Филип Кинред Дик

Маленький город

* * *

Верн Хэскель понуро поднялся по ступенькам своего дома, его пальто волочилось за ним. Он устал. Устал и был подавлен. Ноги его ныли.

— О боже! — воскликнула Мэдж, когда он прикрыл за собой дверь и швырнул пальто и шляпу. — Ты уже дома?

Хэскель бросил портфель и начал стягивать обувь. Тело его обмякло, а лицо было серым и застывшим.

— Ну хоть скажи что-нибудь!

— Обед готов?

— Нет, еще нет. Что случилось в этот раз? Снова погрызся с Ларсоном?

Хэскель проковылял в кухню и нацедил в стакан теплой воды с содой.

— Давай уедем, — сказал он.

— Уедем?

— Да, уедем из Вудланда. В Сан-Франциско. Или еще куда-нибудь. — Он выпил свою содовую, его грузное оплывшее тело опиралось о сверкающую раковину. — Чувствую себя паршиво. Может быть, мне снова стоит повидаться с доком Барнсом. Мне хочется, чтобы сегодня была пятница, а завтра суббота.

— Что ты хочешь на обед?

— Ничего. Не знаю, — Хэскель устало встряхнул головой. — Что угодно.

— Он опустился на кухонный стол. — Все, что мне нужно, — это отдых. Открой банку тушенки. Со свининой и бобами. Что угодно…

— Я полагала, мы пойдем в гости к Дону Стину. По понедельникам у них отличное филе.

— Нет. Сегодня я не могу смотреть на чьи-то физиономии.

— Полагаю, ты устал настолько, что даже не отвезешь меня к Элли Грант?

— Машина в гараже. Сломанная.

— Было бы лучше, если бы ты заботился о ней…

— Какого черта ты пристаешь ко мне? Может быть, нужно ее засунуть в целлофановый пакет?

— Не кричи на меня, Верн Хэскель! — вспыхнула от негодования Мэдж. — Или ты хочешь испортить себе обед?

Хэскель устало встал. Он прошаркал к выходу в подвал.

— Увидимся позже.

— Куда ты собрался?

— В подвал.

— О боже! — дико закричала Мэдж. — Эти поезда! Эти игрушки! Как может взрослый, солидный мужчина…

Хэскель ничего не сказал. Он был уже на полпути вниз и нащупывал выключатель в подвале.

Подвал был сырой и холодный. Хэскель снял с крюка свою кепку и надел ее. Возбуждение и легкий поток энергии заструились по его уставшему телу.

Со жгучим нетерпением он приблизился к большому фанерному столу.

Колеи бежали везде. Вдоль пола, под угольным бункером, среди дымовых труб печи. Они сходились у стола, взбегая вверх по тщательно выверенным уклонам. Сам стол был оснащен трансформаторами, сигнализацией, выключателями, грудами оборудования и проводов. И…

И город. Детальная, скрупулезно точная модель Вудланда. Каждое дерево и дом, каждый магазин и здание, улица и пожарный кран. Целый город, каждая ячейка в совершенном порядке. Созданный с необыкновенной тщательностью в течение ряда лет. С тех пор, как он был ребенком, строил, клеил, подгонял все это после школы.

Хэскель включил главный трансформатор. Загорелись все сигнальные лампочки вдоль колеи. Он добавил энергии двигателю Лайонеля, способному перемещать груженные вагоны. Локомотив слабо заработал, заскользил по колее. От засиявшего в темноте огнями состава захватило дыхание. Он повернул выключатель, и локомотив покатился по уклону через туннель и со стола. Нырнул под рабочий верстак.

Его поезда. И его город. Хэскель склонился над миниатюрными домиками и улицами, сердце его горело от гордости. Он построил это… Сам! Каждый дюйм. Каждый завершенный дюйм. Целый город. Он коснулся краешка бакалейной лавки Фреда. Ни одного изъяна. Даже окна. Витрины с продуктами. Вывески.

Прилавки.

Отель на окраине. Он провел рукой над его плоской крышей. Диваны и кресла в коридоре. Он мог видеть их в окно.

Аптека Грина. Мягкая мебель напоказ. Магазины. Автопарк Фрэйзера.

Мексиканский ресторанчик. Одежда Шарпстейна. Винный магазин Боба.

Казино-биллиардная.

Целый город. Он провел рукой над ним. Он его построил: этот город был его.

Поезд вынырнул из-под верстака. Его колеса прошли над автоматическим переключателем, и подъемный мост покорно опустился. Локомотив унесся, таща за собой вагоны.

Хэскель добавил энергии. Поезд прибавил ходу. Зазвучал его свисток.

Он повернулся в крутом изгибе и пронесся через перекресток. Еще быстрее.

Рука Хэскеля судорожно дернулась к трансформатору. Поезд рванулся вперед.

Трансформатор был включен на максимальное напряжение. Очертания поезда стали смазываться от высокой скорости, мчась по полотну через мосты и железнодорожные стрелки, через большие туннели в напольной печи.

Он появлялся в угольном бункере. Мгновением позднее выныривал с другой стороны, дико раскачиваясь на рельсах.

Хэскель замедлил состав. Он тяжело дышал, грудь его болезненно вздымалась. Он присел на табуретку у верстака и прикурил сигарету дрожащими руками.

Поезд, модель города порождали в нем странное чувство. Его было трудно объяснить. Ему всегда нравились поезда, модели двигателей, вывески, здания. С того самого времени, когда он был ребенком шести или семи лет.

Его отец подарил ему первый поезд. Локомотив и несколько кусочков полотна.

Старый заводной поезд. Когда же ему исполнилось девять, у него уже был самый настоящий электрический поезд. С двумя железнодорожными стрелками.

Он доделывал его год за годом: полотно, локомотивы, стрелки, вагоны, сигнализацию. Более мощные трансформаторы. И приступил к городу.

Строил он его весьма тщательно. Частичка за частичкой. Целый город вырос под его руками за долгие годы. Каждый раз, возвратившись из школы или с работы: клейка, резание, раскраска и доводка.

Теперь все полностью закончено. Почти закончено. Ему было 43 года, и город почти готов.

Хэскель обошел фанерный стол, его пальцы благоговейно потянулись к домам. Он потрогал миниатюрную лавку в разных местах. Цветочный магазин.

Театр. Телефонную компанию. «Сантехнику Ларсона».

Это — тоже. Там он работал. Его служба. Миниатюрная копия завода, скрупулезно выверенная до каждой детали…

Хэскель нахмурился. Джим Ларсон. Двадцать лет он отработал там, порабощенный, изо дня в день. Для чего? Чтобы видеть, как другие обходят его? Более молодые. Любимчики босса. Безотказные парни с яркими галстуками и в зауженных брюках, с широкими тупыми ухмылками.

Презрение и ненависть пробудились в Хэскеле. Лучшую часть своей жизни он отдал Вудланду. И никогда не был счастлив. Город всегда был против него. Мисс Мэрфи в школе. Однокашники в колледже. Служащие в отделах магазинов. Его близкие. Полицейские и почтальоны, водители автобусов и мальчишки-рассыльные. Даже его жена. Даже Мэдж.

С городом его ничто не связывало. Богатый, дорогой, он лежал неподалеку от Фриско, ниже полуострова за туманным поясом. Вудланд был чертовски перенаселен сливками среднего класса. Слишком много больших домов с газонами, хромированных автомобилей с дорогими креслами. Слишком душный и прилизанный. Столько, сколько он его помнил… В школе… На работе…

Ларсон. Сантехнические работы. Двадцать лет тяжкого труда.

Пальцы Хэскеля пробежали над крохотными зданиями, моделью офиса Ларсона. Он свирепо разломал его и сбросил на пол. Раздавил ногой, растерев кусочки стекла, металла и картона в бесформенную массу.

Боже, он был потрясен. Глядел на оставшееся, сердце дико колотилось.

Необычные чувства, безумные эмоции охватили его. Мысли, которых у него никогда не было прежде. Долго он смотрел на размятую своей туфлей массу.

То, что раньше было моделью «Сантехники Ларсона».

Он резко рванулся прочь. В трансе вернулся к верстаку и тяжело опустился на табуретку. Вытащил инструменты и материалы. Щелкнув, заработала электродрель.

Понадобилось несколько мгновений. Работал он быстро, спорыми искусными пальцами, Хэскель собирал новую модель. Рисовал, клеил, подгонял. Написал микроскопическую вывеску и поместил маленькую зеленую лужайку туда, где ей и надлежало быть.

Затем осторожно перенес новую модель на стол и приклеил капельками клея. Туда, где надлежало быть «Сантехнике Ларсона». Новое здание тускло отсвечивало, все еще влажное и блестящее, новой вывеской: «МОРГ ВУДЛАНДА».

Счастливый Хэскель потер руками. Офис «Сантехники» пропал. Он уничтожил его. Стер из памяти. Вышвырнул из города. Перед ним был Вудланд… без «Сантехники Ларсона». Но с моргом.

Глаза его засветились, губы судорожно дернулись. Его страсть к разрушению усиливалась. Он избавился от них. Мгновенным импульсом. За секунду. И это было так просто… на удивление легко.

Странно, раньше он и не помышлял о подобном.

* * *

Задумчиво потягивая из высокого стеклянного стакана ледяное пиво, Мэдж Хэскель сказала:

— Что-то творится с Верном. Я заметила это прошлым вечером. Когда он пришел домой с работы.

Доктор Пол Тайлер отсутствующе проворчал:

— Повышенная раздражительность. Чувство неполноценности. Уход из внешнего мира и погружение в себя.

— Но он становится несносным. Он и его поезда. Эти проклятые модели поездов. О боже, Пол! Знаешь ли ты, что у него в подвале целый город?

Тайлер был озадачен:

— В самом деле? Не знал об этом.

— Сколько я его знаю, он все время возится там с ним. Еще с детства.

Представьте себе взрослого мужчину, забавляющегося с поездами. Это… это отвратительно. Каждый вечер одно и то же.

— Интересно, — Тайлер почесал подбородок. — Он занимается этим непрерывно? И ничем другим?

— Каждый вечер. А вчера он даже не поужинал. Едва пришел домой и сразу спустился вниз.

Черты нахмурившегося лица Пола Тайлера разгладились. Напротив него сидела расслабившаяся Мэдж, пила свое пиво маленькими глоточками. Было два часа пополудни. День стоял яркий и теплый. Гостиная была привлекательна своей ленивой, спокойной обстановкой. Тайлер неожиданно вскочил:

— Давай поглядим на них. На модели. Не знаю, насколько далеко все это зашло.

— Ты в самом деле хочешь? — Мэдж откинула рукав своей зеленой шелковой пижамы и глянула на часы. — Он не приходит домой раньше пяти. — Она вскочила, поставила стакан. — Все в порядке, у нас еще есть время.

— Прекрасно. Идем вниз, — Тайлер подхватил Мэдж под руку, и они заспешили в подвал. Странное возбуждение захватило их. Мэдж включила свет в подвале, и они приблизились к большому фанерному столу, посмеиваясь и нервничая, словно расшалившиеся дети.

— Видишь? — сказала Мэдж, сжимая руку Тайлера. — Взгляни на это.

Потраченные годы. Вся его жизнь.

Тайлер медленно кивнул.

— Вероятно. — В голосе его слышалось благоговение. — Никогда не видел ничего подобного. Тщательность… Это искусство.

— Да, у Верна руки на месте, — Мэдж кивнула на верстак. — Все время он покупает новые инструменты.

Тайлер медленно прохаживался вокруг большого стола, нагибаясь и всматриваясь.

— Удивительно. Каждое здание. Весь город здесь. Смотри! Мой район.

Он изучал свои роскошные апартаменты всего в нескольких кварталах от резиденции Хэскеля.

— Полагаю, все понятно, — сказала Мэдж. — Представь себе взрослого человека, который спускается сюда и играет с поездами!

— Мощь, — Тайлер толкнул состав по колее, — вот что привлекает ребят.

Поезда — крупные предметы. Огромные и шумные. Могучие половые символы.

Мальчик видит локомотив, несущийся по рельсам. Он так огромен и безжалостен, что пугает его. Затем ребенок получает игрушечный поезд.

Модель, похожую на настоящую машину. Он управляет ею. Заставляет трогаться, останавливаться. Двигаться медленно. Быстро. Он разгоняет его.

Тот отзывается на его приказы.

Мэдж дрожала.

— Давай поднимемся наверх. Здесь так холодно.

— Но когда мальчик вырастает, он становится большим и сильным. Ему уже не нужна модель-символ. Хозяин настоящего объекта, реального поезда.

Получить подлинный контроль над вещами. Настоящее господство, — Тайлер кивнул. — Не этот эрзац. Странно, взрослый человек занимается чепухой. — Он нахмурился. — Я никогда не видел морг на Парадной улице.

— Морг?

— И вот еще. «Зоомагазин Стюбена». Следующая дверь за радиоремонтной мастерской. Сейчас его не существует. — Тайлер задумался. — Что там? За радиомастерской?

— Парижские меха, — Мэдж всплеснула руками. — Брр. Пошли, Пол. Давай поднимемся, пока я не замерзла.

Тайлер рассмеялся.

— О'кэй, неженка. — Он развернулся к ступенькам и снова нахмурился:

— Интересно, почему «Зоомагазин Стюбена»? Никогда не слышал о нем. И все так детализировано. Он должен чувствовать город сердцем. Расположить магазин там, где его нет… — Он выключил свет в подвале. — И морг. Что там должно быть? Не…

— Забудь об этом, — кивнула Мэдж назад, проходя мимо него в теплую гостиную. — Практически ты такой же, как и он. Мужчины — как дети.

Тайлер не отозвался. Он погрузился в глубокие размышления. Мягкая доверительность покинула его, он выглядел нервным и растерянным.

Мэдж опустила подъемные шторы. Гостиная погрузилась в янтарный полумрак. Она плюхнулась на диван и усадила Тайлера возле себя.

— Хватит об этом, — приказала она. — Я никогда не видела тебя таким.

— Ее стройные руки охватили его шею, а губы коснулись уха. — Я никогда не посвятила бы тебя в это, если бы думала, что ты будешь беспокоиться о нем.

Тайлер хмыкнул, озабоченный.

— Почему же посвятила?

Давление рук Мэдж увеличивалось. Ее шелковая пижама зашуршала, когда она придвинулась к нему.

— Глупый, — сказала она.

* * *

Крупный рыжеволосый Джим Ларсон разинул рот от удивления.

— Что ты имеешь в виду? Что с тобой?

— Я увольняюсь, — Хэскель собирал содержимое своего стола в портфель.

— Чек перешли мне домой.

— Но…

— Прочь с дороги! — Хэскель оттолкнул Ларсона и вышел в холл. Ларсон застыл в изумлении. Лицо Хэскеля окаменело. Остекленевший взгляд.

Выражение непреклонности, которого Ларсон не видел прежде.

— У тебя все в порядке? — спросил Ларсон.

— Да. — Хэскель открыл дверь предприятия и исчез снаружи. Дверь захлопнулась. — Да, я прав, — бормотал он, продираясь сквозь толпы послеполуденных покупателей, рот его перекосился. — Ты чертовски прав, у меня все в порядке.

— Осторожнее, приятель, — зловеще пробормотал рабочий, когда Хэскель зацепил его.

— Простите, — Хэскель нервно сжал свой портфель. На вершине холма он задержался, на мгновение переводя дыхание. «Сантехника Ларсона» осталась позади. Хэскель вдруг усмехнулся. Двадцать лет отрезаны за секунду. Все кончено. Больше нет Ларсона. И нет отупляющей монотонной работы день за днем. Без надежды на продвижение. Рутина и скука долгих лет. С этим покончено. Начинается новая жизнь.

Он торопился. Солнце садилось. Автомобили мелькали перед ним, бизнесмены торопились с работы домой. Завтра они двинутся обратно — но только не он. Никогда больше.

Он добрался до своей улицы. Мимо пронесся дом Эда Тилдона: огромное величественное строение из бетона и стекла. Собака Тилдона бросилась следом с лаем. Хэскель поспешил дальше. Собака Тилдона. Он дико расхохотался.

— Лучше держись подальше! — закричал он псу.

Он добрался до своего дома, взобрался по лестнице через две ступеньки и устремился в открытую дверь. В гостиной было темно и безмолвно.

Послышались звуки неожиданной суматохи. Тени разъединились, быстро поднимаясь с дивана.

— Верн! — задыхаясь, произнесла Мэдж. — Что ты делаешь дома так рано?

Верн Хэскель бросил портфель, положил шляпу и пальто на стул. Его узкое лицо исказила гримаса, едва сдерживаемая усилием воли.

— Ради всего святого! — вскрикнула Мэдж, нервно поспешив к нему, поправляя свою пижаму. — Что-то случилось? Я не ждала тебя так… — Она запнулась и покраснела. — Я имею в виду, я…

Пол Тайлер расслабленно двинулся к Хэскелю:

— Привет, Верн, — пробормотал он смущенно. — Заглянул поздороваться и вернуть твоей жене книгу.

Хэскель резко кивнул.

— Днем? — он повернулся и направился к входу в подвал, игнорируя их обоих. — Я буду внизу.

— Но, Верн! — запротестовала Мэдж. — Что случилось?

Верн неожиданно остановился у двери:

— Я бросил работу.

— Что?

— Я бросил работу. Покончил с Ларсоном. И ничего общего у меня с ним больше не будет. — Дверь в подвал захлопнулась.

— Боже всеблагий! — вскрикнула Мэдж, истерически вцепившись в Тайлера. — Он сошел с ума!

Внизу в подвале Верн Хэскель нетерпеливо щелкнул выключателем. Он надел кепку и придвинул табуретку к большому фанерному столу.

Что дальше?

«Меблировка от Морриса». Большой модный магазин. В котором служащие смотрели на него свысока.

Он весело потер руки. Больше их уже нет. Нет больше высокомерных клерков, удивленно вздымающих свои брови, когда он входил. Лишь волосы, галстуки-бабочки и нарукавники.

Он сдвинул модель «Меблировка от Морриса» и разобрал ее. Работал лихорадочно, с неистовой поспешностью. Теперь, после того что он задумал, он не тратил времени зря. Мгновением позже на это место он приклеил два небольших здания. Будка «Сияющая туфля». Кегельбан Пити…

Хэскель восхищенно хихикнул. Подходящая замена для шикарного, изысканного мебельного магазина. Будка чистильщика обуви и кегельбан. Как раз то, что нужно.

«Государственный банк Калифорнии». Он всегда ненавидел банк. Когда-то они отказали ему в кредите. Небрежно смахнул банк.

Особняк Эда Тилдона. Его чертова собака. Когда-то пес укусил его днем за лодыжку. Он разорвал модель. Голова у него кружилась. Он мог делать все, что угодно.

"Приборы Харрисона. Однажды, они продали ему плохой приемник. К черту «Приборы Харрисона»!

«Табачный магазин Джо». Джо накостылял ему в мае 1949 года. К черту «Джо»!

«Чертежные работы». Ему не нравилось, как пахнут чернила. Нужно заменить на хлебозавод. Он любил свежий хлеб. К черту «Чертежные работы»!

Улица Вязов была слишком темна ночью. Пару раз он спотыкался на ней.

Несколько дополнительных светильников — и все будет в порядке.

На Высокой улице нет ни одного бара. Слишком много магазинов готового платья, дорогих шляпок, меховых магазинов и магазинов дамской одежды. Он небрежно разорвал все и свалил на верстак.

Наверху медленно приоткрылась дверь. Мэдж перегнулась вниз, бледная и испуганная:

— Верн?

Он нетерпеливо нахмурился:

— Чего тебе?

Колеблясь, Мэдж спустилась по ступенькам. За ней следовал доктор Тайлер, учтивый и ухоженный, в сером костюме:

— Верн… все хорошо?

— Конечно.

— Ты… ты на самом деле оставил работу?

Хэскель кивнул. Он начал разбирать «Чертежные работы», игнорируя жену и доктора Тайлера.

— Но почему?

Хэскель нетерпеливо заворчал:

— Нет времени.

Доктор Тайлер начал проявлять беспокойство:

— Как я понял, вы слишком заняты, чтобы работать?

— Точно.

— Слишком заняты для чего? — голос Тайлера повысился, в нем появилась нервная дрожь. — Чтобы работать над своим городом? Переставляя игрушки?

— Убирайся, — невнятно пробормотал Хэскель. Его проворные пальцы собирали любимый хлебный заводик Лангендорфа. Он занимался им с особой тщательностью, раскрашивал белой краской, рисовал перед ним пешеходные тропинки и газоны. Он отложил их и принялся за парк. Большой зеленый парк.

И разместил его на месте отеля на улице Штата.

Тайлер отодвинул Мэдж от стола в угол подвала.

— Боже правый, — он неловко прикурил сигарету. Она выпала из рук и укатилась в сторону. Он проигнорировал это и потянулся за другой. — Видишь? Видишь, что он делает?

Мэдж молчаливо покачала головой:

— Ну и что? Я не…

— Сколько он работал над этим? Всю жизнь?

Мэдж кивнула, бледная.

— Да, всю жизнь.

Черты лица Тайлера напряглись.

— Боже мой, Мэдж! Это даже тебя свело с ума! Я с трудом верю в это.

Нам необходимо что-то предпринять.

— Что случилось? — застонала Мэдж. — Что…

— Он потерял себя из-за этого, — лицо Тайлера превратилось в скептическую маску. — Окончательно.

— Он всегда спускается сюда, — Мэдж запнулась. — Все, как обычно. Он всегда хотел убраться куда-нибудь.

— Да. Убраться, — Тайлер содрогнулся, сжал кулаки и взял себя в руки.

Он пересек подвал и стал возле Верна Хэскеля.

— Чего тебе? — пробормотал тот, заметив его.

Тайлер сжал губы:

— Ты кое-что добавил, не так ли? Новые здания.

Хэскель кивнул.

Дрожащими руками Тайлер прикоснулся к небольшому хлебозаводику.

— Что это? Хлеб? Для чего? — он отодвинулся от стола. — Я не припоминаю, чтобы в Вудланде были хлебозаводы. — Он повернулся. Вы не пытаетесь усовершенствовать город?

— Убирайтесь отсюда, — произнес Хэскель со зловещим спокойствием. — Оба.

— Верн! — вскрикнула Мэдж.

— Мне нужно многое сделать. Можете к одиннадцати принести сюда сэндвичи. Надеюсь к вечеру все закончить.

— Закончить? — переспросил Тайлер.

— Закончить, — ответил Хэскель, возвращаясь к работе.

— Пошли, Мэдж, — Тайлер схватил ее и подтолкнул к лестнице. — Идем отсюда. — Он пошел впереди нее по лестнице в гостиную. — Пошли! — Когда она вышла, он плотно закрыл за ней дверь.

Мэдж истерично вытерла глаза.

— Он сошел с ума, Пол! Что нам делать?

Тайлер серьезно задумался.

— Успокойся. Мне нужно все это обдумать. — Он ходил туда и обратно нахмурившись. — Я скоро приду. Вернусь. Это не займет много времени.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Его удаление. В свой суррогатный мир. Улучшенной моделью которого он управляет. Куда он может уйти.

— Можем ли мы что-то предпринять?

— Предпринять? — слабо улыбнулся Тайлер. — Хотим ли мы что-то сделать?

Мэдж изумилась.

— Но мы не можем…

— Возможно, это решит нашу проблему. Возможно, это нам нужно. — Тайлер задумчиво разглядывал миссис Хэскель. — может быть, именно это.

* * *

Было уже почти два часа ночи, когда он завершил строительство домов.

Он устал… но был настороже. Все происходило быстро. Работа была почти готова.

Фактически завершена.

Он прервался на мгновение, изучая свое творение. Город был радикально изменен. Потом он начал переделывать улицы: передвинул большую часть общественных зданий, общественный центр и расширил деловой район вокруг них.

Он соорудил новое муниципальное здание, полицейский участок и огромный парк с фонтанами и искусственным освещением. Расчистил район трущоб и старых закусочных. Улицы стали широкими и хорошо освещенными, магазины — современными и привлекательными.

Все рекламные плакаты были убраны. Большая часть бензоколонок — тоже.

Огромная фабричная зона исчезла. Их место занял ровный пейзаж. Деревья, холмы, зеленая трава.

Богатый район изменился. Осталось лишь несколько особняков, принадлежавших лицам, к которым он благоволил. Остальные были снесены, заменены на типовые коттеджи с двумя спальными комнатами, одноэтажные, с обычными гаражами.

Муниципалитет не был прежним, в стиле рококо. Сейчас он стал приземистым и простоватым, похожим на Парфенон, такой любимый им.

Существовало десять-двенадцать персон, которые нанесли ему особый вред. Он существенно изменил их дома. Предоставил им бывшие воинские казармы, а шести из них — дома на краю города. Где гулял ветер с залива, несущий запах гниющих водорослей.

Дом Джима Ларсона был убран совсем. Он тщательно стер Ларсона. Тот больше не существовал, во всяком случае, не в этом новом Вудланде, который стал теперь почти совершенством.

Почти. Хэскель тщательно изучал свою работу. Все изменения должны быть сделаны теперь. Не позже. Это было время творения. Позднее, когда все будет закончено, нельзя будет изменить ничего. Он должен внести все изменения именно сейчас — либо забыть о них.

Новый Вудланд выглядел прекрасно: чистый, опрятный, нисколько не вычурный. Богатый район был упрощен, а бедный улучшен. Ослепительно сверкавшие рекламы, вывески, витрины менялись и двигались. Деловой район был небольшим. Парки и пейзажи заняли место фабрик и заводов. Центр города изменился до неузнаваемости.

Он добавил пару детских площадок. Небольшой театр вместо громадного отеля его с слепящей неоновой вывеской. После некоторого размышления он убрал большую часть баров, которые перед этим создал. Новому Вудланду следовало блюсти моральные устои. Особенно моральные. Он оставил лишь несколько баров без биллиардов и красных фонарей. Хорошо выглядела даже тюрьма для неугодных.

Особой трудностью было изготовление микроскопической надписи на двери главного офиса муниципалитета. Он оставил ее напоследок, а затем выписал с титаническим усердием слова:

Мэр

Вернон Р. Хэскель

Еще несколько изменений. Он заменил Эдвардсам новый «кадиллак» на «плимут-39». Добавил деревьев в районе Нижнего города. Еще одну пожарную команду. И уменьшил на один количество магазинов одежды. Ему никогда не нравились такси. Импульсивно он убрал стоянку такси и заменил ее цветочным киоском.

Хэскель потер руки. Что-нибудь еще? Или уже закончено?..

Совершенно… Он напряженно изучал каждую детальку. Что переделать?

Школа. Он убрал ее и заменил на две небольшие в разных концах города.

Еще одна больница. Это заняло почти полчаса. Он устал. Руки были уже не столь проворны. Он неловко потер лоб. Что-нибудь еще? Устало опустился на табурет, чтобы отдохнуть и подумать.

* * *

Сделано все. Совершенство. Радость всколыхнула его. Залился смехом от счастья. Работа выполнена.

— Закончил! — закричал Верн Хэскель.

Он поднялся, закрыл глаза, развел руки и встал на фанерный стол. Его морщинистое лицо человека средних лет засияло от удовольствия.

Тайлер и Мэдж услышал крик снизу. Отдаленный гул, прокатившийся по дому волной. Мэдж пришла в ужас.

— Что это?

Тайлер напряженно вслушивался. Он слышал Хэскеля, двигающегося под ними в подвале. Тайлер нервно сломал сигарету.

— Думаю, это произошло. И скорее, чем я ожидал.

— Это? Ты имеешь в виду, что…

Тайлер быстро встал.

— Он ушел, Мэдж. В другой мир. Мы окончательно освободились.

Мэдж схватила его за руку.

— Может быть, мы совершили ошибку. Это так ужасно. Не следовало ли нам… что-нибудь предпринять? Вытащить его оттуда?..

— Вернуть его назад? — Тайлер нервно рассмеялся. — Не думаю, что теперь мы в состоянии сделать это. Даже если бы захотели. Слишком поздно.

— Ужасно, — Мэдж вздрогнула и неохотно последовала за ним.

Тайлер резко остановился у двери.

— Ужасно? Теперь он счастлив там, где находится сейчас. Да и ты счастлива. А раньше всем было плохо. Так лучше.

Он открыл дверь подвала. Мэдж последовала за ним. Они осторожно спускались по ступенькам в тьму и безмолвие подвала, ночную сырость.

Подвал был пуст.

Тайлер расслабился. Он был переполнен изумлением.

— Он ушел. Все о'кэй. Сработано четко.

— Но я не понимаю, — безнадежно повторяла Мэдж, когда «бьюик» Тайлера мурлыкал на темных, пустынных улицах. — Куда он ушел?

— Ты знаешь куда, — ответил Тайлер. — В свой суррогатный мир, конечно. — Машина взвыла, поворачивая за угол на двух колесах. — Остальное сказочно просто. Несколько рутинных формальностей. Там и в самом деле мало что осталось.

Ночь была промозглой и унылой. Огней не видно, кроме одиноких уличных фонарей. Гудок поезда отозвался издали печальным и гнетущим эхом. Ряды молчаливых домов мигали по обе стороны от них.

— Куда мы направляемся? — спросила Мэдж. Она сидела съежившись у двери, бледное лицо было полно страха.

— В полицию.

— Зачем?

— Естественно, доложить о нем. Они узнают, куда он делся. Мы должны ждать, возможно пройдет несколько лет, прежде чем его официально объявят мертвым, — Тайлер наклонился и обнял ее. — В свое время мы разберемся. Я уверен.

— А что, если… они найдут его?

Тайлер сердито покачал головой. Он был все еще напряжен. — Неужели ты не понимаешь? Они никогда не найдут его… он не существует. По крайней мере, в этом мире. Он в своем собственном. Ты его видела. Модель.

Улучшенную разновидность.

— Он там?

— Всю свою жизнь он работал над ним. Строил. Сделал его реальностью.

Он добился существования этого мира… и теперь он в нем. Это то, чего он хотел. То, для чего он его строил. Он не просто грезил о бегстве в этот мир. Он по-настоящему создал его… каждый кусочек и частичку. И теперь он перенес себя из нашего мира в этот.

Мэдж наконец-то начала понимать.

— Тогда он действительно потерял себя в своем игрушечном мирке. Ты имеешь в виду, что он… ушел?

— Мне понадобилось немного усилий, чтобы понять это. Мозг создает реальность. Формирует ее. Созидает. Мы все — общая реальность. Общая греза. Но Хэскель вышел из нашей реальности и создал собственную. И получил уникальную способность, далекую от обыденной. Он посвятил всю свою жизнь, все свое умение, чтобы создать ее. Теперь он там.

Тайлер колебался и хмурился. Он крепче сжал руль и прибавил газу.

«Бьюик» шипел вдоль темной улицы, среди молчаливой недвижимой мрачности, которая была городом.

— Лишь одно, — продолжал он, — мне непонятно.

— Что?

— Модель. Она также пропала. Я предполагаю, она… сморщилась. Он слился с нею. Модель ведь тоже исчезла, — Тайлер вздрогнул. — Не в этом дело. — Он вгляделся во тьму. — Мы почти на месте. Это — Вязы.

Затем вскрикнула Мэдж.

— Смотри!

Справа от автомобиля было небольшое опрятное здание. И вывеска. Ее можно было легко различить в темноте: «МОРГ ВУДЛАНДА».

Мэдж в ужасе зарыдала. Автомобиль рванул вперед, автоматически управляемый оцепеневшими руками Тайлера. Другая вывеска неожиданно высветилась, когда они подкатывали к зданию муниципалитета: «ЗООМАГАЗИН СТЮБЕНА».

Здание было освещено мерцающей, пульсирующей иллюминацией. Обычное приземистое здание. Прямоугольник, пылавший белым. Как мраморный греческий дворец.

Тайлер остановил машину. Затем вдруг закричал и тронулся снова. Но недостаточно быстро.

Два блестящих черных полицейских автомобиля подъехали к «бьюику» с двух сторон. Четверо суровых копов уже положили руки на дверцы. Вышли и пошли к нему, мрачные и умелые…

Content

Филип Кинред Дик
Маленький город

* * *