось, что он что-то не понял. Может быть языковый барьер мешает ему уловить суть разговора.

— Что вы имеете ввиду?

— Как что? — теперь удивленным казался Стеног. — Ты же не откажешься с ней переспать?

— Но… но у нас так не принято.

— Парсонс, — мягко заметил Стеног. — Я не знаю, что принято у вас, но у нас это норма.

— И все-таки я считаю, что вы рискуете, — мгновение подумав, ответил Джим. — Это может нарушить ваш педантичный контроль за образованием зигот.

Стеног и Ами одновременно вздрогнули.

— Он прав, — воскликнула девушка, резко обернувшись к своему партнеру, — ведь стадия адаптации не пройдена. Мы могли попасть в опасную ситуацию. Удивительно, что мы об этом не подумали.

Стеног присел на диван.

— Конечно же, ты зря отказался, Парсонс. Все наши юноши в раннем возрасте подлежат стерилизации и я не исключение, — его лицо осветила довольная улыбка.

— Вот видите, — снова заговорила Ами, — это практически не влечет никаких последствий. Однако в вашем случае… — от мысли, что могло произойти, ее лицо покрылось потом.

— Увы, — спокойным голосом произнес Стеног. — Вы не можете лечь с ней в постель, Парсонс, как не можете лечь и с любой другой нашей женщиной. Советую вам улетать на Марс и чем раньше, тем лучше.

Он закрыл глаза.

Ами вплотную подошла к Джиму.

— А все-таки, вы хотите? — шепотом спросила она, наполняя его стакан.

Он не стал сопротивляться.

6

Он проснулся оттого, что кто-то резко стащил его с постели. Сильные руки подняли его с пола и поставили на ноги. Кто-то протянул ему одежду. Парсонс еще окончательно не пришел в себя, когда группа вооруженных людей вывела его из дома и грубо втолкнула в подъехавшую машину. Никто не произнес ни слова. Автомобиль, набрав огромную скорость, помчался по шоссе.

Вскоре они въехали на поросшее травой поле, в центре которого стоял аппарат яйцевидной формы, размером с двухэтажный дом. Рядом стояла группа людей, которые, услышав шум мотора подъезжавшей машины, обернулись в эту сторону. Парсонс напрасно попытался отыскать среди них Стенога.

Автомобиль подкатил прямо к аппарату.

Судя по всему это был космический корабль. Вблизи он выглядел довольно-таки потрепанным. Краска местами облезла, кое-где виднелись обширные грязные пятна. Джима вытащили из машины и втолкнули внутрь корабля. Он оказался в тускло освещенной небольшой каюте посредине которой стояло кресло. Сопровождавшие грубо впихнули в него Парсонса и крепко привязали ремнями. После этого они покинули корабль.

Парсонс огляделся. В основном все соответствовало обычной обстановке рубки управления космического корабля. И лишь один прибор вызвал у него недоумение. Это была сложная конструкция в рост человека, частично выполненная из пластмасс, а частично из металла. Верхняя часть была покрыта прозрачной пульсирующей мембраной. За ней виднелся погруженный в вязкую жидкость какой-то серый, явно органического происхождения, кусочек вещества.

— Это капитан корабля, — внезапно услышал Джим у себя за спиной голос. Он был лишен возможности обернуться, поэтому говоривший оставался инкогнито, — весьма остроумная конструкция. Там, наверху, гипертрофированный мозг крысы. Высокий разум при полном отсутствии сознания. Счастливого полета.

За спиной раздались удаляющиеся шаги. Хлопнула крышка люка. В отсеке воцарилась тишина. Так продолжалось несколько минут. Внезапно «капитан» заурчал и Парсонс услышал монотонный машинный голос:

— Полет к марсианским поселениям длится семьдесят пять минут. В отсеке обеспечиваются нормальная влажность и температура. Пища подается в случае необходимости.

Корабль слабо завибрировал. Выглянув в иллюминатор, Джим увидел быстро удаляющуюся землю, которую через несколько минут закрыли облака. Постепенно за стеклом начало темнеть пока не наступила абсолютная темнота, усеянная необычно яркими звездами.

Парсонс никогда не был в космосе и даже несмотря на драматическую ситуацию, все это было для него весьма любопытно.

Опять раздался голос машины.

— Маршрут заложен в компьютер. Никакие изменения в процессе полета не допускаются.

Наступила короткая пауза.

— На правом подлокотнике две кнопки. Правая — регулятор отопления, левая — вентиляции.

Парсонс устало вздохнул. Он понимал, что в любом случае попадет на Марс. И уже там можно что-то предпринять с целью избежать уготованной ему страшной судьбы. Между тем, самая яркая звезда из видимых в иллюминаторе, постепенно начала расти и превращаться в диск алого цвета. Они приближались к Марсу. Прошло не менее получаса с момента старта. Уже отчетливо просматривалась сеть каналов. Джим закрыл глаза. Из состояния полудремы его вывел резкий толчок, сопровождающийся ощущением провала в бездну. Он испуганно выглянул в иллюминатор. Звезды продолжали также ярко сиять, однако Марс исчез.

— Мы находимся на полпути к Марсу, — механическим голосом сообщил «капитан».

Ужас охватил Джима.

— Идиот, чучело железное! — заорал он, не думая о том, что все-равно никто его не слышит. — Какие полпути? Какой Марс? Нет Марса! Исчез Марс!

Прошло еще полчаса.

— Мы прибываем, — сообщила машина, — ждите посадки.

Он опять выглянул в иллюминатор — ничего не изменилось. Те же неподвижные звезды в черной бездне.

«Вот оказывается что они задумали, — с отчаянием думал он, — а я, глупец, им поверил, Стеногу и всем остальным. Никто и не пытался впускать меня на Марс. Хороший способ от меня избавиться, посадить в ракету и вышвырнуть в открытый космос.»

— Внимание! Мы совершаем посадку, — прервал его размышления очередной информацией биоробот.

— Все кончено, сейчас я погибну, — с ужасом понял Джим, — дай бог, чтобы все произошло быстро.

— Полет закончен. Ждите представителя местной администрации.

Мембраны зашевелились в последний раз и замерли, явно выполнив все свои функции.

Медленно начал открываться внутренний люк. Парсонс заметался в кресле, пытаясь освободиться от сжимавших его ремней.

— Внимание! — неожиданно раздался голос машины, — аварийная ситуация! Надеть защитный скафандр.

Непонятно откуда появились гибкие металлические манипуляторы, выдернули Джима из кресла и в мгновение ока всунули его в невесть как появившийся скафандр. Все было сделано весьма своевременно. Не успела щелкнуть застежка круглого шлема, как откинулся перед Парсонсом внешний люк и перед ним разверзлась космическая пропасть. Даже сквозь мощный скафандр он почувствовал ее ужасающий холод. Джим потерял сознание.

Прошло не более пятнадцати минут, как люк вновь медленно закрылся. Парсонс ощутил резкий толчок — корабль вновь начал движение. Он открыл глаза. Скафандр по-прежнему был на нем. Очевидно, капитан просто не додумался его снять. Джим с надеждой глянул в иллюминатор. Черная бездна… Кошмар продолжался.

— Полет к марсианским поселениям длится семьдесят пять минут. В отсеке обеспечивается нормальная влажность и температура. Пища подается в случае необходимости.

Джим подумал о том удовольствии, которое он мог бы получить, разбив на куски этого железного урода.

Злоба кипела в нем.

«Жалкий кусок крысиного мозга. Ты не живешь, не страдаешь, у тебя не хватит ума понять, что происходит. Хотя бы догадался дать мне немного воды! О господи! Но Стеног. Нет, не верю, что это его вина. Очевидно, что-то случилось, непредусмотренное, необычное. Они меня отыщут и направят на Марс!

Теперь он хотел на Марс. Он мечтал добраться до одного из его поселений! Жить, как ему хотелось жить!

— Маршрут заложен в компьютер. Никакие изменения в процессе полета не допускаются! — он не слышал этой фразы, все его внимание было сосредоточено на одной из звезд, которая начала увеличиваться в размерах.

Неужели планета или космический корабль? Предмет продолжал расти и наконец замер в некотором отдалении. Очевидно он вышел на параллельный курс. теперь не было сомнений, что это космический корабль.

— Полет закончен, ждите представителей местной администрации.

Парсонс заерзал на месте, ожидая открытия люка. Наконец тот распахнулся. На расстоянии десяти-пятнадцати метров от Парсонса висел другой, напоминавший остро заточенный карандаш, корабль.

— На помощь! Помогите! — закричал Джим, но тут же осекся, осознав, что все равно его никто не услышит.

Внезапно в отверстии люка появилась фигура в уродливом, напоминавшем черепаху, скафандре. Оттолкнувшись от пола, она медленно поднялась к Парсонсу. Сверкнул нож и ремни полетели в разные стороны. Человек легко приподнял Парсонса и толкнул его к выходу. Джим, крайне неуверенно чувствовавший себя в невесомости наверняка врезался бы в стену, если бы другой незнакомец, вошедший в отсек вслед за первым, не перехватил его. В руке он держал защелку, которая увенчивалась длинным тросом, начинавшемся в отсеке за открытым люком второго корабля.

Динамик, размещенный внутри шлема, щелкнул и Парсонс услышал голос:

— Быстрее! Люк сейчас закроется!

Незнакомец уверенным движением прикрепил трос к поясу скафандра Джима.

— Что это все значит? — Парсонс постепенно приходил в себя.

— На все вопросы ответим потом. Надо убегать отсюда. Где-то поблизости шюпо. Их патрульные корабли наверняка засекли нас. Мы заставили корабль отклониться во времени.

— Внимание, — раздался голос биоробота.

Человек, освободивший Парсонса от ремней, снял с пояса длинный предмет и направил его в сторону крысиного мозга.

Яркая вспышка… Прозрачная мембрана лопнула, выпустив из себя сбившуюся в крупные шары жидкость. Потом медленно выплыл серый комочек — источник интеллекта машины.

Внезапно еще одна вспышка осветила помещение. Парсонс услышал в своем микрофоне слабый крик. Стоявший с ним рядом человек странно согнувшись отлетел в сторону и медленно поплыл в космическую пропасть. Теперь рядом с ним стоял другой неизвестно откуда появившийся астронавт. В руке он сжимал такой же предмет, каким был уничтожен биоробот.

Две вспышки слились в одну. Шлем шюпо вместе с головой разлетелся на мелкие части. Обезглавленное тело помчалась во мрак. Спаситель Парсонса также не подавал признаков жизни. Он завис над креслом, в котором до этого сидел Джим. От его груди один за другим отделялись небольшие красные шарики — кровь.

Все произошло как в кошмарном сне. Не помня себя от страха, Парсонс начал выбирать трос, направляясь к кораблю пришельцев. С ужасом он думал о том, что будет, если он не сумеет туда добраться. Медленная смерть в открытом космосе.

Он закричал и резко двинулся вперед.

Он стоял в переходном отсеке. Сейчас он заметил, что два корабля соединены между собой толстым тросом. Каким способом можно было их отсоединить, он не знал. Джим стоял в раздумьи, прямо в проеме люка. Корабль вздрогнул, обрывки троса разлетелись в разные стороны. Люк медленно начал закрываться.

Парсонс находился в космическом корабле, который увеличивал скорость, унося его в никуда.

7

Он расположился в одном из двух кресел, установленных перед пультом управления. Не так давно здесь сидели люди, пытавшиеся его спасти.

Один из них сказал ему:

«Мы заставили корабль отклониться во времени.»

Он тупо смотрел на приборы, не зная, сможет ли он управлять кораблем.

Где я? В прошлом или будущем? Кто так жестоко играет моей судьбой?

Он нажал одну из кнопок с надписью «Обзор». Засветился экран.

«Затерян в пространстве и во времени», — с горечью подумал Джим.

Скорее от отчаяния, чем с каким-либо конкретным умыслом он поставил красный рычажок в положение «Аварийное наведение».

Все приборы сразу же ожили. На экране появились светящиеся точки. Одна из них, ярко-красного цвета, медленно превращалась в диск.

— Планета?

Он окинул взглядом пуль. Вот то, что он искал. «Аварийная посадка».

Острая боль пронзила мозг. Он потерял сознание.

Корабль лежал на обугленном песке посреди бесконечной красной пустыни.

Ярко светило солнце. Люк открылся и Джим выглянул наружу. Никакого движения, никаких признаков жизни. До поверхности планеты было около двух метров. Он прыгнул и ноги его по колено зарылись в песок. Приложив колоссальное усилие Джим освободился и сделал несколько шагов.

Безжизненное пространство. На горизонте облака. Какой бы ни была эта планета, но судя по всему, жить на ней можно. Он огляделся. Вдали виднелось какое-то сооружение. Он побрел в ту сторону. Может быть там кто-нибудь есть. На стекло шлема опустилась муха.

Он облегченно вздохнул. Значит, жизнь есть. Резким движением он сорвал с себя шлем и откинул его в сторону. В лицо ему ударил горячий ветер.

Он шел с трудом переставляя ноги.

Постепенно строение приобрело форму. Это была гранитная плита, погруженная в песок. Он подошел к ней. Под слоем песка проступали какие-то буквы. Джим наклонился и перчаткой очистил полированную поверхность.

ПАРСОНС

Он вздрогнул. Совпадение. Он начал стряхивать песок с камня. Вот и второе слово:

ДЖЕЙМС

Сомнений больше не было.

Эта плита была воздвигнута в его честь.

Он подумал, что именно так увековечивают память великих личностей, прославившихся в веках. Неужели все это будет.

Он продолжил свои раскопки. Несомненно это адресовалось ему. Вскоре Парсонсу удалось расчистить каменную плиту поменьше, крепко прикрепленную к монолиту. Прочитав сделанную на ней надпись, он убедился, что это инструкция по управлению космическим кораблем.

Несомненно кто-то знал, что он должен здесь появиться и заранее подготовил несокрушимое временем послание — указание каким образом можно выйти из создавшегося положения. Инструкция была довольно-таки простой и Джим прочитал ее несколько раз, хорошо представив себе те действия, которые ему необходимо было сделать, чтобы увести корабль в другое место или другое время.

Диск светила уже касался горизонта, облака окрасились в ярко-красный свет. Ветер усилился, подымая целые тучи песка.

Парсонс поднял голову. Высоко в небе висел бледно-желтый диск. Конечно же это была Луна. Ее очертания совсем не изменились. Да, он был на Земле. В необозримо далеком будущем, когда истощение планеты достигло критической черты. Мухи и редкие лишайники — наверное последние представители флоры и фауны некогда цветущей Земли.

Он убедился в этом, когда благодаря найденной инструкции поднял корабль в воздух и повел его в направлении заходящего Солнца. Он пролетал милю за милей с надеждой найти хотя бы какие-либо следы цивилизации. Напрасно. Пустыня была бесконечной. Океаны, превратившиеся в небольшие озера бурого цвета, были последними источниками воды и именно вокруг них желтый цвет пустыни переходил в блекло-зеленый сплошных лишайников.

Он вспомнил про плиту. Кто-то его искал, кто-то знал, что его надо искать здесь. А может быть такие памятники были установлены и в других эпохах?

Он отвернулся от иллюминатора.

По полу ползла неизвестно как появившаяся на корабле сороконожка — последняя тварь на Земле. Понаблюдав, как она заползла в отсек с едой, он повернулся к пульту управления. Уверенными движениями он привел в действие временной механизм. Стрелки на приборах дрогнули. Корабль, до этого плавно скользивший в атмосфере, задрожал.

Планета, находившаяся за стеклом иллюминатора, начала возрождаться. Пустыня превратилась в зеленые поля. Бурые озера быстро расширялись, сливались в единое целое, меняя свой цвет на голубой. Скорость этих изменений была необычайно быстрой.

Внезапно дрожь прекратилась. Стрелки приборов пошатнулись в последний раз и застыли на месте.

Похоже, это была конечная остановка. Джим поднялся и подошел к двери. После некоторого колебания он открыл ее.

Яркий свет ударил в глаза. Прямо перед ним стояли двое — мужчина и женщина. В руке у каждого из них было по пистолету и направлены они были в грудь Парсонса. Джим застыл в дверном проеме, обдумывая свои дальнейшие действия. Незнакомцы молча его изучали.

— Парсонс? — прервал молчание мужчина.

Джим молча кивнул.

— Добро пожаловать, — дружелюбно сказала женщина, не опуская однако пистолета, — может быть выйдете наружу?

Они расступились, пропуская Парсонса.

— Вы нашли наше послание? — услышал он голос мужчины. — Инструкции, которые мы вам направили?

— И долго они меня ждали? — вопросом на вопрос ответил Джим.

— Очень долго, — ответила женщина, которая к этому времени оказалась внутри корабля. Подойдя к пульту управления, она наклонилась над ним, внимательно что-то рассматривая.

— Хельмар, — донесся ее возбужденный голос, — он дошел до конца!

Тот, которого она назвала Хельмаром, удовлетворенно кивнул.

— Вы еще долго собираетесь держать меня под прицелом? — как можно более вежливо осведомился Парсонс.

— Никаких следов шюпо, — сообщила женщина, выходя из корабля, пряча на ходу пистолет в кобуру.

— Отлично! — Хельмар последовал ее примеру и протянул Парсонсу руку. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.

— Вы были там… в далеком будущем. Как вы себя чувствуете после этого?

Парсонс пожал плечами.

— Это страшно. Но именно это я и рассчитывал увидеть. Вы знаете о будущем больше меня. Неужели к тому времени не будут заселены другие планеты?

Его собеседники молчали.

Место, где приземлился Парсонс, после пустыни казалось раем.

Узкая дорожка, проложенная между высокими кипарисами, вела к изысканному кирпичному особняку. Вокруг зеленела трава, жужжали пчелы. Всему этому сопутствовала теплая солнечная погода.

— Поверьте мне, — заговорила женщина, — я очень огорчена тем, что мы не смогли вас сразу доставить сюда.

Парсонс внимательно посмотрел на нее. Она была очень красива. Пожалуй красивее всех тех, кого ему до сих пор приходилось встречать. Молодое крепкое тело было покрыто бронзовым загаром. Лицо украшали большие черные глаза. Черты его были весьма утонченными и выгодно отличались от черт ее предшественниц. Кроме того, она явно была старше всех тех, кого он здесь встречал. На вид ей было около тридцати пяти лет. Довершали портрет изумительные черные волосы свободно ниспадающие на плечи.

На красной тунике, которую она носила, красовалась эмблема в виде воющего волка.

— Вы Лорис, — догадался Джим. — Мать Волков?

— Да, — кивнула она. — Вы, наверное, уже слышали обо мне?

Парсонс не ответил. Глядя на нее, он понял, почему именно эта женщина стала Верховной Матерью этого общества, вклад в куб которой имел самое большое значение.

Не менее красив был и мужчина — Хельмар. Несмотря на хрупкость фигуры, его черты были пронизаны благородством, а в глазах светился необычной силы ум.

Красивые, хорошо сложенные, все понимающие и интеллектуальные существа, в поведении которых неуловимо проскальзывало внутреннее превосходство. Парсонс подумал о том, что у них есть на это право.

— Пойдемте туда, — Хельмар указал на здание, — там можно удобно разместиться и поговорить о наших делах.

— Лучшее место для интимных встреч, — то ли шутя, то ли всерьез добавила Лорис.

Великолепная шотландская овчарка, грациозно выйдя из-за поворота аллеи подошла к Хельмару и остановилась возле него. Мужчина наклонился и погладил ее.

— Это один из самых укромных уголков на планете, — сказал он, обращаясь к Джиму, — дом построен три столетия назад. Вдали от цивилизации, которая за это время сюда так и не дошла.

Они свернули и оказались на заросшей травой лужайке, большую часть которой занимал пространственно-временной корабль. Парсонс сразу же это определил, поскольку он мало чем отличался от того корабля, на котором он прибыл сюда.

Лорис ускорила шаги.

— Возможно вас это заинтересует.

Она подошла к человеку, стоявшему рядом с кораблем и что-то ему сказала. Тот быстро зашел внутрь и вынес предмет сферической формы, напоминающий апельсин. Внезапно шар выскользнул из его руки и медленно поплыл вверх. Стоявшая рядом Лорис быстрым движением его поймала.

— Все готово для отправки в будущее, — сказала она, жестом приглашая Парсонса заглянуть в открытый люк. Сделав это, Джим увидел, что внутри корабля все заполнено подобными «апельсинами».

— Вам уже приходилось пользоваться этими предметами? — вмешался в разговор Хельмар.

Джим молча взял из рук Лорис сферу и внимательно осмотрел ее.

— Впервые вижу, — уверенно сказал он.

Хельмар с Лорис переглянулись.

— Это метки для ориентации, — медленно заговорил Хельмар. — Вы должны были встретить одну из них в будущем, в котором успели побывать.

— Они излучают волны на сотни миль, — добавила Лорис, — и взаимодействуют с радиоприемными устройствами корабля… Разве вы не получали инструкций по репродуктору? Неужели вы не слышали, как один из этих маяков обеспечивал временные маневры судна?

Парсонс пожал плечами.

— Я нашел гранитную плиту с инструкцией по управлению кораблем.

Молчание.

— Все это странно, — заговорила Лорис, — ничего такого мы не делали. Значит, кто-то дал вам инструкции по запуску двигателя и управлению кораблем?

— Да, и эта инструкция была предназначена именно мне.

— Мы отправили сотни подобных ориентиров, — сказал Хельмар, выпуская «апельсин» из руки и тут же подхватывая его, — и вы не встретили ни одного?

— Нет, ни одного.

Теперь Хельмар и Лорис не казались такими самоуверенными.

Возникшая пауза начала казаться бесконечной. Парсонс первым нарушил ее.

8

— Зачем вы меня сюда доставили? — задал самый волновавший его вопрос Джим.

Лорис ответила не сразу.

— Возникли проблемы медицинского характера… Разрешить их сами мы не смогли. Во многом это из-за того, что наши познания в медицине весьма незначительны.

— Сколько человек здесь обитает?

Лорис улыбнулась.

— Мы вдвоем и еще несколько сочувствующих.

— И все из вашего племени?

Она кивнула.

— А какова реакция правительства на мое исчезновение?

— Обычная история. Большая часть кораблей не долетает до Марса, теряясь в пространстве. Поэтому осужденные отправляются без конвоя. В наше время межпланетные перелеты так же опасны, как в ваше путешествие на лодке через океан.

— Вы уверены, что правительство ничего не знает о вашей деятельности? — поинтересовался Парсонс.

— Конечно, они не могут не догадываться. Ясно, что кто-то воспользовался результатами опытов по временным перемещениям. Но знать суть дела они не должны. Кроме того, — глаза ее сверкнули, — обвинить меня они не посмеют. Это наша земля, она священна. Нельзя посягать на логово Волков.

«Так вот кто купил проект, — подумал Парсонс, вспомнив разговор со Стеногом, — гениальное открытие оказалось в руках заговорщиков. Правительство знает, что пространственно-временное перемещение возможно, и знает, что совершило ошибку, прекратив испытания. Но они не знают в какой стадии находятся работы. Не знают они и кто работает над проектом.»

…Двери распахнулись и перед Парсонсом открылась изящно обставленная небольшая комната.

Хельмар опустился в кресло, жестом предлагая Лорис и Джиму сделать то же самое. Последний с удивлением увидел на столике пачку сигарет «Мальборо».

— У вас курят такие сигареты? — перехватив его взгляд, спросил Хельмар.

— Да, — пробормотал Парсонс, — никак не ожидал их здесь увидеть!

— Могу предложить пиво. У нас здесь несколько сортов.

— Благодарю, с удовольствием.

Обстановка немного разрядилась.

Парсонс, долго не куривший, испытывал огромное удовольствие, делая затяжку за затяжкой.

Лорис, устроившаяся в кресле напротив, внимательно следила за ним.

— Зондаж прошлого дело очень сложное, — наконец заговорила она, — фактор случайности очень велик. Не всегда удается угадать место и время. Мы доставали журналы, одежду. Но чаще трал приносил какой-то мусор. А ведь он может взять три тонны за раз.

Она закурила.

— Вообще-то я немного слышал об этих опытах. Мне рассказывал про них Стеног — представитель правительства… — Парсонс замолчал, удивленный реакцией собеседников. На их лицах явно читалось отвращение.

— Стеног! — воскликнула Лорис. — Эта личность нам хорошо известна. Как же — директор Фонто. Я всегда считала, что он снюхался с шюпо, хотя старается это отрицать.

— Вы уже сталкивались с шюпо? — спросил Хельмар, и не дожидаясь ответа продолжил, — малолетние преступники, одетые в униформу, натасканные на убийства, лишенные инстинкта самосохранения. Их воспитали в презрении к смерти. Жизнь для них игра. Все что они могут, так это калечить и убивать. Думаю, в этом вы уже убедились.

— Поймите, — перебила его Лорис, — это общество уже сложилось весьма давно. Его традиции создавались веками. Так что не надо думать, что все вокруг какая-то аномалия. периоды его становления мы видели собственными глазами путешествуя во времени. Политика правительства — результат исторического развития. Ограничивая рождаемость, оно добилось стабилизации популяции. Если бы оно действовало иначе, уже сейчас была бы заселена Венера и Марс. Однако этого не произошло. Марс — место ссылки преступников, а Венера — сырьевой придаток Земли.

— Наши современники грабят Венеру так, как конкистадоры грабили Новый Свет, — вмешался Хельмар.

Он указал рукой на стену за спиной Парсонса. Повернувшись, Джим увидел галерею портретов завоевателей Америки. Здесь были Кортес и Дрейк, Писарро и Гудзон.

Парсонсу это показалось весьма странным.

— Вас интересует именно этот период истории? — поинтересовался он.

— Всему свое время, — уклончиво ответила Лорис, — а сейчас я хочу, чтобы вы поняли, что несмотря на свой патологический характер, нет никаких надежд на то, что это общество исчезнет или обретет устойчивость. Исследуя будущее, мы узнали, что такое положение просуществует несколько веков. — Она пожала плечами. — Поймите, мы разделяем вашу неприязнь к разного рода отклонениям, однако в конечном итоге вы примете нашу точку зрения.

«Рим, — подумал Парсонс, — не погиб в один день.»

— А что вы думаете о моем обществе? — вслух спросил он.

— Все зависит от подлинных ценностей. Некоторые из них существуют и в наше время. Вот вы принадлежите к белой расе, которая какое-то время господствовала на Земле. Но это господство было неустойчивым. Войны двадцать третьего века все изменили.

— Значит, господствующей стала черная раса?

— Не совсем так. Произошло смешение рас. То что вы видите его результат. Одна единая раса.

— А эти ваши племенные различия?

— По сути это не имеет особого отношения к расам. Разделение на племена искусственно. Это новации двадцать третьего века. Трансформация иерархической лестницы. Конец этого века ознаменовался проведением серии Великих Спортивных Игрищ, победители которых занимали высокие государственные посты. Именно они являлись лучшими представителями своих наций, вокруг которых и начали формироваться племена.

Лорис на мгновение замолчала.

— Принципы манипуляции зиготами возникли в коммунистической Кубе, где таким образом регулировалась рождаемость.

— Раса цветных, — вмешался в разговор Хельмар, — всегда считалась низшей, что создавало у нее открытую потребность доказывать свое превосходство. Именно это чувство стало превалировать в сознании унифицированной расы. Мы создали уникальное общество, которое живет в созерцании смерти, не строя никаких планов на будущее, не имеющее стремления к развитию. Комплекс неполноценности подвел нас. Подобное уже было в древнем Египте. Жизнь и смерть настолько слились воедино, что мир превратился в огромное кладбище, где живые являлись сторожами мертвых. По их понятиям настоящего могущества можно было достичь только после смерти. Именно так они растеряли свое великое наследство. И именно это происходит сейчас с нами!

Он замолчал. Его лицо выражало мучительную тоску. Наступила тишина.

Первым ее нарушил Парсонс.

— Вы упомянули о медицинском вопросе. Что имеется в виду?

— Разверните кресло, — предложила Лорис.

Она повернулась к дальней стене комнаты.

Дыхание Лорис участилось, тело напряженно сжалось. Немигающим взглядом она уставилась на стену.

— Смотрите! — нажала она кнопку.

Стена начала медленно растворяться.

Когда она исчезла, перед присутствующими открылась другая комната.

Это был Фонто. Не такой, каким его видел Парсонс, а точная миниатюрная копия. Все что в ней было в точности напоминало оригинал. То же оборудование, лифты, кабины. Тот же десяток граней на светящейся поверхности Куба.

— Это я уже видел, — произнес Парсонс.

Лорис и Хельмар обменялись взглядами.

Женщина вновь нажала на кнопку. Теперь стали исчезать грани Куба. Присутствующим открылось внутреннее устройство.

В центре куба висел обнаженный неподвижный человек. Руки его были вытянуты по швам, глаза закрыты. Он был высокого роста, крепко сложен, кожа отливалась медью. Однако все говорило о том, что человек мертв. Он был законсервирован в Кубе.

— Если бы у нас существовали браки, я назвала бы его мужем. — Лорис потерла лоб. — Скорее сюда подходит слово любовник. У нас их несколько. Сексуальная активность проявляется независимо от воспроизводства.

— Внимательно приглядитесь, доктор, и вы поймете как он умер, — произнес Хельмар.

Парсонс встал и подошел к Кубу.

Из груди человека торчала стрела.

— Вы сможете его оживить? — услышал он за спиной голос Лорис.

9

По сигналу Лорис в комнату вошел слуга и поставил какой-то предмет рядом с креслом Парсонса.

Джим узнал свой чемоданчик.

— Мы видели как вы пользовались своими инструментами в гостинице, — сказал Хельмар, — однако подойти к вам не могли.

Парсонс открыл чемоданчик, проверяя его содержимое.

— Мы изучали то, чем вы пользовались, — продолжал Хельмар, — однако ни один из наших специалистов не смог определить назначение этих инструментов. Наши познания в медицине весьма незначительны. Подобных инструментов у нас нет. однако кое-что мы смогли вытащить из прошлого. Поначалу мы думали воспользоваться ими, однако так и не поняли каким образом!

— Сколько времени этот человек находится в Кубе? — поинтересовался Парсонс.

— Тридцать пять лет.

— Я могу его изучить?

— Его можно оттуда извлечь, но не более чем на полчаса.

— Думаю, мне хватит этого.

«Вот что они от меня ждут», — мелькнуло в уме у Парсонса, когда он заметил как облегченно вздохнули его собеседники. Ему даже показалось, что они улыбнулись друг другу.

— Я скажу вам правду. Это мой отец, — прошептала Лорис. — Я не могу вам сейчас ничего объяснить, — добавила она, встретив удивленный взгляд Парсонса.

— Когда вы сможете приступить? — в свою очередь поинтересовался Хельмар.

— Хотелось бы отдохнуть. Может быть завтра?

Пауза. Видимо его предложение не устраивало их.

Впрочем Хельмар кивнул в знак согласия. Беседа была окончена. Подошедший слуга взял чемоданчик Парсонса и предложил следовать за собой.

Какое богатство, — подумал Парсонс, войдя в отведенную ему комнату. Несомненно, он был почетным гостем Логова. И не без причины.

За обедом разговор зашел о Логове. Выяснилось, что оно находилось в двадцати милях от города, в котором побывал Парсонс и в котором находится Фонто. Здесь жила Лорис — Верховная Мать — со своим окружением. Земля эта была священна и находилась вне контроля правительства.

Логово было независимой экономически замкнутой системой. под зданием были оборудованы гигантские турбины атомных генераторов, которые уже в течение века обеспечивали Логово энергией.

Продукты получали из подземных оранжерей, где с помощью искусственного освещения выращивалось все необходимое для нормального питания. Мебель, одежду, другие предметы изготавливали роботы, занимающие ряд зданий на территории Логова.

Когда им подали кофе, Парсонс неожиданно обратился к Хельмару:

— Вы — родственник Лорис?

— Почему вы это спросили?

— Вы очень похожи на того в кубе.

Хельмар покачал головой.

— Нет. Мы даже не из одной семьи.

И все-таки парсонсу почудилась неуверенность в его голосе. Он с самого начала чувствовал, что все вокруг что-то не договаривают.

Было очевидно, что Хельмар и Лорис занимались противозаконной деятельностью. Судя по всему быть обладателем мини — Куба было опасно. Опасно было и сохранять тело, умершего много лет назад человека, а пытаться оживить его в соответствии с нравами эпохи было преступлением.

Парсонс понимал, что движет Лорис. Стремление оживить отца было вполне естественным. Ей пришлось использовать все свое влияние и власть для преодоления возникающих трудностей. И если учесть, что мини-Куб был главным объектом Логова, то становилось ясным для чего это Логово было создано.

— Ваш отец родился в Фонто? — Спросил Джек, поднимая глаза на Лорис.

— У нас никто не может родиться в другом месте — ответил за нее Хельмар и тут же раздраженно добавил — почему вас это интересует? У нас есть все данные о его физическом состоянии на момент смерти. Это самое главное для Вас. При чем здесь рождение?

— Кто сконструировал Куб? — Изменил тему Парсонс.

— Я не понимаю вопроса — неуверенно ответила Лорис, бросая быстрый взгляд на Хельмара.

— Если вы имеете в виду Куб в соседней комнате, то для того чтобы его приготовить не надо обладать особыми познаниями. чертежи Куба Фонто вполне доступны.

— Куб был сконструирован для того, чтобы сохранить тело моего отца. — Вмешалась в разговор Лорис.

— То есть, после его смерти — подытожил Парсонс.

— Поясните мне, каким образом это поможет Вам в работе? — Хельмар был явно раздражен.

— Вы рассматриваете меня, как тупого исполнителя, а эта роль меня не устраивает.

Ответом Хельмара был презрительный взгляд, который он бросил в сторону Парсонса.

— Нет, нет. — Быстро заговорила Лорис, в ее голосе раздражения не чувствовалось, скорее глубокая усталость, — поймите, мы очень рискуем. Зачем Вам все это. Для того, чтобы лечить больного не обязательно знать место его рождения и вероисповедание, так ведь?

— Я не согласен, — Джим даже удивился своему упрямству.

— Прошу вас доктор, голос Лорис звучал умоляюще, — мы будем Вам крайне признательны. Вы будете отправлены в любую эпоху, которую только пожелаете.

— Я хотел бы вернуться к своей семье, жене, которую я люблю.

— Мы это поняли еще когда наблюдали за вами.

— И не смотря на это приволокли, помимо моей воли, меня сюда. В прочем, я зря это говорю вам, для вас я просто раб.

— Зачем вы это говорите? — Лорис казалось была готова заплакать. — Вас никто не обязывал нам помогать. Вы абсолютно свободны. Если пожелаете, мы вернем Вас обратно, — она поднялась со стула. — Извините нас.

Быстрым шагом она покинула комнату.

— Поймите же ее — проговорил Хельмар, допивая кофе, — вы для нее последняя надежда. Понимаю, что я вам не симпатичен. Не во мне дело. Это нужно сделать для нее.

То что он сказал, его тон несколько успокоили Парсонса. И все таки, он чувствовал, что многое от него скрывают. Боятся, что если он узнает всю правду, то откажется работать? Он отогнал сомнения. Взяв со стола рюмку коньяка он поднес ее к губам. коньяк был великолепен.

Около получаса они сидели молча. Наконец Хельмар поднялся с кресла.

— Я жду вашего решения, доктор.

— Я готов следовать за Вами, — решительно ответил Парсонс.

10

Роботы неторопливо вскрывали Куб. Прищурившись от яркого света, Парсонс смотрел на тело законсервированное в жидкости: глаза закрыты, мышцы расслаблены. Мертвый бог, стоящий на границе двух миров, ждущий момента, который позволяет ему войти в один из них и найти там народ ожидающий его возвращения.

Парсонс посмотрел по сторонам и увидел, что они здесь не одни. Чуть поодаль небольшими группами стояли мужчины и женщины. Они были удивительно похожи друг на друга — красивы, молоды, темнокожи. Все они принадлежали одному племени. У каждого на одежде была эмблема Волка. Они перешептывались друг с другом, явно обсуждая предстоящую операцию.

Наконец Куб был вскрыт. Жидкость была откачена через пластиковые шланги. Тело извлекли и положили на специальный стол.

— Мне не нравится эта толпа — недовольным голосом сказал Парсонс Хельмару. Я буду проникать внутрь грудной клетки. Есть опасность попадания инфекции.

Несмотря на то, что Джим говорил достаточно громко, никто из присутствующих даже не пошевелился.

— Они имеют полное право присутствовать при операции — весьма высокомерно заявил Хельмар.

— Есть такое понятие, как стерильность.

— Да бросьте, Парсонс, тогда в гостинице вы делали операцию невзирая на то, что вокруг толпились люди. И кроме того в Вашем чемоданчике имеется достаточное количество антисептических средств.

Выругавшись Парсонс повернулся к Хельмару спиной. Надев стерильные перчатки он принялся раскладывать инструменты. Закончив все манипуляции, он внимательно осмотрел тело. Оно было в идеальном состоянии. Никаких следов разложения. Он дотронулся своей рукой до руки трупа и почувствовал леденящий холод. Холод сродни холоду межпланетного пространства.

— Мы быстро вернем ему нормальную температуру — услышал он голос Хельмара, — наш способ охлаждения весьма совершенен.

Действительно через некоторое время тело стало теплым. вверху загудел рациональный стерилизатор, облучая тело. Наконец все было готово к операции. Уверенным движением Джим рассек грудь пациента с удовлетворением отметив про себя, что кровь не свернулась. аккуратно присоединил к артерии помпу Диксона. Через несколько минут кровь пришла в движение — заработало сердце. Пока все шло нормально. Теперь, если ткани не разрушились из-за отсутствия кислорода и питания, если мозг не… Он почувствовал, как грудь Лорис коснулась его спины. Прерывисто дыша, она следила за его действиями. Он внимательно осмотрел торчащую из груди стрелу. Она глубоко проникла в сердце. Парсонс решил рискнуть. Он взял пинцет и резко дернул за наконечник. Из раны хлынула кровь. Стрела была извлечена.

— Это не главное, — произнес ни к кому не обращаясь Джим, — главное мозг, если он поражен, операция бесполезна.

Он вынул стетоскоп и внимательно начал прослушивать грудь пациента, пытаясь уловить признаки дыхания.

«Только бы мозг был в порядке, — озабоченно подумал он, — если это так, то он должен ожить.»

— Есть! — Радостный возглас Парсонса вывел из оцепенения зрителей, есть дыхание!

Он услышал, как за его спиной заплакала Лорис.

Итак, все было закончено. Оживленный его усилиями человек лежал на столе и только заметное колебание в груди говорило о том, что жизнь теплится в этом теле.

Зал опустел. Только Лорис задумчиво сидела в кресле в углу. Теперь, когда все было позади ее лицо выражало спокойствие и умиротворение.

— Все нормально? — Спросила она.

— Пока да. — Сказал Парсонс, собирая инструмент. Лорис поднялась и медленно подошла к Джиму.

— Доктор, если бы вы знали, какое огромное дело вы сделали не только для меня, но и для всего мира.

— Я хотел бы отдохнуть, — не глядя на нее сказал Парсонс. Закрыв чемоданчик, он направился к выходу.

— Вы разрешите побеспокоить вас, если с ним что-нибудь случится, — окликнула его Лорис, — мы будем, сменяя друг друга наблюдать за ним.

— Доктор, — она взяла его за руку, — когда к нему вернется сознание?

— Трудно сказать, — он пожал плечами.

Лорис озабоченно посмотрела на своего отца. Ответ явно не удовлетворял ее.

Войдя в свою комнату, парсонс не раздеваясь свалился на кровать и моментально уснул.

Проснулся он от легкого прикосновения чьей-то руки.

— Я думаю, вы проголодались, — услышал он голос Лорис, — уже полночь.

Она включила лампу.

— С удовольствием, — еще окончательно не проснувшись ответил Парсонс, с трудом открывая глаза.

Лорис махнула рукой. В дверь, двигая передвижной столик, заставленный едой и напитками вошел слуга. Поставив все это перед Парсонсом, он удалился.

— Как самочувствие пациента? — Спросил Джим садясь на постель.

— Он приходит в себя и даже открыл глаза, но ненадолго. Сейчас он опять без сознания.

— Это состояние продлится долго и связано с тем шоком, который он пережил.

Он принялся за еду. Лорис пододвинула свой стул поближе.

— Поверьте, мне очень жаль, что мы разлучили вас с семьей, но скоро это будет исправлено.

Обед оказался очень коротким. Через несколько минут Парсонс почувствовал, что сыт.

— Видите ли, Доктор, — неожиданно заговорила женщина, — их мышление извращено. Вам понять это никогда не удастся!

— Вы о ком? — Не понял ее Джим.

— О наших правителях, конечно. Здесь все основано на Кубе, на Списках. Вспомните Икару, которую вы пытались спасти. Она сознательно пошла на смерть, считая себя слишком изуродованной для того, чтобы иметь успех в конкурсе своего племени. Какая польза от ее смерти? А ведь она была уверена, что делает это ради своих сограждан.

— Лорис, почему вы не попытались изменить прошлое, если имеете возможность проникать в него. ПОЧЕМУ ВЫ не предотвратили смерть своего отца?

— Это не в наших руках. Вы думаете мы ничего не пытались предпринять? — Она повысила голос. — Несколько раз мы попадали в это время и каждый раз ничего не менялось.

— Значит прошлое неизменно?

— Не знаю. Кое-что можно изменить. Однако то что мы хотим сделать у нас не получается. Что-то ускользает от нас.

— Вы любите отца?

— Я не знаю что сказать доктор. Ведь я никогда не видел его живым. Для меня он всегда был в этом Кубе. Так близко и в то же время так далеко. Вернуть его моя детская мечта. И вот наконец — в ее глазах мелькнули слезы, — он почти с нами. — Она замолчала, уткнувшись лицом в свои ладони.

Жалость овладела Джимом. Медленно подняв руку он погладил ее черные волосы. Она подняла голову. В ее глазах он прочел нечто большее нежели мысли об отце. Молча Парсонс привлек ее к себе. Она не сопротивлялась. ЕЕ дыхание, смешанное с запахом волос одурманило Джима. Наклонившись, он поцеловал ее в приоткрытые губы.

— Лорис…

— Нет, не надо, прошу вас…

Внезапно она резко оттолкнула его и быстро направилась к двери. Догнав ее, Парсонс схватил ее за плечи.

— Что случилось?

— Я… — Лорис не успела договорить, как дверь резко распахнулась и в комнату вбежал взволнованный Хельмар.

— Лорис! Он! Доктор, быстрее…

Через минуту все трое запыхавшись вбежали в комнату, где лежал оживленный. Вокруг тела суетились люди. Они устанавливали прибор, назначения которого Парсонс не знал.

— Охлаждение… — услышал Джим голос одного из них.

Он быстро достал инструменты и оттолкнув склонившегося над телом человека, подошел к столу. То, что он увидел, ошеломило его. Из груди отца Лорис вновь торчала стрела.

— Снова! — Отчаянным голосом произнес Хельмар, мы думали, что… — потрясение помешало ему окончить мысль.

— Поместите его в Куб — раздался резкий голос Лорис.

Несколько человек аккуратно подняли труп и занесли его туда, где он содержался ранее. Из шлангов брызнула жидкость и тело снова скрылось от глаз наблюдателей.

— Мы были правы. — Мрачно заметила Лорис.

Парсонс повернулся к ней и поразился гримасе ненависти, застывшей на прекрасном лице.

— Я ничего не понимаю. Как это получилось?

Ее глаза сверкнули.

— Это все они. Они, которые тоже могут управлять временем и смеясь над нами вмешиваются в наши планы меняя их по своему усмотрению!

Она была близка к истерике.

Крышка закрылась. Тело вновь парило в Кубе. Смерть победила и на этот раз.

11

— У нас есть враги, — Хельмар стоял рядом с Парсонсом, — Вы знаете об этом. Каждый раз когда мы проникали в прошлое с целью воздействовать на него, что-то возникало на нашем пути, сводя все усилия на нет. Мы наивно думали, что это связано с природой времени. Теперь ясно, что оправдались худшие предположения. Все преграды искусственны.

— Вы уверены, что это так? — Засомневался Парсонс.

Хельмар грустно ухмыльнулся.

— Может быть и нет. Мы здесь все немного параноики. Но насколько я разбираюсь в принципах управления временем…

Он не договорил. Взгляд его устремился в дальний конец зала, голова склонилась в почтительном поклоне. То же самое сделали все присутствующие. Парсонс повернулся и увидел идущую к Кубу женщину, которую сопровождали два вооруженных охранника. Это был первый человек из всех ранее встречаемых Джимом, который был старше его.

Лорис быстрым шагом пошла ей навстречу.

— Он снова умер. Они убили его во второй раз!

Пожилая женщина медленно подошла к Кубу. Ее фигура, лицо излучали глубокую скорбь. Стоя в нескольких метрах, Парсонс внимательно рассматривал незнакомку. На вид ей было 65-70 лет. Но для своего возраста она выглядела чудесно. Длинные светлые волосы свободно падали на спину. Такой же лоб, как у Лорис, густые брови, удлиненный подбородок. Движения уверены, величественны.

Вошедшая застыла у Куба. Лорис подошла и положила руку ей на плечо.

— Мама… Мы попытаемся еще раз. Рано или поздно получится.

Мать Лорис, жена того в Кубе. Все это было весьма странным.

— Кто это? — Она кивнула в сторону Парсонса.

— Это доктор, который делал операцию.

— Я вас не виню. Мне сказали, что вы сделали все возможное.

Она снова посмотрела на своего мужа.

— Мы придумаем что-нибудь другое, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Она повернулась и сопровождаемая охранниками направилась к выходу. Присутствующие молчали почтительно склонив головы.

Парсонс вдруг понял, что она — мать, Верховная Мать — истинная родительница, стоящих в этом зале, а их отец — тот в Кубе.

— Хорошо, что вы ее увидели. — Негромко сказала Лорис, обращаясь к Парсонсу. — Она наша мать и жена Корита. — Лорис указала на фигуру, помещенную в Кубе. — Мы боготворим ее и рассчитываем на ее поддержку в самые тяжелые моменты.

— Вы говорили, что он умер не в первый раз. Сколько раз он умирал?

— Четыре раза и каждый раз это была стрела, попадающая в сердце.

— И нет исключений?

— Нет.

— Стрела очень древняя. Когда он погиб в первый раз?

Лорис молчала.

— У вас был пространственно временной корабль до того как он умер?

Она кивнула.

— Это произошло тридцать пять лет назад, когда мы только его создали.

— И чего же вы добивались?

Молчание.

— Если вы хотите, чтобы я вам помог, вы должны многое мне рассказать.

Лорис покачала головой.

— Вы вряд ли уже чем-то нам поможете. Ваша задача выполнена и теперь мы примем меры для того, чтобы доставить вас домой, а теперь простите, я должна идти.

Проводив ее взглядом, Парсонс обратил внимание на необычную фигуру, застывшую в углу. Очевидно он стоял там очень давно, но никто не обращал на него внимания, хотя он заслуживал того. Небольшого роста, с головы до пят закутанный в черную накидку. Это существо резко отличалось от окружающих людей. Увидев то, что Парсонс смотрит на него, человек медленно подошел к Джиму. Плащ откинулся и перед Парсонсом возникла голова дряхлой старухи с живыми умными глазами.

— Она плохо видит, почти что глухая — услышал Джим голос Хельмара.

— Кто это? — Спросил он.

— Это самая первая из нас. Ей больше ста лет. Ее зовут Никсина. Она мать Корита и Йелты — матери Лорис.

— Корит и Йелта брат и сестра?

— Мы все родственники.

«Кровосмешение возведенное в норму, — мрачно подумал Парсонс, — зачем? Как они могут производить полноценное потомство?»

Наконец Никсина заговорила.

— Это тот самый белый? — Произнесла она, обращаясь к Хельмару.

Тот молча кивнул.

— Я благодарна вам за то, что вы попытались оживить моего сына.

— К сожалению, я ничем не смог помочь.

— Может быть, — ее голос звучал на удивление мелодично. — Может быть в следующий раз. — Ее глаза сверкали. — Какая ирония судьбы: — в нашем обществе белый.

Она помолчала.

— Вам объяснили для чего все это?

— Нет, — отрицательно покачал головой Парсонс.

— Я так и знала, — она с упреком посмотрела на Хельмара, — это нечестно скрывать от вас суть дела. Буду откровенной. Начало всему положила идея Корита и неудивительно, ведь он был человеком блестящего ума. И то, что он задумал было грандиозно. Вычеркнуть из истории пятьсот жутких лет. Именно те годы, когда белые властвовали над миром. Вы видели портреты в малом холе?

— Портреты колонизаторов?

— Да, именно. Мой сын попытался осуществить свои планы. Вначале он долго изучал архивы и старинные книги. Затем выбрал место — Новую Англию и начал проникновение. 17 июня 1579 года корабль под командой Дрейка подошел к ее берегам.

Она повернулась к Хельмару:

— Не так ли?

— Да!

— Он остался там приблизительно на пять недель. Корабль был на ремонте.

— Речь шла о «Золотой Лани», — сказал Парсонс.

Он начинал кое-что понимать.

— Корит прибыл туда и… они убили его. Стрелой. Ее глаза утратили блеск.

— Нужно, чтобы она отдохнула. — Прошептал Хельмар.

Он кивнул охранникам, которые бережно вывели ее из зала.

Странный проект думал Парсонс. Преобразовать прошлое. Вернуться в Калифорнию отыскать Дрейка. Убить его, чтобы заставить исчезнуть первого Англичанина, который колонизировал Америку. Они, очевидно, испытывали ненависть ко всем белым. Парсонс направился к центральному холлу, где находились портреты.

Дрейк, Кортес, Писарро. Парсонс испытывал симпатию к этим людям. Он задержался у портрета Дрейка. Затем направился на поиски Хельмара. Он нашел его в компании трех молодых людей.

— Я бы хотел кое-что увидеть, — отведя в сторону Зельмара сказал Джим.

— Что именно?

— Стрелу, которую я вынул из груди Корита.

— Ее спрятали, но если вы пожелаете, то вам ее принесут.

— Я вас благодарю. Вы ее хорошо изучили?

— Зачем?

Парсонс не ответил.

Несколько минут спустя стрела вновь была в руках Парсонса.

— Не мог бы я взять свои инструменты?

— Что вы ищете? — Спросила Лорис.

— Я хочу изучить наконечник, но у меня нет необходимых приборов.

Час спустя у Парсонса были результаты.

— Оперение стрелы искусственное. Термопластик. Древко из дерева ивы. Наконечник из кремния, выточенный зубилом.

— Кто же его убил в 1579 в Англии?

— Не знаю, но могу сказать одно — эта стрела не была сделана не индейцами, не теми, кто жил в 16 веке. Она могла быть сделана не ранее 1930 года. Корит был убит своими современниками.

12

Вечер. Парсонс и Лорис стояли на балконе Логова, глядя на раскинувшийся вдали город.

— Именно в этом городе — прошептала женщина — кто-то изготовлял стрелы, которые вонзались в грудь моего отца.

«Кто бы это не был, — подумал Парсонс, — он обладает необходимым оборудованием для перемещений во времени. Очень, очень многое неясно. Действительно ли Корит умер в 1579 году в Новой Англии? Стрелы могли настичь его и здесь. тогда зачем они вызвали врага из прошлой эпохи для оживления человека, которого сами же убивают?»

— Если вы уже два раза были в Новой Англии, — вслух сказал он, — как получилось, что вы не видели убийцу?

— Берег, где он был убит — сплошные скалы. Прячась за ними, мы наблюдали за Дрейком и его людьми.

— И они вас не заметили?

Даже если и заметили, то приняли за туземцев.

— Но все-таки, почему стрела? А например не пуля?

— Для нас это тоже загадка. В общем, Дрейка с ними тоже не было. Он ушел с небольшим отрядом. Отец ждал его и когда наконец он появился на пляже сразу же устремился к нему и мы потеряли его из виду.

— Что он хотел?

— Убить Дрейка.

— Чем?

— Вот этим оружием, — Лорис достала из ящика стола предмет похожий на трубку. Парсонс уже видел подобный у Стенога.

— Его же команда была вооружена оружием индейцев. Сложность заключалась в том, чтобы выдать убийство Дрейка за похищение туземцами.

— И как он это собирался осуществить?

— О, он долго готовился к исполнению своего проекта. Причем все делал в обстановке строгой секретности. Его постоянно преследовала мысль, что кто-то шпионит за ним и хочет нарушить его планы. Представьте, что в неведении были даже Никсина и Йелта.

— Типичный параноик, — подумал Парсонс, — охвачен безумной идеей, изменить исторический процесс, устранить несправедливость.

— Я уверена, — продолжала Лорис, — что в его планы входило саморазоблачение после убийства Дрейка. Это было необходимо для демонстрации мнимой силы туземцев. англичане должны были понять, что существует оружие значительно сильнее, чем то, которое у них.

— Да, — согласился Парсонс, — потрясение было бы скромным. А можете ли вы завершить все это без Корита?

— Нет, это всего лишь часть программы.

— А остальное?

Она вздохнула.

— Уйдем отсюда… Меня угнетает эта темнота. Поговорим у меня.

Он первый раз попал в ее комнату. Обстановка была очень скромной. В углу стоял шкаф, заполненный одеждой, чуть поодаль одноместная кровать. На полу и стенах — ковры. Что-то было в этой обстановке от восточного стиля. Все это наверное было из прошлого.

Лорис села в кресло.

— Я слушаю… — Парсонс сел напротив.

— Вы наверное уже догадались, что все окружающие вас мужчины — скопцы. Все, кроме Корита. Его спасла от стерилизации Никсина бывшая в момент его рождения Верховной матерью. И все же сделали так, что он был внесен в списки оскопленных. Наши женщины тоже подвергаются искусственному вмешательству. В свое время Йелта, ставшая после Никсины Верховной матерью сумела отобрать из Куба детородные зиготы.

— И это теперь члены вашей семьи?

— Да, например, Хельмар.

Она встала.

— Все за исключением Корита.

— Значит для того, чтобы продолжать воспроизводить потомство, вам нужен Корит?

— да, но не это главное.

— А что же. Что вы рассчитываете сделать с вашей семьей.

Она исподлобья взглянула на Джима.

— Мы выделяемся среди других, доктор. Никсина Должна была иметь чистую кровь. А мы такие же как она. Понимаете? — Она провела пальцем по щеке, — посмотрите на мое лицо, мою кожу. Как вы считаете, во мне есть помесь?

— Не знаю, — Джек почувствовал затруднение, — это можно проверить. Похоже на мистику.

— Так и есть. Мистика присутствует, но речь идет не только об этом.

Он положил ее руку на колено. Лорис проигнорировала этот жест.

— Наша цель — использовать преимущественное право приобретения наших предков, доктор. Увы, это не рынок. Но если нам удастся убить белых авантюристов, которые хотят захватить Новый Свет, мы могли бы использовать наши резервы — нас же самих. Что вы думаете об этом, доктор?

Победная улыбка замерла у нее на лице.

— И это серьезно? — Спросил Парсонс.

— Разумеется, не должно быть господ и рабов. Расовое неравенство должно исчезнуть. все должно быть сведено к естественным взаимоотношениям. Будущее — путеводная звезда прошлого.

— Конечно, — согласился Парсонс, — тогда мир был бы человечнее. Не было бы геноцида, концлагерей, резерваций.

— Вы со мной согласны. Вы — белый человек. Весьма любопытно. — Она покачала головой. Вы не похожи на своих предков, но именно они создали цивилизацию. Мы вырвали вас из мира, который доживал свои последние годы.

Она встала и подошла к окну. Парсонс последовал за ней. Он чувствовал острое желание быть с нею. Руки самопроизвольно обняли Лорис за талию.

— Вы злились на нас за то, что мы забрали вас у вашей жены. — В ее голосе послышалась злость. — Но это абсурд. Женаты вы или нет, но мы встретимся с вами в вашей эпохе.

— Однако, разве может индианка говорить такое белому? — С иронией заметил он.

— Не опошляйте, доктор. Я не фанатичка. Вас здесь никто не презирает.

Страсть достигла точки кипения. Он привлек ее к себе.

— Доктор… доктор… — она улыбнулась — вы хотите стать моим любовником?

— Лорис, я не скопец.

— Это безразлично. Я все-таки Верховная Мать, имеющая доступ во все отделения Фонда. Если я забеременею, то введу зиготы в Куб и она махнула рукой.

Внезапно она отстранилась от Джима.

— А с чего вы взяли, что я хочу стать вашей любовницей? Я вам позволила? Это была шутка?

Он схватил ее за руку.

— Если…

Ночь пролетела быстро.

— Ты говорил, что хочешь еще что-то узнать? — Прошептала Лорис, лежа рядом с Джимом.

— Да, я хотел бы видеть, как он погиб.

— Ты хочешь побывать в Новой Англии?

Даже в полной темноте он почувствовал ее острый взгляд. Она встала и накинула на себя халат.

— Ну что же, мы можем попробовать.

Они пили кофе за маленьким столиком, установленным на одной из веранд Логова.

— Я думаю над твоей просьбой, — Лорис поставила чашку на стол, — видишь ли, это может нарушить наши планы. Изгнать белых, чтобы услужить белому. Впрочем, мы об этом знали, еще когда начинали тебя искать.

— Конечно, вы сможете воспользоваться моими профессиональными знаниями. Теперь, зная откуда он возвращается, я предлагаю свою помощь, осознавая последствия.

«Ну что же, — подумал он, — выбор сделан.»

— Один вопрос, Лорис, — она кивнула головой, — изменится ли ход событий и как? Может ли смерть Дрейка повлечь за собой наше исчезновение?

— Мы стараемся учитывать все парадоксы времени. Еще когда был жив Корит проводились эксперименты в прошлом с целью определения влияния возникших изменений на будущее.

Она на секунду задумалась.

— Ясно, что общая тенденция лет природы в упорядочении самих себя. Далекое будущее предсказать невозможно. Бросьте камень в воду — небольшое волнение и все. Чтобы что-то изменилось, мы должны убить как минимум 15 основателей персонажей истории. И даже в этом случае европейская цивилизация не рухнет. Фундамент останется. Будет изобретен телефон, автомобиль. Родятся и будут творить Шекспир и Вольтер. В этом мы уверены.

— Не слишком ли это самонадеянно?

— У нас есть доказательства, которые говорят о том, что те кто жил до этого момента, будут жить и после него. Просто изменится их статус. Изменится история 16 века, 17 века, но уже не так значительно, а 18 и 19 века практически будут такими как и должны быть. В то же время, — ее голос стал твердым, — мы трижды были в прошлом и ничего не сумели изменить. Проблема в том, что мы изменяем настоящее. Она в том, что мы вообще ничего не можем изменить.

— Может быть, временные трансмутации нереальные?

— Может быть. Однако нужно попробовать. Самое худшее, что произойдет возврат к исходным позициям.

Да, она не убедила его. Он не был уверен в правильности гипотезы, позволяющей рассчитать результаты вмешательства. Несколько экспериментов на которых она была основана еще ни о чем не говорили. Мысль о том, что миллионы человеческих жизней, судьба цивилизации зависит от экспериментов, которые проводят эти люди. А если у них получится? И все же одно не давало ему покоя. Он помнил, как была инкрустирована стрела, торчавшая из груди Корита. И самое главное…

Понемногу странная теория формировалась у него в мозгу. Прошлое уже было кем-то изменено. Они были простыми наблюдателями, не в силах ничего поменять. Прошлое было обычным. И в то же время его уже изменили. Никто, ни Лорис, ни Корит, этого не заметили.

Он вспомнил гравюру с изображением Френсиса Дрейка, которую видел здесь в Логове. Если убрать бороду и усы. Это может быть портрет Стенога.

13

Старая женщина, накрывшись пледом, сидела в кресле напротив окна. Когда он вошел она даже не обернулась в его сторону. Парсонс обошел кресло и встал напротив Никсины. Она открыла глаза.

— Добрый вечер. — Пробормотал Джим.

— Вы забыли, что она глухая. — Раздался голос охранника, сидевшего на диване в дальнем углу, — пройдите поближе, она умеет читать по губам.

— Значит вы решили попробовать?

— Да, мэм.

— Ну что ж, наверное, так и должно быть. Я тоже буду там, — заметив его удивление Никсина добавила, — я каждый раз была в составе команды.

Слушая этот властный голос, Парсонс не мог отделаться от мысли, что это она главный инициатор вторжений и пока она жива, они будут продолжаться.

— Мы не будем вмешиваться в вашу работу. Лично я уверена, что вы в состоянии нам помочь.

— Я надеюсь, мэм, однако до конца не уверен.

Она тяжело, по-старчески вздохнула.

— Я постоянно вижу эту сцену. Мой сын спускается по скалам надеясь убить этого человека. Этого Убийцу!

Она замолчала и закрыла глаза.

— Не долго ей осталось, — подумал Парсонс.

Немного спустя он вышел из комнаты. Лорис ждала его в коридоре.

— Она хочет еще раз попробовать? — Задала она вопрос, едва увидев Джима.

Он кивнул в ответ.

— Ну что же, никто никогда не противился ее воле.

Итак, это должно будет произойти. Корит убьет Дрейка, который противостоит целой флотилии испанского короля.

— Мы достигли определенного прогресса, — продолжала Лорис — есть новые результаты, хочешь взглянуть?

Она указала на дверь лифта. Судя по всему, ему позволили проникнуть в подземный город.

Когда лифт остановился, они вышли и оказались в ярко освещенном помещении. В центре его стояла группа людей. Все они были одеты в меховые накидки, на ногах — индейские мокасины. Среди этой группы выделялся Хельмар.

— Если ты хочешь идти с нами, — сказала Лорис, — тебе придется что-то сделать с кожей.

Парсонс посмотрел на свои руки. Их белизна резко контрастировала с бронзовым оттенком кожи окружающих. Он вопросительно посмотрел на Лорис.

— Это поправимо. У нас есть необходимые пигменты.

— Пожалуй я воспользуюсь своим средством.

Он раскрыл чемоданчик. Раздевшись до трусов, он густо намазал себя коричневым кремом. Два человека из группы охотно помогали ему. Закончив работу, он победно взглянул на Лорис.

— Все очень хорошо, — задумчиво сказала она, — но все же одна деталь тебя выдаст.

— Если здесь есть отдельная комната, — заговорил было он, но Лорис его прервала.

— Твои голубые глаза, доктор. Но не беспокойся, я кое-что прихватила с собой. — Лорис протянула Парсонсу пакет, в котором были контактные линзы.

— Прекрасно! — воскликнула Мать Волков, после того как Джим вставил линзы в глаза.

Он повернулся и посмотрел в зеркало. Перед ним стоял бронзовокожий, черноволосый индеец.

— Теперь мы ничем не отличаемся от туземцев.

— А как же отношения между ними и Дрейком?

— Хорошие. Дрейк воюет с ихними главными врагами — испанцами.

— То есть с белыми?

— Да. Парсонс, — резко переменила она тему разговора, — вы помните как управлять пространственно-временным кораблем?

Джим кивнул.

— Осознаете ли вы, на какой риск идете?

Он молчал, вспоминая человека в Кубе.

«Бронзовый Орел», судно, которое команда Дрейка оставила у берегов Калифорнии, обнаружили в тысяча девятьсот тридцать шестом году в сорока милях от Сан-Франциско.

«Золотая лань» была в плавании много дней, пока Дрейк не нашел бухту, удобную для ремонта. Корабль был набит драгоценностями, отбитыми в бою у испанцев. Чтобы обеспечить безопасность груза и людей, Дрейк подвел ее к самому берегу, надежно спрятав от случайных глаз других джентльменов удачи. Туман и высокие скалы делали свое дело. Работы велись днем и ночью без боязни быть замеченными.

В миле от них, спрятавшись в скалах, сидел Парсонс и через бинокль наблюдал за происходящим. Корабль, стоявший на грунте, был похож на доисторическое животное по спине которого сновали матросы. Мелькали их голубые камзолы, белые шевелюры, перевязанные платками, развевались по ветру.

Он смотрел очень внимательно.

Никаких признаков Дрейка.

Рассматривая бухту, Парсонс припомнил эту местность. Конечно же это курортное место, названное в честь агента по торговле недвижимостью, первым поселившимся здесь в начале двадцатого века. Позже здесь будут коттеджи, частные пляжи. А пока…

— Где Дрейк? — не оборачиваясь спросил он у стоявшей за его спиной Лорис.

— В шлюпке, — ответил за нее Хельмар, — он без сознания.

Пространственно-временной корабль, хорошо замаскированный кустарником, стоял чуть дальше. Рядом с ним стояло кресло с Никсиной, около которой замерла Йелта.

— Что мы будем делать? — услышал Парсонс голос Лорис.

— Не знаю, — раздраженно ответил он, — вы уверены, что его нет на борту корабля?

— Смотрите, — закричал Хельмар, — вон там на скале!

Все повернулись и увидели идущую вдали группу индейцев. Присмотревшись, Парсонс узнал Лорис и шедшего рядом с ней Хельмара.

— Так это же мы!

— Который из них твой отец? — спросил Джим у Лорис.

— Он оставил Никсину и Йелту на корабле, ссылаясь на то, что должен изучить обстановку. Когда они вновь увидели его, он был уже далеко на пляже. Затем… — ее голос дрогнул, — он скрылся вон за тем дальним утесом. Потом они видели как он спускался со скалы. Когда его нашли, из груди у него торчала стрела.

— Возле него никого не было, — после некоторого молчания добавил Хельмар.

— Он был мертв?

— Без сознания.

— Посмотрите туда! — воскликнула Лорис, хватая Парсонса за руку.

Джим приложил к глазам бинокль. Вдоль берега плыла шлюпка. Пятеро человек дружно работали веслами. А один, с длинной курчавой бородкой, лежал на дне. В руках его сверкал какой-то предмет.

«Дрейк, — мелькнуло в голове у Парсонса, — или Стеног». Разглядеть черты лица было трудно.

«Если Стеног, то это западня. Наверное у них более мощное оружие, чем у нас.»

— Какое у них оружие? — вслух спросил он у Лорис.

— Сабли, аркебузы и мушкеты. В любом случае, на таком расстоянии мы для них недосягаемы. Корит не ожидал никакой опасности.

— И все же кто-то оказался в том месте. Кто-то, кто воспользовался индейским оружием, — продолжал мысль Парсонс. — Люди Дрейка убили бы его из мушкета. А индейцы… Зачем им было его убивать?

Шлюпка удалялась от «Золотой лани» держа курс прямо на них.

— Я спущусь, — принял решение Парсонс.

По опущенному канату он начал спускаться с утеса. Место было выбрано удачно, сидящие в лодке не могли его видеть. Встав на песок, он внимательно огляделся вокруг. Никого. Внезапно на него обрушился град мелких камней, перемешанных с сухой листвой. Слева показалась шлюпка. Джим ничком бросился на землю. Однако было поздно, его уже заметили. Дрейк и двое его людей приближались к нему. Джим уже ясно различал черты лица.

— Стеног! — приподнимаясь воскликнул он.

Троица остановилась. Парсонс встал и сам направился к ним.

— Стеног, я не могу ошибиться, это вы. Надеюсь и меня вы помните?

Бородач улыбнулся.

— Ну как же! Доктор Парсонс. Вас все-таки извлекли из корабля. Мы это предвидели. Убитый шюпо, два неизвестных трупа в разбитом звездолете… Впрочем, не ожидал вас здесь увидеть.

Он засмеялся.

— Почему вы смеетесь?

— Идите туда, — Стеног махнул рукой в сторону скал, — найдите того, кто хочет меня убить. Я подожду.

Content

Дик Филип Кинред Пришедший из неизвестности

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13