Филип Кайндред Дик

Свихнувшееся время

Глава 1

Виктор Нильсон выкатил из подвала магазина тележку с зимним картофелем и направился к овощному отделу. Контейнер был почти пуст, и Вик принялся бросать в него клубни, осматривая каждый десятый на предмет трещин и гнили. Одна картофелина упала на пол; нагнувшись за ней, он увидел снизу кассовые аппараты, табачные и кондитерские прилавки, а дальше – широкие стеклянные двери и улицу. По тротуару шли прохожие, на проезжую часть со стоянки у магазина выехал, блеснув бампером, «фольксваген».

– Приезжала моя жена? – спросил Вик рослую кассиршу из Техаса по имени Лиз.

– Понятия не имею, – ответила Лиз, выбивая чек на два пакета молока и кусок обезжиренного мяса. Преклонных лет покупатель полез в карман за кошельком.

– Я ее жду. Дай знать, если она появится.

Марго должна была отвезти их 10-летнего сына Сэмми к дантисту на рентген. Стоял апрель – время уплаты налогов, на счету почти ничего не оставалось, и Вик со страхом думал о результате рентгена.

Наконец он не выдержал и подошел к таксофону возле полки с консервированными супами, опустил десять центов и набрал номер.

– Алло, – ответила Марго.

– Съездили?

– Пришлось позвонить доктору Майлу и перенести визит, – затараторила Марго. – За завтраком я вспомнила, что сегодня мы с Анной Рубинштейн должны подавать петицию в комиссию по здравоохранению, ее сегодня же передадут выше: сейчас как раз заключаются контракты и от этого многое зависит.

– Какую петицию? – спросил Вик.

– Надо заставить городские власти очистить развалины – дети играют в них после школы. Это опасно. Там ржавая проволока, треснувшие цементные плиты и...

– А по почте ее нельзя отправить? – перебил он, испытывая тайное облегчение. Бог даст, зуб у Сэмми до следующего месяца не выпадет. – Так ты за мной приедешь?

– Не знаю, – сказала Марго. – Послушай, дорогой, у нас сейчас полная гостиная женщин, мы обсуждаем последние пункты петиции. Если я не смогу забрать тебя, то позвоню в пять или чуть позже. Хорошо?

Повесив трубку, он подошел к кассе. Покупателей не было, и Лиз закурила сигарету. Она доброжелательно ему улыбнулась, отчего лицо ее словно засветилось.

– Как ваш мальчик?

– Отлично, – сказал Вик. – Небось рад, что они никуда не пошли.

– А мой дантист – чудный старикашка, – замурлыкала Лиз. – Ему, наверное, лет сто. Никогда не сделает больно. Чего-то там поковыряется – и готово.

Оттянув губу ярко-красным ногтем, она продемонстрировала золотое напыление на одном из верхних моляров. Вик наклонился посмотреть и поймал ее дыхание – сигаретный дым с корицей.

– Видишь? Вытащил за милую душу, и ничуть не больно. Ну ничуть!

Интересно, что сказала бы Марго, войди она сейчас через автоматическую дверь. Заглядываю Лиз в рот: новое эротическое действо, еще не описанное Кинси.

К полудню магазин совсем опустел. А ведь обычно покупатели сплошным потоком двигались мимо касс. Сокращение штатов, решил Вик. В феврале было пять миллионов безработных. Начинает сказываться и на нас. Подойдя к дверям, он некоторое время разглядывал прохожих. Так и есть. Людей меньше, чем обычно. Все сидят по домам и подсчитывают сбережения.

– В этом году дела идут туго, – сказал он Лиз.

– А тебе-то что? – ответила она. – Ты не владелец магазина, просто тут служишь, как и все мы. Значит, и заботы меньше.

Какая-то покупательница принялась выкладывать продукты у аппарата, Лиз выбивала чеки, продолжая через плечо говорить с Виком.

– В любом случае я не верю, что наступит упадок. Все это выдумки демократов. Ужас как надоело, когда они пытаются изобразить экономический хаос.

– А ты не демократка? – перебил Вик. – Ты же с Юга.

– Теперь уже нет – с тех пор, как приехала сюда. Это республиканский штат, и я республиканка.

Кассовый аппарат заурчал и звякнул, выдвинулся ящичек с деньгами.

Реклама закусочной «Американский обед» на другой стороне напоминала Вику о дневной чашечке кофе. Пожалуй, самое время. Повернувшись к Лиз, он сказал:

– Я буду минут через десять. Продержишься?

– Ну конечно, – весело откликнулась девушка, выдавая сдачу. – Сходи, а потом и я выберусь, надо кое-что купить.

Держа руки в карманах, Вик вышел из магазина и остановился на тротуаре, ожидая просвета в потоке машин. Он никогда не переходил дорогу на перекрестке – только посреди улицы: считал это делом чести и мужского достоинства.

В кафе Вик уселся за столик, рассеянно помешивая свой кофе.

– Мертвый день, – сказал, подсаживаясь к нему, Джек Варне, продавец обуви из «Мужских моделей» Самуэля.

Джек как всегда выглядел несчастным, словно целый день жарился и потел на солнце в своей нейлоновой рубашке и брюках.

– Наверное, это погода, – продолжал он. – Еще несколько хороших весенних дней, и все кинутся покупать теннисные ракетки и походные примуса.

В кармане у Вика лежал последний буклет из клуба «Книга месяца». Они с Марго вступили в клуб несколько Лет назад, когда выплатили взнос за дом и переехали в район, где подобные вещи очень ценились.

Вытащив брошюру, он развернул ее на столе так, чтобы видно было Джеку. Продавец обуви не проявил никакого интереса.

– Вступай в клуб книголюбов, – предложил Вик. – Расширяй кругозор.

– Я читаю книги, – ответил Джек.

– Ну да. В мягкой обложке, ты покупаешь их в аптеке Бекера.

– Стране нужна наука, а не романы, – заметил Джек. – Ты сам прекрасно знаешь, что в этих клубах расхваливают секс-книжонки про то, как в маленьких городишках людей насилуют и режут, а ты сидишь по уши в грязи. Не скажу, чтобы это шло на пользу американской науке.

– Клуб «Книга месяца» распространял и «Историю» Тойнби, – сказал Вик. – Это стоит почитать. – Книга досталась ему в качестве премии, и, хотя он не добрался до конца, было ясно, что это серьезный труд, который стоит иметь в своей библиотеке. – Как бы ни были плохи некоторые книги, – продолжал он, – они не хуже этих подростковых секс-фильмов или картин про поиски наркотиков.

Шевеля губами, Джек прочел названия лучших книг месяца.

– Исторический роман, – произнес он. – Про Юг времен Гражданской войны... Вечно навязывают какую-то муть! Интересно, как эти старухи, члены клуба, не устают без конца читать одно и то же.

Вик еще не успел толком просмотреть брошюру.

– Мне не всегда достается то, что у них есть, – объяснил он.

Книга месяца называлась «Хижина дяди Тома». 0б авторе он никогда раньше не слышал: Гарриет Биче-Стоу. В брошюре книгу расхваливали за смелое разоблачение работорговли в довоенном Кентукки. Правдивый документ об ужасном обращении с несчастными черными девочками.

– Эка! – воскликнул Джек. – Слушай, это, пожалуй, по мне!

– По аннотациям судить нельзя, – отозвался Вик. – Все книги тех лет рекламируются одинаково.

– Точно, – подтвердил Джек. – Вообще у людей не осталось ничего святого. Ты сравни-ка довоенное с нынешним: все по-другому. До второй мировой не было этой нечестности, преступности, всяческих мерзостей и наркотиков. Подростки громят автомобили, на дорогах ужас что творится, а водородные бомбы... и еще – цены на кофе. Кошмар! Кому только идет награбленное?

На эту тему они поспорили. День тянулся медленно, сонно, ничего или почти ничего не происходило.

В пять Марго Нильсон схватила плащ, ключи от машины и выскочила из дома. Сэмми нигде не было видно. Где-то играет, но искать его времени нет, надо спешить, иначе Вик решит, что она не заедет, и пойдет на автобус. Марго снова вбежала в дом. В гостиной ее брат оторвался от банки с пивом и пробормотал:

– Уже вернулась?

– Я не уезжала. Не могу найти Сэмми. Ты присмотришь за ним, пока меня не будет?

– Конечно, – сказал Рэгл. Но лицо его было настолько измученным, что Марго тут же передумала уезжать.

Он властно смотрел на нее красными воспаленными глазами; галстука на нем не было, рукава рубашки засучены, рука с банкой пива дрожала.

Вся комната была завалена бумагами и графиками, они образовывали большой круг, в центре которого находился Рэгл. Казалось, ему никогда не выбраться из этих завалов.

– Не забудь, мне надо успеть на почту к шести, – жестко проговорил он.

Перед Рэглом покосившейся шелестящей кипой громоздились папки. Он годами собирал материал. Справочники, карты, графики и все ответы, которые он посылал раньше, месяц за месяцем... Он всеми способами сокращал варианты так, чтобы их можно было изучать. Прибор последовательной развертки, по его словам, уже разработан, на темном фоне всех возможных вариантов яркой точкой высвечивались правильные ответы. Устройство позволяло пропускать варианты один за другим, при этом точка пульсировала: вспыхивала и пропадала, металась вверх и вниз, и в этом движении Рэгл находил определенную закономерность. Марго не улавливала здесь ничего. Поэтому, наверное, Рэгл и побеждал. Она несколько раз участвовала в конкурсе, но безуспешно.

– Как идут дела? – спросила Марго.

– Мне удалось определиться по времени. В четыре часа дня. Теперь осталось, – он поморщился, – узнать место.

К длинной фанерной доске над столом была приколота сегодняшняя заявка на официальном бланке, присылаемом газетой. Сотни крошечных квадратиков, каждый пронумерован и учтен. Рэгл уже поставил отметку в графе времени. Графа 344, Марго видела воткнутую красную иголку. Оставалось место. Очевидно, это было труднее.

– Отключись ты на несколько дней, – не выдержала она. – Отдохни. Последние два месяца ты явно перерабатываешь.

– Если отключусь, – сказал Рэгл, поскрипывая вечным пером, – то потеряю все свои преимущества, потеряю... – он пожал плечами, – все, что завоевал, начиная с 15 января.

Он просчитывал на логарифмической линейке точку пересечения линий.

Каждый заполненный им бланк становился, в свою очередь, информацией для картотеки. Таким образом, пояснял Рэгл сестре, с каждым разом у него возрастали шансы на правильный ответ. Чем дольше продолжался конкурс, тем легче для него. Но ей казалось, что он с каждым разом мучается все сильнее. «Почему?» – спросила она однажды.

– Потому, что я не могу допустить проигрыша, – объяснил он. – С каждым правильным ответом мой вклад увеличивается.

Конкурс продолжался; временами Рэгл не успевал подсчитывать выигрыши.

Он всегда побеждал. Нашел хорошее применение своему таланту. Все началось с шутки, попытки сорвать пару долларов за удачную догадку. Шутка превратилась в ежедневный приработок, а потом – в непосильную ношу, которую уже не бросить.

Наверное, они этого и добиваются, подумала Марго. Им главное тебя втянуть, а там, может быть, и жизни не хватит, чтобы набрать нужное количество очков. Однако Рэгл набрал, и «Газетт» регулярно платила ему за правильные ответы. Кажется, получалось не меньше сотни долларов в неделю. Жить во всяком случае было можно. Но он трудился так напряженно... гораздо, между прочим, напряженнее, чем на обычной работе. С восьми утра, когда газету бросали на крыльцо, и до девяти или десяти вечера. Непрерывный поиск. Совершенствование методов. И самое главное – постоянный страх ошибки. За неправильный ответ дисквалифицировали.

Рано или поздно это все равно случится.

– Принести кофе? – спросила Марго. – Могу, пока не ушла, приготовить сэндвич или еще что-нибудь. Я же знаю, что ты ничего не ел.

Не отрываясь от работы, Рэгл кивнул.

Положив плащ и сумочку, она направилась к холодильнику. Пока доставала тарелки, распахнулась дверь и появились Сэмми с соседской собакой, оба взъерошенные и запыхавшиеся.

– Услышал, как хлопнул холодильник? – спросила Марго.

– Я правда хочу есть! – воскликнул Сэмми. – Можно, я возьму холодную котлету? Не надо ее разогревать, съем, как есть. Так даже лучше!

– Иди садись в машину, – велела мать. – Сейчас я сделаю сэндвич дяде Рэглу, и мы едем в магазин за папой. И выгони немедленно этого пса, он здесь не живет!

– Ладно, – вздохнул Сэмми. – В магазине наверняка найдется, что поесть.

Марго услышала, как за ним и собакой захлопнулась дверь.

– Я нашла Сэмми, – сообщила она Рэглу, внося сэндвичи и яблочный сок. – Так что можешь о нем не волноваться, я беру его с собой в город.

Рэгл взял сэндвич и произнес:

– Может, лучше мне было бы играть на скачках?

– Ты бы там ничего не выиграл, – рассмеялась Марго.

– Пожалуй.

Он машинально начал есть, но к яблочному соку не притронулся. Вместо него приложился к банке с пивом, которую нянчил уже целый час. «Как он может делать такие сложные вычисления под теплое пиво? – успела подумать Марго. И выбежала к машине с плащом в руке. – Видно, привык. В армии накачивался теплым пивом через день». Целых два года Рэгл и его напарник обслуживали метеостанцию и радиопередатчик на крошечном атолле в Тихом океане.

К концу дня движение, как всегда, оживилось. Но «фольксваген» проскакивал во все щели, и это ей нравилось. Большие и неуклюжие машины напоминали увязших в песке земляных черепах.

Самое удачное наше вложение, подумала Марго. Небольшая иностранная машина. И совершенно не изнашивается: эти немцы делают все так аккуратно. Вот только сцепление не довели до ума, каждые пятнадцать тысяч миль... Собственно, ничего идеального не бывает, во всяком случае в наш век – с водородными бомбами, Россией и растущими ценами.

Прижавшись к окну, Сэмми хныкал:

– Ну почему мы не можем купить такой «мерс»? Почему мы должны ездить на этом жуке?

Разозлившись на сына, Марго сказала:

– Послушайте, юноша! Вы ничего не понимаете в машинах. Вам пока не приходится за них платить, ездить по этому чертову городу, а главное – приводить в порядок. Так что держите свои замечания при себе.

Насупившись, Сэмми буркнул:

– Она все равно что детская.

– Скажи об этом своему отцу, когда приедем в магазин.

– Боюсь, – признался Сэмми.

Забыв включить мигалку, Марго повернула налево, и огромный автобус ей резко просигналил. Черт бы взял автобусы! Перед самым магазином она перешла на вторую передачу, заехала на тротуар и мимо огромной неоновой рекламы «СУПЕРМАРКЕТ „ВЕЗУЧИЙ ПЕННИ“ въехала на автостоянку.

– Приехали. Надеюсь, мы его не пропустили.

– Давай выйдем, – запросился Сэмми.

– Нет, – отрезала мать. – Подождем здесь.

В магазине кассиры заканчивали обслуживать длинную разношерстную очередь, многие покупатели толкали перед собой корзины из нержавеющей стали. Автоматические двери открывались и закрывались – без конца. Со стоянки отъезжали автомобили.

Мимо них скользнул роскошный ярко-красный «такер». Они уставились ему вслед.

– Этой женщине можно позавидовать, – пробормотала Марго. «Такер» был так же удобен и прост, как их «фольксваген», и в то же время отличался благородством форм. Конечно, это слишком большая машина, чтобы быть практичной. Тем не менее...

Может быть, на следующий год, подумала Марго. Когда придет время продать «фольксваген». Правда, их нет смысла продавать – служат вечно. И если продавать, то с выгодой. Во всяком случае свои деньги всегда можно вернуть.

Красный «такер» влился в дорожный поток.

– Ух! – выдохнул Сэмми. Марго не сказала ничего.

Глава 2

Этим же вечером в семь тридцать Рэгл Гамм выглянул в окно гостиной и заметил, что соседи по фамилии Блэк пробираются в темноте по тропинке, явно намереваясь нанести визит. В свете уличного фонаря было видно, что Джуни Блэк тащит какую-то картонную коробку. Он застонал.

– Что случилось? – спросила Марго. Она и Вик смотрели в комнате по телевизору Сида Цезаря.

– Гости, – произнес Рэгл, вставая. Одновременно раздался звонок в дверь. – Соседи, – пояснил он. – Притворяться, что нас нет, – бессмысленно.

– Может, они сами уйдут, когда увидят, что мы смотрим телевизор? – сказал Вик.

Блэки, в стремлении забраться на следующую ветвь социального древа, открыто выражали свое негодование по поводу телевидения. У них вызывало отвращение все, что появлялось на экране, – от бетховенского «Фиделио» в исполнении Венского оперного театра до клоунов. Однажды Вик высказал предположение, что если бы о втором пришествии Христа объявили по телевизору, Блэки не сдвинулись бы с места.

На это Рэгл заметил, что первым сигналом о начале третьей мировой войны, о взрывах водородных бомб будут погасшие экраны телевизоров. А Блэки либо вообще ничего не заметят, либо посмеются. Закон выживания, сказал Рэгл. Те, кто не научатся реагировать на новые раздражители, погибнут. Приспособиться либо исчезнуть... извечный выбор.

– Я открою, раз уж вам обоим лень пошевелиться. – Марго поднялась с дивана и поспешила к парадной двери. – Привет! – Рэгл услышал ее восклицание. – А что это? Что это? Ой, горячее!

Донесся молодой, уверенный голос Билла Блэка:

– Это лазанья. Поставь горячую воду...

– Я приготовлю кофе по-итальянски, – заявила Джуни, проходя на кухню с коробкой итальянской еды в руках.

Черт, подумал Рэгл. Поработать уже не удастся. Почему они прутся сюда со своими новинками, когда им вздумается? Неужели никого больше не знают?

На этой неделе кофе по-итальянски. На прошлой – лазанья. Сегодня и то, и другое. Наверное, хорошее сочетание, хотя крепкий и горький итальянский кофе казался ему пережаренным.

Появился Билл Блэк и дружелюбно бросил:

– Привет, Рэгл, привет, Вик!

На нем, как всегда, был его повседневный костюм – высокий воротничок на пуговицах, узкие брюки и... и, конечно, его прическа. Безмодельная стрижка, которая сразу же напоминала Рэглу об армейских парикмахерах. А может, старательные молодые служаки вроде Билла Блэка просто стремились подчеркнуть свою принадлежность к огромному чиновничьему механизму.

Билл, например, работал в муниципалитете, в отделе водоснабжения. Каждый божий день пешком, не на машине, он бодро шагал по улице, в своем однобортном костюме напоминая зерно фасоли: настолько бессмысленно и неестественно тесными были пиджак и брюки. И такими же старомодными. Понаблюдать за тем, как Билл Блэк вышагивает возле дома утром и вечером, было все равно что посмотреть старое кино. Впечатление усиливала слишком быстрая, подпрыгивающая походка Билла. У него даже голос такой, подумал Рэгл. Торопливый, слишком громкий. Резкий.

Но своего он добьется, это Рэгл признавал. Странно устроен мир: таких старательных бобров, не отягощенных мыслями и подражающих начальнику вплоть до узла на галстуке и царапины на подбородке, всегда замечают. Продвигают. Выдвигают. В банках, страховых бюро, крупных электрических фирмах, ракетостроительных компаниях, университетах. Рэглу доводилось таких видеть – лаборантов на кафедрах, читающих какой-нибудь заумный курс вроде обзора христианских еретических сект V века и одновременно лезущих из кожи, мостя себе дорогу наверх. Некоторые из них готовы собственных жен выставить в качестве приманки для начальства...

И все же Билл Блэк чем-то нравился сорокашестилетнему Рэглу. Парню было не больше двадцати пяти, он рационально, житейски мудро смотрел на вещи. Учился, познавал новое и осмысливал его. С ним можно было поговорить, он не имел застывшего свода моральных ценностей и добродетелей. Живо реагировал на происходящее.

Например, думал Рэгл, если бы телевидение признали в высших кругах, Билл Блэк на следующее утро поставил бы себе цветной телевизор. И в этом что-то есть. Не надо называть его «невосприимчивым» только потому, что он не хочет смотреть Сида Цезаря. Когда начнут кидать водородные бомбы, погасшие экраны никого не спасут. Мы все погибнем.

– Как дела, Рэгл? – спросил Билл Блэк, садясь на диван. Марго с Джуни ушли на кухню. Вик хмурился, разозленный помехой, – по телевизору показывали последнюю сцену между Цезарем и Карлом Рейнером, и он тщетно пытался на нее настроиться.

– Прилип к ящику для идиотов. – Рэгл улыбнулся Блэку, пародируя его стиль.

Блэк, однако, отнесся к его словам серьезно.

– Великое прошлое нации, – произнес он, усаживаясь так, чтобы не видеть экрана. – Полагаю, это должно мешать тебе в работе.

– Я уже управился, – ответил Рэгл. Сегодня он заполнил форму к шести.

Сцена кончилась, пошел коммерческий ролик, и Вик приглушил телевизор. Теперь его злость обрушилась на рекламу.

– Дурацкие объявления! – заворчал он. – Почему-то на рекламе звук всегда громче, чем обычно. Постоянно приходится убавлять.

– Рекламу, как правило, передают местные станции, – объяснил Рэгл, – а программа принимается с Востока, через ретранслятор.

– Тут только один выход, – сказал Блэк.

– Билл, – перебил его Рэгл, – почему ты носишь такие до смешного тесные брюки?

Блэк улыбнулся:

– Ты что, никогда не заглядываешь в «Нью-Йоркер»? Не я их выдумал. И не я отвечаю за мужскую моду, так что не с меня спрос. А мода всегда потешна.

– Но ты вовсе не обязан их поощрять, – возразил Рэгл.

– Когда приходится работать с людьми, – ответил Блэк, – себе не принадлежишь. Носишь то, что принято носить. Разве не так, Виктор? Ты работаешь с людьми, ты со мной согласишься.

– Вот уже десять лет, как я ношу обычную белую pyбашку и шерстяные брюки, – сказал Вик. – Очень удобно для работы.

– Ты еще носишь фартук, – заметил Блэк.

– Только когда вожусь с салатом.

– Кстати, – поинтересовался Блэк, – как идет розничная торговля? По-прежнему туго?

– Идет помаленьку, – ответил Вик. – Хотя и не так, как хотелось бы. Мы полагаем, что где-то через месяц деля наладятся. Это же цикл. Зависит от сезона.

Рэгл сразу же почувствовал перемену в тоне зятя; как только речь заходила о бизнесе, его бизнесе, Вик начиная говорить профессионально, сдержанно и тактично. Бизнес никогда не прекращался совсем и всегда был на грани улучшения. Как бы низко ни опускался индекс деловой активности по стране, на частное предпринимательство это почти не влияло. Спрашивать про бизнес – все равно что спрашивать про здоровье, подумал Рэгл. В любом случае ответят «нормально». И даже если скажут «ужасно» или «улучшается» – это все равно пустые фразы.

Обращаясь к Биллу, Рэгл спросил:

– А как розничная продажа питьевой воды? Держите рынок?

– Да, люди продолжают купаться и мыть посуду.

В гостиную заглянула Марго.

– Рэгл, ты будешь итальянский кофе? А ты, дорогой?

– Я не буду, – сказал Рэгл. – Свой кофе я выпил за обедом. В сон меня не клонит.

– А я выпью чашечку, – ответил Вик.

– Лазанья? – спросила Марго всех троих.

– Нет, спасибо, – отказался Рэгл.

– Можно немного. – Вик кивнул, и Билл Блэк кивнул вместе с ним. – Тебе помочь?

– Нет, – сказала Марго и удалилась.

– Не очень увлекайся итальянской едой, – посоветовал Рэгл Вику, – слишком калорийная. Сплошная мука да специи. А ты знаешь, что это значит.

– Да, – вступил Блэк, – ты начинаешь округляться, Виктор.

– Чего еще ожидать от птички, устроившейся в кормушке, – пошутил Рэгл.

Вик, похоже, разозлился. Уставившись на Рэгла, он сказал:

– Во всяком случае это настоящая работа.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Рэгл, хотя прекрасно понял, о чем речь. За работу Вика полагался твердый оклад, на нее надо уходить утром, а приходить вечером. Не то что у него: целыми днями просиживать дома в гостиной и возиться с вырезками из газеты. «Как ребенок», – однажды сказал Вик, когда они поссорились.

– Я не стыжусь работать в магазине, – ответил Вик.

– Ты не это имел в виду, – сказал Рэгл. По непонятным ему самому причинам он получал удовольствие от подобных нападок на свое участие в объявленном «Газетт» конкурсе. Может быть, чувствовал себя виноватым в бестолковой растрате времени и сил, а может, даже втайне желал, чтобы его порицали. Ведь лучше упреки со стороны, чем точащий изнутри червь сомнения.

Приятно подстегивало то, что своими ежедневными отгадками он зарабатывал больше, чем Вик, гнувший спину в супермаркете. При этом ему не надо ездить в центр на автобусе.

Подойдя к Рэглу, Билл Блэк наклонился, пододвинул стул и, развернув номер «Газетт», доверительно спросил:

– Ты видел это, Рэгл?

На почтительно раскрытой перед Рэглом четырнадцатой странице помещался ряд фотографий мужчин и женщин. В центре было фото Рэгла Гамма, а под ним подпись:

Постоянный победитель конкурса

«Где теперь появится Зеленый Человечек?»

знаменитый РЭГЛ ГАММ.

Чемпион страны в течение двух лет.

Такое не удавалось никому.

Остальные изображенные на четырнадцатой странице были меньшими знаменитостями. В конкурсе участвовала вся страна. Ни одной местной газете такие расходы были не под силу, и многие печатные издания выступали спонсорами затеи. Платить приходилось (однажды Рэгл не поленился подсчитать) больше, чем во времена «Старого золота» – знаменитого конкурса середины тридцатых годов, больше, чем в никогда не прекращающемся конкурсе оксидолового мыла. Очевидно, это в какой-то мере поддерживало подписку. В наше время, когда средний человек предпочитает разглядывать комиксы и смотреть телевизор...

Становлюсь похожим на Билла Блэка, подумал Рэгл. Нападаю на телевизор. А ведь это в некотором смысле история нации. Подумать только, в скольких домах люди сидят сейчас перед экранами и говорят: «Что случилось с этой страной? Почему так низко упал уровень образования? Moрали? Почему вместо прелестной Джанет Макдональд и Нельсона Эдди, от которых все были без ума, крутят этот бесконечный рок-н-ролл?»

Сидящий рядом Билл Блэк по-прежнему держал газету раскрытой и постукивал пальцем по фотографии. Очевидно, она произвела на него впечатление. Шутка ли! Старина Рэгл Гамм попал в газету! Его знают от побережья до побережья. Жить рядом со знаменитостью!

– Слушай, Рэгл, – сказал Блэк, – ведь ты имеешь неплохие деньги на этом Зеленом Человечке, а? – В голосе слышалась откровенная зависть. – Посидел пару часов – недельный заработок в кармане.

– Ну да, нашел тепленькое местечко, – иронично бросил Рэгл.

– Нет, я знаю, как много ты работаешь, – заверил Блэк, – но это творческая работа, ты сам себе хозяин. Ее даже нельзя назвать работой в том смысле, что надо сидеть где-нибудь в конторе за столом...

– Я сижу за столом, – вставил Рэгл.

– Но, – не унимался Блэк, – у тебя это все-таки как хобби. Я без всякого пренебрежения, Рэгл. Зачастую люди отдают своему хобби больше сил, чем основной работе. Да я по себе знаю: когда вожусь в гараже с электропилой, с меня пот градом... Однако здесь есть разница. – Он повернулся к Вику. – Ты понимаешь, о чем я. Рэглу не скучно. Это, как я сказал, творчество.

– Никогда об этом не думал, – признался Вик.

– Значит, ты не считаешь, что Рэгл занят творческой работой? – настаивал на ответе Блэк.

– Нет. Необязательно.

– Как же ты тогда ее назовешь, раз он сам определяет свою жизнь?

– Мне кажется, – ответил Вик, – что Рэгл просто умеет угадывать. Вот и все.

– Угадывать! – вспыхнул Рэгл. – И ты можешь так говорить, каждый день видя мои вычисления? Как я прорабатываю все предыдущие варианты?

Для Рэгла конкурс меньше всего был угадыванием. Угадывать – значит положить перед собой бланк с задачей и ткнуть наудачу в любой из квадратиков. А потом выписать ответ и отослать. И ждать результата.

– Ты же не угадываешь, заполняя налоговую декларацию? – Это было любимое сравнение Рэгла, когда речь заходила о конкурсе. – Только всем это приходится делать раз в год, а мне каждый день. – Повернувшись к Биллу Блэку, он добавил: – Вот представь, что тебе надо ежедневно подавать новую декларацию. Ты просматриваешь все счета, все карточки, все записи, а их тонны, – и так каждый день. Никакого угадывания. Все абсолютно точно. Цифры. Сложение и вычитание. Графики.

Наступило молчание.

– Но тебе это нравится? – спросил наконец Блэк.

– Наверное, – ответил Рэгл.

– Может, научишь меня?

– Нет.

Этот вопрос возникал уже не в первый раз.

– Я не собираюсь соревноваться с тобой.

Рэгл рассмеялся.

– Просто время от времени смогу зашибить несколько долларов, – продолжил Блэк. – Ну вот, например, мне надо поставить стенку на заднем дворе, чтобы с улицы не затекала грязь. Материал обойдется долларов в шестьдесят. Предположим, я побеждаю... сколько раз? Четыре?

– Четыре, – подтвердил Рэгл. – Получишь двадцать долларов, и твое имя попадет в список. Тогда начнешь состязаться уже всерьез.

– Будешь соперничать с самим Чарлзом Ван Дореном газетных конкурсов, – вставил Вик.

– Для меня это комплимент, – сказал Рэгл. Но враждебность в голосе зятя испортила ему настроение.

С лазаньей разделались мгновенно. После замечаний Билла Блэка и Рэгла Вик чувствовал себя обязанным съесть как можно больше. Марго окинула его критическим взглядом.

– Когда готовлю я, ты так никогда не ешь.

Теперь Вик и сам чувствовал, что перебрал.

– Было очень вкусно, – заявил он бодро.

– Может, – хихикнула Джуни Блэк, – ему стоит пожить у нас? – Ее нахальное миниатюрное личико приняло знакомое многозначительное выражение, что могло только разозлить Марго.

Для женщины в очках Джуни Блэк выглядит потрясающе развращенной, подумал Вик. Пожалуй, она даже привлекательна, хотя ему не нравились ее толстые черные косы. А вообще, его к ней никогда не тянуло. Он не любил маленьких, темноволосых, активных женщин, начинающих приставать к чужим мужьям после первого глотка шерри. Особенно, если при этом они так хихикали.

А вот его зять, если верить Марго, на нее клюнул. И Рэгл, и Джуни проводят дома целый день, так что у них масса лишнего времени. И в этом нет ничего хорошего, постоянно подчеркивала Марго. Когда мужчина целый день торчит дома, в то время как все остальные на работе, а вокруг по соседству остаются одни женщины...

– По правде говоря, – признался Билл Блэк, – это не Джуни готовила. Мы все купили по дороге домой. Есть одно местечко на Плам-стрит.

– Понятно, – протянула Марго. – Что ж, очень вкусно.

Джуни Блэк, не смутившись, рассмеялась.

После того, как женщины убрали со стола, Билл предложил сыграть пару партий в покер. Они немного поспорили, затем появились фишки, колода карт, и наконец все уселись за игру. По центу за фишку, без козырей.

Так проходили два вечера в неделю. Никто не мог вспомнить, с чего все началось. Кажется, начало положили женщины, так как больше всех любили играть Марго и Джуни.

В разгар игры появился Сэмми.

– Пап, – сказал он. – Можно я тебе что-то покажу?

– А я думал, куда ты подевался? Целый день тихо... Ну что там у тебя?

Вик закончил кон и теперь мог поговорить. Скорее всего, сын просто хотел посоветоваться.

– Только не кричи, – предупредила Марго. – Видишь, мы играем в карты.

Напряженное выражение лица и дрожь в голосе выдавали хороший расклад.

– Пап, я не знаю, как подключить антенну, – сказал Сэмми, поставив рядом с фишками Вика металлическую раму с проводами и сопротивлениями.

– Что это? – озадаченно спросил Вик.

– Детекторный приемник.

– Что значит – детекторный приемник?

– Это я его научил, – сказал Рэгл. – Как-то раз я рассказывал про Вторую мировую войну, и речь зашла о точке, где я служил.

– Радио, – повторила Марго. – Разве это современно?

– Так вот эта штука, – вмешалась Джуни Блэк, – и есть радио?

– Очень примитивное, – ответил Рэгл. – Примерно так выглядела первая модель.

– А его не ударит током? – встревожилась Марго. – Это не опасно?

– Исключено, – заверил Рэгл. – Здесь нет напряжения.

– Ну-ка, взглянем, – сказал Вик. Он повертел металлическую раму, искренне желая что-либо понять и помочь сыну. Суровая правда состояла в том, что в электронике он совершенно не смыслил, и это было очевидно.

– Что ж, – проговорил он неуверенно, – наверное, где-то короткое замыкание.

– А помните, – воскликнула Джуни, – какие радиопередачи мы слушали до войны? «Дорога жизни»... А мыльные оперы? «Веселый Мартин»!

– «Веселая Марлин», – поправила Марго. – Это было... страшно сказать... двадцать лет назад!

Напевая под нос мотив из «Веселой Марлин», Джуни раздала карты.

– А я иногда скучаю без радио, – призналась она.

– У тебя есть радио плюс изображение, – сказал Билл Блэк. – Радио – всего-навсего звуковая часть телевидения.

– Что ты будешь ловить своим детекторным приемником? – спросил сына Вик. – Разве еще остались радиостанции?

Он был уверен, что все радиостанции уже несколько лет как свернули работу.

– Вероятно, удастся принимать переговоры кораблей с берегом, – сказал Рэгл. – Инструкции на посадку самолетов.

– Полицейские вызовы! – выкрикнул Сэмми.

– Правильно, – кивнул Рэгл. – В полиции до сих пор используется радиосвязь между машинами. – Протянув руку, он взял у Вика приемник. – Я попозже посмотрю эту схему, Сэмми. А сейчас у меня слишком хорошие карты. Как насчет завтра?

– Может, – предположила Джуни, – Сэмми будет ловить переговоры летающих тарелок.

– Ну да, – кивнула Марго. – Нужно только настроить приемник.

– Летающих тарелок не бывает, – пробормотал Билл Блэк, изучая карты.

– Прямо-таки! – язвительно откликнулась Джуни. – Сколько людей их уже видели. И ты не веришь документальным свидетельствам?

– Метеозонды, – сказал Билл Блэк. Вик с ним согласился и Рэгл тоже кивнул. – Метеоры, – продолжил Блэк. – Атмосферные явления.

– Вот именно, – подтвердил Рэгл.

– А я читала, что некоторым доводилось в них летать, – произнесла Марго.

Все рассмеялись, кроме Джуни.

– Правда, – настаивала Марго. – И по телевизору говорили.

– Я готов признать, – сказал Вик, – что существуют весьма странные типы шаров.

Он вспомнил собственный случай. Прошлым летом во время поездки за город ему довелось увидеть, как яркий предмет пронесся по небу со скоростью, недоступной даже для реактивного самолета. Он вообще больше походил на ракету. В одно мгновение перечеркнул все небо и скрылся за горизонтом... А иногда по ночам слышится гул, словно тяжелые самолеты пролетают на малой высоте. При этом дрожат стекла, так что предположение Марго насчет шумов в голове нелепо. Она вычитала в медицинском журнале, что при высоком давлении бывают шумы в голове, и теперь настаивала, чтобы Вик сходил к доктору провериться.

Он отдал недоделанный приемник сыну и взял со стола карты.

– Мы установим этот приемник в качестве официального клубного оборудования, – важно сообщил Сэмми. – Закроем его в помещении клуба, и пользоваться им смогут только имеющие особый допуск.

На заднем дворе объединенные стадным инстинктом соседские ребятишки соорудили из досок и обломков ящиков прочное, хотя и весьма уродливое строение. Теперь несколько раз в неделю там устраивались торжественные сборы.

– Прекрасно, – сказал Вик, глядя в карты.

– Если он говорит «прекрасно», – заметил Рэгл, – значит, у него ничего нет.

– Я тоже обратила внимание, – согласилась Джуни. – А если он бросает карты и отходит от стола, значит, у него четыре одной масти.

Вику, кстати, действительно очень хотелось отойти от стола; лазанья и итальянский кофе не пошли впрок: oн уже поел до прихода гостей, и теперь все в желудке перемешалось и бурлило.

– Может, у меня и правда четыре одинаковых... – сказал он.

– Ты очень бледен, – заметила Марго. И добавила, обращаясь к Рэглу: – А вдруг у него в самом деле что-то есть?

– Похоже на азиатский грипп, – пробормотал Вик. Отодвинув стул, он поднялся. – Сейчас вернусь. Только приму что-нибудь от живота.

– О Боже! – воскликнула Джуни. – Он действительна переел. Ты была права, Марго!.. Если он умрет, это на нашей совести.

– Не надейтесь, – буркнул Вик. – Что мне выпить? – спросил он у жены, которая отвечала в доме за все, в том числе и за лекарства.

– Там, в ванной есть аптечка, выпей драмамина, – ответила Марго, не отрываясь от карт.

– Слушай, ты же не станешь пить транквилизаторы при расстройстве желудка? – встревожился Билл Блэк, когда Вик направился к дверям. – Это, пожалуй, слишком.

– Драмамин не транквилизатор, – пробубнил Вик, – а успокоительное.

– Это одно и то же, – донесся до него голос Блэка.

– Черта с два, – простонал Вик, мучаясь от боли, Он протянул руку, пытаясь нащупать шнур выключателя.

– Поторопись, дорогой, – крикнула ему Марго. – Сколько тебе карт? Мы хотим играть, ты нас задерживаешь.

– Ладно, – пробормотал он, все еще пытаясь включить свет. – Оставьте мне три карты. Те, что сверху.

– Ну нет! – крикнул Рэгл. – Давай возвращайся бери сам. А то скажешь, что мы их подменили.

Вик все еще не мог найти шнур выключателя, который болтался где-то в темноте ванной комнаты. Тошнота и раздражение нарастали, он принялся лихорадочно шарить в пустоте, растопырив пальцы и описывая круги руками. Ударился головой об угол аптечки и выругался.

У тебя все в порядке? – спросила Марго. – Что там происходит?

– Не могу нащупать шнур!

Вик едва сдерживал ярость. Теперь ему хотелось принять таблетку и поскорей вернуться к игре. Есть же у некоторых вещей такое свойство бесследно исчезать... Вдруг до него дошло, что в ванной никогда не было выключателя со шнуром. Был самый обычный настенный выключатель на уровне плеча у самой двери. Вик сразу же нашел его, включил свет и взял с полки баночку с таблетками. Потом принял одну, запил водой и поспешил в гостиную.

«Почему я начал искать этот шнур? – думал Вик. – Вполне конкретный шнур, в определенном месте. Я ведь не шарил наугад, как если бы оказался в незнакомой комнате. Я ловил шнур выключателя, который дергал много раз. Столько, что успел закрепиться условный рефлекс.»

– Случалось с кем-нибудь такое? – спросил он, усаживаясь за стол.

– Играем, – сказала Марго.

Вик взял три новых карты, сделал ставку, проиграл, после чего откинулся в кресле и закурил. Джуни Блэк собрала выигрыш с обычной своей затаенной улыбкой.

– Что случилось? – спросил Билл Блэк.

– Искал выключатель, которого никогда там не было.

– А я думала, чем ты занимался столько времени? – съязвила раздраженная проигрышем Марго.

– Где я мог привыкнуть к выключателю на шнуре? – спросил ее Вик.

– Вот уж не знаю.

Он прокручивал в сознании все выключатели, какие только мог вспомнить. Дома, в магазине, у друзей. И все были кнопочные.

– Сейчас выключателей со шнуром почти не осталось, – сказал он вслух. – Они вышли из моды.

– Очень просто, – объяснила Джуни. – Детские воспоминания. Много-много лет назад, в тридцатые годы, когда все жили в старомодных домах, которые, конечно, не были ещё старомодными, ты, видно, и привык...

– Почему же это всплыло сейчас? – спросил Вик.

– Это любопытно, – заметил Билл Блэк, и Вик кивнул.

– А что? – начал Билл. Он интересовался психоанализом и частенько пересыпал речь фрейдистским жаргоном, уверенный, что это первый признак культурности. – Вызванное стрессом возвращение в детство. Ты плохо себя чувствуешь. Подсознательное напряжение свидетельствует о внутреннем заболевании. Очень часто на период болезни взрослые превращаются в детей.

– Какая чушь, – пробормотал Вик.

– Просто где-то есть выключатель, который ты не можешь вспомнить, – предположила Джуни. – На какой-нибудь заправке, куда ты гонял свой старый «додж», съедавший так много бензина. Или еще где-нибудь – в прачечной или в баре, то есть в любом месте, где ты бываешь пару раз в неделю.

– Меня это тревожит, – сказал Вик. Теперь ему не хотелось играть в покер, и он отсел подальше от стола.

– Тебе нехорошо? – поинтересовалась Марго.

– Выживу, – буркнул Вик.

У всех, похоже, пропал интерес к случившемуся. Kpoме, может быть, Рэгла. Он смотрел на Вика с непонятным любопытством, словно хотел расспросить о чем-то еще, но по непонятным причинам себя сдерживал.

– Давайте играть, – не выдержала Джуни. – Кто сдает?

Билл Блэк взял карты. В блюдце посыпались монеты. В соседней комнате звучала по телевизору танцевальная музыка, экран был затемнен.

Наверху в своей комнате Сэмми трудился над детекторным приемником.

В доме было тепло и спокойно.

Что же не так? – не мог успокоиться Вик. – С чем я столкнулся там, в ванной? И какое место мне никак не удается вспомнить?

Глава 3

Бреясь перед зеркалом в ванной, Рэгл Гамм услышал как на крыльцо бросили утреннюю газету. Судорога свел руку, он едва не порезался и быстро опустил бритву. Потом глубоко вздохнул, на мгновение прикрыл глаза и продолжил бритье.

– Ты скоро? – крикнула сестра из-за закрытой двери.

– Да. – Рэгл умылся, освежил лицо лосьоном, вытер шею и руки и открыл дверь. Взору предстала Марго в халате, тут же прошедшая в ванную.

– Кажется, принесли твою газету,– сказала она через плечо, закрывая дверь. – Мне надо отвезти Вика в магазин, вытолкай Сэмми на крыльцо, ладно? Он на кухне.

Плеск воды заглушил ее голос.

В спальне Рэгл надел рубашку, потом придирчиво осмотрел свои галстуки, выбрал шерстяной, темно-зеленый, повязал его, надел пиджак и только после этого произнес:

– Теперь газета.

Но прежде чем выйти за ней, принялся перебирать блокноты, карты, папки и графики, приспособления для просмотра данных на экране... Сегодня, начав с этого, он отсрочил встречу с газетой на одиннадцать минут. Рэгл приготовил стол в прохладной и влажной после ночи гостиной. Пахло сигаретами. Наконец подошел к парадной двери и распахнул ее.

Там, на цементном крыльце, свернутая трубочкой и схваченная резинкой, лежала «Газетт».

Рэгл поднял ее и сдернул резинку.

Несколько минут он просматривал новости на первой странице. Прочел о состоянии здоровья президента Эйзенхауэра, о национальной задолженности, о проделках хитрых лидеров Ближнего Востока. Затем сложил и перевернул газету и прочел страницу юмора. Потом письма в редакцию.

Пока он читал, Сэмми протиснулся мимо и выскочил на улицу.

– Пока, – крикнул мальчик. – Увидимся вечером!

– Давай, – машинально ответил Рэгл.

Потом с ключами от машины в руке появилась Марго. Отперла дверцу и скользнула внутрь, завела мотор. Пока он прогревался, Марго протерла запотевшие стекла. Утро выдалось свежим. По улице семенили в сторону школы Дети. Проезжали машины.

– Я забыл про Сэмми, – сказал Рэгл, когда Вик вышел на крыльцо. – Он, кажется, двинул своим ходом.

– Не волнуйся, – ответил зять. – Смотри, не перетрудись над конкурсом.

С переброшенным через руку пиджаком Вик спустился к машине. Спустя мгновение Марго включила передачу, и они с ревом понеслись по прохладной улице к центру.

До чего же шумные эти маленькие машины, подумал Рэгл.

Он оставался на крыльце и упорно читал газету, пою холодный утренний воздух не загнал его в комнату.

Шестнадцатую страницу, на которой печатался бланк конкурса «Где теперь появится Зеленый Человечек?», открывать не хотелось. Бланк занимал почти всю полосу, оставалось лишь немного места для разъяснения правил и условий конкурса и для информации о предыдущих победителях. Помещался также список оставшихся участника конкурса; их имена были набраны самым мелким в газете шрифтом. Имя Рэгла, само собой, печатали крупным. В отдельном оформлении. Каждый день он видел его в одном и том же месте. Остальные имена, внизу, менялись, не задерживаясь в сознании.

Каждый день газета давала к очередному заданию примерный набор ключей. Рэгл всегда их прочитывал как разминку перед решением основной задачи. А она состояла как всегда, в угадывании одного из 1208 квадратиков, напечатанных на бланке.

Никакой пользы от предлагаемых к заданию ключей не было, тем не менее Рэгл полагал, что косвенная информация в них все-таки заложена, и взял за правило все запоминать, надеясь, что это воздействует на его подсознание.

«Глоток ласточки, огромный, как миля». Наверное, тут дело в потоке ассоциаций... Рэгл позволил зашифрованному сообщению улечься в сознании, погрузиться в его глубины. Освободить рефлексы или как это называется... Глоток предполагает еду. А ласточка, конечно, полет. А разве полет не символизирует секс? Ласточки, кстати, всегда возвращаются в Капистрано, это в Калифорнии. Вся фраза почему-то напомнила ему пословицу «Птичка по зернышку клюет и сыта бывает». Тогда почему «огромный, как миля»? Кто у нас огромный? Кит? Большой синий кит. Заработали ассоциации? Может, кто-то летит над водой в Калифорнию? Потом Рэгл подумал об арке и голубке. Оливковая ветвь. Греция. Значит, это имеет отношение к кухне. Потому что все греки занялись ресторанами. Снова еда. И голуби, кстати, деликатес для гурмана.

«Колокольчик звонит динь-динь!» Ерунда, конечно. Что-то тут есть гомосексуальное. «Колокольчик», «динь-динь». Или Джон Донн: «По ком звонит колокол?» Есть еще книга Хемингуэя. К тому же в колокольчик часто звонят, когда подают чай. Позвоните, пусть принесут чаю!.. Серебряный колокольчик. Цель! Цель – Капистрано, куда возвращаются ласточки. Подходит.

Пока он размышлял над ключами, возле дома раздались чьи-то шаги. Отложив газету, Рэгл проскользнул к окну в гостиной.

У крыльца стоял высокий, стройный средних лет человек в твидовом костюме и с сигарой в зубах. Выглядел он весьма респектабельно, как министр, священник или налоговый инспектор. Под мышкой он держал папку. Рэгл узнал его. Это был человек из «Газетт», он уже приходил несколько раз: иногда приносил чек, который обычно Рэгл получал по почте, или выяснял какие-либо неясности в ответах. Рэгл растерялся: что привело Ловери на сей раз?

Не торопясь, гость поднялся по ступенькам и позвонил.

Колокольчик, подумал Рэгл. Посланник. Может, ключ в газете должен был подсказать, что придет Ловери?

– Добрый день, мистер Ловери, – улыбнулся он, распахивая дверь.

– Здравствуйте, мистер Гамм! – Ловери сиял радостью, ничего напускного или сулящего дурные вести в его поведении не было.

– Что-нибудь случилось?

При необходимости Рэгл умел жертвовать приличиями.

Ловери перекатил во рту сигару, взглянул на него и сказал:

– Занес пару чеков. В газете решили, что вам будет приятно, если я принесу их на дом. А мне все равно в эту сторону.

Ловери обвел взглядом гостиную.

– Кроме того, хотел кое-что у вас спросить. Просто удостовериться. Насчет ваших вчерашних ответов.

– Я послал шесть, – сказал Рэгл.

– Да, мы все получили, но... – Ловери подмигнул, – вы же не указали их порядок.

Открыв папку, он выложил все шесть бланков, уже сфотографированных и уменьшенных до удобных размеров. Вручив Рэглу карандаш, Ловери продолжил:

– Я знаю, это всего лишь недосмотр с вашей стороны... но нам надо, чтобы вы их пронумеровали.

– Черт побери, – выдохнул Рэгл. Неужели в спешке?.. Он быстро проставил цифры от одного до шести. – Вот, – сказал он, возвращая бланки.

Какая досадная оплошность. Когда-нибудь она может стоить ему победы в конкурсе.

Ловери сел, взял бланк, помеченный цифрой 1, и изучал его довольно долго.

– Правильно? – не выдержал Рэгл, хотя понимал, что Ловери не может знать ответа. Бланки отсылались в штаб-квартиру конкурса в Нью-Йорк или Чикаго, где и происходило самое главное.

– Ну, – откликнулся Ловери, – время покажет. Но вы именно этот ответ считаете номером первым? Основным вариантом?

– Да, – кивнул Рэгл.

Между ним и организаторами конкурса существовало негласное соглашение, по которому ему позволялось представлять несколько вариантов ответов на ежедневные задания. Вплоть до десяти, но Рэгл обязан был пронумеровать их в порядке предпочтения. Если номер первый оказывался неверным, его просто уничтожали, как будто его и не было, правильным считался номер второй – и так далее, до конца. Обычно он был настолько уверен, что ограничивался тремя или четырьмя вариантами. Конечно, в газете предпочитали, чтобы вариантов было меньше. Кроме Рэгла, насколько ему было известно, никто не пользовался подобными привилегиями. Цель же была очевидна: не дать ему выйти из игры.

Они сами это предложили после того, как Рэгл ошибся на несколько клеток в выборе правильного квадрата. Обычно его ответы ложились очень кучно, но иногда он не мог выбрать между довольно далеко отстоящими квадратами. В таких случаях приходилось рисковать, и порой интуиция его подводила. Когда Рэгл чувствовал, что решение укладывается в определенную область, он не волновался. Тот или иной из его ответов оказывался правильным. За два с половиной года он ошибся восемь раз. То есть восемь раз ни один из его ответов не был верен. Однако организаторы позволили ему продолжать. В правилах было оговорено, что Рэгл мог как бы «занимать» из прошлых правильных ответов. Ошибаться разрешалось один раз из тридцати. Так все и шло. С помощью подобных уловок он оставался постоянным участником конкурса. Никто, кроме организаторов, не знал об ошибках Рэгла Гамма. Это была тайна – его и конкурса. И никто не был заинтересован в ее раскрытии.

Теперь популярность всего мероприятия во многом зависела от Рэгла. Почему публике хочется, чтобы побеждал один и тот же человек, Рэгл не понимал. Ведь он побеждал за счет других участников. Очевидно, тут уже проявлялись законы общественного сознания. Его имя узнавали. Ему так и объяснили: людям нравится видеть знакомые имена, они не любят перемен. Действует закон инерции. Пока имени Рэгла не было в списке, он никому не был нужен. Теперь оно появилось – и дело пошло своим ходом. На Рэгла Гамма работает статическая сила. Мощное давление инертных масс направлено сейчас в его сторону. Он «попал в струю», как сказал бы Билл Блэк.

Ловери сидел, скрестив ноги, курил и хмурился.

– Вы еще не смотрели сегодняшнюю загадку?

– Нет, – ответил Рэгл. – Только ключи. Они что-нибудь означают?

– Не буквально.

– Это понятно. Я спрашиваю, означают ли они что-нибудь вообще? По виду или по форме? Или все для того, чтобы убедить нас, что кто-то наверху знает ответ?

– К чему это вы? – несколько раздраженно спросил Ловери.

– У меня есть теория, – сказал Рэгл. – Не очень серьезная, но весьма забавная. Правильного ответа, возможно, не существует.

Ловери удивленно поднял брови.

– На каком же тогда основании один ответ объявляют верным, а остальные – ошибочными?

– Может быть, вы просматриваете варианты и выбираете тот, который вам нравится. Эстетически.

– Судите о нас со своих позиций?

– Со своих позиций?

– Ну да, – подтвердил Ловери. – Вы работаете с эстетической, а не с рациональной точки зрения. Вот вы придумали сканнеры. Просматриваете ответ во времени и в пространстве. Пытаетесь заполнить пробел. Завершить образуемый рисунок. Предугадать следующую линию. Это не рациональный, не интеллектуальный процесс. Так работают, ну... гончары. Нет, я ничего не имею против. Как вам это удается – ваше дело. Во всяком случае, ничьими подсказками вы не пользуетесь. Сомневаюсь, чтобы вы вообще хоть раз разобрались в смысле этих ключей. Иначе бы не задавали таких вопросов.

Нет, подумал Рэгл. Вашими намеками я никогда не пользовался. Собственно говоря, ему и в голову не приходило, что кто-либо всерьез пытается извлечь из ключей конкретную информацию. Вроде того, чтобы соединить первые буквы каждого третьего слова, прибавить десять и получить номер нужного квадрата. При этой мысли он засмеялся.

– Вы смеетесь? – спросил Ловери очень серьезно. – Зря, на кон поставлены большие деньги.

– Я просто подумал о Билле Блэке.

– Кто это?

– Сосед. Просит научить его угадывать.

– Если вы используете эстетический подход...

– То это невозможно, – закончил Рэгл. – Биллу не повезло. Поэтому я и смеюсь. Он будет разочарован, а ему так хочется перехватить парочку долларов.

С ноткой негодования Ловери произнес:

– Вас не волнует, что ваш талант нельзя передать? Что вы работаете не осознанным рациональным методом, а скорее... – Он пытался найти нужное слово. – Бог его знает. Во всяком случае, от удачи ваши результаты не зависят.

– Рад, что есть люди, которые это понимают.

– Да разве можно поверить в то, что вы день за днем просто угадываете? Смешно. Шансы ничтожны. Все равно что найти бобы на Бетелгейзе.

– Бетелгейзе?

– Это далекая звезда. Я образно говорю. В любом случае мы понимаем, что об отгадывании речь идти не может. Разве что на последней стадии, когда остается выбрать между двумя или тремя квадратами.

– Тогда я бросаю монету, – согласился Рэгл.

– Но когда, – задумчиво проговорил Ловери, потирая подбородок и покачивая сигарой, – когда встает вопрос о двух или трех квадратиках из тысячи, это уже не играет роли. На этой стадии угадать может любой из нас.

Рэгл не возражал.

В гараже своего дома Джуни Блэк присела перед стиральной машиной, запихивая в нее белье. Цементный пол под босыми ногами был холодным. Она поежилась, встала и засыпала в машину стиральный порошок. Потом прикрыла стеклянную дверцу и нажала кнопку. Белье за стеклом завертелось. Джуни взглянула на часы и вышла из гаража.

– Ой! – вздрогнула она, чуть не столкнувшись с Рэглом.

– А я подумал – дай-ка загляну, – сказал он. – Сестра занялась глажкой, весь дом провонял жженым крахмалом. Знаешь, как будто в старый нефтяной бак накидали утиных перьев и битых пластинок, перемешали и подожгли.

Джуни заметила, что краем глаза он следит за ее реакций. Густые соломенного цвета брови сошлись на переносице, а огромные плечи сгорбились, когда он стиснул руки. При свете дня казалось, что Рэгл густо загорел. Джуни вдруг стало интересно, как у него это получается: она сколько ни загорала, никогда так не выглядела.

– Что это на тебе? – спросил Рэгл.

– Джинсы.

– Штаны, – уточнил он. – Было время, я мучился над вопросом, почему мне так нравятся женщины в штанах, но потом сказал себе: а почему бы, черт побери, и нет?

– Спасибо, – улыбнулась Джуни. – Это комплимент?

– Ты вообще неплохо смотришься, – продолжал Рэгл. – Особенно босая. Знаешь, как в фильмах, где героиня шлепает по песчаным дюнам, воздев руки к небу.

– Ладно, как сегодняшний конкурс?

Он пожал плечами. Было видно, что об этом говорить ему не хочется.

– Вот, решил прогуляться немного.

Рэгл снова искоса взглянул на нее. Конечно, это был просто знак внимания, но Джуни всегда в такие минуты казалось, что у нее расстегнулась пуговица; так и подмывало украдкой осмотреть свой наряд. За исключением босых ног и полоски кожи между рубашкой и джинсами все было нормально.

– Открытая талия, – сказала она.

– Ну да, я вижу.

– Ничего, а? – У нее это звучало как шутка.

– Слушай, – почти резко перебил Рэгл. – Я думал, может, ты не откажешься сходить искупаться? День хороший, тепло.

– У меня столько дел по дому, – ответила Джуни. Но было видно, что предложение пришлось ей по душе.

В северной части города, где начинались дикие холмы, находился парк, а в нем игровые площадки и бассейн. В основном там проводили время дети, иногда – взрослые, временами наведывались подростковые шайки. Джуни нравилось бывать в подобных местах, она сама лишь несколько лет назад закончила школу, и переходный период давался ей нелегко. Она все еще относила себя к удалым компаниям, шокирующим благопристойную публику гремящими радиолами: девочки в свитерах и носочках, мальчики в джинсах и тоже в кашемировых свитерах...

– Возьми купальник, – сказал Рэгл.

– Ладно, – кивнула Джуни, – на часок можно, но потом мне надо вернуться... А Марго не видела, что ты зашел сюда? – Она уже поняла, что потрепаться Марго любит.

– Нет. – Рэгл покачал головой. – Она занята своей глажкой. И ничего вокруг не замечает.

Джуни выключила стиральную машину, взяла купальник и полотенце, и вскоре они с Рэглом уже ехали по городу в сторону парка.

Рядом с Рэглом было спокойно. Джуни всегда привлекали большие и крепкие мужчины, особенно те, что постарше. Рэгл идеально соответствовал ее запросам. Не говоря уж о его жизненном опыте: участие в боевых действиях на Тихом океане, общенациональная известность благодаря газетному конкурсу! Ей нравилось его резкое, суровое, иссеченное глубокими морщинами лицо настоящего мужчины, без признаков второго подбородка или одутловатости. Волосы Рэгл никогда не расчесывал, они лежали выгоревшей светлой копной. Причесывающиеся мужчины казались Джуни изнеженными маменькиными сынками. Билл, например, каждое утро полчаса укладывал волосы. Сейчас, слава Богу, он подстригся и стал меньше времени тратить на туалет. Ей было противно прикасаться к стриженым волосам – все равно, что трогать зубную щетку. К тому же Билл просто создан был для своего узкого пиджака, казалось, у него напрочь отсутствовали плечи. Единственный вид спорта, которым когда-либо занимался Билл, был теннис, от чего Джуни просто тошнило. Мужчина в шортиках, носочках и теннисных тапочках! Студенту колледжа это еще простительно. Билл действительно учился в колледже, когда они познакомились.

– Тебе не бывает одиноко? – спросила она Рэгла.

– А?

– Ты ведь не женат. – Большинство ее одноклассников были уже женаты, все, кроме самых неисправимых. – Я понимаю, здорово жить с сестрой и зятем, но разве тебе не хочется иметь собственный дом и жену?

Джуни сделала ударение на слове «жена». Подумав, Рэгл сказал:

– Рано или поздно, так оно все и будет. Проблема в том, что я лодырь.

– Лодырь, – повторила она, подумав о деньгах, которые он заработал на конкурсе. Один Бог знает, сколько там уже набежало.

– Я вообще не люблю постоянства, – объяснил Рэгл. – Наверное, я стал кочевником на войне. Да и раньше наша семья то и дело переезжала. Отец с матерью разошлись. Так что у меня глубоко личное неприятие стабильности... Просто боюсь оказаться ограниченным домом, семьей и детишками. Шлепанцы и трубка.

– Ну и что?

– Я ведь уже прошел через все это. Когда был женат.

– О! – заинтересованно воскликнула Джуни. – И когда же это было?

– Сто лет назад, – сказал Рэгл. – Еще до войны. Мне едва исполнилось тогда двадцать. Познакомился с девушкой, секретаршей из фирмы по перевозкам. Родители – поляки. Очень красивая, живая и сообразительная. Только вот слишком много у нее было претензий. Ей хотелось пробиться в то общество, где дают вечера в саду. Жареное мясо в собственном патио.

– Не вижу ничего плохого. – Джуни пожала плечами. – Это естественно – стремиться к изящной жизни.

Она переняла это выражение из подписного журнала «Как украсить свой сад и дом».

– Ну вот, а я – лодырь, – проворчал Рэгл, давая понять, что тема исчерпана.

Начались холмы. Иногда приходилось в прямом смысле слова карабкаться. Дома были окружены просторными лужайками с террасами из цветов и поражали размерами и роскошью – дома богатых людей. Улицы совершенно не походили одна на другую. Временами попадались густые рощицы. А в конце Олимпик-Драйв начинался настоящий лес.

– Хотела бы я здесь жить, – мечтательно произнесла Джуни. Во всяком случае, лучше, подумала она, чем наши типовые домики без фундамента. И крыши здесь не сносит первым же порывом ветра.

Высоко в небе между облаков быстро двигалась серебристая точка. Спустя мгновенье донесся слабый, приглушенный гул.

– Реактивный, – сказала Джуни.

Рэгл замер на тротуаре и, прикрыв рукой глаза, вглядывался в небо.

– Смотришь, не русский ли это бомбардировщик? – озорным тоном спросила она.

– Хотел бы я знать, что там вообще происходит.

– Интересно, чем занят Господь?

– Нет, Господь тут ни при чем. Я имею в виду всю эту муть, что летает туда-сюда.

– Помнишь, Вик рассказывал вчера, как искал в ванной шнур от выключателя? – спросила Джуни.

– Помню, – выдохнул Рэгл, карабкаясь по склону.

– Я над этим задумалась. Со мной такого не случалось.

– Ну и хорошо.

– Кроме одного раза. Однажды я вышла подмести перед крыльцом. И тут в доме зазвонил телефон. Было это около года назад. А я как раз ждала звонка. – Позвонить должен был одноклассник, но эту деталь Джуни решила опустить. – Ну вот, я бросила щетку и помчалась в дом. Ты же знаешь, что у нас на крыльце две ступеньки?

– Да, – ответил Рэгл, внимательно на нее взглянув.

– Я побежала. И сделала три шага. То есть я думала, что там еще одна ступенька. Нет, я, конечно, не произносила про себя: вот, мол, мне надо подняться на три ступеньки...

– Ты хочешь сказать, что машинально сделала три шага?

– Да...

– Упала?

– Нет. Вот если бы их было три, а я решила, что две, тогда бы я шлепнулась и выбила зубы. А тут – странное ощущение. Пытаешься сделать лишний шаг, а нога проваливается – хлоп!

Джуни замолчала. Каждый раз, когда приходилось что-нибудь объяснять, она терялась и путалась.

– Хм, – произнес Рэгл.

– Вик имел в виду что-то подобное, да?

– Хм, – снова промычал Рэгл, и она оставила эту тему. Было видно, что он не намерен ее обсуждать.

Джуни легла на спину, вытянулась в теплых лучах солнца и закрыла глаза. Она захватила с собой похожее на полотенце одеяло в бело-голубую полоску, на котором сейчас и лежала. Ее черный шерстяной купальник – трусики и лифчик – напоминал Рэглу о прошлом: машины с откидными сидениями, футбольные матчи и оркестр Глена Миллера. Смешные радиолы из фанеры и дерева, которые они таскали на пляж. Торчащие из песка бутылки из-под кока-колы, длинноволосые блондинки, упирающиеся локтями в песок, как на рекламе «Когда-то я была пугалом».

Он предавался воспоминаниям, пока Джуни не открыла глаза. Как всегда в его присутствии, она была без очков.

– Привет!

– Ты очень привлекательная.

– Спасибо, – улыбнулась Джуни и снова закрыла глаза.

Привлекательная, думал он, хотя и не созревшая. Не то чтобы тупая или умственно отсталая – просто застрявшая на старшем школьном возрасте.

По траве пронеслась визжащая стайка мокрых насквозь ребятишек. В бассейне плескалась молодежь, причем отличить парней от девушек можно было только по купальникам.

Неподалеку на обочине мороженщик развернул свою белую эмалевую тележку; позвякивали колокольчики, созывая детей.

Опять колокольчики, подумал Рэгл. Неужели ключ указывал на то, что я заберусь сюда с Джуни Блэк? С Джунией, как она любит себя называть, следуя испорченному вкусу.

Неужели я могу увлечься маленькой шлюшкой, вчерашней школьницей, выскочившей замуж за скромного трудягу и до сих пор предпочитающей банановый сок и всякую дрянь хорошему вину, доброму виски и даже крепкому темному пиву?

Великие умы, думал Рэгл, теряются при встрече с таким типом сознания. Единство и борьба противоположностей. Инь и ян. Старый доктор Фауст встречает подметающую дорожку крестьянку – и где все его книги, знания, философия?

Вначале было слово.

Или дело, если ты – Фауст.

Склонившись над спящей девушкой, Рэгл прошептал:

– Im Anfang war die Tat...

– Иди к черту, – пробормотала она.

– Ты хоть знаешь, что я сказал?

– Нет.

– И тебе не интересно?

Джуни с усилием открыла глаза и сказала:

– Слушай, все мои языковые познания – это два года испанского в школе. Так что не пудри мне мозги. – Нахмурившись, она повернулась на бок и отодвинулась.

– Это были стихи. Я хотел любить тебя.

Она откатилась назад и уставилась на него.

– Ты хочешь, чтобы я любил тебя? – спросил Рэгл.

– Надо подумать, – прошептала Джуни. – Нет, это у нас не пройдет. Билл или Марго накроют. Хлопот не оберешься, сколько будет неприятностей, тебя, чего доброго, еще попрут с конкурса.

– Все любят любовников. – С этими словами он склонился над ней, взял за горло и поцеловал в губы. Рот у нее оказался сухой и маленький. Девушка попыталась вырваться, и ему пришлось схватить ее за шею двумя руками.

– На помощь, – слабо выдохнула она.

– Я люблю тебя, – сказал Рэгл.

Джуни дико на него посмотрела, зрачки стали горячими и черными, словно она подумала... Бог знает, что она подумала. Может, и ничего. Получилось, как будто он поймал маленького дикого тонкорукого зверька. Зверек был весьма подвижен, сопротивлялся и трепыхался под ним, его коготки впились ему в руку; но он не умел рассуждать, строить планы или смотреть в будущее. Если его отпустить – отскочит на несколько ярдов, оближет шкурку и все забудет. Страх пройдет, зверек успокоится и даже не вспомнит о случившемся.

Могу поклясться, она каждый раз удивляется, когда в начале месяца приходит за платой почтальон, подумал Рэгл. Какие газеты? Какой почтальон? Почему два пятьдесят?

– Хочешь, чтобы нас вышвырнули из парка? – прошипела Джуни ему в ухо. Ее лицо было прямо под ним – недовольное, сморщенное, сердитое.

Проходящая мимо пара заулыбалась.

Сознание девственницы, подумал Рэгл. Есть в ней что-то трогательное... наверно, способность забывать, позволяющая каждый раз обретать невинность. Как бы далеко ни заходили ее отношения с мужчинами, она остается прежней. Такой же, как и была. В свитере и туфлях лодочкой. Даже когда ей исполнится тридцать, тридцать пять, сорок. Она станет больше пользоваться косметикой, сделает другую прическу, может быть, сядет на диету. Но в остальном будет неизменной.

– Ты же не пьешь, да? – От жары и глупой ситуации ему страшно захотелось пива. – Сходим в бар?

– Нет, – отмахнулась она. – Я хочу загорать.

Он помог ей поднятья. Она сразу же села, наклонилась, чтобы поправить тесемки и отряхнуть траву с колен.

– Что скажет Марго? – начала Джуни. – Она и так шпионит за нами, вынюхивает, что бы еще откопать.

– Марго скорее всего сочиняет свою петицию. Они хотят заставить городские власти расчистить руины.

– Достойное дело. По крайней мере, лучше, чем интересоваться чужой жизнью.

Джуни вытащила из сумки лосьон для загара и принялась втирать его в плечи, демонстративно не обращая на Рэгла внимания.

Он знал, что когда-нибудь своего добьется. Нужно только создать подходящую обстановку и настроение, а игра стоит свеч. Ради этого и поднапрячься не грех.

Ну и дурак же этот Блэк, сказал он себе.

Сразу за парком раскинулось неровное поле в бело-зеленых пятнах, глядя на которые Рэгл вспомнил Марго. Развалины. Отсюда их хорошо видно. Бетонные фундаменты бывшего города. Бульдозер так и не сравнял их с землей. Сами жилые дома и прочие сооружения давно рассыпались. Много лет назад, оставив после себя потрескавшиеся, изломанные, пожелтевшие каменные блоки. Отсюда они неплохо смотрелись.

Видны были снующие в развалинах ребятишки. Любимое место для игр. Сэмми тоже частенько там пропадает. Подвалы стали пещерами. Склепами. Наверное, Марго права: рано или поздно кто-нибудь там задохнется или заразится столбняком, оцарапавшись ржавой проволокой.

А мы сидим здесь, думал Рэгл. Загораем на солнышке. В то время, как Марго пытается положить муниципалитет на лопатки, принести пользу обществу.

– Что ж, нам пора, – обратился он к Джуни. – Мне еще надо оформить ответ.

Это моя работа, иронически подумал он. А Вик сейчас надсаживается в своем супермаркете, а Билл – в водоканале.

От таких мыслей еще больше захотелось пива. Когда под рукой банка пива, его ничто не может вывести из себя. И щемящее беспокойство ощущается не так остро.

– Слушай, – сказал Рэгл, поднимаясь. – Я пройдусь вверх по холму и взгляну, нет ли у них пива. Все может быть.

– Только оденься.

– Ты что-нибудь будешь? Безалкогольное пиво? Кока-колу?

– Нет, спасибо, – ответила Джуни подчеркнуто вежливо.

Пробираясь к киоску по заросшему травой склону, он думал о том, что рано или поздно ему придется столкнуться с Биллом Блэком. В схватке.

Трудно представить, как поведет себя Билл, когда узнает. Может, он из тех, кто без разговоров хватает охотничье ружье двадцать второго калибра и палит по ступившему на священное Елисейское поле, где, кроме него, смеет прогуливаться лишь сам Господь Бог.

Рэгл вышел на цементированную дорожку, вдоль которой стояли деревянные скамейки. На них отдыхали люди, в основном пожилые – любовались склоном горы и бассейном внизу. Одна толстенькая старушка ему улыбнулась.

«Она что, знает? – спросил он себя. – То, что она видела там, внизу – не счастливое весеннее заигрывание, а грех. Почти измена».

– Добрый день, – радушно сказал Рэгл.

Старушка так же радушно закивала в ответ.

Порывшись в карманах, он нашел немного мелочи. У киоска с прохладительными напитками выстроились в очередь ребятишки. Они стояли за пончиками. Кроме того, продавали пироги, эскимо и апельсиновый сок.

Вокруг было спокойно и тихо.

Неожиданно Рэгл испытал острый приступ отчаяния. Как все-таки бездарно он провел жизнь. Полюбуйтесь, в сорок шесть лет человек целыми днями сидит дома и разгадывает дурацкие конкурсные задания из газеты. Ни приличной уважаемой работы. Ни детей. Ни жены. Ни собственного дома. Валяет дурака с соседской женой.

Бессмысленная жизнь. Вик прав.

Собственно, я могу и бросить этот конкурс, подумал Рэгл. Податься куда-нибудь. Попотеть в нефтеносных краях в пробковом шлеме. Или складывать цифры за конторкой в какой-нибудь страховой компании. Или заняться недвижимостью.

Все что угодно будет солиднее. Ответственнее. А так я все больше застреваю в затянувшемся детстве. Хобби... Все равно что клеить модели самолетиков.

Стоящий впереди ребенок получил свою конфетку и ускакал. Рэгл выложил пятьдесят центов.

– Пиво у вас есть?

Фраза прозвучала неожиданно смешно. Голос Рэгла был тонким и далеким. Продавец в белом фартуке и колпаке замер и уставился на него. Ничего не происходило. И звуки пропали. Дети, машины, ветер – все затихло.

Пятидесятицентовая монета провалилась сквозь дерево, упала и исчезла.

«Умираю, – подумал Рэгл. – Или еще хуже».

Ужас охватил его. Он попытался что-нибудь сказать, но губы не двигались.

«Только не это! – подумал Рэгл. – Только не это опять!

Со мной снова происходит то же самое».

Киоск с прохладительными напитками распался на куски. На молекулы. Он видел эти молекулы – бесцветные, вообще никакие; раньше они образовывали киоск. Потом сквозь киоск проступил возвышающийся позади него холм, деревья и небо. Рэгл увидел, как киоск с напитками просто исчез вместе с продавцом, кассовым аппаратом, огромной колбой апельсинового сока, кружочками под кока-колу и безалкогольное пиво, шеренгой заиндевевших бутылок, джемом для бутербродов, грилем для сосисок, банками с горчицей, полками со стаканчиками и целым рядом круглых металлических крышек, под которыми помещались различные сорта мороженного.

На месте всего этого лежал листочек бумаги. Рэгл протянул руку и взял его. Крупными буквами было напечатано:

КИОСК С ПРОХЛАДИТЕЛЬНЫМИ НАПИТКАМИ

Повернувшись, Рэгл неуверенно пошел назад мимо играющих детей, мимо скамеек со старухами. По дороге сунул руку в карман пиджака и нащупал металлическую коробочку. Потом остановился, открыл ее и взглянул на лежавшие там листки. Добавил к ним еще один.

Итого шесть. Шесть раз.

Ноги подкашивались, на лице выступил ледяной пот. Он стекал за воротник, за зеленый шерстяной галстук.

Рэгл побрел вниз по склону, к Джуни.

Глава 4

После захода солнца Сэмми Нильсон еще целый час носился по Развалинам. Вместе с Батчем Кляйном и Лео Тарски они натаскали такую кучу черепицы, что она тянула на серьезную оборонительную позицию. Ее можно было удерживать практически бесконечно. Теперь оставалось только набрать комьев грязи, желательно с длинными пучками травы, чтобы вести обстрел.

Подул вечерний ветер. Дрожа от холода, Сэмми присел за бруствер. Окоп, конечно, следовало углубить. Увидев торчащую из земли доску, он изо всех сил навалился на нее. Доска вывернула из земли несколько кирпичей, кучу золы, корни, траву и грязь. Внизу оказался проем между двумя бетонными плитами, служившими ранее либо фундаментом, либо частью водопровода.

Страшно подумать, что тут может храниться!.. Упав на живот, Сэмми принялся горстями выгребать штукатурку и куски бетона с торчащей проволокой. Руки саднило, но он продолжал лихорадочно работать.

Напрягая зрение, Сэмми разглядел торчащий из расщелины желтый том. Телефонная книга. А за ней – вымоченные дождем журналы.

Он принялся за дело с удвоенной энергией.

Перед обедом в гостиной Рэгл попросил Вика уделить ему несколько минут. Увидев мрачное лицо зятя, Вик спросил:

– Хочешь, чтобы я закрыл дверь?

– Не надо, – сказал Рэгл.

– Это касается конкурса?

– Я решил добровольно из него выйти. Для меня это слишком. Напряжение и... Слушай! – Он наклонился к Вику, глаза налились кровью. – Вик, у меня нервный срыв. Марго ничего не говори. – Его голос задрожал. – Я хочу с тобой посоветоваться.

Вик растерянно молчал.

– Это из-за конкурса, – произнес он наконец.

– Может быть. – Рэгл сделал неопределенный жест.

– И давно?

– Уже несколько недель. Два месяца. Не помню.

Он замолчал, уставившись в пол.

– А ты говорил с людьми из газеты?

– Нет.

– Они же поднимут шум.

– Меня это не волнует! Я не могу продолжать. Мне нужно куда-нибудь уехать. Может быть, за границу.

– Дела, – выдохнул Вик.

– Я вымотался вконец. Отдохну полгодика, авось поможет. Могу заняться физическим трудом. Пойду на конвейер. Или поработаю где-нибудь на воздухе. Я хочу поговорить с тобой о финансовой стороне дела. За прошедший год я вносил в среднем около двухсот пятидесяти долларов в месяц на расходы.

– Да, – кивнул Вик. – Я знаю.

– Сможете вы с Марго обойтись без этой суммы? Платить за дом, за машину, за все остальное?

– Конечно, – ответил Вик. – Думаю, сможем.

– Я тебе выпишу чек на шестьсот долларов. На всякий случай. Если возникнет необходимость – используй его. Но лучше сделай вклад. Чеки действуют месяц или около того, а так будешь получать свои четыре процента.

– Ты еще не говорил Марго?

– Пока нет.

В дверях появилась Марго.

– Обед почти готов. Чего это вы сидите тут такие мрачные?

– Дела, – бросил Вик.

– Можно послушать?

– Нет, – сказали они одновременно.

Не говоря ни слова, она вышла.

– Продолжим, – сказал Рэгл, – если ты не против. Я, может быть, лягу в военный госпиталь. Я все-таки ветеран и имею право на медицинское обслуживание. Правда, сомневаюсь, что это по их части. Кроме того, думаю, не использовать ли закон о военнослужащих? Поступить в университет?

– На какой факультет?

– Ну, скажем, на философский.

Вику показалось это странным.

– Зачем? – спросил он.

– Потому что философия – убежище и утешение.

– Не знаю. Может, когда-то и была. Для меня философия – нечто имеющее отношение к теории сверхчувствительной реальности и смыслу жизни.

– Ну и что тут плохого? – упрямо спросил Рэгл.

– Да ничего, если ты уверен, что это поможет.

– Я кое-что прочел в свое время, – сказал Рэгл. – Епископ Беркли. Идеалисты. Ну, например, – он махнул рукой в сторону стоящего в углу пианино, – откуда мы знаем, что это пианино существует?

– Мы этого не знаем, – ответил Вик.

– Может быть, его и нет.

– Ты прости, – смущенно проговорил Вик, – но для меня это все игра слов.

Услышав это, Рэгл побелел как стена, челюсть его отвисла. Уставившись на Вика, он стал медленно подниматься из кресла.

– С тобой все в порядке? – не выдержал Вик.

– Я должен подумать, – с трудом выговорил Рэгл. Он наконец встал. – Ты меня извини. Мы как-нибудь потом поговорим еще. А сейчас обед или что там...

Рэгл вышел из комнаты.

Бедняга, подумал Вик. Похоже, конкурс его доконал. Еще бы, сидеть целый день в одиночестве... бесцельно.

– Помочь тебе накрыть на стол? – спросил он жену.

– Все готово, – откликнулась Марго.

Рэгл прошел через столовую и скрылся в ванной.

– Что с ним? – поинтересовалась Марго. – Рэгл сегодня не в себе. Какой-то несчастный. Его не исключили из конкурса? Он бы, конечно, мне сказал, но...

– Потом объясню.

Вик обнял и поцеловал жену. Она нежно к нему прижалась.

Если бы у Рэгла была семья, ему было бы легче, подумал Вик. Семья. В этом мире нет ничего более важного. И никто не сможет этого отнять.

За обеденным столом Рэгл сидел глубоко погруженный в свои мысли. Расположившийся напротив него Сэмми болтал о своем клубе и его мощной военной технике. Рэгл не слушал.

Слова, думал он.

Центральная проблема философии. Отношение между словом и вещью... Что есть слово? Условный знак. Но мы живем словами. Наша реальность – это слова, а не вещи. Не может быть вещи самой по себе. Это уловка сознания. Слово более реально, чем вещь, которую оно обозначает.

Слово не представляет реальность; слово и есть реальность. Во всяком случае для нас. Может быть, Бог имеет дело с предметами, мы – нет.

В его пиджаке, висящем сейчас в шкафу, лежала металлическая коробка, а в ней – шесть полосок бумаги.

КИОСК С ПРОХЛАДИТЕЛЬНЫМИ НАПИТКАМИ

ДВЕРЬ

ЗДАНИЕ ФАБРИКИ

ШОССЕ

ПИТЬЕВОЙ ФОНТАНЧИК

БУКЕТ ЦВЕТОВ

– Сколько можно тебе повторять: не играй там. – Громкий и резкий голос Марго сбил Рэгла с мысли. – Еще раз говорю, Сэмми, не смей! Я не шучу!

– Как продвигаются дела с петицией? – спросил Вик.

– Виделась с каким-то мелким чиновником. Он говорит, что сейчас у города нет средств. Просто зло берет, ведь в прошлый раз они утверждали, что уже заключили контракты и работы начнутся со дня на день. Их ничего не заставишь сделать! Ты просто беспомощен, любой человек против них беспомощен.

– Может, Билл Блэк сумеет затопить эти развалины?

– Ну да, – откликнулась она. – Значит, лучше, если дети там утонут вместо того, чтобы свернуть себе шею?

После обеда, когда Марго мыла посуду на кухне, а Сэмми валялся перед телевизором, Рэгл и Вик продолжили разговор.

– Попроси у организаторов конкурса отпуск, – предложил Вик.

– Сомневаюсь, что они согласятся. – Рэгл достаточно хорошо знал правила.

– А ты попытайся.

– Может быть, – кивнул Рэгл, царапая пятно на столе.

– Надеюсь, ты не из-за меня расстроился?

– Нет, – покачал головой Рэгл. – Если кто и виноват, так это конкурс. И Джуни Блэк.

– Теперь слушай, – сказал Вик. – Ты можешь найти кого-нибудь получше, чем Джуни Блэк, Речь идет даже не о личности, а о социальном статусе.

– Мне трудно думать о социальном статусе Билла и Джуни. И вообще, мне сейчас не до статусов.

– Объясни, что произошло.

– Ничего.

– Нет, объясни.

– Галлюцинация. – Рэгл пожал плечами. – Всего-навсего. Повторная.

– Можешь ее описать?

– Не хочу.

– Я не выведываю. Просто это тревожно. По-моему, тут что-то не так.

– Не так, – согласился Рэгл.

– Я не говорю о тебе, обо мне или еще о ком-либо. Тут Дело серьезнее.

– Время, – сказал Рэгл. – Похоже, оно свихнулось.

– Думаю, нам стоит сравнить ощущения.

– Я не стану рассказывать, что произошло со мной. Сейчас ты скорбно покиваешь головой, а завтра или через день будешь трепаться с покупателями, жевать резинку и ляпнешь что-нибудь такое... Поползут невероятные слухи. А с меня сплетен достаточно. Не забывай, я все-таки национальный герой.

– Себя ты всегда защитишь, – возразил Вик. – А так мы могли бы до чего-нибудь докопаться.

Рэгл промолчал.

– Нельзя вот так взять и замкнуться! – не выдержал Вик. – Я отвечаю за жену и сына. Ты что, уже не контролируешь себя? Ты сознаешь, что можешь натворить?

– Ну, на людей я бросаться не стану, – усмехнулся Рэгл. – Во всяком случае, у меня нет причин думать иначе.

– Мы все живем в одном доме, – настаивал Вик. – Представь, что я бы тебе сказал...

– Если почувствую, что становлюсь опасен, – перебил его Рэгл, – тут же уеду. В любом случае уеду, может быть, даже через пару дней. Так что потерпи, и все будет нормально.

– Марго тебя не отпустит.

При этих словах Рэгл рассмеялся:

– Ей придется это сделать.

– А по-моему, главная причина – в твоей неудавшейся любви.

На этот раз Рэгл не ответил. Поднявшись из-за стола, он прошел в гостиную, где Сэмми, улегшись перед телевизором, смотрел «Пушечный дым». Рэгл упал на диван и тоже уставился на экран.

С ним говорить нельзя, понял он.

Как плохо. Как чертовски плохо.

– Как тебе вестерн? – спросил он, когда фильм перебили рекламой.

– Классный, – бросил Сэмми. Из кармана его рубашки торчала скомканная бумага. Было видно, что она не раз побывала под дождем.

– Что это у тебя в кармане?

– А! – оживился Сэмми. – Это я строил укрепления в Развалинах. Выкорчевал доску – а там целая стопка старых журналов, телефонная книга и еще много всякого.

Протянув руку, Рэгл вытащил бумагу из кармана мальчика – несколько волокнистых листков. И на каждом из них крупными буквами напечатано по слову:

ЗАПРАВКА

КОРОВА

МОСТ

– Ты притащил это из Развалин? – спросил Рэгл. Мысли его перепутались. – Ты что, выкопал это?

– Ага, – кивнул Сэмми.

– Можно я возьму?

– Нет.

Рэгл почувствовал ярость.

– Ладно. – Из последних сил он старался говорить убедительно. – Давай я тебе что-нибудь дам взамен. Или куплю.

– А зачем они тебе? – Сэмми оторвался от телевизора. – Они что, ценные, да?

– Я собираю такие, – честно ответил Рэгл. Он вышел в коридор, вытащил из пиджака коробочку и принес ее в гостиную.

Сев рядом с мальчиком, он показал свои шесть листков.

– Десять центов каждый, – сказал Сэмми.

Всего у него было пять листков, но два оказались окончательно испорчены непогодой, и слова совсем расплылись. Тем не менее Рэгл отдал пятьдесят центов, забрал все и ушел к себе думать.

Может быть, это розыгрыш, размышлял он. Я стал жертвой мистификации. Потому что я – «Знаменитый победитель первоклассного конкурса». Добился-таки славы.

Но это было бы глупо. Совсем глупо.

В полном недоумении Рэгл старательно разгладил все пять листков и положил их в коробку. В некотором смысле он сейчас чувствовал себя еще хуже, чем раньше.

Вечером он взял фонарь, надел темный плащ и отправился в сторону Развалин.

Ноги еще ныли после прогулки с Джуни. По дороге Рэгл успел не раз усомниться в правильности своей затеи. Поначалу фонарь высвечивал только груды треснувшего бетона, ямы, наполовину затопленные весенними дождями, кучи досок и щебня. Некоторое время он бродил по Развалинам, пытаясь высветить что-нибудь стоящее. Наконец, споткнувшись о проволоку, упал и уткнулся в сооруженное мальчишками укрытие из булыжников. Присев, Рэгл стал освещать землю вокруг сооружения. Удача! В одной из расщелин обнаружился краешек желтой бумаги.

Рэгл сунул фонарь под мышку и принялся выкапывать находку двумя руками. Вскоре он извлек из земли растрепанный том. Сэмми оказался прав. Судя по всему, это действительно была телефонная книга, во всяком случае, ее часть.

Кроме справочника, удалось выкопать остатки огромных глянцевых семейных журналов. Потом Рэгл сообразил, что светит в цистерну или канализационный люк. Слишком опасно, решил он. Лучше вернуться домой.

Какое заброшенное место. Неудивительно, что Марго пытается заставить городские власти навести здесь порядок. Они там, похоже, совсем свихнулись. Достаточно ведь одной сломанной руки, чтобы обратиться в суд.

Даже жилые дома рядом с Развалинами казались темными и необитаемыми. Тротуары были почти полностью разрушены, все в ямах и трещинах.

Хорошенькое место для игр.

Придя домой, Рэгл притащил книгу и журналы на кухню.

Вик и Марго были в спальне, Сэмми уже спал. Расстелив на кухонном столе оберточную бумагу, Рэгл осторожно выложил на него все, что принес.

Журналы совсем промокли. Он устроил их на батарее – сушиться. А сам приступил к изучению телефонной книги. Справочник был странный: шрифт более жирный и крупный, поля – непривычно большие. Похоже, это телефоны жителей какого-то небольшого городка.

Пригородные коммутаторы тоже оказались ему незнакомы. Флориан. Эдвардс. Лейксайд. Уолнат. Рэгл листал страницы без всякой цели, да и что можно было здесь найти? Разве что какая-нибудь необычная строчка сама бросится ему в глаза. По справочнику, например, нельзя было определить, какого он года. Прошлого? Десятилетней давности? Когда вообще начали печатать телефонные книги?

В кухню вошел Вик.

– Что это у тебя?

– Старый телефонный справочник.

Вик заглянул Рэглу через плечо. Потом открыл холодильник.

– Хочешь пирога?

– Нет, спасибо.

– Это тоже твое? – Вик кивнул в сторону сохнущих журналов.

– Да, – ответил Рэгл.

Вик вышел в гостиную, прихватив с собой два куска ягодного пирога.

Рэгл взял справочник и направился в холл к телефону. Там он присел на стул, набрал наугад номер. Спустя мгновение в трубке послышались щелчки и голос оператора произнес:

– Какой номер вы хотите набрать?

– Бриджлэнд 3-4465, – прочел Рэгл.

Последовала пауза.

– Пожалуйста, положите трубку и наберите еще раз, – бесстрастно предложила телефонистка.

Рэгл повесил трубку, немного подождал и повторил вызов.

На этот раз откликнулись немедленно.

– Какой номер вам нужен? – Голос в трубке был Другой.

– Бриджлэнд 3-4465.

– Одну минуту, сэр.

Рэгл ждал.

– Прошу прощенья, сэр. Пожалуйста, проверьте правильность номера.

– А в чем дело?

– Одну минуту, сэр, – сказала телефонистка, и в этот момент линия отключилась. На другом конце никого не было, он просто чувствовал отсутствие живой субстанции, Рэгл ждал, но ничего не менялось.

Тогда он повесил трубку и через минуту повторил попытку.

На этот раз в трубке послышались резкие звуки, напоминающие сирену, пошел зуммер неправильно набранного номера. Сколько бы Рэгл ни крутил диск, в ответ звучал сигнал неправильного набора. Наконец он закрыл справочник, поколебался и вызвал оператора.

– Сэр?

– Я пытаюсь набрать Бриджлэнд 3-4465. – Рэгл не мог точно сказать, та ли эта телефонистка. – Можете мне помочь? А то я все время получаю неправильный набор.

– Хорошо, сэр. Секундочку. – Долгая пауза. И потом: – Простите, сэр, какой вы назвали номер?

Рэгл повторил.

– Этот номер отключен, – сказала телефонистка.

– Пожалуйста, наберите мне еще несколько номеров.

– Хорошо, сэр.

Он продиктовал ей несколько номеров со страницы. И все оказались отключены.

Конечно, старый справочник. Естественно. Так и должно быть. Старые номера отключаются. Рэгл поблагодарил телефонистку и повесил трубку.

Таким образом, ничего не удалось ни узнать, ни проверить. Могло быть и такое объяснение: номера относились к нескольким ближайшим городкам. Потом городки слились, и ввели новую систему номеров. Возможно, это произошло совсем недавно, год или два назад.

Рэгл вернулся на кухню, чувствуя себя совершенным дураком.

Журналы начали подсыхать. Он взял один из них и уселся в кресло. Края страниц обрывались, когда он пытался их переворачивать. Журнал был явно предназначен для семейного чтения, первая же статья оказалась о вреде курения и раке легких, затем шел материал о министре Даллесе и Франции. Потом статья о человеке, который поднялся по Амазонке вместе со своими детьми. Были также рассказы, вестерны, детективы и всевозможные приключения. Реклама, комиксы. Рэгл просмотрел комиксы и отложил журнал.

В следующем журнале было гораздо больше фотографий, и вообще он отдаленно напоминал «Лайф», хотя отпечатан был похуже. Обложка оторвалась, и Рэгл не мог сказать с уверенностью, что это – «Лук» или «Кен».

Первая серия фотографий запечатлела жуткую железнодорожную катастрофу в Пенсильвании.

Следующая серия...

Очаровательная актриса скандинавского типа. Рэгл пододвинул лампу, чтобы лучше видеть страницу.

Лицо девушки обрамляла тяжелая копна волос, дивно расчесанных и довольно длинных. Она удивительно мило улыбалась, Рэгл не мог оторваться от этой наивной и доверчивой улыбки. Таких красивых лиц ему не приходилось видеть; кроме того, у нее была полная, чувственная шея, не такая, как у большинства актрис, а взрослая, зрелая шея и великолепные плечи. Ни малейшего намека на костлявость или дряблость. Смешение рас, решил Рэгл. Германские волосы. Швейцарская или норвежская шея.

Но по-настоящему его заворожила и повергла в состояние изумленного оцепенения фигура девушки. Ну, дела, сказал он себе. Как ей удалось? Такая невинная и такая развитая. А девушка, казалось, была просто счастлива демонстрировать свои прелести. Она слегка наклонилась вперед, при этом грудь ее выливалась наружу – самая мягкая, самая упругая и самая естественная грудь в мире. И очень теплая.

Имя девушки не сказало ему ничего. Рэгл решил, что лучшей матери для своего ребенка ему не сыскать.

– Вик, – крикнул он, переходя с журналом в гостиную, – взгляни-ка.

– Что там? – поинтересовалась Марго с другого конца комнаты.

– Тебе не понравится, – откликнулся Вик, отодвигая тарелку с пирогом.

– Она наклонилась, – заметил Рэгл.

– Что там, девушка? – спросила Марго. – Дайте взглянуть, не отберу.

Она подошла и встала рядом с Рэглом. Все трое разглядывали фотографию. Цветную, во всю полосу. Конечно, Дождь изрядно подпортил страницу, но в том, что женщина уникальна, сомневаться не приходилось.

– У нее такое мягкое лицо, – прошептала Марго. – Такое утонченное и возвышенное.

– И чувственное, – добавил Рэгл.

Под фотографией стояла подпись: «Мэрилин Монро в Англии, во время съемок с сэром Лоренсом Оливье».

– Вы что-нибудь о ней слышали? – спросила Марго.

Рэгл покачал головой.

– Наверное, это английская актриса, – предположил Вик.

– Да нет! – отмахнулась Марго, – здесь же написано: «в Англии во время съемок». И имя скорее американское.

Они перешли к статье.

– О ней пишут как о знаменитости, – сказала Марго. – Толпы людей. Запруженные улицы.

– Это там, – заметил Вик. – В Англии.

– Вот, смотри, пишут о клубах ее поклонников в Америке.

– Откуда это у тебя? – спросил Вик.

– Из развалин. Из тех, которые вы так хотите расчистить.

– Наверное, журнал очень старый, – предположила Марго. – Но Лоренс Оливье еще жив. Я смотрела в прошлом году по телевизору «Ричарда Третьего».

Они переглянулись.

– Может быть, расскажешь теперь о своей галлюцинации? – спросил Вик.

– Что за галлюцинация? – вырвалось у Марго. Она переводила взгляд с одного на другого. – Так вот о чем вы шептались и не хотели, чтобы я слышала?

После паузы Рэгл произнес:

– Да, дорогая, у меня была галлюцинация. – Он попытался ободряюще улыбнуться, но лицо сестры окаменело. – Только не смотри так, – взмолился Рэгл. – У меня возникла проблема со словами.

Сестра тут же перебила его:

– Трудности с произношением? О Господи, то же самое было с президентом Эйзенхауэром после удара.

– Нет, – отмахнулся Рэгл. – Совсем не то.

Вик и Марго ждали, но теперь, когда он захотел все объяснить, это оказалось почти невозможно.

– Я имею в виду, – проговорил он, – что вещи не являются тем, чем кажутся.

– Прямо как у Салливана, – заметила Марго.

– Все, – махнул рукой Рэгл. – Лучше я объяснить не умею.

– Значит, ты не думаешь, что сходишь с ума, – сказал Вик, – Ты же не считаешь, что проблема в тебе. Она снаружи. В самой природе вещей. Как моя история с выключателем на шнуре.

Рэгл долго молчал, наконец кивнул:

– Да, может быть.

По непонятным причинам ему не хотелось увязывать собственные ощущения со случаем Вика. Они отнюдь не казались ему равноценными.

А может, это просто снобизме моей стороны, подумал он.

Страшным, напряженным голосом Марго произнесла:

– Вам не кажется, что кто-то нас дурачит?

– Не понимаю, – нахмурился Рэгл.

– Кого ты имеешь в виду? – спросил Вик.

– Не знаю, – пробормотала Марго. – Но в «Дайджесте потребителя» советуют остерегаться мошенничества, ложных объявлений, недовесов и тому подобного. Мне кажется, эта статья о Мэрилин Монро – такая же липа. Решили из заурядной статистки сделать звезду, якобы все ее знают. Теперь даже тот, кто впервые ее увидит в кино, скажет: как же, знаменитая актриса! А я, кроме пухлого вымени, ничего в ней не нахожу.

Марго замолчала и некоторое время сердито подергивала себя за ухо. Морщины на ее лбу стали глубже.

– Хочешь сказать, что это – фотомонтаж? – рассмеялся Вик.

– Нас опять одурачили, – поддержал его Рэгл. И тут же где-то глубоко внутри услышал звон колокольчика. – Может быть, я не уеду, – добавил он.

– Ты что, собирался уезжать? – встревожилась Марго – Никто не считает необходимым посвящать меня в свои дела!.. Так-таки собраться и уехать? Пришли хоть открытку с Аляски.

От горечи в тоне сестры Рэглу стало неловко.

– Не надо, – сказал он. – Прости меня, сестренка. Тем более я остаюсь. Так что не волнуйся.

– Ты решил бросить конкурс?

– Пока не решил, – пробурчал Рэгл.

Вик молчал. Повернувшись к нему, Рэгл спросил:

– Что, по-твоему, нам надо сейчас делать? Как будем разбираться со всем этим?

– Я пас, – бросил Вик. – Это ты умеешь докапываться – папки, цифры, графики... Начни все записывать. Ты же общепризнанный гений отгадок. Найди закономерность,

– Закономерность, – повторил Рэгл. – Да, пожалуй. – Ему как-то не пришло в голову подумать в этой связи о своем таланте. – Пожалуй.

– Сведи все воедино. Собери информацию, четко её зафиксируй и посмотри, что будет вырисовываться.

– Невозможно, – покачал головой Рэгл. – У меня нет точки отсчета.

– Начни с несоответствий. Этот журнал со всемирно известной кинозвездой, о которой мы и слыхом не слыхивали. Несоответствие чистой воды. Надо его весь просеять, строчку за строчкой. Посмотрим, сколько еще вылезет противоречий с тем, что мы знаем.

– И телефонный справочник! – добавил Рэгл. – Желтые страницы, деловой раздел. И, может быть, Развалины... может, там есть что-нибудь еще.

Точка отсчета. Развалины.

Глава 5

Билл Блэк припарковал свой «форд» на привычном месте у здания ОМХ – отдела муниципального хозяйства. Оттуда он вразвалку прошел по дорожке к парадному входу и дальше, мимо секретаря в приемной – в свой кабинет. Первым делом открыл окно, потом снял шарф, пальто и повесил в шкаф. Холодный утренний воздух хлынул в комнату. Билл глубоко вздохнул, несколько раз потянулся, после чего сел во вращающееся кресло и повернул его к столу.

На столе ждали две записки. В первой оказалась какая-то чушь: советы домашней хозяйке, как жарить цыплят в арахисовом масле. Он кинул рецепт в мусорную корзину, развернул вторую записку и прочел:

«Объект пытался позвонить из дома в Бриджлэнд, Шерман, Девоншир, Уолнат и Кентфилд».

Не может быть, подумал Блэк. Он сунул бумажку в карман, вылез из-за стола и надел пальто. Потом закрыл окно, выбрался из кабинета, прошагал по коридору мимо секретаря, вышел на дорожку и дальше через стоянку направился к своей машине. Спустя мгновенье Билл был уже на главной улице и ехал по направлению к центру.

Что ж, не бывает, видно, чтобы все шло как по маслу, думал он, ведя машину по утреннему городу. Интересно, что все это значит?

Незнакомец с улицы заглянул в дом и попросил разрешения позвонить? Вот, значит, как? Самому не смешно?

Сдаюсь, наконец сказал себе Билл. Это один из тех чертовых случаев, которые не поддаются анализу. И ничего не попишешь, надо просто подождать и спокойно разобраться. Кто звонил, почему и как.

Ну и каша.

Он припарковался через дорогу от редакции «Газетт», вышел из машины, опустил десять центов в счетчик и вошел в здание «Газетт» с черного хода.

– Мистер Ловери на месте? – спросил он девушку за конторкой.

– Думаю, что его нет, сэр. Если хотите, можете подождать, я попрошу, чтобы его нашли.

– Спасибо. Скажите, что здесь Билл Блэк.

Девушка набрала несколько номеров.

– Мне очень жаль, мистер Блэк, но мистер Ловери еще не вернулся. Будете ждать?

– Буду, – мрачно бросил Билл. Он сел в кресло, закурил, потом сцепил руки.

Спустя пятнадцать минут в холле раздались голоса, распахнулась дверь и на пороге появилась высокая фигура Стюарта Ловери в мешковатом твидовом костюме.

– А, мистер Блэк, рад вас видеть!

– Угадайте, что я нашел в кабинете.

Билл Блэк протянул бумажку. Ловери внимательно ее прочел.

– Вот это да! Я удивлен, – проговорил он наконец.

– Непредвиденный случай, – сказал Блэк. – Один шанс из миллиона. Скажем, кто-нибудь взял и выписал себе телефоны хороших ресторанов, сунул листок в шляпу, потом сел в один из грузовиков доставки, и при разгрузке листок из шляпы выпал. – Идея увлекла его. – Например, при разгрузке капусты. А Вик Нильсон заносил кочан в хранилище, увидел листок и решил, что он может пригодиться. Список хороших ресторанов. Принес его домой и прилепил над телефоном.

Ловери неуверенно улыбнулся.

– Интересно, догадался кто-нибудь записать номера, по которым он звонил? – спросил Билл Блэк.

– Сдается мне, кому-то из нас придется идти в дом, – задумчиво промолвил Ловери. – Я до конца недели вообще-то не планировал. А ты можешь пойти сегодня.

– Допускаешь, что нас кто-то предал?

– Очень может быть. – Ловери кивнул.

– Вот и я так думаю.

– Давай прикинем, что тут можно сделать.

– Я зайду к ним сегодня, – сказал Блэк. – После обеда. Что-нибудь покажу Рэглу и Вику. И попутно попробую разведать... – Билл Блэк собрался уходить, затем передумал. – Как он справился с вечерним заданием?

– Вроде нормально.

– Рэгл снова не в себе. Все признаки. У заднего крыльца целый мешок пустых пивных банок. Как он может поглощать столько пива и еще работать? Три года я за ним наблюдаю и в толк не возьму.

– В этом-то и весь секрет, – невозмутимо произнес Ловери. – Дело вообще не в Рэгле, а в пиве.

Кивнув на прощание, Блэк вышел из помещения «Газетт».

Одна мысль не давала ему покоя. Все можно уладить. Внести соответствующие поправки. Все... кроме одного. Если Рэгл придет в норму.

Вечером после работы Блэк выехал из муниципалитета и остановился возле аптеки. Он выбрался из машины и зашел внутрь. Внимание привлекли стоящие пучком шариковые ручки. Выдернув несколько штук, он направился к выходу.

– Эй, мистер! – окликнул его продавец.

– Простите, – сказал Блэк, – просто забыл.

Это было правдой, ибо на мгновение у него вылетело из головы, что надо еще совершить кое-какие формальности. Он вытащил из кошелька деньги, получил сдачу и поспешил к машине.

Билл решил прийти к Нильсонам с этими ручками, якобы в муниципалитет по почте прислали бесплатные образцы, но служащим не разрешили ими пользоваться.

Может, вам, ребята, пригодятся эти ручки? Вик? Рэгл?

Билл несколько раз проиграл сценку сам с собой.

Лучший метод – всегда самый простой.

Остановившись у дома, он взбежал по ступенькам и распахнул дверь. Джуни, свернувшись в клубочек на кушетке, пришивала пуговицу к блузке. При его появлении она замерла и испуганно подняла глаза. По полному вины и лести взгляду Билл догадался, что она опять гуляла с Рэглом. При этом они держались за руки и обменивались вздохами.

– Привет.

– Привет, – откликнулась Джуни. – Как на работе?

– Все то же самое.

– Угадай, что сегодня случилось?

– А что сегодня случилось?

– Я пошла в прачечную за твоими вещами, – заторопилась Джуни, – и столкнулась с Бернис Уилкс. Ну, заговорили о школе – мы с ней учились в Кортезе, – а потом она подвезла меня на своей машине, мы перекусили и сходили в кино. Я только что вернулась. Так что на обед у нас два куска замороженного пирога.

Она испытующе на него посмотрела.

– Обожаю мясной пирог, – сказал Билл.

Джуни поднялась с дивана. В длинной юбке с оборками, сандалиях, в блузке с низким вырезом и с огромными, как медали, пуговицами она выглядела очаровательно. Волосы были искусно уложены и собраны на затылке в классический узел.

– Ты просто прелесть, – прощебетала она. – А я думала, ты придешь в ярость и расшумишься.

– Как Рэгл?

– Я не видела Рэгла сегодня.

– Ладно, – Билл согласно кивнул. – А как он выглядел, когда ты видела его в последний раз?

– Надо вспомнить, когда я видела его в последний раз.

– Ты видела его вчера, – напомнил Билл.

– Нет. – Джуни моргнула.

– Так ты мне сказала вчера вечером.

– Да? – пролепетала она. – Разве?

Эти моменты доставали его больше всего. Бог с ними, пусть они с Рэглом творят что угодно, но зачем потом придумывать нелепые истории, которые противоречат одна другой и все еще больше запутывают? А самое главное, ему действительно надо знать о состоянии Рэгла.

Идиотизм совместного проживания с женщиной, выбранной за приветливый нрав...

Джуни могла совершить глупейший промах, а могла поступить правильно. Если же ее спрашивали о происшедшем, тут же срабатывала внутренняя установка на ложь во спасение, и все безнадежно стопорилось. Нужна была женщина, способная творить непристойности, а потом их спокойно обсуждать. Однако уже ничего не изменить.

– Расскажи мне о старине Рэгле Гамме, – попросил Билл Блэк.

– Я знаю, что ты меня подозреваешь, но это лишь отражение твоей собственной извращенной психики. У невротиков так все время.

– Ты просто расскажи мне, пожалуйста, – едва сдерживаясь, произнес Билл, – как Рэгл чувствовал себя эти дни. Меня не волнует, чем вы с ним занимались.

Это подействовало.

– Так вот слушай! – Безумный голос Джуни разносился по всему дому. – Чего ты от меня добиваешься? Хочешь, чтобы я призналась, что у нас с Рэглом что-то было, да? Я, кстати, целый день сидела и думала – знаешь, о чем?

– Не знаю.

– О том, что я, наверное, оставлю тебя, Билл. Мы с Рэглом куда-нибудь уедем.

– Вдвоем? Или возьмете Зеленого Человечка?

– Намекаешь на его способ зарабатывать деньги? Хочешь сказать, он не обеспечит нас двоих?

– Ну тебя к черту, – махнул рукой Билл Блэк и пошел в соседнюю комнату.

Джуни преградила ему дорогу.

– Ты презираешь меня за то, что я не такая образованная!

По лицу ее текли слезы, оно распухло и покраснело. Теперь Джуни не выглядела привлекательной.

Прежде чем Билл успел ответить, звякнул колокольчик на входной двери.

– Дверь, – сказал Блэк.

Джуни уставилась на него, потом повернулась и вышла из комнаты. Он слышал, как она открыла, слышал ее возбужденный, срывающийся голос, отвечающий другой женщине.

Любопытство заставило его выглянуть в прихожую.

На пороге стояла крупная, робкая на вид дама средних лет. В руках она держала кожаную папку, на рукаве была повязка.

Гостья монотонно бормотала, одновременно копаясь в бумагах.

– Гражданская оборона, – пояснила Джуни.

Видя, что она слишком расстроена, чтобы вести разговор, Билл подошел к двери и занял ее место.

– В чем дело?

Женщина еще больше оробела, прокашлялась и ответила тихим голосом:

– Простите, что беспокою вас во время обеда, но я ваша соседка, живу рядом на этой улице. По поручению комитета обхожу все дома. Гражданской обороне очень нужны добровольцы в дневное время. Может быть, кто-нибудь из вас сможет помочь нам подежурить часок-другой в течение этой недели...

– Не думаю, – перебил ее Блэк. – Моя жена не работает, но у нее много других обязанностей.

– Понятно, – кивнула женщина. Она записала что-то в своем блокнотике, потом застенчиво улыбнулась. Судя по всему, ей отказали впервые. – В любом случае благодарю вас. – Она неуверенно замешкалась в дверях, не зная, как уйти. – Меня зовут миссис Кейтелбайн. Кей Кейтелбайн. Мой дом на углу. Двухэтажный старый дом.

– Хорошо, – сказал Билл, слегка прикрывая дверь. Вернулась Джуни, прижимая к лицу носовой платок.

– Может быть, – голос ее все еще дрожал, – вам помогут в соседнем доме. Там живет мистер Гамм, он часто свободен. Рэгл Гамм.

– Спасибо, миссис... – женщина благодарно закивала.

– Блэк, – подсказал Билл. – Всего доброго.

Он закрыл дверь и включил свет на крыльце.

– Вот так целый день, – всхлипнула Джуни. – Коммивояжеры, торговцы щетками и прочей дребеденью... – Она сумрачно посмотрела на мужа и сложила платок поновому.

– Я вовсе не хотел ссориться, – примирительным тоном произнес Билл.

Толку от нее не добиться. Вот они, интриги, неизбежно порождаемые домашним затворничеством. Домохозяйки в этом смысле еще хуже политиков.

– Пойду посмотрю пирог, – сказала Джуни, направляясь на кухню.

Засунув руки в карманы, Билл побрел следом, все еще намереваясь извлечь из жены какую-нибудь информацию.

Кей Кейтелбайн прошла с тротуара на дорожку, ведущую к соседнему дому.

Дверь ей открыл высокий, полный, добродушный человек в белой рубашке и темных неглаженных брюках.

– Простите, вы – мистер Гамм?

– Нет, я Виктор Нильсон. Но Рэгл дома. Заходите. – Он придержал дверь, и женщина вошла. – Присядьте, – сказал Вик. – Я его сейчас позову.

– Большое спасибо, мистер Нильсон.

Посетительница расположилась на стуле у двери, держа на коленях папку с брошюрами. В доме было тепло и уютно. Пахло обедом. Не очень удачное время для посещений, подумала она. Самое обеденное время.

Со своего места миссис Кейтелбайн видела столовую: есть еще не садились. Приятная женщина с каштановыми волосами расставляла тарелки. Она внимательно посмотрела на гостью, и миссис Кейтелбайн кивнула в ответ.

И тогда в холл вышел Рэгл Гамм.

Благотворительность, определил он с первого взгляда.

– Да? – сказал Рэгл, внутренне цепенея.

Невзрачная испуганная женщина поднялась со стула.

– Мистер Рэгл Гамм, – начала она, – простите, что беспокою вас, но я здесь по поручению комитета гражданской обороны.

– Понятно. – Рэгл кивнул.

Потом она объяснила, что живет по этой же улице, ближе к центру. Слушая, он не переставал удивляться, почему она выбрала его, а не Вика. Может, из-за известности. Он привык к бесчисленным предложениям по почте пожертвовать свои выигрыши делу, которое его переживет.

– Да, в течение дня я дома, – признался Рэгл, когда посетительница замолчала. – Но я работаю. У меня есть занятие.

– Речь идет о часе или двух в неделю, – настаивала миссис Кейтелбайн.

Вроде бы немного.

– А что нужно делать? – спросил Рэгл. – Машины у меня нет, если вас интересуют водители.

Как-то раз к нему приходили из Красного Креста, искали добровольцев-водителей.

– Нет, нет, мистер Гамм, – засуетилась миссис Кейтелбайн, – у нас устные беседы на тему бедствий.

Вот это попали в точку.

– Здорово придумано! – воскликнул Рэгл.

– Простите?

– Занятия по бедствиям. Звучит хорошо. Какие-нибудь особые бедствия?

– Гражданская оборона имеет дело с бедствиями в результате наводнений или ураганов. Конечно, всех волнуют водородные бомбы, особенно сейчас, когда Советский Союз создал новое оружие. Мы хотим обучать жителей, как надо действовать в критический момент. Оказание первой помощи, эвакуация, умение отличать зараженную пищу от незараженной. Вот, например, мистер Гамм, мы советуем каждой семье иметь в доме семидневный запас еды и питьевой воды.

Все еще сомневаясь, Рэгл сказал:

– Хорошо, миссис, оставьте мне свой телефон, я подумаю.

Миссис Кейтелбайн прямо на рекламном листке напила карандашом свое имя, адрес и телефон.

– Вас порекомендовала ваша соседка, миссис Блэк, – сообщила она.

– Вот как! – воскликнул Рэгл. До него тут же дошло, что Джуни придумала новый способ встречаться. – Значит, живущие поблизости тоже будут посещать эти занятия? Пожалуй, я согласен.

– Чудесно! – обрадовалась миссис Кейтелбайн. – Будем надеяться, что люди придут.

– Запишите меня, – попросил Рэгл. – Уверен, что час или два я всегда найду.

Миссис Кейтелбайн удалилась, рассыпаясь в благодарностях.

Дверь за ней закрылась.

Джуни-то – молодец, сказал он про себя. А сейчас – обед.

– Хочешь сказать, что ты записался? – спросила Марго, когда все сели за стол.

– Почему бы и нет? – ответил Рэгл. – Это разумно и патриотично.

– Но ты же по горло загружен своим конкурсом.

– Два часа в неделю ничего не решают, – возразил он.

– Теперь я буду чувствовать себя виноватой, – вздохнула Марго. – Мне целыми днями нечего делать, а ты работаешь. Может, я запишусь вместо тебя?

– Нет, – вздрогнул Рэгл. Вот уж что будет некстати. – Тебя они не приглашают. Пойду я.

– Как-то несправедливо получается, – заметил Вик. – Что, женщины не могут проявить свой патриотизм?

– Я тоже патриот! – вмешался Сэмми. – У нас на заднем дворе самый крупный ядерный полигон США, отрабатывается вариант удара по Москве. – Он изобразил атомный взрыв.

– Как твой детекторный приемник? – поинтересовался Рэгл.

– Классно, я его закончил.

– Поймал что-нибудь?

– Пока ничего, – ответил Сэмми. – Но вот-вот поймаю.

– Расскажешь потом нам, – предложил Вик.

– Надо только самую малость допаять, – сказал Сэмми.

Когда Марго убрала тарелки и подала десерт, спросил:

– Тебе что-нибудь удалось, Рэгл?

– Остановился на шести, – ответил тот. – Как обычно.

– Я о другом.

Фактически Рэгл ничего и не делал. Работа над заданием заняла все время.

– Начал выписывать из журналов отдельные факты, – сказал он. – По разделам. Хотя, по-моему, это мало что дает.

Он выбрал двенадцать разделов: политика, экономика, кино, искусство, преступления, мода, наука и т. д.

– Я просмотрел раздел автомобильных компаний и названия фирм, – добавил Рэгл. – «Шевроле», «Плимут», «де Сото». Все на месте, кроме одной.

– Какой же? – поднял брови Вик.

– «Такер».

– Странно.

– Может быть, представитель фирмы работает под своим личным именем, – предположил Рэгл. – Что-то вроде «Норман Г. Селкирк, представитель фирмы „Такер“. Как бы то ни было, вот тебе информация к размышлению.

– Почему Селкирк? – спросила Марго.

– Да просто так. Первое попавшееся имя.

– Просто так ничего не бывает, – возразила она. – Фрейд доказал, что всему есть психологическое объяснение. Подумай об этом имени. Что тебе напоминает слово «Селкирк»?

Рэгл задумался.

– Возможно, я натолкнулся на него, когда листал телефонный справочник. – Проклятые ассоциации, подумал он. Словно в этих ключах к заданиям. Как бы человек ни старался, контролировать ассоциации невозможно. Они все равно нами управляют. – Понял! – воскликнул он вдруг. – Так звали героя книги «Робинзон Крузо». Александр Селкирк.

– Не знал, что эта история основана на реальном событии.

– Именно так, – подтвердил Рэгл. – Один моряк пережил кораблекрушение на необитаемом острове.

– Интересно, почему ты его вспомнил, – сказала Марго. – Человек провел несколько лет на острове, создал вокруг себя свой собственный мир. Все необходимое, одежду...

– Потому что, – прервал ее Рэгл, – я сам два года провел на таком острове во время второй мировой войны.

– У тебя уже есть какая-нибудь теория? – спросил Вик.

– Насчет того, что все не так? – Рэгл незаметно кивнул в сторону Сэмми.

– Все нормально, – Вик махнул рукой. – Он в курсе всех дел. – Скажи-ка нам, что не так, Сэмми!

– Они пытаются нас одурачить, – ответил мальчик.

– Это он от меня услышал, – пояснила Марго.

– Кто пытается? – спросил Вик.

– Ну... враги, – ответил Сэмми, подумав.

– Какие враги? – спросил Рэгл.

Сэмми снова задумался и сказал:

– Те, которые нас окружают со всех сторон. Я не знаю, как их назвать. Но они везде. Может быть, это красные.

– А как у них это выходит? – спросил Рэгл.

Доверительно к нему наклонившись, Сэмми прошептал:

– У них одурачивающие пушки. Бьют прямой наводкой.

Все засмеялись. Сэмми покраснел и принялся смущенно ковырять пустое блюдце.

– Атомные пушки? – переспросил Вик.

– Я уже не помню, атомные или нет, – пробормотал мальчик.

– Мы здорово от него отстали, – заметил Рэгл.

После обеда Сэмми ушел в свою комнату. Марго принялась за посуду на кухне, а мужчины прошли в гостиную. И почти сразу раздался звонок в дверь.

– Наверное, вернулась твоя приятельница, миссис Кейтелбайн, – бросил Вик, направляясь к двери.

На пороге стоял Билл Блэк.

– Привет, – сказал он, входя. – У меня для вас что-то есть, ребята. – Он кинул Рэглу сверток, и тот поймал его. Шариковые ручки, и, судя по виду, неплохие. – Пара штук там для тебя, – обратился Блэк к Вику. – Прислала одна фирма с севера, но мы их взять не можем. Представителям городских властей запрещено принимать подарки. Любой подарок надо в тот же день съесть, выпить или выкурить, а хранить нельзя.

– Их вполне можно отдавать нам, – предложил Вик, разглядывая ручки. – Что ж, спасибо, Билл. Они хорошо мне послужат в магазине.

Интересно, подумал Рэгл, не рассказать ли обо всем Блэку. Он перехватил взгляд Вика. Ему показалось, что тот одобрительно кивнул, и Рэгл спросил:

– У тебя есть свободная минута?

– Думаю, да, – удивленно ответил Блэк.

– Мы хотим тебе кое-что показать.

Вик уже собрался идти за журналами, когда Рэгл неожиданно сказал:

– Подожди. – Повернувшись к Биллу, он спросил: – Ты что-нибудь слышал о Мэрилин Монро?

Лицо Блэка как-то странно напряглось.

– А что?

– Так слышал или нет?

– Конечно, слышал.

– Да он хитрит! – воскликнул Вик. – Думает, что это розыгрыш, и боится клюнуть.

– Скажи честно, – попросил Рэгл. – Это не розыгрыш.

– Ну, конечно, я о ней слышал, – сказал Блэк.

– Кто это?

– Она... – Блэк посмотрел, слышат ли его Сэмми и Марго из соседней комнаты. – Это секс-бомба. Актриса из Голливуда.

Будь я проклят, подумал Рэгл.

– Подождите. – Вик вышел и вернулся с иллюстрированным журналом. Держа его так, чтобы Блэк ничего не видел, он спросил: – Какая ее картина считается самой лучшей?

– Ну, это дело вкуса, – Блэк пожал плечами.

– Тогда назови любую.

– «Укрощение строптивой».

Рэгл и Вик вдвоем просмотрели всю статью, но шекспировская пьеса не упоминалась ни разу.

– Назови еще одну. Такой здесь нет.

– Зачем все это? – Блэк раздраженно взмахнул рукой. – Я редко хожу в кино.

– Судя по тому, что здесь пишут, – продолжил Рэгл, – она вышла замуж за видного драматурга. Как его зовут?

– Артур Миллер, – не задумываясь, ответил Блэк.

Ну вот, подумал Рэгл. Теперь будем выяснять.

– Почему же тогда мы ее не знаем? – спросил он Блэка.

– Только не вините в этом меня, – презрительно фыркнул Блэк.

– А давно она знаменита?

– Нет, не очень. Помните Джейн Рассел? В «Изгнаннике»?

– Нет, – сказал Вик. Рэгл тоже покачал головой.

– Как бы то ни было, – Блэк был явно смущен, хотя изо всех сил старался этого не показать, – из нее сделали звезду в течение суток.

Он замолчал и подошел ближе к журналу.

– Что это? Можно посмотреть?

– Валяй, – разрешил Рэгл.

Полистав журнал, Билл Блэк пожал плечами:

– Да ему несколько лет! Думаю, эта актриса уже исчезла из виду. Но когда я ухаживал за Джуни, еще до свадьбы, мы частенько заглядывали в кинотеатры, и я помню именно этот фильм, «Джентльмены предпочитают блондинок». Здесь про него пишут.

Вик крикнул в сторону кухни:

– Слышишь, Марго, дорогая, Билл Блэк ее знает!

Марго вошла в комнату, продолжая протирать тарелку с голубым китайским рисунком.

– Да? Ну, это все проясняет.

– Что проясняет? – спросил Блэк.

– Мы предполагаем, что над нами экспериментируют, – сказала Марго.

– Кто?

– Нам троим кажется, что происходит нечто странное.

– Где происходит? – переспросил Блэк. – Не пойму, о чем идет речь.

Никто ему не ответил.

– Что вы еще мне покажете? – поинтересовался он.

– Ничего, – ответил Рэгл.

– Они нашли телефонную книгу, – пояснила Марго. – Вместе с журналами. Часть телефонной книги.

– Где вы все это берете?

– А тебе, черт побери, какое дело? – не выдержал Рэгл.

– Мне до этого дела нет, – ответил Блэк. – Только я вижу, что вы тут совсем рехнулись. – Он раздражался все больше. – Дайте-ка взглянуть на эту книгу.

Вик взял справочник и протянул Блэку. Тот сел в кресло и принялся листать его с хмурым выражением лица.

– Ну и что? Справочник откуда-то с севера штата. Этими номерами уже не пользуются.

Билл захлопнул книгу и швырнул на стол.

– Вы меня удивляете, все трое. Особенно ты, Марго. – Он протянул руку, взял справочник и пошел к двери. – Через день-другой я вам его верну. Хочу полистать. Может, удастся найти кое-кого из Джуниных одноклассников в Кортесе. Она многих не может разыскать. В основном, девчонок. Наверное, все повыходили замуж.

Было слышно, как за ним захлопнулась входная дверь.

– Он очень расстроился, – сказала Марго после паузы.

– Даже не знаю, что и подумать. – Вик пожал плечами. Рэгл хотел было пойти за Биллом и вернуть книгу, но понял, что это сейчас совершенно бесполезно.

Взлетев на крыльцо, Билл, как сумасшедший, рванул дверь и промчался мимо жены к телефону.

– Что случилось? – вскинулась Джуни. – Ты что, подрался с ними? С Рэглом? Я хочу знать, что он сказал. Если он сказал, что между нами что-то было, он лжец.

– Перестань, – взмолился Билл. – Пожалуйста, Джуни. Ради Бога. Это по работе.

Он долго смотрел на нее, пока она не повернулась и не ушла.

– Алло? – прозвучал в трубке голос Ловери.

Билл присел на корточки и прижал трубку ко рту, чтобы Джуни не слышала.

– Я был у них. Им попалась телефонная книга, действующая. Сейчас она у меня. Сам не знаю, как мне удалось ее выцарапать.

– Ты выяснил, откуда она у них?

– Нет, – признался Блэк. – Честно говоря, просто растерялся. Слушай, мне, правда, стало не по себе, когда я зашёл, а они говорят: «Блэк, ты знаешь такую актрису – Мэрилин Монро?» А потом выволокли пару покоробленных журналов и чуть не швырнули мне в лицо. Я пережил несколько отвратительнейших минут.

Билл до сих пор дрожал, пот выступил у него на лбу и на висках. Удерживая трубку плечом, он изловчился и вытащил из кармана сигарету с зажигалкой. Зажигалка выскользнула и укатилась. Билл обреченно проследил за ней взглядом.

– Понятно, – сказал Ловери. – У них же нет Мэрилин Монро... Это портит всю игру.

– Еще как. – Блэк поморщился.

– Ты говоришь, журналы и телефонная книга были покороблены?

– Да. Очень сильно.

– Значит, они нашли их в гараже или на улице. А может, в развалинах разбомбленных военных складов. Мусор, кстати, все еще там. Вы его так и не убрали.

– А при чем здесь мы? – завелся Блэк. – В конце концов, это собственность округа, пусть они и убирают! К тому же там ничего нет. Одни бетонные блоки и система отвода радиоактивных отходов.

– Возьмите в муниципалитете грузовик, несколько человек и зацементируйте чертовы развалины. Поставьте забор.

– Мы пытались получить разрешение из округа, – выпалил Блэк. – В любом случае, я не думаю, чтобы они нашли все это там. А если и так, – я говорю если! – то лишь потому, что кто-то унавозил почву.

– Лучше сказать – обогатил.

– Да, парочкой самородков.

– Может быть.

– А значит, когда мы зацементируем Развалины, те, кто это сделал, переберутся поближе к дому. С чего бы вообще Вик или Марго туда полезли? Пройти полмили через весь город... – И тут он вспомнил про петицию Марго. Кажется, все становится на свои места. – Впрочем, ты, возможно, прав, – сказал он.

А может, подумал Блэк, это Сэмми понатаскал? Неважно. Главное – книга здесь.

– Ты не думаешь, что они что-нибудь пронюхали, пока телефонный справочник был у них? – спросил Ловери. – Кроме номеров, по которым пытались позвонить?

Блэк понял, что имелось в виду.

– Люди никогда не ищут в справочниках свой номер, – ответил он. – Это просто не приходит в голову.

– Книга у тебя?

– Да.

– Прочти, что он мог найти.

Придерживая телефон, Билл Блэк принялся листать покоробленные, грязные страницы, пока не дошел до Р.

Рэгл Гамм, глава корпорации.

Двадцать пятое отделение: Кентвуд 6-0457

с пяти вечера до восьми утра: Уолнат 4-3965

Морской отдел: Рузвельт 2-1181

Первая площадка: Бриджфилд 8-4290

Вторая площадка: Бриджфилд 8-4291

Третья площадка: Бриджфилд 8-4292

Канцелярия: Уолнат 4-3882

В экстренных случаях: Шерман 1-9000

– Интересно, что бы он сделал, если бы открыл эту страницу? – вслух подумал Блэк.

– Одному Богу известно. Скорее всего, впал бы в кому.

Блэк попытался вообразить разговор Рэгла Гамма с любым из абонентов двадцать пятого отделения корпорации Рэгла Гамма.

Жуткий получился бы разговорчик. Такой, что и представить себе невозможно.

Глава 6

На следующий день, придя из школы, Сэмми Нильсон отнес в сарай свой барахлящий детекторный приемник. Дверь украшала дощечка из отцовского магазина:

ФАШИСТАМ, НАЦИСТАМ, КОММУНИСТАМ,

ФАЛАНГИСТАМ, ПЕРОНИСТАМ,

ПОСЛЕДОВАТЕЛЯМ ГЛИНКИ

И БАХА ВХОД ВОСПРЕЩЕН.

И отец, и дядя посчитали, что это – лучшая вывеска, и он прикрепил ее над входом. Мальчик отпер дверь и втащил в сарай приемник. Потом запер дверь на засов и зажег керосиновую лампу. Вынул заглушки из смотровых щелей и некоторое время наблюдал, не следят ли за ним враги.

Никого не было видно. Только пустой двор. Белье на веревке. Серый дым из ящика для сжигания мусора.

Мальчик сел за стол, надел наушники и начал двигать контактную пружину по кристаллу. Затрещали разряды. Передвигал ее, пока не услышал (или ему показалось, что услышал) слабые, тонкие голоса. Тогда он остановил пружину и начал медленно менять частоту колебательного контура, перемещая контакт по настроечной катушке. Один голос вырвался из треска, мужской и едва слышный – слов не разобрать.

Наверное, не хватает антенны, подумал Сэмми. Нужно больше проволоки.

Выйдя из сарая и заперев за собой дверь, он принялся бродить по двору. Заглянул в гараж: там у дальней стенки отец оборудовал небольшую мастерскую. Сэмми тщательно обследовал полку и нашел большой круг неизолированной стальной проволоки. Она бы сгодилась для крепления картины к стене или для развешивания белья. Мальчик решил, что возражать никто не будет.

Он оттащил проволоку к сараю, взобрался на крышу и прикрепил ее к антенне своего приемника. Получилась одна огромная – во весь двор – антенна.

Наверное, будет лучше, если ее поднять повыше, решил Сэмми. Во дворе валялся длинный шест, к нему мальчик и прикрепил другой конец проволоки, после чего затащил шест на крышу. Тут оказалось, что проволока провисает и ее надо натягивать.

Тогда он вернулся в дом и поднялся на второй этаж, откуда был выход на крышу.

Снизу донесся голос матери:

– Сэмми, уж не собираешься ли ты вылезти на крышу?

– Нет! – крикнул Сэмми. Уже вылез, добавил он про себя, производя между тем сложные вычисления. Если лечь на живот и подползти к самому краю, то можно дотянуться до торчащего с крыши сарая конца шеста. Только к чему потом привязать проволоку? Разве что к телевизионной антенне...

Сказано – сделано. Сэмми удовлетворенно вздохнул и побежал вниз, в сарай. Усевшись за столом перед приемником, он взялся за контакт.

На этот раз мужской голос в наушниках звучал отчетливо. То и дело его заглушали другие – целое море голосов. Сэмми настраивал приемник, дрожа от возбуждения. Наконец остановился на самом громком голосе.

– ...они длинные и похожи на хлебные батончики. Кусая, вы рискуете сломать себе зубы. Не знаю, для чего их делают. Скорее всего – для свадеб, где всегда много незнакомых людей, а закуски, как правило, не хватает.

Человек говорил неторопливо, делая большие паузы между словами.

– ...и так везде. Даже в шоколадных. Есть такой сорт, белый, с орехами. Мне они напоминают выбеленные черепа в пустыне, черепа гремучих змей, североамериканских зайцев. Как вам такое понравится? Сломать зубы о череп гремучей змеи... – Человек захохотал так же размеренно и неторопливо, как и говорил: – Ха-ха-ха! Ну что, Леон, пожалуй, все. Да, чуть не забыл. Ты помнишь, твой брат Джим утверждал, что в жару муравьи ползают быстрее? Так вот, я проверял и не могу с ним согласиться. Спроси его, уверен ли он сам в том, что говорит. Потому что после нашего последнего разговора я не поленился и несколько часов наблюдал за муравьями – в самое пекло они ползали ничуть не быстрее обычного.

– Что-то непонятное, – пробурчал Сэмми.

Он настроился на другой голос. Этот человек говорил очень быстро:

– Си Кью, вызываю Си Кью, Дабл-ю 3840 вызывает Си Кью, Дабл-ю 3840 вызывает Си Кью, вызывает Си Кью, слышите меня? Дабл-ю 3840 вызывает Си Кью, Дабл-ю 3840 вызывает Си Кью, ответьте Дабл-ю 3840-му...

И так без конца. Сэмми продолжил поиск. Следующий голос звучал так протяжно, что он сразу же пошел дальше.

– Нет... нет... еще... что? Нет... я так не считаю...

Отмороженный какой-то, разочарованно подумал Сэмми. Но приемник работал!

Значит, надо искать еще.

Несколько раз Сэмми вздрагивал от резкого свиста и шипения. Потом пошли отчаянные точки-тире. Он знал, что это азбука Морзе. Может быть, с тонущего корабля в Атлантике... экипаж пытается пробиться на шлюпках сквозь горящую на воде нефть.

Одна из частот оказалась интереснее.

– ...ровно в 3.36. Я проведу. – Долгая пауза. – Да, проведу с этого конца. А вы держите курс. – Молчание. – Держите курс. – Молчание. – Хорошо, ждите. Что? – Очень долгое молчание. – Не больше, чем 2.8. Вы поняли? Северо-восток. Хорошо. Правильно.

Сэмми посмотрел на свои часы с Микки-Маусом. Было как раз 3.36.

И тут в небе над сараем раздался оглушительный гул, от которого мальчик вздрогнул. А в наушниках зазвучал голос:

– Вы приняли? Да, я вижу, он меняет направление. Хорошо, на сегодня все. Да. Хорошо. Конец связи.

Все затихло.

Ну, дела, выдохнул Сэмми. Интересно, что скажут папа и дядя Рэгл, когда услышат такое?

Сбросив наушники, он выскочил из сарая и побежал к дому.

– Мам! Где дядя Рэгл? Работает в гостиной?

Марго возилась на кухне с посудой.

– Пошел отправлять ответ, – сказала она. – Сегодня он рано закончил.

– Ну надо же! – в отчаянии воскликнул Сэмми.

– А что случилось? – поинтересовалась мать.

– Я поймал по детекторному приемнику космический корабль или что-то такое. Хотел, чтобы он послушал. – Сэмми затоптался кругами, не зная, чем заняться.

– Хочешь, я послушаю? – спросила мать.

– Давай, – неуверенно сказал мальчик и пошел в сарай. Марго последовала за ним.

– Только совсем недолго, – предупредила она. – До обеда у меня еще масса дел.

В четыре часа Рэгл отправил с почты конверт с ответами. На два часа раньше срока, подумал он. Могу, значит, если захочу. Домой он поехал на такси, однако вышел на углу возле старого серого двухэтажного дома с покосившимся крыльцом. Здесь нас Марго не застукает. Дальше соседнего двора она не ходит.

Поднявшись на крыльцо, Рэгл позвонил в один из трех медных звонков. За кружевными шторами в конце длинного высокого коридора раздался мелодичный звон.

Мелькнул силуэт. Дверь открылась.

– А, это вы, мистер Гамм! – воскликнула миссис Кейтелбайн. – Я вам забыла сказать, когда начинаются занятия.

– Ничего страшного, – улыбнулся Рэгл. – Я проходил мимо и решил подняться и спросить.

– Занятия у нас два раза в неделю. Во вторник в два, в четверг в три. Легко запомнить.

Рэгл осторожно поинтересовался:

– Как прошла запись? Вы довольны?

– Не скажу, чтобы был оглушительный успех, – улыбнулась миссис Кейтелбайн. Сегодня она не выглядела такой усталой. На ней был серо-голубой халат и домашние тапочки. Исчезла болезненность, она уже не походила на старую деву, обожающую своего кастрированного кота и поглощающую детективы. Скорее уж на активную прихожанку, из тех, что проводят благотворительные распродажи. Размер дома, количество звонков и почтовых ящиков указывали на то, что немалую часть своих доходов миссис Кейтелбайн получает от домовладения. Дом, очевидно, был разделен на отдельные квартиры.

– Вы не могли бы, – спросил Рэгл, – припомнить кого-нибудь из записавшихся? Я буду чувствовать себя уверенней, если в группе окажутся знакомые люди.

– Мне надо посмотреть списки. Может быть, зайдете?

– Конечно.

Миссис Кейтелбайн пошла по коридору и скрылась в одной из дверей в самом конце. Подождав немного, Рэгл пошел следом.

Размер комнаты поразил его. Она больше походила на огромную, продуваемую всеми сквозняками аудиторию. Камин был переделан в газовый обогреватель. В дальнем углу Комнаты напротив высокого окна и непонятного назначения желтой двери располагались несколько стульев. Миссис Кейтелбайн стояла у полки с огромной книгой, какими обычно пользуются бухгалтеры.

– Не могу найти. – Она обезоруживающе улыбнулась и захлопнула свой гроссбух. – Список у меня есть, но в этом беспорядке... – Женщина обвела рукой неприбранную комнату. – Мы сейчас готовимся к первому занятию. Вот, например, стулья. Их нам не хватает. Кроме того, нужна доска. Правда, средняя школа пообещала одну... – Неожиданно миссис Кейтелбайн взяла его за руку. – Послушайте, мистер Гамм, в подвале есть тяжелая дубовая столешница, я целый день ищу, кто бы помог Вальтеру, моему сыну, поднять ее наверх. Вы не откажетесь?.. Вальтер считает, что вдвоем можно справиться за несколько минут. Я как-то пыталась ее приподнять, но не смогла.

– С удовольствием, – ответил Рэгл. Он снял пиджак и перекинул его через спинку стула.

В комнату легкой походкой вошел долговязый улыбающийся подросток в белом свитере, джинсах и черных спортивных туфлях.

– Добрый день, – сказал он смущенно.

Миссис Кейтелбайн представила их друг другу и повела по немыслимо крутой лестнице в сырой бетонный подвал, где Рэгл увидел лишенную изоляции проводку, пустые банки, затянутую паутиной ветхую мебель, матрасы и старинную раковину для посуды.

Дубовый стол уже подтащили к самой лестнице.

– Прекрасный старинный стол, – заметила миссис Кейтелбайн. – Он принадлежал моему отцу – деду Вальтера.

Ломающимся голосом Вальтер сказал:

– Он весит около ста пятидесяти фунтов. Можно взять его снизу, я сперва повернусь спиной и подниму, а потом вы подхватите, хорошо?

Юноша опустился на колени и взялся за низ стола.

За годы военной службы Рэгл привык гордиться своими физическими возможностями, но сейчас, приподняв стол до уровня пояса, он запыхтел как паровоз и едва не выронил ношу, когда Вальтер стал поворачиваться к нему лицом.

Трижды пришлось опускать стол на ступеньки: один раз, чтобы отдохнул Рэгл, и два раза потому, что дубовый монстр просто не пролезал в проемы и приходилось вертеть его то так, то этак. Наконец стол был водворен в огромную комнату со сквозняками. Тут он со стуком выскользнул из рук, и этим все кончилось.

– Я очень вам благодарна, – сказала миссис Кейтелбайн, выключив свет на лестнице. – Надеюсь, вы не ушиблись: стол оказался тяжелее, чем я думала.

Ее сын выглядел так же смущенно, как и вначале.

– Вы тот самый мистер Гамм – победитель конкурса?

– Да, – ответил Рэгл.

– Может быть, – юноша находился в явном замешательстве, – мне не следует задавать таких вопросов, но я всегда мечтал поговорить с человеком, зарабатывающим кучу денег на конкурсах... Вы рассматриваете свой заработок как удачу или как большой гонорар? Ну, скажем, один адвокат получает больше других, потому что у него котелок варит получше. Или вот старые художники, чьи картины идут сейчас за миллионы...

– Для меня это тяжелый труд, – сказал Рэгл. – Так я его и рассматриваю. А работаю я, бывает, и по восемь, и по десять часов в сутки.

– Ну да, – кивнул юноша. – Я понимаю.

– А как все началось? – спросила миссис Кейтелбайн.

– Сам не знаю, – признался Рэгл. – Увидел газету с заданием и послал ответ. Это было почти три года назад. Так и втянулся. Я с первого раза прислал правильный ответ.

– А я нет, – сказал Вальтер. – Ни разу не угадал, а посылал раз пятнадцать.

– Мистер Гамм, – обратилась к Рэглу миссис Кейтелбайн, – прежде чем вы уйдете, я бы хотела кое-что вам дать. Для поддержки.

Она быстро вышла в соседнюю комнату.

Сейчас принесет пирожное, подумал Рэгл. Или два. Но женщина вернулась с яркой наклейкой.

– Это для вашей машины. – Она протянула наклейку Рэглу. – На заднее стекло. Самоклеющаяся. Опустите в теплую воду – и прямо лепите. Бумага слезет, эмблема останется.

– У меня нет сейчас машины, – заметил Рэгл.

– А! – разочарованно протянула она.

– Тогда ее можно приклеить сзади на пиджак. – Вальтер заржал как жеребец, но вполне дружелюбно.

– Очень жаль, – смущенно пробормотала миссис Кейтелбайн. – В любом случае, спасибо вам большое. Очень хотелось вас отблагодарить, теперь прямо не знаю, как. Постараюсь сделать занятие как можно более интересным, хорошо?

– Отлично! – сказал Рэгл. Он взял пиджак и направился к выходу. – Мне пора. Значит, увидимся во вторник, в два.

В углу комнаты у окна стояла модель какой-то штуки. Рэгл остановился, чтобы лучше рассмотреть.

– Мы этим будем пользоваться, – сообщила миссис Кейтелбайн.

– А что это? – поинтересовался Рэгл.

Вещица весьма походила на макет военного укрепления. Квадратное сооружение, внутри которого можно было разглядеть несущих службу солдат. Макет был выкрашен в коричнево-зеленый и серый цвета. Рэгл потрогал торчащий из крыши пулеметный ствол и обнаружил, что он вырезан из дерева.

– Как настоящий!

– Мы таких сделали несколько штук. На занятиях по гражданской обороне для младших групп. В прошлом году, когда мы еще жили в Кливленде. А мама их привезла сюда. Да они, наверное, никому больше и не нужны. – Вальтер снова громко засмеялся. Смех был скорее нервный, чем невежливый.

– Это копия мормонского форта, – объяснила миссис Кейтелбайн.

– Черт побери, я этим интересуюсь! – воскликнул Рэгл. – Вы знаете, я ведь принимал участие во Второй мировой на тихоокеанском театре.

– Да, припоминаю, я читала о вас что-то подобное, – сказала миссис Кейтелбайн. – Вы ведь знаменитость. Время от времени про вас пишут в журналах. Вы, кажется, удерживаете рекорд как самый долговечный лидер всех известных телевизионных и газетных конкурсов?

– Что-то вроде этого, – подтвердил Рэгл.

– Вы видели крупные сражения на Тихом океане? – спросил Вальтер.

– Нет, – честно ответил Рэгл. – Меня и еще одного парня забросили на безымянную кучу грязи в океане, где, кроме нескольких кокосовых пальм, ржавой железной будки, передатчика и метеоприборов, ничего не было. Напарник следил за погодой, а я передавал сводки на военно-морскую базу в двухстах милях к югу от нас. Это занимало около часа. Остальное время я развлекался тем, что пытался предсказать погоду. Это не входило в мои обязанности, мы должны были передавать данные приборов, прогнозы составляли на базе. Но у меня хорошо получалось. Достаточно мне было взглянуть на небо и на приборы, чтобы почти всегда дать точный прогноз.

– Я думаю, для флота и армии очень важно знать погодные условия, – заметила миссис Кейтелбайн.

– Шторм, – сказал Рэгл, – может сорвать операцию по высадке морского десанта, разбросать конвой грузовых судов. И изменить ход войны.

– Может быть, там вы и научились угадывать, – предположил Вальтер. – Ставили на погоду.

Рэгл рассмеялся.

– Да, именно этим мы и занимались. Заключали пари, какая будет погода. Я, например, говорил, что в десять пойдет дождь, а напарник утверждал, что нет. Так и скоротали пару годков. И еще пили пиво. Когда нам завозили продовольствие, то оставили запас пива, рассчитанный, я думаю, на взвод. Единственная проблема заключалась в том, что мы не могли его охладить. Теплое пиво день за днем...

Что-то я ударился в воспоминания, подумал Рэгл. Двенадцать, нет, тринадцать лет назад... Ему тогда было тридцать три. Работал в паровой прачечной, когда однажды в почтовый ящик опустили повестку.

– Слушай, мама! – возбужденно воскликнул Вальтер. – Есть идея! А что, если мистер Гамм расскажет на занятиях о своем боевом опыте? Это создаст эффект присутствия... Он наверняка еще не забыл и курс боевой подготовки: личная безопасность при обстреле, действия в критических ситуациях...

– Вряд ли я смогу рассказать больше, чем написано в Уставе, – сказал Рэгл.

– Но вы же помните всякие случаи, которые произошли с другими солдатами, – настаивал Вальтер. – Необязательно говорить о том, что случилось именно с вами.

Мальчики все одинаковы, подумал Рэгл. Этот рассуждает так же, как Сэмми. Сэмми – десять, Вальтеру, наверное, уже шестнадцать. Но они оба ему нравились. И он воспринимал их слова как комплимент.

Вот она, слава, усмехнулся про себя Рэгл. Моя награда за то, что я самый великий в истории победитель газетного конкурса. Мальчикам от десяти до шестнадцати кажется, что я – личность.

Это его развлекло. И он сказал:

– Во вторник я приду в полной генеральской форме.

Глаза мальчика расширились, он оцепенел.

– Вы шутите? Четырехзвездный генерал?

– Именно так, – как можно торжественнее ответил Рэгл. Миссис Кейтелбайн улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ.

В половине шестого, после закрытия магазина, Вик Нильсон собрал всех кассиров.

– Послушайте. – Вик обдумывал это целый день. Шторы на окнах были опущены, посетители разошлись. Помощники кассиров подсчитывали выручку и заряжали ленты на следующий день. – Я прошу вас о небольшой услуге. Речь идет о психологическом эксперименте. Займет это тридцать секунд. Хорошо? – Он обращался к Лиз, она были лидером коллектива; если она скажет «да», остальные тоже согласятся.

– А завтра нельзя этого сделать? – воскликнула Лиз. Девушка уже надела плащ и переобулась в туфельки на каблуках. В них она смотрелась как красотка с рекламы ананасового сока.

На это Вик ответил:

– Моя жена уже приехала и ждет меня. Если я не выйду через минуту, она за мной зайдет. Так что много времени мы не потратим.

Трое других кассиров, низкорослые мужчины, выжидающе смотрели на Лиз. Они попрежнему оставались в белых фартуках, с карандашами за ухом.

– Ну ладно. – Девушка погрозила Вику пальцем, – валяй. Только без хитростей. Давно пора двигать отсюда.

Вик подошел к продуктовой полке, вытряхнул фасоль из бумажного пакетика и принялся его надувать. Лиз и кассиры мрачно следили за его действиями.

– Я хочу, чтобы вы сделали вот что, – начал Вик, подняв над головой пакет. – Сейчас я хлопну и выкрикну команду. Мне надо, чтобы вы исполнили все в точности. Ни о чем не думайте, просто сделайте то, что я скомандую. Я хочу, чтобы вы отреагировали мгновенно. Понятно?

Жуя резинку, добытую из ящика с конфетами, Лиз процедила:

– Да, все понятно. Давай хлопай и кричи.

Все четверо повернулись к Вику, встав спиной к широкой стеклянной входной двери. Это была единственная дверь, через которую входили и выходили из магазина.

– Ну... – Вик поднял пакет над головой и крикнул: – Бегите! – и тут же хлопнул пакет.

От его крика все вздрогнули, но, когда с оглушительным треском разорвался мешок, кассиры бросились бежать, как зайцы.

Ни один человек не побежал к двери. Всей группой они кинулись влево, к колонне. Шесть, семь, восемь шагов... Кассиры остановились, злые и запыхавшиеся.

– Ну и что? – Лиз пришла в себя. – Для чего это было надо? Ты сказал, что вначале хлопнешь, но сперва закричал. Почему?

– Спасибо, Лиз, – сказал Вик. – Отлично получилось. Можешь идти на свидание.

Выходя из магазина, кассиры смотрели на него с сочувствием.

Помощник кассира, возившийся с выручкой и кассовым аппаратом, спросил:

– Мне тоже надо было бежать?

– Нет, – машинально ответил Вик, размышляя над экспериментом.

– А я попытался было спрятаться под кассу, – сказал помощник.

– Спасибо, – пробормотал Вик. Выйдя из магазина, он закрыл за собой дверь и направился к «фольксвагену».

В машине оказалась огромная черная немецкая овчарка. Она внимательно следила за приближающимся Виком. На переднем бампере была глубокая вмятина. И грязь по всей машине.

Вот тебе и психологический эксперимент. Машина-то не моя. Просто «фольксваген» заехал на стоянку в то самое время, когда обычно приезжала Марго. А все остальное – уже результат работы подсознания.

Вик развернулся и побрел к магазину. Когда он приблизился, стеклянная дверь распахнулась, высунулся помощник кассира и сказал:

– Виктор, вас спрашивают. Жена.

– Спасибо. – Он придержал дверь, вошел внутрь и направился к телефону.

– Дорогой, – начала Марго, – извини, что не заехала, ты все еще ждешь? Может, сегодня поедешь автобусом? Если ты устал, я, конечно, примчусь, но, думаю, на автобусе будет просто быстрее.

– Хорошо, – ответил Вик.

– Я была у Сэмми в сарае, он мне дал послушать свой приемник. Это потрясающе.

– Ну хорошо, – оборвал Вик, собираясь вешать трубку. – Пока.

– Мы слушали самые разные станции и...

Попрощавшись с помощником кассира, Вик пошел к остановке автобуса. Вскоре он уже ехал домой вместе с продавцами и служащими, старушками и школьниками.

Курить в общественных местах запрещалось, но он так разволновался, что все-таки закурил, выпуская дым в окно, чтобы не беспокоить соседку.

Эксперимент удался, подумал он. Сработал даже лучше, чем я предполагал. Казалось бы, кассиры должны разбежаться в разные стороны: один – к двери, другой – к стене, третий – от двери. Это подтвердило бы его предположение, что смоделированная ситуация оказалась для них случайной. И что большая часть их жизни прошла в другом месте, где-то еще, а где именно – никто из них и не помнит.

Но... у каждого должны были сработать собственные рефлексы. Индивидуальные. А кассиры все бросились в одну сторону. Бежать туда было бессмысленно, но они действовали одинаково. Они отреагировали как группа, а не как отдельные личности.

Значит, прошлый жизненный опыт был у всех одинаков.

Как могло такое произойти?

Его теория это не объясняла.

Стараясь не надымить в автобусе, Вик мысленно нащупывал новую гипотезу, но с ходу ничего не выходило.

Разве что, подумал он, существует какое-нибудь простенькое объяснение, вроде того, что все четверо посещали какое-нибудь заведение, жили вместе в общежитии, несколько лет подряд питались в одном кафе или ходили в одну школу...

В окружающей реальности есть трещины и щели, в которые она утекает, а внутрь просачивается другая.

Капелька здесь, две-три в том углу. Мокрое пятно проступило на потолке. Но где-то они смыкаются... И что все это значит?

Вик решил рассуждать логически. Во-первых, давай разберемся, как ты к этому пришел, сказал он себе. Переел лазаньи, бросил игру с хорошими, кстати, картами и побежал в ванную принять таблетку.

Было ли что-нибудь до этого?

Пожалуй, нет, решил он. До этого был солнечный мир. Дети бегали, коровы мычали, собаки виляли хвостами. По воскресеньям хозяева подстригали лужайки и слушали спортивные репортажи по телевизору. Так мы могли жить вечно.

Ничего не замечая.

Правда, была еще галлюцинация Рэгла. А что, собственно говоря, за галлюцинация? Рэгл так толком и не рассказал. Каким-то образом она совпадает с моими ощущениями, размышлял Вик. Рэгл, выходит, тоже заглянул за грань реальности. Расковырял дырочку. Или она сама раскрылась перед ним, может, даже разорвалась с треском, зазияла провалом.

Мы можем свести воедино все известные факты, но это ничего не даст, кроме осознания, что здесь что-то не так. А это было нам известно с самого начала. Догадки не дают решения, они лишь показывают, как далеко простирается неправильность мира.

И все же, думал Вик, мы ошиблись, когда позволили Биллу Блэку уйти с нашей книгой.

А что делать сейчас? Продолжать эксперименты?

Не стоит. Хватит и одного. Того, что он непроизвольно поставил в ванной. Даже последний эксперимент принес больше вреда, чем пользы, – ничего не подтвердилось, зато суматохи вышло предостаточно.

Хватит морочить себе голову, решил он. С меня довольно! Что я, собственно, знаю? Наверное, Рэгл прав, и нам стоит начать с серьезных философских книг, скажем, с Беркли и всех остальных, как их там...

Может быть, подумал Вик, если я вот сейчас изо всех сил зажмурю глаза, так, чтобы осталась только щелочка света, если изо всех сил сосредоточусь на этом проклятом автобусе, на уставших, отупевших домохозяйках с полными сумками, на щебечущих школьницах, клерках, уткнувшихся в вечерние газеты, водителе с красной шеей... может, все они просто исчезнут. Поскрипывающее сиденье подо мной, выхлопы дыма каждый раз, когда автобус трогается с места, рывки, покачивание, реклама над окнами. Может, все это возьмет и исчезнет?

Зажмурившись, он попытался отключиться от автобуса и пассажиров. Через десять минут голова пошла кругом. Пупок, тупо соображал Вик. Надо сконцентрироваться на одной точке. Он выбрал кнопку на противоположной стене автобуса. Круглый белый звонок. Ну давай, внушал Вик. Исчезай.

Исчезай.

Исче...

Ис...

И...

Вздрогнув, Вик проснулся. Оказывается, он задремал. Укачало, как и многих в автобусе. Головы пассажиров равномерно покачивались в такт движению. Влево-вправо. Вперед. Вбок. Вправо. Влево. Автобус остановился на перекрестке. Головы застыли под прямым углом.

Откинулись назад, когда автобус тронулся с места.

Наклонились, когда автобус затормозил.

Исчезайте.

Исчеза...

Ис...

И вдруг сквозь полуприкрытые глаза Вик увидел, что пассажиры исчезли.

Ну, подумал он, получилось!

Нет. Не так.

Ни автобус, ни пассажиры ни капельки не исчезли. Но все внутри начало странным образом изменяться – как и в эксперименте с кассирами, выходило совсем не то, чего ожидал Вик.

Черт бы вас взял! Исчезайте!

Стены автобуса вдруг стали прозрачными. Он увидел сквозь них тротуар и магазин. Тонкие опорные стойки, скелет автобуса. Металлические ребра жесткости пустого пространства. Без сидений. Только условная линия посадки, поверх которой застыли, будто чучела, бесформенные тени. Неживые. Чучела наклонялись вперед и назад, вперед и назад. Впереди, как и прежде, сидел водитель. Водитель ничуть не изменился. Та же красная шея. Сильная, широкая спина. За рулем пустотелого автобуса.

С пустотелыми людьми. Вик был единственным человеком в автобусе. Он и водитель. А автобус двигался. Ехал по городу из деловой его части в жилые районы. Водитель вез его домой.

Когда Вик снова открыл глаза, качающиеся пассажиры были на месте. Продавцы. Клерки. Школьники. Шум, запах и болтовня.

Все экспериментируешь, подумал Вик. А если бы провалился сквозь пол и вылетел на улицу? Или перестал бы существовать, как остальные? Мысль наполнила его страхом.

Может быть, это видел Рэгл?

Глава 7

Когда он приехал, дома не было ни души. На мгновение его охватила паника.

– Марго!

Вик метался по комнатам, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Наконец он заметил открытую дверь на задний двор. Вышел и огляделся. По-прежнему никаких признаков домашних. Ни Рэгла, ни Марго, ни Сэмми – никого.

Вик пошел по дорожке мимо бельевых веревок, мимо клумбы с розами к прилепившемуся к забору сарайчику Сэмми.

Как только он постучал, открылась смотровая щель и блеснули глаза сына.

– Привет, папа!

Засов вытащили, и дверь распахнулась. В сарае с наушниками на голове сидел за столом Рэгл. Рядом с ним перед большой стопкой бумаги – Марго. Оба что-то строчили, покрывая лист за листом торопливыми записями.

– Что происходит? – спросил Вик.

– Ведем радиоперехват, – ответила Марго.

– Это я вижу. Но что вы принимаете?

Не снимая наушников, Рэгл повернулся к нему. Глаза его блестели.

– Ловим их радиостанции.

– Чьи? – воскликнул Вик. – Чьи радиостанции?

– Рэгл говорит, могут потребоваться годы, чтобы это узнать, – сказала Марго. Она была необычайно оживлена. Сэмми вообще застыл в экстазе. Вик никогда не видел их в таком состоянии.

– Мы научились на них настраиваться, на их волну, – продолжала Марго. – И уже приступили к записи. Вот, посмотри. – Она пододвинула к нему кипу бумаги. – Мы записываем, что они говорят.

– Радиолюбители? – переспросил Вик.

– Да, – Рэгл кивнул, – а также переговоры между кораблями и базой. База, очевидно, где-то поблизости.

– Кораблями... – повторил Вик. – Ты имеешь в виду морские суда?

Вместо ответа Рэгл показал наверх.

О Боже, подумал Вик. И тут он почувствовал их возбуждение и нервозность. Их безумие.

– Когда они проходят над нами, – стала объяснять Марго, – звук ясный и чистый. Примерно одну минуту. Потом затухает. Мы слышим их разговоры, не просто обмен позывными, а разговоры. Они много шутят.

– Да, очень много, – подтвердил Рэгл. – Прямо хохмачи какие-то.

– Дайте послушать, – попросил Вик.

Он сел за стол, и Рэгл надел на него наушники.

Радиообмен продолжался. Кто-то передавал информацию. Вик немного послушал.

– Расскажите, что вы тут выяснили. – Он был слишком возбужден, чтобы воспринимать гудяший в наушниках голос. – Вы можете что-нибудь объяснить?

– Пока ничего, – сказал Рэгл, но в голосе его звучало удовлетворение. – Неужели ты не понимаешь? Мы знаем, что они есть.

– Мы и раньше это знали, – заметил Вик. – Каждый раз, когда они пролетали.

Рэгл и Марго, да и Сэмми, вроде, тоже несколько разочаровались. Возникла пауза, Марго посмотрела на брата. Рэгл произнес:

– Это трудно объяснить...

Снаружи послышались голоса. Марго предостерегающе подняла руку. Все замерли.

Кто-то был во дворе и искал их. Вик услышал шаги на дорожке. Снова, на этот раз совсем близко, раздался голос:

– Есть тут кто-нибудь?

– Это Билл Блэк, – негромко сказала Марго.

Сэмми приоткрыл смотровую щель.

– Да, – прошептал он. – Это мистер Блэк.

Отодвинув сына в сторону, Вик приник к щели. Билл Блэк стоял посередине дорожки, озираясь в поисках хозяев. Он выглядел растерянным и озабоченным. Ясно, что он только что побывал в доме и обнаружил его незапертым и пустым.

– Интересно, что ему надо? – посетовала Марго. – Давайте сидеть тихо, и он уйдет. Думаю, он пришел пригласить нас на обед или прогулку.

Они подождали.

Билл Блэк бродил по двору, пиная траву.

– Эй, люди! – крикнул он. – Да куда вы делись, черт побери!

Тишина.

– Я себя буду по-дурацки чувствовать, если он найдет Нас здесь, – нервно рассмеялась Марго. – Как будто мы – дети... А он ужасно смешон. Представляю, как он вытягивает шею, пытаясь нас разглядеть. Неужели думает, что мы прячемся в траве?

На стене сарая висела игрушечная лазерная винтовка, подаренная Сэмми к Рождеству. Вся в грозных насадках и прицелах. На коробке было написано: «Бластер для поражения ракет и роботов. Оружие двадцать третьего века. Способно разрушать скалы». Несколько недель Сэмми носился по дому, разя все подряд, потом наступила весна, и бластер был водворен на стену, как трофей, устрашающий одним своим видом.

Вик снял винтовку с крюка. Открыл дверь сарая и вышел наружу.

На дорожке, спиной к нему, стоял и кричал Билл Блэк:

– Эй, люди, где вы?

Вик присел, наставил ствол на Блэка и произнес:

– Ну, теперь тебе конец.

Билл резко повернулся, увидел оружие и побледнел. Потом медленно поднял руки. И лишь тогда разглядел сарайчик, Рэгла, Марго и Сэмми, выглядывающих из двери, яркую эмаль игрушки и все ее насадки, рожки и кольца. Руки опустились, и он сказал:

– Ха-ха!

– Ха-ха, – ответил ему Рэгл.

– Что вы делаете? – спросил Блэк.

Из дверей дома Нильсонов показалась Джуни Блэк. Она медленно спустилась с крыльца, подошла к мужу и положила руку ему на плечо; оба стояли нахмурившись.

– Привет, – сказала Джуни.

Из сарая вышла Марго.

– И чем вы, интересно, здесь занимаетесь? – спросила она Джуни таким тоном, от которого у женщин идут мурашки по коже. – Бродите по нашему дому, как по собственному?

Блэки опешили.

– Что ж, – продолжила Марго, скрестив руки. – Не стесняйтесь.

– Слушай, успокойся, – остановил ее Вик.

– Ну да! – Марго резко повернулась к мужу. – Они просто взяли и зашли к нам в дом. Прошлись по комнатам. Ну и как, понравилось? – Она снова переключилась на Джуни. – Кровати заправлены? Шторы не пыльные? Нашли что-нибудь интересное?

Рэгл и Сэмми вышли из сарая и подошли к Вику и его ясене. Вчетвером они смотрели на Джуни и Билла Блэков.

Наконец Блэк сказал:

– Извините. Мы всего-навсего хотели пригласить вас вечером поиграть в кегли.

Джуни глупо улыбалась, стоя рядом с мужем. Вику стало ее жаль. Очевидно, ей и в голову не приходило, что таким образом можно кого-нибудь обидеть, а о неприкосновенности частной собственности она, похоже, вообще не слышала. В свитере и синих брюках, со схваченными в узел волосами, она походила сейчас на забавного ребенка.

– Вы не имели права вламываться в чужой дом, – не унималась Марго. – И ты это прекрасно знаешь, Джуни.

Джуни вздрогнула, попятилась и окончательно растерялась.

– Я...

– Я же сказал, что мы просим прощения, – перебил ее муж. – Чего вам еще надо, ради всего святого? – Он тоже сильно смутился.

Вик шагнул вперед и протянул руку. Инцидент был исчерпан.

– Ты, если хочешь, оставайся, – сказал Вик Рэглу, – а мы пойдем в дом, подумаем насчет обеда.

– Что вы там делали? – спросил Блэк. – То есть, конечно, это не мое дело, можете не отвечать, но на вас лица нет.

– Вам в сарай нельзя, – вмешался Сэмми.

– Почему? – спросила Джуни.

– Вход только членам клуба.

– Разве мы не можем вступить?

– Нет.

– Почему?

– Не можете, и все, – сказал Сэмми, глядя на отца.

– Да, это так, – Вик кивнул. – Вы уж извините.

Он, Марго и Блэки направились в дом.

– Мы еще не обедали. – Марго никак не могла преодолеть враждебность.

– Да мы и не собирались играть в кегли прямо сейчас, – затараторила Джуни. – Мы только хотели поймать вас, пока вы не придумали чего-нибудь другое. Слушайте, ребята, если вы еще не садились за стол, может, пообедаем у нас? Будет ножка ягненка, компот из груш, кроме того, Билл купил по дороге целую кварту мороженого. – Голос у нее дрогнул, она повернулась к Марго и спросила: – Ну что, согласны?

– Спасибо, – ответила Марго. – Как-нибудь в другой раз.

Билл Блэк, казалось, еще не успокоился, он держался несколько в стороне, с холодным достоинством.

– Мы всегда рады видеть вас у себя, – сказал он, подталкивая жену к выходу. – Захотите поиграть в кегли – ждем к восьми, нет – воля ваша, мы не в обиде.

– Ну пока, увидимся, – прощебетала Джуни, когда Билл выводил ее из дома. – Надеюсь, вы придете.

Она умоляюще улыбнулась, и дверь за ними захлопнулась.

– Да, – проговорила Марго. – Мы им устроили холодный душ.

– Можно разработать целую психологическую теорию, изучая поведение людей, когда они испуганы и еще не пришли в себя, – заключил Вик.

Накрывая на стол, Марго заметила:

– А Билл Блэк вел себя разумно. Поднял руки, когда увидел оружие, и опустил, когда разглядел, что оно игрушечное.

– Почему он пришел именно в этот момент? – спросил Вик.

– Должен же он был когда-нибудь зайти?

– Пожалуй, – согласился Вик.

Запершись в сарае, Рэгл Гамм слушал радио и время от времени делал пометки в тетради. За годы участия в конкурсе он выработал собственную систему скорописи и сейчас не просто фиксировал то, что слышал, но успевал записывать свои комментарии и соображения. Шариковая ручка, подарок Билла Блэка, летала по бумаге.

Наблюдавший за ним Сэмми не выдержал:

– Ну и быстро же ты пишешь, дядя Рэгл!.. А прочитать потом сможешь?

– Смогу, – ответил Рэгл.

Сигналы, вне всякого сомнения, шли с расположенного неподалеку аэродрома. Рэгл уже узнавал оператора по голосу. Теперь он хотел разобраться, что за воздушные суда то и дело садились на летное поле, потом снова взлетали. Они проносятся над головой с умопомрачительной скоростью. С какой? И почему никто в городе не знает об этих полетах? Или это секретные военные базы для новых экспериментальных моделей? Разведывательные ракеты... следящие корабли...

– Уверен, что ты рассекретил японский код времен войны, – сказал Сэмми.

После слов мальчика Рэгла вдруг опять охватило ощущение полной бессмысленности происходящего. Заперся в детском сарае, напялил наушники и часами слушает сделанный школьником детекторный приемник... Поймал станцию наведения и рад...

Наверное, я спятил, подумал Рэгл. Разве так ведет себя бывший военный? Мне сорок шесть, молодость давно позади. А я целыми днями слоняюсь по дому и зарабатываю на жизнь ответами на вопрос «Где теперь появится Зеленый Человечек?» Решаю конкурсные задачки в газете, в то время как у других уже жены, дети, свой дом и работа.

Я недоразвитый. Психически отсталый. А эти галлюцинации? Все правильно. Ненормальный. Инфантильный лунатик. Ну чего я здесь сижу? Бред – это в лучшем случае. Фантазирую о ракетах, армии и секретности. Параноик.

Это параноидальный психоз, когда кажется, что ты – точка приложения огромных усилий миллионов мужчин и женщин, миллиардных затрат и сложнейшей техники... Когда вся вселенная вращается вокруг тебя. От меня исходят важные сигналы... к звездам. Рэгл Гамм – цель всего космического процесса, от первоначального взрыва до конечной энтропии. Смысл существования материи и духа – во взаимодействии со мной.

– Дядя Рэгл, а ты сможешь расшифровать? Это японцы?

– Тут нечего расшифровывать. Диспетчер сидит в башне Радиолокационного наблюдения и наблюдает за посадкой военных самолетов. – Он повернулся к мальчику, не сводящему с него горящих глаз. – Это обыкновенный человек, парень лет тридцати. Ходит раз в неделю в бассейн и смотрит телевизор. Такой же, как мы.

– Только он враг, – сказал Сэмми.

– Что за глупости? – Рэгл рассердился. – С чего ты взял? Это все выдумки.

Моя вина, тут же подумал он. И выдумки мои.

Голос в наушниках произнес:

– ...я понял, ЛФ-3488. Принял правильно. Продолжайте полет. Сейчас вы прямо над нами.

Сарайчик задрожал.

– Вот он, проходит! – возбужденно зашептал Сэмми.

В наушниках звучал голос:

– ...совершенно чисто. Нет, все отлично. Сейчас вы над ним.

Над ним, подумал Рэгл.

– ...там внизу, – продолжал голос. – Да, прямо под вами сам Рэгл Гамм. Хорошо, мы приняли. Давайте.

Вибрация затихла.

– Улетел, – выдохнул Сэмми. – А может, приземлился.

Рэгл Гамм снял наушники и поднялся.

– Послушай немного, – сказал он.

– А ты? – спросил Сэмми.

– Пойду прогуляюсь.

Рэгл распахнул дверь сарая и вышел на свежий, прохладный вечерний воздух.

Свет на кухне... Сестра и зять сейчас там. Готовят обед.

Все, уезжаю, сказал он себе. Я давно собирался. Больше ждать нельзя.

Рэгл тихо обогнул дом и приблизился к парадному крыльцу. Потом вошел внутрь и осторожно пробрался в свою комнату. Ни Вик, ни Марго его не слышали. Там он извлек все деньги из ящиков стола, карманов, конвертов, взял мелочь из вазочки. Надев пальто, через парадную дверь вышел наружу и быстро зашагал по тротуару.

Где-то через квартал показалось такси. Рэгл махнул рукой, и машина остановилась.

– Довезите до междугородной автостанции, – попросил он водителя.

– Хорошо, мистер Гамм, – ответил шофер.

– Вы меня знаете?

Вот она, паранойя. Кажется, будто все только обо мне и думают.

– Конечно, знаю, – сказал водитель, трогаясь с места. – Вы – победитель конкурса. Я вас видел в газете и как раз подумал – надо же, этот человек живет в нашем городе. Может, когда-нибудь я его подвезу.

Если меня опознают таксисты, решил Рэгл, к сознанию это не имеет отношения. Вот когда разверзнутся небеса, и ко мне по имени обратится Господь... это уже психоз.

А вообще отличить трудно.

Такси мчалось по темным улицам мимо домов и магазинов. Наконец у пятиэтажного здания в центре города машина остановилась.

– Приехали, мистер Гамм!

Водитель выскочил из машины и открыл ему дверцу. Рэгл выбрался на тротуар, роясь в карманах в поисках кошелька. Пока таксист пересчитывал деньги, Рэгл взглянул на здание. В свете фонарей оно показалось ему знакомым, узнаваемым даже ночью.

Это была редакция «Газетт».

Рэгл снова сел в машину.

– Мне надо на междугородную автостанцию.

– Как? – Водитель застыл, словно пораженный громом. – На автостанцию? Ну конечно, черт меня побери!

Он прыгнул за руль и завел мотор.

– Конечно, я же помню! Мы разговорились об этом конкурсе, и я стал думать про газету. – Он ехал, оглядываясь на Рэгла и улыбаясь ему. – Вы так прочно ассоциируетесь с «Газетт»... вот такой я растяпа.

– Все в порядке.

Они ехали очень долго. Постепенно Рэгл перестал различать улицы. Он уже не представлял, где находится. Справа чернели силуэты фабричных зданий; несколько раз ему показалось, что такси миновало железнодорожный переезд. Вокруг простирались безжизненные промышленные районы, не горело ни огонька.

Интересно, подумал Рэгл, а что он скажет, если я попрошу вывезти меня из города?

Он наклонился и похлопал водителя по плечу:

– Эй!

– Да, мистер Гамм?

– Как насчет поездки за город? Про автобус забудем.

– Простите, сэр, – сказал водитель, – я не могу выезжать на междугородную трассу. Это запрещено. Мы возим по городу и не имеем права конкурировать с автобусной линией. Таковы правила.

– Вы же должны иметь возможность зашибить немного на стороне?.. Давайте, сорок миль, со счетчиком, держу пари, не впервой будет.

– Нет, – водитель покачал головой, – я этим не занимаюсь. Другие – может быть, а я – нет. Не хочу терять работу. Если дорожная полиция заметит на трассе городское такси, его тут же остановят. А еще с пассажиром... Все, прощай, лицензия. А она стоит пятьдесят долларов.

Пытаются помешать мне уехать из города, думал между тем Рэгл. Это входит в их заговор.

Я точно спятил.

Или нет?

Как же узнать? Какие у меня доказательства?

Посреди бескрайнего ровного поля сияла неоновая вывеска. Такси остановилось.

– Приехали, – объявил водитель. – Автостанция.

Рэгл открыл дверь и вышел из машины. Но вывеска была другая. Вместо ожидаемой «ГРЕЙХАУНД» Рэгл увидел «АВТОБУСНЫЕ ЛИНИИ НОНПАРЕЛЬ».

– Эй! – воскликнул он встревоженно. – Я же просил «Грейхаунд»!

– Это то же самое. Такая же автобусная компания. А «Грейхаунда» у нас вообще нет. По законам штата в таком маленьком городке, как наш, может действовать только одна автобусная компания. «Нонпарель» здесь давно, уже несколько лет. «Грейхаунд» хотел перекупить, но они не согласились. Тогда «Грейхаунд»...

– Ну хорошо, – перебил его Рэгл. Он заплатил по счетчику, оставил чаевые и пошел к прямоугольному коричневому зданию – единственному на многие мили вокруг. Со всех сторон здание окружала дикая трава. Сорняки, битые бутылки и обрывки бумаги. Заброшенная окраина. Вдали виднелись огни заправки. Больше ничего. Рэгл поежился от ночной прохлады и толкнул деревянную дверь зала ожидания.

В лицо ударила волна спертого воздуха и приглушенный гомон. Скамейки были заняты спящими матросами, унылыми, измученными беременными женщинами, стариками в пальто, командированными с портфелями, коммивояжерами с образцами товаров, детьми, которые ерзали и пищали.

К окошку кассы выстроилась огромная очередь. Даже не входя внутрь, Рэгл понял, что очередь не движется. Он закрыл за собой дверь и встал в конец.

Никто не обратил на Рэгла внимания. Сейчас, пожалуй, было бы неплохо, чтобы мой психоз стал реальностью, подумал Рэгл. Хотел бы я, чтобы они все вокруг меня забегали. По крайней мере, можно было бы пробиться к окошку.

Любопытно, часто ли ходят автобусы?.. Он закурил и попытался расслабиться. Прислонившись к стене, несколько разгрузил ноги. Это мало помогло. Интересно, сколько я здесь проторчу?

За полчаса очередь продвинулась на несколько сантиметров, причем от окошка никто не отошел. Рэгл вытягивал шею, пытаясь увидеть кассира. Не получалось. Окошко заслонила толстая пожилая тетка в черном пальто. Вначале Рэгл думал, что она покупает билет. Но она все не отходила от кассы. Передача денег длилась бесконечно. Стоявший сзади нее тощий человек средних лет в двубортном костюме уныло грыз зубочистку. За ним, поглощенные собой, мурлыкали двое влюбленных. После них очередь сливалась в одно целое, Рэгл уже не мог никого различить и видел только бесконечные спины.

Спустя сорок пять минут он по-прежнему стоял на том же месте. Может ли помешанный чокнуться, размышлял Рэгл. И сколько же надо простоять за билетом на «Нонпарель»? Выберусь ли я вообще отсюда?

Он ощутил нарастающий страх. А может, я простою здесь до самой смерти? Неизменная реальность... тот же человек впереди, тот же молодой солдат сзади, те же несчастные Женщины с пустыми глазами на скамейках вокруг...

Солдат позади него завозился, толкнул Рэгла и пробормотал:

– Извини, дружище.

Рэгл проворчал что-то в ответ.

Солдат сцепил руки и хрустнул костяшками. Потом облизнул губы и сказал, обращаясь к Рэглу:

– Послушай, будь другом, предупреди, что я за тобой. Прежде чем Рэгл успел ответить, солдат повернулся к стоящей позади него женщине:

– Простите, миссис, мне надо выйти посмотреть, как там мой приятель. Запомните, что я здесь стою, хорошо?

Женщина кивнула.

– Спасибо.

Солдат проталкивался через толпу в самый угол зала ожидания. Там, широко расставив ноги, уронив голову и бессильно свесив руки, сидел его товарищ. Наклонившись, солдат принялся трясти его и что-то возбужденно объяснять. Сидящий поднял голову, и Рэгл увидел мутный взгляд и перекошенный, безвольный рот пьяного. Вот бедолага, так нализаться! Сходил в увольнение... Рэгл вспомнил, как во время службы несколько раз уезжал в тяжелом похмелье с автостанции, торопясь попасть на базу.

Солдат поспешно вернулся в очередь. Снова нервно облизнул губы, посмотрел на Рэгла и сказал:

– Ну и очередь, слушай. Совсем не движется. Я здесь, наверное, с пяти вечера. – У солдата было гладкое молодое лицо, искаженное тревогой. – Мне надо вернуться на базу. Фил и я должны быть к восьми, иначе нас посчитают самовольщиками.

Рэгл решил, что ему лет восемнадцать-девятнадцать. Светловолосый, несколько худощавый, серьезный. Конечно, из них двоих за все проблемы отвечал он.

– Да, не повезло. А далеко до базы?

– Там, на трассе, есть аэродром. Собственно говоря, ракетная база. Аэродром был раньше.

О Господи, подумал Рэгл, вот откуда летают эти штуки.

– Прошлись, значит, по барам? – как можно безразличнее спросил он.

– Да нет, будь проклят этот город, – с нескрываемым отвращением ответил ему солдат. – Разве здесь найдешь хоть одно приличное заведение? У нас был недельный отпуск, мы добираемся с побережья. На машине.

– На машине, – повторил Рэгл. – Почему же тогда вы здесь?

– За рулем Фил, – объяснил молодой солдат. – Я не умею водить. А он пьян. К тому же у нас настоящая развалина – «додж» тридцать шестого года, ему цена пятьдесят зеленых. И шину надо менять.

– Если бы нашелся человек, умеющий вести машину, вы бы поехали? – спросил Рэгл.

Солдат тупо уставился на Рэгла:

– А шина?

– Вхожу в долю. – Рэгл схватил солдата за руку и потащил его через зал ожидания к осевшему приятелю. – Может, не будем его трогать, пока не подгоним машину? – спросил Рэгл. Было видно, что Фил не только не сможет идти, но и вообще вряд ли поднимется. Похоже, он даже не понимал, где находится.

– Слушай, Фил. Этот парень поведет машину. Дай ключи.

– Это ты, Уэйд? – тупо пробормотал Фил.

Уэйд склонился над товарищем и принялся выворачивать его карманы.

– Вот они. – Он протянул ключи Рэглу и сказал, обращаясь к Филу: – Слушай, ты остаешься здесь. Мы пойдем к машине и все сделаем. Потом заедем сюда за тобой. Ты понял? Понял или нет?

Фил кивнул.

– Пошли, – сказал Уэйд Рэглу. Они толкнули дверь и оказались на темной, холодной улице. – Лишь бы этот скот не ударился в панику и не пошел нас искать.

Как все-таки темно вокруг! Рэгл едва различал потрескавшийся, поросший сорняками тротуар.

– Задвинули станцию к черту на кулички, – проворчал Уэйд. – Если город большой и имеет свои трущобы, автостанцию всегда размещают в трущобах, а если городишко маленький – ее непременно загонят в тартарары.

Они то и дело сбивались с пути, и тогда приходилось пробираться сквозь завалы и заросли.

– Хоть глаз выколи, – пожаловался солдат. – У них что, один фонарь на две мили?

Хриплый крик заставил обоих остановиться. Рэгл обернулся. В свете неоновой вывески автобусных линий «Нонпарель» метался другой солдат: вывалился из зала ожидания и теперь пытался определить, в каком направлении ушел его друг. Потом бросил на землю чемодан и отчаянно завопил.

– О Господи, – простонал Уэйд. – Придется возвращаться. Иначе он свалится где-нибудь – и конец.

Он зашагал назад, и Рэглу ничего не оставалось, как повернуть следом. Когда они подошли, солдат вцепился в руку Уэйда и, навалившись на него, зашептал:

– Вы, парни, решили меня бросить, да?

– Ты должен подождать здесь, – сказал ему Уэйд. – Присмотри за багажом, а мы сходим за машиной.

– Вести буду я, – пробормотал Фил.

Уэйд принялся снова объяснять ему ситуацию. Рэгл стоял и думал, сможет ли он все это вынести. Наконец Уэйд подхватил один чемодан и решительно направился к машине.

– Все, пошли, – бросил он Рэглу. – Бери второй чемодан, иначе Фил его где-нибудь бросит.

– Меня как будто катали по земле, – тупо бормотал Фил, ковыляя сзади.

Они все шли и шли. Рэгл уже давно не ориентировался ни во времени, ни в пространстве. Впереди появился уличный фонарь, он приближался, некоторое время заливал их ярким желтым светом, постепенно тускнел и исчез. А впереди начинал светиться следующий. Путники вышли на стоянку возле квадратного здания какой-то фабрики и принялись бродить среди грузовиков. Фил прислонился к забору, уперся головой в согнутую руку, пытаясь уснуть.

Одна из машин привлекла внимание Рэгла.

– Не эта? – спросил он.

Солдаты уставились на машину.

– Похоже, – возбужденно проговорил Уэйд. – Эй, Фил, что скажешь, это наша машина?

– Конечно, наша, – кивнул Фил.

Машина просела на одну сторону. Шина была спущена. Все правильно. Нашли.

– Теперь надо отыскать шину, – сказал Уэйд, забрасывая чемоданы на заднее сиденье. – Нужен домкрат, снимем колесо и посмотрим, в чем дело.

Пока они рылись в багажнике, Фил отошел в сторону и, запрокинув голову, уставился в звездное небо.

– Теперь целый час так проторчит, – ворчал Уэйд, поднимая машину домкратом. – Здесь рядом есть заправка, там можно поменять шину.

Он довольно умело снял колесо и откатил его в сторону. Рэгл выпрямился.

– Где Фил? – спросил Уэйд, оглядываясь. Того не было видно. – Черт бы его побрал. Опять забрел куда-нибудь!

– Слушай, давай пойдем на эту заправку. У меня нет времени торчать здесь всю ночь, да и у вас, я думаю, тоже, – сказал Рэгл.

– Факт. – Уэйд кивнул. – Ладно, – добавил он философски, – придет и подождет нас в машине, что с ним станется. – С этими словами Уэйд покатил колесо.

Заправка, когда они туда добрались, была погружена в кромешную тьму. Видимо, владелец все запер и ушел домой.

– И дурак же я, – пробормотал Уэйд.

– Может, тут есть другая заправка? – спросил Рэгл.

– Не помню, – пробурчал Уэйд. – Ну как тебе это, а?

Он выглядел окончательно убитым и неспособным на дальнейшие действия.

– Пошли, – сказал Рэгл. – Надо что-то делать.

Они долго брели в темноте, пока впереди не замаячил красно-бело-голубой квадрат государственной заправки.

– Аминь, – выдохнул Уэйд. – Знаешь, – он повернулся к Рэглу, – я шел и молился, как чокнутый. И вот, видишь...

Солдат катил колесо быстрее и быстрее, выкрикивая победные возгласы и подбадривая Рэгла.

Чистенький подстриженный юноша в накрахмаленной Униформе встретил их без всякого интереса.

– Эй, дружище, – с порога начал Уэйд, – продай-ка нам вот такую шину. Давай выноси.

Заправщик отложил таблицу, в которой что-то черти взял из пепельницы сигарету и поднялся.

– Это от чего? – спросил он Уэйда.

– От седана «додж» тридцать шестого года. Юноша посветил на шину, пытаясь разобрать номер. Потом вытащил огромную амбарную книгу и принялся листать пронумерованные страницы. Рэглу казалось, что каждую страницу он просматривает раза по четыре, листая книгу туда и обратно. Наконец он ее захлопнул и сказал:

– Ничем не могу помочь.

– Ну и что вы предлагаете? – терпеливо спросил Рэгл. – Этот солдат и его приятель должны попасть на базу, иначе их посчитают самовольщиками.

Парень почесал кончик носа.

– Есть еще ремонтная мастерская в пяти милях отсюда.

– Мы не можем идти пять миль, – сказал Рэгл.

– Ладно, – заправщик махнул рукой. – Вон там стоит мой «форд»-пикап. Один из вас вместе с колесом останется здесь, а другой пусть едет. Мастерская у самого моря. На первом перекрестке. Привозите покрышку, и я вам ее здесь поставлю. За шесть долларов. – Он взял связку автомобильных ключей и протянул ее Рэглу. – Да, раз уж будете в той стороне, там через дорогу есть круглосуточный ресторан. Возьмите мне жареного мяса, сэндвич с сыром и солодовый напиток.

– Какой именно? – уточнил Рэгл.

– Пожалуй, ананасовый.

– Я остаюсь, – сказал Уэйд. – А ты поторопись!

Через несколько минут Рэгл уже выводил пикап на пустынную улицу. Потом развернулся и поехал в указанную заправщиком сторону.

Показались огни трассы.

Ну и ситуация, подумал Рэгл.

Глава 8

Молодой человек в шортах и безрукавке встал и закрепил конец пленки в прорези бобины. Потом подкрутил, чтобы пленка шла внатяжку, и включил изображение. Засветился шестнадцатидюймовый экран. Молодой человек присел на кровать.

На экране возникло шестиполосное шоссе с разделительной полосой посередине, поросшей травой и кустами. По обе стороны шоссе стояли рекламные щиты. По белому бетонному покрытию мчались машины. Одна поменяла полосу движения, другая притормозила, пытаясь съехать на обочину.

Появился желтый «форд-пикап».

Голос с экрана произнес:

– Это «форд-пикап» пятьдесят второго года.

– Вижу, – сказал сидящий перед экраном человек.

«Форд» показали сбоку, потом снова спереди. Стемнело. Грузовичок включил фары. Камера показала его спереди, сбоку, сзади; особо внимательно молодой человек осмотрел задние фонари.

На экране снова был день. Грузовик ехал, освещаемый солнцем. Поменял полосу движения.

– Правила требуют подать сигнал рукой при перемене полосы движения, – произнес голос.

– Знаю, – откликнулся молодой человек.

Грузовик остановился на усыпанной гравием обочине.

– Правила требуют дать сигнал рукой перед остановкой, – назидательно объявил голос.

Молодой человек встал и перемотал пленку.

«Это я усвоил», – подумал он и поставил другую бобину. В это время зазвонил телефон. Не сходя с места, молодой человек ответил:

– Алло?

Звонок оборвался, и незнакомый приглушенный голос сказал из стены:

– Он все еще стоит в очереди.

– Хорошо.

Телефон отключился.

На экране возник человек в форме. Сапоги, коричневые бриджи, кожаный ремень, пистолет в кобуре, тяжелая коричневая куртка, форменная фуражка, темные очки. Он повернулся, показывая себя со всех сторон. Потом сел на мотоцикл, завел двигатель и с ревом уехал.

На экране появилось изображение мотоциклиста на трассе.

– Отлично, – сказал молодой человек в шортах, достал электробритву и принялся бриться, продолжая смотреть на экран.

Патрульный полицейский начал преследовать машину. Очень скоро он настиг ее и жестом приказал водителю остановиться. Не прекращая бриться, молодой человек внимательно следил за выражением лица патрульного.

Полицейский сказал:

– Позвольте взглянуть на ваше водительское удостоверение?

Молодой человек повторил:

– Позвольте взглянуть на ваше водительское удостоверение?

Дверь машины открылась, вылез средних лет мужчина в белой рубашке и мятых брюках.

– А в чем дело, офицер?

– Вам известно, что это участок с ограниченной скоростью движения? – спросил полицейский.

– Вам известно, что это участок с ограниченной скоростью движения? – повторил молодой человек.

– Ну да, – водитель пожал плечами, – я и ехал сорок пять, как стояло на знаке. – Он протянул документы полицейскому. Тот взял их и принялся изучать.

На экране возникло водительское удостоверение крупным планом. Изображение держалось долго – молодой человек кончил бриться, побрызгал на лицо лосьоном, прополоскал освежителем рот, протер дезодорантом под мышками и принялся искать рубашку.

– Ваше удостоверение просрочено, мистер, – сказал полицейский.

Снимая рубашку с кресла, молодой человек повторил:

– Ваше удостоверение просрочено, мистер.

Раздался телефонный звонок. Молодой человек остановил ленту и ответил:

– Алло!

Приглушенный голос из стены сообщил:

– Сейчас он говорит с Уэйдом Шульманом.

– Хорошо.

Лента пришла в движение, стала перематываться вперед.

Когда снова включилось нормальное воспроизведение, полицейский обходил машину и говорил женщине за рулем:

– Нажмите, пожалуйста, на тормоз.

– Только я не пойму, зачем все это, – ответила она. – Я спешу, а вы причиняете мне новые неудобства. Я немного разбираюсь в законах.

Молодой человек надел галстук, застегнул тяжелый кожаный ремень с кобурой и пистолетом.

– Сожалею, мистер, – сказал он, надевая форменную фуражку, – но ваши стоп-сигналы не работают. Вам придется поставить машину на стоянку. Кстати, покажите права.

Когда он надевал плащ, телефон зазвонил снова.

– Алло? – отозвался молодой человек, разглядывая себя в зеркале.

– Он идет к машине. С ним Уэйд Шульман и Филипп Бернес, – сообщил приглушенный голос.

– Отлично.

Подойдя к пульту, молодой человек вернул изображение полицейского – крупным планом, вид спереди – потом сравнил со своим отражением в зеркале. Нет слов, очень похоже, решил он.

– Подходят к заправке, – сказал приглушенный голос. – Приготовьтесь.

– Готов, – ответил молодой человек, закрыл за собой дверь и прошел по темной бетонной дорожке к мотоциклу.

Потом завел его, выехал на дорогу. Мотоцикл с ревом помчался вперед. Напряженная посадка выдавала неопытного водителя. Только когда мотоцикл набрал скорость, молодой человек немного расслабился. На первом перекрестке повернул направо, к трассе.

И лишь выехав на шоссе, понял, что все идет не так, как задумано. Забыта какая-то деталь. Что-то из формы.

Очки.

Надевает ли их полицейский ночью?

Проносясь мимо грузовиков и легковых автомобилей, молодой человек пытался сообразить, ездит ли полицейский ночью в темных очках. Может, они защищают от света встречных машин? Держа руль одной рукой, он принялся ощупывать карманы. Вот. Он вытащил очки и надел их.

Дорога тут же погрузилась во тьму. Некоторое время вообще ничего не было видно. Наверное, это ошибка. Он снял очки и немного поэкспериментировал, поднося их к глазам и пытаясь разглядеть сквозь них дорогу.

Слева на одной с ним скорости двигался грузовик. Поначалу мотоциклист не обратил на него внимания. Трейлер как трейлер. Прибавил скорость, чтобы обогнать его. Трейлер тоже прибавил скорость.

Проклятье, подумал молодой человек. Вот что он забыл – перчатки. Обнаженные кисти рук – одна на руле, другая с очками – онемели от холода.

Успею, если вернусь? Нет.

Желтый «форд-пикап» вот-вот должен появиться на трассе.

Идущий слева трейлер прибавил скорость и вышел чуть вперед, постепенно переходя на его полосу.

Сорвав очки, мотоциклист попытался перестроиться в правый ряд. Резкий сигнал остановил его – правый ряд был занят. Он вернулся назад, и в это время трейлер стал надвигаться на него. Рука непроизвольно потянулась к сигналу. Какого черта? Разве на полицейских мотоциклах есть сигналы? На них ставят тумблеры сирены! Как только молодой человек на него нажал, трейлер подвинулся, машина справа тоже освободила ему больше места.

Он несколько успокоился.

А когда впереди появился желтый «форд-пикап», мотоциклист понял, что работа ему нравится.

Услышав сирену полицейского мотоцикла, Рэгл сообразил: его намерены задержать. Он не стал сбрасывать скорость. Но и не прибавил: хотел убедиться, что его преследует именно мотоцикл, а не машина.

Вот и настал час применить чувство времени и пространства, сказал он себе. Мой знаменитый талант.

Он прикинул схему движения всех автомобилей сзади себя, их положение друг относительно друга и скорость. Когда картина вырисовалась, Рэгл резко взял влево, пройдя между двумя автомашинами. Одной пришлось притормозить – выбора не было. Быстро, но без суеты пикап лавировал в тесном транспортном потоке. Рэгл менял полосы движения до тех пор, пока не обогнал огромный фургон с прицепом, за которым стал невидим для всех едущих сзади. Все это время позади слышался рев сирены. Теперь он не мог с точностью сказать, где находится патрульный мотоцикл. И полицейский, Рэгл был в этом уверен, тоже потерял его из виду.

Позади шел фургон, впереди – седан, таким образом, его габаритные огни были полностью скрыты от глаз. А в темноте полицейский мог ориентироваться только по габариткам.

Мотоцикл совершенно неожиданно возник справа. Полицейский внимательно оглядел Рэгла, но приблизиться не смог. Водители не могли понять, кого преследует патрульный, и думали, что ему просто надо проехать.

Пусть меня ловит, решил Рэгл и немедленно поменял полосу движения, уводя «форд» на крайнюю левую полосу. Он снизил скорость, вынуждая едущих сзади переходить в другой ряд, делая тем самым движение еще более плотным.

На мгновение на правой обочине мелькнул патрульный мотоцикл. Полицейский пристально вглядывался в поток транспорта, но желтый «форд» не разглядел. Теперь Рэгл был в безопасности. Ему повезло. Он прибавил скорость и начал обгонять другие машины.

Вскоре показался нужный перекресток. Но огней прибрежной станции видно не было.

Странно, подумал Рэгл. Надо уходить с трассы, решил он. Иначе опять привяжутся. Что-нибудь окажется не так: задний отражатель не того цвета... Любой предлог, чтобы придраться и задержать.

Ясно, что это психоз, твердил себе Рэгл, но все равно – не хочу, чтобы меня поймали.

Показав рукой поворот, он съехал с трассы. Грузовичок влез в мокрый чернозем и замер. Рэгл выключил мотор и фары. Теперь не сцапают... Только вот где я, черт побери? И что теперь делать?

Вытягивая шею, он тщетно пытался разглядеть огни станции. Примыкающая к трассе дорога уходила в темноту, освещенными были только первые сто ярдов. И больше ничего.

Второстепенная дорога. А это междугородная трасса.

Далеко впереди на шоссе виднелась неоновая вывеска.

«Подъеду», – решил Рэгл. Он подождал, пока вдали показалась сплошная цепочка огней, и выскочил на трассу за долю секунды до первой машины. Теперь, даже если и попадется полицейский, ему нелегко будет выделить его габаритки из общего потока.

Спустя несколько секунд Рэгл уже мог разглядеть неоновую вывеску придорожной закусочной. Светящиеся стрелки указывали подъезд к автостоянке. Высокие прямые буквы извещали: «ЖАРЕНОЕ МЯСО И НАПИТКИ ФРЭНКА». В одноэтажном оштукатуренном пятиугольном здании светились окна. Рядом стояло несколько машин.

Рэгл съехал с трассы к стоянке, в темноте чуть не врезался в стену закусочной. От всего происходящего его начала бить дрожь. Он перешел на низшую передачу, медленно поехал вокруг здания, высматривая место, где машину нельзя было бы увидеть с дороги, и наконец остановился среди мусорных баков и штабелей ящиков. Здесь, очевидно, разгружались хозяйственные машины.

Спрыгнув с подножки, Рэгл еще раз удостоверился, что с трассы пикап не виден. Во всяком случае – с проезжающих машин. А если его все-таки заметят, он открестится от этого грузовичка. Не мой – и точка. Пусть докажут, что это он на нем приехал. Пришел пешком. Или доехал на попутке. Проголосовал на перекрестке.

Толкнув дверь закусочной, Рэгл зашел внутрь. Похоже, здесь мне дадут стакан молока и сэндвич с жареным мясом.

Ну да, так и есть. Людей порядочно: как на автостанции. Все идет по той же схеме.

Большинство уютных столиков были заняты парочками. У стойки в центре зала ели и пили несколько мужчин. В помещении пахло жареным мясом, в углу гремел патефон.

Количество машин на стоянке никак не предвещало такой толпы внутри.

Пока никто его не заметил, Рэгл тихонько выскользнул, прикрыв за собой дверь. Потом быстро прошел к своему пикапу.

Слишком большое здание. Слишком современное. Чересчур яркий свет. И очень много людей... Похоже, это последняя стадия моего помешательства. Я избегаю людей за то, что они собираются вместе и весело проводят время. А я их подозреваю. Как извращенец. Стремлюсь в темноту.

Рэгл нашел свою машину, завел двигатель и, не включая фар, тронулся с места. У выезда на трассу немного постоял, дожидаясь просвета в потоке машин. И вот он опять на дороге, мчится прочь от города в чужой машине. Украденной, осознал вдруг Рэгл. А что еще оставалось?

Я-то знаю, что они против меня сговорились. Два солдата, заправщик, таксист – все заодно. Никому нельзя доверять. Специально подсунули мне этот грузовичок, чтобы первый же полицейский меня задержал. Может, сзади вообще светится надпись «РУССКИЙ ШПИОН».

Настоящая паранойя. Есть такой синдром: «пни меня».

Ну да, думал Рэгл. Я человек, на спине которого написано «пни меня». И как ни старайся, все равно не удастся обернуться так быстро, чтобы самому прочитать надпись. Но интуиция подсказывает, что она есть. Кроме того, ясно ведь, как реагируют окружающие! Они выстраиваются в очередь, чтобы его пнуть.

Я уже не показываюсь в ярко освещенных местах. Не завожу разговоров с незнакомыми людьми. Собственно, по-настоящему незнакомых и нет, так или иначе, все меня знают. Они либо друзья, либо враги...

Друзья... задумался Рэгл. Интересно, кто? Где? Сестра? Зять? Соседи? Я доверяю им больше, чем другим. Но этого мало.

Он вел машину дальше. Неоновые вывески исчезли. По обе стороны шоссе простиралось темное, безжизненное пространство. Движение стихло. Лишь изредка попадались встречные машины, на мгновение ослепляя его светом фар.

Одиночество.

Рэгл осмотрелся и обнаружил, что в приборную доску вмонтирован радиопередатчик. Он разглядел ручку настройки.

Если я включу его, то услышу, как они говорят обо мне.

Он протянул руку, помедлил и наконец включил приемник. Салон наполнился звуками, в основном статическими помехами.

– ...после того, – прорвался скрипучий голос.

– ...нет, – ответил другой.

– ...все, что в моих силах.

– ...хорошо.

Вызывают всех подряд, подумал Рэгл. Тревога в эфире. Сбежал Рэгл Гамм! Рэгл Гамм ускользнул!

– ...более опытных, – проскрипел голос.

В следующий раз пришлют более опытных, догадался Рэгл. Жалкие дилетанты.

– ...с тем же успехом... больше нет смысла...

С тем же успехом можно прекратить поиск, догадался Рэгл. Искать его нет смысла. Он слишком умен. Слишком изворотлив.

Приемник просипел:

– Так сказал Шульман.

Значит, командующий – Шульман, сообразил Рэгл. Верховный главнокомандующий объединенных вооруженных сил со штаб-квартирой в Женеве. Вырабатывают совершенно секретную стратегию по координации усилий всех стран в обнаружении грузовика типа «пикап». В мою сторону разворачиваются флоты. Готовится ядерная атака.

Скрипучий голос начал действовать ему на нервы. Рэгл выключил радио. Как мыши, визжащие мыши. Снуют туда-сюда и скрипят. У него даже мурашки пошли по коже.

Судя по спидометру, позади миль двадцать – приличное расстояние. И ни городов, ни огней. А теперь нет даже машин. Только дорога и разделительная полоса слева. Бетон в свете фар.

Темнота и бескрайняя плоская равнина. Высоко наверху – звезды. Неужели нет даже фермерских домиков?

О Боже, подумал Рэгл. Не дай мне только здесь поломаться. Где я? Может, уже нигде?

А может, я и не еду? Попал в какой-нибудь провал во времени? Колеса вращаются, вращаются без всякой пользы, и так будет всегда. Иллюзия движения. Мотор гудит, шины шуршат, фары освещают бетон... На одном месте.

И все же Рэгл не решался остановиться. Вылезти и осмотреться. К черту! Здесь, в машине, он по крайней мере в безопасности. Здесь его хоть что-то окружает. Кабина из металла. Приборная доска перед глазами. Снизу – сиденье. Датчики, руль, педали.

Это лучше, чем пустота снаружи.

Неожиданно далеко справа он увидел огни. А немного погодя фары высветили указатель: пересечение со второстепенной дорогой. Она уходила вправо и влево от трассы.

Рэгл повернул направо. В полосе света – узкая, разбитая колея. Грузовик дернуло и закачало. Заброшенная дорога, ее и не ремонтируют. Передние колеса попали в яму, Рэгл перешел на вторую передачу, и машина почти остановилась. Так можно и подвеску потерять... Приходилось ехать, напряженно вглядываясь в дорогу. Она петляла и шла на подъем.

Вокруг были холмы и заросли, под колесами хрустели ветки. Вдруг в свете фар заметалось какое-то существо с белым мехом. Рэгл резко повернул, и колеса заскользили по жиже. Рэгл в ужасе крутил руль. Перед ним замаячил пережитый несколько мгновений назад кошмар – застрять, забуксовать и утонуть в этой грязи.

Он включил первую передачу, и грузовик пополз на невообразимо крутой холм. Дорога превратилась в сплошное месиво, обрамленное кустарником. В свете фар мелькнули листва и крутой обрыв, и Рэгл едва успел свернуть влево.

А следующий поворот он пропустил. Правые колеса влетели в кустарник, машину развернуло поперек дороги, мотор заглох. Грузовик накренился, и Рэгл почувствовал, как сползает с сидения. Он судорожно нащупывал ручку двери. Пикап с отчаянным скрипом скользнул вниз, и наконец замер, едва не перевернувшись.

Вот и все, подумал Рэгл.

Спустя несколько мгновений ему удалось открыть дверь и выбраться наружу.

Фары освещали кусты и деревья. Вверху простиралось небо. Ни города, ни иного жилья видно не было.

Он побрел вперед, определяя дорогу больше на ощупь. Когда его правая нога попадала в заросли, он принимал влево. Как радар, подумал Рэгл.

Неожиданно Рэгл оступился и чуть не упал. Дорога пошла вниз. Оказывается, он поднялся на вершину.

Справа горели огоньки. Там был домик. Там жили люди. В окнах горел свет.

Утопая в грязи, Рэгл добрел до забора, ощупью нашел ворота. С большим усилием ему удалось отворить их. Поскользнувшись еще несколько раз, он наконец натолкнулся на каменные ступеньки.

Вытянув руки, Рэгл поднялся на крыльцо. Пальцы нашарили старинный колокольчик.

Он позвонил и замер, задыхаясь и дрожа от ночного холода. Дверь открыла средних лет темноволосая женщина. На ней были темно-коричневые бриджи, клетчатая бурая рубашка и высокие рабочие ботинки.

Миссис Кейтелбайн, всплыло в сознании. Она. Нет.

Рэгл и женщина уставились друга на друга.

– Вам что-нибудь нужно? – Позади нее выглядывал еще один человек, кажется, мужчина.

– У меня сломалась машина, – ответил Рэгл.

– О, входите! – Женщина распахнула дверь. – Вы не ранены? Вы один? – Она вышла на крыльцо посмотреть, есть ли еще кто-нибудь.

– Я один.

Мебель из клена... низкое кресло, столик, письменный стол с пишущей машинкой. Камин.

– Хорошо, – сказал Рэгл, подходя к камину.

Мужчина держал в руках книгу.

– Вы можете от нас позвонить, – предложил он. – Далеко вам пришлось идти?

– Не очень.

У мужчины было открытое, чистое, будто у мальчишки, лицо. Он выглядел гораздо моложе женщины; возможно, это был ее сын. Как Вальтер Кейтелбайн, подумал Рэгл. Удивительное совпадение. На какую-то секунду...

– Вам повезло, что вы нас нашли, – сказала женщина. – Здесь, на холме, живем только мы. Остальные разъехались до лета.

– Понятно. – Рэгл кивнул.

– Мы здесь круглый год, – заметил молодой человек.

– Меня зовут миссис Кессельман, – сказала женщина. – А это мой сын.

Рэгл пораженно вскинул глаза.

– В чем дело? – спросила женщина.

– Я... мне показалось, что я вас знаю, – пробормотал он.

Что бы это могло значить? Женщина определенно не была миссис Кейтелбайн. Так же, как и молодой человек не был Вальтером. Их сходство – случайность.

– Что вас сюда привело? – спросила миссис Кессельман. – В забытый богом и людьми уголок... Согласна, в моих устах это звучит странно, поскольку я здесь живу.

– Искал приятеля, – ответил Рэгл.

Это удовлетворило любопытство хозяев. Оба кивнули.

– Моя машина потеряла управление и перевернулась на одном из поворотов.

– О Боже! – воскликнула миссис Кессельман. – Какое невезение. Она что, сорвалась в обрыв?

– Нет. Но ее все равно надо вытаскивать. Я боюсь в нее садиться. В любой момент она может соскользнуть.

– Ни в коем случае к ней не подходите! – сказала миссис Кессельман. – У нас уже были случаи, когда машины падали вниз. Позвоните своему приятелю, пусть не тревожится.

– Не помню его номера.

– Можете посмотреть в телефонной книге, – посоветовал молодой мистер Кессельман.

– Дело в том, что я не знаю его имени. Даже не знаю, мужчина это или женщина.

И есть ли он вообще, добавил Рэгл про себя.

Кессельманы доверительно заулыбались. Очевидно, решили, что он шутит.

– Может, хотите вызвать тягач? – спросила миссис Кессельман, но сын перебил ее:

– Бесполезно. Мы как-то пытались связаться с несколькими гаражами – никто и не пошевелился.

– Да, он прав. – Миссис Кессельман кивнула. – Господи, это действительно серьезная проблема. Мы всегда боялись, что сами угодим в подобный переплет. Пока проносило. Ну и, конечно, за эти годы мы хорошо изучили дорогу.

Молодой Кессельман предложил:

– Я с удовольствием довезу вас до вашего друга, если вы знаете, как туда ехать. А хотите, могу подбросить до трассы или до города. – Он посмотрел на мать, и она согласно кивнула.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказал Рэгл.

Уезжать ему не хотелось. Он стоял у камина и наслаждался теплом и покоем. Приятный дом: гравюры на стенах, тишина, никакой лишней ерунды. Во всем чувствовался вкус: в подборе книг, в мебели и даже в занавесках. Обстановка вполне соответствовала врожденному чувству порядка, приверженности Рэгла к системе. Здесь создано настоящее эстетическое равновесие, решил он. Поэтому так спокойно.

Миссис Кессельман ждала, когда он скажет что-нибудь. Однако Рэгл молча стоял у камина, и она спросила:

– Может, выпьете?

– Да, – кивнул Рэгл, – с удовольствием.

– Пойду посмотрю, что у нас есть, – сказала миссис Кессельман. – Извините.

Она вышла из комнаты, а сын остался.

– Холодает помаленьку, – заметил он.

– Верно, – согласился Рэгл.

Несколько неловко молодой человек протянул руку.

– Меня зовут Гаррет. – Они обменялись рукопожатиями. – Я дизайнер.

Вот и объяснение изысканной обстановки.

– У вас очень уютно, – сказал Рэгл.

– А вы чем занимаетесь? – поинтересовался Гаррет Кессельман.

– Я работаю в газете.

– Вот это здорово! – воскликнул Гаррет. – В школе я два года изучал журналистику.

Миссис Кессельман вернулась с подносом, на котором стояли три низких бокала и обычной формы бутылка.

– Кукурузное виски из Теннесси. Старейшего разлива. Марка «Черный Джек Дэниэлс».

– Никогда о таком не слышал, – признался Рэгл. – Но звучит хорошо.

– Великолепное виски, – Гаррет протянул Рэглу бокал. – Наподобие канадского.

– Обычно я пью пиво, – сказал Рэгл, попробовал кукурузного виски и добавил: – Отлично!

Все замолчали.

– Неудачное время для поисков приятеля, – начала миссис Кессельман, когда Рэгл налил себе еще. На эту гору люди стараются заезжать исключительно днем.

Она сидела напротив Рэгла. Сын примостился на спинке кресла.

– Я поссорился с женой. Больше не мог этого вынести. Вот и поехал.

– Вам не позавидуешь, – посочувствовала миссис Кессельман.

– Даже не собрал вещи, – продолжал Рэгл. – Не знал, куда поеду. Потом вспомнил про этого друга и решил: может, удастся какое-то время у него перекантоваться, пока все не образуется. Я его несколько лет не видел. Может, он вообще давно отсюда уехал... Как мерзко, когда рушится семейная жизнь. Будто конец света.

– Да. – Миссис Кессельман кивнула.

– Могу я у вас переночевать? – спросил Рэгл.

Мать и сын переглянулись. Потом, смутившись, одновременно заговорили. Общий смысл сводился к отказу.

– Мне надо где-то переночевать, – настаивал Рэгл. Он вытащил из кармана кошелек, открыл его и пересчитал деньги. – Здесь у меня около двухсот долларов. Я вам заплачу за причиненные неудобства.

– Нам надо посоветоваться, – сказала миссис Кессельман.

Поднявшись, она кивнула сыну, и оба вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Отсюда нельзя уходить, подумал Рэгл. Он налил себе еще виски и вернулся к камину. Этот пикап с приемником, наверное, тоже принадлежит им, иначе в нем не было бы радио. И заправщик тоже один из них.

Вот и доказательство, сам себе сказал Рэгл. Радио – это доказательство. Не выдумка, а факт.

По плодам вашим узнают вас, подумал он. Их плоды – это радио. Они общаются по радио.

Дверь открылась, вошли миссис Кессельман и ее сын.

– Мы посоветовались, – начала она, присев на краешек дивана. – Мы понимаем, что с вами случилась беда. – Сын стоял рядом с ней и хмурился. – Разрешаем вам остаться, поскольку вы в безвыходном положении. Мы не хотим знать всю правду. Ваша ситуация сложнее, чем вы рассказываете.

– Вы правы, – произнес Рэгл.

Кессельманы переглянулись.

– Я ехал с намерением покончить с собой, – продолжал Рэгл. – Разогнаться и крутануть руль. Но не смог. Нервы.

Кессельманы в ужасе уставились на гостя.

– Только не это. – Миссис Кессельман подошла к Рэглу. – Мистер Гамм...

– Я не Гамм, – запротестовал Рэгл, но было ясно, что его узнали. Причем с самого начала.

Весь мир меня знает. И нечему тут удивляться.

– Я сразу поняла, кто вы, – сказала миссис Кессельман. – Просто не хотела вас смущать, раз вы по какой-то причине не назвались.

– Прошу прощенья, – не выдержал Гаррет, – но кто вы, мистер Гамм? Я понимаю, что должен вас знать, однако не припомню, где слышал ваше имя.

– Мистер Гамм, дорогой, это человек, который постоянно побеждает в конкурсе «Газетт», – ответила ему мать. – Помнишь, на прошлой неделе мы смотрели про него фильм по телевизору? – Повернувшись к Рэглу, она добавила: – Я почти все о вас знаю. В 1937-м я принимала участие в конкурсе «Старое золото». И дошла до самого конца. Разгадала все до последней головоломки.

– Да, только ты мошенничала! – Сын улыбнулся.

– Это правда, – призналась миссис Кессельман. – Мы с подружкой бегали к старому газетчику, и он за пять долларов просовывал нам под прилавком шпаргалку.

– Надеюсь, – сказал Гаррет, – вы не станете возражать, если мы предложим вам веранду. Собственно говоря, это даже не веранда, а дополнительная квартира. Несколько лет назад мы ее полностью переделали. Теперь там есть туалет и ванная. Обычно мы предлагаем ее гостям, которые задерживаются допоздна и не рискуют ехать через гору.

– Вы ведь больше не собираетесь... покончить с собой, нет? – спросила миссис Кессельман. – Вы правда выбросили это из головы?

– Не собираюсь, – ответил Рэгл.

Женщина облегченно вздохнула.

– Ну и слава Богу. Я ведь тоже участвую в конкурсе и желаю вам дальнейших побед.

– Подумать только! – воскликнул Гаррет. – Мы войдем в историю как люди, которые удержали... – он запнулся, – мистера Гамма от импульса самоуничтожения. Нас будут вспоминать в связи с его именем. Это слава!

– Слава, – повторил Гамм.

Разлили еще по одной порции кукурузного виски. Три человека сидели в гостиной, пили виски и смотрели друг на друга.

Глава 9

Звякнул дверной колокольчик. Джуни Блэк отложила журнал и пошла открывать.

– Телеграмма мистеру Уильяму Блэку, – объявил молоденький почтальон в форме «Вестерн Юнион». – Здесь распишитесь, пожалуйста.

Он протянул ей карандаш и блокнотик. Джуни расписалась, взяла телеграмму и, закрыв дверь, пошла к мужу.

– Тебе.

Билл Блэк развернул бланк так, чтобы она не могла прочитать написанного.

«Мотоцикл упустил грузовик. Гамм проехал закусочную. Ваш ход».

Поручили мальчику мужское дело, подумал Билл Блэк. Он посмотрел на часы: десятый час, вечер.

– Что там? – спросила Джуни.

– Ничего.

Интересно, найдут они его или нет, подумал Блэк. Хорошо, если найдут. Потому что иначе завтра в это время многие из нас будут мертвы. Один Бог знает, сколько сотен тысяч трупов. Наши жизни зависят от Рэгла Гамма. От него и от проклятого конкурса.

– Что-то страшное? – Джуни не унималась. – Да? Я вижу по твоему лицу.

– Дела, – ответил Блэк. – Муниципальные проблемы.

– Муниципальные? – усомнилась Джуни. – Слушай, не лги мне. Я знаю, это связано с Рэглом.

Неожиданно она выхватила у него телеграмму и выскочила из комнаты.

– Ну да! Я так и знала! Что ты задумал? Нанял кого-нибудь убить его? Я знаю, что он пропал, я звонила Марго, она говорит...

– Ты понятия не имеешь, о чем идет речь! – Билл отобрал телеграмму, едва контролируя себя.

– Не волнуйся, имею! Когда Марго мне сказала, что Рэгл исчез...

– Рэгл никуда не исчезал, – Билл сдерживался из последних сил. – Он просто ушел.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

– Знаешь, потому что ты в этом виноват.

В каком-то смысле она права, подумал Билл. Я действительно виноват. Решил, что они с Виком шутили, когда с винтовкой выскочили из сарая.

– Хорошо. Виноват я.

Глаза Джуни изменили цвет. Зрачки почти исчезли.

– Как же я тебя ненавижу, – процедила она, тряся головой. – Так бы и перерезала тебе горло.

– Давай. – Билл кивнул. – Может, это лучший выход.

– Я иду к соседям.

– Зачем?

– Расскажу Вику и Марго, что это ты во всем виноват. – Она кинулась к выходу, но Билл догнал ее и схватил за руку. – Отпусти! – завизжала Джуни. – Я им скажу, что мы с Рэглом любим друг друга, и если твой мерзкий план провалится...

– Уймись, – взмолился Билл Блэк. – Успокойся, слышишь?

И вдруг он опять вспомнил, что Рэгла нет, и разгадывать завтрашнее конкурсное задание некому. Его охватил животный ужас, на какое-то время он окончательно потерял над собой контроль.

– Мне надо в туалет, – сказал он жене. – Нет, я хочу спуститься в подвал. Зарыться в землю.

– Детский комплекс вины, – насмешливо проговорила Джуни.

– Это страх, – ответил Билл. – Просто страх.

– Тебе стыдно.

– Нет. Детский страх... Взрослый страх.

– Взрослый страх! – фыркнула Джуни. – Такого не бывает.

– Еще как бывает, – сказал Билл Блэк.

Гаррет принес мыло, повесил на спинку стула свежее полотенце, рядом бросил коврик для ванной.

– Ванная здесь. – Он распахнул дверь, и Рэгл увидел узкий коридор, как на корабле, ведущий в крошечную, наподобие каморки ванную.

– Отлично, – Рэгл кивнул. Его клонило в сон. – Спасибо за все. Спокойной ночи.

– Тут много книг и журналов, так что можете читать, если вам не спится. Есть шахматы и другие игры. Правда, они не для одного человека.

Гаррет удалился. Рэгл слышал, как он поднялся по лестнице, как закрылась дверь наверху.

Сев на кровать, Рэгл скинул туфли, огляделся, куда бы их поставить. Вдоль стены тянулась полка, на ней стояли лампа, механические часы и белый пластмассовый радиоприемник.

Увидев радио, Рэгл надел туфли, застегнул рубашку и выскользнул на лестницу.

Они чуть не обвели меня вокруг пальца. Но все-таки выдали себя. Прошло не больше минуты с того момента, как вышел молодой Кессельман. Рэгл замер в коридоре, прислушиваясь. Откуда-то доносился голос миссис Кессельман.

Связывается с ними: звонит по телефону или передает по радио. Одно из двух. Стараясь ступать как можно тише, Рэгл пошел на голос. Дверь в конце темного коридора была полуоткрыта. За ней горел свет. Приблизившись, Рэгл выглянул в столовую.

В платье и шлепанцах, перехватив волосы ленточкой, миссис Кессельман кормила из миски маленькую черную собачку. И она, и собачка вздрогнули, когда Рэгл толкнул дверь. Собачонка звонко и отрывисто залаяла.

– Уф! – вздохнула миссис Кессельман. – Как вы меня испугали. – В руках она держала коробочку с собачьим печеньем. – Вам что-нибудь нужно?

– Там, внизу, в моей комнате, радиоприемник, – сказал Рэгл.

– Ну да, – ответила женщина.

– Это их способ общения.

– Чей?

– Их. Я не знаю, кто они такие, но они повсюду. Преследуют меня.

И ты с сыном тоже с ними, подумал Рэгл. Я едва не попался. Хорошо, что они забыли спрятать радио. Или не успели.

В столовую вошел Гаррет.

– Все в порядке? – спросил он встревожено.

Повернувшись к нему, мать сказала:

– Будь добр, закрой дверь, я хочу поговорить с мистером Рэглом наедине.

– Пусть останется, – потребовал Рэгл. Он подошел к Гаррету; тот заморгал и попятился, руки его беспомощно повисли. Закрыв дверь, Рэгл продолжил: – У меня нет возможности проверить, сообщили ли вы им, что я здесь. Надеюсь, еще не успели.

Все равно я не знаю, куда идти, подумал он. Тем более ночью.

– Я вас не понимаю, – сказала миссис Кессельман. Пожав плечами, она опять принялась кормить собачку. Та, тявкнув еще пару раз в сторону Рэгла, стала есть. – Вы утверждаете, что вас преследуют какие-то люди и мы входим в их число. Значит, про самоубийство вы придумали?

– Придумал.

– Почему они вас преследуют? – спросил Гаррет.

– Потому, что я – центр Вселенной. Во всяком случае, они меня в этом убедили своими действиями. Мне ничего не остается, как продолжать. Им стоило большого труда выстроить вокруг меня искусственный мир, чтобы я не волновался. Дома, автомобили... целый город. Очень похоже, только все не настоящее. Не могу понять, зачем они придумали конкурс.

– О, – воскликнула миссис Кессельман, – ваш конкурс!

– Ясно, что для них принципиально важен именно конкурс, – вслух размышлял Рэгл. – Но здесь я не в силах разобраться. Может быть, вы знаете?

– Я знаю не больше вашего, – испуганно проговорила миссис Кессельман. – Конечно, я слышала, что все крупные конкурсы связаны с махинациями, но ведь это только слухи...

– Я имею в виду другое, – перебил ее Рэгл. – Знаете ли вы, что на самом деле означает этот конкурс?

Все замолчали. Занятая собакой, миссис Кессельман повернулась к Рэглу спиной. Гаррет сел в кресло, скрестил ноги и закинул руки за голову, стараясь казаться безмятежным.

– Чем я на самом деле занимаюсь каждый день? Неужели просто сижу и высчитываю, где теперь появится Зеленый Человечек? Здесь заложен какой-то другой смысл. И они его знают, а я нет.

Кессельманы молчали.

– Вы связывались с ними? – спросил Рэгл.

Гаррет поежился. Миссис Кессельман вздрогнула, но продолжала кормить собаку.

– Могу я осмотреть дом?

– Да, конечно. – Миссис Кессельман выпрямилась. – Послушайте, мистер Гамм. Мы сделали все, чтобы вам было удобно. Но... – Женщина взмахнула рукой, и ее прорвало: – Но знаете, мы уже ничего не понимаем. Мы вас ни разу в жизни раньше не видели. Вы что, ненормальный? Наверное, это так; во всяком случае, ведете вы себя странно. Я теперь жалею, что вы вообще к нам попали, лучше бы... – Она запнулась. – Лучше бы вы сорвались в обрыв с вашей машиной – вот что я хотела сказать! Мы не заслужили таких оскорблений!

– Да-да, – пробормотал Гаррет.

Неужели я ошибаюсь, подумал Рэгл.

– Тогда объясните, почему здесь радио, – сказал он вслух.

– Тут нечего объяснять, – ответила миссис Кессельман. – Обыкновенный пятиламповый приемник, купленный после войны. Я даже не знаю, работает ли он. – Теперь она выглядела сердитой. Ее руки дрожали, лицо осунулось от усталости и раздражения. – В каждом доме есть радиоприемник. Даже по два или три.

Рэгл открыл все двери столовой. Одна из них вела в небольшой чуланчик, заставленный банками на полках.

– Я хочу осмотреть дом, – повторил Рэгл. – Зайдите сюда, чтобы я не волновался, чем вы занимаетесь, пока я все проверяю.

В двери чулана торчал ключ.

– Умоляю вас, – с трудом выговорила миссис Кессельман, не сводя с Рэгла глаз.

– Всего на несколько минут.

Кессельманы переглянулись, мать согласно кивнула, и они полезли в чулан. Рэгл повернул ключ и задвинул шпингалет.

Теперь он чувствовал себя спокойнее.

Черная собачка уставилась на него, не отходя от миски. Почему она на меня смотрит?.. Потом Рэгл заметил, что миска пуста; собака, очевидно, ждет добавки. Коробка с печеньем лежала на длинном обеденном столе, где ее оставила миссис Кессельман. Он подбросил в миску печенья, и собака принялась за еду.

Из чулана донесся голос Гаррета:

– Надо быть осторожнее, он сумасшедший.

– Я не сумасшедший! – крикнул Рэгл. – Я давно слежу, как обстановка накаляется.

– Послушайте, мистер Гамм, – обратилась к нему из чулана миссис Кессельман, – вы, безусловно, верите в то, что говорите. Убеждены, что все против вас, и тем самым действительно всех против себя настраиваете.

– Нас, например, – вставил Гаррет.

В их словах был смысл. Рэгл пробормотал:

– У меня нет выбора.

– Вы должны хоть кому-нибудь поверить, – сказала миссис Кессельман. – Иначе не выживете.

– Я все-таки осмотрю помещение и тогда решу, – ответил Рэгл.

Женщина продолжала ровным, спокойным голосом:

– Во всяком случае, позвоните домой и скажите, что все в порядке. Там, наверное, не знают, что и думать. Или, может быть, мы позвоним? Успокоим ваших родных, чтобы не обращались в полицию.

Рэгл вышел из столовой. Сперва осмотрел гостиную. Все, казалось, было в порядке. Что он хотел найти? Старая история: мог бы ответить – если бы нашел.

На стене над маленькими клавикордами висел телефон – ярко-розовая пластмассовая трубка и шнур. А справа на книжной полке стоял телефонный справочник, – точно такой же, как нашел Сэмми в Развалинах. Рэгл открыл книгу. Свободная первая страница была исписана именами и телефонами. Писали карандашом, красным фломастером, шариковой ручкой. Адреса, пометки о встречах, даты, события... Обычная телефонная книга, какая и должна быть в таком доме, у таких людей. Номера в Уолнате, Шермане, Кентфилде, Девоншире.

На самой трубке значился кентфилдский номер.

Теперь понятно.

Взяв с собой книгу, Рэгл вернулся в столовую, вытащил ключ и открыл чулан, широко распахнув дверь.

Чулан был пуст. В задней стенке была аккуратно вырезана дыра, сквозь которую виднелась одна из спалён. Пол был усыпан еще теплыми древесными и пластиковыми опилками. За несколько минут хозяева успели проделать проход. На полу валялись два сверла. Одно погнутое и поломанное, видно, нагрузка оказалась слишком велика. Другим, похоже, вообще не пользовались, очевидно, нашли третье, нужного размера, и мгновенно все сделали. Кессельманы так спешили, что побросали инструменты.

Разглядывая лежащие на ладони сверла, Рэгл вдруг сообразил, что ничего подобного ему видеть не приходилось. За всю свою жизнь.

Значит, спокойно и рассудительно разговаривая с ним через дверь, они все это время сверлили заднюю стенку...

Я безнадежный неудачник, подумал Рэгл. Изгой. С тем же успехом можно было сразу сдаться.

Он стал бесцельно бродить по комнатам. От порывов ветра хлопала задняя дверь. Хозяева ушли. Оставили ему весь дом. Пустота: только он и собака. Нет, собака тоже куда-то исчезла. Ушла с ними.

Выбираться на дорогу? Если повезет, он успеет уйти далеко, прежде чем Кессельманы вернутся с подкреплением. В крайнем случае, можно до рассвета укрыться в лесу, потом добраться до шоссе или идти вниз по холмам в другую сторону...

Рэгла передернуло от одной этой мысли. Идти он не мог. Не было сил.

Или... остаться в доме и постараться выяснить все, что возможно? Как можно больше, прежде чем они его схватят.

Последний вариант показался ему самым подходящим, вернулся в гостиную. На этот раз он проверил все шкафы и выдвижные ящики, не обошел вниманием и столь обычный предмет, как телевизор в углу. На телевизоре стоял магнитофон. Рэгл нажал клавишу, и магнитофон заработал. Бобина с пленкой начала вращаться. Пленка, очевидно, предназначалась как для прослушивания, так и для просмотра. Через секунду или две экран засветился.

На экране телевизора появился Рэгл Гамм. Вначале вид спереди, потом сбоку. Рэгл Гамм шел по тенистой дорожке мимо лужаек и припаркованных машин. Потом – крупным планом одно лицо.

Из динамика раздался голос:

– Это Рэгл Гамм.

Теперь на экране Рэгл Гамм сидел в шезлонге во дворе дома, на нем были шорты и гавайская рубашка с короткими рукавами.

– Сейчас вы услышите его голос. Обратите внимание на манеру разговора, – объявил динамик. И Рэгл услышал собственный голос: «...если приду домой раньше вас, то сделаю сам. А нет, отложите все на завтра. Договорились?»

У них есть все про меня. Черным по белому. И даже в цвете.

Он остановил пленку. Картинка на экране застыла. Тогда Рэгл нажал на выключатель, и изображение сжалось в яркую точку, которая медленно погасла.

Теперь ясно, почему меня все узнают. Их специально тренируют.

Когда я начну думать, что схожу с ума, я вспомню эту пленку. Эту тренировочную программу по узнаванию меня.

Интересно, сколько таких пленок заряжено сейчас в магнитофоны? В скольких домах? На какой территории? Они есть в каждом доме, где я бываю. На каждой улице. Наверное, во всех городах.

Во всем мире?

Послышался далекий шум мотора. Это его подстегнуло.

Рэгл открыл парадную дверь, и шум усилился. В темноте внизу мигнули и погасли фары.

Зачем все это? – подумал Рэгл. Кто они? Как все обстоит на самом деле? Я должен разобраться.

Он снова кинулся в дом и принялся осматривать предмет за предметом. Мебель, книги, личные вещи в ящиках стола, одежда в шкафах... Что еще? Стиральная машина, швабра возле вешалки, упаковка голландского мыла, кипа журналов, газет. Рэгл выдернул несколько штук, роняя остальные, открыл наугад.

Увидев дату на газете, он понял, что искать дальше нет смысла. Вот.

10 мая 1997 года.

Будущее. Взгляд почти на сорок лет вперед.

Рэгл пробежал заголовки. Бессмысленный набор не связанных между собой банальностей: убийство, призыв к увеличению дотаций на строительство автостоянок, смерть знаменитого ученого, беспорядки в Аргентине.

Почти в самом низу заголовок:

РУДНИКИ НА ВЕНЕРЕ – СНОВА РАЗНОГЛАСИЯ

Тяжба в международной ассоциации юристов по поводу собственности на Венере... Рэгл читал с максимальной быстротой, потом отшвырнул газету и схватил журналы.

«Таймс» от 7 апреля 1997 года. Свернув журнал, он сунул его в карман брюк. Открыл наугад другой, пытаясь сразу проглотить всю статью, уловить и запомнить хоть что-нибудь. Мода, мосты, картины, медицина, хоккей – весь будущий мир, изложенный выверенной прозой. Краткие выжимки из всех областей жизни, которая еще не наступила...

Уже наступила. Протекает сейчас. Журнал-то периодический. На дворе стоял 1997 год. Не 1959.

Возле дома остановилась машина. Рэгл вздрогнул и схватил оставшиеся журналы, сколько смог... Он попытался выскочить через выходящую во двор дверь.

Голоса. Там, во дворе, были люди. Мелькнул луч фонаря. Журналы зацепились за дверь и полетели на крыльцо. Опустившись на колени, Рэгл принялся их собирать.

– Вот он, – раздался голос, и луч фонаря уперся в Рэгла, на мгновение ослепил его. Он повернулся спиной к свету, не отрываясь от обложки одного из журналов.

Там рядом с датой – 14 января 1996 года – была его фотография. Цветная. И подпись внизу:

РЭГЛ ГАММ – ЧЕЛОВЕК ГОДА

Присев на ступеньки, Рэгл открыл журнал на нужной статье. Его детские фотографии. Мать и отец. Он в начальной школе... Рэгл лихорадочно листал страницы. Он после Второй мировой или какой-то там войны, в которой он участвовал, в военной форме, улыбается в объектив.

Женщина, которая была его первой женой.

Потом на развороте – острые шпили и напоминающие минареты башни промышленного района.

Журнал вырвали из рук. Рэгл поднял голову и с изумлением увидел на волочащих его с крыльца людях знакомые серые комбинезоны.

– Следи за воротами, – сказал один из них.

Рэгл видел черные деревья, видел бегущих по клумбам людей, пляшущие по каменистой дорожке лучи фонаря. А на дороге – грузовики с включенными двигателями и фарами. Темно-зеленые грузовики-полуторки. Тоже хорошо знакомые. Как и серые комбинезоны. Городские грузовики и люди из муниципальной службы.

Один из них поднес к лицу Рэгла пластиковый пузырек – и тут же раздавил его пальцами. Пузырек лопнул и окутал лицо Рэгла дымом. Зажатому с двух сторон, ему ничего не оставалось, как вдохнуть. Фонарь продолжал слепить его сквозь желтое облако, и Рэгл закрыл глаза.

– Поосторожней, – проворчал кто-то. – Его надо беречь.

Материал грузовика был холодным, мокрым на ощупь. Как в рефрижераторе, подумал Рэгл. Деревенский продукт, который необходимо доставить в город. И завтра продать на рынке.

Глава 10

Щедрое солнечное утро заливало спальню белым светом. Рэгл прикрыл глаза рукой, чувствуя себя совершенно разбитым.

– Я опущу жалюзи, – проговорил кто-то. Рэгл узнал голос и открыл глаза. Возле окна, опуская жалюзи, стоял Виктор Нильсон.

– Я вернулся, – сказал Рэгл. Он вспомнил, как бежал, как продирался вверх по холму сквозь кустарник. – Я залез высоко. Почти на вершину. А потом меня скатили вниз.

«Интересно, кто?» – подумал Рэгл. И спросил вслух:

– Кто вернул меня сюда?

– Здоровенный таксист, не меньше трехсот фунтов веса, – ответил Вик. – Дотащил тебя до крыльца и усадил на скамейку. – Немного помолчав, Вик добавил: – Это обойдется тебе – или мне, смотря кому придет счет, – в одиннадцать долларов.

– Где меня нашли?

– В баре.

– В каком баре?

– Никогда о нем не слышал. Где-то на другом конце города. В северной части. Там, где промышленная зона, железнодорожные пути и грузовые верфи.

– Постарайся вспомнить название бара, – попросил Рэгл. Это казалось ему важным, только он не мог понять почему.

– Можно спросить Марго. Она не спала, мы оба не спали. Подожди.

Вик вышел из комнаты. Спустя мгновенье к кровати подошла Марго.

– Бар назывался «Жареное мясо и напитки Фрэнка».

– Спасибо, – пробормотал Рэгл.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше.

– Приготовить тебе что-нибудь легкое?

– Нет, спасибо.

– А ты здорово нагрузился, – заметил Вик. – И не пивом. Напихал в карманы кучу мелочи.

– Что там было еще? – спросил Рэгл. Он помнил, что заталкивал в карманы что-то ценное, то, что он хотел сохранить и взять с собой.

– Была еще салфетка из «Жареного мяса», – сказала Марго. – Остальное – мелочь. По двадцать пять и десять Центов. Ты что, собирался звонить?

– Да, – ответил Рэгл. – Собирался. – Что-то было связано с телефоном... – Я помню одно имя, – добавил он. – Джек Дэниэлс.

– Так звали таксиста, – сказал Вик.

– Откуда ты знаешь? – спросила Марго.

– Рэгл так его называл.

– А грузовики из муниципальной службы? Откуда взялись они? – спросил Рэгл.

– О них ты ничего не говорил, – ответила Марго. – Но очень легко объяснить, почему они пришли тебе на ум,

– Почему?

Марго подняла жалюзи.

– Стоят здесь с самого утра. Приехали еще до семи. Шум воздействовал на подсознание и определил ход мыслей.

Рэгл заставил себя подняться и подойти к окну. У противоположного тротуара стояли два темно-зеленых грузовика муниципальной службы. Бригада рабочих в серых комбинезонах долбила канаву, и Рэгл сообразил, что давно слышит грохот отбойных молотков.

– Похоже, они тут надолго, – сказал Вик. – Наверное, прорвало трубу.

– Я всегда нервничаю, когда перекапывают улицу, – откликнулась Марго. – Каждый раз боюсь, что они все перекопают и уедут, не закончив.

– Они свое дело знают, – успокоил Вик. Махнув на прощание рукой, он отправился на работу.

Позже Рэгл Гамм, пошатываясь, выбрался из постели, умылся, побрился, натянул на себя одежду и прошел на кухню. Там налил себе стакан томатного сока, сварил яйцо и сел за стол.

Есть не хотелось. С улицы доносился треск отбойных молотков. Интересно, долго это продлится? – подумал Рэгл.

Он закурил и взял утреннюю газету. Кто-то уже принес ее и положил на стол.

Вид газеты вызвал у него отвращение. Было противно даже держать ее в руках.

Рэгл открыл газету на странице конкурса. Там, как обычно, печатали имена победителей. И его имя – в специально придуманном оформлении. Во всей красе.

– Как тебе сегодняшнее задание? – поинтересовалась Марго из соседней комнаты.

– Да как обычно, – пробормотал Рэгл. Вид собственного имени на странице газеты наполнил его тревогой и беспокойством, вернулось утреннее ощущение тошноты.

– Веселенькое дело, – сказал он сестре. – В один прекрасный день ты видишь свое имя напечатанным и испытываешь нервное потрясение. Шок.

– Я своего имени никогда не видела напечатанным, – откликнулась Марго. – Разве что пару раз в статьях о тебе.

Да, подумал Рэгл. В статьях обо мне.

– Я важная птица, – сказал он вслух и отложил газету.

– Конечно, – согласилась Марго.

– У меня такое чувство, – продолжал Рэгл, – что от моих действий зависит судьба человечества.

Сестра выпрямилась и отложила тряпочку, которой протирала телевизор.

– Ты говоришь странные вещи. Я, собственно, не вижу... В конце концов конкурс – это всего-навсего конкурс.

Рэгл прошел в свою комнату и принялся раскладывать графики, схемы, таблицы и придуманные им устройства. Спустя час он был полностью поглощен разгадыванием очередного задания.

Около полудня Марго постучала в запертую дверь.

– Рэгл! – крикнула она. – Тебя можно потревожить? Если нет, так и скажи.

Он распахнул дверь, довольный перерывом.

– Джуни Блэк хочет с тобой поговорить. Клянется, что всего на одну минуту.

Из гостиной вышла Джуни Блэк.

– Вырядилась, как на праздник – заметила Марго, оглядев ее.

– Еду в центр за покупками, – ответила Джуни. На ней был красный вязаный шерстяной костюм, чулки, туфли на каблуках, на плечи наброшено коротенькое пальто, волосы тщательно уложены. Подкрашенные глаза приобрели почти театральную выразительность.

– Закрой дверь, – попросила она Рэгла, едва войдя в комнату. – Нам надо поговорить.

Он закрыл дверь.

– Слушай, у тебя все в порядке?

– Да, – Рэгл кивнул.

– Я знаю, что с тобой произошло. – Она положила Руки ему на плечи, потом вздрогнула и отстранилась. – Будь он проклят! Я ему сказала, если что-нибудь с тобой случится, я его оставлю.

– Билла? – спросил Рэгл.

– Это он во всем виноват. Организовал за тобой слежку, нанял частных детективов. – Джуни нервно прошлась по комнате. – Тебя били, да?

– Нет, – ответил Рэгл. – Не думаю.

Джуни задумалась.

– Может, они просто хотели тебя припугнуть?

– Вряд ли это вообще имеет отношение к твоему мужу, – задумчиво произнес Рэгл. – И к тебе тоже.

Джуни покачала головой.

– А я знаю, что имеет. Я видела телеграмму, которую он получил. Когда ты пропал, ему пришла телеграмма. Он не хотел, чтобы я ее видела, а я выхватила ее у него из рук. Речь шла о тебе. Донесение.

– Что все-таки там было? – спросил Рэгл.

Джуни напрягла память и выпалила:

– Обнаружен пропавший грузовик. Гамм проехал закусочную. Ваш ход.

– Ты уверена?

– Уверена. – Она кивнула. – Я успела выучить телеграмму наизусть, прежде чем Билл ее отобрал.

Грузовики муниципалитета, подумал Рэгл. Там, на улице, до сих пор торчали темнозеленые грузовики. Рабочие продолжали разделываться с тротуаром, получилась уже приличная канава.

– У Билла есть контакт с ремонтниками? – спросил Рэгл. – Он распоряжается муниципальным транспортом?

– Я понятия не имею, чем он там распоряжается в своем водоканале, – ответила Джуни. – И мне на это наплевать. Рэгл, ты слышишь, мне на это наплевать. Я не хочу иметь с ним ничего общего.

Она неожиданно подбежала к Рэглу, обняла его и громко зашептала ему на ухо:

– Рэгл, я все решила. Эта история... то, что он способен на такие ужасные, преступные дела... последняя капля. Между нами все кончено. Смотри.

Джуни стащила с левой руки перчатку и помахала кистью перед его лицом.

– Видишь?

– Что?

– Обручальное кольцо. Я его не ношу... Помнишь, когда мы вместе лежали в траве и ты сказал, что любишь меня?

– Помню.

– Мне все равно, что говорят Марго и другие. Сегодня в полтретьего я встречаюсь со своим адвокатом. Хочу проконсультироваться насчет развода. А потом мы сможем быть вместе до конца жизни, и никто нам слова не скажет. А если он хоть раз попробует применить свои уголовные методы, я обращусь в полицию.

Взяв сумочку, она распахнула дверь.

– Ты уходишь? – Рэгл несколько растерялся, снова почувствовав себя в водовороте событий.

– Мне надо в центр. – Оглядев холл, Джуни послала ему страстный воздушный поцелуй и прошептала: – Я тебе позвоню позже и расскажу о визите к адвокату.

Рэгл услышал, как ее каблучки застучали по ступенькам крыльца. Затем взревел мотор машины... Уехала.

– Что там еще? – спросила Марго из кухни.

– Джуни расстроена, – рассеянно ответил Рэгл. – Поссорилась с Биллом.

– Если ты так важен для человечества, мог бы выбрать кого-нибудь и получше.

– Ты говорила Блэку, что я уходил?

– Нет, только Джуни. Она примчалась сразу же, как ты исчез. Я ей сказала, что меня больше волнует, куда ты запропастился, а не ее болтовня. Собственно, теперь ясно, что со мной она и не собиралась разговаривать.

Вытирая руки бумажным полотенцем, Марго добавила:

– А она прехорошенькая. Можно сказать, даже красивая. Но слишком юная. С такими девчонками водится Сэмми.

Рэгл почти не слышал сестру. Голова раскалывалась, он чувствовал себе еще хуже, чем раньше. Эхо прошедшей ночи...

За окном муниципальная бригада побросала лопаты и устроила перекур. Казалось, им просто надо было находиться возле дома.

«Они что, следят за мной?» – подумал Рэгл.

Он почувствовал к этим людям инстинктивное отвращение, граничащее со страхом. Откуда оно? Рэгл попытался восстановить прошлое. Темно-зеленые грузовики... Где-то там он пытался от них спрятаться. И еще: он нашел что-то ценное, но потерял, или у него отобрали...

Глава 11

Джуни Блэк позвонила на следующее утро.

– Ты работаешь?

– Я всегда работаю, – ответил Рэгл.

– Ну, – начала Джуни, – я посоветовалась с мистером Хемпкином, это мой адвокат... – По интонации Рэгл понял, что она намерена выложить все подробности. – До чего хлопотное дело, – Джуни вздохнула.

– Расскажи. – Рэглу хотелось поскорее вернуться к заданию. Но он, как всегда, попал под гипноз Джуни, оказался втянутым в ее запутанные проблемы. – И что адвокат? – спросил Рэгл. Как бы то ни было, к этому делу следовало относиться серьезно. Если дойдет до суда, его неизбежно вызовут свидетелем.

– О Рэгл, – простонала она. – Мне так хочется тебя увидеть. Хочу, чтобы ты был со мной. Рядом. Это настолько сложно...

– Что сказал адвокат?

– Все зависит от Билла. Ты представляешь? Когда мы увидимся? Я боюсь приходить к тебе. Марго так на меня смотрит, что я теряюсь. Неужели она думает, что мне нужны твои деньги?

– Джуни, что сказал адвокат?

– Я не хочу по телефону. Почему бы тебе не заскочить ко мне ненадолго? Или ты боишься, что Марго заподозрит? Знаешь, Рэгл, теперь, когда я решилась, мне стало легче. Теперь я буду сама собой, перестану терзаться сомнениями. Это самый важный момент в жизни. Для меня это свято. Я когда проснулась сегодня утром, почувствовала себя словно на богослужении, все вокруг такое возвышенное...

– Как насчет гражданской обороны? – спросил Рэгл.

– Гражданской обороны? Думаю, это очень нужно.

– Ты пойдешь туда?

– Нет. Зачем?

– Я тоже думаю, что туда нужно пойти.

– Рэгл, – воскликнула Джуни с отчаянием, – ты иногда такой загадочный, я просто не могу уследить за твоими мыслями!

Теперь до него дошло, что он совершил ошибку. Идею с гражданской обороной надо отбросить. Бессмысленно ей объяснять, что он имел в виду и о чем думал, когда к нему обратилась миссис Кейтелбайн.

– Послушай, Джуни, я очень хочу тебя видеть, так же, как и ты меня, а может быть, и сильнее. Но мне надо выполнить это проклятое задание.

– Я знаю, – ответила она. – У тебя есть обязательства. – Слова насчет обязательств прозвучали решительно. – А если вечером, после того, как ты отправишь ответ?

– Попробую тебе позвонить. – Он знал, что ее муж будет дома и ничего не выйдет. – Я надеюсь справиться пораньше. С утра шло хорошо.

– Ой, сегодня не получится. Я обедаю со старинной подругой. Знаешь, я так много хочу тебе сказать, так много сделать вместе. У нас впереди вся жизнь.

Джуни говорила что-то еще, он слушал. Наконец она попрощалась, и Рэгл повесил трубку, чувствуя себя подавленным.

Как все-таки тяжело с ней общаться.

Когда Рэгл поднялся и побрел к себе, телефон зазвонил снова.

– Хочешь, чтобы я ответила? – крикнула Марго из соседней комнаты.

– Не надо. Скорее всего, это меня.

Он поднял трубку, ожидая услышать Джуни, но раздался глухой неприятный женский голос:

– Пригласите мистера Гамма.

– На проводе, – буркнул Рэгл от разочарования грубо.

– Мистер Гамм! Вы еще не забыли о занятиях по гражданской обороне? Это миссис Кейтелбайн.

– Я вас узнал, – сказал Рэгл. – Здравствуйте. – Стараясь говорить твердо, он добавил: – Миссис Кейтелбайн, мне очень жаль, но...

– Сегодня, – перебила она его. – Сегодня же вторник. В два часа.

– Я не смогу прийти. Погряз в своем конкурсе. Как-нибудь в другой раз.

– О Боже! – воскликнула она. – Я уже всех известила, что вы придете. Люди хотят послушать о Второй мировой войне.

– Мне очень жаль, – буркнул Рэгл.

– Это катастрофа, – проговорила миссис Кейтелбайн отчаянным голосом. – Может, вы придете – не будете выступать, просто посидите, ответите на вопросы... Неужели у вас не найдется чуть-чуть времени? Вальтер за вами заедет, а после отвезет домой. Занятия длятся около часа, так что самое большее вы потратите час пятнадцать.

– Зачем за мной заезжать? До вас всего полквартала.

– Верно. Мы живем на одной улице. Тогда вы тем более должны постараться, пожалуйста, мистер Гамм, как личное одолжение.

– Хорошо, – согласился он. – В конце концов час ничего не решает.

– Большое вам спасибо. – Облегчение и благодарность переполняли ее голос. – Я очень ценю вашу доброту.

Повесив трубку, Рэгл немедленно принялся за задание. До отправки оставалось несколько часов. Сознание того, что ответ необходимо отослать вовремя, как всегда подавляло все остальное.

В два часа он поднялся на некрашеное покосившееся крыльцо дома Кейтелбайнов и позвонил. Дверь распахнула миссис Кейтелбайн.

– Входите, мистер Гамм!

За ее спиной он смутно различил группу женщин в ярких платьях, среди которых затерялись несколько тщедушных и неприметных мужчин. Все ожидающе смотрели в сторону двери, и Рэгл понял, что ради него они и пришли, теперь можно начинать занятие. Даже здесь я самая значительная персона, подумал Рэгл. Никакого удовлетворения он, однако, не ощутил. Единственный важный для него человек отсутствовал. До Джуни Блэк его намек так и не дошел.

Миссис Кейтелбайн провела гостя к столу, массивному старому деревянному столу, который они с Вальтером поднимали из подвала. Стул она поставила так, чтобы Рэгл оказался лицом к аудитории.

– Прошу вас, садитесь здесь.

К занятиям она приоделась. Глядя на ее длинную шелковую, похожую на мантию юбку, на блузку с кружевами и ленточками, Рэгл вспомнил школьные экзамены и уроки музыки.

– Прежде чем задавать вопросы, мы обсудим кое-какие аспекты гражданской обороны, просто чтобы больше к ним не возвращаться. – Хозяйка похлопала Рэгла по руке. – Вы первая знаменитость на наших занятиях.

Улыбаясь, она заняла свое место и постучала карандашом по столу, призывая к тишине.

Неразличимые леди и джентльмены затихли. Говор смолк. Первые ряды принесенных Вальтером складных стульев были заняты. Сам Вальтер, в галстуке, сидел у двери. Он чинно кивнул Рэглу с другого конца комнаты.

Надо было надеть пиджак, подумал Рэгл. В рубашке он чувствовал себя неловко.

– На прошлом занятии, – миссис Кейтелбайн скрестила руки на столе, – кто-то поднял вопрос о невозможности перехвата всех вражеских ракет в случае неожиданного массированного удара по Америке. Это действительно так. Мы знаем, что все ракеты сбить не удастся. Определенный процент их неизбежно прорвется. Такова ужасная правда, и мы вынуждены с ней считаться.

Лица находящихся в комнате мужчин и женщин приняли мрачное выражение.

– Если разразится война, – продолжала миссис Кейтелбайн, – в лучшем случае нам грозят страшные разрушения. Десятки миллионов погибших и умирающих. Лежащие в руинах города, радиоактивные осадки, зараженные поля, непоправимо нарушенный генетический код будущих поколений. Нам придется столкнуться с невиданной катастрофой. Фонды, выделяемые правительством на оборону, которые мы сейчас воспринимаем как непосильное и тяжкое бремя, окажутся каплей в море.

Все так и будет, подумал Рэгл. Слушая миссис Кейтелбайн, он видел картины смерти и страдания: почерневшие сорняки в развалинах городов, бескрайние пустыни, усеянные ржавым металлом и костями. Ни жизни, ни звука...

И вдруг на него обрушилось тоскливое чувство опасности. Ее близость и реальность наполнили душу ужасом. Рэгл застонал и чуть не вскочил со стула. Миссис Кейтелбайн осеклась. Все одновременно повернулись в его сторону.

Теряю время, подумал Рэгл. Разгадываю головоломки в газете. Как я мог так далеко уйти от реальности?

– Вам нехорошо? – спросила миссис Кейтелбайн.

– Все в порядке, – ответил Рэгл.

Кто-то поднял руку.

– Если Советы пошлют свои ракеты одной большой группой, смогут ли наши средства ПВО перехватить большее их количество, чем в случае нескольких последовательных атак? Из того, что вы говорили на прошлой неделе...

– Вопрос поставлен правильно, – перебила миссис Кейтелбайн. – В самом деле, мы можем израсходовать наши ракеты-перехватчики в первые же несколько часов войны, а потом выяснится, что противник и не планировал разделаться с нами одним массированным ударом, наподобие японской атаки на Перл-Харбор, а, напротив – решил победить этаким «атомным покусыванием», рассчитанным, может быть, не на один год.

Поднялась еще одна рука.

– Слушаем вас.

Из зыбкой безликой массы выделилась женщина.

– А способны ли Советы провести столь длительную атаку? Разве во время Второй мировой войны нацисты не столкнулись с тем, что их экономика не выдержала ежедневных потерь тяжелых бомбардировщиков в ходе круглосуточных бомбежек Лондона?

Миссис Кейтелбайн повернулась к Рэглу.

– Может быть, мистер Гамм ответит на этот вопрос?

Некоторое время Рэгл не мог сообразить, к кому обращаются. Потом заметил, что миссис Кейтелбайн ободряюще кивает ему головой.

– Что? – спросил он.

– Расскажите, как повлияла на нацистов потеря большого числа бомбардировщиков во время бомбежек Лондона.

– Я находился на Тихоокеанском театре, – произнес Рэгл. – Извините, но о войне в Европе я ничего не знаю.

Он действительно не мог припомнить ничего касающегося боевых действий в Европе, настолько его переполнило чувство непосредственной угрозы. Оно вытеснило все остальное и опустошило его. «Чего ради я сижу здесь? – подумал Рэгл. – Я должен быть... Где я должен быть?»

Бродить по деревенским лугам с Джуни Блэк, стелить одеяло на сухом горячем склоне, вдыхать аромат травы и жаркого солнца? Неужели этого уже не будет? Останутся пустые каркасы вместо реальных вещей: и солнце не светит, и день не теплый, а холодный – серый, ровный, мелкий дождик и отвратительная сажа оседают на всем. Травы нет, из потрескавшейся земли торчат обугленные пни. Озера с зараженной водой...

– Я полагаю, – сказала миссис Кейтелбайн в ответ на вопрос, – что еще тяжелее, чем потеря самолетов, на Германии сказалась потеря опытных летчиков. Заменить сбитые самолеты они еще могли, а вот на подготовку пилотов уходили месяцы. Это кстати, один из сюрпризов, которые обрушатся на нас в следующей, первой ядерно-водородной войне. Потеря ракет не означает гибели опытных летчиков. Ракеты не перестанут летать оттого, что больше некому их вести. Атаки не прекратятся, пока будет идти производство ракет.

На столе перед ней лежал машинописный листок. Рэгл догадался, что миссис Кейтелбайн им пользуется. Предложенная правительством программа.

Значит, это голос правительства, подумал Рэгл, а не обыкновенной женщины средних лет, болтающей в свое Удовольствие. Это факты, а не частное мнение.

Это реальность.

– Мы вам покажем несколько макетов, – продолжала миссис Кейтелбайн. – Их изготовил мой сын Вальтер... Образцы некоторых жизненно важных объектов.

Она подала сыну знак, и он подошел ближе.

– Чтобы наша страна пережила следующую войну, – Вальтер юношеским тенором, – нам необходимо освоить новый способ производства. Заводы в том виде, как мы их знаем, будут стерты с лица земли. Нужна широко разветвленная сеть подземных промышленных предприятий.

На мгновение он исчез из виду, вышел в соседнюю комнату. Все с любопытством ожидали его возвращения. Вальтер вернулся с огромной моделью, которую установил на столе.

– Вот образец хорошо защищенной фабрики. Она строится на глубине около мили и недосягаема для ракетного удара.

Все поднялись, чтобы лучше разглядеть. Рэгл повернул голову и увидел на столе квадрат из башенок и шпилей, контуров зданий, минаретов индустриального пейзажа. Как знакомо, подумал Рэгл. И эти двое, миссис Кейтелбайн и Вальтер, склонились над конструкцией... все это уже происходило когда-то. В прошлом.

Журнал. Там была фотография – только не макета, а оригинала.

Значит, такая фабрика существует?

Заметив проявленный им интерес, миссис Кейтелбайн сказала:

– Не правда ли, очень убедительный макет, мистер Гамм?

– Да, – ответил он.

– Вам приходилось видеть подобные?

В комнате воцарилась тишина. Безликие силуэты застыли в ожидании.

– Да.

– Где же?

Он вспоминал. Он был почти уверен в ответе.

– А что, по-вашему, может производить такая фабрика? – спросила одна из женщин. – Как вы думаете, мистер Гамм?

– Возможно, это завод по производству алюминия. – Ответ Рэгла прозвучал вполне правдоподобно. – Или по обработке каких-либо минералов для промышленности, пластмассы или древесного волокна.

– Я горжусь этим макетом, – сказал Вальтер.

– Им можно гордиться, – поддержала его женщина.

Я знаю там каждый дюйм, подумал Рэгл. Каждое здание и холл. Каждый кабинет. Я был там, внутри. Много раз.

После занятий по гражданской обороне он не пошел домой. Вместо этого сел на автобус и поехал в центр, в торговые кварталы. Немного прошелся пешком. Неожиданно прямо через дорогу он увидел огромную автостоянку и вывеску: «СУПЕРМАРКЕТ „ВЕЗУЧИЙ ПЕННИ“. До чего же тут просторно, подумал Рэгл. Продается все, кроме, может быть, океанских буксиров. Он перешел через дорогу и зашагал к задним дверям магазина, где размещался высокий складской ангар.

У ангара стояли четыре грузовика-фургона. Грузчики в матерчатых фартуках ставили на тележки картонные ящики с консервами, клети с фруктами и овощами, мешки с мукой и сахаром. По роликовому конвейеру с грузовиков в склад скатывались ящики поменьше.

Наверное, это интересно, подумал Рэгл. Ставишь ящик на ролики и видишь, как он летит вниз, в открытую пасть склада. А там, вне всякого сомнения, кто-то их снимает и укладывает в ряды. Незримый процесс на другом конце... приемщика не видно, но он работает.

Рэгл закурил и пошел дальше.

Колеса грузовиков в диаметре почти равнялись его росту. Наверное, чувствуешь себя силачом, гоняя такую фуру из штата в штат. Через Скалистые горы, соляную равнину Юты и пустыню Невады... снег в горах, раскаленный воздух на равнине. Жуки бьются о ветровое стекло. Тысячи придорожных забегаловок, мотелей, заправочных станций, указателей. А впереди холмы. Изнуряющая монотонность Дороги.

Но как хорошо просто все время куда-нибудь ехать. Перемещаться. Каждую ночь – другой город.

Приключения. Роман с одинокой официанткой в придорожном кафе. Голубоглазая блондинка с ровными зубами и роскошной гривой, вскормленная и выросшая в спокойной деревенской обстановке.

У меня уже есть официантка. Джуни Блэк. Собственное приключение, сомнительная романтика флирта с чужой женой. В тесных маленьких домиках, где машину ставят под окнами кухни, а белье развешивают во дворе; откуда не вырваться из-за тысячи мелких дел, которых все равно не переделать.

Значит, мне этого не хватает? Я не удовлетворен?

Может, отсюда и тревога? Предчувствие, что появится Билл Блэк с пистолетом и пристрелит меня за шашни с его женой. Застукает средь бела дня, когда мы сольемся в объятиях – если улучим момент между стиркой, стрижкой газонов и магазином.

Сублимация... Фантазии о возмездии – плата за грехи. Которые, впрочем, яйца выеденного не стоят.

Во всяком случае, подумал Рэгл, так сказал бы любой психиатр. И все домохозяйки, начитавшиеся Гарри Стэка Салливана, Карин Хорни и Карла Меннингера. А может, это моя враждебность по отношению к Блэку. Не находящая выхода враждебность сублимируется в тревогу. Мои личные проблемы на мировом экране.

Обойдя супермаркет, Рэгл приблизился к парадному входу. Сработал электрический глаз, дверь распахнулась. За кассами продуктового отдела у корзины с луком стоял Вик Нильсон. Он вытаскивал из корзины испорченные луковицы и выбрасывал их в круглое цинковое ведро.

– Привет, – сказал Рэгл, подойдя к нему.

– О, привет! – откликнулся Вик, не отрываясь от дела. – Закончил сегодняшнее задание?

– Оно уже в почтовом ящике.

– Как себя чувствуешь?

– Лучше, – ответил Рэгл. Несколько покупателей еще находились в магазине, и он спросил: – Ты можешь выйти?

– На пару минут.

– Надо переговорить.

Вик снял фартук и кинул его на цинковое ведро. Они вышли из магазина, пересекли стоянку.

– Заглянем в «Обед по-американски»? – предложил Вик.

– Отлично.

Рэгл последовал за ним через улицу. Вик, как всегда, отчаянно лавировал между проносившимися мимо двухтонными грузовиками.

– Тебя еще не сбивали? – поинтересовался Рэгл.

– Пока нет, – ответил Вик, держа руки в карманах.

Едва они вошли в кафе, как Рэгл увидел неподалеку темно-зеленый грузовик муниципальной службы.

– В чем дело? – спросил Вик, заметив перемену в лице зятя.

– Посмотри. – Рэгл указал на грузовик.

– Ну и что?

– Я их ненавижу. – Наверное, копающая канаву бригада проследила, как он зашел к Кейтелбайнам. – К черту кофе. Поговорим в магазине.

– Как хочешь. – Вик пожал плечами. – Мне все равно туда возвращаться. – Когда они опять пересекали улицу, он добавил: – А что, собственно, ты имеешь против муниципальной службы? Это связано с Биллом Блэком?

– Может быть.

– Марго рассказала, как Джуни прибегала вчера после моего ухода на работу. Вся разодетая. Говорила что-то про адвоката.

Не отвечая, Рэгл вошел в магазин.

– Где мы можем поговорить?

– Здесь.

Вик открыл ключом клетушку в дальнем конце магазина, где продавались напитки. Внутри, кроме двух табуреток, ничего не было. Вик запер дверь изнутри и сел.

– Все закрыто, нас никто не слышит. Что ты хотел рассказать?

– К Джуни это отношения не имеет. – Рэгл сел напротив зятя. – Мрачных откровений у меня для тебя нет.

– Слава Богу, – вздохнул Вик. – Ты сильно изменился с тех пор, как тебя привез таксист. Мы с Марго говорили про тебя перед сном.

– К чему пришли?

– К тому, что ты стал совсем подавленный.

– Ну да.

– Или равнодушный.

– Только не равнодушный.

– Тебя там не били? В том баре?

– Нет, – ответил Рэгл.

– Это первое, что мне пришло в голову, когда Дэниэлс – Таксист – уложил тебя на скамейку. Синяков на тебе, правда, не было. И вообще, если бы тебя били, ты бы это запомнил. Мне тоже как-то раз накостыляли, пару лет назад. Так я несколько месяцев не мог отойти. Такое не сразу забывается.

– Я почти вырвался, – сказал Рэгл.

– Откуда?

– Отсюда. От них.

Вик поднял голову.

– Я добрался почти до самого края и увидел мир, как он есть. Не такой, каким его соорудили для нас. Меня тут же поймали и привезли обратно. Причем сделали так, что я толком ничего не помню. Но...

– Что «но»?

– Я не мог девять часов провести в закусочной Фрэнка. Может быть, подходил к ней... Это я припоминаю. Я был очень далеко, в другом месте, в домике. Общался с людьми. Именно там я получил доказательство того, как все обстоит на самом деле. Но больше ничего не помню. Остальное пропало навсегда. Сегодня за занятии показали один макет, а мне кажется, что в том доме я видел фотографию оригинала. Потом дом окружили грузовики муниципалитета...

Рэгл замолчал. Воцарилась тишина.

Наконец Вик произнес:

– Может быть, ты просто боишься, что Билл Блэк узнает про тебя и Джуни.

– Нет, – отрезал Рэгл. – Точно.

– Хорошо.

– Эти огромные фургоны, гоняющие из штата в штат... Они ведь покрывают огромные расстояния, а? Наверное, больше, чем любые другие транспортные средства?

– Ну, не больше, чем самолеты крупных авиакомпаний или поезда дальнего следования. Но, бывает, делают по две тысячи миль.

– Достаточно далеко, – заметил Рэгл. – Гораздо дальше, чем я проехал в ту ночь.

– На них тоже можно выбраться?

– Думаю, что да.

– А как же твой конкурс?

Рэгл пожал плечами.

– Разве ты не должен продолжать?

– Должен.

– Проблем у тебя хватает, – произнес Вик.

– Да, но я все равно хочу попытаться еще раз. Только теперь я знаю, что просто так мне уйти не дадут. Каждый раз они будут возвращать меня обратно.

– И как ты себе это представляешь? Спрячешься в бочку, и тебя отправят вместе с негодным товаром на переработку?

– Может, ты предложишь что-нибудь? Ты здесь каждый день торчишь на погрузке. А я раньше в глаза их не видел.

– Мне известно только, что фургоны привозят продукты из тех мест, где их производят или выращивают. Но как проверяются грузы, часто ли открывают двери и вообще сколько тебе придется просидеть взаперти – обо всем этом я понятия не имею. Может оказаться, что грузовик застрянет где-нибудь на месяц. А может, их дезинфицируют перед выездом.

– Ты знаешь кого-нибудь из водителей?

Вид задумался.

– Нет, пожалуй, – ответил он наконец. – Разве что по именам: Боб, Майк, Пит, Джон.

– Я ни о чем не могу думать, – признался Рэгл. Хочу попытаться еще раз, добавил он уже про себя. Хочу увидеть эту фабрику – не фотографию, не макет... Ту самую вещь-в-себе, как говорил Кант. – Жалко, что ты не интересуешься философией, – сказал он Вику.

– Отчего же, – возразил Вик. – Ты имеешь в виду проблему сути вещей? Как-то вечером, возвращаясь с работы на автобусе, я рассмотрел, каковы вещи на самом деле. Я разглядел иллюзию. Взглянул сквозь нее. Пассажиры оказались обыкновенными чучелами на подставках. А сам автобус, – Вик взмахнул рукой, будто стряхивая что-то, – пустотелая оболочка: несколько ребер жесткости да два сиденья – мое и водителя. Водитель, кстати, был настоящий. И по-настоящему вез меня домой. Меня одного.

Рэгл вытащил из кармана металлическую коробку, которую всегда носил с собой. Открыл ее и дал Вику.

– Что это?

– Реальность, – сказал Рэгл. – Я тебе даю реальность.

Вик достал листок.

– Здесь написано «питьевой фонтанчик». Что это значит?

– Основа всего, – ответил Рэгл, – слово. Возможно, слово Господа. Логос. «Вначале было слово». Я не могу этого понять, знаю только то, что происходит со мной. Думаю, мы живем не в том мире, который видим вокруг себя. На какое-то время я понял, каков тот, другой, настоящий мир. Но потом утратил это знание.

Вернув Рэглу коробочку, Вик махнул рукой в сторону окошка, выходящего на торговый зал:

– Посмотри-ка, вот та, в черном свитере... Какая грудь, а?

– Я ее видел раньше, – откликнулся Рэгл. – Да, тут есть на что посмотреть. – Девушка перебирала регистры аппарата, при этом она весело улыбалась – широкая, открытая улыбка, белые зубы. – Ты нас даже вроде знакомил.

– Послушай, – продолжал Вик, – я вполне серьезно. Может, это прозвучит нелепо, но не кажется ли тебе, что твои проблемы надо решать именно таким путем? Лиз не глупа, во всяком случае, куда сообразительнее Джуни Блэк. При этом весьма привлекательна. И не замужем. У тебя много денег, ты достаточно известен, чтобы ее привлечь. Остальное приложится. Своди ее куда-нибудь пару раз, а потом вернемся к нашему разговору.

– Не думаю, что это поможет.

– Но отказываться от идеи не стоит.

– Я никогда не отказываюсь от таких идей.

– Ладно, – сказал Вик. – Бог с ним. Ты что, хочешь захватить грузовик?

– А сможем?

– Попробуем.

– Поедешь со мной?

– Поеду. Я тоже хочу посмотреть, что там, снаружи.

– Тогда думай, как завладеть машиной. Здесь я полагаюсь на тебя.

В пять часов Билл Блэк услышал, как грузовики муниципальной службы заезжают на стоянку под его окнами. Одновременно загудел селектор, и секретарша доложила:

– К вам мистер Нерони.

– Пусть войдет.

Спустя мгновение появился высокий мускулистый темноволосый человек, еще не снявший серого комбинезона и рабочих ботинок.

– Входи, – сказал ему Блэк. – Рассказывай, что сегодня было.

– Я распорядился вести постоянную запись. – Нерони выложил на стол кассету с пленкой. – Есть еще видеозапись, но она не готова. Телефонисты докладывают, что около десяти ему звонила ваша жена. Ничего важного, разве что, судя по разговору, он собирается пойти на занятия по гражданской обороне. Она ему сказала, что встречается с подругой в центре города. Потом звонила женщина из гражданской обороны, миссис Кейтелбайн, напомнила, что занятия в два часа.

– Не Кейтелбайн, – поправил Блэк. – Кессельман.

– Женщина средних лет, с сыном.

– Ну да, – сказал Блэк, вспоминая, как несколько лет назад встречался с Кессельманами. Тогда все еще только начиналось. А совсем недавно он видел миссис Кессельман с брошюрами по гражданской обороне в руках. – Ну и что, ходил Рэгл на эти занятия?

– Да. Отправил ответ и пошел.

Блэку ничего не говорили о занятиях по гражданской обороне, он не имел ни малейшего представления о том, в чем их смысл. В его отделе не давали Кессельманам такого указания.

– Кто-нибудь прикрывает эти занятия?

– Понятия не имею, – ответил Нерони.

– Ладно, неважно. Она сама их ведет?

– Насколько я знаю, да. Когда Рэгл позвонил, открыла она. – Нерони нахмурился и добавил: – Вы уверены, что мы говорим об одном человеке? Миссис Кейтелбайн?

– Вроде так.

Билл почувствовал, что дошел до ручки. Последние несколько дней Рэгл Гамм выводил его из себя: с момента его возвращения Блэка не покидало чувство, что шаткое равновесие, которого с таким трудом удалось достичь, развалится со дня на день.

Теперь уже ясно, что он решил уйти, подумал Блэк. И мы его потеряем, несмотря ни на что. Рэгл постепенно возвращается к нормальному состоянию, реализует свои замыслы, а мы узнаем все слишком поздно. Не исключено, что в следующий раз мы его вообще не найдем. А если не в следующий, то через день. Рано или поздно.

Тогда я не спрячусь в чулане, подумал Блэк. Не зароюсь в одежду, в темноту, чтобы не было видно... Ничего тогда не поможет.

Глава 12

Подъехав к стоянке у магазина, Марго не увидела своего мужа. Заглушив мотор, она некоторое время смотрела на стеклянную дверь супермаркета. Обычно в это время он уже свободен...

Немного посидев, она направилась ко входу.

– Марго! – окликнул ее Вик. Он появился с другого конца магазина, где находились склады. По походке и напряженному лицу Марго поняла – что-то случилось.

– У тебя все в порядке? – спросила она. – Уж не согласился ли ты выйти в воскресенье?

Спор о работе по выходным тянулся уже несколько лет.

Вик взял ее за руку и повел назад к машине.

– Сегодня я с тобой не поеду. – Открыв дверцу, он втолкнул жену внутрь, потом сел рядом и поднял стекла.

Со стороны склада к ним приближался фургон с прицепом.

«Что будет, если такое чудовище на нас наедет? – подумала Марго. – Одно касание переднего бампера – и ни от нас, ни от машины ничего не останется».

– Что он делает? – заволновалась Марго. – По-моему, парень вообще впервые сел за руль. К тому же этот выезд не для грузовиков, разве нет? Ты сам говорил...

– Послушай, – оборвал ее Вик. – Там, в грузовике – Рэгл.

Марго вытаращила глаза. Потом вгляделась. Рэгл едва заметно махнул ей рукой из кабины.

– Вы что, решили ехать домой на этой штуке? И парковать ее возле дома? – В сознании Марго пронеслась картина: чудовище стоит у крыльца, и все соседи узнают, что ее муж работает в овощном магазине. – Слушай, этого нельзя делать. Я серьезно.

– Я не собираюсь ехать на нем домой. Мы с твоим братом решили немного покататься. – Вик обнял ее и поцеловал. – Когда вернемся, не знаю. Не переживай за нас. Я бы хотел, чтобы ты кое-что сделала...

– Вы оба едете? – перебила Марго. Она ничего не могла понять. – Объясни, наконец, что происходит!

– Главное, что ты должна сделать, – это сказать Биллу Блэку, что Рэгл и я задержались в магазине. Больше ничего. Поняла? Когда бы ни появился Блэк, ты ему скажешь, что Рэгл только что звонил из магазина. Даже если будет два часа ночи. Дескать, я попросил помочь провести инвентаризацию на случай неожиданной проверки.

– Ответь хоть на один вопрос. – Марго уже поняла, что многого от Вика не добьешься. – В ту ночь, когда Рэгла привез таксист, он был с Джуни Блэк, да?

– Нет.

– Ты хочешь увезти Рэгла, чтобы Блэк не нашел и не убил его?

Вик взглянул на жену.

– Ты заблуждаешься, дорогая. – Он еще раз поцеловал ее, потрепал по плечу и открыл дверцу машины. – Попрощайся за нас с Сэмми... Что? – крикнул он, высунувшись из машины. Потом добавил жене: – Рэгл просит передать Ловери из газеты, что он нашел конкурс, где платят больше.

Улыбнувшись, Вик побежал к грузовику, его лицо появилось в кабине рядом с лицом Рэгла.

– Пока! – крикнул Рэгл. Он и Вик замахали руками. С диким ревом, выпуская из трубы клубы черного дыма, трейлер выехал со стоянки. Движение остановилось. Трейлер неуклюже повернул направо и исчез за магазином. Некоторое время до Марго доносился рев набиравшего обороты двигателя.

Они спятили, обреченно подумала Марго. Она машинально повернула ключ в замке зажигания, мотор завелся. Его жужжание окончательно заглушило гул фургона.

Вик пытается спасти Рэгла, увезти его в безопасное место. Джуни говорила, что обращалась к адвокату. Неужели они собираются пожениться? Но Билл может отказать в разводе. Не приведи Бог иметь золовкой Джуни... Размышляя над всем этим, Марго медленно ехала домой.

Трейлер влился в транспортный поток вечернего города.

– Ты не боишься, что эти фургоны исчезают в миле от города? – спросил Вик.

– Им надо завозить еду. Ну, как в зоопарк. – Очень похоже, подумал Рэгл. – Мне кажется, что эти парни, разгружающие коробки с креветками в рассоле и бумажными полотенцами, – связные между нами и реальным миром.

– Надеюсь, он еще дышит, – сказал Вик, вспомнив про водителя.

Они дождались, пока на стоянке останется один трейлер. Улучив момент, когда Тед, водитель, укладывал внутри фургона коробки на погрузчик, они с Рэглом закрыли и задвинули засовом тяжелые металлические двери. Потом кинулись в кабину прогревать мотор. На все ушло не больше минуты. Как раз в этот момент приехала Марго.

– Будем надеяться, что это не рефрижератор, – заметил Рэгл.

– А не лучше ли было оставить его в магазине? В складские помещения никто не заглядывает.

– Я интуитивно чувствую, что с ним все в порядке, – сказал Рэгл. – Не спрашивай, каким образом.

Вик промолчал. Он посмотрел на дорогу. Центральная часть города осталась позади, машин стало меньше. Магазины уступили место роскошным виллам, маленьким современным домикам в один этаж с огромными телемачтами. У подъезда стояли дорогие автомобили, за высокими выкрашенными под красное дерево заборами сушилось белье.

– Интересно, где нас остановят? – спросил Рэгл.

– Может, нигде.

– Остановят, но мы к тому времени, надеюсь, пересечем границу.

Дома попадались все реже. Грузовик мчался мимо заправок, шумных кафе, киосков с мороженым, мотелей. Утомительный парад мотелей... Словно мы уже проехали тысячу миль и вот въезжаем в незнакомый город, подумал Рэгл. Нет ничего более чужого и неприветливого, чем вывески заправок и мотелей на окраине родного города. Ты их не узнаешь, а вроде бы должен к ним что-то испытывать.

Но мы больше не собираемся здесь жить. Мы уезжаем. Навсегда.

Они уже выехали в открытое поле. Последний перекресток, железнодорожная колея... Вдали показался бесконечно длинный товарный поезд. Над фабричными трубами застыли клубы дыма.

– С этим ничто не сравнится. Особенно на закате, – сказал Вик. – Кстати, вон твое жареное мясо.

Справа Рэгл увидел вывеску «Жареное мясо и напитки Фрэнка». Достаточно современно, чисто, новые машины на стоянке. Трейлер промчался мимо. Закусочная осталась позади.

– Ну вот, на этот раз ты выбрался дальше, – заметил Вик.

Дорога уходила в гряду холмов. Я шел вверх, вспомнил Рэгл. Захотелось погулять? Неужели я мог так нагрузиться?

Они ехали и ехали. Бесконечные поля и холмы, дорога с редкими знаками – все слилось в монотонный, однообразный пейзаж. Вдруг, совершенно неожиданно, холмы исчезли, и трейлер вылетел на длинный и плавный спуск.

– Фу ты, – выдохнул Рэгл. – Аж мороз по коже. Вести такую махину под уклон... – Он уже перешел на низшую передачу, достаточную, по его расчетам, чтобы удержать трейлер. Хорошо, что мы без груза, подумал он. Пожалуй, справлюсь. Пока прогревался двигатель, Рэгл успел изучить табличку переключения передач. – Зато у нас чертовски мощный сигнал.

Он пару раз нажал на кнопку, и Вик чуть не подпрыгнул. В конце спуска виднелся черно-желтый указатель, рядом можно было различить несколько наспех построенных ангаров. Выглядело все довольно мрачно.

– Ну вот, – проговорил Вик. – Ты это имел в виду?

Возле ангаров уже стояли в линию несколько трейлеров, возле них ходили люди в форме. Над дорогой качался на ветру знак:

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИНСПЕКЦИЯ

СЕЛЬХОЗПРОДУКТОВ

ГРУЗОВОМУ ТРАНСПОРТУ

ДВИЖЕНИЕ ПО ПРАВОМУ РЯДУ ЧЕРЕЗ ВЕСЫ

– Это нам, – прошептал Вик. – Весы. Нас будут взвешивать. Если они все проверяют, то обязательно откроют фургон. – Он посмотрел на Рэгла. – Может, придумаем что-нибудь с Тедом?

Поздно, подумал Рэгл. Инспектора их уже увидели. У первого ангара две черные полицейские машины стояли так, чтобы в любой момент выскочить на шоссе. От них мы не уйдем, решил Рэгл. Ничего не оставалось, кроме как проследовать на весы. Он сбросил скорость и хотел уже остановиться, когда инспектор в отутюженных темно-синих брюках и голубой рубашке с бляхой показал, чтобы они проезжали.

– Нам не надо останавливаться, – возбужденно прошептал Рэгл. – Это все для видимости! – Он помахал инспектору в ответ, Вик сделал то же самое. Тот уже повернулся к ним спиной. – Они не останавливают фургоны, только машины с пассажирами. Мы проскочили!

Ангары и знак остались позади. Мы действительно выбрались, думал Рэгл. Ни одна другая машина здесь бы не прошла. А эти фургоны целыми днями мотаются туда-сюда... В зеркало он увидел, как мимо инспектора проехали еще три трейлера. Стоящие в линию у ангара грузовики оказались макетами, как и все прочее.

– Ни один, – сказал Рэгл. – Ни один из них не остановился.

– Ты был прав. – Вик откинулся на спинку сиденья. – Думаю, если бы мы поехали на «фольксвагене», нам бы сказали, что некая разновидность насекомых поразила обивку машины. Японские жуки... Необходимо, мол, вернуться, все опрыскать и пройти повторный осмотр через месяц. И так до бесконечности.

Рэгл заметил, что после контрольного пункта изменилась сама дорога. Теперь она разделилась на две, по шесть полос в каждой, стала абсолютно прямой и ровной. И под колесами уже не бетон. Он не мог определить, по какому покрытию они сейчас едут.

Это уже снаружи, думал Рэгл. Внешняя дорога, которую мы никогда не должны, были увидеть.

Грузовики сзади и спереди. Одни везут продовольствие в город, другие идут порожняком обратно. Муравьиные Дорожки – взад и вперед. Бесконечное движение. И ни одной легковой машины. Только рев дизельных трейлеров.

Вдруг Рэгла осенило: исчезли рекламные щиты.

– Зажги фары, – сказал Вик. На равнину и холмы опустилась вечерняя мгла. У идущего навстречу тяжеловоза фары уже горели. – Надо соблюдать правила. Какими бы они ни были.

Рэгл включил свет. Вечер казался спокойным и грустным. Низко над землей пронеслась птица, в воздухе мелькнул четкий силуэт крыльев.

– Как у нас с топливом? – спросил Рэгл.

Наклонившись, Вик разглядел показания прибора.

– Полбака. Честно говоря, я не представляю, на сколько ему хватает одной заправки. Без груза мы должны уйти на приличное расстояние. Многое зависит и от рельефа. Тяжелые машины много топлива тратят на подъемы, часто застревают или ползут на самой низкой передаче со скоростью десять миль в час.

– Наверное, пора выпустить Теда, – сказал Рэгл. До него вдруг дошло, что здесь могут оказаться бесполезными их деньги. – Нам надо покупать топливо и еду, а мы не знаем где. И вообще не знаем, сможем ли мы тут что-нибудь купить. При нем должны быть кредитные карточки. И действующие деньги.

Вик вывалил на колени кучу бумаг из бардачка.

– Кредитные карточки, маршрутные листы, талоны на питание. А денег действительно нет. Посмотрим, что можно сделать с кредитными карточками. Обычно ими пользуются в мотелях. Если они здесь есть. Как ты думаешь, попадется нам мотель?

– Не знаю, – ответил Рэгл.

Тьма поглотила ландшафт по обе стороны дороги; междугородные трассы не освещались, и подсказки ждать не приходилось. Одна плоская равнина до самого горизонта. Там небо окрашивалось в сине-черный цвет. Появились звезды.

– Мы можем дождаться утра? Или надо ехать всю ночь?

– Не знаю, – упрямо процедил Рэгл.

На повороте фары высветили кусок забора и какие-то вьющиеся растения. Такое чувство, будто все это уже было, подумал Рэгл.

Вик продолжал изучать добытые бумаги.

– Что ты на это скажешь?

Он вытащил яркую длинную полоску бумаги. Рэгл прочел:

ЕДИНЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ МИР

На люминесцентных концах ленты в форме буквы были нарисованы змеи.

– Она прилипает с изнанки, – сказал Вик. – Наверное, наклеивается на бампер. – Спустя мгновение Вик тихо пробормотал: – Рэгл, давай я подержу руль. Рассмотри ее получше. – Он взялся за руль и передал ленту Рэглу. – Внизу. Мелким шрифтом.

Подняв ее к лампочке в потолке кабины, Рэгл прочел:

– «Федеральный закон запрещает передвижение без данной ленты». – Он вернул ее Вику. – Нам придется столкнуться со многим, чего мы не понимаем.

Ленточка его встревожила. Это как мандат. Она должна быть на бампере или где-нибудь еще.

– Да их здесь много. – Вик вытащил из бардачка целый клубок. – Наверное, приклеивают каждый раз, когда делают ходку. А при въезде в город срывают.

На ровном участке дороги, где не было других грузовиков, Рэгл съехал на обочину, остановил машину и поставил ее на ручной тормоз.

– Пойду взгляну, хватает ли ему воздуха. – Открыв дверь кабины, он добавил: – Заодно спрошу про ленточку.

– Сомневаюсь, что он ответит, – нервно сказал Вик.

В темноте Рэгл осторожно дошел до конца фургона, там поднялся по металлической лестнице и постучал в дверь.

– Тед! Тед, или как там тебя! Все в порядке?

Из фургона раздался хрипловатый голос:

– Да! Все в порядке, мистер Гамм!

Даже здесь, подумал Рэгл. На обочине пустого шоссе между двумя городами. Меня опять узнали.

– Послушайте, мистер Гамм! – Водитель прижался ртом к двери. – Вы же не представляете, что здесь, верно? Вы и понятия не имеете. Послушайте, у вас нет ни малейшего шанса избежать неприятностей для себя и всех остальных. Поверьте мне на слово. Я вас не обманываю! Придет время, вы меня вспомните. И скажете спасибо. Вот, возьмите.

В щель между створками двери просунулся квадратик белой бумаги и полетел к земле. Рэгл поймал его. Карточка, на обратной стороне которой водитель написал номер.

– Ну и что?

– Когда доедете до следующего города, оставьте машину и позвоните по этому телефону.

– Далеко до следующего города?

После паузы водитель сказал:

– Я не уверен, но должно быть близко. Отсюда, знаете ли, не очень удобно следить за расстоянием.

– Тебе хватает воздуха?

– Хватает. – Водитель отвечал покорным, но странно взволнованным голосом. – Мистер Гамм, вы должны мне верить. Мне все равно, сколько вы меня здесь продержите, однако в течение часа или двух вам придется вступить с кем-нибудь в контакт.

– Почему? – спросил Рэгл.

– Не могу сказать. Послушайте, вы достаточно хорошо все продумали. Значит, кое-какие представления у вас есть. И вы должны понимать, что это не чья-то прихоть – выстроить все эти дома, улицы и навезти туда старых машин.

Продолжай, подумал Рэгл.

– Вы даже не знаете, как управлять фургоном с прицепом. А если попадется затяжной спуск? Это штука берет сорок пять тысяч фунтов; сейчас, конечно, она столько не весит. Но вас может занести. Кроме того, не под всякую эстакаду можно проехать без риска. Вы, скорее всего, и не подозреваете, какие у нее габариты, не знаете, какую передачу включать на спуске, и все такое.

Водитель замолчал.

– Для чего нужны клейкие ленточки? – спросил Рэгл. – С Девизом и змеей?

– Слушайте, мистер Гамм, – взревел водитель, – если лента все еще не приклеена, вас могут в любую минуту разнести в клочья! Видит Бог, я говорю правду.

– Как ее надо клеить?

– Выпустите меня, тогда покажу. Я не буду вам объяснять. – С водителем начиналась истерика. – Откройте, и я приклею сам, иначе, клянусь Господом, вы не разминетесь с первым же танком.

Танки, подумал Рэгл. Ему стало не по себе. Он спрыгнул с лестницы и пошел к кабине.

– Наверное, придется его выпустить, – сказал он Вику.

– Я слышал, – ответил Вик. – Его так или иначе надо выпускать, мы уже выбрались.

– Он мог бы ехать с нами.

– Я бы не стал рисковать.

Рэгл вернулся, поднялся по лестнице и выдернул засов. Дверь распахнулась, и водитель, все еще бормоча ругательства, тяжело спрыгнул на землю.

– Вот лента, – сказал Рэгл. – Что нам еще надо знать?

– Вам лучше бы знать все, – с горечью произнес водитель. Опустившись на колени, он наклеил ленту на задний бампер и разгладил ее кулаком. – Как вы собираетесь заправляться?

– По кредитной карточке, – ответил Рэгл.

Водитель со смехом выпрямился.

– Эта кредитная карточка годится для... – Он замолчал. – Для города. Это имитация обычной карточки «Стан-дард Ойл». Ими не пользуются уже двадцать лет... Все ограничено, и керосин для грузовиков тоже.

– Керосин, – повторил Рэгл. – Я думал, он на дизельном топливе.

– Нет. – Водитель помолчал, потом нехотя выдавил: – Это не дизель. Труба ложная. На самом деле здесь турбина. Тягач потребляет керосин. Но вам его не продадут. Вас мгновенно раскроют. А вы... – его голос снова поднялся до зловещего крика, – вы не можете рисковать. Не имеете права!

– Сядешь в кабину? – спросил Рэгл. – Или останешься здесь? Решай сам. – Ему хотелось быстрее поехать.

– А ну вас к черту!

Водитель развернулся и пошел по обочине, засунув руки в карманы и наклонив корпус вперед.

Когда его силуэт растворился во мгле, Рэгл подумал, что это он во всем виноват. Не надо было открывать дверь. Теперь уже ничего не поделаешь, я не могу догнать его и ударить по голове. В драке он справится с нами обоими.

Как бы то ни было, толком он ничего не объяснил. Мы не за этим ехали.

Рэгл вернулся к кабине.

– Сбежал. Хорошо, что хоть с монтировкой не кинулся.

– Нам лучше трогать. – Вик поежился. – Хочешь, я поведу? Он наклеил ленточку?

– Наклеил.

– Интересно, скоро он нас заложит?

– Его так или иначе пришлось бы отпустить, – ответил Рэгл.

В течение часа им не попалось ни одного признака жилья или какой-либо деятельности человека. Затем совершенно неожиданно за крутым поворотом и спуском замелькали яркие голубые огоньки.

– Ну вот, – сказал Вик. – Что будем делать? Если мы остановимся...

– Попробуй не остановись.

Рэгл уже разглядел перегородившие дорогу автомобили и людей в форме.

К трейлеру, покачивая фонариками, шли несколько человек. Один из них скомандовал:

– Заглуши мотор. Свет оставь. Выходи.

Выбора не было. Рэгл открыл дверцу и спустился, Вик последовал за ним. Человек с фонариком был в форме, но в темноте Рэгл не мог ничего разобрать. Он осветил лица Рэгла и Вика и приказал:

– Откройте фургон.

Рэгл повиновался. Человек в форме и двое его помощников забрались внутрь. Потом спрыгнули на землю.

– Все в порядке. – Один из них вручил Рэглу лист бумаги – какой-то стандартный бланк.

– Можете проезжать.

– Благодарю.

Рэгл и Вик молча залезли в кабину, завели мотор и тронулись с места. Спустя некоторое время Вик произнес:

– Давай посмотрим, что он тебе дал.

Рэгл вытащил из кармана бланк. «Сертификат пограничной зоны. Проход 3.4.98».

– Вот тебе и дата! – воскликнул Рэгл. – Третье апреля тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

– Они вроде остались довольны, – сказал Вик. – Во всяком случае, того, что они ищут, у нас нет.

– Они были в форме.

– Да, похоже на армию. Один с автоматом, но я не разобрал, с каким. Наверное, идет война или что-то в этом роде.

Военная диктатура, подумал Рэгл.

– Они рассмотрели наклейку на бампере? – спросил Вик. – В этой нервотрепке я даже не обратил внимания.

– Я тоже, – признался Рэгл.

Немного погодя впереди показались огни города. Самые разные: ровные ряды фонарей – должно быть, улицы, – неоновые вывески и надписи...

– Через пограничный пункт мы прошли нормально, – заметил Вик. – Если нам это удалось, значит, мы вполне можем зайти в закусочную и взять пару бутербродов. Я так и не ел после работы. – Он отвернул рукав и взглянул на часы. – Десять тридцать. Не ел с двух часов.

– Мы остановимся, – сказал Рэгл. – Попытаемся заправиться, если не получится – бросим грузовик.

Стрелка показывала, что бак почти пуст. Топливо кончилось на удивление быстро, хотя и проехали они немало. Несколько часов непрерывной езды.

Едва начался город, как Рэгл почувствовал, что чего-то не хватает. Заправок. Когда шоссе приближается к городу, даже небольшому, первое, что бросается в глаза, – это вереница заправочных станций по обе стороны дороги.

– Паршиво, – пробормотал Рэгл. Хотя, впрочем, не было и движения. Ни машин, ни бензозаправок – или керосиновых, если у них так принято. Неожиданно Рэгл сбросил скорость и свернул с главной дороги. У обочины он остановился.

– Правильно, – одобрил Вик. – Лучше пойдем пешком. Мы слишком мало знаем, чтобы разъезжать на этой штуке по городу.

Они вылезли из машины и растерянно остановились под тусклым уличным фонарем. Дома вроде бы были обычные – небольшие, одноэтажные, квадратные, с черными в ночной темноте лужайками. Дома, подумал Рэгл, не очень изменились с тридцатых. Особенно когда смотришь ночью.

– Что будем делать, если нас остановят? – спросил Вик. – Вдруг они потребуют удостоверения? Надо договориться заранее.

– Как мы можем договариваться, если не знаем, что у нас спросят? – Слова водителя не выходили у Рэгла из головы. – Там видно будет.

Первые же огни оказались придорожным кафе. Внутри у стойки ели двое мальчиков. Светловолосые, с виду – старшего школьного возраста. Прически одинаковы: высоко торчащие гребни с воткнутыми перьями. На обоих были сандалии, яркие голубые халаты, напоминающие тоги, на руках металлические браслеты. Когда один наклонил голову, отхлебывая из чашки, Рэгл увидел на щеках татуировку. И уже совсем не веря глазам, Рэгл понял, что у него подпилены зубы.

За стойкой стояла официантка средних лет в обычной кофточке и с обычной прической. Но подростки... Рэгл и Вик разглядывали их через окно, пока официантка не подняла голову.

– Давай лучше войдем, – сказал Вик.

Дверь при их приближении открылась.

Молодые люди пристально следили, как вошедшие усаживаются за столик в нише. Интерьер кафе, обстановка, надписи и освещение показались Рэглу обычными. Меню тоже. Но вот в ценах было не разобраться: 4.5, 6.7, 2.0. Понятно, что это не доллары и центы. Рэгл огляделся, словно пытаясь определиться с выбором. Официантка взяла свой блокнот.

Один из парней кивнул начесанной головой в сторону Вика и Рэгла и проговорил подчеркнуто громко:

– А у парней в галстуках – жим-жим.

Его товарищ захохотал.

Официантка подошла к столику.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – пробормотал Вик.

– Я вас слушаю.

– А что бы вы посоветовали? – спросил Рэгл.

– Смотря насколько вы голодны.

Деньги, подумал Рэгл. Проклятые деньги.

– Значит, так, – сказал он, – ветчина, сэндвич с сыром и кофе.

– Мне то же самое, – попросил Вик. – И пирог а ля мод.

– Простите?

– Пирог с мороженым.

– О! – Официантка кивнула и отошла к стойке.

Один из парней сказал отчетливо:

– Ребята в галстуках раскатали губу. Тебе не кажется... – Он заткнул уши большими пальцами, и второй опять захохотал.

Когда официантка принесла сэндвичи с кофе и отошла, один из парней крутанулся на стуле и сел лицом к ним. Рэгл заметил, что татуировка на щеках соответствует рисунку на браслетах. Он разглядывал причудливые линии, пока не догадался – сюжеты с античных ваз: Афина с совой, Кора поднимается с Земли.

На этот раз молодой человек обратился непосредственно к ним:

– Эй вы, лунатики!

По шее Рэгла побежали мурашки. Он сделал вид, что занят своим сэндвичем; напротив склонился над тарелкой бледный и потный Вик.

– Эй!

– Хватит, или выставлю за дверь! – вмешалась официантка.

– Ребята в галстуках, – сказал ей парень и снова заткнул уши большими пальцами. На нее это, однако, не произвело впечатления.

Нет, подумал Рэгл, так я здесь не выживу. Водитель был прав.

– Пойдем, – бросил он Вику.

– Да, время.

Вик поднялся, прихватив сэндвич, и нагнулся допить кофе.

Теперь расчет, подумал Рэгл. Мы обречены.

– Нам пора, – сказал он официантке. – Посчитайте и пирог. Сколько всего?

– Одиннадцать девять. – Официантка протянула счет.

Рэгл открыл кошелек. Все внимательно следили за его действиями. Увидев банкноты, официантка воскликнула:

– О Боже! Сколько лет я не видела бумажных денег! Думаю, они еще в ходу. Ральф, – обратилась она к первому парню, – государство еще принимает бумажные деньги?

Тот кивнул.

– Подождите, надо пересчитать... Получается 1.40. Только сдачу я дам в жетонах. Если не возражаете. – С извиняющимся видом официантка взяла из кассы несколько пластмассовых кружочков, шесть из которых отдала Рэглу, получив от него пять долларов. – Спасибо.

Когда Рэгл с Виком ушли, она снова склонилась над помятой книжкой в обложке.

– Ну и ну, – бормотал Вик, ковыляя рядом с Рэглом по темной улице. – Вот так испытание. – Они дожевывали остатки своих сэндвичей. – Ну и детки... Ублюдки чертовы!

Лунатики, подумал Рэгл. Они что, узнали нас?

– Какие планы? – спросил Вик. – Нашими деньгами, во всяком случае, можно рассчитываться. К тому же у нас теперь есть немного местных. – Он щелкнул зажигалкой, чтобы получше рассмотреть жетоны. – Из пластмассы. Вероятно, экономят металл. Очень легкие. Как продовольственные жетоны во время войны.

Да, подумал Рэгл. Продовольственные жетоны. Монетки из какого-то непонятного сплава, не из меди. А теперь жетоны. Талоны.

– Никакой светомаскировки, между прочим. Везде свет.

– Все-таки здесь все по-другому, – начал Вик. – Свет горит, когда... – Он вдруг замолчал. – Слушай, я не понимаю. Я помню Вторую мировую войну. Но вообще-то я ее не должен помнить! Она же была пятьдесят лет назад. До моего рождения. И я не жил ни в тридцатых, ни в сороковых. И ты не жил... Может, хватит с нас? Выбрались. Увидели все это. – Его передернуло. – У них подпилены зубы.

– И говорят они на каком-то варварском жаргоне.

– Ну.

– Раскрашены, как африканские дикари, носят украшения... – А мне, тем не менее, сказали «лунатик», подумал Рэгл. – Они знают, – сказал он вслух. – Знают про меня. Но им все равно. – Ему почему-то стало не по себе. – Зрители. Циничные, насмешливые молодые лица.

– Странно, что они не в армии, – заметил Вик.

– Может, скоро попадут.

Рэглу эти мальчишки показались совсем юными. Лет шестнадцать или семнадцать.

Они все еще стояли на углу, когда по пустынной улице раздались шаги.

– Эй ты, лунатик! – Из темноты ленивой походкой вышли два парня, скрестив руки, остановились в свете фонаря, равнодушные и безразличные. – Ну-ка, ребята, стоп-стоп.

Глава 13

Тот, что стоял слева, полез в карман своего балахона и вытащил кожаную коробочку. Из нее извлек сигару и крохотные золотые ножницы; отрезав кончик сигары, он сунул ее в рот. Напарник исполнил тот же ритуал, достав украшенную камнями зажигалку.

Парень с сигарой сказал:

– Ребята в галстуках носят мертвые бабки. Официантка малость дур-дур.

Деньги, понял Рэгл. Официантка не должна была их брать. Мальчишки знали, что эти деньги незаконны.

– Ну и? – отрывисто спросил Вик, пытаясь подражать их жаргону.

– Много бабок – все класс. Вот. – Парень с зажигалкой вытянул руку. – Ребята башляют, и все класс. Ребята в галстуках отстегивают бабки.

– Дай ему жетоны, – сдавленно произнес Вик.

Рэгл отсчитал в раскрытую ладонь четыре жетона из шести.

Парень низко поклонился, пук волос коснулся тротуара. Его напарник стоял не шевелясь, никак не реагируя на происходящее, будто истукан.

– Может, ребята в галстуках хотят заторчать? – бесстрастно спросил парень с зажигалкой. – А то совсем отмороженные...

Оба молодых человека кивнули. Теперь они приняли какой-то торжественный вид, словно речь зашла о важном предмете.

– Есть хлоп-хлоп, – продолжил тот, что с зажигалкой. – Хороший хлоп-хлоп для ребят в галстуках. – Он действительно хлопнул несколько раз в ладоши, как тюлень ластами.

Вик и Рэгл с изумлением следили за его действиями.

– Конечно, – согласился Вик.

Молодые люди пошептались. Затем, выпустив клуб дыма и нахмурившись, парень сказал:

– За мертвые бабки можно классно заторчать. Будет хлоп-хлоп. Для ребят в галстуках хороший хлоп-хлоп. – Он вытянул руку. – Мертвые бабки.

Рэгл достал кошелек.

– Один. – Он положил на ладонь парня долларовую бумажку. – Это много.

Парни опять пошептались, и тот, что с сигарой, выкинул два пальца.

– Ладно, – сказал Рэгл. – У тебя есть по одному? – спросил он Вика. Роясь в карманах, тот пробурчал: – Ты уверен, что нам это надо?

Альтернатива состояла в том, чтобы остаться здесь, на углу, не имея ни малейшего понятия, в какую сторону идти.

– Давай рискнем, – ответил Рэгл, передавая парню доллар Вика. – Теперь, – обратился он к парням, – хороший хлоп-хлоп.

Парни закивали, поклонились и исчезли в темноте. Поколебавшись, Рэгл и Вик двинулись следом.

Путь пролегал по пахнущим сыростью кривым улочкам. Наконец, миновав заборчик, вся компания поднялась по ступенькам и остановилась у двери. Один из парней постучал.

– Тут два типа в галстуках, их надо быстро в комнату, – прошептал он в открывшуюся дверь.

Помещение заливал дрожащий коричневый свет. Рэглу показалось, что это обычная, скудно обставленная квартира.

Маленький коридорчик вел на кухню с раковиной, столом, плитой и холодильником. Две другие двери были закрыты. В комнате сидели несколько парней, на полу. Обстановка состояла из торшера, стола, телевизора и стопки книг. Кое-кто из сидящих был в тоге и сандалиях, остальные – в однобортных костюмах, белых рубашках и кроссовках. Все уставились на Рэгла и Вика.

– Здесь заторчим, – сказал парень с сигарой. – Вы давайте, надо сидеть. – Он показал на пол.

– Что? – переспросил Вик, а Рэгл предложил: – Может, мы возьмем хлоп-хлоп с собой?

– Нет. Садитесь и нюхайте.

Приведший их парень с сигарой исчез на кухне. Спустя некоторое время он вернулся и вручил Рэглу бутылку. Все внимательно наблюдали. Рэгл извлек пробку и тут же понял, что внутри. Вик тоже понюхал.

– Это же самый натуральный тетрахлорметан!

– Да, – подтвердил Рэгл. Значит, они сидят здесь и балдеют от тетрахлорметана. Это и есть хлоп-хлоп.

– Нюхай, – приказал кто-то.

Рэгл нюхнул. За свою жизнь ему приходилось пару раз вдыхать четыреххлористый углерод, и, кроме головной боли, никаких ощущений он не испытывал. Он передал бутылку Вику.

– Нет, спасибо.

Парень в костюме сказал высоким голосом:

– Ребята в галстуках ломаются.

Все заулыбались.

– Это девушка, – пробормотал Вик. – Посмотри.

Оказалось, что все, кто в костюмах, рубашках и кроссовках – девушки с выбритыми наголо головами. От парней их отличали разве что более хрупкие и маленькие фигуры. Косметикой они не пользовались. Если бы девушка не заговорила, Рэгл и Вик никогда бы не догадались.

– Торчковый хлоп-хлоп, – сказал Рэгл, – но слабенький.

Наступила тишина.

Одна из девушек попросила кого-то:

– Сыграй странную песню.

Лица парней потемнели. Потом один поднялся и прошел в угол комнаты, где стояла высокая кожаная сумка. Он вытащил из нее пластмассовую трубку с дырочками. Один конец засунул в нос, прикрыл дырочки пальцами и заиграл. Носовая флейта.

– Классная флейта, – сказала одна из девушек.

Парень опустил инструмент, вытащил из рукава яркую цветную тряпочку, вытер нос и спросил, обращаясь к Вику и Рэглу:

– Как оно, быть лунатиком?

Значит, могут говорить и не на жаргоне, подумал Рэгл.

– Лунатиком? – робко переспросила одна из девушек. – Что, действительно?

– Ну да, – подтвердил парень. – Ребята в галстуках – лунатики. – Он засмеялся, хотя явно испытывал некоторую неуверенность. – Я не прав?

Рэгл ничего не ответил, Вик тоже промолчал.

– Вы одни? – спросил другой парень. – Или есть еще ваши?

– Только мы, – ответил Рэгл. Все уставились на него с недоверием. – Да, это правда, – продолжал Рэгл. Похоже, иначе завоевать их доверие не удастся. – Мы лунатики.

Никто из подростков не пошевелился. Все замерли. Потом один рассмеялся.

– Ребята в галстуках – лунатики. Ну и что? – Пожав плечами, он взял свою флейту.

– Еще играть-играть, – допросила девушка.

– Мы теряем здесь время, – буркнул Рэгл. – Пошли.

Он уже был на пороге, когда один из парней сказал:

– Эй, ребята, за вами военная полиция. Шаг за дверь – и вас заметут.

Парень снова заиграл. Остальные кивнули.

– Вы знаете, что военная полиция делает с лунатиками? – спросила девушка. – Им вкатывают дозу К.Л.

– Это что? – спросил Вик.

Все рассмеялись. Никто не ответил, флейта продолжала играть.

– Ребята в галстуках побледнели, – сказал парень, вдохнув из бутылочки.

Пол задрожал. Кто-то поднимался по лестнице. Мелодия оборвалась. Стук. Вот и все, подумал Рэгл.

– Черт бы вас побрал, щенки! – раздался грубый голос. На пороге стояла тучная пожилая женщина в шелковом халате. На ногах у нее были меховые тапочки. – Я же предупреждала, после десяти – никаких флейт! А это кто? – Полуприкрытые глаза старухи остановились на Рэгле.

Сейчас ей скажут, и она в панике кинется на улицу. Через минуту возле дома будут танки, или что-нибудь этакое, на чем здесь ездит военная полиция. Тед, водитель, наверное, тоже не терял времени. И официантка. Все, конец.

Как бы то ни было, мы выбрались, мы узнали, что сейчас не 1959, а 1998 год, идет война, подростки говорят и одеваются как аборигены Западной Африки, девушки носят мужскую одежду и бреют головы. И деньги в нашем понимании исчезли. Вместе с дизельными грузовиками.

С неожиданной тоской Рэгл подумал, что они так и не разобрались в главном. Зачем нужен был поддельный город со старыми автомобилями и улицами. К чему было годами дурачить их...

– Кто эти джентльмены? – настаивала старуха.

После паузы одна из девушек ответила с недоброй улыбкой:

– Ищут жилье.

– Что? – недоверчиво переспросила старуха.

– Ну да, – подтвердил парень. – Зашли и спросили, не сдается ли комната. Ходили по всей округе. У вас разве не горит свет на крыльце?

– Нет. – Женщина вытащила платок и вытерла мягкий, морщинистый лоб. – Я его выключила. – Повернувшись к Рэглу и Вику, она представилась: – Меня зовут миссис Мак Фи. Этот дом принадлежит мне. Какие комнаты вас интересуют?

Прежде чем Рэгл успел ответить, Вик сказал:

– Любые подойдут.

– Что ж, – хозяйка развернулась в дверях, – пойдемте, я покажу. Хотите одну на двоих? – Внимательно их оглядев, она добавила: – Вначале пройдемте ко мне, расскажите, чем вы занимаетесь, и все такое.

Старуха поползла вниз, ступенька за ступенькой.

Внизу со стонами и причитаниями она нащупала выключатель. Замигала голая лампочка, освещая ведущую к парадному входу дорожку вдоль стены. На крыльце стояло старомодное плетеное кресло-качалка. Старомодное даже с их точки зрения. Есть вещи, которые не меняются, подумал Рэгл.

– Вот сюда, – указала миссис Мак Фи. – Если не передумали.

Она скрылась в доме. Рэгл и Вик шагнули следом, очутившись в темной, захламленной и душной гостиной, забитой всякой всячиной: стульями, лампами, покосившимися картинами на стенах, коврами... Сверху, вышитый или вытканный цветными нитками, висел вымпел со словами:

ЕДИНЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ МИР НЕСЕТ

СЧАСТЬЕ И РАДОСТЬ ВСЕМУ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ

– Я бы хотела узнать, – миссис Мак Фи тяжело опустилась в кресло, – имеете ли вы постоянную работу? – Наклонившись, она сдвинула со стола на колени огромный гроссбух.

– Конечно, – ответил Рэгл.

– И что это за работа?

– Торгуем овощами, – сказал Вик. – Я заведую секцией в супермаркете.

– Что? – От изумления старуха открыла рот. Черно-желтая птица непонятного вида резко закричала в клетке. – Успокойся, Дуайт!

– Овощи и фрукты, – повторил Вик. – Розничная продажа.

– Какие овощи?

– Всякие, – ответил он раздраженно.

– И где вы их берете?

– Привозят фургоны.

– Ага, – прокряхтела старуха. – А вы, – она повернулась к Рэглу, – скорее всего инспектор.

Рэгл промолчал.

– Не верю торговцам овощами, – сказала миссис Мак Фи. – Тут приходил один на прошлой неделе, я не утверждаю, что это вы, хотя все может быть... И вроде бы неплохие овощи, но, видит Бог, я бы померла на месте, если бы их съела. На них просто написано, что они р.а. Я сразу вижу. Конечно, он клялся, что они выращены в шахтах. Показывал даже этикетку, якобы они растут глубоко под землей. А я по запаху чувствую – р.а.

Радиоактивность, подумал Рэгл. Все, что растет на поверхности, поражено осадками. Значит, были бомбовые удары. Эта мысль пронзила его. Он вдруг отчетливо увидел длинный ряд фургонов, груженных выращенной под землей едой. В шахтах. Рисковый они выбрали себе бизнес – торговать зараженными помидорами и дынями.

– Наш товар без р.а., – заверил Вик. – Радиоактивность, – прошептал он Рэглу. – Мы очень издалека. Приехали сегодня вечером.

– Я вижу, – заметила миссис Мак Фи.

– Мы оба болели, – добавил Вик. – Расскажите, что происходит.

– То есть? – Женщина перестала листать свой гроссбух и надела очки в роговой оправе. Теперь ее глаза остро поблескивали из-за стекол.

– Что происходит? – повторил Рэгл. – Расскажите о войне. Пожалуйста.

– Странно, что вы не слышали о войне.

– Расскажите! – сдавленно произнес Вик. – Ради Христа.

– Вы добровольцы? – спросила миссис Мак Фи.

– Нет, – сказал Рэгл.

– Я – патриотка, но добровольцев в своем доме не потерплю. Слишком с ними хлопотно.

Толку мы от нее не добьемся, подумал Рэгл. Бесполезно. Можно даже не пытаться. На столе стояли несколько потемневших фотографий в рамках. На всех был изображен молодой человек в форме. Рэгл склонился над фотографиями.

– Кто это?

– Мой сын, – ответила миссис Мак Фи. – Служил на ракетной базе в Анверсе. Не видела его уже три года. С начала войны.

Значит, недавно, подумал Рэгл. Примерно в это время они построили...

Тогда же начался и конкурс «Где теперь появится Зеленый Человечек?». Почти три года...

– Были попадания? – спросил Рэгл.

– Я вас не понимаю, – сказала миссис Мак Фи.

Рэгл встал и бесцельно прошелся по комнате. Большая дверь темного блестящего дерева вела в столовую: стол, несколько стульев, полки на стенах, стеклянный шкаф с чашками и тарелками. Пианино. Подойдя к инструменту, Рэгл поднял несколько исписанных нотными знаками листков. Дешевые шлягеры про солдат и девушек. Одна песенка называлась «Предупреждение лунатикам».

Рэгл прихватил листок и передал его Вику.

– Посмотри.

Они вместе прочли написанный под нотами текст.

Ах, до чего же глупа

Круглая эта луна!

Против Единого Общего Мира

Вылезла эта Луна!

Думала, раз высоко,

Думала, раз далеко,

Можно напасть на Единую Землю,

НО!

Не забывай, что с Землей шутки плохи,

Залп и – бай-бай! – разлетится на крохи

ЛУНА!

– Играете на пианино, мистер? – спросила женщина.

– Враги находятся на Луне, да? – в ответ спросил Рэгл.

Небо, подумал он. Луна. Селена. Значит, военная полиция охотится не за ним с Виком. Она охотится за врагом. И война идет между Землей и Луной. И если эти пацаны приняли их за лунатиков, значит, лунатики – это люди. Скорее всего – колонисты.

Гражданская война.

Теперь я понял, чем занимаюсь. Что означает этот конкypc и кто я такой. Я – спаситель планеты. Угадывая, где появится Зеленый Человечек, я предсказываю, где и когда будет нанесен следующий удар. И в этот квадрат бросают средства перехвата. В указанное мной время и место. И все, таким образом, остаются в живых: подростки со своими носовыми флейтами, водитель Тед, мой зять, Билл Блэк, Кессельманы и Кейтелбайны...

Об этом миссис Кейтелбайн и ее сын начали мне рассказывать. Гражданская оборона. Модели из 1998 года, чтобы я вспомнил.

Но как я мог забыть?

Повернувшись к миссис Мак Фи, Рэгл спросил:

– Вам что-нибудь говорит имя Рэгл Гамм?

– Нет. – Старуха рассмеялась. – Абсолютно ничего. Клоун-неваляшка. Потому что один человек никогда с этим не справится. Это целый коллектив, но его всегда называют Рэгл Гамм. Я поняла с самого начала.

Вик глубоко и прерывисто вздохнул:

– Боюсь, что вы неправы, миссис Мак Фи. Такой человек есть, и он действительно все делает сам.

– И никогда не ошибается? – лукаво спросила старуха.

– Никогда, – ответил Рэгл, и Вик кивнул.

– Рассказывайте! – протянула она скрипучим голосом.

– У него талант, – сказал Рэгл. – Он видит закономерности.

– Слушайте, – перебила миссис Мак Фи. – Я ведь постарше вас, ребята. И помню этого Рэгла Гамма простым модельером, придумывавшим безобразные шляпы у мисс Адонис.

– Шляпы... – повторил Рэгл.

– У меня даже сохранилась одна. – Застонав, хозяйка поднялась с кресла и поковыляла к шкафу. – Вот. – В руках у нее был котелок. – Обыкновенная мужская шляпа. Как ему удалось заставить женщин ходить в котелках, непонятно. Но залежавшиеся мужские шляпы мгновенно разошлись.

– И много он на этом заработал? – спросил Вик.

– Эти модельеры заколачивают миллионы. Все до единого. А ему еще и везло. Просто везло, и ничего больше. Потом он занялся производством алюминия. – Миссис Мак Фи задумалась. – Вернее, алюминиевых сплавов. И опять удача. Дьявольски везучий парень, хотя до конца его не хватило. Удача изменила ему. – Авторитетным тоном она добавила: – Но от нас это скрывают. Поэтому никто больше не видит Рэгла Гамма. Фортуна отвернулась, и он покончил с собой. Это не слухи – факт. Жена моего знакомого работала в военной полиции, так вот она говорит, что так все и было. Гамм покончил с собой несколько лет назад. С тех пор ракеты предсказывает то один, то другой.

– Понятно, – сказал Рэгл.

Торжествующим тоном старуха продолжала:

– Они сами от него отказались, когда он согласился приехать в Денвер и там предсказывать ракетные удары. Но это уже был блеф, и его раскусили. Он решил не допустить позора и...

– Нам пора, – перебил ее Вик.

– А как же комнаты? Я ведь вам ничего не показала.

– Спокойной ночи, – сказал Рэгл. Они спустились по лестнице на крыльцо, а оттуда на тротуар.

– Вернетесь? – крикнула с крыльца миссис Мак Фи.

– Позже, – бросил Вик. Они быстро пошли прочь от дома.

– Я забыл, – сказал Рэгл. – Я все это забыл.

Но все равно продолжал предсказывать, думал он. Так или иначе, но я это делал. И, значит, все остальное не имеет значения, раз я продолжал свою работу.

– Никогда не думал, что можно что-то узнать из популярной песенки, – произнес Вик. – И ошибался.

До Рэгла неожиданно дошло, что он не корпит в своей комнате над очередным заданием, а значит, завтра их всех могут стереть с лица земли. Теперь понятно, почему Тед, водитель, так умолял меня. Почему «Таймс» дал мою фотографию как Человека Года.

– Я вспомнил. – Рэгл остановился. – В ту ночь. У Кессельманов. Там была фотография моего алюминиевого завода.

– Мы можем вернуться, – сказал Вик. – Мы обязаны вернуться. Ты, во всяком случае. Им требовалось, чтобы с тобой кто-то был, для естественности. Они взяли Марго, меня, Билла Блэка. Помнишь, я искал в ванной шнур от выключателя? Это был условный рефлекс. Наверное, здесь у них шнуры. Во всяком случае, мой выключатель работал от шнура. И когда мои продавцы отреагировали как одна группа... Наверное, здесь они работали в каком-нибудь магазине. Может, даже в овощном отделе. Все то же самое, только сорок лет спустя.

Впереди показались огни.

– Попробуем зайти.

Рэгл ускорил шаги. Он все еще хранил карточку Теда, водителя. Скорее всего, с номером военной полиции. Снова назад... Но почему?

– Почему я должен возвращаться? – спросил Рэгл. – Почему я не могу заниматься этим здесь? Почему я должен жить там, воображая, что это 1959 год и я разгадываю газетный конкурс?

– Спроси кого-нибудь другого, – сказал Вик. – Я не знаю.

Огни постепенно превращались в слова. Цветная неоновая вывеска извещала: «Западная аптека».

– Аптека, – прочел Вик. – Отсюда можно позвонить.

Они вошли в крошечную, уютную и ярко освещенную комнату с полочками и витринами. Ни посетителей, ни служащих не было, и Рэгл осмотрелся в поисках телефона. А может, телефонов уже нет, подумал он.

– Чем могу помочь? – раздался женский голос.

– Нам надо позвонить, – ответил Рэгл. – Очень срочно.

– Будет хорошо, если вы заодно покажете, как обращаться с аппаратом, – попросил Вик. – А еще лучше – наберете нам номер.

– Ну конечно, – сказала аптекарша, выскальзывая из-за стойки в белоснежном халате. Она улыбнулась им, женщина средних лет в туфлях на низком каблуке. – Добрый вечер, мистер Гамм.

Он узнал ее.

Миссис Кейтелбайн.

Кивнув Рэглу, миссис Кейтелбайн прошла мимо него к двери, закрыла ее и опустила шторы. Только после этого она повернулась к Рэглу.

– Какой номер?

Он дал ей карточку.

– О, понятно! Это армейский коммутатор в Денвере. И внутренний 62. Скорее всего, – миссис Кейтелбайн нахмурилась, – кто-то из противоракетной обороны. Если вы их застанете в это время, значит, они просто там живут. Как будто от этого что-то зависит. – Она вернула карточку Рэглу. – Много вспомнили?

– Довольно много, – ответил Рэгл.

– Помогло, что я показала вам модель вашего завода?

– Да, очень.

– Тогда я довольна.

– Вы ходили вокруг да около, по кусочкам восстанавливая мою память. Значит, вы представляете армию?

– Да, – ответила она. – В некотором роде.

– Как могло получиться, что я все забыл?

– Вас заставили забыть. Точно так же, как вас заставили забыть все, что произошло, когда вы поднялись на холм и встретились с Кессельманами.

– Меня подобрали грузовики муниципальной службы. А на следующее утро люди из муниципалитета начали копать канаву. Следить за мной. Значит, это они построили город и управляют им? Это они заставили меня все забыть?

– Да, – кивнула миссис Кейтелбайн.

– А вы хотели, чтобы я вспомнил.

– Потому что я – лунатик. Я из тех, за кем гоняется военная полиция. Вы ведь решили перейти на нашу сторону, мистер Гамм. Уже упаковали чемоданчик. Но что-то произошло, и до нас вам добраться не удалось. Вас оставили в живых, потому что Рэгл Гамм им нужен. Усадили за газетный конкурс – чтобы вы служили им своим талантом, не испытывая нравственных мук.

Миссис Кейтелбайн по-прежнему улыбалась веселой профессиональной улыбкой; в этом белом халатике она напоминала медсестру из стоматологического кабинета, рекламирующую новые средства для ухода за полостью рта. Энергичная и деловая. И, подумал Рэгл, убежденная, преданная.

– Почему я решил перейти на вашу сторону?

– Вы не помните?

– Нет.

– Тогда я вам дам кое-что почитать. Вроде пособия по ориентации. – Она сделала шаг назад и вытащила из-под прилавка плоский малиновый конверт. – Первое, – начала миссис Кейтелбайн, – номер «Тайме» от 14 января 1996 года с вашим фото на обложке и биографией внутри. Достаточно подробной для широкой публики.

– Что они знают? – спросил Рэгл, думая о миссис Мак Фи и ее сплетнях.

– Что вы страдаете заболеванием дыхательных путей, из-за чего живете отшельником в Южной Америке, в заброшенном перуанском городке под названием Айакучо. А вот еще. – Миссис Кейтелбайн извлекла небольшую книжку. – Официальный учебник по современной истории для школ ЕДИНОГО СЧАСТЛИВОГО МИРА.

– Объясните мне этот лозунг – «Единый Счастливый мир».

– Это не лозунг. Это официальное название организации, убежденной, что межпланетные путешествия не имеют будущего. Единый Счастливый Мир хорош сам по себе; он гораздо лучше, чем бесконечные безжизненные пустоты, которые Господь никогда не предназначал человеку. Вам, конечно, известен смысл слова «лунатик»?

– Колонист на Луне.

– Не совсем. Но в книге это все есть, наряду с обзором начала войны. И еще. – Миссис Кейтелбайн вытащила из конверта памфлет под названием «Борьба с тиранией».

– Что это? – спросил Рэгл.

Брошюра вызвала у него странное чувство, он испытывал потрясение от узнавания давно забытого, включались старые ассоциации...

– Этот памфлет распространялся среди тысяч рабочих корпорации Рэгла Гамма. На ваших многочисленных заводах. Вы до сих пор удерживаете сильные позиции в экономике и вызвались работать на правительство за чисто символическое вознаграждение, жест патриотизма. Посвятили свой талант спасению людей от ракетных ударов с Луны. Но через несколько месяцев все изменилось – вы всегда лучше других угадывали тенденции развития.

– Я могу это взять в город? – спросил Рэгл. Он уже думал о завтрашнем задании. Привычка вошла в его плоть и кровь.

– Нет, – возразила миссис Кейтелбайн. – Они знают, что вы вырвались. И, если вы вернетесь, снова попытаются стереть вашу память. Лучше читайте здесь. Сейчас около одиннадцати. Время есть. Я понимаю, вы думаете о завтрашнем задании.

– Здесь не опасно? – спросил Вик.

– Нет.

– А если нагрянет военная полиция?

– Посмотрите в окно.

Рэгл и Вик подошли к окну аптеки и выглянули.

Улица исчезла. Вокруг простирались темные безжизненные поля.

– Мы за городом, – сказала миссис Кейтелбайн. – Как только вы вошли, мы тронулись с места. И до сих пор едем. Вот уже месяц, как мы научились проникать в Старый город. Так его назвали те, кто построил. – Помолчав, она добавила: – Вы никогда не интересовались, где живете? Как называется город? Страна? Штат?

– Нет, – ответил Рэгл, чувствуя себя дураком.

– Мы в западном Вайоминге, недалеко от границы с Айдахо. Ваш город был построен на месте нескольких поселений, снесенных в первые дни войны. Они довольно удачно все воссоздали, основываясь на старинных описаниях и картинках. Руины, которые пытается расчистить Марго, – это подлинные развалины бывшего Кеммерера, старинные оружейные склады. Туда-то мы и подбросили телефонную книгу, листки со словами и журналы.

Присев к столу, Рэгл погрузился в чтение собственной биографии.

Глава 14

Страницы журнала шелестели, раскрывая перед ним реальный мир. Имена, лица, ощущения наплывали на него и вновь оживали. На этот раз не было людей в серых комбинезонах, угрожавших ему из ночной тьмы, и Рэгл сидел, вцепившись в журнал и впитывая каждую строчку. «Вперед с Морагой»... Он вспомнил избирательную кампанию 1987 года. Еще был лозунг «Победим с Вольфом»... Кстати, и победили.

Фотография худого, тщедушного профессора из Гарварда. Рядом с ним – человек, ставший вице-президентом. Какой контраст, подумал Рэгл. Они так отличались друг от друга, что в конце концов довели страну до гражданской войны. И оба на одном бюллетене. Каждый хотел завоевать все голоса.

Профессор права из Гарварда и бывший работник железной дороги. Специалист по римской и английской юриспруденции и человек, швырявший мешки с солью.

– Помнишь Джона Морагу? – спросил Рэгл.

На лице Вика промелькнула растерянность.

– Естественно.

– Даже смешно, что образованный человек оказался таким легковерным. А может, и слишком наивным. – Чересчур много теории и мало практики, подумал Рэгл.

– А я не согласен, – с несвойственной ему решительностью заявил Вик. – Это был человек, который жаждал осуществить свои принципы на практике, вопреки любым препятствиям.

Рэгл взглянул на него с изумлением. Он вспомнил споры до хрипоты в ночных барах: «Я лучше сдохну, чем меня увидят с салатницей из лунных пород». «Не покупайте ничего с Луны». Полный бойкот. И все ради принципов.

– Покупайте земные породы, – сказал он.

– Покупайте только дома, – без колебания откинулся Вик.

– Но почему? – спросил Рэгл. – Какая разница? Для тебя что, Антарктида – дом?

Он действительно не понимал. Лунные породы, земные породы... Порода есть порода. Между тем спор все больше принимал политическую окраску. «Луна никогда не будет представлять для нас экономического интереса. О ней можно забыть».

В 1993 году президент Морага провел в Конгрессе закон, положивший конец американской экономической экспансии на Луне. Ура! Гип-гип!

Торжественные парады на Пятой авеню.

И вдруг восстание.

– Победим с Вольфом, – сказал Рэгл.

– А по-моему, – горячо возразил Вик, – это шайка предателей.

Миссис Кейтелбайн молча слушала их спор.

– В законе ясно сказано, – в свою очередь возразил Рэгл, – что в случае недееспособности Президента его обязанности исполняет вице-президент. При чем тут предатели?

– Исполняющий обязанности – еще не Президент. Он всего-навсего должен следить за исполнением президентской воли. Никто не давал ему права разваливать внешнюю политику. Воспользовался болезнью шефа. Возобновил субсидирование лунных проектов, лишь бы угодить кучке калифорнийских либералов с розовым туманом в голове и без малейшей доли здравого смысла. – Вик задохнулся от негодования. – Логика подростков, которым не терпится погонять на скоростных машинах с форсированными двигателями. В очередной раз заглянуть за горизонт...

– Ты же все это вычитал в газетах, – остановил его Рэгл. – Это не твои мысли.

– Про это еще Фрейд писал: подавленные сексуальные желания. На Луне делать нечего. Вся эта болтовня о «сияющей цели человечества»... Чушь собачья. Кроме того, – Вик ткнул в него пальцем, – это незаконно.

– Если это незаконно, – сказал Рэгл, – то при чем тут фрейдистские комплексы? – Готов что угодно поставить с ног на голову. Лишь бы возразить. – И почему, собственно, ты так против лунных исследований? Чувствуешь враждебный запах? Боишься заражения? Или сочащегося в щели песка?

Радиоприемник вдруг выкрикнул:

– Тяжело страдающий от болезни почек Президент Джон Морага, находящийся на своей вилле в Южной Каролине, заявил, что лишь тщательно взвесив все возможности и уделяя максимальное внимание интересам нации...

Поди ж ты, «тщательно», подумал Рэгл. При болезни почек лучше сказать «мучительно». Бедный парень.

– Чертовски хороший Президент, – произнес Вик.

– Идиот, – откликнулся Рэгл.

Миссис Кейтелбайн кивнула.

Обосновавшиеся на Луне колонисты объявили, что они не намерены возвращать полученные фонды, после чего федеральные службы возбудили против них дело. ФБР объявило всех арестованными по обвинению в корыстном использовании федеральных средств, а в тех случаях, когда дело касалось оборудования, – в незаконном владении федеральной собственностью.

Нашли предлог, подумал Рэгл Гамм.

В сгустившихся сумерках огонь автомобильного приемника освещал часть приборной доски, его колено, колено девушки рядом с ним. Они лежали, обнявшись, было жарко, выступили капельки пота. Время от времени то он, то она дотягивались до коробки с картофельными чипсами, застрявшей в складках ее юбки. Один раз он поднялся, чтобы глотнуть пива.

– Почему люди так хотят жить на Луне? – пробормотала девушка.

– Хронически недовольные, – сонно ответил он. – Нормальному человеку это не надо. Его устраивает жизнь, как она есть. – Он прикрыл глаза и слушал танцевальную музыку по радио.

– А там красиво, на Луне? – спросила девушка.

– О Боже, там просто ужасно. Ничего, кроме камней и пыли.

– Когда мы поженимся, – сказала она, – я бы хотела жить в Мехико-сити. Цены там высокие, но все космополиты.

Статья в журнале напомнила Рэглу Гамму о возрасте. Сорок шесть лет. Много воды утекло с тех пор, как он валялся в машине с этой девчонкой, слушая музыку по радио. Чудная была девушка, подумал он. Почему они не дали ее фотографии? Наверное, просто не знали о ней. Эта часть моей жизни их не интересовала. Она не влияла на судьбу человечества...

В феврале 1994 года произошло вооруженное столкновение на Первой Базе, столице Лунной колонии. Колонисты атаковали ракетную базу, ожесточенный бой длился пять часов. В ту же ночь специальные транспортные корабли начали переброску войск на Луну.

«Ура! – подумал он. – Гип-гип!!!»

Через месяц шла полномасштабная война.

– Все ясно. – Рэгл закрыл журнал.

– Самое страшное – это гражданская война, – сказала миссис Кейтелбайн. – Брат на брата, отец на сына. Экспансионистам... – она запнулась, – лунатикам на Земле пришлось туго. Они воевали в Калифорнии, Нью-Йорке и нескольких крупных городах Старого Света. Но уже к концу первого года войны Единый Счастливый Мир полностью контролировал положение на Земле. – Миссис Кейтелбайн улыбнулась своей отработанной, профессиональной улыбкой. – Время от времени боевики лунатиков перерезают телефонные линии и взрывают мосты. Но большинство их тех, кому удается при этом уцелеть, получают свою долю КЛ. Концентрационных лагерей в Неваде и Орегоне.

– Но у вас же есть Луна, – заметил Рэгл.

– О да. И сейчас мы полностью себя обеспечиваем. У нас есть ресурсы, оборудование, персонал.

– А земляне не наносят ракетных ударов?

– Ну, Луна, как вы знаете, повернута к Земле только одной стороной.

Да, сообразил Рэгл. Конечно. Идеальная военная база. У Земли нет такого преимущества. Каждая ее часть в свой черед становится уязвимой для удара с Луны.

– Весь наш урожай выращивается с помощью гидропоники, в подземных резервуарах. Так мы избегаем заражения радиоактивными осадками. К тому же на Луне нет атмосферы. Благодаря слабому притяжению большая часть пыли при взрывах сама собой уносится в космическое пространство. Все наши объекты спрятаны очень глубоко. Дома и школы. И, – она улыбнулась, – мы дышим консервированным воздухом. Так что на нас нельзя воздействовать и бактериологическим оружием. Мы полностью защищены. Даже если нас останется совсем немного. Пусть даже несколько тысяч.

– А вы бомбите Землю, – сказал Рэгл.

– У нас есть план боевых действий. Наступательная Доктрина. Мы помещаем боеголовки в транспортные корабли и расстреливаем ими Землю. Раз или два в неделю... плюс незначительные заряды, которые мы посылаем в ракетах-разведчиках, которых у нас предостаточно. Кроме того, есть спутники связи и ракеты технического обеспечения, их вполне хватает на несколько ферм или фабрику. На Земле не находят себе места, потому что никогда не знают, идет ли на них полноценный грузовой транспорт с ядерной боеголовкой или какая-нибудь мелочь. Это отравляет им всю жизнь.

– А я все это предсказываю, – сказал Рэгл.

– Да.

– Насколько хорошо у меня получается?

– Не так точно, как вам говорит Ловери.

– Понятно... – прошептал Рэгл.

– Но и не так плохо. Мы периодически меняем схему ударов, иногда предоставляя выбор случаю... потому что ряд кораблей вы перехватили, особенно тяжелые грузовые. Из-за этого у нас возникла небольшая паника – транспортных кораблей совсем немного. Мы стали менять все схемы. У вас ведь талант на угадывание тенденций. Взять хоть те же женские шляпки. Что будут носить в следующем году? Загадка. Но только не для вас.

– Почему ты решил перейти к ним? – спросил Вик. – Они же бомбят нас, убивают наших женщин и детей...

– Теперь он знает, почему, – перебила его миссис Кейтелбайн. – Я видела по его лицу, когда он читал. Он вспомнил.

– Да, – Рэгл кивнул. – Я вспомнил.

– Почему ты перешел к ним? – повторил вопрос Вик.

– Потому что они правы. А изоляционисты – нет.

– И Рэгл Гамм это понял, – сказала миссис Кейтелбайн.

Открыв дверь и увидев на темном крыльце Билла Блэка, Марго сказала:

– А их нет. Они в магазине, проводят срочную инвентаризацию. Что-то вроде неожиданной проверки.

– Может, я все-таки войду? – спросил Блэк. Марго отошла в сторону, Билл вошел и прикрыл за собой дверь.

– Я знаю, что их нет. – Он говорил бесцветным, подавленным голосом. – Кстати, их нет и в магазине.

– Там я их видела в последний раз, – Марго стало неловко от собственной лжи. – И так они мне сказали. – Сказали, чтобы я так сказала, подумала она.

– Они вырвались. Мы подобрали водителя грузовика. Они отпустили его, проехав около сотни миль по трассе.

– Откуда ты знаешь? – спросила она и вдруг ощутила дикую ярость. Она ничего не понимала, но интуиция подсказывала, что во многом виноват Блэк. – Ты и твоя лазанья. – Она задыхалась от негодования. – Таскаешься сюда и что-то вынюхиваешь. Присылаешь свою жену-вертихвостку, чтобы она к нему подлизалась.

– Это не моя жена, – устало проговорил Блэк. – Ее взяли, потому что мне надо было устроиться по соседству.

Марго нахмурилась.

– А она знает?

– Нет.

– Дела-а, – протянула Марго. – Ну и что? Ты, значит, можешь стоять и ухмыляться, потому что тебе известно, что происходит?

– Я не ухмыляюсь, – сказал Блэк. – Я как раз думаю о том, что был, наверное, шанс его вернуть. Скорее всего это Кессельманы. Одни и те же люди. Похожее звучание фамилий. Интересно, кто все это придумал? Я всегда плохо запоминал имена. Наверное, они это учли. Но когда тебе надо держать в голове тысячу шестьсот фамилий...

– Тысячу шестьсот, – повторила Марго. – Что ты имеешь в виду?

Она все острее чувствовала неладное. Ограниченность окружающего мира давила на нее все сильнее. Улицы, дома, магазины, люди. Тысяча шестьсот человек, стоящих посреди сцены. А вокруг – бутафорская мебель, кухни, машины, еда. А за всей этой бутафорией – плоский раскрашенный задник. Нарисованная панорама уходящих вдаль домов. Людей. Улиц. В стены вмонтированы динамики, раздаются звуки. Сэмми, сидящий один в классе. И даже учитель не настоящий. Вместо него – набор магнитофонных записей.

– Мы хоть узнаем, зачем все это? – спросила она.

– Рэгл уже знает.

– Потому у нас нет радио?

– По радио вы могли многое услышать.

– Мы и так многое услышали.

Билл поморщился.

– В конце концов это был вопрос времени. Раньше или позже. Мы только надеялись, что он все равно будет заниматься своим делом.

– Но вмешался кто-то еще, – сказала Марго.

– Да, двое. Сегодня мы выслали по их адресу наших людей, в большой старый дом на углу, но они исчезли. Там никого нет. Оставили все свои модели. Он прослушал у них курс гражданской обороны. И принял решение.

– Если тебе больше нечего сказать, – заявила Марго, – уходи.

– Я останусь здесь, – ответил Билл Блэк. – На всю ночь. Может быть, он решит вернуться. Я подумал, что лучше, если я приду без Джуни. Я могу лечь в гостиной и сразу замечу, когда он войдет. – Открыв дверь, Билл внес в комнату небольшой чемоданчик. – Здесь зубная щетка, пижама и кое-какие личные вещи, – он говорил все тем же потухшим, безжизненным голосом.

– У тебя из-за этого неприятности?

– У нас у всех теперь неприятности. – Блэк поставил чемоданчик на стул и принялся выкладывать свои пожитки.

– Кто ты? – спросила Марго. – Ты не Билл Блэк!

– Я Билл Блэк. Майор Уильям Блэк. Из штаба стратегического планирования. Раньше я работал с Рэглом, вычислял ракетные удары. В некотором роде я был его учеником.

– Значит, ты не работаешь в муниципалитете? В отделе водоснабжения?

Передняя дверь распахнулась. На пороге стояла в пальто Джуни Блэк. В руках она держала часы. Лицо ее распухло и покраснело, было видно, что она плакала.

– Ты забыл часы. – Она протянула часы Блэку. – Почему ты решил спать здесь? – спросила она дрожащим голосом. – Это из-за меня, да? – Она перевела взгляд на Марго. – У вас что-то было? Правда? Все это время?

Никто ей не ответил.

– Пожалуйста, объясните мне.

– Ради всего святого, – взмолился Блэк. – Иди домой!

Она шмыгнула носом.

– Ладно. Тебе виднее. Завтра приедешь, или это у вас надолго?

– На одну ночь, – ответил Блэк.

Дверь за Джуни захлопнулась.

– Как она меня достала, – сказал Билл Блэк.

– Все еще верит, что она твоя жена.

– Джуни будет в это верить, пока ее не перепрограммируют. И ты тоже. Будешь по-прежнему видеть то, что видишь сейчас. Программа действует на уровне подсознания. Она затрагивает все системы.

– Это ужасно, – едва вымолвила Марго.

– Не знаю. Есть вещи и похуже. Это, во всяком случае, была попытка спасти ваши жизни.

– И Рэгл запрограммирован? Как мы все?

– Нет. – Билл Блэк выложил на стол пижаму. Марго обратила внимание на кричащие тона, яркие цветы и листья. – Рэгл находился в ином состоянии. Он, собственно, и придумал все это. Поставил себя перед дилеммой, и единственным выходом оказался психоз вытеснения.

Значит, он сумасшедший, подумала Марго.

– Он ушел в вымышленный мир. – Блэк завел принесенные Джуни часы. – Вернулся в довоенный период. В детство. Конец пятидесятых, когда он был ребенком.

– Не верю, – с трудом прошептала Марго.

– Мы придумали, как сделать, чтобы он жил в своем лишенном стрессов мире. Относительно лишенном, конечно. И при этом продолжал предсказывать ракетные удары, не ощущая непосильного бремени ответственности за судьбу человечества. Для него все превратилось в игру, в газетный конкурс. Он сам дал нам подсказку. Однажды в Денвере, когда мы пришли к нему домой, он встретил нас словами: «Я почти разгадал сегодняшнюю головоломку». Спустя неделю у него окончательно закрепилась иллюзия ухода.

– Он в самом деле мой брат?

Поколебавшись, Блэк сказал:

– Нет.

– Мы как-нибудь с ним связаны?

– Нет, – ответил он с неохотой.

– Вик – мой муж?

– Н-нет.

– А вообще хоть кто-нибудь с кем-нибудь здесь связан?

Нахмурившись, Блэк сказал:

– Я... – Он закусил губу и закончил: – Так получилось, что мы с тобой женаты. Но по типу личности ты больше подходила к семье Рэгла. Все надо было делать на серьезной основе.

После этого оба надолго замолчали. Марго неуверенной походкой прошла на кухню и опустилась на стул. Билл Блэк – мой муж. Майор Билл Блэк.

В гостиной ее муж расстелил на диване одеяло, бросил подушку и приготовился ко сну.

Вернувшись в комнату, она сказала:

– Можно тебя спросить?

Он кивнул.

– Ты знаешь, где был тот шнур, который Вик искал тогда в ванной?

– Вик имел овощной магазин в Орегоне. Там вполне мог быть этот шнур. Или у него дома.

– Давно ли мы женаты?

– Шесть лет.

– А дети?

– Две девочки. Четырех лет и шести.

– А Сэмми?

Сэмми безмятежно спал за закрытой дверью.

– Он тоже здесь ничей? Просто взяли где-то ребенка как актера на роль, так?

– Сэмми – сын Виктора. Виктора и его жены.

– А кто его жена?

– Ты ее не знаешь.

– Не та здоровая девка из Техаса?

Блэк рассмеялся.

– Нет. Ее зовут Бетти или Барбара. Я сам ее ни разу не видел.

– Ну и каша.

– Да.

Она вернулась на кухню и снова села. Позже она услышала, как он включил телевизор, и потом около часа играла музыка. Потом Билл Блэк выключил телевизор, погасил свет и забрался под одеяло. Еще чуть позже Марго тоже задремала, облокотившись на кухонный столик.

Она проснулась от телефонного звонка. Билл Блэк метался по комнате, пытаясь найти аппарат.

– В холле, – сказала она хрипло.

– Алло? – ответил Блэк.

Часы над кухонной раковиной показывали три тридцать. О Господи, подумала Марго.

– Хорошо. – Блэк положил трубку и вернулся в гостиную. Она слышала, как он одевается, запихивает вещи обратно в чемоданчик, потом открылась и захлопнулась входная дверь. Он ушел.

Не стал ждать, подумала Марго. Она терла глаза, пытаясь окончательно проснуться. Было холодно, она окоченела, вся дрожа, подошла к камину.

Значит, Рэгл не вернется, решила Марго. Иначе бы Блэк не ушел.

Из спальни донесся голос Сэмми:

– Мама! Мама!

Она отворила дверь.

– Что случилось?

Сэмми сидел на кровати.

– Кто это звонил?

– Никто. – Она вошла в комнату и поправила одеяло. – Ложись спать.

– Папа не вернулся?

– Еще нет.

– Ну и ну. – Сэмми откинулся на подушку, мгновенно засыпая. – Может, они утащили чего-нибудь... и теперь скрываются...

Она осталась в детской, присела на край кровати и закурила, изо всех сил стараясь не уснуть.

Скорее всего, они не вернутся, подумала она. Но я все-таки подожду. На всякий случай.

– Что значит «они правы?» – вскипел Вик. – Хочешь сказать, это правильно – бомбить города, больницы и церкви?

Рэгл Гамм помнил тот день, когда впервые услышал о вооруженном нападении лунных колонистов, уже тогда называемых лунатиками, на федеральные войска. Никто этому особо не удивился. Лунатики в основной массе состояли из недовольных и неустроенных молодых семей, честолюбивых и хватких парней и их жен. Кое у кого были дети, но ни у кого не было ни собственности, ни ответственности.

Первой реакцией Рэгла было пойти и драться. Но по возрасту он уже не проходил. Кроме того, оказалось, что его участия требовали дела поважнее. Он взял на себя предсказывание ракетных ударов, составление схем и графиков, проведение статистических исследований. Билл Блэк служил при нем офицером по особым поручениям. Весьма способный человек, он искренне стремился постигнуть секреты разгадывания. Первый год Рэгл сработал отлично, но потом его просто раздавила огромная ответственность. Сознание того, что от него зависит жизнь всех людей. На этом этапе армейское руководство приняло решение увезти Рэгла с Земли. Посадить на корабль и отправить на один из оздоровительных курортов Венеры, куда частенько наведывались правительственные чиновники. Климат, минеральный состав воды, сила притяжения, а может, все вместе способствовало излечению от рака и болезней сердца.

Впервые в жизни Рэгл покинул Землю. Межпланетный перелет в космическом пространстве. Отсутствие притяжения – извечного бремени всего живого, первозданной силы, сделавшей Вселенную такой, какой мы ее знаем. По мере того, как корабль удалялся от Земли, Рэгл все больше забывал это состояние, отдаваясь безграничной свободе. Полет удовлетворил затаенную потребность, о которой Рэгл никогда не подозревал. А она существовала всю его жизнь. Не находящее выхода стремление к путешествиям. К перемене мест.

Его предки постоянно мигрировали. Они пришли на Запад из Азии – кочевники, собиратели, но не земледельцы. У Средиземного моря они остановились, ибо это был край света и дальше идти было некуда. Спустя сотни лет до них стали доходить сведения, что есть и другие места. Земли за морем. Они никогда не передвигались по воде, если не считать нескольких неудачных попыток достичь Северной Африки. Переход на лодках казался им страшным риском. Они все же предприняли его и, не имея понятия, куда плывут, достигли другого континента. Там на некоторое время остановились, потому что опять достигли края света.

Но с этим перелетом не могло сравниться ничто. Через леденящее душу пространство, с одной планеты на другую... В созданных своими руками кораблях. Потребность в движении присуща всем формам жизни. Универсальное, всеобщее свойство. Но потомки пращуров Рэгла дошли до конца. Остальные расы остановились гораздо раньше.

Это не имело никакого отношения к ископаемым, ресурсам и научным разработкам. И даже к науке и богатству. Все это были лишь поводы. Причина лежала за пределами сознания. Рэгл не мог сформулировать эту потребность, он лишь отчетливо ее ощущал. Это был инстинкт, первобытная тяга и вместе с тем – самый благородный порыв.

Смешно, думал Рэгл, когда люди утверждают, что Бог не предназначал человека для космических путешествий. Лунатики правы, они поняли, что межпланетные перелеты не связаны с перспективами разработок рудных месторождений далеко от Земли. Мы только делали вид, что нас интересуют лунные шахты, не более того. Это не политический и не этический вопрос. Просто когда тебя спрашивают, надо что-то отвечать. Сделать вид, что ты знаешь ответ.

Неделю Рэгл плескался в Горячих Родниках Рузвельта на Венере. Потом его вернули на Землю. Вскоре после этого он стал упорно вспоминать и думать о своем детстве. О мирных днях, когда отец сидел в гостиной с газетой, а дети смотрели по телевизору Капитана Кенгуру. Мать тогда ездила на новом «фольксвагене», в выпусках новостей по радио говорили не о войне, а о запуске искусственных спутников и надежде на получение термоядерной энергии. Неиссякаемого источника.

Еще не пришло время великих потрясений, депрессии и гражданского разлада.

Это были его последние воспоминания. Как он сидел и мечтал о пятидесятых годах. Потом, совершенно неожиданно, он оказался в пятидесятых. Свершившееся показалось ему чудом. Захватывающим дух волшебством. В одно мгновение исчезли сирены, концлагерные бараки, конфликты, ненависть, наклейки на бампер с надписью: «ЕДИНЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ МИР». Исчезли солдаты, целыми Днями слонявшиеся вокруг, страх перед следующим ракетным ударом, напряжение и тяжесть, а главное – сомнение, которое терзало их всех. Кошмарная вина гражданской войны, которую заглушают все большим ожесточением. Брат на брата. Семья на самое себя.

Подъехал и остановился «фольксваген». Женщина с чудной улыбкой вышла и спросила:

– Готов ехать домой?

Отличную все-таки машину они приобрели, подумал он. Удачная покупка. Всегда можно продать дороже.

– Почти, – ответил отец матери. – Мне надо кое-что взять в аптеке, – добавил он и захлопнул дверцу.

Рэгл смотрел, как отец удаляется в сторону аптечного отдела в торговом центре Эрни. Мальчик знал, что там, помимо всего прочего, скупают старые электробритвы. Семь пятьдесят за вашу старую бритву независимо от ее состояния. И никаких сложностей, взаимная радость сделки. Вверху над головой – сияющие вывески. Цветные огни бегущей рекламы. Яркость и роскошь.

Он вышел побродить по автостоянке среди длинных пастельного цвета машин, задирал голову на вывески, разглядывал рекламу в витринах. Кофе, 69 центов за фунт, да, вот это покупка!

Глаза мальчика впитывали зрелище: продавцы, машины, прохожие, киоски! Как много вокруг интересного! – думал он. Как много всего можно изучить. Целая ярмарка. В бакалейном отделе продавщица бесплатно угощала образцами сыра. Он подошел к ней. На подносе лежали ломтики желтого сыра. Женщина протягивала его всем желающим. Даром. Хоть что-то, но даром. Общее возбуждение. Гул и говор. Он протянул руку за своим бесплатным ломтиком, дрожа от удовольствия. Улыбнувшись, женщина спросила:

– Что надо сказать?

– Спасибо.

– Любишь побродить по магазинам, пока родители делают покупки?

– Конечно, – проговорил он с набитым ртом.

– Потому что видишь, что здесь есть все, что может тебе понадобиться, да? Супермаркет – это целый мир.

– Наверное, так, – признался он.

– Ну, значит, бояться нечего, – сказала женщина. – расслабься. Здесь хорошо и спокойно.

– Да, – согласился он, устав от расспросов, и еще раз посмотрел на поднос с сыром.

– В каком ты сейчас отделе? – спросила женщина.

Он огляделся и увидел, что это фармацевтический отдел. Вокруг были тюбики с зубной пастой, журналы, солнцезащитные очки и бутылочки с лосьоном для рук.

Но я же был в продуктовом отделе, с удивлением подумал мальчик, там, где дают бесплатно попробовать. А может, у них и тут дают что-нибудь на пробу, резинку, например, или конфеты? Вот было бы здорово!

Вокруг бурлила воскресная толпа. Повезло, подумал он. Золотой век. Самое удачное время для жизни, всегда бы так.

Отец уже давно махал ему из «фольксвагена». Куча свертков на сиденье.

– Поехали, – сказал отец.

– Поехали, – протянул Рэгл, все еще удивляясь окружающему и очень жалея, что сейчас он отсюда уедет.

В угол автостоянки нанесло ветром целую кучу цветных бумажек. Оберток, картонок, смятых сигаретных пачек, пакетов из-под молока. Он просчитал все варианты: там в глубине должно быть что-то ценное. Скомканный доллар. Его занесло туда вместе с мусором.

Он нагнулся и вытащил бумажку. Точно, долларовая банкнота. Кто-то потерял ее, возможно, очень, очень давно.

– Смотрите, что я нашел! – закричал он отцу с матерью и побежал к машине. Тут же завязалась дискуссия.

– Я считаю, его нельзя брать. Это неправильно. – Мать по-настоящему разволновалась.

– Мы все равно не установим владельца, – сказал отец, – пусть берет себе. – Он потрепал мальчика за волосы.

– Но он его не заработал, – возразила мать.

– Я его нашел! – воскликнул Рэгл Гамм, сжимая свой доллар. – Я вычислил, где он может быть, я знал, что он в этом мусоре.

– Тебе повезло, – заметил отец. – Мне приходится встречать парней, которые постоянно находят деньги, каждый день. Я никогда так не умел. Наверное, за всю жизнь не нашел и цента.

– А я могу, – сказал Рэгл Гамм. – Я могу вычислить, я знаю, как это сделать.

Вечером на диване отец рассказывал о Второй мировой войне, как он воевал на Тихоокеанском театре. Мать мыла посуду на кухне. Спокойствие родного дома...

– Что ты сделаешь со своим долларом? – спросил отец.

– Куда-нибудь вложу, – ответил Рэгл Гамм. – Чтобы получить больше.

– Крупное дело, а? Не забудь о налогах на корпорации.

– У меня много останется, – сказал Рэгл уверенно и откинулся на спинку дивана на манер отца: руки за головой, локти расставлены в стороны.

Он перебирал в памяти счастливейшие моменты своей жизни.

– Но почему такая неточность с «такером»? – спросил он миссис Кейтелбайн. – Это дьявольская машина, но...

– Вы как-то на ней ездили.

– Да, По крайней мере, мне так кажется. Еще ребенком. – Он вдруг почти физически ощутил эту машину. – В Лос-Анджелесе, – сказал Рэгл, – у друга отца была одна из моделей.

– Ну вот и объяснение.

– Но ведь их так и не пустили в серийное производство. Все осталось на уровне экспериментальных образцов.

– Машина была нужна вам. И для вас ее сделали.

– А «Хижина дяди Тома»? – спросил Рэгл, хотя в свое время ему показалось совершенно естественным, что Вик принес эту брошюру из клуба «Книга месяца». – Она же была написана за целое столетие до меня! Поистине древняя вещь!

Миссис Кейтелбайн протянула ему журнал.

– Детская доверчивость, – сказала она. – Постарайтесь вспомнить.

В журнальной статье упоминалась и эта книга. Теперь он вспомнил, что у него действительно была такая, и он перечитывал ее снова и снова. Тисненый черно-желтый переплет, иллюстрации углем, увлекательные, как сама история. Он даже ощутил книгу в руках, ее вес, шершавый, запыленный картон и бумагу, вспомнил, как он прятался в тишину и тень двора, уткнувшись в текст. На ночь он забирал книгу в свою комнату, а утром снова перечитывал. В ней была стабильность, она не менялась. Книга давала ощущение определенности. Он чувствовал, что на нее можно положиться, там все останется так, как было вчера. Даже карандашные пометки на первой странице, где он нацарапал свои инициалы.

– Все было сделано в соответствии с вашими запросами, – сказала миссис Кейтелбайн. – Воссоздали все, что вам требовалось для ощущения безопасности и комфорта. Стоило ли придерживаться ненужной точности? Если «Хижина дяди Тома» занимала так много места в вашем детстве, ее просто включили в список.

Как в мечте, подумал Рэгл. Сохранили все хорошее. Исключили неприятное.

– Все карты могло спутать радио, и радиоприемники просто убрали, – сказала миссис Кейтелбайн. – Во всяком случае, должны были убрать.

А ведь такая привычная вещь, подумал Рэгл. Забывая, что в созданной специально для Рэгла иллюзии радиоприемникам нет места, они постоянно совершали мелкие промахи. Типичная ошибка при претворении мечты в жизнь – очень тяжело быть последовательным. Играя с нами в покер, Билл Блэк видел детекторный приемник и тут же забыл о нем. Это действительно слишком привычная вещь, он не обратил на него внимания, занятый более важными вопросами.

Миссис Кейтелбайн продолжала:

– Итак, вы поняли, что они создали для вас безопасную, контролируемую обстановку, где бы вы могли заниматься своим делом, ни в чем не сомневаясь, не отвлекаясь ни на что постороннее. Не терзаясь тем, что вы защищаете неправое дело.

– Неправое?! – яростно вмешался Вик. – Неправы те, кого атакуют?

– В гражданской войне, – заметил Рэгл, – все неправы. Тут до истины не докопаться. И все – жертвы.

В периоды просветления, прежде чем его забрали из кабинета и перевезли в Старый город, Рэгл успел разработать план. Он аккуратно собрал все бумаги и записи, уложил вещи и приготовился к побегу. Через подставных лиц ему удалось связаться с группой калифорнийских лунатиков, помещенных в один из концентрационных лагерей Среднего Запада. Программа перевоспитания еще не успела дать своих плодов, и ему удалось получить кое-какие сведения. Предполагалось, что в назначенное время он в условленном заранее месте встретится с находящимися на свободе лунатиками из Сент-Луиса. Но туда Рэгл так и не добрался. За день до встречи перехватили его связного. На допросах тот рассказал все.

Это был конец. В концентрационных лагерях лунатики подвергались систематическому промыванию мозгов, хотя называлось это, конечно, по-другому. Перевоспитание по новой методике избавляло от предрассудков, невротической одержимости и навязчивых идей. Лунатикам помогали прозреть. Оттуда они выходили другими людьми.

Аналогичной процедуре подвергли и тех, кому предстояло поселиться в Старом городе. Брали только добровольцев. К Рэглу Гамму применили особую методику по закреплению ухода в прошлое.

У них получилось, признал Рэгл Гамм. Я заглянул в прошлое, а они плотно задраили выход.

– Ты лучше хорошенько подумай, – оборвал его размышления Вик. – Это не шутки – перейти на другую сторону.

– Он уже перешел, – заметила миссис Кейтелбайн. – Он сделал это три года назад.

– Я с тобой не пойду, – отрезал Вик.

– Я знаю.

– Ты собираешься порвать с Марго, с родной сестрой?

– Да.

– Порвать со всеми?

– Да.

– Хочешь, чтобы они разбомбили и поубивали нас?

– Нет.

В Денвере Рэгл получил доступ к информации, предназначенной только для высокопоставленных правительственных чиновников. От публики эти данные хранили в строжайшем секрете. В первые же дни войны колонисты согласились пойти на переговоры. Они выдвигали лишь два условия: умеренное финансирование Землей лунных программ и гарантия безопасности для лунатиков после прекращения боевых действий. Если бы не Рэгл Гамм, правительство в Денвере пошло бы на уступки по этим пунктам. Слишком сильна была угроза ракетного удара с Луны. Вместе с тем общественное мнение еще не было в такой степени настроено против лунатиков, три года войны и лишений были еще впереди.

– Предатель! – Вик гневно уставился на зятя.

Кстати, он мне даже не зять, подумал Рэгл. Я вообще его не знал до Старого города. Нет, сообразил он, знал. Я покупал у него свежие фрукты и овощи. Он постоянно хлопотал в белом халате возле ларей с картофелем, улыбался покупателям, сокрушался из-за порчи товара. На этом уровне они и были знакомы.

И сестры у меня нет. Но я, думал Рэгл, все равно буду считать ее с Сэмми моей семьей, ибо за эти два с половиной года мы по-настоящему сроднились. Так же, как Билл Блэк и Джуни стали соседями. Я порву с ними – родственниками, соседями и друзьями. Это и есть гражданская война. Эта война требует наибольшего героизма, неимоверных жертв и не дает никакой выгоды.

Я поступаю так, потому что убежден, что так – правильно. Прежде всего – долг. Все остальные, кстати, – Билл Блэк и Виктор Нильсон, Марго и Ловери, миссис Кейтелбайн и миссис Кессельман – тоже исполнили свой долг, не изменили тому, во что верили.

И я поступлю так же.

– Прощай, – он протянул Виктору руку.

Тот сделал вид, что не заметил. Лицо его окаменело.

– Вернешься в Старый Город? – спросил Рэгл.

Вик кивнул.

– Может, еще увидимся, – сказал Рэгл. – После войны. – Он был убежден, что теперь она долго не продлится. – Вряд ли они сохранят Старый Город, – добавил он. – Без меня он вовсе не нужен.

Вик резко повернулся и пошел к дверям.

– Как отсюда выйти? – громко спросил он, не оборачиваясь.

– Вас выпустят, – сказала миссис Кейтелбайн. – Мы высадим вас на шоссе, откуда вы без труда доедете до города.

Вик остался у двери.

Стыдно, подумал Рэгл Гамм. Но именно так теперь все обстоит. Ничего нового.

– Ты бы убил меня? – спросил он Вика. – Если бы мог?

– Нет, – ответил Вик. – Всегда есть шанс, что ты перейдешь обратно, на нашу сторону.

– Пора, – напомнил Рэгл миссис Кейтелбайн.

– Ваше второе путешествие, – сказала она. – Вы снова покидаете Землю.

– Да. – Рэгл кивнул. – Еще один лунатик присоединяется к своим.

За окном аптеки темный размытый силуэт ракеты уже принял стартовое положение.

Из днища белыми клубами валил пар. Вверху разошлись фермы крепления. В середине корабля открылся люк. Человек, стоявший за ним, несколько раз моргнул, пытаясь разглядеть что-то в черноте ночи. Потом он зажег цветной фонарь. Человек с фонарем поразительно походил на Вальтера Кейтелбайна. Собственно говоря, это и был Вальтер Кейтелбайн.

Content

Филип Кайндред Дик
Свихнувшееся время

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14