Полина Дельвиг

Сон в руку

Глава 1

1

— …Я очень, очень талантливая и амбициозная. Я очень самостоятельная и инициативная, — вот уже битых пятнадцать минут твердила молодая рыжеволосая женщина, нерешительно переминавшаяся на крыльце аккуратного особнячка. Ей никак не удавалось унять дрожь в ногах. Можно было, конечно, войти в дом и на таких ногах, но дрожь, в соответствии с каким-то физиологическим законом, передавалась выше, после чего начинал вибрировать весь корпус. Шанс устроиться на работу с вибрирующим корпусом был близок к нулю.

Уже давно подошло назначенное время, а она продолжала маячить на крыльце словно мочало в степи. Наручные часы показывали семнадцать минут третьего. Пора на что-то решаться, иначе ее уволят, даже не приняв. Она набрала полную грудь воздуха, в последний раз назвала себя инициативной и амбициозной, трижды сплюнула через левое плечо и, скрестив все пальцы на обеих руках, нажала кнопку переговорного устройства.

— Детективное агентство Прохазки, — отозвался густой мужской голос.

— Добрый день, пан Прохазка. Моя фамилия Быстрова. Даша Быстрова. Я звонила вам…

Рыжеволосая визитерша старалась говорить громким твердым голосом. На побледневшем личике была видна каждая веснушка.

— Да, да, я помню. Входите. — Послышался звук зуммера.

Даша выдохнула, досчитала до трех и что было сил рванула дверь на себя. Раздался хруст, и дверная ручка в виде окрысившегося льва осталась у нее в руке. Даша остолбенела. Хорошенькое начало, нечего сказать…

Со страхом разглядывала она вырванную с корнями, то бишь с гвоздями, злобную львиную морду. Лев сжимал зубами массивное кольцо и недобро скалился — он явно не был в восторге от первого знакомства. Даша нервно сглотнула. Хорошо хоть дверь не оторвала.

Тем временем дверь распахнулась сама, и на резиновом коврике показались темно-зеленые клетчатые тапочки. Даша подняла глаза и тут же с диким воплем отбросила ручку. Прямо перед ней скалила зубы еще одна волосатая морда, правда, на этот раз в натуральную величину.

Крупный, добродушного вида бородач не на шутку перепугался и даже перестал улыбаться.

— Пани, с вами все в порядке? — осторожно осведомился он.

Не услышав ответа, он протянул руку и как можно мягче произнес:

— Добрый день.

Даша потихоньку приходила в себя. Ей стало мучительно стыдно за свою истерику. Пожав руку, она еле слышно пробормотала:

— Здравствуйте. Моя фамилия Быстрова. Дело в том, что… Я очень… Очень… решительная и амбициозная…

Пан Прохазка посмотрел на ее дрожащие скрещенные пальцы и сочувственно кивнул:

— Я вижу. И какое по счету «нет» вы собираетесь услышать?

— Двадцать шестое. — Даша уставилась на носки своих туфель.

— Понятно. А почему вы решили искать работу именно в детективном агентстве? Это ведь мужская работа…

Судя по вопросу, решительность и амбициозность собеседницы не произвели на хозяина дома должного впечатления.

Даша смущенно промолчала.

— Вы, кажется, русская?

— Да.

С трудом сдерживая улыбку, пан Прохазка покачал головой:

— Честно говоря, не представляю, кто бы взял на такую работу рыжеволосую иностранку. Вы будто апельсин среди кнедликов…

Даша закусила губу. Еще один отказ…

— И тем не менее, милая пани, — вы же пани, я не ошибаюсь?

— Да, я была замужем…

— Ага. — Бородач внимательно посмотрел на нее. — И тем не менее я беру вас. Платить буду немного, но и работой перегружать не стану. Идет?

Даша вспыхнула и, все еще не веря своим ушам, робко спросила:

— Это… правда?

Получив в ответ утвердительный кивок, она прижала руки со все еще скрещенными пальцами к груди и пылко произнесла, словно повторяя слова какой-то неведомой клятвы:

— Я очень, очень амбициозная!

— Ни секунды не сомневаюсь, — хохотнул добродушный владелец детективного агентства, после чего сделал широкий жест, приглашая гостью войти в дом.

2

В одном из углов большой, почти квадратной комнаты с высоким потолком и эркером, выходящим в сад, красивой деревянной спиралью вилась лестница на второй этаж.

Усадив гостью в единственное свободное кресло, Прохазка присел напротив на заваленный бумагами стул.

— Что ж, давайте знакомиться. Меня, как вы уже знаете, зовут Ярослав Прохазка. Но для вас просто Ярослав, а хотите — Яра.

— Даша, — улыбнулась в ответ молодая женщина.

Будущий начальник ей нравился, правда, немного смущало отсутствие людей и порядка в его доме. Но, может, офис находится где-то в другом месте?

— Очень приятно, пани Дагмар…

— Нет, нет, по-русски мое полное имя звучит немного иначе: Дарья. Но вам будет, наверное, сложно его выговаривать, поэтому просто Даша.

— Ах вот оно как… — Бородач разговаривал с ней подчеркнуто серьезно, как обычно разговаривают с детьми. — Ну что ж, пани Даша, надеюсь, мы подружимся. Лично я буду очень рад сосуществовать с такой очаровательной дамой.

Молодая женщина благодарно улыбнулась.

— А где я буду работать? — спросила она. — В смысле — куда мне придется ездить?

— Сюда.

— Сюда? — Даша удивленно огляделась.

Помещение, в котором они беседовали, мало походило на офис солидного агентства, пусть даже детективного. Вдоль стен в хаотичном порядке стояла новая, видимо только что купленная мебель и нераспечатанные коробки с офисной техникой. На коробках разноцветными стопками возвышались папки, без сомнения пустые.

Заметив немой вопрос в глазах будущей сотрудницы, пан Прохазка поспешил ее успокоить:

— Да, действительно, здесь пока еще беспорядок. Я купил этот дом недавно и теперь потихоньку обустраиваюсь. Наверху будет моя квартира, а здесь разместится офис.

— Так вы только что переехали! — Даша испытала некоторое облегчение.

По крайней мере, оставался шанс, что начальник окажется серьезным и аккуратным человеком.

— Здесь очень хорошо, мне нравится. А где же остальные ваши сотрудники? (Интересно, как они ее примут?)

— Остальные? — Пан Прохазка решил угостить новую работницу кофе и, оторвав массивный зад от стула, принялся колдовать над кофеваркой. — А больше никого нет. Только вы да я…

— В каком смысле? — не поняла Даша. Владелец детективного агентства смущенно зафыркал в бороду:

— Видите ли, детективом, честно говоря, я стал совсем недавно. Можно сказать, по необходимости.

Даша озадаченно приподняла бровь:

— Простите?

— Сейчас расскажу. — Прохазка разлил кофе по пузатым желтым кружкам и протянул одну своей собеседнице. — Дело в том, что я пою, — он смущенно кашлянул, — то есть я думал, что могу петь. И пел. На свадьбах, в кружке нашем… Но я всегда хотел петь на сцене. Как, например, Паваротти…

Даша от удивления приподняла и вторую бровь — у бородатого владельца детективного агентства был густой шаляпинский бас. Представить, что он вдруг запоет на пару октав выше, было довольно сложно.

— …Но для этого надо было ехать в Прагу, учиться в консерватории, а возможности такой у меня никогда не было, — продолжал Прохазка. Он сделал глоток и сокрушенно покачал головой. — Я родился в маленькой деревушке, сами понимаете, какие там возможности. Средняя школа, и все…

— Ну а после школы?

Бородач невесело рассмеялся:

— А кто бы меня и ребенка кормил?.. Когда-то наша семья была богата. До войны мой дед владел кое-какими землями и лесопилкой. Тогда Прохазки изготавливали хорошую мебель… Ну а потом, вы знаете, пришла Красная Армия, настал социализм — и все у нас отобрали.

Пан Ярослав умолк и пригорюнился. При этом выглядел он таким несчастным, что Даше стало неловко. Она вдруг почувствовала себя в ответе за всю Красную Армию.

Некоторое время они пили кофе, размышляя каждый о своем.

— Однако это дела давние. — Бородач сделал последний глоток и поставил пустую кружку на папки. — Когда я родился, мои родители работали на той самой лесопилке, которая раньше принадлежала нам. Ну и я стал там работать. Работа тяжелая, а дома еще ребенок — какая тут учеба!.. Пришло время, и началась реституция: все нам возвращают — и лес и фабрику. — Прохазка чуть оживился. — Нас у отца трое было, и он сказал: «С меня хватит. У меня взяли, вам вернули. Вот и работайте». Поделил все по справедливости, обижаться не могу. Но как только получил я свою долю, то словно черт меня изнутри стал дергать: «Вот теперь можешь учиться, вот теперь можешь ехать в Прагу!»

Даша поставила свою кружку рядом с кружкой начальника. Она все никак не могла понять, как этот рассказ связан с предстоящей ей детективной деятельностью. Прохазка продолжал:

— …И я уже собрался рассказать все братьям и отцу, да испугался: а вдруг на смех поднимут? Мол, на старости лет в певцы решил податься, за парту сядет. У нас в деревне люди серьезные, на первом месте работа, развлечения потом… А вдруг еще и не получится? Талант, скажут, не тот. — Прохазка покачал головой. — Вот тогда я и придумал с этим агентством.

Даша вздрогнула. Такого поворота она не ожидала. Заправив рыжую прядь за ухо, она заставила себя улыбнуться и вежливо спросила:

— Но почему именно детективное?

Бородач заулыбался:

— Так я же все просчитал! Нужен был бизнес, не требующий специальных знаний и крупных капиталовложений. С торговлей я бы за пару месяцев в трубу вылетел. Что еще? Ресторан? Гостиница? Дорого и громоздко. А вот с детективным агентством все шито-крыто, расходы только на секретаря.

— То есть никаких дел вы вести не собираетесь, — разочарованно протянула Даша.

— Честно говоря, нет. Ну если только кто-нибудь упросит найти сбежавшую дочь или пропавшую собаку. — Он рассмеялся.

Даше, напротив, было совсем не до смеха. Она так долго представляла себя детективом, что просто отказывалась верить происходящему.

— А зачем тогда вам я? В смысле — зачем вообще секретарь?

— Э нет! А если отец или братья приедут?

— Скажете, что все ушли на задание…

— Так нельзя, — Прохазка погрозил пальцем, — надо, чтобы все было как полагается: офис, секретарша. А то что это за фирма без секретарши? Нет, — повторил он, — у нас народ основательный, во всем порядок любит.

«Гори она синим пламенем, ваша основательность», — подумала Даша, а вслух спросила:

— А если поинтересуются, почему секретарша русская?

Казалось, что веселого владельца лже-агентства ничто не могло сбить с толку.

— Потому, что агентство международное.

— Какое?!

— Международное.

— Господи, а это вам зачем нужно?

— Затем, чтобы никто ко мне не обращался. Нормальный человек скорее пойдет в простое агентство, а тот, кому понадобится расследование на международном уровне, вряд ли обратится в малознакомую фирму.

— Хорошо, — Даша заставила себя выглядеть спокойной, — но ведь что-то мне все равно придется делать?

— Конечно, — поспешил успокоить ее Прохазка. — Для начала можете превратить эти две комнаты в некое подобие офиса. На папки что-нибудь наклейте, бумажки разные в них напихайте. Короче, создайте вид…

— Это как раз лишнее, — кисло возразила Даша. Меньше всего ей хотелось возиться с бумагами. — Для создания видимости бурной детективной деятельности вам понадобится лишь сейф, компьютер и несколько коробок с дискетами.

— Почему? — заинтересовался пан Ярослав.

— Потому что всю рабочую оперативную информацию вы храните на дискетах, а сами дискеты, ввиду их особой важности, в сейфе. Все секретные документы запечатываете в толстый конверт, а конверт тоже храните в сейфе. Близким друзьям и родственникам можете показать их, в лучшем случае, на пару секунд, да и то издали.

— Здорово! — радостно изрек бородач. — А вы и в компьютерах разбираетесь?

— Конечно, — без ложной скромности кивнула головой Даша.

Прохазка одобрительно хмыкнул:

— А языки иностранные случайно…

— Русский, разумеется, в совершенстве. И довольно хорошо английский, с чешским приблизительно на одном уровне. Немецкий понимаю и при необходимости могу заказать обед в ресторане.

— Здорово, — еще раз повторил Прохазка и тут же предложил: — А давайте на автоответчике запишем приветствие на трех языках? Отец будет просто в восторге.

— Давайте, — снисходительно улыбнулась Даша. Начальник все больше напоминал ей озорного ребенка. — Извините, если мой вопрос покажется вам нескромным: а как же ваши супруга и дети?

На лице Прохазки появилось огорченное выражение.

— Мы давно разошлись. Я один воспитывал дочь. А потом и она уехала. Так что теперь я абсолютно свободный человек.

— Извините.

— Нет, нет, все в порядке. Это ведь жизнь… А вы, я смотрю, без машины приехали?

— Увы, машины у меня нет.

— А водите?

— Да, конечно. Но когда мы с мужем разошлись… — Даша на секунду замялась, но сразу же рассмеялась, — вот видите, и я не лучший образец благополучных семейных отношений. Так вот, после нашего развода у меня осталась лишь небольшая квартирка. Но я не жалуюсь, — поспешила добавить она.

— Тогда, если хотите, могу вам одолжить свою старую «шкодовку». Продать мне ее все равно не удастся, а вам сгодится.

— Спасибо. — Даша не ожидала столь широкого жеста. — Это очень мило с вашей стороны. Только…

— Что — только?

— Пан Ярослав, а что делать, если клиенты все же будут звонить?

Владельца детективного агентства вопрос явно застал врасплох. Он перестал улыбаться, почесал затылок и неуверенно переспросил:

— Клиенты? Да откуда им взяться, клиентам-то? Я ведь разместил рекламу только в «Желтых страницах» — для успокоения родственников. К тому же она там самая маленькая. Да и дом у меня на отшибе.

— Ну а вдруг? — продолжала настаивать новая сотрудница. — Вдруг кто-нибудь придет и захочет нас нанять?

— Вы действительно думаете, что кто-то нанимает детективов? Зачем? Следить за неверной женой? — Прохазка раскатисто захохотал.

— Так что же, отказывать?

— Я думаю, что да, — мягко ответил начальник.

Даша решила пойти на небольшую хитрость, ей просто не хотелось верить, что так долго искомая работа на самом деле окажется простым просиживанием новых стульев.

— Ну а если ваши родственники захотят вас проверить? Или, скажем, просто пошутить, а мы им с ходу откажем?

Пан Ярослав принялся ворошить густую гриву на затылке:

— М-да… Об этом я не подумал. А знаете что, если кто-нибудь позвонит, запишите его имя и скажите, что я позже лично перезвоню. Хорошо?

— Хорошо. — Видимость компромисса Дашу вполне удовлетворила. Главное, с чего-нибудь начать. — И когда я могу приступать к работе?

— Давайте с понедельника. Я договорюсь с бухгалтером, оформим рабочий договор и начнем.

Даша протянула руку и улыбнулась. Пусть хоть и с оговорками, но ее мечта начинает сбываться. Еще немного терпения, и ей наконец удастся стать настоящим детективом.

Глава 2

1

Был конец мая. Стоял невероятно жаркий день. Даша распахнула окно и, опершись локтями о подоконник, слушала новости. Из небольшого палисадника доносилось пение птиц и запах жасмина.

Прошло больше месяца с начала ее работы у пана Прохазки. Офис давным-давно был приведен в идеальный порядок, и большинство рабочего времени Даша посвящала ведению нехитрого хозяйства бородатого холостяка, а также чтению книг по криминалистике. Книжки ей нравились, читать их было также интересно, как и детективные романы, правда, немного смущали жутковатые фотографии разнообразных частей тела умерших насильственной смертью. Когда дыры от пуль начали сниться по ночам, Даша отложила криминалистику и принялась изучать мошенничества. В результате в рыжей голове возникло сразу несколько планов относительно безнаказанного присвоения чужих денег. Клиентов по-прежнему не было. Беспокойная сотрудница начала подумывать, а не дать ли ей тайком объявление в пару газет, но потом решила не спешить и дождаться начала лета.

Тем временем пан Ярослав успешно прошел отборочный тур в консерваторию и во время своих кратких визитов домой радостно распевал зычным голосом арии из всех известных и неизвестных Даше опер. Как-то по неосторожности — дабы доставить начальнику удовольствие — она сравнила его с Шаляпиным, и теперь каждое утро пан Ярослав встречал свою работницу неизменным: «Блоха, ха-ха… сем счастны як блеха»[1]. Молодая женщина грустно улыбалась в ответ и с надеждой поглядывала на телефон.

2

Кофеварка выжала последнюю каплю и замолкла. Даша положила на желтое блюдечко круглую белую салфеточку. Сверху на салфетку поставила желтую чашку и чуть отстранилась. Налюбовавшись вдоволь видом черного кофе в желтой чашке на белой салфетке, Даша потянулась за сахарницей. Достала два кусочка сахара в виде карточных мастей — бубны и пики, — бросила их в кофе, долила сливок, размешала и засунула ложку в рот. Это была уже третья чашка кофе за утро: от безделья просто слипались глаза.

«В самом деле, какой сумасшедший решит нас нанять?..» Она скосила глаза в сторону кухни. Что лучше взять к кофе — вафельку или печенье? Вафельки шоколадные, а печенье с орехами. Вот если бы одно из них было и с орехами, и с шоколадом…

Зазвонил телефон.

Уже приготовившись выслушать очередную шутку шефа, Даша вытащила ложку изо рта, положила ее на блюдце и, сняв трубку, механически произнесла:

— Детективное агентство Прохазки. Добрый день.

Однако вместо раскатистого баса всегда веселого начальника на другом конце провода послышался взволнованный незнакомый голос:

— Добрый день, моя фамилия Чижик, я могу говорить с паном Прохазкой?

Сердце молодой женщины тревожно забилось. Она непроизвольно выпрямилась, словно телефонный собеседник мог ее увидеть, и вежливо, с оттенком сожаления произнесла: — Пан Прохазка в настоящий момент занят. Я могу что-нибудь передать? — И как можно солиднее добавила: — Моя фамилия Быстрова, я его личный секретарь. Вы можете описать мне вашу проблему в общих чертах, я немедленно свяжусь с шефом и передам ему вашу просьбу. Мы всегда так делаем.

Последние слова прозвучали ужасно глупо, и она вонзила ногти в ладонь. Но звонивший, очевидно, был занят своими проблемами.

— Да, да, конечно… — В его голосе слышалось разочарование и даже отчаянье. Помолчав несколько секунд, мужчина неуверенно спросил: — А не мог бы я подождать вашего шефа в офисе? Я нахожусь буквально в двух шагах… Дело в том, что я прямо из Брно. Сначала подъехал и только потом подумал, что надо было заранее предупредить… Но, поверьте, у меня отчаянное положение! Позвольте мне прийти!

— Разумеется! — Даша была готова закричать от радости. — Вы без труда найдете наш дом… Я имею в виду наш офис — третий дом от начала улицы, там табличка…

— Не беспокойтесь, я знаю. — Мужчина повесил трубку.

Это заявление несколько удивило рыжеволосую секретаршу — откуда он мог знать их адрес? Однако времени на раздумья почти не оставалось, и она бросилась придавать комнате рабочий вид. На свет были извлечены папки, куда в спешном порядке засовывались журналы и газеты. Взяв несколько чистых листов бумаги, Даша быстро исчеркала их загадочными надписями и пометками, после чего включила компьютер и положила рядом с собой на стол учебник по криминалистике.

Комнату наполнил перезвон колокольчиков. Даша с удивлением подняла голову. За целый месяц работы ей еще ни разу не приходилось слышать, как звонит дверной звонок — они с паном Ярославом открывали дверь своими ключами, а больше к ним никто не приходил. Поправив рыжие кудри, Даша скрестила пальцы и пошла открывать дверь.

3

На крыльце стоял худой светловолосый мужчина лет сорока, среднего роста, с мелкими, за исключением носа, чертами лица. Мужчина был крайне бледен и сильно нервничал.

— Быстрова, добрый день. — Даша протянула руку и улыбнулась.

Незнакомец вяло ответил на ее рукопожатие, а на улыбку не ответил вовсе. Вместо этого он едва заметно потянулся в ее сторону и повел носом. При этом ноздри его вздрогнули и зашевелились.

Даша обмерла. В одной из глав страшного, но увлекательного учебника она прочитала статью о людях с обостренным обонянием. Для них каждый резкий запах словно удар ножом, на этой почве они даже убить могут. Или сойти с ума. А она, как назло, чтобы произвести впечатление, брызнула на себя любимыми духами. И это средь бела дня, да еще на рабочем месте!

Даша непроизвольно отшатнулась от странного посетителя.

— Проходите, — произнесла она уже с меньшей уверенностью.

Мужчина, не говоря ни слова, зашел в дом.

Остановившись на пороге комнаты, он огляделся, опять поводил своим большим, костистым носом и обратился к Даше, уже успевшей занять место за компьютером:

— Пан Прохазка не звонил?

— Нет, к сожалению. Он на важном… — Она задумалась: задании или совещании? Глупости, детективу не с кем совещаться, и договорила: — Задании. Как только освободится, так сразу же…

— Да, да, я понимаю, — погрустнел посетитель.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Могу предложить вам чай или кофе?

— Чай? А какой у вас чай?

Даша растерялась. На ее конопатом носу даже выступили капельки пота. Начальник пил только кофе, а она сама в последнее время сидела на очередной диете и поэтому пила горький, как стрихнин, и отвратительный на вкус чай для похудения. Незнакомец же, как назло, был худ как жердь.

— У меня… лечебный чай, — забормотала Даша. — Обыкновенный закончился. Буквально перед вашим приходом клиенты выпили последний.

— Не важно. — Мужчина достал клетчатый носовой платок и промокнул вспотевший лоб. — Я с удовольствием выпью ваш лечебный чай. Признаться, мне он даже необходим. Что им лечат?

Стараясь не смотреть собеседнику в глаза, гостеприимная секретарша еле слышно выдохнула:

— Жир им лечат. В том смысле, что этот чай помогает сбросить вес. Да и горький он…

Пан Чижик страдальчески сморщил свой неповторимый нос:

— Не важно. В конце концов, я могу выпить воды. Или, скажем, ничего не пить, это не важно.

— Воды! — вскрикнула Даша. — Прекрасная идея — воды у нас много! Вам с газом или без?

— М-м-м… Пожалуй, без.

Усердная секретарша поспешила на кухню, где тщательно вымыла руки — не дай бог на стакане останется запах духов — и налила минеральной воды без газа.

— Так вы, значит, к нам прямо из Брно, с Моравы? — спросила она, ставя на круглую пробковую подставку запотевший стакан. — Я была там однажды: красота сказочная. — Из учебника по психологии ведения допросов она помнила, что разговор надо начинать с тем, общих и приятных для собеседника. — Это ведь только мы, жалкие горожане, чахнем в духоте и смоге.

Пан Чижик склонился над стаканом, поводил длинным носом и оттянул галстук. Нет, он решительно не выглядел здоровым лесным жителем.

«Что-то на этой Мораве не в порядке», — подумала Даша.

— И как погода в ваших краях?

Посетитель покачал головой:

— Нет, нет, я был в Брно по делам… Выполнял последнюю волю клиента.

Даше показалось, что она ослышалась, но переспрашивать не рискнула.

— Мне позвонили из полиции, сообщили, что мой дом подвергся нападению…

Даша весьма непрофессионально раскрыла рот. Однако пана Чижика совсем не интересовали ее эмоции. Все тем же заунывным голосом он вдруг добавил без всякого перехода:

— Я коренной пражанин. Аллергик. — И снова принюхался к воде.

Его тонкий костистый нос приводил Дашу в отчаянье.

— А на что у вас аллергия? — автоматически спросила она.

Мужчина погрустнел еще больше.

— Иногда кажется, что на все. Знаете, такая постоянная сухость в носоглотке.

— Понятно. — Ей действительно стало его жалко. — Так что с домом?

— С домом? — Тут посетитель вскинулся, издав какой-то всхлипывающий звук. — Да что мне дом, когда моя жена убита!

— Убита?! — Даша приложила руку к груди. — Боже, какой ужас!

На этот раз пан Чижик все же удивился. Подняв бесцветные серые глаза, он спросил:

— Вы разве никогда не сталкивались с убийствами?

— Отчего же, — Даша поняла свою оплошность, — конечно, сталкивалась. Просто каждый раз переживаю заново. Знаете, это как у врачей, нельзя привыкнуть к чужой боли.

Мужчина понимающе кивнул, как бы отдавая должное ее душевности, но на лице его читалось сомнение.

— Да, наверное. Так, возвращаясь к убийству… Сегодня следователь просто побеседовал со мной, однако как только станут известны некоторые обстоятельства, а они станут ему известны с минуты на минуту, боюсь, ареста мне не избежать.

Даша слушала сидящего напротив человека со смешанным чувством любопытства, растерянности и разочарования. Дело об убийстве — это, конечно, здорово, но вряд ли окажется им по зубам. А шеф, так тот даже слушать ничего не захочет.

— Простите, пан… — начала она и осеклась.

Черт побери, не помнила его имени! Или он ей еще не представился? Или представился, но она не слышала?..

В любом случае необходимо было срочно искать выход из создавшейся ситуации.

— Кстати, а как вы хотите, чтобы к вам обращались?

— Что? — посетитель моргнул. — Мне не совсем ясен ваш вопрос, в каком смысле?

Даша поняла, что сморозила глупость, но отступать было поздно.

— Видите ли, — она тщательно подбирала каждое слово, — часто мы ведем дела, требующие особой деликатности. Я бы даже сказала конфиденциальности. В связи с чем наши клиенты сами выбирают, как к ним лучше обращаться. Например, вы захотите разговаривать из людного места или оставить о себе информацию, но при этом сохранить инкогнито… Понимаете?

— Ах, так… — Мужчина несколько секунд размышлял. — Нет, вряд ли мне понадобится скрывать свое имя. Поэтому просто — Чижик. Станислав Чижик.

— Хорошо, пан Чижик, — Даша была на седьмом небе, — желание клиента для нас закон. Но не думаете ли вы, что в вашей ситуации лучше обратиться к хорошему адвокату, чем в детективное агентство?

— Адвокат не поможет, если не будут найдены доказательства моей… скажем так, благонадежности. Я уже разговаривал с ним. Поверьте, мое положение отчаянное.

В душе секретарши происходила мучительная борьба. Ей ужасно хотелось работать в настоящем, действующем детективном агентстве, а для этого было необходимо иметь клиентов. В то же время она отчетливо понимала, что одной ей это дело ни за что не осилить, а ее поющий шеф палец о палец не ударит ради этого. Более того, услышь он слово «убийство», вообще фирму закроет. Что же делать? Выгнать сидящего перед ней бедолагу или дать ему бесплодную надежду?

Пауза затягивалась. Нужно было на что-то решаться.

Переложив бумажки на столе, Даша подняла глаза:

— А почему вы выбрали именно нашу фирму? Ведь дело об убийстве лучше поручить крупному… Я имела в виду специализированному агентству. А наш профиль скорее аналитическая деятельность.

Оправдание выглядело туманным, но вполне солидным. Никакой тебе стрельбы, никаких погонь — просто сидим и думаем. Кто сможет доказать обратное?

— Дело в том, что… — пан Чижик судорожно сглотнул, — ведь я уже приходил к вам.

Даша медленно подняла руку к волосам и перестегнула заколку. Вот это номер!

— Вы уже приходили к нам? — тихо переспросила она. — И когда, если не секрет?

— Да приблизительно месяц назад. Меня принял сам пан Прохазка, но тогда он заявил, что семейными делами вы не занимаетесь. Что у вас другой профиль…

Несмотря на важность момента, Даше стало смешно. Знал бы он, какой у ее шефа настоящий профиль!

— А зачем же вы приходили? Ведь тогда ваша жена еще была жива?

— Это сложно сразу объяснить. — Пан Чижик опять принялся терзать свой нос. — Видите ли, как-то случайно я обнаружил у Амалии…

— Амалии?

— Так зовут… звали мою жену. — Он оттянул галстук и сделал глубокий вдох, словно ему не хватало воздуха. — Вы только не подумайте, что я имел обыкновение рыться в ее вещах, нет! Просто я искал в ее записной книжке телефон одного нашего общего знакомого и вдруг… увидел запись: «Детективное агентство Прохазки»… Я очень обеспокоился. Сами понимаете, просто так люди к детективам не обращаются. Поэтому, естественно, я захотел выяснить, что именно моя супруга хотела от вас.

— И что же она хотела?

Даша была поражена в самое сердце. Оказывается, к ним уже приходили клиенты, и, судя по всему, не раз, а гадкий толстяк даже словом не обмолвился. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам. По счастью, странный посетитель был полностью погружен в свое горе и не обращал на ее лицо никакого внимания.

— Не знаю. Пан Прохазка сказал, что моя жена к вам никогда не обращалась.

Даша задумалась:

— А не могла ваша пани обратиться под вымышленной фамилией? Тогда и в самом деле…

Пан Чижик помотал головой на тонкой шее:

— Нет. Я подумал об этом и потому специально захватил с собой фотографии Амалии. Я даже принес чужие фотографии из тех, что хранила моя жена.

— Зачем? — не сразу поняла Даша.

— Видите ли, там… — Чижик слегка порозовел, — там был один молодой человек, которого я не знал. Очень привлекательный… Вот я и подумал… Ну вы понимаете.

Вместо ответа Даша деликатно отвела взгляд.

— Но ваш шеф сказал, что семейными делами вы не занимаетесь и ни моя жена, ни этот юноша к нему не приходили.

— Ну раз он так сказал… — рыжеволосая секретарша вздохнула, — значит, так оно и было.

А сама подумала: «Ясно, как дважды два: клиенты звонят, а шеф их попросту отваживает. И почему эта Амалия не позвонила при ней?»

— Вы так в этом уверены? — Чижик заглянул ей в глаза.

— На все сто.

— Но почему?

— Да потому, что… — Даша искала подходящее объяснение, — потому что я тоже не помню, чтобы к нам обращалась женщина с таким именем.

— Но разве Амалия не могла обратиться к кому-нибудь другому… — Голос Чижика угас сам собой, когда он увидел, как Даша отрицательно качает головой. — Значит, я зря надеялся?

— Увы. — Она старалась говорить как можно мягче, сочувственнее. — Я работаю здесь уже больше месяца и могу дать стопроцентную гарантию, что пани Амалия Чижикова к нам действительно никогда не обращалась.

Казалось, это невозможно, но нос у посетителя вытянулся еще на пару сантиметров. Теперь пан Чижик напоминал больного удода.

— Но может быть…

Даша опять покачала головой:

— Звонки принимаю только я. Если меня нет, тогда включается автоответчик, а я всегда проверяю новые сообщения, когда возвращаюсь.

Некоторое время они сидели молча. Даша уже хотела было предложить ему еще воды, но посетитель поднял голову и с чем-то отдаленно напоминающим энтузиазм спросил:

— Послушайте, ваш шеф сказал, что у вас международное агентство и большие связи с зарубежной полицией…

На рыжей голове волосы встали дыбом. Черт побери, что пан Ярослав еще такого наговорил, желая отбить клиенту охоту обращаться к ним?

— Вы ведь русская?

— Да, я русская. — Она не понимала, к чему тот клонит.

— Я тоже немного русский. — Гость впервые за всю беседу улыбнулся.

— Очень приятно, — сказала Даша, лишь бы что-нибудь сказать.

— Моя бабушка по материнской линии была русской, она говорила совсем как вы, с прелестным моравским акцентом.

Даша тряхнула головой и уставилась на посетителя:

— Что, простите?

— Вы говорите с моравским акцентом. Это очень забавно.

Растерявшись окончательно, молодая женщина несколько раз хлопнула глазами:

— Но я никогда не жила в Моравии…

— Это не имеет значения. Русский акцент иногда очень похож на моравский. Вас это удивляет?

— В общем, да… — Это все равно что сказать китайцу, будто он говорит по-русски с грузинским акцентом. Несколько странно.

— Может быть. Я не специалист. Но вдруг именно это мне поможет?

— Мой моравский акцент?!

— Нет, — посетитель поморщился, — то, что вы имеете связи в России. Я хорошо заплачу.

— Ага! — Даша была настолько сбита с толку, что не заметила, как произнесла роковые слова : — Тогда не могли бы вы подробнее объяснить мне, в чем суть дела?

Чижик с готовностью подался вперед:

— Видите ли, последнее время у нас с женой были довольно натянутые отношения. Нет, нет, вы не подумайте, мы любили друг друга, но… скажем так, в силу определенных причин наши отношения не складывались.

Даша украдкой глянула на сидящего перед ней человека. Неужели он сейчас предложит искать компромат на его покойную супругу? Глупость какая.

— Сейчас я уже понял, что Амалия обратилась к детективу потому, что ревновала меня…

Если бы пан Чижик заявил, что его жена чудище стозевно и рогато, то и в этом случае Даша удивилась бы меньше. Внешность тщедушного аллергика никак не соответствовала ее представлению о покорителях дамских сердец.

— Вы так думаете? — только и сумела сказать она.

— Теперь я это точно знаю. — Мужчина безвольно опустил плечи, казалось, еще чуть-чуть, и он разрыдается. — Ведь я дал для этого повод.

Несмотря на столь категоричное заявление, Даша продолжала сомневаться. На донжуана посетитель был решительно не похож.

— Простите, но что вы имеете в виду?

Пан Чижик комкал в руках платок.

— Видите ли, в чем дело… Некоторое время назад я обнаружил, что моя супруга ведет… как бы это сказать… двойную жизнь. Меня как мужчину это очень задело. Но потом, после длительных размышлений, я понял, что Амалия это делала не в пику мне, а скорее наоборот. Так вот, когда я это осознал, то решил предпринять кое-какие шаги для того, чтобы изменить ситуацию. Вы не можете себе представить, как мне больно, что она погибла именно в тот момент, когда все могло измениться…

Даша невольно скосила глаза на учебник по психологии ведения допросов. Она абсолютно не помнила, должен ли частный детектив допрашивать обратившегося к нему за помощью клиента или довольствоваться тем, что ему сообщили добровольно. Ей мучительно не хватало данных, а того немногого, что выдавил из себя собеседник, не хватало даже для ответа на простой вопрос: «Кто кому изменял, если изменял вообще?»

— Но почему вы думаете, что вас могут заподозрить в убийстве? Ведь именно вы хотели устранить причину возникшей холодности?

— Все не так просто… — Теперь настала пора пана Чижика подбирать слова. — То, что у нас испортились отношения, знали многие, но о том, что я решил все изменить, знал один-единственный человек, но именно она категорически отказывается это подтвердить. И более того, именно она первая начала кричать, что это я убил Амалию!

— Господи, кто же это чудовище?

— Сестра, к сожалению.

— Я так понимаю, сестра жены? — прозорливо предположила Даша.

— Нет. Совсем наоборот. Мария — моя сестра. Она проживает с нами в одном доме и постоянно сует нос в наши отношения. — У пана Чижика от волнения начал подергиваться уголок рта. — Так вот, когда Мария обвинила меня в смерти Амалии, я не выдержал и страшно разозлился. Сказал, что больше не намерен терпеть ее в нашем доме и больше она не получит от меня ни гроша. А она назвала меня… Я не могу повторить это слово. Вы меня понимаете?

Даша задумчиво чертила прямоугольники на листе бумаги. Прямоугольники до странности походили на надгробия. На пятнадцатой могиле она вздрогнула и, смутившись, перевернула лист. Ситуация становилась щекотливой. Ей ни в коем случае не хотелось, чтобы ее заподозрили в нездоровом любопытстве, но для того чтобы вникнуть в суть дела, необходимо было узнать как причину размолвки пана Чижика с женой, так и то слово, которое он так и не решался произнести. Хотя, возможно, слово и не имело непосредственного отношения к делу.

— Простите, пан Чижик, не сочтите меня бестактной, но вам все же придется более подробно рассказать о ваших семейных проблемах. Хотя бы в общих чертах.

Посетитель расправил платок и принялся вытирать шею:

— Жарко тут у вас. Я бы еще выпил воды…

Даша поспешила выполнить его просьбу. Теперь она не носила стакан на кухню, а, наоборот, принесла оттуда бутылку с водой.

— Прошу вас. Если хотите, можете снять пиджак.

— Спасибо. — Чижик взял стакан и, не обнюхивая, сделал несколько жадных глотков. — Я расскажу вам все с самого начала. Дело в том, что мы познакомились с Амалией не совсем обычно…

— Да-да, я вас внимательно слушаю. — Даша щелкнула ручкой и приготовилась записывать.

— У меня большой дом, но находится он за городом, в очень уединенном месте. Я люблю природу, покой… Наверно, это обусловлено моей работой.

— Вы ученый?

— Нет, нет, я гробовщик.

Несмотря на тридцатиградусную жару, Даша почувствовала, как у нее холодеют ноги. Те же чувства, наверное, испытывал Моцарт, принимая заказ на Реквием.

— Вы… делаете гробы?

Что-то в ее голосе заставило собеседника взглянуть на нее:

— Надеюсь, вы не суеверны?

— Нет… Конечно, нет, — пробормотала Даша. А сама подумала, что гробовщику убить жену куда проще, чем какому-нибудь другому человеку. — Простите, я вас перебила. Вы остановились на том, что познакомились с женой при необычных обстоятельствах.

— Да, да… В ту ночь разразилась страшная гроза. Сколько живу, не припомню, чтобы так бушевало. Все гремело и сверкало, казалось, еще чуть-чуть — и обрушатся небеса. Даже моя кошка — у меня эбеновая азиатская кошка, — даже она…

— Эбеновая? — Даше вспомнилась прозрачная палочка, которой терли обо все подряд, добывая электричество. — Ваша кошка была прозрачной?

— Почему прозрачной?

— Эбонитовой?

— Нет, эбеновой. Черной.

— Ах так!.. Простите, я снова вас перебила. Так что с кошкой?

— Она забилась под диван и отказывалась вылезать. — Чижик неожиданно порозовел, то ли от воспоминаний, то ли по какой иной причине. — А потом вдруг все стихло. Стало очень темно и тихо. Я это отчетливо помню, потому что было новолуние. Вы знаете, как темно в лесу во время новолуния?

У молодой женщины засосало под ложечкой. Она весьма живо представила себе залитый дождем черный дом, окруженный со всех сторон непроходимым черным лесом. Вспышка молнии пронзает черное небо, высвечивая огромного ощетинившегося кота. А сам кот, черный и зловещий, своим дьявольским мяуканьем заглушает раскаты грома.

— Потом вдруг все стихло, и в наступившей тишине я услышал, как где-то скрипит половица. Так тихо-о-онечко, тихонечко: скрип-скрип, скрип-скрип…

— Да прекратите меня пугать! — не выдержала Даша.

— Я вас не пугаю, — Чижик выглядел удивленным, — просто хочу рассказать, с чего все началось.

Даша нервно обмахивалась листом бумаги:

— Простите, это я, наверное, от жары. Что было дальше?

— Так вот, выхожу я на крыльцо и вижу — кто-то сидит на самой последней ступеньке. Сначала я даже хотел пойти за оружием, но потом понял, что человек слишком мал, чтобы мне его опасаться.

Даша скользнула взглядом по отнюдь не атлетической фигуре собеседника.

— Я окликнул его, однако человек ничего мне не ответил. Тогда я спустился и заглянул сидящему в лицо. Представьте себе мое удивление, когда я увидел, что это женщина, находящаяся, судя по всему, без сознания. — Чижик облизнул пересохшие губы. — Я отнес ее в дом и уложил в постель. Она проспала почти сутки. А когда пришла в себя, то оказалось, что она ничего не помнит.

— Как это? — вытаращила глаза Даша.

— Вот так. То есть совсем ничего: ни как ее зовут, ни сколько лет, ни как оказалась в лесу. Ни-че-го!

— И что вы сделали?

— Наутро я обратился в полицию, но целый месяц интенсивных розысков ничего не дал. Тогда я послал ее фотографию на телевидение и в те организации, где занимаются розыском пропавших. И опять ничего! А через полгода я сделал ей предложение, и мы поженились.

— Но как вы узнали ее имя?

— Мы его сами выбрали. Я называл имена, а она прислушивалась. Потом сказала, что Амалия нравится ей больше всех остальных. Почти семь лет мы прожили душа в душу, но пару месяцев назад начало твориться что-то странное. — Чижик опять начал нервничать. — Моя супруга стала замкнутой, раздражительной. Она постоянно куда-то отлучалась, кому-то звонила… Мне это было тем более странно, что Амалия по-прежнему ничего не помнила. По крайней мере, продолжала так утверждать.

— А вы не пытались у нее самой узнать, где она бывает?

— Разумеется, пытался. Но Амалия ответила очень грубо. Я заметил, что она часто спускается в подвал.

— В подвал? А что у вас в подвале?

— Ничего особенного. Старые вещи, рухлядь всякая. Знаете, пользоваться уже нельзя, а выбросить вроде бы жалко. На всякий случай я обыскал подвал…

— И?..

— И обнаружил тайник.

— Тайник?! — восхитилась Даша. — А что в нем было?

Чижик огляделся по сторонам, наклонился вперед и прошептал:

— Деньги. Даже не деньги, а целое состояние! Пачки долларов, ювелирные украшения, на первый взгляд очень дорогие. Вы не подумайте, я не против того, чтобы у жены были свои… накопления, но откуда, черт побери, столько?! — Несчастный вдовец достал платок и шумно высморкался.

— Так надо было спросить у нее.

— Я и спросил. Хотел убедиться, что эти… ценности не имеют криминального происхождения.

— И что?

— Моя супруга расплакалась. Сказала, что тайком от меня занимается бизнесом. Вы можете себе это представить? — Голос доселе тихого гробовщика неожиданно набрал силу.

Даша пожала плечами. Как женщина, уже побывавшая замужем, она не разделяла негодования пана Чижика. Более того, займись она в свое время вместо мытья тарелок каким-нибудь бизнесом, то сейчас не сидела бы в секретаршах, а руководила собственным агентством.

Видимо, нехитрые эти размышления отразились на веснушчатом лице, потому что собеседник произнес с оттенком осуждения:

— Вот и вы туда же… А моя сестра, так та просто грудью встала на ее защиту. Более того, оказалось, что именно она в свое время и познакомила Амалию с женой нашего племянника.

— Как, простите? — Задумавшись, Даша не успела переключиться и теперь не понимала, при чем здесь племянник и почему с его женой нельзя было знакомиться.

— Жена моего племянника, — принялся пояснять Чижик, — торгует какими-то снадобьями или витаминами, я не вникал, так вот она предложила моей супруге войти в ее бизнес.

— Ну и что в этом плохого? Вас расстроило, что пани Чижикова стала сама зарабатывать деньги? — Даше надоело слушать сетования оскорбленного мужского самолюбия.

— Разумеется, дело не в этом! — Обманутый муж вконец истерзал свой галстук. — Вы поймите, я в бизнесе не первый день, у меня производство, работают люди, но я и представить себе не могу, как можно получить — такую! — прибыль за столь малый срок!

— А вы сами богатый человек? — как бы между прочим спросила Даша.

И тут Чижик неожиданно смутился. Он развернул платок, долго сморкался и наконец произнес с вымученной улыбкой:

— Понимаете, последнее время дела шли не очень… Не подумайте, я не завидовал ей, но…

Так вот в чем дело!

Даша прикрыла ладонью глаза, делая вид, что внимательно слушает. На самом деле она не хотела, чтобы ее чувства вновь отразились на лице. Бедного Чижика-пыжика просто заело, что его тихая беспамятная жена оказалась лучшим коммерсантом, чем он.

— Получается, что финансовый успех вашей супруги и явился истинной причиной вашей размолвки? — спросила она как можно более нейтрально.

Чижик заморгал бесцветными глазами.

— Разумеется, нет. Просто это стало своеобразной точкой отсчета. Амалия вдруг резко переменилась. Стала агрессивной, капризной. Чуть что, тут же разворачивалась и уходила… А недавно к нам приехал племянник со своей женой, той самой…

— Приехал? Откуда приехал?

— Я разве не говорил вам? Они русские, живут в Москве.

Даша подавила вздох. Ситуация становилась все более запутанной.

— Так ваша жена занималась бизнесом с женой племянника, которая живет в Москве?

Чижик кивнул.

— Вам это тоже кажется странным?

Она пожала плечами:

— Смотря что за бизнес. Впрочем, пока это не важно. Так что же произошло, когда приехали ваши родственники?

— Они все: племянник, его жена и Амалия — решили съездить на юг Чехии отдохнуть. Посмотреть замки, покататься на лошадях… в общем, отдохнуть. У меня, к сожалению, было несколько важных заказов, и поэтому я сказал, пусть едут без меня. Они так и сделали. — Чижик снова принялся теребить свой длинный нос. — Когда они вернулись, Амалию было просто не узнать. Она была в очень приподнятом настроении. Все время смеялась, шутила… Потом племянник вернулся в Москву, а его жена полетела в Америку, у нее там база или головное отделение, я особо не вникал. — Пан Чижик уставился в пол.

Перевернув очередной исчирканный листок, Даша сдержанно вздохнула. Ей было непонятно, как и когда тоскливый продавец гробов дал покойной жене повод для сомнений в супружеской верности.

— Простите, вы упомянули о том, что ваша жена подозревала вас…

— Дело в том, — перебил Чижик, — что я решил обратиться к детективу. — Он встал и принялся расхаживать по комнате. — Я хотел проверить, насколько слова моей жены о бизнесе соответствуют действительности.

Даша не выдержала:

— Подождите, но вы говорили, что это она за вами собиралась следить!

— Да.

Даша почувствовала непреодолимое желание ударить гробовщика чем-нибудь тяжелым. А Чижик продолжал изливать свою душу:

— Я обратился в детективное агентство с просьбой выяснить, где и с кем бывает моя жена.

— Так, значит, все-таки вы первый обратились к детективу?

Чижик кивнул:

— Да. Детективом оказалась очень приятная молодая женщина. Мы зашли в какое-то кафе и стали обсуждать пути действия. Не скрою, пани Новотна оказалась, пожалуй, слишком… эффектна для своей профессии…

Даша напряглась. Ее пан Чижик эффектной почему-то не назвал.

— …Но мы говорили только о моей жене. Поверьте!

— Я вам верю. Но что дальше?

— В этом ресторане — может быть, случайно, а скорее всего, специально — оказалась моя сестра вместе с нашим племянником, тем самым, из Москвы. Она попросила заснять меня на видеокамеру, а затем показала пленку моей жене, заявив, что женщина рядом со мной — моя давняя любовница.

— Надо же, какая негодяйка! — невольно воскликнула Даша. — А еще родная сестра называется!

Чижик согласно кивнул:

— Поэтому-то я и думаю, что Амалия тоже решила обратиться к детективу, чтобы выяснить правду.

Даша откинулась на спинку кресла и шумно выдохнула:

— Да-а-а, дела… Кстати, а что говорит полиция?

Чижик свел брови:

— По поводу пленки?

— Да нет! По поводу убийства вашей жены. Они уже выдвинули какие-нибудь версии?

— Полиция придерживается версии ограбления. Из дома были похищены ценные вещи, а главное — тайник оказался пуст.

— Тот самый тайник, о котором вы говорили?

— Представьте себе. Именно поэтому моя сестра и стала меня обвинять в убийстве. Кто еще мог знать, что Амалия там хранила деньги?

— Но получается, что ваша сестра знала?

— Я сам сказал ей, когда его нашел.

— Зачем?!

— Мария живет с нами в одном доме. Следовательно, это могли быть и ее деньги… Сейчас сестра просто вне себя. Она уверена, что я прикарманил их, и собирается идти в полицию. Я опасаюсь, что меня могут обвинить в убийстве Амалии.

Скрестив руки на груди, Даша некоторое время размышляла.

— Так вы хотите, чтобы мы нашли пропавшие деньги?

Чижик раздраженно махнул рукой:

— Неужели я выгляжу столь наивно? Нет, я хочу, чтобы вы добыли доказательства моей… лояльности к супруге.

— Каким образом?

— На той кассете, что заснял мой племянник, я сижу лицом к камере. Пани Новотна чуть в профиль, но я-то анфас!

— И что? — Даша не понимала, чему он так радуется.

— Необходимо принести пленку в суд, если таковой состоится, в качестве доказательства. Специалист сможет восстановить наш диалог по артикуляции. По губам, понимаете?

Даша чуть подалась вперед:

— Если я вас правильно поняла, вы хотите, чтобы я вылетела в Москву и привезла кассету, которую заснял ваш племянник?

— Именно. Я оплачиваю вам все расходы плюс задаток в пять тысяч. И это при любом исходе дела. Но если вам удастся привезти пленку до начала разбирательства, то я плачу еще сорок тысяч.

Молодая женщина была поражена. Какое-то плевое поручение может принеси фирме полторы тысячи долларов чистой прибыли!

— Так вы поможете мне?

Даша уже хотела крикнуть: «Да!» — но что-то сдержало ее порыв.

— А почему вы не хотите позвонить своему племяннику и попросить прислать вам эту кассету?

— Понимаете, — Чижик принялся барабанить пальцами по подлокотнику, — я не уверен, что Николай не участвует в заговоре против меня. Все-таки это он заснял нас.

— Вы полагаете, что против вас организован целый заговор?

— Я не хочу попасть в тюрьму. И готов за это платить. Так вы поможете мне? — повторил он свой вопрос.

Даша посмотрела на посетителя своими честными ореховыми глазами и кивнула:

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

Глава 3

1

Евгений Иванович Кержич с сожалением отложил старую, пожелтевшую тетрадь и посмотрел на часы. Ого! Без десяти минут шесть. Как незаметно летит время за чтением. Сняв очки, он помассировал тонкую переносицу. Что ж, пора навестить прелестную вдовушку.

Кержич мало походил на человека из России, по крайней мере в представлении большинства американцев. Щуплый, лысоватый, невысокого роста, с очень смуглой кожей и с неожиданным для такой внешности шармом. С первого взгляда ничто не выдавало в нем сколь-нибудь значимой глубины натуры, однако стоило Евгению Ивановичу начать говорить, как собеседник тут же поддавался силе и обаянию его личности.

Сразу же по приезде Евгения Ивановича в Мидлтон о нем пошло множество слухов и сплетен, зачастую таких фантастических, что даже те, кто их пересказывал, сами не особо верили. Поговаривали, что он масон, лидер русской мафии, грузинский князь в изгнании, а некоторые уверяли, что он придерживается черной мессы. Сам Кержич слухи о себе не опровергал, но и не подтверждал. А на прямые вопросы отвечал так витиевато, что спрашивать его перестали вовсе.

Мидлтон был городком небольшим, и среди его добропорядочного провинциального населения Кержич не случайно прослыл личностью экзотической. В городке, больше походившем на разросшуюся деревню, скучали все, даже собаки, и посему местные сплетницы были Евгению Ивановичу благодарны, с готовностью прощая придуманные ими же самими преступления.

Кержич арендовал второй по величине и красоте особняк в их краях и не пропускал ни одного светского события. Он водил дружбу с мэром, щедро жертвовал любому местному фонду, который обращался к нему с просьбой. По-английски Евгений Иванович говорил блестяще, без малейшего акцента, и даже местный говор давался ему без особого труда, а жители других штатов, оказавшиеся волей судьбы в Мидлтоне, уверяли, что приняли бы его за своего соседа. Вскоре оказалось, что мистер Кержич говорит на любом языке, на котором к нему обращаются, включая и весьма редкие. Кроме того, он отлично стрелял, много знал о стрелковом оружии, однако особые познания проявлял в оружии старинном. Евгений Иванович прекрасно держался в седле и даже выиграл местные скачки, проводимые ежегодно весной. Великолепно играл в гольф, в теннис, хорошо танцевал, но при этом все же старался держаться в стороне — никогда не навязывал своего общества, хотя без весомой причины не отказывал в визите. Все это не могло не вызывать уважения и пересудов.

Поначалу местные жители долго ломали голову над тем, что же могло привести такого необычного человека в их скучноватый городок, но через некоторое время завеса тайны пала. Стало совершенно очевидно, что мистер Кержич влюблен. И не абы в кого. Евгений Иванович был влюблен в хозяйку Мидлтона.

Сам Мидлтон образовывал как бы кольцо вокруг центральной усадьбы — доминанты города, да и всей округи. Этот старинный особняк, построенный в стиле французских замков, чуть менее укрепленный и чуть более легкомысленный, принадлежал старейшей семье в их крае — семейству Харрис, благодаря стараниям которой и возник этот город и стоит до сих пор, давая работу его жителям. Харрисы одни из первых в Америке стали производить витамины и пищевые добавки и с тех пор прочно удерживали этот все разрастающийся бизнес. Десять лет назад скончался глава фирмы, старый мистер Харрис, оставив молодую вдову с малолетним сыном.

Миссис Харрис перенесла потерю любимого мужа тяжело и, едва оправившись от потрясения, уехала на свою родину в Чехию. Но год назад она, невероятно похорошевшая, вернулась и с тех пор проживала одна в своем огромном доме-замке, отдавая все время без остатка обновлению завода. Не вызывало ни малейшего сомнения, что именно на эту распрекрасную вдовушку и направлены устремления таинственного русского.

Поговаривали, что мистер Кержич встретил миссис Харрис в Европе и с тех пор преследует ее своей любовью. Миссис Харрис колеблется, так как до сих пор хранит в сердце память о своем первом супруге, но недолго ей осталось ходить во вдовах. Городок с плохо скрываемым интересом наблюдал за развитием необычного романа.

2

— Вы меня балуете. — Элиза Харрис с веселым удивлением рассматривала диковинный букет. — Откуда такие цветы? Я уверена, что на нашем континенте такие не растут.

— Вы правы. — Кержич нежно поцеловал протянутую руку. — Эти цветы произрастают в одном-единственном месте — в крошечной африканской деревушке, в диких джунглях.

— Вы шутите?

— Никоим образом.

Передав букет горничной, миссис Харрис взяла Кержича под руку:

— Очень жаль, Эвжен, что вы никогда не шутите. Признаться честно, я иногда вас побаиваюсь.

Евгений Иванович принял покаянный вид:

— Но почему вы сразу не сказали? Клянусь впредь никогда не дарить вам ничего экзотического. Ах женщины, вы так чувствительны…

Отстранившись, Элиза Харрис погрозила пальчиком:

— Нет-нет, Эвжен, дело совсем не в цветах.

— А в чем же?

— В вас. Вы меня интригуете. Смущаете. И даже немножко пугаете. — Сказав это, она рассмеялась. — Я много повидала на этом свете, но никогда не встречала таких людей, как вы.

Кержич поднял глубокие темные глаза:

— Может быть, оттого, что таких людей больше нет?

Хозяйка замка снова рассмеялась:

— Ах, оставьте! Я знаю, в городе о вас болтают бог знает что. Но я не верю ни одному слову.

— И что же, например? — Дождавшись, когда миссис Харрис сядет на свою любимую французскую кушетку, Кержич устроился в кресле и положил ноги на низкий пуфик.

— Например, о том, что вы продали душу дьяволу.

— Прямо так и говорят?

— Прямо так и говорят.

Расположив локти на подлокотниках, он свел кончики тонких пальцев:

— Ну что ж, прекрасно. Значит, меня больше не будут спрашивать, отчего я не хожу на воскресную службу.

— Кстати, а отчего вы ее пропускаете?

Лицо Кержича потемнело, глаза стали еще глубже. Он снял ноги с пуфика и подался вперед:

— Элиза, вы уверены, что хотите знать правду?

— Да, — с вызовом ответила миссис Харрис, но голос ее дрогнул. В расслабленной до этого позе появилось напряжение.

— Вы уверены в этом?

— Да. — И через секунду с еще большим напором: — Да!

— Тогда приблизьтесь, я доверю вам страшную тайну.

Элиза, робея, передвинулась ближе к своему гостю.

— Говорите…

— Я не хожу на воскресную службу, потому что…

Удар гонга заставил бедную миссис Харрис подскочить и взвизгнуть от испуга.

Кержич не выдержал и рассмеялся:

— Простите, никак не ожидал, что именно в этот момент кому-то придет в голову нанести вам визит. Я не хотел вас напугать.

Держась рукой за сердце, Элиза сделала знак мажордому, показывая, что гостей сегодня принимать не будет.

— Ну так почему же вы не ходите в церковь? — собравшись с силами, спросила она. — Только не вздумайте снова меня пугать, я вам этого не прощу.

— Все очень просто, дорогая Элиза. Я атеист!

— Атеист? — с сомнением переспросила миссис Харрис. — Фу, как не романтично. Уж лучше бы вы и вправду продали душу дьяволу… Что вам, Патрик? — обернулась она к мажордому, который вошел с серебряным подносом в руках.

— Вам письмо, мадам. Пришло с курьерской почтой.

— Вот как? — Хозяйка начала заметно нервничать. — Хорошо. Надеюсь, это не реклама…

— Что вы, мадам, разве я осмелился бы вас беспокоить. — Слуга с поклоном протянул поднос.

Элиза взяла конверт и осмотрела его со всех сторон. На ее лице появилось еще более обеспокоенное выражение.

— С вашей родины? — Кержич взглянул на конверт и теперь внимательно следил за реакцией миссис Харрис.

— Да. Похоже.

— Может, мне подождать, пока вы его прочтете?

— Что? — Хозяйка аккуратно разрезала конверт и вынула лист бумаги и пожелтевшую старую фотографию.

— Мне удалиться?

— Нет-нет, я… — Элиза развернула письмо и замолчала.

Заметив, как побледнела хозяйка, Евгений Кержич поспешил налить ей воды.

— Вам нездоровится?

— Нет… то есть да… Немного. Просто закружилась голова. Простите, мне необходимо сделать один звонок. Вы подождете?

— Вам не нужно было даже спрашивать… — Кержич сделал шаг и порывисто прижал руку миссис Харрис к губам. Глаза его внимательно изучали раскрытый листок с одной-единственной фразой: «Это плохо кончится. Вернись. Не заставляй меня принимать крайние меры».

Глава 4

1

После ухода гробовщика Даша вымыла посуду, взяла блюдечко печенья и уселась на подоконник. Она была и взволнована и подавлена. Ну почему ей так катастрофически не везет? Вроде все в порядке: жизнь наладилась, финансовые проблемы кое-как утряслись, даже семейные драмы почти забылись. Казалось, чего еще надо — живи и радуйся! Так нет же…

Пышный куст розового пиона наполнял комнату капризным ароматом поздней весны.

Даша сунула печенье в рот. И почему первым клиентом не оказалась какая-нибудь старушка божий одуванчик, потерявшая любимого мопса? Или, например, пришла бы фотомодель, которую злые соперницы, тоже фотомодели, хотят сжить со света… Глядишь, и начальник постепенно вошел бы во вкус. А тут на тебе: убийство с ограблением! Даша горестно вздохнула. Нет, шеф точно убьет ее, как только узнает, что она взялась за это дело.

Даша раскрошила остатки печенья и бросила его скворцам, обосновавшимся в саду. Не будучи сильна в орнитологии, она всегда путала их с грачами и потому не уставала удивляться: отчего это в Чехии они такие мелкие?

Грачи-скворцы с пронзительными воплями налетели на сдобные крошки, чем вызвали на веснушчатом лице слабую улыбку.

Нет, она не боялась, что Прохазка ее выставит. Бородатого начальника более чем устраивало, что молодая, симпатичная женщина без особых амбиций готовит, убирает и следит за своевременной оплатой коммунальных счетов, но если вопрос встанет ребром, то он скорее женится на ней, чем позволит взяться за это дело.

При мысли о том, что шеф, похожий на Карабаса Барабаса, падет на колени с предложением руки и сердца, Даше стало смешно. Она по-своему тоже привыкла к нему за тот месяц, что помогала по хозяйству, однако ставить крест на своем будущем ради оперной карьеры дорогого пана Ярослава вовсе не собиралась. Только как заставить его разрешить ей заниматься детективной работой?..

Невеселые размышления прервал мелодичный перезвон колокольчиков. Даша удивленно обернулась. То, что так звонит дверной звонок, она уже знала. Но кто это мог быть? Шеф на очередном прослушивании, пан Чижик только что ушел… А может, он передумал?

Даша легко спрыгнула с подоконника и поспешила в прихожую.

2

На пороге возвышалось странное создание — высокая и довольно широкая в плечах женщина. У незнакомки была нелепая крошечная голова, слишком маленькая для такого крупного тела. Голова больше походила на редиску: круглые мясистые щеки из-за отсутствия шеи переходили непосредственно на плечи, сдавленный у висков узкий морщинистый лобик, жидкий пучок белесых волос на макушке. Незнакомку украшало (если в данной ситуации вообще можно употребить это слово) длинное, рыжевато-розового цвета пальто, вряд ли когда-нибудь бывшее в моде. Украшением этого украшения служило мертвое животное со стеклянными глазами и хищным оскалом. Порода животного была неопределенной, как и возраст самой визитерши.

— Простите? — вежливо сказала Даша и на всякий случай посмотрела на термометр, прибитый к стене. Может, это только ей жарко, раз люди по улицам в мехах шастают?

— Мне нужен ваш хозяин! — властно бросила особа.

— Мой хозяин? — не сразу поняла Даша. — Простите, вы к кому?

— К Прохазке, разумеется. Это же его агентство? — Женщина кивнула на латунную табличку.

— Ах, вот вы о чем… — Час от часу не легче! То ни одного клиента целый месяц, а то один за другим повалили. — Пан Прохазка на выезде. Он очень занятой человек, но если хотите, то суть дела можете изложить мне.

Особа сверлила ее взглядом, полным ненависти и еще чего-то крайне неприятного.

— Вы иностранка?

— А в чем, собственно, дело?

— Мне нужен ваш хозяин! — упрямо повторила визитерша.

Даша до последнего старалась оставаться вежливой:

— Я его секретарша, и пока вы не объясните, в чем дело, вряд ли сможете с ним встретиться. Или говорите, или уходите.

— Терпеть не могу иностранцев!

Даша пожала плечами:

— Сочувствую. В таком случае единственное, что могу для вас сделать, так это избавить от своего присутствия. — Она сделала шаг назад, собираясь захлопнуть дверь, но вздорная особа успела сунуть ногу в щель.

— К вам только что приходил мой брат.

— Брат? Какой еще брат?

— Станислав Чижик.

— А-а-а… — Даша отпустила дверную ручку. — Так вы и есть… его сестра? Ну что ж, проходите. Правда, пан Прохазка отсутствует, но…

— Значит, его нет?

— Нет.

— Тогда зачем вы морочите мне голову?

— ?!

— По-вашему, я должна разговаривать с секретаршей?

— Ах вот как… — Даша испытывала одновременно смущение и раздражение. — Надо заметить, ваш брат не испытывал никаких неудобств, беседуя со мной.

— Мой брат дурак.

Даша сжала кулаки и сосчитала до десяти.

— Хорошо, чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы не совали свой нос в мое дело.

— В «ваше» дело? — вскричала потерявшая выдержку секретарша. — А что вы называете своим делом?

— Мой брат дурак, убийца и вор. Его место в тюрьме или в сумасшедшем доме.

— Ну а ваше, разумеется, в его особняке, — еле слышно пробормотала Даша, но Чижикова все-таки услышала и немедленно взвилась:

— Вот оно что! Значит, вы решили погреть руки на моем несчастье? Запомните, этот номер у вас не пройдет! Я его сестра и имею право на его имущество! Ему не удастся меня обокрасть. Слава богу, Амалия наконец поняла, что из себя представляет мой братец, и хотела с ним развестись, поэтому-то он и убил ее. Убил, а денежки прикарманил! Но я найду их, они принадлежат мне, потому что я единственная, кто ее по-настоящему понимал…

Даша рассмеялась:

— Вы что-то путаете. Если деньги вашей невестки не были надлежащим образом оформлены как непосредственно ее имущество, то все теперь принадлежит вашему брату. Даже если суд и признает его убийцей…

— О чем вы говорите? — завизжала визитерша, окончательно выходя из себя. — Где деньги и украшения моей невестки?!

Даша хотела ответить ей с достоинством, но добитая горем сестра пана Чижика резко качнулась вперед и оскалила острые желтые зубы, словно намеревалась впиться в горло. Глаза ее сверкали, губы мелко тряслись, казалось, еще чуть-чуть — и с них закапает пена.

Не на шутку перепугавшись, Даша резко отпрянула и поспешила захлопнуть дверь.

— Убирайтесь, пока я не вызвала полицию! — крикнула она уже из укрытия. Чижикова несколько раз ударила ногой в дверь, изрыгнула очередное проклятие и наконец ретировалась.

Трясущимися руками Даша закрыла дверь на все замки, подождала, пока звук отъезжающей машины стихнет, и вернулась в рабочий кабинет. Там, все еще дрожа от пережитого, она принялась расхаживать из угла в угол. Что за кашу она заварила! Если до этого визита еще оставалась призрачная надежда, что пан Ярослав смилостивится и разрешит ей слетать в Москву за кассетой, доказывающей преданность пана Чижика своей супруге, то после того как он перекинется парой слов с этой чокнутой, на мысли о расследовании можно будет поставить крест.

Остановившись посередине комнаты, Даша задумалась. А ей самой это надо? Одно дело приставать к людям с умным видом, задавая глупые вопросы, а совсем другое — валяться по больницам, залечивая раны, полученные в результате очередного расследования. И может, прав пан Ярослав, такая работа не для пары, состоящей из будущего певца и бывшей искусствоведши?

Однако чем дольше Даша отговаривала себя, тем отчетливее перед ней возникали несчастные, полные горя глаза пана Чижика…

3

— Рад приветствовать вас, моя дорогая пани Дагмар.

Прохазка, торжественный, словно Будда на выданье, вошел в холл и протянул секретарше нотную папку. Он был поистине великолепен: белоснежная рубашка со стоячим воротничком и богатыми рюшами вдоль планки, черный с отливом фрак, галстук-бабочка. Для окончательного олицетворения торжества капитализма шефу не хватало котелка и золотой цепочки через пузо. Даша положила папку на столик у входа:

— Не зовите меня так.

— Отчего же? — Прохазка остановился перед большим зеркалом и принялся оглядывать себя со всех сторон.

— У меня возникают сложные ассоциации.

— Да? И какие же?

— Дагмара — Тамара. Царица Тамара — отец Федор…

— Вашего отца зовут Федор?

— Нет, его зовут Николай. Но это не важно. — Даша рассеянно перебирала рекламные буклеты. Она не знала, с чего ей начать. Утаить приход пана Чижика невозможно. В любую секунду гробовщик мог перезвонить и спросить, как идут дела.

— Да, кстати, тут один человек заглядывал…

— Вот как? — Бородач, стоя перед зеркалом, водил нижней челюстью, очевидно разминая натруженные мышцы. — И кто именно?

— Некто по фамилии Чижик… — Через отражение в зеркале она пыталась уловить реакцию шефа.

Прохазка на секунду замер, словно пытаясь припомнить фамилии всех своих знакомых, но почти сразу же качнул головой:

— Нет, не знаю. — Он попытался раскрыть рот как можно шире. — А-а-а…

В какой-то момент Даше показалось, что при желании он запросто может проглотить ее вместе с домом. Особенно когда узнает, что она наделала.

Ничего не подозревающий шеф тем временем пробовал взять нижнее ля:

— Ла… Ла… Ла-а-а… И что же он хоте-е-е-л?

— Да так… А как ваши дела?

— Хорошо, спаси-и-и-бо.

— По правде говоря, этот Чижик хотел видеть вас…

— А вы что?

— Я сказала, что вы заняты.

— Это пра… пра… пра-а-а-вильно… — Голос шефа наполнял комнату словно бархатный туман. Даша с тоской посмотрела в окно.

— …Что вы весь в делах и разъездах…

— Пра-а-а-вильно-о-о….

— …Что мы беремся за исполнение заказов только в исключительных случаях…

— Прекра-а-а-сно…

— …И что его случай как раз тот самый.

Повисла пауза. Прохазка медленно обернулся:

— Что? — Его голос моментально потерял свою густоту и стал плоским. — Что вы сейчас сказали?

— Я сказала…

— Черт побери, я слышал, что вы сказали! — Стены каменного дома завибрировали в унисон с мощным басом. — Я спрашиваю, как вам это могло прийти в голову!

— Человек попросил ему помочь, — дрожащим голосом ответила Даша, — я не смогла отказать.

Прохазка схватился за бабочку, словно та могла улететь.

— Сюда кто-то приходил? Да… кто вам дал право принимать кого-то у меня дома?!

— А что мне оставалось делать? — Побледневшая секретарша предприняла слабую попытку защититься. — Он сказал, что уже разговаривал с вами.

— Со мной?!

— Да, с вами. Месяц назад.

Бородач отчаянно морщил лоб.

— Может быть. Ну да, действительно приходил кто-то с бредовыми просьбами, но я всех отправил обратно. Почему вы так же не поступили? Я ведь просил вас!

— Просили! Приходит человек, он в отчаянье, уверяет, что его жена обращалась к нам… Просит помочь. — Даша возмущенно развела руками. — Или я должна была скормить ему историю про отобранную лесопилку и загубленный талант?

Пан Ярослав смотрел на свою подчиненную взглядом, в котором смешивались ярость и отчаяние.

— Надо было ответить, что никакие жены к нам не обращались!

— Я так и сказала. Но ведь кто-то поместил свою фирму в рубрику "Детективные агентства "! Не знаете, кто это был?

Пан Ярослав хватил ртом воздух:

— Я это сделал лишь для того, чтобы родственники прочитали!

— А вам не пришло в голову, что другие люди тоже умеют читать? И почему вы не предупредили меня, что к вам уже кто-то обращался? Надо было поставить меня в известность! — Даша обиженно отвернулась.

Прохазка некоторое время молчал, потом, оценив справедливость упрека, решил зайти с другой стороны:

— Да, но почему этот Чижик опять пришел? Я ему ясно и четко сказал, что пропавших собак мы не ищем.

— К сожалению, речь идет не о собаке.

— А о ком?

— О жене.

Взгляд шефа стал совсем недружелюбным.

— О жене? Понятно. — Он проверил, на месте ли галстук. — Пусть тогда его делом занимается полиция.

— Она и занимается.

— Вот и прекрасно! Значит, рано или поздно все уладится.

— Не уладится.

По тому, как изменился цвет лица шефа, Даша поняла — или сейчас, или никогда.

— Не уладится потому, что ее убили. А пана Чижика в любой момент могут обвинить в ее убийстве.

— Езус Мария! — Прохазка неожиданно дал петуха. — К нам приходил человек, который убил свою жену?! Матерь Божья, зачем вы его пустили в дом?.. Ведь… ведь он мог убить вас!

Даша рассердилась:

— Пан Ярослав, у нас на двери прибита табличка «Детективное агентство». Кто, по-вашему, должен к нам приходить? Сестры милосердия?

— По-моему, к нам никто не должен приходить! А вы не должны пускать в дом посторонних людей! Неужели вы не понимаете, что это опасно! — Прохазка схватил телефонную трубку, но сразу положил ее обратно.

— А тогда почему вы выбрали как прикрытие именно детективное агентство? — с вызовом спросила Даша. — Открыли бы частный детский сад и повесили табличку: «Карантин». Кстати, пан Чижик готов заплатить большую сумму…

Прохазка сердито отмахнулся:

— Да при чем тут деньги! Я не собираюсь ловить убийц — ни за деньги, ни бесплатно.

— А нам и не надо никого ловить! Мы всего-навсего должны найти доказательства невиновности нашего клиента…

Бородач грохнул кулаком по столику:

— Не смейте произносить слова «мы должны» и «наш клиент»! Мы никому ничего не должны, и у нас нет никаких клиентов.

— У нас есть клиент, потому что он внес задаток: пять тысяч крон. А это, между прочим, половина моей зарплаты, и только за то, чтобы съездить в Москву, привезти кассету. А кто это сделает быстрее и лучше меня? Ведь я русская…

Пан Ярослав смотрел на Дашу с откровенной неприязнью.

— Ну и что? Разве во всей Праге больше нет русских? Зачем вам понадобилось в это влезать?

Он наконец сорвал порядком истерзанный галстук и швырнул его на пол. Лицо его было темно и печально. Даше показалось, что шеф сейчас затянет вариацию на тему из «Бориса Годунова»: «…и девочки кровавые в глазах».

Но вместо арии толстяк отчеканил непривычно холодным голосом:

— Пани Дагмар, я попрошу вас ближайшие выходные посвятить поиску наиболее деликатного отказа пану Чижику. Больше к этой теме я возвращаться не намерен. — Он развернулся и грузно затопал по винтовой лестнице на второй этаж.

Даша с ненавистью посмотрела начальнику вслед: «Чтоб ты лопнул!» — и перевела взгляд на часы. Начало пятого, до конца рабочего дня оставался еще почти час. Час!

Ну уж нет, она не будет здесь торчать, словно памятник собственному поражению! Схватив сумку, Даша поспешила покинуть негостеприимный офис, громко хлопнув дверью.

4

Она была так сердита на шефа, что сначала даже хотела пройти мимо одолженной им старенькой «Шкоды», но потом подумала, что этим накажет только себя.

«Да и черт с ним, с этим Прохазкой», — думала Даша, пытаясь попасть ключом в замок зажигания. Провались он пропадом! И вообще, зачем ей на кого-то работать? При желании она может заниматься детективной работой вполне самостоятельно. А желание у нее есть. Вот докончить дело Чижика, заработать денег, снять офис — и не надо ни от кого зависеть!

Эта мысль оказалась настолько простой и очевидной, что Даша не заметила, как проскочила на красный свет. Все, кто остался жив, немедленно завопили традиционное: «Корова тупая!» — однако окрыленной секретарше сейчас было глубоко наплевать на общественное мнение. Сейчас ее волновал один-единственный вопрос — как получить лицензию частного детектива. Женщине-иностранке ее, разумеется, никто не даст.

«Эх, погибать, так с музыкой!» Даша резко вывернула руль, чем окончательно убедила окружающих, что женщина за рулем хуже Пиночета, и утопила педаль газа в пол. Старая «шкодовка», урча и вибрируя, набирала ход. Если она успеет попасть в Главный комиссариат до пяти часов, то, возможно, прямо сегодня все и решится…

Глава 5

1

Ничего не подозревающий майор Томек, благодушный круглолицый комиссар полиции, пребывал в прекрасном расположении духа. Заполняя очередной формуляр, он не брюзжал по обыкновению, а, напротив, мурлыкал под нос детскую песенку про развалившуюся печь. Чужие злоключения не мешали ему думать о собственной даче, на которой, слава богу, все было в порядке и где он сможет провести ближайшие две недели, наслаждаясь тишиной и рыбалкой.

Вчера практически полностью удалось раскрыть дело о квартирной краже у заместителя министра, а это означало личную благодарность ему и поощрение для всей их группы. Конечно, все получилось абсолютно случайно, но кто об этом знает? И хоть воры пока не найдены, зато ценности возвращены а целости и сохранности, причем на розыски ушло менее суток! Заместитель министра доволен, начальник доволен, а с понедельника начинается отпуск, который на этот раз не придется переносить, а значит, и дорогая супруга будет довольна, а это самое главное, потому что…

— Пан комиссар, — в двери появился Зденек, его новый помощник, смышленый, расторопный паренек, — к вам тут пришла одна пани. Говорит, что по личному делу…

— По личному? — Томек посмотрел на часы. Времени оставалось как раз перекусить перед предстоящей встречей с начальством. — Как ее зовут?

— Она не сказала. Говорит, что хочет сделать вам сюрприз.

— Что за ерунда… — Майор нахмурился. — А впрочем, ладно, давай эту пани сюда, но, если мне не удастся ее выставить через пять минут, зайдешь и скажешь, что меня срочно вызывает министр.

— Слушаюсь, пан комиссар! — лихо козырнул Зденек.

Томек еще раз взглянул на часы, пригладил волосы и принял начальственный вид. Дверь распахнулась, и лицо майора стало медленно вытягиваться.

— Господь всемилостивый…

Даша улыбалась своей самой обворожительной улыбкой.

— Добрый день, пан комиссар! Рада видеть вас в добром здравии, вы чудесно выглядите. — Она широко развела руки в стороны, словно желая его обнять.

Чудесно выглядящий комиссар издал звук, похожий на стон:

— Скажите, что пришли только ради этого…

— Ради чего? — Поняв, что полицейский обниматься с ней не собирается, Даша опустила руки.

— Пожелать мне доброго дня.

Ореховые глаза воровато забегали.

— Ну, разумеется! Я действительно очень рада вас видеть… М-м-м, таким цветущим и… — Она замолчала, потому что лицо майора стало цвета прошлогодней клюквы.

В дверях показалась озабоченная физиономия помощника:

— Пан комиссар, простите, что отвлекаю, но вас срочно хочет видеть министр…

Майор Томек обреченно махнул рукой:

— Спасибо, Зденек, это уже не важно.

— Но, пан комиссар…

— И вот что: сделай нам, пожалуйста, два кофе.

Юноша хотел было что-то добавить, но, заметив, что начальник расстроен, согласно кивнул и исчез.

— Итак? — Комиссар вопросительно посмотрел на собеседницу.

— Как ваша супруга? Как дети? — неуверенно улыбнулась Даша. Она не знала, с чего начать, и потому пыталась настроить Томека на дружеский лад.

Тот коротко отрубил:

— Перестаньте. Вы, слава богу, никогда не видели ни мою супругу, ни детей, так что вам нет до них никакого дела. Говорите, зачем пожаловали?

— Фу, как невежливо, — надулась молодая женщина. — Я пытаюсь быть любезной в память о нашей… о наших хороших взаимоотношениях, а вы…

— У нас никогда с вами не было хороших взаимоотношений. Более того, вы стоили мне нескольких седых волос.

— Что стоят несколько седых волос по сравнению с той помощью, которую я вам оказала! — рассердилась Даша.

В кабинет вошел Зденек, держа на вытянутых руках поднос с двумя чашками кофе. Он поставил поднос на стол и вопросительно посмотрел на своего начальника.

— Пан комиссар, так что передать министру?

Томек неожиданно рассвирепел:

— Я же сказал: пусть подождет! — Но, тут же устыдившись своей вспышки, добавил извиняющимся голосом: — Прости, Зденек, у меня что-то голова разболелась. Будь так добр, принеси мне, пожалуйста… Не знаю, что хочешь принеси — лишь бы помогло.

Юный помощник с осуждением покосился на рыжеволосую женщину, доведшую его любимого начальника до головной боли в столь короткий срок.

— Так чего вы от меня хотите? — Томек принялся растирать виски.

— Видите ли, пан майор…

— Короче.

— Пан майор…

— Еще короче.

— Мне нужна ваша помощь, черт побери! — выпалила Даша.

Комиссар подозрительно взглянул на нее:

— Моя помощь? В чем именно?

— Я недавно устроилась на работу и… Я теперь работаю…

— Что ж, похвально. Надеюсь, работа занимает у вас достаточное количество времени.

— Так в том-то и дело! — воскликнула Даша. — Сейчас я просто валяюсь на печи и бью баклуши…

— И вам за это платят? Жестокие и бессердечные люди! — Томек покачал головой.

— Вы совершенно правы, это ужасно унизительно!

— И не говорите. Так что вам нужно?

— Я тут подумала-подумала и решила — чем работать на кого-то и ничего не делать, не лучше ли получить собственную лицензию и работать самостоятельно?

Комиссар удивленно уставился на собеседницу:

— Вы что, и в самом деле пришли ко мне советоваться? — В глубине души он все же не мог поверить — рыжая в его кабинете уже пять минут и пока никаких трупов.

— И посоветоваться в том числе. Для начала вот о чем: мне необходимо получить лицензию.

Томек фыркнул:

— Так получайте, кто вам мешает? Обратитесь в управление по лицензионной деятельности и…

— Видите ли, в чем дело, — наступал ответственный момент, и Даша постаралась принять самый благонадежный вид, на который была способна, — дело в том, что мне нужна специфическая лицензия.

Комиссар принял из рук вернувшегося помощника упаковку с таблетками и принял сразу две штуки.

— И какая же, если не секрет? — Он отпил кофе и запрокинул голову, намереваясь таблетки проглотить.

— На детективную деятельность.

Возможно, Даше следовало получше подготовить собеседника к столь неожиданной просьбе, хотя, возможно, последнему просто не стоило запивать таблетки таким горячим кофе, только он вдруг весь раздулся, побагровел и издал звук, похожий на звук лопающегося воздушного шара, из которого вместо воздуха вылетали таблетки, остатки кофе и проклятия. Когда воздух в майоре закончился, наступила мертвая тишина.

Даша медленно открыла глаза и дрожащей рукой отлепила одну из таблеток от щеки. Затем, достав из сумочки пачку бумажных платков, принялась оттирать заплеванные комиссаром веснушки.

— Ну, спасибо вам… Вот уж никак не ожидала от сотрудника правоохранительных органов такой…

— Вон! Вон отсюда, и немедленно! — взревел комиссар.

Даша молча встала и направилась к двери.

— Стоять! — Новый приказ прозвучал в некотором противоречии с предыдущим, но Томека это не смутило. — Немедленно вернитесь.

Молодая женщина замешкалась, размышляя, к чьему голосу прислушаться — разума или сердца, но в этот момент дверь распахнулась и с силой ударила ее по лбу. Из ореховых глаз брызнули слезы.

В проеме стоял высокий благообразный человек, он буквально дышал гневом. Человек, очевидно, собирался сказать несколько крепких слов хозяину кабинета, но, увидев плачущую женщину, которую он перед этим едва не убил, растерялся.

— Пан заместитель министра… — Томек подскочил и вытянулся во фронт. — Простите… Извините… Я думал…

Благообразный замминистра перевел взгляд со стонущей Даши на форменные брюки комиссара, на которых ниже пояса расплывалось большое темное пятно. Томек проследил за направлением его взгляда.

— Пан министр! Пан заместитель! — отчаянно восклицал он. — Вы все не так поняли, я вам сейчас все объясню! Это кофе! Кофе…

Заместитель министра сглотнул и произнес тихим голосом, не сулящим ничего хорошего:

— Извините, что отвлек вас от несомненно важного занятия, но хочу сообщить, что деньги, которые были мне возвращены, оказались фальшивыми. И теперь либо вы должны найти настоящих преступников, либо меня будут судить как фальшивомонетчика. Мне сказали, что с завтрашнего дня у вас отпуск, и мне бы не хотелось, чтобы он стал бессрочным.

Произнеся эту двусмысленную фразу, замминистра вышел, громко хлопнув дверью.

Даша, приложив руку ко лбу, на всякий случай громко застонала.

Глава 6

1

Миссис Харрис не любила низкий, вибрирующий гул дверного гонга. Она уже давно подумывала заменить его на что-то более мелодичное, но, к сожалению, он был слишком стар. Замена могла быть истолкована как посягательство на традиции, которых и так в Америке мало. Кроме того, не изменится самое главное — звон или трель все равно будет означать приход гостей. А сейчас ей меньше всего хотелось кого бы то ни было видеть.

Последний звук растворился в тишине огромного дома, а хозяйка даже не шевельнулась. Но вскоре послышалось деликатное покашливание мажордома.

— Входите, Патрик. — Элиза спустила ноги с кровати на отполированный до блеска темный дубовый паркет. — Кого там еще нелегкая принесла…

Мажордом вошел в будуар и протянул серебряный поднос, на котором лежала визитная карточка:

— «Д.м.н. Вильям Брейк, Ассоциация независимых экспертов биологически активных добавок». Что это еще за ассоциация? — Она повертела карточку в руках. — Он один?

— Нет, мадам, их трое.

— И все эксперты?

Вопрос был, скорее, риторическим. Мажордом ничего не ответил, а миссис Харрис ответа и не ждала. Рука ее потянулась и изящному розовому телефону, такому же розовому, как и большинство окружающих предметов.

— Спасибо, Патрик. Предложите господам кофе или что они там захотят и передайте, что я спущусь через пять минут. — Она жестом отпустила слугу.

— Слушаюсь, мадам.

— Алло, Джеймс? Это Элиза. Приезжай немедленно, у меня делегация каких-то экспертов… Понятия не имею! Для меня это еще большая неожиданность, чем для тебя… Насколько я помню, все необходимые экспертизы мы уже прошли, так чего же они могут от нас еще хотеть?

Выслушав ответ, женщина помрачнела.

— Они действительно могут это потребовать?.. Хорошо, я все поняла, до твоего приезда постараюсь их чем-нибудь отвлечь, но ты в свою очередь сделай вид, что зашел случайно. А лучше вот что — надень шорты и возьми теннисную ракетку, я скажу, что собираюсь играть в теннис. Жду.

Повесив трубку, миссис Харрис подошла к зеркалу и внимательно оглядела себя со всех сторон. Господи, что им всем от нее нужно?

2

По лестнице, ведущей в гостиную, Элиза спускалась нарочито медленно, с любезной, но откровенно недоуменной улыбкой рассматривая гостей. Мужчины поспешили встать.

— Добрый день, господа. Прошу прощения за задержку, но мне пришлось переодеться для того, чтобы принять вас. Я собиралась играть в теннис. — Она шагнула навстречу гостям. — Признаюсь, ваш визит меня несколько озадачил. Не припомню, чтобы мы договаривались о встрече…

— Мадам, — самый пожилой из визитеров выступил вперед, — вы не обязаны извиняться перед нами, скорее нам надо просить вас о снисхождении. Позвольте представиться: Брейк, Вильям Брейк, я представляю Ассоциацию…

— Да, я видела вашу визитку. Чем обязана, мистер Брейк?

— Мадам, возможно, цель нашего визита покажется вам несколько неожиданной, если не сказать дерзкой, но, поверьте, мы пришли сюда, руководствуясь исключительно вашими интересами.

— Вот как? — Элиза Харрис сделала жест в сторону массивных кресел, стоявших перед огромным, почти в человеческий рост, камином. — Прошу вас, господа. Что ж, ваша забота трогает и смущает меня одновременно. Чем же я заслужила такое внимание? — В голосе звучала откровенная ирония.

Мистер Брейк уселся в кресле и закинул ногу на ногу.

— Миссис Харрис, возможно, вы не знаете, но задачей нашей ассоциации в первую очередь является тщательная проверка всех препаратов, относящихся к группе биологически активных добавок.

— И что? — Ультрамариновые глаза смотрели холодно. — Что вам помешало встретиться со мной в рабочее время и в рабочей обстановке, например у нас на заводе?

— Мы хотели избежать ненужной огласки. — Мистер Брейк откинулся на спинку кресла, голос его стал суше. — В последнее время наши аналитики зафиксировали рост недоверия к препаратам группы БАД и, как следствие, снижение покупательской активности. К сожалению, существует значительное количество недобросовестных производителей, а попросту говоря, шарлатанов, если не аферистов, дискредитирующих нашу идею. Яркое тому доказательство — прошлогодние скандалы… — Мистер Брейк сделал многозначительную паузу.

— И?..

— И нам крайне не выгодно, я имею в виду в рамках всей отрасли, их повторение. Поэтому сейчас мы пытаемся строить нашу политику таким образом, чтобы предупреждать возможное возникновение скандала в самом зародыше.

Взгляд миссис Харрис стал злым и колючим.

— Простите, правильно ли я вас поняла? Вы пришли обвинить меня в мошенничестве?

— Боже упаси! — Мистер Брейк вскинул руку, словно отгораживаясь от несправедливого подозрения. — Разумеется, нет! Именно поэтому мы и пришли к вам домой, дабы никто, в том числе и ваши служащие, не могли узнать о нашем разговоре.

— Тогда чего же вы хотите? Прошу вас, говорите быстрее — у меня мало времени.

— Мы хотим, чтобы вы прошли экспертизу.

Элиза подалась вперед:

— Экспертизу? О чем вы говорите? Все необходимые исследования мы уже давным-давно прошли, нами получены сертификаты…

— Простите, но я не имел в виду ваш препарат.

— Да? А что же вы имели в виду?

— Вас.

Повисла пауза. Миссис Харрис все еще держала удивленную улыбку, но было заметно, что удается ей это с огромным трудом.

— Простите?..

— Мадам, — голос Брейка снова стал доверительным, — прежде всего я хочу выразить восхищение вашей красотой. Поверьте, я не лукавлю, говоря, что такие обворожительные женщины, как вы, встречаются крайне редко.

— Благодарю. — Элиза постепенно приходила в себя. — Вас смущает моя красота?

— В некотором роде. — Представитель независимых экспертов встал и начал прохаживаться перед камином. — Ведь именно себя вы сделали лицом фирмы…

Миссис Харрис рассмеялась:

— Надеюсь, вы не хотите, чтобы лицом нашей фирмы стали вы или вот эти вот господа?

— О нет! Конечно, нет. — Мистера Брейка, казалось, шокировала подобная идея.

— Тогда в чем же дело?

— Дело в том, что мы представляем, какой эффект вызовет ваше лицо на упаковке, особенно рядом с лицом вашего сына.

Элиза с иронией взглянула на собеседника:

— Вы не поверите, мистер Брейк, но именно на этот эффект мы и рассчитывали. Препарат тестировался на мне, так кто, по-вашему, должен демонстрировать его действие?

— На вас?

— Да, на мне. Семья моего покойного супруга занималась производством витаминов и биодобавок много лет. Кроме того — вы можете этого не знать — и в моей семье также из поколения в поколение передавались секреты того, как сохранить кожу, волосы и общее здоровье в прекрасном состоянии, не прибегая к химическим препаратам. Когда мы объединили все, что удалось достичь нашим предкам, получили поистине удивительный препарат, способный замедлить старение, если не полностью нейтрализовать ген старения.

— Вы в самом деле в это верите?

— Разумеется. Ведь я каждый день вижу свое отражение в зеркале.

Лицо мистера Брейка приняло хищное выражение:

— Вот именно об этом мы и хотели поговорить.

— О моем отражении?

— Нет, о том, чтобы врачи нашей ассоциации обследовали вас. Миссис Харрис, — в голосе Брейка не осталось и грана любезности, — я многое повидал на этом свете и могу заявить со всей ответственностью: женщина в вашем возрасте так выглядеть не может.

— Что вы имеете в виду? — В голосе хозяйки зазвенели металлические нотки.

— Вы выглядите младше собственного сына.

— Что за чушь вы несете! Разумеется, я выгляжу старше его!

— Уверяю вас — нет.

— Что вы хотите этим сказать? Что не он мой сын, а я его дочь?

— Нет, мы полагаем, что ваша молодость имеет несколько искусственное происхождение.

Миссис Харрис побледнела как полотно:

— Что? Что вы сейчас сказали?

— Насколько нам известно, вас около десяти лет не было в Америке, вы жили в Европе.

— Это запрещено?

— Нет, разумеется, нет. Но там вы могли сделать пластическую операцию, и не одну. Ваше лицо выглядит несколько иначе, чем на фотографиях времен вашей… молодости.

— Ну так что? Разве вы или ваша жена похожи на собственную фотографию десятилетней или пятнадцатилетней давности?

— Нет, потому что и я, и моя жена стали старше.

Элиза Харрис фыркнула:

— Вот и я тоже. Лицо человека с годами неизбежно меняется. Возрастным изменениям подвергается пуховой жир, тонус мышц — следовательно, контуры лица и тела просто не могут оставаться без изменений. Я действительно выгляжу молодо, чувствую себя прекрасно, но в моей жизни, вернее, в моем образе жизни произошли существенные перемены. Поймите, мать взрослого сына уже не может лазить по деревьям или нырять с моста. Я меньше смеюсь, больше хмурюсь, и, естественно, все это отражается на состоянии моих лицевых мышц. Кроме того, очень многое зависит от массажиста. Многие люди могут вносить изменения в свою внешность лишь благодаря специальному массажу. Вы прочтете об этом в любом соответствующем пособии.

На лице независимого эксперта появилось сомнение.

— Интересная мысль… Тогда почему вы не хотите пройти комплексное обследование? Ведь это станет еще одним очком в вашу пользу…

— Ерунда. — Миссис Харрис раздраженно отмахнулась. — Всегда найдется какое-то количество горлопанов, которые не поверят вашей экспертизе, а также третьей, пятой или десятой… Я не ставлю перед собой задачу убедить весь мир в пользе нашего препарата, я всего лишь предлагаю помощь тем, кто хочет сохранить свою молодость. К тому же меня вовсе не привлекает мысль лежать несколько дней в клинике, где меня будут исследовать под микроскопом, а потом в какой-нибудь газетенке появится подробное описание каждой родинки на моем теле, каждого шрама и прочих интимных подробностей. Нет уж, увольте. Мы вполне обойдемся без поддержки вашей многоуважаемой ассоциации. За нас говорят факты.

— Не принимайте поспешных решений, мадам.

Миссис Харрис не успела ему ответить. Послышались торопливые шаги, и в гостиную буквально вкатился невысокий лысоватый человечек в полосатой футболке, светлых шортах, с ракеткой под мышкой и дипломатом в руке.

— Как, Элиза, дорогая, вы передумали играть?

Миссис Харрис обернулась и вскинула руки:

— Простите, Джеймс! Но… — она обвела гостей широким жестом, — я уже собиралась уходить, но пришли вот эти господа и начали делать какие-то странные заявления.

Вильям Брейк поспешил оправдаться:

— Это не совсем так…

Джеймс Патч положил ракетку и подсел к гостям, не выпуская дипломат из рук.

— Могу узнать, о чем идет речь? Я адвокат миссис Харрис. — Он раскрыл чемоданчик и раздал присутствующим свои визитки. — Итак?

Гости растерянно разглядывали визитки. Они не рассчитывали на такой поворот событий и не могли понять: является ли приход адвоката случайностью, или миссис Харрис оказалась умнее, чем они думали.

— Что ж… — Председатель Ассоциации БАД первым взял себя в руки. — Так даже лучше. С вами, пожалуй, мы можем говорить без обиняков.

Мистер Патч сделал жест, показывая, что он весь внимание.

— Мы тщательнейшим образом изучили ваш препарат, безусловно, он не является вредным, но нам совершенно непонятно, какой именно из его компонентов может так эффективно нейтрализовать ген старения.

— И? — Адвокат даже не улыбнулся.

— И хотим, чтобы миссис Харрис прошла экспертизу.

— А именно?

— Ее должны обследовать наши врачи.

— Могу узнать, на какой именно предмет?

— На предмет проведения пластических операций.

— Как ее адвокат, я против. Миссис Харрис никому ничего не должна. Мы никого не заставляем приобретать наш препарат, мы просто говорим: вот человек, который использовал его на протяжении многих лет, и вот результат его применения. Если кто-то сомневается, ему, безусловно, не стоит тратить свои деньги. В конце концов, мы живем в свободной стране, где каждый сам вправе выбирать, как ему выглядеть.

— Тогда почему сын миссис Харрис выглядит на свой возраст?

Адвокат Патч со вкусом рассмеялся:

— А на сколько он должен выглядеть? Да будет вам известно, что ген старости активизируется только после тридцати лет, поэтому действие препарата до этого возраста просто не заметно. Это становится очевидным лишь тогда, когда ваша жена по-прежнему порхает ласточкой, а вы уже — хо-хо! — страдаете одышкой. Также многое зависит от климатических условий. В слишком жарком, или в избыточно влажном, или в прохладном климате кожа подвергается большему воздействию негативных факторов. Не забывайте и о наследственности: миссис Харрис славянка, а у славян ген старости активизируется несколько позднее. К тому же всю свою жизнь — и у себя на родине, и здесь, в Америке, — она прожила в прекрасных экологических и климатических условиях. Она всегда правильно питалась, в меру занималась спортом и не обременяла себя поисками денег на хлеб насущный. Занималась любимым делом, принимала витамины и пищевые добавки по своим собственным рецептам. Уверяю вас, было бы странно, если бы миссис Харрис выглядела иначе.

Гости переглянулись. Доводы адвоката показались им убедительными. В самом деле, если человек с хорошей наследственностью жил как в раю и занимался только собственным здоровьем и внешностью, почему он должен быстро стареть? Адвокат Патч мгновенно почуял изменение их настроения.

— Господа, мой вам совет — купите наши витамины, и все вопросы у вас отпадут сами собой. А сейчас прошу извинить. Иначе мы пропустим наш ежедневный теннис. Кстати — ха-ха! — хороший способ сохранять молодость.

Представителям ассоциации ничего не оставалось, как встать и откланяться.

3

Едва за гостями закрылась дверь, миссис Харрис опустилась в кресло:

— Господи, как я устала.

— Подобного визита следовало ожидать. Это гиены. У каждого свой способ заработать.

— А не могут они… — Элиза сделала неопределенный жест.

— Что? Принудить вас согласиться на экспертизу? Да, это было бы скверно…

Хозяйка вскинула голову:

— Как понимать ваши слова, Джеймс? Вы тоже сомневаетесь?

Адвокат принялся перебирать бумаги в своем дипломате.

— Элиза, дорогая, не поймите меня превратно… Но просто невероятно, чтобы женщина выглядела так, как вы в сорок с лишним лет. По крайней мере, на моей памяти это впервые.

— А знаете что? — Миссис Харрис элегантно скрестила ноги. — Я, пожалуй, пройду эту экспертизу. Раз меня подозревает даже мой собственный адвокат…

— Я не говорил, что подозреваю вас!

— Но вы так думаете. Решено. Завтра же позвоните… — она взглянула на визитку, — господину Брейку и договоритесь. Хочу покончить с этим раз и навсегда.

Раздался звон гонга. Миссис Харрис и Патч переглянулись.

— Сегодня просто день приемов. Откройте, Патрик.

В зал вошел Кержич с неизменным букетом цветов:

— Простите, я сегодня без предупреждения.

— Ну что вы, Эвжен, я всегда рада вас видеть, — через силу выдавила хозяйка. «Только его здесь не хватало», — подумала она. — К тому же мистер Патч уже уходит.

Адвокат вскочил и сунул ракетку под мышку.

— Так, значит, будем договариваться об экспертизе?

— Да. И чем быстрее, тем лучше.

Кержич проводил взглядом адвоката и повернулся к хозяйке:

— Экспертизу? Надеюсь, с вашим здоровьем все в порядке?

— Благодарю, все в порядке.

— Тогда зачем…

— Ко мне приходили из ассоциации производителей БАД.

— И что они от вас хотели?

— Чтобы я прошла экспертизу. Хотят убедиться, что мне не делали пластических операций. Глупцы!

Кержич заметно помрачнел:

— Зачем вы согласились?

Элиза раздраженно отмахнулась:

— Разве у меня есть выбор? Сейчас ни в коем случае нельзя допустить, чтобы в прессе появились заметки определенного свойства. Я слишком много денег вложила в переоборудование фабрики. Скандал может меня разорить.

— А вы не боитесь, что правда вас может полностью погубить?

Миссис Харрис вздрогнула как от удара. Сильно побледнев, она отступила на шаг:

— Что… Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. — Евгений Иванович пожал плечами, словно не понимая ее реакции. — Ничего, кроме того, что папарацци будут иметь метровые фотографии каждой вашей поры. Мне кажется, вам будет не очень приятно…

Элиза перевела дыхание и с облегчением рассмеялась.

Глава 7

1

Для мая жара стояла просто неприличная. Даша томилась в пробке и мечтала только об одном — поскорее увидеть тенистый сад своего шефа. Но машины ползли с черепашьей скоростью, и дороге конца-края не было видно. На крыльцо дома бедная женщина взбиралась на последнем дыхании. Перед ее глазами маячил, словно мираж, заполненный бутылками холодильник. Как здорово, что в пятницу она предусмотрительно набила его водой с газом, водой без газа, кока-колой и прочими прохладительными напитками. Там был даже холодный чай. Правда, с пятницы прошли суббота и воскресенье. «Надеюсь, мой дражайший шеф оставил мне хоть что-нибудь». Ей было страшно подумать о том, что после всех перенесенных мучений придется довольствоваться тепловатой водой из-под крана.

— Пан Ярослав! — пропела Даша, открывая дверь. — Вы, часом, не выпили всю воду, которую я поставила в холодильник? Вам вредно, а я умру, если не выпью хотя бы полстакана… Пан Прохазка!..

В гостиной никого не было. Часы показывали половину девятого, шеф давно должен был быть во фраке и в бабочке, ведь на сегодня назначено главное прослушивание. А может, он действительно выпил всю ее воду и потому сбежал?

Даша прошла на кухню и распахнула холодильник. Воды не было. Ни с газом, ни без газа. Не было даже холодного чая.

— Чертов толстяк! — проворчала она и с силой грохнула дверцей.

В холодильнике что-то стукнуло и посыпалось. Рассерженная секретарша махнула рукой и отправилась на поиски ключа от погреба — там хранились ящики с пивом.

«Вот возьму сейчас и напьюсь холодного пива. Положу его сначала в морозилку…»

Что-то продолжало сыпаться. Даша остановилась. Холодильник почти пуст — что же там так долго падает? Она прислушалась. Хм. Звук шел не из кухни, а откуда-то сверху. Господи, пан Ярослав!

Даша стремглав бросилась на второй этаж, где располагалась спальня шефа.

— Пан Ярослав! Что с вами?!

Прохазка сидел, закутанный в огромный махровый халат. Короткая шея его по самую бороду была замотана шарфом. Над шарфом моргали два испуганных несчастных глаза. Ноги пана Ярослава были погружены в тазик, из которого клубами поднимался пар. При той жаре, что стояла на улице, это казалось просто невероятным.

— Что произошло?

Прохазка несколько раз раскрыл рот, пытаясь издать звук.

— Что?!

— Я… воду выпил… очень холодную… — На его глазах выступили слезы. Он сморщился и громко чихнул.

Даша опустилась на стул.

— Все от жадности! Говорила же вам: не пейте все, оставьте и другому хоть капельку. Вот вас Боженька и наказал. — Но тут же осеклась: — Простите. Простите, пан Ярослав… Мне действительно очень жаль. Ну и что теперь будем делать?

Прохазка сморгнул, и скупая мужская слеза скатилась по его упитанной щеке.

— Конкурс накрылся?

Еще одна слеза. Даша вздохнула, встала и, вытащив бумажный платочек, промокнула шефу глаза и лоб, на котором блестели крупные капли пота.

— Вытаскивайте ноги из кипятка. Вам это уже не поможет, а вот кожа на пятках запросто облезет. Учтите, на руках я вас носить не смогу.

Но Прохазке было не до шуток. Он вынул ноги из тазика и, тяжело дыша, поковылял к кровати.

— Умираю…

— Да прям! — Даша подождала, пока он уляжется, затем присела на краешек кровати и прикрыла шефа легким одеялом. — Ну, пропустите вы свой конкурс. Так кто вас просил ледяную воду хлестать?

Прохазка слезливо молчал.

— Хорошо. Я сейчас сбегаю в аптеку, куплю все необходимое, но при одном условии.

Прохазка вопросительно приподнял брови.

— Мы беремся за дело пана Чижика.

Шеф энергично замотал больной головой и тут же застонал:

— Ой-ой-ой… Мне и так плохо… Ни в коем случае… Только через мой труп…

— Через ваш труп? — спросила Даша, вытаскивая градусник. — Тридцать восемь и пять. Ладно, пусть будет через ваш труп. Я подожду.

— Вы злая, злая!

— Я очень добрая и терпеливая. Целый месяц — месяц! — я готовлю для вас еду лоханками, глажу ваши слоновьи рубашки и поливаю ваши дурацкие цветы. Так нет, мало этого, теперь мне еще и утку придется за вами выносить…

— Какую еще утку? Вы купили утку? Зачем?!

— Я имела в виду фазана[2].

Прохазка сморгнул:

— Вы думаете, что я так плох?

— Плох? Да вы просто отвратительны! Посмотрите на себя — краше в гроб кладут. Кстати, наш клиент — гробовщик. Попробую выбить у него скидку.

— У нас нет клиента.

— У нас есть клиент. И этот клиент пан Чижик. Я уже пообещала ему нашу помощь.

— Вы не имели на это права!

— А вы не имели права обманывать своих родственников и подставлять меня.

— Но этот человек убил свою жену!

— Так думает полиция. Но если он честный человек, то помочь ему смогу только я.

— Прежде всего вы должны помочь мне! Я ваш начальник!

Даша скрестила руки на груди.

— Ответ неправильный.

— Немедленно отправляйтесь в аптеку и принесите мне лекарство! Я умираю…

— Я в этом не виновата. Более того, я предупреждала вас, не пейте мою воду. Зачем все выпили?

— Что вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы мы помогли этому несчастному.

— Вы меня шантажируете?

Даша задумалась. Через секунду она утвердительно кивнула головой:

— Да, я вас шантажирую.

Прохазка молчал, и она продолжила уговоры:

— Слушайте, ну какой из вас сейчас певец? Я не специалист, но мне кажется, минимум месяц вам придется молчать. Так почему бы нам не заняться расследованием?

— Господи, да каким расследованием? — сипел Прохазка. — Как вы себе это представляете?

— Послушайте, — Даша склонилась к нему, — я уже все продумала. Нам не понадобятся ни перестрелки, ни погони. Для нас главное — доказать, что пан Чижик не мог совершить этого преступления.

— Черт побери, да как мы это сможем сделать?

— Послушайте, пан Ярослав, я вам уже рассказывала, почему решила устроиться именно в детективное агентство — у меня есть способности к дедукции и анализу. А также блестящая интуиция.

Прохазка смотрел на нее недоверчиво, даже чуть враждебно, но ссориться ему явно не хотелось.

— В чем же она проявляется, ваша блестящая интуиция?

— Например, в том, что я вас предупредила — не пейте холодную воду.

— Так это не интуиция, а жизненный опыт… — протянул шеф.

— Что же ваш жизненный опыт вам этого не подсказал? — съязвила Даша. — Но сейчас речь идет о более важных вещах — о человеческой судьбе. Разве можем мы остаться в стороне?

— Лично я — с большим удовольствием. Мне абсолютно все равно, кто там кого и за что зарезал! У меня карьера под угрозой!

— Вы эгоист!

— Я прагматик!

Даша насупилась. Несколько секунд они сидели молча.

— А вам не интересно, в чем его обвиняют?

— Я уже знаю. Он убил свою жену.

— Он не убивал ее! Это было ограбление.

— Час от часу не легче, — пробурчал Прохазка. — Так что вы хотите? Что бы мы свидетельствовали в суде, какой он добрый и душевный человек? Пожалуйста, если это для вас так важно… В конце концов, в каждом человеке есть что-то хорошее.

Даша погрозила пальцем:

— Нет, мой милый пан Ярослав, одними показаниями мы не отделаемся. Здесь все гораздо серьезнее.

— Так что же вы хотите?

— Необходимо провести расследование. Мне, кажется, в этом как-то замешана сестра нашего клиента.

— У нас нет клиента, — вяло отозвался Прохазка.

На этот раз Даша даже не сочла нужным вступать в перепалку.

— Она некрасивая старая дева. Без средств к существованию. Брат выделял ей денежное пособие, а недавно они сильно разругались и пан Чижик сказал, что больше эта ведьма не получит ни копейки…

— Почему же сразу ведьма? — не выдержал пан Ярослав, отличавшийся, как и большинство крупных мужчин, рыцарским отношением к дамам.

— Вы ее видели?

— Где бы я мог ее видеть?!

— А я вот, представьте себе, имела такое счастье.

Прохазка закашлялся.

— Пресвятая Дева Мария, спаси меня, я умираю…

— Перестаньте стенать! Вы еще всех нас переживете. Так вот, она оказалась буквально перед угрозой оказаться на улице.

— Зачем же ей было убивать свою невестку?

— Смотрите, как все хитро: она нанимает кого-нибудь для убийства жены своего брата, его за это сажают, а она не только пользуется деньгами своей невестки, но еще и прибирает к рукам все имущество своего брата!

— Бред какой! Где старая дева без денег может найти наемного убийцу? И потом, это опасно…

Даша смотрела на своего начальника застывшим взглядом.

— Пан Ярослав, да вы гений! Конечно, она никого не нанимала — она ее сама убила!

Прохазка побледнел как полотно.

— Езус Мария! Ничего подобного я не говорил. Да мне бы даже во сне такое не привиделось!

— Значит, у вас тоже сработала интуиция. Да нам просто самой судьбой предназначено раскрыть это дело.

Легкое одеяло заколыхалось — бородач то ли рыдал, то ли смеялся. На секунду Даше стало его жалко. Однако, свято веря в свою правоту, она решила поставить точку в споре, обещавшем быть бесконечным:

— Значит, так, я пообещала помощь пану Чижику, я взяла за это деньги, следовательно, выбора у меня нет. Если вы против, то мне ничего не остается, как покинуть этот дом.

Даша попыталась встать, но Прохазка цепко ухватил ее за руку.

— Нет, я не могу поверить, что произношу эти слова: «Хорошо. Я согласен на все безумства, которые вы предложите, только обещайте, что купите мне лекарство и будете ухаживать за мной до полного выздоровления». Вы довольны?

— Эге-ге-гей! — Даша сердито хлопнула рукой по одеялу. — Уж не думаете ли вы, что делаете мне одолжение?! Это я вас спасаю, а не вы меня.

— Матерь моя, Иосиф, Езус Мария, помогите и спасите… — прошептал Прохазка и закатил глаза.

Даша тяжело вздохнула и встала. Приготовив холодный компресс, она осторожно водрузила его на пылающий лоб начальника.

— Хлипкий мужик нынче пошел. Эх, не тот мужик…

2

После фиаско в Главном комиссариате обморок Прохазки можно было считать победой. В крайнем случае, временным успехом. Временным потому, что оставалась еще одна проблема — как заполучить кассету. Ведь вполне может статься, что племянник на пару с теткой разработали какую-то сложную комбинацию и теперь пытаются ее осуществить. Если так, то добровольно он не отдаст даже вкладыша от этой кассеты. Более того, как только он узнает об истинных намерениях Даши, он может запросто и ее — того…

Сидя за рабочим столом, Даша грызла карандаш и пыталась представить, какие опасности подстерегают ее в ближайшем будущем. Воображения ей, слава богу, было не занимать и поэтому время от времени легкий холодок волнами пробегал по рыжему затылку. Нет, зря она думала, что главное — добиться согласия хозяина. Главное — заполучить надежного партнера. А где ж его взять, учитывая, что ее шеф — дохлый вариант в прямом и переносном смысле?

В задумчивости Даша не заметила, как перегрызла карандаш пополам. Карандаш оказался пластмассовым и совсем не съедобным. С трудом отплевавшись от противной белой крошки, Даша выбросила мусор в ведро. Неужели среди всех ее бывших знакомых и многочисленных друзей не найдется ни одного, кто бы согласился ей помочь?

После получаса мучительных размышлений пришлось констатировать: к сожалению, нет. Вернее, почти нет.

Ровно год назад при расследовании серии загадочных убийств судьба свела ее с Сергеем Павловичем Полетаевым, соотечественником, подполковником Федеральной службы безопасности, человеком умным, жестким и противоречивым. Обладая железной волей, подполковник до смешного обожал комфорт и дорогие вещи (кстати, Даше всегда было непонятно, откуда он берет на это деньги. Полетаев от прямого ответа уклонился, а самой ей в голову ничего не приходило). Подчиняясь дисциплине, он умудрялся выглядеть человеком свободным и независимым. И хотя отрицательных качеств в Полетаеве было гораздо больше, чем положительных, Даша никак не могла выбросить его из головы. Каждый раз, когда она собиралась послать его ко всем чертям, эфэсбэшник в своей традиционной насмешливой манере уверял, что любит ее (при этом Даша ни секунды не сомневалась, что в рабочее время он перлюстрирует ее почту и прослушивает телефонные разговоры). Непостижимым образом в нем органично сочетались страсть и холодность, преданность и коварство. Доживи должность Великого Инквизитора до наших дней, Полетаев с успехом мог бы ее занять, победив на любом конкурсе.

«Эх, Палыч, Палыч… — Даша прикрыла глаза, вспоминая историю их непростых взаимоотношений. — Связываться с тобой — себе дороже».

Но, с другой стороны, вряд ли кто, кроме Полетаева, вообще решится ей помогать. Это тебе не пропавший пудель, это убийство с ограблением. К тому же эфэсбэшник все равно за ней увяжется, как только она сойдет с трапа самолета в Москве. Так, может, заодно чем и подсобит? Хотя после того, что она учинила в свой прошлый приезд… Даша тяжело вздохнула.

По-хорошему — Полетаев должен незамедлительно посадить ее в мешок, как только она сделает первый шаг на родной земле, а выпустить где-нибудь в районе земли Санникова.

В углу комнаты висел дартс. Если бы под рукой была фотография Полетаева, то ее можно было бы прикрепить в центр мишени. Даша представила, как попадает язвительному подполковнику точно в правый глаз, и на душе сразу же потеплело. Однако фотографии у нее не было. Без Полетаева, как ни крути, ей не обойтись. Только он может прийти к человеку домой, помахать красной книжечкой, или что там у них есть, перед носом и сказать вкрадчивым голосом, от которого мурашки бегут по коже:

— А позвольте-ка, господин хороший, посмотреть мне кассетку, которую вы отсняли в Праге месяц тому назад…

Ха-ха, кто бы стал с ним спорить. Но как его уговорить?

Даша поскребла в затылке. А что, если… Если сказать, пусть не прямо, а так, слегка намекнуть, мол, это дело касается государственной безопасности, мол, сама она еще не очень разобралась, но существуют кое-какие подозрения и так далее… Главное — заполучить эту кассету. Если Чижиков племянник и вправду такой негодяй, так пусть поболтается в Лефортофе, или где там держат изменников Родины? Потом-то все равно выпустят. Может быть.

«Эх, была не была!»

Даша раскрыла записную книжку и потянулась к телефону.

Глава 8

1

Сероватый мох широкими проплешинами покрывал покатые склоны горных холмов. Мох казался колючим и безжизненным. Всюду, куда ни кинешь взгляд, ни одного радостного вкрапления. Ни единый луч низкого солнца не согревал эти горы своим теплом, все вокруг казалось унылым, погруженным в бесконечный сон. И только ветер буйствовал в этом царстве холодной влаги. С разбойничьим посвистом он подхватывал тяжелые, похожие на грязную вату облака и с размаху швырял их на верхушки холмов. Налетая на острые камни, облака неожиданно светлели, словно с них слетала неведомая пыль, а затем белесым туманом, медленно клубясь, стекали к подножию холмов, превращаясь в озеро. Откуда-то издали доносились надрывные звуки волынки. Это Шотландия.

Полетаев приблизился к самой кромке воды. Иссиня-черные мелкие волны казались неприветливыми, холодными, но выбора у него не было. Он быстро разделся, снял ботинки и сделал несколько шагов по влажному шершавому песку. Осторожно тронул воду. Ледяная. И все же плыть надо.

Полетаев сделал глубокий вдох, разбежался и нырнул в плотные темные волны. Нечеловеческий холод мгновенно сковал все его тело. Он сделал взмах рукой, потом еще один… Тело стыло, мышцы сводило мучительной болью, но он продолжал продвигаться вперед. Во что бы то ни стало необходимо добраться до середины озера, там находится то, за чем он сюда приехал.

Внезапно тяжелая поверхность озера ухнула. Полетаев увидел, как впереди, метрах в ста, стремительно закрутилась широкая воронка — словно кто-то неведомый выдернул из дна озера пробку. Воронка закручивалась все быстрее, ее середина опускалась все глубже, пока наконец не достигла дна. В этот момент все стихло. На секунду застыв опрокинутым конусом, вода колыхнулась и начала медленно подниматься. Сразу стало теплее.

В самом центре воронки появилась небольшая точка. Точка росла, постепенно превращаясь в огромную лохматую голову, а вместе с ней из воды вылезала тонкая длинная шея. Шея покачивалась, она, казалось, не выдержит тяжести головы.

«Так вот оно — лохнесское чудовище!» Полетаев задержал дыхание. Еще немного, и он наконец совсем рядом увидит таинственного обитателя шотландского озера. Полетаев уже протянул руку, чтобы дотронуться, почувствовать скользкую шкуру. Но в это мгновение чудище обернулось. Его морда показалась Полетаеву до странности знакомой. Чудище поправило короткой лапкой рыжий локон и лукаво подмигнуло правым глазом:

— Привет. Палыч, как поживаешь?

2

Очнулся подполковник от собственного крика. Сердце бешено стучало в груди. Он дотронулся до лба. Лоб был горячий и влажный. Или это ладонь была влажной? Но почему он не чувствует ног? Полетаев пошевелил пальцами — ноги, торчавшие из-под сбившегося одеяла, были ледяными. Дрожащей рукой подполковник поправил одеяло и попытался успокоить дыхание.

— Спокойно, только спокойно. Ничего нет. Это просто сон. Страшный, но сон. Ты просто заболел. Проклятье! Подцепить грипп в такую теплынь. Плакали завтрашние шашлыки.

Подполковник Федеральной службы безопасности Сергей Павлович Полетаев с бессильной тоской посмотрел на стоявшие в углу снасти. Женатым сослуживцам стоило немалых усилий отпроситься на выходные из дома, и только ему никогда не приходилось выдумывать оправдания: подполковник был холост. Он единственный из всех был на сто процентов уверен, что традиционный июньский сбор не пропустит. И, судя по всему, оказался единственным, кого там не будет.

«Хотя что это я? — подумал Полетаев. — Один кошмарный сон — и сразу расклеился…»

Как и все мужчины, регулярно посещающие спортзал, полковник и мысли не мог допустить, что какой-то глупый насморк или страшный сон могут победить его стальной организм. Контрастный душ и пара таблеток выбьют всю заразу без остатка.

«Сделаю-ка я себе сейчас молока горячего с медом, — решил подполковник, — а потом позвоню Костику, чтобы порошков привез антигриппозных. К вечеру буду как новенький».

Полетаев попробовал встать с кровати, но сразу же почувствовал, как его повело. Некоторое время он сидел, дожидаясь, пока звездочки в глазах померкнут, а в ушах стихнет гул. Затем, придерживаясь рукой за стену, встал и, шаркая ногами, словно дряхлый старик, поплелся на кухню. Путь показался невероятно долгим. Постанывая и кряхтя, Полетаев все же дополз до холодильника, достал молоко и налил его в тефлоновую кастрюльку, к которой никогда ничего не пригорало. Включив конфорку, он без сил опустился на табурет. Надо звонить Костику, и срочно, без лекарств не обойтись. Собравшись с силами, подполковник приподнялся, снял телефонную трубку и поднес к уху. Но вместо ожидаемого длинного гудка он вдруг услышал до боли знакомый голос:

— Привет, Палыч, как поживаешь?

С силой грохнув трубкой об стол, Полетаев прикрыл глаза. Руки его тряслись.

«Нет, одним днем не отделаюсь, — подумал он. — Надо срочно вызывать врача и докладываться начальству». Подполковник снова взял трубку.

— Палыч, ты совсем обалдел, трубку бросаешь?! — послышался возмущенный крик. — Я что, дочь миллионера, по международному телефону по триста раз тебе перезванивать?

Полетаев отнял трубку от уха и с суеверным ужасом посмотрел на дырочки, расположенные веселым солнышком. Из самого центра солнечной системы летели гневные позывные:

— Алло, ты меня слышишь?.. Палыч, ты почему молчишь?.. Будешь отвечать или нет, время-то идет!..

Тут Полетаева словно что-то ударило, он поднес трубку к уху и прохрипел:

— Дашка, это правда ты?

Возникла пауза.

— Ой, кто это? — осторожно переспросила звонившая. — Сергея Павловича можно к телефону?

— Да я это! Я! Приболел только немножко…

Трубка хмыкнула.

— Ничего себе немножко… Я думала, это слон разговаривает. Что это на вас на всех нашло, особый вирус мужской чумы, что ли?

Полетаев хотел переспросить, что она подразумевает под словом «все», но у него не хватило сил. А трубка тем временем продолжала:

— Да и то верно — подсократить ваш пол, чтобы место расчистить. А то что это за статистика такая — на сто девочек сто четыре мальчика…

— Чего надо?.. — из последних сил выдавил подполковник.

Фраза получилась очень грубой и для вежливого Полетаева совсем не характерной, но сейчас у него просто не было сил произнести даже лишнюю запятую.

Даша осеклась.

— Да… чувствую речь не мальчика, но мужа… при исполнении. Ты бы, Палыч, хоть на какие-нибудь курсы походил. Где культуре учат.

Полетаев издал хриплый звук. На большее его не хватило.

— Да ладно, можешь не оправдываться. Свое мнение о тебе я давно сложила. Поверь мне на слово, если бы не было необходимости, я бы тебе ни в жизнь не позвонила.

— Ну?

— Слушай, Полетаев, ты все время жаловался, что я тебе ничего не говорю и все скрываю. Вот теперь звоню тебе первому — у меня есть для тебя кое-какая… скажем так, работка. Так, пара пустяков, надавить на одного человечка, ну, может, припугнуть для острастки…

— Чего?!

— Не пойму, ты недоволен? Я, наоборот, хотела как лучше, чтобы ты в курсе был… Ладно, сейчас от тебя толку не добьешься — только деньги зря тратить. Завтра рано утром я прилетаю. Захочешь со мной сотрудничать — встретишь, нет — потом не обижайся. Пока.

Послышались короткие гудки отбоя.

Полетаев обессиленно опустил руку, сжимавшую телефонную трубку. Глаза его слезились, в носу свербело. Особенно его раздражал странный горелый привкус где-то в носоглотке. Наверное это привкус гриппа.

Полетаев встал и поковылял к плите. Благородную поверхность стеклокерамики покрывала застывшая коричневатая пена. Подполковник не сразу сообразил, что произошло с гордостью его кухни, а когда до него наконец дошло, от злости он готов был убить любого. За время его беседы, если, конечно, так можно назвать пятиминутное мычание в телефонную трубку, молоко сбежало и пригорело ко всему, что встретилось на его пути, включая ту самую тефлоновую кастрюльку к которой до этого никогда ничего не пригорало.

— Встречу — убью! — прохрипел он и, несолоно хлебавши, покинул кухню.

Отыскав мобильный телефон, подполковник выбрал нужное имя и откинулся на подушки:

— Костик, это я… Да, черт побери, заболел. У меня к тебе просьба, вернее, сразу две: позвони в Прагу майору Томеку, скажи, что от меня… Да. И задай ему один-единственный вопрос: «Что случилось?» — он догадается. А вторая просьба совсем пустячная, привези мне что-нибудь от смерти…

Глава 9

1

С самого утра миссис Харрис не находила себе места. Она бродила по своему дому-замку, трогала предметы, переставляла их с места на место, время от времени спрашивая, не пришла ли новая почта.

Она готова уже была пропустить и второй завтрак, как слуга сообщил, что пришел господин Кержич.

— Кержич? — Элиза колебалась. Для визита было слишком рано. — Хорошо, просите его.

Быть может, светская беседа несколько успокоит душевное волнение? Она поправила прическу и повернулась лицом к двери, дожидаясь появления гостя.

Против обыкновения, Кержич был хмур.

— Доброе утро, Элиза. — Он поцеловал протянутую руку. — Мне нужно поговорить с вами.

— Что случилось? — Миссис Харрис удивило его настроение.

— Присядем. — Он подождал, пока дама займет одно из кресел, и сел рядом. — Элиза, я был крайне обеспокоен вашим состоянием после ухода господ из Ассоциации БАД.

— Мне приятна ваша забота…

— Значит, вы не рассердитесь, если я скажу, что позволил взять на себя смелость и разузнать ситуацию поподробнее.

— Вот как? — Миссис Харрис сжала кулачки. — И что же вам удалось узнать?

Евгений Иванович откинулся на спинку кресла.

— Ее председатель, мистер Вильям Брейк, человек, безусловно, порядочный и заслуживающий уважения, но…

— Но что?

— Вам знаком завод Чепмена?

— Да, конечно. Это наши основные конкуренты. И, насколько мне известно, в настоящий момент дела их не совсем хороши.

— Совершенно верно. А вам известно, что мистер Чепмен и мистер Брейк когда-то вместе учились?

— Нет. Это имеет какое-то значение?

— Да. Их связывает давняя дружба.

— Они встречались? Это по просьбе Чепмена меня хотят обследовать?

Кержич покачал головой:

— Нет, они не встречались. С тех пор как мистер Брейк возглавил ассоциацию, он старается не давать пищу слухам. Но иногда старые приятели перезваниваются.

— Откуда вы можете это знать? — нахмурила тонкую бровь миссис Харрис.

— Я прослушал их телефонный разговор. — Евгений Иванович произнес это так спокойно, словно и не подозревал о неэтичности своего поступка.

— Но это незаконно! — воскликнула хозяйка.

— Если речь идет о вашем благополучии, для меня все законно, — с любезной улыбкой возразил Кержич.

Элиза улыбнулась в ответ. Ей польстило его циничное безрассудство.

— И что же вы узнали?

— Этот Чепмен нанял детективов.

— Детективов? Зачем? Украсть рецепт?

— Нет. Он отправил их к вам на родину.

Миссис Харрис порывисто поднесла руку к шее.

— Вы боитесь? — Кержич внимательно следил за ее реакцией.

— Разумеется. Мне будет неприятно, если кто-то начнет копаться в моем прошлом.

— Вам есть что скрывать?

— Не больше, чем любой другой женщине, чья молодость пришлась на семидесятые. Вы понимаете, о чем я.

— Вот уж никогда бы не подумал, глядя на вас. — В темных глазах мелькнуло удивленное лукавство.

— Нет, нет, — миссис Харрис покачала головой, — ничего особенного, уверяю вас. Но я росла в маленьком местечке, где царили довольно строгие нравы. И то, что в городе казалось невинной забавой, у нас в деревне считалось смертным грехом. Мне бы не хотелось, чтобы пересуды моих бывших соседок украсили все полосы центральных газет.

— Это все ? — Кержич испытующе смотрел на хозяйку.

— Все. А что вы подумали? — Элиза рассмеялась. — Что я убила местного пастора?

— Не думаю, что их заинтересует ваше детство. Скорее, то, как вы провели те десять лет, что отсутствовали в Америке.

Миссис Харрис казалась удивленной.

— Я была уже взрослой дамой и вольна была поступать, как мне вздумается.

— И опять же не думаю, что их волнует ваша нравственность.

— Но что тогда? Я действительно вас не понимаю…

— Мне кажется, их больше будет интересовать ваша медицинская карта.

— Моя медицинская карта? О чем вы?

— О возможных пластических операциях и других механических способах омоложения внешности.

— Да вы с ума сошли! — Элиза рассердилась. — Неужели и вы принимаете меня за аферистку? Посмотрите на мою кожу. — Она вытянула тонкую загорелую руку, покрытую нежным пушком. — Я здесь уже больше года и ни разу не посетила даже маникюрши.

Евгений Иванович взял протянутую руку в свою и провел по ней кончиками пальцев. Кожа была бархатистой, упругой, от нее, казалось, даже пахнет юностью.

— Это непостижимо, — пробормотал он. — Я не могу в это поверить.

— Хотите заглянуть мне за уши? — Элиза наслаждалась его реакцией.

— За уши? — Тот словно очнулся. — Зачем?

— Насколько мне известно, именно там скрывают шрамы от пластической операции. Смотрите, смотрите, не стесняйтесь. — Она подняла светлые волосы и повернулась чуть боком. — Ну как? Видите что-нибудь?

Евгений Иванович не удержался от искушения провести пальцем и за розовым светящимся ушком.

— У вас чудесная кожа, — пробормотал он.

— Теперь понимаете, почему я не боюсь ищеек?

— Да. — Кержич размышлял о чем-то своем. — И все-таки позволю дать вам совет. Я знаю одного из детективов, которых нанял Чепмен. Это довольно нечистоплотный человек, поверьте. Если он не найдет улик против вас, то вполне может попытаться их создать. Вот его данные. — Он положил на стол небольшой конверт. — Будьте осторожны при встрече с ним.

Миссис Харрис посмотрела на конверт:

— Почему вы это делаете для меня?

— Вы мне очень дороги, Элиза. — Кержич снова завладел ее рукой и поднес к губам. — Вы даже себе представить не можете, насколько вы мне дороги…

Что-то в его голосе заставило миссис Харрис насторожиться:

— И все-таки, Эвжен, я побаиваюсь вас.

— Напрасно. — Тот поднял глаза. В них уже не было той искры, которая промелькнула мгновенье назад и насторожила даму.

Хозяйка помолчала.

— Хотите кофе?

— С удовольствием. — Евгений Иванович оживился. — Я пропустил завтрак и ужасно голоден.

— Признаться, я тоже. Вы присоединитесь ко мне?

— Вы ангел!

— Я распоряжусь относительно завтрака и сделаю пару звонков. А вы пока не скучайте. — Миссис Харрис встала.

— Это невозможно, дорогая Элиза! — Кержич прижал руку к сердцу. — Без вас даже солнце тускнеет

Миссис Харрис шутливо погрозила пальчиком, подхватила конверт и скрылась за дверью. Вскоре тихонько зазвякал большой черный телефон в углу. Евгений Иванович дорого бы отдал за то, чтобы узнать, кому она звонит.

2

— Как все-таки причудлива история. — Кержич стоял лицом к огромному стрельчатому окну и задумчиво смотрел в поле. Руки его беспокойно перебегали по спинке изящного стула. — Все мы звенья огромной неразрывной цепи. Только представьте: если бы две тысячи лет назад один человек не зашел в дом к другому, меня бы сейчас здесь не было.

— Что вы имеете в виду? — спросила миссис Харрис, не отрывая глаз от глянцевых страниц модного журнала.

— Я о том, что, если бы Христос не попросил воды именно у Агасфера, ни вас, ни меня, вероятно, не было бы на этом свете.

Хозяйка свела к переносице тонкие брови:

— О чем вы говорите, Эвжен?

Евгений Иванович оторвал взгляд от бескрайнего зеленого поля и, развернув кресло, присел, по обыкновению сведя копчики пальцев.

— Вы помните историю об Агасфере?

— Разумеется. В отличие от вас, я посещаю воскресную мессу.

— Значит, вы знаете, что он отказал обреченному на смерть в глотке воды?

— Знаю. И что?

— А вас не удивляет, что в ответ на его отказ Спаситель даровал ему бессмертие?

— На то Он и Спаситель. — Элиза попыталась пошутить, но. заметив, как серьезен ее собеседник, пожала плечами: — Бессмертие не было ему даровано, оно должно было явиться карой.

Евгений Иванович скривил губы в недоброй улыбке:

— Наказать вечной жизнью? Вот уж поистине странная кара.

Миссис Харрис стала строже:

— Нам не дано об этом судить.

— А разве вы даровали бы мне бессмертие, если бы я отказал вам в последней просьбе?

— Безусловно. Если бы это было в моих силах. — Элиза казалась рассерженной.

— И этим вы хотели бы меня простить или наказать?

— Наказать.

Кержич поднес сложенные домиком пальцы к губам:

— Как это странно… Какое странное совпадение. Остается понять: случайное оно или закономерное.

— Да разве совпадение бывает закономерным?

— Смотря что подразумевать под словом «совпадение»…

Миссис Харрис положила журнал на кушетку рядом с собой и сладко потянулась. Полную, по-девичьи округлую грудь эффектно подчеркивал тонкий полосатый джемпер.

— Вы невозможный человек — заставляете меня обсуждать чудовищные темы. И потом, разве совпадение не является синонимом случайности?

— В общепринятом смысле слова — да. Но ведь я говорю о том, что многие события лишь на первый взгляд предстают перед нами как череда совпадений — счастливых или, наоборот, несчастных. На самом же деле это закономерный ход событий, отправная точка которых скрыта от нашего ведома, равно как мотивы, их связывающие.

— Нет, это слишком сложно для моих бедных мозгов. — Элиза состроила милую гримаску. — Давайте-ка лучше решим, как провести вечер. В последнее время на меня напала хандра, а это губительно для женщины в моем возрасте. Я думаю, что мы можем…

— В вашем возрасте! — Кержич изобразил нечто похожее на улыбку. — Если бы не ваш сын, то я бы не посмел вам дать больше двадцати.

— Тем не менее моему сыну уже двадцать два. — Миссис Харрис посерьезнела. — А ваши комплименты слишком неуклюжи. Скажите хотя бы — не старше двадцати пяти.

Евгений Иванович задумчиво покачал головой:

— Это не комплимент.

Миссис Харрис бросила на собеседника быстрый взгляд:

— Я не пойму, это что — плохо выглядеть молодой?

— Это необъяснимо. Я силюсь понять и не могу.

— Что ж здесь необъяснимого? — Элиза провела ладонями по изгибам тела. — Я возглавляю компанию, которая выпускает средства омоложения и продления жизни. Как, по-вашему, я должна выглядеть в сорок лет? На пятьдесят? — Она засмеялась. — Ответ прост: с самого детства я применяю все то, что предлагаю другим. Именно поэтому мои дела успешны.

— Я слышал, вы хотите запустить новую линию?

— О да! — Хозяйка фабрики оживилась. — Это будет самый настоящий прорыв на рынке биодобавок. Ведь более двадцати лет я провожу эксперимент на себе. Результат налицо. — Она кокетливо погладила щеку, покрытую нежным девичьим румянцем. — Результат на лице. Так почему же не предложить мое открытие другим? Вы уже видели рекламные фото?

— Как же, как же… Мир замер в нетерпении. Сорокалетняя женщина, выглядящая как выпускница колледжа. Хотя многие не верят. — Последние слова прозвучали чуть иронично.

Миссис Харрис потушила улыбку:

— Не верят? Что вы хотите сказать? Что я приказала подретушировать снимки? Но вы же сами видели, я вам сегодня показала…

— Нет, нет! — Евгений Иванович поднял руки. — Просто многие не верят, что вы так… недорого хотите продавать юность.

Элиза удивленно дернула плечиком:

— Не понимаю вас. Что значит дешево? Мне это принесет десятки, а может, и сотни миллионов долларов…

— Да, ЭТО может принести нечто большее, чем деньги.

— Вот как? И что же?

— Власть.

Миссис Харрис вздрогнула, глаза ее полыхнули голубоватым пламенем. Некоторое время в комнате стояла тишина.

— Вы меня смущаете, Эвжен.

— Не более чем вы меня, прекрасная Элиза. — Кержич улыбнулся и, по обыкновению, взял руку хозяйки в свою. — Откройте мне ваш секрет, и я сделаю вас владычицей морской.

— Кем? — Миссис Харрис невольно рассмеялась. — И что вы подразумеваете под словом «секрет»?

— Загадку вашей молодости.

Элиза осторожно вызволила руку:

— Это проще простого: подождите два месяца и купите нашу серию «Омоложение».

Кержич покачал головой. Он откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по подлокотнику:

— Неужели все, что вы говорите, — правда?

— Что именно?

— Что вы открыли секрет вечной молодости и хотите его отдать за гроши?

— Интересно, что вы называете грошами? В одной только России, на вашей родине, планируется гигантский ежегодный объем продаж. Я сумею вытеснить с рынка таких конкурентов, как…

— А зачем вам конкурентная борьба? — Голос Евгения Ивановича стал вкрадчивым. — Это изматывает нервы, это превратит вас в жалкую рабу бизнеса.

— Да, но должна я как-то существовать! — Элиза Харрис развела руками. — У меня завод, на реконструкцию которого я взяла кредиты…

— Я все компенсирую. — Кержич взглянул своей собеседнице прямо в глаза.

Миссис Харрис стало не по себе от пристального, изучающего взгляда темных глаз.

— Вы хотите компенсировать все мои затраты? — тихим голосом переспросила она. — Но… зачем сам это?

Евгений Иванович ответил не сразу, казалось, он тщательно обдумывает свой ответ.

— Скажем так: я не хочу, чтобы ваши биодобавки попали на рынок.

Порывисто встав, Элиза прошлась по комнате. Она была очень взволнованна. Наконец остановившись перед креслом своего гостя, она сухо произнесла:

— Мистер Кержич, я весьма ценю ваше расположение. Более приятного собеседника мне вряд ли когда-нибудь доведется встретить. Но если вы немедленно не объяснитесь… Боюсь, тогда нам придется расстаться. — Фраза прозвучала твердо, почти угрожающе.

Евгений Иванович не вскочил вслед за хозяйкой, как того требовали приличия, нет, напротив, он положил ногу на ногу и прикрыл лицо смуглой рукой. Несколько секунд он сидел неподвижно.

Миссис Харрис закусила губу.

— Итак?..

Кержич поднял голову. Лицо его было темно.

— Хорошо. Я расскажу вам. Только сначала хочу предупредить — это не только моя тайна. Узнав ее, вы автоматически становитесь посвященной. Со всеми вытекающими последствиями. Вы понимаете, о чем я хочу сказать?

— Разумеется. В случае моей нескромности вы убьете меня.

Кержич удивился:

— И вы так спокойно говорите об этом?

— Не вижу абсолютно никаких причин для волнений. — Ультрамариновые глаза светились насмешкой.

Глава 10

1

Титаническое самообладание и невероятное усилие воли, выработанные за годы службы в такой организации, как ФСБ, позволяли Полетаеву не только самостоятельно стоять на ногах, но даже улыбаться. Правда, улыбка казалась несколько кривоватой, но это было почти незаметно. В правой руке подполковник держал странный букетик неряшливо-фиолетовых цветов, лучшие дни которых приходились приблизительно на июль прошлого года, в левой он сжимал упаковку бумажных носовых платков.

Даша почти прошла мимо, когда периферийное зрение выхватило беспомощно-облезлый пучок. За все существование аэропорта Шереметьево-2 вряд ли эти стены видели цветы гаже. Даша невольно заинтересовалась их владельцем. Она перевела глаза чуть выше и с удивлением увидела субъекта, чем-то отдаленно напоминавшего бравого подполковника Полетаева. У субъекта было бледное, отечное лицо, из приоткрытого рта вырывалось прерывистое дыхание, в темно-синих глазах дрожала боль.

Первым желанием было прижать Полетаева к груди и пожалеть, но почти сразу в голову пришла мысль, что это очередная уловка — коварный подполковник решил на этот раз взять жалостью.

Даша поставила дорожную сумку на землю.

— Это мне? — поинтересовалась она, указывая глазами на цветы.

Полетаев медленно перевел затуманенный взгляд на свою правую руку, темные зрачки расширились, словно он впервые увидел, что находится в его руке. Некоторое время он так и стоял, не издавая ни звука, затем огляделся и, заметив невдалеке урну, швырнул букет точно в ее центр.

Даша помрачнела. Ей показалось, что странные действия подполковника носят некий демонстративно-предупредительный характер. Полетаев не стал ее разочаровывать и быстро, насколько позволяло его воспаленное горло, проговорил:

— Можешь ничего не сочинять. Мне звонил Томек и все рассказал.

— Что все?

— Что ты окончательно сошла с ума и… — Приступ кашля не дал ему развить мысль.

Даша воспользовалась возникшей паузой:

— С моим разумом все в полном порядке! Я просто пытаюсь помочь одному человеку избежать несправедливого наказания.

— Я вовсе не это имел в виду…

— А что? — Никаких иных грехов она за собой не помнила.

— Я имею в виду твою карьеру детектива!

Ах, вот оно что!

— А кем, по-твоему, я должна работать, прачкой? Ни на что другое женщина не способна?

— Мы не говорим о женщинах вообще, речь о тебе в частности! — Поскольку Полетаев сипел, его лицо стало совсем синим. — Есть женщины, которые и в космос летают, и рельсы кладут, но ты-то совсем другое дело…

— Какое другое?

— Ты вовсе и не дело! Ты катастрофа, ты… язва сибирская, чума бубонная!

Даша смотрела на разошедшегося собеседника взглядом, полным сожаления.

— Лечиться тебе надо, подполковник. Терминология у тебя какая-то кладбищенская…

— Так ты разве позволишь мне это сделать? Нет, ты прилетишь и вколотишь последний гвоздь в мою могилу…

— В могилу гвозди не заколачивают.

— Ты заколотишь! Костя!

Из тени вынырнул светловолосый молодой человек. Он был похож на сортовой кирпич в кладке — без единого недостатка в породистом лице, но с внешностью, которую невозможно запомнить. Он сразу же напомнил Даше плакаты времен призыва на БАМ. Самого призыва она, конечно, не помнила, но вот о плакатах кое-какие смутные воспоминания остались.

— Да, Сергей Павлович?…

— Костя, отвези нас, пожалуйста, ко мне. Только быстрее, если можно…

— К вам? — «бамовец» явно сомневался.

— Ко мне, ко мне. Это моя старая подруга детства…

— Да ты что, Палыч, обалдел, что ли? — возмутилась Даша. — Какая я тебе подруга детства, тем более старая? Что молодой человек обо мне подумает?

Полетаев вынул из пачки бумажный платок и шумно высморкался.

— Не смеши, бога ради… Этому молодому человеку на тебя совершенно наплевать! Садись, говорю, в машину…

— Нет, подожди, давайте разберемся. — Даша отстранила его горячую руку. — Константин, скажите, вам что, действительно на меня наплевать?

Ответ оказался вполне достойным выпускника высшей школы ФСБ. Молодой человек прищелкнул каблуками и чуть склонил голову:

— Мадам, как начальство прикажет.

— Ах вот вы какие… — Даша нехорошо прищурилась. — В таком случае я отказываюсь ехать туда, где меня будут унижать и оскорблять. Подполковник, приношу вам свои извинения за беспокойство. Идите лечить свои сопли, а я найду себе кого-нибудь помоложе и поздоровее.

Полетаев с тихим рыком сел в машину и громко хлопнул дверцей.

2

Проклиная свою судьбу, преподносящую ей сплошные неприятности, Даша с более или менее относительными неудобствами добралась до Речного вокзала.

«Стоило родиться и вырасти в Москве, чтобы каждый раз из аэропорта добираться на автобусе», — думала она, ища глазами пункт обмена валюты. Нет, конечно, она не лучше остальных, но все равно обидно, что в твоем родном городе, где без дела околачиваются десятки, если не сотни друзей и знакомых, каждый раз она выбирает того, кто не может ее даже встретить по-человечески.

Присев на скамейку, Даша пыталась сообразить, как ей лучше поступить. Можно, конечно, прямо сразу отправиться на выполнение задания, а потом искать ночлег. Однако лучше подстраховаться. Где же найти пристанище?

Она несколько раз перелистала записную книжку. К семейным вроде как неудобно проситься. А холостые-незамужние…

Книжка полетела обратно в сумку. В прошлый свой приезд она так набедокурила, что рассчитывать на радушный прием вряд ли приходится.

Оставалась родня. Родители все еще были в командировке в Африке, и сейчас в их квартире проживала двоюродная сестра Катя со своей семьей. Катя работала преподавателем английского в школе и отличалась добрым, рассудительным нравом. Наверняка она не выставит ее за порог. Немного повеселев, Даша отыскала автомат и набрала телефон своей собственной квартиры.

— Алло?

Голос у сестры совсем не изменился.

— Катька, привет! Угадай, кто к вам пришел?

— Рыжик, ты откуда? — Кузина искренне обрадовалась ее звонку.

— Из Москвы.

— Ты в Москве? Но почему заранее не предупредила, мы бы тебя встретили…

— Спасибо. Меня уже встретили. — Даша послала очередное мысленное проклятие подполковнику. — Катька, у меня к тебе деликатный вопрос: у вас можно остановиться на пару дней? А то мне деться некуда…

— Господи, ты еще спрашиваешь! В конце концов, это твоя квартира.

— Да я не в этом смысле… — Даше стало неудобно. — Я собиралась ночевать у одного знакомого, но… Короче, не сложилось.

— Личная жизнь или только ночевать? — осведомилась кузина.

— Пока и то и другое.

— Э-э-х! — В Катином голосе слышалась легкая укоризна. — Ну почему ты мне так редко звонишь? Неужели ты думаешь, что раз я работаю в школе, то у меня не может быть интересных контактов? Вот как раз недавно…

Даша чуть отстранила трубку от уха и несколько раз стукнулась затылком о стену. Двоюродная сестра отличалась не только благоразумием и рассудительностью, но и какой-то прямо доисторической строгостью нравов. Катя полагала неприличным, что женщины вообще разводятся, а уж если таковой факт произошел, то разведенной женщине не следует жить одной, а надлежит немедленно вернуться обратно к родителям или, на худой конец, узаконить свои отношения со следующим кавалером. Жизнь одинокой женщины наталкивает и ее самое, и окружающих на крамольные и небезопасные мысли. Даша же после развода к родителям не вернулась, отношения свои узаконивать ни с кем не собиралась, более того, проживала одна в чужой стране, где ее некому было контролировать. Посему при каждом удобном случае Катя предлагала кузине очередную партию кавалеров, да таких завалящих, каких и в Иванове при распродаже оптом не возьмут.

Прошла минута, Даша вернула трубку к уху.

— …очень, очень интересный мужчина! Хотя и он не последний вариант. Вот вчера, например, Гоша сказал, что у них на работе…

— Катя! — Даша решила прервать описание очередного «интересного варианта». — Давай я сейчас подъеду, и ты мне всех их подробно опишешь. Включая количество выпавших зубов и оставшихся волос. А то здесь уже народ собирается.

— Тебе расскажешь… — вздохнула кузина. — Я сейчас ухожу на работу.

— Так уже каникулы! — удивилась Даша. — Или ты еще где-то работаешь?

— А по-твоему, школы в июне закрыты? Сейчас проходят консультации, дополнительные занятия…

— Бедные дети, — вздохнула Даша. — А Гоша?

— Гоша только-только на работу уехал… Как же нам быть? — сестра задумалась. — А знаешь что? Приходи ко мне в школу, подождешь, пока я закончу. Но вечером мы с тобой поговорим серьезно.

Даша с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Хо-ро-шо! — по слогам произнесла она. — Ты все там же?

— Там же, куда ж мне отсюда…

— Тогда жди.

— Целую, до встречи.

Вытащив карточку из автомата, Даша направилась в метро. Так, с ночлегом она разобралась, теперь надо решить, что делать с клиентом. Как без помощи Полетаева заполучить кассету? Может, нахрапом взять? А что, прийти к этим Римерам, позвонить в дверь и прямо с порога: «Мол, здрасте вам, я от пана Чижика, он попросил передать ему кассету с вашей поездкой. Вашу тетю, его жену убили, теперь это вещественное доказательство, извольте выдать».

«Выдаст или нет?»

Подошел поезд. Примостившись в конце полупустого вагона, Даша достала из сумочки карманный атлас Москвы. «Бог не выдаст, свинья не съест».

Поплевав на палец, она принялась искать улицу, где проживал племянник Чижика. Если он заодно с сестрой Чижика, то не видать ей кассеты как своих собственных ушей. А что же тогда делать? Договор она заключила, деньги в значительной мере, потратила, а к выполнению задания даже не приступала. То-то радости будет у начальника. Нет, нет, любой ценой необходимо добыть эту кассету. Может, выкрасть? Хрен чего ей Римеры отдадут!

На Белорусской Даша вышла и, перейдя на кольцевую линию, задумалась. Направо, в сторону Краснопресненской, — к сестре; налево, в сторону Новослободской, — к семейству Римеров. Даша посмотрела на часы. У Кати сейчас начнутся консультации, потом дополнительные занятия… Нет, к сестре она всегда успеет, надо попробовать заехать к Римерам. Ну хотя бы на разведку. А вдруг кто-нибудь из них выйдет на улицу, и тогда можно попытаться завязать знакомство. Соврать, что хочет купить косметику, или чем там госпожа Ример торгует… Лучше, конечно, чтобы вышел сам племянник — с мужчиной контакт установить намного проще. Например, можно уронить сумку или упасть, подвернуть ногу… и трам-пара-рам! «Могу я вам чем-то помочь?» — «Ах, спасибо. А как вас зовут?» — «Николай Ример». — «Не может быть! Вот вы-то мне и нужны!» Через полчаса кассета у нее в кармане.

Новая идея придала новые силы. К дому Римеров Даша почти прибежала. Но прямо у порога столкнулась с первой проблемой — на двери подъезда был кодовый замок. Проблемой номер два являлось отсутствие у нее фотографии четы Римеров. Не падать же ей перед каждым выходящим мужчиной с криком: «Спасите, помогите!»

К двери подъезда подошла старушка и принялась шарить в сумке.

— А у вас ключа нет? — Старушка подслеповато смотрела на рыжеволосую женщину, топчущуюся с дорожной сумкой в руках. — Че-то не могу никак свой найти…

— Нет. — Даша застенчиво улыбнулась. — Я в гости приехала, а хозяева, наверное, еще не пришли…

— В какую квартиру-то?

— В восемьдесят четвертую…

— А-а-а… — Взгляд старушки стал хитрым и ощупывающим. — Все ясно. Они же вроде как опять за границу уехали?

Даше стало нехорошо. Этого еще не хватало. Перед вылетом ей и в голову не пришло проверить, в Москве ли Римеры.

— Да нет. — Она попыталась не выдать волнение. — Они уже вернулись.

Любопытная соседка отыскала свои ключи.

— Ну, пойдем, раз пришла…

Придерживая дверь, Даша лихорадочно пыталась сообразить, что же ей делать дальше. Черт бы побрал эту старуху. Хоть бы она жила на другом этаже…

— Заходи, нам на девятый.

— Спасибо. — Даша просто поражалась своему самообладанию. Интересно, что она будет делать, когда Римеры откроют ей дверь?

В кабине лифта Даша вымученно улыбалась и пялилась на оргалитовую стену, содержащую весь традиционный набор дворовой росписи: спорт, мат, графити, попытки поджога.

— Вот и приехали. Звони. — Старушка повесила авоськи на прибитый рядом с дверью крючок. — Если хозяин музыкой не гремит, так сразу услышит. А то, бывает, звонишь, звонишь, а они будто умерли. И звонок у них что трель канареечная — рядом будешь стоять, не услышишь. А сам еще свою молотилку включит — и бу-бу-бу, бу-бу-бу… На первом этаже слышно.

Даша кивала головой, соглашаясь со справедливостью всех претензий, и делала вид, что изо всех сил жмет кнопку звонка.

— Что, нет никого? — Старушка уже зашла к себе. — Ну если деваться некуда, так у меня подожди…

— Нет! — Даша яростно замотала головой. — Спасибо вам огромное, но я лучше во дворе подожду.

— Ну как знаешь. — Соседка была явно разочарована. — А то чаю выпили бы, покалякали. У меня вон и племянник в гостях…

Ну да, только племянников ей не хватало!

— Вы знаете, я пока в магазин схожу, а если мои друзья и к тому времени не появятся, тогда обязательно зайду.

— Ну, ну… — Старушка не собиралась закрывать дверь. — А ты чья подружка-то: ее или, может, его? — Она многозначительно подмигнула.

«Да провались ты пропадом!» — подумала Даша.

— Что вы! Я привезла им привет от их чешских родственников. Вот хочу передать.

— Из самой Чехословакии? — Старушка все еще жила терминологией времен Варшавского блока. — И как там?

— Все нормально. — Даша пыталась сократить диалог до минимума.

Ей уже казалось, что за дверью слышны звуки приближающихся шагов. Может, это хозяева услышали, что кто-то разговаривает у них под дверью, и спешат выяснить кто. А старушка словно прилипла к порогу. Тогда Даша решилась на крайние меры:

— Ой, у вас, по-моему, телефон звонит.

— Телефон? — Соседка метнулась в глубь квартиры.

Даша же стремглав припустилась по лестнице. Желание унести ноги было настолько велико, что она даже не рискнула вызвать лифт, преодолев девять этажей за четыре с половиной секунды. Из подъезда Даша вылетела со скоростью мяча для боулинга. Пробежав еще несколько метров, она рухнула на скамейку и осмотрелась. За ней никто не гнался.

С трудом отдышавшись, Даша достала из сумки бутылку минеральной воды и сделала несколько глотков. Нет, с такими нервами ей никогда в жизни не стать детективом. Просто позор какой-то. Она автоматически подняла голову и посмотрела на окна девятого этажа. Конечно, надо бы вернуться и все-таки попытаться поговорить с Римерами, но… Даша сморщилась и потерла правую сторону зада, отбитую тяжеленной сумкой во время бега по лестнице.

Посидев еще немного, она встала, вскинула сумку на плечо и, прихрамывая, направилась к дороге ловить такси.

Отличное начало, нечего сказать.

3

В школу, где когда-то училась сама и где теперь работала ее двоюродная сестра, Даша приехала в крайне подавленном настроении.

— Вы к кому? — остановил ее охранник, неодобрительно поглядывая на багаж.

— К Переверзевой. Екатерине Юрьевне. — Даша оглядела вестибюль. — Она английский преподает, я ее сестра.

— А-а-а… — мужчина смягчился. — Тогда другое дело. Поднимайтесь на второй этаж и сразу направо, там увидите лингафонный кабинет…

— Я знаю, — кивнула Даша. — Я здесь училась.

— Тем более. А сумочку можете у меня оставить.

Обрадовавшись возможности хоть на какое-то время избавиться от тяжелой ноши, путешественница запихнула свой багаж между столом и стеной и похромала к лестнице.

В коридоре было тихо — шли занятия. Даша решила дождаться звонка. Некоторое время она предавалась размышлениям о собственной судьбе и изучению школьных стенных газет. И то и другое вызвало сожаление. Через десять минут раздался звук, от которого у Даши подкосились ноги. Она подняла глаза: звонок висел у нее прямо над ухом. И сразу же академическая тишина взорвалась пронзительным гомоном.

Даша поморщилась и прислонилась к стене, дабы шестнадцатилетние слоны не смели ее ненароком. Когда наконец последний млекопитающий проскакал мимо, она рискнула заглянуть в кабинет.

Кузина в белоснежной блузке и темно-синем костюме сосредоточенно перебирала лежащие стопкой тетради.

— Екатерина Юрьевна, may I come in the class-room? — тоненьким голоском пропела Даша. Катя недоуменно приподняла голову.

— Что?.. Бог мой, Рыженький!

Сестры обнялись.

— Ты совсем не изменилась. — Катя отстранилась и осмотрела свою непутевую сестру с ног до головы. — Все такая же рыжая и все такая же лохматая. — Она сделала попытку пригладить торчащие вихры. — Хоть бы перед школой привела себя в порядок…

— Это еще зачем? — удивилась Даша. — Я, слава богу, из пионерского возраста уже вышла.

— А пионеров больше нет, — рассмеялась Катя.

— Совсем?

— Почти.

— Жаль. Я, например, до сих пор помню свой галстук.

— Я его тоже помню. У него двух углов не хватало. — В голосе кузины прозвучало профессиональное осуждение.

— Правда? — Даша рассеянно оглядывала учебные пособия. — Странно. С чего бы это?

— Ты их время от времени отгрызала.

— Может, от недостатка витаминов?

Кузина отмахнулась:

— От недостатка совести! Ладно, ты мне лучше расскажи, какие у тебя планы.

Вот вопрос так вопрос. Когда Даша покидала дом Римеров, единственным ее желанием было никогда больше туда не возвращаться. Однако по мере удаления от него она все отчетливее понимала, что вместе с Римерами придется похоронить всякие мечты о детективной карьере. Другого шанса ей уже не представится.

— Кать, у меня есть одно небольшое дельце.

— Дельце?

— Да. Я должна навестить одного больного товарища.

— И кого же, если не секрет?

— Ты все равно не знаешь. Может быть, я вас как-нибудь познакомлю.

— А чем он болен? — продолжала допытываться сестра.

Дата не смогла сдержать улыбки:

— Не бойся, ничего заразного.

Катя автоматически посмотрела в сторону двери — не стоит ли кто из учеников.

— Тише, здесь же дети: Я не в этом смысле. Он в больнице или дома?

— Пока дома.

— Он один живет или с родителями?

— Катя! — Даша умоляюще сложила руки. — Неужели ты думаешь, что я буду навещать мужчину, который в сорок лет еще живет с родителями?

Сестра хотела что-то сказать, но передумала.

— Надеюсь, твой знакомый хотя бы не женат?

— Не знаю. Но тоже на это надеюсь.

— А что он сам говорит?

— Говорит, что не женат.

— Ему можно верить?

— Ни в коем случае, — рассмеялась Даша.

— Тогда зачем…

Тут она не выдержала:

— Катька! Тебе всего тридцать три, а ты как дуэнья. Ну какая разница, с кем он живет? У него температура под сорок. Я ему пару компрессов поставлю — и домой.

— Что я могу сделать, — вздохнула кузина. Однако в глазах читалась решимость покончить с беспутной жизнью сестры. — Только если будешь задерживаться, предупреди.

— Обязательно! — пообещала Даша. — Скажи, пожалуйста, откуда я могу позвонить?

4

Уже знакомый вежливый Костик приехал быстрее, чем сама Даша успела добраться до условленного места.

— Вы прямо как майор Вихрь, — похвалила она его.

Молодой человек обозначил улыбку:

— Сергей Павлович просил меня поторопиться.

— Ему так не терпится меня увидеть? — Даша была приятно удивлена. Все-таки подполковник к ней не равнодушен.

— Нет, он просто боится, что вы опять попадете в какую-нибудь историю, а у него сейчас нет сил вас выручать.

Молодая женщина, уже приготовившаяся было сесть в машину, застыла с поднятой ногой.

— Что вы сказали?

— Я сказал… — на образцово-показательном лице промелькнула растерянность, — простите, я совсем не то имел в виду.

— Я прекрасно поняла, ЧТО вы имели в виду!

Даша со злостью хлопнула дверцей. Нет, все-таки она убьет когда-нибудь этого чертова подполковника — мало того что он издевается над ней сам, так теперь еще и подчиненных науськивает.

— Дарья Николаевна, вы куда?

— На кудыкину гору! — Она даже не обернулась. — И передайте вашему начальнику: я надеюсь, что у него обнаружат стригущий лишай!

Костя все понял. Сорвавшись с места, он обежал машину и двумя руками, под локотки, нежно приподнял дрыгающуюся женщину, после чего, стараясь не повредить ей прическу, осторожно впихнул на заднее сиденье.

Глава 11

1

Три дня Даша самоотверженно ухаживала за подполковником. Сначала она, конечно, хотела его убить, но как только увидела, в каком состоянии он пребывает, тотчас забыла про все обиды. Даша варила ему бульончики, заваривала чай из привезенных Костиком травок и влажной салфеткой обтирала бледное, но все еще мужественное лицо. В конце третьего дня она на секундочку прилегла на диван, и весь мир погрузился во мрак.

Проснулась Даша оттого, что рядом кто-то разговаривал.

— …хорошо, ты тогда просто привези продукты, а уж приготовлю я сам.

— Сергей Павлович, давайте я лучше из ресторана привезу.

— Спасибо, Костик, не стоит. Я еще не совсем восстановился, и мне бы чего-нибудь простенького: яйца перепелиные, паштет, только посмотри, пожалуйста, утиный и понежнее… Еще можно семги, немного икры, свежих фруктов… Что еще?

— Пить… — слабым голосом простонала Даша.

— О! И правда, воды привези минеральной, французской или бельгийской, а то наша спящая красавица проснулась, а пить ей нечего.

Все еще не очень понимая, где находится, Даша приподнялась на локте. В изящных ампирных креслах, обтянутых полосатым переливчатым шелком, сидели двое хорошо одетых и свежевыбритых мужчин. Она скосила глаза, и в распахнутой балконной двери увидела собственное отражение: заспанная, с отекшим лицом, в какой-то растянутой малахайке… Ей стало нехорошо.

Полетаев снял невидимую пылинку с рукава шелкового халата.

— Доброе утро, Дарья Николаевна. Я как раз планирую закупку провианта для завтрака. Чего бы вы хотели?

Даша смотрела в окно. Что-то было явно не так.

— Я долго спала? — спросила она.

— Вы проспали больше суток. Сегодня суббота.

— Кошмар! — Даша потерла лицо руками. — Сестра звонила?

— Кто?

— Не важно… — Она снова посмотрела на свое отражение в стекле балконной двери. — Где у вас ванная?

Полетаев с Костей переглянулись.

— Вы не помните?

2

Зайдя в ванную, Даша огляделась. Странно. Если она провела здесь несколько дней, то почему все вокруг кажется таким незнакомым? Она что, ни разу не умывалась за это время? Ванная была хороша.

Даша принялась обшаривать все полки в надежде найти хоть какие-нибудь женские аксессуары. Вскоре, к немалому удивлению, на мраморной столешнице обнаружилась ее собственная косметичка, а в стаканчике знакомая зубная щетка. Значит, она все же приводила себя в порядок? Ну, как минимум чистила зубы. Только почему она этого не помнит? И где остался ее багаж, она также не помнила. Будто проспала не полтора дня, а все столетие.

Продолжая недоумевать по поводу постигшей ее амнезии, Даша приняла душ, высушила голову и слегка подкрасилась. Несмотря на легкое внутреннее беспокойство, состояние организма было отменным. Если бы не пасмурная погода, ей наверняка захотелось бы полетать.

3

— Так что у нас с завтраком? — громко осведомилась она, входя в гостиную. — Но предупреждаю сразу — готовить не буду. У меня настроение неподходящее. Кстати, почему я совершенно ничего не помню? Вы мне промывание мозгов сделали?

— Нет. — Подполковник смотрел на нее своими ясными синими глазами. — Все гораздо проще: за три дня вы так переутомились, что Костя дал вам лекарство. Он, правда, был не очень уверен в дозировке…

Даша встревожилась:

— Какое еще лекарство?

— Не важно. Его нет в розничной продаже. Очень эффективное средство. Человек мгновенно засыпает, а на следующий день — словно заново родился.

Даша почувствовала, как в жилах застывает кровь.

— Вы проводили на мне эксперименты? — тихо спросила она, — Психотропные препараты?

— Господи, да что вы такое говорите! Я и сам это лекарство иногда принимаю, когда очень устаю. Просто свою дозу я знаю. И Костик знает. Он вам дал как самому себе…

— Да он же весит килограммов на двадцать больше! Он мог меня вообще насмерть усыпить!

Костя поспешил оправдаться:

— Дарья Николаевна, уверяю вас, средство совершенно безвредное! Максимум чем грозит передозировка — это чуть более долгий сон и… ну, сотрется в памяти кое-что на пару дней.

— Да что же это такое, — растерялась Даша, — я за ним ухаживаю, гроблю свое здоровье, рискуя заразиться, а его приятели мне память стирают.

— Всего-то на пару дней!

— Может, вы меня тут вообще изнасиловали! — разозлилась гостья. — А я и знать не знаю!

Полетаев хотел сострить по поводу последней реплики, но, увидев пятна на ее лице, примирительно заметил:

— Ну посмотрите на нас. Неужели мы так плохи, что взаимности можем добиться лишь от спящей царевны?

Даша мрачно оглядела сидящих перед ней мужчин с ног до головы. Да, экземплярчики еще те, хоть на выставку отправляй.

— И все равно, я своего согласия не давала.

— Вы были на грани нервного срыва, все время заговаривались, — заметил Костя. — Я никак не мог заставить вас отдохнуть.

— Заговаривалась? Что вы имеете в виду?

— Да ничего особенного.

— Говорите, раз начали!

— Вы разговаривали сами с собой.

— Разговаривала? — Молодая женщина растерялась. Неужели она все выболтала?

— А может, вы пытались выудить из меня какую-нибудь информацию и применили незаконный метод допросов, а когда не получилось, то попросту стерли мне память? — прищурилась она.

Полетаев рассмеялся:

— Ой, да бросьте! Вам не стоит смотреть телевизор на ночь. Вы разговаривали совершенно добровольно. Даже я слышал, хотя и не прислушивался.

— Не прислушивались? — Даша не верила ни единому его слову.

— А зачем мне это надо? — Подполковник принял оскорбленный вид.

— Затем же, зачем ты следишь за мной уже целый год! — Всегда, когда подполковник выводил ее из себя, она переходила на «ты».

— Что же делать, если у тебя связи неподходящие, — спокойно парировал Полетаев. Даша задохнулась от возмущения:

— Да как тебе не стыдно! Ты прекрасно знаешь, что моей вины в этом нет.

— А я это и не утверждаю. В противном случае ты бы сидела не на моем диване, а на пару тысяч километров правее. Кстати, чуть не забыл, ты все время про какую-то кассету говорила. Просила ее достать. Что-нибудь интересное?

За год общения со зловредным подполковником Даша так и не привыкла к его манере внезапно переходить с предмета на предмет. Кроме того, у Полетаева была отвратительная привычка задавать важные вопросы мимоходом, как будто соль просит передать. Она уже хотела было как обычно, начать все отрицать, как вдруг вспомнила, что именно за этим сюда и пришла — попросить Полетаева помочь заполучить кассету.

Даша принялась рассматривать свои ногти.

— Об этом я и хотела с тобой поговорить Только, если можно, наедине.

— Мне пора ехать за продуктами, — вежливый Костя немедленно все понял, — думаю, полчаса мне хватит.

— Можешь не торопиться, — сказал подполковник. — Слишком голоден я не буду, меня все это время будут кормить сказками.

Костик встал и поспешил удалиться до того, как диалог войдет в активную фазу.

4

Покачиваясь в плетеном кресле-качалке, Полетаев с видимым интересом слушал сбивчивую речь.

— …я, конечно, не могу утверждать с полной уверенностью, но в этом деле, каким бы мизерным оно ни казалось, кроются и государственные интересы. Ты только представь: люди приезжают за границу. — Здесь Даша выдержала многозначительную паузу. — Спрашивается: зачем? С какой целью?

Подполковник молчал.

— Они ездят по всей стране, снимают на видеокамеру… Ну разве это не подозрительно?

Полетаев медленно, с хорошей амплитудой, отрицательно покачал головой.

Тогда Даша решила зайти с другой стороны:

— Палыч, ну пойми, я просто не могу тебе рассказать всего. Уж кто-кто, но ты-то должен понимать, теперь я частный детектив и потому просто обязана хранить тайну, доверенную мне клиентом. Это моя профессиональная обязанность.

Подполковник не выдержал:

— Не сочиняй. Профессиональная тайна является прерогативой врачей и адвокатов. На частных сыщиков это правило не распространяется. А хоть бы и так: ты-то здесь при чем? Насколько мне известно, ты всего-навсего секретарь в детективной фирме. Да и, по правде говоря, никудышный…

— Гадина ты, Палыч, — рассердилась Даша. — Ехидна. Я хотела тебе помочь получить новую звездочку, а теперь шиш что для тебя сделаю!

Полетаев рассмеялся, но сразу же закашлялся — еще сказывалась перенесенная простуда. Он принялся хлопать себя по груди.

— Ты можешь помочь получить только головную боль, больше ничего. Думаешь, я не понимаю, почему ты так самоотверженно ухаживала за мной три дня?

Не дождавшись ответа от покрасневшей собеседницы, он продолжал:

— Стремление понятное: ты решила покорить целый свет своими способностями сыщика-детектива, но поскольку даже не представляешь, с какой стороны за это дело браться, пытаешься загрести жар моими руками. Я сейчас растрогаюсь от твоих сладостных речей, приеду к подозреваемым тобою и, скорее всего, вполне добропорядочным людям, помашу у них перед носом, как ты выражаешься, своей корочкой и без всяких хлопот добуду какую-то дурацкую кассету с записью их семейного отдыха. Нет, моя дорогая, — Полетаев встал и, заложив руки за спину, прошелся по комнате, — тебе надо, ты и отправляйся. И учти, если они вызовут милицию, я тебя выручать не буду.

С этими словами Полетаев сдернул со спинки кресла плед, завернулся в него и забрался с ногами на диван. Пультом включил телевизор и с блаженной улыбкой уставился на экран, показывая, что больше к этой теме возвращаться не намерен.

Даша, поджав губы, сердито пыхтела в своем углу. Минут через пять она поняла, что продолжения дискуссии не последует, и встала.

— Ну ладно, Палыч, — проскрипела она. — Я уйду. Я пойду и сделаю то, зачем приехала. Но запомни: на мою помощь больше не рассчитывай!

Полетаев вытащил руку из-под пледа и сделал приветственный жест в воздухе, словно благословляя свою беспокойную приятельницу на ратные подвиги.

Даша покинула квартиру эфэсбэшника с высоко поднятой головой, но в крайне паршивом настроении и голодная, как стая волков.

Глава 12

1

Евгений Иванович встал и посмотрел своей собеседнице прямо в глаза:

— Вы знаете, что существуют бессмертные?

Миссис Харрис сдержанно улыбнулась:

— Конечно. Я же смотрю кино.

— Вы не понимаете, о чем я говорю?

— И да и нет. Если вы шутите, то не очень удачно. Если же вы серьезно… — Она пожала плечами. — Не понимаю, какое это имеет ко мне отношение.

— Я являюсь Хранителем секретов Бессмертия. Мои возможности и власть безграничны. Своей рекламной компанией вы начали опасную игру, вы пытаетесь вторгнуться в область, запретную для простых смертных.

Миссис Харрис побледнела:

— Вы… серьезно?

— Более чем.

Кержич принялся прохаживаться по комнате.

— Люди глупы и ограничены. Они верят в начало и конец сказки, но почему-то подвергают сомнению ее середину. Вот вы, добропорядочная христианка, вы верите в Спасение Христа, но почему-то не верите в его могущество!

Миссис Харрис, несмотря на шок, вызванный словами собеседника, перекрестилась:

— Немедленно замолчите! Я запрещаю вам ТАК говорить в моем доме.

Развернувшись на каблуках, Кержич приблизился к хозяйке вплотную:

— Интересно, отчего же?

— Вы богохульствуете!

Евгений Иванович медленно покачал головой:

— Напротив, я пытаюсь выступить на Его защиту.

— Он не нуждается ни в чьей защите. И уж тем более в вашей! — запальчиво воскликнула миссис Харрис.

— Почему же именно в моей?

— Потому что… потому что вы неверующий человек! — Элиза с трудом находила подходящие слова.

Евгений Иванович рассмеялся:

— Да будет вам известно, что я один из немногих на земле, кто верует в Него до конца! Идите сюда. — Кержич схватил растерянную хозяйку за руку и почти силком подтащил к окну. — Посмотрите, посмотрите вокруг! Сколько, выйдя сегодня на улицу, вы встретите людей, которые верят, что Агасфер до сих пор жив? Что он находится среди нас? А? Я отвечу: ни одного, включая вас.

Миссис Харрис выдернула руку и устремилась к выходу. У самой двери ее настиг Кержич:

— Подождите. Прежде чем вы отдадите прислуге приказ никогда меня больше сюда не впускать, выслушайте меня.

Элиза демонстративно закрыла уши ладонями:

— Я не стану вас слушать.

— Станете, — жестко произнес Кержич и усадил ее на кушетку.

Присев рядом, он продолжил уже несколько спокойнее:

— Хотите, я вам расскажу середину из этой сказки? То, о чем знает лишь горстка посвященных?

Миссис Харрис с отсутствующим выражением смотрела на противоположенную стену.

— Мне абсолютно все равно, что вы скажете. В этом доме вы больше никогда не появитесь.

— Хорошо. — Евгений Иванович, казалось, даже обрадовался. — Будем считать, что я осужден на страшную казнь, но вы же не станете вести себя, как Агасфер, вы не откажете обреченному в последней просьбе?

Несколько секунд Элиза молчала, затем кивнула:

— Хорошо. Говорите. Но это будут ваши последние слова в моем доме.

— Вот и прекрасно. — Кержич устроился поудобнее. — Итак, начнем с того самого момента, когда, изнемогая от непосильной ноши и жажды, Иисус упал на пороге дома торговца. Ему требовалась самая малость — немного сочувствия и глоток воды. Это почти ничего не стоило, но Агасфер отказал ему. Знаете почему?

Миссис Харрис оставалась безмолвной.

— Агасфер, как и все, не верящие в спасение, боялся Смерти. Небытие страшило его до судорог, до животного отупения, до рвоты… И чем старше становился он, тем больше его пугало даже само упоминание о Смерти. Любую мелочь Агасфер принимал за ее дыханье — а ведь под его окнами проходила дорога на Голгофу. Под его окнами проходила сама Смерть. И вдруг она остановилась и зашла в его дом! К нему с просьбой обратился человек, который уже фактически мертв. Через несколько мгновений он повиснет на кресте и будет медленно умирать, задыхаясь от тяжести собственного тела. Вы можете себе представить его состояние? — Кержич перевел дыхание. — Конечно, сейчас бы им занималась целая армия психоаналитиков, но тогда несчастному Агасферу оставалось лишь тихо сходить с ума, не рассчитывая на чью-то поддержку. В то мгновенье он не думал ни о чем, кроме одного — поскорее избавиться от страшного гостя. Только поэтому Агасфер отказал в глотке воды приговоренному.

— К чему вы все это мне рассказываете? — спросила миссис Харрис, но головы не повернула. — Вы хотите оправдать Агасфера?

— Нет, разумеется, нет. Хотя и он заслуживает сочувствия и прощения. — В голосе Евгения Ивановича появились иронические ноты. — Я просто пытаюсь описать вам то, что происходило в тот вечер. Иисус оказался единственным, кто понял, ЧТО на самом деле страшит торговца. А поняв это, испытал сострадание — ведь Он был сыном Бога и потому знал, что всякий человек слаб и нуждается в помощи. Но вместе с тем Он испытал и гнев — ибо, будучи сыном земной женщины, тяжело простить отказ в последней просьбе. И тогда Он даровал Агасферу бессмертие. Как сын Всевышнего, Он сделал это из сострадания к страху торговца перед смертью, но одновременно с тем, как сын человеческий, покарал того за отказ. Вечная жизнь дана Агасферу для вечных мук совести.

— Господи, что вы такое говорите! — Элиза всплеснула руками.

Слова по-прежнему звучали досадливо, но в лице уже появилась та заинтересованность, которая обычно предвещает прощение.

Евгений Иванович если и почувствовал это, то виду не подал.

— Теперь-то вы понимаете мое утверждение, что истинно верующий человек должен верить в то, что Агасфер и ныне среди нас. А раз так, то значит ничего не остается, как признать существование бессмертия. Вы согласны со мной?

Вскочив с кушетки, миссис Харрис прижала руки к груди:

— Как вы можете задавать мне такие вопросы?!

На это раз Кержич поднялся вслед за ней:

— Да, наверное, мне не стоило быть столь прямолинейным. Но, как Хранитель секрета Бессмертия, я отвечаю за его сохранность. Вас никогда не было среди посвященных. Я бы запомнил женщину с такими глазами. Следовательно, тайна вам была доверена третьим лицом или… — Он резко повысил голос: — Неужели вам удалось самой ее раскрыть?

Не сказав ни слова, Элиза Харрис рухнула на пол.

Глава 13

1

Едва Даша переступила порог собственной квартиры, где ныне проживала в ожидании нового жилья ее двоюродная сестра, как с двух сторон на нее набросились два маленьких одинаковых чудища:

— Рыжая приехала!

— Рыжик, любимая!

Выскочившая на детский визг Катя, автоматически сделала детям замечание:

— Не Рыжая, а тетя Даша…

— Да ладно тебе, — растроганная тетя промокнула глаза, — пусть зовут как хотят. К тому же какая я тетя, так, одно название…

— Ну, привет. — Двоюродная сестра обняла гостью и расцеловала. — Я уже и не надеялась тебя увидеть — три дня бог весть где пропадала. Видишь, как мои бандиты выросли.

— Вижу. — Даша расцеловала племянников. — А ну-ка, детеныши, забирайте сумки и ищите себе подарки, только, смотрите, родительские не испортите.

— Все балуешь.

— А кого мне еще баловать? — Даша грустно улыбнулась.

— Замуж тебе надо выйти и своих завести.

— А за кого замуж-то? Если б знала, давно бы вышла…

— Ты уж и вышла! Тебе активность надо поумерить. Ладно, проходи, Гошка тебя заждался. Кстати, у меня для тебя тоже кое-какой сюрприз есть.

Даша устремилась на кухню, впрочем не ожидая ничего особо экстравагантного от своей сдержанной кузины. А надо бы.

На кухне, у окошка с кружевной занавеской, сидел молодой незнакомый мужчина и читал журнал. Даша еще держала улыбку на лице и на всякий случай обежала кухню глазами — не притаилось ли еще чего интересного. Однако все, кроме мужчины, было хорошо знакомо. Ясно. Этого сюрприза можно было ожидать с самого начала. Очередной «интересный вариант».

Сзади напирала сестра, и Даше ничего не оставалось, как войти в кухню.

— Добрый день, — сдержанно поздоровалась она.

Мужчина опустил журнал, и Даша приятно удивилась: вариант нельзя было назвать неинтересным. Она даже немного повеселела. «Где это его Катька откопала?» Неожиданно мужчина вскочил со стула:

— Дашка, привет! — Он распахнул объятья. Даша невольно отступила назад и широко раскрыла глаза:

— Мы знакомы?

Мужчина рассмеялся. В его лице было что-то необычное, демоническое. Глубоко посаженные карие глаза, густые ровные брови, длинный, немного мясистый нос, чуть загнутый на конце, четко очерченная линия губ и какой-то дьявольский огонек, бьющий изнутри… Вряд ли такое лицо можно было назвать красивым, но завораживающим — безусловно.

Незнакомец словно не замечал ее растерянности:

— Рыжик, неужели не узнала? А ты прямо расцвела. Была таким пацаненком, а теперь — самая настоящая дама…

Даша, смущаясь, присела на свободный стул.

— Скажешь тоже — дама. Постарела, как медуза. Недостаток молодости прикрываю избытком шарма.

— Да ладно, не скромничай. — У мужчины был чуть заметный армянский акцент. — Скажи честно, не узнала?

И хоть неловко признавать такие вещи, но все же пришлось:

— Честно говоря, нет.

— Бессовестная! Хотя… — Он добродушно рассмеялся. — Это же я в тебя был влюблен. Ты-то меня просто не замечала.

Даша обескураженно развела руками. Час от часу не легче! Либо она действительно не замечала такого экзотического ухажера, либо полетаевские таблетки отбили у нее последние остатки памяти.

— Я тут немного переутомилась, — попробовала оправдаться она, — и мне дали лекарство, а от него возникают кое-какие проблемы с памятью. Так что ты извини, но некоторое время я…

— Артур. Артур Деланян. Неужели не помнишь? Мы с тобой ходили в один детский садик.

Тут у Даши глаза на лоб полезли. Причем в прямом смысле этого слова. Не то чтобы у нее в свое время была слишком большая толпа поклонников, но помнить романы двадцатипятилетней давности, согласитесь, это уже слишком.

— Уф! — Она не могла подобрать слов, соответствующих обстоятельству. — Артур, я, конечно, очень тронута, но… Спишем все на таблетки. А ты вообще откуда?

Деланян обнял за плечи хозяйку:

— Да вот, повезло Катюшку случайно встретить. Можно сказать, шел, шел да и нашел.

— Шел… — вполголоса произнесла Катя, ставя на стол блюдо с бутербродами. — Артур — спонсор нашей школы.

Даша смотрела на Деланяна во все глаза.

— Это как?

— Вот так. Приходит человек в школу и говорит: «Хочу поддерживать вашу школу. Для начала — пять тысяч долларов». Мы в учительской чуть со стульев не попадали…

— Катюша, ты ставишь меня в неудобное положение. — Лицо у Деланяна тем не менее было весьма довольным. — Как говорится, пусть левая рука не знает, что делает правая.

— Это только у моего мужа так, — вздохнула Катя, пытаясь завинтить капающий кран. — Просила ведь…

— Чем же ты таким занимаешься, что деньги тыщами раздаешь? — поинтересовалась Даша, наливая себе чай.

— Дарья! — возмутилась кузина. — Как тебе не стыдно!

Деланян, напротив, добродушно рассмеялся:

— Просто я богатый человек.

— Надеюсь. — Даша хмыкнула. — В жизни бедного армянина не видела…

— Дарья!

— Катька, дай поговорить со старым знакомым. Наша детская дружба позволяет мне некоторую фривольность!

— Разумеется! Как известно, чего хочет женщина, того хочет Бог…

— Ты все время афоризмами говоришь? — Даша с любопытством рассматривала друга детства.

— Почти. — Деланян снова не обиделся. — Мудрость древних только дурака раздражает, умному — помогает.

— Очень надеюсь, ты ею не торгуешь.

— Ошибаешься. Именно ею я и торгую.

Даша, подносившая ко рту бутерброд, застыла.

— У тебя книжный магазин?

— Я торгую собственной мудростью, — важно ответил Деланян.

— Ах вот оно как. — Некоторое время Даша жевала молча. — М-да… Изобретательности армянам не занимать. Слушай, Катька, может нам с тобой тоже скинуться по паре извилин да и загнать по сходной цене?

— Хватит болтать. Артур просто образно выразился. На самом деле он независимый эксперт.

— Здорово. Чего экспертируешь?

— Такого слова нет в русском языке, — автоматически поправила кузина и добавила вполголоса: — Как все-таки за границей человек теряет чувство языка.

— Это ты в своей школе мхом покрылась, — парировала Даша. — Спорим, ты не знаешь и половины слов, которыми пользуются твои ученики?

— Да я горжусь этим! — возмутилась Катя.

— Все вы, учителя, такие! Вас никогда не интересовал внутренний мир ребенка.

— Рыжик, ты несправедлива, — мягко перебил Деланян. — Екатерина Юрьевна очень талантливый и внимательный педагог. Дети от нее без ума.

— А чего это тебя школы спонсировать понесло?

Артур сделал грустное лицо:

— Я снимаю квартиру неподалеку от этой школы. И меня очень расстраивало, что у детей нет хорошей спортивной площадки. Я решил хоть что-нибудь для них сделать.

Даша облизнула ложку:

— Вот. А у нас все новых русских ругают…

— Эй-эй, я не русский! — Деланян намеренно усилил акцент.

— Какая разница! Все равно очень благородный поступок. Горжусь тем, что сидела с тобой на одном горшке. И как люди приходят к такой душевной чуткости?..

Даша хотела пошутить, но Деланян внезапно посерьезнел.

— У меня чакры открылись, — торжественно произнес он.

Даша, только было обрадовавшаяся приятному и вменяемому собеседнику, невольно напряглась:

— Чего-чего у тебя открылось?

— Чакры…

— Язва, что ли?

Деланян пронзил ее испепеляющим взглядом:

— Поверь, это не повод для шуток. Существуют силы, которые непосвященный человек просто не в силах понять. Они находятся как бы вне его разума, в иной плоскости.

Даша невольно поежилась и посмотрела на кузину. Та сделала ей непонятный знак, который можно было расценить как предложение выслушать рассказчика не перебивая.

— Ты только представь, — Деланян взял в руки журнал, который перед тем читал, — представь муравья, который живет внутри этой плоскости: он существует как бы только в двойном измерении — он не может ни подняться вверх, ни опуститься вниз. Но однажды у избранных муравьев вырастают крылья, и тогда они…

Молодая женщина медленно, словно в оцепенении, опустила подбородок на ладонь и принялась мысленно считать до ста. Все ясно. То-то было непонятно, отчего такого интересного мужчину еще никто не захомутал, а наоборот, сватать приходится.

— …природа — вот единственная сила, дающая нам истинные и сокровенные знания. Многое кажется нам непонятным и непреодолимым: Космос и Вселенная, Время и Пространство… Но все это не более чем детское любопытство, сдерживаемое разумом взрослых. Мы — дети, а природа, всевышнее Божество — добрый и мудрый отец. Да, он подчас бывает жесток, но лишь ради нашего же собственного блага…

Даша перешла на вторую сотню.

— …первый шаг был не прост, но необходим — я перестал есть внемлющих.

— Что?! — Даша почувствовала, как волосы у нее потихонечку начинают шевелиться. — Кого ты перестал есть?

— Внемлющих. Всех, у кого есть уши. Для меня это была первая ступень, и, поверь, очень непростая…

Незаметно переведя дыхание, Даша принялась представлять, как Деланян, прежде чем заказать в ресторане бифштекс, требует отрезать у коровы уши. Она кивала и, как могла, пыталась изобразить понимание. Однако за всем этим угадывалась такая тоска, что хозяйке дома стало неловко.

— Артур, не рассказывай свои замечательные истории походя. Тем более без моего мужа, он мне потом никогда в жизни не простит. Гоша сейчас вернется из магазина, сядем, откроем вина…

Даша почувствовала, что наступила удачная минута улизнуть.

— Кстати, о вине. Совсем забыла, что сегодня вечером иду на день рождения и надо еще подарок купить. Так что, Катька, спасибо тебе большое за сюрприз — Артура повидала, словно в детство вернулась. К вечеру буду, тогда поговорим.

Даша решительно поднялась. Часа три она погуляет на свежем воздухе, пока этот новоявленный Махатма Ганди не уйдет.

— Нет, Рыженький, это еще не весь сюрприз. — Катя заговорщически подмигнула. — Сюрприз заключается в том, что мы решили пойти в поход!

— Куда? — не поняла Даша.

— Куда, куда… Да в Чехию, конечно.

— Ну… и что? — Она по-прежнему не понимала, в чем здесь для нее заключается сюрприз.

— А сопровождать нас будешь ты!

Даша медленно опустилась на стул:

— Да уж… сюрприз так сюрприз.

— Да погоди ты! И это еще не сюрприз.

Даша испуганно глянула снизу вверх:

— Что еще?

— Артур едет с нами!

И сестра с улыбкой развела руки в стороны, ожидая, когда Даша от радости бросится в ее объятия.

Но гостья словно примерзла к табуретке: с Деланяном ей было все понятно — помешательство на почве повышенного экономического благосостояния, но что случилось с ее всегда такой благоразумной двоюродной сестрой? Неужели она действительно ничего не замечает и не понимает, что ее дети будут находиться две недели в непосредственной близости с человеком, мягко говоря, психически неустойчивым?

— Что это на тебя нашло? — осторожно спросила Даша.

— Ты не рада? — Катя принялась демонстративно перетирать и без того сухую посуду. — Я думала, ты обрадуешься. Понимаешь, у меня подозрение, что мы с покупкой квартиры всю жизнь проморгаем. Все откладываем и откладываем, а сами-то не живем… До поездки в Америку я этого просто не осознавала.

— В Америку? — удивилась Даша. — Ты была в Америке? Когда?

— Да перед твоим приездом.

— А что там делала?

Катя поставила тарелку:

— Ездила на конференцию «Особенности изучения американского английского». Им не хватало простого преподавателя из простой школы. Пригласили меня. — В голосе кузины звучала гордость. — Конечно, всего три дня, но ощущения на всю жизнь. Если бы ты знала, как у них организован семейный досуг! Люди не просто живут, а наслаждаются жизнью. Мне даже обидно стало. Ну что мы, хуже их, что ли? Меньше работаем? Лично я в отпуске не была со времени моих последних студенческих каникул. Дети, кроме Подмосковья, ничего не видели. Надоело все это. Вот я и решила — либо этим летом едем отдыхать хоть к черту на рога, либо… не знаю, что сделаю! Но если ты против…

— Да нет, ты меня неправильно поняла, — Даша принялась успокаивать сестру, — просто это очень неожиданно. Ведь у меня были свои планы… Кстати, когда вы собираетесь предпринять свой культпоход? — Была еще надежда в ответ на произнесенную дату воскликнуть: «Ах, какая жалость! А я как раз договорилась…» — далее по обстановке.

— Все зависит от тебя, — сказал Деланян. Он внимательно рассматривал бутерброд, словно искал у него уши. — Главное, чтобы за лето успели.

Даша приуныла. Придумать отговорку на все лето просто нереально. Даже с ее фантазией.

— А чего тебя в Чехию потянуло? — повернулась она к детсадовскому приятелю. — Ты небось весь мир объехал, а в Чехии сейчас комары…

— Там живет одна удивительная женщина — преподобная Агнешка. Ей известна тайна вечной жизни.

— Бессмертия, что ли?

Впервые Деланян проявил признаки недовольства:

— Я же сказал: вечной жизни. Неужели ты не понимаешь разницу?

Даша пожала плечами, но ничего не ответила. Тогда Артур пояснил:

— Это удивительная женщина. Чтобы она раскрыла тайну, необходимо выполнить ряд условий, и я их уже выполнил. Однако осталось еще одно: идти к ней пешком триста тридцать три километра.

Даша некоторое время молчала. Когда она заговорила вновь, голос ее звучал тихо, но недобро:

— Я, конечно, не знаю, где именно эта замечательная дама живет, но от Москвы до границы с Чехией не менее полутора тысяч километров. Ты поскачешь к ней в сапогах-скороходах пятикилометровым шагом?

Деланян если и обиделся, то виду не подал:

— Зачем же. Мы полетим до Праги самолетом, а вот оттуда уже пойдем пешком.

— Понятно. — Даша выразительно посмотрела на двоюродную сестру. — Катька, у тебя есть пара дополнительных ног для детей? Триста тридцать три километра за две недели с полной выкладкой — это, безусловно, гораздо полезнее, чем подмосковный лагерь, но…

— Напрасно ты так, — попыталась возразить Катя, однако и в ее голосе чувствовалось сомнение.

Даша решила подлить масла в огонь:

— Я не понимаю, почему мы не можем ехать отдельно? Зачем детей-то мучить?

— А ты считаешь, что поиск истины — это мучение? — сощурился Деланян. — Что ж, зачастую путь к ней действительно проходит через испытания, но в этом-то и кроется истинное наслаждение!

— Артур, не морочь мне голову! — неожиданно разозлилась Даша. — Не тебе разъяснять разведенной тридцатилетней женщине, в чем кроется истинное наслаждение.

— Подожди, подожди. — У Деланяна глаза полыхнули каким-то странным огнем. — Тебе тридцать лет?

— А сколько ты думал? Пятнадцать? Если мы с тобой ходили в один садик, то посчитай сам.

— Об этом я не подумал… — пробормотал Артур и быстро прикрыл глаза рукой.

— О чем? — Даша обернулась к сестре и, сделав выразительное лицо, покрутила пальцем у виска.

— Послушай, Рыжик, ты фрукты любишь?

— Что, прости?

— Я спрашиваю, ты любишь фрукты?

Даша несколько секунд размышляла. Наконец решив, что с сумасшедшими лучше не связываться, нехотя ответила:

— Люблю.

— Очень?

— В пределах нормы. Патологии не наблюдалось. Есть люблю, не более того.

— А ты много их ела?

Теперь уже забеспокоилась и Катя:

— Артур, за девушками так не ухаживают.

— Я надеюсь, — пробормотала Даша. — Может, ты боишься, что у меня авитаминоз и я не выдержу столь дальнего перехода? Так предупреждаю сразу: лично я с тобой эти триста тридцать три пешком не пойду.

Деланян почувствовал, что делает что-то не то, и поспешил рассмеяться.

— И напрасно! Пешие походы помогают найти путь к себе.

— Так вот и иди один…

Послышался голос сестры:

— Рыжик, помоги мне с вещами разобраться. Там в шкафу какие-то вещи лежат, никак не могу понять чьи.

Даша обернулась:

— Ты не можешь свои вещи от чужих отличить?

— Нам на предстоящее новоселье все дарят какие-то подарки, поэтому теперь не знаю, мое это или чужое. — С этими словами Катя буквально выволокла сестру из кухни и плотно прикрыла дверь.

— Что случилось? — Даша слабо сопротивлялась. — Ты зачем меня сюда притащила?

Катя перешла на шепот:

— Дашка, я тебя очень прошу, не цапайся с Артуром. Дурит, и бога ради, он же никому не мешает.

— Да он же не в себе! Тебе за детей не страшно?

— Нет, не страшно. Мало ли у кого какие причуды бывают. Ну накопил денег столько, что за человеческий век не потратить, вот вечной жизни и хочет. Тебе-то что?

— Да мне-то ничего… А вдруг он кусаться начнет?

— Не начнет. В крайнем случае развернемся да в другую сторону пойдем.

— А на кой он тебе вообще сдался?

— На кой, на кой… — Катя отвела глаза. — Он нам билеты оплачивает туда и обратно. Разумеется, я не просила. Просто как-то Артур обмолвился, что хочет пройтись с рюкзаком по Чехии вместе с тобой, а я возьми да ляпни: «Везет тебе, а я Дашку сто лет не видела». Тогда он говорит: «Поехали все вместе». Я только рассмеялась. Мы квартиру покупаем, каждая копейка на счету, так что в отпуск поедем, скорее всего, в следующей жизни. А Артур заявляет: «Какие счеты между старыми друзьями! Вы мне составляете компанию, уговариваете Дашку, а я оплачиваю поездку». Ну что мне было делать? Отказываться?

Даша вздохнула:

— Да нет, все правильно…

— Я, разумеется, сказала, что на все мы не согласны, не сироты же! Но вот если он поможет с билетами, тогда с радостью.

Даша присела на краешек тахты.

— А ты думаешь, все остальное — гостиницы, рестораны — так, ерунда копеечная?

— В том-то и дело! — Катя обрадовалась, что сестра согласна на диалог. — Мы с Артуром и с Гошей уже все обсудили: берем с собой палатки, котелки. Между прочим, мой свекор заслуженный турист СССР…

— Стоп! — Даша подняла руки. — Давай все по порядку. Какой еще свекор?

— Свекор — отец мужа…

— Это я знаю. Я не поняла, как он появился в твоем рассказе?

Двоюродная сестра обреченно вздохнула:

— Честно говоря, это была его идея.

Даша потрясла рыжей головой:

— Ничего не понимаю.

— Объясняю. Когда после разговора с Деланяном я пришла домой, у нас как раз Виктор Семенович был, Гошин отец, я и говорю: «Тут нам предложили билеты до Праги оплатить, да все равно, наверное, придется отказаться. Откуда деньги на гостиницу?» Так свекор взвился, как прапор: «Катерина! Как ты можешь при мне такие слова говорить! Да ты знаешь, что мы с Ириной Андреевной — это моя свекровь, его бывшая жена — весь Советский Союз пешком прошли! Я заслуженный турист СССР, нет ни одного склона, ни одного леса, где бы я не побывал. Я за границу не езжу потому, что мне в экскурсионном автобусе сидеть противно. Только пешком, только с рюкзаками, ночевка в палатках, еда из котелков…» — и так далее и тому подобное. Ну, мой дурак, конечно, сразу загорелся и давай папашу поддерживать: «Точно, а это идея! Да у нас вообще бесплатное путешествие получится!..» Короче, плюнула я, не драться же мне с ними, потом подумала, что ребятам от этого ничего, кроме пользы, не будет. И согласилась.

— Понятно. — Даша тяжело вздохнула. — А от меня что требуется?

— Ты, как старожил, составь маршрут так, чтобы туда эта его Агнешка попала, и все.

Молодая женщина вздохнула еще раз. Она прожила в Чехии без малого шесть лет. Пять из них прошли в относительно благополучном замужестве: у бывшего мужа была туристическая фирма, и путешествовали они действительно много — как в самой Чехии, так и за ее пределами. Однако нигде, кроме традиционных курортов и собственно Праги, Даша не была и, что делается в чешских лесах, понятия не имеет. Может, там звери дикие… А тут получалось, что все родственники и приглашенные ими лица требуют «по долинам и по взгорьям», да еще с котелками.

— Катюш, я тебя очень люблю, но… — она приложил руку к груди и покачала головой, — как-нибудь в другой раз. Во-первых, у меня дел до черта, а во-вторых… Ну не моя это компания.

2

В ванной она долго держала руки под струей воды, делая ее то теплее, то прохладнее. «Или сосуды, или Гоша, — думала молодая женщина. — И чего Катька с ним живет? Уж, наверное, не из-за его бьющего через край остроумия».

Она закрыла кран, вытерла руки и поплелась на кухню.

В ее отсутствие особых изменений не произошло, разве что кузина стала чуть печальнее.

— Как дела, поедатель ушей?

Деланян не отреагировал на ее шутливый тон.

— Катя говорит, что ты ехать не хочешь?

— Куда?

— В Чехию.

— Что значит не хочу? — Даша пыталась сделать вид, что ничего не произошло. — У меня там жилье, работа, как я могу не вернуться? Я просто не могу с вами походами ходить, у меня на это времени нет. Я некоторым образом работаю.

— И кем ты работаешь?

Даша быстро глянула на сестру и натянуто улыбнулась:

— Моя работа связана с… аналитической деятельностью. В частном сыске.

— Что, что?

— Я работаю в детективном агентстве.

— Так это же замечательно! — Деланян неожиданно обрадовался. — Тогда я тебя нанимаю. Ты же не станешь отказываться от работы?

— От работы? — Даша растерялась. — А что за работа?

— Мне нужно найти в Чехии один дом. Я хочу его купить.

Даша невольно сглотнула:

— Купить дом?

— А почему нет? Я давно подумываю приобрести жилье где-нибудь в центре Европы. Приходится много ездить по делам, от гостиниц мне уже плохо. Хочется иметь место, где все свое — тапочки, зубная щетка… Я даже обращался в специальную фирму, и мне предложили несколько вариантов, но все не то. А потом случайно в каком-то старом журнале увидел потрясающий дом. — Деланян полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный лист бумаги. — Теперь хочу этот дом найти и уговорить хозяев его продать.

Кузины переглянулись.

— Как интересно. — Даша кашлянула. — Но почему именно этот? В Чехии много красивых домов.

— Нет, нет, нет! — Деланян улыбнулся тонкой улыбкой знатока Вселенной. — У него своя особая аура. Помоги мне, и ты не пожалеешь.

Даша сомневалась. Еще один клиент был бы очень кстати. Да и Прохазка обрадуется, это тебе не заказное убийство, а безобидный дом. Простенько, без риска. С другой стороны, этот Деланян явно не в себе. Вдруг от него потом не отвяжешься?

Артур заметил ее сомнения:

— Рыжик, я плачу тебе две тысячи долларов за выполнение задания и по пятьсот за каждую неделю работы. Начатая неделя считается полной.

— Две тысячи?! — Даша раскрыла рот. — Но, Артур… За такую работу очень много.

— Если бы это было легко, я бы не обратился за помощью к частному детективу.

— Ты обратился к частному детективу?

Деланян вздохнул:

— Ну я же только что обратился к тебе.

— А-а-а… — протянула Даша, смутившись. — Я сразу не поняла. А в чем там проблема?

— Проблема только в одном — журнал был чужой, я сделал ксерокопию снимка, получилось не очень четко.

Некоторое время Даша раздумывала, затем вздохнула и кивнула:

— Ну хорошо. Я принимаю твои условия. Давай снимок.

Деланян развернул лист и протянул Даше.

Действительно, качество оставляло желать лучшего.

— Увы. Не фонтан.

— Сам знаю. Если б было иначе, разве б я тебя нанял? — Деланян достал бумажник и отсчитал пять зеленых сотенных купюр. — Держи задаток.

Катя не верила своим глазам:

— Вы это серьезно?

— Почему нет? — деловито осведомилась Даша, выписывая расписку. — «…получен задаток в сумме пятисот долларов США…»

— Артур, ты действительно собираешься заставить Дашку искать для тебя какой-то дом?

— Почему заставить? Это же ее работа…

— Да ты еще более ненормальный, чем она! — возмутилась хозяйка. — Какой из нее сыщик? Она в детстве даже своего нижнего белья не могла найти! То одно потеряет, то другое. Школу вообще без фартука заканчивала. Как пятый потеряла, так ее мать сказала, что больше покупать не намерена. И такому человеку ты хочешь поручить поиски?

— Катька! — рассердилась Даша. — Еще сестра называется. Вместо того чтобы делать мне промоушен…

— Какой еще промоушен! Деньги ты потратишь, в этом я не сомневаюсь, дом не найдешь — и что тогда?

— Почему это я не найду?

— Да о чем тут говорить! Ты мужа себе найти не можешь, не то что какой-то дом…

Даша резко встала. Деланян схватил ее за руку:

— Рыжик, она пошутила! Ты же видишь, Катерина шутит. Неужели вы в детстве не надрались? Взрослые тетки… — Он обернулся к хозяйке: — Может, она замуж не выходит, потому что не хочет. Лично я бы на ней женился. Рыжик, выйдешь за меня замуж? — Артур пытался нейтрализовать возникший конфликт.

— Я в благотворительности не нуждаюсь, — холодно ответила Даша. Ее бледное веснушчатое лицо покрылось яркими пятнами. — В общем, мы договорились. Каждую неделю я буду посылать тебе отчет, а ты уже по обстановке будешь решать — продлевать контракт или нет.

— Подожди, так ты не пойдешь в поход вместе с нами?

— Нет. — Она старалась не смотреть в сторону сестры. — У меня, к сожалению, слишком мало свободного времени. Я позвоню как-нибудь.

Катя чуть не плакала. Она не хотела обидеть двоюродную сестру, которую очень любила и к тому же редко видела. Пытаясь отговорить Дашу от контракта с Деланяном, она надеялась оградить ее от неприятностей, но, видимо, выбранный способ оказался не самым удачным и хлопнувшая входная дверь явилась прямым тому доказательством.

Глава 14

1

Миссис Харрис полулежала в глубоком кресле. Ко лбу ее был приложен холодный компресс.

— А ведь вам почти удалось напугать меня, — беззвучно, одними губами, произнесла она и попробовала улыбнуться.

— Поверьте, я не хотел этого, — сухо ответил Кержич.

— Тогда зачем вы говорили мне все это?

— Чтобы предупредить вас.

— Предупредить о чем?

— Если вы и в самом деле случайно или по чьей-то подсказке нашли средство вечной молодости, вам следует немедленно прекратить строительство новой линии и рекламу товара.

Хозяйка постепенно приходила в себя. Она отложила компресс в низкую серебряную чашу и приподнялась в своем кресле. Лицо ее выражало хмурую недоверчивость.

— Мистер Кержич, я не скажу, что не верю ни одному вашему слову, но ваш рассказ… Как бы это выразиться помягче… не внушает мне доверия. Неужели я выгляжу столь наивной дурочкой?

— Нет, наивной вы не выглядите, — усмехнулся Евгений Иванович. — Скорее наоборот. Хорошо. Я не буду вытягивать из вас признание или согласие. Я дам вам неделю на размышление.

— Вы угрожаете мне? — Ноздри хозяйки завода затрепетали. — А вы не боитесь, что я обращусь в полицию?

Кержич улыбнулся своей обворожительной улыбкой:

— Нет. Я этого совсем не боюсь. Если вы аферистка, то будете сами наказаны, а если то, что вы говорите, правда… Тогда вам все равно придется послушаться моего совета. Иначе вы умрете. И даже я, несмотря на все свое расположение к вам, не смогу этому помешать.

— Так чего вы хотите от меня, черт побери?

— Для начала я хочу, чтобы вы поверили мне. Расскажите правду, и я сделаю вас не только самой богатой женщиной в мире, но и нечто большее, я положу к вашим ногам весь мир.

В дверь постучали, и на пороге возник мажордом.

— Вас просят к телефону, мадам.

Миссис Харрис перевела взгляд на большой черный телефон, сохранившийся, наверное, еще со времен войны Севера и Юга.

— Кто?

— Миссис Ример.

Элиза, казалось, обрадовалась:

— Спасибо, Патрик, я подойду. — Она легко встала, словно перед этим не падала в обморок, и подошла к старинной тумбе, на которой стоял телефон. — Здравствуй, Римма, ты где сейчас? — Слова собеседницы заставили ее вновь нахмуриться. — Так быстро?.. А… понятно. Хорошо, я жду.

Повесив трубку, миссис Харрис посмотрела на часы и повернулась к Кержичу:

— Мистер Кержич…

Тот поспешил приложить руку к груди:

— Прошу вас, зовите меня как и прежде. Своей холодностью вы разобьете мое сердце.

— Хорошо, Эвжен, я, пожалуй, прощу вас. Такие экстравагантные люди встречаются не часто. Только сейчас попрошу меня извинить, я ожидаю гостей.

— Я не могу остаться? Вы все-таки сердитесь на меня?

— Это деловой визит.

— Так, значит, вы все-таки решили продолжить вашу коммерческую деятельность? Вы не поверили мне?

Элиза остановила его коротким жестом:

— А вы бы поверили на моем месте?

— Я — да. Потому что знаю истину.

Миссис Харрис поднесла руку ко лбу. В голове ее все смешалось. Она действительно не знала, чему верить. Но одно она знала точно: в своих угрозах Кержич совершенно серьезен.

— Эвжен… Я прошу вас, не торопите меня. Вы должны согласиться, ваше предложение слишком… необычно, чтобы отреагировать на него сразу. В любом случае я не могу прямо сегодня объявить всем своим клиентам, что отныне прекращаю всякую деятельность. Мне нужно подумать.

— Хорошо. — Кержич встал. — Я надеюсь на вашу мудрость. Вы ведь все-таки не двадцатилетняя девчонка? — Фраза прозвучала вопросительно.

Элиза отвела глаза.

2

Уже покидая замок, на лестнице, Евгений Иванович столкнулся с невысокой полноватой женщиной, прижимавшей к уху мобильный телефон и командным голосом разговаривающей с кем-то по-русски:

— Ну и какое мне дело до твоих проблем? Не можешь договориться, сиди дома, воспитывай ребенка. На хрена лезть туда, где ничего не можешь? Ты ведь нам всех инвалидов разгонишь… Да! А они, между прочим, нам не меньше пятнадцати процентов дают… Тебе за такие деньги три жизни горбатить придется… Ладно, не канифоль мозги, можешь — начинай работать, а нет, так и… — Женщина, видимо, хотела вставить крепкое словечко, но заметила на себе заинтересованный взгляд Кержича и поспешила закончить разговор: — Все, пока, вечером перезвоню, проверю.

Евгений Иванович улыбнулся и слегка поклонился.

— Добрый день… — по-русски произнес он.

— Здрасте, — буркнула женщина, явно недовольная присутствием соотечественника.

Кержич прошел к воротам и, уже садясь в машину, достал мобильный телефон:

— Здесь появился один человек. Нужно срочно навести справки…

Глава 15

1

Проклиная свою нелегкую судьбу, Даша плелась по улице. Ей было откровенно плохо, и окружающая природа оптимизма не прибавляла. Птицы, предчувствуя ненастье, распевали свои песни без особого удовольствия, деревья скукожились, холодный ветер гонял пыль и серый тополиный пух. Даша остановилась. Может, дело все-таки не в окружающих, а в ней самой? Она стала конфликтной и мнительной. Так скоро никого из близких не останется. Поискав глазами скамеечку, Даша достала сигарету и закурила.

…А главное, ночевать опять негде. Можно, конечно, ближайшим рейсом улететь обратно в Прагу, но тогда задание останется невыполненным. А без него эта поездка, равно как и вся дальнейшая жизнь, не имеет смысла.

Время шло, собирался дождь, на душе стало совсем муторно. Крупная капля упала на сигарету, и слабый огонек с тихим шипением почернел. Даша вздохнула, щелчком отбросила сигарету в кусты. Остается одно: идти и просить.

Она полезла в сумку за записной книжкой. Между страниц торчал сложенный вдвое листок: большой белый дом с балконом. Придется еще и его разыскивать… Деньги-то Деланян уже заплатил. И еще заплатит, если ей удастся довести дело до конца.

«А что, если…» — прикусив ноготь на большом пальце, Даша рассматривала рисунок. А что, если плюнуть на условности и стать как все — пробивной и наглой? Что ей эти Римеры? Она их увидит в первый и последний раз. Придет, грохнет кулаком по столу… Нет, по столу не сможет. Ну, как-нибудь. Будет угрожать, клянчить, предлагать деньги — теперь они у нее есть — короче, брать измором. Но перед этим — Даша огляделась по сторонам в поисках телефона-автомата, — перед этим надо связаться с паном Ярославом, переслать ему по факсу фотографию дома, чтобы он разослал ее во все риэлторские фирмы. Это должно сработать — за хорошие комиссионные дом отыщется за неделю. И тогда получится, что одним махом она выполнит сразу два задания, принеся фирме несколько тысяч долларов!

От этой мысли на душе сразу потеплело. Все правильно, главное — не тушеваться.

2

Вдохновленная открывшейся перспективой, Даша отыскала международный таксофон и набрала номер своего офиса.

— Прохазка слушает, — послышался надсадный голос.

— Пан Ярослав, — Даша искренне обрадовалась, что шеф еще жив, — как вы себя чувствуете?

— По правде говоря, отвратительно, — просипел тот. — Когда вы вернетесь?

— Уже скоро. Может, даже завтра. Пан Ярослав, я хотела вас попросить, я вам перешлю фотографию одного дома, а вы, будьте добреньким, разошлите ее во все риэлторские фирмы…

— Зачем это вам? — с подозрением спросил шеф. — Все еще продолжаете свою подпольную деятельность?

— Да нет, что вы! — Даша решила не дразнить гусей раньше времени. — Просто один мой старый знакомый хочет приобрести в Чехии дом. Он его видел в каком-то журнале и сделал мне ксерокс. Он хорошо заплатит, если мы его найдем…

— Вам бы, русским, все нашу страну раскупать, — недовольно проворчал Прохазка. — Почему я должен ему помогать?

— Ну, во-первых, этот дом, даже если его купят, останется на вашей драгоценной родине, с собой его никто не увезет. А во-вторых, нам за это заплатят две с половиной тысячи долларов.

— Вы авантюристка! — Бородач хмыкнул, но в голосе его уже чувствовался интерес. — Хорошо, пошлите мне этот рисунок, попробую что-нибудь сделать.

— Умница! — обрадовалась Даша. — Вот теперь вижу, что вы выздоравливаете. Сейчас забегу на почту, отправлю факс, потом у меня встреча, и завтра я, возможно, уже буду подавать вам кофе в постель. Так что держитесь.

— Угу… — пробурчал шеф и дал отбой.

3

До дома Римеров Даша выбрала самый долгий путь. Полтора часа она пыталась беседовать с воображаемым противником — уговаривала, умоляла, угрожала. И каждый раз беседа оканчивалась одинаково: хозяева вызывали милицию, туда приезжал проклятый Полетаев и все отделение выслушивало его потешные истории о ее похождениях.

Уже на подходе к дому Дашу осенила простая мысль: можно ведь и не доводить дело до конца. Как только Римеры начнут выказывать первые признаки недовольства, немедленно ретироваться. Ну не станут же они, в самом деле, цепляться ей за пятки.

Весь задор, как всегда, кончился, едва она поднесла руку к кнопке звонка и тут же ее отдернула. Снова поднесла и снова отдернула. Когда она подняла руку в третий раз, за спиной грохнул вызванный кем-то лифт, и она от испуга нажала кнопку.

— Господи, сделай так, чтоб там никого не оказалось, — шептала Даша. — Ну что тебе стоит отправить их всех в…

Куда Господь Бог должен был отправить всех обитателей квартиры, так и осталось неизвестным, потому что дверь распахнулась, и на пороге возник вполне симпатичный молодой мужчина в усах и в трусах. Справедливости ради стоит заметить, что трусы были спортивного покроя.

— Здрасте. Вы к кому? — спросил он. — Предупреждаю, жена в отъезде, когда вернется, не знаю.

— Я к вам, — дрогнувшим голосом ответила Даша. — Вы Николай Ример?

Мужчина с секунду размышлял, но потом все же распахнул дверь:

— Я Ример, проходите.

Они зашли в большую, словно наспех обставленную комнату. Предметы интерьера были дорогими, но разрозненными. Создавалось впечатление, что когда-то их привезли сюда на временное хранение, да так и оставили.

— И что же вы от меня хотите? — Хозяин принялся ворошить одежду, кучей сваленную в одном из кресел.

— Вообще-то я не то чтобы именно к вам, — осторожно начала Даша, присаживаясь на краешек стула поближе к дверям на тот случай, если вдруг начнут бить.

Ример выудил наконец из одежной кучи спортивные штаны, осмотрел их со всех сторон, после чего натянул, даже не отвернувшись.

— Вот так всегда — как только симпатичная девушка, так сразу не то чтобы ко мне. Вы что, тоже продаете биодобавки?

— Нет. — Даша все еще не знала, как перейти к сути дела. — У меня более мирная профессия.

— Это хорошо, — одобрил хозяин и достал сигареты. — Будете?

Гостья не посмела отказаться:

— Спасибо…

— Вы знаете, эти продавцы витаминов хуже чем торговцы наркотиками… — Он глубоко затянулся. — У тех хотя бы первая доза бесплатно.

— Откуда такие познания? — натянуто улыбнулась Даша.

— Да жена моя этой дрянью торгует. Гадость такая… Вся квартира провоняла.

— Гашиш? — Гостья понизила голос. Где-то она слышала, что у гашиша крайне неприятный запах. А может, и не у него.

— Почему гашиш? — удивился Ример. — Биодобавки «Харрис». Хотя кто знает, чего они туда подмешивают. Так вы, значит, и не к ней?

— Нет. Понимаете… Я пришла к вам по очень деликатному делу…

В лице хозяина что-то неуловимо переменилось:

— Денег у меня нет.

— Нет, нет! — поспешила успокоить его Даша. — Вы меня неправильно поняли. Дело в том, что вы можете помочь одному человеку, вашему родственнику, избежать тюремного заключения.

Ример от удивления приоткрыл рот. Сигарета так и осталась висеть на нижней губе. Даша воспользовалась возникшей паузой:

— Месяц назад, или около того, вы с супругой были в Праге.

— Ну, были. И что?

— Вы, конечно, помните пана Чижика? Вашего дядю.

— Чижика-Пыжика? Помню. Такой полудохлый субъект. Он вечно то чихает, то кашляет.

— У него аллергия.

— Может быть. Так что с ним случилось? Его посадили?

— Да. И не без вашей помощи.

Некоторое время Ример смотрел на гостью словно юннат на бабочку — убить или засушить?

— Вы что, девушка, грибов объелись? Вы кто?

— Я частный детектив…

— Вы чего несете? — удивился хозяин.

— Выслушайте меня внимательно. — Даша поняла, что у нее не более тридцати секунд на объяснения. — Я действительно частный детектив, но не российский, а чешский. Разумеется, вы можете мне отказать, но от ваших действий зависит судьба человека. Вы как-то случайно засняли в ресторане этого самого Чижика с дамой. Кассета попала к его жене, и она его взревновала. Решила подать на развод, а в это время ее убили. Теперь вашего дядю могут обвинить в убийстве и краже, ведь пропали все деньги и украшения покойной.

Ример присвистнул, но ничего не сказал.

— Когда пан Чижик обратился в наше агентство, он сказал, что это была деловая встреча, они обсуждали чисто деловые проблемы. Та женщина — детектив.

Хозяин потушил сигарету:

— Да, дела… Вот старая ведьма!

Даша сделала удивленное лицо. Ример пояснил:

— Да сестра его, тетя Мария. Это ведь она потащила нас в тот ресторан. Говорит: «Снимите моего брата, я над ним подшучу». Нам-то что, мы сняли…

— А как вы передали ей пленку? — Даша сжала кулаки. Если окажется, что оригинал он отдал сестре Чижика, то пиши пропало.

— Переписал и отдал. Тетя Мария хотела получить кассету прямо из камеры, но я не дал.

— Значит, эта пленка сейчас у вас?

— Да. Вон в тумбе под телевизором.

Даша с трудом сдержала желание броситься к тумбе и схватить заветную кассету. Неужели все окажется так легко и просто?

— А не могли бы вы ее прокрутить, чтобы я убедилась, та ли это кассета? — как можно вежливее попросила она.

— Да пожалуйста! — Ример открыл дверцу и принялся искать нужную пленку. — Только чем она вам поможет?

— Пан Чижик сказал, что их лица — его и этой женщины-детектива — хорошо видны.

— И что?

— Есть специалисты, которые умеют читать по губам. Если окажется, что Чижик встречался с этой пани только для того, чтобы обсудить деловые проблемы, то все выдвинутое против него обвинение рухнет.

— И что?

— Значит, он не собирался бросать или убивать свою супругу. Значит, это сделал кто-то другой. Догадываетесь — кто?

Ример резко обернулся:

— То есть вместо дяди вы предлагаете мне посадить тетю?

— Да не предлагаю я никого сажать! — Даша была поражена его логикой. — Просто должна восторжествовать справедливость. Вы разве так не думаете?

Послышалось недовольное хрюканье.

— Да мне-то какое дело! Я ведь с этого все равно ничего не буду иметь.

Дашу покоробил столь откровенный цинизм:

— Разве дело только в деньгах? Нельзя позволить осудить невиновного. Нельзя позволить убийце избежать наказания.

— Но почему это обязательно должны быть мои дядя или тетя?

— Потому что убийца знал, где находился тайник жертвы.

— И что?

— А то, что о тайнике знали только двое: мужчина и женщина. Лично я делаю ставку на слабый пол.

— Согласен. — Хозяин поднял обе руки вверх. — По части разборок вы всех солнцевских умоете.

Его манера выражать свои мысли оставляла желать лучшего, но Даша решила не обращать на это внимания:

— К сожалению, следователи могут рассудить иначе. Пока пана Чижика не обвинили в убийстве по одной-единственной причине: в тот день его не было в Праге. Несколько человек готовы подтвердить, что он находился за двести километров оттуда. Но его могут признать организатором преступления. Вы понимаете?

— Ну, в общем, да… Вот, я нашел кассету.

Даша устроилась поудобнее и приготовилась устанавливать истину. Ей достаточно будет только взглянуть, чтобы без всяких слов понять, с какой именно целью встречались Чижик и женщина-детектив.

Ример присел рядом, вооружившись пультом.

— Нужная вам запись в самом конце. Вы только ее хотите посмотреть или всю пленку целиком?

Даша хотела ответить, что достаточно будет просмотреть лишь конец, но поняла, что этим обидит хозяина.

— Ну почему же, с удовольствием посмотрю все, что вы снимали. У вас так много пленок, вы, наверное, профессионал?

Ример зарделся:

— Ну, профессионал — громко сказано… Мне просто очень нравится снимать памятники архитектуры. В неожиданных ракурсах. У меня архив кассет на триста, думаю чего-нибудь замутить с ними… — Зажужжала перемотка. — А чего — жена у меня баба крутая, куда-нибудь да пристроит. Николай Фарид-Мулюков! — Он засмеялся. — Круто?

— Фарид Сейфуль-Мулюков, — автоматически уточнила Даша. — А вы кто по профессии? — Даша ожидала, что хозяин назовет какую-нибудь творческую профессию и разговор станет совсем дружеским, ведь сама она по образованию искусствовед.

— Да нет у меня никакой профессии. — Ример, казалось, даже оскорбился. — Просто я талантлив.

Гостья не осмелилась возражать.

Замелькали знакомые силуэты крепостей и замков Южной Чехии, хозяин принялся комментировать съемку. Собрав всю волю в кулак, Даша терпеливо выслушивала истории, которые знала наизусть.

— Я никогда не говорю в кадр, — пояснил кинооператор-любитель, — чтобы потом можно было отдельно озвучить. Звук вообще отключаю. А то, знаете, такие дурацкие комментарии: «Вот стоим мы на горе Афон и дружно дуем в микрофон».

— Очень интересно, — вежливо заметила Даша. — Как приятно посмотреть на знакомые тебе места. Хоть и видишь их в сто первый раз, все равно бальзам на душу…

Ример понял намек и закусил ус.

— Хорошо, сейчас я перемотаю в конец… — сухо произнес он.

— Вы меня неправильно поняли! — попыталась оправдаться гостья.

Она испугалась, что обидела хозяина. Хотя ей и в правду до чертиков не хотелось терять время на пустые разговоры. К тому же была опасность, что «домашний кинотеатр» превратится в нечто большее. Жена в отъезде, дома одному скучно. А как только он сообразит, что с помощью этой кассеты можно немного и пошантажировать, то бог знает чем все может закончиться.

Ример сделал постное лицо:

— Да нет, я все понимаю. Вы это уже много раз видели и здесь совсем по другому делу…

— Стоп!!!!!! — вдруг заорала Даша, выбросив руку вперед.

Послышался грохот. Ример выронил пульт, тот упал на пепельницу, стоявшую на краю стола, и окурки вместе с пеплом высыпались на светлый ковер. Неизвестно, чего Даша испугалась больше — собственного крика или реакции хозяина. Тот сидел, словно над его головой промчалась колесница Фаэтона. Ни слова не говоря, Ример наклонился, собрал окурки и вышел из комнаты. Через минуту он вернулся, держа новую сигарету, руки его слегка подрагивали.

— Если вас так раздражают мои съемки, могли бы сразу сказать. Не надо орать. Потом соседи расскажут жене, что я здесь посторонних баб насилую.

Даша встала. Прижав руки к груди, она принялась объяснять, у нее даже слезы выступили на глазах:

— Бога ради простите! У меня это вырвалось непроизвольно. Понимаете, произошло невероятное совпадение, буквально два часа назад один клиент попросил присмотреть для него в Чехии дом. Теперь представьте мое потрясение, когда на вашей кассете я вижу именно этот дом. Я крикнула «стоп» не потому, что не хотела больше видеть вашу пленку, а совсем наоборот. Я хочу рассмотреть получше, сравнить с имеющимся у меня снимком.

Ример понемногу приходил в себя. Он остановил пленку и перемотал назад.

— Какой именно? Этот?

— Нет, нет! Пораньше… Я не сразу поняла, просто промелькнуло что-то знакомое, думала, что-то из архитектурных памятников, и только потом сообразила, что это тот самый дом… Вот! Вот он! Видите, белый, с балконом… Где вы его снимали?

Ример не разделял ее восторга:

— Понятия не имею.

— Что значит — понятия не имеете?

— То и значит. Это снимал не я.

— Что значит не вы?! — Даша понемногу выходила из себя. — Вы пять минут расписывали, какой вы гений киноархитектуры, а теперь, оказывается, не можете связно рассказать о каком-то паршивом доме!

— Да не снимал я его! Вы что, не видите, первоначальная запись стерта? Ваш паршивый дом писался уже поверх. Кто-то просто вставил первую попавшуюся кассету и…

— Но кто это мог быть?

— Кто-кто… Римма, конечно. Больше некому. Я никому не позволяю к своей камере даже приблизиться. — Он кивком указал на роскошный «Cannon». — Я и ей не разрешаю, но разве…

— Подождите, кто такая Римма?

— Как кто? Моя жена, конечно!

— Вашу жену зову Римма? — поразилась Даша

— А что?

— Римма Ример?

— Ну и что? — продолжал недоумевать хозяин.

— Да ничего… — гостья хихикнула. — На болюсы хуато похоже.

— На кого?!

— Похоже на звук. Не на имя, а на звук. Понимаете?

— Нет. — Римеру разговор был не понятен и не приятен. — Имя как имя.

— Это не важно. Скажите, мы можем позвонить вашей жене?

Хозяин посмотрел на часы:

— Если хотите узнать что-нибудь новенькое из народного фольклора, то запросто.

— Простите, какого фольклора?

— Не знаю. Русского. Или, может, американского.

— Почему американского?

— Потому что она опять умотала к своей Харрис в Америку. А там аккурат часа четыре утра. Вы полагаете, что это настолько важно?

— Для меня очень.

Ример осторожно снял с губы прилипшую крошку табака, рассмотрел ее со всех сторон и щелчком отбросил в сторону. Лицо его приняло задумчивое выражение. Даша забеспокоилась:

— Что-то не так?

Хозяин сидел на диване, закинув нору на ногу, и перебирал лежащие перед ним пленки все с тем же задумчивым выражением.

— Если бы вы знали, как тяжело сейчас заниматься творчеством! Особенно пока у тебя нет имени…

Молодая женщина чуть пожала плечами. Она не понимала, к чему все эти речи.

— Ведь все приходится покупать на свои деньги, а понравится материал или нет, неизвестно. Вы меня понимаете?

— Честно говоря… Вы хотите, чтобы я вам в чем-то помогла?

Ример посмотрел на свою гостью с неподдельным удивлением:

— Разумеется, хочу.

— Но чем же я могу вам помочь? У меня нет знакомых…

— Девушка, мне не нужны ваши знакомые. Мне нужны ваши деньги.

— Мои деньги?

— Тысяча долларов — и кассета ваша. — Ример выпустил густую струю дыма.

— Сколько?! — Даша медленно встала. — Да вы в своем уме! У меня и денег-то таких нет.

— А сколько есть? — быстро спросил Ример.

— Пятьсот, — простодушно ответила молодая женщина.

— Бог с вами, — ответил кинолюбитель и протянул ей кассету. — Пятьсот так пятьсот. Что ж я, грабитель какой…

4

Даша вышла на улицу в слегка одурманенном состоянии. Она добыла кассету, которая поможет ей решить сразу два дела, но осталась без копейки. В принципе это не беда: на следующей неделе Артур заплатит еще пятьсот долларов, а если ей удастся разыскать дом, то и того больше. Эх, жалко, что не удалось сразу расспросить жену Римера, но он обещал с ней созвониться и узнать, где она сняла этот дом. И возможно, завтра уже оба дела будут закончены! Ей хотелось петь.

Однако завтра — это завтра. Сейчас предстояло решить проблему поважнее, а именно — где ночевать. Ведь она умудрилась поругаться и с сестрой, и с Полетаевым. Ехать еще к кому-нибудь ей совсем не хотелось. Надо будет общаться, рассказывать, как дела, какие планы… Так что придется выбирать между шумным семейством сестры и молчаливой иронией подполковника.

Прикинув все «за» и «против», Даша подняла руку, чтобы остановить машину. Во-первых, с Полетаевым можно и не разговаривать, во-вторых, не откажется же он оплатить такси. А в-третьих… Обдумывая мысль, которая пришла ей в голову, Даша назвала шоферу адрес и с задумчивой улыбкой откинулась на спинку сиденья.

Глава 16

1

— Э, красавица моя, так дело не пойдет. — Полноватая дама, просочившаяся мимо Кержича, говорила по-английски хорошо, но с сильным русским акцентом. — Как это так — «я подумаю»?!

— Понимай как знаешь, Римма, — хмуро ответила Элиза. — Но мне нужно время на размышление…

— Да? Тебе нужно время, а мне нужны деньги! Или ты думаешь, что я такие бабки взяла под твои красивые глаза? Мне отдавать их надо. — Голос гостьи стал неприятно-угрожающим. — Поняла? Тютя…

Римма Георгиевна слыла женщиной крутой во всех смыслах. У нее был крутой характер, крутые бока и необъяснимая любовь к «крутым» — большим и дорогим — машинам. Она их регулярно покупала, продавала, меняла, но с еще большим наслаждением она на них ездила. Росточка Римма Георгиевна была небольшого и рядом с очередным красавцем джипом выглядела энергичным норковым колобком, это смешило и впечатляло одновременно. Несмотря на свой возраст, госпожа Ример сохранила прекрасный цвет кожи и живые карие глаза — развратные и блестящие. Ее грубоватая импульсивность импонировала мужчинам, они легко поддавались магическому блеску ее глаз и никогда не жалели об этом. Римма Георгиевна любила секс с той всепоглощающей страстностью, на которую способны лишь невысокие полные женщины.

У нее всегда было много любовников, и она умела найти ухажерам правильное применение — использовать на благо своего бизнеса. В результате к сорока с небольшим годам Римма Георгиевна имела на широкую ногу поставленное дело и надежные связи во всех финансовых сферах. Ей достаточно было поднять трубку, чтобы решить любую проблему, какой бы сложной та ни казалась.

Однако сегодня Римма Георгиевна была просто вне себя.

— Скажи мне, почему ты не хочешь подписать договор прямо сейчас?

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — упрямо повторила миссис Харрис.

— Да плевать я хотела на твои обстоятельства! — взорвалась импульсивная гостья. — Ты мне голову-то не морочь! Если решила нас кинуть, то лучше так не шути, мои ребята шуток не понимают.

— Господи, да неужели нельзя перенести этот разговор на неделю? — Элиза встала и начала нервно прохаживаться.

— «На неделю»? — тоненько передразнила гостья. — А почему не на месяц? Или на год? Это ведь ты платишь два процента в месяц с миллиона! Это ведь к тебе приходят каждую неделю с протянутой рукой: «Дай денег, дай!» И попробуй не дай! Ты, моя голуба, не понимаешь, с чем шутишь…

— Все я понимаю. Но для того чтобы подписать договор, я сначала должна получить еще один сертификат. Неужели это не понятно?

— Мне все понятно. — Римма присела и снизила тон. — Но и ты меня постарайся правильно понять. Я не могу вернуться в Москву с пустыми руками. Мне нужен договор и все бумаги, чтобы начать оформлять документы. Если я вернусь просто так, меня не поймут.

— Всего одна неделя.

Римма Георгиевна снова взорвалась:

— Ты думаешь, мне заняться нечем, как только сидеть и ждать? Нужна тебе бумага, так дай денег кому следует…

— Это у вас в России можно за взятку все решить, — с плохо скрываемой неприязнью произнесла миссис Харрис.

Гостья разразилась гомерическим хохотом:

— Эх, мать твою, а Америка типа кристально честная страна. Да чтоб ты знала — здесь берут и ртом, и попой, только давай. — Видя, что хозяйка сдаваться не собирается, Римма встала: — В общем, слушай сюда: даю сроку до вторника. В среду я возвращаюсь: и упаси тебя Господь не подготовить договор к этому времени. Я тебя вместе с твоим гребаным заводом с землей сровняю. Поняла?

Элиза коротко кивнула.

— Вот и хорошо. Умница, девочка. — Римма подошла и чмокнула хозяйку в макушку. — Хрен ли нам ругаться? Не чужие ведь…

2

Миссис Харрис на негнущихся ногах добралась до деревянного резного бара. Не глядя, выбрала первую попавшуюся бутылку и налила себе полный стакан.

Нет, она оставит все, как было. Кержич обыкновенный сумасшедший, и ей надо просто обратиться в полицию… Хотя так не хочется скандала. Может, еще удастся его уговорить?

Дрожащей рукой Элиза набрала знакомый номер.

— Алло? Мистер Кержич? Хорошо, что я застала вас… — Она не знала, как начать. — Я хотела попросить вас больше никогда не появляться в моем доме. Если вы придете, я вызову полицию.

Кержич молчал.

— Алло, вы слышите меня?

— Да, миссис Харрис, я прекрасно вас слышу.

— Значит, вы не придете? — совсем по-детски спросила она.

— Вас кто-то напугал?

— Да. Вы меня напугали.

— Понятно. А я думал, что дело в той женщине. Ну, той русской, которая к вам приходила.

Элиза чуть не плакала:

— И в ней тоже. Я очень боюсь ее. Прошу вас, Эвжен, оставьте меня в покое, я больше так не могу.

Голос собеседника прозвучал мягко и успокаивающе:

— Элиза, дорогая, я избавлю вас от забот. Доверьте это дело мне.

Миссис Харрис повесила трубку и разрыдалась.

Глава 17

1

Едва зазвонил будильник, Даша вскочила с кровати, схватила телефон и помчалась в ванную. За три секунды она умылась, вычистила зубы, но кран с водой оставила пущенным: пусть Полетаев думает, что она принимает ванну. Набрав домашний номер Римера, Даша накрыла голову полотенцем — для лучшей звукоизоляции. Трубку сняли почти сразу:

— Да! — Голос Римера узнавался с трудом. — Что?!

— Доброе утро, Николай, — медленно начала Даша, пытаясь понять, что же могло так взволновать человека в семь часов утра. Не ее же звонок, в самом деле. — Я вас разбудила?

Вместо ответа послышались глухие всхлипывания.

— Николай! Вы меня слышите? — Молодая женщина забеспокоилась не на шутку. — Что у вас происходит? Мне приехать?

— Римма… — продолжал всхлипывать тот, — моя маленькая Римма…

— Что с ней? С вашей супругой что-то случилось?

— Она… Ее убили!

Послышались гудки отбоя.

— Убили… — Даша медленно стащила полотенце с головы и зажала им рот.

— Так, — раздался сбоку голос. — Кого убили на этот раз?

Даша взвизгнула и подпрыгнула. Полетаев на лету подхватил выпавшую из ее рук трубку.

— Не порть имущество. Кому ты звонила? Кто умер?

Прижав руку к сердцу, Даша пыталась успокоиться.

— Ты долго будешь меня пугать? Что ты делаешь в моей ванной?

— Я в своей ванной. Это во-первых. А во-вторых, хозяину всегда интересно узнать, зачем это мои гости встают в семь утра и, зажав телефон в зубах, бегут в ванную комнату.

— Так ты следил за мной? — выгадывая время, Даша старательно складывала полотенце. — Над моей постелью, часом, камеры не висят?

— А надо? — без тени улыбки спросил подполковник и попытался ее обнять. — Ты только скажи, ребята мигом смонтируют.

— Извращенец! — вырвавшись из стальных объятий эфэсбэшника, Даша устремилась на кухню.

Бестолково переставляя с места на место чашки, тарелки и прочие столовые приборы, она никак не могла успокоиться. Полетаев, прислонившись плечом к косяку двери, молча наблюдал.

— Итак?.. — голосом, не сулящим ничего хорошего, спросил он.

— Никак! — отрезала Даша, пересчитывая кусочки сахара в сахарнице.

— Рассказать ничего не хочешь?

— Нет, не хочу. — И после небольшой паузы добавила: — Я уже пыталась тебе все рассказать. Вчера. Ты меня куда послал?

— К твоим клиентам.

— Вот я к ним и пошла.

— А сегодня утром кого-то из них уже убили?

Даша молчала.

— Ну скажи хоть — за что?

— Да не знаю я! Не знаю! Честное слово! — Губы ее задрожали. — Мне удалось получить кассету… но понадобился кое-какой комментарий… А она находилась в Калифорнии или на Флориде… короче, где-то в Америке. Она там какими-то травами торгует. А они воняют, как гашиш… — Закрыв лицо ладонями, Даша расплакалась.

Подполковник склонил голову набок, взгляд стал жестким и беспощадным, как у гончего пса при виде раненого кролика.

— Фамилия?

— Чья?

— Той, которую убили.

— Ример. Римма Ример.

Полетаев передернул плечами:

— Бр-р! Римма Ример. Прям как заноза в носу… Ладно, посиди здесь секунду, не двигайся. Я сейчас вернусь.

Двигаться не хотелось вовсе. Июньское веселье окончательно сменило какое-то мокрое безобразие за окном, и на душе скребли кошки. Даша сидела и размышляла — есть ли сейчас на всем белом свете человек в более скверном расположении духа, чем она.

Приход Полетаева был наглядным свидетельством того, что есть. Подполковник вошел, запахнул полы своего барского стеганого халата и сел. Даша моментально поняла: все, что было до этого, полная ерунда по сравнению с тем, что произойдет сейчас.

— Ты знаешь, у меня возникла неплохая мысль… Что, если тебе к поясу привязывать веревку покрепче и забрасывать в толпу?

Даша не помнила такого способа казни, но на всякий случай промолчала.

— Догадываешься — зачем?

Она отрицательно помотала головой.

— На тебя преступники слетаются, как мухи на… патоку. — Полетаев помахал в воздухе листом бумаги, похожим на факс. — Скажи, как ты умудряешься внушать им такое доверие?

У Даши засосало под ложечкой. Когда-нибудь у Полетаева лопнет терпение, и он ее точно засадит. Не видя иного выхода, она попробовала отшутиться:

— А ты разве не знаешь, что по статистике насилию подвергаются одни и те же женщины? Это обуславливается их комплексом потенциальной жертвы. Меня, правда, не насилуют, но…

— Да лучше бы они тебя насиловали! — вскипел подполковник. — Это гораздо лучше, чем то, что они все время оказываются твоими родственниками, знакомыми или клиентами!

— Ты, Палыч, иногда думай, что говоришь, — в свою очередь рассердилась Даша. — Я хоть и нахожусь в том возрасте, когда сексом уже не запугаешь, но это вовсе не значит…

— Я скажу тебе, что это значит. — Эфэсбэшник повернул к ней факс лицевой стороной, но держа все же на достаточном расстоянии. — Римма Георгиевна Ример, девичья фамилия… впрочем, тебя это не касается, подозревается… пусть это тебя тоже не касается… Скажем так: эта дама, а особенно то, как она умерла, представляет большой интерес для государственных органов.

Даша с отсутствующим выражением лица достала из холодильника колбасу и принялась нарезать ее тоненькими кусочками.

— Скажи, это у нее ты хотела заполучить кассету? Кто именно к тебе обратился? Что снято на этой пленке?

Даша дорезала батон сервелата до хвостика и начала зубами сдирать кожицу с каждого кусочка.

Подполковник зло скомкал факс и сунул его в карман халата.

— Нет, это просто непостижимо! С этой Ример мафия ничего не могла сделать, налоговая не знала, с какого бока подобраться, но стоило тебе ею заинтересоваться — и будьте любезны: задушена собственными колготками!

Даша уже не сгрызала шкурку с колбасы, а просто перекусывала кусок пополам и сплевывала на стол.

Полетаев не выдержал, встал и отодвинул полтора килограмма мелко нарезанной колбасы в сторону:

— Отдай. Раньше у тебя была более безобидная привычка: ты грызла ногти, по крайней мере, обходилось много дешевле. Ну чего ты молчишь? Ты хоть представляешь, что тебе угрожает?

Даша пребывала в состоянии ступора.

— Или ты думаешь, что твоя наивность тронет убийцу? — Он завернул нарезанную колбасу в фольгу. Покусанные куски подполковник аккуратно разложил на блюдце и придвинул гостье вместе с батоном хлеба.

— Хлеб порезать или зубами справишься?

Даша не слышала его слов. Вцепившись в ноготь на большом пальце, она думала о своем.

— А что, в нашей стране почти на каждого есть досье?

Полетаев вытер руки салфеткой.

— Я бы выразился по-другому. В нашей стране почти нет людей, которые не нарушали бы закон.

— Это потому, что законы дурацкие.

— Тебе, конечно, виднее… — согласился он. — Ты, кстати, платишь налоги?

— А ты спроси у того, кто приставлен за мной следить! — огрызнулась Даша.

— К тебе я приставлен.

— Ну вот у себя и спроси.

Некоторое время они молчали. Подполковник не выдержал первым:

— Так что там с Римерами? Может, все-таки расскажешь?

— Надо было вчера со мной идти, — отрезала молодая женщина и мстительно добавила: — Мне кажется, ты просто не знаешь, с какого конца за это дело взяться, вот и хочешь моими руками жар загребать. Можешь вызывать меня официально, но предупреждаю: хоть на части разрежь, ничего не скажу.

— Как же, — проворчал Полетаев, — не скажешь… Пару пальцев отрежем, соловьем начнешь заливаться…

Даша побледнела как полотно. С секунду она сидела, не издавая ни звука, потом вскочила и пулей вылетела из кухни.

Оставшись один, Полетаев налил себе кофе и положил на хлеб несколько кружков наименее пострадавшей колбасы.

— Рано, — откусывая бутерброд, вздохнул он, — рано отменили инквизицию. Насколько бы веселее шла работа…

2

У Римеров телефон молчал. Даша повесила трубку и задумалась. Есть ли связь между смертью Риммы и желанием Деланяна купить дом? Или речь идет о простом совпадении? К сожалению, самого Деланяна спросить нельзя — если он замешан в этой истории, то сразу же замкнется. И что тогда делать? Эх, права Катька — не надо было брать деньги. А теперь что получается? Договор она подписала, задаток взяла и тут же все потратила. Если отказываться от дела, то деньги надо вернуть, а где их взять? Если же расследование продолжать, то Полетаев, чего доброго, и вправду ей пальцы отрежет. Шеф недоволен, с сестрой поссорилась…

Так и не придя ни к какому выводу, Даша решила поехать к Римерам и дожидаться Николая там.

За два часа томительного ожидания у двери квартиры она перебрала все мыслимые и немыслимые варианты дальнейшего развития событий, а также предположения, зачем Деланяну понадобился дом, заснятый покойной Риммой Ример. Ни одна из версий не казалась даже мало-мальски правдоподобной. Может, и правда — совпадение? Или просто дом похож…

В очередной раз грохнуло и загудело — заработал лифт. Даша прислушалась. Кабина приближалась к девятому этажу, и Даша поспешила поднести руку к звонку — не хватало еще, чтобы соседи вызвали милицию. Дверь лифта открылась, и на площадку вышел мрачный как туча Ример.

— А… Вы… — бросил он, словно никого другого и не ожидал увидеть перед собственной дверью.

— Здравствуйте, Николай. — Даша постаралась вложить в свой голос максимум участия. — Я пришла выразить вам свое соболезнование… Поверьте, я, как никто другой, понимаю всю боль утраты, которую вы понесли. И если я смогу хоть чем-то облегчить вашу…

Ример, который уже почти зашел в квартиру, медленно обернулся, посмотрел на Дашу какими-то безумными глазами и неожиданно принялся хохотать. Прислонившись к косяку двери, он заливался тоненьким нервным смехом.

Даша в растерянности смотрела на содрогающегося мужчину. Ей еще ни разу не приходилось видеть мужскую истерику. Пока она размышляла, как лучше поступить — позвонить соседям, вызвать «скорую» или просто сбежать, — Ример успокоился и произнес злым голосом, перейдя на «ты»:

— Мне надо выпить. Составишь компанию?

Даша безропотно засеменила следом. Ример прошел на кухню, налил рюмку водки и махнул, не закусывая. Налил и выпил еще. Открыл холодильник, достал яблоко и откусил. Пожевал. Потом вдруг обмяк и опустился на скамейку. Силы окончательно покинули его.

— Я могу вам чем-то помочь? — робко спросила Даша.

— Можешь. — Вдовец смотрел на бутылку. — Вырази мне соболезнование еще раз.

Даша сделала скорбное лицо и начала глубоким проникновенным голосом:

— Николай, я приношу вам свои самые глубокие…

— Какая сука! — вдруг завопил Ример и грохнул кулаком по столу.

Дашу парализовал испуг. «Нет, надо было все-таки вызывать „скорую“. Наверное, он решил, что я пришла над ним издеваться», — подумала она.

— Сука! Тварь копченая! — продолжал бушевать хозяин.

Последние слова несколько отрезвили гостью. Ее можно было обозвать как угодно, но вряд ли «копченой». Как у всех натуральных рыжих, ее кожа отличалась скорее излишней бледностью.

— Простите… Это вы мне?

— Что?!

— Это вы меня назвали «копченой»?

— При чем здесь ты? Жена моя, покойница, сука беспредметная! Тебе что, не ясно? Эта тварь меня кинула! Кинула, как последнего лоха! Нет, как вам это нравится…

Бедная женщина окончательно перестала что-либо понимать.

Убитый горем муж говорит, что его кинули, однако Полетаев сказал, что Римма преставилась. Значит, так оно и есть.

— Николай, если вы полагаете, что ваша супруга вас бросила, в смысле ушла к другому, то вы ошибаетесь. Она действительно умерла, как ни прискорбно мне об этом…

— Да пусть бы она хоть сгнила заживо! — снова заверещал Ример. — Да я готов себе обе руки отрезать, лишь бы ад существовал на самом деле! Тогда бы у меня оставалось слабое утешение, что эту паскуду черти на гамбургеры пустили. — Он наполнил дрожащей рукой стопку.

Даша пила водку не более двух раз в своей жизни. И уж тем более никогда с утра пораньше. Но сейчас она молча подошла к столу, взяла стопку, выдохнула, выпила, поморщилась, закусила яблоком. Пока длилась пауза, она пыталась вспомнить все, что когда-либо слышала о стрессах. Вне сомнения, известие о смерти горячо любимой жены затуманило рассудок Римера. Может, позвонить Полетаеву и спросить совета?

Тем временем безутешный вдовец начал приходить в себя. Лицо его даже чуть порозовело.

— Николай! — решительно заговорила Даша, посчитав, что настал подходящий момент. — Вы сейчас должны постараться взять себя в руки. Произошло непоправимое. Горе, страшное горе вошло в вашу жизнь…

— Вот с этим я согласен, — качнул головой Ример и покрутил в руках пустую рюмку. — Боюсь, что поправить уже ничего не удастся.

— Но ведь вы мужчина! Вы мужчина! — Даша форсировала голос, как это делают психотерапевты на групповых сеансах в кинотеатрах. — Вы настоящий мужчина и…

— Девушка! Что вы тут талдычите?! — завопил Ример, снова переходя на «вы». — Вы хоть на секунду понимаете, что произошло? А? Нет? Так я вам скажу: прежде всего я не просто мужчина, я совершенно нищий мужчина! То есть абсолютно. Я мужчина, которого обобрали до нитки!

— О чем вы? — Даша поняла, что терапевта из нее не получится и начала злиться.

— Эта… стерва выгребла все из тайника! Все! Подчистую. Хоть бы доллар на разживу оставила!.. Забрала все до последней копеечки и подохла на другом конце света, где я никогда не смогу проверить, так это или нет.

— Минуточку! — остановила его Даша. — Вы хотите сказать, что у вашей жены были кое-какие сбережения на черный день и перед своим отъездом в Америку она их забрала?

Вдовец снова закатился нервным смехом:

— Ха-ха-ха! Сбережения на черный день… Ха-ха-ха! Я сейчас умру! Да на эти сбережения можно было прожить черное столетие!

Даша была потрясена. Второе убийство в одной семье меньше чем за месяц, и, как и в первом случае, пропадают все ценности. Что это, закономерность или совпадение? Опять совпадение… А что, если действительно с этим домом что-то неладное? К сожалению, у нее еще не было возможности внимательно просмотреть приобретенную кассету и сравнить с ксероксом, который передал ей Деланян. Может, они только похожи. А если нет?

По спине с криком «ура!» побежали мурашки. Что же происходит на самом деле? А вдруг вокруг нее плетется какой-то темный заговор?

Воцарившаяся тишина заставила Дашу поднять глаза.

Хозяин дома изучал ее неподвижным, по-людоедски пристальным взглядом. В желудке отважного детектива стало нехорошо.

— Что вы на меня так смотрите?

— А вы о чем задумались? — Ример выглядел совершенно трезвым и абсолютно спокойным.

— Да ни о чем… — Даша не собиралась делиться с ним своими подозрениями. — Ни о чем, что касалось бы лично вас.

— Верните кассету, — вдруг без всякого перехода потребовал Ример.

— Извините, — она почти не удивилась, — но это невозможно.

— Я верну вам деньги, а вы дайте мне копию. Оригинал можете оставить себе.

Даша была человеком великодушным и могла бы копию отдать и так, но вместо этого произнесла:

— К сожалению, я не могу этого сделать.

— Я вам заплачу.

— Мне уже за нее заплатили.

— Я заплачу в два раза больше!

— Четыре тысячи долларов? — усмехнулась Даша.

Ример не моргнул глазом:

— Да хоть десять!

— Все равно. Теперь эта кассета является собственностью моего клиента. Я не могу распоряжаться ею без соответствующего на то указания.

— Ваш клиент — мой дядя, так что считайте, что распоряжение вы уже получили.

— Извините, но это не совсем так.

Она уже почти поняла, что произошло.

Жена Римера решила сменить тайник. Скорее всего, аналогично поступила и жена Чижика. Что-то вспугнуло обеих женщин, возможно, у них возникли неприятности в бизнесе или им кто-то угрожал, но в любом случае они решили обезопасить свои сбережения. Ведь не зря Чижик сказал, что из поездки его жена вернулась спокойной и радостной. А поскольку дом был заснят без ведома Римера, значит, именно там и следует искать пропавшие деньги. Судя по всему, сумму немаленькую.

— Так вы вернете кассету? — спросил Ример. — Или мне звонить дяде?

— Звоните, — Даша пожала плечами. — Хотя, по-моему, это пустая трата денег и времени. Ваш дядя просил привезти ему сцену в ресторане — и он ее получит. Все остальное, как вы помните, уже собственность другого клиента. Вы кассету продали, а не отдали на время. Увы, я ничего не могу сделать.

Разумеется, это не было правдой: она могла распоряжаться записью как ей заблагорассудится. Чижику она скопирует необходимые ему десять метров и, если он будет настаивать, отдаст кусок оригинала. С остальной же пленки может наделать копий сколько душе угодно — и Деланяну, и Римеру, да хоть Госфильмофонду! Однако интуиция подсказывала рыжеволосому детективу, что чем дольше она будет дразнить безутешного вдовца, тем больше тот ей выложит.

Так оно и случилось.

Махнув еще одну стопку, Ример предпринял новую атаку:

— Хорошо. Тогда скажите, кто ваш клиент. Мне необходимо с ним встретиться.

— Н-да? — Даша забарабанила пальцами по столу. — А мне, представьте, необходимо встретиться с Нострадамусом. Хочу при случае узнать, правда ли, что он предсказал перестройку. Но, к сожалению, наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями.

— Но ведь это последняя запись, где моя Риммочка еще жива! — Ример принялся давить из себя слезу. — Мне так хочется ее получить.

— Черта с два! — парировала молодая женщина. — Вы хотите заполучить ее денежки.

Вдовец снова стал агрессивным:

— Зачем вашему клиенту понадобился этот дом?

Даша решила не обострять ситуацию:

— Хоть я и не обязана перед вами отчитываться, но скажу: мой клиент хочет купить себе дом в Чехии, и совсем не обязательно именно этот. Просто похожий.

— Назовите мне его имя!

— Вы садитесь мне на голову. — Она встала, показывая, что считает разговор законченным. — Ваше предложение я ему, конечно, передам, но…

— Хорошо, а чего ВЫ хотите? — Вдовец откинулся на спинку стула. — И лучше присядьте, разговор только начинается.

Даша присела, но с ответом не торопилась. Если правильно просчитать ситуацию, то на этом деле можно сорвать большой куш. И Ример, и его чешский дядюшка, не моргнув, выложат кругленькую сумму, чтобы вернуть пропавшие денежки. Главное, не перегнуть палку.

— А давайте я для начала выслушаю ваше предложение. — Даша поудобнее устроилась на хлипком табурете. — Итак?

— Не сомневаюсь, вы уже поняли, о чем идет речь. — Ример доверительно понизил голос. — Ведь вы очень умная женщина.

Возражений не последовало.

— У моей жены есть прекрасные золотые украшения. С настоящими камнями. Вы сможете выбрать себе любые. Ну, в разумных пределах, конечно.

Молодая женщина от возмущения чуть не подавилась собственной слюной. За кого он ее принимает, за старьевщицу, что ли?

— Да не нужны мне украшения вашей убиенной жены! Не хватало еще потом идти с вами под суд.

— Об этом никто не узнает, если вы не станете болтать.

Даше вспомнилась прощальная сцена с подполковником и его желание отрезать ей пальцы.

— Не обольщайтесь, кому надо — узнает, — сказала она.

— Вы говорите о своем клиенте?

— Нет, я говорю о компетентных органах.

Ример заерзал, продолжая сверлить гостью недобрым взглядом.

— Ладно, сделаем наш разговор более конкретным. Я заплачу наличными.

— Пятьсот долларов? — Молодая женщина явно иронизировала.

— Пять тысяч.

— Отчего так мало? Ведь, по вашим словам, там на сто лет вперед хватит. А если учесть, что и пани Чижикова внесла свой вклад…

— Хорошо, десять.

— О!

— Пятнадцать.

— Пятнадцать тысяч? Это уже интересно. Дайте немного подумать…

Даша вытащила из пачки сигарету и закурила. Легкость, с которой вдовец поднимал ставки, наталкивала на серьезные размышления. В наличии уже имеются два трупа, и где гарантия, что, после того как она отдаст ему пленку, не появится еще один, третий, с веселым веснушчатым лицом? Ведь вдовцу ни партнеры, ни свидетели не нужны. Но, с другой стороны, если она сейчас откажется эту проклятую кассету вернуть, он со злости может кокнуть ее прямо сейчас.

В висках пульсировала тупая боль. Что же делать?

— Кстати, без меня вам все равно не обойтись. — Ример по-своему расценил ее сомнения и подумал, что она решила заграбастать все себе. — Без меня вам эта пленка что козе баян.

— Это еще почему?

— Да потому, что только я смогу найти этот дом! — Последний аргумент напоминал голую восьмерку на мизере.

— Вы? — Даша рассмеялась, не переставая удивляться его наглости. — И каким, позвольте спросить, образом?

— Дом засняла моя жена.

— И что с того?

— То, что путешествовали мы вместе. Теперь понимаете?

— Что маршрут поездки знаете только вы?

— Бинго! — Ример хлопнул ладонью по столу. Даша усмехнулась:

— Хорошо… Допустим. Что вы предлагаете?

— Очевидное. Вы даете мне копию кассеты, а я пишу вам маршрут нашего путешествия.

Теперь Даша рассмеялась:

— Вы за кого меня принимаете, господин оператор? Я дам вам кассету, а вы мне схему перехода Суворова через Альпы? Последний привет от Сусанина?

— Хорошо, тогда что мы решаем? — Ример нервно хрустнул пальцами.

Даша поправила прическу и выпрямилась.

— Николай, — осторожно начала она, — я буду с вами откровенна. Когда речь заходит о больших деньгах, то, как правило, цена человеческой жизни уменьшается в геометрической прогрессии. Поэтому я решаю поступить следующим образом… Мы с семьей моей двоюродной сестры собираемся ехать в Чехию отдохнуть. Поехали с нами.

— Ехать с вами? — заморгал Ример. — Это еще зачем?

— Где именно отдыхать, нам все равно. Мы можем повторить ваш маршрут. — Даша устало протерла лицо. Вдовец начинал раздражать ее. — Вы думаете, что я хочу присвоить себе все деньги?

— Именно. — Ример не удосужился даже прикинуться смущенным.

— Не судите обо всех по себе. Наша фирма заключит с вами совершенно официальный договор. Мне нужны заработанные деньги, а не краденые. Я найду для вас этот дом, а вы просто оплатите мои услуги.

— А что помешает мне убить вас после этого? — после недолгого раздумья спросил Ример.

В очередной раз Даша была поражена его цинизмом.

— Так… Мне кажется, нам обоим необходим тайм-аут.

— Зачем?

— Во-первых, ваша жена могла заснять этот дом случайно, никаких денег там нет, а вы с меня потом с живой шкуру сдерете. А во-вторых, к тому времени я постараюсь найти способ обезопасить себя.

— Тогда вам придется очень постараться! — осклабился вдовец.

— Да уж попробую.

— Когда выезжаем?

Даша задумалась:

— Мне для этого надо переговорить с сестрой.

Ример состроил недовольную мину:

— Блин, связался с бабами… Вы же будете собираться до конца лета.

Его реплика вывела Дашу из себя:

— Между прочим, вам еще надо похоронить супругу.

— Да пусть теперь ее черти хоронят! — вскипел Ример. — Ненавижу ее. Ведь обещала: «Умру, все тебе достанется…»

— Вы ждали ее смерти? — Молодая женщина не поверила своим ушам.

— Ну… все мы смертны, — смутился Ример и поспешил добавить: — Все-таки Римма была старше меня.

Даша растерянно открыла и закрыла сумочку:

— Вы хоть бы вид сделали, что она вам нравилась.

Вдовец снова наполнил рюмку:

— А какая теперь, хрен, разница?.. Нравится не нравится, в гробу моя красавица… Твое здоровье!

Даша встала:

— Искренность — ваша сильная черта. Это хорошо. Ладно, ближе к вечеру я позвоню и скажу точную дату. А вы пока составьте список мест, где надо будет заказывать гостинцы. Иначе придется ночевать на улице. Скоро разгар сезона…

Глава 18

1

— Дашка! Как я рада тебя видеть! — Сестра не знала, куда усадить дорогую гостью. — Искала тебя по всем знакомым. Знаешь, оказывается, многие испугались, когда узнали, что ты приехала в Москву. Ты больше не злишься на меня?

Даша радовалась еще сильнее, чем ее кузина. И очень смущалась. Катя всегда относилась к ней хорошо, и не стоило так на нее кричать в прошлый раз.

— Это ты прости, на меня тогда будто что-то нашло… Глупость прямо какая-то.

Сестры обнялись и расцеловались.

— Какая трогательная картина! — В коридор выглянул невысокий румяный крепыш. — Помирились? Вот и славненько, а то Катюшка места себе не находила. Дай-ка я тебя тоже расцелую, по-родственному.

Даша прижалась к кузине еще крепче. «По-родственному» в устах ее двоюродного зятя означало взасос. Ей каждый раз становилось неловко.

— Привет, Гоша, — стараясь держать дистанцию, ответила она. — Хороший цвет лица…

— Здоровый образ жизни. А тебе бы тоже не мешало подрумяниться. — Он все-таки изловчился и ущипнул ее зад.

Даша взвизгнула.

— Гошка, иди к черту! Щипай свою жену.

— Еще чего! — засмеялась Катя. — Пускай лучше других щиплет, я не ревнивая. Ты надолго пожаловала или опять так, мимоходом, по делу?

— По делу. Я иду с вами в поход.

Когда до Кати наконец дошло, что сестра не шутит, она схватила ее за плечи и прижала к себе:

— Дашка, милая! Я знала, что ты меня одну не бросишь. Спасибо!

— Что значит «одну»? — удивилась молодая женщина.

— В смысле — одну с пятью мужиками.

— С пятью?!

— Сама считай: дети — две штуки, муж, свекор и Деланян. Итого: пять.

— Тогда не особо радуйся. — Даша отвела глаза. — Со мной еще один пойдет.

— Где ты его успела подцепить? — поинтересовался зять.

— Да так… Один клиент.

— Что, еще один? — искренне удивился Гоша. — И как тебе удается находить их в таких количествах?

Очевидно, Катя уже успела рассказать мужу о причине их размолвки.

— Тебя надо в наш маркетинговый отдел устроить. Кстати, у нас работает один очень интересный мужчина…

— Игорь, успокойся. — Заметив, что Даша опять начала нервничать, кузина поспешила остановить процесс сватовства. — Эта тема у нас закрыта.

— Господи, да говорите сколько угодно! — пожала плечами Даша. — Если найдете мне нормального, — слово «нормального» она подчеркнула, — мужа, то я буду только благодарна. Кстати, вы в курсе, что в поход надо идти прямо сейчас?

Сестра и зять растерянно переглянулись.

— Что значит «прямо сейчас»?

— Это значит в ближайшие дни. Потом у меня просто не будет времени.

Катя перевела взгляд на настенный календарь с кошечками:

— Так, какое у нас сегодня число? Мой экзамен завтра… Что ж, в принципе… — Она продолжала что-то прикидывать в уме. — Да, пожалуй, через два дня я могу быть свободна. Но вот Игорь…

— А что я? — Гоша развел руками. — Да я хоть завтра! У нас летом вообще работы нет — клиенты в отпуска расползаются.

— Вот и прекрасно. — Даша искренне обрадовалась. — Значит, надо предупредить остальных — и в путь!

Как и все примерные хозяйственные женщины, Катя вдруг начала нервничать:

— Да, но тогда у нас совсем не остается времени!

— Ты что, за два дня не успеешь вещи собрать?

— Но ведь это заграница!

— Подумаешь, заграница! Ты ведь не разведчик, тебе легенду учить не надо, — попытался сострить Гоша. — Просто оздоровительно-ознакомительный поход. Расслабься.

— О чем ты говоришь! — Катю покоробило легкомыслие мужа. — А если мы что-нибудь важное забудем?

Даша не выдержала:

— Что ты можешь забыть? Зубную пасту? Так у меня там квартира. Забудешь — заедем ко мне или купим по дороге. В Чехии магазины на каждом углу.

Катя немного успокоилась, но окончательно расслабляться не собиралась.

— И тем не менее времени рассиживаться нет. У нас полно всяких дел. Необходимо заранее обсудить детали, все тщательно подготовить и продумать. Чтобы потом не бегать за Гошиным средством от диареи по всем лесам…

Гоша, нимало не смутившись, согласно закивал:

— Хорошо, хорошо! Вот садитесь и обдумывайте, не буду вам мешать. Вы пока занимаетесь тактикой, а я позвоню папе, мы с ним разработаем стратегию…

— Артуру не забудь позвонить! — крикнула Катя вдогонку мужу и повернулась к кузине, показывая, что готова выслушать все рекомендации.

Однако вместо обсуждения Даша принялась рыскать по комнате:

— Кать, я не помню, у вас есть видеомагнитофон?

— Вон стоит под телевизором. А зачем тебе?

— Можно посмотреть одну кассету?

— Кассету? — Сестра удивилась. — Конечно, можно. Это какой-то фильм?

— Нет… Это запись отдыха одних моих знакомых. Только нужен переходник для кассеты или видеокамера.

Катя развела руками:

— Тогда я вряд ли смогу тебе помочь. У нас камеры нет и переходника соответственно тоже. А тебе срочно?

— Да как сказать… — Даша расстроилась. — А у Деланяна есть камера?

— Думаю, да.

— Попроси у него? — Она умоляюще сложила ладони.

— Хорошо.

— Прямо сейчас! Катя вздохнула:

— Какая же ты беспокойная.

— Катюш, ну очень надо! А я пока кухню проведаю, есть хочется, умираю, с утра маковой росинки во рту не было.

Сестра махнула рукой:

— Иди, горе мое. Только ничего сама не трогай, правильную еду ты все равно не найдешь. Я сейчас…

2

Даша не стала дожидаться, пока кузина явится с предложением съесть что-нибудь диетическое, и сама залезла в холодильник. Была там правильная еда или нет, она не заметила, зато в глаза сразу бросилась жирная, уже почищенная селедка и лук. Даша почувствовала, как рот наполняет слюна.

За границей есть все. Но нигде и никогда вы не найдете на одном сравнительно небольшом пространстве такого душистого черного хлеба, такой грамотно просоленной селедки и початой бутылки водки на нижней полке холодильника. Даша, не раздумывая, достала селедку и водку.

— Боже тебя упаси! — послышался сзади голос сестры. — Водку — утром?! Что скажут люди!

«Что надо присоединиться», — подумала про себя Даша, но спорить не стала и молча сунула все это роскошество обратно в холодильник.

— Хорошо, а что мне съесть?

— Я сейчас приготовлю тебе кашу, а пока возьми фрукты. В нашем возрасте уже надо следить за тем, что ешь.

Даша сдержала вздох. Ей не хотелось быть старой и есть кашу. Хотелось молодости, селедки и песен до утра.

Катя тем временем продолжала:

— Я поговорила с Артуром, камеру он возьмет с собой, но…

— Но что? — Даша приглядывалась — чего бы стащить такого вкусненького, пока кузина н видит.

— Я хочу быть с тобой абсолютно искренней.

Даша прожевала конфету и выжидательно склонила голову:

— Ну?

— Артур к тебе неравнодушен. Он все эти дни буквально рвал и метал, требовал, чтобы я любой ценой уговорила тебя ехать с нами. Съешь пока банан.

Взяв банан, Даша осмотрела его со всех сторон — не приросло ли к нему ненароком немного мяса.

— Ладно тебе придумывать! Просто хочешь мне его сосватать… Только, Кать, я ведь уже не маленькая, дорогу давным-давно сама перехожу.

— Дашка, я серьезно. — Катя отобрала у сестры шкурку, которой та попыталась придать объем и подложить обратно в вазу. — У него к тебе прямо-таки нездоровый интерес. Все выспрашивал, где твой муж, почему вы разошлись, есть ли у тебя кто-нибудь в данный момент.

— А ты чего?

— А чего я? Можно подумать, ты мне докладываешь о своих семейных проблемах!

— Да о чем тут докладывать… — Даша откусила кусок банана. — Единственный мужчина, с которым я общалась последний месяц, — это мой шеф. В два раза старше, в три раза толще и интересуется только двумя вещами: жареной свининой и хоровым пением.

— Так, может, тебе и правда с Артуром попробовать? А что, он парень видный, состоятельный…

Даша слабо усмехнулась:

— А ты бы сама с ним попробовала?

— При чем здесь я? У меня муж есть. Мне о женихах уже поздно думать, — отшутилась сестра. Однако по глазам было видно, что она и сама не в восторге от собственного предложения.

— Не надо сказки рассказывать. — Даша запихнула остаток банана в рот, отчего ее речь стала менее внятной. — О хоошем муике икогда не оказываются умать…

Заметив, что кузина с трудом ее понимает, она быстро дожевала и пояснила:

— Чего-то мне в Артуре не нравится. Не могу пока объяснить. Есть в нем что-то…

— Пугающее? — быстро спросила Катя.

— Точно! — Даша обрадовалась подходящему слову. — Кроме того, есть тут определенные обстоятельства…

— Я тебя понимаю, — вздохнула Катя, по-своему расценив ее нерешительность. — Сейчас нормального мужчину найти очень тяжело, но ведь жить-то как-то надо. Детей растить… Вот в чем вся проблема…

— Ну, предположим, детей и без них растить можно.

— Перестань! Я в школе каждый день вижу, что из этого выходит. — Катя встала и выглянула в окно, проверяя, где дети. — Ладно, это мы еще успеем обсудить, но ты сказала, что с нами еще кто-то едет. Подходящая кандидатура?

— Может быть, — задумчиво ответила Даша. — Во всяком случае, он уже не женат…

Сестра обернулась:

— Что ты сказала?

— Не важно. — Даша взяла салфетку и вытерла испачканные бананом пальцы. — Сейчас перед нами стоят более простые задачи: необходимо всех собрать и обговорить детали предстоящего путешествия. Кстати, чем горелым так пахнет? Не моей ли кашей?

Катя охнула и метнулась к плите.

3

К шести часам вечера прибыл последний член экспедиции: Виктор Семенович Переверзев, отец Гоши и по совместительству заслуженный турист СССР.

Едва переступив порог, Виктор Семенович громогласно заявил:

— Так, Катерина, я уже все посчитал. На десять дней нам понадобится: тушенки — пять банок на человека, супы — пять пачек на каждого, сгущенка — две, далее называю общее количество. — Он достал список и разгладил на столе. — Диктую, записывайте: крупы…

Даша вставила палец в ухо, словно желая прочистить его и удостовериться, хорошо ли она слышит.

— …макароны, не менее двенадцати килограммов…

— Виктор Семенович, извините, я, наверное, что-то упустила в самом начале. Вы о чем сейчас говорите?

Заслуженный турист споткнулся на полуслове и бросил недовольный взгляд поверх очков:

— Я зачитываю список необходимого продовольствия на десять дней для группы в шесть человек: четверо взрослых, двое детей…

— Простите, вы собираетесь везти это продовольствие с собой? — Даша по-прежнему не верила своим ушам.

— Разумеется. Там покупать провиант будет слишком дорого. К тому же нам сначала придется поменять рубли на доллары, потом доллары на кроны… Вы можете представить, сколько денег на этой, с позволения сказать, операции, мы потеряем? Так что все берем с собой: палатки, котелки, аптечку обязательно…

Даша с ужасом представила себе сцену досмотра багажа в пражском аэропорту. Спортивный магазин пополам с бакалейной лавкой! Она решила бороться с противником его же методом:

— Как я поняла, вы собираетесь лететь самолетом?

— Самолетом, — утвердительно кивнул Виктор Семенович.

— Вот и замечательно. А вы знаете, каков максимальный вес, разрешенный к бесплатной перевозке? Нет? Тогда я вам скажу: двадцать килограммов. А теперь посчитайте, сколько будут весить ваши котелки, палатки и прочее снаряжение. Кстати, сколько баночка тушенки весит?

Виктор Семенович снял очки и принялся их протирать. Даша поняла, что ответа от него не дождется, и продолжила:

— Вы представляете, сколько придется заплатить за перевес? Нет? А жаль. Ибо за провоз всех этих чугунных котелков, мангалов, шампуров и трехспальных палаток вы заплатите сумму, сравнимую с ежедневным трехразовым питанием в ресторане всей вашей группы — четверо взрослых, двое детей — в течение недели!

— Не может быть, — глуховато кашлянув, повел головой заслуженный турист. — Вы что-то не то говорите.

Даша, любившая своих родственников, но ненавидевшая пеший туризм, буквально взвилась:

— Я вам больше того скажу! Ночевка в хорошей провинциальной гостинице стоит около десяти долларов, питание в ресторане на одного человека в течение дня — еще столько же. Много это или мало, трудно сказать, но за эти двадцать долларов вы каждый день имеете чистое постельное белье, душ и полностью избавляетесь от проблем с приготовлением пищи. Таким образом, все время, сэкономленное от рубки леса и разведения костров в заповедных зонах, мы можем тратить на осмотр замков и прочих памятников средневековой архитектуры. Кому не нравится — котелок в зубы и флаг в руки.

Катя сидела ни жива ни мертва. Видимо, отношения со свекром не были светлой страницей в ее жизни. Повисла неловкая тишина. Поняв, что экспедиция под угрозой, Деланян улыбнулся и широко развел руками:

— Ну зачем мы ссоримся… Дашенька права. Дело даже не в том, что нас заставят доплачивать долларов по пятьсот за мешок риса или сто пачек макаронных изделий, деньги дело наживное, нас просто могут не впустить чешские таможенники. Ведь существуют ограничения на ввоз продовольственных товаров в другую страну. Не будем же мы в самом деле платить еще и пошлину… Этак действительно дешевле выйдет в «Шератоне» останавливаться.

— А что ты говорила про заповедные зоны? — подала робкий голос поддержки Катя, которой меньше всего хотелось потратить десять дней на отдраивание котелков.

Даша с радостью пояснила:

— Почти все леса в Чехии являются национальными парками, охраняемыми государством. Там нельзя разбивать палатки и разводить костры.

— Что же, в Чехословакии люди в походы не ходят? — съязвил Виктор Семенович.

— Почему? Ходят. Только они перемещаются на машинах с прицепами. И ночуют на специальных стоянках, где точно так же платят деньги.

В заслуженном туристе боролись противоречивые чувства. Он не хотел уступать конопатой выскочке, но в то же время не хотел, конечно, и тратить лишние деньги. После тяжелых душевных мук, стоивших ему еще пары седых волос, Виктор Семенович наконец выдавил из себя кривую улыбку:

— Что ж, вы молодые, вам виднее… — А в лице читалось: «Я тебе еще покажу, кто здесь умнее».

— Ура! — хлопнул в ладоши Деланян. — Слава богу, договорились. Теперь давайте прикинем приблизительный маршрут.

— Надеюсь, пешком в Чехии можно передвигаться бесплатно? — постным голосом осведомился Виктор Семенович. — Или, позвольте спросить, будем путешествовать на такси? Так случайно не дешевле получится?

Даша с Катей переглянулись и подавили тяжелый вздох.

4

Разработка маршрута и в самом деле оказалась задачкой не из простых. Виктор Семенович непременно хотел посетить все природные резервации, благо Чехия не Канада и поперек не более трехсот километров будет. Гоше достаточно было хороших рыбных мест. Катя хотела познакомить детей с культурой, Деланян жаждал встречи с Агнешкой, а у Даши в кармане лежал выбитый таки из Римера список мест, которые необходимо было посетить в поисках дома. После долгих препирательств и взаимных подначек было принято следующее решение. Путешествие начнется от озера Липно, что на самом юге Чехии, и далее через леса, пруды и самые знаменитые замки дойдет до Праги.

— Каждый день не менее двадцати километров, — заявлял Виктор Семенович. — Утром легкий завтрак — шведский стол ведь бесплатно? — делаем в дорогу бутерброды и двенадцать-тринадцать километров с полной выкладкой. Потом привал, съедаем то, что заготовили в гостинице, — и оставшиеся семь-восемь километров с песнями. Вечером пришли, поужинали и спать, набираться сил для следующего дня. Что нам Южная Чехия! Да мы ее за неделю всю вдоль и поперек прочешем!

Катя хваталась за голову и со слезами на глазах просила пожалеть детей. Гоша, не оставлявший мысль посидеть денек-другой с удочкой, внес рационализаторское предложение: переходы менее десяти километров будут совершаться пешком, более протяженные маршруты можно преодолевать на велосипедах или по реке на лодках, взятых напрокат, — река Влтава как раз пролегала вдоль всего маршрута. А то и лошадь можно взять. Получится очень спортивный поход. Даша представляла своего двоюродного зятя верхом на лошади и сдержанно хихикала.

— Да на месте выясним, как нам передвигаться! — решил наконец вмешаться Деланян. Как главный спонсор похода, он имел определенный вес. — Ты, Рыжик, лучше скажи, что там с гостиницами в разгар сезона?

Даша приуныла. Ведь необходимо было не просто забронировать гостиницы, а по возможности именно те, в которых останавливались Римеры. Или в непосредственной близости от них. Но одно дело май, когда путешествовали Римеры, и, совсем другое — июнь. Мест действительно может не оказаться.

— Надо сейчас заказывать, — после недолгих раздумий сказала она, — а то придется и вправду палатки брать…

— Так давай звони! — хором закричали все будущие участники похода, за исключением Виктора Семеновича.

Даша не заставила себя уговаривать и, взяв телефон, удалилась в соседнюю комнату.

5

Можно было, конечно, заказывать гостиницы и самой, но, представив, какой счет придет ее и без того не богатой сестре, Даша решила упростить задачу — позвонить шефу и попросить его. У него это получится лучше, заодно это даст ему возможность морально подготовиться к предстоящему походу. Без Прохазки в поиске дома не обойтись. Если группа иностранцев начнет шнырять по мирным чешским деревушкам со всякими там расспросами, внимания полиции им не избежать.

Даша, затаив дыхание, считала гудки.

— …три, четыре, пять…

На шестнадцатом должен включиться автоответчик. И зачем Прохазка его выключил? Неужели решил прикрыть агентство…

— Прохазка слушает, — прохрипел в трубку устрашающий бас.

— Пан Ярослав, это вы?! Ну и голосок у вас. Пан Ярослав, у меня для вас хорошая новость.

— Вы возвращаетесь?

— Это только половина хорошей новости: я действительно возвращаюсь. Вторая половина заключается в том, что у нас появился еще один клиент. Богатый!

— И это вы называете хорошей новостью?!

— Лучше, если бы он был бедным?

— Лучше, если бы его вообще не было!

— В каком смысле? — растерялась Даша.

— Пани Дагмар…

— Меня зовут не Дагмар…

— Послушайте, я буду звать вас как хотите, хоть повелительницей небесной, только возвращайтесь поскорее и, если можно, без клиентов…

— Я уже не могу! Я взяла задаток… — решила соврать Даша.

— Да вы сума сошли! Немедленно верните деньги и возвращайтесь…

— Я их уже потратила.

— На что?!

— На расследование…

— Езус Мария, Пресвятая Дева, — застонал толстяк, — вы меня в гроб загоните. Какое еще расследование?!

— В данный момент я провожу их сразу несколько. Пока все идет хорошо. Чижику, например, можете передать, что я уже добыла все необходимые суду свидетельства в его пользу.

— Да плевать я хотел на вашего Чижика! Сколько денег вы взяли?

— Какое это имеет значение? Я их отработаю. Там дело-то ерундовое, на пару крон, а клиент заплатит ого-го! И расходы все сможем покрыть, и на мою зарплату хватит на год вперед.

Прохазка снова застонал.

— Единственное неудобство, вам тоже придется немного поработать…

— И не надейтесь!

— Вы меня неправильно поняли: «работа» — это только так называется. Просто побродите с рюкзачком пару недель по туристическим тропам. И делом вроде как заняты, и для здоровья полезно. Сбросите пару килограммов, от девушек отбоя не будет…

— Что вы сказали? — неожиданным фальцетом переспросил Прохазка.

Даша с удивлением посмотрела на трубку:

— Что происходит с вашим голосом? Осторожнее, вам же еще петь… Я сказала, что от девушек отбоя не будет…

— Нет, перед этим. Что-то про рюкзак и две недели…

— А! Вы про это… Подумаешь, трагедия! Ну не хотите, можно без рюкзака, возьмете зубную щетку, пару сменного белья…

— Какая щетка! Какое белье! — Голос Прохазки теперь охватывал все семь октав. Начинал он с нижнего ля и заканчивал где-то в районе верхнего до. — Вы соображаете, что говорите?

— Пан Прохазка, — Дашин голос посуровел, — я вас покрывала и поддерживала в вашем вранье, как могла. Именно из-за вашей… как бы это помягче сказать… шалости, я и оказалась в данной ситуации. И либо вы помогаете мне, либо я открываю нашим клиентам всю правду о вас. И когда вы станете знаменитым певцом, будете стоять на сцене «Ла Скала», люди будут тыкать в вас пальцем и на весь зал шептать:

— Он начинал свою карьеру с вранья и обмана…

Толстяк мрачно пробурчал:

— Лучше, конечно, если они будут шептать, что свою карьеру я начал, лазая по крышам и подглядывая в замочные скважины…

— Работа постыдной не бывает, — нравоучительно заметила молодая женщина.

— Так и работали бы секретаршей!

— В другой жизни, — холодно отрезала Даша. — Итак, мы прилетаем в Брно во вторник, рейсом в девять утра. Ровно в десять я жду вас на центральном вокзале возле касс.

Прохазка молчал.

— Поезд на Липно отходит в десять двадцать пять. Надеюсь вас там увидеть.

— Угу, — буркнул толстяк и бросил трубку. Даша довольно потерла руки.

— Вот и порядок! — сообщила она товарищам. — Что ж, поздравляю всех с началом отпуска. Ответом было дружное «Ура!».

Глава 19

1

Элиза металась в собственном будуаре словно затравленная лань. Ее лихорадило. Только что вечерние новости сообщили о смерти Риммы. Но она не испытала даже намека на облегчение. То, что в среду Римма к ней уже не придет, ничего не значит. Пусть не на этой неделе и даже не на следующей, но к ней все равно рано или поздно придут. И эти неведомые страшные люди могут оказаться еще менее приятными, чем покойная госпожа Ример. И это еще не самое страшное. Смерть русской означала, что Кержич — милый Эвжен — действительно слов на ветер бросать не собирается.

«Что же делать?» Элиза смотрела на телефон. Разумеется, надо звонить в Прагу и предупредить Амалию, но может ли она говорить такие вещи по телефону? И Римма и Амалия неоднократно предупреждали ее о необходимости не болтать лишнего.

Да, но сейчас совершенно экстраординарный случай. Отбросив последние сомнения, она набрала номер.

Мобильный телефон Амалии не отвечал. Она перезвонила на домашний.

— Алло, Станислав, привет, это Элиза Харрис. Могу я говорить с Амалией? Что?! — Трубка едва не выпала из ее рук. — Убили? Когда, как это случилось?

Через минуту Элиза осторожно положила трубку на рычаг.

Послышался осторожный стук в дверь.

— Входите, Патрик. — Миссис Харрис поспешила пересесть спиной к окну, чтобы скрыть страх в глазах.

— К вам гость, мадам. — Почтенный слуга клонил голову.

— Я же просила! Меня ни для кого нет!

— Простите, мадам, но мистер Кержич…

Элиза почувствовала, как ее сердце сжалось от страха. Он пришел либо добиться своего, либо убить ее.

— Хорошо. Передайте, что сейчас буду…

2

Спускаясь по лестнице, миссис Харрис нервно теребила легкий шелковый шарф. Как и большинство вещей в ее гардеробе, шарфик переливался яркими оттенками ультрамарина. Элиза знала, что этот цвет делает ее глаза выразительнее и глубже. Но сегодня она накинула его скорее автоматически, сегодня меньше, чем когда-либо она стремилась выглядеть обворожительной.

— Я выполнил свое обещание. — Кержич произнес это таким тоном, словно речь шла о том самом шарфике, который она терзала своими дрожащими пальцами. — Вас больше никто не побеспокоит. Теперь слово за вами.

Миссис Харрис остановилась на последней ступеньке:

— Это вы убили Амалию Чижикову?

Кержич вскинул голову:

— Амалия Чижикова? Кто это?

— Не притворяйтесь, она была моим партнером, эксклюзивным представителем в Европе. По договору, сейчас ей принадлежит… принадлежала часть завода. До тех пор, пока я полностью не рассчитаюсь за кредит. Именно она и миссис Ример определяли всю производственную политику. Вы знали это, и вы убили их.

Кержич казался пораженным.

— Клянусь, я не имел никакого понятия! Не знаю, как убедить вас в обратном, но… Вы сказали — Амалия Чижикова? — Он покачал головой. — Нет, я впервые слышу это имя. А что касается миссис Ример, то я просто хотел избавить вас от неприятностей.

Элиза смотрела на него не отрываясь:

— Значит, вы полагаете, что со смертью госпожи Ример мои проблемы исчезли?

— Я уверен в этом.

— Вы либо очень хитры, либо действительно ничего не понимаете.

Евгений Иванович отвел глаза:

— Я знаю одно: вам следует все рассказать мне начистоту.

— Начистоту? Что конкретно вы имеете в виду?

— Расскажите, как вы получили препарат. Кто помогал вам?

Элиза медленно покачала головой:

— Нет.

— Значит, вы по-прежнему не верите мне?

— У меня нет для этого веских оснований. Вы говорите, что решили все проблемы, я распоряжусь относительно прекращения работ, а через месяц ко мне придет русская мафия.

Евгений Иванович сделал нетерпеливый жест:

— Если вы боитесь, что мафия придет сюда, то оставьте Мидлтон.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам уехать со мной. И немедленно.

— С вами?! — В голове Элизы промелькнула шальная мысль: а не добивается ли русский таким способом ее руки?

— Нет, нет, успокойтесь. — Кержич, казалось, угадал ее мысли. — Я предлагаю покинуть Мидлтон, исключительно руководствуясь соображениями вашей безопасности. Только ради вашего спокойствия. — Он сделал шаг навстречу и порывисто сжал ледяные руки хозяйки в своих ладонях. — Прошу вас, продайте завод — и уедем. Переждем бурю в тихом месте. Ведь мы можем ждать вечно. В отличие от наших недоброжелателей.

Мраморный лобик покрылся испариной. Элиза высвободила свои пальцы из его рук и принялась обмахиваться кончиком шарфа.

— И куда же вы предлагаете мне скрыться?

Кержич неожиданно закружил по комнате:

— Милая Элиза, мы уедем, куда вы только пожелаете. В джунгли, в прерии, в снега Килиманджаро! Европа, Австралия — вам стоит только пожелать, и весь мир будет у ваших ног. — Внезапно он остановился. — Единственное, чего у вас не будет никогда, так это собственной семьи. Но ведь это ничтожная плата за все сокровища мира. — Кержич внимательно следил за лицом собеседницы.

— Я… не знаю, — еле слышно прошептала Элиза. — Мне надо посоветоваться с сыном.

— Так что же вы медлите? Кстати, где он?

— Его сейчас нет в Америке. Он… далеко. Но скоро вернется. Тогда мы сразу же продолжим наш разговор.

Миссис Харрис протянула гостю руку:

— Всего хорошего, мистер Кержич.

Евгений Иванович молча поклонился и прижал дрожащие пальцы к губам. Они по-прежнему были холодны как лед.

— Так когда мне прийти за ответом? — В голосе снова прозвучала угроза.

Элиза почувствовала, как силы оставляют ее. Чтобы не упасть, она схватилась за перила. Кержич хотел прийти ей на помощь, но миссис Харрис движением руки остановила его. Собрав остаток мужества, она постаралась улыбнуться как можно беззаботнее:

— Ровно через неделю. Обещаю, через неделю я буду готова.

3

Вернувшись домой, Евгений Иванович первым делом прошел в кабинет и, достав папку с надписью «Харрис», принялся перерывать записи, документы и фотографии.

— Чижикова… — бормотал он. — Амалия Чижикова, убей меня бог, если я встречал это имя.

Провозившись почти полчаса, но так ничего и не обнаружив, он устало откинулся в кресле.

— Ей принадлежит часть завода… Это интересно…

Набрав номер, он быстро проговорил:

— Мне нужна полная информация на Чижикову Амалию, проживала в Праге, недавно убита. Найди мне того, кто ей наследует. И срочно.

…Оставшись одна, Элиза поспешила к бюро, где хранились визитные карточки. Если Амалия и Римма мертвы, это развязывает ей руки, по крайней мере, на короткий срок. Пока кто-то не придет к ней с соответствующими документами. А за это время можно попытаться действительно продать завод. Если ей это удастся, то, разумеется, скандала не избежать. Но с такими деньгами ей нетрудно будет скрыться. Вот если бы ей удалось узнать, где Амалия хранила документы…

Продолжая перебирать визитки, Элиза потянулась за телефоном.

Глава 20

1

По дороге в аэропорт Даша очень нервничала, представляя, как будет знакомить Римера со всей честной компанией. Пока она лишь коротко упомянула о нем, но в подробности не вдавалась. Она смотрела в окно и тешила себя слабой надеждой, что свежеиспеченный вдовец догадается вести себя прилично и не шокировать никого своими высказываниями. Хотя бы в первые полчаса. Был большой процент вероятности, что мужчины примут нового члена враждебно.

Так оно и оказалось.

Перед МКАД их такси увязло в пробке, в результате до аэропорта группа добралась всего за десять минут до окончания посадки. Вдовец был уже на грани нервного срыва: его билет был у Даши. Увидев наконец рыжеволосого детектива и бегущих за ней незнакомцев всех мастей и возрастов, Ример замахал рукой и заорал на весь зал:

— Блин, да шевелите вы копытами быстрее, достали уже!

Однозначно он не собирался никому нравиться.

Даша попыталась сгладить ситуацию:

— Не обращайте внимания, у Николая большое несчастье, только что умерла его жена, и он рад присоединиться к любой компании, которая отправляется в путешествие. В такой ситуации необходимо развеяться…

У Деланяна отвалилась челюсть, все остальные тоже были, мягко говоря, удивлены.

— Надо понимать, это ваш хороший друг? — громко спросил Виктор Семенович.

— Он хотя бы успел ее похоронить? — шепотом поинтересовалась Катя. — Или она так дома и лежит?

Даша поняла, что сморозила глупость:

— Его жена умерла далеко, на чужбине…

— Нам только скорбящих мужей для полной радости не хватало, — пробормотал Деланян.

Даша сделала умоляющую мину. Деланян сразу же размяк.

— Ладно, ладно, молчу… Надеюсь, больше никого не будет?

— Нет! — рассмеялась Даша, обнимая Артура в знак благодарности.

И в этот самый момент прямо над его левым плечом она увидела насмешливый взгляд синих глаза.

Полетаев послал молодой женщине воздушный поцелуй.

— О нет! Только не это… — застонала Даша, с силой отталкивая Деланяна. — Да провались ты пропадом!

— Я? — изумился тот. — Но почему? Ты же сама меня обняла.

— Да не ты… — Она погрозила кулаком. — Вот змей какой!

Деланян обернулся и увидел стоящего неподалеку подполковника. Тот слегка поклонился.

— Это ты ему?

— А кому же еще?

— Что, еще один знакомый?

— Да вроде того… — Она была удивлена и раздосадована. Представить, что эфэсбэшник оказался в аэропорту случайно, было по меньшей мере наивно.

А Деланян рассматривал Полетаева, не скрывая неприязни. Подполковник был одет, как всегда, элегантно и дорого: легкий летний костюм, белоснежная рубашка, светлые ботинки из какой-то странной кожи, сумка через плечо. Не найдя видимых недостатков, Деланян на всякий случай заметил:

— Если бы ботинки твоего знакомого не были такими светлыми, я бы поклялся, что они из натурального крокодила. Подумать только, как одна деталь может испортить впечатление!

Даша достала ручку и принялась заполнять декларацию:

— Можешь не сомневаться: покойник был живым и кусачим.

Она пыталась найти причину, по которой чертов подполковник мог оказаться в аэропорту. Ничего успокаивающего на ум не приходило. Скорее всего, он следит именно за ней. Так хоть бы за столбом спрятался…

— Артур, а ты как билеты покупал?

— В каком смысле? — удивился Деланян. — Позвонил в агентство, мне их и привезли.

— А откуда ты звонил?

— Откуда? От Катьки и звонил. Как только ты заказала гостиницы, я сразу заказал билеты.

— Понятно. — «Значит, телефон кузины прослушивается», — подумала она. — Хорошо, отнесем это на счет непредвиденных трудностей.

— Прости, я не понял, что отнесем?

— Ничего, это я сама с собой разговариваю. — Повернувшись лицом к группе, Даша хлопнула в ладоши: — Так, товарищи, еще раз пересчитываем багаж и идем на посадку. Живее, живее!

2

— Просто не верится, что я куда-то лечу, — сказала Катя, поднимая шторку иллюминатора. — До последней секунды не верила.

— Подожди, у нас еще все впереди, — пробормотала Даша, нервно поглядывая на занавеску, отделяющую салон первого класса от остальных жителей планеты. Где-то там, раскинувшись в широком кресле, попивает шампанское человек, задавшийся целью превратить ее жизнь в кошмар.

Во время посадки она демонстративно игнорировала Полетаева, не удостаивая его даже взглядом. Правда, тот особо и не навязывался. Более того, сворачивая налево, в салон первого класса, подполковник довольно громко обратился к стюардессе:

— Я надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы меня никто не беспокоил?

Даша пристегнула ремень. Не было печали! Мало того, что всю дорогу придется нейтрализовать Римера, так теперь еще и озираться по сторонам: не крадется ли кто по пятам?

— То еще будет путешествие, — пробормотала она вполголоса.

Но Катя не замечала невеселого настроения своей кузины. Она лишь счастливо рассмеялась:

— Рыжик, даже если там грянут дожди со шквалами, мне все равно: готовить не надо, убираться не надо, а за детьми пусть папаша следит вместе с дедушкой. А то они только советы горазды давать, как надо воспитывать…

Занавеска колыхнулась, и Даша почти не удивилась, увидев сияющее лицо подполковника. Он отыскал ее глазами и стал приближаться. Даша демонстративно отвернулась.

— Добрый день, Дарья Николаевна!

— Добрый день, Сергей Павлович.

— Какими судьбами?

— Спросите у вашего начальства.

— Вы, никак, не в духе? — Он стоял, элегантно опершись о спинку соседнего кресла. — Не представите меня?

Даша хмыкнула:

— Мою сестру вы наверняка знаете. А ей с вами знакомиться нет надобности.

Катя чуть склонила голову, пытаясь понять, кого сказанная фраза должна была обидеть, но, так и не придя ни к какому выводу, встала и улыбнулась подполковнику:

— Я схожу посмотрю, как там дети, а вы пока пообщайтесь.

Полетаев вежливо поклонился:

— Премного благодарен.

Дождавшись, пока женщина отойдет на достаточное расстояние, он сел на освободившееся место и с едва заметной иронией спросил:

— Ну и кто все эти достойные люди?

— Это мои клиенты, — холодно ответила Даша.

— Ваши клиенты? — умилился подполковник и на старушечий манер подпер кулаком подбородок. — Ага. Понятно. Очень мило. Этак вы, Дарья Николаевна, у нас всех клиентов отберете. Без работы оставите…

— Что вы, что вы, Сергей Павлович, — в тон ему ответила молодая женщина. — Не переживайте, на ваш век преступников хватит.

Однако эфэсбэшник не унимался:

— А зачем, если не секрет, вы их всех вместе возите? Чтобы ненароком не разбежались? Или, может, у вас, простите, тур такой?

— He смешно. Просто они у меня по одному делу проходят.

— Проходят по одному делу… — Полетаев зацокал языком. — Это замечательно. Послушайте, коллега… Могу я вас называть «коллега»?

Даша досадливо поморщилась:

— Не старайтесь, подполковник, вам не удастся вывести меня из равновесия.

— Ни секунды не сомневаюсь. Если это не удалось всему нашему ведомству за целый год, то что говорить обо мне… Кстати, вы в курсе, что ваша так называемая детективная деятельность, мягко говоря, незаконна как на территории Российской Федерации, так и на территории Чешской республики? Майор Томек, например, очень недоволен. Он говорит, что если вы будете продолжать в таком же духе, то можете потерять вид на жительство в Чехии…

Даша звонко рассмеялась:

— Нашли чем пугать! Лично мне абсолютно все равно, где жить.

— Вам — да. А мне — нет. Я не хочу жить с вами в одной стране, мой кардиолог против. Но не об этом сейчас речь. Я вас совершенно серьезно хочу предупредить: если мне или майору Томеку станет известно, что вы берете деньги или обещаете выполнить работу, на которую не имеете соответствующего разрешения, то будете иметь дело с законом.

В самолете был неровный рассеянный свет, и Полетаеву было трудно наблюдать за выражением лица собеседницы, но по тому, как задрожали ее губы, стало ясно, что он попал в яблочко.

— А что я сделала незаконного? Если я и беру деньги, то от имени и по поручению фирмы, которая, да будет вам известно, имеет все соответствующие лицензии. Документация у нас в полном порядке. Можете проверять сколько угодно.

— Проверим, проверим…

Поняв, что ему удалось ее напугать, подполковник устроился в кресле поудобнее и закрыл глаза:

— Если ваша кузина не возражает, я посплю здесь часок, а то у меня впереди две тяжелые недели.

— А могу я спросить, куда это ты едешь? — прищурилась Даша, переходя на «ты». Ее насторожило, что подполковник собирается провести в Чехии ровно столько же, сколько и ее клиенты.

Тот ответил, не открывая глаз:

— Отдохнуть. Все отдыхают, а почему мне нельзя?

— Водички минеральной решил попить?

Подполковник улыбнулся:

— Да вроде как мне еще рано в шезлонге лежать. Хочу с рюкзачком пройтись. Туризм сейчас в моде…

Даша от возмущения подпрыгнула в своем кресле:

— Так ты все-таки следишь за мной?

— С чего это ты решила? У меня гостиницы забронированы еще в прошлом году. Чего ж, мне теперь отпуск отменять, если ты на этакую работу устроилась?

— Гостиницы забронированы? — Даша по-прежнему недоверчиво изучала мужественный профиль эфэсбэшника. — Что это за туризм такой — по гостиницам? И где твой рюкзак? Чего-то в аэропорту я его не заприметила.

— А он у меня в багажнике.

— Каком еще багажнике?

— Машины, разумеется. Ты же не думаешь, что я рюкзак на себе буду носить?

Даша фыркнула. Пижонство Полетаева выводило ее из себя.

— Слушай, Палыч, а у тебя ботинки из настоящего крокодила или, пардон, кожемитовые? Говорят, вид у них какой-то подозрительный…

Полетаев приоткрыл глаза и несколько секунд смотрел в спинку впередистоящего кресла, затем, не скрывая иронии, переспросил:

— Это тебе твой Отелло сказал? Так передай ему, что в этом сезоне крокодилы не в моде. К тому же они никогда не бывают такого цвета. Это черепаха.

3

Даша не предполагала, что паспортный контроль и таможня отнимут столько времени. Сама она всегда проходила зеленым коридором, но на этот раз количество набранных вещей полностью исключало доброжелательность со стороны чешских пограничников. У них просмотрели даже косметички. На стоянку автобусов они прибежали взмыленные и злые.

— Только что ушел, — констатировала Даша, взглянув на расписание. — Придется такси брать, иначе не успеем.

— Дарья Николаевна, вас подвезти? — Рядом остановился аккуратный темно-синий «Порше». Все дружно повернули головы.

— Ах, да вас так много… — разочарованно протянул Полетаев, словно впервые об этом узнал. — Ну, тогда желаю приятно провести время. Может быть, еще увидимся.

Подполковник нажал на газ, и темно-синий металлик исчез вдали.

Деланян потемнел на два тона. Даша поспешила разрядить ситуацию:

— Так, товарищи, не расслабляемся, страшного ничего не произошло. Главное, что мы уже на месте. Я сейчас возьму такси-микроавтобус, и мы быстренько доедем до вокзала. Одна убедительная просьба — следите за вещами и детьми. Дети наше будущее, вещи это все, что у нас есть в настоящем…

4

Средневековый силуэт Брно вызвал восторг, настроение путешественников чуть приподнялось. Деланян подсел к Даше поближе и как бы от тесноты положил ей руку на плечо. Молодая женщина чувствовала себя неловко, но решила не заострять на этом внимания. В конце концов, рука это не нога, а постоянное присутствие поблизости молодого крепкого мужчины заставит Римера дважды задуматься, прежде чем попытаться придушить ее где-нибудь в тихом месте. Даша кинула быстрый взгляд на вдовца. Странно, но тот выглядел пока вполне нормально. Особой кровожадности в его облике не наблюдалось. Более того, Ример переводил Кате и детям рассказ водителя о том, как в Брно в Средние века конкурировали производители пива. Дашу выбор темы несколько удивил, но если сестра не возражала, то ей тем более было все равно. Раздражало только то, что, увлекаясь описанием очередного боевого эпизода, водитель забывал нажимать на газ, и в результате их скорость оказывалась гораздо меньше, чем они могли позволить в данной ситуации.

— Пан водитель, — деликатно заметила Даша, — нельзя ли чуть-чуть быстрее? Мы можем опоздать…

Водитель посмотрел на часы и дружелюбно ответил:

— Не беспокойтесь, млада пани, со мной не опоздаете.

К вокзалу они подъехали вовремя. Виктор Семенович очень боялся что-нибудь оставить и заставлял всех пересчитывать количество мест. Все принимались считать, сбивались, приходилось начинать считать заново. В конце концов водитель лично осмотрел автобус и сказал, что тот абсолютно пуст, а поезд отходит через минуту.

— Быстрее, быстрее! — зычным голосом вскричала Даша. — Если опоздаем, пешком пойдем! Это единственный прямой поезд.

Угроза возымела действие, и группа прибавила ходу. В вагон они влетели, сметая достопочтенных бюргеров, неторопливых пейзан и прочих путешествующих. В ту же секунду поезд тронулся.

Отдышавшись, Даша перекрестилась и принялась пересчитывать группу:

— …два, три, четыре… дети, слава богу, здесь… Черт побери, а где Виктор Семенович?

— Мы забыли папу! — запаниковал Гоша. — Кто-нибудь, остановите поезд! Папа же погибнет!

Даша растерянно поглядывала на стоп-кран, но прибегать к экстренным мерам все же не решалась.

— Почему погибнет? Он ведь взрослый человек… — неуверенно заметила она.

— Кто? Мой папа? — завопил Гоша еще громче. — Да ведь он не говорит ни на одном языке!

— Успокойся, Игорь. Виктор Семенович как минимум говорит по-русски, — постаралась успокоить мужа Катя, но и по ее лицу было видно, что она близка к истерике.

— Так, прекратить паниковать! — решительно выступил Деланян. — Слушайте все меня. Мы сейчас позвоним на вокзал и попросим начальника станции найти Виктора Семеновича — он ведь наверняка обратится в привокзальную полицию, — объясним ситуацию, попросим посадить его на такси и довезти до следующей станции.

Все смотрели на Деланяна как на спасителя.

— Гений! — Гоша хлопнул армянина по плечу. — Вот только такие люди и наживают миллионы честным путем. — Катюшка, он просто гений!

Даша с Катей согласно закивали головами. Перепуганные женщины готовы были признать в Артуре кого угодно, лишь бы избежать скандала в самом начале путешествия.

Однако ситуация разрешилась и вовсе неожиданным образом. Даша уже собралась было отправиться на поиски кондуктора, чтобы узнать номер начальника станции в Брно, как сквозь мерный шум колес откуда-то издалека послышался глухой, прерывистый крик, больше напоминающий стон:

— Па… кхе-кхе… ни, Да… кхе-кхе-кхе… Пани Дагмар!

Даша резко обернулась:

— Пан Ярослав?! Что вы здесь делаете?

Измученный толстяк стоял привалившись к стене и тяжело, со свистом, дышал. По лбу его и щекам скатывались крупные капли пота, исчезая в бороде и вновь появляясь на шее. На ногах Прохазки были сандалии на босу ногу, выше — безразмерные, песочного цвета шорты, далее футболка с Бивисом и Батхедом, а на шее, поверх футболки, ярко-красный шерстяной шарф. В руках несчастный владелец детективного агентства держал рюкзак, показавшийся Даше знакомым.

— Пан Ярослав, откуда у вас этот рюкзак? Где вы его взяли?

Прохазка зашелся в кашле:

— Вы же сами… кхе-кхе… позвонили и приказали мне ждать вас в Брно, на вокзале… кхе-кхе… Я приехал еще утром и ждал вас. Вдруг вижу, вы бежите мимо меня… Я кричу, а вы не слышите. Потом пожилой пан отстал, а вы тоже этого не видите. Тогда я помог ему с рюкзаком, и мы успели заскочить в последний вагон…

— Значит, Виктор Семенович с вами? — Даша давно так не радовалась. — Но где же он?

Из-за внушительного торса Прохазки выглянуло бледное, костистое лицо заслуженного туриста.

— Я здесь. Ваш знакомый мне очень помог.

— Слава богу, все в сборе! — Даша во второй раз осенила себя крестом.

— Кто это? — прошептал Деланян. — Еще один знакомый? Они у тебя что — по всему миру разбросаны?

— Это — мой начальник, — так же тихо ответила Даша. — Без него нам будет тяжело искать тот дом, который ты себе присмотрел. Пан Прохазка все-таки чех, следовательно, с ним люди на контакт быстрее пойдут. Тем более что он родился здесь неподалеку, должен все места знать. Или ты хочешь, чтобы мы в этих лесах и болотах полжизни провели?

— А почему ты думаешь, что дом находится именно в Южной Чехии?

— Ты не доверяешь моим знаниям искусствоведа? — Даше совсем не хотелось рассказывать, сколь случайным оказалось ее открытие.

По лицу Деланяна было видно, что доверие его не очень-то велико, но спорить он не стал.

— Хорошо. Надеюсь, нам не придется твоего шефа носить на руках. — Он выразительно указал глазами на Прохазку, который сидел в углу и с бледным видом принимал благодарности от родственников спасенного.

— Не переживай. Он здоровее нас всех, вместе взятых. Просто холодной воды напился в жару, вот горло и простудил.

— Какие-то у тебя знакомые дохлые.

Деланян, видимо, имел в виду Полетаева. Тот хоть и оправился после болезни, но все же весь полет немного покашливал.

— А впрочем, это довольно распространенное явление: с виду человек вроде крепкий, а внутри все прогнило…

— Это ты о ком? — не сразу поняла Даша.

— Да хоть у начальника твоего, хоть у этого… как его… Ну, в туфлях из искусственного крокодила.

Молодая женщина звонко рассмеялась:

— Это у Полетаева-то все прогнило? Нет, это ты зря. Он внутри стальной. Железобетонный. Да и туфли у него не из крокодила, а из черепахи. А что касается пана Прохазки, так он еще всех нас переживет, несмотря на то что старше. Пока толстый сохнет, тощий сдохнет…

— Это вы обо мне? — довольно неприятным голосом осведомился Виктор Семенович.

Он крайне болезненно переживал случившееся и подозревал всех в желании посмеяться над ним.

Даша, которая давным-давно про него позабыла, пожала плечами:

— Почему о вас? Мы вообще разговариваем… Я просто поговорку вспомнила: «Пока толстый сохнет…»

— Странно, — снова перебил Виктор Семенович, которому просто не терпелось уесть рыжеволосую, — вот вы, Даша, вроде образованный человек, а говорите такие вещи. Стройность прежде всего является признаком правильного образа жизни. А правильный образ жизни — это залог долголетия и здоровья. Следовательно, ваша ирония совершенно не уместна. Как вы думаете, Артур Рафаилович?

Деланян поспешил согласиться:

— Абсолютно вас поддерживаю. Знаете, я в последнее время стараюсь питаться в полном одиночестве. Такое ощущение, что люди никогда не слышали о раздельном питании. А сколько потребляют мяса! Смотреть и то неприятно.

— Ужасно, ужасно, — завздыхал заслуженный турист. — А жиры? Ведь никто не ест цельнозерновой хлеб, все только сдоба, булки, кремы, бр-р-р! — Он передернул плечами. — Какая гадость! Кстати, овощи я предпочитаю есть в сыром виде.

— Очень мудрое решение, — поддержал очередной тезис Деланян. — Сначала они вываривают все ценные элементы, а потом бегают по аптекам в поисках витаминов.

Заслуженный турист рассмеялся. Даша с грустью посмотрела на бумажный пакет, в котором лежали пончики с малиновым вареньем и несколько бутербродов с ветчиной. Полдня она мечтала, как, сев в поезд, она наконец с удовольствием перекусит, но теперь возникало опасение, что эти два сыроеда учинят ей публичную порку. Катя все поняла:

— Мальчики, мы покинем вас на время, приведем себя в порядок, — и, подхватив пакет, вышла из купе. — Рыженький, я тебя жду.

Даша не заставила просить себя дважды.

Глава 21

1

Курорт встретил путников пасмурной прохладой. Ни визжащих девиц в бикини, ни добрых молодцев, поигрывающих мускулами. Лишь одинокие прогуливающиеся пенсионеры в ветровках и бейсболках. От станции круто вверх вела узкая тропинка, поросшая лопухами. В ухоженных огородах мирно паслась живность. Вопреки благоприятным прогнозам, холодный ветер с озера мотал лопухи и заставлял поеживаться даже ангорских коз. Путешественники же были одеты совсем по-летнему. Измотанные ранним подъемом, двумя таможнями и трехчасовой поездкой на электричке, до гостиницы они добрались продрогшие и подавленные.

— Я иду спать, — заявил Гоша по-русски и зевнул.

— Я иду спать, — просипел Прохазка по-чешски и зевнул еще шире.

— Я бы тоже прилег минут на пятнадцать. — Виктор Семенович хоть и пытался держаться бодрячком, но у него это скверно получалось.

— А я, с вашего позволения, удалюсь для медитации, — произнес Деланян, улыбнувшись улыбкой человека, привыкшего к слабости окружающих. — Потом всех, кто пожелает, могу угостить восстанавливающим чаем.

— Лучше б пивом, — без особой надежды буркнул Ример.

Даша с Катей переглянулись. Путешествие обещало быть интересным.

— А вот и наши очаровательные дамы! — вдруг послышался знакомый голос.

Все резко повернули головы. Подполковник Полетаев был свеж, как майская роза, и уже успел отреагировать на изменение погоды: светлый костюм сменили темно-серые вельветовые брюки и синий кашемировый джемпер.

— Господи, да откуда… — только успела вымолвить Даша, а Полетаев уже согнул руку кренделем:

— Вы позвольте пригласить вас на небольшую прогулку? Совсем недалеко, к берегу озера. Детишки смогут там перекусить и покататься на каруселях, а нас ожидает кофе с коньяком. Кстати, там подают прелестные пирожные. — И, словно предупреждая возможные возражения, он подмигнул Кате: — Катерина Юрьевна, мы вас ждем.

Мужчины испытывали сложные чувства. Нечего и говорить, что сон в одно мгновение слетел со всех, включая добитого Виктора Семеновича и простуженного Прохазку. Все они вдруг испытали безотчетное чувство тревоги, словно самцы коала, учуявшие чужой запах. Первым очнулся почему-то Ример:

— Так, я иду с ними. Артур, забрось мои шмотки в наш номер, потом разберемся.

— Пусть багажом портье занимается, — холодно ответил Деланян. — И вообще, я собирался жить один.

— Ну, Артурчик, — Даша сложила ладошки, — ты же знаешь, свободных номеров в гостинице больше нет. Не на улице же Николаю ночевать. — И, видя, что тот не собирается сдаваться, не без злорадства добавила: — Ладно, в крайнем случае пусть спит в моем номере.

— Это еще зачем? — В один голос взревели самцы коала, к которым на этот раз присоединился и Полетаев.

Даша развела руками:

— Так ведь каждый человек имеет право на сон. Не будет же Николай спать стоя.

— Подождите, — поднял руку Деланян, — тогда я предлагаю другой вариант: Николай спит с детьми, а Рыжик пусть ночует в моем номере. Там, правда, кровати составлены в одну, но их можно и раздвинуть.

Полетаев уже открыл было рот для ответной реплики, но сказать ничего не успел, потому что послышался нервный смех Кати:

— Нет, Артур, извини, но я не могу позволить моим детям спать в одном номере с незнакомым человеком. Вы, Николай, не поймите меня превратно, но мальчики могут ночью проснуться и испугаться незнакомого человека.

Двое близнецов дьявольской наружности ни в коем приближении не напоминали пугливых агнцев и, скорее, сами могли довести до инфаркта кого угодно. О чем и не преминул заявить Ример:

— Чего-то я сомневаюсь, что они могут испугаться, но у меня, честно говоря, нет никакого желания это проверять. Я ненавижу детей.

Катя изменилась в лице. Так, наверное, иудейские матери смотрели на Ирода.

Тогда в дискуссию вступил Полетаев:

— Друзья, ну зачем нам спорить? Дарья Николаевна может прекрасно переночевать в моем номере. Ведь у меня апартаменты.

— Зачем ей спать с вами? — повел крючковатым носом Деланян. — Речь идет о том, что негде ночевать Николаю, вот пусть он у вас и ночует.

Подполковник внимательно осмотрел Римера с ног до головы и отрицательно покачал головой:

— Нет, извините, мы не настолько близки с этим гражданином. — Кстати, а с кем спит Виктор Семенович?

— Со своей язвой, — моментально отозвался заслуженный турист. — У меня одноместный номер, кого вы хотите ко мне подложить?

— Тогда пусть ваш Николай идет ночевать в мотель. — Полетаев начал проявлять признаки нетерпения. — Я неподалеку как раз один видел. Там, правда, рокеры… Но вы еще человек молодой, выдержите. Итак, дамы, мы идем?

— Разумеется, — в один голос ответили женщины и, подхватив детей, устремились к выходу, предоставляя мужчинам самим решать проблему спальных мест.

2

— Ах, какая красота! — всплеснула руками Катя и, скинув босоножки, легко побежала по песку. Близнецы с боевым кличем бросились следом.

— А у вас красивая кузина, — заметил Полетаев, доставая свой портсигар от «Данхилла».

Дашу подмывало съязвить, что вот, мол, портсигар-то не золотой, а всего лишь позолоченный, но после истории с черепахой рисковать не хотелось.

— Да я вроде тоже удалась. — Она застегнула спортивную куртку. — Ты лучше расскажи, чего тебе на этот раз надо?

Полетаев обнял ее и притянул к себе. Ветер гнал тучи, но горы, возвышавшиеся по ту сторону хмурого озера, не давали им прорваться к берегу. Подполковник вдохнул прохладный воздух, насыщенный влагой, свежим ароматом первых цветов и болотным привкусом застоявшейся в камышах воды. Было в этом воздухе еще что-то — дальнее, давно забытое, едва уловимое… Прижавшись губами к рыжим, почти каштановым в сером свете пасмурного дня волосам, Полетаев прикрыл глаза и что-то тихо зашептал.

— Что? — громко спросила Даша, которая думала в это время о своем. — Я не слышала, что ты сказал?

Полетаев вздрогнул и отстранился:

— Ничего. Романтичная ты моя.

— Странно. Мне показалось, ты о чем-то спрашиваешь. — Молодая женщина не понимала, почему у него такой обиженный вид.

— Ни о чем я не спрашивал. — Подполковник закурил. — Просто забавно все это…

— Ты сказал «забавно» или мне опять послышалось?

— Нет, тебе не послышалось.

— Тогда чего забавного?

— Мне недавно приснилось это озеро. Только я думал, что это Шотландия.

— Да? — заинтересовалась Даша. — А чудовище ты там видел?

— Представь себе, видел. — Полетаев усмехнулся уголком губ.

— Как оно выглядело?

— Оно было похоже на тебя.

Даша насупилась:

— Вот не можешь ты без гадостей. Говори, зачем увязался?

Подполковник отрешенно смотрел за горизонт:

— Выпросил отпуск и поехал тебя охранять.

Молодая женщина сморщила нос, словно собиралась чихнуть:

— Ой, Полетаев, ты бы придумал что-нибудь более остроумное! Ты уже год меня охраняешь. Не пойму, как я еще жива…

Подполковник никак не отреагировал на ее выпад.

— И кто же мне угрожает на этот раз?

— Если бы я знал, то не поехал бы в эту глухомань. Думаешь, мне заняться больше нечем? Это еще счастье, что в связи с болезнью меня отпустили.

Даша с подозрением скосила на него глаза. Полетаев, вопреки обыкновению, не язвил, не пытался иронизировать, лицо его было непривычно отрешенным, без какого бы то ни было выражения. Странно, но ни переживание, ни болезнь, ни долгая дорога не утомили его. Никакой усталости на лице, никаких мешков под глазами.

— Палыч, скажи честно, ты таблетки пьешь?

— Какие таблетки?

— Ну, не знаю, витамины, энерджайзеры…

— Дашенька, ты не хочешь вернуться домой?

— Домой это куда?

— Куда тебе больше нравится, но подальше отсюда, подальше от этих людей.

— А кто тебе не нравится? Ты просто скажи, и все.

— Не знаю.

Даша впервые видела его таким расстроенным.

— У меня плохое предчувствие. Можешь, конечно, смеяться, но некоторые это называют интуицией.

— Все сотрудники ФСБ полагаются на интуицию?

Полетаев вздохнул:

— Интуиция — это способность мозга анализировать ситуацию на высшем уровне, на уровне подсознания. Нас окружают миллионы фактов, связей между ними такое множество, что проанализировать каждую в отдельности нет возможности. Однако некоторые люди все эти миллионы связей просчитывают в одно мгновение и поэтому быстрее, чем остальные, могут предсказать конечный результат.

— Н-да? И что предсказывает твоя интуиция?

— Что тебя убьют.

Дашино лицо приняло цвет облаков.

— Если я не уеду?

Губы Полетаева дрогнули, словно он хотел ответить, но в последнюю секунду передумал и промолчал.

— Да или нет? Чего ты молчишь? — закричала Даша.

Синие глаза подполковника сузились и стали совсем темными.

— Хотя мне кажется, что это уже не важно…

— И что же теперь делать?

— Ничего. — Он вздохнул и щелчком отправил сигарету в сторону камышей. — Придется все время находиться при тебе.

— Скажи, Полетаев, — Даша прищурилась, — ты специально меня пугаешь, чтобы я перебралась ночевать в твой номер?

Подполковник неожиданно взорвался:

— Да! Ты знаешь, у меня так плохо обстоят дела с интимной жизнью, что я готов мотаться по всей Европе за разведенной тридцатилетней женщиной не бог весть какой красы, лишь бы затащить ее в койку!

Даша раскрыла рот. Полетаев развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал к расположенному неподалеку кафе.

— Что это он тебе такого темпераментного сказал? — весело спросила подошедшая Катя. Она раскраснелась и выглядела очень счастливой. — В любви признавался?

— Нет. — Даша нервно теребила замок спортивной куртки. — Он сказал, что я старая и некрасивая. И что меня хотят убить.

— За то, что ты старая? — засмеялась кузина.

— Нет. К сожалению, он не сказал за что.

— Тогда с чего он это решил?

— Его интеллект, видите ли, просчитал это на высшем уровне.

— Мама! — пронзительным хором завопили Мишка с Кешкой. — Можно нам дядя Сережа купит пирожных и шариков с жувачкой?

— И яйцо с игрушкой!

— Балда, это «Киндер-сюрприз».

— Все равно — яйцо!

— Яйцо! Ха-ха-ха! — Кешка схватился за живот, изображая, что умирает от смеха. — Рекламу смотреть надо: «сюрприз, игрушка, шоколад».

— Ну и что! Это шоколадное яйцо, игрушечновое!

— Дурак! Яйца только у кур!

— Сам дурак! Мама, а яйца бывают игрушечновые?

— Во-первых, игрушечные, а во-вторых, яйца бывают какие угодно. И престаньте обзываться.

— Мама, а можно дядя Сережа нам купит…

— Немедленно прекратите! — рассердилась Катя. — Как вам не стыдно попрошайничать?

— Он сам предложил! — захныкали близнецы, мысленно уже слопавшие все подарки доброго дяди.

— Сергей Павлович вам из вежливости предложил, а вы должны были поблагодарить и отказаться…

— Он не из вежливости! — Дети чуть не плакали. — Он в самом деле… У него знаешь сколько денег — полный карман! Дорогих денег!

Дорогими деньгами дети, судя по всему, называли доллары.

Катя изменилась в лице. Наклонившись к сыновьям, она сердито погрозила пальцем:

— Как вам не стыдно! Еще раз услышу — останетесь без мороженого. Марш отсюда!

Мишка с Кешкой, понурив головы, побрели по пляжу, то и дело поглядывая в сторону столика, где задумчиво сидел дядя с дорогими деньгами.

— Зачем ты так? — вступилась за племянников Даша. — Пусть купит, не развалится. Своих детей нет, так хоть чужих побалует…

— Да не в этом дело, — кузина, очевидно, переживала случившееся, — просто не хочу, чтобы они делили людей на богатых и бедных.

Даша невольно рассмеялась:

— Так ведь все равно будут. Мы-то делим.

— Но мы понимаем, что не это в людях главное.

— Значит, и они со временем поймут.

— Хотелось бы. — Катя вздохнула. — Кстати, а чем занимается твой знакомый?

Даша решила не пугать сестру тем, что ее преследует подполковник ФСБ.

— Как говорят в западных боевиках: он работает на государство.

Кузина удивилась:

— Странно, а выглядит действительно богатым человеком. Ладно, пойдем выясним, что он имел в виду.

— Под тем, что я некрасивая?

— Нет, под тем, что тебя хотят убить.

Женщины подошли к столику. Подполковник растянул губы, что должно было означать улыбку.

— Что будете пить?

— Мне пива. — Катя строгим профессиональным взглядом преподавателя рассматривала эфэсбэшника.

— А мне — не знаю… — Даша пребывала в каком-то заторможенном состоянии. — Может, вина? Красного… Красного, как кровь.

Полетаев с беспокойством посмотрел на расстроенную женщину.

— Дарья Николаевна, с вами все в порядке?

— Нет! Со мной все не в порядке. Скажите, Сергей Павлович, а что еще в вашем сне было?

— Что? — не сразу понял Полетаев. — А, вот вы о чем…

— Что за сон? — поинтересовалась Катя, сдувая пену с пива.

С саркастической улыбкой Даша пояснила:

— Сергею Павловичу приснился сон, что он уже был на этом озере и видел здесь меня. В виде лохнесского чудовища. А потом меня убили. Рыбаки.

Полетаев деланно засмеялся:

— Дарья Николаевна большая выдумщица. Ничего подобного не было. А озеро действительно очень похоже. Я по нему плыл, а потом в самой середине образовалась большая воронка и оттуда возникло чудовище. Вот и все. Надо заметить, я тогда болел, у меня была высокая температура.

— Так это за вами она ухаживала!..

Катя еще раз внимательно оглядела подполковника, но, не найдя, как и Деланян, каких-либо очевидных недостатков, перевела взгляд на озеро Липно. Некоторое время она пристально вглядывалась в даль.

— А знаете, там действительно что-то есть.

— Где? — собеседники автоматически повернули головы.

— Во-о-он там, прямо по курсу… Видите точку?

Даша оживилась:

— В самом деле… Полетаев, ну-ка глянь: ты это видел?

Полетаев, никогда не понимавший, по какому принципу его знакомая обращается к нему то на «вы», то на «ты», поинтересовался:

— Дарья Николаевна, вы собираетесь использовать мой сон как руководство к действию?

— Ты же сам сказал, что на тебя иногда озарение снисходит или прозрение… Короче, предчувствие. Озеро ты видел, меня видел, что дальше-то? Для чего-то ведь тебе все это приснилось? Должно же быть какое-то научное объяснение?

— Ну, не знаю… — покачал головой подполковник.

— Не морочь мне голову! Было что-то посередине озера или нет?

— Было… Только в моем сне была воронка, а здесь, если не ошибаюсь, совсем даже наоборот — островок.

— Что?!

— Островок. Мне так кажется.

— Ну конечно же остров!

Даша вскочила с места и, чмокнув опешившего Полетаева в щеку, бросилась по направлению к гостинице.

— Ты куда? — хором закричали оставшиеся.

— Палыч, ты гений! — на ходу крикнула молодая женщина. — Не забудь купить яиц!

— Каких еще яиц? — удивился Полетаев.

— Игрушечновых, — засмеялась Катя.

3

Неприкаянный Ример сидел в холле в откровенно мрачном настроении.

— Николай! — Даша обрушилась на него словно цунами. — Вы чего тут расселись? Мне надо с вами поговорить… Что, так и не нашли места для ночлега?

— Нашел, — с какой-то брюзгливой интонацией ответил Ример.

— Да? И кто же вас наконец приютил?

— Кому человек нужен, кроме своих родственников?

— Что, простите? — Даша растерянно улыбнулась. — Каких еще родственников?

— Моя тетушка была настолько любезна, что без колебаний предложила разделить стол и кров.

— Ка… какая тетушка? Вы что, бредите?

— Моя! — зашипел ей в лицо Ример. — Какого черта вы ей рассказали о наших планах?!

— Да кому?! — ничего не понимала Даша. — О ком вы говорите?

— Пани Быстрая, если не ошибаюсь? — проскрипел сзади голос, похожий на звук разворачивающегося рулона наждачной бумаги.

Даша обернулась, и земля под ней поплыла. Прямо перед ней стояла недавняя посетительница детективного офиса — сестра пана Чижика с неизменным дохлым животным вокруг шеи.

— Моя фамилия Быстрова, — медленно проговорила Даша. — А что вы здесь делаете?

— Мне наплевать, какая у вас фамилия, — осклабилась тетушка Римера. — И уж тем более я не собираюсь перед вами отчитываться. Пойдем, Микулаш. — По-русски она говорила неплохо, но с сильным твердым акцентом.

Ример возвел глаза к потолку:

— Тетя Мария, сто раз просил, не называйте меня Микулашем.

— Пойдем, Николай.

Он мотнул головой:

— Тетя Мария, я вам благодарен за то, что вы предложили мне ночлег, но у меня есть свои дела.

— Какие у тебя здесь дела?

— Тетя Мария! Вы видите, я с женщиной.

— Это не женщина, это чмухало! К ней твой полоумный дядя обратился. А может, вы заодно?

— Да ни с кем я не заодно! А вы занялись бы каким-нибудь делом. Вон купите себя пяльцы и вышивайте крестом. — Ример раздраженно поднялся и направился к выходу.

Даша поспешила следом:

— Как вы с ней грубо. Не боитесь?

— Достала она меня! — Ример шагал широким размашистым шагом. — Какого черта сюда приперлась…

— Я думаю, она следит за нами.

— За нами? — Николай остановился. — С чего вы взяли?

— Если помните, после смерти пани Чижиковой пропали все ценности. У нее, как и у вашей жены, был тайник. Ваша тетя тоже умеет считать до двух. Поэтому она уже неделю рвет и мечет — хочет все вернуть. Я думаю, она подозревает своего брата, или вас, или меня в краже этих ценностей.

Ример принялся ощупывать карманы в поисках сигарет.

— Вы хотите сказать, что она догадывается о связи между пропажей денег и убийствами Амалии и Риммы?

— Полагаю, что да. Иначе зачем она здесь?

Николай закурил, сунул пачку обратно в карман и зашагал по направлению к озеру. Только теперь он шел медленно, словно обдумывая каждый шаг.

— Неужели старая ведьма охотится за деньгами? Так она нам всю фишку собьет.

— Ваша тетя знала, куда вы ездили с женой и пани Чижиковой?

— Да нет… Только в общих чертах.

Некоторое время они шли молча. Даша все не решалась задать ему главный вопрос: сколько же в общем тайнике может быть спрятано денег?

— А о чем вы хотели со мной поговорить? — нарушил молчание Ример.

Даша колебалась — сказать ему об острове в центре озера или нет? Все же оставалась опасность, что он ее кокнет, как только обнаружит пропавшие сокровища.

— Я хочу вас спросить, сколько приблизительно денег могло быть у вашей жены? Хочется знать, чем я рискую.

Ример шмыгнул носом. Он тоже колебался:

— Много. Очень много.

— Назовите хотя бы порядок.

— Если честно, то общую сумму я никогда не знал. Но это были пачки сотенных купюр. Толстенные пачки. Много золотых украшений. Камушки… Думаю, тысяч двести-триста. А может, и больше.

Даша задумчиво смотрела в землю.

— Полагаю, что у Амалии Чижиковой хранилось не меньше…

Нет, с рассказом об острове стоит подождать. Ведь там действительно может оказаться этот дом. Надо бы просмотреть кассету, сравнить ее с рисунком. Если окажется, что это один и тот же дом, придется обо всем рассказывать. Но уже не вдовцу, а Полетаеву. Похоже, ее обкладывают со всех сторон…

Ример правильно понял ее молчание:

— Что, прикидываете, замочу я вас или нет?

Даша вздрогнула:

— Ну и выражения у вас. Как часто они встречались?

— Кто?

— Ваша жена и пани Чижикова.

— Амалия и Римма? Да почти не встречались. Перезванивались часто, но встречались только по случаю. Когда Римма была проездом в Праге.

— А о чем они говорили?

— Да все о том же — о травах.

— Не могли это быть наркотики? — Даша остановилась и пристально посмотрела на собеседника.

Тот рассмеялся:

— Нет.

— Почему вы так уверены?

Ример пожал плечами:

— Трудно сказать… Да просто не было никакой напряженки. Люди на нее работали, тоскливее не придумаешь. Обыкновенные тетки. Домохозяйки, девки молодые. Все чики-чики, спокойно. На широкую ногу.

— У нее был офис?

— Да. Офигительный, на Полянке. Объявления в журналах на всю полосу. Прикинь, сколько это стоит…

— Ваша жена торговала только в Москве?

— Со всей России люди приезжали.

— А как у нее обстояли дела с мафией?

Николай зябко передернул плечами и потер ладони:

— С мафией? Откуда я знаю. У Римки бывший любовник где-то на самой верхушке работает, так что проблем вроде не возникало. А если бы и возникли, она бы мне ни за что не сказала.

— Почему? — удивилась Даша.

Вдовец досадливо поморщился:

— Римма считала, что тот, с кем спишь, не должен ничего знать о твоем бизнесе. Блин, я теперь даже не знаю, имею я право на ее фирму или меня там пошлют…

— А деньги она получала регулярно или партиями?

— Понятия не имею. Просто иногда ездили проверяли тайники.

— А вы случайно никогда… м-м-м, не одалживали деньги без спроса?

Ример даже споткнулся от неожиданности.

— В смысле — не воровал ли я у своей жены деньги?

— Ну почему сразу «воровал»? Одалживал…

— Да вы что! Римка бы меня тогда из-под земли достала. Было в ней что-то… змеиное. Глаза такие пронзительные. Как у ведьмы. Или вон как у спонсора вашего.

— Вы имеете в виду Артура?

— Его. Знаете, такая неприятная привычка смотреть через глаза аж в самые трусы.

Даша тут же представила, как Деланян пытается заглянуть ей в трусы столь нетрадиционным способом. Выходило весьма неаппетитно.

— Так что же нам делать с вашей тетей? — вернулась она к главной проблеме.

— Не знаю. Можно попробовать от нее сбежать…

— Ну, ну, — вздохнула Даша. — Ладно, вы пока поразмышляйте на эту тему, а мне предстоит один приятный разговор…

4

Прохазка был, разумеется, в ресторане. Даша подождала, пока ему принесут еду, и только тогда выползла из укрытия.

— Ага, вот вы где, пан Ярослав, а я вас повсюду разыскиваю.

Бородач с подозрением покосился на свою секретаршу:

— Зачем это я вам понадобился? Видите — у меня обед.

— Я и пришла пожелать вам приятного аппетита.

— Спасибо. Есть будете?

— Пока не хочу.

В глазах толстяка читалось недоумение: как это человек может отказываться от еды?

— Итак, объясните мне, зачем мы сюда приехали?

— С удовольствием. Объясню во всех подробностях. — Даша подождала, пока официант отойдет, и склонилась к шефу. — Речь идет о больших деньгах.

— Только этого нам не хватало… — пробормотал Прохазка, обильно поливая жареный сыр майонезом.

Даша возрадовалась, что рядом нет ни Деланяна, ни Виктора Семеновича и, следовательно, никто не испортит ее шефу аппетит.

— Ситуация такова: две женщины убиты, одновременно пропали все их деньги.

Сыр застыл на полдороге к широко раскрытому рту.

— А? Как две? Еще пару дней назад была всего одна.

— А сейчас две.

— Так. — Толстяк отодвинул тарелку. — Я немедленно возвращаюсь в Прагу.

— Подождите! — воскликнула Даша и схватила шефа за руку. — Вы не можете оставить меня одну.

— Тогда возвращайтесь вместе со мной.

— Не могу! Я же вам сказала, что взяла деньги и заключила договор.

— Я верну все, что вы взяли…

— Это невозможно!

Прохазка изменился в лице:

— Господи, сколько же вы взяли?!

Даша рассмеялась:

— Да не в этом дело. Невозможно отказаться потому, что все перепуталось. К тому же один из клиентов мой старый знакомый…

— Какое мне дело до ваших знакомых! — возмутился Прохазка. — Я-то ради чего должен таскаться с вами по всей Чехии, вместо того чтобы лежать в постели и лечить горло?

— Господи, да неужели вам не хочется встряхнуться? — Даша решила зайти с другой стороны. — У вас в Праге все равно знакомых нет, петь вы сейчас не можете. Что вы будете там делать? Есть, пока не лопнете? Тут вы хоть воздухом свежим подышите, с культурой познакомитесь, все-таки разнообразие какое-то…

Прохазка молчал. Даша вздохнула:

— Кстати, вы узнали что-нибудь про тот дом, фотографию которого я вам посылала?

Бородач помотал головой и принялся за еду.

— Почему? А вам самому не встречалось ничего похожего?

Прохазка хмыкнул и полез в задний карман шорт.

— Угу, встречалось. В безлунную ночь в камышах.

Даша недоуменно приподняла брови:

— Что?

Шеф протянул ей изрядно помятый листок. Лист был с одной стороны белым, а с другой практически черным.

— Что это?

— Ваш факс.

— А… почему он такой черный?

— Это у вас в России такие почты. Я долго пытался разобраться, где здесь верх, а где низ… Думаю, что вот так будет правильнее. — Он перевернул факс на девяносто градусов.

Даша на всякий случай еще раз посмотрела на листок и со вздохом убрала его в сумочку.

— Ничего страшного. У меня в номере есть приличная ксерокопия. Хотите, принесу?

— Можете не спешить, — пробурчал Прохазка, заказывая следующую кружку пива. — И позвоните Чижику, он мне три дня телефон обрывал.

5

Покинув ресторан, Даша поспешила в гостиницу. Ей надо было разыскать Артура и забрать у него камеру, чтобы просмотреть кассету и сравнить ее с имеющимся ксероксом, после этого сразу станет ясно, как поступать дальше.

Номер Деланяна находился на третьем этаже. Даша на цыпочках подкралась к двери и прислушалась. Было тихо. Она постучала: сначала осторожно, потом более настойчиво. Никто не ответил. Наверное, Артур отправился искать ее у озера.

Даша была раздосадована. Время идет, а она все никак не может разобраться с этим чертовым домом. Но бежать обратно к пристани, да еще в такую погоду, ей не хотелось. Уж лучше подождать внизу, возле бара. Она пошла к лестнице, но передумала и отправилась к себе в номер.

«А может, этот дом действительно находится на острове? — думала она. — Как хорошо, что Полетаев рассказал ей про свой сон». Тут Даша замерла. Еще не было случая, чтобы эфэсбэшник предлагал ей свою помощь бескорыстно. А вдруг это ловушка? Вдруг в этом доме находится логово международного шпионажа? Нет, не может быть. У нее просто паранойя. А если нет? Ладно, с этим мы еще разберемся.

Она почесала рыжий затылок, а пока и правда нужно позвонить Чижику. Пока не передумал, надо с него за кассету денег получить.

Глава 22

1

Комната напоминала библиотеку. Именно напоминала, потому что книг было слишком мало, чтобы с полным правом присвоить ей такое звание. Вместо книжных шкафов все свободное пространство четырех стен занимали искусно подсвеченные витрины с ножами. И каждый из них был достоин особого внимания. Здесь хранились и длинные самурайские мечи, и волнистые убийцы с Ближнего Востока, замысловатые конструкции швейцарцев и прекрасные образцы золингеновской стали. Атмосфера в комнате была почти музейная. Однако торжественность несколько нарушал худой мечущийся хозяин, то и дело чихающий в носовой платок.

Взвинченным человеком, пересекающим собственный кабинет из угла в угол, был пан Чижик. Его бледное лицо, стоящие дыбом волосы и подергивающийся глаз свидетельствовали о том, что он на грани нервного срыва. Время от времени Чижик бросал отчаянные взгляды на телефон, но тот молчал. Тогда он подбегал к розетке, проверял ее, дергал провода и снова принимался бегать по гипотенузе.

Наконец звонок прозвучал. И хотя Чижик его ожидал, но все равно взвился почти до потолка, после чего бросился к трубке.

— Чижик слушает! — Не узнав звонившего, он обессиленно опустился в кресло. — Кто это?

— Пан Чижик, — прозвучал на том конце мягкий вкрадчивый голос. — Вы меня не знаете.

— Я это уже понял, — раздраженно ответил он. — Что вы хотите?

— Я хочу встретиться с вами.

— Со мной? Кто вы? Журналист?

— Что вы! Нет, нет, я… скажем так: я человек, стремящийся обеспечить ваше будущее.

Чижик молчал.

— Вы знаете, что вашей жене принадлежит значительная часть одного из американских заводов? Поверьте, очень крупного завода.

— Кто вы? — Чижик облизнул пересохшие губы. — Что вам надо?

— Мне надо, вернее, это вам надо немедленно прилететь в Америку.

— Вы адвокат?

Собеседник засмеялся:

— Вы почти угадали.

— Сколько вы хотите?

— О! Я вижу, что говорю с разумным и деловым человеком. Мои гонорары скромны.

— Но почему я должен принять именно ваше предложение? — Чижик неожиданно почувствовал, как нервное напряжение последних дней спало. Разговор о деньгах всегда придавал ему силы. — Возможно, работа с другими адвокатами будет для меня выгоднее.

— С другими вы потеряете все. — Голос звонившего перестал быть любезным. — У меня есть кое-какие бумаги, и если они не исчезнут… Тогда вы можете потерять все. Итак?

«Грязный адвокатишка», — удовлетворенно подумал Чижик, но вслух произнес:

— Я все понял. Когда и где мы встретимся?

— Вот это уже другой разговор. — Невидимый собеседник хмыкнул. — Жду вас через два дня в аэропорту Нью-Йорка. У меня будет табличка с вашим именем. Захватите с собой личные документы вашей супруги и, конечно, ее фотографию.

— О'кей, — ответил Чижик. — Завтра я вылетаю первым же рейсом, мистер…

— Кержич. Моя фамилия Кержич.

— До встречи, мистер Кержич, — кивнул Чижик и нажал отбой. — Что ж, на ловца и зверь бежит…

2

Повесив трубку, Чижик принялся вновь прохаживаться по своему музею холодного оружия, однако теперь его поступь была увереннее и спокойнее. Он задумчиво теребил нос и хмыкал, словно ведя с кем-то невидимым беседу.

Телефон зазвонил вновь. Уже без всяких прыжков и ужимок Чижик подошел к аппарату и снял трубку:

— Чижик слушает. Ах, это вы, пани Быстрова. Слава богу! Но почему так долго? Я тут с ума схожу… Как ваши дела? Вам удалось заполучить кассету?..

Судя по всему, ответ его более чем удовлетворил. Он прямо засветился от радости:

— Ну вы меня обрадовали! Признаться, совсем не ожидал от вас такой… такого высокого уровня профессионализма. Как вам это удалось? Высокий торопящийся голосок на другом конце провода заставил гробовщика улыбнуться. Он усмехался и покачивал головой, слушая рассказ о похождениях рыжеволосого детектива. Очевидно, Даша сообщила ему сумму, которую ей пришлось заплатить за кассету, потому что на десятую долю секунды брови пана Чижика взлетели вверх, но он сразу же взял себя в руки:

— О чем разговор! Разумеется, я оплачу все ваши расходы… Понимаю, что документа на эту сумму у вас нет и быть не может, но ни секунды не сомневаюсь в вашей честности…

Даша продолжала тараторить. Пан Чижик, вытянув губы, посмотрел на часы и покачал головой. Лицо его поскучнело:

— Да, да, я понял вас. К сожалению, на этой неделе мы встретиться не сможем и, боюсь, на следующей тоже… Да… Мне на какое-то время необходимо улететь. Нет, я не могу перенести, это очень важно. Очень. Я улетаю завтра. Встретимся, когда я вернусь… Да, да, разумеется, я предупрежу вас заранее. — И, через силу улыбнувшись, он поспешил закончить разговор: — Всего хорошего, пани Быстрова. Надеюсь на скорую встречу.

Глава 23

1

Разбудил Дашу яркий луч света. Спросонья она не разобралась, что к чему, и, отшвырнув подушку, крикнула:

— Да выключите вы свет, изверги!

Ей никто не ответил.

Даша приподняла голову. Никого не было, зато всю комнату буквально переполнял желтый, смеющийся свет.

— Господи, я опять проспала! — застонала она, зевая во весь рот.

Вчера после разговора с Чижиком она прилегла, да, видимо, так и уснула.

Даша перевернулась на спину и стала наблюдать за скачущими солнечными зайчиками. Из соседнего номера через распахнутое окно доносились крики зайцев двуногих. Катя уговаривала детей отстать от нее и идти умываться и чистить зубы, а мальчишки хором отказывались, переваливая ответственность на свою рыжеволосую тетю, которой достался номер с ванной.

— Мам, ну можно мы здесь поиграем?

— Идите к себе! Дайте поспать…

— Мы к себе не можем, там Рыжик спит! А вдруг мы ее разбудим?

— Ну и что? Съест она вас, что ли? Она со вчерашнего дня спит.

— А вдруг ей мало? Она знаешь какая злая, когда не выспится?

— Правда, правда!

— Неправда! — закричала Даша. — Маленькие двуличные козявки! Идите-ка сюда, я сейчас с вами разберусь…

За стеной стало тихо. Она засмеялась и встала. Потянулась, подошла к окну. День был прекрасен.

За спиной послышался топот:

— Рыжик, мы пришли.

— Раз пришли, быстро бегите в ванную.

— Нет, — важно заявил Кешка, — женщинам ванная нужнее. Иди ты первой, а мы после тебя.

Даша щелкнула его по носу:

— Много ты понимаешь! «Женщинам ванная нужнее…» Деловые!

Подхватив полотенце, она все же поспешила воспользоваться любезным предложением племянников. Ей необходимо было успеть одолжить камеру хотя бы за десять минут до того, как пробудятся остальные и повиснут у нее на пятках.

2

Через полчаса Даша уже стучалась в номер Деланяна. Тот, судя по всему, только-только проснулся.

— Рыжик! Проходи. Рад, что ты зашла. — Запрыгнув в брюки, Артур попытался затащить ее к себе в номер. — Мы вчера не могли тебя разбудить. Коньяк будешь?

Его предложение слегка удивило Дашу. Она не предполагала, что люди с открытыми чакрами употребляют алкоголь с утра пораньше.

— Я думала, ты не пьешь.

— А где ты видела армянина, который не пьет армянский коньяк?

— Ну да, у него же нет ушей, — попыталась пошутить Даша, но на всякий случай осталась стоять у двери.

Она не была до конца уверена, кого в Деланяне больше: буддиста или армянина. Хотя говорят, что и буддисты в этом деле не промах…

— Артур, я на секундочку. Хотела попросить видеокамеру. Дашь?

— Конечно, бери. А ты куда-то собралась без нас?

— Да нет! — поспешила она его успокоить. — Просто хочу заранее ознакомиться с техникой, чтобы снимать мог не только ты, но и я…

— Тогда давай я тебе все объясню. — Он положил руку ей на талию.

— Нет. — Даша ловким движением, отработанным еще в ранней юности, выскользнула из его объятий. — Я сначала сама попробую, а если не получится, вернусь.

Деланян заулыбался. Видно было, что он не сомневается в ее скором возвращении. Разве женщина сможет самостоятельно разобралась с такой сложной техникой? Он не торопясь вытащил видеокамеру, проверил наличие всех необходимых шнуров и протянул Даше:

— Держи.

— А я смогу подключить ее к телевизору?

— Конечно. — Темные глаза на долю секунды сузились. — А зачем тебе?

— Ненавижу просматривать отснятое через глазок. После этого два дня косая хожу. Шнур сюда воткнуть?

Деланян невольно притянул камеру к себе:

— Давай я все-таки объясню.

— Боишься, что сломаю?

— Нет. — Его голосу явно не хватало искренности. — Не боюсь. Для тебя мне ничего не жалко.

3

Даша почти не сомневалась, что Деланян не причастен к этому делу. Скорее всего, он искал способ поразвлечься, вырезал из журнала первую попавшуюся фотографию и теперь морочит ей голову. Таких домов в Чехии, наверное, сотни. Ладно, через пять минут она в этом разберется.

Дверь в номер была слегка приоткрыта. Даша покачала головой: из-за беспечности близнецов они могут остаться без штанов. Надо будет прочитать им лекцию об отношении к частной собственности. Ничего не подозревая, она шагнула в комнату.

Потом очевидцы рассказывали, что ее крик вспугнул рыбу на другом берегу озера, а в соседней деревне официант выронил кружку пива. Может, это и не так, но вопль действительно слышали многие. Во всяком случае, в их гостинице не было ни одного человека, который бы его не слышал.

Прижав камеру к груди, Даша с ужасом взирала на перевернутый вверх ногами номер. Белье вместе с матрасами было сорвано с кроватей и валялось на полу. Сумки выпотрошены: одежда, косметика, предметы гигиены, буквально все, что в них было, равномерно раскидано по всему номеру.

— Да что же это такое, — прошептала Даша. — Нет, это не дети, это просто исчадия ада! А я еще просила им мороженое купить. Ну, попадетесь вы мне… Катя! Катерина!!!

Кузина влетела в номер в бигуди и в нижнем белье:

— Что случилось? О Господи…

— Скажи, у вас дома так принято? — Даша уже пришла в себя и, сердито переступая через раскиданные вещи, пробиралась к шкафу. — Вот маленькие негодяи, и тут все перевернули… Вы что, им игрушек не покупаете?

— Рыженький… — у Кати явно не хватало слов, — не знаю, просто ума не приложу, что на них нашло. Такие спокойные мальчики…

— И это ты называешь «спокойные»?! — Даша гневно потрясла разорванной пополам блузкой. — Да они же начинающие маньяки! — Она огляделась по сторонам. — Проклятье, а где моя сумка с косметикой? Может, они решили в индейцев поиграть? Если они угробят мою косметику — убью, честное слово!

— Я тебе возмещу… — пролепетала кузина.

— Возместишь! — Даша впадала в ярость. — Косметика еще со времен мужа оставалась, там долларов на шестьсот-семьсот будет, я берегла, как могла.

Катя уже ничего не говорила, а только кусала губы. С улицы раздался залихватский свист.

— Ну, я сейчас им устрою!.. — срывая с головы бигуди, кузина устремилась к лестнице.

— Оденься! — крикнула Даша и бросила ей сарафан.

Как только Катя достигла первого этажа, свист моментально прекратился и вместо него раздался дружный рев.

— Это не мы! — ревели на всю улицу близнецы. — Мы все за собой убрали…

— Я видела, как вы все убрали! Будете сегодня на улице спать, но перед этим я вас хорошенько выпорю…

— Мама, мы ничего не делали!

Даша опустилась на кровать и закрыла уши. Бедные дети, зря она так. Они в детстве с Катькой еще и почище номера откалывали. Подумаешь, мальчики немного пошалили, а она сразу жаловаться! Вопли становились все громче. Придется идти спасать детей.

На пороге гостиницы она увидела Катю и двух заплаканных племянников. Уши у мальчиков были пунцовыми.

— Кать, да ладно… Ну, похулиганили, не убивать же их за это. Пусть только скажут, куда мою сумку с косметикой дели.

— Тетя Даша, Рыжик, — хором заныли Мишка с Кешкой, — мы ничего не делали. И сумку твою не брали.

— А кто брал?

— Незна-а-а-ем…

Женщины переглянулись.

— Они не врут! — хором вскричали сестры и, бросив детей, кинулись обратно в гостиницу.

А возле распахнутой двери уже толпились люди. Среди них Даша заметила не только членов их туристического конгломерата, но и владельца гостинцы пана Кроткого. Она уже хотела начать извиняться за поднятый шум, но пан Кроткий опередил ее:

— Простите, пани Быстрова, у нас такое случается впервые. Мне слишком поздно сообщили об этом. Сначала думали, постояльцы развлекаются…

— О чем вы говорите? — Даша не понимала, почему у хозяина гостиницы извиняющийся тон.

— Горничная хотела убрать ваш номер, но на нем была записка «Не тревожить», хотя за дверьми слышался шум, словно кто-то передвигал мебель. Либуша — это наша горничная — постучала и спросила, не нужна ли помощь, но ей никто не ответил. Она постояла да ушла…

— Значит, в номере были посторонние, — вполголоса проговорила Даша. — Но почему надо было рвать именно мои вещи?

— И это в самом начале сезона! — продолжал горестно вздыхать владелец гостиницы. — Вы уже знаете, что у вас украли?

— По-моему, пропала только одна сумка. С косметикой. Кошелек я, слава богу, выложила.

Пан Кроткий немного повеселел:

— Мы, конечно, возместим вам некоторую сумму, но вы понимаете…

— Черт побери! — воскликнула Даша. — Там же была кассета. И рисунок.

— Какая кассета? — автоматически переспросили те, кто понимал по-русски. И только Ример промолчал. Его помутневшие глаза свидетельствовали о том, что он догадался, о чем идет речь.

— Не важно. — Молодая женщина принялась растирать виски. Она вдруг вспомнила апоплексическое лицо майора Томека. — И пожалуйста, не надо вызывать полицию — там была только косметика.

— Но ведь…

— Я думаю, вы не хотите, чтобы о краже в вашей гостинице узнали из вечерних новостей?

Пан Кроткий состроил страдальческую мину.

— Так и не говорите никому. Неужели вы думаете, что мою сумку найдут? Ее уже давно выбросили в озеро…

4

Даша была так шокирована дерзким нападением, что весь день ни с кем не разговаривала. Остальные с пиететом отнеслись к ее состоянию и не навязывали своего общества. Лишь ближе к вечеру кузина осторожно сообщила, что на сегодняшний вечер запланирован праздничный ужин в честь начала путешествия, но если она не в настроении, то его, конечно, можно перенести. Даша была тронута заботой окружающих и не посмела отказаться.

К семи все собрались в ресторане гостиницы. Первые полчаса праздничный ужин больше походил на траурный. Мужчины скупо обменивались короткими фразами, женщины вообще ничего не обсуждали, и только близнецы были наверху блаженства. Когда выяснилось, что им влетело ни за что, то подарки и сладости посыпались, словно из рога изобилия. Владелец проштрафившейся гостиницы торжественно вручил каждому по упаковке «Киндер-сюрпризов», Полетаев, в котором, очевидно, дремали нереализованные отцовские чувства, подарил воспрявшим духом чертенятам по огромному набору «Лего» с милитаристской тематикой, на что немедленно обратил внимание Деланян. Однако дети были так счастливы, что ни у кого не хватило духа поддержать его пацифистские настроения. Тогда Артур удалился и вскоре вернулся с двумя детскими электрическими мотоциклами. Где он их сумел раздобыть в такой глуши, осталось загадкой. Катя категорически отказывалась от подарка, но лица детей свидетельствовали, что этого они просто не переживут. Тогда несчастная мать взяла со всех честное слово, что никаких подарков больше не будет, и, отозвав Дашу в сторонку, потребовала незамедлительно разобраться с разошедшимися мужчинами:

— Они ведь ради тебя стараются!

— Как же! Им до меня никакого дела нет. Просто сошлись «два одиночества», и теперь каждый пытается пометить свою территорию. Ты скажи спасибо, что Виктор Семенович уже не в том возрасте, хотя и у него замашки лидера пробиваются…

Окончательно настроение испортило появление тетки Римера. Она немедленно потребовала от племянника официальной церемонии представления, после чего поздоровалась со всеми мужчинами за руку, проигнорировав женщин и детей.

Даша на ее афронт внимания не обратила, ибо была погружена в раздумья. Облокотившись о стол, она вяло ковыряла вилкой картофельное пюре.

— Чем я теперь буду краситься?..

— Я тебе куплю, — хором сказали Деланян и Полетаев.

Чижикова сморщилась, словно грецкий орех.

— И как я первой не догадалась выкинуть свой чемодан и сделать бум-бум в номере? — громко произнесла она по-русски. — Сейчас бы мне уже галантный кавалеры покупать новую норковую шубу. Или бриллиантовое колье.

— Что она говорит? — переспросил пан Прохазка, который русский основательно подзабыл. А может, и никогда не знал.

— Тетя шутит, — зевнул Ример. Крошечные глазки Чижиковой вспыхнули.

— Все мужчины дураки! — прошипела она. — Вас водят вокруг палец, а вы ничего не понимать. Почему не спросить ее, что она здесь делает? Это очень глупый место для отдыха за граница!

— А вас вообще никто не звал, — огрызнулась Даша. — И не понимаю, почему вы за нами таскаетесь.

— Все вы прекрасно понимаете! — взвилась Чижикова, переходя на чешский. — Мой братец, убийца, украл у Амалии, царство ей небесное, все ее драгоценности, а вас послал их забрать.

— Вы соображаете, что говорите? — Даша постучала себя пальцем по лбу. — Если бы мне надо было забрать ценности, неужели я не смогла бы это сделать незаметно?

— Конечно, нет! — с вызовом заявила Чижикова. — Вы знали, что пока находитесь на территории нашей страны, я от вас ни шаг не отстану, вот и придумали эту историю с отдыхом. Привезли сюда всех своих родственников, думаете, они вам помогут! Запомните, — она зловеще помахала кривым артритным пальцем, — пока я жива, буду преследовать вас днем и ночью. Я всех вас выведу на чистую воду…

— Значит, придется вас убить, — хладнокровно ответила Даша и протянула пустой бокал Полетаеву: — Сергей Павлович, поухаживайте за мной.

Подполковник, внимательно следивший за разговором, усмехнулся, но ничего не сказал.

— Вы слышали?! — заверещала тетка. — Нет, вы слышали, что она сказала? Ее следует немедленно арестовать. Возможно, это она всех и убила!

— Кого всех? — спросил Прохазка, не отрываясь от еды. Его, видимо, устраивало существующее положение дел. Когда у окружающих пропадал аппетит, у толстяка появлялась возможность спокойно поесть. — Разве еще кого-то убили?

— А вы не знали? — ехидным голосочком поинтересовалась Чижикова. — Ваша сотрудница вам разве не рассказывала? Она поехала в Москву переговорить с моим племянником, а у того после ее визита убили жену. И, представьте, тоже пропали все ценности. Ничего себе совпадение!

— Что вы несете?! — разозлилась Даша. — Жена вашего племянника умерла во Флориде. При чем здесь я?

— В Калифорнии, — поправил Ример.

— Тем более. — Даша откинула волосы назад.

— А где ее деньги? — Чижикова перегнулась через стол. — Куда они делись?

Даша бросила салфетку на стол и встала.

— Вам к врачу надо обратиться, — сказала она и, не прощаясь, покинула столовую.

5

Однако на этом вечер не закончился. Когда дети были уже уложены, а косметика смыта, в дверь тихо постучали. Даша чертыхнулась и, стараясь не разбудить мальчишек, пошла открывать. В темноте гостиничного коридора маячил Ример, волосы на его голове стояли дыбом.

— У вас действительно все украли? — набросился он на нее без всякого предисловия.

— Что именно?

— Кассету и фотографию.

— Да. — Даша прислонилась к косяку. Теперь вдовец сживет ее со света.

— Значит, у вас ничего не осталось?

— Кроме моей зрительной памяти — ничего.

— Как мы теперь будем искать дом? — прошипел Ример. — Вы хотя бы умеете рисовать?

— Не умею… Ну и что?

— И зачем я с вами связался! — принялся стенать вдовец. — Вы все только портите…

— Но вы же специалист по съемке памятников архитектуры, — огрызнулась молодая женщина. — Вот и попробуйте восстановить дом по памяти.

— Разве я помню, как он выглядел? Вы своим воплем так меня напугали, что я вообще все забыл.

Даша потерла кончик носа:

— У меня есть еще факс, но он не очень хороший. Я вам сейчас покажу.

Она сняла сумку, висевшую на вешалке, и вышла к Римеру в коридор. В холле они устроились за столиком, над которым висела лампа.

Придвинувшись ближе к свету, Ример с кислой миной изучал черный помятый листок.

— И это вы называете «не очень хороший»? Да он просто отвратительный! Можете смело его выбросить. Черт, зачем я продал вам кассету?! Теперь этот дом мы никогда не найдем! — Вдовец разорвал факс в клочья. — Ведь пропадет все, сгниет…

Даше стало его немного жалко. К тому же она чувствовала за собой вину.

— Прекратите паниковать! — прикрикнула она на Николая. — Так уж и быть, расскажу вам, какая у меня идея.

Ример недоверчиво взглянул на нее.

— Вспомните, как часто за время пребывания здесь ваши женщины отлучались?

— Чего?

— Сколько времени на этом озере жена провела без вас, когда вы здесь останавливались?

Вдовец наконец понял, что интересуется она не из простого любопытства, и принялся вспоминать.

— Без меня? С таймером я за ней, конечно, не следил, но… — Он прикрыл глаза. — Они брали катамаран. Часа два катались. Может, больше, а может, и меньше. Вы думаете, она могла переплыть на другую сторону?

На другой стороне озера, буквально у кромки воды, начиналась австрийская граница.

— У нее была шенгенская виза?

— Да у нее весь паспорт в визах! А вдруг и правда она туда ездила?

Глаза у Римера стали какими-то шальными. Даша поспешила его успокоить:

— Подождите расстраиваться. Сейчас я вам все расскажу…

Откуда-то послышался легкий шорох. Молодая женщина быстро обернулась, но, не обнаружив посторонних, наклонилась к Римеру и зашептала:

— Посреди озера есть остров. Возможно, именно там и находится дом. Я хотела завтра взять катер и…

Шорох послышался вновь. Ример подхватил Дашу под руку и потащил к выходу.

— Какое завтра! — По глазам было видно, что он хочет дать ей пинка. — Надо плыть туда, и немедленно! Завтра может быть поздно!

— Плыть?! — воскликнула Даша громче, чем следовало, и тут же испуганно прикрыла рот ладошкой. — Но… я не очень хорошо плаваю. И потом, ночью же ничего не видно…

— Кто говорит, что мы будем добираться вплавь? Возле пристани стоят катамараны и лодки. Что касается света… Посмотрите, какая луна, а мы еще и фонарик возьмем.

Даша продолжала сомневаться:

— Я не могу детей оставить одних в номере.

— Что с ними станется? Разбудите их и скажите, что если они пикнут, то дадим в глаз и подарки отберем.

Нет, определенно вдовец не любил детей. Даша неодобрительно покосилась на него и покачала головой:

— Ну вы даете… И потом, мне надо переодеться. — Она посмотрела на свою короткую пижаму — шорты и футболку в симпатичных слониках.

— Вы нормально одеты.

— В пижаму?!

— Это пижама такая? — Ример почесал в затылке. — Нормально! Слоны вон клевые тащатся… Да кто вас ночью увидит? Хотите, дам свой свитер?

6

Небольшой пирс освещали редкие фонари, походившие на большие звезды. Даша подняла голову. Мягкие складки облаков подсвечивала полная луна, и они плавно ниспадали на сверкающую гладь озера серебристо-голубоватым маревом. Границы мироздания расступались в этом месте, соединяя затерянный уголок Земли со Вселенной. Шелестели волны, лениво стрекотали цикады. Даша легла на песок и раскинула руки. Мерцающий космос подхватил ее и закружил в своем бесконечном водовороте. Не существовало ни пространства, ни времени, ни даже ее бренного тела. Вселенная растворялась в ее душе, а душа становилась огромной и бесконечной, как Вселенная…

Кто-то осторожно тронул ее волосы. Молодая женщина вздрогнула и открыла глаза. Прямо перед собой она увидела лицо Римера. Дашу бросило в жар.

— Что вы… делаете? — едва шевеля губами, спросила она.

Вдовец нежно приподнял ее голову.

— Я вас чуть-чуть побеспокою… Сейчас… Секундочку… — Он отстегнул с рыжих волос заколку и аккуратно вернул голову в исходное положение. — Можете отдыхать, я пока катамаран отстегну.

Цикады застрекотали, как обычные кузнечики, небо затянулось серыми облаками, песок стал влажным и холодным. Очарование лунной ночи безвозвратно прошло. Даша приподнялась на локте и огляделась. Впереди, у самой воды, стояли пять катамаранов. Возле одного из них возился Ример. Звякнула цепь, силуэт Римера выпрямился и замахал рукой. Даша поднялась с песка, отряхнула ладони и поспешила к воде.

— Почему вы решили взять именно катамаран, а не лодку? — спросила она, устраиваясь в покачивающемся кресле.

— Им управлять легче. Кроме того, мы сможем грести вдвоем, — пояснил вдовец. — Остров достаточно далеко, уйдет полчаса, не меньше. — Он столкнул водный велосипед в воду. — Начинайте рулить.

Даша подергала ручку управления, больше похожую на ручной тормоз, пытаясь сообразить, куда надо тянуть, чтобы повернуть в ту или другую сторону. Ример подтянулся на руках и запрыгнул на борт.

— Поехали…

Они почти не разговаривали — берегли дыхание, катамаран летел по воде так, что ветер свистел в ушах. Хотя, возможно, он просто дул им лицо.

— Сколько отсутствовала ваша жена? — тяжело дыша, переспросила Даша.

— Часа два. Может, чуть больше…

— Получается, что они успели бы съездить туда и обратно?

— Вы думаете, деньги спрятаны там?

— Откуда я знаю! Но если на этом острове действительно находится тот дом, который мы ищем, то, согласитесь, это повод для размышления.

— Но почему именно этот остров?

Даша нажимала на педали, ей не хотелось рассказывать про сон Сергея Павловича.

— Это результат кое-каких аналитических расчетов. Мне бы не хотелось посвящать вас в утомительные детали. Главное, чтобы дом оказался там…

Ример промолчал. Вскоре островок приблизился настолько, что стали различимы отдельные деревья. Однако сильное течение сносило их в сторону. Они попытались оплыть остров по течению, но оказалось, что их носит по кругу.

— Воронка!.. — прошептала Даша. — Это воронка!

— Что? — не понял ее восклицания Ример. Даша была вне себя:

— Николай, я уверена, что нас ожидает сюрприз. Крутите интенсивнее!

Они поднажали на педали, но тем не менее понадобилось еще минут десять, чтобы причалить к небольшому пляжику — не более шести метров в ширину. Сам остров представлял собой крошечную каменистую возвышенность, густо поросшую соснами.

— Вы уверены, что здесь есть жизнь? — на всякий случай поинтересовался Ример, вытаскивая катамаран на песок. — Не похоже, что здесь может поместиться дом.

Действительно, если искомый дом не притаился сразу за плотно стоящими деревьями, то больше ему вроде как и быть негде — остров был слишком мал. Даша начала сомневаться. Но ведь зачем-то Полетаеву приснился этот сон! Значит, надо искать.

— Николай, мы в самом начале пути. Будем искать.

Ример вздохнул:

— Тогда пошли…

Они стали карабкаться на вершину небольшого холма и уже через минуту стояли на абсолютно пустой поляне, если не считать одинокой высоченной сосны.

— Ну?.. — спросил Ример.

Даша сложила руки за спиной и огляделась. Потом посмотрела на звездное небо, уже изрядно затянутое тучами.

— А давайте обойдем остров вокруг.

Ример многозначительно кашлянул:

— Что ж… Других дел у нас все равно больше нет.

На обход островка понадобилось минут семь.

— Вы знаете, если бы здесь росли баобабы, — флегматично произнес Ример, закуривая сигарету, — я бы почувствовал себя Маленьким Принцем.

— Говорила, что надо ехать сюда утром! — Даша была сердита на весь белый свет, но больше всего в этот момент она ненавидела Полетаева. — Я уверена, что ваша супруга ездила именно сюда, но разве ночью мы сможем…

Послышался отчетливый хруст. Даша вздрогнула и мертвой хваткой вцепилась в Римера. Тот замер.

— Там кто-то есть? — полувопросительно-полуутвердительно произнес он и отбросил сигарету.

— А вдруг это медведь?

Молодая женщина была близка к истерике. В самом деле, если огромная невыспавшаяся зверюга начнет гонять их по крошечному пятачку, торчащему посреди водной глади, пиши пропало.

— Вы случайно не в курсе, медведи умеют плавать?

— Откуда я знаю! — отмахнулся Ример. Мысль о голодном медведе и его вывела из равновесия. — А они действительно здесь водятся?

— Не знаю. — Дашины зубы непроизвольно начали выстукивать дробь. — По телевизору говорят, что в этих краях волки овец задирают…

Справа донесся отчетливый шорох.

Даша отпустила руку вдовца и бросилась бежать. Ример кинулся следом. Почти сразу они оказались на противоположном берегу острова.

— Смотрите, здесь лодка! — Удивление пересилило страх. — Вы не помните, она была здесь, когда мы приехали?

— Нет… — Ример выглядел растерянным. — Но по-моему… Что это?

Послышалось слабое жужжание. Они вытянули шеи.

— Катер?.. Точно, катер! Но кто мог знать, что мы здесь?

— А если они не знают? — прошептала Даша. — Вдруг кто-то еще хочет завладеть деньгами вашей жены?

— Вы по-прежнему считаете, что они находятся здесь? — тоже шепотом спросил Ример.

— Я уже не знаю. Давайте заляжем где-нибудь и посмотрим, кто и зачем сюда мчится на всех парах.

— А как же волки?

Вопрос остался без ответа: катер приблизился к островку, и Даша бросилась на землю, увлекая за собой Римера.

7

Катер причалил метрах в десяти от того места, где укрылась парочка. На фоне ночного неба, чуть более светлого, чем вода, показался силуэт, принадлежащий, скорее всего, мужчине. Мужчина спрыгнул в воду и подтащил катер к берегу. Затем он протянул руку и помог сойти женщине.

— Осторожно, не повредите ножку, — послышался знакомый голос.

Даша недоуменно нахмурилась, но тут же хлопнула себя по лбу:

— Виктор Семенович! Но с кем это он?

Ример сжал ей руку и шикнул:

— Тс-с-с!

Прибывшие направлялись точно в их сторону.

— Вы думаете, мы сможем ее найти? — Голос заслуженного туриста выдавал сомнение.

— Да-да! У меня очень точный информация. — Последовал хрипловатый кокетливый смешок.

Тут настала Дашина очередь шикать, потому что Ример от удивления чуть не выскочил из засады.

— Это же тетя Мария!

— Вижу! Вернее, слышу.

— Но что они здесь делают?

Даша озадаченно молчала. В ее голове разом пронеслась сотня предположений — от разнузданного секса до обрядовых действий.

— Может, у них любовь? — неуверенно предположила она.

— Какая в… еще любовь! — зашипел Ример. — Им обоим уже завещание писать пора!

— Итак?.. — У Виктора Семеновича был непривычно бодрый голос.

Послышался шелест бумаги.

— Так… одинокая боровица. Есть!

— Кто, простите, одинокая?

— Боровица! Я не помню, как это будет по-русски. Вот это есть это дерево… — Чижикова указала на стоящее посередине поляны дерево.

— А, так это дерево есть сосна! — Виктор Семенович заговорил по-русски так же, как и его дама, то есть с сильным нерусским акцентом.

Даша фыркнула и покрутила пальцем у виска. Ример тоже улыбался. А парочка продолжала ворковать:

— Это стихотворение Амалия прятала в… Такая тетрадь… денник.

— Дневник! — догадался Виктор Семенович.

— Да, да, наверное. А зачем Амалия прятать это в дневник, если это просто так?

— Вы, как всегда, правы! Прочтите его полностью, и думаю, мы сможем докопаться до истины.

— Именно — докопаться! — с удовольствием повторила Чижикова. — Слушайте: «Одинокой бо… сосне отдам весь… м-м-м… все что иметь. Там, где кончатся ветки, упавшие в ледовый холод, там быть похоронен вся моя жизнь». Вы смог понять?

— Я все понять! — Голос заслуженного туриста излучал силу и уверенность. — Если положить эту сосну верхушкой точно на север, то там, где кончатся ее ветки, и надо копать. Или искать.

— Мы будем ее рубить? — удивилась Чижикова.

— Ее не надо рубить. Необходимо просто узнать ее высоту.

— Вы лезть на дерево? У вас нет… Такие всякие необходимые вещи…

Виктор Семенович пребывал на вершине блаженства.

— Моя дорогая пани, может, я не выгляжу восемнадцатилетним юношей, но моей спортивной форме позавидуют и подростки. — С этими словами Виктор Семенович ловко запрыгнул на дерево, крепко обхватил его руками и ногами и медленно, сантиметр за сантиметром, начал подтягиваться.

Даша прыснула в ладони.

— Вот уж воистину — седина в бороду, бес в ребро… — прошептал Ример.

В отличие от них, Чижикова была на седьмом небе. Не было сомнений, что благородный рыцарь совершает сей невероятный поступок только ради нее.

Виктор Семенович уже достиг нижней ветви, когда позади залегших в засаде раздался отчетливый хруст. Даша, полностью поглощенная зрелищем форсирования сосны, от неожиданности взвилась метра на полтора и выскочила из кустов. Чижикова издала истошный вопль и рухнула в обморок. Едва Даша оправилась от первого потрясения, как послышался треск, затем последовал удар по голове, и в глазах потемнело.

8

Очнулась Даша от дикой боли в спине.

— …А вдруг у нее перелом?

— Это самое хреновое…

— Да вряд ли, этот чертов турист весит не больше шестидесяти килограммов.

— Да, но он упал на нее с высоты трех метров. Умножь шестьдесят на коэффициент ускорения — под двести килограммов получится. Представь, тебя по хребтине навернут мешком в два центнера…

— Да ладно, оклемается…

Даша с трудом приоткрыла глаза. Над ней склонились три лица: Полетаева, Деланяна и Римера.

— Вы следили за нами? — простонала она.

— Ну что я говорил! — Полетаев не испытывал и малейшего угрызения совести. — Разумеется, следили. Представь, мы даже видели, как вы целовались.

Ример уставился на подполковника. Даше было так плохо, что она никак не отреагировала.

— Это был медведь? — только и прошептала она.

Мужчины рассмеялись:

— Нет. Это был Виктор Семенович. Когда ты заверещала и выскочила на поляну, он от страха свалился с дерева.

— Не от страха, а от неожиданности, — послышался слабый голос. — Я был уверен, что мы одни на этом острове.

— Так он жив? — вяло удивилась Даша.

Если она чуть не умерла, находясь на земле, то что могло случиться с человеком, падавшим с такой верхотуры!

— Он же прямо на тебя свалился, — заметил Деланян. — А ты мягкая.

Даша закашлялась. Каждый вздох отзывался мучительной болью.

— А что вы здесь делаете?

— Лично я следил за тобой, — честно признался Полетаев. — Мне было интересно, с чего это ты решила уединиться с этим господином. А Артур Рафаилович ко мне присоединился.

В отношениях Полетаева и Деланяна явно наметился прогресс — раньше они не обращались друг к другу даже по фамилиям.

— Понятно. — Даша подняла голову и с вызовом посмотрела на тетку Чижикову. — А вы что тут делали посреди ночи?

— Какое ваше дело? — возмутилась та. И хоть голос ее дрожал, в нем по-прежнему слышались интонации мизантропа со стажем.

— А… я помню, — к Даше начала возвращаться память, — вы хотели измерить высоту дерева.

— Что они хотели сделать? — переспросил Полетаев.

— Виктор Семенович хотел забраться на сосну, чтобы измерить ее высоту.

— Но почему таким диким способом? — вскричал Деланян.

Полетаев тоже был удивлен. Он закинул голову, пытаясь прикинуть высоту, которую планировал форсировать заслуженный турист, и пожал плечами.

— В самом деле. Для чего-то ведь люди изобрели геометрию. Встали бы рядом с сосной и измерили длину своей тени, разделили, получили бы коэффициент…

— Да, но здесь склон… — почесал подбородок Деланян, переводя взгляд с сосны на ее тень и обратно. — Может быть погрешность…

— Ну так что? — Полетаев поднял прутик и принялся чертить на влажном песке какие-то сложные расчеты.

— Да прекратите вы! — простонала Даша. — Мне только ваших котангенсов для полного счастья не хватало. Скажите, мне можно двигаться?

— Кто его знает, — философски заметил подполковник и с сожалением посмотрел на недоконченное уравнение. — Пальпация на первый взгляд ничего не выявила.

— Кто ничего не выявил?

— Пальпация. Проще говоря, ощупывание.

— Ты меня ощупывал?! — Гнев придал несчастной женщине силы. — А вы ему разрешили! — Это уже ко всем остальным.

— Так он сказал, что он врач, — развел руками Ример. — Что, мне у него диплом посреди ночи требовать?

— А если бы он вам представился бухгалтером? Вы бы ему все свои деньги отдали?

Вдовец собрался ответить, но вмешался Деланян:

— Хватит. Надо отсюда выбираться. У нас двое раненых, я отвезу их на катере, остальные воспользуются лодкой и катамараном…

— Еще чего! — подала голос доселе безмолвная Чижикова. — Я тоже еду на катере.

— Не получится. Один поведет лодку, а в катамаране должны сидеть двое…

— Вы хотеть, чтобы я гребла?!

— Не гребла, а крутила педали…

— Я не буду ничего крутить!

Полетаев зевнул и потянулся за портсигаром. Тихо постанывал Виктор Семенович. Луна окончательно скрылась за облаками, становилось холодно.

Глава 24

1

Утром все, кроме пана Прохазки и семьи Дашиной кузины, выглядели, мягко говоря, неважно. Катя с удивлением вглядывалась в помятые лица участников ночного заплыва, но на расспросы не решалась. Краснощекий Гоша оказался менее наблюдательным. Он с легкой душой уплетал завтрак и обсуждал с сыновьями проблему транспортировки мотоциклов.

— Папа, да мы можем прямо на них ехать! — уверял Кешка.

— Правда, пап, — вторил брату Мишка, — вы пойдете пешком, а мы будем ехать впереди вас. И если какая опасность, то сразу вам скажем. А знаешь, что в лесу может быть? Медведь, например!..

Послышался сдавленный смешок. Хихикал Ример, хотя ему, как вдовцу, полагалось быть сдержанным и скорбящим. Остальные тут же попрятали глаза. Катя не выдержала:

— Что-то произошло, о чем я не должна знать? Виктор Семенович?

Почему она решила обратиться именно к свекру, осталось неизвестным. Может, из-за того, что он был самым старшим, а может, выглядел хуже всех. Не каждому выпадает счастье свалиться с сосны в столь серьезном возрасте. Все с интересом ожидали ответа заслуженного туриста. Но сенсации не последовало. Открыв йогурт, Виктор Семенович нехотя пробормотал:

— Катюша, у меня, наверное, давление поднялось. Плохо спал, теперь голова побаливает…

Дашу передернуло от столь бессовестной лжи. После вчерашнего у нее болела не только голова, но еще спина и шея. Раздраженно отбросив ложечку, которой размешивала чай, она холодно отчеканила:

— С бессонницей, Виктор Семенович, бороться надо. Тогда и голова в порядке будет. Причем не только у вас.

Теперь уже и Гоша заинтересовался происходящим:

— Рыжик, а ты почему так разговариваешь с моим папой? Вы поссорились?

— Нет, мы не ссорились. — Даша дрожащей рукой намазывала бутерброд. — Просто твой папа сегодня ночью малым не свернул мне шею…

Виктор Семенович метнул недобрый взгляд исподлобья и зло процедил:

— Не надо было вести себя как дикая кошка.

Катя отложила приборы:

— О чем вы говорите? Вы вчера вечером куда-то ходили?

Полетаев флегматично ответил за всех:

— Да. Знаете ли, вчерашний вечер неудержимо звал к романтике. Мы разбились на пары и предприняли полуночную вылазку на близлежащий остров. Все получили огромное удовольствие.

— На пары? — автоматически переспросила Катя и растерянно обвела взглядом присутствующих. Видимо, она никак не могла образовать из них пары. — Удовольствие?

— Я по крайней мере. — Полетаев промокнул губы салфеткой. — Итак, многоуважаемые дамы и господа, думаю, настал подходящий момент обсудить наши дальнейшие планы.

— Ерунда, — перебила его Даша. — Вас сюда никто не приглашал, и, следовательно, никакие профсобрания вы организовывать не уполномочены.

Скорее всего, Полетаев ожидал подобную реакцию.

— И вам не интересно, почему достопочтенный Виктор Семенович свалился в полночь с сосны на вашу лебединую шею, словно башмачок с ноги Золушки? — коротко спросил он.

— Башмачок Золушки не весил семьдесят килограммов и не падал мне на шею. Впрочем, мне в любом случае это неинтересно. — Даша знала, стоит при подполковнике сказать "А", как он тут же вытащит из нее все остальные буквы алфавита.

У Гоши с Катей пропал аппетит.

— Папа упал тебе на шею?! — в один голос вскричали они.

— Да, — сухо ответила Даша. — У пани Чижиковой ветер унес шарфик, который зацепился за макушку сосны, и Виктор Семенович, как истый джентльмен, бросился его доставать. К несчастью, в этот момент я проходила мимо…

— Хватит чушь молоть! — вскипел Полетаев, забывая о всяких приличиях. — Зачем ты ночью поперлась с этим субъектом?

— Это вы обо мне? — зевнул Ример. — Вам-то какое дело? Я хоть с женщиной поехал, а вы что там вдвоем собирались делать с этим Азазелло?

Тут уже и Деланян не выдержал:

— Лично я пытался выяснить, до какой степени может пасть человек! Только-только похоронить жену и сразу же уехать отдыхать с другой !

— Насколько мне помнится, он ее даже не хоронил. Она так и осталась на чужбине. — Это сказал ушибленный Виктор Семенович.

Ример обвел окружающих бесцветными глазами и хмыкнул:

— Да плевать я на вас хотел. Дальше поеду один. — Он встал и направился к выходу. У самых дверей вдовец обернулся и небрежно бросил: — Угадайте, с кем поедет ваша леди?..

2

По плану, составленному еще в Москве, от озера Липно до Чешского Крумлова туристы должны были идти пешком. Однако в связи с ночными событиями переход пришлось отменить. Деланян, Ример и Даша попросту не выспались, пани Чижиковой не позволяли возраст и обувь, а о Викторе Семеновиче и говорить не приходилось. Бодрость излучал только розовощекий Гоша, но и он категорически отказывался идти, тем более в сопровождение эскорта своих детей на мотоциклах. Кроме всего прочего, ему безумно хотелось знать, что же именно произошло, пока он спал.

В холле гостиницы все молча дожидались, пока Даша рассчитается с портье. Настроение у большинства было подавленное, за исключением разве что близнецов, объевшихся «киндерами», и Полетаева, поглядывавшего на свой «Порше».

— Удачной дороги вам, дамы и господа, — вежливо улыбнулся он. — Я буду в Чешском Крумлове немного раньше вас. — Думаю, минут на сорок. Успею и пообедать…

— Для нас будет большой честью принять вас еще раз, — поклонился ему служащий гостиницы.

— Пребывание у вас доставило мне немалое удовольствие, — ответил эфэсбэшник, протягивая щедрые чаевые.

Он послал Даше прощальный поцелуй и, насвистывая, направился к сверкающей машине.

— Чего он за нами таскается? — Гоша с нескрываемой завистью рассматривал темно-синее авто. — Ехал бы себе и ехал…

— А тебе-то какая разница? — Катя пыталась привести в божеский вид перемазанных шоколадом детей.

Супруги затеяли вялую перепалку.

— Так, заканчиваем выяснять отношения, берем свои вещи и бодрой рысью на поезд! — Даша из последних сил старалась казаться веселой и полной жизненных сил. — Догоняйте!

Перед отъездом Полетаев великодушно предложил перевезти мотоциклы и тяжеленные рюкзаки Гоши и Виктора Семеновича в своем роскошном автомобиле, поэтому задача путешественников существенно облегчилась. Гоша нес рюкзак жены, она и Даша тащили рюкзачки близнецов, а все остальные вещи распределили между собой мрачный Деланян, весело насвистывающий Ример и ненавидящий весь мир, кхекающий пан Прохазка.

По дороге сестры перебрасывались ничего не значащими фразами, мужчины хранили молчание, и только Виктор Семенович, стараясь припадать на ушибленную ногу как можно незаметнее, волочился за теткой Римера в прямом и переносном смысле слова. Чижикова на ухаживания реагировала благосклонно. Она расцвела, как могла, и время от времени кокетливо обмахивалась хвостом животного, породу которого Даше так и не удалось выяснить.

Даша с явным неудовольствием наблюдала картину сватовства туриста.

— А что жена Виктора Семеновича? — тихо шепнула она на ухо кузине.

— Какая? — рассеяно переспросила Катя.

— Что какая? — в свою очередь не поняла Даша.

— Какая именно его жена тебя интересует?

— Он был женат несколько раз?

— А ты думала! Кто такого паразита долго терпеть будет? Мать Игоря уж насколько была святая женщина, так и то не выдержала. Забрала сына и сбежала… А Виктор Семенович был женат еще четыре раза…

— Четыре раза?! — вскрикнула Даша громче, чем следовало. Почетный турист умолк на полуслове и бросил на нее испытующий взгляд. — Четыре раза? — повторила она восторженным шепотом. — То есть всего пять?

— Да, но каждый раз не долго — пару лет, не больше. Он хоть и завидный жених, но… противный очень. Дрянь человек.

— Я смотрю, ты его не жалуешь, — засмеялась Даша и злорадно покосилась на раскрасневшуюся Чижикову. — Тогда пусть обнюхивают друг друга. Они этого заслужили.

3

Поезд до Чешского Крумлова, словно паровоз из Ромашкова, состоял всего из двух вагонов и крошечного локомотива. Неторопливо петляя средь зеленых холмов, он позволял путникам насладиться красотами Южной Чехии. Туристы открыли сумки, извлекли съестное, словно и не сидели за столом всего полчаса назад, и принялись закусывать, глазея в окно. Даша, воспользовавшись минутным затишьем, незаметно отделилась от жующей компании и подсела к Римеру.

— Как дела? — спросила она, не поворачивая голову и не разжимая губ.

Дремавший вдовец приоткрыл один глаз, но, увидев вместо ожидаемого фаса лишь напряженный профиль, открыл и второй, после чего огляделся по сторонам — не разговаривает ли она с кем-нибудь еще.

— Я к вам, к вам обращаюсь, — все так же сквозь зубы процедила Даша. — Просто не хочу привлекать внимания окружающих.

— Вам это почти удалось, — зевнул Ример, которому было хорошо видно, как напряглись лица остальных путешественников. — Никто уже даже не ест. Если вы что-то хотели спросить, то спрашивайте быстрее, а то ваш Отелло испепелит меня своими кавказскими очами.

— Закавказскими, — автоматически поправила Даша.

— Что?

— У армян закавказские глаза. Не отвлекайтесь. Как долго вы пробыли в Чешском Крумлове? Что вы там посещали?

— Да вроде нигде и не были. Приехали в центр, запарковали машину, перешли мосточек и тусовались там до самой ночи.

Даша задумалась. Чешский Крумлов, романтичный средневековый городок, точнее его историческая часть, находился на маленьком клочке земли, расположенном внутри широкой речной петли. С сотню каменных домов, старинный замок, роскошный королевский парк и театр под открытым небом — вот и все, что смогло на нем уместиться.

Замок не в счет, а для того чтобы обследовать каждый дом, понадобится не более трех часов. Правда, немного смущал театр.

— Скажите, Николай, а не могли это быть декорации?

Ример потряс головой:

— О чем вы говорите?

— Ну, тот дом, который засняла ваша жена, он не мог быть декорацией во Вращающемся театре, вы ведь были там?

Ример щипал усы. Взгляд его был устремлен в никуда.

— Не знаю… Не могу сказать. Мне все это искусство — до одного места. Пес его знает, что там были за декорации… Вот как мы перед этим в ресторане были, это я хорошо помню.

— Вы кого-то встретили? — оживилась Даша.

— Гуся, — кивнул Ример. — Вот такого вот! — Он широко развел руки. — Этот гусь, падла, мне так на печенку упал, вместе с яблоками, что я потом неделю алахол пил. А вы говорите — декорации… Да хоть бы голые в этом театре скакали, не вспомнил!

Рассказ любителя искусства ясности не привнес, но Даша не отчаивалась. Как говорилось выше, городок был слишком мал, чтобы отнять много времени.

4

Беспокойный ветер окрестных лесов пытался перешуметь набирающую силу Влтаву. Речка суетливо петляла меж зеленовато-серых валунов, громким журчанием заглушая смех приезжих и хорошо поставленные голоса экскурсоводов.

Почти два часа длилась эйфория, вызванная прекрасным летним днем и созерцанием исторических красот. Даже чехи в лице тетки Римера и пана Прохазки, до того не раз и не два бывавшие в Крумлове, и те поддались бесконечному очарованию этого древнего города. Да и какой Крумлов город? В меру пыльный, в меру разрушенный осколок Средневековья, чудом уцелевший среди невзгод истории.

Надо заметить, что Даша не уступала в профессионализме своим бывшим коллегам-искусствоведам и с завидной скоростью сыпала историческими справками и датами, не забывая вглядываться в окружающие дома. Как и следовало ожидать, средь дотянувших до наших дней построек искомой не оказалось. К тому же в центре города ни один дом не стоял особняком, да еще в окружении сосен. А за пределы центра, как утверждал вдовец, ни его жена, ни пани Чижикова не выходили.

Что ж, еще одна точка маршрута была вычеркнута из списка. Убедившись в этом окончательно, Даша несколько снизила темп экскурсии. Солнце вошло в зенит, и жара расползлась по каменным улицам. Становилось трудно дышать. Даже выспавшиеся кузина с мужем и детьми слегка подустали, бегая по узким кружащим улочкам. Что же касается остальных, так те просто еле волочили ноги. Окончательно добил всех появившийся невесть откуда Полетаев — спокойный, благоухающий, без единой капельки пота на лбу.

— Рад снова видеть вас, дамы и господа. Как экскурсия?

Только у Кати хватило сил улыбнуться. Все остальные мысленно послали подполковника куда кто мог.

— Я думаю, пора пообедать. — Полетаев все понял и без слов. — Кстати, как раз напротив… — Он кивнул на противоположный берег узкой речушки, где шелестели длинными серебристыми ветвями плакучие ивы.

Под ивами на небольшой каменной площадке прямо перед журчащим потоком расположился летний ресторан, в упоительной прохладе которого сидели счастливые люди и, вытянув ноги, вкушали широкую гамму прохладительных напитков. Сия безмятежная картина снесла последние барьеры в затуманенном жарой разуме путешественников. Дашин окрик «Цены!» унес порыв ветра.

Ровно через пять минут многие поняли, что погорячились. Цены в местном ресторане были наравне с московскими. Виктор Семенович почувствовал себя хуже, чем перед этим.

— Я… м-м-м… Я, пожалуй, выпью только минеральной воды, вчера плотно поужинали, так что сегодня можно немного попоститься, — выдавил он и посмотрел на соседний столик, за которым трапезничали немцы.

Тем только-только подали дымящиеся горшки с сосисками и жареную картошку. Кадык у заслуженного туриста плавно поднялся и опустился.

— Возьмите хотя бы цветной капусты, — предложила Катя. Она готова была сама заплатить, лишь бы свекор смотрел в другую сторону. — Цветная капуста очень питательная и не очень… жирная.

Виктор Семенович оценил деликатность невестки. Капуста в самом деле была не очень дорогой.

— Хорошо, Катюша. Хотя, признаться, есть совсем не хочется. — И опять его взгляд сполз на аппетитно чавкающих немцев.

Были заказаны две цветные капусты — Виктору Семеновичу и Деланяну. Все остальные решили пренебречь подсчетом денег и калорий. Рекордсменом в этом виде спорта стал Прохазка, который поспешил компенсировать пережитые неудобства. Гоша заказал свиную ногу с хреном и теперь вынужден был ждать, представляя, как она будет выглядеть. Когда же долгожданную рульку подали, Гоша чуть не прослезился. На круглой деревянной доске возвышалось нечто большое, сочное, с изумительной хрустящей корочкой. Под одобрительные возгласы товарищ Гоша поточил нож о вилку и принялся отрезать нежные розовые кусочки. Он окунал их в соус из хрена и отправлял в рот, громко, сладострастно причмокивая. Виктор Семенович был близок к обмороку.

— Предложи папе попробовать. — Кате было больно смотреть на его страдания.

— Катюша, ты же знаешь… — начал было отнекиваться заслуженный турист, но слова просто застревали в его устах.

— Вы только попробуйте. — Катя отхватить от ноги кусок и положила его в тарелку свеклы рядышком с капустой. — Это ведь не просто еда это часть национальной культуры. А культуру следует воспринимать целиком. Без каких-либо купюр…

— В принципе ты права, — согласился Виктор Семенович и заглотнул кусок целиком.

После этого все пошло как по маслу. Больше о правильном питании никто не заикался, включая Деланяна. После пары кружек пива он тоже как-то незаметно перешел на шашлык. Путешественники заказывали вино, пиво, потом еще еду, а когда вспомнили прошедшую ночь, заказали водки. В общем, настроение у всех было отменным. Еду, правда, чуть не испортил подошедший официант, который положил свою книжечку со счетом почему-то рядом с Виктором Семеновичем. Тот не торопясь нацепил очки и принялся внимательно изучать список съеденных блюд. Лицо его постепенно принимало цвет окружающих валунов. Пожевав губами, заслуженный турист довольно тускло осведомился:

— Как будем платить: каждый за себя или разделим на всех? Я ведь вегетарьянец…

— Не надо ничего делить! — Деланян изящным жестом выхватил счет и сунул его в книжечку вместе с крупной купюрой. — Сегодня я угощаю. — После чего победоносно посмотрел на Полетаева.

Подполковник вежливо улыбнулся в ответ:

— Удивительное дело — голос крови. Вот вы, Артур Рафаилович, значительную часть жизни на Западе прожили, а традиций предков не забываете… Замечательно! Кстати, спасибо за обед, было очень вкусно.

Деланян чуть прищурил глаза. Голос подполковника звучал искренне, фраза была безукоризненна, но в ней слышался откровенный подтекст.

Даша поспешила разрядить обстановку:

— Вы не забыли, что сегодня мы идем смотреть спектакль? Театр необычный, действие происходит на свежем воздухе. Зрители сидят на трибуне, которая вращается. Декорации установлены непосредственно в парке, что придает постановке необычайную достоверность и историчность…

— Да ты прям как по писаному, — удивилась Катя. — Вот что значит профессионал.

— Так вы бывший гид? — проскрипел Виктор Семенович и расправил плечи. — Да-да, я сразу понял… Кстати, мне всегда было интересно, что закачивают гиды — ПТУ или просто курсы?

— Большинство гидов заканчивает институт иностранных языков, — рассердилась Даша. — А я, с вашего позволения, искусствовед. И заканчивала соответственно факультет искусствоведения в Московском университете. А что вас так взволновало?

— Ничего, — буркнул заслуженный турист, и по лицу его стало ясно, что цветная капуста сегодня будет перевариваться особенно долго.

5

Театр был полон, но ложи не блистали в связи с отсутствием таковых. Зрительный зал действительно представлял собой круглую вращающуюся платформу, а декорации были установлены вокруг. Ни одна из них даже отдаленно не напоминала потерянный дом.

— Не похоже ведь? — на всякий случай шепотом спросила Даша.

Ример повертел головой:

— Не-а… Это же фанера, сразу видно. А там был снят нормальный каменный домина. Этажа в три.

— Мне показалось, что это был частный дом.

— Частный, наверное. Здоровый просто.

Даша вздохнула:

— Ладно. Будем искать.

Она села между Деланяном и Катей, чтобы озвучивать спектакль по ходу действия. Тетка Римера должна была переводить Виктору Семеновичу, Полетаев проводил культурную работу среди подрастающего поколения, а Ример выбрал Гошу, потому что сразу понял: тому переводить ничего не придется.

Стоял теплый летний вечер. Настроение у всех было приподнятое, если не сказать праздничное. Даже Прохазка окончательно перестал кукситься и, примостившись рядышком с Римером, приготовился получать удовольствие. Наконец ударили смычки, и спектакль начался. Давали «Красавицу и чудовище», вольную интерпретацию «Аленького цветочка» или наоборот — кому как нравится.

Даша вполголоса принялась объяснять своим подопечным разницу между двумя этими произведениями, но, судя по всему, им это было не важно. Катю настолько очаровала сама атмосфера представления, что разница в сюжете ее ничуть не беспокоила, Деланяну же достаточно было прижиматься к Дашиному бедру. Молодая женщина скосила глаза на Римера, не узнает ли он чего вокруг. Но скучающий вдовец лишь зевал во весь рот, борясь с пивной дремотой, и морщился от комариных укусов.

Именно эти гадкие кровососущие и явились причиной последующего скандала. Один из них, вернее одна, ибо, как известно, кровожадностью у комариных отличаются только дамы, впился в ногу Римера, а второй в это же самое время мертвой хваткой вцепился в толстое аппетитное плечо Прохазки. Ример, не предчувствуя беды, склонился почесать укушенную щиколотку, и его голова роковым образом оказалась прижатой к плечу владельца детективного агентства. Прохазка же, ощутив укус, отвел руку подальше и со всей силы хлопнул себя по плечу, намереваясь покончить с кровососом одним ударом. Комар, к сожалению, остался жив, а вот вдовец получил такую затрещину, что зрители, сидящие вокруг, готовы были поклясться, что видели целый фейерверк из красных и желтых искр.

Сам Ример позднее вспоминал, что в тот момент мимо него пронеслась вся его жизнь, только почему-то в обратном порядке, а потом возникло ощущение, будто он вообще не рождался. Света в конце туннеля он не видел, а видел лишь красные круги на черном фоне, расходящиеся от центра.

Тем не менее вдовец, оглушенный и даже частично контуженный — силы пану Ярославу было не занимать, — автоматически сделал ответный выпад правой и попал точно в ухо сидящему перед Прохазкой немцу. Тут-то все и началось.

Немец знал, что за ним сидят русские, и потому воспринял удар как попытку расплаты за сорок первый. Он подскочил, развернулся и, не вдаваясь в суть дела, двинул сидящему сзади человеку, то есть Прохазке, между бровями и бородой. Несчастный владелец детективного агентства, еще не пришедший в себя от того, что ни за что ни про что ударил человека, схватился за лицо, согнулся и затих. На этом инцидент мог бы и закончиться, если бы вместо извинений он вдруг не услышал сакраментальное: «Schwein». Этого уже Прохазка вынести не смог и врезал немцу от души. Тот перелетел через ряды, и дальнейшая судьба его осталась неизвестной. Однако тут же вместо одного отбитого немца, словно вместо одной срубленной головы у гидры, моментально возникли шесть — баварцы в зеленых шортах с широкими помочами.

— Бей русских! — завопили все шесть глоток, и на пана Прохазку посыпался град ударов.

Первым вскочил Полетаев. Одним движением он отодвинул женщин от дерущихся и крикнул Деланяну:

— Уводи женщин и детей, я здесь сам разберусь!

Армянин отреагировал так, как и должен был отреагировать армянин:

— Пусть их старик уводит!

Виктор Семенович, испугавшийся поначалу, от таких слов пошел пятнами:

— Это я-то старик? Да я немцев… — Он отчего-то вспомнил соседей по ресторану, пожиравших сосиски, когда он сам давился капустой и слюной. Ретивое взыграло с удвоенной силой. — Да мой отец их бил, и я отступать не буду! Пускай вон юноша о женщинах заботится.

— О чем базар! — Юноша Ример схватил за шкирку детей и поволок их к выходу. — Бабы, за мной…

А навстречу им уже спешили полицейские.

6

С трудом, но конфликт был улажен. Баварцы, разобравшись, в чем дело, долго смеялись и хлопали себя по рыжим волосатым ляжкам. Полиция тоже особых претензий не имела — ну ошибочка вышла, с кем не бывает, в конце концов, какая разница кому больше досталось — немцам или русским? В любом случае и тем и другим поделом. Пану Прохазке оказали первую медицинскую помощь: в трех местах заклеили лицо пластырем, а остальным порекомендовали досмотреть спектакль в другой раз!

Больше всех была расстроена Катя. Сидя в поезде, который должен был доставить их в Чешские Будеевицы, она чуть не плакала.

— Когда еще доведется такую красоту увидеть! Ну неужели нельзя было вести себя по-человечески! Ладно, эти два павиана, — она кивнула в сторону подполковника и Деланяна, — но вы-то, Виктор Семенович, вы-то чего в драку полезли? Какой пример вы подаете внукам!

— Катюша, но ведь немцы же…

— Что немцы? — Катя не находила слов. — Вы что, на Курской дуге? Вы в культурном учреждении!.. Вы бы еще французам Наполеона припомнили, они как раз сидели за нами. Позор какой! Там было столько иностранцев, что они о нас теперь думать будут?

— Да не расстраивайтесь вы так, Екатерина Юрьевна, — мягко заметил Полетаев. — Между нами говоря, французы были в восторге от драки. А англичане, так те и вовсе бросились нам на помощь.

— Это правда, — кивнул Деланян, в драке ему разбили нос, и он чуть гундосил. — Англичане даже разбираться не стали, кто прав, кто виноват. Сразу же открыли второй фронт… — он сделал несколько боксерских движений, — начали месить этих, в шортах… Слушай, какой нормальный мужчина пойдет в театр в шортах? За это штрафовать надо.

— Артур! — вскричала Катя, закрывая ладонями уши. — Немедленно замолчи. Это их национальная одежда, они здесь были на фольклорном фестивале, дикие вы люди!

— Может, мы, армяне, конечно, и дикие, — обиделся Деланян, — но в трусах в культурное заведение не ходим. Я больше скажу: в нашей национальной одежде на люди выйти не стыдно.

Послышался смешок. Как всегда, хихикал Ример:

— Могу себе представить. Вся Европа в трусах просто отдыхает, когда армяне в папахах на улицу выходят.

Назревал еще один национальный конфликт. Даша поняла, что пора брать инициативу в свои руки.

— Так, хватит! — сделала она жест на манер рефери. — Мне надоело каждый день нервы себе трепать. Вы сюда зачем приехали? Отдыхать? Вот и отдыхайте как люди. Еще один скандал, и я уезжаю в Прагу.

Окружающие притихли. Уже более спокойным голосом Даша добавила:

— Сейчас приедем в гостинцу — и сразу по номерам, спать. Завтра рано вставать.

— Да-да! — подхватил Виктор Семенович. — Я карту уже посмотрел, нам надо выйти пораньше, тридцать пять километров не шутка…

— Какие еще тридцать пять километров? — недовольно осведомился Ример. — Вы вообще соображаете, что говорите? Лично я пешком никуда не пойду…

— И я тоже, — заявила Катя. Определенно тяготы путешествия закаляли ее характер. — Детям нужна культура, а не ваши выяснения отношений на лесных опушках. Мы завтра целый день будем гулять по городу, потом посетим замок, а вечером поедем на поезде или на автобусе. Хотите, присоединяйтесь, нет, так и…

— Мне все равно, — зевнул Полетаев. — Лично я на машине. Кстати, Екатерина Юрьевна, насчет замка, я могу вас отвезти, чего вам с детишками на общественном транспорте мучиться.

— Спасибо, Сергей Павлович. — Катя улыбнулась. — С удовольствием приму ваше предложение. А если вы еще выступите и в роли переводчика…

— Буду польщен. — Подполковник склонил голову.

— Держите меня трое, — пробормотала Даша. — Я сейчас расплачусь…

Глава 25

1

Чижик еще издали заметил табличку со своим именем. Но из-за плотной толпы встречающих самого адвоката ему разглядеть не удавалось. Неожиданно прямо перед ним вырос небольшой смуглый человечек:

— Рад приветствовать вас на американской земле, пан Станислав.

Чижик присмотрелся внимательнее:

— Мы знакомы?

— Я звонил вам. Моя фамилия Кержич.

— А… — Чижик посмотрел вперед, туда, где еще секунду назад виднелась табличка.

— Это был мой помощник. Он ждет нас в машине.

Обмениваясь ничего не значащими фразами, они вышли из здания аэропорта. Кержич указал рукой на распахнутую дверцу роскошного лимузина:

— Прошу вас.

Откровенно говоря, Чижик был поражен. Он ожидал увидеть третьесортного адвоката, ради выгоды не брезгующего мелким мошенничеством, но, судя по костюму мистера Кержича, его машине и почтительности водителя, мошенником он был первостатейным.

— Вы чех? — Чижик еще раз оглядел смуглого человечка, дожидавшегося, пока он сядет в машину. — У вас очень необычная фамилия

— Нет, я не чех. Я американец.

Чижик удивился еще больше:

— Но ваш чешский великолепен! Я был уверен, что вы пражанин.

— У меня способность к языкам, — кивнул Кержич. — Мы сможем поговорить по дороге, прошу вас, садитесь.

— Одну минуту, — Чижик решил все-таки расставить все точки над i. — Почему вы так уверены, что я соглашусь работать именно с вами? Какое бы завещание ни оставила моя супруга, я в любом случае являюсь наследником первой руки.

— Это только так кажется, пан Чижик, — усмехнулся Кержич.

— Кажется?!

— Я же сказал: вы все узнаете. Но вряд ли нам стоит это делать на улице, всему свой черед. Одно обещаю твердо: если мои доводы покажутся вам не убедительными, вы вольны поступать как захотите.

— Хорошо. — Чижик наконец решился и сел в машину.

Кержич разместился на боковом сиденье. Отдав распоряжение шоферу, он поднял отделяющее салон стекло.

— Так мы можем говорить без помех. Желаете что-нибудь выпить?

С легким щелчком открылся бар.

— Виски, коньяк? Есть шампанское…

— Немного виски.

— Какую марку предпочитаете?

— Все равно. Давайте перейдем к делу.

— Извольте. — Кержич достал два хрустальных стакана и наполнил каждый на палец. — За ваш благополучный прилет.

Чижик кивнул.

— Итак, я слушаю вас. Кто, по-вашему, может помешать мне вступить в наследство?

Сделав небольшой глоток, Евгений Иванович отставил стакан:

— Как вы справедливо заметили, даже при наличии завещания всегда учитывают интересы наследников первой руки. В этом вся и проблема.

— Вы хотите сказать, что моя жена оставила завещание на некое третье лицо и это лицо взволновано моим существованием? Что ж, — Чижик постарался изобразить великодушную улыбку, — я готов поделиться. Я не жадный. Тем более, как я понимаю, сумма там не малая. На всех хватит.

— Боюсь, вы не совсем понимаете суть проблемы. — Кержич казался расстроенным. — Совсем не понимаете.

— Так объясните мне ее, черт побери, на то вы и адвокат!

Евгений Иванович кивнул:

— Хорошо. Скажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с вашей супругой?

Чижик растерянно взглянул на собеседника:

— Но какое это имеет значение?

— Поверьте, огромное.

Пан Станислав пожал плечами:

— Я нашел ее на крыльце своего дома. Она ничего не помнила. Врачи сказали, что это ретроградная амнезия.

— Значит, вы ничего не знаете о ее прошлом?

— Нет. — Чижик закусил губу. — Ничего.

— Ну вот видите. — Евгений Иванович облегченно вздохнул. — Тогда вам не составит труда понять следующую вещь: если пани Амалия перед встречей с вами уже состояла в браке, то, разумеется, ваш брак будет признан недействительным. Вы понимаете, о чем я?

Чижик помрачнел, как туча. Его и без того не маленький нос достиг своей максимальной длины и грозился стать рекордсменом Гиннесса.

— И что же теперь делать?

— Что вы имеете в виду?

— Ее предыдущий брак, разумеется! Не стройте из себя идиота.

Евгений Иванович предостерегающе поднял палец:

— Старайтесь вести себя подобающим образом. Ведь я здесь для того, чтобы помочь вам.

— Но как же предыдущий брак?

— А я разве сказал, что он был? Я сказал, что он мог быть.

Чижик приоткрыл рот:

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что от того, как мы с вами договоримся, будет зависеть, была ли пани Амалия перед встречей с вами свободна или нет.

— Я все понял. — Лицо Чижика приняло решительно выражение. — Говорите ваши условия.

2

За время пути Кержич подробно объяснил план предстоящих действий. Чижик уже не выглядел таким подавленным, как в начале путешествия, он слегка приободрился и даже порозовел.

— Значит, как владелец части завода, я имею право потребовать для ознакомления любые документы? В том числе и касающиеся производства?

— Совершенно верно.

Пан Станислав прищурился:

— Вы хотите получить рецепт того снадобья, которое они производят?

— Да, хочу.

— Но ведь это в дальнейшем будет невыгодным для меня, не так ли?

— Пан Станислав, — Кержич выглядел абсолютно спокойным, — вам не выгодно будет только одно: если брачное свидетельство пани Амалии будет обнаружено. К тому же я хочу получить всего лишь рецепт. И ни цента денег.

— Мне нужно сначала подумать, — продолжал упорствовать Чижик. — Что, если в результате этого завод потерпит крах?

— Не смешите, — перебил его Кержич. — Лучше подумайте вот о чем: нынешняя владелица — миссис Харрис сейчас действительно является скорее номинальной владелицей завода. До тех пор, пока не выплатит кредит. А он огромен, и вряд ли ей удастся это сделать в ближайшее время. Завод фактически принадлежит вашей жене и… жене вашего племянника.

— Простите, кому?

— Вы не ослышались: вашему племяннику господину Римеру. Но он пока об этом ничего не знает. — Заметив, как забегали глаза у Чижика, Евгений Иванович усмехнулся: — А если вы захотите, то не узнает никогда.

Чижик погрустнел:

— Боюсь, что уже поздно.

— Что значит поздно? — насторожился Евгений Иванович.

— Дело в том, что некоторое время назад я нанял детектива…

— Зачем вам это понадобилось? — Кержич не скрывал досады.

— Моя жена перед смертью обратилась к нему, и я хотел знать зачем. К тому же после гибели Амалии я обнаружил, что ее тайник пуст. Я подумал, что, возможно, племянник как-то в этом замешан. Решил, что он пытается меня обойти, и…

— И что?

— Сейчас он где-то в Чехии вместе с тем самым детективом, которого я нанял. Это женщина, очень, знаете ли, деятельная особа. Она звонила мне перед самым отъездом и что-то говорила о бизнесе Амалии и Риммы, но я был взволнован разговором с вами, поэтому…

— Что они там делают? — перебил Кержич.

— Я так понимаю, ищут пропавшие сокровища. После смерти Риммы также пропали все драгоценности.

Кержич задумался:

— Вы думаете, дело только в деньгах?

— А в чем же еще? Я знаю, что хранилось в тайнике. Только украшения и деньги. Там был еще дневник, но…

При упоминании о дневнике Кержич несколько оживился:

— Вы читали его?

— Я?! — Пан Станислав был оскорблен. — За кого вы меня принимаете! Разумеется, я не читал его.

— А зря. Ну хорошо. Сейчас мы нанесем визит миссис Харрис, а затем разберемся и с вашим племянником, и с вашим детективом…

Глава 26

1

При всех достоинствах славного города Чешские Будеевицы у него был один существенный недостаток — в нем было слишком много домов. Проснувшись рано поутру, Даша пыталась сообразить, как же ей поступить дальше. Если бы у нее сохранилось изображение дома, можно было бы обойти все риэлторские и справочные конторы — авось кто и вспомнил бы. Но теперь оставалось только одно: заставить Римера вспомнить маршрут до мельчайших деталей и крутить головой по сторонам. Слава богу, вдовец пока еще уверен, что она хорошо помнит, как этот треклятый дом выглядел. Иначе уже давным-давно искал бы его сам. Потянувшись, Даша встала, почистила зубы, потом разбудила детей и заставила их умываться. Мишка с Кешкой даже спорить не стали. Они были почти счастливы: замки, приключения, отсутствие занятий и присутствие добрых дядей. Единственным темным пятном на светлом фоне сплошного удовольствия оставался Ример, который при каждом удобном случае пугал близнецов и всячески их третировал. Детишки старались отвечать ему тем же, принимая каверзы вдовца в рамках жанра, ибо, как известно, в каждой сказке, даже в самой прекрасной, существует своя Баба Яга.

2

Баба Яга Ример сидел за накрытым столом в полном одиночестве.

— А где остальные? — удивленно огляделась Даша. — Уже ушли?

— Да прям… Еще и не вставали.

— Ого! — Она посмотрела на часы. — Половина десятого! Ничего себе они отдыхают. А вам почему не спится?

— Уснешь тут… — Вдовец засунул бутерброд в рот. — Эй, мелочь пузатая, — это он детям, — чего рты раззявили? Набивайте брюхо, пока Карабас Барабас не проснулся и не сожрал вас вместе с ветчиной.

Мальчишки расселись по местам и принялись перешептываться.

— А чего этот Прохазка такой толстый? — обращаясь к тете, поинтересовался Кешка. — Он что, прокакаться не может?

Даша почувствовала, как сок льется у нее прямо в легкие. С трудом откашлявшись, она просипела:

— Иннокентий, за столом нельзя говорить такие вещи.

— А где можно?

— Нигде нельзя.

— Но почему он тогда такой толстый?

— Просто у него нарушен обмен веществ. Он много кушает, мало двигается и…

— И потому не может просраться, — докончил Ример.

После вчерашнего инцидента пан Прохазка стал для него врагом номер один.

Мальчишки прыснули со смеху, а у Даши аппетит пропал окончательно. Ради детей она решила не заострять внимания на последней реплике и потому ограничилась короткой фразой:

— Николай, вы когда позавтракаете, зайдите ко мне в номер, мы с вами кое-что обсудим.

— А чего обсуждать-то? — Вдовец словно не замечал ее недовольства. — Я все прекрасно помню. Из этой гостиницы мы прямиком направились в замок Глубока. Кстати, бабье там до-о-о-лго ходило, пока я обедал.

Даша неприветливо посмотрела на него.

— У меня такое ощущение, что во всех местах вы только ели и пили, а не знакомились к культурой.

Ример даже бровью не повел:

— У вас совершенно верное ощущение. Я очень люблю хорошо покушать и совершенно этого не стесняюсь.

— А почему ты тогда худой? — спросил Мишка. Вдовец отложил вилку и посмотрел на мальчишку, словно вознамерился его проглотить:

— А ты не догадываешься? Это потому, что я хорошо…

С чем именно хорошо справляется циничный вдовец, Даша дослушивать не стала и поспешила ретироваться.

3

Она была крайне удивлена, обнаружив у себя в номере тетку Римера.

— Что вы здесь делаете? — спросила Даша, застывая в дверях.

Чижикова отпрыгнула от вещей и заморгала глазками.

— У меня голова разболелась… — попыталась улыбнуться та. — Я подумала, может, у вас есть анальгин?

Даша вошла в комнату и плотно прикрыла дверь.

— Не лгите. Вы обыскивали мои вещи. Зачем?

Чижикова попыталась прорваться к выходу, но Даша крепко ухватила ее за руку:

— Если вы не скажете мне здесь и сейчас, я немедленно вызываю полицию.

Она была уверена, что Чижикова струхнет и все ей выложит, но не тут-то было. Старая ведьма изловчилась и изо всей силы наступила ей каблуком на ногу, да еще крутанулась.

— А-а-а!!! — завопила Даша, отпуская тетку и хватаясь обеими руками за раненую ступню.

Чижикова мгновенно растворилась.

А в коридоре уже слышался топот. Первым в комнату влетел Полетаев:

— Что с тобой? — Он принялся ее ощупывать. — Тебя ранили? Чем?

Даше было больно и смешно одновременно.

— Перестань меня трогать, — простонала она. — Мне щекотно.

Поняв, что ничего смертельного с ней не произошло, подполковник перевел дух и присел рядом на стуле:

— А чего орала как резаная?

В проеме двери показалась двоюродная сестра, а за ней уже торчали головы Деланяна и всех остальных.

— Что у вас произошло?

— Не знаю, — Полетаев пожал плечами, — она пока не говорит.

Он предпринял еще одну попытку ощупать Дашу, но она лягнула его здоровой ногой и принялась растирать больную.

— Еще раз до меня дотронешься, я тебе руку откушу!

— Серьезно? — Подполковник обежал глазами комнату. — Тогда в следующий раз, когда тебя будут убивать, меня на помощь не зови.

— Да никто меня не убивал! Просто эта ненормальная Чижикова чуть не раздробила мне ногу. Я ее застала копающейся в моих вещах и хотела допросить. А эта зараза меня покалечила. — Сняв туфлю, Даша попробовала пошевелить пальцами. — Кажется, палец сломан…

— Ну-ка дай посмотрю. — Полетаев взял ступню и принялся ощупывать каждый палец.

Деланян зорко следил за каждым его движением: нет ли в осмотре намека на интимность. Однако подполковник был хмур и сосредоточен. Через пять минут он авторитетно заявил:

— Перелома нет.

— А, пан доктор! — в комнату прорвался Ример. — Что показала пальпация?

— Пальпация на первый взгляд ничего не показала. — Полетаев поднял руки кистями вверх, словно хирург перед операцией. — Где раковина?

— Это еще зачем? — с подозрением поинтересовалась Даша. — Я тебе не дам ничего делать…

— И не надо. — Он посмотрел на нее сверху вниз. — Просто я сейчас завтракать собираюсь.

Даша хмыкнула.

— Рыжик, очень больно? — участливо поинтересовалась Катя. — Может, принести обезболивающую мазь?

— Да ладно, само пройдет. Идите завтракать, а то не успеем.

— Но как же ты будешь ходить?

— Придется с вами ехать, на машине.

О том, чтобы остаться в гостинице, не могло быть и речи — и Ример, и его гадская тетка будут ползать вокруг замка в поисках дома. Не для того она столько страдала, чтобы позволить вырвать им главный приз перед самым финишем.

— Идите, идите, я через десять минут буду готова.

Все сочувствующие гуськом удалились, и в комнате остался только вдовец. Он, как известно, уже позавтракал.

— Что, правда, моя тетка вам ногу отдавила?

— Вы полагаете, она на это не способна?

— Почему же… Вполне. И за что?

— Знаете, Николай, — Даша подтянулась на руках, усаживаясь поудобнее, — а я, пожалуй, догадываюсь, кто залез ко мне в номер там, на озере…

Ример смотрел на молодую женщину исподлобья.

— Вы уверены?

— Больше некому. Ведь настоящий грабитель забрал бы сумку, а не стал разбрасывать вещи по номеру. Даже белье с кровати было сорвано. Зачем? К тому же мужчина не станет рвать женскую одежду или красть косметику. Нет, это точно она.

Ример пригладил усы:

— Что ж, пойду ее убивать…

— Нет! — Даша вскочила, забыв про больную ногу.

— А что с ней еще делать? Если она такая падла…

— Да подождите же! — Даша пыталась предотвратить смертоубийство. — Давайте просто… обыщем ее вещи и вернем кассету! Ведь она наверняка возит ее с собой.

Вдовец несколько секунд размышлял:

— Отлично. Тогда пойдем прямо сейчас.

— Так она же у себя!

— Ну и что? Дам ей по голове, свяжу и сяду верхом. А вы пока обыщите номер.

— Вы это серьезно? — Даша не верила своим ушам.

— Более чем.

— Послушайте, я задам, наверное, глупый вопрос: это случайно не вы всех убиваете?

Ответить веселый вдовец не успел, потому что из коридора послышались крики и шум. Кричали сразу несколько человек на русском и на чешском языках:

— Вы что, издеваетесь над нами?!

— По-вашему, взрослому человеку этого будет достаточно?

— Вы хотя бы заранее нас предупредили…

Даша с Римером переглянулись и поспешили узнать, в чем дело.

В конце коридора, перед входом в столовую, стояли почти все члены их группы и еще несколько человек, скорее всего тоже туристы, проживающие в гостинице. Все они наседали на молоденькую перепуганную девушку в белом передничке со сложной прической на голове. Девушка, приложив руки к груди, что-то лепетала, показывая рукой на коридор.

— В чем дело? — сильно хромая, Даша пробралась вперед.

— Они отказываются нас кормить! — громче всех возмущался Прохазка. Было ясно, что он относит это преступление к группе особо тяжких.

Деланян пытался объясниться с девицей по-английски, но она либо не знала английского, либо просто растерялась — лишь трясла головой:

— Не разумим, пане, не разумим…

— Да успокойтесь вы все! — гаркнула Даша.

Она искренне не понимала, из-за чего сыр-бор разгорелся. Когда она с детьми завтракала, все подсобные столы были заставлены блюдами с едой, и, надо отдать должное, весьма разнообразной. Там была ветчина нескольких сортов, паштеты, сыр, джем, мед, яйца — словом, все, что полагается обычно к континентальному завтраку.

— Вам что, улиток не хватает? Лично мы с детьми остались очень довольны…

— Так, значит, это вы все съели? — послышался чей-то голос.

— Как это все? — Даша заглянула в обеденный зал.

Подсобные столы покрывали белоснежные скатерти. В тон блюдам. Их словно корова языком вылизала.

— А кто все съел? — растерянно спросила она.

— What is the question[3], — произнес Деланян и добавил по-русски: — Нам это тоже интересно.

Воспользовавшись паузой, девушка со сложной прической поспешила объяснить:

— Пришел русский пан, такой пожилой, он что-то сказал — я не поняла. Пан собрал еду с тарелок и ушел. Я думала, это вы его попросили…

Несколько секунд все хранили гробовое молчание. Затем последовала реакция.

— Вот старый пердун! — хлопнул в ладоши Ример.

Он был сыт и посему мог рассматривать произошедшее как забавную шутку.

— A, sakra![4] — выругался Прохазка и, развернувшись, потопал прочь от столовой.

Подполковник отнесся к известию философски:

— Товарищи, я думаю, мы сможем позавтракать и в другом месте.

— А что случилось? — Катя не поняла, о чем поведала девица.

— Ваш свекор… гм, как бы это сказать помягче… — начал Полетаев.

— Да сожрал все ваш свекор, — докончил за него Ример.

— Как это сожрал? — переспросила Катя. — Он же мясо не ест.

— Я не знаю, чего он там не ест, но вот она, — Ример ткнул указательным пальцем в девушку со сложной прической, — она говорит, что ваш турист, блин, упер с собой всю еду.

— Не может быть, — неуверенно произнесла Катя и потупила глаза. Ей стало страшно неудобно.

— Не может быть? А чего же его тогда здесь нет?

И в это время сзади прозвучал знакомый голос:

— Вы еще не готовы? А мы уже собираемся уходить.

Все медленно обернулись.

Виктор Семенович одной ногой стоял на лестнице. Из-за его спины выглядывал рюкзак и расфуфыренная Чижикова. Послышался ропот.

— Спокойно. — Вдовец остановил разгоряченную толпу коротким жестом. — Я сам с ними разберусь. — И добавил ласковым голосом: — По-родственному. Тетя Мария, Виктор Семенович, можно вас на минуточку? Буквально один вопрос…

С этими словами Ример приблизился к замешкавшейся парочке и впихнул ее в открытую дверь Дашиного номера. Никто не произнес ни слова. Вскоре из-за закрытой двери стали доноситься глухие восклицания и шум, похожий на шум драки.

Полетаев хотел было вмешаться, но Деланян остановил его:

— Это дела семейные. Сами разберутся…

Шум и крики раздавались еще некоторое время, потом дверь распахнулась, и в коридоре показался Ример. Он был зол, взъерошен и основательно помят. В высоко поднятой руке вдовец держал пакет внушительных размеров.

— Больше ничего не нашел, — обратился он к Даше, но пакет протянул Кате: — Держите ваш завтрак. Там кое-что немного помялось, но с голодухи сойдет.

— Господи, позор-то какой… — еле слышно прошептала Катя и автоматически взяла пакет.

4

От Чешских Будеевиц к замку Глубока дорога пролегала меж полей, небольших перелесков и прудов, богатых рыбой. Несмотря на тесноту и относительное неудобство (в «Порше» впятером особо не рассядешься), путешественники сожалели только об одном: дорога оказалась слишком коротка. Наслаждаться окружающими пейзажами можно было бесконечно.

Выйдя из машины, Катя огляделась и всплеснула руками:

— Господи, какая прелесть!

Замок Глубока был и в самом деле прекрасен. Прекрасен, как любое творение рук человеческих, в которое вложена душа и незаурядное мастерство его создателей.

Мальчишки задрали головы:

— Рыжик, а рыцари в этом замке жили?

Даше пришлось их разочаровать:

— Увы, нет. Но тем не менее его история…

— А мне Глубока всегда что-то напоминал, — неожиданно заметил Полетаев.

Взгляд у него был совсем как у Мишки с Кешкой, счастливый и мечтательный.

— Тюдоровскую готику, — кивнула Даша. Подполковник почти испугался:

— Кого?

— Готику Тюдоров. — Даша еще раз посмотрела на аккуратные зубчатые башни — не ошиблась ли? — Очень характерный образчик. Построен в подражание Виндзорскому замку.

Полетаев потряс головой:

— Нет, нет. Что-то далекое, из детства…

— У вас было детство? — Даша ехидно поджала губки. — А я-то думала, что в подвалах ФСБ существует специальный инкубатор. Вот с такими яйцами. — Она широко развела руки в стороны.

— Рыжик, говори громче, мы не слышим. — Катя решила, что кузина уже начала экскурсию.

— Да, да, сейчас… — Молодая женщина сделала шаг и ойкнула. Еще один — и ей пришлось со стоном присесть на корточки.

— Что с тобой? — забеспокоилась сестра. Даша сделала плаксивое лицо:

— Не могу ходить. Придется вам идти без меня.

— Но мы без тебя не сможем, — растерялась Катя. — Мы же ничего не поймем.

— А вам Сергей Павлович поможет. Ведь поможете?

Полетаев испытующе посмотрел в невинные ореховые глаза, прячущиеся под рыжей челкой:

— А что с вами?

— Как что? Вы же знаете — травма ноги…

— Настолько больно, что не можете даже шагу ступить? — Он по-прежнему не испытывал ни малейшего доверия к ее словам.

— Нет, шаг я ступить, конечно, могу. Но провести всю экскурсию на ногах… — Даша пожала плечами. — А если мне станет совсем плохо, где я тогда смогу присесть? В тронном зале?

— Вы прекрасно знаете, что там нет тронного зала.

— Тем более.

— И что вы собираетесь делать в наше отсутствие?

— Да ничего я не собираюсь делать! На скамеечке буду сидеть, вас дожидаться…

— Ой ли?

Даша вздохнула:

— Хорошо, а что вы предлагаете? Заплатите охраннику у входа, пусть еще и за мной следит!

— За вами уследишь, пожалуй… — Эфэсбэшник явно не хотел оставлять ее одну. — Ну, хорошо, мы сейчас пойдем на экскурсию, но если, вернувшись, я не застану вас на этом самом месте…

Даша хотела, по обыкновению, сообщить, что она свободная женщина и подчиняться никому не собирается, но потом решила понапрасну обстановку не усложнять. Правда, сразу же сообразила, что, если она совсем ничего не скажет, подполковник заставит ее ковылять вместе со всеми в войлочных тапках, это уж точно. В крайнем случаем потащит волоком, полируя драгоценный паркет. Она прибегнула к промежуточному варианту.

— Пользуетесь тем, что я больна и не могу ответить… — дрогнувшим голосом шепнула она.

— Можно подумать, что у вас язык перебит, а не нога, — проворчал Полетаев. — И бога ради, не делайте такое постное лицо, я вам все равно не верю.

Даша не выдержала:

— Ой, да иди ты, Палыч, иди! Вон дети совсем уже извелись…

Подполковник посмотрел на мающихся мальчишек и сдержанно вздохнул:

— Хорошо. Идемте, Катерина Юрьевна, детям и в самом деле нужна культура. Мы сейчас наглядно убедились, что недостаток культуры…

Даша прищурилась: уж кого-кого, а дипломированного искусствоведа никак нельзя обвинить в недостатке культуры. Однако Полетаев не дал ей возможности оставить за собой последнее слово, докончив фразу несколько софистически:

— …так же вреден, как и ее избыток.

Катя приподняла брови, пытаясь понять, что он этим хотел сказать, но близнецы уже неслись к замку.

5

Даша проследила, пока вся компания скроется за поворотом, подождала для верности еще минут пять и лишь затем, хромая самую малость, устремилась по узкой асфальтированной дорожке.

Замок Глубока располагался на вершине высокой длинной скалы, склоны которой густо усеивали симпатичные виллы, рестораны и прочее недвижимое имущество. Осмотр она начала от подножия скалы.

Вниз Даша сбежала довольно резво, помогала сила тяготения. Домов было много, больших и красивых, но, к сожалению, ни один из них даже в первом приближении не походил на искомый. Пришлось карабкаться наверх. Вот здесь и начались трудности. Дорога все время петляла: то опускаясь, то поднимаясь, то разветвляясь в разные стороны, и через полчаса интенсивной беготни по синусоиде язык у рыжеволосого детектива висел на плече. Ей захотелось выпить водички и, может, даже перекусить чего-нибудь.

На очередном изгибе дороги Даша заметила небольшой ресторанчик с открытой верандой. Она принялась изучать меню. Меню разнообразием не отличалось, зато его украшали забавные картинки сцен ресторанного застолья. В конце шла надпись: «Если вы заказываете ужин на двоих, то наши официанты совершенно бесплатно обеспечат вам железное алиби для вашей жены». Даша улыбнулась, присела за свободный столик и, не мудрствуя лукаво, заказала кофе, минеральную воду и ветчину.

Мимо пестрой лентой змеились толпы туристов. Даша растирала больную ногу и размышляла о том, как ей первой разыскать дом.

— Пан официант, — обратилась она к юноше, принесшему заказ, — могу я задать вам вопрос?

— Конечно, млада пани, — почтительно склонился тот.

— Скажите, нет ли здесь, в округе, большого белого дома, у которого на эркере расположен трапециевидный балкон? Над балконом круглое слуховое окно, а вокруг высокие сосны…

Официант прижал поднос к бедру и задумался. Даша собралась уже сообщить дополнительные архитектурные нюансы, как из проплывающей мимо толпы ее взгляд неожиданно выхватил знакомые лица. Широко размахивая руками, шагал Ример, он что-то зло выговаривал своей тетке. Чижикова огрызалась и демонстративно прижималась к Виктору Семеновичу.

Даша запаниковала. Не придумав ничего умнее, она вскочила и бросилась официанту на шею. Ошарашенный юноша стоял ни жив ни мертв и на поцелуй отвечать не собирался.

Сбоку послышалось покашливание. Даша скосила глаза и в паре сантиметров от себя увидела заинтересованное лицо Римера.

— Развлекаемся? — поинтересовался тот и посмотрел на часы. — А то пойдем, дел много.

Молодая женщина отстранилась от все еще безмолвного официанта и, сгорая от стыда, пробормотала:

— Спасибо, у вас очень вкусный кофе. Юноша встрепенулся. Он посмотрел на Дашу, на нетронутый заказ и достал блокнотик:

— Кофе, минеральная вода, ветчина… С вас, млада пани, сто двадцать четыре кроны. Поцелуй я не включаю. — Подумал и добавил: — Это за счет заведения.

— Клево. — Ример свернул ветчину в трубочку и засунул в рот. — А меня не поцелуете?

— Я — нет. — Официант уже полностью оправился. — Но, если хотите, могу позвать нашу уборщицу.

— Спасибо, не надо. — Ример залпом выпил воду и послал ему воздушный поцелуй. — Я вернусь, если передумаете.

Они уже отошли, когда послышался окрик:

— Млада пани! Таких домов в нашей округе нет!

Семейство Римеров, Чижиков и примкнувший к ним Виктор Семенович разом повернули головы:

— О каком доме идет речь?

Даша промолчала. Вдовец ухватил молодую женщину под руку и, невзирая на ее хромоту, потащил в ускоренном темпе.

— Вы узнавали про дом?

— Да, узнавала.

— Ну и что?

— Сами слышали…

Ример смотрел с подозрением:

— А какого черта вы полезли к нему целоваться?

Даша оказалась в двусмысленной ситуации. Ей не хотелось признаваться в том, что таким образом она полагала остаться незамеченной, но еще меньше хотелось, чтобы вдовец раззвонил всем, что она нимфоманка. Из двух зол Даша выбрала меньшее:

— Думала, вы меня не заметите.

— Мы бы и не заметили, — хмыкнул Ример, — если бы вдруг вся толпа не обратила внимание на то, как кто-то хочет завалить официанта. Разве такое упустишь? Хотите знать, что сказал о вас старый пень?

— Не хочу, — буркнула Даша.

— А зря. — Но после небольшой паузы добавил: — Впрочем, вы правы.

Некоторое время он молчал, а потом, видно пожалев обескураженную Дашу, вдруг заявил:

— Тот дом действительно находится не здесь. После того как Римма с Амалией вернулись с прогулки, они говорили больше о замке. Как там красиво и не прикупить ли и им какой-нибудь замок.

— Ну и?..

— Римма разошлась — прям хоть сейчас беги покупай, а Амалия ее остановила. Мол, подожди, дело доделаем и тогда посмотрим…

— Я одного не понимаю… — Даша остановилась, чтобы передохнуть.

В это время с ними поравнялись Чижикова и Виктор Семенович. Смерив ее уничижительным взглядом, парочка прошагала дальше.

— Чего вы не понимаете?

Даша подождала, пока те отойдут на некоторое расстояние, и продолжила:

— Они все это время таскали деньги при себе? Вы представляете, какой объем занимает полмиллиона долларов? К тому же это не безопасно… Насколько я успела понять, дурочками они не были.

Ример, сунув руки в карманы, принялся ковырять носком ботинка землю:

— Не были.

— Они носили с собой мешок? Или чемодан?

— Нет.

— И вряд ли бы оставляли такую сумму в машине.

— Это уж точно нет. У нас одну машину угнали, так Римка с тех пор даже «Тампаксы» в бардачке не оставляла.

— Ну вот видите! — Даша обрадовалась. — Послушайте, а может, не прятали они никаких денег?

Ример поправил рюкзак:

— Все равно надо найти этот дом.

Даша вздохнула. «Не найдутся пропавшие деньги, не будет комиссионных», — подумала она. Ример понял ее без слов:

— Да ладно, не дрейфь. Заплачу я в любом случае. Разумеется, не пятнадцать тысяч, но в обиде не будешь.

Даша слегка повеселела. И даже хромать меньше стала.

— Вы не подумайте, Николай, что я жадная, просто если в ближайшее время не смогу заработать для шефа каких-то денег, то он… — С языка чуть не сорвалось «закроет агентство», но она вовремя остановилась и вместо этого произнесла: — Уволит меня с работы.

— Не уволит, — вдовец ободряюще похлопал ее по плечу, — таких отчаянных не увольняют.

Некоторое время они шли молча.

— А может, они ждали перевода? — снова заговорила Даша.

— Перевода?

— Ну да. Вряд ли ваша жена такую огромную сумму везла через границу в кармане.

— Точно! — Ример оживился. — Помнится, когда мы приехали в Орлик, мои бабы чуть с ума не сошли, узнав, что там нет банка — только сберкасса.

— Вы уверены? — Даша почувствовала, как застучало ее сердце.

— Абсолютно. Сберкасса оказалась в километре от замка Орлик. Бабы хотели снять деньги с кредитки, а им предложили только обмен валюты. Так они там чуть все не разгромили.

— Значит, Орлик… — прошептала молодая женщина.

— Нет, нет, — вдовец предостерегающе поднял палец. — Из той сберкассы они ушли несолоно хлебавши. — Если это и произошло, то позже.

— Мы могли об этом догадаться сразу. — Даша постучала себя кулаком по лбу. — Съемка дома была сделана ближе к концу поездки, ведь она шла поверх начала другой видеозаписи. Кстати, — Даша обернулась, — вы допросили вашу тетку?

— Да… — нехотя протянул Ример. — Только она клянется и божится, что ничего не брала. Но ведь это такая падла!

— Нельзя так о женщине, — деликатно заметила Даша, а про себя подумала, что это еще мягко сказано.

Ример хотел ответить, но сделать ему этого не удалось, помешал невесть откуда взявшийся Полетаев:

— Так вот для чего вы хотели остаться одна! Ну вы и штучка, Дарья Николаевна!.. Знаете, что я вам скажу? Такие вещи надо лечить.

Даша растерянно хлопала глазами, она не понимала, с чего это подполковник так разошелся.

— Вы что, белены объелись?

— А вы чего? Виагры?

— О чем это он? — Даша обернулась к Римеру.

— Наверное, о том, что вы целовались с официантом, — предположил вдовец.

— Да, но откуда… — начала было Даша и вдруг увидела злорадную физиономию Виктора Семеновича. — Вот гад! — невольно вырвалось из нежных уст.

Ример покатился со смеху:

— Да уж, они с тетушкой друг друга стоят! Ладно вам на женщину кричать, — обернулся он к Полетаеву, — она просто спрятаться хотела.

— Что?!

— Ну, кино девушка насмотрелась, неужели не понятно?

Полетаев с трудом перевел дыхание:

— Это правда?

— Нет, неправда, — ощерилась Даша, — это был мой тайный любовник, у меня ведь их в каждом городе по сто штук!

Подполковник посмотрел на надувшуюся молодую женщину и покачал головой:

— Вы еще дурей, чем кажетесь.

Даша решила проигнорировать высказывание грубого человека.

Глава 27

1

Если не считать мелких происшествий и недоразумений, то день прошел хорошо, без лишних тревог и волнений. Осмотр Чешских Будеевиц и замка Глубока доставил путешественникам огромное удовольствие, а последовавший затем обед только усилил впечатление. Нагулявшись по долинам и холмам, все так проголодались, что буквально объели ресторан замка. В гостиницу туристы вернулись еле передвигая ноги.

— Уф, — сказала Катя, падая в кресло и расстегивая пуговицу на брюках. — Не представляю, как я завтра буду двигаться, с непривычки все тело ломит.

— Это плохо, — заметила Даша, чувствовавшая себя ненамного лучше. — Завтра у нас посещение святой Агнешки. Не отвертимся.

— Она и правда святая?

— Откуда мне знать! Я о ней ничего не слышала.

— Так, может, Артур без нас сходит? — В голосе кузины прозвучала слабая надежда.

— А что ты меня спрашиваешь? Ему и говори… — Даша осматривала свою отекшую ступню. — Ужас… Главное, чтобы твой чокнутый свекор нас туда пешком не потащил. Вот тогда нам точно хана…

2

К счастью, на следующий день заслуженный турист признался, что чувствует себя немного усталым. Запланированный марш-бросок был отменен, к вящей радости большинства присутствующих. Большинства, потому что Полетаев перемещался на машине и ему было все равно, а Деланян переживал по поводу так и не пройденных трехсот тридцати трех километров.

Путешественники без особых приключений поездом добрались до следующей историко-географической точки, где их, по обыкновению, поджидал Полетаев. Здесь группа разделилась: Деланян отправился на поклон к Агнешке, а все остальные потребовали от Даши провести экскурсию. Решив не переутруждать ни себя, ни окружающих, она перевела пару глав из туристического справочника, периодически поводя рукой то вправо, то влево, а потом заявила, что больше здесь смотреть нечего и кто хочет, пусть теперь идет в шоппинг. Путешественники последовали ее совету и некоторое время слонялись по окрестным магазинам и лавкам. Через два часа, нагруженные пакетами и новыми впечатлениями, они засели в ресторане. Уже никто не вспоминал о том, что животные жиры вредны, а здоровое питание — основа долголетия, все заказывали что повкусней да пожирней. Не успели они расправиться с закусками, как появился Деланян.

— Ну как чакры? — полюбопытствовала Даша, обгладывая бедрышко копченой курицы.

— Все в порядке, — смиренно произнес Артур, — я, правда, должен еще и завтра прийти, но…

— Иди, конечно! — Гоша одним глотком допил полкружки пива.

Он с самого начала похода хотел посидеть где-нибудь с удочкой, а места вокруг были что надо — тишина первозданная, река.

— Ну, если остальные не возражают… — Деланян продолжал демонстрировать смирение.

— Не возражаем! — дружно отозвались остальные.

Не возражал даже Виктор Семенович. Он узнал, что сегодня угощает Прохазка, и потому ни в чем себе не отказывал. Из всех присутствующих, пожалуй, только Ример оставался погруженным в свой собственный мир. Во время очередного тоста он наклонился к Даше и шепнул ей на ухо:

— Давай отойдем в сторонку.

Даша взяла сигарету и согласно кивнула. Они вылезли из-за длинного деревянного стола и направились в густую тень могучего платана.

— Я вот чего переживаю, — Ример чиркнул зажигалкой, — ради этой Деланяновой Агнешки мы отклонились от первоначального маршрута. А вдруг дом упустим?

Даша прикурила и покачала головой.

— Слушай, у меня еще один вопрос. — Ример замялся. — Твой знакомый… Сергей Павлович, он кто?

— Что значит — кто? — Даша пристально посмотрела на вдовца.

— Он не из… — Только Ример склонился к ней, чтобы шепнуть свое предположение, как сзади послышалось рычание.

Парочка испуганно обернулась.

Рычал Деланян, и он был страшен: глаза сверкали, лицо стало бледно-оливковым, ветер развевал его вьющиеся волосы.

— Если этот тип дотронется до тебя еще раз хотя бы пальцем, я убью его! — Он ударил себя в грудь.

— Он сможет, — одобрительно кивнул подошедший Полетаев. — Артур Рафаилович слова на ветер бросать не станет. Джигит.

Но Римера испугать было не так просто. Вдовец хмыкнул, презрительно цыкнул зубом и сплюнул.

— Боже ты мой! — воскликнула Катя, которая прибежала всех разнимать. — У меня такое впечатление, что вам лет по пятнадцать. Рыжик, что здесь происходит?

Даша досадливо отмахнулась:

— Успокойся, я разберусь! Артур, можно тебя на минуточку?

Деланян продолжал еще некоторое время шевелить ноздрями, но затем, повинуясь сердитому взгляду ореховых глаз, пробормотал какое-то армянское ругательство и последовал за ней.

Даша отвела его в сторону и уперлась руками в бока:

— Это что за кавказские дела? Ведешь себя как черт знает кто…

— Это потому, что я испытываю к тебе определенные чувства! — выпалил Деланян.

— Какие еще чувства?

— А ты не догадываешься!

— Понятия не имею.

— Я тебя люблю.

Только этого сейчас не хватало…

— Тебе не приятно? — Деланян заметил, как изменилось выражение веснушчатого лица. Даша старалась смотреть в сторону:

— Да нет… Просто… это несколько неожиданно.

Деланян схватил ее руку и прижал к губам.

— Артур, пойми меня правильно, — забормотала молодая женщина, — я просто не готова к каким бы то ни было отношениям. У меня был сложный развод. Мужчины — это не совсем то, что мне сейчас нужно.

— А может, все-таки дело в этом хлыще? — продолжал теребить ее пальцы Деланян. — Что ты в нем нашла? Сморчок какой-то.

— У этого сморчка жена перед смертью сняла на видео дом, который ты ищешь! — выпалила Даша, не в силах больше переносить страстные речи детсадовского друга.

Деланян замер.

— Его жена? Которая умерла во Флориде?

— В Калифорнии. Месяц назад во время путешествия по Чехии она засняла твой дом. В первой гостинице кассету украли. И твою ксерокопию тоже. Теперь у меня ничего нет. Кроме слабой надежды, что в тех местах, где они подолгу останавливались, обнаружится дом и мы его узнаем. Именно поэтому он и ездит с нами.

— Ну почему ты мне сразу не сказала? — Бледно-оливковые щеки Деланяна порозовели. Он облегченно вздохнул. — Уф! А я чуть было и вправду не поверил, что он… Что он в твоем вкусе.

— Скажешь тоже! — усмехнулась Даша. — Он просто клиент. Такой же, как и ты. Ну или почти такой же. Я, по правде говоря, не совсем уверена, что это один и тот же дом, но… Короче, увидишь — сам решишь.

Деланян рассмеялся:

— Честно говоря, дом был скорее предлогом, чтобы ты поехала с нами. Неужели ты думаешь, что я не смог бы найти его сам?

Даша прищурилась:

— Значит, ты не нуждаешься в моих услугах?

— Э нет! — Артур погрозил пальцем. — Если ты хочешь меня бросить, то так дело не пойдет. Заказ есть заказ. Пока ты мне этот дом не найдешь, я буду следовать за тобой по пятам.

Даша мысленно осенила себя крестом. Попробуй теперь от него отделайся!

— Кстати, — Деланян осторожно вытащил из золотистых волос запутавшуюся веточку, — зачем Николаю этот дом? Он тоже собрался его купить?

— Да нет…

Даша задумалась. А почему бы и не сказать Артуру правду? Может, тогда он перестанет обременять ее своей ревностью, а у нее самой появится маленькая страховка, что Ример не прикончит ее сразу после того, как дом найдется.

Наклонившись к собеседнику, Даша прошептала:

— Жена Николая перед смертью перепрятала все деньги и драгоценности, и он полагает, что произошло это именно во время их путешествия по Южной Чехии. Возможно, в этом же доме спрятала свои деньги и его тетка.

Деланян присвистнул:

— С чего это они вдруг?

— Не знаю. — Даша пожала плечами. — Наверное, им что-то в голову ударило… Посидели, водки выпили и решили от своих мужиков все попрятать.

Деланян запустил пятерню в густую гриву:

— Это ж сколько водки надо было выпить!

Послышался шелест шагов.

— Вы там не слишком увлеклись? — Подполковник старался быть ироничным, но в его голосе звучали нотки ревности.

— Сейчас идем, Сергей Павлович, — не без самодовольства ответил Деланян и согнул руку: — Мадам…

3

Вернувшись к столу, Артур был как никогда весел. Он демонстративно ухаживал за Дашей, то целуя ей руки, то обнимая за талию, и даже два раза умудрился поцеловать в плечико. Даша же, чувствуя внимательный взгляд Полетаева, проклинала всех мужиков на свете. Хозяин винного ресторана, где они расположились, был вне себя от счастья: он таскал вино жбанами и чиркал пометочки в счете. Даша нервно опрокидывала бокал за бокалом и в конце концов напилась почти до бесчувствия.

— Я ничего не помню! — рыдала она на плече Деланяна. — Хоть стреляй меня, я не помню, как этот проклятый дом выглядит. Ну какой из меня детектив, все вещественные улики растеряла… Артурчик, милый, как мне теперь этот дом вспомнить, там ведь миллионы запрятаны…

Артур, крепко прижав к себе рыдающую подругу детства, гладил ее по рыжим кудрям и успокаивал, игнорируя испепеляющие взгляды Римера и Полетаева.

— Не плачь, Рыжик, не плачь маленький, завтра мы вместе пойдем к Агнешке, она тебе память восстановит. Привяжет к целительному древу, будешь как новенькая, все вспомнишь. Деревья, они поразительную силу имеют, они тебя восстановят. Не плачь, Рыженький, не плачь, маленький…

4

Что-то тяжелое, будто слоновья нога, лежало поперек груди. Из-за этого Даше никак не удавалось глубоко вдохнуть. А может, это дерево, к которому ее должны были привязать? Она попробовала открыть глаза, но веки почему-то не поднимались.

Лишь через пять минут с неимоверным трудом глаза все же удалось чуть-чуть приоткрыть.

Вместо дерева поперек груди лежала чья-то мужская рука. Даша обалдело смотрела на эту руку, пытаясь понять, откуда она здесь взялась. Через некоторое время, достаточное для того, чтобы нервная система начала функционировать без сбоев, до нее наконец дошло: рука обычно является частью целого человека и, следовательно, остальное тело находится где-то неподалеку. От этой мысли ей стало совсем плохо. Неужели кто-то воспользовался ее вчерашним состоянием?

О том, чтобы повернуть голову и просто посмотреть, кто есть этот who[5], не могло быть и речи — она была не в состоянии двинуть даже глазными яблоками. А мужчина по соседству спал, о чем свидетельствовало его размеренное дыхание. Каков подлец!

Веки не выдержали напряжения и снова захлопнулись. В любом случае это не Прохазка, его конечности более толстые, к тому же шеф на такое просто не способен. Виктора Семеновича тоже придется отбросить — тот, напротив, чересчур сухощав. Да и Гоша вряд ли — все-таки жена рядом. Следовательно, остаются Артур, Ример и Полетаев.

Даша принялась анализировать возможности всех трех кандидатов на свершение столь дерзкого поступка. Наибольшее сомнение вызывал Ример. Он, конечно, циник, но на бабника не похож. Полетаев… Нет, вряд ли эфэсбэшник на такое осмелится. Значит, Деланян.

Даше стало грустно. Господи, как низко она пала, если каждый желающий подлец может воспользоваться ее беспамятством.

Закипающий гнев требовал выхода. Мобилизовав все силы, она подняла руку и закатила звонкую оплеуху лежащему по соседству мужчине:

— Ах ты гадина! Скотина!

Полетаев слетел с кровати:

— Ты что, совсем обалдела?

Даша была удивлена не меньше: коварным соблазнителем оказался другой, но в принципе какая разница!

— Я обалдела? Нет, как ты посмел! Как ты только посмел! Гадина, маньяк… Я теперь людям в глаза смотреть не смогу, что они обо мне подумают?!

Полетаев, сидя на полу, тер ударенную щеку.

— Они подумают, что тебе пить совсем нельзя.

— Что?!

— Ты вчера напилась до положения риз. Бегала по ресторану и кричала: «Я нашла этот дом, все находится здесь». И призывала крушить стены, якобы в них замурован клад. Хозяин очень испугался и попросил нас удалиться. Пан Ярослав с трудом притащил тебя ко мне в номер.

— Почему к тебе? — Даша не доверяла его рассказу.

— Потому что не могло быть и речи о том, чтобы оставить тебя в одном номере с несовершеннолетними детьми — ты вела себя крайне неадекватно. Мне вообще пришлось держать тебя обеими руками, пока ты не уснула.

— Значит… между нами ничего не было?

Полетаев осуждающе покачал головой:

— Хороша, нечего сказать!.. — Он встал с пола. — Нет, не было. Вчера ночью заниматься с тобой сексом было так же безопасно, как с циркулярной пилой.

Даша почувствовала, что кровь прилила к лицу.

— А дети? — шепотом спросила она.

— Тебе повезло. Вернее, им. Твоя кузина отправила их спать еще до того, как ты слетела с катушек. Так что племянники — единственные, кто не имеет к тебе никаких претензий.

— А Катя? — Даше было страшно представить, что сестра примет ее за алкоголичку и расскажет родителям.

— Она считает, что это мы тебя довели.

— Правильно! — Молодая женщина оживилась. — Конечно, вы. Вы меня замучили своими претензиями и капризами. Это я от отчаянья напилась.

Полетаев кивнул:

— Молодец. Главное, придерживайся своей версии до конца, и массы в нее поверят. А сейчас вставай, скоро за тобой придет Мцыри.

— Кто придет?

— Артур Рафаилович. Он вчера сказал, что ты находишься в состоянии сильнейшего стресса, поэтому тебе надо срочно к преподобной Агнешке.

— Никуда я не поеду!

— Езжай, езжай. Потрешься головой о дерево, может, и правда чего-то там подкорректируешь. Мне кажется, ты становишься агрессивной.

— А… остальные где?

— Они все дружно отправились на рыбалку. Так что можешь идти на завтрак без смущения, там никого нет.

Даша со стоном откинулась на подушки. Ее затошнило при одном только упоминании о еде.

5

Ровно в три часа пополудни полная сутуловатая старуха, вся в черном, с большой бородавкой на правой щеке, посмотрела на часы и отвязала доску от головы пациентки. Проковыляв к двери, она крикнула:

— Заходи!

На пороге тут же материализовался Деланян.

— Ну как дела? — сочувственно поинтересовался он.

Сидящая на высоком деревянном стуле, очень прямая и очень бледная, Даша оставалась абсолютно неподвижной, если не считать того, что ее слегка потряхивало.

Деланян перевел взгляд на Агнешку:

— Может, процедуру необходимо повторить?

И тут Дашу словно пружина подбросила. Она вскочила и принялась кланяться:

— Спасибо, спасибо вам огромное! Вы не представляете, как я рада была с вами познакомиться. Я никогда не забуду этот день и буду вспоминать его до конца жизни. А поскольку я теперь стану придерживаться ваших советов и, значит, не умру никогда, то буду помнить вас, пани Агнешка, вечно. Но даже если я умру, то нашу встречу буду помнить и после смерти… — Дальше пошли уже совсем бессвязные выражения, и Артур понял, что ее следует немедленно уводить.

— Пани Агнешка, я хочу поблагодарить вас за все. Не сомневаюсь, что вы помогли моей подруге, хотя бы частично избавили ее от проблем.

Целительница грустно улыбнулась:

— Мне кажется, что пани Даше надо прийти ко мне еще раз.

— Я приду! — горячо воскликнула пациентка. — Я обязательно к вам приду. В любое время дня и ночи, только позовите…

Выйдя на свободу, Даша набросилась на друга детства с проклятиями:

— Ты говорил, что она всего лишь малость странная!

— Ну?

— Да она на всю голову трахнутая! Ты знаешь, что она со мной делала? У меня теперь весь лоб в занозах.

— Так это она тебя лечила. Ты не доверяешь народной медицине?

— С чего бы я ей доверяла? Твоя чертова Агнешка, прости меня, Господи, хотела привязать меня к дереву!

— И ты отказалась?

— Разумеется! Не хватало еще, чтобы меня муравьи сожрали! Нет, точно, она чокнутая.

Деланян достал носовой платок и промокнул ей лоб.

— Человек тебе помочь хотел, а ты прямо как газета «Безбожник» за тысяча девятьсот двадцать третий год.

— Отстань! — Даша вырвала у него платок и принялась им обмахиваться. — Знаешь, мне показалось, что она хотела со мной что-то сделать.

— В каком смысле?

— Загипнотизировать, что ли… Вогнать в транс.

Деланян нервно рассмеялся:

— Что ты придумываешь!

— Ничего я не придумываю. Сначала она зажгла свечи и хотела, чтобы я на них смотрела как можно дольше, но я не поддалась на ее провокацию, сказала, мол, глаза болят, тогда она сразу предложила какое-то зелье, а когда я и на это не согласилась, она принялась растирать меня деревяшками. Это было ужасно! Она хотела меня раздеть догола!

— Так правильно, — перебил Деланян, — дерево должно воздействовать непосредственно на кожу…

— Ты свою кожу хоть скипидаром натирай, а меня оставь в покое! — возмутилась Даша.

— Да пожалуйста! — пожал плечами Артур. — Но ты хоть что-нибудь вспомнила?

Даша погрустнела:

— Не-а… Ничего не помню. Слушай, а где здесь можно купить алко-зельтцер?

Глава 28

1

— Так вы отказываетесь пройти официальную экспертизу?

Доктор Вильям Брейк снова сидел в глубоком кожаном кресле возле камина. Только на этот раз он был один.

— Да, отказываюсь.

— Тогда зачем вы мне звонили? Зачем просили приехать?

Элиза нервно поправила прядь светлых волос:

— Мистер Брейк… Понимаете, меня долго не было в Америке, и, к сожалению, среди тех, кто меня окружает, совсем не осталось людей, которым я могла бы доверять. Вы же выглядите человеком порядочным. Кроме того, я хотела бы избежать ненужной огласки.

— Огласки? — невольно переспросил гость. — Боюсь, что не понимаю вас.

— Скажите, вы не знаете кого-либо, кто хотел бы приобрести мой завод?

— Как, простите? — Брейк подался вперед. — Я правильно понял — вы хотите продать свой завод?

— Да, только деньги мне нужны сейчас. — Миссис Харрис перевернула визитку мистера Брейка и быстро написала сумму. — Вот.

Нацепив очки, гость взял карточку.

— Сумма не малая.

— Но завод стоит этих денег.

— Безусловно. Однако продажа такого предприятия длительная процедура.

— Я готова уступить. Вы получите очень хорошие комиссионные. Наличными.

Председатель кашлянул. Сняв очки, он долго протирал их бархоткой.

— Позвольте спросить, зачем вы хотите избавиться от курицы, перед тем как она начнет нести золотые яйца? Это очень странно, я бы даже сказал подозрительно. Вы испугались?

Миссис Харрис досадливо отмахнулась:

— Это совсем не то, что вы думаете. Я по-прежнему не боюсь вашей экспертизы. Более того, человеку, согласившемуся выкупить завод, я позволю рассмотреть мое тело в лупу. Я готова сдать любые анализы и пройти любые тесты. Вас это устраивает?

— Но что толкает вас к продаже завода?

— Это сугубо личные проблемы. К бизнесу не имеют никакого отношения.

«Господи, когда же он вспомнит о Чепмене? Может, не стоило так в лоб?»

Но Брейк продолжал смотреть недоверчиво.

— Вы поможете мне?

— Гм. Миссис Харрис, вы чрезвычайно привлекательны и то, что вы выбрали именно меня как… консультанта, мне льстит, но…

— Что «но»?

— Но даже если бы я знал такого человека, то даже в этом случае вряд ли смог быть для вас полезным. Дело в том, что я не имею права на коммерческую деятельность. И уж тем более не могу явиться посредником в такого рода сделках. Мне очень жаль, но я ничем не смогу вам помочь. А теперь разрешите откланяться.

Элиза прикрыла рот рукой. Ей стоило немалых усилий сдержать рыдания. Оставалось надеяться, что Брейк передаст Чепмену их разговор, а тот не может не понять, что для него это единственный шанс избежать банкротства. Если, конечно, найдет нужную сумму.

Уже дойдя до двери, Брейк обернулся:

— Вы в самом деле согласились бы пройти экспертизу неофициально?

Элиза еле заметно кивнула.

— Вы очень странная женщина. — Он поклонился и вышел.

2

В полутьме бара, в самом дальнем углу, отделенном от основного помещения деревянной перегородкой, тихо беседовали двое.

— Она хочет продать завод.

— Что это значит? — Напротив Брейка сидел полный человек с красным лицом, время от времени вытиравший лысину большим клетчатым платком.

— Она сказала, что это личное.

— Она назвала сумму?

— Да. — Брейк достал из портмоне карточку и протянул собеседнику.

— Ого!

— Это реальная сумма. Я бы даже сказал, чуть заниженная. И она готова уступить еще. Но деньги нужны сейчас.

— У меня нет таких денег.

— Я знаю.

Чепмен снова вытер лысину:

— Зачем она хочет это сделать?

— Не знаю. Но мне показалось, что она сильно кем-то напугана.

— Тогда, может, надавить на нее? Вынудить к сотрудничеству? Мы могли бы объединиться…

Вильям Брейк оглянулся по сторонам:

— Только, пожалуйста, без меня.

— Но как же…

— Я и так рискую своей карьерой, появляясь с тобой на людях.

Чепмен отвел глаза:

— Подумаешь, встретились два университетских товарища…

— Да, только теперь один из них председатель независимой Ассоциации БАД, а второй — владелец завода пищевых добавок, стоящий на грани банкротства.

— Вильям, помоги мне. — Чепмен почти умолял. — Я практически разорен, я нанял свору детективов, плачу огромные деньги, но пока им не удалось найти даже штрафной квитанции.

— Я не могу сделать большего. Я и так перешел всякие границы. Знаешь, что со мной станет, если кто-то узнает о нашем разговоре?

Чепмен продолжал уговоры:

— Но ты же можешь натравить на нее своих ребят. Вдруг все-таки окажется, что она сделала операцию?

— Это бессмысленно. — Брейк покачал головой. — Я видел ее с расстояния полуметра. На ней не было ни грамма косметики.

— И что?

— Ее кожа нежна и упруга, как у ребенка. Хочешь знать мое мнение?

— Ну? — без особого энтузиазма спросил Чепмен.

— Или она действительно открыла секрет вечной молодости, или…

— Или что?

— Или тебе понадобится чертовски хороший детектив.

3

Элиза лежала на кровати ничком. Кружевная подушка была совершенно суха: у нее не оставалось сил даже заплакать. Она перевернулась на спину.

На расписном потолке парили ангелы. Это хороший знак. Значит, остается только Голливуд. Если она все правильно сделает, ее ждут деньги и слава, а если она ошибется… Ее ожидает тюрьма.

Последняя мысль заставила Элизу отвести глаза от невинных ангельских лиц. В любом случае медлить больше нельзя. Еще день, и Кержич возьмет ее замок на абордаж. Вдвоем с мужем Амалии они вытряхнут из нее все.

Пора.

Элиза встала с кровати, подошла к столу и достала из ящика небольшую тетрадь, перелистала. Что ж, пришло время воспользоваться задуманным.

Но только как живой добраться до Голливуда?

Глава 29

1

Итак, худо-бедно, но путешествие продолжалось. И никто, включая самого заслуженного туриста, не переживал по поводу изменения первоначальных боевых планов. Существенно пошатнувшиеся вегетарианские воззрения окончательно добили знаменитые жареные колбаски с пивом. Раз попробовав их нежную лопающуюся корочку, он, словно акула, отведавшая людской крови, уже не мог остановиться. Все высвободившиеся от дальних переходов силы он бросил на знакомство с национальной кухней, в чем ему с радостью помогали сын Гоша и известный обжора Прохазка. Их столы мгновенно заполняли разнообразные пены, помазанки[6], сардельки, копченые куриные деликатесы, ветчинные и селедочные завиточки, жареные куски свинины и литры, литры холодного пенящегося пива — светлого, темного и резаного[7].

Неправильный образ жизни заметно улучшил настроение бывшего туриста, но вместе с тем нанес сокрушительный удар по его почкам, о чем свидетельствовали частые отлучки в туалет и темные мешки под глазами. Остальные хоть и проявляли в еде некоторую сдержанность, отмене пеших походов тоже радовались.

Однако изменение планов, кроме очевидных выгод, повлекло за собой и частичные неудобства. До следующей гостиницы проще всего было добираться двумя путями: сухопутным, то есть пешим, узкой тропкой вдоль реки километров тридцать, или все те же тридцать километров, но по самой реке. Все остальные варианты оказывались более громоздкими. И автобусы, и поезда, кроме того, что делали приличный крюк, не имели прямого сообщения. На поезде надо было пересаживаться два раза, на автобусе, правда, всего один, но в месте пересадки пришлось бы ожидать почти три часа. Пешком идти никто не хотел, а река манила прохладой и ласковой серой волной.

Гоша, как и всякий человек, никогда не ходивший на байдарке, тотчас загорелся этой идеей.

— Так, берем напрокат… раз, два, три… шесть байдарок, и через час мы на месте!

— Вы собираетесь идти со скоростью двадцать узлов? — с любопытством осведомился Полетаев.

Гоша покраснел.

— Это много или мало? — с вызовом спросил он.

— Ну, не знаю, не знаю… — Подполковник потер гладко выбритый мужественный подбородок. — Для кого как. Например, для морской яхты при сильном ветре и включенном двигателе более чем достаточно. Представить себе пана Прохазку, развивающего такую крейсерскую скорость на байдарке, признаться, затрудняюсь.

— Да у него даже зад туда не влезет, — хмыкнул Ример. — Какая еще скорость!

Ничего не подозревающий пан Ярослав грел на солнышке то самое место и вполне мирно беседовал с Чижиковой о погоде.

— А кто вообще умеет плавать на байдарке? — поинтересовалась Катя.

— Не плавать, а ходить, — вежливо поправил Полетаев. — Лично я умею.

— Я тоже, — эхом отозвался Деланян. Ример зевнул:

— Если мне показать, в какую сторону весла крутятся, то могу попробовать.

— Виктор Семенович, а вы?

Тот принялся жевать обветренными губами:

— Разумеется, в свое время я…

— Так, все ясно. — Даша не стала дослушивать. — Констатирую — из одиннадцати человек на байдарках умеют ходить только двое.

— Откуда одиннадцать-то? — быстро обежал всех глазами розовощекий Гоша.

— Детей, конечно, можно сунуть в рюкзаки, но вряд ли они согласятся. Поэтому одиннадцать.

— А если получше приглядеться к этому толстозадому, то и все двенадцать, — добавил Ример, который все не мог простить Прохазке затрещины, полученной в театре.

Катя бросила на вдовца сердитый взгляд:

— Николай, я бы попросила вас следить за свой речью. Здесь все-таки дети.

Ример саркастически рассмеялся:

— Ха-ха! Дети… Да вы знаете, как сегодня эти, с позволения сказать, дети обозвали мою тетку? Нет? Счастье, что она не настолько хорошо знает русский. Лично я значение этого слова впервые лет в пятнадцать узнал.

— Так, может, и они не знают, — вступилась за племянников Даша. — Говорить говорят, а смысла еще не понимают…

— Не боись, уже понимают. — Ример выставил вперед ладонь. — Я им сразу же объяснил во всех подробностях. Чтобы больше не повторяли.

Катя побледнела:

— Да кто вам дал…

— Подождите, Екатерина Юрьевна, я не понял, — перебил ее Полетаев, — вы решили что-то с лодками или нет? Время-то идет… Чехия не Санкт-Петербург, здесь белых ночей не бывает.

— А что тут решать, — вмешалась Даша, — пока мы научимся хотя бы стоять на воде не переворачиваясь, пройдет дня два. Это абсурд.

— Тогда надо брать рафт, — провозгласил Деланян.

— Где его здесь взять-то? — удивился Гоша. — Его и в Москве уже давно не видно. Или ты в иносказательном плане, в смысле «микроавтобус»…

— Угу, в иносказательном, — закавказские глаза были полны осуждения, — в смысле «большая надувная лодка».

— Артур Рафаилович имел в виду рафт. Не «РАФ», — пояснил Полетаев. — Надувная лодка для экстремального спуска по быстрым рекам. Отличная вещь! Главное, не перевернуться, иначе о дно можно стереть нос. — Он выразительно посмотрел на Деланяна.

Армянин начал раздувать перья, как замерзший филин на ветру. Катя схватилась за сердце:

— Да что вы такое говорите! Совсем с ума сошли… Значит, так, вы можете отправляться хоть на надувном матрасе, а я с детьми спокойно доеду на поезде. — Она зашагала к резвившимся неподалеку близняшкам.

— Все ясно, — подытожил дискуссию Полетаев. — Я иду сдавать машину. — И, заметив немой вопрос в глазах окружающих, пояснил: — Надоело ощущать себя привокзальным таксистом. Полчаса еду, а потом сижу и еще час жду вашего прибытия. Меня уже тошнит от вокзальных ресторанов. Хочу стать ближе к народу.

Ример покивал:

— Как бы не так. Боитесь пани Рыжика в поезде одну, без присмотра, оставлять. Да и то верно: от Азазелло скоро прикуривать можно будет…

Даша пнула его ногой:

— Николай, вы просто нонконформист какой-то!

С отказом Полетаева от машины положение усложнилось: появились лишние руки, но одновременно с этим и те самые тяжелые рюкзаки и мотоциклы, которые до этого эфэсбэшник возил в своем багажнике.

— Боже, что мы будем со всем этим делать? — тихонько простонала Катя.

— Одну минутку, — сказал Артур и исчез.

Через некоторое время он вернулся в сопровождении двух дюжих молодцов, которые вскинули лишние вещички на плечи и, не говоря ни слова, унесли их в даль.

— Вот и все, а вы боялись, — заявил Артур, довольно потирая ладони.

— Ты их продал? — робко предположила Катя. — Дети будут расстроены, да и Виктор Семенович…

— Катерина! Что за дурацкие мысли приходят в твою прелестную голову? — оскорбился Деланян. — Нет, конечно. Я просто попросил отвезти их в ту гостиницу, где мы остановимся…

— А… разве нельзя было договориться, чтобы и нас туда? — еще более робко поинтересовалась Катя.

Артур заморгал длинными густыми ресницами. Потом он открыл рот для ответа, но Даша опередила его:

— Ты забыла? Мы должны триста тридцать три километра пройти пешком. Раз не получилось до посещения преподобной Агнешки, так почему бы не сделать это после?

Полетаев, вопреки обыкновению, ничего не сказал.

2

Последний поезд побил все рекорды. Он состоял всего из одного вагона и локомотива. Кроме них и машиниста, в поезде никого не было, поэтому путешественники, истосковавшиеся по родным просторам, затянули какую-то бесконечную песню. Слова и мелодия были народными и у каждого свои. Прохазка клевал носом, тетка Римера невпопад подпевала, а присоседившийся к ней Виктор Семенович беспокойно разглядывал при этом карту.

— А гостиница-то километрах в трех будет от станции, — пробормотал он и потер бок, до сих пор слегка побаливавший от падения с сосны.

— Да что же, мы трех километров не осилим?! — рассмеялась честная компания, вскрывая очередную бутылку пива.

— Так ведь темнеет…

— Расслабьтесь, — зевнула Даша, которую уже одолевала дрема, — самые слабые доедут на такси, в Чехии их на каждой станции штук по сто стоит, а остальные налегке по свежему воздуху пройдутся, заодно и аппетит нагуляют.

— Да я бы и без всякой прогулки… — вздохнул Прохазка и внимательно посмотрел на последнюю шпикачку, которую приготовился съесть Виктор Семенович. Заметив его хищный взгляд, заслуженный турист отвернулся и запихнул сардельку в рот целиком. Видимо, он не сомневался, что толстяк не побрезгует попросить кусочек. В результате оба испытали самые скверные ощущения. У Виктора Семеновича злополучная шпикачка встала колом — он не мог ни жевать, ни глодать, а у Прохазки выделившийся желудочный сок вызвал изжогу. К счастью, поезд уже подходил к станции назначения.

3

Вокзал представлял собой одинокий домик в чистом поле с такой же одинокой скамейкой возле самых путей. Небольшой пятачок между скамейкой и домом освещал еще более одинокий фонарь. Вся остальная природа была погружена во мрак. Из мрака доносились приглушенные всхлипывания и зловещие гугуканья.

Крошечный кирпичный домик — вышеупомянутое здание вокзала — был так мал, что вопреки законам физики прекрасно просматривался со всех четырех сторон. Ни на одной из них не стояло не то что такси, даже велосипеда.

— Гм, — озадаченно почесал в затылке заслуженный турист СССР, — сдается мне, что идти пешком придется всем. Только куда?

Единственная широкая дорога уходила в чисто поле в направлении, прямо противоположенном гостинице, если верить карте. А чего бы ей не верить: вокруг не было никого, кто мог убедить в обратном. В нужном направлении вилась лишь еле заметная тропинка, почти сразу же терявшаяся в густом темном лесу.

— Ну так что? Через лес или через поле? Через поле километров десять будет…

— Мама, а здесь черти есть? — спросили близнецы и покосились на Римера, который оскалился в зловещей улыбке и утвердительно закивал головой.

Дети на всякий случай вцепились в родителей, которым тоже стало не по себе.

— Послушайте, — подала бодрый голос Даша, — Чехия цивилизованная страна, позвоним и вызовем такси!

Деланян с Полетаевым дружно достали мобильные телефоны:

— Говори номер.

— А номер надо узнать у начальника станции. Он должен в этом домике сидеть.

Группа двинула к дому. На пороге Даша вытерла ноги и осторожно постучала.

— Войдите! — раздался звонкий голос.

Посчитав это за добрый знак, молодая женщина отворила дверь.

Помещение станции представляло собой небольшую комнату. В углу расположился письменный стол, заваленный книгами, справочниками и прочей макулатурой. На столе горела лампа, за столом, облокотившись на книги, сидел веселый молодой человек в лихо сдвинутой на затылок фуражке.

— Слушаю вас.

— Добрый день, пан смотритель, — вежливо поздоровалась Даша. Она не была уверена, что его должность именуется именно так, но ничего лучшего в голову ей не пришло. — Мы путники…

— Я понял. — Молодой человек кивнул. — Могу я чем-то помочь вам?

— Нам надо добраться до гостиницы… «Орешник». Знаете?

— Отчего же, знаю. Только туда километров пятнадцать будет.

— Как пятнадцать? — растерялась Даша. — А по карте не больше десяти…

— Так вы по прямой смотрите, а там поля, по ним нельзя. Значит, вам придется идти по автомобильной дороге, а это не меньше пятнадцати километров.

Полетаев, зашедший вместе с Дашей, принялся рассматривать карту местности, украшавшую одну из стен.

— А по тропинке разве нельзя? — жалобно проблеяла Даша.

— Отчего же, можно, — с готовностью согласился станционный смотритель. — Только не советую.

— Отчего же? — автоматически переспросила молодая женщина.

— Да волки тут. Сожрут.

Даша побледнела, Полетаев опустился на свободный стул и рассмеялся:

— Господи, какой же я дурак…

— Вы хотите сказать — настоящие волки? — переводя дыхание, уточнила Даша.

— Самые что ни на есть. А все, что не съедят волки, дожрут комары. Кусаются они в этом году отчаянно…

Дверь распахнулась, и показалось круглое бородатое лицо Прохазки:

— Как дела? Когда автобус?

— Да нет здесь никакого автобуса, пан Ярослав. — Полетаев потер руками лицо. — И возможно, никогда не было. Это последняя станция на краю земли.

Перепуганное лицо Прохазки исчезло за дверью, и с улицы послышались возмущенные голоса. Даше показалось, что они предлагают ее линчевать.

— Пан управляющий, — Полетаев выглядел почти спокойным, — из какого ближайшего города можно вызвать такси?

— А вы откуда приехали?

— Из Писека.

— Оттуда тоже можно. А то и из Милевска…

— А откуда быстрее? С нами дети, они очень хотят спать. К тому же все наши вещи, — подполковник сдержанно вздохнул, — в отличие от нас, уже в гостинице.

— Я вас понял. — Смотритель протянул ему «Желтые страницы», где отчеркнул какой-то номер. — Попробуйте вот по этому телефону.

Подполковник справился с задачей за пару секунд, а еще через десять минут в поле замигали огоньки надежды — фары двух такси.

4

— Я хочу знать одно: почему мы сразу не поехали на такси, как белые люди? — громко возмущался заслуженный турист, не далее как неделю назад призывавший всех идти пешком с полной выкладкой. — Зачем мы, как дураки, пересаживались с электрички на электричку, бежали, потели, когда все равно придется платить за такси, вызванное из того города, откуда мы только что приехали?

Даша хотела припомнить Виктору Семеновичу его недавние планы, но Катя, поняв это, осторожно ущипнула ее.

— Чего сейчас выяснять? Главное, добраться побыстрее до гостиницы, вымыться и спать.

Вскоре мелькнул указатель «Орешник», а еще через пару километров показалось единственное в округе трехэтажное здание с приветливо освещенным входом. Туристы облегченно вздохнули.

Гостиница всем понравилась. Многим, особенно тем, кто в Альпах никогда не бывал, она напомнила альпийский домик.

— Европа, — цокал языком Виктор Семенович. — В такой глуши и такая гостиница. Еще бы покушать…

Надо заметить, что Европа в лице ночного портье была поражена не меньше наших. Посреди ночи, а на селе двенадцать — это глубокая ночь, к гостинице подъехало два такси, из которых вышли люди в спортивных костюмах, с рюкзаками и сразу же спросили, где ресторан.

— Вы издалека приехали? — вежливо спросил портье, разглядывая их паспорта. Видимо, он решил, что перед ним участники ралли Владивосток — Париж, потерпевшие аварию.

— Из Писека, — ответила Даша, пытавшаяся сообразить, кто с кем и в каком номере будет спать. Количество номеров, которые удавалось заказать, и количество комнат в них постоянно варьировались, что не позволяло разработать универсальную схему ночлега.

Портье удивился еще сильнее, но больше вопросов задавать не стал.

— Ваши ключи, — сказал он, — и позвольте пожелать вам спокойной ночи.

— Спасибо, — пробормотала Даша, сгребая связки со стола. — Так, все сюда. Сейчас я называю имя и номер комнаты. Кому не понравится, может отправляться ко всем чертям на болота. Итак: Катька с Гошей — номер двадцать два, двухместный; я с детьми рядом, в трехместном; Прохазка — Полетаев, номер двадцать шесть, двухместный; Виктор Семенович — Артур, номер тридцать два, двухместный и наконец Николай со своей тетей в тридцать шестом, одноместном, с дополнительной кроватью. Все ясно?

— Позвольте! — заскрипел заслуженный турист. — Кто вам сказал, что я согласен? Почему вы не спросили наше мнение?

— Потому что меня оно не интересует и я очень хочу спать. Кстати, что именно вам не нравится?

— Я не собираюсь спать в одной комнате с малознакомым молодым мужчиной.

— Ой! — всплеснула руками Даша. — Извините, пожалуйста. Тогда вам придется подождать два месяца, пока закончится сезон и освободятся апартаменты.

Виктор Семенович позеленел:

— Я попрошу вас со мной в таком тоне не разговаривать!

— Хорошо, а что вы предлагаете? — поспешила вмешаться Катя, которая тоже хотела спать, но в то же время не хотела скандала. — Чтобы вы спали с детьми, а Дарья с Артуром?

— Почему бы и нет? — немедленно отреагировал Деланян.

— Потому, что это не совсем прилично, — мягко заметил Полетаев. — Виктор Семенович, вам чем-то не нравится Артур Рафаилович? Но вам всего лишь переночевать пару ночей.

— Может, он боится, что ему после этого придется за него замуж выходить? — хрюкнул Ример. Разозлилось сразу несколько человек.

— Николай, вы опять за свое? — возмутилась Катя. — Думайте иногда, что говорите…

— Нет, я все-таки набью ему рожу, — скрежетал зубами Деланян.

— Наглец! — вопил Виктор Семенович.

— Да тише вы! — шикнула Даша. — Короче, говорите, с кем вы хотите спать, и кончим с этим.

— Я не сказал «спать», — после небольшой паузы выдавил заслуженный турист. — Я сказал…

— Виктор Семенович, побойтесь Бога! — взмолилась Даша. — Первый час ночи, а мы будем заниматься синтаксическим разбором? С кем вы хотите пребывать в одном номере? Еще раз повторяю, речь идет не о всей жизни, а только о двух ночах…

— В таком случае я хотел бы их разделить с пани Марией…

— Да вы с ума сошли! — У Кати волосы встали дыбом. — Я не потерплю в присутствии детей никакого… никакого… — Ей явно не хватало словарного запаса своих учеников.

— Оголтелого секса, — докончил циничный Ример. — К тому же моя тетя еще девица, и я, как мужчина, как единственный присутствующий здесь родственник вынужден защищать ее честь и достоинство от посягательств сладострастных старцев. Извинитесь немедленно перед ней! Своим заявлением вы лишили ее невинности!

Несмотря на поздний час и адскую усталость, все покатились со смеху.

— Ах ты щенок! — зашипел Виктор Семенович.

Чижикова, как ни странно, приняла все за чистую монету и, смущенно рассмеявшись, взяла племянника под руку:

— Микулаш, рыцарь мой, пан Виктор не хотеть меня оскорбить, мы просто говорить всю ночь…

— Знаю я, тетя, эти разговоры, — холодно ответил Ример. — Почему вы решили, что ему можно доверять? А если он профессиональный «жених на доверии»?

— Ты говоришь о моем папе! — не выдержал флегматичный Гоша, предпочитавший до этого держаться в стороне.

— Можно подумать, речь идет о Римском Папе! А что бы ты, интересно, сказал, если бы я заявил, что хочу разделить ночь с твоей женой?

Катя густо покраснела.

— Ладно, хватит паясничать, — цыкнула Даша. — А вы, Виктор Семенович, в самом деле, поумерьте свои… эмоции.

— Тогда я буду ночевать в коридоре!

— Это всегда пожалуйста. — Молодая женщина развела руками. — Лично я иду спать в свой номер.

5

Однако в эту ночь ей не суждено было выспаться. Только она задремала, как в дверь тихонько постучали. Приподнявшись на локте, Даша обессилено свесила голову.

«Хоть бы ошиблись», — подумала она. Однако стук повторился с еще большей настойчивостью.

Несчастная женщина перевела взгляд на племянников — ей стоило нечеловеческих усилий уложить их в кровать и не дай бог им сейчас проснуться от этого дурацкого стука, потом придется приклеивать…

К счастью, мальчишки, разметав руки-ноги, счастливо посапывали после тяжелого трудового дня, их облупившиеся носы походили на поросячьи пятачки.

Дверь начали нетерпеливо дергать.

— Да что же это такое! — простонала Даша, опуская ноги на пол.

Она четко представляла себе, что именно скажет нежданному визитеру, невзирая на его пол и возраст. Однако скандала не вышло: на пороге стояла белая как смерть двоюродная сестра.

— Катька, что случилось? — испугалась Даша. — Вы поругались?

— Ты одна? — вместо ответа громко спросила Катя.

— Одна? — Даша растерялась еще сильнее. — В каком смысле — одна? Ты прекрасно знаешь, что я с твоими детьми… — И, по-своему истолковав вопрос, обиделась: — Ты что, меня проверять пришла? Думаешь, я на глазах твоих детей оргии устраиваю?

Катя молча отодвинула ее в сторону и, убедившись, что в комнате действительно, кроме детей, никого нет, прошла в ванную комнату и поманила Дашу:

— Иди сюда.

Даша ничего не понимала:

— Что-то случилось?

Сестра вытащила из-под брючного ремня небольшую записную книжку:

— Ты не догадываешься, что попало мне в руки?

— Нет…

— Это записная книжка Артура. Он оставил ее в ресторане на столе, а я хотела вернуть, но потом просто забыла. Сейчас искала пижамы и наткнулась на нее. Знаешь, что я там увидела?

Даше стало не по себе. Даже несмотря на все свое природное любопытство, она никогда бы не позволила себе прочитать чужое письмо или дневник. И уж, конечно, было совсем непонятно, что толкнуло ее щепетильную кузину на подобный поступок.

— Зачем? Вот уж не ожидала от тебя такого…

Однако Катя не выказала и малейших признаков смущения.

— Ты лучше пойди в ближайший костел, или что у них тут, и поставь за меня свечку.

Видимо, дело серьезное. Даша присела на край ванны, скрестила руки и выжидательно посмотрела на сестру:

— Ну?

— Ты в курсе, что Деланян ищет бессмертия?

— Вечную жизнь…

— Господи, да при чем здесь формулировка?! — взорвалась кузина. — Ты помнишь, как перед отъездом он интересовался, любишь ли ты фрукты?

Даша окончательно перестала что-либо понимать:

— Что?.. Какие еще фрукты?

Катя перешла на злой шепот:

— Вспомни, в самый первый день, когда вы с Артуром встретились у нас на кухне, мы тогда еще только обсуждали дальнейшие планы, ты между делом упомянула свой возраст…

— Ну, допустим, помню.

— Артур прямо затрясся и стал спрашивать, любишь ли ты фрукты…

— Да помню я, помню! И что из этого?

— На, читай! — Катя вложила записную книжку Даше в руки.

— Ты хочешь, чтобы я ее прочитала? — озадаченно спросила сестра.

— Именно! Читай, говорю!

Даша нехотя раскрыла первую страницу и принялась читать вполголоса:

— "Тысячи лет люди мучительно ищут ответ на самый страшный вопрос бытия: "Создатель, отчего я смертен? « Что заставляет наше тело возникать из небытия, претерпевать столь странные метаморфозы и наконец снова уходить в никуда, в прах и тлен? Почему молодость так прекрасна и краткосрочна и почему старость так отвратительна и неизбежна?» — Даша подняла глаза и недоуменно спросила: — Я не пойму, ты что, против молодости?

— Читай дальше. Вот здесь.

— «Рецепты эликсира жизни. Нужно взять жабу, прожившую 10 000…» Глупость какая…

— Согласна. Здесь читай… Видишь, рамочкой обведено.

— «Древние персы советовали: „Надо взять человека, рыжего и веснушчатого, и кормить его плодами до 30 лет, затем опустить его в каменный сосуд с медом и другими составами, заключить этот сосуд в обручи и герметически закупорить. Через 120 лет его тело обратится в мумию и содержимое сосуда можно принимать как эликсир долголетия“. P. S. Узнать, что за „другие составы“ и можно ли сократить срок за счет термической обработки…» Какой еще обработки? — прошептала Даша побелевшими губами.

— Тепловой. То есть можно ли тебя сварить в собственном соку.

— Артур хочет меня съесть?! — Даша в ужасе прикрыла рот рукой.

Кузина недобро рассмеялась:

— Нет, он просто хочет продлить себе жизнь. Здесь ведь не сказано, что рыжики дают бессмертие, всего лишь возможность протянуть еще пару сотен лет без старости…

— Так! Я немедленно отсюда уезжаю! — Даша резко поднялась.

— Да подожди ты! — Сестра ухватила ее за руку.

— Подождать чего? Пока твой спонсор закупит сто килограммов меда?

— Сейчас тебе еще нечего бояться. Там ведь ясно написано, что он не знает остального состава…

— Когда была сделана эта запись?

Катя зашуршала страницами:

— Если верить дате, месяц назад.

— И ты хочешь сказать, что за это время ему не удалось найти искомый рецепт? Да он всех древних персов купить может, не то что какую-то паршивую бумажку!

— Вот именно. Зачем ему варить именно тебя? Ты ему нравишься, мало ли других рыжих на свете…

— Я ему нравлюсь… — прошептала Даша, думая о своем. — Селедка под шубой ему тоже нравится.

— Да не психуй ты! — Кузина пыталась ее успокоить. — К тому же он не ест никого с ушами, а они у тебя смотри какие славные…

Даша сердито шлепнула ее по руке:

— Прекрати, пожалуйста!

Катя вздохнула:

— Но ты же не можешь просто так сорваться посреди ночи и уехать без всяких объяснений. Не паникуй раньше времени. Нас здесь много, мы будем следить за ним…

— Тебе легко говорить! Это же не тебя хотят замариновать в банке из-под меда! — Дашу начала колотить нервная дрожь. — Боже, боже, он же говорил, что у него ко мне особые чувства… Именно «особые». Как я сразу не догадалась! Бежать, немедленно бежать…

Обессилевшая кузина с силой дернула ее за ночнушку:

— Сядь! Как ты не поймешь, если это все правда, то его следует немедленно изолировать от общества! А для этого нам понадобятся доказательства…

— В виде медовой настойки из меня? — прищурилась Даша. — А может, не он один бессмертия захотел?

— Да ты совсем рехнулась! — Несмотря на трагизм ситуации, Кате стало смешно. — Деланян может просто так коллекционировать эти рецепты. И если это простое хобби, то представляешь, как мы будем выглядеть?

— Хобби, — Даша зловеще понизила голос, — это когда человек коллекционирует спичечные коробки. Или рецепты гурьевской каши. Вот это действительно хобби. А когда человек пытается узнать список приправ к моим веснушкам, то это уже каннибализм. Понятно?

Катя развела руками:

— Тем более. Своими поспешными действиями мы можем его только вспугнуть.

— Вспугнуть! Да хоть бы он писаться на ходу стал, мне на это наплевать!

— А мне нет! Неужели ты не знаешь, что маньяки никогда не отказываются от своих планов? Здесь и сейчас мы еще можем как-то контролировать ситуацию, но когда ты уедешь, твои шансы на спасение будут равны нулю.

Даша хмуро рассматривала свое отражение в зеркале.

— Слушай, а может, мне перекраситься?

— Зачем?

— Аппетит отбить…

Катя тяжело вздохнула:

— Не говори глупости. Надо всех предупредить и делать вид, что ничего особенного не произошло.

Даша закрыла лицо руками:

— Кругом одни маньяки!

Сестра обняла ее за вздрагивающие плечи:

— Не будем торопиться. Сегодня я переночую с тобой, а завтра посмотрим, утро вечера мудренее…

Даша вернулась в кровать и залезла под одеяло. Катя пристроилась рядом.

— Спокойной ночи…

— Ты что, издеваешься?

— Спи давай.

Но к Даше сон не шел. Она крутилась на своей половинке кровати и тихонько постанывала.

Нет сомнений, Деланян появился не случайно. Как же, спортплощадки ему в соседней школе не хватало! Наверняка у него съехала крыша на почве вечной жизни, и он теперь мотается по свету в поисках рыжеволосых друзей и знакомых, примеривается, в ком из них больше витаминов. Очередной стон заставил Катю приподняться:

— Что? Кто-то лезет в номер?

— Катюша, мне страшно! — захныкала Даша. — А вдруг он меня и вправду убьет?

— Господи… Дашка, дай поспать. Обещаю, завтра мы его на чистую воду выведем. А сейчас закрывай глазки и баиньки, уже светает…

Даша прикрыла глаза. По щекам катились горячие слезы.

Глава 30

1

— Она сбежала! Паршивка, дрянь! — Сейчас Кержич ничем не напоминал того вежливого адвоката, каким он встретил Чижика в аэропорту, — былая обходительность слетела как шелуха с подсолнуха. По комнате, словно встревоженный гепард, вышагивал невысокий подвижный человек с хищным и злым лицом.

Сам Чижик понуро сидел в углу и уныло теребил свой длинный нос.

— Что же нам теперь делать? — пробормотал он.

— Надо немедленно найти миссис Харрис. Любой ценой. — Кержич резко развернулся на каблуках.

— Но…

— Или вы хотите потерять свою долю?

Его собеседник зябко поежился:

— А может, просто подождем, пока она вернется?

Евгений Иванович недобро рассмеялся:

— Вернется! С чего вы взяли, что миссис Харрис вернется? Она вам это обещала?

Чижик моргнул бесцветными глазками:

— Ну, не бросит же она целый завод… Послушайте, а может, объявление в газету дать? Что мы готовы пересмотреть прежние требования и…

— Да заткнитесь вы, бога ради! — набросился разъяренный Кержич на владельца похоронного бюро. — Вот послал Бог идиота.

— Но на самом деле, зачем нам секреты ее производства? — Пан Чижик был так расстроен, что, казалось, даже не обращал внимания на оскорбления. — Лично мне вполне достаточно процента с прибыли. А с вашей бескомпромиссностью мы ничего не решили, только вынудили ее на бегство…

— Помолчите, дайте мне подумать! — перебил его Кержич.

Но пан Чижик продолжал размышлять вслух:

— Тогда надо обратиться в полицию. А вдруг с ней произошло несчастье?

— Повторяю, если вы не заткнетесь, я убью вас! — прошипел Кержич. Он прикрыл глаза и запрокинул голову. — Куда, черт побери, она могла сбежать? Нет, что-то здесь не так…

— Послушайте, мистер Кержич, — снова подал слабый голос Чижик, — если я вам пока не нужен, может, мне вернуться в Чехию?

Евгений Иванович чуть приоткрыл один глаз:

— Зачем?

— Я должен похоронить сестру.

— Сестру? — Кержич резко опустил голову и качнулся к собеседнику. — У вас что, умерла сестра?

— Да…

— Как? Когда?

— Да третьего дня. Несчастный случай. — Чижик достал из кармана платок и шумно высморкался.

Взгляд Кержича стал подозрительным.

— Как же вы об этом узнали? Вы ведь были в Америке.

— Мне позвонили.

— Кто?

— Племянник. Муж Риммы.

— Вот как? — Кержич сцепил руки. — А откуда он об этом узнал?

Владелец похоронного бюро ответил не сразу. Он еще раз высморкался, неторопливо сложил свой огромный платок и спрятал его в карман.

— Так они вместе были. Путешествовали, так сказать…

— Вместе путешествовали?

— Да.

— Вместе с тем самым детективом, что вы наняли?

— Да.

Кержич посмотрел на Чижика так, словно хотел, чтобы тот лопнул на сто частей.

— Так отчего же вы, болван, мне сразу этого не сказали?

Гробовщик растерялся:

— О чем?

— Что все ваши оставшиеся родственники объединились в розысках!

Чижик пожал костистыми плечами:

— Я не думал, что это имеет какое-то отношение к нашему делу. Я просто попросил госпожу Быстрову съездить в Москву, встретиться с моим племянником и привезти видеокассету их последней поездки по Чехии…

Кержич изменился в лице:

— Ни слова больше — немедленно в аэропорт! Остальное расскажете по дороге…

Рывком подняв Чижика, он потащил его к выходу.

Глава 31

1

Завтрак начался в гробовом молчании. Подавленное настроение рыжеволосого военачальника передалось и остальным участникам похода. Деловито стучали вилки, но никто не произносил ни звука. Даша с ужасом наблюдала, как люди поглощают пищу, все они казались ей отвратительными вурдалаками. Наконец нервы не выдержали.

— Я вот недавно прочитала, что умеренность в еде продлевает жизнь, — заявила она, обведя стол тяжелым взглядом. — А от сладкого, меда например, развивается кариес и диабет — очень опасные заболевания…

Завтракающие оторвали глаза от тарелок.

— …Но самое страшное, когда в мед добавляют какие-либо еще ингредиенты, — продолжала молодая женщина. — Особенно животного происхождения. При длительном хранении такой мед превращается в яд. Старый мед — это смерть!

Катя поперхнулась соком, а Полетаев вскинул правую бровь. Он как раз открыл упаковку меда, чтобы намазать себе тост. После неожиданного сообщения подполковник незамедлительно отложил нож и принялся искать на упаковке дату выпуска.

— Позвольте с вами не согласиться, — решил поддержать беседу Прохазка, который русский понимал с каждым днем все лучше и лучше. — Вот моя бабушка, а она у меня большой специалист в области народной медицины, так вот она всегда утверждала, что мед чрезвычайно полезен, и именно со всякими добавками. Говорят, человек может до ста пятидесяти лет дожить… — С этими словами толстяк распахнул пасть и засунул в образовавшееся отверстие бутерброд длиной в полметра.

Даша стала белее салфеток.

— Что за чушь вы несете!

Прохазка обиделся:

— Во-первых, это не я, а моя бабушка, а во-вторых…

— А во-вторых, вы все обжоры, а обжоры вообще долго не живут.

— Да моя бабушка до сих пор жива! И прекрасно себя чувствует. Никогда таблетки в рот не брала, только отвары да настойки…

— Ну и что? — Даша состроила гримасу. — Вы-то здесь при чем? Надеюсь, вы не думаете, что кто-то станет принимать советы по правильному питанию от человека, стоящего на грани инфаркта?

— Почему это я на грани инфаркта? — растерялся бородач.

— Да потому, что жрете все подряд! — Даша сделала над собой усилие и повернулась к Деланяну: — Вот возьмите, к примеру, нашего дорогого Артура, он не ест никого, у кого есть уши. Разве это не достойно подражания?

— Он их отрезает своим национальным кинжалом? — спросил Ример и демонстративно принялся намазывать хлеб медом. — Нечего сказать, гуманист…

Деланян, не отрывая глаз от тарелки, резал лист салата на мелкие кусочки. Даша почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. Его молчание было красноречивее всех оправданий.

— Господи, да что это у вас за настроение такое с утра пораньше? — поспешил вмешаться Полетаев. — Мое мнение: пусть каждый ест все, что ему нравится. А вы, Дарья Николаевна, слишком впечатлительны. Не надо было к этой Агнешке, древолечительнице, ходить. Этак вы заставите нас одной пыльцой питаться. Так нельзя. Что, собственно, вы имеете против меда?

— Против меда я ничего не имею. Я только утверждаю, что он должен быть свежим и чистым от посторонних примесей.

— Просто бабы — это стадный народ, — промямлил Ример с набитым ртом. — Одной какая-нибудь глупость в голову взбредет, так по всему миру и начинают о ней талдычить. Римка в последнее время с этим медом мне всю плешь проела: «Давай обзванивай всех пчеловодов, пусть нам образцы шлют». А перед этим…

— Странно, — вдруг произнесла Чижикова. — Перед смертью Амалия тоже про мед говорила. Да как-то так нелепо сказала: «Зачем мне молодость? Только мед портить».

У Даши отвалилась челюсть.

— Что?! — прошептала она. — Кому она так сказала?

Завтракающие словно по команде повернули головы. Их явно удивил заданный вопрос. В ожидании ответа они смотрели на Чижикову. Тетка была заметно польщена всеобщим вниманием. Она поправила пучок жидких волос и сложила губки гусиной гузкой:

— Врать не буду, не знаю. Амалия разговаривала с кем-то по телефону. Я этот разговор хорошо запомнила потому, что она очень нервничала и все социалистическую власть вспоминала…

Даша подпрыгнула на месте, так что бокалы звякнули:

— Не может быть!

— Почему это не может? Вы же не присутствовали при разговоре!

— Да потому, что ваша невестка страдала амнезией! Мне пан Чижик рассказывал, что она даже имени своего не помнила…

Полетаев поспешил утихомирить соседку:

— Дарья Николаевна, умерьте свои эмоции, на нас люди внимание обращают. Вон молодой человек чуть не подавился.

За соседним столом действительно сидел приятной наружности юноша, с интересом прислушивающийся к их разговору. Чижикова подслеповато прищурилась:

— Знакомое лицо, наверное, какой-нибудь известный человек… — Она явно тянула время, купаясь в лучах всеобщего внимания.

— Да, тетя, наверное, это ваш тайный поклонник, — хмыкнул Ример. — Он только стесняется разницы в возрасте, а то бы давно пал к вашим ногам.

Даша шикнула на вдовца:

— Склапни![8] — И снова обратилась к Чижиковой: — Так что именно говорила ваша невестка?

— Амалия?.. Ну, она очень сердилась и все повторяла, что вряд ли ее собеседнице грозит судьба Илоны Трамповой. Что сейчас не те времена и вместо Голливуда она запросто может попасть в тюрьму.

— Кто такая Илона Трампова? — поинтересовался Ример.

— Чешская горнолыжница, которая вышла замуж за Дональда Трампа, богатейшего человека в Америке, — быстро пояснила Даша.

— А при чем здесь Голливуд?

— Когда они развелись, она написала об их отношениях книгу, а по ней потом сняли фильм.

— Да-да, — кивнула старая дева, — именно так.

— Но с кем говорила ваша невестка? — Даша смотрела на Чижикову почти умоляюще. — Вы можете хотя бы предположить? Имя она какое-нибудь называла?

— Да. Имя я слышала. — Чижикова победно вскинула голову и снова посмотрела на молодого человека напротив. — Знаете, мне кажется…

Договорить она не успела, потому что раздался звон падающий посуды и возглас:

— Бога ради, простите! Простите, я не хотел… — Деланян, вскочив со стула, стряхивал с Прохазки остатки завтрака. — Не понимаю, как это могло случиться… Локтем задел… Официант! Принесите скорее влажные салфетки.

— Оставьте, — махнул рукой пан Ярослав. — Я сам виноват… Да пустяки, все равно в стирку отдавать. Пани Дагмар, вы, разумеется, позаботитесь?

Даша хотела было ответить, что, разумеется, она не позаботится, но вовремя вспомнила, что шеф здесь находится по ее милости, и потому лишь коротко кивнула:

— Конечно, отнесу. Не переживайте.

Полетаев посмотрел на часы:

— Дамы и господа, я предлагаю ненадолго прервать нашу увлекательную беседу.

— Но… — начала было Даша.

— Никаких «но», — покачал головой подполковник. — Теплоход отходит ровно через сорок три минуты. А нам еще надо добраться до пристани, это не менее двадцати минут быстрой ходьбы. Так что предлагаю закончить с трапезой и поспешить. Встречаемся через двадцать минут в холле. — Он перевел взгляд на разочарованную Дашу: — Убедительная просьба — не опаздывать. Если вы, конечно, хотите посетить замок Звиков. Это единственный теплоход сегодня.

Выйдя из-за стола, Даша все-таки попыталась подмазаться к Чижиковой, но та осадила ее одной фразой:

— Когда все вновь соберутся, тогда и доскажу.

3

— Черт бы побрал эту старую ведьму, — пробормотал Ример, поглядывая на часы, висевшие над стойкой администратора.

— Скоро вы там? — Даша, пробегавшая мимо, подтянула сползшую лямку рюкзака. — Мы на пароход опаздываем.

— А что я могу сделать? С тех пор как этот мышиный жеребчик волочится за моей теткой, она перед зеркалом по полдня проводит. Как будто это поможет…

Даша хихикнула:

— Так сходите за ней. Скажите, что, если им так хочется, пусть остаются здесь и устраивают себе медовый месяц. И им хорошо, и нам облегченье.

Ример сплюнул и потопал по лестнице.

— Дарья Николаевна, времени у нас в обрез, — из-за входной двери показалась голова Полетаева. — Пароход ждать не будет.

Та развела руками:

— А вы об этом нашей молодухе расскажите. Она опять пудрится.

— Так пусть остаются.

— Какой вы умный!.. Ну, что? — Это уже Римеру.

Николай спустился, присел на последнюю ступеньку, достал сигарету, прикурил. Даша с Полетаевым переглянулись:

— Вы не едите с нами?

— Думаю, что нет.

— А что случилось?

Ример глубоко затянулся, отправил струю дыма вверх и посмотрел на стоявших перед ним:

— Как говорится, «вы будете смеяться, но она тоже умерла».

Даша покачнулась, но подполковник вовремя поддержал ее.

— Вы уверены в этом? — На лице эфэсбэшника появилось производственное выражение.

— Не скажу, что каждый день попадается труп, но она очень на него похожа.

Полетаев подвел Дашу к креслу, осторожно усадил и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался на второй этаж.

В холл заглянул Деланян:

— У вас здесь будто бермудский треугольник — все заходят и никто не выходит. Мы уже и такси не успеем вызвать, чтобы ехать к замку… — Тут он заметил выражение Дашиного лица: — Что-то случилось?

Даша открыла рот, но вместо ответа всхлипнула и громко разрыдалась.

— Надеюсь, никто не умер?

Даша зарыдала еще громче.

— О Господи… — пробормотал Деланян и присел рядом.

Послышались торопливые шаги. По лестнице сбежал Полетаев и направился к стойке администратора.

— Раз, — меланхолично принялся считать Ример, — два, три!

Со стороны стойки раздался короткий вскрик.

— Интересно, — произнес вдовец, пуская кольцо дыма, — почему женщинам и не очень умным людям требуется именно три секунды, чтобы до них наконец что-то дошло?

— Да замолчите вы! — проревел Деланян. — Идите лучше предупредите остальных.

Вопреки обыкновению, Ример спорить не стал и вышел на улицу. Возможно, сыграл роль тот фактор, что покойная все-таки была именно его теткой.

Деланян с Дашей молчали, но про себя каждый невольно принялся считать. Поэтому они почти не удивились, когда на счет «три» с улицы раздались крики и вслед за этим глухой топот.

— Где, где она?! — Виктор Семенович пронесся через холл, словно Тунгусский метеорит.

За ним с неожиданной для него проворностью бежал Прохазка, держа в обеих руках рюкзачки детей.

— Езус Кристос, Пресвятая Дева Мария…

Почти не отставая от бородача, семенил Гоша и завершала процессию Катя, с трудом удерживающая близнецов за шиворот. Мальчишки отбивались и хныкали:

— Мам, ну пусти!.. Дай на мертвую тетку посмотреть…

— Ее правда убили?

— А ну тихо! — неожиданно громко рявкнула Катя.

Мишка с Кешкой моментально притихли и уселись в кресла рядом с Дашей. Их насупленные лица красноречиво свидетельствовали о мировой несправедливости и жестокости взрослых.

— У нее что, инфаркт? — спросила Катя без особой надежды.

— Я на это очень надеюсь, — пробормотала Даша. — Иначе инфаркт будет у меня.

Стоявший неподалеку Ример мрачно пробормотал:

— Ну, если одним из симптомов инфаркта является пробитая голова…

— А там много крови?! — Мишкины глаза вспыхнули. — Мама! Пусти нас посмотреть!!!

Катя набросилась на Римера:

— Да замолчите же вы наконец, несносный человек! Вы… вы просто монстр какой-то! Жена покончила с собой, с тетей несчастный случай, а вы ведете себя, словно вурдалак…

Ример поднял водянистые глаза:

— Вот видите, у меня двойное горе, а вы на меня кричите. Не гуманно это. — Он подпер подбородок кулаком. — Кстати, даю голову Виктора Семеновича на отсечение, что тетя не оставила мне наследство…

Наверное, у преподавателя средней московской школы выдержка должна быть огромной, но Кате ее не хватило, она задрожала и, ни слова не говоря, выскочила на улицу.

Мишка с Кешкой тут же набросились на Дашу, словно стая оголодавших пираний:

— Рыжик, разреши нам мертвую тетку посмотреть!

— А правда, что мертвые по ночам приходят?

— Она превратится в привидение?

— Ну можно мы хоть чуточку посмотрим…

К счастью, подошел Полетаев. Дети по непонятной причине испытывали к нему чувство глубокого уважения и сразу же притихли. Хотя, возможно, они просто рассчитывали услышать «новости с фронта».

— Будем надеяться, что не все так плохо, — произнес подполковник, пряча мобильный телефон, по которому он только что с кем-то разговаривал.

— Она… жива? — У Даши затеплилась надежда.

Ример поднял голову и прищурился, словно ожидая от эфэсбэшника подвоха.

Полетаев махнул рукой:

— А ну-ка, детки, идите погуляйте. — Дождавшись, пока мальчишки с кислыми минами отойдут, Полетаев продолжил: — Пани Чижикова мертва настолько, насколько может быть мертв человек, у которого пробита височная кость…

Даша почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота:

— Так какого черта ты говоришь, что не все так плохо?

— Потому что еще остаются живые, — вкрадчиво ответил подполковник. — И сейчас надо думать именно о них. То есть о нас. Одно дело, когда человек споткнулся и разбил голову об угол комода, и совсем другое — преднамеренное убийство…

— Убийство! — воскликнула Даша громче, чем следовало, и тут же закрыла рот рукой. Но было поздно — близнецы услышали заветное слово.

— Убийство! — в восторге шептали они. — Вот клево! Представляешь, как нам повезло…

— Витька ни за что не поверит…

— Надо ее сфотографировать!

Ример мрачно постукивал пальцами по губам:

— Да кому надо было ее убивать? Разумеется, тетя споткнулась…

Полетаев смотрел на дважды скорбящего с нескрываемым подозрением:

— Кому надо было убивать? Вам, например. Жена не оставила денег, так почему бы не получить наследство с другой стороны…

— С чего бы она мне его оставляла! — разозлился Ример. — От нее и от живой мало проку было.

В холл вошли несколько полицейских в черной униформе. Подполковник подошел к ним и принялся что-то объяснять. Один из полицейских достал рацию и отошел в сторону. Остальные продолжали слушать Полетаева, при этом внимательно рассматривая сбившихся в холле путешественников.

Самый жалкий вид был у Прохазки. Дрожащей пятерней он растирал левую сторону могучей груди и ежесекундно смахивал со лба капли пота огромным носовым платком. Виктор Семенович, белый, окаменевший, словно памятник самому себе, стоял у окна, оцепенело наблюдая за ласточками, весело щебечущими в саду. Катя с Гошей о чем-то тихо перешептывались, а Деланян, сидя на ступеньке, крутил в руках проволочную головоломку, отобранную у кого-то из близнецов. Дети же тискали фотоаппарат, с надеждой поглядывая на лестницу, ведущую вверх.

Наконец Полетаев закончил с докладом и вместе с полицейскими подошел к стойке администратора. Перепуганная женщина, оживленно жестикулируя, принялась что-то объяснять. Минут через десять, закончив беседу с администраторшей и полицейскими, подполковник вернулся к компании:

— В принципе к нам претензий нет. Но администрация гостиницы… как бы это выразиться помягче… В общем, они не будут возражать, если мы уедем немного раньше.

— Короче, коленом под зад, — констатировал Ример, известный борец с эвфемизмами, и, зевнув, добавил: — Да, блин, родственников все меньше, а проблем все больше…

— Радуйтесь хоть, что вас пока не задерживают, — холодно заметил Полетаев. Вдовец скривил губы:

— Да я здесь самый вне подозрений! Пока они были живы, мне хоть что-то перепадало. А теперь? Одни допросы, и ни копейки денег…

— Послушайте, вы можете думать о чем-нибудь, кроме денег? — возмутилась Катя.

— Могу, — огрызнулся тот. — О сексе, например. Хотите говорить на эту тему?

Катя почернела.

— Я бы на вашем месте не был так спокоен, — осадил его Полетаев. — Пока вы остаетесь одним из главных наследников вашей жены и тети. А может, даже единственным — если что-нибудь случится с паном Чижиком.

— Что с ним может случиться? — в свою очередь осклабился горе-наследник. — Он еще всех нас переживет. У гробовщиков, у них же иммунитет против смерти…

— Просим![9] — неожиданно для всех вдруг взмолился Прохазка. — Просим вас, кончать млувить о мертволах. — Он приложил руку к груди. — Я разумим, тяжкий день, я сопереживаю вам вшем, але про мене это дост депремуици. Я тады… здесь случайно… мыслил, же черствый… свежий вздух будет лучше для мое здоровья, но вы все время млувите о мертволах а так дале. Мыслим же, нужно скончить и вратиться дому[10].

— Еще чего! — раздался возмущенный голос Гоши, который перед этим что-то бурно обсуждал со своим отцом. — Что значит: «вратиться дому»? Люди умирали и будут умирать, а представится ли нам возможность еще раз отдохнуть за границей — неизвестно.

Даша с Катей переглянулись. Заявление прозвучало совсем в духе Римера.

А вдовец словно понял, о чем они подумали, и поспешил поддержать Гошу:

— Я согласен. Может, кто-то и решит, что это неприлично, но я тоже не собираюсь возвращаться. До тех пор, пока существует надежда найти место, где моя жена спрятала все наши деньги, я буду в пути.

После того как пьяная Даша разболтала тайну, ему нечего было скрывать.

— Все ее деньги! — воскликнула Катя.

— Вам-то какая разница? — фыркнул безутешный вдовец.

— Я не понимать вас, — развел руками бородач. — Добже, мужете делать як хцете, але я вратимся дому. Пани Дагмар, мусите сэ мноу[11].

Не успела Даша и рта раскрыть, как послышался тихий голос Деланяна:

— Должен вас огорчить, но пани Дагмар не мусит с вами. Лично мне это не представляется возможным.

— Что? — обернулся Прохазка в надежде, что его подвело не слишком хорошее знание русского языка. — Что вы имели меня сказать?

— Я имел вас сказать, что пани Быстрова от имени вашей фирмы заключила со мной договор, по которому я выплатил ей, а значит и вам, оговоренную сумму. И вы не можете без достаточно веских оснований разорвать контракт в одностороннем порядке. Если вы это сделаете, я подам в суд и, поверьте, разорю вас до трусов.

Лицо Прохазки стало a la кошер, то есть без единой кровинки.

— Что он говорит?

Полетаев поспешил на помощь несчастному толстяку и постарался перевести угрозу как можно деликатнее:

— Господин Деланян сказал, что госпожа Быстрова заключила от имени и по поручению вашей фирмы договор, и теперь вы как владелец фирмы обязаны следить за его исполнением и надлежащим соблюдением.

— Но я ничего ей не поручал! Она это сделала без моего согласия!

Деланян понял его вопль без всякого перевода:

— К сожалению, суд это вряд ли заинтересует. Детективное агентство берется за несложное поручение, назначая слишком высокую плату, а само даже не собирается его выполнять. Это может квалифицироваться как мошенничество. И судить будут именно вас.

На лице Прохазки появилось плаксивое выражение:

— Что же мне делать?

— Да ничего сверхъестественного. — Полетаев решил взять на себя роль миротворца. — Насколько я понял, господин Деланян не требует, чтобы вы непременно выполнили его поручение, но вы обязаны сделать все для того, чтобы его выполнить. Так что, боюсь, вам придется идти с нами.

— Свят, свят, свят… — застонал Прохазка. — Я знал, что это плохо кончится.

К ним подошел один из полицейских:

— Дамы и Панове, я попросил бы вас вернуться в свои номера и написать все, что вы знаете по поводу инцидента, произошедшего со слечной Чижиковой.

— Но мы ничего не знаем! — зашумели туристы.

— Не волнуйтесь, это формальность, но, увы, необходимая.

— Так что же, нам здесь до ночи сидеть?

— Мы хотели успеть на теплоход, у нас экскурсия…

— Вы все равно не сможете это сделать, — полицейский посмотрел на часы, — он уже отчалил.

— «От пристани отчалил теплоход…» — замурлыкал Ример и, вскинув рюкзак на плечо, зашагал вверх по лестнице.

Глава 32

1

Обхватив плечи руками, Даша шагала из одного угла комнаты в другой. Кузина каллиграфическим почерком выводила слова объяснительной записки.

— Я не буду писать о том инциденте.

— О каком именно? — Даша продолжала мотаться из стороны в сторону.

— Когда Деланян уронил на Прохазку свой завтрак, — как можно равнодушнее сказала Катя.

Замерев на полпути к окну, Даша обернулась:

— Почему? Ты полагаешь, это имеет какое-то отношение к смерти Чижиковой?

— Не знаю. — Кузина вновь склонилась над листом бумаги. — Не знаю, поэтому и не буду.

Даша подскочила к сестре и зашептала:

— Ты все прекрасно знаешь! Как только Чижикова хотела назвать имя того, с кем разговаривала Амалия, разговор был немедленно прерван. Это не случайность!

Катя попробовала возразить:

— Да, но она ясно дала понять, что ее невестка говорила с женщиной…

— Ну и что? — Даша повысила голос. — Лично я просто уверена, что Чижикову убил Артур. Вдруг это какая-то международная мафия, торгующая вечной жизнью?

Медленно отложив ручку, Катя откинулась на спинку кресла и взглянула сестре прямо в глаза:

— Что ты несешь?

— Яйца в сетке! Слушай, Амалия Чижикова говорила о меде, и жена Римера говорила о меде.

— Ну и что?

— А то! У Деланяна в книжке ведь тоже рецепт с медом. Значит, это он их убил. И тетку Чижикову тоже он. Чтобы замести следы.

— У тебя есть доказательства?

— Прямых пока нет. Но косвенных сколько угодно.

— Поделись.

— Начнем с того, что он хочет меня съесть.

Катя даже не улыбнулась:

— Ты хочешь об этом написать? Давай. Там, куда тебя упекут, Артур и впрямь тебя не достанет…

Даша вспыхнула:

— Как ты не понимаешь, само его появление подозрительно. Зачем богатому успешному молодому мужчине спонсировать вашу семью? Ему что, деньги девать некуда?

— Насколько я поняла, он делал это из-за тебя… — Катя пожала плечами, но, заметив, как побледнела ее кузина, поспешила пояснить: — Я имею в виду не твой цвет волос, а то, что Артур и вправду мог быть в тебя когда-то влюблен.

— Влюблен! — Даша горько расхохоталась. — Двадцать пять лет назад! Я даже не помню, как он тогда выглядел. — Произнеся эту фразу, она вдруг осеклась.

Катя вопросительно посмотрела на притихшую сестру:

— Что еще?

— Послушай, а я ведь действительно не помню, как он тогда выглядел. Я вообще не помню его в своей группе!

Катя побарабанила пальцами по полировке журнального столика:

— А многих ты помнишь в своей детсадовской группе?

— Ну, не многих, но… Наташа Варланкина, Дима Воронин… Света Гусева… еще кто-то был…

— Вот именно: кто-то! — Катя казалась рассерженной. — Если бы ты всех помнила, а его нет… Нет, это не доказательство.

— Да? — Даша вскочила. — А я вот сейчас добуду тебе такие доказательства, что закачаешься. — Быстрым шагом она покинула номер.

2

Как всегда, на подполковника Полетаева было любо-дорого смотреть, словно ни смертей, ни ураганов в этом мире не существовало. Выбритый и надушенный, он восседал в своем номере за обеденным столом в прелестном домашнем костюме — переливчато-синем стеганом халате, отороченном сиреневым атласом, и синего бархата мягких брюках. На кармашке красовался шитый золотом вензель: «С.П.».

Даша, проигнорировав тщательно созданную атмосферу вкушения пищи, обрушилась на эфэсбэшника со свойственным ей темпераментом:

— Палыч! Скажи честно — это ты нас от полиции отмазал?

— Какая все-таки неприятная у тебя манера выражаться. — Он снял с салфетки кольцо и развернул ее у себя на коленях. — Просто отвратительная.

— Простите, сэр. — Даша сморщила веснушчатый носик. — Небось в Прагу звонил, Томека просил, а?

Синие глаза смотрели на нее ласково, почти по-отечески:

— Вам, мадам, до этого нет абсолютно никакого дела. Ты, кстати, зачем пожаловала? Выразить мне благодарность?

Даша подняла глаза к потолку и задумалась:

— Честно говоря, у меня к тебе одна маленькая просьба, так, ерунда…

— Ерунда, говоришь? — Подполковник перестал излучать добро. — Не сомневаюсь. К сожалению, существует одно маленькое «но»: у меня обед.

— Ну и что? — Она взяла стул и без приглашения подсела к столу. — Тоже мне, невидаль. Ты каждый день обедаешь…

Полетаев не дал ей развить мысль:

— Да, я обедаю каждый день и намерен поступать так и в дальнейшем. А еще я предполагаю насладиться едой в приятственном расположении духа. — Он строго посмотрел на нарушительницу пищевой цепочки. — Мы с вами, Дарья Николаевна, знакомы всего год, а я уже нуждаюсь в помощи гастроэнтеролога. Ваш темперамент пагубно влияете на мой желудочный тракт. Хотите — присоединяйтесь, я с большим или меньшим удовольствием разделю с вами свою трапезу, но я категорически, — подполковник возвысил голос и постучал кончиком ножа по столу, — слышите, категорически запрещаю вам говорить об убийствах… Хотя нет, я запрещаю вам говорить обо всем. До конца обеда я запрещаю вам говорить о чем бы то ни было. Спасибо за понимание — и приятного аппетита.

С этими словами подполковник заправил накрахмаленную салфетку за воротник и придвинул к себе блюдо с закусками.

Даша демонстративно отодвинулась от стола и скрестила руки на груди. Почти десять минут она сидела молча, с трудом сдерживая недовольство. Но вскоре ей это надоело, и она принялась кидать многозначительные взгляды на часы. Трапезничающий подполковник делал вид, что его это не касается. Мало ли кто куда спешит! Он неспешно отправлял в рот очередной кусок.

Даша начала злиться. Она заподозрила, что Полетаев все рассчитал заранее и весь этот спектакль, включая скатерть, салфетку и его дурацкий домашний костюм, устроен с одной-единственной целью — вывести ее из себя. Но, к счастью, все в этом бренном мире имеет свой конец. И самый длительный обед тоже. Полетаев с сожалением сложил приборы на пустой тарелке.

Незваная гостья мысленно возблагодарила Всевышнего.

— Рада видеть вас наконец сытым. Десерт будет?

— Увы, не додумался. Надеюсь, вы дадите мне хотя бы десять минут на переваривание…

— Да ты что, Палыч! — не выдержала Даша. — За десять минут можно слона переварить, не то что паршивый кусок свинины.

— Это была не свинина, — оскорбился подполковник.

— Мне наплевать, чей труп ты ел. Скажи, будешь мне помогать или нет?

При слове «труп» Полетаева передернуло, он раздраженно швырнул на стол салфетку.

— Опять еда не в прок… Ладно, говори, что тебе надобно.

— Мне надобно… тьфу! Мне нужен список всех, с кем я ходила в детский сад.

Рука Полетаева застыла в воздухе:

— Как?

— Я хочу знать имена, фамилии, клички всех, с кем я ходила в садик, — по слогам произнесла Даша. — Неужели для вашего ведомства это так сложно?

— Клички детсадовцев тридцатилетней давности? — Подполковник выглядел озадаченным. — Да нет. В общем нет. Но зачем…

— Почему это тридцатилетней? — в свою очередь напряглась Даша. — Мне всего тридцать. Я выгляжу на тридцать пять?

— Когда ты злишься, то выглядишь на все тридцать десять. Так зачем тебе это понадобилось?

— Пока не могу сказать. — Даша старалась быть максимально вежливой. — Просто надо, и все.

— Ах вот как! — подполковник отлично понимал, что является хозяином положения. — В таком случае — извини.

— Палыч…

— Не могу, это слишком дорогая прихоть.

— Палыч…

Полетаев выглядел неумолимым.

— Мы существуем на деньги налогоплательщиков, и я сомневаюсь, что они согласятся оплачивать твою сентиментальность. Тем более что ты-то российским налогоплательщиком как раз и не являешься…

— О'кей. — Даша подняла руки вверх. Она устала от бесконечных препирательств. — Так и быть, скажу. Артур утверждает, что у нас с ним был один горшок на двоих, но я почему-то этого не помню.

— Ага! — Полетаев мгновенно преобразился. Он уже не походил на откушавшего барина, которому досаждают мухи. — Ты хочешь сказать, что за давностью лет к твоему горшку может примазаться любой желающий?

Даша с секунду переваривала формулировку, но, не найдя в ней существенных противоречий, кивнула:

— Йес. Ведь наша детсадовская дружба была единственной причиной, по которой мы приняли Артура как родного. И даже взяли с собой в поход.

— Ну, положим, ты польстилась на его деньги. — Полетаев, как всегда, не собирался деликатничать.

— Да как ты смеешь!

— Но ты же взяла у него деньги?

Даша терзала уголок скатерти:

— Если ты о том, что Артур платит по договору, то это оплата услуг нашего агентства. Лично я с этого вообще ничего не имею. Кроме зарплаты, конечно. — Она сверкнула глазами. — И за эти гроши я не только рискую своей жизнью, но еще стираю, готовлю и убираю!

— Я все понял, — подполковник остановил ее движением руки, — судьба Золушки по сравнению с твоей просто голливудский сон. Ладно, пиши адрес или номер своих яслей, к вечеру… Что еще?

Вместо радости на Дашином лице читалась растерянность.

— Я не помню…

— Чего не помнишь? Номера или адреса?

— Да ни того ни другого. Давно же было.

— Эх, память девичья! — Подполковник снисходительно улыбнулся. — Ничего страшного. Пиши адрес, где ты проживала в то время. Вряд ли тебя возили на другой конец Москвы. Садик должен находиться где-то рядом.

Однако Даша не разделяла его оптимизма:

— Там вокруг много садиков было. Только маленьких, в подъездах домов. Район-то старый, военный, там чуть ли не в каждом доме был садик. — И принялась стенать: — О Боже, ну почему я такая бестолковая!

— Главное, не нервничай. — Встав у Даши за спиной, Полетаев положил руки ей на плечи. — Ничего страшного не произошло, я тебе помогу вспомнить. Закрой глаза, расслабься.

Даша моментально напряглась. Подполковник улыбнулся и принялся делать массирующие движения.

— Все хорошо, все спокойно, — вкрадчивым голосом начал он свой сеанс. — Тебе пять лет. Ты прелестное кудрявое создание, еще не умеешь разговаривать…

— Это в пять-то лет? — возмутилась Даша и попыталась обернуться.

Но эфэсбэшник удержал ее голову затылком к себе:

— Раннее утро. Ты просыпаешься, мама кормит тебя кашей…

— Я ненавидела кашу.

— Хорошо, она кормит тебя тем, что больше всего любишь, вы одеваетесь и выходите на улицу. Представила?

Даша пожала плечами:

— Более или менее.

— Вы выходите из подъезда… Куда вы поворачиваете — направо, налево?

— Обратно домой. — Даша чуть дернула плечом. — Мама, как всегда, забыла мешок с одеждой и гостинцами.

Полетаев вздохнул.

— Н-да… Наследственность. Но не отвлекайся. Вы вернулись, забрали мешок… Кстати, почему мешок? У вас не было сумки?

— Детям для садика шили такой специальный мешок, — пояснила Даша, — чтобы легче было в шкафчик повесить.

— Ладно, пусть будет мешок. Вы его забрали, выходите на улицу и?..

— …И возвращаемся обратно. Мама не помнит, выключила ли она газ и утюг.

Полетаев закрыл глаза и беззвучно досчитал до десяти.

— Послушай, твоя мама хоть раз тебя доводила до садика?

— Конечно! — Даша рассердилась. — Она же не дурочка.

Лицо подполковника выражало сомнение.

— Хорошо. Тогда давай с того места, как вы уже идете. Прекрасное раннее утро. Светит солнышко, у тебя новые сандалики…

— Знаешь, Палыч, — Даша все-таки обернулась, — я всегда не могла понять, почему родители покупают мне именно сандалии. Я так хотела туфли! До сих пор их помню: небесно-голубые, с большими белыми пряжками… А родители говорили, что они натрут ногу и вообще такая обувь мне на один день…

Полетаев тяжело вздохнул и вернулся к столу:

— Дашка, от тебя повеситься можно. Ты можешь вспомнить, как долго вы шли, проходили ли автобусную остановку или молочный магазин? Может, какое-нибудь необычное дерево или детская площадка… Пригодится любая мелочь.

— Знаешь, — Даша подперла голову рукой, — если бы я там оказалась, то сразу бы вспомнила, а так… У меня пространственное воображение плохо развито.

— Все ясно. — Полетаев достал из сумки переносной компьютер.

Даша заинтересовалась:

— Что ты собираешься делать?

— Что, что… Свяжусь с ребятами, попрошу, чтобы они с камерой обошли район вокруг твоего бывшего дома. Как только увидишь что-то знакомое, сразу скажешь. — Всем своим видом подполковник демонстрировал вынужденное подчинение судьбе.

— Прости, я не совсем поняла, что ты сейчас хочешь сделать.

Разматывая провода, Полетаев терпеливо пояснил:

— Я сейчас через спутник свяжусь с Москвой и попрошу прочесать район, где ты жила. А ты будешь сидеть здесь и следить за принимаемой картинкой. Как только узнаешь, сообщишь.

На веснушчатом лице вспыхнул восторг:

— Правда?

Подполковник снисходительно усмехнулся:

— Если бы вместо того, чтобы заниматься поиском сокровищ и прочей ерундой, ты хоть иногда читала научно-популярные журналы, то знала бы, как далеко шагнул технический прогресс. Конечно, это стоит денег, зато какая экономия времени!

Даша моментально скуксилась, как всегда, когда подполковник пытался ее уесть:

— Ой-ой-ой — какие мы продвинутые! На это денег налогоплательщиков, конечно, не жалко. Вы, часом, в морской бой с Пентагоном по спутниковой связи не играете?

Ей показалось или Полетаев действительно смутился:

— Как тебе такое только в голову пришло!

— Уж пришло! — Она встала. — Знаешь, вместо планируемого телемоста я лучше сестру спрошу. Катька в этом садике когда-то практику проходила, должна помнить…

— А сразу, конечно, нельзя было сказать, — проворчал эфэсбэшник и раздраженно клацнул мышью по строчке «Избранное».

Глава 33

1

Ровно через три часа Даша вошла в номер Деланяна, проигнорировав основные правила хорошего тона, то есть без стука и приветствия.

— Итак, у меня к тебе возникло несколько вопросов, — заявила она с порога.

Деланян, который собирался принять ванну и по этому случаю был практически без всего, несколько смутился:

— А… Это не может подождать?

— Нет.

— Гм. Тогда привстань, пожалуйста, ты сидишь на моих брюках.

Даша молча вытащила из-под себя спортивные штаны и швырнула ими в Артура. Он стал догадываться, что происходит что-то не то, и мгновенно перестал стесняться. Так и не надев брюк, он уселся на кровать и положил ногу на ногу.

— Я слушаю тебя.

— Расскажи мне, пожалуйста, поподробнее о том дне, когда ты увидел меня в первый раз.

— ?!

— Ну, твои чувства, переживания. Тайные мечты.

— Странный вопрос. Но если для тебя это так важно… — Артур пожал плечами. — Я думал об одном: надо найти любой предлог, лишь бы провести эти две недели с тобой. Потому и придумал историю с домом. Это преступление?

— Нет. Если не считать того факта, что по твоему изначальному утверждению наша первая встреча состоялась лет эдак двадцать пять назад.

— Ах, вот ты о чем… — Если Деланян и смутился, то вида не подал. — Я думал, тебя больше интересует современность.

Даша широко улыбнулась:

— Ошибочка вышла. Меня, как никогда, интересуют дела давно минувших дней. Что так поразило тебя в моем сопливом детстве, что свои чувства ты пронес через годы и расстояния, не разменяв по мелочам?

— Даша, прости, что тебе от меня надо?

— Мне надо знать, за каким чертом тебе понадобилось врать?

— Врать?

Даша развернула лист бумаги:

— Это официальная справка о том, что детские ясли-сад номер такой-то ни-ко-гда не посещал Артур Рафаилович Деланян тысяча девятьсот семидесятого года рождения.

Деланян нервно рассмеялся:

— Что такое ты говоришь? Откуда у тебя эта справка?

— Оттуда, откуда надо. Главное, что она, в отличие от тебя, не лжет.

— А я, по-твоему, лгу?

— Кто-то из вас двоих обязательно. Лично я больше верю бумаге. Она, как говорится, лицо незаинтересованное.

— А предположить, что могла произойти накладка, ты не можешь?

— Нет. Какая накладка?

— Мои документы могли потеряться.

Даша помахала еще одной бумажкой.

— Это справка о том, что ты с тысяча девятьсот семьдесят третьего по тысяча девятьсот семьдесят седьмой год включительно посещал детский сад в городе Ереване. Объясни, каким образом четырехлетний ребенок мог курсировать между столицами двух союзных республик?

— Все очень просто. Мой отец полгода работал в Москве.

— И что?

— И то. В Москве мы жили очень короткий срок и поэтому официально мой перевод не оформляли. Я просто ходил в сад по договоренности с директором…

— Заведующей.

— Ну, заведующей…

— Значит, никаких документов быть не может?

— Думаю, что нет. Если только ты не найдешь самого директора… заведующую и не спросишь ее об этом.

— А если она не вспомнит, то это будет означать, что память не та или просто не хочет признаться во взяточничестве?

— Точно! — выдохнул Деланян и улыбнулся. Даша улыбнулась в ответ. Ей доставляло удовольствие уличать его во лжи.

— Допустим, я тебе поверю. А ты случайно не помнишь, как звали мою лучшую подругу?

Артур весело рассмеялся:

— Конечно, помню. Наташа Варланкина. Такая толстая светловолосая девочка, вы с ней очень часто дрались.

Даже если бы пошел град из апельсинов, то и в этом случае Даша удивилась бы меньше. Улыбка сползла с ее лица, и она растеряно переспросила:

— Ты в самом деле ее помнишь?

— Я много кого помню.

— Тогда почему я тебя не помню?

Деланян развел руками:

— Девичья память. Наверное, у тебя было слишком много поклонников.

— В детском саду?!

Деланян промолчал. Даша вздохнула. Объяснение, предложенное Артуром, выглядело правдоподобным. А то, что он помнил других детей, вообще свидетельствовало в его пользу. Тем не менее сомнения все же оставались.

— Послушай, Артур, я хочу быть с тобой откровенной. Обстановка очень нервная, не дай бог, полиция решит, что Чижикову все-таки убили…

— И что? — Деланян решил одеться и встал: — Ты не отвернешься?

— И то. — Даша опустила голову, прикрыв глаза ладонью. — Большинство из тех, кто участвует в нашем походе, может и не самые приятные люди, но я их хоть как-то знаю. Вернее, я знаю причины, по которым они здесь. Ты же — единственный, кто вызывает серьезные сомнения. Поэтому я хочу заранее предупредить: выйдя из этой комнаты, я займусь тем, что проверю каждое твое слово. И если что-то не так, лучше скажи сразу, не заставляй… — у Даши чуть не вырвалось «налогоплательщиков зря платить», но вовремя остановилась, — меня сомневаться еще больше.

С этими словами она встала и направилась к выходу. Возле самых дверей ее остановил прерывающийся голос Деланяна:

— Хорошо, я тебе все расскажу.

Глава 34

1

Мистер Чепмен раздраженно захлопнул записную книжку. До запуска новой линии завода Харрис оставалось меньше двух месяцев. А у него ничего — только долги и смутные подозрения.

В приоткрытую дверь просочился неприметный субъект в сером костюме.

— Можно?

— Проходи, Гарри, проходи… Что-нибудь новое?

— К сожалению, пока ничего.

— Проклятье! Сам апостол Петр не убедит меня в том, что эта дамочка выглядит так лишь благодаря своим травкам.

— Вы не верите в пользу пищевых добавок? — переспросил Гарри и невольно обежал глазами плакаты на стенах. Все они декларировали необходимость приема витаминов и минералов.

— Разумеется, нет! — раздраженно бросил мистер Чепмен. — Ведь я же их выпускаю.

Помощник продолжал рассматривать плакаты.

— Говорят, когда она вышла замуж за старого Харриса, тот помолодел на глазах.

— Я бы тоже помолодел, если бы развелся с Линдой и женился на ее племяннице. От смерти его это тем не менее не спасло.

— Но он погиб…

Мистер Чепмен махнул рукой:

— Какое это имеет значение! Харрис мертв, а я жив. Жив и поэтому вынужден бороться за свое существование. А шанс у меня появится лишь в том случае, если удастся доказать, что внешность миссис Харрис — результат чего угодно, только не ее пилюль. Кстати, что с ее родителями?

— Неизвестно…

— А разыскать?

— Пока не удалось. Мы прослушиваем ее телефон, перехватываем письма, даже в банке подкупили человека — думали через переводы найти, но…

— Проклятье!

Преданный Гарри с сочувствием смотрел на раскрасневшегося шефа.

— Кстати, у них выпускается неплохой препарат для укрепления нервов. Моя жена его принимала…

— Заткнись! — мистер Чепмен побагровел еще сильнее. — Ты специально меня выводишь из себя. Запомни, работу мы потеряем вместе со мной.

— Я же хотел как лучше!

— В таком случае найди ее слабое место.

— Делаю все, что могу. Вообще-то есть одна зацепка. Но уж больно призрачная.

— Говори.

— Нам удалось подкупить местного почтальона в Мидлтоне — он копирует ее почту.

— И что?

— Так вот, недавно она получила из Чехии письмо с фотографией.

— Дальше, дальше!

— На фото она снята возле некоего дома с мужчиной и женщиной. Вполне возможно, это ее родители, определенное сходство есть… Возможно, это тот дом, в котором они жили. Надо отыскать его — так мы сможем наконец узнать о ее прошлом.

— Фотография новая?

— Старая. Специалист, к которому мы обратились, заверил, что снимок сделан не позднее конца шестидесятых.

— Как она там выглядит?

— Чуть моложе, чем сейчас.

— Проклятье! — пробормотал Чепмен. — Скоро я и сам поверю в ее эликсир. Ты говорил, что у тебя есть кое-что на самый крайний случай…

— Да. — Гарри посмотрел на дверь. — В приемной сидит один человек. Скажу сразу, его услуги очень дороги, но зато очень эффективны. Пригласить его?

Чепмен обреченно вздохнул:

— Можно подумать, у меня есть выбор…

2

Деланян вошел в кабинет и осмотрелся. Все было именно так, как он и предполагал — последние потуги умирающей империи. Чепмен понял, что от внимательного взгляда гостя не ускользнуло истинное положение дел, и потому начал без всяких предисловий:

— Мистер Деланян, мне рекомендовали вас как человека умного и сдержанного.

Артур чуть склонил голову.

— Спасибо.

— Задание, которые мы хотим вам поручить, весьма деликатного свойства.

— Надеюсь, вам известно, что я берусь только за дела, связанные с крупным бизнесом?

— Да-да, нам это известно. Речь идет об очень крупном бизнесе.

— Нельзя поконкретнее?

— Скажем так: я хочу проверить благонадежность своего конкурента.

— Иными словами, раздобыть на него компромат?

— Нет, нет, вы меня неправильно поняли, именно получить доказательства благонадежности. Ведь на кону здоровье миллионов американских граждан. А она иностранка.

— Я тоже иностранец.

— Но вы не производите пищевые добавки.

Деланян кашлянул:

— Насколько я понимаю, речь идет о миссис Харрис?

— А вы информированы.

— Она незаурядная женщина.

— Я тоже так считаю. И хочу в этом убедиться окончательно. Если вы привезете мне доказательства того, что семейный рецепт Харрисов действительно обладает такой силой, я сдамся. Но если вдруг окажется, что все это фикция…

— Вы читали «Средство Макропулоса»? — Деланян перевел взгляд с плакатов на хозяина кабинета.

— Пришлось. — Чемпен оттянул воротничок и повертел шеей. — Не стоит говорить, что я слабо верю в алхимию и придворных лекарей. Если это средство существует, то речь идет не о деньгах. Речь идет о переделе мира. Я ни за что не поверю, что его можно просто так выбросить в продажу. Это безумие. Нет, это больше чем безумие, это идиотизм.

— Вы хотите сказать, что, обладая таким средством, нет необходимости зарабатывать себе на кусок хлеба?

— Именно. На потребу публике работают лишь шарлатаны.

— Но миссис Харрис прекрасно выглядит.

— Вот и найдите мне ее пластического хирурга.

— А если его не существует?

— Тогда принесите мне рецепт ее зелья.

Деланян откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы рук.

— Это будет дорого стоить.

— Я заплачу вам десять процентов от контракта. В случае удачи.

— А в случае неудачи?

— Оплачу ваши расходы и потраченное время. Скажу откровенно, в случае неудачи с меня нечего будет взять, кроме моей собственной шкуры.

Артур рассмеялся:

— Что я буду с ней делать? Постелю в холле?

Чепмен кисло улыбнулся его шутке:

— Делайте что хотите. Одно я знаю наверняка — здесь дело нечисто. Найдите, в чем суть, и я озолочу вас.

Глава 35

1

Хлопнувшая где-то вдалеке дверь вывела Дашу из состояния потрясения.

— Подожди, подожди, так ты зарабатываешь промышленным шпионажем?! — воскликнула она и тут же закрыла рот ладошкой.

Деланян кивнул и приложил палец к губам:

— Только никому ни слова.

— Что ты! Я понимаю… Так что же ты ищешь?

— Я думаю, что за время своего пребывания на родине миссис Харрис либо сделала пластическую операцию, либо…

— Либо что?

— Именно это и необходимо узнать. Дом, который я тебе показывал, как-то связан с ее прошлым. Его необходимо найти.

— Но при чем здесь я?

— Ты приехала к Римеру.

— И что?

Деланян устроился поудобнее:

— Первоначально я следил за женой Римера Риммой. Она хорошо знала миссис Харрис и была вхожа в ее дом. Я вылетел в Москву и уговорил соседку Римеров, милую словоохотливую старушку, выдать меня за своего племянника, так было легче втереться к ним в доверие. Первые два дня было затишье, Римма как раз находилась в Америке. Вдруг появляешься ты, вся перекошенная, вздрюченная и бормочешь что-то про чешских родственников! Я решил, что сама судьба тебя послала. Но ты тут же умчалась, словно сзади черти гнались. Я за тобой. Проследил до школы, а потом какой-то молодец тебя увез в неизвестном направлении. Пришлось действовать через твою сестру. Вернулся обратно в школу и предложил стать их спонсором. Потом все шло как по маслу: «Что-то лицо мне ваше знакомо, а вы случайно не Дашина двоюродная сестра?» — и пошло-поехало. Катя сама пригласила меня к себе, сказала, что ты вечером вернешься, показала мне твои детсадовские фотографии, я даже себя там нашел. Поговорили о твоих друзьях…

— Так вот ты откуда знал их имена! Ну, жук!.. — В голосе рыжеволосого детектива, впрочем, не было осуждения. — Но почему тебя заинтересовала именно жена Римера?

— Миссис Харрис ни с кем не поддерживала близких отношений. Даже ее слуги мало что могли рассказать. А Римма Ример ни с того ни с сего стала вдруг эксклюзивным поставщиком биодобавок Харрисов в Европу. Это произошло несколько лет назад, как раз в то время, когда миссис Харрис не было в Америке. Мне было важно узнать, что произошло между двумя женщинами.

— Неужели Римма стала единственным поставщиком?

Артур кивнул. Даша невольно присвистнула:

— Это ж какие у нее были обороты!

— Фантастические. А новое средство и вовсе должно было сделать ее миллионершей. Эксклюзивный поставщик вечной молодости по доступным ценам.

— Значит, ты не хотел меня съесть?

— Чего-чего?

— В твоей записной книжке был рецепт про рыжего человека…

Деланян некоторое время пытался сообразить, о чем это она, и вдруг громко расхохотался:

— Ну ты даешь! Да это я на всякий случай понавыписывал рецептов разных чернокнижников, чтобы при разговоре не показаться профаном.

Но Даша все еще сомневалась:

— А чего тогда спрашивал меня про фрукты?

Все еще продолжая улыбаться, Деланян поспешил объяснить:

— Мне этот рецепт в свое время показался забавным, но я бы о нем не вспомнил, если бы при нашей первой встрече твоя мордочка не была такой расстроенной. Ты показалась мне такой несчастной, озабоченной, встревоженной, — тут он не выдержал и снова рассмеялся, — что в голову отчего-то пришла дурацкая мысль: а вдруг эти Харрисы и в самом деле используют старинные рецепты, а ты узнала об этом и хочешь спастись…

— Тебе, конечно, смешно, — надулась Даша. — А мне, признаться, было совсем не до смеха, когда я обнаружила в твоей записной книжке запись про рыжих.

— Но теперь-то ты спокойна?

— Почти…

— Ну, раз так, — Деланян испытующе посмотрел на раскрасневшуюся женщину, — тогда, может, и ты со мной поделишься кое-какой информацией?

Даша подняла глаза:

— Какой именно?

— Расскажи мне все, что ты знаешь о Римерах. Обещаю, часть гонорара твоя.

Положение усложнялось. Человек, который однажды обманул ее, не задумываясь, соврет и еще. Н-да… Ставки увеличиваются, а дело еще больше запутывается.

— Знаешь что, — Даша посмотрела на часы, — сейчас уже поздно, день был очень нервный. Давай вот как решим: я высплюсь, приду в себя, постараюсь вспомнить, о чем мне рассказывал Ример, и завтра мы во всех подробностях обсудим наше дело. — Слово «наше» она подчеркнула.

Деланян выглядел разочарованным, но настаивать не стал:

— Хорошо. Утро вечера мудренее. Спи спокойно, завтра договорим.

Даша с хрустом потянулась:

— Надеюсь, хоть эту ночь мне удастся провести спокойно.

Глава 36

1

Утро было прекрасным, но, несмотря на это, лица большинства путешественников выглядели пасмурными.

Невеселые туристы разобрали свои рюкзаки и вышли на улицу, где их уже поджидали два такси. Они почти не удивились и даже не поинтересовались, кто именно сделал заказ. До пристани ехали молча, настроение оставалось подавленным. Лишь близнецы довольно щурились сквозь подаренные Полетаевым солнечные очки и искренне жалели, что убийства происходят так редко.

А летний день переливался всеми красками июня. Небо было синим, солнце желтым, а листва зеленой. Вскоре из-за поворота блеснула Влтава. Вид сверкающей водной глади слегка повысил тонус путешественников, и из такси они вышли чуть бодрее, чем в него садились.

Пристань, если так можно было назвать несколько металлических поручней и деревянную доску с расписанием теплоходов, находилась внизу, слева от дороги. Ее окружали сосны и дикий фруктовый сад, за садом виднелся автокемпинг. Дашу смутило отсутствие толпы, и она поспешила вниз, к расписанию, проверить, не опоздали ли они. Расписание было лаконичным, но успокаивающим: один теплоход в день в 10.30. Она посмотрела на часы — оставалось не менее двадцати минут.

Рядом с причалом раскинули ветви две старые черешни. Даша сняла рюкзак и уселась под деревом, намереваясь хоть пару минут побыть наедине со своими мыслями. К сожалению, в их коллективе даже самые простые желания превращались в недоступные.

На нижних ветках разлапистых черешен ягоды еще не созрели, зато макушку усеивали крупные, почти спелые плоды. Их мясистые красноватые бока не смогли укрыться от придирчивого глаза Виктора Семеновича.

— Гляди-ка, фрукты пропадают, — проскрипел он. — На рынке, поди, рублей по сто за килограмм дерут, а здесь пропадают. Неужто никто не видит?

— Так, может, тут редко люди ходят, — предположил Гоша.

Виктор Семенович кивнул в сторону кемпинга:

— А они?

— Значит, черешня кислая. Или горькая.

— А вы попробуйте, — как всегда, начал подначивать провокатор Ример. — Кислая — выплюнете, а вдруг она слаще сахара? Здесь рубликов на пятьсот выйдет…

Даша ожидала, что Катя, по обыкновению, осадит вдовца, но кузина стояла, повернувшись к реке, и неподвижным взглядом следила за солнечными бликами.

— А вдруг нельзя? — все еще продолжал сомневаться Виктор Семенович, но рука его уже шарила в рюкзаке в поисках полиэтиленового пакета.

— Что значит нельзя? Она же ничья, — не унимался Ример. — Таблички здесь нет, полиции тоже. Зато вон там, наверху, о-о-о! Глядите, какая крупная, черная, сладкая… Нет, в Москве такая не меньше ста двадцати идет.

И Виктор Семенович не выдержал. С неподобающим его возрасту проворством он начал подпрыгивать, пытаясь ухватить высокие ветви. Близнецы бросились деду на помощь. Не остался в стороне и Гоша. На мирно дремавшую Дашу посыпались засохшие веточки, листья и еще какой-то мелкий мусор. Она схватила рюкзак и, проклиная родственников кузины на чем свет стоит, перебралась поближе к своему шефу. Рядом с ним всегда спокойно. Если на этот раз не считать стоящего рядом Римера.

Прохазка с неподдельным интересом наблюдал за происходящим.

— Они хотят это кушать?

— Нет, — вдовец грустно вздохнул, — они хотят это продать. Куда катится мир!

— Продать? — не понял бородач. — Но где?

— Где, где… В Москве, конечно. Они за это крон пятьсот выручить смогут. А может, здесь вдоль дороги встанут, раскинут лотки да и начнут торговать…

Прохазка перевел недоверчивый взгляд на сборщиков.

— Да не слушайте вы его. — Даша незаметно показала Римеру кулак. — Господи, что же они делают…

На белоснежных футболках весело хохочущих детей и их взмокших предков расплывались неотстирываемые вишневые пятна.

Стараясь оградить кузину от очередного стресса, Даша обняла ее за плечи и повела вниз к реке.

— Идем, Катюш, пусть делают что хотят.

— Интересно, а сколько в Чехии дают за убийство? — бесцветным голосом вдруг спросила Катя.

Даша вздрогнула.

— Ты хочешь убить свекра? — шепотом спросила она.

Теперь настала Катина очередь вздрагивать:

— Да ты что?!

— А зачем тогда спрашиваешь?

Катя закусила губу:

— Ты знаешь… А если окажется, что эту пани Чижикову все-таки убили?

Даша через силу рассмеялась:

— Да кому надо было ее убивать? — Она сразу же осеклась.

Кузина через ее плечо пристально наблюдала за скачущим Виктором Семеновичем.

— Подожди, подожди, уж не думаешь ли ты…

— Все может быть, — не разжимая губ, пробормотала Катя. — Он ухаживал за ней, и я знаю, по какой причине.

— По какой? М-м-м… Секс? — стыдливо предположила Даша.

— Тебе бы только о сексе думать!

Реплика задела. Во-первых, о сексе она сейчас не думала, а во-вторых, почему бы тридцатилетней женщине о нем и не думать?

— Это за тобой по такой причине ухаживают, а тетка Римера имела кучу денег.

— Да ладно! — рассмеялась Даша. — Уж я-то точно знаю, у нее не было ни гроша, поэтому она и увязалась за нами. Хотела найти деньги своей невестки…

Катя схватила кузину за руку и, притянув к себе, зашептала в самое ухо:

— Покойная Амалия все свои деньги хранила у нее.

— Что?!

— Да не кричи ты так! Чижикова прониклась симпатией к моему свекру…

— Амалия Чижикова?! Он же ее не знал. Или знал? — После вчерашних откровений Деланяна Даша готова была поверить во что угодно.

— Да не Амалия, а Мария, тетка Римера…

— Да ну?

— Ну да. Хотя, может, она просто поняла, что одной ей все равно не справиться. Так вот, Чижикова предложила Виктору Семеновичу крупную сумму, если он будет держать контакт с тобой.

— Со мной? В каком смысле?

— Якобы ты ищешь для ее племянника вовсе не деньги, а нечто другое…

— Другое? Кто тебе это сказал?

— Кто-кто… Гоша, разумеется. Он же тоже хочет получить свою долю, поэтому попросил меня внимательно за тобой следить и, как только ты найдешь то, что ищешь, немедленно сообщить ему. Тогда Чижикова заплатит им еще.

— Гнида, — на всякий случай сказала Даша, хотя понятия не имела, о чем идет речь.

— Виктор Семенович сказал, — продолжала, Катя, — что эти деньги могут обеспечить всем нам переезд за границу и безбедное существование, а для этого, мол, все средства хороши. Вплоть до самых крайних.

Даша хотела обернуться, но сестра удержала ее за руку:

— Делай вид, что я тебе ничего особенного не говорила.

— Но они просто два негодяя!

— Тебе какая разница? Это мой крест. — На Катином лице отразилось такое отчаяние, что Даша чуть не расплакалась:

— Бедная ты моя, бедная… И чего нам так с мужиками не везет?

Кузина вздохнула:

— Я боюсь, что это только начало.

— Подожди, ты говорила об убийстве. Но если Виктор Семенович хотел погреть руки на пани Чижиковой, зачем ему было ее убивать?

— А если он узнал, где та хранит деньги? Что, если он решил присвоить их и не ждать, пока ты отыщешь свое мифическое нечто? Ведь, кроме него, об этом никто не знает…

Невеселые размышления прервал низкий гудок. К пристани причаливал теплоход.

2

Народу собралось немало. Их группе, как самой первой, удалось занять передний столик на нижней палубе. Многие, правда, требовали остаться на верхней палубе, но Катя и Полетаев сумели убедить, что на таком солнцепеке два часа пути им не выдержать. Даша постанывала и растирала виски — то ли сообщенные кузиной подробности ударили ей в голову, то ли и в самом деле солнце слишком сильно пригрело золотистую макушку. Рухнув на сиденье, она оказалась прямо напротив Виктора Семеновича и сразу же почувствовала себя еще хуже. Его узловатые пальцы, беспокойно ощупывавшие пакет с черешней, вызывали у нее дрожь. Все семейство, за исключением Кати, радостно поглядывало на добычу. Невероятно, но всего за десять минут им удалось собрать целый пакет! Правда, далось им это не без потерь. Испорченная одежда всех четверых говорила о том, что в конечном итоге убыток окажется существенно выше прибыли.

— Как ягодки? — с легким оттенком злорадства поинтересовалась Даша.

— Отличные! — Виктор Семенович, очевидно, был на седьмом небе. — У нас таких и на рынке не купишь. Свежатинка!

Слово «свежатинка» у Даши мгновенно ассоциировалось с медвежатинкой, а красные пятна сока на руках Виктора Семеновича вдруг начали превращаться в кровь. В следующую секунду ей привиделось, как, взяв топор, он с размаху бьет Чижикову по голове. Череп раскалывается, и кровь миллионами алых пятен разлетается по всему теплоходу…

— Дарья Николаевна, что с вами?

Даша открыла глаза и увидела, что ее поддерживает за плечи Полетаев, а остальные с любопытством наблюдают за ними.

— А?

— Вам плохо?

— Да… Нет… Не знаю. Наверное, просто голова закружилась. Сейчас пройдет.

Прохазка неодобрительно нахмурился:

— Вам надо носить головной убор. Рыжеволосые очень чувствительны к солнечным лучам. Выпейте воды.

— Черешенки, черешенки отведайте, — закудахтал Виктор Семенович. — Свежатинка…

— Нет!!! — взвизгнула Даша и отшатнулась от пакета, словно там могла находиться разбитая голова пани Чижиковой.

Окружающие недоуменно переглянулись.

— Точно. Солнечный удар, — вздохнув, констатировал Полетаев и силой уложил дрожащую женщину на скамейку. — Это, конечно, плохо, но, с другой стороны, хоть немного снизит вашу активность.

Кто-то побежал за водой, кто-то поднял ее ноги на скамейку, а перепуганная кузина принялась обмахивать ее картой. Даша слабо сопротивлялась:

— Оставьте меня в покое, никакого солнечного удара… Просто я два дня ничего не ела.

— Почему?! — возмутился Деланян. Ему, как армянину, это было совершенно непонятно.

— Не знаю… Забыла.

— Вот как раз черешенки отведайте, — начал было Виктор Семенович. И тогда Даша не выдержала.

— Да пошли вы со своей черешней к чертовой матери! — завопила она на весь теплоход.

Пассажиры замолчали. Несколько секунд был слышен только шум работающих моторов и плеск волн. Вскоре чехи и остальные посторонние граждане продолжили обсуждение прибрежных достопримечательностей, и только их группа осталась пребывать в состоянии легкого шока.

— Рыжик, ты почему так разговариваешь с моим папой? — холодно заговорил наконец Гоша.

— И ты пошел туда же! — буркнула Даша, которой все-таки было немного совестно за свой срыв.

— Ну, знаешь… — Гоша демонстративно встал. — Катерина, пойдем, мне с тобой поговорить надо.

— Отстань, — бросила Катя, продолжая смотреть в окно.

— Ах вот как… Ну, ладно. Дети, идемте на верхнюю палубу.

— Пап, отстань, мы тут в классную игру играем! Сходи один. Или лучше вон деда возьми. — Мальчишки, увлеченные подаренными электронными игрушками, даже не подняли головы.

На полноватом Гошином лице проступила сетка мелких красных сосудиков. Некоторое время он оторопело смотрел на вышедшую из повиновения семью, на деликатно отвернувшихся Деланяна и Полетаева, затем, скрипнув зубами, молча удалился.

Чтобы как-то сгладить ситуацию, подполковник взял со стола туристический справочник с подробным описанием красот Южной Чехии.

— Жалко, что на Орлицкой преграде мы пробудем всего две ночи. Там прекрасные возможности для отдыха.

Прохазка закивал:

— Жаль, жаль. Хотя нам в свое время пришлось дорого за это заплатить…

Полетаев вежливо согласился.

При социализме узкую, практически не судоходную Влтаву перегородили несколькими плотинами. В результате было извлечено как минимум две выгоды: от построенных электростанций можно было питать энергией четверть Чехии, а на берегах возникших водохранилищ появились отличные зоны водного отдыха. Конечно, ради этого пришлось затопить пару-тройку деревень, но кого это тогда волновало? В ходу был железный принцип социализма: «Мы наш, мы новый мир построим», так что извини-подвинься. Но что одним горе, другим, как известно, радость: прибрежные гостиницы в окружении прекрасной природы и старинных замков пользовались бешеной популярностью и в летнее время были нарасхват. То, что их группе удалось забронировать хотя бы две ночи, уже само по себе было чудом.

Полетаев продолжал поддерживать оживленный светский разговор с Прохазкой. Они на пару, как могли, делали вид, что ничего особенного не произошло, и при каждом удобном случае справлялись о Дашином здоровье, словно намекая, что от больной женщины можно всего ожидать. Судя по всему, они опасались раскола группы. Даша, разумеется, сразу же разгадала этот незамысловатый маневр, но сопротивляться не стала, а только вяло усмехалась про себя. Она даже хотела сообщить, что напрасно они так стараются, что Виктор Семенович умирать будет, но не отстанет от нее ни на шаг, даже если она начнет расстреливать его из рогатки.

Заслуженный турист СССР тоже делал вид, что ничего не случилось, и с преувеличенным интересом изучал карту. Он смотрел то на солнце, то на часы, то опять на карту, пытаясь сориентироваться на местности.

Вскоре показались белоснежные стены замка Орлик. Все восхищенно зацокали языками и уткнулись в туристические справочники. Послышался комментарий:

— Нет, вы представляете, этот замок вернули его прежним владельцам! — Не стоило труда догадаться, кому эта реплика принадлежала. — Да разве так можно, ни с того ни с сего человеку такой подарок. Вот в нашей стране такого никогда бы не случилось…

— Между прочим, у этого человека его сначала отобрали, — заметила Катя. — Я бы посмотрела на вас, если бы вас выселили из вашей квартиры.

И хотя двухкомнатная квартира в Перово вряд ли могла соперничать с романтическим сооружением на вершине проплывающего мимо холма, для Виктора Семеновича это был аргумент. В его разом посуровевшем взгляде ясно читалось: будь он в свое время владельцем Орлика, то никакой социалистической революции в Чехословакии вообще бы не случилось — где это видано, чтобы человека такой жилплощади лишали!

— Мама, а они там и сейчас живут, да? — поинтересовались близнецы. — Кто ж там полы подметает?..

— Дети помогают… — рассеяно ответила Катя, думая о чем-то своем.

Мальчишки раскрыли рты. Впервые они столкнулись с эксплуатацией детского труда в особо крупных размерах и единственные из всех присутствующих на теплоходе не испытали ни малейшего желания получить в наследство такой замок. Двоюродная тетя поспешила вернуть детям утраченные иллюзии:

— Не переживайте, замок сохраняет статус музея и находится на попечении государства, убирают его специальные дядя и тети. А уж полы там такие, что ни одного мародера, вроде вас, и близко к ним не подпустят!

— А почему?

— Потому что это историческая ценность, паркет из специально подобранных пород древесины, которая особым образом полируется и за которой необходим очень тщательный уход…

У детей загорелись глаза:

— Мам, а давай дома тоже такой паркет положим?

Очевидно, помощь по хозяйству не была их любимым занятием.

Даша фыркнула:

— Для этого маме придется продать вас. Хотя, наверное, и этого не хватит.

— Нет уж, — засмеялись близнецы, — пусть лучше деда продаст.

Виктор Семенович зло посмотрел на Дашу, словно заподозрил ее в хитроумной игре, целью которой являлась продажа его бесценного тела на органы.

Полетаев, как всегда, взял на себя роль миротворца.

— Ну так что, сначала посетим замок, а потом поедем в гостиницу или…

— Или, — немедленно заявил Ример. — Лично я задраился ваши тюки таскать. Набрали тут армию Трясогузки, одни дети и инвалиды. У этого нога, у другого — спина, у третьей — голова… А у меня все плечи в мозолях, и вообще, ваша культура у меня уже в одном месте торчит.

У Кати дернулся уголок губы, но она промолчала.

— Так езжайте домой, — заметил Полетаев, который после смерти Чижиковой стал относиться к Римеру с заметным недовольством. — Вас никто здесь не держит.

— Н-да? — усмехнулся вдовец. — Я бы с радостью, да кто ж меня отпустит? Это ведь только вы у нас доброволец на эротических началах, а все остальные уже давным-давно превратились в искателей приключений. А я в настоящий момент представляю собой карту острова сокровищ.

Все, как по команде, отвели глаза куда могли. Подполковник моментально сделал выпад:

— Что конкретно вы имеете в виду?

Ример осклабился:

— А вы, конечно, не в курсе!

Полетаев смахнул невидимую пылинку с рукава:

— Да нет, отчего же… Я просто хотел уточнить. Говоря о карте сокровищ, вы случайно не имели в виду дневник вашей покойной тети Амалии, который впоследствии оказался у вашей покойной же тети Марии?

Перестав массировать виски, Даша выпрямилась. Остальные тоже несколько оживились. Даже Прохазка очнулся от дремы:

— Какой еще дневник?

— Да тот самый, который у нее был на Липно, но которого почему-то полиция не обнаружила среди ее вещей после смерти.

Ример моментально перестал ухмыляться:

— Вы чего мелете?

— Будьте вежливы, молодой человек, — сухо произнес Полетаев.

— Да идите вы! — Ример встал. — Нет у меня никакого дневника. И нечего на меня так пялиться…

Полетаев пожал плечами и принялся убирать в сумку карты и туристические справочники.

— Ну нет, так нет. Что вы разнервничались? Значит, ваша тетя отдала его кому-то другому… Почитают и отдадут.

— Эти, пожалуй, отдадут, — мрачно проворчал Ример, обводя глазами собравшихся.

Никто не сделал попытки прокомментировать его заявление. Вдовец хотел что-то добавить, но потом махнул рукой и, выдернув рюкзак из под скамейки, направился к трапу.

Глава 37

1

Гостиница оказалась молодежной. Даше сразу стало понятно, почему именно здесь в разгар сезона оставались свободные места. Санузлы не ремонтировались с социалистических времен, балконы располагались непосредственно на земле, и разгульная толпа отдыхающих студентов для входа и выхода пользовалась именно ими, напрочь игнорируя двери. Тем неожиданнее оказалась величина номеров, в каждом из которых при желании можно было разместить малогабаритную трехкомнатную квартиру. Кроме кроватей, там стояли диваны, раскладные кресла и большое количество стульев. Видимо, в номер постепенно вселялся целый курс, администрация, не тратя силы на борьбу с подселенцами, шла им навстречу и стригла купоны не с отдельной жилплощади, а, как в старые курортные времена, с койко-места.

Катя скинула рюкзак и огляделась:

— Знаете что? Если здесь все хоромы такие, то поступим следующим образом: Гоша, Виктор Семенович и мальчики поселятся в одном номере — места больше чем достаточно, мы будем жить с Дашкой — ей же надо отдохнуть от детей. Остальные сами разберутся.

— А почему ты не хочешь, чтобы дети были с вами? — недовольно осведомился разжалованный супруг.

— Потому что номер находится практически на улице. Если к нам ночью влезут, кто будет защищать детей, они ведь испугаются.

— Ну а если влезут просто к вам, то защищаться и не надо… — Гоша смерил жену недобрым взглядом.

— Я справляюсь с нашими школьниками, а уж с зарубежными студентами как-нибудь разберусь, — отрезала Катя.

Гоша насупился, но продолжать не стал. Что же касается Виктора Семеновича, то, судя по выражению лица, можно было предположить, что его такой расклад по какой-то причине устраивает.

Ример с Деланяном прикидывали на пальцах, кто будет спать на двуспальной кровати, а кто на диване, Полетаев и Прохазка с брезгливым недоумением рассматривали старую мебель и пыльные углы.

— Может быть, здесь есть апартаменты? — неуверенно предположил бородач.

— Ага, — зевнул Ример, — на крыше пент-хаус раскинул свои крылья. Сходите спросите. Для вас двоих тут наверняка королевские апартаменты оставили.

— В конце концов, всего две ночи, какая ерунда! — Полетаев попробовал прикинуться заправским туристом, но получилось у него это плохо, и, сбросив маску благодушия, он раздраженно добавил: — В следующей гостинице отмоемся.

— Цо мам делать…[12] — пробормотал Прохазка и пошлепал в забронированный для него номер.

Полетаев поспешил за убитым горем владельцем детективного агентства. Деланян с Римером, так и не решившие, кому где спать, тоже двинулись в сторону своего номера. Виктор Семенович начал доставать туалетные принадлежности, показывая, что этот номер его вполне устраивает, а рыжеволосые выскочки и неблагодарные невестки могут искать себе для ночлега другое место.

На женщин, впрочем, это не произвело должного впечатления. Они были рады, что их оставили в покое.

2

Их номер не отличался ни большей чистотой, ни повышенным комфортом. Даша даже не стала распаковывать вещи, достала только шампунь, зубную щетку и купальник.

— Ты что собираешься делать? — спросила она кузину.

— Спать, — вяло ответила та. — Я очень устала.

— Может, и мне тоже?

— Ложись…

Даша посмотрела на кровать, потом перевела взгляд на прохладные воды водохранилища, плескавшиеся практически под балконом их номера:

— А может, искупнемся?

Катя промолчала.

— В самом деле, чего мы тогда сюда тащились? Посмотри, народ отдыхает, радуется…

— У них нет двоих детей, мужа-бездельника и…

Хлопнула дверь, кто-то вбежал в номер:

— Мама! Мама! А дядя Коля взял мопед и хочет куда-то ехать.

— Пусть катится. — Для учителя фраза прозвучала грубовато, но учитывая историю их взаимоотношений с Римером, вполне подходяще.

— А дедушка, когда об этом узнал, тоже побежал за велосипедом… — начал Мишка.

— И папа тоже, — докончил Кешка. — А нас не хотят с собой брать.

— И слава богу. — Катя даже не подняла головы с подушки.

— А дядя Артур и дядя Сережа сказали, что если мы хотим, то они могут посадить нас на свои мопеды…

— Боже сохрани! — Катя вскочила. — Никаких мопедов и мотоциклов! Достаточно того, что я не знаю, как от ваших электрических избавиться.

— Катя, — Даша присела на краешек кресла, — а ведь они неспроста все это затеяли.

— Рыжик, отставь меня, пожалуйста, в покое, — вежливо, но твердо попросила кузина. Однако Даша к просьбе не прислушалась:

— Ты помнишь, Полетаев говорил о дневнике?

— Каком дневнике?

— Покойной жены Чижика.

— Не помню. Отстань.

— Да послушай же! С его помощью Мария Чижикова хотела что-то отыскать на том острове…

— И что?

— И то: если после ее смерти полиция дневника не обнаружила, значит, и вправду кто-то его спер.

— Ну и на здоровье.

— Да как же ты не поймешь! — Даша понизила голос, так как дети начали прислушиваться. — А вдруг с его помощью можно…

Катя сделала резкий жест рукой:

— Повторяю: мне это совершенно безразлично. Пусть делают все, что хотят. Лишь бы меня не трогали.

— Мам, потом поговорите! — снова принялись блеять мальчишки. — Мы хотим на мотоциклах покататься. Ну пусти…

— Сказала — нет!

— А что мы тогда будем делать? Купаться?

Катя, сидя на кровати, раздумывала. Отпустить мальчишек купаться одних — об этом не могло быть и речи, но сидеть на берегу и следить за их бесчинствами в неизвестном водоеме хотелось еще меньше. Она вопросительно посмотрела на двоюродную сестру. Даша с готовностью подхватилась:

— Я предлагаю взять велосипеды и прокатиться вместе со всеми. Возможно, я ошибаюсь и они вправду собираются всего-навсего посетить замок…

— Замок! Замок! — закричали близнецы. — Мама, мы хотим в замок, нам очень в прошлый раз понравилось!

— Детям нужна культура, — произнесла Даша сакраментальную фразу.

— Ну, хорошо, — вздохнула Катя. — Но если вы там опять приметесь за старое… — Она выразительно посмотрела на кузину.

Та поспешила изобразить недоумение.

Глава 38

1

Непостижимо, но Полетаев и Деланян действительно сидели за рулем двух симпатичных раскрашенных мопедов. Где им удалось раздобыть их за такой короткий срок, оставалось загадкой.

— Откуда конь железный? — поинтересовалась Даша.

— Хозяин напрокат дал. Сейчас еще один подъедет.

Послышался рев, и из-за угла появился сияющий Ример. Впервые его лицо имело вполне человеческое выражение.

— Клево! — прокричал он, несмотря на то что мопед сразу же заглох. — Я лет десять уже не ездил. Бабы, садись! Эх, прокачу, только сиськи держите!

Катины губы дрогнули, она оглянулась по сторонам и, увидев, что мальчики оживленно обсуждают детали чудо-техники с Полетаевым, подошла к вдовцу и что-то быстро зашептала ему на ухо.

Лицо Римера приобрело еще более человеческое выражение, на нем появилась прямо-таки девичья растерянность.

— Ну что, понял? — Как ни в чем не бывало мать двоих детей села сзади и обхватила водителя за талию. — Вот теперь поехали.

Ример явно колебался.

— У тебя ножа с собой нет? — на всякий случай поинтересовался он.

— Ты знаешь, — Катю последнюю настиг вирус бесшабашности, но оттого сильнее проявлялось его действие, — у меня сейчас столько адреналина в крови, что я с тобой и голыми руками справлюсь.

— Тогда поехали. — Ример дернул педаль кик-стартера и вывернул ручку газа до упора.

Двигатель взревел так, словно все пятьдесят лошадей дружно сказали «и-го-го», и их мопед скрылся за сизым облаком дыма и пыли.

— Едем, едем! — закричал Виктор Семенович и поспешил оседлать своего безмоторного коня.

Гоша последовал его примеру, мальчишки уселись на бензобаки к Полетаеву и Деланяну, и только Даша с Прохазкой остались стоять посередине поляны.

— Они нас бросили? — Даша была так удивлена, что даже не обиделась.

— Почему? — Прохазка пожал могучими плечами. — У нас своя техника. Понадежнее.

Беспокойная секретарша огляделась. Возле стены пансионата стояла «Ява-350». Машина была не новой и, судя по гнутым дугам и неровному баку, отчаянно битой, но выглядела, безусловно, солиднее всего того транспорта, на котором укатила основная группа.

— А вы умеете? — только и спросила Даша.

— Я же в деревне вырос. У нас без мотоцикла никак нельзя.

Прохазка уже два дня не стонал и не жаловался. Возможно, на него так подействовала скоропостижная смерть пани Чижиковой и он решил брать от жизни все, пока Кондратий не хватил и его в самый неподходящий момент.

— Усаживайтесь поудобнее, — сказал он, выводя «Яву» на середину поляны.

Дашу не нужно было уговаривать.

— А мы их не упустим? — обеспокоено спросила она и прижалась к толстяку как можно плотнее: пан Прохазка не оставил ей слишком много места на сиденье.

— Куда им!…

И действительно, вскоре впереди показалась тощая согбенная спина Виктора Семеновича и округлые бока Гоши. Вокруг них, к неописуемому восторгу ребятни, выписывали пируэты на своих мопедах Полетаев и Деланян.

Даша попросила шефа подъехать поближе.

— А где Катя? — закричала она что было мочи, так как встречный ветер заглушал слова.

Мопедисты махнули рукой вперед, где начинался довольно густой лес.

— Наверное, они уже там.

— Но Николай сказал, что он десять лет как за руль не садился! — возмутилась Даша их равнодушием к судьбе ее сестры. — Как вы могли Катю с ним отпустить?

— Да что с ними станется? — пробасил Прохазка. — Это же мопед. Максимум пару шишек набьют…

— Пан Ярослав, едемте быстрее, я боюсь, мало ли что. — Даша не доверяла Римеру. По ее мнению, он уже угробил двоих, а Катю вообще недолюбливал.

Прохазка прибавил газа, и они вмиг долетели до леса. Здесь тропинка расходилась на две.

— К замку прямо, — сказал Прохазка.

— Поехали прямо!

Через десять минут они смогли убедиться, что ни Кати, ни Римера, ни их мопеда перед замком нет.

— Вернемся обратно. Может, они заблудились…

— Может быть.

Вторая дорога вела к деревне, но и там пропавшие обнаружены не были. Вернувшись к развилке, Даша с Прохазкой наткнулись на остальных.

— Катя пропала! — сообщила молодая женщина дрожащим голосом.

— Как пропала? А вдовец где? — заволновались остальные.

— Они вдвоем и пропали.

— Ну уж так и пропали! — Бывший заслуженный турист с трудом переводил дыхание. — Может, они по другой дороге поехали. Постоим подождем…

— Мы уже там были. И в деревне и в замке. А вдруг он ее убьет?

— С чего бы ему ее убивать? — поразился Деланян.

— Может, он маньяк. Жену убил, тетку убил…

— Успокойтесь, Дарья Николаевна. Вы, во-первых, детей перепугаете, а во-вторых… — начал было Полетаев, но где-то вдалеке послышалось еле слышное стрекотание двигателя. — Ну, что я говорил! — Подполковник тыльной стороной ладони потер нос.

— А вы почем знаете, что это они?

— Да что же я, звука мопеда не отличу…

— Да, это мопед, — согласился Деланян. — Но что они там делают? Это ведь в другую сторону от замка… Что он может там искать?

Все переглянулись. Виктор Семенович мгновенно забыл про усталость:

— Быстрее, быстрее едем. Надо проверить, как там Катюша…

Остальные хоть и не выказывали фальшивого сопереживания, но спорить не стали и напрямик, через чащу, поспешили к предполагаемому месту нахождения пропавшей пары.

2

Первым под землю ушел Виктор Семенович. Случилось это быстро и незамысловато: вот был человек — и вмиг не стало. Гоша оказался более внимательным и в последнее мгновение успел издать короткий гортанный звук. Самого его это от падения не спасло, зато позволило остальным сохранить в целости собственные кости и вверенное им имущество.

— Стоять! — крикнул Полетаев, предупрежденный Гошиным восклицанием, и завис колесом над пропастью.

Ехавший позади него Деланян не ожидал столь резкой остановки и, чтобы не сбить подполковника, вывернул руль на сто восемьдесят градусов. Мопед упал, придавив Артуру ногу. Сидевший перед ним Кешка кубарем слетел с бензобака и треснулся лбом о сосну. И только пан Прохазка, который держался позади всех, просто сбросил газ, отставил ногу и остановился без всяких проблем.

— В чем дело? — занервничала Даша. Широкая спина шеф закрывала ей обзор. — Дети целы?

— Мой, кажется, цел. — Полетаев осторожно ссадил Мишку на землю. — Второму пластырь на весь лоб понадобится, но тоже жить будет, а вот твоим родственникам, судя по всему, не сладко пришлось.

— Что?! — Даша пулей вылетела из-за спины шефа и помчалась к обрыву, позабыв, что никогда особенно не любила ни Гошу, ни его папу.

Удивительно, как на такой короткой дистанции ей удалось развить поистине реактивную скорость. И если бы Полетаев в последний момент не ухватил ее за талию, то переполошившаяся женщина, без сомнения, присоединилась бы к велосипедистам. Инерция ее бега была такова, что подполковника закрутило на месте и они рухнули на торчащие из земли коряги. К счастью, Даша оказалась сверху.

— Ты бы похудела, что ли… — простонал Полетаев, пытаясь высвободить из-под нее руку. — Проклятье, по-моему, кисть сломал.

— Как же, тебе переломишь, — пробормотала Даша, разглядывая разорванную пополам футболку. — Хорошо хоть купальник под низ надела. Осторожнее нельзя было?

. — Да ты как торпеда пронеслась, — возмутился эфэсбэшник. — Если бы я в свое время не играл в регби…

— В регби он играл… — Она со стоном поднялась. — Что же ты тогда их не остановил. — Даша кивнула на дно оврага, где копошились Гоша и Виктор Семенович.

Полетаев хотел сказать все, что думал, но присутствие несовершеннолетних его остановило.

— Езус Мария! — воскликнул Прохазка, приблизившись к обрыву. — Как вы думаете, они живы?

— Будем надеяться, — философски заметил Деланян. — Еще два трупа нам ни к чему.

— И почему гром не поразил меня в тот день, когда я решил открыть детективное агентство! — принялся причитать бородач. — Я знал, я чувствовал, что добром это не кончится…

— Гром вас должен был поразить, когда вы пани Быстрову пустили в свой дом, — заметил Полетаев.

— Хватит выяснять, кто умней, а кто пушистей! Надо людей спасать. — Деланян поприседал, пытаясь удостовериться, что нога цела. — Вроде ходить могу.

Полетаев со вздохом поднялся и принялся ощупывать руки.

— Будем надеяться, что и у меня перелома нет. Значит, так, вы остаетесь здесь и ждете моих указаний. Пан Прохазка, у вас телефон с собой?

— Со мной, но он здесь не принимает.

— Ладно, до деревни недалеко, в случае чего, съездите за врачом. Но сами не спускайтесь ни при каких обстоятельствах, вы тяжелый, можете не подняться. Будете в резерве.

Бородач и не спорил, ему совсем не улыбалось карабкаться по отвесному склону.

Полетаев с завидной ловкостью спустился на дно оврага. Можно было даже сказать, что он соскользнул по его склону. Некоторое время все напряженно вглядывались вниз, ожидая самого худшего.

— Порядок! — раздался вдруг радостный крик. — Артур, спускайтесь сюда, поможете.

Деланян поспешил на помощь.

Через полчаса наверх были доставлены все участники катастрофы, включая изрядно погнутые, но вполне дееспособные велосипеды. У Виктора Семеновича волосы стояли дыбом. Сначала Даша решила, что им не давал улечься пережитый ужас падения, а потом поняла, что это еловые палки застряли в поседевшей шевелюре заслуженного туриста, причем смола сыграла роль своеобразного геля.

— Дед, а ты на лешего похож, — с оттенком сочувствия, но без всякого намека на деликатность заметил Кешка.

— Не-а, больше на чучело лесное, — с еще меньшей деликатностью возразил Мишка.

— Это одно и то же.

— Не одно и то же! Леший на деревьях живет, а чучело под землей.

— Да замолчите вы! — Виктор Семенович чуть не плакал. — Николай с Катей не появлялись? Надо немедленно их найти…

Мысль об ускользающем богатстве затмевала даже физическую боль.

— По-моему, вам немедленно надо в кровать, — попытался возразить Полетаев. — Не беспокойтесь, мы постараемся их найти.

Не произнеси подполковник последнюю фразу, Катин свекор еще, может быть, и согласился бы на госпитализацию, но теперь он сразу заподозрил неладное:

— Почему это вы? О женщине прежде всего должен позаботиться ее муж и… остальные родственники. Ведь так, Игорь?

Гоша пострадал сильнее, ибо был толще, поэтому золотой телец не манил его с такой силой.

— Папа, я не знаю… Может, и правда в гостиницу?

— Мне стыдно за тебя, — произнес Виктор Семенович с таким глубоким чувством, что даже на Прохазку это произвело впечатление, хотя русский он понимал плохо.

— Что старый пан хочет? — тихо спросил он Дашу.

— Старый пан хочет привязать себе к ногам по костылю и искать в этом лесу свою невестку.

— Лес большой, а они на мопеде, как он их найдет? — усомнился Прохазка.

— По запаху, — буркнула молодая женщина.

Ее начало раздражать большое количество мужчин всех возрастов и национальностей, не. способных провести всего одну неделю отдыха, чтобы не подраться или не разбиться.

— С меня хватит, — заявила она, снимая остатки футболки, — Артур, одолжи мне, пожалуйста, свою рубашку.

Деланян был одет как типичный тинейджер без фантазии: неопределенной формы портки, майка, поверх — рубашка с короткими рукавами и бейсболка задом наперед.

Артур с готовностью снял рубашку и даже хотел помочь Даше ее надеть, но та сердито отмахнулась, словно именно он был виновником аварии. Облачившись в мужскую рубашку, молодая женщина почувствовала себя совсем уверенно.

— Значит, так, — решительно сказала она, — я забираю детей, и мы идем пешком до замка. Прогуляемся, а главное, останемся целы. Там я их знакомлю с историей и культурой, а вы можете продолжать играть в казаков-разбойников.

— Пани Даша, — забасил Прохазка, которому совершенно не улыбалось оставаться с полубезумным отрядом, охваченным золотой лихорадкой. — Давайте я вас отвезу.

— Об этом не может и речи быть! Мальчики, идите вперед. — Она подняла с земли палку, то ли племянников подгонять, то ли от ненужных попутчиков отбиваться.

Мужчины молча проводили ее взглядом.

3

Прогулка по лесу окончательно вернула бедной женщине душевное равновесие. Она увлеченно пересказывала мальчишкам средневековые были и небылицы, изрядно приправляя их собственными фантазиями. Вдохновленные рассказом о Пржемысле Отакаре II, Мишка с Кешкой ворвались во двор замка, словно турки в Измаил.

Из-за того, что мальчишки не хотели ждать ни одной минуты, пришлось присоединиться к англоязычной группе, в которую вошли все, кто понимал этот международный язык, включая и наших соотечественников. Экскурсовод, совсем молоденькая девушка, немного нервничала и путалась в английских терминах. Вероятно, это была одна из первых ее экскурсий. Американцы откровенно скучали и вели себя словно в антикварной лавке, шумно прицениваясь к картинам и мебели. Даше стало очень жалко девушку — ведь все когда-то начинают. На очередном переходе из зала в зал Даша быстро прошептала сникшей барышне:

— Говорите по-чешски, а я буду переводить на английский и на русский.

Девушка с первого взгляда почувствовала родственную душу:

— Вы сумеете?

— Обещаю не подвести.

И Даша с воодушевлением принялась переводить содержание экскурсии сначала на английский, а потом на русский, по ходу дела добавляя кое-какие подробности. Делала она это с таким энтузиазмом, что экскурсанты моментально пробудились. Близнецы купались в лучах ее славы.

— Девушка, — прошептал один из туристов, — это ваши дети?

— Нет, — так же шепотом ответила Даша. — Племянники…

— То-то я смотрю, не похожи. А вы с нами пива не выпьете?

Вместо ответа она шутливо погрозила пальцем. На выходе девушка-гид лучезарно улыбнулась и протянула руку:

— Спасибо, я сегодня первый раз, ужасно волнуюсь…

— Это пройдет. — Даша улыбнулась в ответ. — Я тоже так начинала, поначалу нервничала, а потом… — Она махнула рукой и повторила: — Это пройдет.

Экскурсовод обернулась к группе:

— Поблагодарим пани за помощь, — и захлопала.

Туристы дружными аплодисментами поддержали ее.

Даша смущенно раскланялась.

На улице ее окружила веселая толпа любителей пива из Самары.

— Девушка, может, все-таки посидим, пивка попьем?

— Расскажите нам еще чего-нибудь про замки…

Пива хотелось, особенно холодного. Да и кавалеры были хоть куда — крепкие веселые мужики, но пить с ними пиво в компании с двумя малолетками все же казалось не слишком педагогичным. Даша размышляла, как лучше поступить, и вдруг услышала негромкий голос:

— Хотите я вам помогу?

Она обернулась. На дорожке, озорно улыбаясь, стоял молодой человек, без сомнения один из экскурсантов.

— Сделайте вид, что узнали меня, — сказал он. — Или бросьтесь на шею.

Молодой человек говорил по-чешски и улыбался, словно родной. Даша посмотрела на него, потом на самарских мужиков, которые готовились выпить явно не одну кружечку пива, и с радостным криком кинулась незнакомцу в объятья.

Вдоволь наобнимавшись, она обернулась и с оттенком сожаления произнесла:

— Старый знакомый, сто лет не виделись… Может, в другой раз?

— Ну, в другой, так в другой. — Мужчины не шибко огорчились. — Передумаете, мы во-о-н в том кабаке будем.

Даша помахала им рукой.

— А с чего это вам вздумалось меня спасать? — прищурив глаз, спросила она у незнакомца.

— Просто так, — пожал тот плечами, — на всякий случай. Ведь если бы не моя помощь, вы бы все равно отказались?

— В общем-то да. — Даша рассмеялась. — Ну и куда пойдем, старый знакомый?

— А куда хотите.

4

Солнце припекало все сильнее, но в прохладе парковых аллей жара совсем не ощущалась. Роскошные павлины сидели на каштанах, свесив с ветвей то, что у них принято называть хвостами, и никак не реагировали на призывы граждан распустить их веером, щебетали птицы, дети кормили осликов травкой, и Даша, лежа в умиротворяющей тени кипариса, ощущала себя почти счастливой.

Нового знакомого звали Ян. У него были светло-русые волосы и голубые смеющиеся глаза. Черты лица отличались правильностью, но в них не было изюминки. Приятное лицо в толпе.

— Откуда вы приехали? — спросил он.

— А почему вы решили, что я откуда-то приехала?

— Вы очень хорошо говорите по-чешски, но все равно делаете ошибки. Вы полька?

— Нет.

— Но ведь не ирландка? — Он посмотрел на ее растрепанные золотистые вихры.

— Это уж точно нет! — Даша звонко рассмеялась. — Я русская. Я же на экскурсии переводила на русский…

— Разве русские бывают рыжими? — удивился Ян.

— Русские бывают какими угодно. — Даша закинула руки за голову и стала рассматривать проплывающие облака. Облака были светлыми и легкомысленными, как и ее настроение.

— Вы здесь отдыхаете?

— Нет, я здесь живу. — Из-за острой верхушки кипариса показалось облако, похожее на бегущего спаниеля. — Не в смысле здесь, в Орлике, а в Чехии вообще. В Праге.

— Работаете?

— Нет. Когда-то с мужем приехала да так и осталась.

— А муж?

— Муж? — Даша приподнялась, чтобы посмотреть, чем занимаются дети. — А зачем мне муж? Мне и без него неплохо живется. А вы что здесь делаете? К родственникам приехали?

— Почему именно к родственникам? Может быть, я здесь живу. — Ян перевернулся на живот и подпер голову кулаками. Ярко-голубые глаза его смеялись. — Не в смысле в Чехии вообще, а именно здесь, в Орлике.

— Э нет, вам не удастся меня обмануть. — Даша погрозила пальчиком. — У вас бессовестно городской вид. Если бы вы приехали просто на экскурсию или отдыхали неподалеку, то были бы с друзьями или с семьей. А раз вы один, значит, приехали кого-то навестить и не знаете, как убить время.

— Хорошо, сдаюсь. — Молодой человек попытался поднять руки, но в его положении это было очень неудобно. Он сел и принялся грызть травинку. — Кстати, откуда вы так хорошо знаете английский? Вы переводили довольно сложные вещи.

— Я по профессии искусствовед. — Даша взгрустнула: что там от ее профессии осталось!.. — Долго работала с иностранными делегациями. Да еще в университете зубрили тексты по специализации. — Она сделала серьезное лицо: — «It was a night, but Rome was not asleep. Torches lighted about the street…»[13]

— Теперь понятно. — Ян перевел взгляд на резвившихся детей: — Я смотрю, вы не только хороший специалист, но еще и хороший человек, с чужими детьми возитесь. А кстати, где их родители? — И, заметив удивленный взгляд собеседницы, поспешил объяснить: — Я не из простого любопытства спрашиваю, может, мы смогли бы вечером…

И тут Даша внезапно вспомнила, что Катя исчезла с Римером в неизвестном направлении, а Виктор Семенович и Гоша, покалеченные, на переломанных велосипедах, колесят в окрестных лесах.

— В самом деле, где их родители… — пробормотала она. — Вы извините, Ян, но нам уже пора. А вечером… Знаете что, оставьте мне номер вашего телефона, и если я освобожусь, то обязательно позвоню.

— Вы далеко отсюда остановились?

— Да нет. Есть тут одна развеселая студенческая гостиница километрах в десяти.

— Но вы же не собираетесь с детьми по такой жаре идти пешком десять километров?

— Почему пешком? Мы можем подождать теплохода…

— Бросьте. Я отвезу вас. Вернем детей родителям и…

— Давайте сначала доедем, — перебила его Даша и поднялась с травы.

5

Даша перелезла через перила балкона, осторожно приподняла занавеску и, к неописуемой радости, увидела сидящую на кровати Катю. Кузина была жива-здорова и с повышенным интересом изучала собственные ноги.

— Привет! — прошептала Даша и шагнула в комнату. — Где ты была, что случилось?

Сестра даже не повернула головы.

— Представляешь, ниже колена у меня нет ни сантиметра гладкой кожи, сплошные укусы, царапины, синяки… Мне даже кажется, что я помолодела, — сообщила она с какой-то непонятной радостью.

— С тобой все в порядке? — Даша присела на кровать.

— Абсолютно!

Кузина вела себя несколько странно, и Даша не удержалась от легкого укора:

— Ты смеешься, а я страшно переволновалась.

— С чего бы это?

— Ты с этим чокнутым Римером пропала, все остальные словно взбесились…

Катя рассмеялась.

— Ты напрасно так легкомысленно относишься к происходящему. Все гораздо серьезнее.

— Да-а-а? — Кузина демонстративно развернулась. — А я, признаться, не догадывалась! Думала, что это просто новый вид экстремальных путешествий!

— Ну зачем ты так?

— Зачем? А разве мы не влезли во все проблемы, которые встретились нам на пути?

— Катерина…

— Нет? Странно. А отчего тогда у меня все тело болит, будто черти на нем горох молотили? А? И дети мои бедные уже на ходу падают, у Кешки весь лоб разбит, отчего бы это? — Катино лицо исказил гнев. — Как я могла подумать, что к старости ты хоть немного изменишься! Как была шалопутной, так и осталась. — Она закрыла лицо руками. — Ладно, если бы ты одна дурила, так нет, за нами тащится целый выводок маньяков! Мало мне было одного свекра-дурака…

Даша не ожидала подобного водопада упреков. Хотя в глубине души она понимала, что слова кузины не так уж и далеки от истины, но признать их полностью ей не позволил характер.

— Что значит к старости? — обиженно поинтересовалась она. — Ты считаешь меня старой? Я моложе тебя…

Катя молчала.

— Ну хорошо. — Даша присела рядом и зашептала сестре в самое ухо: — Я ищу один дом.

— А чего ты шепчешь? — устало спросила Катя. — Все уже и так знают.

— Дело в том, что его ищу не только я.

— Это я тоже знаю, его ищет весь коллектив. Ну и что?

— Возможно, это не просто дом.

— А какой это дом? Свиданий?

— Может быть. Я не знаю. — Даша почувствовала, что в животе у нее заурчало. — Есть хочется..

Заметив на тумбочке распакованную пачку печенья, она пододвинула ее к себе и принялась жевать.

— Раньше я думала, что там находятся деньги…

— Деньги? — Катя прищурилась. — Чьи?

— Жены и тетки Римера. А сегодня ты сообщаешь, что покойная Амалия прятала свои деньги у покойной Чижиковой…

Услышав дважды в одном предложении слово «покойной», Катя демонстративно прикрыла уши ладонями.

— Дашка, извини, но с меня хватит. Хватит. — Она опустила руки. — Со мной что-то происходит, но я не уверена, что хочу этого. Это ты понимаешь?

— Нет, — призналась Даша. — И кстати, где ты была все это время?

— Мы катались. — Катя отвела глаза и принялась растирать колено.

Даша ощутила странную напряженность.

— Вы катались почти двенадцать часов? — спросила она.

— И что? Ты ведь тоже только что появилась

— Да, но…

Договорить ей не дал требовательный стук в дверь. Даша хотела встать, но сестра жестом остановила ее.

— Кто там? — спросила она.

— Откройте, это я! — Разгневанный голос с акцентом красноречиво сообщал о том, кто в Армении считается хозяином в доме.

— Открыто.

Дверь распахнулась, и Артур, словно голодный Минотавр, влетел в комнату:

— Где ты была?

Обе женщины подняли головы и вопросительно посмотрели сначала на Деланяна, потом друг на друга и опять на Деланяна.

— Ты кого спрашиваешь?

Тот слегка растерялся, но, набрав полную грудь воздуха, гневно выкрикнул:

— Вас обеих, падшие вы женщины!

В темноте коридора возник еще один силуэт.

— Где они были? — Это был разъяренный Полетаев.

— Да вам-то какая разница!

Даша действительно не понимала, почему должна отчитываться перед ними, хотя некие угрызения совести она все же испытывала. Да и Кате, видно, было неловко за свой загул.

Полетаев, как всегда, изящно присел на стул и чуть склонил голову:

— Итак, я весь внимание. Начнем с вас, Дарья Николаевна.

— Нет. Сначала я хочу узнать, где была Катерина! — возразил Деланян и присел рядом с подполковником. Они напоминали двух рассерженных индюков, попавших в курятник.

Катя удивленно посмотрела на Артура:

— А где мой муж?

— Твой муж тяжело болен. Он меня, — с нажимом на слово «меня» произнес Деланян, — просил узнать, где ты была и что делала.

— Очень мило… — пробормотала перепорученная жена. — Что с ним случилось? Опять спина?

— Да! — не без сарказма проскрипел Деланян. — И спина, и рука, и нога. Но спина, пожалуй, особенно.

Ни его сообщение, ни его сарказм не произвели на Катю должного впечатления. Она лишь пожала плечами:

— Я его предупреждала — лишний вес…

— Да у него трещина на ребре!

Катя удивленно приподняла брови:

— От избыточного веса? Впервые о таком слышу…

— От падения со скалы! — Деланян добавил что-то по-армянски. Казалось, от возмущения он готов был выпрыгнуть из штанов.

Полетаев с осуждением посмотрел на соседа. Из этой мизансцены Даша сделала два вывода: во-первых, подполковник понимает армянский, а во-вторых, Деланян не так вежлив, как кажется.

Катя, напротив, сидела неподвижно, словно раздумывая, начинать ей причитать или нет. Хотя, возможно, она просто не поверила услышанному и поэтому вопросительно посмотрела на двоюродную сестру. Даша коротко кивнула:

— Действительно упал. На Виктора Семеновича, правда, но все равно высота там была приличная.

— Какой ужас, — вздохнула Катя, впрочем, без особого чувства. — Тогда я пойду к нему.

— Нет! — Деланян подскочил к двери, перегораживая путь к отступлению. — Сначала расскажи мне, где ты была.

— Да что же это, в самом деле! — возмутилась Катя. — Я не собираюсь ни перед кем отчитываться. А уж тем более перед тобой. Пусти, говорю!

Однако Деланян решил стоять насмерть:

— Пока не скажешь, не пройдешь.

Полетаев и Даша с нарастающим интересом наблюдали за их перепалкой. Даша решила выступить в защиту сестры:

— Артур, ты не прав. Я знаю, вы, армяне, народ своеобразный и ответственный, но Катька действительно не обязана перед тобой отчитываться. — И, обернувшись к подполковнику, многозначительно добавила: — Как, впрочем, и я перед тобой.

Она ожидала контраргумент, но Полетаев неожиданно рассмеялся:

— Да пожалуйста! Можете не рассказывать. Мы просто волновались за вас… Что ж, в следующий раз не будем. Я даже не спрошу тебя о том, что это за тип тебя привез и теперь дожидается на улице, мне это совсем неинтересно. Пусть серийные убийцы интересуют местные правоохранительные органы.

— Она привела сюда мужчину? — мгновенно насторожился Деланян.

— Нет, — Даша состроила рожу. — Ты же слышал, я привела сюда серийного убийцу. Потому что вы мне все осточертели и лучше остаться наедине с маньяком, чем с вами.

Полетаев остановил ее:

— И все же, возвращаясь к сути вопроса, кто это?

— Мой новый знакомый.

— Что так быстро?

— Что значит «быстро»? Сколько, по-твоему, должен занимать процесс знакомства — трое суток? Кстати, Ян хочет ехать с нами.

— Через мой труп, — заявил Деланян.

— Не вижу особых проблем, — хмыкнула Даша.

Глава 39

1

Деланян лежал на песке лицом вниз. Вокруг сгрудилась толпа отдыхающих. Люди переговаривались тихим шепотом и с сочувствием поглядывали на окаменевшую группу российских туристов, среди которых особенно выделялась рыжеволосая молодая женщина с опухшим от слез лицом.

— Это моя вина! — причитала она сразу на двух языках. — Это я во всем виновата!

— Сергей Павлович, — не выдержала Катя, — отведите ее в номер и дайте какое-нибудь успокоительное.

Полетаев поспешил выполнить поручение. Даша не сопротивлялась. Тяжело повиснув на дружеском плече подполковника, она приложила платочек к лицу и разрыдалась еще громче:

— Боже, Боже, покарай меня!

— Дарья Николаевна, успокойтесь, — Полетаев огляделся по сторонам. — Вы людей пугаете.

— Что мне люди! Из-за меня человек умер, я в этом виновата…

— Да успокойтесь, говорю вам! Вы ни в чем не виноваты. Артур решил искупаться, один, ночью… А плавать он не умел, к тому же был очень взволнован. Это несчастный случай. Нелепый случай…Что?

Даша, перестав стенать, подняла заплаканные глаза и нехорошо уставилась на собеседника:

— Скажи, это ты их убил?

Полетаев вздрогнул. Его правая рука дернулась, словно он хотел перекреститься, но в последнюю секунду передумал.

— Что?

— Признайся мне, я никому не скажу, — продолжала шептать молодая женщина с пугающей страстностью. — Ведь это ты их убиваешь, да?

Бормоча, она придвигалась все ближе и ближе, пока ее разгоряченное лицо не оказалось в непосредственной близости от напряженного лица подполковника. Полетаев осторожно снял ее руку со своего горла и как можно спокойнее произнес:

— Дашенька, я сейчас дам тебе лекарства и уложу в кровать. Тебе нужно немного поспать…

— Немного — это сколько? — прищурилась она. — Всю оставшуюся жизнь?

— Для начала хоть полчаса. А потом мы поговорим. — Он попытался сдвинуть ее с места, но Даша отбрыкнулась:

— Я не верю тебе.

— Поговорим потом.

— Ты прекрасно знаешь, что это не несчастные случаи, а убийства! Но почему-то не хочешь… Пусти меня!

— Тебе надо прилечь. — Полетаев силком уложил ее в кровать и укрыл пледом.

Даше оставалось только сверкать глазами.

— Будь же ты мужчиной, признайся, что Чижикову и Деланяна убили!

Полетаев тяжело вздохнул:

— Дашенька, я готов выполнить любой твой каприз, но против истины грешить не намерен. Хочешь знать мое мнение? Пожалуйста: я не уверен, что эти смерти являются убийствами.

— Да? Чего же тебе не хватает для того, чтобы убедиться в этом окончательно?

— Еще одного трупа, — совершенно серьезно ответил подполковник.

Даша несколько секунд оторопело смотрела на него и вдруг разрыдалась:

— Пошел прочь! Убирайся отсюда, стервятник!

Полетаев пожал плечами:

— Зови меня как хочешь, но сейчас прошу об одном: выпей эту таблетку и попытайся уснуть.

Даша затрясла кудрями:

— И не надейся. Ни пить, ни спать я не буду. Я вообще сейчас домой поеду.

Лицо ее неожиданно прояснилось.

— А в самом деле! Заказчик мертв, значит, теперь я свободна! — Она вскочила с кровати. — Пан Ярослав, где вы? — Отбросив плед, которым в тридцатиградусную жару ее любезно укрыл подполковник, Даша стремглав кинулась из комнаты.

2

Толстый владелец детективного горе-агентства мирно спал, когда кто-то попытался плечом высадить дверь.

— Что? Что случилось? Пожар, наводнение? — Открыв дверь, Прохазка на всякий случай подбежал к балкону и отодвинул занавеску. Убедившись, что волны водохранилища не приблизились к его окнам ни на сантиметр, недовольно проворчал: — Что вам еще взбрело в голову? Еще одно туристическое развлечение?

— Еще один труп, — прошептала Даша, делая страшные глаза.

Прохазка подтянул огромные белые трусы в кокетливых красных сердечках, часть из которых была разбита, и простонал:

— Езус Мария, так я и знал! Провались оно все пропадом. И зачем я с вами связался!

— Хорошо. — Молодая женщина склонила рыжую голову и приняла покаянный вид. — Слушайте и торжествуйте: я была не права, а вы оказались правы. Довольны? Впредь я намерена слушаться вас во всем. Я безропотно буду готовить, стирать и убираться. Все, что угодно, только уедемте отсюда прямо сейчас…

Однако вместо ожидаемой радости толстое добродушное лицо владельца детективного агентства исказила гримаса отчаяния:

— Уехать! Уехать!

По смыслу это энергичное восклицание напоминало последние слова Чацкого, но прозвучали они с совершенно иным подтекстом, Даша, несмотря на стрессовое состояние, это почувствовала и насторожилась:

— Что-то не так?

— «Не так»! — с пафосом воскликнул Прохазка. — А что с вами может быть «так»? Мы не можем ехать.

— Что значит «не можем»? Почему?!

Бородач воровато втянул голову в плечи и зашептал:

— Я уже взял деньги. Послушался вас и взял аванс.

— У кого? — Непутевая секретарша действительно не понимала — у кого, а главное, зачем ее хозяин брал деньги.

— Вы взялись искать для пана Де… Да… Для пана Де-ла-ня-нова и пана Римера некий дом…

— Ну?..

— Так вот, старый пан, ну тот, с которым вы все время ссоритесь, попросил меня об этом же.

Как ни странно, но больше всего Дашу поразил не тот факт, что Виктор Семенович решил искать ее дом, а то, что набрался наглости и обратился к пану Ярославу напрямую.

Отведя взгляд в сторону, Даша сухо поинтересовалась:

— Почему именно вас, а не меня? Ведь меня он лучше знает. Мы даже в некотором роде родственники.

Прохазка смущенно кашлянул:

— Ну… Видите ли… дело в том, что он… В общем, понимаете… Существуют вещи, о которых могут говорить только двое мужчин, с глазу на глаз, закрывшись в кабинете. — Голос начальника звучал неуверенно, к тому же текст явно походил на заученный.

— Что? — Даша не верила собственным ушам. — Ну-ка повторите, что вы только что сказали?

— Есть вроде как мужские дела, а вроде как женские… — Прохазка не знал куда деваться.

— Ах вы гнусный мужской шовинист! — зашипела Даша, впадая в гнев праведный. — Так вот за что вас Боженька покарал! — Под Божьей карой она, видимо, подразумевала свой приход в его агентство. — Хорошо же. Я сейчас уеду, а вы запирайтесь с этими маньяками в своем кабинете и беседуйте с ними с глазу на глаз сколько душе угодно. Только не забудьте перед этим составить завещание. Такого толстого, бессовестного женоненавистника они не пожалеют, не надейтесь! — И мстительно добавила: — Вот я бы вас точно убила.

Пан Ярослав растерялся. Он никак не ожидал встретить столь яростную реакцию.

— Я не хотел вас обидеть. Это все старый пан. Он сказал, что в России серьезные дела с женщинами не обсуждают…

Даша смотрела на шефа как на зарвавшегося мальчишку.

— Эх вы… И это после всего, что я для вас сделала!

Пан Прохазка решил не поднимать вопрос о том, что именно она для него сделала. Он сел на диван и вытянул босые ноги. Даша прикрыла лицо руками.

— Помните историю про десять негритят? Кто последний найдет этот проклятый дом, тот и убийца. Только мы уже об этом не узнаем…

Прохазка уныло шевелил пальцами босых ног. Они у него были длинные, тонкие, поросшие кудрявыми черными волосками.

— Не зря говорят, что легких денег не бывает… — вздохнул он. — Я ведь как подумал: если вы все равно его ищете, то почему бы не взять еще один гонорар. Над чем вы смеетесь?

Даша смахнула слезинку.

— Я спрашиваю: что нам теперь делать? — повысил голос Прохазка.

— Будем продолжать искать.

— Что?

— Будем искать это чертов дом!

— Как, после того, что случилось?

— А что нам еще остается? Мы взяли гонорар у трех человек. — Она посмотрела на начальника и снова начала хихикать. — Вы же не хотите, чтобы он являлся нам по ночам?

— Кто? — не сразу понял Прохазка.

— Дом, разумеется. Нам просто необходимо найти его. Заодно все и прояснится.

Прохазка поскреб бороду.

— Да, но… Как же мы будем его искать? Видеокассету у вас украли, фотографию тоже. Вы, как я понял, его не помните… Пан Деланян утонул. — Он замолчал, увидев, как изменилось лицо секретарши. — Что вы еще задумали?

Даша действительно оживилась.

— Необходимо позвонить пану Чижику. Он должен уже вернуться.

— Пану Чижику? — нахмурился Прохазка. — Это еще зачем?

— Затем, что он ведь по-прежнему остается нашим клиентом. А главное, он может сообщить нам какие-нибудь новые подробности. Я, правда, потеряла кассету… — Она вопросительно посмотрела на Прохазку.

Тот пожал плечами: мол, я здесь ни при чем.

Даша почесала затылок:

— Но, с другой стороны, смерти Риммы и его сестры изменили существующее положение дел, не так ли? — И снова посмотрела на шефа.

Пан Ярослав с еще большей выразительностью пожал плечами.

— Будет странным, если пана Чижика посадят при таких обстоятельствах? А?

— Будет странным, если при таких обстоятельствах не посадят нас, — пробурчал толстяк. — Четыре смерти, минимум две из них — убийства! Ужас какой!.. Но какие подробности вы хотите от него получить?

— Я просто подумала, если это дело так тесно связано с семьей пана Чижика, то вполне возможно, что у него где-то хранится фотография этого дома. Возможно, он даже что-нибудь расскажет нам о нем.

— Вы так думаете?

— Конечно! — Даша настолько воодушевилась новой идей, что позабыла про старые страхи. — Тогда нам и кассета не понадобится. Ведь он хотел получить ее только для того, чтобы доказать свою невиновность. А если я раскрою все эти убийства, то всяческие подозрения с него снимутся автоматически!

— Если только это не он их всех убил, — зевнул Прохазка.

— А?

— Он, между прочим, жив, а его жена, сестра и жена племянника умерли.

Даша растерянно хлопала глазами:

— Нет…

— Что «нет»?

— Не может быть… Он такой… — Она попыталась что-то изобразить в воздухе.

— Какой?

— Несчастный. Потерянный… Нет, он не мог. К тому же он уезжал.

Прохазка махнул рукой:

— Что с вами разговаривать? Надеюсь, вам удастся вычислить убийцу прежде, чем вы столкнетесь с ним нос к носу.

Даша вздохнула:

— Ладно… Постарайтесь пока всех успокоить, а я побежала звонить.

— Кому? — только и успел спросить пан Ярослав.

— Чижику, конечно!

Толстяк с грустью посмотрел ей вслед.

3

С полицией, разумеется, снова объяснялся Полетаев. Он разводил руками, пожимал плечами и кивал головой. Его жестикуляцию можно было охарактеризовать как согласительно-недоуменную: «Да, действительно. Да, очень странно. А представляете, каково нам?..» — и так далее и тому подобное.

Полицейские вели себя сдержанно, что-то записывали в свои блокноты, кому-то звонили по телефону, что-то выясняли. К членам их тургруппы не подошел ни один, но путешественники заметно нервничали и ожидали новых неприятностей. Когда вернулся Полетаев, все набросились на него с вопросами.

— Пока говорить рано, но на первый взгляд это действительно несчастный случай. На теле не обнаружено никаких следов борьбы.

— Значит, мы свободны? — подал голос Виктор Семенович.

— Пока — да. Так что можем ехать прямо сейчас…

— Мы же еще день здесь должны быть, — с грустью заметил Гоша.

— Лучше будет, если мы сразу после заключения судмедэксперта отсюда… — Полетев сделал жест ладонью, — уберемся как можно скорее.

— Это кто так решил? — с вызовом спросил Виктор Семенович.

— Это владельцы пансионата так решили, — сухо отрезал Полетаев и встал. — И молите Бога, чтобы молва о нас не опережала нас самих. Иначе в следующую гостиницу нас попросту не пустят.

Глава 40

1

Группа стояла молча, растерянно вперив очи в расписание. Теплоходы отходили каждый второй день. Сегодня, если можно так выразиться, был день первый.

— Что же вы, Даша, так невнимательно составляли маршрут? — начал было скрипеть Виктор Семенович, но тут же осекся под суровым взглядом ореховых глаз.

— Ах, простите меня за то, что нас выгнали из гостиницы и нам пришлось сдвинуть график на день! Каюсь, смерть не была запланирована в моем маршруте. Но в следующий раз постараюсь быть прозорливее.

— Зря только спешили, — зевнул Гоша. — Даже поесть не успели…

Неожиданно послышался смешок. Смеялась Катя. Группа удивленно смотрела на веселящуюся мать двоих детей.

— Что с тобой? — нахмурился муж.

— Мне неожиданно в голову пришла одна мысль: я учу детей тому, что человеческая жизнь священна. А она, оказывается, не стоит даже паршивого завтрака! — Последние слова Катя прокричала и со всей силы швырнула рюкзак на землю.

Все молчали. Один лишь Полетаев вздохнул и достал телефон.

— Алло, добрый день, можно заказать два такси?

До ранчо, где запланировалась следующая остановка, было километров пятьдесят. Путники угрюмо молчали, равнодушно скользя взглядом по зеленым холмам и живописной излучине матери всех чешских рек. Лишь дети, со свойственной их возрасту непосредственностью и способностью моментально забывать плохое, радовались коровкам и прочей живности, мирно пасущейся на бескрайних лугах. Черно-белые буренки задумчиво щипали траву и ничего не подозревали о человеческих страстях и страданиях.

2

«Три ковбоя» походило на самое настоящее ранчо. По крайней мере, в представлении людей, которые видели ранчо только на картинке или в кино. Высокий деревянный забор скрывал двухэтажные домики из камня. Не из того камня, который используют в городском строительстве, а из настоящих, необработанных плоских валунов, из коих строили дома сотни лет назад.

Прямо от входа шла ухоженная лужайка. На ней в живописном беспорядке были расставлены деревянные кресла с широкими подлокотниками и нарочито грубо сколоченные столы. Слева виднелся маленький прудик, окруженный декоративным кустарником и камышом. Из камыша выглядывали каменные лягушки. Над прудом нависал хрупкий мостик, украшенный прелестными резными перилами. Справа от входа громоздились огромные валуны с альпийским садом, а сразу за садом возвышалась длинная деревянная беседка с круглым каменным мангалом посередине. Каждый уголок ранчо был тщательно продуман, создавая ощущение уединенности и покоя.

— Боже, какая прелесть! — одновременно воскликнули обе женщины.

Мужчины, надо признать, тоже были приятно поражены. Прохазка одобрительно цокал языком:

— Отличное хозяйство. — Он оглядел конюшни и скотный двор взглядом человека, понимающего толк в крестьянском хозяйстве.

Сейчас двор был пуст, но вдалеке, за забором, можно было видеть стадо коров и овец, мирно щиплющих травку, нагуливающих и без того круглые бока.

— Это ж сколько денег все это стоит! — восхищенно пробормотал Виктор Семенович. — Вот где настоящие капиталисты живут.

Навстречу им уже спешил приветливый молодой ковбой:

— Добро пожаловать, дамы и Панове!

Несмотря на дружелюбное выражение лица, голос его звучал не совсем уверенно. Дамы и Панове были измучены и потрепаны, их запыленные спортивные костюмы и огромные рюкзаки несколько контрастировали с элегантной одеждой остальных отдыхающих, прогуливавшихся по лужайке.

— Вы к нам? — на всякий случай поинтересовался ковбой.

— Да, если вы представляете ранчо «Три ковбоя».

На первый план вышел Полетаев. Его безупречный внешний вид отчасти успокоил молодого человека. Ковбой подошел к воротам и выглянул:

— А ваши машины? — Всюду, куда мог достать глаз, не видно было даже деревянной таратайки.

— А мы на такси, — разъяснил Прохазка.

— На такси… — Ковбой произнес это таким тоном, что всем стало ясно: в этих краях люди на такси с рюкзаками большая редкость. — Тогда понятно. Что ж, добро пожаловать к нам на ранчо «Три ковбоя». Кстати, на какую фамилию у вас забронированы номера?

3

Широко раскинув руки, Даша плюхнулась на кровать:

— Господи, как я устала…

— Так поспи. — Катя опустилась в плетеное кресло-качалку и прикрыла глаза.

— Не могу.

— Что так?

— Ример сказал, что на этом ранчо они задержались на целый лишний день, хотя все время шел дождь.

— Ну и что?

— Значит, дом, который мы ищем, может находиться где-нибудь неподалеку. Их путешествие подходило к концу, отсюда они выехали прямиком в Прагу.

— Что за блажь… — Катя вышла на балкончик, увитый диким виноградом. — Нет, ты только посмотри, какая красота вокруг!

— Кать, — Даша приподнялась на локте, — а ты на лошади ездить умеешь?

Сестра не ответила, и молодая женщина поплелась к ней на балкон.

Птицы щебетали так, словно им за это доплачивали. Мужчины, развалившись в деревянных шезлонгах, потягивали пиво из огромных запотевших бокалов. То ли жизнь их щадила, то ли второе дыхание открылось, но выглядели они вполне счастливыми.

— Идите к нам! — замахал рукой заметивший их Прохазка. Белая футболка едва прикрывала его огромное волосатое пузо.

Катя помахала в ответ и обернулась к сестре:

— Что ты там спрашивала про лошадей?

— Я на всякий случай поинтересовалась, умеешь ли ты на них перемещаться. Покойная жена Римера три дня разъезжала по окрестностям.

— И что? — Катя распустила волосы и встряхнула ими: — Жарко…

— Нам придется заняться тем же самым.

Двоюродная сестра хмыкнула:

— Это вам придется заняться тем же самым. Лично я намерена все три дня пить пиво, купаться и загорать на солнышке. Словом, отдыхать. Чем вы займетесь в это время, мне абсолютно безразлично. — Словно желая продемонстрировать твердость своих намерений, Катя скинула одежду и направилась в ванную.

— Понятно, — пробормотала Даша. — Опять мне одной со всем разбираться…

4

На улице было, пожалуй, слишком жарко.

— Дарья Николаевна, не желаете пивка? — Полетаев переоделся в белоснежный теннисный костюм с зелеными полосками и теперь восседал в своем кресле, словно победитель Уимблдона.

— Спасибо, но я с большим удовольствием выпью апфельшоле.

— Кого она выпьет? — удивился Гоша.

— Яблочный сок с минеральной водой. Очень освежает, — пояснил Полетаев. — Какие у нас на сегодня планы?

— У вас — понятия не имею. Лично я сейчас закажу себе лошадь…

Мужчины, кроме традиционно ничего не понимающего Прохазки, прыснули.

— Кобылу к подъезду! — тоненько хихикнул Виктор Семенович.

— Вам вороную или, пардон, в яблоко? — поддержал его Гоша.

— В апельсинах, — разозлилась Даша. — Я к вам в душу не лезу, и вы ко мне не приставайте.

— И как долго вы собираетесь на забронированной кобыле распугивать лесных обитателей, если, конечно, доберетесь до леса? — поинтересовался Полетаев.

— Ха-ха-ха, очень смешно. Не ваше дело. До темноты вернусь.

Гоша с отцом переглянулись, улыбки погасли на их лицах.

— А что вы так долго собираетесь там делать?

— Вам-то какое дело! — Даша радовалась, что заставила их нервничать. — Я женщина свободная, хочу, дома сижу, хочу, на лошади катаюсь.

— Тогда мы с вами. — Виктор Семенович решительно встал. — Мы не можем вас отпустить в лес одну. Это не безопасно.

— А кто умеет ездить верхом? — вполголоса осведомился Ример. За последние два дня он немного изменился. Стал менее циничным и более задумчивым.

— Не скажу, что держусь в седле как цирковой наездник, но… не жалуюсь. — Это, разумеется, Полетаев. — Пан Прохазка, — обратился подполковник к щурящемуся иод солнечными лучами бородачу, — как у вас с лошадьми обстоят дела?

— Я же сельский житель! — приоткрыл глаза владелец детективного агентства. — Если найдется и для меня лошадка, то, честно говоря, разомнусь с удовольствием.

— Да вы просто мастер на все руки, — заметила Даша. — Пан Ярослав, вы были обречены стать детективом. И на мотоцикле, и на лошади… Гений, просто гений. Кстати, что значит «подходящая лошадь»?

Прохазка смущенно одернул майку:

— Обыкновенная лошадь выдерживает всадника килограммов до восьмидесяти, поэтому мне и… — он покосился на упитанного Гошу.

Катин муж заметил косой взгляд и моментально занервничал:

— Что он сказал? Что меня не возьмут?

Даша была рада пояснить:

— Именно. Пан Ярослав сказал, что ты толстый, как свинья, и на…

— Неправда! — возмутился Полетаев. — Дарья Николаевна, с полной ответственностью заявляю: вы провокатор. Прямо какой-то Азеф в юбке! — Посмотрел на ее одежду и поправился: — В джинсах. Женских. — После чего поспешил пояснить покрасневшему Гоше: — Пан Прохазка говорит, что для всадников весом свыше восьмидесяти килограммов используются специальные лошади…

— Тяжеловозы называются, — не унималась Даша. — Те, которые на лесоповалах работают.

Гоша ничего не сказал, но в его темных злых глазках промелькнула ненависть.

5

Прохазка с непостижимой для своей массивной фигуры легкостью вскочил в седло. Конь под ним дрогнул, но устоял. Лишь на крупе вздулись змеящиеся вены. Несчастное животное попробовало взбрыкнуть и иными способами выразить свое недовольство, но Прохазка продемонстрировал не только прекрасные качества наездника, но и тонкое знание конской психологии. Обменявшись парой любезностей, человек и конь пришли к консенсусу, и вскоре бородач галопом покинул манеж. Остальные справились с поставленной задачей менее эффектно.

Виктор Семенович, которого только жадность и природная глупость подвигли на рискованный для его возраста эксперимент, очень нервничал и на странной смеси русского, английского и немецкого языков давал конюшему советы, каким именно способом следует сажать его в седло.

— You must[14] с силой подсадить меня up and[15] вверх. Ферштеен?[16]

Слово «ферштеен» конюх понял и кивнул головой. Однако Виктору Семёновичу его кивок не показался убедительным. Тогда он взял мужчину за руку и, глядя ему прямо в глаза, громко пояснил:

— You! — потыкал того в грудь. — You must take my вот этот leg[17], — потряс левой ногой. — И снизу — down to up[18] — толкаешь вверх. Только очень сильно, strong, very strong![19] Ферштеен? Чтобы я успел сесть on horse[20]. Ферштеен? — И для пущей убедительности похлопал сивку по крупу.

Лошадь шарахнулась и скосила недобрый глаз. Конюшему этот монолог тоже не доставил удовольствия, поэтому он молча положил руки нервного ездока на луку и вставил его левую ногу в стремя.

— Вшехно разумим. Делай![21] — С этими словами он подхватил побледневшего Виктора Семеновича под праву ноженьку и подбросил как можно выше.

Ох, не стоило тому так настаивать на силе толчка. С тонким визгом, словно камень, пущенный из пращи, Виктор Семенович перелетел через гнедую и с нехорошим шмяком приземлился на другой стороне. И так бы лежать ему до прихода помощи и тихо постанывать, но злобный Катин свекор не придумал ничего умнее, как со всей силы пнуть ни в чем не повинное животное. Лошадь, озверев от такой наглости, ответила ему тем же и с возмущенным ржанием умчалась. Виктор Семенович потерял сознание.

Конюший, сдвинув фуражку на затылок, покачал головой:

— То снад нени правда…[22] В жизни еще не видел, чтобы кто-нибудь пинал лошадь!

Как ни странно, но для остальных наездников этот эпизод прошел незамеченным. Даша с Катей, мобилизовав весь свой опыт пятнадцатилетней давности, почти без потерь забрались в седло, но, растеряв за этот же период отчаяние юности, теперь с ужасом осматривали землю с двухметровой высоты. Земля с такой верхотуры казалась очень твердой.

— Может, пешком походим? — пролепетала Даша.

Катя сжала зубы:

— Давай до первого падения.

— Твоего или моего?..

Выражение лица кузины говорило о том, что это может произойти одновременно.

— Не будем загадывать и для начала сделаем пару кружков на мягком.

Сестры неспешным шагом двинулись по манежу, устланному толстым слоем соломы. Они почти освоились, когда наконец с помощью двух дюжих мужиков удалось водрузить в седло и Гошу. Едва почувствовав, что он сидит и не падает, Гоша страшно обрадовался и принялся делать задом какие-то неприличные движения, видимо побуждая животное тронуться в путь. Катя, внимательно наблюдавшая за усилиями супруга, отвернулась и с плохо скрываемым раздражением бросила:

— И с этим человеком я когда-то занималась сексом…

Даша, стараясь сохранять равновесие, обернулась к сестре:

— Неужели это единственное, о чем ты сейчас способна думать?

— А о чем мне еще думать?

Даша хмыкнула. Не далее как два дня назад у них уже был разговор на эту тему, и тогда сестра была несколько иного мнения.

— О чем думать? Например, о том, как доехать до леса и не упасть. Как не упасть в лесу. Что делать, если все-таки в лесу мы упадем, и куда, черт побери, пропал Полетаев?!

И в это время в воротах конюшни показался принц. Да-да, тот самый принц, который однажды, по мнению большинства барышень, должен постучать копытом в дверь. Наши сестры хоть и давненько отпраздновали свое совершеннолетие (а заодно и еще пару юбилеев), но тоже невольно охнули.

Высокий мужчина в костюме для выездки, купить который под силу было разве что владельцу золотых приисков, вел под уздцы прекрасную белую лошадь. Все шесть бедер были одинаково стройны и мускулисты. Уже на подходе к манежу принц легко вскочил в седло и, гарцуя, приблизился к онемевшим женщинам.

— Как ваши успехи? — спросил он, ставя лошадь на дыбы. — Смею заметить, вы прекрасно смотритесь в седле, Дарья Николаевна. Жаль только, что не захватили с собой соответствующего костюма.

Действительно, из всей необходимой экипировки на Даше была только каскетка, да и та являлась собственностью конюшни и клиентам выдавалась из соображений безопасности. Остальной наряд для выездки составляли футболка и джинсы.

— Господи, Палыч, да ты ли это? — Даша просто не верила своим глазам. — У тебя-то откуда такое богатство?

— Как откуда? От «Лайона», конечно. Для выездки я предпочитаю именно их марку…

Женщины смотрели на элегантного подполковника с плохо скрываемой неприязнью. Видеть рядом с собой мужчину, который двадцать четыре часа в сутки выглядит как лорд Мальборо, становилось просто нестерпимым.

Даша осторожно, стараясь не потревожить лошадь, отряхнула пыль с футболки и джинсов.

— Ты этот костюм с собой брал?

— Конечно. — Полетаев одобрительно похлопал своего скакуна по холке. — На такую лошадь разве в чем попало сядешь? Красавец! Ну что, вперед? — Пришпорив своего красавца, подполковник устремился к лесу.

— Н-да, — хмыкнула Катя, — чую, развлечение будет что надо. Спортивное ориентирование в дремучем лесу. Заявленные участники — сельский ковбой весом в центнер, кронпринц и два урода.

Даша рассмеялась:

— Ты забыла еще про нас.

— Брось! На нас я поставила крест в самом начале. Из этого леса живыми мы уже не выберемся.

— Да ладно, — постаралась успокоить сестру Даша, но голос ее звучал неуверенно. — Может, все не так и страшно. Может, мы даже найдем этот дом в первый же день…

— Дашка, какой дом! У меня уже сейчас одно место болит. Представь, что будет, когда мы вернемся…

Откровенно говоря, Даша тоже ощущала определенный дискомфорт в районе седалища. Несколько лет она не занималась никаким спортом, даже ногами по утрам не дрыгала, в результате разленившиеся ягодичные мышцы давали о себе знать.

Сестры уже собрались было тронуться вслед за подполковником, как из ворот конюшни показался еще один всадник. В элегантности он мог соревноваться с Полетаевым, да и в седле держался не хуже, если не лучше. Его лошадь была черна, как ночь, и очень выгодно оттеняла белоснежные лосины и черный, шитый золотом костюм конкистадора.

Катя удивленно приподняла брови:

— Я что-то не пойму, у нас сегодня костюмированный бал? Кто это и почему машет тебе рукой? Или мне?

Даша прищурилась. Черты лица конкистадора показались ей знакомыми.

— Ян? Рада вас видеть… Но что вы здесь делаете?

Молодой человек подъехал ближе и рассмеялся:

— Я же сказал, что мы еще встретимся. Как вы себя чувствуете после… того инцидента?

Под «тем инцидентом» новый знакомый подразумевал смерть Деланяна.

— Спасибо, — Даша слабо улыбнулась, — пытаемся держаться. Хотя…

— Вы прекрасно выглядите в седле. — Он отсалютовал ей поднятым хлыстом.

— Что он говорит? — переспросила Катя.

— Ян говорит, что я хорошая наездница.

— Угу. В таком случае предлагаю тебе не двигаться с места, чтобы ненароком его не разочаровать… — В голосе сестры прозвучало что-то отдаленно напоминающее зависть.

Послышался топот. Это Полетаев, заметив, что женщины болтают с незнакомым конкистадором, поспешил вмешаться.

— Дамы, вы едете? — Белый конь переступал ногами и фыркал, словно чувствуя недовольство седока. — С кем имею честь? — обратился подполковник по-чешски к Яну и смерил молодого человека профессиональным эфэсбэшным взглядом.

Новый Дашин знакомый в свою очередь неторопливо осмотрел подполковника с ног до головы и, очевидно сочтя требование законным, с легким поклоном ответил:

— Меня зовут Ян.

— Ян, как дальше?

— Дальше никак. Я на отдыхе и предпочитаю неформальное общение.

— Так вы отдыхаете?

— Во всяком случае, пытаюсь. А вы просто проезжали мимо? — как можно любезнее ответил молодой человек и взглядом показал на сестер.

— Нет. Я вернулся за своими дамами. — Слово «своими» Полетаев подчеркнул. — А где ваши?

— Я пока свободен. — С нажимом на слово «пока» ответил конквистадор. — Вот если ваши дамы согласятся составить мне компанию…

— Полагаю, что не согласятся. У нас есть кое-какие неотложные дела.

— О чем разговаривают Одетта с Одилией? — поинтересовалась Катя.

Даша поначалу не поняла, что имеет в виду сестра, но, заметив цвет лошадей у мужчин, хихикнула:

— Не могут нас поделить.

Полетаев отреагировал мгновенно:

— Я просто пытаюсь оградить вас от новых неприятностей, которыми чреваты случайные знакомства.

— Сергей Павлович, вы, может, не обратили внимания, но мы уже совершеннолетние, — пропела Катя. — К тому же я здесь не одна, муж вполне может сам выполнить обязанности по моей охране.

Это была неправда. Гоша не мог выполнять никаких обязанностей. Судорожно вцепившись одной рукой в вожжи, а другой в седло, он пытался удержать равновесие.

Невесть откуда появившийся Ример решил его чуть взбодрить и со словами:

— Гей! Держи хвост морковкой! — хлестанул Гошину гнедую кнутом.

Лошадь восприняла совет буквально и, взмыв в небо, перескочила через ограду. Ее и Гошины следы затерялись во мраке леса.

— Игорь, Игорь! — завопил пришедший в себя Виктор Семенович и, с неожиданной прытью, без всякой помощи, вскочив в седло, устремился вслед за сыном.

Остальные осуждающе посмотрели на Римера.

— А если он погибнет?!

— Пока тощий сдохнет, толстый даже не оглохнет, — заявил веселый вдовец и, насвистывая, двинулся в противоположную от леса сторону, прямо в чисто поле.

— И с этими людьми я вынужден проводить свой отпуск! — вздохнул подполковник.

— Кстати, вас никто не держит, — парировала Даша. — Лично я вам свое общество не навязывала.

— А уж я тем более, — поддержала кузину Катя. — И вообще, дайте нам спокойно пообщаться.

Она пришпорила лошадь, Даша поспешила за ней.

По логике вещей, Полетаев должен был бы направиться в другую сторону, тем самым доведя до логического завершения присказку: «И поехали они на все четыре стороны», но подполковник придерживался собственной логики, поэтому решил от дам не отставать.

6

Долго ли, коротко, но привела их дорожка, как и полагается, в места незнакомые, в крошечное село — десятка три старинных каменных домов, магазин, пивнушка и костел.

Едва нога ее коня ступила на брусчатку сельской дороги, Даша замерла.

— Что с тобой? — обернулась к ней Катя. — Попе больно?

— Нет. Глазам своим не верю.

— Чего так?

— Я нашла этот дом.

Кузина не сразу поняла, о чем идет речь.

— Какой дом?

— Тот самый, который все ищут. Вон он, третий справа. Только не поворачивай голову. Делай вид, что ничего не случилось, — вполголоса произнесла Даша и пришпорила коня.

Сестра догнала ее уже за поворотом:

— Почему ты не хочешь туда зайти?

— За нами хвост.

— Хвост? — удивилась Катя и оглянулась. Никто, кроме Полетаева и Яна, за ними не следовал. — Кого ты имеешь в виду?

— Полетаева.

— Так он за нами аж от самой Москвы тащится.

— Полетаев служит в ФСБ.

— Вот как? — Кузина еще раз оглянулась на скачущего чуть позади подполковника. — Этот дом относится к разряду государственных тайн?

— Не знаю. Но пока я не пойму, кто из них убийца, никому про дом рассказывать не буду. Главное, чтобы Ример здесь случайно не оказался. Он мог запомнить, как этот дом выглядит.

Катя пожала плечами:

— Тогда заканчиваем прогулку. Я очень устала.

— О'кей. — Даша обернулась к мужчинам: — Возвращаемся?

— Так быстро? — Подполковник сверлил ее изучающим взглядом.

— Спросите мои ягодичные мышцы.

— В этом было бы больше смысла, — пробормотал Полетаев.

Судя по всему, он ни на секунду не поверил рыжеволосой всаднице.

Глава 41

1

На ранчо царило подозрительное оживление. Обслуживающий персонал суетился и что-то бурно обсуждал.

— Не нравится мне это, — соскакивая с лошади, сказала Катя. — Уж не случилось ли опять чего…

Завидев вернувшихся женщин, один из ковбоев поспешил к ним:

— Пани Быстрова, у нас плохие новости.

— Новости плохие, — автоматически перевела Даша кузине. Катя помрачнела.

— Это становится невыносимым, — сказала она, оттягивая воротник футболки.

— А что произошло? — обратилась Даша к ковбою.

— Двое ваших друзей убили лошадь.

Даша отпустила вожжи и медленно раскрыла рот.

— Что? Что он сказал? — Катя нервно дергала кузину за рукав.

— Э-э-э… М-м-м… — Даша мычала, пытаясь понять, каким образом можно совершить такое злодеяние, а главное, кто на подобное вообще способен. — Э-этот человек говорит, что кто-то из наших убил лошадь…

— Убил лошадь… — как эхо, повторила Катя. — Но… зачем?!

Из-за угла вынырнул Полетаев:

— Что, опять кого-то убили? Ну, Дарья Николаевна, на этот раз вы бьете все рекорды. Боюсь, вас все-таки арестуют. Кого на этот раз?

— Лошадь. — Даша соскочила с коня и обессиленно присела на чурбачок.

— Лошадь? В каком смысле? — Не дождавшись ответа, подполковник сам обратился к ковбою: — Что здесь произошло?

Молодой человек принялся старательно разъяснять:

— Ваши друзья, вернее, тот пан, ну, который лягнул лошадь, он поехал к лесу, а потом решил искупаться. — Ковбой задумался. — А там ведь не пруд, болото… Кто ж в болоте купается?

— Господи, — Даша осенила себя крестом. — Катька, это… хана Виктору Семеновичу. Утонул он. В болоте. Судя по всему, вместе с лошадью.

Даша ожидала от кузины какой угодно реакции, но только не той, которая последовала. Катя засмеялась. Тоненько-тоненько. А потом вдруг громко икнула и снова начала смеяться. Так она то смеялась, то икала до тех пор, пока Полетаев не ударил ее по щеке. Катя моментально перестала икать и расплакалась.

Даша стянула с головы каскетку и прижала ее к груди.

— А тело того пана… его уже не удастся достать? — тихо спросила она. Ковбой удивился:

— Откуда?

— Из трясины…

— Езус Мария! — юноша даже испугался. — Что вы такое говорите! Он жив. Если бы пан утонул, мы бы понесли такие убытки… Кто бы тогда нам за лошадь заплатил?

Даша с Полетаевым переглянулись. И тут уже она покатилась со смеху.

Катя, решив, что у сестры тоже началась истерика, с силой шлепнула ее по щеке. Даша, разумеется, перестала смеяться и немедленно заверещала:

— Ты что, обалдела? Что я тебе сделала?

— Я хотела тебя успокоить…

— Иди лучше успокаивай своего свекра — он теперь будет оплачивать убытки.

— Так он жив? — удивилась Катя. Надо заметить, что особой радости в ее голосе не прозвучало.

Полетаев подтвердил:

— К великому несчастью, Виктор Семенович жив. Разумеется, к его великому несчастью.

— А кто же тогда умер?

— Из людей, слава богу, никто. Засосало лошадь. Теперь ваш свекор будет за нее расплачиваться.

Катя несколько секунд переваривала сказанное, а потом, присев рядом с сестрой, расхохоталась. Вскоре обе женщины просто заливались смехом.

— Ой, я… не могу… — веселилась Катя, — представляю, какое у Виктора Семеновича будет лицо, когда ему принесут счет…

Даша вытирала слезы:

— Спорим, им не удастся получить ни копейки. А то еще и самим заплатить придется!

2

Даша оказалась не слишком далека от истины, предположив, что Виктор Семенович постарается уйти от ответственности. Когда женщины осторожно приоткрыли дверь и заглянули к нему в номер, заслуженный турист лежал на кровати, а рядом восседал его сын и какой-то субъект.

— …Так вы утверждать, что кунь был бешеный? — вопрошал незнакомец и что-то быстро чиркал в блокноте.

— Совершенно бешеный! Просто дальше некуда. Да у него пена с губ капала, спросите кого хотите! Я вот что думаю, — Виктор Семенович понизил голос, — они, хозяева то есть, прекрасно знали о его болезни, но решили найти козла отпущения…

— Вы утверждать, что они хотели менять кунь на козел? — субъект перестал писать и вопросительно посмотрел на лежащего.

— Да нет! Это… это просто оборот такой. Не придавайте значения… Я хотел сказать, что кунь был совсем плохой, дохлый, понимаете? Ферштеен? А я, — он постучал себя костлявым пальцем в грудь, — должен был за куня платить. Как будто он живой, здоровый. — Виктор Семенович приподнял обе руки и согнул их в локте, делая вид, что играет мускулами. — Здоровый. Ферштеен? Я не хотеть платить за мертвый кунь, я хотеть, чтобы мне платить за мой травма. Физический и моральный. You must ферштеен me. Understand?[23]

Даша тихо прикрыла дверь.

— Тяжелый случай. Хотя… — Она почесала рыжий затылок. — Немного удачи, и вы уедете отсюда богатыми людьми. Ладно, надо узнать, что с остальными. Кто там еще хочет полцарства за куня…

3

Прохазку они нашли быстро. Пан Ярослав готовился отобедать. Причем «готовился» — слабо сказано. В предвкушении жарящегося на открытом огне гуся размером с поросенка толстяк намазывал огромные ломти хлеба топленым салом с кусочками репчатого лука, черпая это чудо гастрономии из стоящего перед ним пузатого глиняного бочонка.

— Разминаетесь? — Даша присела рядом. — Ну и вонища… Фу!..

— Что вы понимаете в еде? Это лучшая закуска в мире, — сказал Прохазка, не обратив никакого внимания на грубость подчиненной.

— Если печень выдержит. Послушайте, вы в курсе, что случилось со старым паном?

Бородач кивнул:

— Как же, как же… Такое несчастье!

Отщипнув хлебную корку, Даша сунула ее в рот.

— Нашли кого жалеть! Сам виноват…

Прохазка так удивился, что даже перестал жевать.

— А что же он мог сделать? Конь — животное подневольное. Откуда ему знать, что всадник того… — Он покрутил ножом у виска.

Даша рассмеялась:

— Так вы лошадь пожалели!

— А кого еще? Ведь не этого старого сумасшедшего… Это ж надо — полезть на болота! Ездить не умеет, только животное мучает…

Вздыхая и качая головой, пан Ярослав принял от подошедшего официанта огромное блюдо с гусенком и соответствующим гарниром. Там была капуста двух видов, маринованная свекла, морковочка со сметаной, пикули, пропеченная до золотисто-коричневой корочки картошка, горошек, спаржа и прочая и прочая.

— Что же вам все в одну миску-то свалили? — поинтересовалась Даша, недоверчиво рассматривая обед.

Просто не верилось, что один человек в состоянии съесть такую гору.

— Пани Дагмар, я вас не учу искать преступников, а вы не учите меня есть. Лучше присоединяйтесь. Мне кажется, что за эту неделю вы сильно исхудали.

— И слава богу! — воскликнула Даша. — Надеюсь, вы не рассчитывали, что я достигну ваших размеров?

Из-за угла показались Ример, Полетаев, конкистадор и дети. Все были оживлены. Несчастье с Катиным свекром заметно сблизило путешественников.

— Где это таких гусей дают? Мы тоже есть хотим! — весело загалдели вновь прибывшие.

— Виктора Семеновича видели?

— Пива принесите…

— А мне колы…

— Да! И побольше, со льдом.

— Никакого льда! — Катя с беспокойством смотрела на разгоряченных детей.

Даша подвинулась поближе к Прохазке, чтобы и остальные могли разместиться.

— Слушайте, — Ример был в потрясающем настроении, Даша видела его таким впервые, — этот старый дурак…

— Коля, все-таки он пожилой человек, — деликатно заметила Катя.

— Он пожилой дурак! — отмахнулся Ример. — Нет, вы представляете — загнать лошадь на болота.

Полетаев покивал:

— И как ему это удалось — ума не приложу. Ведь животные чуют опасность…

— Я вам так скажу — если бы я был той лошадью, то тоже покончил жизнь самоубийством. Это лучше, чем таскать на своем горбу такого урода. — Ример жадно отпил пива. — Кстати, Рыжая, а ты была в деревушке, что поблизости?

Даша окаменела в буквальном смысле слова.

Мало того, что Ример обращался к ней так, словно они всю предыдущую неделю пили на брудершафт, но, судя по всему, он тоже нашел злосчастный дом.

— Что ты имеешь в виду? — с вызовом спросила она.

— Да домишко там один… любопытный. — Ример подмигнул ей. — Ладно, не темни.

— Не знаю. Может быть. — Даша потянулась за хлебом и салом.

— Так вот почему вы были так взволнованы! — заметил Полетаев, внимательно прислушивавшийся к их разговору.

Даша опустила глаза, веснушчатые щеки пошли пятнами.

— Не понимаю, о чем вы…

— Да все вы прекрасно понимаете! Это тот самый дом, который все ищут?

— По крайней мере, очень похож, — промямлил Ример с набитым ртом. — Я туда зашел вроде как по ошибке, так там бабка какая-то полоумная живет. Траволечением занимается.

— Травами лечит? — хмуро переспросила Даша. — Почему же полоумная? Хорошее дело.

— Вот и бабка говорит, якобы каждая травка от какой-то своей кондрашки помогает. Приложил ее к заднице — и готово.

— Что готово? — Катя взглянула на детей.

— Геморроя как не бывало. Я Рыжую записал.

— Куда?! — завопила Даша. — Куда ты меня записал?

— Да к тетке этой. Сказал, что ты моя сестра. Страдаешь расстройством памяти.

— Иди ты знаешь куда… — Даша разозлилась не на шутку. — Записывай свою задницу…

— Дарья! — строго прикрикнула кузина. — Ты же женщина!

— И что? Значит, меня можно записывать ко всяким полоумным старухам?

— Да не такая уж она и полоумная, — пожал плечами Ример. — Так, чуть-чуть не в себе. Зато ты у нас самая артистичная, тебе она сразу поверит. Постарайся у нее выведать как можно больше. Я бы сам пошел, да только старая ведьма, судя по всему, мужчин не очень…

В разговор вмешался Полетаев:

— Действительно, Дарья Николаевна, раз вы все начали, вам и карты в руки. Почетная роль. Я бы сам пошел… Но раз Николай Сергеевич говорит, что должна идти женщина, — он развел руками, — лучше вас кандидатуры не сыскать.

Катя неожиданно поддержала подполковника. Она погладила Дашу по плечу:

— Раз надо, значит, надо. Зря мы, что ли, столько страдали.

— Да вы тут все сговорились! А вдруг она…

— Вдруг, вдруг! — рассердился Ример. — Какого черта мы тащились через пол-Чехии? Короче — выбирать не приходится. Что страшного с тобой там случится? Пожуешь пару травок, может, и правда чего-то там подкорректируешь.

— Я уже один раз подкорректировала. — Даша, видимо, вспомнила посещение Агнешки.

Однако никто из соотечественников не выказал понимания. Тогда обреченная попыталась воззвать к своему непосредственному начальнику: тот был противником всяческого рода авантюр и пользовался авторитетом в их компании, к его мнению могли прислушаться.

— Пан Ярослав, но вы-то хоть меня поддержите!

Прохазка с трудом оторвался от жареной ноги.

— Prosim? — разговор до того шел по-русски, и он, очевидно, не прислушивался.

— Они хотят меня отправить к какой-то сумасшедшей старухе.

— Зачем?

— Чтобы я вошла к ней в доверие и выведала все об этом доме.

— Хорошая мысль. — Толстяк вернулся к трапезе.

— Чего же в ней хорошего?

— Хватит нудить! Иди к старухе и постарайся выведать, с кем она живет, когда не бывает дома…

— Нет, — перебил его Полетаев, — Дарья Николаевна для такого разговора совершенно не подходит. — Он взял молодую женщину за руку. — Вы ни о чем, кроме своей болезни, не говорите. Будьте сама собой. Вернетесь, я вас потом… — он запнулся, — я с вами поговорю. А там видно будет. И вот еще что, — подполковник окинул взглядом ее порядком запылившийся наряд, — Катерина Юрьевна, помогите вашей кузине немного привести себя в порядок.

4

Даша смотрела на бормочущую старуху и думала, что рано или поздно очередная ведьма ее погубит. Отравит или сглазит.

Бабка словно прочитала ее мысли:

— Аура у тебя плохая. Кто-то недавно из тебя всю энергию выкачал.

Даша тяжело вздохнула. Она никак не могла понять, откуда в Чехии вдруг сразу появилось столько колдуний, до этого она о них слыхом не слыхивала.

— Если не узнаешь кто, плохо тебе придется. — Бабка пронзила ее нехорошим взглядом.

— Как я узнаю? — Даша была больше раздражена, чем испугана. — Их, этих кровопийц, вокруг меня человек восемь постоянно крутится. И каждый норовит моей энергией подзарядиться.

— Нет, — бабка упрямо мотнула косматой головой, — это не простой человек был, а кто-то посвященный.

«Ну, здрасте вам». Даша с трудом сдержала проклятие. Мало того, что преподобная Агнешка истязала ее почти час, так еще и энергию выкачала! Жалко, что Деланян уже умер.

— Да, был тут у меня эпизод… — Молодая женщина не знала, что лучше: рассказать или промолчать.

Промолчишь, а из энергетической дырки все окончательно высыплется, расскажешь — так эта начнет лечить и тогда окончательно тронется.

— Я тебе сейчас настой дам, все как рукой снимет.

Бабка склонилась над склянками и что-то долго в них месила.

— На, пей.

Даша осторожно понюхала жидкость. Запах был сильный, но травяной. Впрочем, цикута тоже растение.

— А можно я ее с собой возьму? — подняла она глаза на старуху. — Перед сном как раз и выпью.

— Сейчас пей. — Ведьма начала подталкивать ее руку со стаканом ко рту. — Сейчас пей, потом поздно будет.

— Нет. — Даша решительно отставила стакан. — Я все-таки вечером выпью. Да и вообще мне уже пора. Вы одна здесь живете?

— Одна. — Старуха достала маленькую бутылочку и перелила приготовленный отвар. — На, с собой возьми.

— А дети? — Она осмотрела комнату. Никаких фотографий, никаких лишних вещей.

— Нет у меня детей.

— Значит, знакомые навещают?

— Да нет. Разве что заболеют, тогда идут ко мне за лекарством. Я многих от смерти спасла. И ты не шути. У тебя аура жженая.

Даша посмотрела на бутылочку:

— А если ваше лекарство выпью, поможет?

— И это не поможет. Если чужое не отдашь.

— Что? — Молодая женщина чуть склонилась вперед. — В каком смысле?

— В прямом. У тебя есть вещь, которая тебе не принадлежит. На ней проклятье. Выброси ее.

Даша, не отрывая глаз от старухи, пыталась сообразить, что же чужого находится в ее чемодане. Одолженная у сестры блуза? Выбросить ее она просто не имела права…

— А могу я эту чужую вещь просто вернуть?

На секунду Даше показалось, что старуха растерялась.

— Вернуть?

— Да. Я кофточку у сестры взяла, так…

— Какая кофточка! Память на тебя чужая легла. Смерть у тебя бумажная в руках!

Даша сглотнула:

— Бумажная смерть?

— Именно. Смерть вокруг тебя ходит. Всех вокруг тебя косит. Пока от этой вещи не избавишься, не видать тебе покоя. Бумага иногда хуже огня сжигает. А протянешь еще, так и сама… — Старуха фразу не закончила, но перепуганная женщина и без того все поняла.

— Знаете, я пойду к себе, пересмотрю все вещи еще раз. Если чего найду…

— Ищи. Только не вздумай жечь. Тогда тебя уже ничто не спасет.

— А что надо сделать?

— Выйди в поле, брось за спину и скажи: «Прочь пошла, рука чужая, не хватай меня, не тащи к себе…» А лучше возьми эту вещь и мне принеси, я тогда с тебя всю порчу сниму. А сейчас иди. Иди. Мне отдохнуть надо.

5

Даша спустилась с крыльца в еще большем смятении, чем на него всходила. Ример уже поджидал ее.

— Ну как?

— Подожди, дай в себя приду…

— Что она сказала?

Отмахнувшись, Даша пошла вниз по улице, в направлении, противоположном ранчо.

— Ты куда? Нам в другую сторону!

На ходу развернувшись, Даша зашагала уже в правильном направлении.

— Она, наверное, чокнутая. Уговаривала меня вернуть какую-то чужую вещь.

— Чужую вещь? — Ример семенил рядом, как преданная собачонка в ожидании лакомства.

— То ли я ее украла, то ли взяла без спроса, и она мне теперь ауру жжет.

— Так отдай.

Даша остановилась и неприветливо оглядела вдовца:

— Чего отдать-то?

— Ну то, что тебе ауру жжет…

Она продолжала рассматривать его со все возрастающим подозрением:

— Мне ничего нигде не жжет и не жмет. Кроме того, у меня нет привычки присваивать чужие вещи.

Ример сунул руки в карманы. Поковырявшись с минуту в широченных штанинах, в которых, казалось, у карманов просто нет дна, он извлек помятую пачку дешевых местных сигарет и предложил одну Даше:

— Закуришь?

— Спасибо, я потерплю.

Ример прикурил и выпустил колечко.

— Ты знаешь, наверное, и правда она того… Днем, когда я со старухой по поводу тебя договаривался, она мне вдруг и говорит: «Большие деньги потерял, но сам не найдешь, пока куница не поможет. Только отдай кунице половину».

Даша выпучила глаза. С минуту она не могла произнести ни слова.

— Кто тебе должен помочь?!

— Куница. — Ример глубоко затянулся. — А я даже не представляю, как эта зверюга выглядит. Слушай, — он демонстративно не замечал состояния своей собеседницы, — а может, это та дохлая кошка, что у моей тетки на шее висела? Может, в ней бриллианты зашиты?

— Дурак ты. — Даша вырвала из его руки пачку и достала сигарету. — Животное, которое было у твой тетки на пальто, вымерло лет за двести до динозавров. А куница — это мое школьное прозвище. Моя девичья фамилия — Кунцева.

Ример от неожиданности хрюкнул. Некоторое время они стояли посередине дороги и молча курили. Наконец вдовец зашевелился:

— Послушай, ведь эта карга не могла знать твою кличку. Может, она и вправду ведьма?

— Что нам это дает? — Даша вопросительно посмотрела на него.

— Значит, это действительно тот дом.

— Вот как? — Она глянула сквозь облако сигаретного дыма. Вечер стоял безветренный, и между ними повисла белесая пелена. — В таком случае забудь про деньги, от нее ты их никогда не получишь.

— А они их здесь и не прятали. — Вдовец о чем-то усилено размышлял.

— Откуда такая уверенность?

— Я это сейчас понял. Римка хотела расширять дело и именно в него и вбухала все деньги.

— Тогда при чем здесь эта старуха?

— Бабы приезжали к ней, чтобы узнать, выгорит оно у них или нет.

— Чего-чего?

Ример поспешил объяснить:

— Моя жена была суеверна, все время ходила к каким-то бабкам, гадалкам, знахаркам… Понимаешь?

Даше это объяснение не показалось слишком убедительным.

— Ей в России их не хватало? Я вообще до этой поездки не знала, что в Чехии существуют такие.

— Но ведь существуют же!

— Ну, ну… — Даша вздохнула. Из всех возможных вариантов развития истории с домом нынешний удовлетворял меньше всего — теперь с Римера точно взять нечего.

Однако сам Ример так не думал.

— Ладно, раз пошла такая баня, договариваемся так, как предлагала старуха: половина моя — половина твоя.

— Половина от чего? — усмехнулась Даша. Она не переставала удивляться его наглости

— Да пес его знает! Может, от миллиона. А может, и от десяти.

— Какие миллионы? Очнись. Здесь ничего нет. Ни-че-го!

Но Ример вел себя, словно тетерев на току.

— Нет, неспроста старуха тебе про эту вещь говорила… Вспомни, что конкретно она спрашивала?

— О чем?

— Ну про то, как ты там что-то сперла?

Молодая женщина от возмущения поперхнулась дымом:

— Ты соображаешь, что говоришь? Ничего я ни у кого не перла.

— Может, она имела в виду в переносном смысле?

— Да ни в каком я не перла!

— Хватит из себя невинность строить! Может, кто-то у тебя какие-то документы оставил? Или дал на хранение?

Заходящее солнце слепило глаза. Даша надела солнечные очки.

— Я ничего такого не помню, — раздельно произнесла она. — Может, конечно, кто-то приходил и подсунул… Только у меня никого давно не было.

— Подожди, а как она описала этот предмет?

Даша почесала кончик носа.

— Весьма абстрактно. Мол, чужая память… «Чужая память тебе ауру жжет… Бумага иногда хуже огня бывает…» Чушь, да и только.

— Что же старуха имела в виду? — картинно задумался Ример. — Может, чьи-нибудь воспоминания?

— Чьи? — Даша взглянула на него поверх очков. — Лично я зареклась дневники вести, а чужих у меня нет.

— Точно? — прищурился вдовец.

— По крайней мере, я об этом ничего не знаю.

— Может, тебе свои вещи пересмотреть?

— Где? Дома?

— Почему дома? Здесь. В сумках поройся.

Даша посмотрела на собеседника как на сумасшедшего:

— Ты еще хуже, чем эта старуха.

— Ну, ну, — хмыкнул вдовец, — будь осторожнее. И на старуху бывает проруха.

Через некоторое время они дошли до поворота, за которым их поджидали остальные. Начались расспросы:

— Ну как там было?

— Чего она с тобой делала?

— А кто там еще был?

— Вы не помните, чем там пахло?

Даша шарахнулась в сторону:

— Да подождите же! Дайте в себя прийти! Вы даже представить себе не можете, что она со мной там делала…

— Это секта?

— Сексуальная?

— Она тебя трогала?

— Господи, да отстаньте вы! Я очень устала, мне нужно выспаться.

— Нет, Дарья Николаевна, мы так не договаривались, — взвился Полетаев, — вы уже через десять минут все позабудете, ваша память известна! — А затем, понизив голос, прошептал: — Я предлагаю оставить всех, а самим немного прогуляться…

— Это с какой же радости? — закудахтал подслушавший Виктор Семенович.

Он очень нервничал и тянул к Даше костистые руки.

Ей посчастливилось увернуться от его объятий, но зато она сразу угодила в лапы к Яну.

— Пани Даша, у меня для вас небольшой сюрприз, — заворковал он, обнимая ее за талию. — Я отвезу вас в одно чудесное место. Мы будем пить шампанское в погребе старинного замка и…

Полетаев, заметив, что его подопечная готова размякнуть, поспешил вмешаться. Оттерев наглеца плечом, он решительно заявил:

— Пардон, юноша, но вы совершенно напрасно теряете время. Дарья Николаевна дама взрослая, солидная…

— Палыч, — вспыхнула взрослая дама, — ты давай заканчивай со своими «солидная», «старая»… И вообще, с кем хочу, с тем и пью шампанское.

— Да он моложе тебя лет на десять! — громогласно объявил подполковник. Все дружно закивали головами.

— Да вам-то какое дело! — Даша готова была провалиться сквозь землю. Повернувшись к Яну, она так же громко спросила: — Так куда вы хотели меня пригласить?

И тут неожиданно на помощь Полетаеву пришел Ример. В свой обычной нагловатой манере он обратился к Даше:

— Рыжая, ты чего тут, в самом деле, воду мутишь? Вернешься домой и трись, с кем хочешь. А мы здесь компанией. Значит, вместе и будем отдыхать.

— А если я с вами не отдыхаю, а мучаюсь? — возмутилась Даша. — У меня, по-вашему, не может быть личной жизни?

— Не может, — сказала Катя, вопреки обыкновению на этот раз солидаризировавшаяся со всей остальной компанией. — Не ты одна страдаешь. Я, например, с ними тоже оставаться не хочу. Спроси, у твоего знакомого есть друг?

Гоша выпучил глаза:

— Катерина, ты что несешь? Ты хоть соображаешь, что говоришь?

— Игорь, я думаю, ты напрасно сердишься, — подозрительно ласковым голосом заблеял Виктор Семенович. — Женщины — существа нежные, легко возбудимые. Им требуется забота и внимание. Если они хотят немножко отдохнуть и выпить шампанского в обществе новых знакомых, то почему бы и нет? — Он растянул сухие губы в улыбке.

Даша напряглась. Что-то нехорошее висело в воздухе. Кроме того, ей не хотелось шампанского. Обведя окружавших ее людей внимательным взглядом, она вдруг предложила:

— А давайте устроим совместный отдых.

Мужчины вытянули шеи.

— У Игоря спина болит, да и другие не в лучшей форме. Мы можем все вместе пойти в сауну. Там бассейн, массаж. — Даша принялась демонстративно растирать виски. — Господи, как хочется расслабиться…

— О! Хорошая идея, — воодушевился Ример. — Девки, айда попаримся!

В его устах это предложение звучало почти неприлично.

— Мне надо подумать, — после небольшой паузы сказала Катя. — Дайте мне полчаса и…

— Пятнадцать минут, — заявил Гоша. Видимо, он все-таки опасался, что Дашино предложение всего лишь отвлекающий маневр, а на самом деле сестры хотят сбежать. — Собери мочалки, шампуни. Мы ждем вас у сауны через пятнадцать минут.

— В самом деле, Дарья Николаевна, замечательная идея! Нам всем необходимо расслабиться. — К Полетаеву вернулась его ироничность. — Кстати, никто не будет возражать, если вы пригласите и вашего юного друга. Хоть посмотрите на него в натуральном виде, прежде чем лезть в темноту подвала…

Зыркнув на ехидного подполковника, Даша кивнула:

— Всенепременно последую вашему совету. Но для начала разрешите нам с сестрой кое-что обсудить…

Даша взяла кузину под руку и отвела на безопасное расстояние.

— Катька, не вздумай отказываться, ты должна пойти со мной.

Катя пристально посмотрела на сестру:

— Что ты еще задумала?

— Меня на эту мысль старуха натолкнула.

— Пойти в сауну?

— Да нет!.. Помнишь дневник Чижиковой? Вернее, дневник ее покойной невестки.

— Опять!

— Опять не опять, а только ведь его и в самом деле у нее украли.

— Украли? — Катя скрестила руки. — Кто?

— Вот в чем вопрос. Кто-то думает, что я. Но мне кажется, я знаю, у кого на самом деле находится дневник.

— Ты знаешь! — Катя наклонилась и подтянула к себе огромную темно-бордовую розу. Лепестки прекрасного цветка по краям уже начали увядать. — Отцветает, — еле слышно прошептала она. — Все отцветает… Так чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты помогла мне его достать.

Кузина сидела не шелохнувшись.

— Но как?

— Обыщу багаж всех подозреваемых.

— А если тебя поймают?

— Не поймают. Ведь мы пойдем в сауну.

И Даша рассказала сестре свой план:

— Главное, отвлечь их со стопроцентной гарантией. Поэтому одна из нас будет отвлекать, а вторая обыскивать. Ты у нас человек совестливый и по чужим сумкам лазить не сможешь, значит, это сделаю я. Тебе достанется самое легкое — занять их на время.

— Да? — Сестра покачала головой. — И каким же образом? Или ты пока еще не придумала?

— Отчего же, я все очень здорово придумала. Ты разденешься догола!

Катя медленно опустилась на ограду цветника.

— Ты соображаешь, что говоришь?

— А что здесь особенного? Главное, чтобы никто не покидал помещение до тех пор, пока я не скажу, что все сделано.

Где-то совсем рядом застрекотала цикада. Даша вдохнула пряный вечерний воздух:

— Какое блаженство…

— Но я не собираюсь ходить перед ними голой! — возмутилась сестра.

— Да и не надо! — воскликнула Даша. — Мужчины, поскольку их больше, раздеваются первыми и проходят из раздевалки в парилку. Мы раздеваемся следующими. Так вот, ты не просто раздеваешься, а еще и вызываешь к себе массажиста. И пока ты на его столе лежишь голая, никто оттуда даже носа не высунет. А я постараюсь уложиться в двадцать минут. Главное, не говори, что меня нет. Мы обе голые на массажном столе. С массажистом я договорюсь.

Катю предложение сестры поразило в самое сердце:

— Признаться, я не собираюсь лежать голой перед незнакомым мужчиной.

— Да какой он мужчина? Это же массажист, почти как доктор. И потом, это необходимо для дела. Ты же не хочешь, чтобы еще кого-нибудь убили?

— Нет, этого я не хочу.

— Значит, решено. — Даша хлопнула сестру по плечу. — Без страха в бой, нас ждет удача!

Глава 42

1

Первый этап операции прошел как по маслу. Мужчины ничего не заподозрили и, раздевшись, бодро прошли в сауну, обмениваясь гастрономическими репликами.

— Пиво в морозильник положили?

— Креветок, креветок у них попросите.

— Да откуда здесь креветки, что вы, ей-богу…

— А что у них к пиву дают?

— Специальные закуски.

— Отлично…

Женщины терпеливо дожидались на веранде. Катя нервничала:

— А вдруг кто-нибудь из них захочет выйти?

— Умри, а не выпусти.

— Тебе легко говорить. А если Гоша захочет выйти?

— Так я же рядом с тобой голая лежу, на меня-то он прав не имеет!

— Ну а вдруг? Что мне — силой их держать?

Даша задумалась:

— Значит, так: если начнут дверь ломать, звони.

— Замечательно, только где я возьму телефон?

— Где, где… У мужиков у наших. Я возьму полетаевский, а ты Римера.

— Это нехорошо, — засомневалась Катя, — без спросу…

Даша посмотрела на кузину как на дитя неразумное:

— Я собираюсь обыскать их вещи, а ты переживаешь по поводу одного звонка!

Катя молитвенно сложила руки перед собой:

— Господи, спаси и сохрани…

Когда в раздевалке стихли последние голоса, Даша быстро обыскала карманы подполковника и вдовца, вытащила мобильные телефоны. И, отдав один кузине, приказала:

— Так, Катька, живо раздевайся, а я побежала. Увижу массажиста — скажу, чтобы поторапливался.

Она выскочила на улицу и помчалась к дому для гостей. Натолкнувшись на идущего во всем белом мужчину, махнула рукой в сторону сауны:

— Идите быстрее, там вас пани уже ждет, — и побежала дальше.

2

В доме стояла мертвая тишина. Даша задумчивым взглядом обвела двери. С кого начать? Конечно, под подозрением находились все, но самым подозрительным был, конечно, Виктор Семенович. Именно ему Чижикова зачитывала стихи из дневника своей невестки, с ним она секретничала и даже, если верить Кате, предложила вступить в долю. «Эх, была не была!»

Не боясь никого потревожить, Даша открыла дверь.

У Катиного свекра было много недостатков, но неряшливость к их числу не относилась. Все вещи были аккуратно разложены по своим местам. Видавший виды рюкзак стоял в углу. Даша, не колеблясь ни минуты, подошла к нему и дернула за веревки. На самом дне лежала тетрадь. Однако стоило Даше ее взять в руки, как снаружи послышался душераздирающий женский крик.

Не помня себя, она сунула тетрадь за пояс брюк и бросилась обратно к сауне.

3

Здесь ее поджидала картина, достойная кисти Босха. На массажном столе сидела голая, трясущаяся от холода или ужаса сестра и отчаянно пыталась вырвать из-под себя простыню, чтобы прикрыть наготу. Вокруг сгрудилось человек шесть голых же мужчин в белых шерстяных шапочках и один одетый мужчина, но почему-то с приспущенными штанами.

— А ну пошли все вон отсюда! — заорала Даша таким голосом, что сама испугалась. Никто даже с места не сдвинулся.

— Он… Он… — Катю била истерика. — Он пытался меня изнасиловать!

Что-то тяжелое и белое, словно болид, метнулось в сторону незнакомца.

— Ах ты сволочь, ах ты подонок! — Гоша, не помня себя, принялся осыпать незнакомого человека градом ударов.

Остальные бросились то ли на подмогу оскорбленному мужу, то ли на спасение незнакомца. Прохазка пытался разнять дерущихся. Даша, с трудом сдерживая отвращение, пробралась мимо голых и потных мужских тел, схватила сестру и потащила ее к выходу.

А из дома управляющего уже бежали встревоженные криками люди.

4

Через полчаса ситуация полностью прояснилась. Неизвестный мужчина оказался итальянским туристом, неплохо владеющим чешским языком. Шмыгая разбитым носом, итальянец поведал следующую историю.

Он часто приезжал на это ранчо, и здесь его все хорошо знают. Однако на этот раз он приехал один, без жены, и попросил обслуживающий персонал организовать его досуг. Персонал вежливо намекнул, что такие проблемы клиенты должны решать сами. Итальянец решил по этому поводу не убиваться и, одевшись в белую теннисную форму, отправился играть в сквош. Вечером он уже возвращался к себе в номер, когда мимо пробежала женщина, которая сказала, что в сауне его ждут. Итальянец подумал, что это именно то, о чем он просил. Он поспешил в сауну и увидел на массажном столе обнаженную синьору, которая сразу же предложила ему приступать к делу. Что ему оставалось делать?

Катя, отчасти пришедшая в себя, рассказ подтвердила. Действительно, она разделась и легла на стол, ожидая прихода массажиста. Когда вошел мужчина во всем белом, она предложила ему начинать. То, что это была теннисная форма, она не разглядела.

Во время рассказа присутствующие периодически бросали гневные взгляды на Дашу. Та нервничала и возмущенно пожимала плечами:

— При чем здесь я?

— Зачем ты послала мужика к моей жене? — вопил Гоша.

— Я была уверена, что это массажист. Мы же заказывали…

— Кто позволил тебе заказывать моей жене мужика?! — продолжал бесноваться Гоша.

— Не мужика, а массажиста!

— Проститутка!

— Свинья!

Полетаев попытался их урезонить:

— Да вы что, в самом деле! Нас сейчас отсюда выгонят.

Действительно, обслуга посматривала на них недобрыми глазами. Управляющий сдерживал себя из последних сил.

— Панове, я предлагаю всем разойтись. Вышло недоразумение, мы приносим свои извинения, но вам необходимо успокоиться, а лучше всем пойти спать. Уже поздно…

Прохазка растирал левую сторону груди. В глазах его была тоска.

5

Невзирая на протесты мужа и общественности, сестры решили ночевать в одном номере с детьми.

— Она опять втравит тебя в историю! — шипел Гоша.

— Я как-нибудь разберусь сама, — отмахнулась Катя. — Иди спать.

— Игорь, я бы на твоем месте… — начал было Виктор Семенович, но Катя обрубила:

— Прошу вас, оставьте меня в покое. Хотите, можете ночевать под нашей дверью.

И только в номере, сдирая с себя одежду, Катя принялась костерить сестру:

— Ты когда-нибудь доведешь меня до инфаркта! Представляешь, что со мной стало, когда этот мерин прижался ко мне… сама понимаешь чем.

Даша возразила:

— Мерину как раз прижиматься нечем.

Катя обернулась и выразительно посмотрела на сестру:

— Молчи лучше. Ты, конечно, не успела найти то, что искала?

Вместо ответа Даша извлекла из-за пояса заветную тетрадь и помахала ею:

— Да? А это что?

Кузина села на кровать:

— Неужели нашла?

— А то!

Усмехнувшись, Катя покачала головой:

— Дашка, в тебе пропадает талант авантюристки. Ладно, давай показывай.

Предварительно проверив; закрыта ли дверь, Даша уселась поближе к сестре и раскрыла тетрадь на первой попавшейся странице:

— «…рука скользила все ниже и ее бедра становились горячими и влажными. Наконец он достиг…» Боже, какая гадость! — Даша выронила тетрадь, вскочила и затрясла кистями, словно опасаясь, что к ним прилипнут горячие и влажные бедра.

Катя посмотрела на кузину снизу вверх.

— Там так написано? — В голосе ее слышалось сомнение.

— Нет, это я сама только что сочинила! На почве отсутствия личной жизни, — рассердилась Даша. — Не веришь, сходи к Римеру, пусть он тебе переведет. Он такой жанр обожает.

Сестры приуныли. Катя перелистывала тетрадь, и лицо ее постепенно принимало озадаченное выражение.

— Послушай, но ведь это не очень похоже на дневник. Текст без дат. Монолитный. Да к тому же диалоги… Это больше похоже на рукопись какой-то повести.

— Ну и что? Я все равно ЭТО вслух читать не буду.

— Никогда не думала, что у меня такая целомудренная сестра, — улыбнулась Катя. — Твоя мама тобой бы гордилась.

Даша задумчиво смотрела на тетрадь.

— Но вообще-то и правда странно… В дневниках ведь речь идет всегда от первого лица?

— В большинстве случаев да. Я никогда не видела дневников от третьего лица, хотя допустить такое возможно.

— Ладно. Я начну читать, но если это окажется очередным сценарием к «Эммануель»…

Даша взяла злополучную тетрадь, вздохнула и открыла первую страницу.

Глава 43

"Элиза росла болезненным ребенком. Казалось, в мире нет ни одной болячки, которую девочка не могла подцепить. Ее мать, совсем еще молодая женщина, очень привлекательная, работала в единственной на три деревни школе преподавателем музыки. Мать настолько отчаялась вылечить Элизу, что даже перестала брать больничные. Просто оставляла девочку дома, а сама шла учить других детей. Отец работал в продуктовом магазине на соседней улице и время от времени забегал проверить, не поднялась ли температура выше обычного, разогреть молока или дать лекарства.

А маленькая Элиза лежала в своей кроватке одна и часами смотрела в окно, из которого был виден лишь пруд и небольшой кусок леса. Больше она ничего не видела. За окном менялось только время года: зимой дети катались на коньках и по всей округе разносились их радостные крики. Верхушки сосен покрывал белый-белый снег. На нем сидели вороны, похожие на странные черные груши. Потом наступала весна, и крики детей становились звонче. Запах талого снега и звенящее эхо пробуждали у маленькой Элизы надежду на выздоровление, на новую жизнь, но чуда не происходило, и она опять сваливалась с воспалением легких. А ее сверстники уже начинали сколачивать небольшие плотики, чтобы попытаться переплыть пруд. Плот, конечно, будет раскачиваться и уходить под темную ледяную воду то одной хлипкой стороной, то другой, и в конце концов ребята вымокнут до нитки, но их это совсем не огорчит — напротив, перекрикивая друг друга, они станут обсуждать, как бы поскорее высохнуть, чтобы родители ничего не заметили. А она с грустной завистью будет смотреть на их веселье из душного тепла своей спальни.

Летом становилось особенно невыносимо. Дети убегали в лес, катались на лошадях и их почти не было видно. Они ходили в походы и спали возле костра прямо на земле. А она… Она по-прежнему сидела у окна и смотрела, как ветер раскачивает верхушки сосен.

Все изменилось с приездом бабушки. До этого бабушка жила на дальнем хуторе совсем одна и наотрез отказывалась перебираться, как она говорила, «в город». Городом она называла их небольшую деревню, в которой, конечно, были и двух-, и трехэтажные дома, и даже магазин, но все равно она оставалась деревней.

Шустрая и очень добрая старушка, узнав, что ее внучка не вылезает из болезней, страшно рассердилась:

— Единственное дите оборонить не можете! Элишка, перепелочка моя, ужо стара баба тебя выходит, травами выпоит, только подсобить мне треба маленько…

Рано утром бабушка и внучка уходили в лес. В сумраке леса старушка видела плохо, но все травы распознавала по запаху. Бормоча присказки, она учила девочку правильно их рвать, какую с какой класть, а какую и отдельно держать.

Возвратясь домой, они долго развешивали и сушили травы, потом их толкли. Запершись одна в комнате, бабушка варила отвары, делала настойки, а потом отпаивала ими свою внучку. Через полгода девочку было не узнать: из бледного заморыша Элиза превратилась в веселого загорелого сорванца. Словно наверстывая упущенное, она плавала в холоднющей речке за лесом, бегала босиком, пока трава не покрывалась первым инеем, а зимой, несмотря на протесты родителей, растиралась колючим снегом. Бабушка счастливо улыбалась и кивала:

— Так, так, моя перепелочка, снег, он кровь греет…

А затем гладила девочку по головке и хмурила брови:

— Только волосеночки еще снулые. Но ничего, мы и это выправим…

Прошло пять лет. Элиза сидела на высоком, заросшем густой весенней травой берегу реки. Ярко-голубые, ультрамариновые глаза неподвижно смотрели вдаль. Все вокруг цвело и пело, черемуха своим сладковатым ароматом сводила с ума, а соловьи разрывали сердце… Девушка смахнула слезу. Не было сил осознавать, что вся эта упоительная весна не для нее. Не для нее эта огромная луна, не для нее манящая духота майской ночи. Она сама перечеркнула свою жизнь. Своими руками уничтожила то малое, что имела.

Элиза уткнулась лбом в коленки. Какой же она была идиоткой! Как она могла это допустить?

…Тогда, в феврале, еще не было ни соловьев, ни черемухи, но им этого и не требовалось. Его сильные руки обнимали ее, она запрокидывала голову, и холодное зимнее небо обрушивалось сверкающим водопадом звезд…

…У него были темные смеющиеся глаза и красивые влажные губы. Даже запах у него был особенный…

…Элиза покорно подставляла обнаженные плечи его широким жестким ладоням и в молчаливой истоме прикрывала глаза, а он расстегивал дрожащей рукой пуговички и сквозь нетерпеливые поцелуи…

Так и оставаться бы ей восторженной дурочкой, прятаться с ним по чердакам, дожидаясь совершеннолетия, если бы не Влада.

…Влада была самой эффектной старшеклассницей в их деревне. Все знали, что она курит, а на дискотеки ездит в Прагу. Уже этого было достаточно, чтобы стать объектом черной зависти, но у Влады был козырь и посильнее: каждую неделю из Праги она привозила сногсшибательные заграничные наряды. Как и на какие деньги доставала их пятнадцатилетняя девчонка, оставалось только догадываться.

Однажды, поймав на себе оценивающий, чуть ироничный взгляд Влады, Элиза смешалась и приготовилась сказать что-то дерзкое, как та неожиданно спросила:

— Нравится? — И распахнула легкий, свободного покроя пиджак, под которым поблескивал расшитый бисером топик. — Хочешь такой же?

Элиза принялась теребить кончик длинной косы.

— Думаешь продать?

— Вот еще глупости! — Влада расхохоталась. — Ты сама могла бы достать. Тебе пойдет.

— Ты… смеешься? — Элиза почувствовала себя уязвленной. Возможно, ее родители и согласились бы дать ей денег на пару вещей, но где их купить? Такие привозят только из-за границы. — Ты что, можешь помочь достать?

Влада странно усмехнулась:

— Я смогу помочь тебе получить их в подарок…

…Сначала Элиза не поверила услышанному. Она, конечно, знала, что есть женщины, которые получают от мужчин деньги и подарки за услуги определенного свойства, но представить, что этим занимается кто-то из их школы…

Она старалась забыть о предложении, но картины таинственной, роскошной жизни уже не отпускали. Влада по секрету сообщила, что один из любовников предложил ей переехать в Мюнхен, и теперь она ждет только одного — побыстрее закончить школу и покинуть родину.

В душной темноте своей спальни Элиза закрывала глаза и представляла лучшие отели Европы, дворцы, ложи театров и блеск драгоценностей. Все чаще она ловила себя на мысли, что уже не смотрит на любимого теми же глазами, что и раньше. Его лицо стало казаться ей слишком простым, походка неуклюжей, а манеры грубыми. Некогда идеальные планы на совместную жизнь теперь казались ей дикими. Они поженятся, построят свой собственный дом, у них будет большое хозяйство — огород, скотина… Перед Элизой с пугающей очевидностью вырисовывалась картина их дальнейшей жизни: через пару лет после свадьбы она растолстеет, как его мать, станет такой же замотанной и расплывшейся. А потом всю жизнь, до самой смерти, с утра и до ночи ей придется кормить гусей, мыть, готовить, полоть морковку…

Нет, такое будущее устраивало меньше всего. Но альтернатива… Элиза почти перестала спать по ночам, не зная, к чему склониться.

…В конце концов, кому от этого станет хуже? Она и так ЭТО делает, но он не подарил ей даже флакона духов. И потом, не обязательно заниматься ЭТИМ долго, достаточно будет скопить денег, чтобы иметь возможность снимать квартиру в Праге, а если повезет, то и купить…

И Элиза представляла, как, получив школьный аттестат, немедленно переберется в Прагу, в город, где ее внешность и таланты смогут оценить по достоинству. Здесь она поселится в самом центре и пойдет учиться на актрису. Вот так ранним утром выйдет на прохладную улицу, ступит узкой лакированной лодочкой на влажную брусчатку и легко побежит в театральный институт, не обращая внимания на одобрительный шепот: «Ах, какая красавица пошла! Как же повезет тому, кого она полюбит…» А вечером из окна своей спальни будет любоваться закатом над Старым городом…

Жених чувствовал неладное и все настойчивее требовал объяснений. Очередная ссора закончилась полным разрывом. Больше он не должен к ней приходить, он дурак и мужлан, между ними нет ничего общего.

К черту стыд! Деньги не пахнут, зато помогут ей выбраться из этого захолустья.

Неприятным открытием оказалось, что ни дворцов, ни даже мало-мальски приличных отелей не было. Была небольшая съемная квартира даже не в центре и торопливая любовь немолодых и несимпатичных мужчин, язык которых она даже не понимала. В ресторан они приглашали редко, говорили, что нет времени. Но, скорее всего, все эти немцы, австрийцы, швейцарцы просто боялись появиться на публике с девицами, явно не достигшими совершеннолетия. Они приносили продукты с собой и, хлопая пробкой от шампанского, с козлиной радостью провозглашали: «Сейчас повеселимся». Деньги давали, но редко и мало, чаще расплачивались одеждой или косметикой.

Элиза досадовала, но отказаться от новой жизни не хватало сил. Она привыкла бывать в Праге и уже считала ее своим городом. Уже примеряла ее на себя, понимая, что пути назад — в их сонную, скучную деревню — не будет. Кое-какие дополнительные деньги давала фарцовка.

Конец был ужасен. Бордель накрыли в самый неподходящий момент. Увидев полицейских, Элиза тут же лишилась сознания, а когда пришла в себя, полицейский врач сообщил ей, что она беременна. Мир провалился в страшную, черную пустоту…

Мать отреагировала на случившееся странным образом. После возвращения из полицейского участка она сидела часа два, не двигаясь и не произнося ни слова. Потом встала и вышла в коридор. Элиза слышала, как она набирает номер телефона и просит подозвать отца.

— Петр, приходи немедленно.

Отец пришел почти сразу. Родители закрылись в своей комнате и долго-долго оттуда не выходили. Потом отец вернулся в гостиную и начал без всякого перехода:

— Элиза, ты совершила чудовищный, ничем не оправданный поступок. Мы всегда учили тебя, что девушка должна беречь свою честь. Однако теперь уже ничего не поделаешь…

Отец говорил как по писаному, при этом его глаза смотрели сквозь нее, словно он разговаривал не с дочерью, а с кем-то другим, чужим, незнакомым, незримо присутствующим в комнате.

— …к сожалению, мы уже ничего не можем исправить, будет скандал, и очень большой. Вряд ли мы с мамой сможем сохранить работу. Однако есть другой вариант…

Элиза сжалась. Она вдруг подумала, что сейчас родители вынесут большой коричневый чемодан, в котором хранились всякие ненужные вещи, дадут ей в руки, и она останется на улице совсем одна.

— …мы не хотели тебе говорить раньше времени, но раз уж такое случилось… — Мать подсела к ней, обняла за плечи и перешла на шепот: — Мы хотим бежать из этой страны.

Элиза ожидала чего угодно — угроз, обещаний выгнать, но только не этого. Она даже перестала трястись.

— У нас есть кое-какие сбережения, и еще тетка твоего отца, та, что живет в Австрии, обещала дать некую сумму. Мы хотим уехать в Америку.

— Без меня? — Ее охватил безудержный страх.

— Конечно, с тобой. Просто до того, как… все это произошло, мы еще колебались, но теперь просто не можем оставаться здесь. Понимаешь?

Элиза слушала как в бреду. Вместо скандала случился конец света.

— И мы больше никогда не вернемся сюда?

— Зачем? — В разговор снова вступил отец. — Видеть, как твою страну мучают коммунисты? Чтобы растить рабов? Ты посмотри, что они сделали с нашей Родиной…

И он пустился в длинные рассуждения о невозможности жизни под Красной Армией, а потом стал рисовать сказочные картины новой свободной жизни, которая ожидает их в Америке.

Они смогут работать кем только захотят, а она, она закончит колледж, потом университет и станет врачом или юристом и будет получать настоящие деньги, а не те копейки, которые платят большевики…

В конце концов, в деревне они все равно остаться не могут, здесь ее ожидают только насмешки и издевки.

Элиза сидела опустив голову. Что ж, видно, не судьба ей переехать в Прагу. Но кто знает, может ее ожидает нечто большее?

Америка не принесла долгожданного благополучия. Сначала были лагеря для беженцев и долгие беседы в иммиграционных службах, крошечная невеселая комната в общежитии и краткосрочная черная работа.

Элиза, не привыкшая помогать даже по дому, теперь была вынуждена сидеть с соседскими малышами, а вечерами осваивать незнакомый язык, учить на этом языке математику, физику, которые и в родной-то школе давались с трудом. Возвращаясь в неуютную квартиру, девушка слушала вялую перебранку родителей. Мать была откровенно разочарована, она не смогла найти постоянной работы, как предполагала, и потому перебивалась случайными уроками музыки для таких же, как они, эмигрантов. Она без конца выговаривала отцу, что не стоило оставлять так много ценных вещей, которые сейчас пригодились бы, а отец все с меньшей уверенностью отвечал, что самое главное — это свобода и со временем все образуется.

Как-то мать давала уроки маленькой перуанской девочке с огромными черными глазами и тяжелыми длинными косами. Ее родители попросили провести несколько занятий в долг — главе семьи была обещана постоянная работа на фабрике по производству витаминов и биодобавок. Новый цех открывался через полмесяца, и тогда они не только вернут все, что должны, но и заплатят за несколько занятий вперед. Уж больно перуанцам не хотелось, чтобы их дочь прерывала занятия. Мать согласилась. В конце концов, это был шанс заполучить постоянного клиента. Порасспрашивав перуанца о фабрике, она попросила узнать, не найдется ли работы для ее дочери. Тот согласился и однажды взял Элизу с собой.

Фабрика девушке понравилась. Весело раскрашенные дома в окружении зеленых лужаек издали походили на игрушечные. Но больше всего ее поразил дом владельца фабрики, мистера Харриса. Он был похож на замок и напоминал ей о родном крае.

— Там живет хозяин? — восторженно спросила она пожилого мужчину, который остановился рядом и с любопытством разглядывал стройную белокурую девчонку.

— Да. Тебе нравится?

— Нравится. — Элиза приветливо улыбнулась. «Ничего старичок, — подумала она. — Вероятнее всего, он какой-нибудь начальник, и надо попробовать окрутить его. В конце концов, она тоже кое-что смыслит в лекарственных травах, и если стать его любовницей, то можно попытаться занять неплохое местечко».

— Я бы хотела здесь работать.

— А что ты умеешь делать?

— Я отлично разбираюсь в травах. — Она постаралась придать себе серьезный вид. — Лучше, чем те, кто там сидит. — И кивнула в сторону замка.

Мужчина рассмеялся и, похлопав девушку по плечу, пошел дальше. Перуанец, с которым Элиза приехала, осуждающе покачал головой:

— Зачем ты так разговаривала с ним?

— Но…

— Это был мистер Харрис, владелец фабрики.

Следующие слова Элизы полностью изменили ее жизнь. Со всей непосредственностью юного существа, даже забыв о первоначальных планах, она воскликнула:

— Если он продает витамины, то почему так плохо выглядит?

Перуанец быстро приложил палец к губам, но было уже поздно. Мистер Харрис услышал и остановился. С секунду он колебался, потом развернулся и подошел к покрасневшей девушке:

— Что вы сказали, милая?

Бедный перуанец готов был сквозь землю провалиться, лишь бы не стоять с ней рядом. Однако Элиза не зря прошла кое-какую школу жизни. Она мгновенно поняла: это ее единственный шанс, и, набрав побольше воздуха, выпалила:

— Моя бабушка всю жизнь собирала травы. Она и меня этому научила и сказала, что если человек принимает правильные травы, то никогда не состарится. Ее даже считали колдуньей.

Владелец витаминной фабрики ласково прищурил глаза:

— И где сейчас твоя бабушка? Умерла?

— Не знаю. — Элиза принялась грызть кончик косы. — Она всегда жила одна в лесу. Только когда очень сильно болела, бабушка жила с нами, пока меня не вылечила. Научила травы собирать, сушить их, заваривать. А потом опять уехала. Она говорит, что ей в городе душно, хотя мы жили совсем даже не в городе.

Мистер Харрис вдруг рассмеялся и протянул загорелую крепкую руку:

— Тогда давай знакомиться? — Потом посмотрел на нее внимательнее и добавил: — Маленькая колдунья.

Родители были вне себя. Такая удача! Их дочь и сразу консультант владельца фабрики! На все оставшиеся сбережения мать кинулась покупать ей новую одежду, хотя необходимости в том не было. Молодость, свежесть, очарование и уверенность в себе — вот что украшало юную эмигрантку. Девушка сразу поняла, как надо себя вести.

— Мистер Харрис, я не хочу, чтобы вы приняли меня за человека, болтающего попусту. Для начала я приведу в порядок вашу кожу и волосы. И если у меня это получится, будем говорить дальше.

Джонатан Харрис попробовал возражать: лучше, если она поделится своими секретами со специалистами-технологами, а те в свою очередь сами решат, что можно использовать, а что нет. Однако Элиза была неумолима. Сначала эксперимент, потом разговор. И хозяин сдался.

Как ни странно, девушке удалось собрать все необходимые травы. Она затребовала себе толстенный справочник лекарственных растений и по рисункам нашла нужные английские названия. Чтобы не облегчать жизнь разным экспертам и технологам, заказала в три раза больше наименований, чем требовалось, и теперь была уверена, что им нелегко будет сообразить, что и с чем необходимо смешивать. Труднее всего оказалось раздобыть мед — понадобилась почти неделя, чтобы подобрать более или менее подходящие сорта. Еще неделя ушла на изготовление снадобья, после чего началось лечение.

Если чудеса и встречались на свете, то жители Мидлтона могли лицезреть их воочию. Всего за три месяца владелец витаминной фабрики помолодел на глазах. Конечно, он не превратился в юношу, но его кожа посвежела, морщины разгладились, волосы стали более густыми и блестящими, а походка стала легче. Теперь каждое утро мистер Харрис просыпался в отличном настроении и спешил в свой офис, где его уже ждала с очередной партией трав его маленькая колдунья.

А Элиза время зря не теряла. Узнав, что хозяин свободен, она решила — или все или ничего. В очередной заказ было вписано несколько дополнительных трав. Конечно, затея могла кончиться крахом, не каждое сердце справится с такой нагрузкой, но если мистер Харрис все же выдюжит, то на некоторое время его потенция возрастет многократно, и можно не сомневаться — прилив чувств он припишет ее красоте.

В день, когда Элизе исполнилось семнадцать, мистер Харрис действительно почувствовал, что больше так продолжаться не может. Всю ночь он не мог уснуть и, как только солнце показалось над горизонтом, поспешил на завод, чтобы первым встретить свою колдунью на ее рабочем месте. Волнуясь, словно мальчишка, Джонатан Харрис рвал по дороге полевые цветы и подбирал нужные слова.

Однако как он ни спешил, но все же опоздал: несмотря на ранний час, Элиза уже была на заводе.

— Бог мой! — воскликнул мистер Харрис. — Что вы здесь делаете в такую рань?

Девушка распахнула ультрамариновые глаза:

— Извините, мистер Харрис, я не предполагала, что этого делать нельзя! Просто у меня нет другого времени для учебы. Здесь все необходимые мне материалы, но если вы против… — Она закрыла книгу.

— Нет, нет! — Харрис жестом остановил ее. — Вы меня неправильно поняли. Я имел в виду совсем другое. Вы почти не отдыхаете, а вы ведь так молоды…

— Молодость проходит, знания остаются, — кротко заметила Элиза.

Пройдясь несколько раз по лаборатории, владелец фабрики остановился перед девушкой. Он не знал, с чего начать.

— Послушайте, Элиза, нам нужно поговорить.

— Вас убедили результаты эксперимента?

— Нет… То есть да. Но я хотел говорить не об этом.

— Я слушаю вас.

Мистер Харрис вдруг заметил так и не подаренный букет. Он протянул его девушке:

— Это вам.

— Мне? Спасибо, очень мило с вашей стороны. — Элиза казалась удивленной.

— Я хочу вас просить стать моей женой.

Цветы медленно посыпались на белоснежный кафель.

— Я, разумеется, буду говорить с вашими родителями, но сначала хотел убедиться, что мое предложение не… не будет для вас неприятным.

Элиза, присев на корточки, собирала рассыпавшийся букет. Она добилась своего: хозяин фабрики наконец-то решился сделать ее хозяйкой всего Мидлтона.

— Мне надо подумать, — тихо сказала она. — Не буду скрывать, что не люблю вас. Впрочем, я не люблю и никого другого. Два года назад один человек обманул меня. С тех пор я не верю мужчинам. Я не уверена, что когда-либо вообще выйду замуж.

Мистер Харрис вдруг почувствовал облегчение. Собираясь делать предложение, он одновременно боялся и грубого отказа, и слишком поспешного согласия, а девушка оказалась искренней и такой… беззащитной.

— Тогда тем более вам надо соглашаться, — мягко улыбнулся он. — Я прекрасно понимаю, чего вы опасаетесь, но обещаю, что никогда не приближусь к вам, пока вы сами этого не захотите. Хотя, — он развел руками, — учитывая мой возраст, вряд ли это произойдет. Ведь тот негодяй, который сделал вам больно, наверняка был молод и хорош собой. Увы, так устроен мир. Что ни говори, но красота внешняя всегда будет иметь большее значение, чем самая прекрасная душа.

— И вы так спокойно говорите об этом? — Элиза подняла глаза.

— Почему нет? Об этом говорил еще Конфуций. — Джонатан Харрис развел руками. — Милая, милая Элиза, ведь я тоже был молод! Тогда мне казалось, что люди в пятьдесят лет уже ни на что не годны. Их место в музее… Да. — Он помолчал. — Я был глуп. Чертовски глуп. Я был молод, красив и богат. Меня любило столько девушек, что я так и не смог себе выбрать единственную. — Мистер Харрис рассмеялся. — И вот теперь молодые девушки не хотят меня даже со всем моим богатством.

— Не говорите так. — Элиза постаралась вложить в свой голос понимание и страсть. — Я сейчас не стала бы встречаться даже с мистером Вселенная, и ваш возраст здесь совсем ни при чем.

— Это пройдет. Рано или поздно. В конце концов, вы захотите иметь ребенка, а…

— У меня уже есть ребенок, — произнесла Элиза и твердо посмотрела хозяину фабрики в глаза.

Вот сейчас решится ее судьба.

Мистер Харрис медленно опустился на стул. С минуту он не произносил ни слова. Глаза его увлажнились.

— Простите… Если бы я мог хоть догадываться, то никогда бы не пришел просить вашей руки вот так… — Некоторое время владелец фабрики помолчал. — Вы доверились мне, посвятили в свою тайну, и я хочу дать вам один совет…

Элиза сжала кулачки, ногти впились в ладони, но она не почувствовала боли.

— …Выходите за меня замуж. Клянусь, вы никогда об этом не пожалеете. Я обещаю любить вас и вашего ребенка так, как любил бы собственного, других наследников у меня все равно нет. А взамен я попрошу только одного: постарайтесь забыть прошлое и стать счастливой…

Глава 44

1

— Замечательно. — Даша закрыла последнюю страницу. — Прямо сага о Форсайтах какая-то.

— А мне понравилось! — Катя, лежа на кровати, грызла кукурузные хлопья. — Ты ничего не пропустила?

— Кроме постельных сцен, ничего. — Даша еще раз перелистала тетрадь и даже потрясла ее — не выпадет ли чего полезное. — Жалко, что Чижик сегодня так и не приехал.

— Зачем он тебе?

Даша потянулась и подтащила пакет с хлопьями к себе поближе.

— Мне все же не верится, что это дневник его жены. Какая-то беллетристическая белиберда. Слушай, а может, это его сестра упражнялась?

Катя невольно рассмеялась:

— Девица Чижикова? Боже упаси! Я так не думаю, не ее слог. Хотя… — Она на секунду задумалась. — Все может быть. Знаешь, Николай наверняка знаком с ее почерком. Давай я ему покажу?

— Нет, нет и еще раз нет. Этот бестселлер мы никому показывать не будем.

— Но почему?

— Потому что…

Договорить ей не удалось. Послышался топот, возбужденные голоса. Женщины замерли.

— Что это?

— Кто-то кричал…

Сестры распахнули дверь. В коридоре уже толпился народ.

— Что? Что случилось?

— Опять кого-то изнасиловали?

— Где женщины?

— Здесь, здесь!

— С вами все в порядке?

В дальнем конце коридора возникла тощая согбенная фигура. Виктор Семенович шел медленно, покачиваясь, волосы его стояли дыбом.

— Меня… меня… — еле слышно пробормотал он и рухнул на пол.

Все в ужасе замерли.

— Убили! — взвизгнула Катя.

Полетаев склонился над телом предполагаемого покойника и приложил руку к сонной артерии. Через некоторое время лицо его немного прояснилось:

— Слава богу, нет. Пока жив. Принесите коньяка или водки. У него просто обморок.

— У папы обморок? — Гоша присел рядом. — А может, все-таки сердце?

— Может. Хотя на первый взгляд пульс в норме. Похоже, его что-то напугало.

— Пестрая лента! — воскликнула Даша. Но, заметив направленные на нее сердитые взгляды, попыталась оправдаться: — Это я так, к примеру…

Полетаев приподнял Виктору Семеновичу веко.

— Точно, обморок… Надо перенести его на кровать.

Даша хотела помочь, но ее сразу прогнали. Она обиженно отошла в сторонку.

— Я смотрю, друзья вас не жалуют, — послышался за спиной веселый шепот.

Молодая женщина оглянулась. Рядом стоял Ян. На нем были только шорты. Полетаев напрасно злорадствовал, с фигурой у юноши было все в порядке.

— Пани Даша, — он осторожно снял перышко, запутавшееся в рыжих волосах. — Я, конечно, человек сторонний, но, может, все-таки поделитесь тайной: у вас какой-то специальный тур? На выживание? Я знаю, что такое существует. — Юноша склонился к ее уху и понизил голос: — Прошу вас, только скажите, я готов присоединиться за любые деньги…

Даша невесело улыбнулась:

— Да что вы, Ян! Это совершенно бесплатно. Каждый развлекает остальных как только может.

— Но я слышал, что двое уже умерли?

— Они не выдержали напряжения. — Даша смутилась. — Извините, я говорю глупости.

Ян обнял ее за талию и прошептал:

— Послушайте, пока все ходят-бродят из номера в номер, может, мы немного прогуляемся перед сном?

— А почему бы и нет. — Даше действительно было все равно. — Только накину что-нибудь. Да и вам не мешало бы одеться.

— О'кей. Встречаемся через пять минут внизу. — Ян указал глазами на ничего не подозревающего подполковника. — Не будем дразнить гусей.

2

Кто познал прелесть лунных деревенских вечеров, когда ночь наполнена таинственными шорохами трав и ароматом роз, не станет осуждать бедную замученную женщину за ее минутную слабость. Сено было теплым и душистым, небо звездным, а ей так хотелось хоть немного любви… В общем, когда парочку обнаружили неподалеку от цветника, они пили шампанское и целовались. Не так чтобы слишком страстно, но с очевидным удовольствием.

— Да что же это такое! — гробовым голосом вымолвил Полетаев.

Даша от неожиданности закашлялась. Ее кавалер вскочил. Он был явно раздосадован.

— В чем дело? Что вам здесь надо?

— Нам надо вот эту даму. — Полетаева просто трясло.

— Извините, но эта дама сейчас занята.

— Юноша, а вы доделали уроки? — бесцеремонно осведомился Ример и, отодвинув Яна плечом, протянул Даше руку: — Давай, давай, вставай, шалопутная.

Даша встала, но и в ее душе закипал гнев.

— Что вам от меня надо? — по слогам выговорила она. — Вы когда-нибудь дадите мне отдохнуть спокойно?

— Дадим. Вот вернетесь домой и можете прелюбодействовать сколько душе угодно, — отчеканил подполковник. — А сейчас немедленно в кровать.

— Ах, в кровать? — Даша прищурила ореховые глаза. — Так я ничего не имею против! — И, обернувшись к набычившемуся кавалеру, спросила: — Янек, дорогой, у тебя найдется для меня место?

— Ладно, Дашка, кончай дурить. — Сестра с трудом сдерживала улыбку. Она была единственной, кого сложившаяся ситуация смешила. — Пойдем домой, а завтра разберемся.

— Нет уж, давайте разберемся прямо сейчас! Я тоже имею право на личную жизнь!

— Имеете! — снова завелся Полетаев. — Только ведите ее не так публично. Здесь все-таки дети.

— Дети давно спят!

— А если дети уже спят, почему этот младенец к вам прилип?

Дальнейшей перепалке с дракой помешал вспыхнувший свет и оживление возле ворот. Все притихли и пытались рассмотреть, что же такое там происходит. Управляющий ранчо их тоже заметил и уже спешил на всех парах.

— Судя по его скорости, в болоте утонуло не меньше чем стадо овец, — заметил Ример, чем заработал несколько смешков и уничижительный взгляд Виктора Семеновича.

— Панове, Панове! — задыхаясь, прокричал подбежавший управляющий. — Скажите, вы никого не ожидали в гости?

Секунду длилось молчание, а затем пролетел облегченный вздох:

— Нет!

— Слава богу, нет…

Даша только собралась было покачать головой, но улыбка начала медленно сползать с веснушчатого лица. Но в темноте сей факт остался незамеченным.

Управляющий немного успокоился, однако голос его все еще дрожал:

— Представляете, приехала полиция, они нашли в лесу труп мужчины.

— Ну так что.. — Ример пожал плечами. — Знали бы вы, сколько трупов находят в наших лесах.

— Да дело не в этом. — Главный ковбой отер лицо шейным платком. — Этому человеку удар был нанесен сверху и с большой силой, полиция считает, что убийца сидел на лошади и на всем скаку…

Полетаев помрачнел, отошел к цветнику и принялся обдирать хозяйские розы. Все боялись взглянуть друг на друга. И только Ример не собирался падать духом:

— Подумаешь! Что у вас в округе, лошадей больше ни у кого нет?

Управляющий сморщился как лежалый апельсин.

— У покойника в кармане нашли листок с адресом нашего ранчо. И с подробным описанием, как проехать. Получается, что он ехал либо к кому-то из наших работников, либо к гостям. Но я уже всех спросил, и раз вы говорите…

— Он ехал ко мне, — тихо сказала Даша и заплакала.

Все обернулись в ее сторону.

— Кто бы знал, как я вас ненавижу! — Подполковник с силой швырнул Даше под ноги цветок, который еще секунду назад с таким старанием ощипывал, и, ни слова больше не проронив, быстрым шагом направился к группе полицейских.

— Уважаю. — Ример похлопал плачущую женщину по плечу. — Это уже рекорд. Ни дня без покойника.

— Позвольте, я отведу вас в номер, — предложил Ян. Голос его был полон сочувствия и желания помочь.

2

Сестры лежали на широкой кровати и рассматривали мощные деревянные балки, поддерживающие потолок.

— Надо что-то делать, — решительно произнесла Даша.

— Что? — Катя подняла голову.

— Я говорю, надо что-то делать. Лежать бессмысленно.

— Представляешь, — Катя была на удивление спокойна, — мои дети теперь считают, что отпуск — это когда ты путешествуешь, а вокруг всех убивают. Как ты думаешь, эта травма у них останется на всю жизнь?

— Вот уж за что можешь не переживать. В наше время дети вполне защищены от подобных психологических травм. Телевидение — довольно сильная прививка. Если каждый день на экране убивают с десяток-другой человек, начинаешь и настоящую смерть воспринимать как…

— Дашка, заткнись, пожалуйста, — перебила кузина. — Лучше расскажи, какой у тебя план.

Оборванная на полуслове, Даша не обиделась. Она понимала состояние ее сестры.

— Кто-то слышал мой разговор с паном Чижиком.

— Кто?

— Да кто угодно. Я ведь разговаривала из холла. Ни от кого не пряталась и ни за кем не следила. Мне и в голову не могло прийти, что Чижика захотят убить. Я вспомнила одну очень важную деталь…

Внезапно, без намека на стук, распахнулась дверь, и в комнату вошел непривычно взвинченный и даже растрепанный Полетаев. На нем, как говорится, лица не было.

— Катерина Юрьевна, прошу меня извинить, но мне необходимо переговорить с Дарьей Николаевной…

— Никаких проблем. — Катя подхватила кофту и направилась к выходу.

Вежливый подполковник попытался ее задержать:

— Я не имел в виду, что вы должны уйти… Мы могли бы прогуляться и…

— Сергей Павлович. — Катин голос прозвучал очень серьезно. — Я вас прошу об одном: сделайте так, чтобы завтра мы отсюда все уехали. Лично я уже на грани.

— На грани?

— Именно. Я безумно люблю Дашку, но еще одна смерть — и я ее задушу собственными руками. Вы меня понимаете?

— Отчасти…

— Вот и прекрасно. — С этими словами Катя покинула комнату.

Полетаев и Даша молчали.

— Ну, что нового? — неуверенно осведомилась Даша.

— Убитый оказался Станиславом Чижиком, дядей Римера, если тебя именно это интересует.

— Я знаю. А кроме этого?

— А кроме этого, дела, прямо скажем, плохи. Моего влияния уже просто не хватает. Полиция почти уверена, что все смерти являются убийствами и связаны между собой.

— Но ведь Чижик даже не дошел до ранчо!

— Зато никто не сомневается, что он направлялся именно сюда. Сиречь к тебе. Поэтому на ранчо наложен карантин.

— Какой еще карантин?

— Никто не покинет его территории, пока полиция не найдет убийцу.

— Что?! Да ты соображаешь, что говоришь? Есть убийства, которые по сто лет не раскрывают… Вон, убийцу Кеннеди до сих пор ищут. Нам до конца жизни придется торчать здесь!

— Почему бы и нет? — Подполковник притворно зевнул. — Лично мне здесь нравится. Да и ты покочевряжишься немного и начнешь за коровами навоз таскать. Лет через пять, глядишь, совсем остепенишься, станешь здоровой деревенской бабой без заскоков и истерик. Кому от этого хуже будет?

Даша помолчала.

— Но… как же Катины дети? Им ведь учиться надо.

— Брось! — Полетаев рассмеялся. — Благодаря тебе, здесь собралось столько людей с высшим образованием, что впору частный лицей открывать.

— Но… Это насилие над личностью! Я… мы будем жаловаться в международный трибунал.

— Трибунал существует только для военных преступников, а ты лицо гражданское, — спокойно сказал Полетаев.

Ореховые глаза повлажнели. В них мелькнул ужас.

— Палыч, ты же не думаешь, что это я их убила?

— Откуда мне знать! — философски заметил подполковник. — Может быть, ты сошла с ума на почве увлечения детективами. Никаких преступлений вокруг тебя не происходило, вот ты и решила заострить ситуацию.

Даша уткнулась в подушку и расплакалась. Подполковник счастливо улыбнулся.

Наплакавшись вволю, бедная женщина взглянула наконец на Полетаева. Его лицо моментально приняло сочувственное выражение:

— Полегчало?

— Ты гадкий и злой!

Полетаев искренне оскорбился:

— Прежде всего я твой ангел-хранитель. Если бы по доброте душевной я не сжалился над тобой и не поехал в этот треклятый поход, тебя бы уже давным-давно убили или посадили.

— Ага! — Даша неожиданно обрадовалась. — Значит, ты все-таки не думаешь, что это я всех убиваю!

Подполковник поднял палец:

— Скажем так: пока у меня нет доказательств. Но мотивы… — Он многозначительно покачал головой. — Хочу заметить, что сейчас твоя судьба и судьба твоих спутников целиком зависит от меня. Если я заявлю, что уверен в случайности этих смертей, вас, разумеется, отпустят. У меня есть время до завтрашнего утра.

— Палыч, — встрепенулась Даша, — дай мне два дня.

— Зачем?

— Я приведу тебе убийцу!

Неверующий эфэсбэшник перекрестился левой рукой:

— Чур меня, чур! Даже думать об этом забудь. — Он решительно встал. — Пожалуй, я не буду ждать до завтра. Я прямо сейчас позвоню майору Томеку.

Даша поняла, что необходимо принимать крайние меры. Она вскочила и бросилась Полетаеву на шею.

— Подожди, подожди, — шептала она ему в ухо, — побудь со мной еще немного!

Отчаявшаяся женщина повалила его на кровать и наградила самым страстным поцелуем, на который в тот момент была способна.

Лишь с огромным трудом Полетаеву удалось отодрать ее от себя. С минуту он не мог отдышаться.

— Ты… меня чуть не за душила! — Почувствовав соленый привкус, он достал носовой платок и приложил к нижней губе. На белоснежном батисте появилось алое пятно. — Ну, знаешь!.. — Возмущению подполковника не было предела. — Я-то все думал, почему у тебя нет любовника? А ты их, наверное, всех съела, как черная вдова…

— Съела? Ты сказал, съела?

— Я имел в виду…

Полетаев приподнял брови.

— Подожди, подожди… — Молодая женщина приложила палец к губам. — Что-то связанное с едой. Или с тем… Что это было? — Даша озадаченно постучала себя кулаком по лбу. — Думай, вспоминай, думай… Кто-то ел людей, и в этот момент… Черт побери! — Она вскочила на ноги. — Как же я сразу не поняла.

Полетаев напрягся:

— Что?

— Деланян! Когда Деланян ел людей!

В глазах эфэсбэшника появился ужас. Он ничего не успел сказать — Даша уже бежала вниз по лестнице..

4

Она отыскала кузину в комнате у Римера. Даша так растерялась, что даже не спросила, как та здесь оказалась.

— Катька, выйди, мне с тобой поговорить надобно.

Сама Катя все же попыталась объяснить свое присутствие в номере вдовца:

— Я на минутку зашла, у меня белые нитки кончились…

Это было самое глупое оправдание, которое Даша слышала за всю свою жизнь.

— Спасибо, что сказала. Теперь я буду знать, к кому ходить за нитками. Вы, Николай, случайно еще не вяжете?

— Ладно, пойдем. — Катя буквально вытолкала ее из номера. — Что случилось?

Даша еще хотела полюбопытничать, но потом решила, что еще успеет, и сразу перешла к делу:

— Помнишь ту ночь, когда ты пришла ко мне с дневником Артура, царство ему небесное?

— Еще бы. Такое не забывается.

— А помнишь, что произошло на следующее утро?

— Конечно. Умерла тетя Николая.

Даша криво усмехнулась и одними губами произнесла:

— Она не умерла. Ее убили.

Раздался тихий звон, это у Кати выпали из рук ключи.

— Кто? Зачем?

Обхватив сестру за талию, Даша потащила ее в конец коридора и, усадив в кресло, присела рядом.

— Вспомни, во время завтрака Чижикова говорила о своей покойной невестке, мол, та кому-то звонила — и тут на моего шефа опрокинули тарелку с едой.

— Помню. Ты потом решила, что это Артур специально сделал, чтобы отвлечь внимание. — В голосе кузины звучала усталость.

Даша кивнула.

— А помнишь, что именно сказала Чижикова перед тем, как разговор прервался?

— Ну. Точно, наверное, не вспомню, но по-моему, речь шла о меде…

— Нет!

— О том, что ее невестка кому-то звонила…

— Нет! Нет, нет и еще раз нет!

Катя с секунду размышляла, потом пожала плечами:

— Тогда не помню.

— Сейчас вспомнишь. — Даша наклонилась к самому лицу кузины. — Восстанавливай картинку: я вскрикнула…

Катя согласно кивнула:

— Может быть. Ты всегда кричишь.

— Не об этом речь. Так вот, я вскрикнула, а Полетаев сказал: «Не кричите, на нас обращают внимание».

— Ну и что? Вы так вели себя все это время, что на нас постоянно обращали внимание.

— Чижикова повернула голову в ту сторону, куда указал Полетаев, и узнала того человека!

— Какого человека? Дашка, говори яснее, я ничего не понимаю.

— За соседним столиком, — терпеливо принялась разъяснять Даша, — сидел молодой человек И тетка Римера сказала, что где-то уже его видела

— Может быть. — Катя по-прежнему не понимала, куда клонит сестра. — Что-то такое припоминаю. Но какое это имеет значение?

— Огромное! — Даша вскочила. — Вы с Артуром сидели спиной и потому видеть его не могли. А я сидела боком и видела его лишь мельком Пять минут назад до меня дошло, кто это был! Это он всех убил: Чижика, его жену, сестру и Деланяна в придачу. Собирай всех в ресторане, а я пойду договорюсь с Полетаевым. Кстати, что случилось с Виктором Семеновичем?

— Ему стало плохо, когда он обнаружил, что кто-то украл его тетрадь.

— Это очень хорошо! — радостно воскликнула Даша и устремилась к выходу.

Глава 45

1

Ресторан находился в подвале и был выдержан в стиле старинной корчмы. Каменные стены украшали медные чайники, вилы, упряжь и другие предметы деревенского быта. С потолка свисала люстра, сделанная из деревянного колеса, по углам чадили факелы. Обстановка была таинственной и даже немного зловещей.

Несмотря на поздний час, за длинным струганым столом собрались все оставшиеся в живых участники похода. Едва завидев Дашу, они набросились на нее с вопросами:

— Что произошло?

— Какого черта! Что ты еще задумала?

— Спокойно, спокойно. — Даша заняла место в начале стола и постучала вилкой по краю пивного бокала. — Начну с того, что и так всем известно. Некоторое время назад ко мне обратилось сразу несколько человек с одной и той же незамысловатой на первый взгляд просьбой — помочь отыскать некий дом.

Возражений и дополнительных вопросов не последовало.

— Одновременно с этим моя двоюродная сестра попросила организовать для ее семьи небольшое путешествие, на что я хоть и с небольшим колебанием, но все же согласилась, предполагая соединить приятное с полезным.

— Да уж, отдых вышел на славу, — пробормотал Гоша.

— Да, события приобрели непредвиденный оборот. В первый же день путешествия к нашей группе присоединилась некая Чижикова — сестра первого клиента и по совместительству тетка небезызвестного вам господина Римера. Именно появление вышеупомянутой тетки и внесло смятение в изначально дружные ряды. Кое-кто, сейчас я не буду уточнять, кто именно, — Даша выразительно посмотрела на Виктора Семеновича, — вообразил себя джентльменом удачи и решил вести самостоятельное расследование! Чем это закончилось, мы, к сожалению, уже знаем.

Лицо Виктора Семеновича расцвело всеми цветами радуги, но голоса он пока не подавал. Гоша цвет лица не менял, зато ерзал так, словно под ним была не козья шкура, а открытый огонь.

— От глаз общественности была скрыта одна весомая улика, благодаря которой можно было избежать последующих смертей. Два человека! — Даша подняла тетрадь и потрясла ею в воздухе. — Две жизни могли быть сохранены, если бы не алчность некоторых членов нашей группы.

Виктор Семенович не выдержал. Он вскочил и попытался отобрать злополучную тетрадь.

— Я думал, вы просто авантюристка, а вы еще и мелкая воровка!

— Хо-хо-хо! — рассмеялась Даша. — Мелкая! Да эта тетрадочка на несколько десятков миллионов тянет!

Под низкими сводами повисла гробовая тишина.

— Миллионов чего? — наконец спросила Катя.

— Чего, чего… Долларов, конечно. — Даша задрала свитер и сунула тетрадку за брючный ремень.

— Долларов… — простонал Виктор Семенович и тихо сполз на пол.

Полетаев с отсутствующим выражением лица разглядывал собственные ногти.

Ример сложил губы трубочкой и шумно выдохнул:

— Прам-пам-пам, прам-пам-пам… Хрену вам и хрену нам. Эх, Рыжая, убить бы тебя в самом начале, какой бы поход мог получиться! Ладно, говори, что там в тетрадке.

— В тетрадке? Да на первый взгляд ничего особенного. Так, девичьи грезы, дамские слезы. История жизни одной не слишком щепетильной барышни. Я, признаться, даже пожалела, что пришлось пережить столько мучений, чтобы заполучить эту злосчастную тетрадку…

— Воровка… — просипел пришедший в себя Виктор Семенович. — Я заявлю в полицию.

— Н-да? — хмыкнула Даша. — Тогда вам придется объяснить, откуда у вас эта тетрадь. Ведь принадлежала она покойной слечне Чижиковой, которая эту тетрадь, кстати, тоже украла.

— Она отдала ее мне на хранение! Она догадывалась, что ей грозит опасность!

— И после того как отдала, скоропостижно скончалась?

— Это не связано…

— Что же тогда вы не передали эту тетрадь в руки правоохранительных органов или законных наследников?

— Да! — с силой произнес Ример. — Хоть тетрадочкой коленкоровой от родственничков разжиться! А то все мрут как мухи, а толку чуть.

— Да какой он наследник, вы только посмотрите на его физиономию! — заверещал бывший заслуженный турист. — Думаете, он от большой любви вокруг своей тетки увивался?

— Так, тихо! — прикрикнул Полетаев. — Мне осточертели ваши разборки! Дарья Николаевна, что вы в этой тетради вычитали?

— О, необыкновенно увлекательную историю! О том, как много лет тому назад одна деревенская девушка попала в бордель, забеременела и сбежала от людской молвы в далекую заморскую страну. Хотя забеременела она, судя по всему, до того, как попала… ну вы меня поняли.

Полетаев смотрел на нее не мигая.

— Там, в заморской стране, она довольно удачно разрешилась от бремени и не менее удачно вышла замуж.

— Дальше, дальше!

— Дальше все банально. Семья жила долго и счастливо, пока эта дама не решилась увековечить свои похождения. Ее творение украли, после чего все покатилось под откос.

— Кого украли, что покатилось? — подполковник явно был сбит с толку.

— Все очень просто. Представьте, юная девица с «приданым», — Даша сложила руки перед собой, словно качая ребенка, — выходит замуж за очень богатого владельца фабрики, может даже не одной, по ходу дела чуть не уморив его какими-то приворотными снадобьями и, разумеется, позабыв рассказать правду о своем прошлом. А ведь не каждому понравится тот факт, что его жена, вместо того чтобы учить в школе уроки, совершенствовалась в несколько иных дисциплинах…

— Так кто и за что убил всех этих людей?

— Убил, разумеется, зачатый бог весть от кого сын! — Полетаев начал раздражать Дашу. — А тетрадь украла Римма!

— Зачем?!

— Госпожа Ример была женщиной наглой и хваткой…

— Как и он сам, — пробормотал Виктор Семенович.

— Да пошел ты… — огрызнулся вдовец.

— Думаю, она хотела шантажировать владелицу фабрики, чтобы выбить, например, более выгодные условия поставки или… В общем, вариантов много, — продолжала Даша, не обращая внимания на перебранку мужчин. — Но сынок оказался похлеще матери. Он решил задушить скандал в самом начале и попросту убил шантажистку.

Народ оживился. Даша развернулась и в упор посмотрела на Яна:

— Мне непонятно только одно: что связывало вас и Марию Чижикову?

Ян негромко икнул и присел. Со своего места он смотрел на Дашу словно таракан из-под печи.

— А?

— Зачем вы ее-то убили?

Присутствующие, загипнотизированные уверенностью рассказчицы, без всякого стеснения принялись рассматривать юношу. Яна повышенное внимание не смутило, настолько он был растерян.

— Простите, я что сделал?

— Убили, убили. Ведь вы следили именно за ней. И, прошу, не утруждайте себя отпиранием, я вас запомнила. Вы сидели за соседним столом, там, в гостинице за завтраком. — Даша взглянула на Полетаева, не без сарказма добавила: — Тоже мне: eye in the sky![24] Вы его сейчас даже не узнали. Ни ты, ни Николай, хотя вы оба тогда сидели лицом к нему.

Мужчины невольно переглянулись. Вид у них был вороватый.

— Так, значит, все-таки узнали… — помрачнела Даша. — Все дурочку из меня строите… — И тут же с вызовом переспросила: — Может, мне и продолжать не надо?

— Пожалуйста, продолжайте! Лично я от ваших рассуждений всегда получаю огромное удовольствие. — Полетаев приложил руку к груди. — Так вы хотите сказать, что этот вот человек, с которым вы не далее как полчаса назад валялись в траве, убил столько людей, лишь бы избежать небольшого скандала?

Даша, расстроенная тем, что разоблачение получилось немного смазанным, возмутилась:

— Ничего себе небольшой! Да наша дамочка могла вылететь из фабрикантш в тридцать три секунды — шутка ли кормить старичка шпанскими мушками! А за ней и сынок мог последовать. Тут пол-Европы уложить можно… Вам есть что сказать в оправдание? — Она с вызовом посмотрела на Яна.

Все с напряжением ожидали ответа. Однако, вместо того чтобы бледнеть и отпираться, молодой человек весело рассмеялся:

— Уф! Я сначала не понял, в чем дело… Златичко[25], тебе не надо было пить шампанское на голодный желудок. Оно бьет в голову.

— Угу, — хмыкнула Даша. — Хорошо, что не по голове.

— Милая, милая леди… — Ян приложил руки к груди. — Мне абсолютно незачем было совершать все эти страшные злодеяния. Мой отец умер десять лет назад, а все свое состояние завещал моей матери. — Тут он развел руками, словно сожалея, что огорчил рассказчицу. — Вы же не станете утверждать, что меня лишит наследства моя собственная мать только за то, что я якобы не сын ее мужа?

В ресторане повисла напряженная тишина.

— И убивать миссис Ример мне не было никакого резона. Ведь только благодаря ей наше производство так развернулось.

Ример мгновенно оживился:

— Вот, вот с этого места поподробнее, пожалуйста…

— Пожалуйста. — Юный Харрис устроился поудобнее. — Когда папа умер, мама решила все взять в свои руки. Оказалось, что фармацевт она прекрасный, а вот бизнесмен никудышный. По счастью, длилось это недолго: поняв, что у нее ничего не получается, мама передала руководство фабрики управляющему, меня определила в частный пансион, а сама уехала в Европу. — Он вздохнул. — Дела шли так-сяк, но год назад она вернулась с известием, что нашла инвесторов, готовых вложить средства в производство нового уникального препарата, который ей удалось за эти годы разработать. Миссис Ример и миссис Чижик предложили ей финансовую поддержку. Причем расплачиваться за кредит надо будет не деньгами, а товаром — им это выгодно, ну а нам — тем более…

Даша, облокотившись обеими руками о стол, внимательно слушала рассказ юного Харриса.

— Итак, — он хлопнул ладонью по столу, как бы подводя итог сказанному, — кто скажет: зачем убивать инвесторов и дилеров в одном лице? Я вас уверяю: никакой скандал не стоит таких денег. А что касается его тетки, — Ян кивнул на Римера, — так я вообще в первый раз ее видел и ни о каком дневнике слыхом не слыхивал. Если хотите, можете опубликовать его во всех центральных газетах.

— Так вот куда пошли все денежки, — потер руки Ример. — Это очень хорошо!.. Ладненько, это мы с тобой потом, тет-а-тет обсудим…

— Но кто же тогда их всех убил? — Даша смотрела на молодого Харриса грустными ореховыми глазами.

— А вот этого я, к сожалению, не знаю. — Тот развел руками. — С удовольствием бы вам помог, но…

— Почему же ты сразу не представился? И зачем следил за нами?

Ян пожал плечами:

— Когда дела на фабрике пошли в гору, начались проблемы с конкурентами — все пытались выведать секреты биодобавок Харрисов. Один из них нанял мистера Деланяна. Разумеется, мы испугались! У покойного была скверная репутация, он разорил не одну фирму. Мама попросила меня следить за каждым его шагом: были случаи, когда он довольно ловко подтасовывал факты и документы. Когда же он утонул, то мне ничего не оставалось, как продолжить следить за вами, так как не знал, вы все заодно или нет. Это все.

Даша готова была провалиться сквозь землю.

— Верните тетрадь! — грубо потребовал Виктор Семенович.

— Идите вы к черту! — огрызнулась Даша.

— Совершенно верно, — заметил Ример. — Тетрадь теперь принадлежит мне.

— Еще чего! — Молодая женщина пребывала в самом скверном расположении духа. — Я ее украла, значит, она моя.

— Я ведь могу и силу применить!

— А вот это видел? — Даша сунула ему под нос кукиш. — Палыч, ну-ка разберись с ним… — сказала она, ни секунды не сомневаясь, что Полетаев выступит на ее защиту.

— Разберись-ка с ним сама. — Полетаев похлопал Дашу по плечу и встал. — А мне пора спать…

Присутствующие потянулись к выходу.

Обслуга принялась убирать столы.

2

Всю ночь Даше снились кошмары. Ее преследовали демоны, похожие на Виктора Семеновича. Демоны валили ее на массажный стол и пытались стащить брюки, чтобы завладеть тетрадью. Потом возникал Полетаев с Гошей. Они обвиняли ее в интимной связи с нечистой силой. Даша не могла вспомнить, кто же из них ее муж, и громко кричала: «Сукумбула, сукумбула!»

Даша открыла глаза. Над ней склонилось испуганная кузина, которая трясла ее за плечи:

— Что с тобой?

Даша дрожащей рукой провела по мокрой от слез и пота щеке:

— Который час?

Катя вытащила салфетку и промокнула веснушчатый нос сестры.

— Успокойся. Все хорошо. Кто такая сукумбула?

— Что?

— Ты кричала: «Сукумбула, сукумбула!»

— А… — Даша присела на кровати и тряхнула головой. — Сукумбула… По-моему, это женщина, обвиненная в связи с дьяволом.

Кузина рассмеялась:

— Господи, да у тебя в голове все перемешалось. Суккубы — это демоны, принимающие образ мужчины, а инкубы — женщины. Сукумбулы! Надо же!

— Господи, да какая разница! — Даша откинулась на подушки. — Я больше так не могу.

— Надо думать! — Сестра наклонилась и поцеловала золотистую макушку. — Ладно, Рыжик, пора вставать, а то завтрак пропустим.

Даша только сейчас поняла, что в комнате слишком тихо. Она приподнялась на локте и огляделась по сторонам:

— А дети где? Все еще спят?

— Спят! Дети давно уже на улице бегают. Время — половина девятого. Вставай, вставай, пора умываться, зубки чистить.

Скинув ноги с кровати, Даша еще некоторое время сидела не двигаясь.

— Ты знаешь, мне так стыдно…

— За что?

— Да за вчерашнее… Представляешь, порядочного человека обвинила черт-те в чем!

— Прекрати. Нам уже не привыкать. И потом, тобой ведь двигали благие порывы.

Даша удивилась, что сестра не пытается, по обыкновению, ее воспитывать. Катя была спокойна, весела и даже мурлыкала себе под нос какую-то песенку.

Ступив на неровный тканый ковер, Даша потянулась. Утро било в окно всей своей июньской радостью, чирикали птицы, вчерашний день представлялся не более чем дурным сном. О том, что убийца так и не был разоблачен, она старалась не думать.

«Может, и правда это дело полиции? Ну какой из меня детектив, только все путаю и народ смешу».

Даша прошла в ванную комнату, скинула майку, в которой спала. «Как же я могла так… Только все путаю… Народ смешу». То, что убийца так и не был разоблачен, словно маленькая, гадкая заноза бередило душу. И, только покрутившись перед зеркалом, Даша повеселела: лишние килограммы исчезали, а в лице появилась бодрость. Беспокойство всегда шло ей на пользу.

Она долго и с удовольствием принимала душ, потом растирала постройневшее тело косметическим молочком, причесалась и даже слегка подкрасилась. Из ванной вышла свежей и благоухающей.

— Я готова! — пропела Даша. Однако в комнате никого не было.

— Катя! — позвала она и заглянула в соседнюю комнату, где распологались дети. — Катюша, ты где?

«Наверное, завтракать пошла», — подумала молодая женщина, выглядывая с балкона. Она не надеялась увидеть ничего интересного: беседка, где стоял мангал и столы, находилась по другую сторону дома, а с балкона можно было видеть только часть цветника, альпийскую горку и пруд с большими глиняными лягушками.

И цветник и пруд Даша увидела. А еще увидела, как ее сестра стоит, плотно прижавшись к Римеру, и что-то шепчет ему на ухо. Она сначала хотела улыбнуться и позлорадствовать насчет где-то болтающегося двоюродного зятя, пребывающего, как и все мужья, в блаженном неведении, но вдруг почувствовала в груди нехороший холодок. Шагнув обратно в комнату, Даша бросилась к кровати. Вчера вечером она спрятала тетрадь под матрас, и если…

Даша почти не удивилась, не обнаружив тетради на том месте, где ее оставила. На всякий случай она еще раз переворошила кровать, но, как и следовало ожидать, ничего не нашла, кроме упаковки ваток для снятия косметики, которую вчера искала полдня.

Ноги у нее задрожали, она медленно опустилась на развороченную кровать — вот это номер!

3

Завтракающие встретили Дашу смешками и разрозненными аплодисментами:

— О! Кто к нам пришел!

— Присаживайтесь, мисс Марпл. Соку хотите?

— Дарья Николаевна, вы сегодня просто обворожительны…

Даша заставила себя улыбнуться:

— Спасибо всем на добром слове.

Она старалась вести себя естественно, но в атмосфере всеобщего внимания сделать это было не просто. Интерес к ее персоне проявляли даже незнакомые люди — остальные туристы, отдыхающие на ранчо. Скорее всего, им насплетничала обслуга. Активнее всех вели себя, конечно, итальянцы, особенно один из них, самый маленький и самый подвижный. Невзирая на расстояние между столами, он откровенно пытался за Дашей ухаживать. Итальянец посылал ей воздушные поцелуи и время от времени поднимал бокал, как бы показывая, что пьет только за нее. Молодая женщина отвечала слабым поклоном, ибо мысли ее были заняты иным.

— Итак, что у нас на сегодня? Убийства, кражи? Форт Баяр в диком лесу? — Ример, очевидно, был в духе.

Даша, стараясь сдерживать дрожь в руках, развернула салфетку и расправила у себя на коленях.

— С убийствами уже и так перебор. Думаю, что можно попробовать продолжить развлечение на тему: «Сыщик, ищи вора».

Повисла небольшая пауза. Даша поняла, что попала в точку.

— Ну, так что? Есть желающие? — спросила она, стараясь не смотреть на сестру.

Вся компания с готовностью согласилась. Даже Виктор Семенович растянул сухие губы в ухмылке:

— Это становится забавным…

«Чтоб ты сдох», — подумала Даша про себя, но вслух лишь сухо произнесла:

— Тогда приглашаю всех после завтрака в помещение ресторана. Надеюсь, нам разрешат его использовать для небольшой пресс-конференции.

Полетаев чуть приподнял брови. Вид у него был озадаченный.

— Послушайте, вам не надоело?

В горле, мешая говорить, стоял тяжелый ком.

— Сергей Павлович, если вы думаете, что я получаю от этого удовольствие…

Полетаев досадливо отмахнулся.

4

Через полчаса в прохладной полутьме каменной трапезной собралось так много народа, что Даша растерялась.

— Палыч, здесь посторонние, — беспомощно обратилась она к Полетаеву, разглядывая чужаков — гостей ранчо.

— Ну и что? Ты же не собираешься зачитывать секретный доклад по внутренней политике страны.

— А может, соберемся в другом месте?

— Где? За ворота нас не выпустят. На солнцепеке сидеть тяжело. И потом, если кто захочет, и туда придет. Мы же не можем запретить отдыхающим отдыхать. Раз уж у самих не получается…

— Рыжая, не тяни! — поторопил ее Ример и заказал себе пива.

Гоша с Виктором Семеновичем, как два встревоженных стервятника, смотрели на нее не мигая.

— И правда, пора начинать.

Даша пожала плечами.

— Хорошо. Для начала я хочу принести извинения нашему чешско-американскому товарищу, мистеру Харрису за вчерашнее необоснованное подозрение.

Ян поклонился, раздались аплодисменты.

— В самом деле, я оказалась не права. Меня сбили с толку очевидность мотива и романтичность прочитанной истории. Тетрадь, кстати, опять украли.

Все переглянулись.

— Повторите. — Полетаев непроизвольно поднялся со своего места.

— Да-да, вы не ослышались, украли.

— Врет! — скрипнул Виктор Семенович. — Это она специально так говорит, чтобы ее не отдавать.

— Стала бы я вас бояться! — Даша презрительно скривила губы. — Но я хотела говорить не об этом. Тетрадь мне больше не нужна, потому что теперь я точно знаю, кто убийца.

Стало так тихо, что даже официанты перестали протирать бокалы и замерли.

— А давайте все возьмемся за руки, — вдруг предложил Ример, — как на сеансах этого… как его… Ну, когда духов вызывают…

— Столоверчения?

— Точно. Во-первых, в тему, а во-вторых, никто не сможет удрать, после того как его обвинят.

— Николай, я вполне обойдусь без ваших комментариев, — холодно заметила Даша. — К тому же хочу предупредить сразу: сбежать отсюда никому не удастся, ранчо охраняется.

Народ удивленно переглянулся:

— Это правда?

— Попробуйте — убедитесь сами.

— Ладно. — Ример не унывал. — Тогда будем держаться за стол, чтобы не упасть. Рыжая, валяй!

Даша не заставила себя уговаривать:

— Как я уже говорила, меня сбила очевидность мотива: наследство. Но я упустила из виду тот факт, что других претендентов на это наследство действительно нет. Что же остается?

— Пойти и повеситься, — тихо прошептал Ример.

Кто-то захихикал. Даша подняла тяжелый взгляд на вдовца:

— Вам еще представится такая возможность. Наверное, это лучше, чем пожизненное заключение сразу в трех странах. А если удастся доказать, что и жену свою вы убили, то вам и вовсе грозит электрический стул. В Америке с гуманизмом борются.

Ример покатился со смеху:

— Я знал это еще до того, как ты проснулась.

— Что? — Даша изобразила презрение.

— Что следующим буду я. Слушайте. — Вдовец отхлебнул большой глоток пива и вытер усы. — Предлагаю пари: я признаюсь во всех убийствах, если только Рыжая объяснит, каким образом я убил свою жену. Если не ошибаюсь, все это время я находился в Москве. А Америка, она ведь не Западное Бирюлево, туда на такси не доедешь.

— Все очень просто: у тебя был сообщник.

— О! Как оригинально! И кто же он, этот таинственный подлец?

— Не он, а она. — Даша понизила голос почти до шепота: — Тебе помогала любовница.

— И кто же она?

— Катерина!

Послышался шорох, потом стук. Все обернулись. Виктор Семенович опять лежал на полу.

Глава 46

1

Через пятнадцать минут все более или менее успокоились. Виктора Семеновича попрыскали водой и усадили в принесенное с улицы кресло, так как он категорически отказался покинуть помещение. Катю удалось привести в чувство коньяком. Римеру перевязали руку, которой он расколол кружку. Все остальные успокаивались сами, кто как мог: Гоша, узнавший, что его жена не только убийца, но и изменщица, заказал себе водки, Ян просто минеральной воды, но с большим количеством льда, а Полетаев выпил какую-то таблетку.

— Вы можете не поверить, Дарья Николаевна, — сказал он морщась, — но до сего момента я пребывал в полной уверенности, что удивить меня хоть чем-то в этом мире уже просто невозможно. Каюсь, поспешил с выводами. Кроме того, зная историю вашего развода, я был уверен, что всех лишних друзей и родственников вы уже посадили.

Даша чуть не плакала:

— Думаешь, я получаю от этого удовольствие?

— Думаю, что — да. Иначе к чему весь этот цирк?

— Ах, цирк! А факты?

— Факты! — Полетаев рассмеялся как человек, которому сообщили, что по ошибке удалили не тот зуб. — Я и забыл, что ты у нас герой социалистического труда по сбору фактов. У тебя их больше, чем волос на голове у всех присутствующих…

— Хорошо, допустим, вчера я ошиблась мотивом, ну и… преступником. Но сегодня я уверена на сто процентов.

— Раз уверена — обгоняй, — встрял в их диалог Ример. Он уже полностью владел собой. — Но учти, если тебе опять не удастся с доказательствами, я собственноручно размажу на твоем личике все конопушки. Поняла?

Даша съежилась и жалобно посмотрела на Полетаева. Тот молча указал Римеру на его место, а соседке шепнул на ухо:

— Учти — я добавлю. — И уже громко: — Начинайте, мы внемлем.

Даша сделала глоток воды, тихонько откашлялась и начала. Голос ее звучал неуверенно, словно она в темноте, на ощупь пыталась отыскать верный путь.

— Вчера, обвинив Яна, я, разумеется, ошиблась, но не намного. Дело происходит все с теми же, все там же, но только мотивом на этот раз являются просто деньги. Да. — Она задумалась. — Жили-были две дамы. Одного возраста, одного характера и принципов. Хотя и жили в разных странах. Волей случая эти дамы оказались родственницами: состоялась свадьба дяди с племянником.

До этого Яну и Прохазке переводил Ример, но после того как его обвинили во всех смертных грехах, он просто сидел и слушал докладчицу. Теперь Прохазке приходилось самому догадываться, о чем идет речь, и заодно переводить это юному Харрису. Получалось у него это не очень здорово. На слабое знание русского языка накладывался еще и сумбур, царящий в голове рассказчицы.

— Простите, пани Дагмар, — не выдержал он, — кто на ком женился?

— Дядя на племяннике, — рассеянно повторила Даша. — Ну, в смысле… э…

— В том смысле, что одна женщина вышла за дядю, а вторая за его племянника, — раздраженно пояснил Полетаев. — Речь, по-видимому, идет о пани Чижиковой и госпоже Ример.

— Да-да, именно так. — Даша сделала слабый жест в сторону, словно благодаря подполковника. — Но не в этом дело. Главное, что через некоторое время женщины познакомились. Познакомились и мгновенно пали друг другу до ока…

Видя, что часть слушателей ее не понимает, Даша начала сбиваться на чешский, однако чехи лучше понимать не стали, зато заметно ухудшилась коммуникация с русскоязычной частью присутствующих.

— Куда они пали? — переспросил Гоша.

— До ока, — вздохнул Полетаев. — В смысле понравились друг другу. Нельзя ли покороче? Саму суть. Художественный вымысел мы домыслим сами. — Он нахмурился. — Вот что значит связаться с вами — начинаешь говорить так, будто и родного языка не знаешь. Так что произошло после того, как дамы пали друг другу до ока?

— Жена Римера предложила своей… Кем ей приходилась Амалия Чижикова?

— Не знаю. Не отвлекайтесь.

— Хорошо. Она предложила своей, пусть будет тете-in-law[26], стать основным дилером американских биодобавок в Чехии. Та согласилась, и денежки потекли рекой.

— Кто мне расскажет, за что убивать работающую жену? — Ример подпер щеку. — Ведь тогда у меня был доход, а теперь шиш с маслом.

— Чушь! — возмутилась Даша. — Вам, я имею в виду вас и вашего покойного дядю, при жизни жен доставались лишь крохи и оскорбления. Чижик мне сам признался, что у него дела шли плохо. А вы и вовсе никогда не работали, господин Эйзенштейн.

— Разве его фамилия не Ример? — удивился Прохазка.

— Ример, Ример. Просто он вообразил себя Эйзенштейном.

Владелец детективного агентства, судя по всему, был слабо знаком с историей мировой кинематографии и потому вполголоса пояснил Харрису:

— Русские не любят евреев. Тот удивленно посмотрел на него.

Даша рассердилась:

— Я имела в виду Сергея Эйзенштейна! Выдающегося кинорежиссера, — сердито поправила Прохазку Даша. — Ведь господин Ример спал и видел себя на коне с кинокамерой в руках.

Полетаев не выдержал и рассмеялся:

— Дарья Николаевна, вы со своими художественными образами окончательно заморочили всем голову. Скажите проще: господин Ример хотел заниматься искусством, но не имел на это денег.

— Можно и так сказать, — согласилась Даша. — Но тогда слушатели не поймут глубины его мотива…

— Поймут, поймут. Продолжайте.

— Именно страсть к кинокамере и подвела его под монастырь. — Увидев, как вытянулось лицо у несчастного Прохазки, пояснила: — В том смысле, что разоблачила. Только человеку, помешанному на видеокамере, могла прийти в голову такая глупость с кассетой.

— С какой еще кассетой? — хором переспросили Гоша и Виктор Семенович.

— Ну все же просто! — Даша нервничала, и от того речь ее становилась все более путаной. — Мужья жили за счет жен, клянчили деньги и развлекались на стороне. Амалия Чижикова заподозрила, что ее благоверный тратит кровно заработанные денежки на чужих барышень, и решила нанять пана Прохазку — выяснить, чем это ее супруг занимается. Только ей было невдомек, что… — Тут Даша осеклась. Она не могла во всеуслышание заявить, что ее шеф еще больший авантюрист, чем она. Но слово уже было произнесено, и слушатели ждали продолжения. — …Э-э-э, что наше агентство не занимается решением семейных проблем.

— Бог тому свидетель, — кивнул Полетаев. — Если бы вы открыли брачное агентство, рождаемость в мире упала бы до нуля.

Даша решила не реагировать:

— В общем, Амалия Чижикова ушла ни с чем, однако в ее органайзере осталась запись о посещении детектива. А Чижик прочитал и все сразу понял.

— Что именно?!

— Как что? Что вскоре останется не только без жены, но и без денег.

— Покойника всякий может обидеть, — сокрушенно покачал головой Ример. — Креста на вас нет.

— В таком случае одолжите мне его, господин святой, — парировала Даша. — Если только он у вас сохранился после всех ваших злодеяний. Так вот, Чижик жену убивает и уже собирается инсценировать ограбление и неземное горе, как вдруг оказывается, что тайник пуст! Горе гробовщика становится неподдельным, однако он еще не догадывается, что и это не горе. Дело в том, что о тайнике знала его сестра! — Сделав радостную паузу, Даша обвела слушателей глазами. Но те не знали, чему она радуется, и потому молчали. — Ну все же просто: не найдя в условленном месте ни денег, ни драгоценностей, Мария Чижикова рассвирепела и пригрозила брату полицией. Хотя… — Тут рассказчица задумалась, видимо, в голову ей пришла еще одна светлая мысль. — Я думаю, что не только полицией, но еще госпожой Ример. А это могло напугать и более крепкого человека. Да. Точно! Теперь уже зашевелился и сам Ример. Он моментально сообразил, что как только его жена разберется с Чижиком, то сразу же примется за него. И предлагает следующий план: как только Римма уедет в Америку, там ее убьют, а свалят все на конкурентов. Сами же они на пару с дядей остаются бедными и скорбящими.

Дослушав рассказ до конца, Гоша облизнул губы.

— Я все понял, кроме одного: с чего ты решила, что его жену убила Катерина? Это чистая случайность, что она оказалась в тот момент в Америке.

— Конечно, случайность, — не стала возражать Даша. — Я думаю, что это Ример так подкорректировал отъезд своей жены, чтобы он совпал с приездом Кати.

— Подождите, подождите! — Полетаев потряс головой.

Во время разоблачения он сидел с отсутствующим видом, словно все происходящее его мало интересовало, но при последних словах несколько оживился:

— Я поверю во все, если только вы объясните мне: каким таким чудесным образом господин Ример взял себе в сообщницы женщину, — здесь подполковник сделал паузу, — к сестре которой обратилась за помощью его тетя? Как такое может быть в природе?

Но Даша уже вошла в мертвую петлю. Выдрать ее оттуда можно было только вместе с небом.

— Да очень просто! Все происходило в обратной последовательности. Смотрите: Чижик, после посещения нашего агентства его женой, обратился к пану Прохазке, но тот отправил его восвояси. Тогда решили действовать через секретаршу, то есть через меня.

— Это как?

— Когда Ример обнаружил, что тайник пуст, то подумал, что его жена перепрятала украшения и деньги в другом месте. Что именно с этой целью она и отправилась в путешествие по Южной Чехии. Но где она их зарыла? Единственной ниточкой оставался приход Амалии в наш офис. С паном Прохазкой у них ничего не вышло, и тогда они принялись за меня. Прежде всего отыскали в Москве моих родственников, признаться, выбор был не велик: родители сейчас в командировке в другой стране, а из оставшихся только мамина сестра и ее дочь с семьей, то есть Катя. Они решили действовать через нее. Да! — Даша гневно посмотрела на Римера. — Этому бессовестному и беспринципному негодяю не стоило большого труда соблазнить и окрутить мою бедную сестру. Тяжелая работа, капризные дети, никчемный муж…

— Это неправда! — выкрикнула из последних сил Катя. — Я люблю свою работу! И дети у меня хорошие. — После чего расплакалась.

— Бедная. — Даша закусила губу, чтобы не расплакаться самой. — Каким нужно быть ничтожеством, чтобы заставить ее совершить убийство.

— Я никого не убивала!

Даша плакала уже не стесняясь:

— Не бойся: на суде я буду все отрицать. И о детях твоих позабочусь.

Катя вздрогнула всем телом, слезы моментально высохли.

— Что? — Обернувшись к Полетаеву, она схватила его за рукав. — Вы же не дадите ей этого сделать? Не дадите? Обещайте мне…

Вместо ответа он похлопал несчастную женщину по руке и обратился к Даше:

— Объясните мне членораздельно: зачем господин Ример поехал с вами в поход?

— Конкуренты Харрисов послали Деланяна найти компромат на миссис Харрис, — зачастила Даша. — Артур следил за Риммой, обнаружил, что ее муж встречается с моей сестрой, и пришел ко мне. Но при нашем разговоре это скрыл и сказал, что на самом деле следил не за моей сестрой, а за мной…

— Чего?!

— У него была фотография с домом. Он ее показал мне, чтобы увидеть реакцию. А я видела этот чертов дом на кассете и узнала его, а Ример из-за этого заподозрил, что я все-таки знаю, где могут быть спрятаны деньги и ценности.

Полетаев втянул голову в плечи, вид у него был больной.

— Господи, а кассету-то они вам зачем показывали?

— О! Это был тонкий и хитроумный план. Им надо было, чтобы я просмотрела все, что снимал Ример во время их поездки. Вот они и придумали эту идею с адвокатшей и чтением по губам.

— Я сейчас повешусь. Это какой-то дурдом.

У Полетаева то ли болела голова, то ли он действительно плохо понимал, о чем идет речь

— Вы хотите сказать, что просто все сошлись в одном месте, в одно время?

Даша немного подумала и кивнула:

— Почти.

— Так, я не буду выяснять, что означает ваше «почти», потому что все равно не пойму. Я просто спрошу вас, Екатерина Юрьевна: то, что поведала нам сейчас ваша кузина, хотя бы на сотую долю процента является правдой?

Катя молчала, опустив голову. По ее лицу текли крупные слезы.

— Конечно, это правда, — вздохнула Даша. — Если вы не поленитесь, то вытащите из заднего кармана господина Римера тетрадь, которую моя сестра передала ему.

Вдовец достал тетрадь и швырнул ее на стол:

— И что это доказывает? Я вчера попросил Катю дать мне ее почитать, она согласилась, ну и что? Ты предлагаешь справедливому чешскому суду строить на этом обвинительное заключение? Что у тебя есть кроме этого?

Виктор Семенович сделал движение корпусом, но Даша его опередила. Схватив тетрадь, она сунула ее под ремень джинсов:

— Тебе, Николай, не надо было болтать лишнего.

Ример склонил голову набок:

— Что ты имеешь в виду?

— Как будет «куница» по-чешски?

— А?

— Я спрашиваю, как по-чешски будет «куница»?

— Да откуда мне… — начал было Ример и осекся. — Ну, допустим, я забыл.

— Допустим, ты никогда и не знал. — Даша состроила гримасу. — А надо было поинтересоваться, прежде чем делиться со мной ведьминым предсказанием. Теперь сам подумай: кто кроме Кати мог сообщить тебе мое школьное прозвище?

— Это так? — прищурился Полетаев. Смахнув слезы, Катя вскочила:

— Да! Да! Я его любовница, но это не означает, что я автоматически являюсь и убийцей. Скажи им…

По побледневшему лицу Гоши стало ясно, что лично он именно так и считает. Причем неизвестно, что является большим преступлением.

— Ты… Ты… Да как ты смела!

Полетаев повернулся к Римеру:

— А вы что скажете?

— Что я скажу? Что женщине необходим регулярный секс. У нее без этого мозги киснут. Перед вами яркий пример. — Он показал на Дашу. — Хорошо. Раз уж Катя созналась, я подтверждаю, мы с ней сблизились, но произошло это всего лишь пару дней назад. Это должно было случиться, так как мы здесь единственные нормальные люди. Да, я хотел бы найти деньги своей жены, так же, как их хотел найти и мой дядя, царство ему небесное. Но если я ее убил, а деньги все себе забрал, то зачем тогда мне дом? Если же вы думаете, что сначала я убил свою жену, а только потом пошел проверять тайники, так это полный бред… Я что, похож на чокнутого? А если бы Деланян не появился с этой фотографией? Или он решил бы действовать другим способом? Что тогда: брать лопату и перекапывать сто тысяч квадратных километров? Кроме того, есть еще одно «но». Допустим, я действительно имел возможность убить и тетку и армянина. Но я не никак не мог убить своего дядю. Во-первых, я не умею ездить на лошади, а во-вторых, все то время, пока вы разъезжали по окрестным лесам, я лишь прогулялся до ближайшей деревни, а потом вернулся и играл здесь в бильярд. Вам это подтвердят с десяток человек. Кто же и за что его тогда убил? Ведь Катя все это время была с тобой. Кстати, она, если не ошибаюсь, провела в Нью-Йорке на конференции всего три или четыре дня. А мою жену убили в Калифорнии. Для тех, кто не знает географии, сообщаю: это очень далеко от Нью-Йорка. Представляете себе школьного учителя, который рыщет по незнакомой стране с кинжалом в руках?

— Ее задушили.

— Ах, задушили? — Ример приложил руку к груди и расхохотался. — Рыжая, ты хоть раз видела мою жену? Да она у джипа колеса бортировала без всякого автосервиса, Катя ее даже спящую задушить не смогла бы!

Даша растерянно посмотрела на Полетаева. Тот поднял руки вверх:

— Чур меня. Я здесь совершенно ни при чем. Это твоя история.

— Так ты действительно не убивала его жену? — тихо спросила Даша кузину.

После признания в измене мужу Катя чувствовала себя немного увереннее, словно одним махом оставила позади все сомнения.

— Дашка, да ты совсем чокнутая. Как такое могло прийти тебе в голову! А в Нью-Йорке я принимала участие во всех семинарах, устроители конференции не отпускали нас ни на шаг. Куда бы я летала?

— Но кто же тогда их всех убил?! — воскликнула молодая женщина.

Не получив ответ, она медленно опустилась на скамейку и обхватила голову руками.

Повисла пауза, и вдруг зал взорвался аплодисментами. Даша медленно подняла голову. В ресторане было полно народу, все смеялись и хлопали.

— Что это? — испугалась она.

— Браво! — кричали итальянцы. — Бис! Браво!

И только за столом незадачливых Дашиных спутников царило недоуменное молчание.

Харрис, который сидел ближе всех к остальным посетителям, пояснил:

— Они полагают, что мы организовали что-то вроде детективного клуба на выезде и ваша задача раскрыть сложное преступление. Победителю приз.

Перебросившись парой слов с возбужденными зрителями, он спросил:

— Кстати, они отмечают блестящую игру всех актеров и спрашивают, будет ли вечером новое представление?

— Будет. — Полетаев встал и демонстративно раскланялся. — Обязательно будет. Или я плохо знаю рыжих.

Глава 47

1

Целый день Даша ходила как в воду опущенная. Мысль о том, что она едва не упекла сестру за решетку, лишало ее желания даже в мыслях возвращаться к расследованию. Чтобы не обедать со всеми, она прокралась на кухню и выпросила себе пару бутербродов. Обслуга пока еще была к ней добра, возможно действительно принимала за телезвезду.

Вынужденное одиночество отчасти скрасил тот самый маленький итальянец, который пытался ухаживать за Дашей во время завтрака. Итальянца звали Рикардо, он хорошо говорил по-английски и все пытался узнать подробности вечернего представления.

— Ах, какая замечательная игра, — беспрестанно восторгался синьор Рикардо. — Скажите, а кто имеет на нее патент? Сколько стоило ваше путешествие?

— Пять литров испорченной крови, — буркнула Даша.

— Вы это в переносном смысле? — заулыбался он. — Понимаю, понимаю. Вам, наверное, очень хочется раскрыть преступление? — И, оглянувшись по сторонам, понизил голос: — А какая величина приза?

Дашу смешила восторженная искренность неожиданного поклонника. Но вместе с тем ей совсем не улыбалось признаваться в том, как обстоят дела на самом деле — не хотелось выглядеть круглой дурой. Что еще чуть — и сразу две страны откажут в гражданстве, если, конечно, она не окажет им ответную любезность, отдав концы на очередном допросе.

Коря себя за малодушие, она отвела глаза и пробормотала:

— Приз большой. Очень большой.

— А знаете что, — порывистый итальянец приблизился вплотную, — я помогу вам.

Даша хотела возразить, но синьор Рикардо поднял руку, предупреждая отказ:

— Нет, нет, мне не нужна доля от вашей награды. Единственное, о чем я попрошу, — это посодействуйте мне в приобретении лицензии на эту игру, но мне потребуется несколько большая информация. Человек, который нам переводил, он… А… — Рикардо махнул рукой, — он паршивый переводчик. Я, признаться, и половины не понял.

2

Справедливо рассудив, что хуже уже не будет, Даша поведала историю их путешествия в общих чертах, стараясь, чтобы ее рассказ больше походил на сюжет игры. Итальянец записывал с бешеной скоростью и восторженно цокал языком:

— Ах, как здорово закручено! Нет, это просто великолепно! Я уже знаю телеканал, который оторвет у меня эту игру с руками. Скажите, а вы познакомите меня с вашим продюсером?

— Непременно. Вам пришла какая-нибудь идея в голову?

Синьор Рикардо задумался:

— Кое-какие соображения есть. Мне кажется, разгадка таится в истории Элизы. Вы сможете перевести ее как можно ближе к оригиналу?

Даша извлекла на свет отобранную у Римера тетрадь и пробежала глазами страницу.

— Не уверена, что справлюсь. Все-таки чешский для меня не родной язык… — На самом деле она раздумывала, как поступить с постельными сценами, не подогреют ли они и без того горячую итальянскую кровь.

Итальянец ободряюще улыбнулся:

— Вы прекрасно со всем справитесь. Начинайте!

Даша пустилась в вольный пересказ уже знакомой истории о мытарствах несчастной Элизы. Синьор Рикардо слушал внимательно, время от времени делая пометки в своем блокноте. Когда Даша закончила, он отложил ручку и соединил кончики тонких пальцев.

— М-да… Интересно. Возможно, я был не прав. — Итальянец задумался. — Скорее всего, важна не сама история, а то, как она была обнаружена.

— Простите? — не поняла Даша.

— Я еще не очень разобрался в этой вашей замечательной игре, но мне кажется, что настоящий преступник обязательно должен был подкинуть… как это… — Рикардо пощелкал пальцами, — м-м-м… отвлекающие улики. Понимаете? Скажите, у кого именно вы обнаружили эту тетрадь?

— У… — начала было Даша и замолкла. Некоторое время она сидела в оцепенении, затем вдруг подскочила и расцеловала итальянца в обе щеки: — Умница вы моя! Я поставлю за вас свечку…

3

Стараясь оставаться незамеченной, Даша прокралась на второй этаж, где находился их с Катей номер. Судя по табличке «Не беспокоить», сестра уже пришла.

Даша осторожно приоткрыла дверь и просунула голову.

— Катя! — громким шепотом позвала она. — Ка…

— Ты чего шипишь? — послышался голос кузины. — Может, все-таки пройдешь?

От неожиданности Даша вздрогнула, но поспешила просочиться вовнутрь — второй раз могли и не впустить.

— Привет, — заискивающе улыбнулась она. — Ты на меня не обижаешься?

— Нет, конечно. — Сестра перебирала вещи, решая, что отправлять в стирку. — Кто же на сумасшедших обижается?

— Катя, ты сама виновата, — осторожно начала Даша. — Если бы ты с самого начала призналась мне в… Если бы ты призналась мне в… — она не могла подыскать нейтральное слово, — в своей… дружбе с Николаем, то ничего бы не произошло.

Кузина в сердцах хватила вещами об пол:

— Ты невыносимый человек! В голове кефир вместо мозгов, ей-богу…

— Почему кефир? — обиделась Даша. — Что я такого сказала?

— Да кто же будет признаваться в адюльтере человеку, у которого не рот, а сито?

— Значит, по-твоему, я не могу хранить тайны?

— Можешь. Только почему-то уже через полчаса все знают эти тайны! Ты пойми, — сестра присела на кровать, — я не утверждаю, что поступила правильно, но так случилось и жалеть об этом поздно. А в принципе я тебе даже благодарна за то, что произошло.

Даша вопросительно посмотрела на сестру.

— Я хочу развестись с Игорем.

— И выйти замуж за Римера? — ужаснулась Даша. — Но он же… ненормальный.

Катю, казалось, задела реплика сестры:

— Николай совершенно нормальный человек. Просто не любит притворяться, и чувство юмора у него своеобразное.

— Да уж… — вздохнула Даша. — Своеобразнее некуда.

— И на тебя он не сердится. Говорит, что ты с тараканами, но очень забавная.

— Вот спасибо ему большое, — насупилась Даша. — Если он такой честный, то почему жил с женщиной старше себя на сто лет?

— Не на сто, а на семь. Коля рассказывал, что Римма была очень интересной женщиной. И внешне и вообще… Ее очень уважали и боялись. А ему это нравилось. Они пять лет прожили очень счастливо, но вот последний год… — Катя посмотрела на разбросанное по полу белье. — У нее в Америке какие-то проблемы крупные начались. Коля сказал, что она даже немного свихнулась. Все время говорила, какое счастье, что у них нет детей.

— Детей?

— Да. Коля как-то заикнулся о ребенке, а она ни в какую — говорит, лучше удавлюсь.

— Чего же он тогда не развелся и не нашел себе молодую, которая бы нарожала ему целый детский сад?

— Николай считает, что современные девушки глупы и алчны. Ему с ними неинтересно.

— Угу. — Даша не смогла сдержать ухмылки. — Денег у них нет, вот и неинтересно. Лично я не верю ни единому его слову.

— Тебя никто и не заставляет, — сухо ответила сестра и принялась разбирать одежду заново. — Просто постарайся не вмешиваться в мои отношения с окружающими. Это я раньше считала, что у детей обязательно должен быть родной отец. А сейчас… — Она задумалась. — Господи, да я и сейчас так считаю! Но просто больше нет сил видеть его физиономию. — Катя расплакалась. — Ну что мне делать?

Даша обняла сестру.

— В любом случае придется искать детям другого отца, — сказала она, гладя кузину по спине. — С нынешним возникнут проблемы.

Катя вздрогнула и отстранилась:

— Ты о чем?

— Кать, ты только не переживай. Обещаю, сегодня вечером этот кошмар наконец закончится. Если бы ты сразу мне все рассказала… Но лучше поздно, чем никогда. Сегодня вечером все объясню. А пока крепись…

4

Вечером в ресторане народу набилось под завязку. Даша растерянно замерла на пороге, но ее сразу же заметили и приветствовали дружными аплодисментами.

— О! Кто к нам пришел! — Ример встал и низко поклонился. — Шахеризада Степановна! Вы готовы продолжить вашу тысячу и одну ночь? Кстати, я подсчитал: это ровно два года девять месяцев и один день. Может, на этот срок снимем более подходящее помещение? Подешевле…

Даша старалась держать на лице независимую улыбку. В конце концов, от нее мало что зависит. Она знала точно, что сама никого не убивала, сестра, слава богу, тоже, а все остальные… Может, и правда поехать в Италию с телевизионным шоу? По крайней мере, там над ней не будут смеяться.

Полетаев был одет так же, как и утром, что свидетельствовало о его сильном душевном смятении. Он, впрочем, и не скрывал этого, с мрачным видом пил пиво и время от времени доставал из кармана мобильный телефон, проверяя, в порядке ли связь.

— Явились, не запылились. И не надоело вам? — вместо приветствия пробурчал он.

Даша присела рядом и, не глядя на подполковника, быстро проговорила:

— Это только вы мои таланты не цените. Мне, между прочим, предсказывают блестящее будущее на Апеннинском полуострове.

Полетаев перевел взгляд на группу итальянцев и саркастически скривил губы:

— Угу. Это оттого, что Италия родина комедии дель арте. Там вы, безусловно, займете почетное место между Арлекином и Пульчинеллой. Вам даже перекрашиваться не надо.

Даша ощетинилась:

— Это вы все от зависти! Да у вас небось за всю вашу шпионскую карьеру столько версий не было, сколько у меня за три дня.

— Естественно. Если бы мой рот открывался с такой же частотой, как и ваш, я бы стал спортивным комментатором, а не…

Громкий хор голосов не дал ему договорить.

— Начинайте! — раздавалось сразу на нескольких языках. — Мы ждем! Только, если можно, помедленнее, а то переводчики не успевают.

Эту роль взяли на себя работники ранчо, они-то и заняли самые удобные места.

— Прошу вас! — подполковник заставил себя улыбнуться и обвел рукой зал. — Зрители в сборе.

Даша облизнула пересохшие губы и начала:

— Прежде всего я хочу принести свои извинения господину Римеру и моей сестре…

— Я же говорил, что это ее сестра! — послышался чей-то голос.

— …В самом деле, меня несколько сбил с толку их… скажем так, внезапно начавшийся роман…

— Не заостряй, — быстро проговорил Ример.

— …Я заново пересмотрела все дело и поняла, что ошибалась. Хотя все началось именно так, как началось.

— Гениально! — вздохнул Полетаев. — Я бы никогда не додумался.

Но Даша уже взяла себя в руки и не собиралась реагировать ни на чьи выпады.

— Как и предполагала полиция с самого начала, Амалия Чижикова погибла от рук неизвестного преступника. Это мог быть и кто-то из ее деловых партнеров, а возможно, пани Амалия имела аматера.

— Кого? — подался вперед Виктор Семенович. Он был крайне возбужден и почему-то в наглухо застегнутой белой рубахе.

— Аматера, — повторила Даша и сделала соответствующее лицо.

После истории с Катей она просто не могла выговорить слово «любовник».

— Римму Ример, скорее всего, убили из-за разногласий в бизнесе. В последнее время она имела напряженные отношения с американскими партнерами и…

— Я протестую! — послышался возмущенный голос. Молодой Харрис даже привстал. — Заявляю официально: никаких напряженных отношений с миссис Ример у нас не возникало. Уж если кто-то и был заинтересован в ее смерти, так это только русская мафия.

Даша покивала:

— Ну да, куда же без нее!

Харрис обиделся:

— Вы напрасно иронизируете. Перехватить разработанный рынок — это все равно что отобрать чемодан, набитый деньгами. Я не удивлюсь, если вскоре к нам обратятся вежливые люди с предложением о сотрудничестве. А может, уже и обратились за то время, пока я здесь с вами отдыхаю.

— И вы согласитесь? — прищурилась Даша. Молодой Харрис состроил гримасу:

— А что бы вы сделали на нашем месте? Закрыли бы завод в знак скорби?

— Да, капитализм штука безжалостная, — констатировал Полетаев. — Кстати, по поводу вашего отъезда в Италию. Там ведь работать придется, Дарья Николаевна.

Даша покраснела, но решила грубияну не отвечать.

— Ян, нет нужды выяснять, как на самом деле обстояли дела с бизнесом госпожи Ример и пани Амалии Чижиковой, просто я хочу сказать, что их смерть послужила зловещим прологом к дальнейшим событиям.

— Да уж, эпилог тоже не подкачал, — провозгласил Ример.

— Начнем прямо с того момента, когда убили Амалию. Как только пан Чижик об этом узнал, то сразу же понял, что еще чуть-чуть, и денежки уплывут мимо его длинного носа. Тайник оказался пуст, а сам он понятия не имел, чем именно владела его жена, — ведь свой бизнес она вела тайком. Чижик пускается во все тяжкие. Для начала он решает проверить своего племянника: тот ездил вместе с женщинами в их последнее путешествие, а вдруг Римма оказалась более откровенной, чем Амалия? Если так, то Николай мог втихомолку завладеть не только своей, но и его долей наследства. Он просит меня привезти кассету с записью путешествия. Расчет прост: если племянник отдаст пленку, значит, тот чист, а если нет… Не знаю, какие были дальнейшие планы у пана Чижика, однако выяснилось, что Ример знал еще меньше и потому без всяких колебаний продал мне кассету. Я…

Полетаев достал сигарету:

— Простите, Дарья Николаевна, что перебиваю, слушателям с этой частью все ясно, будем считать, что так оно и было. Тем более что женщин убили без нашего участия. Кто на этот раз, по вашему мнению, убил всех остальных?

Даша обвела зал торжествующим взглядом:

— Тайник Амалии обчистила Мария Чижикова, как только узнала о ее смерти. И среди каменьев и злата блаженная девица обнаружила еще одно сокровище — дневник. В этом дневнике, как я предполагаю, были расписаны все активы покойной и прочая коммерческая информация, а это вам уже не брошка к кофточке. Это тот самый чемодан, набитый деньгами. Только как подобрать к нему ключик?

Даша кончиками пальцев опиралась о дубовую столешницу, голос звенел под каменными сводами:

— Как вы помните, Мария Чижикова была девицей и, как всякая девица, ожидала прибытия принца на золотом коне…

Послышались смешки.

— Простите, на белом коне. И дождалась на свою голову. Принц, надо заметить, был не первой свежести, да и коня утопил по дороге…

Услышав такое, Виктор Семенович прямо затрясся от злости:

— Да как ты смеешь, дрянь!

— Попрошу без оскорблений, — одернул его Полетаев. — Я имею в виду и вас, госпожа Быстрова. Что за манера такая? Если хотите что-то сказать, говорите коротко и по существу.

— А я и говорю. Старый ловелас заморочил бедной девице Чижиковой ее и без того замороченную голову и в результате выудил все необходимые сведения…

Виктор Семенович попытался откомментировать предъявленные обвинения, но Ример погрозил ему кулаком.

— …А главное — завладел тем самым дневником, — продолжала Даша. — Не долго думая, он вырывает из тетради самые важные листы, прячет их, оставляя лишь балладу о влюбленных. Наш поздний принц прекрасно знал, что за дневником будут охотиться, что рано или поздно его попытаются выкрасть. Так почему же не послать конкурентов по ложному следу? — Даша взглядом отыскала синьора Рикардо и подмигнула ему.

— Подождите, подождите, — вмешался Полетаев. — Раньше вы утверждали, что тетрадь принадлежит перу миссис Харрис.

— А вот и нет! Она просто вписала историю Элизы в свой дневник. Зачем — не знаю. Вы мне не верите? Тогда расспросите вот эту парочку. — И Даша широким жестом указала на застывших мужа и свекра своей кузины.

И тут Виктор Семенович не выдержал. Вложив в свой голос ненависть, отпущенную ему на всю жизнь, он буквально выплюнул:

— Нашли кого слушать! Баба — она и есть баба…

Рассказчица побледнела, она теряла контроль, когда ее называли бабой.

— Да что еще вы можете сказать!

— То, что ты дура! Набитая дура!

После таких слов Даша окончательно перестала контролировать свои инстинкты. Выгнув шею, она зашипела как кошка:

— Вы идите сперва за лошадь расплатитесь. Убийца!

— Что?!

— А то! Кто убил Чижиковых и Деланяна? Вы! — Она перевела дыхание и добавила: — Больше все равно некому.

— Ах ты лахудра… — Виктор Семенович попытался ухватить рыжий вихор.

Между ними мгновенно возникли Полетаев и Ример. Надо заметить, что довольно крепкий подполковник ФСБ с трудом удерживал дрожащую от негодования женщину. Ример поступил проще: он слегка двинул заслуженного туриста в печень и усадил на стул отдыхать. Обернувшись к Даше, вдовец недовольно заметил:

— Запомни: я защищаю тебя только из уважения к твоей сестре.

— Спасибо! — Даша трясущейся рукой поправила прическу. — Я с этим старцем и сама бы справилась. И правду все равно скажу! Он решил со старухой не делиться и все заграбастать себе. Поэтому-то и убил ее. А Деланяна принял за опасного конкурента в поисках пропавших сокровищ. Одно ловкое движение на мокрых камнях — и путь к богатству полностью расчищен. Потом они с Гошей убивают пана Чижика и…

— И избавляются от лошади, как от опасного свидетеля, — докончил Ример. Грохнул смех.

— Прекратите! — Даша подняла руку. — Да. Им понадобилось оправдание длительной отлучки и того, что они вернулись грязные и мокрые. Думаю, что отец с сыном сначала оглушили бедного Чижика, а потом попытались спрятать его труп в болоте, но их кто-то спугнул.

— Ну спасибо тебе, женушка, — вдруг отчетливо произнес Гоша, обратив к Кате бледное, покрытое крупными каплями пота лицо. — Лихо же ты решила от меня избавиться. А не проще ли было подать на развод?

— Я в свое время в сходных обстоятельствах задавал этот вопрос Дарье Николаевне, — вполголоса заметил Полетаев. — Но она считает, что наиболее верный способ избавляться от надоевших мужей — это отправлять их по этапу. Что ж, как говорится, о вкусах не спорят. Может быть, это семейное… Вы закончили? — Он взглянул на Дашу.

Даша кивнула:

— В основном да. Я, конечно, могу описать суть преступления более подробно…

— Думаю, не стоит, — зевнул Ример. — Все и так ясно. Кроме одного. Эта тетрадь написана не почерком моей тети Амалии. Я готов присягнуть на Библии, что это не ее дневник. Эта рукопись не имеет к ней никакого отношения.

Ореховые глаза расширились на пару миллиметров:

— Как это «не ее»? А чья же?

— Понятия не имею. И еще одна неувязочка: дядя просил привезти ему одну кассету, а всего за время нашей поездки я записал их восемь штук. Если он хотел меня проверить, то почему не попросил привезти их все?

Катя кивнула:

— Мне тоже не очень верится, что Гоша с Виктором Семеновичем даже вдвоем смогли бы справиться с Артуром. Он был мастером спорта по вольной борьбе. Да ты вспомни, как он дрался с немцами.

Даша жалко улыбнулась:

— Но…

Ни слова не говоря, Полетаев встал и направился к выходу.

Глава 48

1

Было очень трудно найти убежище на таком маленьком пространстве, как ранчо. Куда Даша ни направляла свои стопы, везде натыкалась на свидетелей своего поражения. Отношение проявлялось трояко: персонал ранчо испытывал явную опаску — ничего хорошего они уже не ожидали; товарищи проявляли более широкую гамму чувств — от легкой жалости до плохо скрываемой ненависти; и только группа итальянцев продолжала почитать Дашу как звезду эстрады. Синьор Рикардо, так тот вообще был готов в лепешку расшибиться, чтобы помочь ей выиграть.

Улучив момент, он пригласил ее к себе в номер.

— Прекрасная синьора позволит угостить себя стаканчиком превосходного итальянского вина? Оно сладкое, как грезы, и легкое, как дуновение ветра…

И хотя Даша и не любила сладкое вино, все же поспешила воспользовалась этим любезным приглашением. Ей до тошноты не хотелось видеть никого из знакомых.

2

У себя в номере синьор Рикардо усадил дорогую гостью в плетеное кресло с трогательной стеганой подушечкой и протянул бокал темно-красного вина:

— Прошу вас, попробуйте. Такое вино делают только там, где я родился. Я знаю, многие предпочитают сухие вина, но только не те, кто понимает толк в любви!

Даша пригубила вино. Оно было неплохим, но для нее, пожалуй, чересчур сладким.

— Ну как? — Итальянец внимательно следил за ее реакцией.

— Очень мило. — Даша облизнула губы.

— Мило? Вы хотите меня обидеть. Оно превосходно! — Хозяин поднял бокал и посмотрел на свет. — Вы только оцените его цвет…

— Ах, простите! — Молодая женщина поставила свой бокал на столик и прикрыла ладонью лицо. — Мне сейчас трудно что-либо оценить. Мне так плохо…

Маленький итальянец явно был огорчен. Он тоже поставил свой бокал и присел рядом с ее креслом.

— Чем я могу вам помочь?

— Увы, ничем. — Даша закусила губу, чтобы не расплакаться. — Мне уже никто ничем не может помочь. Разве что убийца сам признается…

— Ах, вот вы о чем! — Рикардо рассмеялся. — Вы, женщины, так чувствительны. И совершенно не умеете проигрывать. Но разве это настолько страшно?

Даша подняла голову и посмотрела своему собеседнику прямо в глаза:

— Страшно. Очень страшно. Вы даже представить себе не можете, как мне страшно.

Губы итальянца дрогнули. Он хотел задать какой-то вопрос, но удержался, встал и несколько раз прошелся по комнате.

— Я не буду спрашивать, чего именно вы боитесь. Надеюсь, ваша игра находится в рамках закона… — Итальянец сделал многозначительную паузу.

Даша сначала не поняла, о чем это он, но когда наконец сообразила, то не смогла сдержать улыбки:

— Вы думаете, что меня в случае неудачи убьют? Нет-нет… Что вы! Меня скорее ожидает смерть моральная, полный и окончательный конец. Бесславный конец так и не начавшейся карьеры детектива. — Она невесело рассмеялась. — Глупо, правда?

— А вы тщеславны! — заметил итальянец. — Ну хорошо, я помогу вам.

— Вы — мне? — Подняв бокал, Даша пыталась рассмотреть своего собеседника сквозь рубиновую жидкость, но вино оказалось слишком плотным. — Как, если не секрет?

— А вы никому не скажете?

Вопрос прозвучал неуместно.

— Господи, да кому я могу рассказать? Меня уже давно никто слушать не хочет…

— Вот и прекрасно. Значит, я вас выслушаю. Ведь я комиссар полиции.

— Вы?! — Даша едва не выронила бокал. — Но… Вы же сказали, что работаете на телевидении?

Итальянец хитро улыбнулся и поднял палец:

— Я этого никогда не говорил.

— Ho.

— У меня действительно большие связи на телевидении. Моя родная сестра замужем за телебоссом. Когда снимают фильмы о полиции, я их консультирую. Теперь понимаете?

Даша не могла поверить своим ушам. Как все-таки тесен мир!

— Но как вы сумеет мне помочь?

— А вы расскажите мне, как было на самом деле. Ведь на самом деле это не игра?

— Нет…

— Я так и подумал. Тем опаснее ваше положение.

— Но это долгая история… — Даше не верилось, что посторонний человек сможет помочь ей разобраться в этом кошмаре, и к тому же она не была уверена, что сможет внятно объяснить суть дела на английском.

— А мы разве куда-то спешим? — Итальянец приподнял полный бокал.

— Да как сказать…

— Мадонна миа! — Рикардо шутливо воздел руки. — Вас, женщин, просто раздирают противоречия. Прошу, сомнения в сторону — и начинайте. Вдвоем мы решим эту задачку за полчаса. Ваши недруги падут к вашим прелестным ножкам, и вы покинете ранчо настоящей королевой всех детективов.

Даша рассмеялась: галантность итальянца подкупала, а его энтузиазм вселял надежду.

— Хорошо. Тогда слушайте очень внимательно…

3

Она справилась с поставленной задачей на четыре с плюсом. Синьор Рикардо слушал не перебивая, лишь иногда подсказывал нужное английское слово.

— Да-а-а… История и в самом деле запутанная, — произнес он, когда понял, что рассказчица закончила. — А скажите, ваш шеф действительно выгнал мистера Чижика?

— Что вы имеете в виду?

— Не мог он заинтересоваться им?

— Заинтересоваться? Чем? Его аллергией?

— Да нет. Тем, чем занималась его жена. — Итальянец теперь смотрел на собеседницу без тени улыбки. — Вы сами сказали, что не очень доверяете предположению о ревности покойницы. Что, если и в самом деле миссис Чижикова хотела от вашего шефа несколько иной услуги?

— Иной услуги? — Даша растерялась. — Какой?

— Возможно, она хотела выследить кого-то другого.

— Нет, — молодая женщина после небольшого раздумья покачала головой. — Мистер Прохазка мне бы уже давно об этом рассказал. И потом, он является скорее номинальным владельцем агентства. Его настоящая деятельность протекает в несколько ином русле.

— Да, но речь идет о больших деньгах. — Фраза прозвучала ненавязчиво и многозначительно одновременно.

— Ах, оставьте! — Даша отмахнулась. — Какие деньги… Кто их видел? Все вложено в реконструкцию какого-то там завода…

— Скажите, вам эта женщина никого не напоминает? — Итальянец вытащил из портмоне фотографию и повернул к Даше, предварительно прикрыв ладонью половину.

Даша наклонилась вперед и прищурилась.

— Нет… Абсолютно никого. Я уверена, что никогда ее не видела.

— А вот так? — синьор Рикардо убрал ладонь.

— Откуда она у вас? — воскликнула молодая женщина. — Ведь это Ян Харрис!

— Совершенно верно. — Итальянец перевернул фотографию обратной стороной. — «Это я со своим любимым сыном на Гавайях. Хоть в старости насладиться всей этой красотой. Твоя Элиза». Знаете, где я нашел этот снимок?

— Понятия не имею. — Даша продолжала рассматривать фотографию.

— Недалеко от того места, где обнаружили труп мистера Чижика.

Даша медленно подняла голову:

— А что вы там делали?

— Я полицейский, синьора. — Маленький итальянец сел в кресло и снисходительно улыбнулся. — Убийства — моя специальность. Труп нашли поздно вечером и место преступления осмотрели невнимательно. А рано утром я оказался там первым и нашел много интересного.

— Но почему вы не передали это в руки местной полиции? — Даша была сбита с толку.

— А куда спешить? — Рикардо чуть склонил голову. — Вас ничто не удивляет в этой фотографии? Посмотрите внимательно…

Повернув карточку к свету, Даша принялась ее изучать миллиметр за миллиметром.

— Да не ищите тайных знаков! Посмотрите на их лица.

Она отвела руку чуть от себя:

— Так это и есть та самая Элиза?

— Судя по подписи, да.

— Так она же выглядит моложе, чем ее сын…

— Гениально! — Итальянец поцеловал Дашину руку и забрал фотографию.

— Но как такое возможно?

— Очевидно, благодаря тому самому волшебному средству, которое они собираются начать выпускать. Теперь понимаете?

— Подождите, подождите… — Даша приложила ладонь к губам. — Вы хотите сказать, что существует связь между чудодейственным средством и всеми этими смертями?

— Я поставил свою карьеру на это. — Рикардо стал серьезным.

— Что вы имеете в виду?

— Как вы думаете, сколько получает бедный итальянский полицейский?

Даша пожала плечами:

— Не знаю. Но думаю, что больше, чем наш.

Бедный итальянский полицейский со вкусом рассмеялся:

— Вы очаровательны!

— Так что вы задумали?

Рикардо на цыпочках подошел к двери и быстро распахнул ее. За дверью никого не было. Плотно прикрыв ее, он вернулся к своей собеседнице, сел рядом и зашептал на ухо:

— Вы только представьте, вдруг эта самая Элиза с помощью своей бабки действительно нашла средство продления молодости… Представляете, что это значит?

Ореховые глаза засверкали:

— Что я смогу оставаться молодой еще много-много лет?

Итальянец чуть отстранился, на лице промелькнула растерянность.

— И вы тоже, — кивнул он. — Поймите, этот рецепт стоит сумасшедших денег, и если мы его достанем, то сможем Биллу Гейтсу давать взаймы.

— А у него финансовые проблемы? — удивилась Даша.

— Да какая разница! Вы ж не собираетесь в самом деле ему одалживать!

— Но вы сказали…

— Послушайте, — Рикардо взял ее руку в свою, — давайте для начала попробуем найти рецепт, а потом вы уже сами решите, кому давать взаймы, а кому не стоит.

— Но как его найти?

— У меня есть идея. Самое первое: надо найти человека, который всех убивает…

Даша не выдержала и рассмеялась:

— Что вы говорите! А я, признаться, не догадывалась.

— Вы меня не дослушали. — Голос итальянца стал жестче. — Надо найти его тихо, без лишнего шума. Не оповещая никого. В руках этого человека находится ключ к разгадке.

— Вы полагаете, это так легко сделать? Я две недели только этим и занимаюсь.

Глаза итальянца стали ласковыми.

— Одна голова — хорошо, а две — лучше. В вашей голове фактов больше чем достаточно. Теперь вам нужно их только вспомнить и выложить без попытки интерпретировать. А я, как профессионал, попробую вычислить убийцу, не выходя из комнаты. Только представьте, к вечеру мы можем стать миллионерами!

Дашу несколько покоробило отношение к ее голове как ко временному хранилищу улик, но она решила отношения не обострять. Ведь на самом-то деле она гораздо умнее! И сама может использовать «думающую» голову итальянца себе на пользу,

— Возможно, вы правы. — Даша сделала вид, что полностью разделяет его позицию. — Но у нас, к сожалению, есть один очень важный пробел.

— Какой? — Рикардо долил ей вина. — Вы совсем не пьете…

— Спасибо, хочу, чтобы голова была ясной.

— Так что за пробел?

— То, чем занимался мистер Чижик, перед тем как его убили. Я звонила ему из Москвы и сообщила, что мне удалось заполучить кассету, но он был очень возбужден и отреагировал на новость весьма поверхностно… Сказал, что должен на несколько дней уехать, что для него это очень важно… Интересно, что могло быть для него настолько важным, что он даже не стал дожидаться моего возвращения с кассетой?

Рикардо махнул рукой:

— Бросьте, мало ли по какому поводу человек мог летать в Америку! Может быть, обыкновенная деловая поездка.

В желудке вдруг возникла холодная пугающая пустота. Она разрасталась, поднималась вверх, пока не сменилась изжогой, больше походящей на проглоченную шаровую молнию. Не стоит и говорить, что все это отразилось на веснушчатом лице, с которого моментально схлынула вся краска.

Итальянец забеспокоился:

— Что случилось? Почему вы замолчали?

— А? — Даша вскинула голову. — Я… я задумалась. Простите, что вы сейчас сказали?

— Я сказал: мало ли по какой причине мистер Чижик мог летать в Америку. Это не обязательно должно быть связано с расследованием смерти его жены или жены племянника…

Даша зажмурилась. Нет, определенно ее идиотизм достоин золотой медали. Если, конечно, где-нибудь проводят соревнования в этом виде спорта.

Дело в том, что она не говорила итальянцу о поездке Станислава Чижика в Америку. И не могла этого сказать. Не могла по одной простой причине: она сама этого не знала. Следовательно, итальянец знал это и без нее. Потому что работал на Чижика. И та фотография, которую он ей показывал, не найдена на месте преступления, его бы туда никто не пустил. Фотографию передал ему сам Чижик.

— Вы знаете… — у Даши перехватило дыхание, — мне необходимо выйти.

— Какие-то проблемы? — Голос прозвучал вкрадчиво и одновременно угрожающе.

— Случилось. — Дашу поразил зловещий холод в глазах собеседника. — Дело в том, что… у меня…

— Что?

— Понимаете… — Она просто физически ощущала опасность, исходящую от сидящего рядом человека. — Это по женской части… Мне срочно надо выйти.

— Если вы хотите в ванную комнату, то можете воспользоваться моей. — Итальянец снова попытался превратиться в любезного кавалера.

— Да? — Даша с трудом сдерживала сердцебиение. — А у вас есть прокладки?

— Что?

— Прокладки. Женские прокладки у вас есть?

Итальянец растерянно моргнул. Даша нервно рассмеялась:

— Вот такие мы женщины внезапные. Я сейчас быстро сбегаю в свой номер и через полчаса уже у вас. Жди меня, и я вернусь, — добавила она по-русски и покинула комнату, пока хозяин не попытался ее задержать.

4

Вырвавшись на свободу, Даша кинулась искать эфэсбэшника. Обнаружила она его без особых хлопот. Полетаев в полном одиночестве возлежал в шезлонге. На его носу были темные очки, а на ногах замысловатые плетеные сандалии. Даша подтащила соседний шезлонг и присела рядом. Подполковник даже не шевельнулся: он либо не замечал ее, либо делал вид, что не замечает.

— Гм, — попыталась она привлечь его внимание.

Ноль реакции.

— Гм, гм, — уже громче повторила Даша. Результат тот же.

Она вынуждена была заговорить первой и начала издалека:

— Здравствуйте, Сергей Павлович. Иду мимо, смотрю, тапочки у вас красивые, решила рассмотреть получше. Работа прованских кружевниц?

Полетаев продолжал хранить молчание.

— А матерьяльчик из чего? Змеиные жилы, языки суданских варанов?

Поняв, что просто так она не отстанет, подполковник приподнял очки, выразительно глянул на приставалу, после чего, водрузив очки обратно на переносицу, задрал голову обратно к синему небу.

Даша поняла, что пора переходить к активным действиям:

— Полетаев, у меня к тебя всего одна просьба…

Подполковник не отрывал взгляда от облаков:

— Жаль, если погода испортится…

— Палыч, имей совесть. Я что, часто тебя о чем-то прошу?

Эфэсбэшник хмыкнул:

— Часто? Нет, отчего же… Ты просишь меня не часто. Всего лишь постоянно. Так что я тебе отказываю. — Он потянулся. — А ты сходи-ка лучше отдохни. К вечеру приедет майор Томек и у нас состоится долгая и доверительная беседа. Рассказать, что стоит в повестке дня?

— Палыч… — Даша опустилась на землю рядом с его креслом.

Подполковник удивленно спустил очки на кончик носа — еще ни разу его рыжеволосая знакомая не просила, стоя на коленях.

— Дарья Николаевна, вы бы встали… Люди смотрят. Да и прохладно сегодня.

— Не встану.

— Встань.

— Не встану!

— Хорошо. — Полетаев сел на траву. — Чего ты от меня хочешь?

— Всего одна маленькая просьба: я хочу знать, кому принадлежит тот дом, который я искала. Ну тот, где бабка с травами. Узнаешь?

— Уже узнал.

— Да ну? — не поверила Даша.

— Ну да, — передразнил ее подполковник. — Дом принадлежит Элизе Войта. По мужу — Харрис.

— Как-как?!

— Дом принадлежит Элизе Харрис, — раздельно произнес Полетаев. — Повторить?

— Ты уверен в этом? — Даша выглядела ошарашенной.

— В отличие от тебя, я всегда уверен в том, что говорю.

Даша растерянно вперила очи в землю и вдруг треснула себя кулаком по голове:

— Надо было раньше об этом догадаться! Все верно. Та ведьма, которая меня хотела травами опоить, и есть бабка Элизы и прабабка Яна. Так что же получается — все-таки это Ян подговорил ее выманить у меня тетрадь?

Полетаев пожал плечами:

— Может быть. Хотя мне это представляется маловероятным.

— Почему?

— Да потому, что Мария Войта, прабабка Яна, уже тринадцать лет как умерла.

— Умерла? — Даша привстала. — А с кем же я тогда… — На ее лице появилось выражение суеверного ужаса. Одной рукой она прикрыла рот, а второй потыкала в небо.

Полетаева передернуло:

— Ты совсем уже… Твой кавалер просто нанял кого-то, чтобы тебя разговорить. Так же, как Деланян до этого водил тебя к преподобной Агнешке.

Даша некоторое время молчала.

— Так, значит, никто мою ауру не сжег? И никакой дырки нет?

— Дырка есть. — Полетаев поднялся с травы и отряхнул шорты. — Я полагаю, приблизительно размером с нашу Галактику. Ты лучше подумай, что будешь говорить пану майору, когда он приедет.

Однако Дашу сейчас занимали совсем другие проблемы.

— Но зачем Ян хотел заполучить эту тетрадь? Ведь он утверждает, что она ему не нужна…

— Возможно, тетрадь ему была нужна, когда он не знал, упоминается в ней некий факт или нет, — зевнул подполковник. — А когда узнал, что нет, то успокоился.

— Факт? — Даша вцепилась в ноготь на большом пальце. — Но какой?

— Да какой угодно. Имя его отца, например. — Глаза подполковника смотрели с нескрываемой насмешкой.

— Имя отца? — Даша перестала терзать свой палец. — Но там не было имени отца… Если им был тот самый жених, то о нем как-то вскользь говорится. Как-то вскользь… — И тут она треснула себя по лбу с еще большей силой: — Господи, так вот в чем дело!

Полетаев окинул ее быстрым взглядом:

— Дарья Николаевна, вы бы поосторожнее с головой. Так и сотрясение мозга заработать недолго…

Но молодая женщина уже ничего не слышала:

— Как ты не понимаешь, не было там имени отца и быть не могло! Там вообще ничего не было…

Даша вскочила.

— Палыч, тебе памятник при жизни поставить надо! Будет тебе убийца!

Полетаев протянул руки, как бы пытаясь ее остановить, но рыжие вихры уже мелькали на другом конце ранчо.

5

Сказать, что ресторан был полон, значит, ничего не сказать. Пришли даже животные и дети. Даша была бледна, но собрана. Она выцыганила у сестры учительский наряд — белую блузку, темную юбку и такой же темный жилет — и сейчас выглядела очень торжественно.

Полетаева такой парад насторожил.

— Итак, вы все-таки решили довести расследование до логического конца, а нас всех до ручки? — вполголоса спросил он, подвигая ей стул. — Что ж, похвально. Последовательные люди в наше время встречаются все реже. Только хочу заметить, что подозреваемые у вас еще в прошлый раз закончились. Или вы решили пуститься по кругу?

— Точно, — кивнул Ример. — Теперь Рыжая хочет отыметь нас в обратном порядке.

Сегодня он выглядел прекрасно, если не считать результата дружеской беседы с Гошей — огромного синяка под глазом.

— Добрый день, дамы и господа хорошие. Как я понимаю, просить посторонних удалиться — дело бессмысленное?

Когда до посторонних дошел смысл вопроса, большинство из них тут же отвернулись, приняв независимый вид.

— Я так и думала. — Даша кивнула. — Хорошо, тогда начнем всем составом.

Окружающие расслабились, их лица снова приняли заинтересованное выражение.

— Начну, как всегда, с извинений. — Молодая женщина выдержала паузу, безропотно ожидая ехидных насмешек.

Но никто, включая Римера, даже не улыбнулся.

— Я нашла убийцу. — Стараясь ни на кого не смотреть, Даша выложила на стол дневник Элизы. — Признаться, далось мне это нелегко, хотя сделать это можно было сразу по прочтении тетради. Еще моя кузина, первой, заметила, что эта запись мало похожа на дневниковую. Я перечитала его еще раз и убедилась, что в данном жизнеописании действительно что-то не так. Я долго размышляла, что именно меня смущает. И наконец поняла. — Даша повернула тетрадь листами к зрителям, словно те могли на таком расстоянии что-либо прочесть. — По всей рукописи четко просматривается вторичность рассказа, отсутствие эмоциональной окраски, живости и мелких фактических деталей, присущих автобиографическим рассказам. Кроме явной противоречивости описываемого характера, ощущается слабая мотивировка поступков, причем непроработанность образа совершенно очевидно не является сознательным замыслом автора…

Полетаев потер двумя пальцами подбородок и скосил глаза на раскрытые страницы. Его лицо отражало весьма узкий спектр чувств: от раздраженного недоумения до раздраженной скуки.

— Что хотел скрыть автор? — Даша повысила голос и обвела присутствующих строгим взглядом.

У всех, кроме кузины, был удивленный вид. Последняя с очевидным интересом слушала литературоведческий анализ.

— Ну уж явно не отрицательные стороны главной героини, — вполголоса заметила она. — Относительно нравственности Элизы двух мнений быть не может.

Даша кивнула сестре:

— Совершено с этим согласна. Таким образом, вывод напрашивается сам собой: автор ничего от нас не скрывает, просто эта история написана не самой героиней. А кем тогда?

— Дарья Николаевна, — Полетаев деликатно кашлянул, — простите, что перебиваю, но не проще ли было спросить мистера Харриса, не его ли мать это написала?

— Нет, не проще. Он лицо заинтересованное.

— В самом деле? — Ян казался удивленным. — Это как, позвольте?

— А вот так. У вас паспорт с собой?

— Что?

— Я спрашиваю, у вас паспорт с собой?

— Да… — Он по-прежнему не понимал, к чему она клонит. — А зачем вам?

— Можете мне его на секунду одолжить?

Молодой Харрис колебался. Все с напряжением следили за ним. Наконец юноша пожал плечами:

— Да, пожалуйста…

Даша раскрыла документ и удовлетворенно кивнула:

— Так я и знала. Заберите.

Ян взял паспорт и внимательно просмотрел страницы.

— Еще одна просьба. У вас есть с собой фотография вашей матери?

— С собой нет. Почему вы спрашиваете?

— Недавно я видела один снимок, и он меня просто потряс. Ваша мама выглядит моложе вас!

— Ну и что? — Теперь его голос звучал раздраженно.

— В самом деле! — вмешалась Катя. — Можно подумать, что в Америке мало женщин, которые выглядят моложе своих детей… Чего им стареть при такой жизни?

— Выглядят? — Даша задумалась. — Может быть. Но Элиза Харрис не просто выглядела молодой, она была молодой, молодой на самом деле. Это невозможно скрыть ни от завистливых женских глаз, ни тем более от профессионального взгляда многочисленных врачей, специализировавшихся на омоложении страждущих. Она молода так, как может быть молода двадцатилетняя девушка.

— Ну и что? — Виктор Семенович принялся нервно ерзать.

— А вот что. Знаете, что самое важное в этой рукописи? — Даша опять подняла тетрадь. — Нет? Я вам скажу: здесь нигде не упоминается о ребенке, которого Элиза должна была родить. А ведь новорожденный младенец — это не подушка, которую бросил на кровать и забыл. Где описание бессонных ночей и упреков родителей? Из текста ясно, что вся семья пыталась работать, включая саму Элизу. Вопрос: куда они на это время девали младенца?

Все молчали. И только Полетаев выглядел тревожнее, чем обычно. Он то смотрел на рассказчицу, то переводил взгляд в зал, внимательно ощупывая лицо каждого из присутствующих.

Даша не замечала или делала вид, что не замечает его все возрастающей нервозности.

— Не догадываетесь? Тогда я вам скажу: девочка осталась в Чехии.

— Девочка? — удивленно переспросила Катя. — Какая еще девочка?

— Дочь юной Элизы.

— Разве у нее была дочь? — переспросила Катя и посмотрела на Яна. — Он что: трансвестит?

Ян вздрогнул.

— Нет, перед вами самый что ни на есть полноценный мальчик. Абсолютно нормальный, если не учитывать одно обстоятельство: этот мальчик не знает, что его мать на самом деле его сестра… — Тут Даша сделала паузу и с насмешкой посмотрела на итальянца: — Вы ведь хотели узнать именно это, синьор Рикардо?

То, что произошло дальше, не укладывалось ни в какие рамки. Полетаев подскочил со своего места и бросился на маленького итальянца, буквально перелетев через стол на другую сторону. Стол оказался гладким, что позволило подполковнику развить приличную скорость и с ходу уложить итальянца на пол.

Присутствующие повскакивали со своих мест. Никто ничего не понимал. Даже с помощью переводчиков.

Даша сначала испугалась, но потом решила, что Полетаев просто сошел с ума и теперь кидается на всех, к кому она проявляет интерес, и потому поспешила на помощь маленькому итальянцу. Она попыталась вырвать несчастного Рикардо из стальных объятий обезумевшего эфэсбэшника, но в темноте ресторана, да еще под столом, сделать это было нелегко. Тогда она ухватила первое, что попалось ей под руку, и со всей силы рванула на себя.

Раздался страшный вопль, а вслед за ним еще один, гораздо более пронзительный. Первый крик принадлежал итальянцу, который отпустил подполковника и схватился за голову. Второй — Даше. После этого в зале повисла тишина.

Ример остекленевшим взглядом смотрел на руку молодой женщины, в которой была зажата густая шапка черных вьющихся волос. Он сглотнул и медленно перекрестился:

— Господи, да она ведь скальпировала его…

Даша заорала еще громче и швырнула парик итальянца как можно дальше. Человек, в которого она попала, упал в обморок, а все остальные впали в панику.

— Прошу соблюдать полное спокойствие! — услышала Даша такой знакомый густой, сильный голос. — В зале находятся офицеры полиции, поэтому просьба успокоиться и покинуть ресторан, не устраивая давки… Выходим, выходим, только спокойно, в зале присутствуют офицеры полиции…

Комиссар Томек повторил фразу на нескольких языках. Шум несколько стих, и люди в спешном порядке начали покидать ресторан.

Скоро в зале уже почти никого не осталось. Полетаев что-то быстро шептал на ухо итальянцу. Тот, морщась от боли, стирал кровь с разбитой губы.

— Что вы сделали, подполковник? — тихо произнесла Даша. — Зачем вы избили этого человека? Он ведь офицер полиции…

— Угу, — буркнул Полетаев. — Сразу после вас. — И обратился к подошедшему Томеку: — Рыдайте и плачьте, смотрите, кто к нам попал. Я веду его вторую неделю.

Комиссар смотрел на итальянца, словно не веря своим глазам.

— Значит, Интерпол не ошибся. Но как вам это удалось?

— Мне? — Полетаев довольно хохотнул. — Вы шутите. Эта заслуга целиком и полностью принадлежит пани Быстровой.

Майор с ужасом посмотрел на свою старую знакомую, а потом осторожно ощупал ее плечо:

— И она жива?

— Будем надеяться…

Даша встрепенулась:

— Что значит: «Будем надеяться»? Я что, должна теперь умереть?

— Ты была у него в номере?

Даша молча кивнула.

— Что-нибудь пила, ела?

— Пи…

— Что? Говори быстрее и громче. — Подполковник начал нервничать. — Пила?

— Да… Но…

— Что пила?

— Вино… Но совсем капельку. Просто пригубила. Оно было сладкое, а я сладкое не люблю.

— Воду, конфеты? Даша помотала головой:

— Ничего.

— Он давал тебе что-нибудь, дотрагивался до тебя?

— Ты на предмет чего спрашиваешь? — Обескураженная женщина не понимала сути задаваемых вопросов.

Полетаев махнул рукой и повернулся к Кержичу:

— Ты с ней что-нибудь делал?

Но тот по-прежнему молчал.

— Он же не говорит по-русски… — попробовала объяснить его молчание Даша, но Полетаев ее перебил:

— Господин Кержич знает столько языков, сколько не существует на всем белом свете.

Томек потер лоб:

— Непостижимо… Как она догадалась, что это он всех убил?

— Откуда мне знать! — Полетаев продолжал осматривать кожу и зрачки своей подопечной. — Может, просто ткнула пальцем и сказала: «Сегодня этот будет убийцей». Как можно знать, что у нее в голове… Кстати, потряси головой. Не тошнит? Дышать не тяжело?

Даша, заливаясь слезами, отстранила его руку:

— Это не он…

— Что?!

— Да не он это!

— Что «не он»?

— Убийца не он! Он просто тоже охотился за…

Полетаев с Томеком переглянулись. После чего дружно воскликнули:

— За кем?!

Даша зарыдала в голос и махнула рукой в сторону открытой двери:

— Там…

Подполковник схватился за сердце и заорал:

— Всех вернуть! Всех обратно!

Томек, не доверяя расторопности своих подчиненных, бросился вверх по лестнице.

Глава 49

1

Когда они остались вдвоем, Полетаев взял Дашу за плечи и усадил на стул:

— У нас всего пара минут. Поэтому рассказывай быстро и четко.

Даша шумно высморкалась:

— О чем?

— Что Кержич хотел от тебя?

Уставившись в пол, Даша помотала головой, руки ее дрожали.

— С глазу на глаз я с тобой разговаривать не буду. Пускай все придут.

Внутри грудной клетки подполковника что-то заклокотало.

— Или ты говоришь здесь и сейчас, или я тебя забираю с собой!

— Забирай. — Даша продолжала смотреть в пол. — А я обращусь к чешскому правительству с просьбой о предоставлении мне политического убежища.

Полетаев скривился, словно ему отдавили любимую мозоль:

— «Политического убежища»! — передразнил он. — Как же! Они тебя просто заберут, и все.

— Может быть. Зато ты останешься ни с чем.

Последовала пауза.

— Ну хорошо, зачем тебе понадобились остальные?

Даша молча терла глаз. От слез краска растеклась, и теперь глаза ужасно щипало. Полетаев вынул из кармана белоснежный батистовый платок:

— На, держи.

После небольшого колебания Даша платок взяла и, поплевав на него, принялась оттирать тушь.

— Так ты будешь говорить?

— Не буду! Чтоб ты лопнул! — Ее губы затряслись. — «Я должен тебя охранять»! Гадина, снова на живца ловил…

— На тебя, пожалуй, поймаешь, — пробормотал подполковник. — Неужели ты не понимаешь, чем рискуешь?

— Отчего же, понимаю. Ты мне уже сто раз говорил, что я рискую своей жизнью и жизнью всех своих родственников до десятого колена. — Скомкав платок, Даша бросила его на стол. — Это уже даже не смешно.

Полетаев с болью посмотрел на безнадежно испорченный кусок материи, осторожно взял его двумя пальцами и переложил в пепельницу.

— Не смешно? Ну, ну… Попробую расстроить тебя еще сильнее. Ты хоть в первом приближении представляешь, кого ты нам сейчас сдала, сердешная?

На месте, где сидел Ример, стояла нетронутая рюмка водки. Даша взяла ее, сделала глоток и поспешно отвела глаза.

— Откуда я могу знать! Мне он сказал, что офицер итальянской полиции. Хотел заработать денег на пенсию.

— Денег на пенсию… — Полетаев укоризненно покачал головой. — Твой итальянец — наш соотечественник. А к полиции имеет такое же отношение, как ты к фристайлу. — Склонившись к ее плечу, он добавил, не разжимая губ: — Поверь, это страшный человек. Когда две недели назад я узнал, что ваши интересы пересекаются, мне стало плохо.

— Пересекаются? С чего ты это взял?

— Через наши каналы он пробивал сведения о Римме Ример.

— Ну и что? — Сунув сигарету в рот, Даша пыталась прикурить.

— Ничего. — Вопреки обыкновению Полетаев пальцем не пошевельнул, чтобы ей помочь. — Ничего, кроме того, что он маньяк и убийца…

Даша тупо смотрела на горящую спичку.

— …Об этом знает полиция тридцати шести стран, но никто ничего, к сожалению, сделать не мог — еще ни разу не удалось поймать его за руку. И вдруг ты, голубушка, преподносишь на тарелочке. Да еще грозишься перевязать ленточкой! — Он сложил руки ладонями и заморгал глазами, очевидно передразнивая собеседницу: — «Ведь вы это хотели узнать, синьор Рикардо?» Я тебя поздравлю, ты нам очень помогла. Покойница.

Огонь обжег пальцы. Даша отбросила спичку, сигарету и снова разрыдалась.

— Ты все врешь! Врешь! Садист!.. Гестаповец… — Слезы душили ее. — Я тебе не верю!

— Твое право. Главное, что теперь есть за что его задержать…

— Но я его не в чем не обвиняла!

Полетаев наклонился вперед:

— Представив его общественности как итальянского полицейского по имени Рикардо, ты обвинила его минимум в подделке документов, незаконном пересечении границы и мошенничестве, — раздельно произнес он. — Кроме того, своим заявлением ты намертво привязала господина Кержича к истории с несколькими убийствами. А нам достаточно было бы даже превышения скорости.

— Чего ты несешь? Да что маньяку могло от меня понадобиться?!

— Он торгует бессмертием.

Даже в полутемном зале, глядя на его лицо, можно было заметить, как он устал.

— Еще один дурак, — констатировала молодая женщина, и было непонятно, кого именно она имела в виду.

Полетаев пожал плечами:

— Да где уж нам…

— Ты хоть сам понимаешь, о чем говоришь? Какой идиот, по-твоему, купит бессмертие?

— Человек, который имеет деньги или власть.

— Зачем?

Полетаев вздохнул:

— Затем, что, имея деньги или власть, ты можешь все, кроме одного, — пользоваться всем этим вечно. Поверь, это очень мучительное состояние. И наш Агасфер это понял.

— Кто?

— Господин Кержич. Его так прозвали. Он выдает себя за Агасфера.

— Это шутка. — Даша даже не спрашивала, она утверждала.

Полетаев коротко рассмеялся:

— Если бы! Он настолько убедил в этой легенде всех остальных, что, наверное, и сам уже в нее верит. Говорят, он даже роман на эту тему написал.

— Зачем ему это нужно? — Даша по-прежнему продолжала сомневаться. — И какое ФСБ до этого дело? Обыкновенное мошенничество…

— Так оно и было бы, если бы Кержич, этот новоявленный Агасфер, свои услуги предлагал в подземном переходе. Но, к сожалению, своих клиентов он искал только среди крупных государственных деятелей. В обмен на продление жизни он просил у них совсем немного: кое-какие услуги, информацию… Согласись, это такой пустяк по сравнению с вечностью!

— И ему верили?

— Еще как.

Даша рассмеялась:

— Что за чушь! Неужели они не знают, что все люди, в том числе и очень богатые, рано или поздно все равно умирают? Еще ни один не прожил дольше века…

Полетаев покачал головой:

— Какая же ты умница! Разумеется, они должны умирать. Иначе что скажут окружающие?

— Тогда в чем смысл? — продолжала расспрашивать Даша.

— В том, что на самом деле умирают их двойники, а сами они молодеют и начинают новую жизнь в другом месте.

— Начинают новую жизнь? — Даша моментально забыла обо всем на свете, даже об угрозе собственной жизни. — Подожди, подожди, ты хочешь сказать, что когда все остальные рыдают на кладбище, наши покойнички пьют свой первый бокал на Багамах? Ну да, ну да… Это ведь так просто… Так чертовски просто!

Эфэсбэшник тронул ее за плечо:

— Мадам, вернитесь на землю.

— А? — Даша поднял глаза. — Господи, Палыч, да неужели это и вправду возможно?

— Понятно. — Полетаев тяжело вздохнул. — А ты еще спрашиваешь, верят ему или нет.

— Так ты опять врешь? — Молодая женщина не могла скрыть досады.

— Я! — Полетаева возмутила несправедливость упрека. — Можно подумать, я придумал эту сказку, я охочусь за секретом вечной молодости! Да пойми же ты, рыжая голова: если Кержич вдруг поверил, что способ продления жизни существует на самом деле, то он сотрет в порошок любого, кто станет у него на пути. Ведь это он убил Римму Ример. И убил бы тебя, как только выудил всю информацию.

— Убил Римму? Откуда ты заешь?!

— Работа такая, — буднично ответил эфэсбэшник.

— Но почему ты мне сразу об этом не сказал?

Полетаев покачал головой:

— Думай иногда, о чем говоришь. Твой Чижик по приглашению Кержича прилетел в Америку разбираться с делами жены и напоролся аккурат на труп Риммы. — Ребята рассказывали, что в жизни не видели, чтобы человек так радовался чьей-то смерти.

— И что?

— Затем они на пару попытались взять на абордаж резиденцию миссис Харрис, но той, по счастью, удалось бежать.

— От кого? — тупо спросила Даша. Подполковник внимательно посмотрел на нее:

— От Чижика и Кержича, разумеется. Последний уже пару месяцев крутился вокруг хозяйки витаминной фабрики и успел до смерти ее перепугать. Миссис Харрис боялась нос на улицу высунуть. Конечно, рано или поздно Кержич все равно бы до нее добрался и вытряс из нее все ее тайны, но появление Чижика существенно упростило ему задачу. Он пообещал вдовцу урегулировать все имущественные вопросы, если тот в свою очередь поделится с ним кое-какой информацией.

— Значит, это все-таки Чижик передал ему фотографии… — пробормотала Даша.

— Конечно. И он же направил Кержича сюда. Так что не рискуй и расскажи мне все.

— Я рискую, только когда доверяюсь тебе. — Даша уже ничему не верила. Проклятый подполковник запутал ее окончательно. — Я буду говорить только в присутствии остальных.

— То бишь всего ранчо и его округи?

— Нет. Достаточно будет нашей компании.

— Не валяй дурака, — начал было Полетев, но Даша, сжав зубы, твердо посмотрела ему в глаза.

— Я тебе больше не верю. Либо забирай меня, либо зови остальных.

Полетаев беззвучно выругался.

— Хорошо. Но если ты скажешь хоть одно лишнее слово…

Не договорив, он потушил сигарету, встал и направился к выходу.

— Чтоб я когда-нибудь женился…

Глава 50

1

Вскоре в ресторан один за другим стали спускаться члены их некогда сплоченной группы. Вернее, те, кто остался живым и невредимым. Виктора Семеновича с сердечным приступом увезла «скорая», но его место рядом с Гошей занял молодой Харрис, который, надо заметить, тоже имел слегка предынфарктный вид.

— Итак, Дарья Николаевна, все в сборе, попрошу вас быть сдержанной и лаконичной. Только самую суть. — Полетаев сделал знак майору Томеку, показывая, что в этом секторе все находится под его контролем и предварительную агитационную работу он уже провел. — Слушаем вас, только покороче, пожалуйста.

Даша отпила водички, пальчики ее слегка дрожали.

— Спасибо. — Она поставила стакан на стол и обвела глазами собравшихся. — Вы, наверное, ждете от меня комментариев к предыдущей сцене… Их не последует. Мы с гражданином подполковником решили, что это к делу не относится.

Полетаев подышал на циферблат своих часов и с повышенной тщательностью принялся полировать стекло уголком салфетки. Томек смотрел на него сочувственно. Даша оставалась хмурой.

— Если позволите, я хочу вернуться к самому началу, к тому моменту, когда родители увезли Элизу Войту в Америку. Разумеется, на это их толкнула не столько жажда свободы, сколько желание раз и навсегда покончить с выходками своей неуправляемой дочери. Расчет был прост. Здесь они оставляют весь груз прошлого, включая ребенка, рожденного неизвестно от кого, а там начинают новую жизнь. Элизе на новом месте сложно будет заниматься глупостями: пока обживется, пока выучит язык, а там, гляди, и повзрослеет. Как ни странно, но их расчет почти оправдался. Элиза в Новом Свете и в новых условиях немного остепенилась и, дабы окончательно избавить родителей от хлопот и волнений, вышла замуж за старого мистера Харриса, производителя витаминов, и родила ему наследника. — Даша протянула руку в сторону мрачного юноши. — Ян, безусловно, ребенок Харриса, ну если, конечно, Элиза не согрешила с каким-нибудь садовником. Войты эмигрировали в семьдесят пятом, а он родился в семьдесят восьмом.

— А что же стало с тем ребенком, которого она оставила здесь? — Катя, как педагог, была очень взволнована судьбой брошенного дитя.

— К этому мы еще обязательно вернемся. Пока поговорим о другом. Мне не давал покоя вот какой факт: пан Чижик рассказал, что когда он подобрал Амалию на крыльце своего дома, она ничего не помнила. Ни своего имени, ни возраста — ничего. Он обратился в полицию, а также во все органы, занимающиеся розыском пропавших без вести, но никто ее не узнал, что лично мне представляется просто невероятным. Ведь Амалии было около сорока лет, она не походила на бродягу, более того, была человеком образованным. Так почему же ее никто не узнавал? Должна же она была где-то жить, работать… Чехия страна небольшая, здесь человеку затеряться не так просто. Что же произошло? Вывод напрашивается сам собой: она инсценировала амнезию, а перед этим частично изменила свою внешность. Но зачем? Скрыть какое-то преступление? Возможно. Однако я поставила вопрос по-другому. Почему Амалия оказалась именно на пороге дома гробовщика? Откуда у нее была уверенность, что пан Чижик согласится взять ее к себе?

Даша посмотрела на Римера.

Тот слушал очень внимательно и, поняв, что рассказчица обращается именно к нему, поспешил ответить:

— А дядя всегда был с чудинкой, вечно жалел всех убогих…

Даша покачала головой:

— Мало! Женщина не кошка, ее просто так на улице не подберешь. Кроме того, в его доме жила сестра — сущая мегера, прости меня Господи.

Ример выпрямился:

— Так его поддержала Римма, и тетя Мария не возражала…

— Вот! — Даша выставила указательный палец. — Вот что я хотела услышать! Именно здесь находится ключ к разгадке: своим браком пан Чижик обязан был жене племянника.

По залу пронесся оживленный гул.

— Слушайте внимательно и не говорите, что вы не слышали. Элиза сбежала в Америку, бросив дочь. В Америке она живет спокойно и счастливо до тех пор, пока не умирает ее муж. С управлением завода у вдовы ничего не получилось, и она решила не забивать себе этим голову — ведь она была молода, богата и абсолютно свободна. Элиза принимает решение вернуться на родину. Вполне возможно, что здесь она действительно занималась созданием какого-нибудь уникального рецепта — уроки бабушки не прошли даром. И скорее всего, именно на этой почве она познакомилась и близко сошлась с Риммой, которая одна из первых начала разрабатывать рынок биодобавок в России. — Даша посмотрела на Римера. — Как шли дела, как развивалось их сотрудничество, предположить достаточно сложно, но одно можно утверждать наверняка: Элиза нашла свою дочь. Девочка оказалась очень похожей на мать, и тогда кому-то из партнерш пришла в голову почти безумная идея — в эффективности новых препаратов должна убеждать внешность хозяйки завода.

Даша замолчала, видимо желая довести напряжение в зале до максимальной высоты. Ей удалось этого добиться. Даже мухи не жужжали по обыкновению, а сидели сложив лапы и внимательно слушали.

— Вы только на секунду представьте: существует фабрика, десятилетиями выпускающая хорошие, проверенные витамины и биодобавки. И вот спустя десять лет после смерти мужа в Мидлтон возвращается хозяйка, чтобы совершить революцию на установившемся рынке. Разумеется, поначалу ей никто не поверил, но, сообразив, что вернувшаяся из Европы миссис Харрис в сорок лет выглядит, как двадцатилетняя девочка, все заинтересованные в этом бизнесе поймут — сенсация! Пока суть да дело, на этом можно будет заработать миллионы. Пара шумных рекламных кампаний — и деньги потекут рекой. Римма возьмется контролировать рынок Восточной Европы, а Элиза попробует раскрутить ее западную часть. Но для того чтобы послать вместо себя в Америку новую — юную — миссис Харрис, ей самой необходимы новые документы и по возможности иная внешность. Не долго думая, Римма предлагает воспользоваться, иного слова я подобрать не могу, своим чешским родственником, Станиславом Чижиком. Он холост, немного странен, а это именно то, что надо. Так Элиза превращается в пани Амалию Чижикову, а ее дочь, уже как Элиза Харрис, возвращается в Америку. Девушка почти ничем не рискует: близких друзей у ее матери там нет, да и кто вспомнит, как в точности выглядел человек десять лет назад. Оставался только один человек, способный раскрыть обман, — это Ян, ее сын, но и здесь обошлось. Мальчик был слишком мал, когда мать уехала. — Даша пристально посмотрела на молодого Харриса. Тот с достоинством выдержал ее взгляд. — Возможно, он знал и просто промолчал. Ведь у каждого в этом деле была своя выгода.

— Кому все же принадлежит эта тетрадь? — Ример так растеребил свои усы, что они стояли дыбом.

— Дочери Элизы. Для нее это была страховка. Я думаю, девушка прекрасно осознавала, что подлог рано или поздно обнаружится. Конкуренты перевернут землю, но правду раскопают. Назад пути уже не было, и тогда девушка пишет что-то вроде сценария, полагая, что, если лопнет дело с фабрикой, она всегда сможет изобразить себя жертвой и продать свою историю втридорога. Как говорится, яблоко от яблони… — Даша покачала головой. — Но в один из своих приездов Римма заподозрила неладное, выкрала дневник и отвезла ее матери. Обе женщины пришли в ужас. Их тщательно продуманный план мог рухнуть из-за девичьей глупости. Элиза звонит дочери и пытается ее урезонить, заявляя, что та не Илона Трампова и со своим сценарием она попадет не в Голливуд, а в тюрьму. Именно этот разговор и подслушала Мария Чижикова.

Полетаев, то и дело поглядывающий на багровеющего Томека, сухо покашлял:

— Дарья Николаевна, простите, что перебиваю, но давайте так: времени у нас мало, поэтому вы, как всегда, назовете нам имя убийцы, и мы разойдемся. — Он явно опасался, что рассказчица сболтнет лишнее.

— А вы разве еще не поняли? — Даша грустно улыбнулась. — Помните, я обещала вернуться к покинутому младенцу? Так вот, девочка осталась на родине. Но с кем? Варианта ровно три. Первый — с бабкой Элизы; второй — со своим отцом; третий вариант — детский дом. Бабка была уже не в том возрасте, чтобы с младенцами нянчиться. Детский дом в деревне?.. Ну, не знаю, мне представляется это сомнительным. Скорее всего, девочку забрал отец… Отец. — Даша вздохнула. — Скажите, пан Ярослав, а куда уехала ваша дочь?

Все повернули головы в сторону сгорбившегося владельца детективного агентства.

— Точно! — Ример хлопнул по столу. — Пан Прохазка — единственный, кто остался. Больше обвинять некого.

Полетаев уставился на Дашу тяжелым взглядом. Томек даже привстал:

— У вас есть доказательства?

— Более чем… Они все это время лежали на поверхности. — Вопреки ожиданию, Даша выглядела удрученной.

Томек сделал жест, и рядом с несчастным владельцем детективного агентства моментально выросли двое полицейских.

— Двадцать с лишним лет назад его бросила любимая, оставив ему ребенка. Годы он нес в душе страшную рану, и вдруг новый удар судьбы… — Голос рассказчицы дрогнул, казалось, еще чуть-чуть, и она расплачется. — Раскрою небольшой секрет. Когда я устраивалась на работу, пан Ярослав сразу предупредил меня, что никакой детективной деятельности вести не собирается. Что он создал агентство для отвода глаз…

Полетаев издал горловой звук, похожий на йодль. Даша поспешила продолжить, пока тот не пришел в себя и не спел всю арию до конца:

— Когда у пана Прохазки пропала дочь, он бросил все. Не надеясь на успех полиции, ведь каждый год бесследно исчезают десятки молодых девушек, он переезжает в Прагу и открывает детективное агентство с одной-единственной целью — найти свою дочь. Думаю, он предполагал нанять побольше людей, деньги у него были, и перевернуть страну вверх дном. Но силы и средства тратить не пришлось. В полиции, в отделе, занимающемся пропавшими людьми, перелистывая каталоги, он вдруг увидел женщину, глаза которой уже двадцать лет не мог позабыть… — Голос рассказчицы задрожал. — Как только пан Ярослав узнал бывшую возлюбленную, да еще числившуюся среди позабывших свою биографию, то сразу же заподозрил связь между появлением в Чехии Элизы и исчезновением их дочери. Он звонит Элизе-Амалии, представляется частным детективом и говорит, что у него есть информация о ее прошлом — не забывайте, пани Чижикова якобы страдает амнезией и хочет восстановить свое прошлое. Было бы подозрительным оставить такой звонок без внимания, женщина вынуждена согласиться. Так происходит встреча бывших любовников. Думаю, что новоявленная пани Чижикова не на шутку перепугалась, когда поняла, к кому она попала. Она на ходу сочиняет трогательную историю о том, что устала от жизни на чужбине, хочет остаться здесь навсегда, а все свое состояние решила передать дочери, так как сын, которого она родила в Америке, уже обеспечен его отцом. И чтобы не возиться несколько лет с документами, оформлением гражданства, а также уплатой налогов, просто поменялась с дочерью местами. Она страшно переживает за свою ошибку в прошлом и готова жизнь отдать, лишь бы теперь всем им было хорошо. Главное, не поднимать лишнего шума и чуть-чуть подождать, пока все утрясется, а потом пан Ярослав сможет переехать к своей горячо любимой дочери в Америку, а она будет жить с сыном в Чехии. — Даша украдкой глянула в сторону шефа. — Может, старые чувства всколыхнулись, а может, Элиза была прекрасной лгуньей, но пан Прохазка поверил ей и стал ждать. Только дождался он не свидания с дочерью, а прихода пана Чижика, который, сам того не желая, раскрыл детективу глаза на существующее положение дел. Пан Ярослав взбесился, когда понял, что его бывшая любовница задумала. Мало того, что она опять его обманула, так еще и сделала его дочь международной преступницей! Он едет к Элизе и в приступе ярости убивает ее. Не знаю, как пан Ярослав поступил бы дальше, но обстоятельства стали принимать неуправляемый характер. Он оказался заложником собственной лжи. Уже не будучи в состоянии остановить ход событий, пан Прохазка пытается хоть как-то воспрепятствовать моему расследованию. Это он украл кассету и до неузнаваемости испортил факс. Он боялся, что дом будет найден, ведь отсюда ниточка вела к его обожаемой дочери.

— Значит, никаких денег и документов там не спрятано? — неожиданно спросил Гоша. Голос его звучал тускло.

— Нет, конечно.

— Но зачем тогда они туда ездили?

— А они туда и не ездили. Во всяком случае, для того, что бы посетить этот дом. Женщины предприняли путешествие с одной-единственной целью: разведать, кто еще остался в родных краях и могут ли им помешать. Миссис Харрис засняла дом из простой сентиментальности. На память. А может, хотела его взорвать к чертовой матери!

— А что за бабка там живет? — Ример все еще пребывал в сомнениях.

— Да не живет там никакая бабка! Дом принадлежал Элизе, и я думаю, что когда она встретилась с паном Прохазкой, то для отвода глаз передала ему ключи и попросила им распорядиться: сдать, продать, в общем, сделала вид, что они снова одна семья. Когда же мы все-таки обнаружили этот треклятый дом, то мой шеф предпринял последнюю попытку покончить с этим делом: отравить меня. Помните, как он рассказывал, что его бабка…

— Господи помилуй! — послышался густой бас. — Да не собирался я вас травить. Просто хотел немного напугать и забрать тетрадь.

Даша кивнула:

— Я вам верю. А в принципе пан Прохазка поступил разумно — если бы он не убил миссис Харрис, то она наверняка убила бы его.

— Допустим. Но за что он убил мою тетку? — недоуменно спросил Ример. — Она-то что ему сделала?

Даша улыбнулась, показывая, что была готова к этому вопросу.

— Элиза-Амалия хранила фотографии сына в своем тайнике, а Мария Чижикова регулярно копалась в бумагах невестки, вот почему лицо Яна показалось ей знакомым. Но тогда, в гостинице, она никак не могла вспомнить, где именно его видела. Узнал Яна и пан Прохазка — Чижик приносил фотографии жены и ее знакомых в наш офис. — Даша перевела взгляд на Яна. — Помнится, тогда его очень беспокоил некий симпатичный юноша, он даже принял его за потенциального любовника… В общем, как только Мария Чижикова сказала, что лицо сидящего за соседним столиком ей знакомо, Прохазка моментально понял, что старая дева Яна где-то видела, однако не знал где. Он решил не рисковать и опрокинул на себя тарелку с едой, чтобы отвлечь разговор, которой мог в конечном итоге вывести на его дочь.

— А Деланян?

— Деланян был послан конкурентами выяснить происхождение миссис Харрис. Я не понимаю, почему пан Ярослав его сразу не прихлопнул. В любом случае, как только на горизонте возник Ян, Деланяна пришлось срочно убирать. Кстати, пан Ярослав единственный среди нашей компании, кто смог бы без труда справиться с Артуром и утопить его. — Даша вздохнула.

— Пан Прохазка, вам есть что сказать? — Майор Томек смотрел на бородача без всякого осуждения и даже сочувственно.

— Что будет с моей дочерью?

Все почему-то посмотрели на Полетаева. Тот принял это как должное.

— Я думаю, что можно рассчитывать на благоприятное развитие событий, — заговорил он, обращаясь в основном к Прохазке. — По существу, девушка явилась жертвой угроз и принуждения со стороны своей матери и госпожи Ример. Миссис Харрис, используя травмированную психику дочери, стремление последней наконец обрести мать, вынудила ее к совершению преступления. Хороший адвокат, да еще в Америке, сделает из этой истории бестселлер. Возможно, фабрика и разорится, но сборы за экранизацию или публикацию, безусловно, покроют все расходы.

Толстяк качал головой, растирая левую половину груди:

— Мне остается только надеяться, что так оно и будет. Знаю, что совершил много ошибок, но не жалею об этом. Ложь должна быть наказуема. А все они лгали. И не во благо ближнего, а ради собственной корысти. Они не стоят даже малой толики сочувствия. — С этими словами бородач встал. — Идемте, майор. Хоть в тюрьме немного отдохну. Может, заодно и консерваторию закончу.

— Я буду навещать вас, — со слезами на глазах прошептала Даша.

— Очень надеюсь, что нет. — Тяжело переваливаясь, Прохазка потопал к выходу. В дверях он обернулся и добавил: — Кстати, если вы решитесь продолжить свою карьеру детектива, можете смело обращаться ко мне за рекомендациями. Не одному же мне такое счастье…

Примечания

1

«Счастливый, как блоха» (чеш.).

2

В Чехии синонимом больничной утки является фазан.

3

Вот в чем вопрос (англ.).

4

Черт побери! (чеш.).

5

Кто (англ.).

6

Пены и помазанки — взбитые и простые паштеты из мяса, сыра или рыбы.

7

Светлое и темное пиво, смешанные в равной пропорции.

8

Заткнись! (чеш.)

9

Пожалуйста! (чеш.).

10

Пожалуйста, кончайте говорить о покойниках… Я понимаю: тяжелый день и сочувствую вам всем, но на меня это действует подавляюще. Я здесь… думал, что свежий… воздух… говорите о покойниках и так далее. Думаю, что необходимо с этим покончить и вернуться домой (чеш.).

11

Хорошо, как хотите, но я возвращаюсь домой. Пани Дагмар, вы едете со мной (чеш.).

12

Что я могу поделать… (чеш.)

13

Спустилась ночь, но Рим не спал. Вдоль улиц свет огней мерцал… (англ.)

14

Вы должны (англ.).

15

Вверх и… (англ.)

16

Понимаете? (нем.)

17

Вы должны взять мою… ногу (англ.).

18

Снизу вверх (иск, англ.).

19

Сильно, очень сильно! (англ.)

20

На лошадь (англ.)

21

Все понимаю. Давай! (чеш.)

22

Не может быть (чеш.).

23

Вы должны меня понять. Понимаете? (англ.)

24

Всевидящее око (англ.). Символ разведки и шпионажа.

25

Золотце (чеш.).

26

По закону, в результате брака (англ.)

Content

Полина Дельвиг
Сон в руку

Глава 1

1

2

Глава 2

1

2

3

Глава 3

1

2

Глава 4

1

2

3

4

Глава 5

1

Глава 6

1

2

3

Глава 7

1

2

Глава 8

1

2

Глава 9

1

2

Глава 10

1

2

3

4

Глава 11

1

2

3

4

Глава 12

1

Глава 13

1

2

Глава 14

1

2

Глава 15

1

2

3

4

Глава 16

1

2

Глава 17

1

2

Глава 18

1

2

3

4

5

Глава 19

1

2

3

Глава 20

1

2

3

4

Глава 21

1

2

3

4

5

Глава 22

1

2

Глава 23

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 24

1

2

3

4

5

6

Глава 25

1

2

Глава 26

1

2

3

4

5

Глава 27

1

2

3

4

5

Глава 28

1

2

3

Глава 29

1

2

3

4

5

Глава 30

1

Глава 31

1

3

Глава 32

1

2

Глава 33

1

Глава 34

1

2

Глава 35

1

Глава 36

1

2

Глава 37

1

2

Глава 38

1

2

3

4

5

Глава 39

1

2

3

Глава 40

1

2

3

4

5

6

Глава 41

1

2

3

4

5

Глава 42

1

2

3

4

5

Глава 43

Глава 44

1

2

2

4

Глава 45

1

2

3

4

Глава 46

1

Глава 47

1

2

3

4

Глава 48

1

2

3

4

5

Глава 49

1

Глава 50

1

Примечания