Йен ДУГЛАС

ЛУННАЯ ПЕХОТА

ПРОЛОГ

8 августа 2040 года.

Пещера Чудес, Сидония, Марс;

14:45 по времени гринвичского меридиана.

В почти полном вакууме звуки были едва слышны, но даже сквозь толстые подошвы доктор Дэвид Александер мог чувствовать легкую, звенящую вибрацию каждого шага. По самым точным подсчетам в этой пещере целых полмиллиона лет царила абсолютная тишина.

— Приближаюсь к концу помоста. Осталось двадцать метров, — сообщил Дэвид в микрофон, находившийся около его губ.

Из наушников доносились шипение и глухой стук, издаваемые портативной системой жизнеобеспечения, прикрепленной у него за спиной. С помощью тех же наушников доктор Александер мог слышать свое собственное хриплое и неровное дыхание. При каждом выдохе, сделанном Дэвидом, забрало шлема затуманивалось, но холодный воздух мгновенно уничтожал горячий и влажный налет.

— Роджер вас, Аладдин. Отлично выглядите, — послышался голос, смешанный с потрескиванием в наушниках.

«Аладдин»… Позывной выдумал сегодня утром шутки ради Эд Поль. Эта удачная мысль осенила его, когда Дэвид Александер отправился на обследование пещеры. Три дня назад появилась первая информация, добытая роботом-разведчиком, после чего изучаемую территорию было решено назвать Пещерой Чудес.

С тем же успехом мог бы пригодиться позывной «Али-Баба». По-видимому, только человек мог открыть доступ в таинственную пещеру. Стокилограммовые роботы, запрограммированные на инфракрасное излучение, соответствующее 37°С — температуре человеческого тела, — не смогли проникнуть в замурованную пещеру. И тогда вызвался Дэвид Александер. Эта привилегия принадлежала ему по праву, так как именно он отыскал вход…

Дэвид подсчитал, что одолел приблизительно сто метров обширного и сложного лабиринта, построенного под Сидонийским Ликом.

— Аладдин, мы замечаем, что у вас участилось дыхание и сердцебиение. Пожалуйста, проверьте уровень кислорода.

— Роджер вас.

Его взгляд метнулся на показатели системы жизнеобеспечения, чтобы убедиться: все в порядке. Ничего страшного, что у него участилось дыхание и сердцебиение. Только оставшимся на базе этого не понять.

— Кислород на уровне шесть и три десятых. Все нормально. Осталось пройти пятнадцать метров.

— Роджер вас, Аладдин. Следите за вентиляцией.

Похоже, это взял слово доктор Пенков. Дэвид представил, как все члены экспедиции собрались в радиорубке и следят за его продвижением вглубь пещеры. Сегодня, кроме него, покинули базу только Девора Дружинова и Луис Вандемеер. Сейчас они стояли у входа в подземный лабиринт, чтобы в случае необходимости оказать Дэвиду помощь.

При последующих нескольких шагах черный металлический помост задрожал сильнее, Дэвид остановился и ухватился обеими руками за тонкие, словно карандаш, перила. Вскоре помост дрожать перестал.

Сердце Дэвида отчаянно заколотилось. Наконец-то он проник в пещеру, скрытую под Марсианским Ликом…

Лик… впервые его обнаружили во второй половине двадцатого века, когда космический аппарат «Викинг» передал на Землю марсианские фотографии. Впоследствии факт существования Сидонийского Лика подтвердил другой космический корабль-робот. Лик… эта таинственная загадка всегда привлекала внимание таких ученых, как Дэвид Александер. Им не терпелось разгадать секреты, скрытые ото всех на протяжении полумиллиона лет. Даже теперь, когда на Сидонийской равнине нашли древние руины и с ужасом обнаружили замороженные и высохшие трупы древних Homo sapiens, привезенных с Земли на Марс, кое-кто продолжал считать, что холмистый марсианский рельеф вовсе не напоминает лицо. Что все это лишь причуды человеческого воображения.

Когда была обнаружена Пещера Чудес, почти все поверили в существование Марсианского Лика. Примерно 500—600 тысяч лет назад кто-то преобразовал изначальный ландшафт, в результате чего на Марсе появились очертания лица, немного похожего на обезьяну и человека. Эта находка шестьдесят лет назад вызвала горячие споры во всем мире. К тому же, кто-то выдолбил под холмами пещеру, в которую вел длинный нисходящий тоннель. Вход в пещеру был замурован и скрывался в восточной половине Лика, в левой части грубо вытесанного каньона, представлявшего собой рот.

Когда-то пещера была герметична. Двери, ведущие в нее, открывались от простого прикосновения человеческой руки. Однако даже прочные скалы не могут спастись от разрушительного воздействия времени. Как показали радары, воздух уже давным давно исчез из этой круглой пещеры шириной в 500 метров. Постоянная температура составляла —15°С при давлении всего 10 миллибар.

Доктор Александер старался не смотреть вниз. Помост казался невероятно хрупким и тонким, словно черная паутина. На ощупь эта металлическая паутина была достаточно прочной, но ее почти не удавалось разглядеть на фоне черной двухсотметровой бездны. Впереди, там, где заканчивался помост, виднелся бледно-желтый свет. Трудно было сказать, откуда взялось это сияние. Кроме того, пещера освещалась сигнальными лампами, которыми был оснащен скафандр Дэвида.

— Осталось десять метров, — сообщил Александер.

— Роджер вас. Можете дать нам панорамное изображение?

— Могу. Съемку начну справа.

Дэвид осторожно повернулся на месте, чтобы снять камерой, вмонтированной в шлем, исследуемую территорию и передать изображение на базу. Сам Дэвид ничего не видел. Непроницаемая темнота, царившая в пещере, поглощала свет ламп. Но камера могла увидеть то, что недоступно человеческому глазу. Возможно, те, кто остался на базе, лучше Дэвида видят, что происходит в пещере.

Доктор Дэвид подумал о Хауарде Картере 26 ноября 1922 года после долгих раскопок и многочисленных неудач британский археолог прорубил узкую щель в каменной двери, отделявшей его от другого мира. Ему удалось найти вход в давно замурованную гробницу, построенную в египетской Долине Фараонов. Из щели вырвался горячий затхлый воздух тридцативековой давности. В гробницу поместили зажженную свечу. Пламя затрепетало, но не погасло, подтверждая, что воздухом гробницы можно дышать.

Дэвид Александер подумал, что у Картера, должно быть, так же сильно колотилось сердце, как у него сейчас. Дэвид представил, как британский археолог, задыхаясь от волнения, аккуратно расширяет щель и заглядывает в гробницу, отделанную чистым золотом, отражающим пламя свечи. «Видите ли вы там что-нибудь?» — спрашивает у Картера лорд Карнарвон, финансировавший экспедицию и тоже принимавший в ней участие. — «Да, — отвечает Картер прерывающимся от волнения голосом. — Удивительные вещи!»

Теперь Дэвид Александер точно знал, что чувствовал Картер, впервые проникнув за каменную дверь, скрывавшую вход в гробницу Тутанхамона.

— Ничего особенного не видно, — раздался голос в наушниках. — Похоже, облом вышел с этой пещерой.

Дэвид не мог даже думать о провале.

— Я иду дальше. Осталось восемь метров.

Ни о каком провале не может быть и речи. Просто не может. Хотя не было причин и думать, что в пещере хранится что-нибудь достойное внимания. Правда, автоматические двери, скрывавшие вход в пещеру, позволяли строить надежды на интересные находки. Подчиняясь собственным капризам, Дэвид одобрил романтическое название Пещеры Чудес, хотя никто не знал, что именно удастся там обнаружить: то ли жилье работавших здесь древних землян, древних людей, то ли целиком сохранившийся космический корабль, вот уже пятьсот тысячелетий хранящий важные тайны.

Последние несколько шагов, пройденных по помосту, висящему над темной пропастью, были самыми трудными в жизни Дэвида. Однако любопытство и призрак Хауарда Картера помогали ему идти вперед. Подобно Картеру, Дэвид Александер стоял у двери, ведущей в другой мир. Но ему еще оставалось найти ключ…

— Пять метров, — сообщил Дэвид. — Я… я как раз вхожу в освещенную зону.

Сияние, источник которого так и остался неизвестным, висело над чем-то, что напомнило Дэвиду бушприт старинного китобойного судна. Сияние окружило Дэвида. Он поднес к лицу облаченные в перчатки руки. На концах пальцев плясали призрачные и холодные огни Святого Эльма. Дэвид опустил руки, начертив пальцами в воздухе голубые дуги. Пещера больше не была погружена во тьму. Теперь Дэвиду казалось, что он находится в самом центре сферы, образованной огромным количеством неподвижных звезд, выстроившихся в идеальном порядке и плотно примыкающих друг к другу. Многие их тысячи напоминали вышедшую на парад армию. Более тусклые светила образовывали на удивление правильные дуги, полосы и точки. Это могли быть слова какого-то таинственного текста, о значении которого оставалось лишь догадываться. Дыхание Дэвида стало еще чаще.

— Вы видите это?

— Да, Аладдин. Мы видим… нечто, но не можем понять, что там такое? Как вы думаете, что это?

— Я… не… знаю!

Дэвид Александер пристально всматривался в часть звездной сферы, покрытой таинственными словами. Ему показалось, что от сферы отделился кусок и несется прямо на него. Каждая звезда теперь напоминала крошечную грань отшлифованного драгоценного камня. Или экран какого-то прибора.

Откуда взялась подобная иллюзия? Происходит ли все это в действительности или у Дэвида разыгралось воображение?

Доктор Александер изо всех сил замигал. Пот градом струился у него по лицу, щекотал ноздри и жег глаза. Дэвиду ужасно хотелось стереть пот с лица. Во рту пересохло. Он смотрел на выстроившиеся по порядку крошечные прямоугольные экраны. Всего было пятьдесят рядов по пятьдесят прямоугольников в каждом… Почему, собственно, он решил, что эти экраны крошечные? Ему ведь не с чем сравнивать. Они могли быть размером с ноготь большого пальца и находиться всего лишь в нескольких сантиметрах от Дэвида, а могли быть размером и с трехэтажный дом.

— Аладдин! Нам здесь ничего не видно! Можете рассказать, что там у вас происходит? Вы видите что-нибудь?

На подавляющем большинстве экранов было пусто. Дэвид решил, что их, должно быть, более двух тысяч. Что же касается других… Дэвид выбрал взглядом экран, светящийся красноватым светом. Он изо всех сил пытался всмотреться в изображение. Внезапно и бесшумно экран начал увеличиваться и вскоре разросся до таких размеров, что закрыл собой все остальное.

— Аладдин! — зазвенел голос в наушниках. — Аладдин, вы видите что-нибудь?

Дэвид Александер очень долго молчал.

— Да, — ответил он наконец. — Удивительные вещи!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Суббота, 5 апреля 2042 года.

Дом семьи Рэмси;

Гринсбург, Пенсильвания;

16:35 по восточному поясному времени.

—  Ну, красавица, давай-ка снимем с тебя одежду для начала.

— Как, Джек… всю одежду? Это уж слишком! Как ты можешь требовать, чтобы я раздевалась на улице, где меня увидят соседи.

Нельзя сказать, что лифчик бикини и красные брюки в обтяжку полностью скрывали фигуру девушки, позволяя лишь догадываться о ее прелестях.

— Ну, Сэм, кончай ерепениться. Я хочу видеть тебя нагишом.

Джон-Чарльз Рэмси, которому больше нравилось имя Джек и которого близкие чаще так и называли, подался вперед, разглядывая девушку на экране, занимавшем почти всю стену комнаты. Девица похотливо надула губки, желая еще больше распалить Джека, и начала медленно расстегивать молнию на брюках. Сэм растянулась на шезлонге, стоявшем во дворе дома, у бассейна. Её длинные волосы блестели на солнце, словно золотая пряжа. Покачивая бедрами, девушка сняла брюки. Джек облизнулся и начал расстегивать ширинку.

Вскоре Саманта полностью разделась и села по-турецки. Джек особенно любил эту откровенную позу. С кошачьей грацией девушка откинулась назад, закрыла глаза и, мечтательно улыбаясь, начала ласкать покрытый светлыми волосами лобок.

— О-о-о, Джек! — стонала она.

— Да, Сэм. Продолжай, продолжай… — отвечал Джек.

Его засунутая в шорты рука сильно и медленно сжималась и разжималась. Черт! Саманта была потрясающе красива…

— Я хочу тебя, Сэм, — произнес Джек, еще ближе наклоняясь к экрану.

Саманта все быстрее ласкала промежность, и было неземным наслаждением видеть, как вздрагивают в такт движениям ее большие груди с твердыми сосками, особенно когда свободная рука девушки принялась растирать их.

— Господи, как я хочу тебя, Сэм!

— О, а я — тебя, Джек! Хочу, чтобы ты взял меня прямо сейчас.

— Джек!

— Мам!

Парень резко вздрогнул, больно ударился об стол и чуть не упал со стула. При кодовом слове «Мам» экран мелко зарябил, растворив страстную красавицу Саманту, а вместо неё, мгновение спустя, появился пожилой человек с густыми усами и блестящими глазами. Он был одет в белый льняной костюм и находился в библиотеке или полном книг кабинете.

Дверь в комнату Джека, как раз слева от экрана, распахнулась, и на пороге появилась мать парня. Миссис Рэмси взглянула на экран, затем на сына, который, по-прежнему сидя на стуле, неуклюже придвинулся к столу.

— Все в порядке, милый? Мне послышалось, ты… с кем-то разговаривал, кажется?

— Ну, конечно, разговаривал, мам! С Сэмом. С Сэмом Клеменсом, ты ведь знаешь?.. Это мой агент.

— Здра-асте, миссис Рэмси, — любезно заговорил Сэм, по-миссурийски растягивая слова.

— О, конечно, милый, — ответила та, не обращая внимания на приветствие. — Я просто хотела сказать тебе, что приехала тетя Лиана. По-моему, было бы любезно с твоей стороны спуститься и поздороваться с ней.

— Ой!.. Сейчас?

—  Это была бы неплохая в целом идея.

— Я спущусь через секунду, мам. Сэм как раз помогает мне перекачать кое-какие файлы.

— Прекрасно.

Взгляд миссис Рэмси задержался на рекламных плакатах, занимавших почти всю свободную от экрана стену. На анимационном постере был изображен в натуральную величину бравый морской пехотинец при полном параде, салютовавший без остановки. В нижней части было написано: «Морская пехота ждет тебя!» Буквы переливались всеми цветами радуги. На заднем плане по небу носились «валькирии».

Рядом размещался большой цветной плакат, запечатлевший церемонию водружения флага на Сидонии. Пятеро морских пехотинцев США в скафандрах прикрепляли к какому-то стержню маленький американский флаг. Над ними розовело небо, а под ногами были марсианские камни цвета ржавчины. Плакат украшала подпись Дэвида Александера, штатского археолога, сфотографировавшего эту церемонию.

Человека, который приходился Джеку дядей…

— Спускайся, когда будешь готов. Только не задерживайся.

Миссис Рэмси закрыла за собой дверь. Джек испустил искренний и глубокий вздох облегчения. Еще немного, и мать могла бы его застукать. Обычно он слышал, как она поднимается по лестнице, но в этот раз едва не попался. Ему снова вспомнился сенсорный датчик, подсоединяющийся к компьютеру, это устройство продавалось в «Мире электроники» за полсотни баксов. Возможно, имело смысл купить его, чтобы всякий раз, когда мать поднималась по лестнице, срабатывал сигнал тревоги. Если она когда-нибудь узнает, кто скрывается под маской Сэма Клеменса…

— Все в порядке, Саманта, она ушла, — прошептал Джек. — Но ты все равно говори потише, ладно?

При слове «Саманта» Сэмюэль Лонгхорн Клеменс [1] снова превратился в голую двадцатилетнюю блондинку, теперь расположившуюся в библиотеке.

Джеку было семнадцать лет. В этом возрасте мальчишки обожают компьютерные программы с красотками, которые выглядят, говорят и раздеваются, как Саманта. Подобные эротические программы предназначались лишь для тех, кому уже исполнился двадцать один год. При мысли об эротической программе Джек тихо застонал, охваченный желанием. Покупая Саманту, ему с легкостью удалось скрыть свой возраст благодаря удостоверению личности, одолженному у приятеля. Обычно распространители эротических программ, желая избежать неприятностей, требовали от покупателей письменное подтверждение того, что им уже исполнился двадцать один год. Черт! Во всем, что касалось секса, американские законы оставались строгими и церемонными, хотя почти на каждом общественном пляже, в любом фильме можно было увидеть голых мужчин и женщин любого возраста и любой сексуальной ориентации.

— Пожалуй, нам стоит приняться за файлы, — сказал Джек.

Саманта выпрямилась и, взявшись за свои пышные груди, начала пальцами растирать соски.

— Как скажешь, Джек… но было бы просто здорово, если бы ты принялся за меня!

Глядя на Саманту, можно было без труда принять ее за обычную женщину из плоти и крови. Сетевые агенты, наделенные искусственным интеллектом, предназначались для поиска данных в Сети и могли служить секретарями, библиотекарями, исследователями, прислугой, поставляемой информацией, и даже личными заместителями. Эти агенты символизировали продолжающуюся компьютерную революцию и по желанию владельца могли походить на кого угодно и на что угодно.

— Припасла что-нибудь для меня?

С долгим, страстным вздохом Саманта подалась вперед:

— Много чего…

В левом углу экрана появилось окно, расположенное так, чтобы не загораживать роскошную фигуру Саманты. В окне замелькали изображения военных самолетов, танков, солдат и кораблей.

— Я собрала двести двадцать семь файлов с новостями, касающимися войны, — докладывала Сэм. — Восемьдесят пять из них упоминают о Корпусе морской пехоты США.

— Рассказывай, только покороче.

— Конечно, Джек. Коротко о главных событиях: крупные бои продолжаются в Чапаевске и Саратове, где мусульманские войска по-прежнему ведут наступление на юг России. В районе Владивостока есть опасность, что китайцы прорвут русско-американскую линию обороны. Американские войска вступили вчера в города Навохоа и Камарго, завершив операцию в Соноре и Чиуауа. Министр обороны Арчибальд Северин заявил: «Полностью и эффективно снята угроза того, что Мексика силой добьется создания так называемой Республики Ацтлан на юго-западных территориях, отобранных у США».

Пока Сэм рассказывала о новостях, ее рука скользнула по животу и вновь принялась нежно ласкать промежность. Внимание Джека разрывалось между девушкой и быстро мелькающими на экране видеоновостями. В небе клубился черный дым, а на его фоне виднелся полуразрушенный купол Капитолия. Затем на экране появились пожарные и спасатели, пробирающиеся сквозь руины и дымящиеся воронки.

— Четыре американских города: Вашингтон, Атланта, Бостон и Майами — подверглись прошлой ночью бомбардировке ооновскими крылатыми ракетами, — продолжала Сэм. — Есть сообщение о незначительных жертвах и разрушениях. Президент США заявил сегодня, что…

— Хватит про войну, Сэм. Дай послушать о Корпусе.

— Конечно, Джек. На Кубе стартовые комплексы в Матансасе и Сагуа-ла-Гранде перешли под твердый контроль США. Отдельные подразделения первого полка морской пехоты приближаются к Гаване, и от большинства главных информационных агентств поступили сообщения о массовой капитуляции голодающих кубинских солдат. Сегодня на российском Дальнем Востоке 1-й и 3-й батальоны пятого полка морской пехоты сражались плечом к плечу с опытными подразделениями 43-й и 115-й армий России, успешно отбили яростную атаку на юге от озера Ханка около Уссурийска…

— Закругляйся с этим. Давай космические новости.

— Как скажешь, Джек. Я нашла пятнадцать новых сообщений о космосе. Одно из них имеет отношение к морской пехоте и войне.

— Shibui! Вот это дело! Рассказывай, Сэм!

На экране появилась стандартная фотография Луны, сделанная из космоса.

— Сегодня в Вашингтоне появились сообщения о том, что спецподразделения американской морской пехоты, владеющие техникой ведения боя в космическом пространстве, были отправлены на Луну. Попытки подтвердить или опровергнуть эту информацию не дали результатов. Точно известно лишь то, что сегодня утром с космодрома Ванденберг стартовала ракета-носитель большой грузоподъемности «Зевс-2», имея на борту от девяноста до ста морских пехотинцев. Официальные агентства отказались комментировать предположение, что «Зевс-2» направляется на базу ООН, расположенную в лунном кратере Фра Мауро. Видеоматериал к данному сообщению отсутствует.

— Ладно, сохрани этот файл. Посмотрю его позже еще раз. Про инопланетян есть что-нибудь?

— Есть двенадцать сообщений о внеземных цивилизациях и инопланетянах, в том числе три дополнения к информации, полученной в Пещере Чудес.

— Sugoi shibui! Показывай скорей!

— Конечно, Джек. В одном из сообщений участвует твой дядя Дэвид.

— Yalta! Вот с него и начни!

— Как скажешь…

Энтузиазм Джека был неподделен. В таких случаях говорят: «Парень, просто помешан на космосе».

Впрочем, это увлечение разделяли многие его друзья, особенно с тех пор, как два года назад появилось сообщение об удивительной находке, сделанной на Марсе. Но самым замечательным было то, что в экспедиции участвовал дядя Джека, доктор Дэвид Александер, археолог, специалист по сонарной съемке. Именно он в самом начале войны рассказал о древних землянах, найденных на Марсе, и поделился той частью обширной информации, собранной в Пещере Чудес, которая лишь недавно была предана гласности.

На экране появился Дэвид Александер, на заднем плане развернулись дополнительные окна с изображениями марсианского пейзажа, знаменитого Сидонийского Лика и фотографиями, сделанными в пещере под Ликом. Джек наклонился поближе. Его сердце сильно билось. Образы иных миров…

Дэвид Александер что-то говорил.

— Разверни окно, Сэм.

— Как скажешь, Джек.

Окно заняло весь экран, загородив собой обнаженное смуглое тело Саманты. Были все-таки на свете вещи, увлекавшие Джека больше, чем красивые женщины.

— … итак, из данных, полученных на Марсе, мы смогли идентифицировать еще одну инопланетную расу, — говорил Дэвид Александер. Он был одет в куртку-сафари, левый нагрудный карман которой был украшен Марсианским Ликом, ставшим эмблемой Сидонийского Исследовательского Фонда. — Конечно, нам не известно, как именуют себя эти существа. Мы дали им название «Раса восемьдесят четыре», так как это восемьдесят четвертая ярко выраженная разновидность живых существ, обособленных нами для изучения.

На экране развернулось еще одно окно, на котором было запечатлено… лицо или, по крайней мере, нечто, очень сильно его напоминавшее. Если же судить по изображениям на экранах, обнаруженных в Пещере Чудес, многие из обособленных ранее восьмидесяти трех рас не имели ничего похожего на лица. У представителя восемьдесят четвертой расы были поразительные глаза: большие, с горизонтальным разрезом, золотистого цвета, с черной кривой полоской, представлявшей собой зрачок. Голова, по форме напоминавшая рыбью или змеиную, яблочно— и желто-зеленого цвета, увенчивалась маленьким гребешком и была покрыта блестящими чешуйками, напоминавшими изящную кольчугу, сделанную из тонких цепочек. Ничего похожего на уши Джек обнаружить не смог, но зато у существ были явно различимы нос и рот с черной каймой вместо губ.

«Человек-ящерица, — подумал Джек с замиранием сердца. — Или человек-рыба».

Нет, скорее инопланетянин напоминал человека-монстра. Время от времени такие чудища гуляли вразвалку в дешевых научно-фантастических фильмах, снятых полвека назад, когда киногероев еще не создавали с помощью компьютеров, а сетевых агентов с искусственным интеллектом не было и в проекте. Джеку очень хотелось узнать, какие у этого инопланетянина руки и есть ли у него хвост.

— Противоположное звено этой коммуникационной линии все еще находится в рабочем состоянии, — повествовал Дэвид Александер. — По всей видимости, это звено проработало тысячи лет. На основании полученных нами сведений, мы считаем, что примерно десять-двенадцать тысяч лет назад «Восемьдесят четвертые» находились на очень высоком уровне технического развития. Теперь же они скатились на уровень каменного века, а, может быть, и еще ниже. И мы понятия не имеем, почему это случилось. Нам также неизвестно, каким образом коммуникационному комплексу на Сидонии удается поддерживать связь с местом обитания «Восемьдесят четвертых», особенно, если учесть, что возраст Сидонии — почти полмиллиона лет. Однако, каждый из действующих экранов, содержащихся в Пещере Чудес, имеет большое количество закодированной информации. Эта информация, как мы полагаем, включает в себя сведения о языке, культуре, истории и биологии «Расы восемьдесят четыре». Со временем мы больше узнаем о «Восемьдесят четвертых», а также и обо всех других идентифицированных расах. Кроме того, мы сможем выяснить, что их связывает с древними Строителями.

Сердце Джека колотилось.

— Особый интерес вызывает то, что мы установили, где живут «Восемьдесят четвертые», — продолжал Александер. — Это близко! Действительно близко!

Лицо инопланетянина сменилось изображением инопланетного ландшафта под темнеющим небом. Похоже, снимок был сделан с плоской крыши какого-то высотного здания. На некотором расстоянии, среди черных джунглей возвышалось, растворяясь в тени, нечто напоминавшее ступенчатую пирамиду древних майя. Каждый уровень каменного сооружения был оснащен лестницей и украшен резьбой. Горизонт пылал красно-оранжевым закатом, в пурпурном небе виднелись два полумесяца, только-только начали появляться звезды…

— По всей видимости, центр связи «Восемьдесят четвертых» с Сидонией теперь превратился в объект поклонения, если можно так выразиться. Средство связи установлено на вершине одной из диковинных пирамид, служащих, по нашему предположению, чем-то вроде храмов. Таким образом, мы несколько раз имели возможность наблюдать закат… и обнаружили на их небосклоне известные нам созвездия, конечно, в несколько измененном виде, но все равно мы смогли их узнать.

На экране от звезды к звезде протянулись линии, создавая знакомое очертание песочных часов с тремя крупными звездами посередине. В чужом небе эти песочные часы приобрели несколько искаженный вид и легли на бок вместо того, чтобы стоять прямо, но все-таки в них безошибочно можно было узнать созвездие Ориона.

— Особенно примечателен в этой находке тот факт, — продолжал Александер, — что «Раса восемьдесят четыре» в данный момент живет на спутнике звезды, которую мы называем «Лаланд двадцать один сто восемьдесят пять». По приблизительным подсчетам, эта звезда удалена от нас всего лишь на восемь с четвертью световых лет.

— Bay! — протяжно воскликнул Джек, задыхаясь от восторга.

Всего лишь восемь световых лет! Да ведь по космическим меркам до этой звезды рукой подать! Это же меньше двух расстояний до Альфы Центавра! Значит, в Галактике разумные существа попадаются чуть ли не на каждом шагу… Количество рас, представленных на экране в Пещере Чудес, полностью подтверждает эту мысль.

Дэвид Александер продолжал свой рассказ, на экране снова появилось изображение инопланетянина «Расы-84». Джеку любопытно было знать, как именуют себя эти существа… и имеют ли они какое-нибудь отношение к постройкам на Марсе. Или к древним землянам, обнаруженным там. Их цивилизация, похоже, слишком молода… Но как и зачем подключились «Восемьдесят четвертые» к магическому средству связи из Пещеры Чудес, работающему со сверхсветовой скоростью?..

На экране развернулось еще одно окно, из которого выглядывала миссис Рэмси:

— Джек, ты идешь?

Джек вздрогнул.

Черт! Он и забыл, что времени у него в обрез.

— Извини, мам! Уже иду! Вот только закрою программу.

Окна свернулись, оставив на экране лишь изображение Марка Твена с блестящими глазами. Слово «мам» опять послужило сигналом к перевоплощению.

— Сохрани все файлы, Сэм, — велел Джек. — Я просмотрю их позже.

— Как скажешь, — протяжно ответила Сэм. — Кстати, мне нужно собрать данные о космическом корабле, участвующем в военных операциях. Ты утром о нем спрашивал. Кое-что у меня есть, но придется еще поискать. Я ведь работаю на совесть. До встречи, Джек!

Марк Твен подмигнул парню на прощание. Джек вздохнул. Он без чьей-либо помощи ухитрился создать из двух разных программ «Саманту/Сэма Клеменса» и очень этим гордился. Иногда Джек корил себя за то, что обманывает мать… но разве она поймет про Саманту. Она вообще много чего не понимает…

На экране компьютера появилась заставка, которую миссис Рэмси подарила сыну в прошлом году. Бесконечное мелькание многочисленных творений современных абстракционистов нагоняло на Джека тоску. Конечно, у него были другие заставки, которые нравились ему гораздо больше, но включал он их только тогда, когда был уверен, что мать не нагрянет в его комнату.

Джек проверил, застегнута ли ширинка, собрался с силами и вышел из комнаты на лестничную площадку, с которой была видна гостиная.

Его мать по-прежнему сидела за компьютером, с помощью которого и вызвала Джека.

Лиана Александер расположилась на диване в гостиной. Её глаза опухли и покраснели от слез. Она была очень похожа на свою старшую сестру, от которой отличалась короткими светлыми волосами с зелеными и розовыми прядями.

«Так-так! — подумал Джек. — Похоже, она не просто в гости…»

Услышав на лестнице шаги сына, миссис Рэмси крикнула:

— Джек, тетя Ли поживет у нас несколько дней. Вытащи, пожалуйста, ее вещи из машины и отнеси в комнату для гостей.

— Хорошо, мам.

Машина (яркий красно-желто-черный «Аполлон-39» на водородном топливе) стояла возле самого дома на подъездной дороге.

"Интересно, надолго ли растянутся в действительности эти несколько дней", — подумал Джек, взял с заднего сидения машины два чемодана и отнес их в дом.

Вернувшись в гостиную, Джек увидел, что мать сидит рядом с Лианой и обнимает ее за плечи. Смятые бумажные салфетки валялись на ковре у дивана.

— Вот в чем все дело, Стейси, — всхлипывала Лиана. — Он… он просто не желает понять!..

— Знаю, Ли. У нас с Дугласом было то же самое перед разводом.

— Но я-то не могу развестись с Дэвидом. Никак не могу. Пастор Блейн…

Лиана увидела Джека, нерешительно стоявшего у порога.

— О, привет, Джек! — Она вновь всхлипнула, промокая лицо скомканной бумажной салфеткой. — Не… не обращай на меня внимания. Как поживаешь? Как школа?

— Да я уже развязался со школой, тетя Ли, — ответил Джек. — Помнишь, я рассказывал, что учусь дома, по образовательной программе в Сети. Получил аттестат пару месяцев назад, а как только мне исполнится восемнадцать, поступлю в морскую пехоту.

— О, Господи! Это еще зачем?

Джек привык к этому вопросу.

— Ну, потому что…

— Потому что он сам не знает толком, чего хочет, сестренка, — вмешалась миссис Рэмси. — Вот уже пару лет он помешан на этой морской пехоте.

— Мам…

— Да с его экзаменационными результатами он мог бы без проблем поступить куда угодно.

— Мам!..

— Конечно, его всегда привлекали полеты в космос. Я постоянно твержу ему, чтобы шел в Питтсбургский университет Карнеги-Меллон и участвовал в научно-исследовательской программе, занимающейся искусственным интеллектом.

— Мам!!!

— Он ведь прекрасно разбирается в компьютерах, сетевых программах и всем прочем. Ручаюсь, его могли бы взять на работу в Космическое агентство или, возможно, в институт Моравека. Говорят, им на орбите нужны хорошие компьютерщики.

Джек закатил глаза, но отказался от попыток пробить барьер. Если мать завелась, ее уже не остановить, она просто не желает слушать. Именно увлечение космосом навело Джека на мысль поступить в морскую пехоту, но матери, кажется, этого не понять. Черт возьми, морские пехотинцы побывали на Марсе! Они отбили у ооновцев Международную Космическую Станцию, а теперь держат курс на Луну. Джек прикинул, что скорее в лотерею выиграет, чем попадет в космос, став специалистом по компьютерам. Зато он знал, что в морской пехоте у него будет такой шанс… Когда-нибудь…

— Твоя мама говорит, что ты заинтересовался последними новостями об инопланетянах, — сказала Лиана — По-моему, это просто потрясающе, верно?

«Ну начинается», — подумал Джек. Он терпеть не мог разговаривать с теткой об инопланетянах и, кажется, прекрасно понимал, почему она не ладит с дядей Дэвидом.

— Ага! Просто yatta ! — живо отозвался Джек. — Недавно наверху я перекачал классные файлы о трех новых видах инопланетян, обнаруженных на Марсе. Просто шибовский материал! Я…

— Джек! Я запрещаю тебе использовать эти мерзкие искусственные слова!

— Чем же они мерзкие? Все их употребляют.

— Чушь. Вот что это за слово такое: «шибовский»?

— Ну, понимаешь, «шибовский» это от «sugoi shibui» ! Ну, как тебе объяснить? Это значит суперклевый, потрясный, очень хороший.

— А что значит «йатта»?

— Это настоящее слово, мам. Японское, означает «великолепно»!

— Похоже, сейчас все японское в моде, — всхлипнула Лиана. — С тех пор, как Япония вышла из ООН и перешла на нашу сторону. Моя парикмахерша говорит, что нынче все помешались на коротких стрижках с зелено-розовыми прядями, как у гейш. — Лиана повернулась к племяннику: — Я слышала, что в пещере на Марсе обнаружили Божественных Властителей, но кое-кто в правительстве хочет скрыть это от нас!

— Ну, по правде говоря, я так не думаю…

— А по-моему, они явно что-то нашли на Марсе, только не хотят рассказывать об этом! Это ж яснее ясного! Ведь именно Дэвид обнаружил пещеру и придумал способ проникнуть в нее. Он раздобыл массу сведений, а обнародовать разрешают лишь крупицы безобидной информации, да и то очень редко. И ни словечка о том, кто и для чего построил Марсианский Лик…

— Думаю, они пока сами не знают, тетя Ли.

— Вздор! Они знают больше, чем говорят! Дэвид вернулся с Марса совсем другим человеком! А Космическое агентство только и делает, что гоняет его по разным мероприятиям, где проводится сбор средств. Дэвиду не дают спокойно работать и, конечно, запрещают разговаривать с коллегами в Европе и Китае. Из-за войны и прочего. Вот он и вымещает все на мне!..

Джек подумал, что было бы неплохо сменить тему.

— Ничего они не скрывают, тетя Ли, — настаивал он. — То есть, это ооновцы пытались все утаить. Поэтому-то они и захватили Марс, когда война только началась. Боялись мятежа и все такое. А вот дядя Дэвид добился, чтобы все сведения опубликовали в Сети и люди смогли узнать правду!

Лиана наклонилась и, желая подчеркнуть важность своих слов, постучала пальцем по колену Джека:

— А вот я думаю, что они узнали много такого, о чем не хотят говорить, Джек! Может, они и опубликовали какую-то малость, чтобы посеять панику во вражеских странах и так далее, но, по-моему, подлинная информация о Космических Братьях и Космических Богах-Создателях держится в секрете! Ты только посмотри на ученых, на Дэвида в том числе. Как они нападают на работу доктора Коулдера! На Ситчена! На фон Дэниксна! Всех этих великих людей буквально с грязью смешали за то, что они пытались и пытаются сказать правду! Я Дэвиду так и заявила…

Джек вздохнул и откинулся на спинку стула. Если уж тетка завела речь о Древних Астронавтах и Космических Братьях, никакая сила ее не остановит. Она с восторгом трещала о том, что с помощью антигравитации летающие тарелки возводили египетские пирамиды и каменные головы на острове Пасхи. Джек в это время думал об увиденных только что мельком настоящих инопланетянах… о ступенчатых пирамидах из темного камня на фоне фиолетового неба, о таинственных существах с зеленой чешуёй и золотистыми глазами. Всего лишь восемь световых лет отделяют эту цивилизацию, этот мир от Земли.

Под влиянием таких мыслей бредни тети Лианы о древних астронавтах и Божественных Инопланетянах стали напоминать Джеку дешевые комиксы. Не удивительно, что дядя Дэвид разлюбил её! У него научная точка зрения на Жизнь и Вселенную. Разумные взгляды, требующие доказательств, информации, подтверждений. А Лиана с радостью ухватится за любой бредовый вымысел, лишь бы в нем содержались мудрые откровения о древних или звездных богах, которыми беспорядочно набита её доверчивая голова. По мнению Лианы, Звездные Боги и Космические Братья появятся здесь со дня на день, положат конец войне и возведут человечество на новый, более высокий уровень цивилизации.

Господи, неужели тетка поселится у них надолго?

Джек сомневался, что сможет вытерпеть ее больше двух дней.

Чем дольше говорила Лиана, тем тверже становилось решение, принятое Джеком. Через две недели ему исполнится восемнадцать, и он сможет поступить в морскую пехоту без письменного согласия матери.

Ему бы только продержаться эти две недели…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Среда, 9 апреля.

База ООН;

Фра Мауро, Луна;

04:35 по времени гринвичского меридиана.

Лейтенант морской пехоты Кэтлин Гарроуэй наклонилась вперед, легко подпрыгнула и начала выполнять «кенгуриные скачки», с помощью которых было так удобно передвигаться по поверхности Луны. Еще семьдесят три года назад Олдрин и Армстронг обнаружили, что «кенгуриные скачки» — наилучший способ передвижения по Луне. Кэтлин продолжала путь, пыль медленно клубилась у нее под ногами. Быстрота передвижения, необычная обстановка и царившая вокруг тишина радовали девушку.

Яркое палящее солнце сияло над горами, полностью лишенными тени. На фоне однообразного темного неба виднелись бугры и холмы, напоминавшие серые песчаные дюны. Неровная линия пустого горизонта находилась слишком близко. На Земле все было по-другому.

Солнце почти достигло зенита. Во Фра Мауро был полдень.

До заката оставалось еще семь дней. Среди почти пустого и однообразного лунного ландшафта была расположена маленькая, одинокая база, ранее принадлежавшая ООН. Жилые помещения базы стояли полукругом и были частично скрыты за реголитовыми холмами, защищавшими модули от солнечной жары и радиации. На выжженном космодроме стоял ооновский корабль, окруженный четырьмя американскими. Над жилым модулем, в котором размещался пункт управления космодромом, был водружен американский флаг. Андерс и Хуарес, числившиеся во взводе Кэтлин, охраняли вход в помещение. Как известно, морские пехотинцы всегда держат ситуацию под контролем.

В наушниках Кэтлин послышался щелчок, за которым последовало шипение. Кто-то вышел на связь.

— Эй, лейтенант? Это Камински. Тут один слух прошел, так я хотел узнать, не брехня ли это…

Сделав еще пару прыжков, Кэтлин остановилась, затем обернулась и увидела фигуру в БК. Она не могла разглядеть лицо, скрытое забралом шлема, но на груди скафандра отчетливо виднелось имя «Камински», написанное большими печатными буквами. На левом плече были нарисованы сержантские полоски.

— А что за слух прошел, сержант?

Камински остановился и хлопнул по прикладу винтовки:

— Говорят, нас снова пошлют на задание. А еще упоминали какую-то фигню, оставшуюся от древних инопланетян. Здесь, на Луне!

Кэтлин усмехнулась:

— Ей-богу, сержант. У вас сплетни разносятся быстрей скорости света!

— Так это правда, мэм?

— Сама еще не знаю, Ски! Я как раз иду на совещание. Если что-нибудь узнаю, расскажу.

«Ручаюсь, что вы раньше меня все разнюхаете», — подумала Кэтлин.

Все сержанты, а особенно Фрэнк Камински, имели дар заранее узнавать обо всех предстоящих заданиях и передислокациях.

— Вы уже снарядили системы жизнеобеспечения?

— Так точно, лейтенант! Сержант Йетс занялся этим, как только мы убедились, что в казармах гальюнников нет засады.

— Хорошо. Скажи ребятам, что я велела сменить личные санитарные средства. А то ооновцы, чего доброго, скажут, что мы используем химико-биологическое оружие.

Камински расхохотался:

— Знаете, мэм, ребята поговаривают, что за всю историю морской пехоты еще не было случая, чтобы мы шли в бой, наложив в штаны.

— Выполняй приказ, Ски!

— Есть, мэм! — Камински снова постучал по прикладу.

В скафандре было чертовски неловко отдавать честь по всем правилам. Сержант ушел, оставляя за собой облака медленно клубящейся серой пыли. Кэтлин продолжала путь в двухэтажный жилой модуль, где раньше размещался ооновский штаб, а теперь расположился оперативным пункт американской морской пехоты. Слева находилось охраняемое помещение, в котором содержались пленные ооновцы, ожидавшие отправки на Землю.

Сражение во Фра Мауро стало боевым крещением Кэтлин, хотя она так и не побывала под огнем. Битва продолжалась всего пять минут. В результате американцам удалось захватить ооновскую базу.

Помимо самой старой и отлично оборудованной базы во Фра Мауро, созданной в 20-х годах XXI века, у ооновцев на Луне были многочисленные заставы и исследовательские центры… Кроме того, еще до войны к ооновцам отошла американо-российская обсерватория, расположенная в кратере Циолковский. Не было сомнений в том, что за последние два с половиной года ооновцы развили на Луне довольно бурную деятельность. Теперь морским пехотинцам предстояло выяснить, ради чего так суетился неприятель.

Миновав охрану, Кэтлин вошла в модуль, где размещался оперативный пункт. Она была вполне уверена, что сплетня, о которой говорил Камински, подтвердится. В оперативном пункте Кэтлин встретили морские пехотинцы, которые взяли у нее винтовку и помогли снять шлем и тяжелый ранец системы жизнеобеспечения.

— Вас ждут на совещании, мэм, — сказал один из сержантов.

— Спасибо, — ответила Кэтлин и начала подниматься по лестнице, ведущей в крошечную комнату, битком набитую всевозможными приборами, средствами связи и компьютерами. Тут же Кэтлин почувствовала запах кофе. Всего через три часа после захвата ооновской базы американцы принялись за кофе. Такова традиция.

На совещании присутствовали: майор Эйвери, капитан Фуэнтес, капитан Ли, командиры взводов лейтенанты Дельгадо, Палмер и Мачуга, четыре пилота десантных кораблей, а также капитан Уайт, первый помощник майора Эйвери.

Двенадцать человек в громоздких БК почти до отказа заполнили отсек и с трудом разместились за столом, стоявшим в центре.

— Как мило, что удосужились заглянуть к нам, лейтенант, — язвительно поприветствовал Кэтлин майор Эйвери.

Майор каким-то образом умудрился побриться и этим выгодно отличался от других присутствующих мужчин, чьи подбородки были покрыты щетиной.

— Я проверяла, все ли в порядке у ребят на космодроме, сэр!

— А для чего вам даны сержанты? Это они должны следить за подобными мелочами, чтобы вы, лейтенант, могли, черт побери, вовремя явиться на совещание!

— Сэр, я… — Кэтлин рассердилась, но решила взять себя в руки и спокойно ответила: — Так точно, сэр!

— В будущем не забывайте об этом, лейтенант. Я требую, чтобы мои офицеры были пунктуальны и действовали по уставу.

— Есть, действовать по уставу, сэр!

Офицеры за столом потеснились, освобождая место для Кэтлин.

В комнате стоял запах пота и немытых тел. Собравшиеся на совещание офицеры почти всю неделю не имели возможности снять БК. Кэтлин прислушивалась к шуму кондиционеров, спрашивая себя, всегда ли их включают на полную мощность.

— Что они там затеяли, майор? — спросила Кармен Фуэнтес. — Ходят слухи, будто нас собираются отправить на новое задание. Это правда? Им что, одной захваченной базы мало?

Майор недовольно взглянул на Кармен:

— У вас какие-то проблемы, капитан?

— Никак нет, сэр! — резко ответила Кармен.

Кэтлин и капитан Фуэнтес переглянулись. Лейтенант Гарроуэй слышала, что майор Эйвери не пользовался любовью подчиненных, особенно тех, у кого был боевой опыт. Майор пришел в подразделение космического спецназа из Пентагона, где прослужил четыре года и приобрел репутацию въедливого педанта.

— Гарроуэй, — строго спросил майор. — Ваши люди в хорошей форме?

— В любую минуту готовы сражаться, сэр! — ответила Кэтлин, стараясь не обращать внимания на боль в спине и ногах. Как все-таки утомительно часами таскать на себе спец-БК первого класса. Вес-то его в шесть раз меньше, чем на Земле, а вот масса и инерция…

— Есть жертвы?

— Никак нет, майор. Мы даже не вступили в сражение.

— В чем дело, Гарри? — с улыбкой поинтересовался смуглый лейтенант Дельгадо. — Ты сегодня, словно сонная муха.

— А пошел бы ты, Дел, в п…зду!

— С удовольствием!

— Прекратить балаган, — приказал Эйвери. — Гарроуэй и Мачуга! Вы участвуете в новой операции.

На поверхности стола, предназначенного для просмотра слайдов, появилась черно-белая карта местности с топографическими знаками. Некоторые офицеры отодвинули стаканы с кофе.

— Подразделение «Альфа» уже приняло на себя основной удар. Три бойца убиты этими чертовыми китайскими фанатиками. Я оставлю подразделение «Альфа» здесь, в резерве. Капитан Фуэнтес, ваши люди отправляются в Пикар. Первый взвод наступает, второй взвод обеспечивает огневую поддержку с фланга.

Кармен Фуэнтес удивилась:

— Огневая поддержка, сэр? Вряд ли она необходима, когда…

— Мы будем действовать по науке, капитан. И в соответствии с уставом морской пехоты. — Майор снял перчатки. — Теперь слушайте внимательно… Это Море Кризисов. — Майор указал идеально ухоженным пальцем на темную гладкую поверхность, на которой местами встречались кратеры, холмы и горы. — Оно находится примерно в двух тысячах шестистах шестидесяти километрах к северо-востоку от нас.

На поверхности стола появилось крупное изображение одного из кратеров.

— Это — кратер Пикар, — снова принялся объяснять майор. — Как видите, там ведется какая-то любопытная работа.

На территории кратера были отчетливо видны неглубокие траншеи, петляющие следы колес, странно белевшие на фоне реголита. Неподалеку от траншей располагались жилые помещения и пара космических кораблей.

— Давно сделаны снимки? — поинтересовался капитан Ли.

— Пять дней назад.

— Значит, мы не знаем, что сейчас расположено на этой территории, — заметил лейтенант Мачуга.

— Кроме того, нас еще должны где-то подстерегать шестьдесят бойцов французского Иностранного легиона, — напомнил капитан Ли. — Не думаю, что разведке они просто померещились.

— Ладно, — сказал Эйвери, — вернемся ближе к делу. На Земле считают, что ооновцы обнаружили в кратере Пикар нечто важное. Мы должны отбить у них находку. Через пару дней прибудет группа наших археологов и во всем разберется.

Палмер тихо присвистнул и посмотрел на Кэтлин:

— Опять древние инопланетяне? Похоже, марсианская эпопея продолжится на Луне.

Не глядя на Палмера, Кэтлин упорно изучала фотографию кратера Пикар и проводимых там раскопок.

Два года назад ее отец, майор Марк Гарроуэй, руководил отрядом морских пехотинцев, которые, находясь на Марсе, совершили марш-бросок в шестьсот пятьдесят километров и отбили у ооновцев захваченные базы. Майор Гарроуэй стал настоящим героем для морских пехотинцев. Кэтлин изо всех сил старалась быть достойной дочерью всеобщего кумира, но эта задача казалась ей порой слишком трудной. Одни ожидали от девушки такого же героизма, а вот другие…

— Эту операцию мы проведем строго по уставу. Никаких импровизаций. Никакого героизма, — сурово приказал Эйвери, сверля Кэтлин холодным взглядом голубых глаз.

— Но что именно откопали гальюнники, — поинтересовался лейтенант Мачуга. — Небось, какую-нибудь срань, чтобы нам напакостить?

— Капитан Уайт? — обратился майор к своему помощнику.

— Сэр, нам очень мало известно о предполагаемом присутствии инопланетян на Луне. Мы захватили отчеты… У нас, конечно, не было времени основательно изучать их, но ооновские специалисты, по-видимому, считают, что здешние находки отличаются от марсианских.

— Черт! Новые инопланетяне! — воскликнул Дельгадо.

— Более современные, — уточнил Уайт. — Марсианским находкам предположительно полмиллиона лет. Я только что закончил просмотр записей Билло.

— Кто такой Билло? — спросил капитан Ли.

— Марк Билло возглавляет ооновскую археологическую экспедицию, — объяснил Эйвери. — Весьма важная персона. На Земле очень хотят, чтобы мы его нашли.

— Доктор Билло считает, что обнаруженные на Луне находки относятся к гораздо более позднему периоду, чем марсианские, — добавил капитан Уайт.

— Какое значение имеет возраст этих находок? — спросил Палмер.

— Все дело в поклонниках древних астронавтов, — ответила Кэтлин, много раз обсуждавшая этот вопрос с отцом.

— Потрудитесь объяснить, лейтенант, — потребовал Эйвери.

— Ну, дело в том, что из-за марсианских находок на Земле наступил переполох. Возникают новые религии. Предсказывают конец света. Пересматривают теории о древних инопланетянах. Бога теперь тоже считают инопланетянином, который однажды прилетит на Землю, и больше не понадобятся правительства и все такое прочее…

— Неглупо придумано, — засмеялся Палмер.

— Чушь, — возразила Кэтлин. — Полмиллиона лет — огромный срок. Что такого могли сделать инопланетяне, чтобы люди помнили их все это время и увековечили их в религиозных мифах и легендах?.. Но если инопланетяне побывали в наших краях всего несколько тысяч лет назад, что ж… тогда другое дело!

— Точно, — с улыбкой подхватил лейтенант Доу, один из пилотов десантных кораблей. — Господи, помоги нам! Оказывается, Иисус был астронавтом, а Ковчег Завета — приемо-передающая радиостанция для общения с Господом Богом!

Эти старинные бредни снова вошли в моду за последние пару лет.

— Становится крайне сложно поддерживать общественный порядок, — заметил Эйвери. — Эта проблема возникла не только в Вашингтоне, но и во всем мире. Здешняя находка ооновцев может иметь большое стратегическое значение. Именно поэтому нас послали сюда, джентльмены и леди.

Конечно, война с ООН была вызвана множеством причин.

Например, конфликт между США и Мексикой из-за создания независимой Республики Ацтлан на юго-западных территориях Соединенных Штатов. Однако истинная причина войны заключалась в том, что Европа и Япония стремились помешать США и России безраздельно пользоваться техническими достижениями древних инопланетян. Второй причиной стало желание ООН хранить в секрете марсианские находки, особенно тот факт, что инопланетяне вмешались в земную эволюцию. Майор Гарроуэй устроил так, что доктор Дэвид Александер смог опубликовать в Сети сообщение об основных марсианских находках. В результате во всем мире возникли волнения и беспорядки. Возмущенные правительства многих стран ополчились на США.

Когда Япония порвала с ООН и перешла на сторону США, произошла значительная перестановка сил. В войне наступил переломный момент. Конечно, сообщения об инопланетянах и древних людях на Марсе создали проблемы и в США. Уже находясь на космодроме Ванденберг, перед самой отправкой на Луну, все бойцы космического спецназа Корпуса морской пехоты дали письменное обещание не рассказывать никому, кроме командиров, о том, что они увидят или найдут во время экспедиции.

Кэтлин спрашивала себя, что бы подумал об этом ее отец. Ведь это он решил, что нужно рассказать о марсианских находках и помешать ооновцам скрыть результаты их деятельности на Красной планете.

— Как нам стало известно, — продолжал майор, — наши противники обнаружили в Пикаре что-то важное. Мы не знаем, что именно. Нам приказано захватить вражескую территорию и удерживать ее, пока туда не прибудет наша археологическая группа. Именно так мы и сделаем… Капитан Фуэнтес, вы на двух десантных кораблях приблизитесь к объекту с запада. Там у вас будет возможность скрыться за холмами от радаров, потом вы притаитесь около вала кратера.

— Там может быть установлен вражеский наблюдательный пункт, — заметила Фуэнтес, — или радар. На месте ооновцев я бы так и поступила.

— По полученным сведениям, капитан, наблюдательный пост на этой территории отсутствует, — возразил Уайт.

— Отсутствовал пять дней назад, — сердито огрызнулась Кармен. — По-вашему, эти ублюдки не знают, что мы здесь и можем напасть на них в любую минуту?

Майор Эйвери постучал пальцем по столу:

— Второй взвод приближается к валу первым, чтобы иметь возможность оказать огневую поддержку первому взводу. Конечно, если в этом возникнет необходимость. Тем временем первый взвод пересекает вал и спускается на дно кратера. Вот здесь, — закончил объяснения Эйвери, указывая на принадлежащие Пикарской базе модули, — мы используем ту же тактику, что в битве во Фра Мауро. Вполне достаточно двадцати четырех человек, чтобы ликвидировать любую охрану, выставленную снаружи, и проникнуть в жилые помещения. Вы должны позаботиться о том, чтобы не пострадали системы жизнеобеспечения. Штабу нужны пленники, а не задохнувшиеся в вакууме трупы. А самое главное, мы должны взять живым доктора Билло. Есть вопросы?

Кармен Фуэнтес тихо присвистнула:

— Этот план сработает, сэр, если неприятель будет действовать именно так, как вы предполагаете. Но опыт научил меня, что противник редко оказывает такую услугу.

— Сэр, — добавила Кэтлин, указывая на карту, — этот объект находится в добрых пяти-шести километрах от вала кратера. Мы просто не сможем обеспечить огневую поддержку, находясь буквально у черта на рогах.

— У вас будут «Крылатые драконы» и две лазерных установки. Этого более чем достаточно, чтобы обеспечить необходимую поддержку. — Майор сурово взглянул на Кармен Фуэнтес. — Помните, что здесь мы имеем дело лишь с крошечным опорным пунктом. Судя по количеству и размеру жилых помещений, там не может быть больше пятнадцати человек. Если бы к базе приближалось посланное с Земли значительное подкрепление, мы обнаружили бы его с помощью радаров и оптики.

— Командование Аэрокосмических сил запустило к Луне корабль-разведчик, — сказал Уайт. — Этот корабль отправляет сообщения в Колорадо-Спрингс, а оттуда информация поступает к нам. Через тридцать минут нам будет известно обо всем, что происходит сейчас в кратере Пикар. — Капитан почесал небритый подбородок. — Сэр, нужно, чтобы второй взвод подразделения «Альфа» участвовал в операции. Нам потребуется подкрепление. Гальюнники знают, что мы здесь, а мы понятия не имеем, где нас подстерегают бойцы Иностранного легиона.

— Легионеров в Пикаре нет, капитан, — заверил Уайт с улыбкой, — иначе мы бы их обнаружили.

— Разведка считает, что основные силы ООН сосредоточены на обратной стороне Луны, в бывшей обсерватории, в кратере Циолковский. Если парни из Аэрокосмических сил не обнаружат в Пикаре ничего неожиданного, мы выступаем.

— Я все-таки считаю, что нужно позаботиться о подкреплении, — настаивал Ли. — Капитан Фуэнтес права. Вряд ли враг поступит именно так, как нам выгодно.

Эйвери и Уайт переглянулись.

— Мне нужен по крайней мере один взвод, чтобы удержать Фра Мауро, — сказал майор. — Другой взвод можете взять, хотя он вам и не пригодится.

— Это будет не операция, а увеселительная прогулка, — заверил Уайт.

Кэтлин ничего не сказала, но внутренне содрогнулась. Внезапное и стремительное нападение на Фра Мауро тоже обещало быть увеселительной прогулкой… Однако китайцы внезапно окрыли огонь из лазеров, в результате чего три морских пехотинца были убиты.

На Луне даже малейшая пробоина в БК смертельна. Любая военная операция в таких условиях сопряжена с неожиданными опасностями.

Кэтлин надеялась, что разведчик Аэрокосмических сил обнаружит в Пикаре что-то серьезное. Лучше отложить нападение и дождаться подкрепления. Ходили слухи, что через несколько дней на Луну прибудут армейские. В этом случае морские пехотинцы вместе с захваченными пленниками смогут вернуться на Землю. Пусть лучше армия разбирается с Пикаром и инопланетной фигней!

Кэтлин посмотрела на часы. 4:45 по Гринвичу. Через 28 минут поступит донесение разведки.

Операция Аэрокосмических вооруженных сил США;

«Черный Кристалл» ;

окололунная орбита,

05:21 по времени гринвичского меридиана.

— А это еще что за хреновина, — спросил майор АкВС США Сэм Барнз у командира «Ястреба», подполковника Джейкоба де Митра.

— Что стряслось, Сэм? — отозвался подполковник.

Кабина экипажа была залита ослепительным, серебристо-белым светом. Командир «Ястреба» осторожно, с помощью рук, переместился к Барнзу. Кабина экипажа была такой тесной, что в ней было трудно даже дышать, а не то что передвигаться. Большую часть этого чулана занимали приборы и кресла. Де Мигр и Барнз вот уже третий день ютились в узкой кабине с тех пор, как носитель «Зевс-2» с космодрома Ванденберг отправил их крошечный корабль к Луне, на выполнение операции «Черный Кристалл».

В данный момент «Ястреб» находился в 10 000 километрах над Морем Кризисов. Сначала экипаж должен был обследовать обсерваторию в кратере Циолковский, но затем поступил приказ обратить особое внимание на кратер Пикар и деятельность, которую развили там ооновцы.

— Черт побери! — воскликнул де Митр, пристально глядя в окуляр оптики. — В жизни ничего подобного не видел!

— Переключаю на компьютерное наблюдение, — сказал Барнз. — Монитор три.

На дисплее возникло увеличенное изображение лунной поверхности. Часть территории была залита ярким серебристо-белым светом, другая половина оставалась в тени. Маленький черный треугольник покидал затененное пространство, направляясь в сторону восходящего над Луной солнца.

— Объект пересекает Море Кризисов, — сказал Барнз. — Похоже, он стремится к Пикару.

— Да, — кивнул де Митр — Пытается проскользнуть. И кажется, вышел он из Циолковского.

Раздался сигнал тревоги.

— Ого! — воскликнул Барнз. — Похоже, нас засекли и взяли на прицел…

— Но кто, черт побери?! Где эти ублюдки?

— Похоже, в Циолковском.

На экране компьютера появилось изображение кратера Циолковский. Там еще была глубокая ночь. На самой высокой точке кратера загорелся красный огонек, указывавший местоположение вражеского радара.

Несколько мгновений спустя позитронный луч вонзился в обшивку «Ястреба». Вещество и антивещество аннигилировали, породив дьявольский коктейль высокоэнергетичной радиации. Во все стороны устремились инфракрасное излучение и видимый свет, рентгеновские и гамма-лучи.

Барнз и де Митр погибли мгновенно, не успев предупредить штаб об опасности. Однако взрыв, уничтоживший корабль-разведчик, был моментально зафиксирован приборами всех объектов, выведенных на околоземные орбиты.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Среда, 9 апреля.

ДКС-44, Луна;

05:53 по времени гринвичского меридиана.

Сержант Фрэнк Камински стоял в строю вместе с другими бойцами отряда и ждал, когда наступит очередь подняться на борт космического корабля. ДКС-44 по форме напоминал жука с длинными тонкими ножками. Это неприглядное на вид транспортное средство официально именовалось «десантным космическим судном», предназначенным для транспортировки личного состава, но в обиходе его называли «жучком».

Спроектированный двадцать лет назад «жучок» не отличался комфортабельностью, но мог обеспечить безопасную доставку людей и грузов на Луну. В прошлом бюджетном году морская пехота США закупила восемь таких «жучков» и предназначила им важную роль десантного транспорта.

Камински считал, что с тем же успехом можно было приделать пугач к мусорному ведру и назвать эту конструкцию военным космическим кораблем. И действительно, ДКС-44 больше напоминал игрушечную модель, собранную ребенком, чем десантный транспорт морской пехоты. Камински сомневался, что гальюнники испугаются даже сорока таких «жучков».

— Эй, Ски! А правда, что папаша нашего лейтенанта — тот самый Марк Гарроуэй, который так прославился на Марсе? — спросил на групповой частоте младший капрал Роджер Лиддел.

— Тот самый, без балды.

— Кстати, — добавил сержант Тимоти Папалополис. — Как вы думаете, почему Ски неровно дышит к нашей Кэтлин? Да потому что был на Марсе вместе с ее папашей.

— Так это правда, сержант? — спросил рядовой первого класса Джорди Роулинз. — Ребята говорили, что вы летали на Марс, да я не верил. Думал, они прикалываются.

Джорди Роулинз был одним из пяти новичков, появившихся в отряде за несколько дней до отправки на Луну.

— Да, я был на Марсе. Ничего особенного. Только лишняя шумиха в новостях.

Странно Фрэнку не хотелось говорить о Марсе даже с друзьями в отряде.

— Здорово! — восхищенно воскликнул Роулинз. — А всякую инопланетную фигню вы видели?

— Видел кое-что. Большие горы странной формы. Даже не верится, что инопланетяне могли соорудить такую хреновину.

— А Пещера Чудес? — вступил в разговор младший капрал Майкл Клингинсмит. — Там-то было на что посмотреть! В новостях только об этом и говорили!

— Прямая телетрансляция со всех звезд, — усмехнулся сержант Папалополис.

— Видел кое-что, — повторил Камински.

Ему не хотелось даже думать об этом. В большой круглой пещере он видел такое, от чего его чуть не стошнило, а по спине забегали мурашки. Некоторых инопланетян Фрэнк помнил вполне отчетливо и теперь. Другие, самые странные, вспоминались с трудом. Ни один человек не мог бы принять их за братьев по разуму.

Судя по этим изображениям, инопланетяне были чужими.

В земных научно-фантастических фильмах они выглядели совсем по-другому.

— Кончайте трепаться, парни, — раздался по радио голос Кэтлин Гарроуэй. — Первая группа, на борт!

Камински покраснел при мысли, что Кэтлин могла слышать их треп и узнать, что он к ней неравнодушен.

В пассажирском отсеке ДКС могли разместиться до двенадцати человек с вооружением. Морские пехотинцы начали подниматься на борт «жучка». Каждый нес с собой личное оружие и какой-нибудь дополнительный груз. Камински нес ящик с двенадцатисантиметровыми ракетами для «Крылатого дракона», доставшегося сержанту Пейну. Здесь, на Луне, огромный ящик весил всего лишь пять килограмм, но его все равно приходилось нести крайне осторожно, чтобы не уронить и самому не шлепнуться на задницу.

Поднявшись на борт десантного транспорта, первая группа разложила по местам оружие и прочее снаряжение. Затем погрузилась вторая группа. После этого сержант Том Йетс начал перекличку.

— Ахерн!

— Я!

— Андерс!

— Здесь!

— Камински!

— Выбыл! — откликнулся Фрэнк.

Йетс не отреагировал на хохму и продолжал перекличку. По правде говоря, хохма несколько устарела. Фрэнк Камински уже давно не числился в выбывших, хотя и сам не понимал, что на него накатило, когда он решил вернуться на службу. Однако теперь Фрэнк снова был морским пехотинцем. Он не только вернул звание капрала, утраченное из-за истории с контрабандным пивом, но даже был произведен в сержанты, когда марсианский экспедиционный отряд прибыл в Ванденберг.

Но, черт побери, Фрэнк Камински вернулся в морскую пехоту еще на шесть лет вовсе не из-за третьей полоски на рукаве и уж не ради того, чтобы тащиться в тесной консервной банке на Луну!

По правде говоря, Фрэнк сам не понимал, чего ради вернулся в Корпус. И именно это непонимание его беспокоило.

Перекличка подошла к концу.

— Все в порядке, сержант? — спросила Кэтлин. — Все на месте?

— Так точно, лейтенант. Все присутствуют. Проблем нет, сэр!

— Что слышно, лейтенант? — спросил Камински. — Есть донесение от разведки?

— Нет, — ответила Кэтлин. — Но начальство, видно, считает, что отсутствие вестей — хорошая весть, потому что нам приказано выполнять задание.

— Урр-а-а!!! — раздался по радио полукрик-полуворчание.

— А теперь, парни, слушаем внимательно, — приказала Кэтлин. — Перелет займет приблизительно три часа. Всем оставаться в полной боевой готовности. Шлемы и перчатки не снимать!

На этот раз ответом был хор стонов и ругательств.

— Черт побери, лейтенант! — раздался самый громкий вопль. — Нельзя же так с людьми обращаться!

— Это кто там развякался? — осведомилась Кэтлин. — Нарделли? С каких это пор ты возомнил себя человеком? — Когда хохот прекратился, она продолжала: — Ваши ранцы СЖО были только что полностью заряжены. Но поскольку никто не знает, как долго будет продолжаться предстоящая операция, вы все сейчас подключитесь к бортовой системе жизнеобеспечения.

После недолгой толкотни и суеты все, кроме лейтенанта и сержанта Йетса, заняли свои места.

Сержант Йетс шел по узкому проходу, проверяя снаряжение и персональные системы жизнеобеспечения каждого бойца.

— Ну и что теперь, сержант? — спросил Папалополис.

— А теперь все сидим и ждем приказа, — проворчал Йетс.

Ничего труднее ожидания, по мнению Фрэнка Камински, в жизни не существовало.

Бункер объединенного комитета начальников штабов;

Арлингтон Виргиния;

01:10 по восточному поясному времени.

Бункер объединенного комитета начальников штабов представлял собой крепость, находившуюся на глубине двухсот метров под лабиринтом кабинетов и коридоров Пентагона. Из-за многочисленных архитектурных дополнений и переделок Пентагон давно утратил пятиугольную форму, но сохранил прежнее название. Построенный под ним бункер больше напоминал город, чем убежище. Так считали тысячи военных и штатских, работавших в этой крепости, оснащенной по последнему слову техники. Здесь были отличные кондиционеры, играла тихая музыка, делалось все возможное, чтобы люди забыли, что находятся глубоко под землей.

За два года войны не раз предполагалось отказаться от бункера, находившегося слишком близко от столицы и представлявшего собой слишком заманчивую и легкодоступную цель. Но бункер не покинули даже в первые месяцы войны, когда континентальная часть США подвергалась длительным и мощным бомбардировкам крылатыми ракетами. Это убежище было достаточно прочным и имело все необходимые запасы, чтобы выдержать последствия ядерного взрыва, от которого не смогли бы пострадать даже связь с самыми далекими военными объектами США. Конечно, здесь можно было чувствовать себя в безопасности.

Однако Дэвид Уолкер, полковник АкВС США, не чувствовал себя в безопасности, хоть и находился в данный момент в этом надежном бункере, в конференц-зале, где собрались генералы и политики.

В течение двух лет США удавалось отстаивать свои позиции в войне, но хорошие новости появлялись редко. Соединенные Штаты, Российская Федерация и Япония сражались почти с целым миром… Сопротивляться становилось все труднее, иногда приходилось сдавать позиции. Конечно, благодаря успехам, достигнутым на Марсе, можно многого добиться. Большие надежды возлагались на морских пехотинцев, отправленных на Луну. Однако не везде все шло гладко…

Чем хуже были новости, тем больше злилось военное руководство. В бункере под Пентагоном не очень-то жаловали тех, кто приносил дурные вести. Полковник Уолкер должен был сообщить собравшимся чрезвычайно плохую новость и понимал, что на его карьере можно поставить крест.

— Джентльмены и леди, — начал полковник. — Из Шайенна только что поступило сообщение. Космический корабль-разведчик «Ястреб» уничтожен. Операция «Черный Кристалл» провалилась.

По залу пронесся приглушенный шум голосов. Полковник Уолкер знал, что лишь подтверждает слух, появившийся в подземном убежище двадцать минут назад. Однако его сообщение вызвало внезапный и сильный шок у всех присутствующих в зале.

Адмирал Чарльз Джордан Грей, возглавлявший объединенный комитет, сурово посмотрел на полковника:

— Кто уничтожил «Ястреба»? Каким образом?

— Шайенн как раз пытается это выяснить. «Ястреб» в момент гибели находился на высоте десять тысяч километров над Морем Кризисов Мы, конечно, наблюдали за кораблем с Международной Космической Станции. Вот, что нам удалось зафиксировать.

За спиной полковника включился один из многочисленных экранов, на котором появилась красная точка, обозначавшая разведывательный космический корабль. Когда время на таймере экрана достигло нолей, в красную точку вонзилось блестящее белое пятно, которое резко увеличилось, заблестело еще ярче и наконец превратилось в оранжево-желтый шар. Он разросся, а затем постепенно исчез с экрана.

— О Господи! — воскликнула генерал Грейс Сидни. — Чем это они так по нему шарахнули?

Как и Уолкер, она была одета в новую форму АкВС: черное и светло-голубое — цвета космоса и земного неба.

— Спектральный анализ радиационного потока, — сказал полковник, — показал пик в сто пятнадцать килоэлектроновольт.

— Переведи это на английский, сынок! — сказал Луис Карлтон Харрел, советник президента по национальной безопасности.

— Антиматерия?.. — предположил адмирал Грей. — Похоже, у этих ублюдков есть оружие, использующее антивещество.

— Совершенно верно, сэр, — подтвердил полковник Уолкер. — Мы думаем, что у них есть оружие, которое обрушивает на цель поток позитронов. Антивещество и вещество взаимно уничтожают друг друга, высвобождая огромное количество энергии. Сто пятнадцать килоэлектроновольт в диапазоне гамма-лучей выдали их с головой… У нас имеется оружие, стреляющее электронным лучом, но такой мощный позитронный луч нам еще не по силам.

— «Ястреба» подстерегал другой космический корабль? — поинтересовался генерал Ламар Тернер, начальник штаба армии.

— Шайенн почти уверен, что нет, сэр. Это очень мощное оружие наземного базирования, с большим реактором.

— Наземного базирования? — удивился Харрел.

— Откуда, черт побери, у гальюнников база на Луне? — спросил Тернер.

— Нами замечено, что уже некоторое время с Куру и Ксичанга регулярно стартовали к Луне корабли, — сказал Уолкер — А вот назад они не возвращались.

— Циолковский! — воскликнула генерал Сидни и закрыла глаза. — Что они могли строить на нашей базе, созданной для SETI [2]? Какую пользу они там…

— Энергию, генерал, — поднял руку адмирал Грей. — Энергию с термоядерной установки. Циолковский — это завод.

— Но SETI закрыта, — запротестовал Тернер. — Все говорили, что с находками на Марсе…

— SETI закрыта, — сказала Сидни. — Ооновцы захватили радиотелескоп в кратере Циолковский… Кажется, в тридцать пятом или тридцать шестом году. И не верится мне, что они строят энергетическую установку, чтобы использовать телескоп.

— Пожалуй, вы правы, — согласился адмирал Грей. — Если ооновцы хотят тайком от нас создать мощное оружие, то лучшего места, чем обратная сторона Луны, им не найти.

— Президент наверняка захочет знать, что затеяли ооновцы на Луне, — сказал Харрел. — А кроме того, он поинтересуется, как, черт побери, они смогли обнаружить нашего «Ястреба».

— У нас очень мало сведений о том, чем занимаются ооновцы на обратной стороне Луны. Подобную информацию могут поставлять только космические корабли-разведчики. «Ястреб» был одним из лучших.

— Уорхерст, ваши люди, кажется, сейчас на Луне, — обратился Грей к генералу морской пехоты. — Может быть, они выяснят, что творится в кратере Циолковский?

— Мои люди сейчас находятся во Фра Мауро, — ответил генерал Уорхерст. — Им приказано захватить раскопки в кратере Пикар. От них до Циолковского — две с половиной тысячи километров. Не забудьте, к тому же, что Луна не отличается гладкой поверхностью.

— Но мы должны знать, что делают ооновцы на обратной стороне Луны. Это очень важно, — настаивал Арчибальд Северин, министр обороны.

— Думаю, не может быть и речи о том, чтобы послать морских пехотинцев в разведку за две с половиной тысячи километров, — высказал свое мнение Тернер. — Однако они могут обнаружить что-нибудь полезное и в Пикаре. Вероятно, Билло расскажет о том, что делается на обратной стороне Луны.

— Слабая надежда, генерал, — возразил Грей.

— Другой у нас пока нет, черт побери.

— А мне бы хотелось знать, что подстерегает моих людей в Пикаре, — заявил генерал Уорхерст. — Полковник Уолкер, вам известно что-нибудь о войсках противника в Пикаре? Там приземлялись космические корабли? Прибывал транспорт с других лунных баз?

— У нас нет таких сведений, генерал, — ответил Уолкер. — Их должен был раздобыть «Ястреб», но его уничтожили.

— Значит, моим ребятам придется действовать вслепую? — возмутился Уорхерст.

— Нам всем приходится действовать вслепую, — ответил Тернер. — Морские пехотинцы должны захватить Пикар. Иного выхода нет.

— А вдруг «Ястреб» уничтожили, чтобы скрыть появление значительного подкрепления в Пикаре? — сказал Грей. — Наши морские пехотинцы могут угодить в ловушку.

— По крайней мере, их нужно предупредить, что операция «Черный Кристалл» провалилась, — предложил генерал Уорхерст.

— Я решительно против этого, — заявил директор ЦРУ Артур Кинсли. — Морские пехотинцы должны попасть в Пикар и захватить Билло. Да и что мы можем им сказать? Чтобы они были осторожны?! Так они это и без нас знают.

Харрел постучал по столу, желая привлечь к себе внимание.

— Генерал, прикажите вашим людям отправиться в Пикар.

— Но, сэр, мы не знаем…

— Вы отдадите этот приказ, генерал. Нам нужна информация. И нам нужен Билло. Если же ооновцы производят на Луне оружие, использующее антивещество, то нам тем более нужно знать об этом. Мне очень жаль, но другого выхода у нас нет.

Пока велись споры, Уолкер решил спокойно вернуться на свое место. Все необходимое он уже рассказал, а возникшая дискуссия давно вышла за рамки его сообщения.

«Интересно, что бы подумали морские пехотинцы, если бы узнали, что им придется действовать вслепую, — спрашивал себя полковник Уолкер. — Но их никто не предупредит об этом».

ДКС-44, Луна;

06:43 по времени гринвичского меридиана.

Кэтлин поднялась по трапу, ведущему в кабину десантного космического корабля. Они взошли на борт уже час назад, напряженная атмосфера ожидания сгущалась и напоминала спертый воздух недельной давности. Кабина была до предела забита приборами. Почти все оставшееся пространство занимали кресла пилота и командира экспедиции. Правое кресло было свободно, и Кэтлин села в него. В соседнем кресле лейтенант Крис Доу заканчивал последние приготовления к старту.

— Поступил приказ, Гарри, — сообщил он. — Стартуем немедленно!

— Черт побери, давно пора! Они сообщили что-нибудь о Пикарской базе?

— Ни слова. Просто велели взять ее штурмом.

— И все? Взять штурмом и больше ничего?

— Абсолютно. Думаю, из этого следует, что разведка не обнаружила ничего особенного.

— Свежие фотографии объекта нам бы не помешали. Ну да ладно! Сколько еще до старта?

— Десять минут, — ответил Крис Доу, щелкая переключателями. — Реактор работает, а я сейчас разогреваю главные ускорители. — Он указал на видневшийся в иллюминаторе второй ДКС и добавил: — Нужно еще договориться с Бекки. Она стартует через две минуты после нас.

— Пойду предупрежу ребят, — сказала Кэтлин.

Крис включил интерком:

— Можешь говорить прямо отсюда.

— Спасибо, я лучше лично с ними пообщаюсь.

Трудно говорить о личной беседе, когда весь взвод упрятан в БК, а все приказы и сообщения приходится передавать по радио. Но Кэтлин хотелось, чтобы ребята знали, что она живой человек, а не просто командный голос, раздающийся у них в наушниках.

Спустившись с трапа, Кэтлин обратилась к сидящим в два ряда морским пехотинцам:

— Стартуем через десять минут, парни. Получен приказ наступать.

— Ур-р-а-а!!! Надерем гальюнникам задницы!

— А за чем нас посылают, лейтенант? — спросил Камински. — За инопланетной фигней?

— Я получила те же самые приказы, что и ты, Камински. Можешь ознакомиться с ними с помощью ПАДа. Нам нужно разыскать доктора Билло, а с археологическими раскопками разберутся специалисты. Есть еще вопросы?

— Да, лейтенант. Правда ли, что кратер Пикар назвали в честь капитана космического корабля из старинного телесериала?

— Как я слышала, Пикар был астрономом, — рассмеялась Кэтлин. — Жил в семнадцатом веке. Между прочим, именно он точно вычислил, чему равен один градус земного меридиана. Есть еще вопросы? Ну и хорошо. Следующая остановка — кратер Пикар!

Через восемь минут, оставив за собой облако клубящейся лунной пыли, «жучок» — ДКС — поднялся в темное небо.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Среда, 9 апреля.

ДКС-44, радиопозывной «Ворон»;

Море Кризисов, Луна;

09:05 по времени гринвичского меридиана.

Перелет из Фра Мауро в Пикар был не таким резким и мучительным, как старт с космодрома Ванденберг или прыжок с околоземной орбиты. ДКС-44 работал в режиме лоббера. Главный двигатель десантника, изготовленный фирмой «Вестингхауз-Локхид», превращал воду в высокоскоростную плазму. Прозрачная и горячая, словно Солнце, плазма медленно, но верно толкала корабль к цели. Чтобы избежать вражеских радаров «жучок» скользил над поверхностью Луны на трехкилометровой высоте.

Кэтлин стояла за креслом пилота и всматривалась в простиравшийся внизу ландшафт, сравнивая его время от времени с компьютерными схемами. На небе Фра Мауро солнце стояло почти в зените, а поверхность Луны была серебристо-серого цвета. Здесь же солнце почти касалось западного горизонта. Реголит приобрел теплые красные тона, длинные тени придавали резкие очертания всем лощинам и впадинам, всем валунам и скалам.

— Мы приближаемся к кольцевому валу Моря Кризисов, — объявил Доу. — Скоро узнаем, следят ли за нами ооновцы. — Он указал на один из приборов с правой стороны консоли. — Последи-ка за индикатором угрозы. Если проснется, свистни.

— Роджер вас, — ответила Кэтлин.

Полчаса назад, пересекая Море Спокойствия, они пролетели над точкой, где когда-то приземлился «Аполлон-11». Кэтлин была уверена, что однажды на этом месте откроют музей, хотя сейчас опорная платформа лунного модуля выглядела сиротливой до слез.

Теперь ДКС-44 достиг восточных берегов Моря Спокойствия. Впереди показались горы, окаймлявшие Море Кризисов. Если ооновцы установили в Пикаре радар, то они смогут обнаружить американский корабль, едва он пересечет вершины гор.

— Отец много рассказывал тебе о том, что увидел на Марсе? — спросил Доу.

Казалось, вопрос был задан просто, чтобы поддержать беседу, но Кэтлин сразу почуяла подвох.

— Кое-что рассказал, — ответила она. — Но, по-моему, обо всем, что он видел, уже давно сообщили в новостях.

— А я-то надеялся, что на Марсе было что-нибудь интересное, — не унимался Крис Доу. — Знаешь, правительство часто утаивает от народа важную информацию!

— Если бы мне стало известно что-нибудь очень секретное, я вряд ли согласилась бы рассказать тебе об этом, — ответила Кэтлин — А если бы я вдруг проговорилась…

— Знаю, знаю, — закончил Крис — Тебе пришлось бы прикончить меня.

Это была их давнишняя шутка.

Кэтлин рассмеялась. Пилот десантного корабля был веселым, остроумным и симпатичным. Ей нравилось флиртовать с ним. Они часто разговаривали о марсианской экспедиции и сделанных там открытиях, и Кэтлин с удовольствием поддразнивала любопытного пилота.

— Похоже, на Земле все только и говорят о войне да о Строителях, — заметил Крис.

Строителями назывались неизвестные существа, создавшие загадочные сооружения на Сидонийской равнине Марса. Предполагалось так же, что эти инопланетяне причастны к превращению позднего Homo erectus в раннего Homo sapiens.

— Прежде всего марсианские находки стали причиной войны. Хотя, конечно, трупы древних землян вызывают интерес. А уж про экраны, обнаруженные в Пещере Чудес и говорить нечего.. Любопытное зрелище!

Крис Доу усмехнулся.

— Любопытное?.. По-моему, ты верно подметила. Мне этими Строителями уже плешь дома проели. И мать, и оба папаши, и сестра только о них и говорят целыми днями. Потом они услышали, что и на Луне могут быть следы Строителей, а когда узнали о предстоящей экспедиции, просто обалдели.

— А твои домашние случайно в секту древних астронавтов не вступили? — поинтересовалась Кэтлин.

— Нет, — сказал Доу. — По крайней мере, я так не думаю. А твой отец видел экраны в Пещере Чудес?

— Да. Он побывал там однажды с Дэвидом Александером… с одним их археологов, участвовавших в экспедиции. Отец не слишком об этом распространяется. Мне бы тоже хотелось побывать в Пещере Чудес. Мне кажется, там все гораздо интересней, чем рассказывали в новостях.

— Да-а-а… Что ж, может быть, мы найдем еще одну пещеру в Пикаре. Похоже, этот Марк Билло работает над чем-то крупным.

Корабль быстро приближался к горам. Склоны, обращенные к солнцу, блестели так ярко, что напоминали по цвету светлый пляжный песок, хотя на самом деле реголит темнее угля.

В этот момент индикатор угрозы проснулся: на нем загорелись красные огоньки.

— Нас засекли, — сообщила Кэтлин. Ее голос звучал спокойно и невозмутимо, но сердце вдруг сильно заколотилось.

— Вижу, — ответил пилот. — Может, они потеряют нас в горах…

ДКС-44 преодолел горы и оказался в Море Кризисов. Впереди виднелся погруженный в тень большой овальный кратер.

— Кратер Пикар, — сообщил Крис, проверяя показания приборов. — Мы уже почти у цели.

Индикатор угрозы продолжал сиять красным: горы не помогли ДКС-44 спрятаться от вражеского радара.

— Скажи ребятам, что скоро идем на посадку, — сказал Крис.

С каждой секундой овал кратера становился все шире. Крис решил посадить корабль у самого вала кратера. Кэтлин одобрила выбор места посадки: если вражеский радар установлен на дне Пикара, то гальюнники обязательно их потеряют.

Однако и с потерей высоты индикатор угрозы не погасил тревожные огни. Значит, ооновцы следят за ними, установив радар на валу кратера.

— Мы у цели, парни, — сообщила Кэтлин морпехам. — Кажется, враги знают о нашем приближении, так что готовьтесь к экстренной высадке.

Она напряженно всматривалась в мелькавший за иллюминаторами лунный ландшафт. Конечно, электроника корабля давала более полные сведения об окружающей территории, но Кэтлин очень хотелось увидеть опасную зону невооруженным глазом. Индикатор угрозы сообщал теперь о появлении еще одного радара.

— По-моему… — начала Кэтлин. И едва язык не прикусила: на валу кратера мигнула яркая точка.

— Ты это видела? — спросил Доу. Он, кажется, тоже не любил пользоваться электронными изображениями.

— Конечно, видела. Вон там… чуть-чуть правее.

— Что будем делать? Двинем дальше или посмотрим?

— Разумеется, посмотрим, — решила Кэтлин. — Мы ведь должны прикрывать первый взвод. Думаю, лучше проверить, что это за вспышка.

— Роджер вас, — ответил Крис, поворачивая корабль вправо и набирая высоту.

Кэтлин ждала появления второй вспышки, но больше ничего не было видно. Возможно, это сверкнул на солнце какой-нибудь обломок, найденный ооновскими археологами, но Кэтлин почему-то была абсолютно уверена, что это был отблеск иллюминатора космического корабля.

— Свяжи-ка меня с ДКС-тридцать, — попросила Кэтлин пилота.

Вскоре радиосвязь была установлена.

— Орел, Орел, говорит Ворон!

— Ворон, Орел на связи, — почти в тот же момент ответил голос Кармен Фуэнтес. — Прием.

— Похоже, мы обнаружили вражеский наблюдательный пост, — сообщила Кэтлин. — Постараемся уничтожить его, прежде чем вас обнаружат.

— Роджер вас, Ворон, — ответила Кармен. — Мы предупредим Сокола. В случае опасности зовите его на помощь. Желаю удачи.

— Спасибо, Орел, — сказала Кэтлин. — Удачи и вам. Конец связи.

Радиопозывной «Сокол» был присвоен десантному космическому судну № 38. На его борту находились капитан Роб Ли и второй взвод подразделения «Альфа».

В следующий момент ДКС-44 пересек кольцевой вал Пикара. Этот кратер представлял собой огромную чашу, уходившую за горизонт. Дно чаши находилось в непроницаемой черной тени, и только группа огней указывала на местоположение ооновской базы.

Внезапно впереди и внизу возник из черноты корабль с голубыми ооновскими знаками. Он поднимался в небо, оставив под собой тучу серой пыли. Солнечные лучи отражались в его иллюминаторах, как в фасеточных глазах какого-то фантастического насекомого.

— С базы, — догадалась Кэтлин. — Боюсь, он уже успел предупредить своих о нашем приближении.

— Не о том беспокоишься, — ответил Крис Доу. — Вот если он пройдет над нами, то дело будет плохо.

— Почему, — спросила Кэтлин, но потом сама догадалась и тоже пришла в ужас.

Ни американские, ни ооновские корабли не были бронированы. Тонкую обшивку можно пробить, даже нечаянно уронив какой-нибудь инструмент. Тем более опасным для обшивки стало бы соприкосновение с потоками горячей плазмы, выходящей из сопла вражеского корабля.

Теперь ооновский корабль поднимался быстрее. Расстояние между ним и американским ДКС было около тридцати метров.

Кэтлин увидела, что люк вражеского корабля открылся и в нем появилась облаченная в скафандр фигура с винтовкой в руках. Вспышки не было, но Кэтлин показалось, что она почувствовала вибрацию и глухой стук где-то под ногами.

— В нас стреляют, — предупредила она пилота.

— Вижу, — ответил тот.

Раздумывать было некогда. Крис Доу прибавил скорость и пересек траекторию вражеского корабля, пытаясь задеть вражеский корабль струей горячей плазмы.

Конечно, увидеть, достигла ли струя цели, ни Кэтлин, ни пилот не могли, но секундой позднее ооновский корабль вновь появился в поле зрения, и все сразу стало ясно.

Лейтенант Гарроуэй и Крис Доу молча проследили, как вражеское судно бесшумно рухнуло, подняв тучу лунной пыли.

Кэтлин опустила руку на плечо пилота:

— Поздравляю, Крис! Сегодня на твоем счету появился первый вражеский корабль, сбитый на Луне.

— Еще четыре, и я стану асом, — ответил Доу и покачал головой: — Вот только не очень-то мне хочется повторять этот подвиг…

Кэтлин понимающе кивнула:

— Идем на посадку?

— Идем, — сказал Доу. — Предупреди парней.

ДКС-44, радиопозывной «Ворон»;

кратер Пикар, море Кризисов, Луна;

09:14 по времени гринвичского меридиана.

Прижав М-29 к груди, Фрэнк Камински ждал, когда откроется люк корабля. Вскоре люк медленно распахнулся, пропуская внутрь серебристый свет.

— Выходим, ребята! — скомандовал сержант Йетс. — Живей! Живей!! Живей!!!

Следуя, за младшим капралом Нарделли, Фрэнк начал спускаться по металлической решетке, служащей трапом. Достигнув поверхности Луны, он скорее почувствовал, чем услышал, как у него под ногами хрустит, словно снег, реголит. На западе над скалами ярко светило солнце, а чуть выше можно было увидеть серебристо-голубой серп Земли.

Фрэнк снова почувствовал грусть и благоговение, охватившие его, когда они были еще во Фра Мауро. На западе солнце затмевало звезды, но стоило повернуться на восток, и можно было увидеть холодную звездную россыпь над горизонтом. С севера на юг простирался вал кратера. Оказавшись среди пустынных красно-серых холмов, гладких, словно земные дюны, Фрэнк Камински почувствовал себя крошечным и беззащитным.

— Господи, что случилось? — воскликнул кто-то, увидев разбившийся ооновский корабль.

— Это вражеский транспорт, — раздался по радио голос лейтенанта. — Мы его недавно сбили. Будьте осторожны. Неприятель может подстерегать нас где-то поблизости.

— Сейчас все выясним, лейтенант, — ответил Йетс. — Первая группа, обследовать вражеский корабль. Вторая, обеспечить защиту периметра! Пошевеливайтесь, парни!

Камински и его группа кенгуриными скачками направились к сбитому транспорту. Рядом с кораблем лежал человек в скафандре. Сквозь почерневшее и треснувшее забрало можно было рассмотреть покрытое страшными ожогами лицо. На скафандре большими буквами было написано имя погибшего «Леклерк».

«Кто этот человек? — подумал Камински. — Может, у него на Земле осталась семья?»

— Что с ним случилось, — спросила Джулия Ахерн.

— А ты разве не помнишь, какие скачки мы устроили перед посадкой, — ответил Фрэнк. — Я думаю, наш пилот гонялся за вражеским транспортом, чтобы окатить его горячей плазмой.

— Да?.. По-моему, это уж слишком…

Камински не ответил. Он вспомнил, что читал в детстве о воздушных боях. Сначала, во время первой мировой войны, пилоты летали на бипланах и стреляли друг в друга из пистолетов. Потом на смену пистолетам пришли пулеметы… потом ракеты с радиолокационным самонаведением и лазерное оружие.

«Неужели возникает новый способ ведения боя?» — подумал Фрэнк.

Впрочем, времени на размышления об исторических аспектах тактики не оставалось. Прочесав местность, морские пехотинцы обнаружили на одном из холмов недавно установленный переносной радар. Пока его разбирали, Камински воспользовался короткой передышкой, чтобы рассмотреть кратер.

На дне кратера было темно, и лишь на расстоянии нескольких километров виднелись огни ооновской базы, напоминавшие скопление ярких звезд. Неподалеку от Фрэнка стоял сержант Йетс и с помощью прибора ночного видения изучал расположение объектов на вражеской базе. У ног сержанта стояла ракетная установка «Крылатый дракон».

— Дай и мне посмотреть, Йетс, — попросил Камински.

Сержант передал прибор Фрэнку.

Судя по показаниям дальномера, база находилась на расстоянии 8,34 километра. Она состояла из нескольких жилых модулей цилиндрической формы, поблизости от которых находились освещенные прожекторами бульдозеры и экскаваторы.

Кроме тою, Фрэнк разглядел несколько лобберов и еще один большой корабль с черной обшивкой.

Территория между жилыми модулями и западным склоном кратера была изрыта ямами и траншеями. Фрэнк подумал, что это и есть археологические раскопки.

На Марсе археологи копали точно такие же траншеи, изучали пласты, чтобы найти всевозможные обломки и осколки…

На базе не было видно ни одного человека. Странно! Ооновцы уже давно предупреждены о приближении морских пехотинцев, они даже успели установить радар.

Возможно, неприятели укрылись в жилых помещениях и ждут, когда американцы пойдут в атаку?

— Слишком спокойно у них там, Йетс, — сообщил Фрэнк. — Никакого движения… Погоди-ка минутку!

— Что там еще?

— Черный корабль взлетает!

Не было никакого пламени, но космический корабль, напоминавший по форме наконечник стрелы, бесшумно поднялся в небо.

— Дай прибор! — потребовал Йетс.

Камински выполнил просьбу, но и невооруженным глазом можно было разглядеть, как ооновский космический корабль исчезает в ночном небе.

— Дьявол! Что задумали эти чертовы гальюнники? — воскликнул Йетс. — Похоже, они собираются эвакуировать базу… или…

— Или что? — спросил Камински.

— Или только что получили подкрепление. Эти ублюдки отлично знают, что мы здесь. Но… вот и наш Орел приближается!

Камински повернулся в сторону, куда указывал Йетс. Американский десантный транспорт пересек вал кратера и пошел на снижение. Посадочные огни осветили жилые помещения и траншеи базы.

Фрэнк снова воспользовался прибором ночного видения.

Сначала все, как будто, было в порядке, но потом, потом Камински заметил какое-то движение. Из траншеи показались трое ооновцев. Один из них вскинул на плечо короткий металлический цилиндр.

— Внимание, говорит Камински! — закричал Фрэнк. — Противник намерен открыть огонь из переносной ракетной установки!

Йетс выхватил из рук Фрэнка прибор ночного видения:

— Говорит Йетс! Камински прав! Эти ублюдки хотят сбить наш Орел!

— Ну так шарахните по ним! — приказала по радио Кэтлин Гарроуэй. — Йетс, задействуй «Дракона»!

Сержант Йетс выполнил приказ. Ракета, выпущенная из «Крылатого дракона», отправилась к ооновской базе. На темном небе она казалась крошечной огневой точкой.

Однако прежде, чем американская ракета успела достичь цели, гальюнники успели выпустить свою. С расстояния восьми километров вспышка была видна невооруженным глазом. На фоне темного неба ракета была похожа на огненную иглу, устремившуюся к ДКС-30, на борту которого разместился первый взвод.

Через несколько секунд она попала в цель. Взрыв был таким ярким, что затмил звезды.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Среда, 9 апреля.

ДКС-30, радиопозывной «Орел»;

кратер Пикар, Луна;

09:16 по времени гринвичского меридиана.

Ракета взорвалась справа и снизу от корабля. Хрупкий ДКС наклонился влево, его развернуло.

Капитан Кармен Фуэнтес стояла за креслом пилота, лейтенанта Кеннета Бута и, когда корабль тряхнуло, ударилась о спинку кресла. Тут же в ее наушниках раздался пронзительный крик Кеннета Бута.

— Кен! — воскликнула Кармен Фуэнтес. — Что случилось?

— В меня попали! — крикнул Кеннет, схватившись за бок. — Черт побери, в меня попали!

В его скафандре зияла дыра размером с большой палец. Кроме того, было пробито кресло и пол корабля. ДКС по-прежнему кренился влево, потом его неожиданно рвануло назад, из-за чего Кармен Фуэнтес отшвырнуло к стене.

— Держи корабль под контролем, черт тебя дери! — крикнула она Кеннету.

Руки лейтенанта Бута метнулись к кнопкам консоли управления. Вскоре крен уменьшился, а вращение замедлилось.

— Мачуга! — крикнула Кармен в микрофон.

— Говорит Яклович, мэм. Лейтенант Мачуга убит.

— Твою мать! — выругалась Кармен. — Тогда вы его замените. Как только сядем, выпускайте парней наружу. Обе группы и так быстро, будто черти вам пятки жгут!

— Роджер вас! Идем на снижение, ребята. Всем приготовиться к высадке.

От внезапно наступившей перегрузки Кармен чуть не упала на колени.

Руки Бута судорожно скакали по консоли. Вскоре корабль опустился на лунную поверхность и тут же так резко наклонился вправо, что Кармен пришлось вцепиться в спинку кресла.

— Вот уж действительно мягкая посадка, — пробормотала Фуэнтес.

Однако все обошлось более или менее благополучно. Во всяком случае, корабль не развалился. Теперь нужно было позаботиться о пилоте. Кармен заклеила дыру у него в скафандре спецпластырем. Никакой другой помощи она больше оказать не могла. Внутренняя сторона стекла на шлеме была покрыта кровью и розовой пеной. Из-за этого Кармен не могла увидеть лицо пилота. Почему, черт побери, нельзя снабдить БК прибором, следящим за физическим состоянием человека?

Где-то поблизости взорвалась еще одна ракета. Вскоре подоспеют и те, кто сбил корабль.

— Капитан! — раздался в наушниках голос Якловича. — Капитан, с вами все в порядке?

— Руки-ноги целы, сержант. Выводи взвод наружу. Организуйте защиту периметра. И шевелитесь!

В одном из иллюминаторов вдруг появилась маленькая круглая дыра, от которой по стеклу пошли трещины. Сначала Кармен удивилась тому, что не услышала выстрела, но потом вспомнила про особенности вакуума. Ведь в безвоздушном пространстве звук не передается. В наушниках Кармен звучали команды Якловича и тяжелое дыхание морских пехотинцев.

Должно быть, ооновцы собираются атаковать подбитый корабль. И надо побыстрее убираться отсюда, пока не застряли, словно в мышеловке. Впрочем, пострадавшего пилота лучше оставить в кресле. Если Кеннет умер, ему уже ничем не поможешь, если же еще жив, то его нужно при первой же возможности доставить в один из жилых модулей, снять БК и заняться лечением раны.

— Я вернусь за тобой, Кен, — сказала Кармен, даже не зная, слышит ли ее пилот. — Ты только сиди спокойно.

Пробраться к выходу оказалось нелегко. Иногда полученные кораблем огромные вмятины становились едва ли не капканом для человека в БК и с ранцем системы жизнеобеспечения за спиной. Из-за темноты Кармен передвигалась на ощупь. Потом она включила фонарь, вмонтированный в плечо скафандра. В бледном свете фонаря капитан Фуэнтес увидела тела пяти погибших морских пехотинцев, в числе которых были лейтенант Мачуга и военврач Стригель. По пути Кармен захватила с собой одну из осиротевших винтовок. Выходной люк оказался так сильно деформирован, что пришлось выползать наружу на четвереньках.

Потом она с трудом встала на ноги и едва успела прыгнуть в оказавшуюся рядом траншею, как в обшивке корабля появились новые пробоины.

Траншея оказалась не пуста, и Кармен чуть не приземлилась на троих морских пехотинцев.

— Ептыть! Разуй глаза, куда прешь! — завопил один из них, получив удар по ноге, но, узнав, кого облаял, сразу же сменил гнев на милость: — Простите, капитан!

— Где Яклович? — спросила Кармен.

— Я здесь, капитан, — ответила черная фигура, сидевшая на корточках чуть поодаль.

— Я иду к вам.

— Только не высовывайтесь из траншеи, мэм. Ооновский пулемет где-то поблизости.

— Роджер вас, сержант.

Протиснувшись мимо троицы морпехов, Фуэнтес направилась к сержанту Якловичу. Траншея была не глубже метра, и, чтобы скрыться от ооновцев, Кармен пришлось ползти на четвереньках. Тем не менее ей все время казалось, что ранец системы жизнеобеспечения представляет для ооновцев весьма заманчивую цель.

— Экая каша заварилась, капитан! — поприветствовал Кармен сержант Яклович. Он только что выпустил по врагам пару очередей и теперь пережидал, пока пронесутся над траншеей ответные пули.

— Откуда они стреляют? — ответила Фуэнтес, выглядывая из траншеи. — Ни черта не вижу!

— Не высовывайтесь, мэм! — снова предупредил Яклович. — Они установили пулемет около большого бульдозера, а рядом со свалкой — лазерная установка. Кажется, в траншеях у жилых модулей скрывается не меньше десятка гальюнников…

— Окопная война, твою мать! — заметила Кармен.

Ее очень позабавила эта мысль.

— Ага, — согласился Яклович, снова стреляя по врагам. — Несмотря на космические корабли и лазеры, мы палим друг по дружке из окопов. Словно в старые добрые времена…

Кармен Фуэнтес взяла на прицел бульдозер, неподалеку от которого находился пулемет, но ей тут же пришлось вновь нырнуть в траншею: борт бульдозера осветили многочисленные вспышки.

— Вот бляди!

— Вы бы поосторожней, капитан, — опять предостерег Яклович. — Судя по плотности огня, мы вряд ли столкнулись с небольшим отрядом. Точно не знаю, но по-моему… по-моему, в траншеях прячутся десятки гальюнников, и я не поручусь, что они не нападут на нас с флангов или с тыла. Эти ублюдки все правильно рассчитали и теперь могут делать с нами что угодно.

Кармен выглянула из окопа и, не прицеливаясь, открыла огонь по бульдозеру. Звуки выстрелов, конечно, не были слышны, и капитан Фуэнтес сомневалась, что ей удалось попасть в цель, но после стрельбы она явно почувствовала себя лучше.

— Что у нас со связью? — спросила Кармен.

— Все в порядке. Можем общаться со вторым взводом и с базой во Фра Мауро, но не думаю, что это нам поможет.

— Почему?

— Да потому, что эти п…здюки устроят нам хорошую трепку, а мы, черт возьми, едва ли сможем дать им сдачи.

ДКС-44, радиопозывной «Ворон»;

вал кратера Пикар, Луна;

09:19 по времени гринвичского меридиана.

С помощью прибора ночного видения лейтенант Кэтлин Гарроуэй изучала траншеи на дне кратера и скрывавшиеся в них многочисленные группы людей. Кроме того, ей очень хорошо удалось разглядеть вооружение, огневые позиции и даже пару корректировщиков на крыше одного из жилых модулей.

— Сколько их, по-твоему, сержант? — спросила Кэтлин у Йетса. — Человек сорок-пятьдесят?

— Да уж никак не меньше, мэм, — ответил сержант. — Похоже, их доставил черный транспорт, который только что отвалил восвояси.

— Но откуда взялась эта черная дрянь? С Земли? Наши ублюдки могли бы и предупредить нас… У кого сейчас лазер? У Папалополиса?

— Так точно, мэм.

— Пап! Ты готов?

— Просто руки горят, лейтенант! — отозвался Папалополис.

— Нужно убрать двух ооновских корректировщиков. Примерно на половину двенадцатого.

— Бу-сде, мэм!

Из-за отсутствия на Луне магнитного поля приходилось давать координаты цели не по компасу, а с помощью циферблата часов. Конечно, не всегда удавалось добиться идеального наведения. К счастью, в этот раз цель была видна, как на ладони.

Не прошло и полминуты, как один из ооновцев кувыркнулся с крыши модуля. Еще через полминуты такая же участь ждала и его товарища.

— Отлично, Папалополис, — похвалила Кэтлин. — Два выстрела — два трупа.

— Рад стараться, лейтенант!

Со дна кратера, от бульдозера, служившего укрытием для ооновских солдат, взвилась яркая огненная точка. Несколько секунд спустя в небе появилась другая ракета. Первая взорвалась в сотне метров справа от Кэтлин. Вторая вражеская ракета едва не угодила в «Ворона». Похоже, ооновцы засекли местоположение морпехов на валу…

— Нам долго не продержаться под таким сильным огнем, — сказала Кэтлин, выходя на связь со вторым взводом подразделения «Альфа». — Сокол, Сокол, говорит Ворон. Как слышите меня? Прием!

— Ворон, говорит Сокол, — ответил в ту же секунду голос капитана Ли. — Что у вас происходит?

— Мы здорово влипли, капитан. Орел прибыл на базу и попал под сильный огонь. ДКС-тридцать — сбит и теперь ни к черту не годится. По валу кратера ооновцы тоже открыли сильный огонь. Ведем сражение с крупными вражескими силами. Повторяю: ведем сражение с крупными вражескими силами.

Кэтлин заметила, что ее голос срывается на визг. Она замолчала, сделала глубокий вдох и постаралась привести голос в норму. В этот момент вражеская ракета пролетела почти над головой Кэтлин и взорвалась у нее за спиной.

— Похоже, неприятель хочет атаковать первый взвод, — доложила Кэтлин капитану Ли. — Нужна помощь. И быстрее. Можно на вас рассчитывать?

— Ворон, мы сейчас пролетаем над Морем Спокойствия. К вам прибудем примерно через пять минут. Сможете продержаться?

— Похоже, у нас нет другого выхода, Сокол. Поторопитесь. Конец связи.

— Через пять минут будем с вами, Ворон. Конец связи.

Пять минут… во время боя это целая вечность.

Ооновцы сосредоточили огонь на первом взводе и через минуту-другую явно собирались перейти в наступление, несмотря на то, что американцы обстреливали их с вала кратера. Кэтлин понимала, что у них есть только два выхода… Можно сидеть и ждать, пока их всех не прикончат враги, а можно…

Она переключила канал связи на взводную частоту:

— Внимание! Вторая группа, удерживать позиции и вести огонь по врагу! Первая группа, бегом марш к кораблю! Подняться на борт и ждать! Лейтенант Доу, вы меня слышите?

— Так точно, лейтенант Гарроуэй, — отозвался пилот.

— Готовьте корабль к старту. Сделаем небольшой скачок.

— Взлетим через две минуты, — ответил Крис Доу.

— Через минуту тридцать, и не позже.

— Что вы задумали, лейтенант? — спросил сержант Йетс.

— Я решилась на отчаянный ход, — ответила Кэтлин — Мы должны помешать ооновцам перейти в наступление, иначе от капитана Фуэнтес и ее парней мокрое место останется.

— Все ясно, лейтенант, — сказал Йетс. — Живо на борт, ребята! Пошевеливайтесь!

Кэтлин и Йетс побежали к кораблю, к которому со всех сторон спешили морские пехотинцы.

— По-моему, вам нужно остаться здесь и руководить прикрывающим огнем, мэм, — посоветовал сержант Йетс.

— Как бы не так, сержант. Если я затеяла большую глупость, то мне и всю ответственность нести.

— Понятно, лейтенант, понятно, — усмехнулся Йетс.

Лейтенант и сержант быстро поднялись по трапу и протиснулись в отсек, где их уже ждала первая группа.

Через семьдесят секунд Крис Доу объявил по радио, что корабль взлетает. У Кэтлин подогнулись колени, когда ДКС-44 оторвался от вала кратера и устремился в небо.

Forza ai Intervento Rapido[3],

База «Пикар», Луна;

09:21 по времени гринвичского меридиана.

Capitano Арнальдо Тесситоре выглянул из траншеи, в которой сидел. Над валом кратера, по дальномеру на расстоянии восьми с небольшим километров от траншей, был виден взлетающий американский десантный корабль.

— Вражеский транспорт над валом кратера, Дзенг! — сообщил Арнальдо своему китайскому соратнику.

— Вижу, капитан, — ответил лейтенант Дзенг по-итальянски, но с очень сильным китайским акцентом.

Тесситоре слушал, как Дзенг отдает приказы своим соотечественникам, только что прибывшим в Пикар на борту «Миллениума». Капитану казалось, что было бы лучше, если бы в экспедиции на Луну участвовали войска какой-нибудь одной страны. Возможно, смешение языков и народов создает отличный имидж ООН, но во время военных действий неизбежная неразбериха вызывает лишь всеобщее замешательство и полное взаимонепонимание.

Два китайских солдата почти одновременно выпустили ракеты с переносных установок. Секундой позже один из них был убит лазерным лучом, но обе ракеты приближались к американскому транспорту, сверкая, словно звезды-близнецы.

Однако задолго до того, как ракеты попали в цель, американский корабль оказался вне приделов их досягаемости.

Капитан Тесситоре заморгал. Неужели враги отступают и возвращаются на прежние позиции?

Обе ракеты взорвались на валу кратера.

Арнальдо пытался угадать, откуда американцы произвели последний лазерный выстрел. Из траншеи рядом со сбитым десантным кораблем или с вала кратера? Нет… должно быть, из траншеи, потому что улетевший недавно с вала корабль не мог оставить людей, которым придется рассчитывать лишь на запасы кислорода, хранящиеся в ранцах персональных СЖО.

— Капитан, мы должны использовать шанс и нанести врагам решительный удар! — сказал Дзенг.

— Правильно, лейтенант, — согласился Тесситоре.

Сначала Арнальдо надеялся сломать неприятеля за счет численного преимущества и сильного огня. Кроме того, можно было дождаться, когда у американцев кончится кислород… но лейтенант Дзенг был прав. Враги вот-вот могут получить подкрепление. Нужно идти в атаку именно сейчас, когда бой находится под контролем ооновцев. Американцы, вероятно, ошеломлены и сбиты с толку плотным огнем. Будет достаточно внезапной и решительной атаки, чтобы сломить их.

По приказу китайского лейтенанта десятки солдат выскочили из траншей и укреплений. Войска КНР отличались от ооновских тем, что носили вместо голубых — черные шлемы.

— Вперед бойцы Сан-Марко! — скомандовал капитан Тесситоре, поднимая в атаку свои войска.

Арнальдо выкарабкался из окопа, сделал глубокий вдох и издал боевой клич полка Сан-Марко «Il piu forte». [4] Этот боевой клич возник, благодаря Габриэле д'Аннунцио, который, говоря об обороне плацдарма Кортелаццо в 1917 году, назвал полк Сан-Марко сильнейшим.

Размахивая винтовкой, капитан Тесситоре устремился к вражеским позициям, отмеченным помятым десантным кораблем. Справа от Арнальдо бежал китайский солдат, но через пару секунд он был убит. С сердцем, колотящимся от физических усилий и страха, итальянский капитан продолжал двигаться вперед.

Арнальдо не мог остановиться, не мог свернуть ни вправо, ни влево, хотя его приводила в ужас мысль о том, что в любой момент его скафандр может получить пробоину. Американцы выскочили из траншей и вовсю палили по ооновцам, которым оставалось только продолжать начатую атаку.

То и дело китайцы и итальянцы падали, сраженные огнем неприятеля. Вдруг Арнальдо понял, что один из его однополчан убит выстрелом в спину. Оглянувшись, Тесситоре увидел американский десантный транспорт, висящий в черном небе. Из открытого люка выглядывала фигура в скафандре.

— Сан-Марко! Быстро в укрытие! — скомандовал Тесситоре. — Быстро в укрытие!

Заметив вражеский корабль, ооновцы начали прыгать в траншеи. Некоторые бросали оружие и поднимали руки, давая понять, что готовы сдаться в плен.

Тесситоре заметил, что китайцы продолжают наступление, но из тридцати двух бойцов, находившихся под командованием лейтенанта Дзенга, в живых осталось меньше десяти.

Американский корабль совершил посадку. Из люка начали выпрыгивать морские пехотинцы. Часть из них устремилась к жилым модулям, а часть направилась к уцелевшим ооновцам.

Арнальдо Тесситоре понял, что теперь американцы смогут беспрепятственно захватить жилые помещения. Ооновцам остается лишь капитулировать, иначе они все задохнутся, когда в портативных системах жизнеобеспечения закончится кислород.

Капитан Тесситоре бросил винтовку и поднял руки. К нему приближался американец с оружием наперевес. Когда солдат оказался рядом, Арнальдо с удивлением обнаружил, что это девушка. На скафандре светловолосой американки была написана фамилия «Гарроуэй» и изображена эмблема Корпуса морской пехоты США: земной шар и якорь.

Увидев знакомый символ, Арнальдо Тесситоре поднял руки еще выше и закричал:

— Ливан! Судан! Бразилия!

Впрочем, было совершенно ясно, что девушка его не слышит.

ДКС-44, радиопозывной «Ворон»; база «Пикар», Луна;

09:24 по времени гринвичского меридиана.

Кэтлин нацелила дуло М-29 на пленника. И тут же удивилась, увидев у него на груди и рукаве знакомый знак, представлявший собой ярко-красный щит с золотым львом. До сих пор Кэтлин не знала, что в состав вражеских сил входит полк Сан-Марко итальянской морской пехоты. Губы итальянца шевелились. Он явно пытался что-то сказать американской девушке.

Кэтлин переключила каналы и мгновение спустя услышала слова пленника. Среди потока итальянской речи девушка смогла разобрать слова: «Ливан», «Судан» и «Бразилия».

— Сан-Марко, — ответила лейтенант Гарроуэй. — «Сильнейший!»

Кэтлин вспомнила, что по-итальянски «Сильнейший» будет «Il piu forte». Об этом она узнала в офицерской школе, где курсантов знакомили с историей, традициями и боевыми заслугами морской пехоты всего мира. Разумеется, будущим офицерам рассказывали и о полке Сан-Марко. Итальянские морские пехотинцы три раза участвовали в совместных операциях с американцами. В 1983 они были с миротворческой миссией в Ливане, с 1992 по 1993 год они находились в Судане, а в 2029 году вторглись в Бразилию.

— Si. Вепе![5] — ответила Кэтлин, израсходовав все свои знания итальянского языка.

Пленник выпрямился и отдал честь. Кэтлин ответила тем же. На всей территории базы немногочисленные итальянские и китайские воины бросали оружие и поднимали руки вверх, видя, что на них надвигаются американские морские пехотинцы. Кэтлин задумчиво смотрела вслед своему пленнику, которого повели в жилой модуль. Итальянцы сражались отчаянно, американским войскам победа досталась нелегко.

Вдруг Кэтлин Гарроуэй заметила, как на дне траншеи что-то сверкнуло. Она спрыгнула вниз и наткнулась на какую-то вещицу, торчавшую из лунной пыли. Похоже, эта штука была сделана из… золота.

Кэтлин не ошиблась. Это была десятисантиметровая золотая статуэтка, изображавшая голую земную женщину с браслетами на щиколотках и запястьях и ожерельем на шее. Основание статуэтки было покрыто надписями, сделанными на каком-то незнакомом языке.

Сжимая золотую фигурку в руках, Кэтлин обвела взглядом простиравшуюся вокруг равнину, как будто знакомясь с ней по-новому. До этого момента база «Пикар» была для девушки лишь объектом, который нужно взять штурмом. Лейтенант Гарроуэй искала здесь только надежные укрытия и удобные огневые позиции. Теперь же, когда битва закончилась, все мгновенно стало другим.

Это было место археологических раскопок. Ооновская археологическая экспедиция вырыла многочисленные траншеи, в которых можно найти статуэтки земных женщин… а ведь дело происходит на Луне!

— Все это чересчур странно, — вслух сказала Кэтлин.

— Non capisco signora[6], — раздался у нее в наушниках голос пленного итальянца.

Девушка сообразила, что все еще настроена на частоту морского пехотинца из полка Сан-Марко.

— Все в порядке, Сан-Марко, — ответила она. — Я тоже ничего не понимаю!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Четверг, 10 апреля.

Институт экзоархеологических исследований;

Чикаго, Иллинойс;

14:40 по центральному поясному времени.

— Знаешь, Дэвид, Эд Поль сказал мне на днях, что ты вступил в «Клуб Трех Дельфинов». Это правда? — спросила Тереза Салливан, нежась в крепких объятиях Дэвида.

— А что тебе известно о «Клубе Трех Дельфинов», Терри? — поинтересовался он.

— Я поняла, что это клуб любителей секса в невесомости, хотя и не знаю, при чем тут три дельфина.

Дэвид Александер улыбнулся. Конечно, доктор Тереза Салливан — отличный археолог с солидной репутацией, но иногда в ее обществе просто невозможно серьезно заниматься работой. Это было особенно заметно в течение последней пары недель. Мимолетное увлечение в Лос-Анджелесе быстро переросло в нечто большее. Нечто гораздо большее …

— Как я слышал, где-то в конце двадцатого века, или около того, космическое агентство НАСА жутко боялось малейшего намека на неприличие. Астронавты должны были заниматься только профессиональной деятельностью и не проводить неприличных экспериментов. Таких, например, как занятия сексом в невесомости. Это могло повредить их репутации, знаешь ли…

— А я думаю, секс в невесомости вызывал большой интерес.

Дэвид начал медленно расстегивать блузку Терезы:

— Возможно, в НАСА считали, что от такого интереса будет больше вреда, чем пользы. Однако сохранилась история о том, что среди исследователей и техников космического центра им. Маршалла в Хантсвилле нашлись энтузиасты, по собственной инициативе отважившиеся на эксперимент. Они занимались любовью в бассейне, где имитировалось состояние невесомости. Конечно, они пробирались в бассейн тайком, когда заканчивался рабочий день. Если бы руководство НАСА узнало об этих экспериментах, энтузиастов уволили бы в один миг. Тем не менее им удалось установить, что в невесомости вполне можно заниматься любовью, хотя в самый ответственный момент может произойти расстыковка. Партнерам приходится очень крепко обнимать друг друга, иначе от сильных толчков они разлетаются в разные стороны.

— Где ты узнал об этом?

— Один из офицеров рассказал, когда мы возвращались с Марса. Он был членом «Клуба Трех Дельфинов» и даже показал мне значок.

— Ладно! А все-таки при чем здесь дельфины? Я должна знать.

— Экспериментаторы из Хантсвилла установили, что можно, конечно, совместными усилиями не оттолкнуться друг от друга, но было бы гораздо лучше, если в нужное время помогал состыковывать основные части тела кто-нибудь третий. Подробно изучив проблему, наши энтузиасты выяснили, что когда пара дельфинов занимается сексом, рядом с ними всегда находится третий и подталкивает носом счастливых влюбленных.

— Ты шутишь!

— Ни капельки. Это правда! Дельфины всегда занимаются любовью втроем!

— Ты тоже вступил в клуб?

Дэвид улыбнулся:

— Нет… Разве ты видела у меня значок Трех Дельфинов?

— Я так и знала! Кстати, сколько вас там было?

— Боюсь, только он и я. Однако мы славно провели время.

— А главное, не нарушили приличий… Значит, правду говорят о сексе в невесомости?

— Господи, Терри, откуда мне знать? А что именно говорят?

— Что это просто здорово, — ответила Терри, звонко рассмеявшись. — Что в сто раз лучше, чем на Земле. И что оба партнера могут одновременно быть сверху.

Левой рукой Дэвид Александер привлек девушку к себе. Его правая рука блуждала под расстегнутой блузкой Терезы.

— А по-моему, и на Земле и в невесомости все зависит от того, с кем ты занимаешься любовью.

Правая рука Дэвида игриво сжала грудь Терезы.

— А все-таки я бы не отказалась попробовать.

— От секса в невесомости слишком много пачкотни. Повсюду летают капельки пота и других жидкостей. Представь, как интересно гоняться за ними с тряпкой после всего. К тому же, даже на огромном космическом корабле чертовски трудно уединиться. — Дэвид поцеловал Терри. Затем попытался поудобней устроиться на углу письменного стола. — Если как следует подумать, то для секса нет ничего лучше, чем обыкновенная земная кровать. И просто замечательно, когда сила притяжения держит вещи на местах!

— Надеюсь, ты не станешь возражать против гелевой кровати. Говорят, эта штука здорово имитирует невесомость, хотя, конечно, до огромного бассейна ей далеко.

— Можно попробовать. Наверное, это что-то вроде водяного матраса, только не хлюпает.

— Значит, сегодня вечером? У меня?

— Это будет просто замечательно, — ответил Дэвид, снова целуя Терри. — Только сперва поужинаем.

— Разумеется. Тебе придется сказать жене, что задерживаешься на работе.

При упоминании о Лиане, Дэвид внутренне содрогнулся. Их счастливая жизнь давным-давно ушла в прошлое. Если говорить точно, отношения между ними начали портиться почти сразу после свадьбы. Лиана упорно отказывалась от развода, но до недавнего времени Дэвида это не беспокоило. Он всегда был осмотрителен, заводя романы на стороне. Однако после встречи с Терезой ему захотелось, чтобы Лиана, несмотря на свои религиозные убеждения, согласилась развестись. Как она не понимает, что их брак уже не спасти? Дэвид мечтал, чтобы каждый вечер его ждала дома женщина, разделяющая его увлечения, не забивающая себе голову разным вздором, вроде Лианиных древних астронавтов. Ему хотелось, чтобы его любимая была женщиной умной, сведущей и бесконечно привлекательной…

Дэвид помогал головой, чтобы развеять фантазии.

— Вообще-то, она уехала в Пенсильванию. Хочет погостить у сестры.

— Вот и отлично. Значит, ты сможешь остаться на ночь.

Внезапно раздался звонок. Не выпуская Терри из объятий, Дэвид нажал на клавишу интеркома, встроенного в компьютер у него за спиной.

— Да, Ларри?

— Сэр, к вам двое посетителей из министерства науки. Они утверждают, что им нужно поговорить с вами.

С неохотой оторвавшись от влажных губ Терезы, Дэвид спросил:

— Разве у меня назначена с ними встреча? Я сейчас очень занят!

— Нет, сэр. Им не было назначено. Но они хотят видеть вас по очень важному и секретному делу.

— Подождите минутку, — сказал Дэвид, выругавшись про себя. Затем посмотрел на Терри: — Прости…

Девушка облизнулась и наспех поцеловала Дэвида:

— Что ж, делу время — потехе час. Мне тоже нужно работать. Придется потерпеть до вечера.

Терри начала приводить себя в порядок, застегнула блузку, заправила ее в юбку. Дэвид встал со стола, тоже поправил одежду и подошел к большому окну, выходящему на Приозерную аллею и эспланаду Бернхем Харбор.

На стадионе «Солдат Филд» по-прежнему стояла толпа, более оживленная и многочисленная, чем всегда. В толпе мелькали плакаты. На одном из них было написано: "НЕ СКРЫВАЙТЕ НАШЕГО БОГА!" Другой плакат гласил: "СТРОИТЕЛИ СОЗДАЛИ НАС ПО СВОЕМУ ОБРАЗУ!" Этот лозунг сопровождался фотографией Сидонийского Лика. Многие манифестанты держали в руках экраны с видеозаписями находок, сделанных в Пещере Чудес. На Уолдон-драйв была установлена самодельная кафедра, и кто-то стоявший на ней, обращался к толпе с речью. Оратор пользовался микрофоном и усилителями, но благодаря звуконепроницаемым оконным стеклам, никто в Институте экзоархеологических исследований не мог слышать, что именно он говорил.

Дэвид, впрочем, и не собирался слушать эти бредни, предназначенные для безмозглых дураков.

Хотя, нельзя всех поголовно считать безмозглыми дураками. Дэвид понимал, что людям слишком долго морочили голову нелепыми историями об НЛО, древних астронавтах и пришельцах, похищающих людей. Не удивительно, что многие свихнулись от подобных бредней. Еще в студенческие годы Дэвида ужасала беспечность, с которой сваливались в одну кучу научные факты, гипотезы и безумные фантазии.

Делу вовсе не помогало даже то, что по крайней мере некоторые истории о космических пришельцах оказались до некоторой степени правдивыми. В далеком прошлом инопланетяне действительно вступили в контакт с дикими племенами землян. Кто-то перевез людей на Марс полмиллиона лет назад… и, вероятно, кто-то даже вмешался в генетику человечества. Оставались еще без ответа многие каверзные вопросы об эволюционном преобразовании Homo erectus в Homo sapiens. После длительных дискуссий даже самые непоколебимые консерваторы в антропологических и палеонтологических кругах начали склоняться к мысли, что инопланетяне явно изменили генетический код человека. Находки, привезенные с Марса, как раз совпадают по времени с труднообъяснимым преобразованием Homo erectus в Homo sapiens. Такое совпадение не могло быть случайным.

В данный момент Дэвид Александер лучше всех разбирался в этом вопросе. Пятнадцать месяцев, проведенных на Марсе, сделали его знаменитостью, а также авторитетным специалистом по внеземным цивилизациям…

Среди манифестантов Дэвид заметил девицу, которая по причине жары пришла на демонстрацию в одних шортах. Она все время подпрыгивала, а в руках у нее был плакат с надписью: "ВЫ МОЖЕТЕ РАССКАЗАТЬ НАМ ВСЕ, ДОКТОР А.!"

Дэвид презрительно фыркнул и отошел от окна. Доктор А.! Быть знаменитостью не так уж плохо. С тех пор как он вернулся на Землю, его сексуальная жизнь явно стала разнообразней. Жаль только, что вокруг знаменитостей вечно сшиваются всякие психи. А еще слава влечет за собой массу неприятных обязанностей…

Терри закончила приводить одежду в порядок и, направляясь к двери, лукаво подмигнула Дэвиду и ослепительно улыбнулась. Дэвид кивнул и нажал кнопку интеркома:

— Ладно, Ларри, скажи гостям, что они могут войти.

Посетителями оказались Сара Маклер и Роджер Флорес. Они были одеты в строгие деловые костюмы оранжево-зеленого цвета. К костюмам были прикреплены удостоверения сотрудников министерства науки США. Волосы у женщины были перетянуты оранжевой лентой.

— Как у нас сегодня дела, доктор Александер? — спросила Сара Маклер.

— Я понятия не имею, как обстоят дела у нас, мисс Маклер, — ответил Дэвид, — а вот у меня все прекрасно, хотя после вашего визита, боюсь, все будет наоборот. По опыту знаю.

Сара очаровательно улыбнулась. Ее белые зубы ярко контрастировали с шоколадной кожей. Она явно решила не обращать внимания на капризы Дэвида.

— Рада слышать, что у вас все прекрасно. Мы пришли к вам с поручением.

— Дело очень срочное и важное, — добавил Флорес.

Дэвид плюхнулся на стул:

— Послушайте, я очень благодарен за оказываемое мне доверие. И я, бесспорно, очень благодарен вам за то, что вы устроили меня сюда на работу. Но когда до вас, бюрократов, наконец дойдет, что я — ученый? Мое место на раскопках. Я не могу вечно просиживать здесь штаны!

— Вам не нравятся чисто теоретические исследования? — спросила Сара Маклер, занимая один из свободных стульев.

— Мне не нравится совсем другое, — ответил Дэвид, указав на экран компьютера. — За последние три недели ваше министерство и администрация заставили меня выступать с речью на целых семи обедах, ужинах и других мероприятиях, проводившихся в Лос-Анджелесе, Вашингтоне и еще черт знает где! Я больше времени провожу в самолетах и гостиницах, чем в институте! Черт побери, я занимаюсь важной работой! Как я могу трудиться, если вы без конца гоняете меня по всей стране!

— Доктор Александер… — попробовал прервать его Флорес.

— Нет, сегодня вам все-таки придется меня выслушать! Вы мне покоя не даете с тех пор, как я вернулся с Марса! То встречи с общественностью, то просветительские беседы, то пресс-конференции, то выступления в Сети. Я даже участвую в сборе средств! Мне осточертело пожимать руки и любезничать с людьми, которые ни фига в моей работе не смыслят! Мне осточертело лопать цыплят на шикарных банкетах! Меня, черт побери, дома жена ждет! Я по ней соскучился!

Здесь, конечно, Дэвид соврал, но всегда полезно, чтобы противник лишний раз почувствовал себя виноватым. В этом и заключается вся суть подобных разговоров.

— Больше всего мне осточертело, — продолжал он, — что меня отрывают от работы и заставляют вкалывать каким-то символом министерства науки. Почему меня гоняют по разным мероприятиям, когда я должен сидеть здесь и обрабатывать материалы, привезенные с Сидонии?

— Вынужден напомнить вам, — чопорно проговорил Флорес, — что именно вы, находясь на Марсе, настояли на публикации в Сети информации, которая вызвала столько споров.

— Я поступил так, как считал нужным!

— Конечно! Никто вас ни в чем не обвиняет. Вы правильно решили, что, опубликовав эти материалы, сможете здорово навредить ооновцам, стремившимся, чтобы о находках никто не узнал… Но публикация добавила проблем и нашему правительству. — Флорес указал на окно. — Вы видели толпы ваших поклонников? Они перекрыли движение от Маккормек Плейс до Музея Филда!

— Такого столпотворения не бывает даже во время спортивных состязаний на «Солдатс Филдс», — добавила Сара.

Дэвид вздохнул:

— Я все видел. Эти люди уже не смогут изменить свои взгляды, даже если я буду посещать парадные обеды, читать лекции в колледжах и выступать с сообщениями до потери сознания! Я не могу нести ответственность за поведение и мысли малограмотных недоумков, которые не способны отличить научные факты от бреда сивой кобылы!

— Вы заблуждаетесь, доктор Александер, — заявила Сара Маклер. — Боюсь, вы неправильно понимаете свои обязанности. Когда вы согласились занять должность в этом институте, предполагалось, что вы будете работать в тесном контакте с министерством науки. С нами. Знаете, в военное время публикация ваших материалов может взбудоражить даже самое уравновешенное общество. Интенсивно развивается движение за мир. Развивается оно, между прочим, по инициативе тех, кто свихнулся на ваших древних астронавтах. Именно вы дали толчок этому безумию, рассказав всему миру о человеческих трупах, найденных вами на Марсе!

— Мне очень жаль, что среди людей попадаются такие идиоты! Но я, к примеру, твердо верю в свободу совести. Нельзя скрывать от людей правду только потому, что она кому-то повредит!

— Вздор! — огрызнулся Роджер. — Вся история человечества основана на том, чтобы правильно преподнести информацию и создать необходимое общественное мнение.

— Ваши взгляды полны мерзкого цинизма!

— А ваши — глупейшей наивности!

— Прошу вас, джентльмены! — вмешалась Сара Маклер. — Доктор Александер, мы понимаем ваши чувства по поводу свободы совести, правды и так далее. В общем и целом, я согласна с вами. Более того, вас поддерживает президент. Чтобы там ни было, мы все-таки живем в демократическом государстве, а строгая цензура не совместима с демократическими принципами. Однако, я уверена, вы согласитесь, что если народу и стране грозит опасность, правительство имеет право прибегнуть к радикальным средствам.

Дэвид медлил с ответом. Пожав плечами, Сара продолжала:

— Во всяком случае, доктор Александер, напрасно вы взъелись на нас раньше времени. К вашему сведению мы не собираемся отправить вас с очередной лекцией ни в колледж, ни еще куда-нибудь.

— Что? Почему же вы сразу не сказали?

— Вы нам не дали возможности, — объяснил Роджер.

Сара строго взглянула на коллегу, а затем с улыбкой обратилась к Дэвиду:

— Честно говоря, мы собираемся отправить вас в путешествие. На довольно большой срок. Но вы, я думаю, согласитесь, так как ваша поездка будет связана с работой на раскопках и… я обещаю вам, что никто не станет пичкать вас мерзкими цыплятами!

— Куда я должен ехать?

— На Луну, доктор Александер. Нам нужно, чтобы вы прибыли туда как можно скорее.

— На… Луну?!

— Мы хотим немедленно доставить вас в О'Хейр. Через два часа вы окажетесь на орбите, а к вечеру будете уже в пути!

— Это… абсолютно невозможно!

— У вас назначена важная встреча? — спросил Роджер.

Дэвид подумал о свидании с Терри… Конечно, это не уважительная причина, чтобы отказаться от полета на Луну. Кроме того, предстоящее путешествие заинтриговало Дэвида.

— Почему вам нужно, чтобы я отправился на Луну?

— Доктор Александер, — сказала Сара Маклер. — Мы хотим сообщить вам секретную информацию. Секретную, вы понимаете? Вам запрещается обсуждать ее с кем-либо. Даже с людьми, которые работают в этом здании.

— Я понимаю.

— Несколько часов назад наши морские пехотинцы захватили небольшую ооновскую базу, расположенную на Луне. Они разыскивают профессора Марка Билло. Вы знаете такого?

Дэвид кивнул:

— Я встречал его несколько раз. Наша последняя встреча состоялась еще до войны, в Афинах, на конференции по инопланетной археологии. Марк Билло — очень хороший человек.

— Космическое командование ООН отправило профессора на Луну. По всей видимости, Марк Билло и его группа ведут там весьма значительные археологические раскопки.

У Дэвида расширились зрачки и отчаянно заколотилось сердце. Раскопки? На Луне?

— Раскопки как-то связаны со Строителями?..

— Об этом мы у вас хотели узнать. В записях Билло есть предположение, что инопланетяне довольно часто посещали Луну с длительными визитами. На Земле к тому времени уже зародилась цивилизация.

— Когда инопланетяне посещали Луну?

— Билло считает, несколько тысяч лет назад, — ответила Сара. — Удалось откопать кое-какие находки…

— Что именно найдено? Здание? Город?

— По поступившим сведениям, это какой-то космический корабль. Он потерпел крушение на Луне примерно восемь-десять тысяч лет назад. Именно поэтому так важно провести исследования…

Сара Маклер продолжала говорить, а Дэвид думал о Марсе… и Корабле.

Полмиллиона лет назад кто-то вырубил Лик в Сидонии, кто-то возвел исполинские сооружения с помощью человеческих существ, доставленных с Земли. Существовали доказательства, что в то время велись обширные работы по преобразованию территории; большая часть поверхности этой территории была повреждена или уничтожена мощными потоками воды. Изучение трупов землян показало, что большинство этих существ задохнулись в результате внезапной утечки запасов кислорода из каких-то резервуаров. Существовали также многочисленные доказательства того, что в результате нападения врагов были вскрыты пирамиды шириной в милю, а вся территория превратилась в руины Что же касается Лика, этот артефакт с трудом можно было считать результатом труда разумных существ, однако в развалинах можно было рассмотреть правильную пропорцию черт.

Одной из самых загадочных сооружений в Сидонии был холм, названный Крепостью. Когда-то этот холм, подобно большинству соседних сооружений, представлял собой пирамиду. Но нечто более мощное, чем взрыв термоядерной бомбы, снес макушку Крепости, разрушил внутреннюю часть, оставив от холма почти одни булыжники. В последствии на руины Крепости рухнул космический корабль длиной в километр. Падение произошло в результате внутренних взрывов. Обломки космического корабля пролежали на Марсе полмиллиона лет. Из-за многочисленных песчаных бурь обломки сохранились так плохо, что по ним трудно было что-либо узнать.

Однако марсианские руины и в особенности обломки таинственного корабля заставили Россию и США возобновить свои космические программы, которые постоянно сворачивались и разворачивались в зависимости от капризов властей. Строители Сидонийского комплекса, кем бы они ни были, владели секретом межзвездных путешествий. Тщательное изучение марсианских руин могло открыть эту тайну и человечеству.

Более того, Строители умели преобразовывать территории, охватывающие почти всю планету. Постоянное ухудшение экологических условий на Земле, повышение уровня Мирового океана и глобальное потепление — а температура продолжала увеличиваться медленно, но верно на протяжении последних пятидесяти лет — вызывали серьезное беспокойство. Возможно, секрет управления климатом на планете может оказаться для землян даже более важным, чем способность совершать межзвездные путешествия.

Именно марсианские открытия и то огромное значение, которое они имели для землян, стали причиной возникновения экзоархеологии и ее побочной сестры, экзотехноархеологии.

В связи с исследовательской работой на Марсе возникло множество проблем. Прежде всего, землянам было чертовски трудно туда добраться. Благодаря всевозможным космическим кораблям, циркулировавшим между земной и марсианской орбитами, за десять с небольшим лет удалось доставить на Красную планету несколько сотен землян, которые должны были обследовать руины. Проблема заключалась в том, что потребуются тысячи людей и долгие годы труда, чтобы как следует изучить территорию. Возможно, пройдут века, прежде чем Сидония раскроет свой последний секрет.

Но что если некоторые из этих секретов хранятся и на Луне, до которой всего три-четыре дня пути? Тогда можно сэкономить время, не тратя по шесть или девять месяцев на полеты к Марсу.

— Мы не можем сообщить вам обо всем, что там сейчас делается, — говорила Сара Маклер. — Достаточно сказать, что речь идет о безопасности нации. Нам нужно, чтобы опытный археолог мог составить мнение об обломках корабля. А еще мы хотим понять, что могли узнать о них ооновские ученые.

— Но почему вы меня выбрали?

Роджер пожал плечами:

— Да ведь это очевидно. Вы побывали в Сидонии. Вам больше, чем кому-либо, известно о Строителях и их технических достижениях. Возможно, вы — самый крупный специалист в этой области. Следовательно, вам и отправляться на раскопки.

«Кроме того, я торчу здесь, в вашем институте, — с горечью подумал Дэвид. — Сделка состоялась, и приходится расплачиваться».

Другие ученые, побывавшие на Марсе — Кеттеринг, Поль, Вандемеер — вернулись на прежние места работы, получили повышение, их карьера только выиграла, благодаря пятнадцатимесячной экспедиции на Марс. А вот Дэвиду некуда было податься… только в этот институт. Сидонийский Исследовательский Фонд за счет средств, поступающих от правительства, финансировал Институт экзоархеологических исследований, который занимался изучением находок, привезенных с Марса.

Возможно, придется изучать и лунные находки.

Проблема была в том, что в официальных археологических кругах Дэвида считали диссидентом. Возможно, именно поэтому его сочли подходящей кандидатурой для работы в Институте экзоархеологических исследований.

Чертовски трудно ответить отказом, когда с просьбой обращается само правительство.

— Кроме того, для вас уже есть скафандр и портативная система жизнеобеспечения, — напомнила Сара Маклер.

Совершенно верно. Собственно говоря, Дэвид уже побывал на Луне. Подготовка к полету на Марс включала в себя короткое путешествие на Луну. Доктор Александер провел три дня во Фра Мауро и большую часть времени скучал, несмотря на очень насыщенный график подготовки.

— Могу я взять с собой кого-нибудь? Доктор Салливан помогает мне в работе над…

— Мне жаль, доктор Александер, но корабль не сможет принять на борт лишнего человека. Кроме того, нет времени на подготовку.

Терри будет разочарована. Черт побери, Дэвид сам страшно огорчен… но он снова отправляется в экспедицию, да еще не куда-нибудь, а на Луну… как можно от этого отказаться?!

К тому же, Дэвид прекрасно знал, что представляют собой ракеты, летящие на Луну. Там не будет никакой возможности уединиться и дать Терри возможность вступить в «Клуб Трех Дельфинов».

Позже, когда посетители ушли, Дэвид долго стоял у окна и задумчиво смотрел на толпу демонстрантов. Сейчас он должен был поговорить с одним человеком.

С человеком, с которым общаться ему было запрещено…

Научно-исследовательский корабль

Европейского Союза «Пьер-Симон Лаплас»;

орбита астероида 2034L;

22:35 по времени гринвичского меридиана.

Доктор Жан-Этьен Шезо, устроившись около крошечного иллюминатора «Лапласа», тщательно поправил темные очки. Весь отсек корабля был залит ярким солнечным светом: «Лаплас» только-только выплыл из тени астероида. Жан-Этьен спрашивал себя, почему в Академии Наук так настаивали на том, чтобы он отправился в этот полет.

Шезо был астрономом. Его основной специальностью являлась селенология, химико-минералогическое строение Луны.

Однако, Академия решила, что он должен принять участие в экспедиции к астероиду 2034L. У доктора Шезо не было причин жаловаться. Ему нравилось в космосе, нравилось ощущение свободного полета в невесомости и потрясающая яркость солнечного света. Однако все измерения и вычисления, касающиеся массы, периода вращения и точной орбита астероида 2034L мог сделать любой квалифицированный техник. Доктор Шезо предполагал, что Академия придает большое значение его участию в этой экспедиции.

Эта мысль возбуждала его профессиональную гордость. Как стало известно Шезо, поговаривали даже о том, чтобы назвать астероид ею именем. Конечно, астрономическое сообщество не одобряет, когда планетам присваивают имена живых людей, но такие случаи иногда имели место.

Астероид 2034L был открыт восемь лет назад. Он относился к числу малых планет, чей путь время от времени пересекается с земной орбитой. Именно это обстоятельство внушало серьезные опасения. Подобно большинству малых планет, астероид 2034L состоял в основном из углистого хондрита и, следовательно, обладал очень низкими отражательными свойствами поверхности. Иными словами, был черным, словно уголь. Это был довольно маленький астероид максимальным поперечником всего лишь в сто метров. Из-за близости к Земле, черного цвета и маленького размера астероид 2034L был особенно опасен. В проекте «Фаэтон» ему уделялось довольно много внимания. В греческой мифологии Фаэтоном звали юношу, который не смог справиться с солнечной колесницей Аполлона, слишком приблизился к Земле, едва не спалив на ней все живое. В 80-х годах XX века люди поняли, как опасны приближающиеся к их планете кометы и астероиды. Нельзя забывать печальную историю динозавров, вымерших 65 миллионов лет назад, когда десятимильная глыба врезалась в Юкатан. В начале XXI века был проведен ряд операций по обнаружению и наблюдению за летающими громадинами, которые однажды могут оказаться опасными для Земли и ее обитателей.

«Фаэтон», самая полномасштабная программа по контролю за опасными астероидами, была развернута в 2029 году. В ней принимали участие Европейский Союз, Япония и Соединенные Штаты. ООН взяла на себя финансовую ответственность за программу пять лет назад. Именно тогда был открыт астероид 2034L. Из-за войны Соединенные Штаты и Япония, конечно, отказались от участия в программе «Фаэтон». Однако проблема астероидов имела слишком большое значение, и Космическое агентство Европейского Союза продолжало выполнять программу «Фаэтон», несмотря на войну.

Шезо был уверен, что по крайней мере астероид 2034L не представляет непосредственной угрозы человечеству. Произведя вычисления, Жан-Этьен мог с уверенностью рапортовать, что 2034L в ближайшие пять месяцев пройдет в миллионе километров от Земли. Астероид будет находиться вдвое дальше от нашей планеты, чем Луна. Этого, казалось бы, огромного расстояния едва достаточно, чтобы избежать опасности астероидного удара. Конечно, доктору Шезо придется обработать полученные данные в компьютерном центре Сорбонны, но по подсчетам, сделанным в черновике, астероид 2034L приблизится к Земле только через 45 лет и пройдет, возможно, на расстоянии сотни тысяч километров от планеты. В результате этого астероид будет отброшен к Солнцу, которое либо спалит глыбу, либо отправит ее на окраины Солнечной системы, где царят мрак и холод.

В любом случае, угрозы для Земли этот астероид не представлял.

— Только что поступило сообщение с Земли, доктор, — сообщил, проплывая мимо Шезо, командир корабля полковник Дени Арман. — Нам приказано оставаться на прежней орбите до тех пор, пока к нам не прибудет корабль, с которым мы должны состыковаться.

— Корабль? Что за корабль?

— Они не сказали. В конце концов, идет война, — ответил полковник Арман, пожав плечами.

Шезо что-то тихо проворчал, давая понять, что уразумел слова командира корабля. Вечно эта война! Просто беспредельная глупость! Сейчас Европейский Союз должен сотрудничать с Америкой, Японией и Россией, а не воевать с ними. Американцы уже довольно решительно захлопнули дверь на Марс перед самым носом ООН. Если это безумие не прекратится, ООН рискует потерять также и доступ на Луну. Пришло время покончить с войной, объявить перемирие и найти наилучший для всего человечества способ изучения и применения технологических достижений инопланетян.

Щурясь от солнечного света, Шезо после долгих стараний отыскал высоко над астероидом два крошечных полумесяца. Один из них был серебряным, другой — серым. До Земли было около десяти миллионов километров, а чуть подальше находился ее спутник, Луна. Обе планеты казались чрезвычайно хрупкими и маленькими. При взгляде из космоса все земные проблемы теряли свою важность. Какое значение имела теперь война, вот уже два года разрушавшая Землю, острый политический вопрос о независимости Ацтлана и борьба за технологические достижения инопланетян… Правы те, кто утверждает, что достаточно увидеть Землю из космоса, чтобы обрести совершенно новые взгляды на мир.

Возможно, было бы лучше, если бы вместо ученых и солдат в космос отправилось большинство земных политиков. Пусть решают свои споры в космическом пространстве, откуда Земля кажется лишь хрупким серебряным шариком, светящимся в ночи.

— Пожалуй, я лягу спать, — сказал Шезо командиру корабля. — Дайте мне знать, если поступит сообщение с Земли.

— Конечно.

По сравнению с другими космическими кораблями, «Лаппас» не отличался ни простором, ни роскошью. Его жилой модуль и лаборатория в общей сложности составляли десять метров в длину и пять в диаметре. Они свободно могли бы поместиться на рабочей жилой территории старинной космической станции «Скайлэб». И на таком крошечном пространстве жили и работали шесть человек три члена экипажа и трое ученых. Отсек Шезо находился в кормовой части и был размером с чулан.

К одной из пластмассовых стен был прикреплен спальный мешок, а к другой — откидной письменный стол для портативного компьютера.

Желая остаться в одиночестве, Шезо плотно закрыл дверь своего отсека. После этого он взял со стола компьютер и залез в спальный мешок, чтобы не пришлось плавать в невесомости. Снаружи в отсек Шезо проникали глухие звуки стуков и ударов, доносились запахи горячей еды и человеческих тел. Конечно, Жану-Этьену очень нравится эта космическая экспедиция, но он будет безумно счастлив вернуться в Париж. Только сейчас он понял, как сильно огорчило его известие о том, что «Лапласу» придется еще на какой-то срок задержаться в космосе.

Жан-Этьен вышел в «Спейснет».

Вся немногочисленная группа людей, находившихся на борту «Лапласа», имела персональный доступ в «Спейснет». Это было самым лучшим средством от чувства изолированности и депрессии, которым подвергается человек за время долгого космического полета. Как замечательно, что можно выйти в «Спейснет» и сразу же получить доступ к новостям, книгам и музыке. Видеосвязь и электронная почта позволяли космонавтам поддерживать связь с друзьями, оставшимися на Земле, и быть в курсе всех событий.

Компьютер Шезо быстро просматривал информацию, когда на строке меню весело замигал символ, указывавший на поступление свежей почты.

Всего поступило двадцать семь посланий. В пяти из них были просьбы о видеосвязи. Жан-Этьен был особенно рад предстоящему разговору с Аннетт. Кроме того, с ним хотели пообщаться представители самых разных организаций, в числе которых были Академия Наук и Фонд Кусто. Британский журнал, пишущий об НЛО, хотел взять у доктора Шезо интервью о древних астронавтах. Жан-Этьен поморщился несмотря на огромную пользу, общение с помощью «Спейснета» имеет и некоторые недостатки.

Поступило еще одно зашифрованное послание с пометкой «конфиденциально» и фиктивным адресом. Шезо сразу догадался, от кого пришло сообщение, и сильно встревожился.

Он вызвал послание на экран. Сообщение представляло собой текст что значительно упрощало многоуровневую расшифровку кроме того, цензоры могли не обратить внимания на сообщение, переданное по электронной почте в виде обыкновенного текста.

Судя по адресу, письмо было отправлено из Финляндии, но это был лишь адрес посредника. Шезо знал, что автор послания живет в Соединенных Штатах. Трудно сказать, у кого будет больше проблем, если это сообщение попадет к властям: у Дэвида Александера из-за того, что он написал письмо, или у Жана-Этьена Шезо из-за того, что он, прочитав послание, не рассказал о нем ооновским властям.

У Шезо и в мыслях не было докладывать о письме. Дэвид Александер был отличным другом. Они часто переписывались с тех пор, как познакомились в 2037 году на Афинском симпозиуме, посвященном изучению Сидонийских руин. С первых минут знакомства между Дэвидом и Жаном-Этьеном возникла симпатия, им сразу же показалось, что они знают друг друга долгие годы.

Экран компьютера погас, пока велась расшифровка многочисленных букв и цифр. Существовало много компьютерных программ, созданных для расшифровки текстов, но ни одна из них не гарантировала стопроцентной надежности… Однако огромное количество зашифрованных посланий, передаваемых с помощью «Спейснета», позволяло надеяться, что никто не узнает о тайной переписке Дэвида и Жана-Этьена, которую они продолжали вести, несмотря на то, что их страны воюют друг с другом. Через мгновение после слов «расшифровка закончена» появился полный текст послания:

Жан-Этъен!

Меня отправляют на Луну, чтобы обследовать находку, добытую археологами. Как я понял, наш общий друг Марк Билла уже на раскопках… Всю эту историю держат в невероятном секрете. Что все это значит? Мне сказали, что Марк нашел корабль инопланетян. Фантастическая новость, если только это правда. Может, благодаря этой находке, наши правительства зароют томагавки и заключат мир.

Похоже, теперь ваши раскопки на Луне перешли под наш контроль. Происходит ли там что-нибудь такое, о чем я должен знать? Есть ли у тебя доступ к отчетам Марка о ходе раскопок? Нет ли у тебя каких-нибудь полезных сведений о находках? Если у меня будет возможность, я сообщу тебе обо всем, что узнаю!

Искренне твой,

Дэвид А.

Шезо улыбнулся. Очаровательное письмо и до крайности наивное. Впрочем, американцы — наивный народ. Конечно, Дэвид Александер — славный малый, вызывающий уважение и восхищение, но Жан-Этьен Шезо вовсе не собирается выдавать американцу военные секреты. В конце концов, идет война! Что же касается прекращения военных действий — а как понял Жан-Этьен, именно на это намекает Дэвид загадочной фразой «зароют томагавки», — то лично он, Шезо, уверен: руководство ООН не уступит без боя обломок космического корабля, найденного недавно в Пикаре.

Разве что…

Шезо вздохнул. Действительно ли информация, которая так нужна Дэвиду, держится в секрете, чтобы честным и законным образом обеспечить безопасность государства? Или все это выдумки безмозглых ооновских бюрократов, страдающих паранойей?

Собственно говоря, что заставляет мир воевать вот уже два года? Во-первых, США отказались подчиниться требованиям ООН и устроить референдум по вопросу о независимости некоторых юго-западных штатов.

Шезо усмехнулся. Он едва ли мог обвинить Вашингтон за этот отказ, особенно если учесть, что в голосовании примут участие только жители юго-западных американских штатов и население северо-западных штатов Мексики.

Да это самое настоящее жульничество, из-за которого даже серьезный мятеж поднимать не стоит, не говоря уже о войне!

Что еще остается? Притязания Китая на часть Сибири, которую Россия отказывается уступить. Но этот спор о земле длится уже давно и может быть урегулирован мирным путем.

Кроме того, были серьезные опасения, что Соединенные Штаты и Россия, объединив свою космическую мощь, безраздельно завладеют находками, сделанными во время археологических раскопок, и будут использовать технологические достижения инопланетян лишь в своих интересах.

Вдобавок, Соединенным Штатам не терпелось поскорее рассказать об археологических находках, несмотря на то, что подобное сообщение может взволновать религиозные, общественные и политические организации всего мира.

По мнению Шезо, именно двумя последними причинами объяснялась столь затянувшаяся война, хотя официально считалось, что они играют лишь второстепенную роль в разразившемся конфликте.

Если Шезо прав, то, возможно, его другу Дэвиду грозит серьезная опасность. Жан-Этьен ничего не слышал о нападении американцев на Пикарскую базу, хотя в письме Дэвида намекалось именно на это. Доктор Шезо был уверен, что ооновские войска, расположенные в Циолковском, не уступят американцам базу без ожесточенней борьбы.

Жан-Этьен надеялся, что когда начнется сраженье, у его друга Дэвида хватит ума не лезть в самое пекло.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Среда, 15 апреля.

Транспорт Аэрокосмических вооруженных сил США «Кларк»;

07:40 по времени гринвичского меридиана.

Луна заполнила собой черное небо. Линия терминатора разделяла лунный диск на две половины: дневную, залитую ослепительным солнечным светом, и ночную, окрашенную в серебристо-серый, черный и коричневый цвета. Дэвид Александер пытался сориентироваться по лунной карте, но запутался из-за многочисленных подробностей.

— Так куда мы все-таки направляемся? — спросил он у пилота транспорта, капитана АкВС США Хейерсона.

— Вот туда, — ответил пилот, указывая на темную половину диска, — в Море Кризисов. Там уже наступила ночь. Мы высадим вас в кратере Пикар, ребята.

— Мне бы хотелось увидеть базу в Море Спокойствия, — сказал Роберт Торнтон, флотский врач. Он вместе с Дэвидом и Хейерсоном находился в тесной кабине экипажа.

— Это здесь, — ответил пилот, указывая на гладкую равнину, разделенную терминатором. — База почти у горизонта, но невооруженным глазом ее не увидеть, не надейтесь.

— Однако мне хотелось бы взглянуть, — настаивал Торнтон.

— Ну так бог в помощь, — усмехнулся капитан. — Кстати, а что вы, флотские, собираетесь делать на Луне? Морские пехотинцы — это я понимаю. Армия — тоже все ясно. Штатские ученые — нет вопросов. Но флот?

— А вы прочитайте распоряжение, — посоветовал Дэвид. — В морской пехоте нет своих врачей, как в армии, поэтому приходится пользоваться флотским медперсоналом.

— В подразделении «Браво» погиб врач, и меня назначили на его место, — объяснил Торнтон.

— Но ведь морские пехотинцы отправляются домой, как только я выгружу этих, — сказал Хейерсон, указывая большим пальцем на кормовой отсек корабля, где находились сорок бойцов армейского космического спецназа.

— Чего ради посылать вас в такую даль, если сразу же придется возвращаться домой?

— Правительство платит — оно и заказывает музыку, — сказал Topнтон. — Хочешь не хочешь приходится лететь на Луну…

— Флот любит заботиться о морской пехоте, — добавил Дэвид. — Это традиция.

— Нужно, чтобы кто-то держал морских пехотинцев в ежовых рукавицах, — заметил Торнтон. — Мы, медики, следим за разными справками. Чуть кто из ребят забалуется, мы мигом теряем его справку о прививках, и бедняге приходится колоться пo-новой. Они прекрасно понимают, что с нами лучше не ссориться.

— А вас почему отправили на Луну, доктор? — спросил Хейерсон.

— Во-первых, доктор у нас Торнтон, а не я, — ответил Дэвид. — А во-вторых, читайте внимательно распоряжения, капитан.

— Да я читал, сэр. Там нет никаких подробностей. Мне просто велено доставить на Пикарскую базу сорок солдат, одного флотского врача и одного ученого.

— Значит, ничего другого вам знать не положено.

— Да ну их к черту, все эти тайны!

Хейерсон заметил на кожаной куртке Дэвида кусок яркой ткани.

— Это тоже секретный знак? — спросил пилот.

— Это? — уточнил Дэвид, прикасаясь к лоскутку.

— Ага. Я все время пытаюсь догадаться, что это за штука. По правде говоря, я даже не сразу понял, военный вы или штатский. А все из-за этой эмблемы.

Независимо от качества работы системы жизнеобеспечения, температура внутри космического корабля может весьма значительно меняться. Холод и жара сменяют друг друга в зависимости от местоположения корабля относительно Луны и Солнца. Сначала Дэвид был в оранжевой футболке, но когда похолодало, ему пришлось надеть кожаную куртку военного покроя, на которой красовалась довольно оригинальная эмблема.

Значок имел форму щита синего цвета с черной каймой. На фоне щита были изображены две винтовки, скрещенных поверх красного диска, представлявшего собой Марс. На переднем плане красовался золотисто-бело-серый цилиндр, весьма похожий на пивную банку. Краткий псевдолатинский девиз и длинная аббревиатура рассказывали о том, как во время экспедиции на Марс морские пехотинцы использовали в сражении с ооновцами банки с пивом. Разумеется, солдатам было запрещено брать с собой в космос пиво, но нелегальный груз сослужил добрую службу, морские пехотинцы метали алюминиевые пивные банки в противников. Банки взрывались, а пиво мгновенно замерзало на скафандрах и шлемах неприятелей. Ослепленные враги пугались и приходили в замешательство.

После этой истории с пивом Гарольд Нокс произвел Дэвида в почетные морские пехотинцы и вручил ему шуточный значок.

Дэвид Александер ненавидел войну, а нынешний конфликт с ооновцами считал пагубным идиотизмом. Однако он безмерно восхищался морскими пехотинцами, с которыми познакомился во время экспедиции на Марс.

Тем временем «Кларк» приближался к месту назначения.

— Вы бы лучше пристегнулись, ребята, — посоветовал капитан Хейерсон Дэвиду и Торнтону. — Мне бы чертовски не хотелось доставить вас на Луну со сломанными из-за перегрузки ногами.

Жилой модуль № 1, база «Пикар»,

Море Кризисов, Луна;

07:58 по времени гринвичского меридиана.

— Камински!

— Да, сержант?

— Капитан хочет видеть тебя, — сказал Йетс. — Так что шевели задницей!

— Опять ты что-то натворил, Ски? — спросила капрал Ахерн, неодобрительно покачав головой.

— Понятия не имею, — ответил Фрэнк, бросив карты. — Вечно что-нибудь не слава богу! Такая хорошая карта шла! Черт побери, да я уж часа два-три ни в какую заваруху не ввязывался!

Дойдя до лестницы, ведущей в верхние помещения жилого модуля, Камински взглянул на ноги и заколебался. На Пикарскую базу морские пехотинцы прибыли в БК, оставив ботинки и другие личные вещи во Фра Мауро. Фрэнк сомневался, удобно ли будет появиться перед капитаном в зеленых носках.

— Пошевеливайся, Ски, — приказал сержант Йетс. — До завтра тебя никто ждать не будет!

— Есть пошевеливаться, сержант Йетс! Сэр! — огрызнулся Фрэнк и начал подниматься по лестнице.

Кармен Фуэнтес сидела за письменным столом, который всего несколько дней назад принадлежал капитану Арнальдо Тессаторе, командиру ооновских войск в Пикаре. На краю стола сидела Кэтлин Гарроуэй. Она тоже была в зеленых носках.

— Сержант Камински по вашему приказанию прибыл, мэм! — доложил Фрэнк, становясь по стойке «смирно».

— Вольно, сержант, — скомандовала Кармен. — Как мне стало известно, вы были на Марсе в составе экспедиции, которую возглавлял майор Гарроуэй?

Камински метнул взгляд на Кэтлин:

— Был, мэм.

— Тогда вам должен быть знаком доктор Дэвид Александер, археолог, участвовавший в экспедиции.

— Конечно!

— Отец говорил мне, — сказала Кэтлин, — что вы подружились с доктором, были вместе с ним в Пещере Чудес, помогали ему.

— Да, мэм, — ответил Фрэнк, сдерживая дрожь. — Я заинтересовался находками. Доктор разрешил мне помогать ему и даже взял с собой в пещеру. Правда, мне там не понравилось.

— Не понравилось? Это почему же?

— Да уж больно мерзкие твари были там на экранах. Как вспомню, так мороз по коже!

— Но с доктором вы ладили?

— Да, профессор всегда держался молодцом, — ответил Камински, слегка выпрямившись. — И вообще он классный мужик, хоть и штатский.

— Вот и отлично, сержант, — сказала Кармен Фуэнтес, делая какую-то запись на экране ПАДа. — Благодарю за проявленную инициативу!

— Инициативу! — изумленно повторил Камински, после чего сглотнул и облизал губы. — Объясните, пожалуйста, капитан, если вам не трудно, что это за инициативу я проявил?

— К нам прибыл гость, сержант, — ответила Кармен. — Ваш знакомый, доктор Александер. Он будет изучать ооновские раскопки. А вы только что вызвались ему помогать.

У Фрэнка словно гора с плеч свалилась. Эта задача ему по силам. Просто легче легкого. Конечно, он видел, как из вновь прибывшего «жучка» выходили люди, но кто бы мог подумать, что в их числе окажется доктор Александер.

— Есть, мэм! Благодарю вас, мэм!

— Он в третьем жилом модуле. Вместе с доктором Билло и другими ооновскими учеными, которых мы захватили. Надевайте скафандр и бегом к доктору. Постарайтесь, чтобы от вас была польза. Это все.

— Есть, капитан!

Камински снова встал по стойке «смирно», затем повернулся и бросился к лестнице. Черт! Ему помешали играть в карты, но зато дали интересное поручение.

Несколько дней, последовавшие за взятием Пикара, были чрезвычайно скучными.

Теперь Фрэнк почувствовал, что скучать больше не придется, и был этому рад.

Жилой модуль № 3, база «Пикар»;

Море Кризисов, Луна;

08:15 по времени гринвичского меридиана.

Войдя в помещение, Дэвид Александер услышал, что на пленников орут.

— Черт побери, мистер, лучше бы вы согласились сотрудничать с нами! — вопил армейский полковник. — Я уже начинаю терять терпение! До Земли чертовски далеко, и я не уверен, что кто-нибудь, кроме нас, согласится вас туда доставить!

Доктор Марк Билло сохранял холодное равнодушие и даже не смотрел на своего мучителя.

— Je ne comprendspas[7], — произнес он в ответ на вопли полковника.

— Это ложь! — заявил армейский капитан, стоявший рядом с полковником. — В его документах сказано, что…

— Позвольте, — вмешался Дэвид. — Мне кажется, таким способом вы ничего от этих людей не добьетесь, полковник. Разрешите мне побеседовать с ними несколько минут.

Офицеры, проводившие допрос пленных, дружно уставились на Дэвида. Они были ему знакомы — доктор Александер познакомился с ними на борту «Кларка». Старший по званию, полковник Томас Р. Уитворт, открыл рот, но тут же закрыл его, словно не желая сморозить глупость. Майор Далгрен и капитан Слизак переглянулись.

Полковник заложил руки за спину.

— К вашему сведению, доктор, — высокомерно обратился он к Дэвиду, — эти… люди располагают сведениями, которые нам крайне необходимы. Они говорят по-английски, хоть и пытаются скрыть это, потому, что не желают сотрудничать с нами.

— Я все понимаю. Кроме того, я знаком с Марком Билло.

— Как так?

— Он мой друг.

— Доктор Александер, откуда, черт возьми, у вас друзья среди гальюнников?

— Мы познакомились до войны, полковник. Если вы помните, когда-то было и мирное время. Это только кажется, что война длится вечно.

— Хм, я приказываю…

— Эти люди — военнопленные, полковник?

— Строго говоря, нет, доктор, — вмешался Далгрен. — Они не военные, и поэтому, если мы не сможем доказать, что они применяли оружие против американских солдат, к ним придется относиться как к штатским. Таковы условия Женевского соглашения.

Давая объяснения, майор Далгрен постоянно смотрел на полковника Уитворта. Дэвид Александер понял, что эти двое не слишком ладят друг с другом.

Что ж, за три дня, проведенных в тесном космическом корабле, набитом кучей народу, и не такое может случиться Дэвид был рад, что большую часть полета провел в кабине вместе с пилотом.

— Я прекрасно разбираюсь в юридическом аспекте ситуации, — огрызнулся полковник, — но эти люди скрывают от нас важную информацию, от которой зависит безопасность нашей экспедиции. Я не собираюсь рисковать своими людьми!

— Позвольте мне поговорить с ними несколько минут с глазу на глаз. Они все расскажут и безо всяких фокусов.

Уитворт прищурил глаза. На лице у него явно были написаны подозрение и недоверие. Майор Далгрен изо всех сил старался сохранить непроницаемое выражение лица. Как выяснилось, майор бегло говорил по-французски и служил полковнику переводчиком, хотя сам Уитворт, похоже, был поклонником старинной языковой школы, учившей, что громкие вопли и энергичное размахивание руками помогут преодолеть любой языковый барьер.

Словно приняв какое-то решение, полковник Уитворт кивнул головой, пожал плечами и переглянулся с двумя офицерами:

— Ладно, так уж и быть. Это ведь не официальный допрос. Во всяком случае, пока. Действуйте, доктор. Я вернусь позже.

— Это ваш друг? — спросил по-английски Билло, указывая взглядом на дверь, за которой скрылся полковник Уитворт со своей свитой.

— Друг? О боже мой, конечно, нет! Просто знакомый. Мы летели сюда вместе. По-моему, майор служит в армейской разведке. Это тот, у которого усы…

— Оui. [8] Судя по его внешности, вы правы. Чего вы хотели добиться с помощью комедии, которую только что разыграли?

— Я просто подумал, что без криков здесь будет гораздо приятней.

Билло с грустной улыбкой покачал головой.

— Спасибо вам за это, Дэвид. Мы ценим вашу услугу, но, знайте, что я не предам свою родину.

— Конечно, Марк. Но… черт побери, мне-то вы можете все рассказать.

Билло не спешил с ответом.

Дэвид Александер развел руками:

— Послушайте, мы впутались в большую, грязную игру, — убеждал Дэвид. — Расскажите мне хоть что-нибудь, я передам ваши слова этим ищейкам, и, возможно, они на какое-то время оставят вас в покое.

— Вы, конечно, читали мои записки, — со вздохом ответил Билло, — заметки, которые я оставил во Фра Мауро? Разумеется, они попали к вашим, когда была захвачена база.

— Нет, я ничего не читал. С Земли меня сразу доставили сюда, в Пикар.

— Что ж, раз мои записи все равно попали к вашим, я просто перескажу вам их содержание… Но больше вы ничего от меня не услышите.

— По крайней мере, Уитворт от вас отцепится.

— Oui. — Билло заколебался, словно не знал, с чего начать. — Вы будете очень удивлены, мой друг, когда ознакомитесь со здешними раскопками.

— Я крайне заинтригован. Мне сказали, что вы обнаружили космический корабль.

— Корабль, oui, — подтвердил Билло. — Точнее говоря, это обломок. Обломок очень большого космического корабля, потерпевшего крушение шесть тысяч лет назад.

— Я видел траншеи. Неужели обломок засыпало? Как такое могло случиться? Это же не Марс, где ветры переносят с места на место песчаные дюны.

Билло быстро переглянулся со своими коллегами, двумя мужчинами и женщиной.

— На поверхности кое-что было. Этим обломкам даже нашлось бы применение.

— Применение! Что вы имеете в виду?

— Мне бы не хотелось вдаваться в подробности. Ведь вы, американцы, тоже стремились заполучить технические достижения инопланетян, правда?

Дэвид кивнул и хлопнул себя по колену.

— Конечно! Вы нашли энергостанцию… или двигатель! Молодцы!

— Да, мы — молодцы, а вот у вас из-за этого будут большие проблемы! — воскликнула женщина.

— Эстель! — одернул ее один из коллег.

Но Дэвид уже все понял… теперь он знал, что здесь происходит.

— Собственно говоря, не слишком-то много обломков годилось в дело, — продолжал Билло, будто никто и не перебивал его. — Похоже, корабль развалился, находясь на некоторой высоте над поверхностью Луны. Груз рассыпался… здесь, в Пикаре. Мы целых шесть недель откапывали двигатель корабля. Кроме того, нужно было извлечь и более мелкие фрагменты.

— Расскажите подробнее, — попросил Дэвид, усаживаясь на один из стульев.

Один из коллег Марка что-то резко сказал по-французски.

— Жан-Поль считает, что я и так уже о многом проболтался, — объяснил Билло.

— Вовсе нет, — возразил Дэвид. — Мы догадывались, что вы обнаружили в Пикаре какую-то важную вещь и прячете ее на базе, расположенной на обратной стороне Луны.

Никто не подтвердил и не опроверг его слова.

— Что вы можете сказать об инопланетянах? — поинтересовался Александер. — У них была здесь база?

Билло наклонился к Дэвиду, его глаза блестели.

— Друг мой, если бы я мог рассказать обо всем, что увидел и узнал здесь! Это удивительно… но в то же время и страшно!

— И где эти находки? — спросил доктор Александер — Здесь? На вашей базе? Ведь ваша база в Циолковском, правда?

— Ваши уже наверняка узнали об этом, — вздохнул Билло. — Несколько тысяч лет назад здесь были представители одной цивилизации. Так вот — на них напали les Chasseurs de l'Aube.

— Кто? — не понял Дэвид.

— Охотники Рассвета, — сказал Билло. — Мы так перевели их название. Похоже, здесь… да и в других местах… шла ужасная война.

— Думаю, вы должны рассказать об этом подробнее. Пожалуйста, ничего не скрывайте!

Через двадцать минут Дэвид вышел из помещения, где содержались пленные. Уитворт, Далгрен и Слизак сидели за столом. Рядом с охранником, сторожившим ооновских ученых, стоял, прислонившись к стене, морской пехотинец. Увидев Дэвида, парень выпрямился.

— Здравствуйте, профессор!

— Камински?! — удивился доктор Александер. — Ты что здесь делаешь?

— Вас жду! — ответил Фрэнк. — Вам, говорят, нужен помощник…

— Да… — рассеянно проговорил Дэвид. — Хорошо бы…

— Ну, рассказали они вам что-нибудь? — спросил Уитворт.

— Да, кое-что я от них узнал, — ответил доктор Александер.

На худом лице полковника неожиданно появилась улыбка.

— Поздравляю, профессор! Вы отлично выполнили трюк.

— Трюк? Какой трюк? — удивился Дэвид.

— Трюк под названием «Добрый полицейский — злой полицейский», разумеется! — сказал полковник. — Я их запугивал, действовал им на нервы, а йотом появились вы и по-доброму все у них выпытали. Такой трюк обычно действует безотказно!

— Что вам удалось выяснить? — спросил майор Далгрен, недовольно глядя на Дэвида.

Доктор Александер, в свою очередь, обиделся на Уитворта. Как смеет этот солдафон утверждать будто он, Дэвид, согласился играть по его дурацким правилам!

— Не думаю, чтобы вам захотелось все это слушать…

А потом он все-таки пересказал часть своей беседы с доктором Билло. И сочинил весьма правдоподобную историю, хотя о многом умолчал.

Например, он ни словом не обмолвился о месте, которое Марк Билло назвал Габ-Кур-Ра. В кратере Циолковский была найдена база инопланетян, но Дэвид решил скрыть это от военных, чтобы не повторилась марсианская история и не началась новая борьба за бесценные находки, сделанные теперь уже на Луне.

Жилой модуль № 1, база «Пикар»;

Море Кризисов, Луна;

10:33 по времени гринвичского меридиана.

— Но почему именно вы? Армия уже здесь, значит мы можем вернуться во Фра Мауро.

Капитан Фуэнтес пожала плечами:

— Бог знает, Гарроуэй! В сообщении говорится, что майор вызывает на совещание командиров всех подразделений. Значит, мне и капитану Ли нужно отправляться на совещание. Мы возьмем ДэКаЭс-тридцать восемь.

— По-моему, это просто идиотизм! Для чего существует радиосвязь, если все равно нужно переться на совещание?

— Ты меня удивляешь, Гарроуэй! — криво усмехнувшись, ответил капитан Ли. — Еще не было случая, чтобы вместе с прочим снаряжением выдавали и здравый смысл.

Кэтлин улыбнулась. Капитан Роб Ли, дерзкий, бесшабашный красавец, повсюду славился своими остротами.

— Да, это было бы слишком здорово, — согласилась Кэтлин. — А вообще я заметила, что майор Эйвери начинает потихоньку впадать в детство.

Капитан Ли закрыл глаза.

— Наш майор — прекрасный человек, упорно трудится и всегда хочет, как лучше, — тихо, но очень серьезно проговорил он. — К сожалению, Эйвери не способен найти оптимальное решение, даже если выйдет в поле, где эти самые решения готовятся к случке. На Эйвери не польстится ни одно оптимальное решение, даже если наш майор разденется донага, намажется сексуальной жидкостью оптимальных решений и исполнит их брачный танец.

— Подобные образы лучше оставлять при себе, Роб, — простонала от смеха Кэтлин.

— Не должно быть никаких проблем, лейтенант, — сказала Кармен Фуэнтес. — На время нашего отсутствия ответственность за оба взвода возлагается на вас. Конечно, возглавит базу полковник Уитворт, но это не должно влиять на нормальный ход событий.

— А вот меня как раз беспокоит ненормальный ход событий, капитан, — ответила Кэтлин. — Завтра или послезавтра ооновцы перейдут в наступление, а мы не успеем даже подготовиться к обороне.

— К десяти вечера мы уже вернемся, — сказал Роб. — По-моему, майор просто хочет все согласовать перед проведением совместной операции. Средства опознавания, пароли и так далее.

— Все это следовало бы согласовать давным-давно, — ответила Кармен Фуэнтес. — Гарроуэй права. Если гальюнники нападут, нам будет очень хреново. Нас не выручит это дурацкое совещание во Фра Мауро.

— У меня есть идея, — воскликнула Кэтлин. — Главное, чтобы нам удалось ее осуществить…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Среда, 15 апреля.

Археологические раскопки, база «Пикар»;

Море Кризисов, Луна;

14:38 по времени гринвичского меридиана.

— А не могли бы мы переписываться? — спросил Камински. — По электронной почте, например. Мне было интересно все, о чем вы рассказывали на Марсе. У меня столько вопросов возникло по этому поводу! Кажется, здесь мы тоже много чего узнаем.

Дэвид Александер и Камински исследовали огромную территорию, занятую раскопками, уже произведенными французской археологической экспедицией.

— Конечно, Ски, — улыбнулся в ответ Дэвид. — Я буду рад с тобой переписываться. Ты не боишься спрашивать и умеешь задавать правильные вопросы.

— Спасибо. Но постараюсь не очень докучать. Я заметил, что в новостях факты искажают. Вы рассказываете совсем не то, что они потом повторяют.

— Иногда и такое случается.

— Так вы говорите, что инопланетяне, построившие Лик и все прочее на Марсе, отличаются от тех, которые побывали здесь, на Луне?

— Да, Ски, — ответил Дэвид. — Пещере Чудес и Лику примерно полмиллиона лет. Здешним находкам всего лишь шесть-восемь тысяч. Как видишь, они относятся к более поздней эпохе.

Камински медленно обернулся, обозревая залитый резким светом участок кратера. Он пытался представить себе, что произошло здесь шесть-восемь тысяч лет назад. Сейчас эта крошечная и изолированная часть Луны была погружена во мрак и освещалась только прожекторами, затмевавшими даже звезды. Лишь в западной части неба виднелся бело-голубой серп Земли.

— Ну и беспорядок здесь, правда, Ски? — спросил Дэвид, ошибочно истолковав взгляд Фрэнка.

— Что вы имеете в виду?

Дэвид неуклюже повернулся к своему собеседнику. Космический скафандр сковывал движения.

— Собственно говоря, нас, археологов, интересуют слои или пласты всевозможных обломков. Нам очень важно знать, где именно были расположены находки, какое между ними расстояние, на какой глубине они обнаружены… Мы очень внимательно изучаем эти сведения, все тщательно подсчитываем, все фотографируем. Словом, мы должны зафиксировать точное местоположение находки, прежде чем унести ее с собой для дальнейшего изучения.

— Вы уже говорили об этом на Марсе, сэр, — сказал Камински.

— Верно. Проблема только в том, что на Марсе было слишком много сооружений, обломков и других находок. Их нужно было изучать, заносить в каталоги. Огромная работа для нашей малочисленной экспедиции. Здесь все по-другому. — Дэвид снова повернулся, указывая на освещенные прожекторами траншеи, ямы и груды обломков. — Здесь у нас прямо-таки армейский порядок!

— Какой?

— Армейский. От слова «армия».

— В таком порядке сам черт ногу сломит.

— Точно, Ски. Мы еще сделаем из тебя археолога, вот увидишь.

Дэвид продолжал путь. Камински следовал за ним, неся на плече тяжелую брезентовую сумку. Нагруженный ранцем персональной системы жизнеобеспечения, винтовкой и сумкой, Фрэнк чувствовал себя мальчишкой, который таскает за VIP-персонами клюшки для гольфа и подает мячи. Только игровое поле было не зеленым и травяным, а серым и пыльным.

— А из-за чего весь этот кавардак? — спросил Камински.

— Всего лишь из-за того, что недавно здесь потоптались две небольшие армии, Ски Других причин нет.

У них на пути появилась просторная, но не очень глубокая яма, на дне которой виднелось множество следов и беспорядочное, на первый взгляд, переплетение белых веревок. Дэвид прыгнул в яму, мгновение спустя за ним последовал Камински.

— Кажется, здесь все было подготовлено для тщательного изучения пластов, но при сражении территория изрядно пострадала. Уж не знаю, сможем ли мы восстановить работу, сделанную доктором Билло.

— Вы, вроде, утром говорили армейским парням, что Билло согласился сотрудничать с вами и даже о шумерах рассказал. Пусть он поможет разобраться в раскопках.

— Заманчивая идея, Ски. К сожалению, правительство не одобряет сотрудничество с врагами. Думаю, доктора Билло вместе с коллегами отправят на Землю при первой же возможности.

— А потом что с ними будет? Их вернут во Францию?

— Боюсь, на это надеяться нельзя. Они ведь владеют важной информацией.

— Неужели они откопали что-то серьезное, вроде той инопланетной фигни, которую мы нашли на Марсе?

Дэвид громко вздохнул:

— То, что мы обнаружили на Марсе и здесь, на Луне, полностью опровергает все наши представления о происхождении человека. Трупы древних людей и прочие марсианские находки свидетельствуют о том, что полмиллиона лет назад кто-то вмешался в процесс нашей генетической эволюции. Это очень важно. То, что обнаружила здесь экспедиция Билло, тоже имеет отношение к нашей истории. Тут уже речь идет не о нашей биологии, а о культуре и цивилизации. Боюсь, узнав о лунных находках, люди всполошатся еще больше.

— Вы говорите о поклонниках древних астронавтов? Ведь все эти культы и секты появились, когда стало известно о марсианских находках.

— Да, — печально и коротко ответил Дэвид.

— Тогда получается, что поклонники древних астронавтов правы?

— Нет. Они ошибаются, считая инопланетян богами. И мы вовсе не созданы по их образу и подобию.

— А что вы рассказали армейским по поводу шумеров? Что интересного вы узнали от Билло?

— Шумерская цивилизация — одна из самых ранних. Она восходит примерно к четвертому тысячелетию до нашей эры, а зародилась, должно быть, и того раньше. Неподалеку от Персидского залива появилась довольно крупная цивилизация, возникшая буквально за одну ночь и чуть ли не на пустом месте.

— Это там, где протекает Тигр и Евфрат?

— Правильно, Ски! Молодец!

Камински пожал плечами:

— Что ж, я, оказывается, не совсем забыл, чему меня в школе учили! Так вы, значит, думаете, что основать цивилизацию шумерам помогли инопланетяне?

— Забавно, что сами шумеры в своих мифах и легендах утверждают, будто боги, весьма похожие внешностью на людей, спустились с небес и научили их всему необходимому: письменности, математике, медицине. Кроме того, боги научили людей, как растить хлеб, строить города и делать всевозможные золотые вещи…

Дэвид замолчал, наклонился, упираясь ладонями в колени и начал пристально изучать вытоптанный участок лунной поверхности.

— А разве не все древние цивилизации утверждают, что произошли от богов? — спросил Камински. — Похоже на предвыборную компанию!"Моя цивилизация самая лучшая, потому что создана богами!" или «Я — король, ибо такова воля божья!»

— Ты совершенно прав. Однако, не следует думать, что люди, первыми заявившие о своем божественном происхождении, так уж бессовестно врали.

Дэвид наклонился и начал разгребать реголит, плотностью напоминавший морской песок.

— А что они здесь-то делали? — спросил Камински после долгого молчания. — Я имел в виду инопланетян. Зачем им понадобилось переться в такую даль, чтобы научить нас письменности и всему прочему. Им-то от этого какой прок?

— Отличный вопрос. Передай мне, пожалуйста, сумку.

Фрэнк спустил с плеча тяжелую сумку, содержавшую различные инструменты: молотки, метелку, зеркала с ручками, лопатки и ломы всевозможных размеров. Дэвид открыл сумку и достал маленький лом.

— По мнению доктора, Билло, — объяснял он, продолжая разгребать реголит, — несколько тысяч лет назад над Пикаром пролетал космический корабль инопланетян. Он не взорвался, а только распоролся… распоролся, словно ледокол, наткнувшийся на айсберг. Содержимое космического корабля рассыпалось.

— Содержимое?

— Статуэтки. Золотые пластины с текстами. Многие из них попали в этот кратер. Вещи потяжелее врезались в реголит, словно пули. Более хрупкие и мелкие предметы остались на поверхности.

— Я здесь ничего не вижу.

— Наши ооновские соперники уже успели довольно тщательно обыскать территорию, Ски.

Дэвид Александер начал извлекать из реголита что-то блестящее.

— В этой траншее собирались откопать нечто солидное… Например, вот такое. — Дэвид выпрямился, держа в руках какой-то предмет.

Камински подошел поближе, внимательно присмотрелся и увидел статуэтку длиной примерно в десять дюймов, блестевшую в свете прожекторов, словно чистое золото.

Сначала Фрэнку показалось, что это человеческая фигурка. Рассмотрев ее как следует, он увидел лицо, отдаленно напоминавшее человеческое. Рот, нос и глаза были на нужных местах. Однако глаза странного существа больше напоминали огромные шары или пузыри с глубоко вырезанными горизонтальными линиями вместо зрачков. В одной руке это странное создание держало жезл или скипетр, в другой сжимало пять веревок, привязанных к шеям пяти хрупких обнаженных фигурок, ростом почти вдвое меньше пучеглазого существа.

Маленькие статуэтки явно напоминали людей с миндалевидным разрезом глаз. У всей пятерки, состоявшей из троих мужчин и двух женщин, были связаны руки и низко опущены головы.

— Возможно, эта статуэтка дает ответ на твой вопрос, — медленно произнес Дэвид.

— Если так, то поклонники древних астронавтов придут в дикий ужас. Этот пучеглазый верзила не очень-то похож на доброго боженьку, любящего своих чад.

— Ты прав, Ски. Многих на Земле ждет неприятный сюрприз.

В наушниках Фрэнка зазвучал голос Кэтлин Гарроуэй:

— Небо, морская пехота! Это — Браво-шесть. Приближается неизвестный космический корабль! Возможна вражеская атака! Всем принять меры безопасности и проявить бдительность! Камински, отзовись!

— Шесть, это Камински.

— Пакет с тобой?

— Со мной.

— Спрячь его. Нечего с ним болтаться, когда…

Голос пропал — начались помехи в радиосвязи.

По-прежнему оставаясь в яме, Фрэнк присел на корточки и начал всматриваться в восточную часть неба. Из-за света прожекторов его прибор ночного видения отключился, но в нем все равно не было необходимости.

В двадцати метрах от Фрэнка взметнулся столб серой пыли, высотой с небольшое деревце. Дэвид стоял спиной к взрыву и, казалось, не догадывался, об опасности. Камински потянул его за ремень, которым пристегивался ранец системы жизнеобеспечения.

Археолог упал, выронив из рук золотую статуэтку.

— Какого черта…

— Носом в землю, сэр! — раздраженно приказал Камински. — У нас проблемы!

Он снял с плеча М-29 и щелкнул затвором. В пятидесяти метрах от траншеи двигался ооновский десантный хоппер, освещенный прожекторами.

— Вижу цель! — крикнул Фрэнк, упер винтовку в плечо и включил прибор целеуказания.

— Внимание! — зазвучал по радио голос Кэтлин. — Нас атакуют! Огонь!

Фрэнк нажал на спусковую скобу.

Жилой модуль № 1, база «Пикар»;

Море Кризисов, Луна;

14:55 по времени гринвичского меридиана.

— Браво-шесть, Браво-шесть! — услышала Кэтлин Гарроуэй по радио. — Противник в поле зрения. Это не голубые макушки. Повторяю, это не голубые макушки!

— Вероятно, китайцы, — предположила Кэтлин.

— Почти наверняка, — согласился сержант Йетс.

«Голубыми макушками» на слэнге называли ооновские войска, состоящие из подразделений стран, входящих в Европейский Союз. Китайцы же носили оливковые или черные скафандры с оливковыми или черными шлемами.

Люк распахнулся, и в центр управления боевыми действиями ворвался полковник Уитворт. За ним следовали майор Далгрен и капитан Слизак.

— Что, черт побери, происходит? — взревел полковник.

— На нас напали, — спокойно ответила Кэтлин.

— Это мне известно. И хочу знать, кто именно нас атаковал.

— Мы предполагаем, что это китайские войска, сэр, — сказал сержант Йетс. — Возможно, они прибыли с ооновской базы в кратере Циолковский.

— Хорошо, — ответил Уитворт. — Как старший по званию я беру на себя руководство боевыми действиями. — Он посмотрел на экран с картой. — Укажите мне местонахождение моих войск.

— Они размещаются в жилых модулях номер два и номер четыре, — ответила Кэтлин. — Не сочтите за обиду, полковник, но по-моему, вы должны…

— Да вы никак собираетесь учить меня воевать, юная леди? — огрызнулся Уитворт. — По-вашему, я сам не знаю, что мне делать?

Кэтлин подавила гнев:

— Я просто хотела предупредить, сэр…

Но полковник уже не слушал. Он повернулся к связистам:

— Живо соедините меня с капитаном Блейденом!

— Есть, сэр, — ответил один из связистов, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица.

— Гальюнники понятия не имеют, что мы, зеленые береты, уже здесь и готовы как следует проучить ублюдков!

— Сэр, капитан Блейден на связи, — доложил радист.

— Давно пора, черт возьми!

Полковник выхватил из рук радиста микрофон и начал переговоры с капитаном.

Кэтлин и Йетс переглянулись.

— Не нравится мне все это, лейтенант. Чувствую, здесь начнется большая заваруха!

— Точно, сержант. Но кто старше по званию, тот и отдает приказы. Предупреди ребят, чтобы не пристрелили по ошибке кого-нибудь из своих.

— Роджер вас. Опасная все-таки каша закипает!

— А ты чего, собственно, ожидал, сержант? Увеселительной прогулки?

Кэтлин задумалась. Когда объявили тревогу, за пределами жилых модулей находилось шесть морских пехотинцев, не считая Фрэнка Камински и его «пакета» — доктора Дэвида Александера. Эти двое должны побыстрей вернуться в жилые модули. БК каждого морского пехотинца был оснащен системой опознавания, позволявшей отличить своих от врагов. Проблема заключалась в том, что скафандры спецназовцев, находившихся под командованием Уитворта, не были оснащены системами опознавания. Просто невозможно будет отличить их от врагов. Йетс прав, каша закипает и в самом деле опасная.

Археологические раскопки, база «Пикар»;

Море Кризисов, Луна;

14:56 по времени гринвичского меридиана.

Дэвид Александер хотел было подняться, но поперек его ног лежал Фрэнк Камински.

— Да лежите вы смирно, черт вас побери! — рявкнул морской пехотинец и машинально добавил: — Сэр!

— Но я ничего не вижу!

Однако как ни старался Дэвид, ему не удалось хоть немного приподняться и узнать, что происходит. Но Камински, похоже, в кого-то стрелял.

Опять сражение!.. Дэвид Александер снова оказался в самом центре боевых действий, хотя вокруг царила странная тишина, и не было слышно ни выстрелов, ни взрывов. Все происходящее напоминало сон. Дэвид отчетливо слышал по радио голоса, но в большинстве случаев не мог понять, о чем идет речь. Можно было подумать, что это дети, играя в войну, изобрели для общения специальный код.

И в самом деле по радио звучали молодые голоса.

Все войны начинаются из-за ошибок старых политиков, но расплачиваться за эти ошибки всегда приходится молодым. Бойцам отряда космического спецназа, с которыми доктор Александер встретился на Луне, было в среднем двадцать два года. Почти в два раза меньше, чем Дэвиду. Однако на войне это довольно солидный возраст, и доживает до него далеко не каждый.

Дэвид Александер спрашивал себя, какой была прошлая война на Луне, когда в темном доисторическом небе над кратером ярко полыхал неведомый огонь. Наверное, старикам и в те времена нравилось дуться в войну, используя молодежь вместо игрушечных солдатиков. Сегодня утром доктор Александер узнал от Марка Билло тревожные новости. Оказывается, несколько тысячелетий назад, на самой заре человеческой цивилизации, инопланетяне, которым люди воздавали божественные почести, истребляли друг друга в страшной войне. Об этом неопровержимо свидетельствуют обломки космического корабля, упавшего на Луну. Можно почти с уверенностью сказать, что корабль этот был уничтожен позитронным лучом.

Это же самое оружие применялось на Сидонийской равнине Марса полмиллиона лет назад.

Неужели война — продукт любой цивилизации, любого разума?

— Вот еще гальюнники! — слышалось в наушниках. — На один час к востоку!

— Садани по ним из «Дракона»! — отвечал другой голос.

— Сейчас садану!

— Черт! — воскликнул Дэвид. — Как жаль, что мне ничего не видно!

Не имея возможности наблюдать за ходом сражения, он принялся рассматривать хрупкую статуэтку, которую обнаружил. Совершенно плоская задняя часть фигурки была густо покрыта крошечными значками. Вероятно, какой-то текст, нижняя половина которого состояла из крошечных значков, весьма похожих на пиктограммы, а верхняя — из незнакомых повторяющихся символов.

Дэвид был ошарашен. У него дух захватило, когда ему стало ясно, что именно он держит в руках. Он выбрался из-под Фрэнка, сел и уставился на статуэтку, словно она только что ожила у него в руках. Впрочем, это было весьма близко к истине.

— В бога-душу-мать вас, сэр! — завопил Камински, оборачиваясь. — Я ведь приказал носом в землю!

Несмотря на испытанное потрясение, доктор Александер заметил, оглянувшись вокруг, фигуры бегущих людей, вспышки, бесшумно мелькавшие в темноте, и полный ярости взгляд Фрэнка.

— Да ведь это же Розеттский камень! — сказал Дэвид скорее себе, чем разгневанному морскому пехотинцу.

— Да хоть бабья задница?! — рявкнул Камински. — Носом в землю, я сказал!!! — И отвесил доктору такую оплеуху, чтобы тот сразу выполнил приказ.

Лежа на боку, Дэвид рассматривал значки, покрывавшие тыльную сторону фигурки. Символы, расположенные в нижней части были ему знакомы, хоть он и не мог их прочесть. На основе этих древнешумерских пиктограмм возникла месопотамская клинопись.

Что же касается верхней части текста…

Дэвид Александер еще крепче прижал статуэтку к груди. Внезапно он понял, что должен любой ценой вернуться живым из этого сражения. Он обязательно должен привезти в свой чикагский институт эту золотую фигурку с текстом на двух языках.

И даже более того — эта находка важней его собственной жизни.

Археологические раскопки, база «Пикар»;

Море Кризисов, Луна;

14:57 по времени гринвичского меридиана.

Камински заметил, что Дэвид Александер свернулся клубком, желая защитить статуэтку, но не стал раздумывать над этим. Главное, чтобы доктор не погиб. Если у него хватит ума лежать смирно, то есть надежда, что все обойдется. По мнению Фрэнка, битва сильно смахивала на поножовщину в ночном мраке. А Дэвид Александер еще жалуется, что ему ничего не видно. Смех да и только с этими штатскими! Самому Фрэнку удавалось разглядеть лишь неясные очертания жилых помещений и десантного транспорта, на котором прибыли враги. Иногда на освещенной территории мелькали облаченные в скафандры фигуры, спешащие скрыться в тени. Камински включил инфракрасный прибор ночного видения. На экране прибора появились красно-оранжевые изображения людей, скрывавшихся в темноте. Чтобы не перепутать врагов и своих, нужно обращаться за сведениями в центр управления боевыми действиями.

— Внимание, морская пехота! Из жилого модуля номер три выходят четверо наших, — сообщили из центра.

Камински посмотрел на экран прибора ночного видения и заметил четыре красно-оранжевые фигуры с зелеными метками. Порядок! Это свои. Но тут же Фрэнк увидел, что чуть в стороне от космического корабля кто-то притаился.

— Шесть, это Ски! Кто в девяноста метрах от десантного?

— Камински, здесь Шесть, — ответил голос Кэтлин. — Это чужак.

— Роджер вас. Сейчас я его приземлю! — Камински прицелился и выстрелил.

Светящаяся фигурка опрокинулась и осталась неподвижной.

— Внимание, морпехи! — вновь раздался в наушниках голос Кэтлин. — Из модуля номер четыре выходят армейские. У них нет системы опознавания. Будьте внимательны!

Фрэнк обрадовался, что подоспело подкрепление, а затем начал подсчитывать соотношение сил. Гальюнники прислали целых три десантных корабля, в которых могло поместиться много людей. А в отрядах морской пехоты осталось всего пятьдесят три человека, потому что три дня назад в Пикарском сражении семнадцать бойцов погибло. Три часа назад, почти сразу за убытием Кармен Фуэнтес и Роба Ли, двадцать три бойца второго взвода подразделения «Альфа» были погружены на борт ДКС-44 и отправлены на какое-то задание. Ходили слухи, что им поручено провести разведку территории, расположенной южнее кратера Пикар. Возможно даже, что им приказано разведать маршрут к ооновской базе, спрятанной на обратной стороне Луны. Следовательно, осталось всего тридцать морских пехотинцев, а врагов может быть в три раза больше. Бесспорно, «зеленым беретам» давно пора вступать в бой.

Два ооновских корабля уже совершили посадку, а третий еще висел в небе. Он был оснащен ракетной пусковой установкой. Одна из ракет уже угодила в экскаватор, в тени которого скрывались морские пехотинцы. Камински выстрелил по вражескому кораблю из винтовки. Он не знал, повредит ли это висевшей в небе мерзкой громадине, но пусть сидящие в ней ублюдки знают, что никто их тут не боится. Следуя примеру Фрэнка, остальные морские пехотинцы и «зеленые береты» Уитворта тоже начали обстреливать корабль. Наконец громадина резко пошла вниз и грохнулась, взметнув облако серой пыли. Камински увидел, что из рухнувшего корабля выходят люди. Фрэнк прицелился и выпустил по ним целую очередь. Его обуял восторг.

— У-р-р-а-а!!! — завопил он, потрясая винтовкой. И сам не заметил, как вскочил на ноги.

Примерно в сорока метрах произошел очередной беззвучный взрыв. Мелкие обломки реголита угодили в шлем Фрэнка.

— Камински, черт, ты бы хоть пригнулся! — крикнул ему Дэвид Александер. — Прешься в самое пекло!

Голос археолога привел Фрэнка в чувство, и он тут же упал на колени.

— Думаю, вы правы. Посмотрим, нельзя ли пробраться в укрытие получше… Ползком, за мной!

Они поползли. Оглянувшись, Фрэнк увидел, что Александер взял с собой найденную статуэтку.

— Бросьте ее, профессор, — посоветовал Камински. — Много от нее проку будет, если вас убьют?

— Ты не волнуйся, Ски. Ползи, знай. Я от тебя не отстану.

Фрэнк заколебался. Доктор Александер — человек штатский и не обязан подчиняться его приказам. Не принуждать же доктора силой?! И так уж один раз дал рукам волю…

Мысленно пожав плечами, Камински пополз дальше.

— Морпехи и «береты»! — послышался голос лейтенанта. — Внимание! Приближаются друзья, на два часа к югу! Открывать огонь только по целям, находящимся на поверхности Луны!

Свои! Камински перестал ползти и начал всматриваться в южную часть неба. Сначала ничего не было видно… но вскоре, «жучок» включил посадочные огни.

Четыре ослепительные звезды осветили дно кратера. Десантный космический корабль плавно спустился рядом со сбитым ооновским транспортом. Открылся люк, и из корабля начали выходить люди. Все они были с зелеными метками.

Камински очень обрадовался. Как здорово, что командование или Кэтлин Гарроуэй догадались оставить второй взвод подразделения «Альфа» в резерве, спрятав его за валом кратера!

Увидев, что противник получил подкрепление, ооновские штурмовые отряды разбились на маленькие группы и начали пробиваться к своим кораблям.

— Ски! — неожиданно крикнул Дэвид — Слева!!!

На экране прибора ночного видения появилось пять-шесть красно-оранжевых фигур. Зеленых меток у них не было. Эти люди направлялись к вражескому транспорту Дэвид и Камински оказались у них на пути.

Фрэнк тут же прикончил двух противников. Затем убил и третьего. Оставшиеся в живых укрылись в траншее и открыли ответный огонь.

— Отставить стрельбу! — кричала по радио Кэтлин Гарроуэй. — Камински, мать твою так, прекрати огонь! Это наши ! О, Господи…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Понедельник, 21 апреля.

Центр по подготовке новобранцев;

остров Парис;

07:25 по восточному поясному времени.

Джек Рэмси — вернее, рядовой Корпуса морской пехоты США Джек Рэмси — стоял по стойке «смирно» на плацу, не смея пошевелиться. Его взгляд был устремлен на макушки росших вдалеке карликовых пальм. Говорили, что остров Парис медленно погружается в воду, так как уровень Мировою океана продолжает подниматься. Ходили слухи, что остров Парис уже опустился ниже уровня моря, как Нидерланды. Только многочисленные волнорезы, дамбы и плотины, построенные армейскими инженерными войсками и несколькими тысячами морских пехотинцев, мешали Атлантическому океану полностью поглотить остров Парис.

Однако в данный момент Джек и думать забыл о том, что сильный ураган может уничтожить остров. Его гораздо больше волновало совсем другое стихийное бедствие. Несколько мгновений назад рекрутский взвод № 4239 познакомился со своими инструкторами. По старинной и всеми уважаемой традиции, сложившейся в морской пехоте, инструкторы провели смотр новобранцев, а старший инструктор взвода, сержант Гарольд Нокс, обратился к рекрутам с приветственной речью:

— Никогда, никогда за все время службы в морской пехоте я не видел столь жалкого сборища недотеп! — говорил сержант Нокс, важно прохаживаясь вдоль строя новобранцев.

По выражению его худого лица было ясно видно, что сержант пришел в ужас от зрелища, которое он, к несчастью, вынужден созерцать. Сержант Нокс на всю морскую пехоту славился командным голосом, который, благодаря резкости и мощи, был отлично слышен даже во время сильного урагана… или решительного сражения. Новобранцы стояли, словно зачарованные, полностью поддавшись гипнотическому влиянию этого протяжного голоса.

— Мне тошно даже помыслить, что когда-нибудь моя любимая морская пехота окажется в ваших хилых и неуклюжих руках!

Голос все звучал и звучал, а Джек, слегка покачиваясь, продолжал стоять по стойке «смирно». Парень весь измучился от суеты и недосыпания. Сейчас ему казалось, что он провел в учебном лагере много-много дней, хотя оказался здесь лишь нынче утром. Похоже, суета и недосыпание были устроены нарочно, чтобы помешать новобранцам быстрее освоиться с новой жизнью…

Каждая минута предыдущих недель была посвящена подготовке к встрече с сержантом Ноксом и другими инструкторами. Сначала вербовщик, штаб-сержант Хенсон, провел с Джеком собеседование, потом была медицинская комиссия в Питтсбурге, потом принесение присяги в вербовочном центре. Накануне, поздно вечером, Джек воспользовавшись монорельсом, приехал из Питтсбурга в Чарлстон. Однако грохочущий автобус, который должен был доставить парня в центр по подготовке новобранцев на острове Парис, по каким-то таинственным причинам не спешил отправиться в путь. Рекруты прибыли на базу только в два часа ночи (в два-ноль-ноль, как принято говорить в морской пехоте)

Джек подозревал, что это было подстроено нарочно. Когда новобранцы посреди ночи вышли из автобуса, их встретили сержанты и сразу же приказали выстроиться на желтых следах, нарисованных на асфальте. Дальше начались крики и муштра. Группа новобранцев, состоявшая из сорока трех парней и девушек, поняла, что прежняя жизнь теперь так же далека от них, как самый удаленный кратер на обратной стороне Луны.

После первой ознакомительной лекции девушкам было приказано отправиться на женскую половину учебного лагеря. Из всех четырех основных видов войск только в морской пехоте рекрутские взводы подразделялись на мужские и женские. А потом наступил кошмар. У новобранцев слипались глаза, а их заставляли стоять в строю, бегать, снова стоять в строю, выслушивать инструкции орущих сержантов. Это мучение длилось всю ночь и большую часть утра. После завтрака вновь прибывших новобранцев официально зачислили во взвод № 4239, благодаря чему количество рекрутов в нем увеличилось до восьмидесяти. Затем новобранцев отправили в казарму, где им выдали форму и остригли волосы. После этого инструкции возобновились. Новобранцам приказали начинать и заканчивать каждое высказывание словом «сэр». Им объяснили, как полагается стоять, если дана команда «Смирно!» Их предупредили, что запрещается разговаривать в строю. Можно только отвечать на вопросы командира. Кроме того, новобранцев проинструктировали, что получив приказ, нужно ответить «Есть, сэр!» Эта старинная фраза означает: «Я вас понял и готов выполнить ваше распоряжение». Измученные чрезмерным волнением и напряжением, невыспавшиеся рекруты едва с ног не валились, когда им было приказано идти на ленч.

А потом новобранцев построили на плацу, чтобы познакомить с инструкторами. Тут рекруты и встретились с Гарольдом Ноксом…

Джек испытывал благоговейный трепет перед этим энергичным, подтянутым человеком в безупречной форме морского пехотинца и традиционной шляпе с загнутыми полями. Парень был уверен, что большинство новобранцев понятия не имеют, что означают многочисленные разноцветные ленточки, почти полностью закрывающие левую половину идеально отглаженной рубашки сержанта Гарольда Нокса. Старший инструктор был награжден «Серебряной Звездой» и «Бронзовой Звездой». За ранение в бою он получил медаль «Пурпурное Сердце». У него были благодарственные награды президента США, а также награды за участие в Колумбийской войне и за операцию в Андра-Прадеш.

Но больше всего Джек удивился, когда увидел на груди у сержанта коричневато-желтый с золотом треугольник, полученный за участие в экспедиции на Марс. В этой же экспедиции побывал и Дэвид Александер.

Не смея шелохнуться, вспотевшие новобранцы стояли в строю и изнывали от апрельской жары. Сержант Нокс прохаживался вдоль строя, сверля рекрутов пронзительным взглядом, словно собирался пересчитать им все позвонки и подробно изучить содержимое их желудков.

Наконец сержант Нокс остановился перед шестым от Джека новобранцем.

— Скажи-ка мне, парень, кем ты теперь стал?

— Сэр, я стал морским пехотинцем, сэр!

Нокс мастерски держал себя в руках. Его голос зазвучал тише, но командный тон полностью сохранился.

— Извини, приятель, но ты ошибаешься. Ты всего лишь рекрут. А на будущее имей в виду, что тебе запрещается говорить "я", когда речь идет о твоей жалкой персоне. Новобранец всегда должен говорить о себе в третьем лице: «этот рекрут». Раз и навсегда запомните: вам запрещается якать, потому что никаких яков среди вас еще нет, есть пока только козлы! Ты меня понял?

— Сэр, так точно, сэр!

— Во-первых, вы не имеете права говорить о себе в первом лице! Во-вторых, вы не имеете права называть себя морскими пехотинцами! Я вот уже двадцать лет воспитываю морских пехотинцев из жалких засранцев и недоумков, вроде вас. Можете не сомневаться, я точно знаю, что такое морские пехотинцы. Вы на них совсем не похожи, уверяю вас! — Сержант Нокс подошел к следующему рекруту. — Великий Боже! Могу я узнать, что такое у тебя на роже?

Со своего места в строю Джек видел только карликовые пальмы, растущие вдалеке, но он знал, к кому обратился старший инструктор. Лонни Константино приехал вместе с Джеком из Чарлстона. У него на лбу была сделана татуировка, которая при жаркой погоде начинала светиться. Татуировка представляла собой странную желто-красную восьмиконечную звезду, являвшуюся каким-то таинственным символом. Джек был почти уверен, что уже видел эту звезду раньше, когда смотрел видеоматериалы, посвященные находкам, сделанным в Пещере Чудес на Марсе.

— Ну, это, вроде, мой знак, сэр! Я, вроде, принадлежу к церкви Древних Астронавтов. Может, слыхали? У нас каждый волен исповедовать любую религию, сэр!

Наступило долгое молчание. Джек пробовал представить, как развопится сейчас сержант Нокс. Инструктор выпучил глаза, а на шее у него появилась пульсирующая жилка. Джеку показалось, что сержант разыгрывает сцену… Если так, то ему полагается «Оскар» за великолепное актерское мастерство.

Джек затаил дыхание. Конечно, Лонни был славным парнем, но хорошего морского пехотинца из него не получится.

— Морская пехота не станет запрещать тебе исповедовать религию, которую ты для себя избрал, сынок, — кротко, почти по-отечески ответил Нокс. Внезапно его голос обрел прежнюю резкость и властность. — Однако я не буду спокойно стоять и ждать, пока какой-нибудь чертов снайпер продырявит твою сраную башку, а после прикончит кого-то из твоих боевых товарищей. Ведь эту светящуюся татуировку только дурак не заметит. Значит, у тебя есть два выхода. Если хочешь, могу выписать тебе направление к полковому священнику. Он позаботится, чтобы тебя отчислили из морской пехоты по религиозным убеждениям. Или ты можешь отправиться в медсанчасть и попросить, чтобы врач удалил твою… эмблему. В морской пехоте не место парню со светящейся мишенью в башке! Что выбираешь?

— Я останусь на службе, сэр.

— Тогда отправляйся в медсанчасть. Знаешь, где это?

— М-м-м…

— Брайс!

— Что прикажете, сержант? — бодро откликнулся один из младших инструкторов, сопровождавших Нокса во время смотра.

— Проводите нашего благочестивого друга в медсанчасть.

— Есть, сержант!

Однако на этом мучения Лонни не завершились.

— В медсанчасть отправитесь позже, рекрут, — сказал Нокс. — А сейчас приказываю вам пятьдесят раз отжаться. Это за то, что у вас хватило дурости появиться здесь со звездой в башке.

— М-м-м… есть, сэр!

— А потом отожмитесь еще двадцать пять раз. За то, что не усвоили инструкцию и не говорите о себе в третьем лице. Раз и навсегда забудьте слово "я". Вы теперь не "я", вы — рекрут! И вы будете действовать и говорить, как полагается рекруту, черт побери! Потому что вы ни малейшего понятия не имеете, как должны действовать и разговаривать морские пехотинцы. А теперь приступить к отжиманию!

— Есть, сэр!

Лонни начал вслух отсчитывать, сколько раз он отжался. Сержант Нокс продолжал смотр.

— Вы, шпаки, просто отвратительны! Никакие вы не морские пехотинцы. В данный момент я вообще очень сильно сомневаюсь, что кто-то из вас сможет стать морским пехотинцем. Я не позволю, чтобы вы позорили мою любимую морскую пехоту, называя себя ее бойцами. Вам так же далеко до морских пехотинцев, как китовьему дерьму до Луны!.. Эй ты, что зубы скалишь? Смеешься надо мной, что ли?

Рекрут, стоявший третьим слева от Джека, побледнел. Именно к нему обращался Нокс.

— С-сэр! Никак нет, сэр!

— Я кажусь слишком забавным?

— Сэр! Никак нет, сэр!

— Двадцать пять отжиманий! НЕМЕДЛЕННО!!!

— Есть, сэр!

— Считать вслух отжимания!

— Раз!.. два!..

— Ты! — обратился Нокс к рекруту, стоявшему слева от Джека. Мощный голос заглушал подсчет отжиманий. — Какого черта ты приперся в мою казарму? С чего ты взял, что достоин служить в моей морской пехоте?

— Сэр! Этот рекрут готов сражаться и погибнуть за мою… ой… за свою родину, сэр! — ответил парень тонким голосом, срывающимся на визг.

— Тогда ты не подходишь ни мне, ни морской пехоте, — сказал Нокс с печалью в голосе. — Генерал Паттон лучше всех сформулировал, в чем заключается предназначение бойца морской пехоты. Генерал знал, что говорил. Ваше предназначение, барышни , заключается в том, чтобы заставить какого-нибудь бедолагу-засранца умереть за его родину. И когда мы воспитаем из вас морских пехотинцев, вы научитесь убивать, вы станете боевой элитой Америки, вы сможете сделать так, что за свою родину погибнет любой бедолага-засранец. Вы добьетесь этого с помощью высокотехнологичных штурмовых винтовок М-29, с помощью переносной ракетной установки «Крылатый дракон», с помощью холодного оружия. Вы будете драться камнями, врукопашную и зубами, если понадобится, потому что вы станете морскими пехотинцами, потому что вас научат убивать. Вы меня поняли?

— Сэр! Так точно, сэр!

— Но вы пока не морские пехотинцы. Вы не похожи на них ни внешностью ни голосом Что за бабий писк? Боевой клич морской пехоты США — «У-р-р-а-а!!!» Ну-ка, барышни, соберитесь с силами и гаркните этот клич во всю глотку!

— У-р-р-а-а!!!

Нокс, подбоченясь, обвел взглядом строй новобранцев.

— Очень трогательно! Еще раз!

— У-р-р-а-а!!!

— Еще раз!

— У-р-р-а-а!!!

— Ты! — обратился Нокс к Джеку. Его вопль прозвучал громко и неожиданно, словно взрыв. — Ты здесь зачем? Что ты собираешься делать в Корпусе морской пехоты? Мы принимаем только настоящих мужчин!

Джек решил, что знает способ произвести впечатление на сержанта.

— Сэр, этот рекрут собирается стать бойцом космической морской пехоты, сэр!

Нокс на мгновение уставился на парня, а затем разразился смехом так, что Джек вздрогнул от неожиданности.

— Да что тебе известно о космической морской пехоте, парень? Внимание, барышни, Флэш Гордон здесь! Или вам больше нравится Бак Роджерс?

Сержант снова рассмеялся. Мускулы его лица так напряглись, что грозили прорвать кожу вокруг глаз и у рта.

— Могу обрадовать тебя важным известием, Флэш! Корпус морской пехоты США насчитывает в данный момент триста девяносто пять тысяч мужчин и женщин. На сегодняшний день всего лишь тысяча двести человек служат в космических подразделениях и всевозможных группах поддержки. Я уверен, что ты и двадцать один раз не отожмешься, даже если снимешь обмундирование и останешься босиком. Поэтому с тобой дело обстоит просто, шансы приблизительно триста тридцать к одному против тебя, сынок. Ровно через полгода, считая с нынешнего дня, ты, скорее всего, угодишь на службу в Сибирь или еще какую-нибудь гнусную дыру, о которой ты в жизни не слыхал, а если и слыхал, то все равно не сможешь выговорить ее название. Там не очень-то поиграешь в космического героя.

Джек так разозлился, что весь покраснел:

— Но мой вербовщик, сэр…

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!!

Джек похолодел от страха.

— Сэр, я прощу прощенья, сэр! То есть, этот рекрут просит прощения, сэр!

— Я знаю, что ты просишь прощения, рекрут! Я не знаю, что ты собираешься делать с куском ссохшегося дерьма, которое заменяет тебе мозги! Ты стоишь в строю. Это значит, что тебе запрещается разговаривать, пока к тебе не обратятся. Я достаточно ясно выражаюсь, Флэш?

— Сэр, так точно, сэр!

— Отжаться сто раз! Пошевеливайся !

— Есть, сэр!

Джек начал отжиматься.

— Считать вслух каждое отжимание!

— Есть, сэр! Три!.. Четыре!..

— Я не слышал «один» и «два», рекрут. Должно быть, пропустил мимо ушей. Считай заново!

— Один!.. Два!..

Нокс присел на корточки рядом с Джеком. Теперь его голос стал тише, но командные нотки звучали, словно удары кнута.

— Обо всем, что наобещал тебе твой вербовщик, можешь поговорить с полковым священником, придурок. Да не забудь похныкаться, что тебя бессовестно надули. А еще лучше убирайся домой, к мамочке! Она-то уж тебя пожалеет! А из меня нечего слезу давить. — Внезапно сержант выпрямился и пошел вдоль строя новобранцев. — Пока рекрут Флэш демонстрирует нам великолепную технику отжимания, вы, ублюдки недоделанные, должны понять, что морской пехотинец — это прежде всего боец, где бы он ни находился и что бы он ни делал в данный момент. На Земле и в космосе, охраняя посольство и дежуря по кухне, вы должны помнить, что вы — солдаты. Крепко запомните этот урок, парни, пока кто-нибудь из врагов не продырявил вам башку!

Сержант пошел дальше, а Джек по-прежнему считал вслух отжимания.

— Восемнадцать!.. Девятнадцать!!!

Ему было трудно сосредоточиться, поскольку другие рекруты тоже считали отжимания и уже успели обогнать его. К тому времени, как сержант Нокс дошел до конца строя и отправился в обратный путь, почти дюжина новобранцев считала отжимания. И весь этот нестройный хор заглушался командным голосом старшего инструктора. Нокс вовсю разошелся, дразня, подгоняя и высмеивая новобранцев.

— Не думаю, что у кого-то из вас есть задатки бойца морской пехоты Соединенных Штатов, но я постараюсь сделать из вас морских пехотинцев, провалиться мне на этом месте! Сначала я лично сломаю вас, жалкие и ничтожные червяки! Вы еще пожалеете, что родились на свет. Это я гарантирую любому и каждому! А потом мы возьмем то, что от вас останется, и начнем лепить хотя бы слабое подобие морского пехотинца. Возможно, у нас это получится…

Джек смог отжаться шестьдесят четыре раза. Затем отказали руки. Он пытался отжаться еще раз, старался изо всех сил, но сержант решил, что взводу пришло время вернуться в казарму, где рекрутов научат правильно хранить снаряжение… Возможно, небольшая пробежка взбодрит их и даст силы для следующих занятий…

— Отставить отжимания, Рэмси! — рявкнул сержант. — Тоска берет, на тебя глядя! Встать! Как только у тебя наглости хватило поступить в морскую пехоту? Марш в казарму! Все марш в казарму! Пошевеливайтесь! Бегом марш! И чтоб только пятки сверкали! Раз-два, раз-два, раз-два, раз-два!

Для Джека смотр закончился плачевно. Но обидней всего было то, что его мать, возможно, права и он не попадет в космос, даже став морским пехотинцем.

Дом семьи Александер;

Арлингтонские холмы, Иллинойс;

08:10 по центральному поясному времени.

Лиана Александер вошла в дом, захлопнув за собой дверь. Черт бы побрал этого человека! Да пропади он пропадом!! Как может он быть таким невыносимо наглым, таким холодным, таким… таким бессердечным!!!

Она обратилась к нему с такой пустяковой просьбой, а он наотрез отказался ее исполнить!

Лиана вошла в гостиную и рухнула на низкий диван, стоявший напротив прикрепленного к стене экрана. С помощью дистанционного управления Лиана выбрала из нескольких опций меню выход в Сеть. Там у Дэвида должны храниться файлы, с которыми он сейчас работает, предварительные отчеты и другие важные документы.

Дэвид не догадывался, что Лиана знает пароль, открывающий доступ к файлам. Нужно было просто ввести слово «Сфинкс». Дэвид и не пытался скрывать пароль от жены. Честно говоря, он думал, что ей не хватает ума справиться с компьютерной техникой. Ведь правда, что Лиана могла переписать без проблем только одну развлекательную программу за раз.

Если программ было несколько, она безнадежно терялась в опциях и иерархических структурах меню. Кроме того, Лиана не могла справиться с интерактивным обслуживанием Сети. Там столько всего нужно выбрать!

Но, к счастью, файлы и записанные послания не доставляли проблем, и код доступа вводился без труда. Лиана однажды видела, как Дэвид набрал на клавиатуре пароль «Сфинкс», чтобы открыть заблокированный файл. Дэвид точно знал, что жена следит за ним, но по своей обычной наглости решил, что она ничего не понимает в его действиях.

В прошлом Лиана уже несколько раз совала нос в секретные файлы мужа. Она испытывала при этом легкое чувство вины, будоражившее ей кровь. По ее представлениям, именно так должен чувствовать себя шпион, проникнувший в компьютерную систему своих врагов.

Что ж, в некотором смысле Лиану можно было назвать шпионкой.

Но только так она могла узнать правду, только таким способом могла раздобыть для своей Церкви необходимое орудие. Преподобный пастор Блейн сказал ей в прошлое воскресенье, что она преступает человеческий закон, чтобы вечно служить «Древним Божественным Властителям из Космоса!» Именно так выразился его преподобие!

Так-то вот, Дэвид!..

Собственно говоря, муж так скверно к ней относится, что она готова сделать ему любую гадость!

Лиана впервые начала тайком просматривать файлы и корреспонденцию мужа через неделю после того, как он вернулся из экспедиции на Марс. Однажды Дэвид был в отъезде. Жена пыталась связаться с ним с помощью ПАДа, но он был слишком занят на какой-то встрече и не мог выйти на связь. Лиана как раз заполняла налоговую декларацию, и ей необходимо было уточнить у мужа кое-какие данные. Не имея возможности связаться с Дэвидом, Лиана решила разыскать нужные сведения в домашнем компьютере. С помощью пароля «Сфинкс» она проникла в заблокированные файлы и почти сразу же наткнулась на сохраненный вид-мэйл.

На экране Лиана увидела одну из новых сотрудниц Дэвида. Она попыталась вспомнить имя этой девицы. Кажется, ее звали Терри. А вот фамилию этой Терри Лиана никак не могла вспомнить. «Привет, красавчик», — улыбнулась девица на экране. Она была абсолютно голая.

Что ж, нынче старинный запрет появляться на публике без одежды быстро отмирает. С наступлением нового века люди чаще стали ходить голыми, особенно дома или в компании близких друзей. Лиана понимала, что беседа голой девицы с ее мужем еще ничего не доказывает. В особенно жаркие дни все ходили по улицам почти без одежды. При глобальном потеплении избыток одежды только мешал.

Однако Лиану покоробила манера, с которой эта дрянь Терри расхаживала нагишом, улыбалась и называла ее мужа красавчиком. Черт побери, эта мерзавка должна понимать, что неприлично так вести себя с женатым мужчиной, который, к тому же, является ее начальником!

— Привет, Терри! — ответил голос Дэвида. — Что новенького?

— О, у меня много разных новостей. Но прежде всего мне хотелось бы выяснить про поездку в Лос-Анджелес.

Лиана просмотрела гнусную запись до конца, все время пытаясь понять, спит ли Дэвид с этой девицей. Они вели вполне безобидный разговор. Тереза уточняла подробности речи, которую Дэвид должен был произнести в Лос-Анджелесе. На все вопросы Дэвид отвечал обстоятельно, без малейшего намека на флирт и заигрывание. Однако Лиану возмутила развязность с которой Тереза проговорила на прощание: «Ну, ладно, милый. Увидимся… позже…» В этот момент Лиана убедилась, что ее муж уже давно спутался с этой дрянью. Об этом свидетельствует хотя бы то, что он сохранил запись разговора. А ведь мог бы и стереть.

Лиана представляла себе, как часто ее муж любуется этой голой мерзавкой, улыбавшейся с огромного экрана. Тьфу, гадость!

Лиана вздохнула. Новая жизнь ознаменовалась не только избавлением от одежды. Взять, например, брак. Все соглашаются, что нынче он уже не тот, что прежде. Теперь появилось столько разных форм брака, о которых раньше, когда Лиана была моложе, и понятия не имели… Например, в те времена и речи не могло быть о групповых семьях, когда несколько мужчин и женщин жили в общем браке.

Для Лианы подобных вещей просто не существовало. Не так она была воспитана!

А оформить развод теперь легче легкого. Достаточно, чтобы муж и жена решили, что между ними все кончено, и оба получали свободу, если только в их брачном контракте не было условий, затрудняющих разрыв.

Эти размышления встревожили Лиану. Она знала, что Дэвид хочет развестись с ней. Они уже несколько раз обсуждали этот вопрос. Однако воспитание, полученное Лианой, запрещало ей даже думать о разводе. Ее сестра, Стейси, смогла отбросить привитые ей взгляды… а вот она, Лиана, не сумела. «Да не разлучит человек тех, кого соединил Господь», — всегда говорила ей мать. Конечно, присоединившись к церкви преподобного Блейна, Лиана уже не столь упорно придерживалась взглядов, свойственных ревностной баптистке. Однако воспитание брало свое. Лиана по-прежнему верила в святость брачных уз и считала, что их нужно сохранять любой ценой.

Её веру в нерушимость брака не поколебало даже откровение, что Иисус был генетически запрограммированным существом и появился на свет в результате искусственного оплодотворения инопланетянами обыкновенной земной женщины. Если бы умершая шесть лет назад мать Лианы узнала об этом, ее бы удар хватил!

Всякий раз, когда Дэвид заговаривал о разводе, Лиана меняла тему… или устраивала такой плач, что у мужа не хватало духа настаивать на разрыве. Закон, во всяком случае, был на ее стороне. Если Дэвид решит уйти от жены, ему придется оставить ей дом и половину сбережений, хранящихся на их общем банковском счете. Только эти соображения удерживали Дэвида от развода.

Лиана твердо решила удерживать мужа подле себя. Она была уверена, что он ее обманывает… давно обманывает. У Лианы был отличный повод развестись с мужем, но именно этого она делать не собиралась.

Лиана вздохнула. Она знала, что слово «обманывать» сохранилось еще с тех далеких времен, когда строгие условия брачного контракта неукоснительно соблюдались. Для нее, как и для ее матери, брачные узы нерушимы. И ничего с этим не поделаешь.

Кроме того, расставшись с Дэвидом, Лиана не сможет получать от него важные сведения…

Когда открылась папка, названная «Пикар, Шумерия», на экране появились всевозможные записи и изображения золотых и серебряных статуэток. Лиана прищурилась, стараясь понять, что представляют собой статуэтки, но так и не смогла ни в чем толком разобраться. Фигурки были такими нелепыми, карикатурными… Лиана вовсе не так представляла себе древних богов-астронавтов.

Тем не менее, она скопировала всю информацию и перенесла копии в свою собственную персональную папку. Позже она переслала содержимое файла по электронному адресу пастора Блейна, чтобы он и другие церковные пастыри могли во всем разобраться.

Лиану терзало чувство вины, но гнев быстро отодвинул угрызения совести на второй план. Сначала она пыталась действовать по честному. Еще совсем недавно Лиана каждое утро отвозила Дэвида на вокзал, чтобы он мог вовремя успеть на работу… и каждый вечер встречала его с поезда… По крайней мере, Лиана провожала и встречала мужа каждый день, когда ему не нужно было ехать в другой город на какую-нибудь встречу или лекцию. У нее всегда было время для Дэвида! А вот у него никогда не было времени для жены, для ее церкви и ее друзей!

Дэвид может спать со своей чертовой секретаршей или ассистенткой, а вот рассказать собственной жене о привезенных с Луны находках он, видите ли, не может, хоть и знает, как они важны для нее.

А сегодня утром он поступил просто мерзко. Лиана опять попросила Дэвида рассказать о лунных находках, которые его так беспокоят. Может, он позволит ей сообщить об этих открытиях преподобному Клейну и его пастве?

— Кому? — огрызнулся Дэвид. — Этим придуркам?

Подразумевалось, что к числу этих придурков он относит и жену. Потом Дэвид наговорил Лиане еще много гадостей, но обиднее всего было то, что он считает ее единоверцев недотепами, которые надеются на доброго боженьку, готового в любой момент прилететь на ракете и спасти их от этого гнусного мира.

Вероятно, в словах Дэвида была доля правды. Первая Церковь Божественных Космических Властителей действительно считала, что близится время окончательного подведения итогов. Божественные Властители со дня на день вернутся на Землю и потребуют у людей отчета в управлении планетой. В этот день все верующие будут погружены на борт большого космического корабля, который незамедлительно доставит их на небо. А гадкий мир, со времен Адама погрязший в алчности и грехе, постигнет участь Содома и Гоморры, погибших в ядерной бомбардировке, устроенной Божественными Властителями. Даже глобальное потепление свидетельствует о приближающейся катастрофе!!! Дэвид просто не желает понять…

Лиана бегло просмотрела текст на экране, надеясь обнаружить ключевые слова или фразы, которые помогли бы ей разобраться в материале, но ничего не нашла. Иногда на глаза попадались таинственные слова: Габ-Кур-Ра, Шу-Ха-Да-Ку, Шар-Тар-Бак.

Что, во имя Божественных Властителей, могут означать эти слова?

Тем не менее Лиана старательно скопировала их. Затем ее взгляд остановился на паре заключительных абзацев. Она их внимательно прочитала.

По предварительным и весьма скудным данным, инопланетяне, гипотетически именуемые «Ан» или «Ану», являются Расой-84, видеоматериалы о которой были обнаружены в Пещере Чудес на Марсе. Кажется очевидным, что эти инопланетяне имели весьма значительный прямой контакт с землянами, жившими неподалеку от Персидского залива и известными нам под именем шумеров. Однако, с точки зрения землян, этот контакт нельзя назвать дружеским. В уже переведенных нами текстах говорится о порабощении «лу». Слово «лу» переводится с древнешумерского как «человек» или как «стадное животное, нуждающееся в надзоре». По всей видимости, народ ан использовал людей главным образом для работы в рудниках и на полях. Из людей создавались армии, с помощью которых ан покоряли другие племена. Кроме того, люди использовались в качестве прислуги.

Еще только предстоит выяснить, является ли цивилизация подарком, сделанным хозяевами порабощенному народу, или же она развилась самостоятельно, в результате того, что дикие рабы старались подражать своим божественным властителям.

Лиана прочитала текст еще раз. У нее в глазах стояли слезы. Она невольно замотала головой, выражая несогласие с тем, что только что узнала. Дэвид ошибается! Божественные Властители не могут быть такими, никак не могут! Он наверняка ошибочно истолковал все данные.

А впрочем, не важно. Пастор Блейн разберется, в чем тут дело. Ему не впервой. Конечно, преподобный Блейн это отрицает, но Лиана была уверена, что его каким-то образом вдохновляют Божественные Властители, когда они пролетают над Землей на невидимом космическом корабле, наблюдая за своим народом.

Закончив последнюю копию, Лиана отправила весь материал по адресу пастора. Затем она снова просмотрела файлы Дэвида. Болезненное любопытство жгло и свербело, словно застаревшая парша. Лиане ужасно хотелось знать, не хранятся ли у Дэвида записи других разговоров с этой мерзавкой и не поступало ли от нее каких-нибудь сообщений.

Не найдя больше ничего, связанного с Терезой, Лиана была почти разочарована.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Пятница, 25 апреля.

Институт экзоархеологических исследований;

Чикаго, Иллинойс,

16:10 по центральному поясному времени.

В отличие от предыдущих дней, сегодня по улицам не маршировали толпы свихнувшихся фанатиков. Сторонники культа древних астронавтов не требовали, чтобы Дэвид Александер открыл истину о Космических Братьях, служители официальной церкви не обвиняли его в пособничестве Сатане. Приближался вечерний час-пик, на Приозерной аллее скапливались машины. Жители Чикаго наконец решили оставить Дэвида Александера в покое.

Дэвид стоял у себя в кабинете и смотрел в окно на планетарий Адлера, «Солдат Филд» и холодный ровный серый горизонт озера Мичиган. Ему все еще с трудом верилось, что он действительно побывал на Луне. Теперь Дэвид Александер принадлежал к немногочисленной группе людей, чья нога ступала на поверхность трех разных планет. Они могли бы организовать поистине эксклюзивный клуб…

Но сейчас Дэвид вернулся в обычный мир, мир работы, политики, жестких ограничений… слишком заурядный мир.

— Что-то случилось, Дэвид? — спросила Терри, сидевшая за его письменным столом.

Доктор Александер обернулся, не забыв изобразить на лице улыбку.

— Нет. Все в порядке. Я просто замечтался.

Терри улыбнулась, проведя рукой по пластмассовой копии одной из находок, привезенных из Пикара.

— «Хауард» полностью подтверждает полученные тобой результаты анализов. Слово в слово. Поздравляю!

— Хорошо, — рассеянно ответил Дэвид. — Очень хорошо. Прости, мне следовало больше доверять ему.

Доктор Александер имел в виду экспертную систему, используемую в институте. Эта компьютерная программа обладала энциклопедическими знаниями в нужной пользователю сфере и гибкостью мышления почти не уступала человеку. Почти не уступала…

Дэвид неофициально назвал эту программу в честь Говарда Вайза [9], авантюриста и наемного солдата, жившего в XIX веке. Этот человек причинил много вреда археологической науке, неумело исследуя комплекс пирамид в египетском городе Гиза. С помощью невероятного надувательства (теперь это было установлено почти наверняка) Вайз убедил всех, что Великие пирамиды были построены, чтобы служить гробницами трех фараонов Хуфу, Хефрена и Менкаура, принадлежавших к Четвертой династии. Все три пирамиды были построены в течение восьмидесяти лет, в период с 2550 по 2470 гг. до н.э. Утверждения Вайза оказали столь сильное влияние на современную историю и историческую хронологию, легли в основу стольких публикаций, стольким людям помогли создать репутацию, получить ученые степени и награды, что даже сейчас, два столетия спустя, было очень много непоколебимых сторонников «традиционных» взглядов на египтологию. Консерваторы соглашались, что Вайз был шарлатаном, но все равно продолжали настаивать на его правоте. Вайз пришел к правильным выводам, хоть и представил фальшивые доказательства. Опровергнуть теорию Вайза — значило уничтожить результаты двухвекового кропотливого труда по созданию исторических хронологий и концепций.

Назвав экспертную систему института в честь Хауарда Вайза, Дэвид постоянно напоминал себе, что никогда нельзя принимать на веру все ее выводы.

— Я все-таки не понимаю, почему ты не доверяешь экспертным системам, — со смехом сказала Терри. — Они дают так много информации! Нам и за тридцать лет упорного труда не собрать столько! Даже политика, которую ты вечно бранишь, для них не помеха. — Терри нежно похлопала по дисплею компьютера. — Нет, «Хауард» не станет нам лгать! Ты так о нем говоришь, будто это не экспертная система, а твой друг доктор Кеттеринг!

Дэвид презрительно фыркнул. Крэг Кеттеринг был его соперником в профессиональной области, можно даже сказать, врагом. Он тоже принимал участие в экспедиции на Марс. Пути двух археологов разошлись, когда Кеттеринг согласился с планом ООН умолчать о Сидонийских находках. После возвращения на Землю Кеттеринг без зазрения совести использовал данные, полученные Александером.

— Вообще-то, я думаю, проблема в том, что «Хауард» слишком далек от политики, — объяснил Дэвид. — Он во всем со мной согласен. И это меня пугает.

— Хорошо. Ты не можешь доверять компьютеру, но мне-то ты можешь поверить! Надеюсь, ты взял меня сюда работать не только потому, что я ублажаю тебя в постели?

— Нет, конечно!

Официально Терезу Салливан пригласили в Институт экзоархеологических исследований из Восточного отдела музея имени Филда. Сидонийский Исследовательский Фонд заплатил большие деньги за проведенную Терезой археологическую экспертизу, но когда на Луне были обнаружены таблички с текстом на древнешумерском языке, услуги доктора Салливан оказались просто бесценны.

— Твой перевод полностью совпадает с переводом «Хауарда» и моим, — сказала Терри. — Поверь, Дэвид, ты прав. Только в этом все дело.

— Возможно. Только им этого будет мало…

— Им?

— Может повториться история с Египтом, — объяснил Дэвид. — Или что-нибудь похуже. А моя репутация только-только начала восстанавливаться.

Конечно, Тереза знала эту историю. Дэвид рассказал ее, когда они впервые спали вместе в номере лос-анджелесской гостиницы после организованной правительством встречи с общественностью. На встрече шла речь об экспедиции на Марс. До начала войны Дэвид Александер считался авторитетным специалистом по Египту. Кроме того, он разбирался в сонарно-съемочной томографии, благодаря чему получил возможность участвовать в экспедиции на Марс. Находки Дэвида Александера указывали на то, что Сфинкс был создан задолго до правления Четвертой династии. В конечном итоге Дэвида выслали из Египта, его репутация оказалась под сомнением. Александер понял, что опасно опровергать глубоко укоренившиеся ложные воззрения, имеющие большую политическую важность. Египетское правительство было весьма заинтересовано в том, чтобы именно египтяне считались создателями Великих Пирамид. От сохранения этого мифа зависели доходы страны, следовательно, было невыгодно считать, что пирамиды построили представители какой-то неизвестной цивилизации на восемь тысяч лет раньше, чем обычно предполагалось.

Обстановка накалилась еще больше, когда стала крепнуть уверенность в том, что много тысячелетий назад инопланетяне активно участвовали в создании человеческой культуры. После открытий, сделанных на Марсе и Луне, невозможно было сомневаться в существовании инопланетян и в том, что они неоднократно посещали Землю, проведя на ней довольно много времени. Предстояло только выяснить, общались ли они с землянами и сколь долгим было это общение.

По этим вопросам сразу же возникли противоположные точки зрения. С одной стороны, были поклонники культа древних астронавтов. Они считали, что инопланетяне совершили все значительное в истории человечества, начиная от строительства Великих Пирамид и кончая созданием всех основных религий Земли. С другой стороны, находились несгибаемые консерваторы, объединившиеся в археологические, антропологические и историко-академические сообщества. Большинство из них соглашалось с тем, что инопланетяне, вероятно, посещали Землю, Марс и Луну в далеком прошлом. Однако все консерваторы решительно утверждали, что в непосредственный контакт с инопланетянами вступила лишь крохотная горстка землян и на развитие цивилизации этот контакт не повлиял.

Истина, как водится, находилась где-то посередине между двумя крайностями. Если бы Дэвид Александер попытался найти истину, его профессиональная репутация была бы погублена во второй раз.

— Ты действительно хочешь, чтобы у «Хауарда» были предубеждения? — серьезно спросила Терри. — Ты хочешь, чтобы он увяз в политике, как Том Леонард?

Услышав это имя, Дэвид поморщился. Леонард был одним из безжалостных его критиков. В нескольких знаменитых работах он нападал на теорию культурного вмешательства инопланетян.

— Это было бы полезно, — ответил Дэвид. — Леонард и его сторонники поблажек нам не дадут. Они используют любую возможность, чтобы раскритиковать наш перевод. Нам лучше знать заранее обо всех возможных недочетах. Мы могли что-то упустить из вида, выбрать неправильное значение слова, не заметить оттенки и нюансы значений слов, неправильно истолковать, что было сказано.

— Я думаю, отождествление названия пришельцев, ан, с восьмиконечной звездой, являвшейся их символом, не вызовет придирок. Шумерский текст безупречен.

— В этом-то вся проблема, Терри. Шумерский текст слишком безупречен. Представляю себе, как засуетятся поклонники древних астронавтов, ознакомившись с переводом. Я… я боюсь, мы не сможем сохранить его в тайне.

— Так что именно тебя беспокоит? Боишься, что твой труд затеряется среди криков и воплей? Или думаешь, что тебя начнут поливать грязью? Черт побери, правда важнее всего!

— Мне начинает казаться, что существует правда, и более важная правда, — проговорил Дэвид, потирая глаза. — Даже не могу определенно сказать, во что именно я верю.

На стеле у Дэвида стояла пластмассовая копия одной из семнадцати золотых, серебряных и элекгрумовых статуэток, найденных на дне кратера Пикар. На экране включенного компьютера были колонки символов, древнешумерская клинопись и английские слова, начинавшие перевод двойного текста, высеченного на статуэтке.

В 1799 году при строительстве форта близ египетского города Рашида, который европейцы называли Розеттой, французский солдат наполеоновской армии обнаружил плоский камень с текстом на древнеегипетском языке. Такой вид иероглифов назывался демотическим письмом. За иероглифами следовал греческий текст. Розеттский камень позволил Жану-Франсуа Шампольону расшифровать язык цивилизации, которая для Европы восемнадцатого века была такой же чужой, как цивилизация древних инопланетян-Строителей.

В Пикаре тоже был найден своего рода Розеттский камень, точнее говоря, семнадцать розеттских камней, которые медленно, но убедительно доказывали явное наличие связи между шумерами, жившими в древней Месопотамии, и инопланетянами, именовавшими себя ан, если перевод с древнешумерского был точен.

— Если наш перевод точен, — продолжал рассуждать Дэвид, — тогда мы имеем дело с инопланетянами, именующими себя ан. Они создавали на Земле колонии примерно шесть тысяч лет назад… возможно, даже тринадцать тысяч лет назад. Художественный стиль явно связывает их с древними шумерами.

— Местные жители называли свою страну Шумер, что означает «Земля стражей», — подхватила Терри. — Их верховного бога звали ан или Ану. А пантеон шумерских богов назывался Ануннаки…

— «Те, кто пришел на Землю из страны Ана», — мгновенно перевел Дэвид. Это стало его второй натурой, так как вот уже многие дни он трудился над переводом.

— Знаешь, — сказала Терри, — древнешумерская цивилизация всегда была одной из величайших тайн археологии, такой же большой загадкой, как Сфинкс или пирамиды. Шумерский язык не имеет родственных языков. А шумеры… мы понятия не имеем, откуда они появились. Они принадлежат к семитской группе народов, в отличие от аккадцев и других, которые позже продолжали строить цивилизацию. Когда шумеры обосновались в Месопотамии, цивилизация возникла буквально за одну ночь, по-другому просто не скажешь. Шумеры утверждали, что боги даровали им письменность, медицину, архитектуру. Боги одомашнили животных и создали новые виды зерна и других сельскохозяйственных культур. Ничего удивительного, что поклонники древних астронавтов считают шумеров инопланетянами. Конечно, это нелепая мысль. — Терри презрительно фыркнула. — Шумеры были землянами, об этом свидетельствуют молекулы ДНК.

— Ага, — согласился Дэвид. — Меня бесит, что поклонники древних астронавтов несут такую несусветную чушь Адам и Ева, разумеется, не были инопланетянами, попавшими на Землю в результате крушения космического корабля. Чтобы в этом убедиться, нужно сравнить молекулы ДНК шимпанзе и человека. Состав обеих молекул на девяносто восемь процентов совпадает.

— Я иногда спрашиваю себя, — сказала Терри, — не прибыли ли шумеры из марсианской колонии древних людей, основанной Строителями. Ты вспомни найденные там трупы.

Дэвид усмехнулся:

— Неувязка получается. Строители побывали на Марсе полмиллиона лет назад. Это очень огромный срок. Нельзя говорить о взаимосвязи между строителями Марсианского Лика и созданием шумерской цивилизации. Здесь кроется нечто большее. Нечто гораздо большее. — Дэвид покачал головой. — В любом случае наши находки на Луне огорчат всех: поклонников древних астронавтов, служителей церкви, археологов, правительство, историков. Трудно сказать, кого не возмутят результаты раскопок на Луне.

— Я все-таки думаю, ты слишком преувеличиваешь. Понятно, что могут возникнуть проблемы с консервативно настроенными археологами. Какое отношение к твоим исследованиям могут иметь свихнувшиеся сектанты и официальная церковь?

— Ты вспомни Библию, книгу Бытия. Там говорится, что Бог создал человека по образу и подобию своему. В основу этих утверждений легли древнешумерские тексты. Черт, с тех пор как Джордж Смит перевел в тысяча восемьсот семьдесят втором году «Эпос о Гильгамеше», все мы знаем, что большая часть книги Бытия основана на древнешумерских мифах. Эдемский сад. Всемирный потоп. Вавилонская башня и так далее. — Дэвид мрачно усмехнулся. — Думаешь, Ватикан обрадуется, когда мы докажем, что старозаветный Яхве возглавлял пантеон шумерских богов?.. Что же касается поклонников древних астронавтов, то они считают богов-инопланетян спасителями Защитниками. Ангелами и божественными руководителями. Славными ребятами, которые в один прекрасный день придут и избавят человечество от всех нынешних передряг.

— Было бы очень здорово, если бы цивилизация ан несла спасение, — с кислым видом заметила Терри.

Дэвид протянул руку и слегка погладил пластмассовую статуэтку, изображавшую пять человеческих существ, посаженных на привязь.

— Кажется, добрый Боженька скоро предстанет в абсолютно новом свете, правда?

То, что стало известно из перевода, перекликалось с некоторыми шумерскими мифами: люди были рабами народа ан. Они трудились в их шахтах и сельскохозяйственных колониях. Из этих рабов формировались армии, которые по приказу своих Божественных Властителей завоевывали «нецивилизованных» соседей. Большая часть перевода, сделанного Дэвидом при помощи «Хауарда», повествовала о диких племенах, захваченных и «цивилизуемых» войсками под предводительством Шару-Газ, что в буквальном смысле означало «Верховные вожди убийц», но Дэвид и «Хауард» перевели это выражением как «военачальники». Отобранный скот, овцы, зерно пересчитывались и заносились в списки. Совершались жертвоприношения. Врагов убивали. Сжигались деревни. Драгоценные металлы (по-шумерски называвшиеся «зу-аб») собирались для отправки на «Небо», захваченные рабы держались в заточении и продавались. Биохимические параметры ан совпадали с человеческими, ан могли питаться растениями и животными, выросшими на Земле. Они заставляли землян заниматься земледелием и скотоводством, забирая себе все продукты.

Чрезвычайно беспокоила вероятность того, что большое количество землян шло в пищу. Дэвид начал подозревать, что именно в этом кроется причина человеческих жертвоприношений, столь распространенных во всех диких племенах.

Похоже, находки, сделанные в Пикаре, представляли собой списки многочисленных завоеваний и собранной дани. Семнадцать пар текстов, написанных по-древнешумерски и на абсолютно незнакомом языке, являвшимся, по мнению Дэвида, родным языком колонизаторов ан, помогли слегка приоткрыть новую, до сих пор неизвестную главу в истории человечества. Эти тексты говорили о событиях, произошедших задолго до появления первых цивилизаций три-четыре тысячи лет назад.

Тексты повествовали о том, как человечество было порабощено воинами-захватчиками, чье вооружение было гораздо мощнее земных копий и стрел…

Дэвид приуныл. Ему стало одиноко. Вселенная больше не казалась такой маленькой и уютной, какой она была, когда Дэвид работал над докторской диссертацией, или когда женился на Лиане.

Терри, казалось, почувствовала его настроение. Она наклонилась к Дэвиду, касаясь его локтя.

— Я, разумеется, не собираюсь менять тему разговора… но мне хотелось бы знать, что ты делаешь сегодня вечером? Моя гелевая кровать заменит целый тренажерный зал. Я даже могла бы раздобыть дельфина на один вечер.

Дэвид заглянул в ее полные надежды глаза, но мгновение спустя отвел взгляд.

— Черт побери, Терри, мне очень жаль, но я не могу. Прости…

— Все в порядке, милый, — ответила Тереза, сжимая плечо Дэвида. — Просто нам нужно набраться терпения.

Дэвид засмеялся. Смех звучал резко и безрадостно. Набраться терпения? Да он сыт по горло этим терпением! Лиана почти наверняка знала, что он спит с Терезой, хотя вряд ли догадывалась о его глубоких чувствах к ней. Несмотря на все это, Лиана и слышать не желала о разводе. Она даже не хотела официально оформить раздельное проживание.

Дело было в том, что Дэвид и Лиана совершенно не подходили друг другу. Они поженились, когда ему было двадцать девять, а ей девятнадцать. Дэвид давно убедился, что вожделение имеет мерзкое свойство скрывать недостатки характера человека.

Никаких серьезных недостатков у Лианы, собственно говоря, не было, если не считать того, что она глупа, как пробка, и все-таки им было хорошо вместе, особенно на первых порах. Но как, черт побери, он может любить женщину, свихнувшуюся на разных нелепых культах и странных религиях?! Особенно, если эти самые секты бессовестно пользуются собранной им информацией. Уже не раз Дэвид замечал, что в сетевых ток-шоу часто упоминались в искаженном виде его открытия, о которых он еще не сообщал директору своего института. Просто удивительно, как быстро эти сектанты умеют вынюхивать разные новости!

Лиана вечно приставала к мужу, требуя, чтобы он рассказал ей о результатах раскопок. Но Дэвиду чертовски не хотелось разговаривать об этом с женой. Иногда ему казалось, что он ненавидит Лиану. Дэвид не хотел враждовать с женой. Он просто желал убедить ее в том, что они совершили ошибку, что они не подходят друг другу них жизненные пути должны разойтись. Но Лиана продолжала липнуть к мужу, вызывая у него презрение, готовое вскоре перерасти в ненависть.

Дэвид понимал, что несчастлив в жизни, но вовсе не по вине Лианы. Археологические экспедиции на Марс и Луну доставили ему огромное удовольствие, особенно, когда не было стрельбы, а надежда совершить открытия, способные перевернуть все устоявшиеся взгляды на историю человечества, служила надежным средством от скуки. Однако на душе у Дэвида было горько и неспокойно. Ему казалось, что проблемы с Лианой не имеют к этому никакого отношения. Возможно, во всем виновата бесконечная отчаянная борьба с академией, упорно защищавшей свои взгляды.

Черт побери, Дэвид должен быть абсолютно уверен в точности перевода. Неуверенность лишала его сил. Но если ему удастся доказать связь между инопланетянами ан и шумерским Ану, отстоять свои взгляды, несмотря на все отвратительные заморочки с поклонниками древних астронавтов, возможно тогда он все-таки восторжествует над Томом Леонардом.

После этого Дэвиду останется только убедить собственную жену и других чокнутых фанатиков в том, что он вовсе не мессия. Именно за это он больше всего ненавидел секту, в которую вступила Лиана.

Поклонники древних астронавтов считали Дэвида Александера кем-то вроде пророка, а он не имел ни малейшего желания выступать в этой роли.

Кроме того, были проблемы и с правительством.

Дэвида послали на Луну, чтобы он исследовал археологические находки ооновцев, но ему удалось обнаружить нечто такое, чего никто не мог ожидать. Однако находки, связанные с древним шумерским государством и инопланетянами-работорговцами, не имели какого-нибудь определенного значения для правительства. То, что волновало фанатичных сектантов, Ватикан и простых людей, не имело никакого отношения к войне. Правительство больше интересовалось давно обнаруженным обломком древнего космического корабля, чем только что найденными табличками с текстами.

Дэвид Александер продолжал хранить в секрете все, что он узнал от Марка Билло о базе древних инопланетян в кратере Циолковский. У Дэвида осталось еще слишком много сомнений, слишком много вопросов по поводу точности перевода некоторых найденных им текстов.

Прежде чем предпринять какие-то шаги, Дэвид должен быть уверен в правильности перевода. Ему было недостаточно подтверждений неунывающего, но лишенного фантазии «Хауарда».

Шеш-Ки, переведенный как «Страж Земли» имел, судя по контексту, какое-то отношение к Луне. Габ-Кур-Ра можно было перевести как «ящик, спрятанный в горах» или «тайник, спрятанный в горах». Эта фраза, вероятно, имела отношение к какой-то потайной пещере или базе, расположенной, судя по контексту, где-то на Луне. Именно об этом тайнике и рассказывал Билло… о тайнике, расположенном на обратной стороне Луны, в кратере Циолковский.

Шу-Ха-Да-Ку. «В высшей степени мощный и ярко сверкающий». Перевод точный, но, похоже, намекает на какое-то грозное оружие.

Пожалуй, самое большое беспокойство вызывало неоднократное упоминание страшной опасности, исходившей от врагов, которые грозили полностью уничтожить народ ан и даже Землю. Врагов этих называли по-разному: то Газ-Бакар, то Ур-Бакар, иногда наименованию предшествовало слово «Шар», означавшее «значительный» или «крайний». «Газ-Бакар», по предположениям Дэвида, можно было перевести как «Убийцы» или «Душегубы Рассвета». А вот «Ур-Бакар» истолковывался двояко: «Основатели Рассвета» или (не столь безобидно) «Охотники Рассвета».

Впервые об «Охотниках Рассвета» упомянул Марк Билло, когда во время встречи на Луне рассказал Дэвиду о неприятелях народа ан.

От подобных наименований у Дэвида мурашки по спине забегали. Сначала, когда он только приступил к переводу древних шумерских пиктограмм и более поздней клинописи, Дэвид считал, что это лишь образные выражения поэтического языка. Теперь профессор Александер точно знал, что в текстах говорится о какой-то реальной опасности.

Кто почти полностью уничтожил древний космический корабль, обломки которого были найдены в Пикаре? Что случилось с земной колонией народа ан и многочисленными очагами цивилизации, расположенными на территории от Египта до долины реки Ганг?

Дэвид должен, обязательно должен знать наверняка, что его перевод верен. Подтверждение. Ему необходимо подтверждение.

— Терри, кто, по-твоему, лучше всех разбирается в шумерской филологии?

— Ну, я бы сказала, что это Франсуа Виллеро из Сорбонны.

Дэвид задумчиво кивнул.

— Я тоже так считаю. Извини, Терри, мне нужно ненадолго уйти.

Он взял со стола пластмассовую копию статуэтки и направился к двери.

— Что ты собираешься делать, Дэвид?

— Поверь мне, тебе лучше не знать об этом. Я вернусь через несколько минут.

Дэвиду очень не хотелось вмешивать Терезу в то, что он собирался сделать.

В большой комнате по соседству с кабинетом Дэвида стоял факсовый аппарат. Подойдя к столу, на котором он был установлен, Дэвид открыл приемник, поместил в него копию статуэтки, расположив ее текстом вниз, и закрыл крышку. Затем он набрал на клавиатуре свой пароль и два адреса, один из них принадлежал Франсуа Виллеро, а другой — неизвестному посреднику в Финляндии. Гудящий факс считывал изображение, а компьютер преобразовывал каждую подробность в поток информации, которую следовало передать в Сеть.

Эта информация будет хранится в компьютере, установленном на расстоянии нескольких тысяч километров от Чикаго, пока не преобразуется в точное изображение статуэтки.

Разумеется, Дэвид беспокоился, что кое-кто сочтет его предателем. Ведь он переслал важную информацию французскому подданному. Но Дэвид Александер терпеть не мог тупые власти и идиотов-политиков, развязавших войну.

Если Франсуа Виллеро одобрит перевод, Дэвид с радостью его опубликует.

И плевать ему на то, что скажут другие!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Пятница, 2 мая.

Административный комплекс;

база Аэрокосмических сил «Ванденберг»;

16:35 по тихоокеанскому поясному времени.

— В ходе расследования суд установил, что сержант Фрэнк Камински не виновен в трагическом происшествии, случившемся в среду, 15 апреля 2042 года на бывшей базе ООН, расположенной в кратере Пикар в Море Кризисов, где в результате огня, открытого вышеупомянутым сержантом Фрэнком Камински, погибли три бойца космического спецназа американской армии. Кроме того, суд установил, что причиной гибели бойцов явилось отсутствие в их скафандрах средств опознавания, которые могли бы предотвратить открытие огня. Критическая обстановка на месте помешала армии и морской пехоте принять все меры предосторожности, необходимые при проведении совместных боевых операций. Сержанту Фрэнку Камински было вменено в обязанность защищать жизнь вверенного его заботам штатского лица, следовательно, не имея возможности определить принадлежность приближавшихся к нему бойцов, он имел право открыть по ним огонь, видя в них прямую и непосредственную опасность. Находясь в условиях беспорядочного сражения, не имея возможности ни с помощью доступных ему технических средств, ни по внешним признакам отличить только что прибывших бойцов американского космического спецназа от атакующих китайских солдат, сержант Фрэнк Камински действовал в соответствии с полученной им подготовкой, выполняя данный ему приказ, как и надлежит поступать бойцу Корпуса морской пехоты США. Суд считает, что трагедия, приведшая к гибели людей, произошла по объективным причинам и не может возложить вину и ответственность за случившееся на какое-либо конкретное лицо. Суд считает, что дело должно быть закрыто и не имеет каких-либо дополнительных рекомендаций.

Раздался стук деревянного молотка.

— Дело закрыто!

— Всем встать! Смирно! — скомандовал судебный пристав.

Присутствующие поднялись со своих мест. Жюри присяжных, состоявшее из трех морских пехотинцев и двух армейских офицеров, собрало бумаги и покинуло помещение. Кэтлин не спускала глаз с Фрэнка Камински, который стоял по стойке «смирно», слегка пошатываясь, выслушал постановление суда.

«Эта трагедия — тяжелый удар для парня», — подумала Кэтлин. Она подошла к Фрэнку и тронула его за плечо. Тот так и подскочил.

— Смотри, не раскисай, Фрэнк! — сказала Кэтлин.

— Да, мэм. Все в порядке.

— Надеюсь, ты понимаешь, что тебя судили не из-за того, что кто-то думает, будто ты нарочно убил этих парней. И даже не из-за того, что кто-то думает, будто ты облажался. Этот процесс необходим, чтобы выяснить, что в действительности произошло, и чтобы сделать все возможное для предотвращения подобных случаев в будущем.

— Да, мэм. Я все это понимаю. Знаете, главное, мне жаль тех ребят тех троих, что я убил.

Кэтлин кивнула и потрепала Фрэнка по плечу.

— Ты все сделал правильно, просто произошел несчастный случай. Вот в чем беда. Ты не виноват, что несчастные случаи, особенно в космосе, приводят к гибели людей.

— Но это слабое утешение для жен и детей погибших, правда же, мэм?

— Конечно. Но люди постоянно гибнут на войне. Иногда они гибнут и по нелепой случайности. Ты ни в чем не виноват, парень. Помни об этом.

— Есть, мэм!

Но в голосе Фрэнка звучало сомнение.

Разумеется, как командиру сержанта Камински, Кэтлин пришлось давать показания в суде. Она обратила внимание на несогласованность действий армии и морской пехоты во время боя в Пикаре, хотела взять на себя всю ответственность за случившееся. Кэтлин должна была заставить полковника Уитворта прислушаться к ее словам. Тогда просто не было времени…

Показания Кэтлин Гарроуэй были приняты к сведению, ее предложение взять на себя вину отвергнуты. Кэтлин догадывалась о причине, вероятно, и армия и морская пехота решили спустить дело на тормозах.

Однако она очень боялась, что Фрэнка Камински не пощадят и он станет тем, кого русские называют «стрелочником», то есть жертвой, принесенной в угоду средствам массовой информации, которые постоянно интересовались трагедией в Пикаре.

Второе сражение в кратере Пикар закончилось полной победой американских войск. Уловка, придуманная Кэтлин, заключавшаяся в том, чтобы до наступления китайцев удерживать в южной части кратера резервный взвод, блестяще подтвердила давнишнее тактическое правило морской пехоты: два подразделения сражаются, а третье находится в резерве. Потери были незначительные: восемь убитых, включая погибших в результате трагической ошибки Фрэнка Камински; ооновцы потеряли убитыми двадцать восемь человек, а еще пятнадцать были взяты в плен. Все они оказались бойцами 74-й Народной армии Республики Северного Китая. Новые военнопленные, в придачу к итальянцам, захваченным во время первого сражения, создавали американцам дополнительные проблемы материального плана: их всех нужно было прокормить и обеспечить кислородом.

Специально оборудованный космический челнок, захваченный в Пикаре, то и дело совершал рейсы на лунный северный полюс, привозя запасы льда, необходимые для производства кислорода. Но это не слишком помогало, и когда через пять дней прибыла смена с двенадцатью буксирами, все находились на уменьшенном рационе и каждый, кто был свободен от несения службы, старался побольше спать, чтобы растянуть запасы кислорода.

Космическое подразделение морской пехоты ждала на Земле торжественная встреча. Возможно, именно поэтому власти решили не слишком докучать героям судебным разбирательством.

— У тебя безумный вид, — услышала Кэтлин голос прямо у себя над ухом.

Обернувшись, она увидела капитана Роба Ли, бодрого и подтянутого, в идеально отутюженной форме.

— Черт, уж если кого и следовало отдать под суд, так это меня! — воскликнула Кэтлин.

— Отдать под суд нужно было этого идиота Уитворта, — внес поправку Роб. — Ты была молодчиной, Кэт!

— Хотелось бы тебе поверить…

— Тебе сегодня вечером на службу?

— Нет…

Роб сделал глубокий вдох:

— Тогда послушай, что я скажу. Старый доктор Ли прописывает тебе обед в ресторане сегодня вечером. А затем поездку в Гавиоту и прогулку по пляжу при луне. Я заеду за тобой, скажем, в девятнадцать ноль-ноль.

— Прогулка при луне? — улыбнулась Кэтлин. — Это не так здорово, как прогулка по Луне.

— Но зато это чертовски романтично. Думаю, не слишком большое удовольствие целоваться, когда на тебя напялен скафандр.

— Ладно, посмотрим, что, по-твоему, считается большим удовольствием. Девятнадцать ноль-ноль меня устраивает. Где ты собираешься пообедать?

— Я, вроде бы, подумал о «Менкой».

Кэтлин удивленно подняла брови:

— О «Любовной лапше»?

Роб Ли смутился и покраснел до самых корней волос, стриженных коротко, по-военному.

— Это название ресторана так переводится?

— Приблизительно так.

— Этот новый японский ресторан недавно открылся в Лас-Крусесе.

— Знаю. Ты здорово придумал. Просто мечтаю попасть туда!

После возвращения с Луны они уже несколько раз назначали друг другу свидания. Собственно говоря, они довольно часто виделись в последнее время. До экспедиции на Луну Кэтлин не слишком хорошо знала Роба, но с тех пор она обнаружила, что, помимо страстной любви к морской пехоте, у них много других общих интересов. Оба любили долгие дискуссии и длинные прогулки; оба были откровенны и не боялись высказывать свое мнение. Оба много читали, увлекались программированием и любили научную фантастику. Оба посещали интенсивные курсы французского, желая освоить язык противника. Кроме того, оба любили японскую кухню. Для Кэтлин обед был счастливой возможностью избавиться от стресса, в котором она находилась всю неделю, пока велось официальное расследование.

Кэтлин уже не раз была в ресторане «Менкой», где ее знали все повара, а менеджер-японец был удивлен, когда она поклонилась и поприветствовала его на беглом японском. Их приняли с таким почтением, что Роб даже смутился.

— Я все время забываю, что ты наполовину японка, — усмехнулся Роб.

— Только в сердце, — ответила Кэтлин. — Ничего удивительного, я ведь так долго прожила в Японии.

— И именно поэтому ты так легко усваиваешь французский, верно? Потому что уже говоришь по-японски?

— Любой второй язык облегчает изучение третьего, — ответила Кэтлин.

В передней части ресторана «Менкой» обслуживали любителей западной кухни, а в глубине заведения находились комнаты для традиционных обедов, на которых обувь полагалось оставлять за дверью, а рис подавался в конце обеда, чтобы гости могли насытиться и вычистить тарелку. В этих комнатах ели палочками, сидя на полу Кэтлин помогла Робу освоить эту премудрость и уверила, что можно, не нарушая приличий, поднести ко рту миску с супом и выловить из нее куски мяса и овощей. За обедом они разговорились об изображениях инопланетян и другой информации, добытой на Марсе, а также задумались о будущем, которое ждет человечество в космосе.

По молчаливому соглашению они тщательно избегали всего, что было связано с расследованием и несчастным случаем в Пикаре.

— Помяни мое слово, Кэт, — сказал Роб во время обеда, — власти отправят нас обживать космос, и именно морская пехота окажется там раньше всех.

— Забавно, — ответила Кэтлин, жуя бамбук с грибами. — Я думаю, что все дело в археологических находках, касающихся инопланетян. Именно они возродили космическую программу, когда наши власти почти думать забыли о космосе.

— Конечно. По-моему, как раз из-за этого они и засуетились, — какое-то время Роб молча жевал в задумчивости. — Впрочем, если как следует поразмыслить, правительству нужно было отправить на Марс как можно больше народу. Вот почему мы оказались на Сидонии, вот почему там побывало так много морских пехотинцев. Мы должны были защищать наши национальные интересы… я имею в виду технику и прочие находки, оставшиеся от инопланетян. А теперь то же самое происходит на Луне.

Разговор слишком приблизился к опасной теме. Кэтлин решила увести беседу от экспедиции, совершенной морской пехотой во Фра Мауро и Пикар.

— Конечно, нам нужна их техника. Подумай, сколько полезного мы можем узнать, изучая наследие инопланетян! Это всем известно!

— Ты вспомни историю, — сказал Роб, — вспомни, как обстояло дело на американском Западе. Конечно, поселенцы отправлялись туда в поисках золота, плодородной земли и тому подобного. Они использовали фургоны, а позднее трансконтинентальные железные дороги, чтобы попасть туда. Но именно солдаты распространяли цивилизацию по всей огромной территории от Миссури до Калифорнии. Именно солдаты построили форт в Ларами, а также Форт-Коллинс, Ливенворт, Додж и Линкольн и многочисленные одинокие заставы по всему Западу, которые потом превратились в города.

— Думаю, коренные жители не согласились бы с твоим использованием слова «цивилизация», — ответила Кэтлин. — Но я понимаю твою точку зрения.

— Думаю, искатели золота и других полезных ископаемых не могли дать Западу то, что он получил от военных, — настаивал Роб. — Без фортов, построенных по всему континенту, мы бы в конечном счете превратились в две страны, — Соединенные Штаты и Калифорнию, а между нами пролегали бы горы и пустыня.

— А вспомни мормонов, — сказала Кэтлин. Она тоже порядочно знала историю, чтобы достойно отвечать Робу и получать удовольствие от хорошего спора. — Как ты можешь забыть о мормонах!

— Это все декоративные мелочи, — ответил Роб, небрежно махнув рукой. — Если мыслить масштабно, именно солдаты построили заставы, затем привезли туда своих жен и основали города. Поселенцы прибыли после, чтобы кормить армию. Затем появились железные дороги, и между городами наладилась связь. Солдаты, когда отпала необходимость воевать, стали обрабатывать дешевую плодородную землю. То же самое произойдет и в космосе.

— Я не уверена, что там найдется «дешевая плодородная земля».

— Да ладно тебе, Кэт. Ты ведь знаешь, что я имею в виду.

— Конечно. Возможно ты прав…

— Возможно?

— В чем заключалась наша главная проблема на Луне?

Роб устало улыбнулся:

— Ты хочешь сказать, не считая армии?

Кэтлин кивнула, Роб пожал плечами.

— По-моему, материальная база. Особенно, вода и воздух.

— На Луне у нас постоянно были рабочие бригады, добывавшие на полюсе лед и отправлявшие его в Пикар. На других участках Солнечной системы эта задача не решалась бы так легко.

— Думаю, ты преувеличиваешь. Знаешь, во всей Солнечной системе, пожалуй, только на Венере нет легкодоступных источников воды.

— А как же Меркурий?

— Там тоже есть лед на полюсе.

— Да, ты прав, — согласилась Кейт, вспомнив, что читала статью на эту тему.

— Везде, где можно раздобыть лед, нам обеспечены кислород, вода и ракетное топливо. Я, видишь ли, уже представляю себе, как армия строит заставы, вроде старинных приграничных фортов, чтобы защищать источники воды.

— Как я догадываюсь, под армией следует понимать морскую пехоту.

Роб засмеялся и поднял чашку с o-sake, словно желая произнести тост.

— Победа или смерть! — воскликнул он. — Морская пехота, как всегда, высадится первой, застолбит участок, а когда минует опасность, появятся штабные и приберут к рукам всю славу!

— Ладно, ладно, я согласна со всем этим. Но и ты должен признать, что если бы не археологические находки, наша космическая программа давно бы отдала концы.

Роб пожал плечами:

— Может, и отдала бы, кабы техническое развитие инопланетян не произвело достаточного впечатления.

— А что там такого примечательного?

— Черт его знает. Средство от глобального потепления, к примеру.

— Неплохо.

— Конечно, там все гораздо серьезнее, чем утверждают последователи разных дурацких культов. Возможно, новая разновидность космического корабля или новый источник энергии. Думаю, мы в любом случае узнаем, ведь наше присутствие там необходимо.

— И я так думаю, — согласилась Кэтлин.

Затем она поведала Робу о своей давнишней мечте оказаться в числе первых, кто полетит к звездам…

После обеда они с Робом покинули горы и отправились в парк Гавиота. Как и на всяком другом пляже, поднимающийся Мировой океан медленно поглощал песчаный шельф, а участившиеся за последние годы ураганы часто уносили уцелевший песок на обнаженные скалы.

Однако те же самые ураганы возвращали песок на прежнее место, и нынче пляж находился в довольно приличном состоянии. Конечно, даже во время отлива, шельф уже не был таким широким, как пятьдесят или даже двадцать лет назад. Однако он сохранил некоторое сходство с покрытым морской пеной диким пространством, отделявшим сушу от океанской воды.

На юго-востоке в безоблачном небе сияла серебристым светом почти полная луна. Кэтлин и Роб вышли из машины и начали спускаться по длинной лестнице к пляжу. Волны грохотали и шипели, сотрясая отражавшийся в воде столб лунного света.

В дневное время парк служил убежищем для огромного числа желающих избавиться от одежды и насладиться морской водой. Однако после захода солнца толпа редела, оставались лишь немногочисленные пары и маленькие семейные группы, сидевшие у костра или тайком занимавшиеся любовью на одеялах, расстеленных между дюнами и скалами. Вблизи от Лос-Анджелеса звезды всегда светят ярко и даже далеко от берега горизонт был буквально залит их теплым светом.

— Так что ты слышал об операции «Быстрая победа»? — поинтересовалась Кэтлин у Роба.

По дороге в парк они чуть-чуть поговорили об этом. В последнее время Кэтлин много размышляла о слухах, касающихся предполагаемого наступления, но до сих пор у нее не было возможности поговорить об этом с кем-то более осведомленным, чем она. Информация хранилась в строжайшей секретности.

Кэтлин внезапно остановилась, скинула туфли и погрузила босые ступни во влажный песок. Роб, сидя на корточках, расшнуровал ботинки, стянул носки и закатал штанины джинсов. Он принес с собой полотенце. Воздух оставался еще горячим после тридцатиградусной жары, но морской бриз был освежающим, почти холодным. Как всегда, теплые апрельские дни наводили Кэтлин на мысль об ужасной жаре наступающего лета. С каждым годом летняя жара как будто бы усиливалась, а ураганы учащались.

— Не знаю, что и сказать об этой операции, — ответил наконец Роб, — но у меня дурные предчувствия. Знаешь, кто будет командовать?

— Генерал Ричардсон, как я слышала.

— Правильно, только он останется в Пентагоне. Ты угадай, кто будет командовать на месте, отдавать приказы и вести в атаку.

— Не знаю…

— Я так и думал. Боюсь, это твой старый друг, полковник Уитворт. — Роб усмехнулся. — Кто-то решил, что он лучше всех справится с задачей, так как у него есть опыт ведения боя в безвоздушном пространстве.

— Помоги нам, Господи!

— Я слышал, во время планирования операции вышло нечто вроде ссоры. Кажется, всем нетерпелось атаковать гальюнников.

— И кому досталась эта привилегия?

— Армии. Кто-то заявил, что морская пехота и без того уже достаточно прославилась в боях на Луне.

Кэтлин рассмеялась:

— Так вот что они думают!

— Разумеется, транспортировкой займутся Аэрокосмические силы. Не знаю точно, что они планируют, но по-моему, они постараются попасть на Луну как можно быстрее, прямо с Земли. Кроме того, им нужно будет как-то ускользнуть от Демона.

Демоном в обиходе называли таинственное оружие, погубившее «Ястреб». По различным слухам, это был то ли мощный лазер, то ли луч из антивещества, то ли совершенно новое оружие, о котором до сих пор никто не знал.

— Думаешь, это сработает?

— Черт его знает. Я надеюсь, но…

— Но?

— Знаешь, по-моему, не дело они затеяли. Думаю, никто толком не знает, что за чертовщина творится там, на Луне. Боюсь, армию ждет ад кромешный.

Они прошли довольно большое расстояние к востоку от лестницы и очутились в почти пустынной части пляжа, лишь несколько костров горели поодаль. Роб и Кэтлин оказались наедине с грохочущим прибоем, сверкающими звездами и луной.

— Может, поплаваем? — весело предложил Роб.

На мгновение Кэтлин задумалась над предложением. Она не взяла с собой купальник и внезапно поняла, что было бы лучше надеть под брюки что-нибудь более существенное, чем прозрачные трусики.

Конечно, она много раз появлялась голой на людях, особенно среди пляжной толпы, но никогда не раздевалась в присутствии Роба. Будь он просто безымянным незнакомцем из пляжной толпы, она бы скинула одежду не раздумывая.

— Конечно, почему бы и нет! — вдруг решилась Кэтлин и начала раздеваться, бросая одежду прямо на песок.

От сознания собственной смелости у нее слегка кружилась голова. Оставив сброшенную одежду на пляже рядом с полотенцем, Роб и Кэтлин, взявшись за руки, побежали навстречу волнам.

Не успели они добежать, как вдали послышались глухие раскаты грома. Молодые люди остановились, повернулись на северо-запад и посмотрели на небо.

Там по-прежнему ярко блестели звезды и ничто не указывало на приближающуюся грозу. Зато со стороны гор Санта-Инес, затмевая освещавшие автостоянку далекие фонари, медленно уходил в небо ослепительный огненный шар с длинным хвостом белого пламени. Описав дугу, он поднялся к зениту и быстро понесся к югу. Следом с некоторым опозданием несся слегка приглушенный рокот.

— «Зевс-2», — сказала Кэтлин, когда шум затих. Огненная стрела исчезла вдали, оставив в ночном небе след, напоминавший длинный шрам.

— Носитель большой грузоподъемности, — добавил излишнюю подробность Роб. — Боже, даже не верится, что и мы летали в космос на такой штуковине, правда?

Снова раздался гром, и снова на севере-западе над горами появилась вспышка.

— Еще один, — сказала Кэтлин.

За второй вспышкой последовала третья, потом четвертая и пятая. Они шли друг за другом с такой точностью, что их слабо светящиеся следы сливались и переплетались в усыпанном звездами небе.

Совершенно непонятно, как и когда это случилось, но Кэтлин обнаружила, что они с Робом стоят, крепко обнявшись. И тут у нее дух захватило от накатившей холодной морской волны. Кэтлин освободилась из объятий Роба и выскочила из воды на сухой песок. Очарование момента было разрушено.

— Счастливого пути, парни, — сказал Роб, глядя в небо. — Помоги вам Бог…

— Думаешь, это «Быстрая Победа»?

— А как же иначе! Для чего бы еще понадобилось за несколько минут запускать целых пять носителей? Я даже думаю, что им не придется корректировать орбиту, состыкуются с буксиром на полярной и прямиком на Луну.

Ракеты, запущенные с космодрома Ванденберг всегда отправлялись на юг, через океан, на полярную или околополярную орбиту, чтобы в случае аварии горящие обломки не упали на Лос-Анджелес.

Такое большое количество кораблей, запущенных друг за другом, указывало на то, что где-то на околоземной орбите их ждут буксиры, которые должны будут доставить их на Луну.

Роб отвел взгляд от неба и принялся внимательно рассматривать залитую лунным светом обнаженную Кэтлин. Наконец он сказал со вздохом:

— Думаю, нам пора возвращаться на базу…

Кэтлин задумалась.

Существовало множество правил, регулирующих сексуальные взаимоотношения между военнослужащими. При возникновении половой связи разница в чине могла быть расценена как злоупотребление властью либо как стремление добиться привилегий. Однако в действительности все понимали, что сексуальные контакты между мужчинами и женщинами неизбежны, и смотрели на них сквозь пальцы, если подобные отношения не вели к ослаблению порядка и дисциплины и не нарушали общепринятых норм поведения. На сохранении порядка и дисциплины особенно настаивала 134 статья Единого кодекса военных законов.

Кэтлин не слишком беспокоило, как отнесется Корпус морской пехоты к тому, что лейтенант уляжется в постель с капитаном. Она просто сомневалась, что готова заняться любовью. Кэт ни с кем не спала с тех пор, как почти два года назад погиб Юкио. Однако она понимала, что это не может длится вечно.

— Нам вовсе не обязательно возвращаться, — сказала она, решившись. — Ты ведь свободен в выходной?

Роб кивнул.

— И я свободна. Мы должны явиться на службу в понедельник в семь утра, верно? — Кэтлин вернулась в воду, подошла к Робу и нежно положила руки ему на плечи. — Ну и чем ты думаешь заняться в выходные?

— А вот чем, — ответил Роб, стискивая Кэтлин в объятиях. Их поцелуй длился долго-долго.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Среда, 7 мая.

Центр по подготовке новобранцев;

остров Парис, рекрутский взвод № 4239;

13:45 по восточному поясному времени.

— Итак, барышни, я собираюсь показать вам нечто важное, — заявил сержант Нокс. — Очень важное.

В руках он держал кусок серого вещества, напоминавшего глину. Во время краткого обращения к рекрутам сержант несколько раз подбросил в воздух этот серый комок.

Стоял знойный, влажный майский день. Медное небо закрывали тучи. Третья неделя в учебном лагере была переполнена важными событиями. Новобранцы рекрутского взвода № 4239 в первый раз преодолели полосу препятствий, в первый раз перелезли через высокую деревянную стену, в первый раз перебрались по канату через яму с грязью. Словом, состоялось их знакомство со штурмовым городком. Кроме того, на этой неделе новобранцы сдали свой первый письменный экзамен, прошли первую за время пребывания в учебном лагере медкомиссию, хотя в вербовочном центре у них уже был медосмотр. На этой же неделе состоялась первая инспекция и первый парад, на котором рекруты должны были продемонстрировать свои растущие успехи в строевой подготовке.

Подготовка новобранцев шла в суровых и изнуряющих условиях, сюрпризы следовали один за другим. Рекруты едва успевали справляться с возникающими перед ними сложными задачами. Помимо занятий по физической подготовке, много внимания уделялось усвоению теоретических знаний. Сержант Нокс объяснил своим подопечным, что развитые умственные способности очень часто помогают морскому пехотинцу выжить. Из-за постоянной жары занятия по строевой и физической подготовке, а также длинные пробеги проводились утром или ближе к вечеру. Середина дня, до и после обеда, была посвящена лекциям и демонстрациям. Именно такую демонстрацию проводил сейчас в рекрутском взводе № 4239 сержант Нокс.

Джек сидел на земле, скрестив ноги, следил, как сержант возится со своей глиной, и вдруг понял, что, продержавшись в учебном лагере почти три недели, уже кое-чего добился. За это время в рекрутском взводе № 4239 остался шестьдесят один новобранец, хотя изначально их было восемьдесят. Взвод сократился почти на четверть. Один парень из Теннесси не выдержал и как-то вечером со слезами на глазах принялся умолять инструктора, чтобы тот отпустил его домой. Был еще бойкий и дерзкий малый из Нью-Йорка по фамилии Дауд. Однажды он устроил скандал в столовой и даже замахнулся на Нокса… всего лишь замахнулся, но последствия не заставили себя ждать: Дауда мигом вытурили. Рекрут Мартелли, один из «жиртрестов» взвода, не смог сдать нормативы по физической подготовке, за что и был отчислен в начале этой недели.

Кроме того, шесть или восемь новобранцев получили травмы. Некоторые из них пострадали довольно серьезно и лежали в больнице с переломами. Говорили, что им теперь придется проходить обучение в другом взводе. По мнению Джека, это было очень скверно. В самый разгар обучения оказаться в незнакомом взводе, где ты никого не знаешь и тебя никто не знает…

Джек постоянно опасался, что такая неприятность может случиться и с ним. Он знал своих ребят, привязался к ним, сжился с ними. Он стал неотъемлемой частью своего взвода, никогда в жизни он еще не испытывал такого чувства единства. За три недели сержант Нокс и его помощники изломали новобранцев до предела. Теперь они строят их заново. Точнее говоря, строят из них что-то новое.

Отвернувшись от следивших за ним новобранцев, сержант Нокс прошел десять метров по учебному полю и подошел к двум манекенам, стоящие по близости друг от друга. Их пластмассовые лица были полностью лишены эмоций. Оба манекена были одеты в оливково-зеленое обмундирование и бронежилеты.

Сержант Нокс протянул руку к стоящему слева манекену и прилепил к его бронежилету серый комок, расположив его у самого горла, и придавил большим пальцем, чтобы крепче держался. Затем сержант прикрепил к комку маленький черный предмет, формой и размером напоминавший костяшку домино.

Повернувшись к рекрутам, сидевшим полукругом в мокром и грязном обмундировании, Нокс резко указал большим пальцем на стоявший позади него манекен.

— Итак, барышни, я только что прикрепил к нашему добровольцу две сотни граммов пластической взрывчатки «Эс триста двадцать». Это меньше, чем полфунта…

Заняв позицию у стола, расположенного поблизости от линии огня, Нокс взял в руки маленький пульт управления.

— Сержант Байерли?

— Полный порядок, сержант Нокс!

Нокс с улыбкой набрал на пульте код, снял предохранитель и нажал большим пальцем на кнопку.

Раздался грохот. Стоявший слева манекен упал навзничь. Некоторые рекруты вскочили на ноги, а один из них воскликнул: «О Господи!»

— Господь Бог уже ничем не поможет бедному засранцу, рекрут, — сказал Нокс, отложив пульт. — Пойдемте, посмотрим на результаты.

Новобранцы последовали за Ноксом через учебное поле, чтобы увидеть с близкого расстояния результаты взрыва. В туловище манекена взрыв пробил сквозную дыру, которая на груди была размером всего лишь с карандаш, зато на спине в нее можно было засунуть три пальца. Изнутри манекен был наполнен ярко-красной полужидкой массой, которая теперь была разбрызгана вокруг и очень сильно напоминала запекшуюся кровь.

Джек услышал, как кого-то из новобранцев начало тошнить, но он не мог увидеть, кого именно. Господи, что с парнем будет, если его даже от одного вида продырявленного манекена выворачивает?..

— Двести граммов мощного взрывчатого вещества высвобождают при взрыве энергию, равную миллиону джоулей, — произнес Нокс лекторским тоном. — Как видите, барышни, этого достаточно, чтобы пробить довольно большую дыру в ваших потрохах, даже если они защищены бронежилетом. Всего один мегаджоуль! Помните это! А теперь всем вернуться на огневой рубеж!

Когда новобранцы вернулись на свои места, Нокс подошел к столу и взял длинное, замысловатого вида оружие. Сошкой и рукояткой оно напоминало старинный легкий пулемет, но кабель толщиной в палец присоединял его к блестящему ящику. Сержант Нокс с легкостью поднял одной рукой громоздкое оружие, а другой щелкнул выключателем на блестящем ящике. Ящик тоненько завыл, а на ствольной коробке замигал красный огонек. Когда красный огонек перестал мигать и начал светить ровно, сержант Нокс ловко и бодро, как положено по уставу Корпуса морской пехоты, поднес оружие к плечу и нажал на спусковой крючок. Не было заметно ни вспышки, ни луча, абсолютно ничего. Однако манекен, стоявший на другом конце поля, с резким грохотом шлепнулся на спину. От него поднимался в воздух слабый дымок. Нокс опустил оружие. Новобранцы снова услышали тоненький вой, пока сержант не щелкнул выключателем. Потом Нокс положил оружие на стол, позаботившись, чтобы дуло не было направлено на рекрутов.

— Пора сравнить, — сказал он своим подопечным.

Оба манекена лежали рядом друг с другом. Теперь и у второго манекена красовалась дыра на груди. Впереди она была чуть-чуть меньше, чем у первого, но зато на спине — шире… гораздо шире. И ярко-красной массы вылилось значительно больше.

— Один мегаджоуль, — повторил Нокс медленно и терпеливо, словно обращаясь к самым тупоголовым ученикам. — Один миллион джоулей… Уоткинс! Что такое один джоуль?

— Сэр! Один джоуль — это работа, совершаемая при мощности один ватт в течение одной секунды, сэр!

Это был один из тысячи разрозненных фактов и сведений, вдолбленных в головы рекрутов за три недели. За это время новобранцы вызубрили серийные номера своих винтовок, имена десяти командиров, чьи приказы необходимо выполнять, начиная с сержанта Гарольда Нокса и кончая президентом Роджером Маркхэмом, и многое-многое другое…

— Правильно. Поскольку чертовски трудно заставить противника стоять спокойно целую секунду, мы используем лазер мощностью в десять миллионов ватт и получаемый нами импульс длится одну десятую секунды. Один миллион ватт за одну секунду совершают ту же работу, что десять миллионов ватт за одну десятую секунды. И результат тот же самый: миллион джоулей, попавших точно в цель. Этого достаточно, чтобы пробить крепчайший бронежилет, разорвать ваши потроха, поджарить их и вышвырнуть наружу. Флэш!

Джек скрипнул зубами. «Флэш Гордон» стало его кличкой, его прозвищем во взводе. Именно так ребята потешались над стремлением Джека служить в космическом подразделении морской пехоты.

— Какова дальность действенного огня лазерной установки «Санбим Эм двести двадцать восемь»?

Изо всех сил стараясь кричать как можно громче и бодрее, Джек наизусть процитировал нужный параграф учебника:

— Сэр! Дальность действенного огня лазерной установки «Санбим Эм двести двадцать восемь» приблизительно колеблется от тысячи восьмисот до двух тысяч метров. Однако из-за затухания и неблагоприятных атмосферных условий дальность действенного огня может резко сократиться, сэр!

— Правильно! А какова максимальная дальность действенного огня в вакууме?

— Сэр! В вакууме максимальная дальность действенного огня лазерной установки «Санбим Эм двести двадцать восемь» теоретически не имеет предела, сэр!

— Теоретически? И ты рискнешь доверить теории жизнь боевых товарищей и свою собственную жизнь?

Похоже, это был один из многочисленных риторических вопросов сержанта Нокса, и Джек решил промолчать. Оказалось, он сделал правильный выбор!

— Когда речь идет о лазерном оружии, важно помнить одно, если ты видишь цель, то можешь поразить ее. А если речь идет об энергии, то важно помнить, что энергия есть энергия. И абсолютно безразлично, что является ее источником: пластиковая взрывчатка, дуло лазера или ваши кулаки. Любое оружие является средством нанесения мощного удара по цели. Главная задача морских пехотинцев — наносить противникам чертовски мощные, точные и смертельные удары. Супермощным лазером. Высокотехнологичной штурмовой винтовкой ВТШВ М-29, которая является вашим личным оружием. Шанцевым инструментом. Камнем. Кулаком. Зубами. Вы сами являетесь оружием! Вы, бойцы Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов Америки! Вы меня поняли?

— Сэр! Так точно, сэр! — хором гаркнули рекруты.

— Боец Корпуса морской пехоты США — более смертоносное оружие, чем супермощный лазер «Санбим Эм двести двадцать восемь»! А объясняется это тем, что лазер «Санбим Эм двести двадцать восемь» не умеет думать, не способен разрабатывать планы. А самое главное, у него нет храбрости, стойкости, способности к адаптации, силы воли и подлинного несокрушимого мужества, которыми обладают бойцы Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов Америки! Вы меня поняли?

— Сэр! Так точно, сэр!

— Не слышу, барышни!

— СЭР! ТАК ТОЧНО, СЭР!

— Что должен делать боец Корпуса морской пехоты США?

— Боец Корпуса морской пехоты США должен бить! Бить! Бить! Врагов!!!

Джек вопил вместе со всеми, орал до хрипоты в горле, превозмогая холод, неудобства, боль во всем измученном теле и стук зубов.

Однако трудно было, глядя на пострадавшие манекены, не представить и себя, лежащим с продырявленной грудью.

«Господи, во что только я ввязался?» — подумал Джек. За время, проведенное на острове Парис, он уже много раз задавал себе этот вопрос.

Штурмовой шаттл 06;

ударная группа космического спецназа армии США;

на пути к южному полюсу Луны;

20:35 по времени гринвичского меридиана.

Космический транспорт К-440 формой и размером отдаленно напоминал вагон. Получив исходный толчок с помощью ракеты-носителя «Зевс-2», этот зауряднейший герметизированный модуль мог транспортировать груз весом до пятнадцати тонн. Модифицированный Аэрокосмическими силами, снабженный системой контроля за воздухом и температурой, транспорт К-440 мог вместить пятьдесят человек, находясь на околоземной орбите, или доставить на Луну тридцать человек.

Полковник Томас Р. Уитворт, пристроившись между креслами командира и штурмана, пристально всматривался сквозь смотровые щели в сильно пересеченную местность, находящуюся впереди. Солнечный свет, отражавшийся от серебристо-белых гор, затопил носовую часть космического корабля и нагрел лицо полковника.

Во время перелета Томас Уитворт предпочитал находиться в кормовом отсеке со своими подчиненными, считая, что хороший командир всегда должен оставаться рядом с солдатами, разделяя с ними все неудобства. Однако он попросил, чтобы незадолго до прилунения командир корабля майор Джонс вызвал его в кабину. Полковник Уитворт всегда считал, что полезно заранее ознакомиться с территорией, на которой предстоит вести боевые действия. Лучшем средством для изучения он считал не компьютерную модель, а собственные глаза, данные Господом богом. Полковник плохо чувствовал это пустынное пространство, когда привел сюда своих людей в прошлый раз. Именно поэтому они так неважно проявили себя во время вражеской контратаки.

На этот раз все пройдет отлично. Прежде всего, не будут путаться под ногами чертовы морские пехотинцы… никто не будет стрелять в своих, увеличивая число жертв. Будучи армейцем, Уитворт инстинктивно терпеть не мог совместные операции и особенно не любил морскую пехоту. Он был полностью согласен с Трумэном, утверждавшим почти столетие назад, что морская пехота хорошо зарекомендовала себя в качестве военно-морской полиции, но считал, что было бы лучше, если бы на земле и в космосе бои вел только один род войск. Корпус морской пехоты, эта так называемая элита, просто забирает лучших мужчин и женщин у тех, кто мог бы найти им гораздо лучшее применение… То есть, у армии и особенно у спецподразделений.

«Сегодня мы действительно покажем, на что способны армейские спецподразделения, — подумал Уитворт. — Мы даже могли бы покончить с этой чертовой войной!»

Все зависело от запасов замороженной воды на Луне. Лед, пригодный для получения воды, был обнаружен на Луне сорок с лишним лет назад. Впервые это открытие сделал космический зонд, принадлежавший министерству обороны. Несколько лет спустя «Лунный разведчик» (спутник НАСА) подтвердил это открытие. После почти полувековой паузы, последовавшей за «Аполлоном», люди вновь высадились на Луну, развернули долгосрочные исследования, построили постоянные базы, и все это благодаря информации о том, что на южном и северном полюсах Луны, среди вечной тьмы, на дне глубоких кратеров хранятся большие запасы воды. Правда, существуют они в виде льда, смешанного с реголитом. Теория утверждала, что кометы, падавшие на Луну миллиарды лет, разбросали капли воды по всей планете. Однако только в глубоких полярных кратерах, где за четыре миллиарда лет буквально ни разу не светило солнце, вода накапливалась в виде оледеневших капель.

Было подсчитано, что на обоих полюсах реголит содержит сотни миллионов тонн льда, пригодного для получения воды. Космические транспорты К-440 были спроектированы в конце 20-х годов двадцать первого века. Изначально они предназначались для перевозки льда с полюсов на такие территории, как например, кратеры Фра Мауро и Циолковский, где из льда получали питьевую воду, кислород и топливо для двигателей. Теперь в ракетах, прибывающих с Земли, освободилось место для дополнительных запасов провизии, для оборудования и для большего количества людей.

Считалось, что лунный лед был самым важным природным ресурсом, найденным в околоземном пространстве. Все огромные расходы по добыче воды на Луне оправдывались. Очень важно было иметь под рукой источники питьевой воды, кислорода и топлива. Кислород и водород использовались для стартовых ускорителей, а вода употреблялась для ядерно-плазменных двигателей. Теперь по-настоящему появилась возможность создания на Луне жизнеспособных баз.

Операция «Быстрая Победа» была задумана, чтобы нанести сокрушительный удар по самым важным ооновским базам на Луне. Утратив позиции на Луне и Марсе, ООН действительно может быстро проиграть войну. Кроме того, было очень важно сохранить контроль над ведущимися на Луне археологическими раскопками. Наследие древних инопланетян тоже было поводом для продолжения войны, хотя американскому народу внушалось, что ведется борьба за независимость юго-западных территорий страны и против угрозы мирового господства ООН. Страна, которая раньше всех овладеет техническим наследием древних инопланетян, сможет беспрепятственно диктовать свою волю всем и каждому.

Соединенные Штаты господствовали на Марсе, благодаря тому, что им удалось отбить у ООН бывшую Международную Космическую Станцию на околоземной орбите и челночные посадочные базы на Марсе. Гальюнники полностью лишились транспортного сообщения с Красной планетой.

Однако на Луне лучшим способом господства было владение ее водными ресурсами.

Уитворт сосредоточенно и с волнением всматривался в простиравшийся внизу и впереди пейзаж. Местность казалась до крайности пересеченной, но это был всего лишь обман зрения, вызванный предельным контрастом между светом и тенью, между днем и ночью. Солнце висело низко над горизонтом позади корабля. И каждый бугор, каждый горный хребет, каждый булыжник, каждая расселина и каждый холм, каждый вал кратера отбрасывал неожиданно длинную тень. На одном из экранов та же местность изображалась в менее устрашающем виде.

— Сейчас начнется перегрузка, сэр, — предупредил пилот. — Может, вам лучше вернуться на место.

— Со мной все о'кей.

Болтавшиеся в воздухе ноги полковника прикоснулись к металлическому полу. Мгновение спустя начал возвращаться вес. Колени Уитворта слегка согнулись.

На панели управления замигал зеленый огонек.

— Посадка разрешена! — доложил пилот.

— О'кей, — отозвался Джонс. — Садимся.

— Превосходно! — Уитворт улыбнулся. — Где бы не появились «зеленые береты», ситуация мгновенно переходит под их контроль!

То же самое часто говорили о себе и морские пехотинцы…

На Сьерра Питер был послан отряд спецназа, которому было приказано обеспечить посадочную зону. Если бы на Сьерра Питер обнаружились вражеские войска или какая-нибудь западня, отряд должен был предупредить корабль об опасности. Разрешение совершить посадку означало, что посадочная зона свободна от врагов.

— Далеко еще? — спросил Уитворт.

— Два километра, — ответил Джонс, указывая направление, — как раз за валом кратера. Думаю, вам следует привести в боевую готовность скафандр, сэр! Наденьте шлем и перчатки.

— Не волнуйтесь за меня!

Уитворт хотел видеть все своими глазами. Корабль опустился ниже, пролетая над лунными горами на высоте, едва превышающей сотню метров. Когда они проносились над кратером, им пришлось сильно накрениться, и пол корабля утонул в черной тени. На экране появилось несколько светящихся треугольников, обозначавших уже прибывших на Луну разведчиков. Мигающий крестик указывал место посадки.

— Все готово. Идите на посадку, — скомандовал Джонс.

— Роджер вас, — ответил пилот. — Посадку произведем в районе…

Зеленый огонек на пульте выключился. Две секунды спустя замигал другой огонек, тревожного красного цвета.

— Черт! — выругался Джонс.

— В чем дело? — спросил Уитворт.

— Нам запрещают посадку. Мы в опасности.

— Дайте мне прямой канал!

— Вы в эфире, сэр!

— Авангард Дельта! Авангард Дельта! Говорит Главный! — закричал в микрофон Уитворт, используя армейские позывные. — Что, черт возьми, происходит?

— Главный, говорит Авангард Дельта, — зазвучал в наушниках Уитворта напряженный и жесткий голос. — Посадочная зона в опасности! Немедленно уходите! Повторяю, вам грозит опасность…

Из-за помех связь прервалась.

Пилот схватился за джойстики. От внезапно обрушившейся перегрузки Уитворт ударился ступнями об пол. Стараясь удержаться на ногах, полковник умудрился сесть на откидное сидение и пристегнуться.

— В нас стреляли из лазера, — сообщил Джонс с безразличием отчаяния в голосе. — Кто-то следит за нами.

— Где? — спросил Уитворт, наклонясь к смотровой щели, насколько позволял ремень. — Я ничего не вижу!

Ответа не последовало, и Уитворт отругал себя за то, что начал говорить, не подумав. Это самый верный способ поставить себя в глупое положение перед подчиненными. Конечно! В вакууме нет пыли, которая могла бы светиться, нет молекул воздуха, которые стали бы ионизироваться. Блестящие лучи и сногсшибательные сверкающие молнии, столь часто встречающиеся в научно-фантастических фильмах, в реальном вакууме просто не существуют.

Тяжелый глухой удар, похожий на пинок, полученный от какого-нибудь гиганта обрушился на корабль снизу. Звук удара пронесся по всему корпусу.

— Что это было? — спросил Уитворт.

— Только что отвалился третий резервуар с кислородом! — закричал пилот. — Мы потеряли его!

За смотровыми щелями мелькнула вспышка, более яркая, чем солнце, которое недавно залило носовую часть корабля. Когда вспышка погасла, Уитворт понял, что это был взрыв. Один из космических транспортов исчез в мощном, но беззвучном взрыве.

С помощью интеркома Джонс сообщил об опасности всем, кто находился в кормовом отсеке корабля. За смотровой щелью в странном ракурсе пронеслись покрытые тенью горы.

А потом Уитворт снова ударился ступнями об пол, да так, что едва голова не оторвалась. В ушах у него стоял пронзительный визг. Без сомнения, это воет воздух, вырываясь в вакуум. Давление падало. Полковник почувствовал боль в ушах. Отстегнувшись от откидного сиденья, он с трудом поднялся на дрожащие ноги и принял от Джонса запасной шлем и перчатки, которые тот достал, открыв шкафчик. Полковник нахлобучил шлем на голову и привинтил его к скафандру. Джонс, умевший быстро надевать спасательные принадлежности, помог Уитворту с перчатками.

Пилоту шлем и перчатки уже не требовались. Он сидел, повалившись вперед, его шея была неестественно вывернута. Уитворт прикидывал, сколько солдат могло выжить в кормовом отсеке. По крайней мере, все они были в шлемах и перчатках, готовые к аварийной посадке корабля.

И ему, Уитворту, тоже следовало бы подготовиться к ней заранее.

Нетвердым шагом, на дрожащих ногах полковник отправился в кормовой отсек. Солдаты старались увернуться от падавших на них ящиков с припасами, которые от полученного кораблем удара разлетелись во все стороны. Радиоканал был забит воплями и стонами. Слышались крики лейтенанта Хасстингса, отдававшего приказы, пытавшегося собрать команду, которая освободила бы подход к люку от груды всевозможных обломков и обрывков электрокабелей. Часть людей была все еще пристегнута к сидениям, некоторые делали слабые попытки встать, но большинство сидело неподвижно.

Уитворт подумал, что должен что-то сказать, отдать какой-то приказ, но в голову ничего не приходило. Он полностью утратил контроль над ситуацией. Полковник мог только беспомощно стоять и смотреть, как Хасстингс с тремя помощниками расчистили наконец подход к люку и с трудом открыли его.

Несколько мгновений спустя, Уитворт стоял в окутанном полуночной тенью кратере и смотрел на ярко сверкающие звезды и горы, самые высокие пики которых были едва посеребрены солнечным светом. Под ногами полковника хрустел реголит и ощущались хрупкие кусочки льда, смешанного с лунной пылью. Вокруг царил покой. Повсюду мелькали фонари уцелевших десантников. Похоже, потребовалось всего лишь три минуты, чтобы сбить все транспорты.

— Полковник Уитворт?

Полковник обернулся. К нему подошел боец в черно-сером скафандре с эмблемами отряда спецназа на груди и плечах.

— Здесь. Полковник Уитворт — это я.

Боец отдал честь.

— Я сержант Кеннеди, сэр. Из отряда по разведке посадочной зоны. Мы по уши в дерьме, сэр!

— Что за чертовщина тут творится? Как вы могли проворонить ублюдков? На кой хрен вам тогда инфракрасные сканеры?

Полковнику было необходимо отругать кого-то за случившееся несчастье, и неважно кого.

Сержант тяжело вздохнул:

— Сэр, я думаю, что не было никаких ублюдков. Огонь был открыт оттуда, — он указал на вал кратера. — Вероятно, там установлен робот или система с дистанционным управлением. Мы сразу же провели разведку. Если бы поблизости были люди, жилой модуль, космический корабль и что-нибудь еще, оснащенное системой жизнеобеспечения, наши инфракрасные сканеры обнаружили бы их. Но там абсолютно ничего нет.

Слова сержанта ударили полковника точно обухом по голове. Он-то надеялся, что противник выставил караульный пост или гарнизон, но уж никак не лазерные установки, которыми можно управлять на расстоянии. Когда только они успели разместить их тут'? После событий в Пикаре, конечно, потому что до этого здесь постоянно добывали лед, необходимый системам жизнеобеспечения. Впрочем, вполне вероятно и то, что гальюнники расположили здесь лазерные установки еще до вторжения Соединенных Штатов, а сами затаились, позволяя вражеским кораблям прилетать и улетать без проблем, пока не появились отряды, собирающиеся взять штурмом их укрепленную базу.

У полковника Уитворта неприятно засосало под ложечкой, когда он понял, что совершил самую грубую ошибку, на какую способен военачальник. Он абсолютно недооценил врага.

Час спустя Уитворт узнал самое худшее. Из ста шестидесяти десантников, отправленных на южный полюс Луны, девяносто восемь были мертвы — убиты мощным лазерным лучом или погибли несколькими секундами позже из-за аварии транспортов. Когда наконец была установлена связь с северным полюсом Луны, подтвердились худшие опасения полковника: тридцать два человека из ста пяти погибли, попав в такую же засаду, оставшиеся в живых вышли на связь с ооновцами и заявили о готовности сдаться в плен.

По правде говоря, иного выхода и не было. Подкрепление с Земли сможет прибыть только через несколько дней, а крошечные армейские гарнизоны в Пикаре и Фра Мауро не в состоянии ничем помочь. Они могут предоставить ранцы системы жизнеобеспечения, кислорода в которых хватит на двенадцать часов. Кроме того, можно забрать на разрушенных транспортах уцелевшие запасы кислорода. Но где взять продукты и воду? Да и передвигаться теперь можно только пешком.

Через два с половиной часа появилась альтернатива невозможно долгому и трудному пешему переходу. В небе показался черный-черный космический корабль, по форме напоминавший бриллиант, к которому были приделаны посадочные лапы, защищенные проволочной сеткой, а также резервуары с топливом и плазменный двигатель, расположенный в кормовой части. Корабль вертикально пошел на посадку. Струи горячей плазмы были невидимы. Единственными опознавательными знаками были маленькие голубые флажки ООН и имя «Миллениум», написанное серыми буквами на борту.

Этот таинственный космический корабль, о котором мало что было известно, стартовал с Земли несколько месяцев назад, а потом исчез где-то неподалеку от Луны.

Не было и речи о том, чтобы сражаться с этой штуковиной.

Сферические турельные установки, расположенные на черном блестящем корпусе, вращались, выслеживая цели. Конечно, можно было атаковать «Миллениум» с помощью ракетных и лазерных установок, оставшихся на разрушенных транспортах, но это означало верную гибель в неравном бою.

Уитворт включил девятый канал, служивший всем для связи в чрезвычайных ситуациях.

— «Миллениум», говорит полковник Томас Уитворт, командир ударной группы космического спецназа армии США. Мы готовы сложить оружие и сдаться в плен.

Иного выхода не было.

Абсолютно никакого.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Понедельник, 26 мая.

Институт экзоархеологических исследований;

Чикаго, Иллинойс;

08:55 по центральному поясному времени.

Доктор Александер, насвистывая, вошел в просторный холл Института экзоархеологических исследований. Дневной свет проникал сквозь застекленную крышу. Около копии Сфинкса, среди фонтанов, пальм и прочей казенной растительности, Дэвида поджидала пара незнакомцев.

— Доктор Александер?

Оба незнакомца предъявили удостоверения, но Дэвид был слишком ошеломлен, чтобы прочитать их.

— Я агент ФБР Каррузерс. Мой коллега — агент ФБР Родригес. У нас есть ордер на ваш арест, сэр. Прошу вас не сопротивляться и следовать за нами.

— На мой… арест? Но что я сделал?

— Вы обвиняетесь в шпионаже и угрозе национальной безопасности. Кроме того, вы общались с помощью электронной связи с гражданами иностранных государств, с которыми мы в данный момент находимся в состоянии войны.

Агенты ФБР вплотную подступили к Дэвиду. Блеснули наручники.

— Вы имеете право хранить молчание. Вы имеете право воспользоваться услугами адвоката. В случае, если вам необходим адвокат…

Пока Каррузерс знакомил Дэвида с его правами, Родригес завел руки арестованного за спину и надел на запястья наручники.

Проходившие мимо сотрудники института останавливались, с любопытством глядя на Дэвида. Беспомощный, пораженный внезапным арестом, он устремил взгляд на таинственное и загадочное лицо Сфинкса. Конечно, копия статуи была гораздо меньше, чем оригинал. Однако примостившийся в углу холла, среди журчащих фонтанов и пальм, Сфинкс был достаточно велик, чтобы Дэвид мог встретиться взглядом с его слепыми и в то же время прозорливыми глазами.

Каррузерс закончил свою речь. Дэвид услышал у себя за спиной шорох ткани. К нему подошла Терри, неся на плече кейс с ПАДом.

— Дэвид, что происходит?

— Вас это не касается, мисс, — ответил Родригес. — Проходите мимо и лучше занимайтесь своими делами.

— Дэвид?

— Свяжись с моим адвокатом, — попросил Александер. — Ее зовут Джулия Даттон. Найдешь ее координаты в списке адресов у меня в рабочем компьютере.

— Идемте, доктор Александер, — приказал Родригес, потянув Дэвида за локоть. — У вас будет еще много времени, чтобы обсудить дела с подружкой.

— Поторопись, Терри, — попросил Дэвид, когда агенты ФБР повели его к выходу. — Вызови Джулию. Мне нужна ее помощь.

— Это точно, — согласился Родригес, когда все трое вышли на улицу. — Быть предателем не слишком-то престижно, если вы понимаете, что я имею в виду…

— Я — предатель? — возмутился Дэвид. — Черт побери, что вы такое говорите?

«Должно быть, они пронюхали про этот чертов факс», — подумал он.

— У нас война идет, приятель, — сказал Каррузерс. — Хотя ты, может, и не слыхал об этом. А передавать секретную информацию иностранным подданным…

— Послушайте, черт побери, — воскликнул Дэвид, перебивая агента ФБР. — Я знаю, что идет война. Однако для научных работников не существует государственных границ. Люди, с которыми я общался, мои друзья. Ни о каком шпионаже и речи нет!

— Это не нам решать, сэр, — ответил Родригес. — У вас еще будет возможность объяснить все суду.

— Знаете, доктор Александер, — добавил Каррузерс, — мы уже довольно долго и пристально следим за вами. Своими поступками вы дали нам повод проникнуть с разрешения суда в ваш домашний компьютер. Вы пересылали по электронной почте секретные файлы, получала их Первая церковь Божественных Космических Властителей, если я правильно помню название…

— Что? Эти чокнутые сектанты? Вы, должно быть, шутите!

— Вы уже пару месяцев поставляете им секретные сведения. И мы можем это доказать.

Несмотря на протесты, Дэвида затолкали в черный «лансер электра», ожидавший на улице.

Центр по подготовке новобранцев;

остров Парис;

рекрутский взвод № 4239,

11:20 по восточному поясному времени.

— Слушайте внимательно, рекруты! Сейчас вы познакомитесь с прибором, который станет вам лучшим другом. Таким же, как ваша винтовка!

Джек сидел, скрестив ноги, на помосте в казарме, где размещался взвод. Все внимание парня было сосредоточено на объяснениях сержанта Нокса. За четыре недели взвод стал еще малочисленнее. Рекруты продолжали выбывать, хотя и не так быстро, как на первых порах, когда во взводе было много случайных людей. Теперь рекрутский взвод № 4239 насчитывал пятьдесят шесть человек. Новобранцы почти всегда были измотаны. Обучение велось семнадцать часов в день по изнурительной программе, включавшей в себя занятия по строевой, физической и технической подготовке. Однако теперь новобранцы действовали осознанно, а не как стадо баранов, помыкаемое орущими инструкторами.

Теперь у них была цель.

Сержант Нокс держал в руках футляр, предназначенный для хранения приборов. Несколько минут назад каждый рекрут, явившийся в казарму на занятие, получил точно такой же футляр.

— А теперь все вытаскивают полученные приборы из футляров, — приказал Нокс.

Подчиняясь приказу сержанта, Джек аккуратно вытащил из футляра небольшую, но тяжелую коробку. По виду коробка напоминала ПАД или компьютер. Она прочно закрывалась, чтобы защитить экран и клавиатуру, формой и размером эта закрытая коробка напоминала книгу в мягкой обложке, но весила гораздо больше.

Парня охватило волнение. С уважением и почти с грустью он вспомнил о своем домашнем компьютере. Весь этот месяц Джек был так занят, что не понимал, как сильно соскучился по нему.

— Вы держите в руках персональное средство доступа «эйч-пи-девяносто восемь-два нуля-три», предназначенное для бойцов Корпуса морской пехоты, — объяснил Нокс, высоко подняв ПАД. — Двести лет назад боец стрелковой роты должен был уметь маршировать в сомкнутом строю, стоять плечом к плечу с товарищами, сохраняя боевой порядок, стрелять, заряжать оружие, защищаться от огня противника. За двести лет приемы ведения боя изменились. Не только оружие и техника стали другими, изменились правила действия бойца во время сражения. Чтобы стоять плечом к плечу с товарищами, заряжать мушкет и стрелять из него, нужна была храбрость. Однако большого ума для этого не требовалось. Сегодня мы требуем от вас, чтобы вы были умными, так как именно в уме заключается огромная разница между победой и поражением. Благодаря уму вы сможете убить врага и остаться в живых никому не придется присылать домой ваши останки. ПАД поможет вам быть умными, воевать толково.

Сержант Нокс указал на замочек, с помощью которого открывалась и закрывалась коробка.

— Нажмите вот здесь и откройте ваши ПАДы. Так! Откройте, но не включайте без моей команды!

Коробка открывалась, словно книга, внутри нее было два темных экрана. В правом нижнем углу находилась кнопка с надписью «вкл/выкл». Над верхним экраном был установлен крошечный объектив.

Нокс долго перечислял возможности «HP-9800-III». Джек слушал, скрывая за маской безразличия снисходительную улыбку. За эти четыре недели он научился прятать свои эмоции. Конечно, возможности прибора впечатляли, особенно, если учесть, что благодаря прочности конструкции, его можно было повсюду носить с собой, трясти как угодно, волочить по земле, пинать ногами, наступать на него. Этот компьютер мог работать в вакууме, среди песков пустыни, в непроходимой слякоти, под водой, при температуре от —100° до +70° по Цельсию. Однако по сравнению с обычным компьютером, этот прибор был примитивен. Например, дома у Джека стоял гораздо более мощный компьютер, большего размера, хотя и не такой прочный.

Создатели ПАДа, предназначенного для морской пехоты, приложили все усилия к тому, чтобы прибор был чрезвычайно прочным и простым в обращении.

— Конечно, ваши ПАДы будут выполнять функции обычного компьютера, — продолжал объяснять Нокс, — но истинное достоинство прибора заключается в том, что с его помощью вы сможете подключиться к любой сети, получить оперативно-боевые сводки и приказы, быть в курсе всех перемен. С помощью вашего ПАДа вы сможете сориентироваться на местности, наладить качественную видеосвязь, получать и передавать необходимую информацию. — Сержант обвел рекрутов строгим взглядом. — Теперь включите прибор, но больше ни к чему не прикасайтесь без моего разрешения.

Джек послушно нажал необходимую кнопку. Оба экрана включились. На нижнем появилось изображение клавиатуры, а на верхнем — земной шар и якорь, служившие эмблемой Корпуса морской пехоты. Кроме того, на верхнем экране возле фразы "Введите пароль " мигал курсор.

— Доступ в ваши ПАДы защищен паролем, — продолжал Нокс. — Это для того, чтобы враг не мог узнать наши коды связи и прочие важные сведения, если прибор окажется у него в руках. Позже вам придется запомнить несколько специальных паролей, которые вы выдадите врагам, если попадете в плен. Эти пароли не только сотрут всю информацию, хранящуюся в ПАДе, но и выведут прибор из строя. Пока что все вы будете использовать пароль «рекрут». Можете ввести его.

Наступило неизбежное замешательство, так как ПАДы некоторых новобранцев отказывались функционировать. В нескольких приборах обнаружились неполадки. Трое новобранцев не знали, как правильно пишется слово «рекрут». Новобранец Киркпатрик все еще не мог открыть коробку. Нокс поносил бестолкового рекрута последними словами, но помог ему справиться с замком.

Наконец все ПАДы были включены и должным образом настроены. Нокс помог новобранцам освоить все основные операции, научил использовать ПАД в качестве калькулятора, средства видеосвязи и источника всевозможных данных о различных видах высокотехнологического оружия. Новобранцы усвоили, что во время обучения им будет разрешен доступ лишь к одному каналу с весьма ограниченными возможностями. Нокс терпеливо объяснил, что в противном случае какой-нибудь идиот, у которого руки растут из задницы, может проникнуть в компьютерную систему Пентагона и вызвать глобальную катастрофу.

Новобранцы познакомились также с НПМП — Надежным Помощником Морского Пехотинца. Этот сетевой агент не имел внешнего облика и представлял собой весьма упрощенную версию Саманты.

— Эн-Пэ-Эм-Пэ — ваш друг, — объяснял Нокс — Ваш наставник и советчик. Он будет вашим сетевым агентом. Скажите Эн-Пэ-Эм-Пэ, какая информация вам нужна, и он доставит ее вам, проведя поиски во всей Сети или в указанной вами базе данных. Помощник будет общаться с вами с помощью звуковых колонок ПАДа или с помощью наушников, вмонтированных в ваши шлемы. Если враг окажется рядом и вам придется соблюдать тишину, Эн-Пэ-Эм-Пэ будет общаться с вами, печатая текст на экране ПАДа или экране сканера-целеуказателя, которым оснащен ваш шлем. Для тех из вас, у кого на гражданке были сетевые агенты с мощным искусственным интеллектом, ярко выраженными чертами характера и внешним обликом, наш «Надежный помощник» покажется: слишком аскетичным и лишенным прелестей. Но поверьте мне, он отлично справится с работой.

Джек снова сдержал улыбку, когда сержант Нокс упомянул о прелестях сетевых агентов… Парню всегда были по вкусу обнаженные прелести Саманты и он считал, что его красотка справится с любой работой лучше и быстрее, чем этот «Надежный Помощник Морского Пехотинца», у которого даже нет внешнего облика. Кроме того, Саманта наверняка более эффективно использует память компьютера.

Странно Джек целый месяц не вспоминал о Саманте. Она даже ни разу ему не приснилась. Слишком большая усталость и чрезмерное напряжение не оставляли сил на эротические фантазии.

Все, что связано с Самантой, казалось Джеку частичкой чьей-то совершенно чужой жизни. Парень слегка содрогнулся при этой мысли.

Возможно, он еще не стал хорошим пехотинцем, но, ей-богу, к штатским его уже никак нельзя причислить.

С помощью сержанта Нокса рекруты учились общаться со своим «Надежным Помощником». Им удалось получить необходимую для новобранца информацию, в том числе расписание занятий по строевой и теоретической подготовке на будущей неделе и меню сегодняшнего ужина. Лишенные внешнего облика «Надежные Помощники» говорили низкими мужскими голосами, интонация и четкость выговора сразу наводили на мысль о примитивных сетевых агентах. Вскоре голоса «Надежных Помощников» слились в хор, одновременно отвечавший на вопросы пятидесяти шести новобранцев.

Джеку не понадобилось много времени, чтобы научиться пользоваться ПАДом и наладить контакт с «Надежным Помощником». ПАД был медленным и неуклюжим по сравнению с его домашним компьютером, а интеллект «Надежного Помощника» был размером с круглую дверную ручку, но Джек решил, что прекрасно сможет с ними работать. Он уже начал прикидывать, как ему добраться до исходного кода «Надежного Помощника». Работая над созданием Саманты, Джек отлично понял, как действуют основные программы, снабженные искусственным интеллектом, но лишенные самосознания. Парню казалось, что он знает три-четыре трюка, которые заставят «Надежного Помощника» работать энергичнее.

По крайней мере, можно найти способ наделить «Помощника» характером, разнообразить интонацию его голоса и увеличить словарный запас!

Вообще-то Джек сомневался, что Корпус морской пехоты и сержант Нокс одобрят изменения, внесенные в «Надежного Помощника», но он был уверен, что рано или поздно займется улучшением сетевого агента, он просто обязан это сделать.

Нокс снова обратился к новобранцам. В его голосе звучала уже привычная и почти приятная угроза.

— Рад вам сообщить, барышни, что ваши каникулы закончились! Если вы считали, что первые четыре недели подготовки были самыми трудными, то очень скоро убедитесь в обратном. По сравнению с тем, что вас еще ожидает, это были каникулы! Занятия по строевой и физической подготовке продолжатся. Нагрузка, конечно, увеличится. Количество теоретических занятий и объем информации, которую вам придется усвоить, резко возрастут. Учитесь использовать ПАД и «Надежного Помощника» в полную силу, чтобы овладеть всеми знаниями, необходимыми для успешной сдачи экзаменов. ПАД и «Надежный Помощник» добудут и сохранят всю необходимую информацию, а также помогут вам ее усвоить. Во время учебы они заменят вам мозги, так как никто из вас не наделен от природы умственными способностями, необходимыми для бойца морской пехоты.

Держа в руках черную шероховатую коробку, Джек почувствовал глубокое волнение, причину которого было сложно объяснить.

«Мы доказали, что способны служить в морской пехоте, — решил Джек. — Верно, поэтому нам и выдали ПАДы. И я точно знаю, что сумею добиться своего, сумею стать морским пехотинцем!»

Теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Сомнения исчезли, росла уверенность. Такой гордости Джек не испытывал с тех пор, как принес присягу. Может быть, его отправят служить в космическое подразделение, а может быть, нет. Но морским пехотинцем он станет обязательно…

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Среда, 11 июня.

Штаб-квартира ООН;

Женева, Швейцария;

15:40 по времени гринвичского меридиана.

— Перед нами стоит проблема, — заявил высокий мужчина, — и нам дан беспрецедентный шанс ее разрешить. Есть только один план, осуществление которого положит конец войне раз и навсегда. Проигнорировать такую возможность было бы… преступлением.

Выступавшего звали Мари-Клод Бальмон. Его и еще четырнадцать человек, собравшихся за большим круглым столом, можно было почти без натяжки считать властителями мира. Ни Александр Македонский, ни Цезарь, ни Кублай-хан, ни Адольф Гитлер, ни Иосиф Сталин не имели в своем подчинении столь обширных территорий, такого огромного количества людей и мощных армий. Возможно, Александр Македонский и расплакался, уверившись, что ему больше некого завоевывать, но его империя составляла лишь пятую часть от нынешних владений ООН, не считая различных орбитальных станций и объектов… Кроме того, Луна теперь снова находилась под твердым контролем ООН.

Пожалуй, официальным правителем мира мог бы считаться доктор Хосе-Луис Лозойа… но должность Генерального секретаря ООН превратилась в пустой титул, предназначенный для церемоний, речей и подписания договоров, а не для реальной работы по консолидированию мировой силы и власти. То же самое можно было бы сказать и о Генеральной Ассамблее ООН, которая хоть и продолжала вести дебаты и голосование по различным вопросам, но все чаще и чаще лишь механически утверждала решения Совета Безопасности.

Да, бесспорно, весь авторитет правительства мира принадлежал Совету Безопасности ООН, пяти его постоянным членам и десяти представителям других наций, выборы которых проводились раз в два года. За последние полтора года Совет Безопасности нес большую ответственность за планирование и ведение войны или, по крайней мере, за ее стратегию в широком понимании.

— Не верю, чтобы вы говорили серьезно, мосье Бальмон, — вмешался британский представитель Джордж Синклер. — Предлагаемый вами план попросту безумен.

— Вместо того, чтобы вечно брюзжать, вы лучше для разнообразия проявите уважение к мнению большинства, Джордж, — с улыбкой ответил Бальмон на беглом английском.

За столом раздались смешки.

Синклер нахмурился:

— Точка зрения моей страны на эту незаконную войну…

— … всем нам хорошо известна. Да-да!

Слово взял Дзао Дингхуа, представитель Северного Китая. Лишенный эмоций голос переводчика звучал в наушниках делегатов: «Я, например, желал бы услышать детальный рассказ об этом предложении Европейского Союза. Нам кажется, что проект обладает значительными достоинствами».

Некоторые делегаты, постоянные и избираемые, кивнули в знак согласия.

— В целях безопасности мы пока что не можем рассказать обо всем подробно, — пояснил Бальмон, мельком взглянув на Синклера, самого ненадежного своего коллегу по Совету Безопасности.

Нужно что-то решать с этим типом. Бальмон, встав из-за стола, указал на огромную электронную карту мира, занимавшую верхнюю половину одной из стен. Голубым цветом на карте были обозначены государства, входящие в состав ООН. Серым цветом были окрашены страны, сохранявшие нейтралитет, и страны-противницы военных действий: Великобритания, Швеция, Корея, Белоруссия, Австралия, Кантон, Квебек и горстка других. Вражеские державы — Россия, Япония и Соединенные Штаты — пламенели красным. Более ярким красным цветом были отмечены главные линии фронтов на севере Мексики, где сохранялась довольно стабильная обстановка, а также обозначался ход военных действий на бескрайних границах России с Украиной, Казахстаном и Китаем.

— Мы топчемся на месте, — объявил Бальмон. — Так как в первый же год Квебек отказался участвовать в войне, мы можем оказывать давление на Соединенные Штаты только с помощью атак крылатыми ракетами и военных действий на Мексиканском фронте. Нет нужды говорить, что наши достижения там весьма незначительны.

— Вы намекаете, что Мехико не выполняет своих обязательств? — осведомился Рамон Суарес, мексиканский представитель. — Если бы наши союзники в достаточной мере обеспечили нас войсками, припасами и оружием, мы могли бы отбросить янки далеко за пределы наших границ и освободить суверенную Республику Ацтлан. Напоминаю вам, что именно из-за этого мы вступили в конфликт!

— Никто не сомневается в доблести мексиканских солдат, и все ценят ваш существенный материальный вклад в общее дело, — заметил Бальмон.

Ему удалось сохранить серьезное выражение лица, хотя, участвуя в войне, Мексика выставила себя на посмешище. Если бы не огромное подкрепление, посланное в Россию, если бы не многочисленные войска, препятствующие вторжению ООН в США, американцы давным-давно захватили бы Мексику и, весьма вероятно, вывели бы ее из состава участников войны. Ведь именно так они поступили с Квебеком.

— Очень жаль, что мы не в состоянии увеличить число войск и вооружения на мексиканском фронте. В самом ближайшем будущем мы надеемся изменить ситуацию. После осуществления операции «Дамокл». Однако в данный момент нельзя не признать тот факт, что главным объектом наших военных действий является Российская Федерация. Обладая самой большой по протяженности границей, Россия чрезвычайно уязвима, что дает нам огромные стратегические выгоды.

— Больше возможностей для разбоя и грабежа, вы хотите сказать, — воскликнул Суарес, забывая об уважении к спикеру Совета Безопасности. — Кто получит выгоды, о которых идет речь? Украина, Казахстан и Шиитский Союз! И, конечно же, наши добрые друзья из Северного Китая! — Суарес отвесил китайцу иронический поклон.

Дзао Дингхуа сохранял невозмутимость.

— Эти люди богатеют за счет России, а тем временем мы в Мексике находимся на грани полного поражения! И как раз сейчас вы заводите речь о каких-то астероидах и орбитах, мечтаете чудом завершить войну! Моим соотечественникам нужна достаточная военная помощь и подкрепление, чтобы прорвать фронт янки! — Мексиканец ударил ладонью по столу. — Мы решительно выступаем против вашего нелепого, заумного проекта, сеньор Бальмон!

— С вашего позволения, я продолжу, — холодно сказал Бальмон. — Мы рассмотрим ваши жалобы, сеньор Суарес. Как я говорил, вот уже год с лишним обстановка на фронтах не меняется. Украинские войска застряли в Воронеже. Русские вторглись в Казахстан и даже отвоевали свои бывшие стартовые комплексы в Байконуре. Китай, хоть и добился значительных успехов в Амурской области, хоть и смог даже перерезать Транссибирскую магистраль в Белогорске и Хабаровске, но вот уже два года не в состоянии прорвать русско-американскую оборону у Владивостока. — Бальмон взглянул на Дзао, ожидая, что тот, подобно Суаресу, прервет его протестами, но китаец по-прежнему хранил невозмутимое молчание. — Нужно действовать по-новому, дерзко и смело! Только так мы сдвинемся с мертвой точки и покончим навсегда с этим кровавым конфликтом, приносящим столько горя. Операция «Дамокл» поможет нам достигнуть этой цели.

— У меня есть вопрос по поводу «Миллениума», — вежливо и нерешительно заговорил Шекар Рикхай, представитель Северной Индии. — Мне казалось, что главным залогом нашего успеха в войне считается космический корабль, оснащенный оружием взрывного действия с зарядом из антивещества.

— Верно, — согласился Бальмон. — Все так и было. Но мы больше не можем рассчитывать, что один-единственный корабль, даже очень мощный, обеспечит нам победу. За последние месяцы американцам многое стало известно. Они быстро и успешно работают над созданием точно такого же корабля, как наш. Американцы славятся достижениями в области технологии, поэтому они легко смогут обогнать нас. Даже информация, полученная благодаря археологическим раскопкам в Пикаре, не поможет нам сохранить лидерство.

Руку поднял Абдель-Малек, один из десяти избираемых делегатов, представитель от Египта и Исламского Союза.

— Сэр, из ваших слов я понял, что операция «Дамокл» грозит нам экологической катастрофой. Я говорю от имени народа, который тысячелетиями с трудом пытается поддерживать изобилие и не скатиться к нищете и голоду! Реализуя этот план, мы рискуем всеобщим разорением и гибелью. — Абдель-Малек покачал головой. — Не лучше ли будет решительно атаковать строящийся американский корабль?

— Группа военных консультантов при Совете Безопасности ООН очень подробно спланировала операцию «Дамокл» и создала подробную компьютерную модель всех действий. Генерал Брюнмюллер и его персонал считают, что «Дамокл» предоставляет нам наилучший шанс одержать незамедлительную и полную победу. Когда Соединенные Штаты будут повержены, Япония и Россия быстро капитулируют, особенно если им скажут, что в случае неповиновения их ждет такая же кара. Консультационная группа рассмотрела возможность нападения на американскую станцию «Лагранж-3», где строится корабль. Планировалось даже нанесение ядерного удара. Однако объект расположен слишком далеко и так надежно оснащен всевозможными средствами обнаружения, что ни один космический корабль, даже самый неуловимый, не сможет попасть туда. — Бальмон пожал плечами. — И даже если мы уничтожим вражеский корабль… Что нам это даст? Американцы в ответ нападут на «Миллениум». Или же выяснится, что они строят такие же корабли где-нибудь на своем континенте, а наша разведка об этом не знала. Нет-нет, друзья мои, риск слишком серьезен, выгода слишком невелика, а мысль о провале просто ужасна. Отказавшись от «Дамокла», мы проиграем.

Бальмон по-прежнему стоял возле стола, оснащенного сенсорной зоной. Его пальцы забегали, словно по обычной клавиатуре. Ожил широкий экран напротив карты мира. Половина присутствовавших повернула стулья, чтобы увидеть происходящее на нем.

На экране появилось изображение, которое прежде видели лишь немногие избранные: гладкая серо-коричневая глыба медленно вращалась, а в ее тени находился научно-исследовательский космический корабль «Пьер-Симон Лаплас», принадлежавший Европейскому Союзу.

— Это астероид 2034L, — объяснил Бальмон. — В данный момент он удален от Земли на три с половиной миллиона километров. Мы вот уже несколько месяцев изучаем эту глыбу, и у нас есть самые точные данные относительно ее орбиты и массы. «Стрелец», прибывший туда в мае, уже установил ядерные заряды.

Бальмон набрал новый код. Изображение малой планеты и научно-исследовательского космического корабля сменилось подробным воспроизведением орбит Земли, Луны и астероида 2034L.

— Точно в определенное время взрыв ядерных зарядов даст астероиду 2034L точно определенный толчок, который направит его по новой траектории, как говорят специалисты по ракетной технике. Эта траектория рассчитана с абсолютной точностью.

Во время рассказа Бальмона астероид на экране ярко сверкнул, сошел с прежней орбиты и перескочил на новую. Когда в правом нижнем углу экрана включился таймер, отмечающий прошедшие дни, астероид описал кривую и направился к бело-голубому шару Земли, чье изображение становилось все крупнее и подробнее. Астероид двигался немного быстрее Земли и едва не задел планету, пролетев над освещенной территорией.

Затем, повинуясь непреодолимому земному притяжению, астероид совершил дугу и вошел в расплывшуюся дымку, обозначавшую земную атмосферу. Стремясь поймать глыбу, Земля будто нарочно подставила под удар континентальную часть США.

Место падения астероида обозначилось на экране мигающей красной точкой поверх прицельных нитей. Удар пришелся на центральную часть США, немного восточнее Скалистых гор. На экране появились координаты: 105°33' з. ш. и 38°51' с. д.

— Боги орбитальной механики любезно послали нам астероид 2034L, — с улыбкой сказал Бальмон. — Нужно всего лишь внести незначительные изменения в его орбиту, чтобы поразить цель. Наши специалисты уверены, что удар будет нанесен пятнадцатого сентября примерно в шестидесяти километрах от указанных на экране координат. Более точные вычисления ни к чему. До падения астероид 2034L будет двигаться довольно медленно относительно Земли, тем не менее мощность удара составит от двух до четырех тысяч мегатонн. В результате будут поражены: во-первых, воздушно-космическая база в Питерсоне, где размещается Сорок шестое аэрокосмическое крыло; во-вторых, воздушно-космическая база в Фолконе, местоположение Второго космического крыла, в-третьих, Командование обороной Североамериканского континента; в-четвертых, Командование ПВО и ПКО и, наконец, весь комплекс в Шайенне. — Бальмон обвел сидящих за столом многозначительным взглядом. — Возможно, конечно, что этот комплекс, способный выдержать прямое ядерное попадание, и не будет разрушен. Все будет зависеть от точного места падения астероида 2034L. Однако толстый слой обломков надежно похоронит комплекс, лишит его возможности участвовать в войне. Если же попадание будет прямым или почти прямым, — Бальмон развел руками, — тогда НОРАД [10], этот нервный центр нашего врага, сердце командования и контроля, исчезнет с лица земли.

На экране вновь произошли изменения. От места падения астероида в Колорадо фиолетовое кольцо распространилось до линий фронта на севере Мексики.

— Конечно, разрушение охватит не только Колорадо. Несколько десятков больших городов на территории от Калифорнии до реки Миссисипи, а также столь далекие города, как Альбукерке и Солт-Лейк-Сити, тоже серьезно пострадают. Денвер, Колорадо-Спрингс, Пуэбло, Шайенн будут уничтожены. Обширные лесные зоны охватит пламя. По нашим подсчетам первоначальное число жертв среди мирного населения достигнет примерно трех-пяти миллионов. Но самое главное, вооруженные силы на юго-западе США и на севере Мексики будут по меньшей мере временно недееспособны. Их средства связи выйдут из строя, их ослепит гигантское облако пыли, а с неба на них обрушится ливень горящих обломков, боевой дух войск будет подорван, дороги (включая монорельсовые) будут уничтожены, запасы пропадут, весь тыл охватят хаос и беспорядок… И невозможно будет сопротивляться мощной и стремительной атаке ваших армий, сеньор Суарес.

Мексиканский представитель был ошеломлен:

— Но… но мой народ тоже пострадает…

— Действительно, на территории не южнее Мехико вероятны подземные толчки, — согласился Бальмон. — Ваши северные города и деревни могут пострадать от землетрясений и песчаных бурь. И что из этого? С вашими войсками будет все о'кей, как говорят американцы. Их известят о готовящемся ударе, о том, что враг будет повержен в смятение. Ваша армия выдержит шок и начнет свое победоносное наступление. Думаю, вся будущая Республика Ацтлан, от южной Калифорнии до Техаса и остатков Колорадо, окажется в столь бедственном положении, что ваших солдат встретят с радостью, будто спасителей. Но самое главное, Соединенные Штаты окончательно утратят возможность вести войну. Повторяю, окончательно. Мы буквально вырвем сердце у чудовища. Американские войска будут столь малочисленны, что едва смогут поддерживать порядок у себя в стране. А порядок нарушится, когда иссякнут запасы воды и энергии, остановится транспорт и прекратится медицинское обслуживание. И это, конечно, важнее всего.

Бальмон продолжал говорить, пытаясь привлечь воздерживающихся на свою сторону. При этом он пристально изучал лица коллег. Бальмон был политиком до мозга костей. В течение пяти лет он возглавлял социалистическую партию Европейского Союза, затем его избрали канцлером Франции, затем генеральным секретарем Евросоюза, после этого его наконец назначили представителем Франции в ООН. За все эти годы борьбы за власть Бальмон научился читать по лицам врагов, друзей и тех, кого хотя бы временно нужно склонить на свою сторону.

За последние десятилетия состав Совета Безопасности существенно изменился. Первоначально в постоянную пятерку входили Соединенные Штаты, Советский Союз, Китай, Великобритания и Франция, но меняющийся состав сильнейших правительств мира придал силу и гибкость развитию. Совета Безопасности Соединенные Штаты были исключены из Совета за отказ от предложенного ООН референдума по вопросу о независимости Ацтлана. Российская Федерация — наследница Советского государства — была исключена из Совета за отказ удовлетворить давнишние притязания Китая на большую часть Сибири.

Чтобы заполнить две вакансии, Северной Индии и Бразилии был присвоен статус постоянных членов Совета Безопасности ООН. Теперь больше всего хлопот доставляла Великобритания. Во-первых, она отказывалась вступить в Европейский Союз, продолжая политику, начатую еще в прошлом веке. Во-вторых, Великобритания упорно отказывалась вступать в войну. Из-за этой бескомпромиссной политики недавно пришлось переписать Устав ООН. Теперь для принятия важнейших резолюций должны проголосовать «за» лишь четыре постоянных члена, хотя по-прежнему в общей сложности требовалось девять положительных голосов. В последнее время велись разговоры о коренном преобразовании Совета Безопасности, чтобы дать статус постоянных членов другим странам: Исламскому Союзу, Ирану и Аргентине. Таким образом, появлялась возможность с точностью отобразить баланс сил в мире.

Бальмон знал, что этого будет мало. В последние десятилетия все чаще и чаще наблюдался распад супердержав. Это произошло в 1989 году с Советской Империей, в девяностых годах с Югославией, через десять лет с Канадой. В конце 20-х годов нового века распались Индия и Китай. Возрастали опасения, что сравнительно молодой Европейский Союз тоже вскоре развалится.

Представляли угрозу и выводы, сделанные на основе Женевского отчета. К 2050 году — ровно через 8 лет — все должно быть решено окончательно и бесповоротно. К этому сроку мир должен полностью объединиться под властью ООН, которая будет устанавливать политический курс, создавать законы и проводить их в жизнь. Численность населения возрастет до десяти миллиардов, сократятся запасы нефти и других природных ресурсов, людей в перспективе ожидают болезни, голод и каннибализм в мировом масштабе.

Войну следует остановить, остановить именно сейчас. Решительная победа ООН даст будущему мировому правительству возможность осуществлять программы, способные, действительно способные спасти человечество.

И лучше было бы не думать о мрачных альтернативах. Однако даже в Совете Безопасности ООН не прекращались склоки, интриги и борьба за власть, от которых Бальмона просто тошнило. Он был уверен, что операция «Дамокл» поставит на колени не только США, Японию и Россию. Будут побеждены и другие враги, враги, которые номинально еще входят в состав ООН. Например…

Джордж Синклер внезапно встал. Его лицо пылало.

— Я считаю, подробности этого плана… внушают опасения. Даже страх… То, что вы предлагаете… — Синклер остановился и замотал головой, подбирая слова. — Хорошо известно, что астероид, упавший на полуостров Юкатан миллионы лет назад, вызвал глобальное изменение климата, что привело к вымиранию динозавров. Вы собираетесь поступить точно так же с нами, со всем человечеством! Этот ваш «Дамокл» приведет к роковым последствиям!

— Это геноцид, — поддержал коллегу Абдель-Малек. — Вы угрожаете всему нашему миру!

Бальмон улыбнулся.

— Джентльмены, джентльмены, цифры говорят сами за себя. Так называемый астероид-убийца динозавров имел десять километров в поперечнике и мощность его удара была равна десяткам и даже сотням тысяч мегатонн, а ширина астероида 2034L — всего лишь километр, да и траектория, по которой он движется, уменьшит силу удара. Это хорошо, так как глыба наверняка не взорвется в атмосфере, но проникнет в землю. Удар нанесет значительный ущерб, но на весьма небольшой, ограниченной территории.

С этими словами Бальмон быстро напечатал послание на своем ПАДе, адресовал его соответствующим шифром и дал команду «Отправить».

— Как я уже сказал, предполагаемая мощность удара от двух до четырех тысяч мегатонн, — продолжал Бальмон. — Точная цифра будет зависеть от скорости прохождения астероида сквозь атмосферу. Правда, удар окажется сильнее любого ядерного взрыва… но это пустяк по сравнению с катастрофой, уничтожившей динозавров.

— И никакой радиации, — добавил Дзао. — Очень аккуратное средство уничтожения. Только огонь и мрак.

— Совершенно верно. Потом мы без труда разделаемся с остатками американской армии на Западе и Юго-Западе, а затем вплотную займемся Россией и Японией.

Бальмон внимательно наблюдал за Абдель-Малеком. Представитель Исламского Союза, широко раскрыв глаза, читал послание на своем ПАДе. Именно это сообщение только что отправил ему Бальмон.

— Право же, одной только угрозы астероидного удара будет достаточно, чтобы принудить врагов к быстрой и безоговорочной капитуляции. А для Японии возникнет дополнительная опасность того, что астероид может упасть в море неподалеку от берега.

— А если мы не найдем других подходящих астероидов?! — спросил Абдель-Малек, печатая что-то на своем ПАДе.

В следующий момент на ПАД Бальмонта поступило послание, состоящее всего из одного слова: "Да ".

— Но враги и не узнают, что у нас не будет астероидов. Зато им станет известно об ударе, полученном Соединенными Штатами. Это заставит их бояться за свою участь.

— А как насчет опасностей, вызванных изменением климата? — спросил бразильский представитель да Кунья.

— Возможно, это самая лучшая новость, — ответил Бальмон. — Модели падения астероида позволяют предполагать, что возникшее в результате удара облако пыли окажет незначительное, но бесспорное влияние на климат. Глобальное потепление пойдет медленнее. Наши ученые предсказывают, что в следующем десятилетии температура понизится на 0,5—2 градуса. Это даст нам передышку для увеличения урожаев.

— Я в этом не участвую! — заявил Синклер. Он резко встал, собрал бумаги в портфель и громко его захлопнул. — Более того, я при первой же возможности проинформирую обо всем этом правительства Соединенных Штатов, Японии и России. Здесь замышляется хладнокровное убийство, всемирная катастрофа. Мое правительство не поддержит этот, по меньшей мере, безответственный план!

Синклер собрался уйти. Бальмон коснулся какого-то символа на сенсорной зоне стола, дверь бесшумно распахнулась. В конференц-зал Совета Безопасности вошли четверо караульных в парадной форме и с оружием на изготовку.

Синклер остановился и повернулся к Бальмону:

— Что все это значит?

Бальмон не обращал на него внимания.

— Пожалуйста, отведите бывшего представителя Великобритании в помещение для задержанных и оставьте его там. Арестованному запрещается с кем-либо разговаривать и пользоваться электронными средствами связи с внешним миром.

— Есть, сир! — ответил один из караульных, взяв Синклера на прицел.

— Вы не можете так поступить со мной! — крикнул Синклер. — У меня дипломатическая неприкосновенность!

— А ваш арест является дипломатической необходимостью, пока не решится вопрос с «Дамоклом», — ответил Бальмон, резко дернув головой. — Уведите арестованного!

Несколько минут спустя, когда двое караульных увели Синклера, когда за столом утихли взволнованные голоса, Бальмон вернулся на свое место. Двое оставшихся в зале караульных, нарушая все существующие традиции, встали у дверей с оружием на груди.

— Леди и джентльмены, я предлагаю присвоить статус постоянного члена Совета Безопасности ООН Исламскому Союзу, представителем которого в данный момент является мистер Абдель-Малек. Есть возражения?

Как и предполагал Бальмон, возражений не последовало. Разумеется, после необходимой трехчасовой дискуссии Совет Безопасности одобрит использование астероида 2034L в качестве оружия против США, так как в послании Бальмона к Абдель-Малеку спрашивалось: "Поддержите ли вы мой план, если Исламскому Союзу присвоят статус постоянного члена Совета Безопасности?"

С помощью этой комбинации Бальмон обеспечил себе необходимого единомышленника при голосовании.

«Успешное завершение трудного дня», — подумал он.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Вторник, 24 июня.

Помещение для допросов № 12;

федеральная тюрьма «Джолиет»;

10:04 по центральному поясному времени.

— Ну, доктор Александер, как вам нравится ваш визит в Джолиет? — с улыбкой спросил Каррузерс.

В сопровождении охранника Дэвид шаркающей походкой вошел в скудно обставленную комнату, вся меблировка которой состояла из одного-единственного стола и нескольких стульев. Шлакобетонные стены были выкрашены в казенный зеленый цвет. На Дэвида надели ремень, к которому прикреплялась цепь, опутывавшая руки. Короткая цепь на ногах затрудняла шаги, делая их короткими и неуклюжими. Дэвид был в арестантском костюме из саржи и мягких ботинках.

— Я уже начал здесь осваиваться. И кстати, нужно говорить «Жолиэ», — ответил заключенный, изо всех сил стараясь, чтобы слово «Жолиэ» прозвучало по-французски, более мягко и музыкально, чем «Джолиет», произнесенное Каррузерсом на английский лад.

Вообще-то, Дэвид просто ради шутки произнес название города по-французски. Существовало убеждение, что более ста лет назад вышел закон, запрещавший выговаривать название города на французский лад. Считалось преступлением произносить "ж" вместо «дж», слишком растягивать "э" и забывать о конечном "т". Умышленно назвав город на «преступный» манер, Дэвид поднял крошечный бунт, доставивший ему удовольствие. Сейчас это была единственная доступная ему форма протеста. Ну и конечно, он не собирался выполнять требования этих ублюдков.

— Вас держат здесь уже четыре недели, — напомнил Каррузерс. — Срок ареста можно увеличить, а условия содержания ухудшить.

После этого охраннику было приказано снять цепи с заключенного, так как проблем он не создаст.

Дэвид понимал, что цепи служат как бы реквизитом к спектаклю, средством для запугивания. Именно ради устрашения его засадили в тюрьму, лишая надежды предстать перед судом и добиться справедливости.

Город Джолиет находился в шестидесяти километрах к юго-западу от Чикаго. Раньше в его тюрьме содержались политические заключенные, но в 2010 году правительство выкупило здание и превратило его в федеральную тюрьму. Дэвид соглашался, что здесь очень легко запугать человека, и ему вовсе не хотелось торчать в этой жаркой, шумной, гнусной дыре. Он обязательно вырвется отсюда, вот только пока неизвестно, каким образом.

— Вы, ребята, вовсю нарушаете Конституцию, — заявил Дэвид, пока охранник снимал с него цепи и наручники. — Я вот недавно слышал, что даже шпионы имеют право на безотлагательное судебное разбирательство.

Дэвид уселся напротив Каррузерса, который в тот момент открывал персональное средство доступа, оснащенное широким экраном. Именно такими ПАДами пользовались государственные служащие.

— Мисс Даттон нам об уже этом сказала, — согласился Каррузерс. — В мирное время обычно так и поступают… впрочем, знаете ли, сейчас у судей работы непочатый край. Во время войны даже самая лучшая судебная система может давать сбои из-за канцелярской работы.

Джулия Даттон была адвокатом Дэвида.

— Если вы собираетесь меня допрашивать, я бы хотел, чтобы при этом присутствовала мисс Даттон. У меня есть на это право, даже в военное время.

— Адвокат для узника? — улыбнулся Каррузерс. — Что ж, мы пригласим сюда мисс Даттон, если вам так хочется. Но я здесь не для того, чтобы обсуждать ваши права. Вообще-то, по правде говоря, мне кажется, у нас есть все доказательства, чтобы держать вас здесь очень и очень долго. Думаю, смертная казнь за шпионаж вам не грозит… хотя нынче ничего нельзя сказать наверняка, с нашими-то присяжными да с народом, которые ненавидят ооновцев и их шпионов.

— В сотый раз вам повторяю, я не шпион!

— Вы отправили факс Франсуа Виллеро в Сорбонну, вы месяцами общались с Жаном-Этьеном Шезо. Вы переслали секретные документы, хранящиеся у вас в компьютере, этому психу, пастору Блейну из Чикаго. По-вашему, это, может быть, и не шпионаж, но вот правительство с вами не согласно.

Дэвид вздохнул. Сколько раз уже говорилось обо всем этом?!

— Да я ведь давно подтвердил, что общался с Шезо, Виллеро и даже некоторыми другими. Но они ученые, они мои друзья. Наши отношения никак не связаны с войной.

— Ваша проблема в том, доктор, что вы не понимаете, кто друг, а кто враг. Эти люди работают на Европейский Союз. Значит, они работают на Организацию Объединенных Наций.

— Возможно. Однако информация, которой мы обменивались, не имеет военной ценности. А что касается передачи документов какой-то там дурацкой церкви, так это сущий бред. Ничего подобного я не делал.

Каррузерс поджал губы:

— Что ж, в этом я вам, пожалуй, верю.

— Что? Верите?

— Мы организовали наблюдение за вашим компьютером, и нам удалось установить, что во время пересылки файлов пастору Блейну вас не было дома.

— Тогда кто же?.. Ах, черт! Лиана!

— Теперь мы могли бы предположить, что файлы переслала ваша жена, действуя по вашему распоряжению. Но ведь данные файлы были защищены паролем, правда же?

— Конечно.

— Конечно… Тем не менее, принимая во внимание крайнюю… м-м… религиозность вашей жены, ее близкое знакомство с пастором Блейном и другими лидерами культа, нам, вероятно, будет трудно доказать в суде вашу причастность к пересылке файлов.

— Очень рад это слышать.

Лиана! Как, черт побери, она смогла добраться до файлов? Ведь ей не хватает мозгов даже тостер как следует запрограммировать! Дэвид никак не думал, что его жена справится с пересылкой файлов. Ведь ей хватало умения пользоваться только развлекательными каналами. Вероятно, он недооценил Лиану. Дэвид испытал странную, противоестественную гордость за жену.

— Но все-таки мы можем обвинить вас в халатном отношении к секретным материалам, хранящимся у вас в компьютере. И уж конечно, три шкуры с вас спустим за передачу секретной информации ооновцам!

— Послушайте, я вам снова четко и ясно повторяю, что не нарушал меры безопасности, беседуя с доктором Шезо и другими. Да, я послал по факсу копию одной из Пикарских находок доктору Виллеро в Сорбонну. Насколько мне известно, ничего секретного в этой находке нет, и информация, содержащаяся в ней, никак не повредит нашей безопасности! Там нет проектов создания супербомбы, нет планов секретных оборонительных сооружений. Ничего, что могло бы нанести ущерб Соединенным Штатам!

— К вашему сведению, все, что экспедиция нашла на Луне, является секретными материалами. И вы знали бы, если бы ознакомились с отчетами о проделанной работе! Вот вы заявляете, что в отправленной по факсу копии находки нет ничего вредоносного, но кто, черт возьми, дал вам право решать, что полезно, а что вредно Соединенным Штатам? Как вы можете с уверенностью сказать, что эта информация не послужит на пользу врагам? Возможно, важным является даже то, что эта находка принадлежит именно нам! Как вы об этом-то не подумали? Все вы, ученые, одинаковы, черт бы вас побрал! Вечно толкуете о всемирном содружестве людей науки, а каждую субсидию клянчите у собственного правительства! Так вот, Александер, у меня для вас новость: вы серьезно нарушили важные предписания, и, если не захотите сотрудничать с нами, вас ждут огромные неприятности.

— Я не собираюсь предавать друзей!

— Значит, вы не хотите помочь своей стране? Послушайте, я ведь не изувер какой, со мной легко можно поладить. Мы просто хотим, чтобы вы продолжали общаться с вашими, друзьями из вражеской страны. Поговорите с ними. Задайте кое-какие вопросы. Вероятно, время от времени вам придется передать им специальную информацию, которой мы вас снабдим.

— Нет.

— А вы подумайте как следует.

— Я сказал: «Нет»! Эти люди — мои друзья, они доверяют мне, а я — им. В ваши игры я играть не буду.

— Это ваше последнее слово?

— Да!

— Что ж, пусть будет так, как вы сказали, — Каррузерс встал и потянулся. — Так вы утверждаете, что начали привыкать к нашей тюрьме? Хорошо. Очень хорошо! — Он направился было к выходу, но затем, видимо, решил задержаться. И обернулся к Дэвиду, криво усмехаясь: — Вы ведь принимали ферментный препарат?

Этот неожиданный вопрос, казалось, не имел к делу никакого отношения. Дэвид хлопал глазами в изумлении, не понимая, к чему клонит Каррузерс. Этот препарат — телемеросвязующие энзимы — стал доступен широким массам лишь несколько лет назад. Таблетки стоили дорого и никто пока не мог сказать, насколько они эффективны, но Дэвид всегда считал, что стоит использовать предлагаемую ими возможность продлить жизнь. Вот только откуда Каррузерсу известно, что он их принимает?

— Ну, да… принимал.

— Я так и думал. Вы молодо выглядите. Моложе ваших сорока лет. Я сразу понял, что все дело в таблетках. Они должны продлевать жизнь на сто лет. Или даже на сто пятьдесят?

Дэвид пожал плечами:

— Никто не знает.

«Какого черта этому типу надо?» — подумал он.

Телемеросвязующие энзимы были шагом вперед по сравнению с химическими и травяными препаратами, которые можно купить в любой аптеке. Эти таблетки оказывали связывающее действие на протеин, содержащийся в молекулах ДНК, благодаря чему процесс старения прекращался или шел медленнее. Телемеросвязующие энзимы не были пока что одобрены. Управлением по контролю за продуктами и лекарствами, но миллионы людей ежедневно принимали этот препарат, надеясь, что получили доступ к долгой жизни без старения.

— Никто не знает, — подтвердил Каррузерс. — На мой взгляд, все это брехня, не лучше культа древних астронавтов, с которыми нынче так носятся. Последователи этого культа высказывают самые фантастические идеи, но подтвердить или опровергнуть их пока довольно трудно. Это я к тому, что люди стали принимать телемеросвязующие энзимы совсем недавно. Еще слишком рано говорить об их эффективности. Возможно, они не могут продлить жизнь.

— Что вы хотите сказать, Каррузерс?

— Да ничего особенного. Просто интересно, как вам понравится провести здесь полторы сотни лет? В документах сказано, что вам сорок один год, верно? Вы еще не стары, но без ферментного препарата вам осталось жить лет тридцать-сорок. Дольше вы не протянете, хотя это большой срок, очень большой. Особенно, для такого умника, как вы. А представьте, что вам придется торчать здесь сто-двести лет! Это же адская пытка, от которой с ума можно сойти. Почти двести лет под замком, занятий никаких, путь на свободу закрыт, ни единого друга, кроме охраны и сокамерников. Да и кормят не так уж хорошо, знаете ли.

Дэвид закачался, сидя на стуле, в ушах у него зашумело, во рту пересохло. Он терпел тюремную жизнь, зная, что скоро его выпустят на свободу. Ведь против него выдвинули просто смехотворные обвинения… Информация, которую он передал «врагам», не имела никакой политической или военной ценности. В худшем случае, его можно обвинить в недомыслии.

Но теперь Дэвид впервые понял, что оказался на краю пропасти. Эти люди вполне могут до конца жизни лишить его свободы. И неважно, сколько лет ему еще отпущено. Какая страшная судьба его ждет!

— А вот я назло вам перестану принимать таблетки, — заявил он, сдерживая дрожь в голосе.

— Да? А я, в таком случае, прикажу поварам подмешивать препарат вам в еду, — весело ответил Каррузерс. — Вот такой я, знаете ли, вредный!

— Ни черта у вас не выйдет! Не сможете вы упечь меня в тюрьму до конца жизни! Вот погодите, пусть только состоится суд! В худшем случае меня приговорят к нескольким годам заключения. К тому же, я не получал никаких денег за этот, как вы говорите, шпионаж. Дело закроют. Да я сам, черт побери, подам на вас в суд за арест, арест по ложному обвинению.

— Что ж, об этом мы будем беспокоиться, когда придет время. Хотя придет оно не раньше, чем начнется процесс по вашему делу. Однако многие не знают, что во время войны у правительства появляются специальные полномочия, например, возможность игнорировать закон о неприкосновенности личности. Что же касается вашего права на безотлагательное судебное разбирательство, то война послужит оправданием любой проволочки. К тому же, не все выдерживают крутые меры. — Каррузерс сложил руки на груди, откидываясь на спинку стула. — Хотя широкие массы и не в курсе, но с тысяча девятьсот тридцать третьего года Соединенные Штаты могут оказаться в чрезвычайном положении, вводимом президентом. Достаточно лишь росчерка пера, чтобы отменить многие «права», которые американцы воспринимают как должное. Человека можно арестовать за любое опрометчиво сказанное слово. Человека можно поместить в специальный лагерь, лишить права на судебное разбирательство. Забота о «безопасности нации» оправдывает чертову прорву мерзостей. Вы были бы крайне изумлены.

— Вы не сможете держать меня здесь под замком вечно, черт побери!

— Это мы еще посмотрим, доктор Александер, еще посмотрим! Вы можете просто-напросто исчезнуть в этих стенах, и никто никогда ничего не узнает! Вас полностью лишат права на доступ в Сеть, и вы даже не сможете узнать, что делается с вашими научными исследованиями, которые попадут в чужие руки. На вашей карьере можно будет поставить крест, вас разлучат со всеми, кого вы знаете и любите. С вашей работой, с вашими планами будет покончено. Абсолютно. Как если бы вы умерли! — Каррузерс улыбнулся. — Однако, как уже было сказано, я человек разумный. Если вы окажете мне услугу, я тоже не останусь в долгу. — Голос агента стал вдруг деревянным. — Но если ты, приятель, вконец меня заколебаешь, я из штанов выпрыгну, чтоб превратить твою жизнь в ад кромешный! И если для этого придется держать тебя здесь двести лет, я именно так и поступлю!

Что-то глухо ударилось о дверь. Снаружи до Дэвида донеслись приглушенные крики. Мгновение спустя дверь с грохотом распахнулась, и в помещение вошла Джулия Даттон, высокая стройная афро-американка с железной хваткой и огнем во взоре. Следом за ней спешил охранник.

— Черт побери, я приказал, чтобы нас не беспокоили! — обрушился Каррузерс на охранника.

— Прекрасно! — сказала Джулия. — Вы соображаете, что делаете, Каррузерс? Кто вам дал право допрашивать моего клиента в мое отсутствие?

— Я просто предложил ему крайне выгодную для него сделку. На вашем месте я бы посоветовал ему принять мое предложение.

Одарив Дэвида и Джулию довольной улыбкой, Каррузерс оставил их наедине друг с другом.

Джулия швырнула портфель на стол. Она была одета в строгий костюм. Единственным украшением ей служил светящийся узор из звезд и лун, вытатуированный у левого виска.

— Сколько можно тебя учить, Дэвид?.. — сказала Джулия. — Не разговаривай ни с кем из этих ублюдков, если меня с тобой нет!

Дэвид почувствовал, что сердце его лихорадочно колотится. Он весь покрылся потом, хотя в комнате было совсем не жарко.

— Я ни на что не согласился.

— А что им было нужно?

— Мне кажется, они хотели использовать меня для распространения дезинформации во вражеском лагере. Возможно, мне пришлось бы шпионить за друзьями. — Дэвид покачал головой. — Я не буду это делать, адвокат!

Джулия надолго отвела взгляд от своего подзащитного.

— У вас может не остаться выбора. Вам придется уступить им, если хотите вырваться отсюда раньше, чем закончится война.

Дэвид внимательно посмотрел на своего адвоката:

— Каррузерс сказал, что может устроить так, что я… исчезну. Он сказал, что не допустит, чтобы меня судили, а просто будет держать меня под замком всю мою оставшуюся жизнь… Джулия, они ведь не могут просто запереть меня здесь, правда?

Мисс Даттон долго раздумывала над ответом.

— Дэвид, боюсь, ты кому-то здорово насолил. Кому-то очень влиятельному. Вся эта бредовая история с древними богами-инопланетянами выходит из-под контроля. А тут еще эта душещипательная мелодрама про конец света, откровение о том, что нашими истинными властителями являются то ли ангелы, то ли какие-то существа с другой планеты. Некоторые люди, стоящие у власти, считают, что это подрывает военную мощь нашей страны. Они считают, что это все — твоих рук дело.

— Я не имею никакого отношения к чокнутым последователям этого дурацкого культа!

— Как бы не так. Это ты нашел на Марсе скелеты гуманоидов и оповестил об этом весь мир! Это ты обнаружил под Сидонийским Ликом Пещеру Чудес со странными инопланетянами на экранах. Кстати, некоторые существа там очень похожи на космических пришельцев, посетивших наш галактический квартал несколько тысяч лет назад и находившихся буквально у нас под носом. Это ты нашел на Луне статуэтки с письменами. Их вот-вот должны расшифровать, а ты передаешь информацию лидерам странного культа.

— Я не…

Джулия подняла тонкую руку:

— Знаю. Ты не передавал. Но ты действительно опубликовал в Сети сообщение о марсианских находках. Каждый мог увидеть этот файл и перекачать его в свой компьютер.

— Но ведь они… Ооновцы пытались скрыть правду!

— А ты помешал им сделать это, не спорю. Ты не захотел умолчать и о своих собственных открытиях. Вероятно, твое послание с Марса доставило ооновцам массу внутренних проблем именно тогда, когда они им были меньше всего нужны. Однако в Вашингтоне возникли точно такие же проблемы. За это никто тебе спасибо не скажет.

— Тогда… что же? Я должен предать друзей, чтобы все уладить?

— Зато у тебя появятся влиятельные покровители. Поверь мне, Дэвид, сейчас они тебе очень нужны.

— Собственно говоря, вы чьи интересы защищаете, мэм?

— Твои, — рассердилась Джулия. — И не забывай об этом! А теперь… нам с тобой нужно просмотреть кое-какие бумаги. Вот они…

Джулия открыла портфель и начала выкладывать документы. Однако Дэвид не мог на них сосредоточиться. Очень не хотелось признаваться даже себе самому, что Каррузерс нанес ему смертельный удар, найдя уязвимое место в его броне. Дэвид был археологом, но совсем не годился для кабинетной жизни и чисто теоретических исследований. Прежде всего, он был человеком действия, любил ездить в экспедиции, проводить раскопки. Он до сих пор трепетал от восторга, когда ему удавалось найти монету или глиняный черепок, или орудие труда, вырезанное из кости.

Как здорово было осознавать себя первым, кто за многие тысячелетия прикоснулся к этим вещам! Как здорово было видеть и держать в руках эти плоды человеческой изобретательности, прилежания и мастерства! Дэвид любил, когда солнце опаляет ему лицо… любил грязь под ногтями. Именно страсть к раскопкам привела его на Марс и на Луну. Как он сможет жить, лишив себя любимой работы?

Но он также не способен купить свободу ценой предательства своих друзей! Об этом даже речи быть не может. Однако самым худшим было растущее опасение, что он серьезно просчитался, что каким-то совершенно незаметным для него образом так называемая страна свободы, родина смельчаков обрела облик кровавого тоталитарного режима.

Война может выявить самое худшее, как в людях, так и в правительствах. Хотя, случается, что она выявляет в них и самое лучшее.

Неожиданно Дэвиду вспомнилась морская пехота и сержант Камински.

Парень почти без образования, но зато у него голова на плечах и доброе сердце… и он абсолютно и безоговорочно предан своим товарищам и Корпусу морской пехоты.

Больше всего Дэвида восхищало то, с какой братской заботой относились друг к другу морские пехотинцы. Он вспомнил, как совершил с майором Гарроуэем переход со станции «Хайнлайн» на базу «Марс-1», трехнедельное скитание по Валлес Маринерис проходило в жутких условиях и доставляло множество неудобств. Однако во время путешествия морские пехотинцы удивительным образом сохраняли боевой дух, чувство сплоченности и товарищества. Все это время они были готовы противостоять чему угодно, любой ценой преодолеть все препятствия. И эта готовность ни разу не покинула их. Морские пехотинцы никогда не бросали своих в беде. Никогда.

Они своих не подводили. Штатским трудно полностью понять их преданность друг другу.

Научные коллективы мало чем напоминали американский Корпус морской пехоты, но Дэвиду казалось, что за три недели изнурительного путешествия с морскими пехотинцами он сумел каким-то образом перенять их моральные ценности.

Центр по подготовке новобранцев;

остров Парис;

рекрутский взвод № 4239;

15:10 по восточному поясному времени.

— Живей, живей, живей, рекруты! — орал сержант Нокс. — Быстро перелезаем через стену! Раз два и готово! Не торчать же здесь до завтра!

Джек мчался по тропе, в два счета преодолел участок грязи, затем, сделав мощный и высокий прыжок, с грохотом кинулся на трехметровую деревянную стену и вцепился вытянутыми руками в самое верхнее бревно. Оставалось подтянуться и перелезть на другую сторону стены.

«А ведь всего десять недель назад я бы так не сумел», — подумал он. Когда он оседлал стену, следом попытался забраться Лонни Константино. Он только что вляпался в грязь, и поэтому руки его соскальзывали с верхнего бревна. Джек, не раздумывая, крепко схватил товарища за руку и помог ему взять препятствие.

— Спасибо, друг, — тяжело дыша, проговорил Лонни.

— Ты ведь знаешь наш девиз, приятель, — ответил Джек, спрыгивая со стены.

По установленному порядку должно было засекаться время, за которое каждый новобранец преодолел полосу препятствий. Результаты каждого рекрута фиксировались в отчетах. Но для наград и почестей, приуроченных к выпускной церемонии, которая состоится на будущей недели, решающее значение имели общие результаты взвода. Эти незначительные детали были частью сурового воспитания морского пехотинца. Можно быстрее всех преодолеть полосу препятствий и стать первым в личном зачете. Но можно и помочь выиграть всему своему взводу.

Заканчивая курс подготовки, ни один рекрут не задумывался над выбором. Теперь они единое целое, они — команда. Интересы взвода были важнее личных амбиций.

Нокс криками подгонял новобранцев, готовившихся перелезать через стену.

— А вы, барышни, чего ждете? Марш на стену, и чтоб зеленые пятна на ней так и мелькали.

Зеленый цвет являлся неотъемлемой частью морской пехоты. Так повелось чуть ли не со времен войны во Вьетнаме. Утверждалось даже, что среди морских пехотинцев нет черных. Как не было среди них ни белых, ни желтых, ни краснокожих. Все они были зелеными.

Рекрутский взвод № 4239 сократился до пятидесяти одного человека и представлял собой довольно точную модель американского общества. Двенадцать рекрутов были афро-американцами, пятнадцать имели латинские корни, а семеро были выходцами из Азии. Один из новобранцев, Джон Хоре, принадлежал к народу дакота, а Гэри Лим был полинезийцем. Шаг за шагом превращаясь из штатских в морских пехотинцев, рекруты давно перестали обращать внимание на расовую принадлежность товарищей.

Еще одна быстрая, энергичная пробежка, еще один прыжок, и Джек вцепился руками в «Кабель», массивный канат, натянутый под углом над ямой с жидкой грязью. Канат сильно трясся и раскачивался, когда Джек, вцепившись в него руками и ногами, начал спускаться вниз. Если бы он сорвался с каната и упал, то, выбираясь из грязи, ему пришлось бы во весь голос распевать гимн Корпуса американской морской пехоты. Так было предписано традицией.

Однако на этот раз Джек не упал. Спустившись на землю, он сразу же побежал дальше, а сержант Нокс, продолжая кричать, сделал пометку на своем ПАДе.

— Быстрей, быстрей, быстрей, быстрей!

Джек начал преодолевать последнюю часть полосы препятствий. У него открылось второе дыхание, но оно больше ощущалось в его настроении, чем в легких. Лежа в грязи, он полз на спине под ограждениями из колючей проволоки, где-то поблизости строчил старинный пулемет, заряженный боевыми патронами. На высоте примерно одного-двух метров над Джеком свистели пули.

Пройдет еще неделя, и он станет морским пехотинцем. Настоящим морским пехотинцем, а не рекрутом. Даже сейчас было трудно поверить в это. Джек слишком много времени провел в учебном лагере для новобранцев и теперь почти не думал о том, что происходит за пределами небольшого, изолированного от всех песчаного острова Парис.

Трудно представить, что когда-нибудь Джек избавится от грязи, боли в мышцах, ночных дозоров, блох, занятий по строевой подготовке и сержанта Нокса.

«Черт побери, а ведь я буду скучать по всему этому!» — подумал парень. Эта мысль его рассмешила. Надо же, преодолевая полосу препятствий, он поборол гнусную хандру, одолевающую каждого рекрута! Воистину, дружно — не грузно…

Научно-исследовательский корабль

Европейского Союза «Пьер-Симон Лаплас»:

на пути к Луне;

21:50 по времени гринвичского меридиана.

«Лаплас» находился в восьми тысячах километров от астероида 2034L, направляясь к Земле и Луне, когда Жан-Этьен Шезо увидел вспышку. Это был едва заметный световой импульс на поверхности астероида, однако приборы Шезо зафиксировали значительное повышение уровня радиации: гамма-излучение и поток высокоскоростных нейтронов. Кроме того, был зарегистрирован электромагнитный импульс, определенно свидетельствующий об ядерном взрыве.

— Черт побери! Они соображают, что делают?!

Около месяца назад, когда «Лаплас» был рядом с астероидом 2034L, к нему присоединился еще один космический корабль Европейского Союза, «Стрелец» А через две недели «Лапласу» было приказано возвращаться на Землю.

Шезо очень не нравилось такое положение вещей. Вне всякого сомнения, «Стрелец» был военным космическим кораблем, а его сферическая турельная установка, как подозревал Жан-Этьен, заключала в себе высокоэнергетический лазер. Какой интерес мог быть у военного корабля и его экипажа к астероиду, вращающемуся вокруг Солнца в далеком космосе?

Жан-Этьен смог найти лишь одну возможную причину этого интереса, и у него все внутри похолодело при мысли, что его догадка верна. Неужели они решатся на такое?!

Полковник Арман и немногочисленный экипаж «Лапласа» были рады покинуть необитаемый астероид и вернуться к Луне в любой момент. Однако Шезо убедил их в необходимости задержаться: у него, мол, сломался спектрометр, а ему обязательно нужно собрать дополнительные сведения о химическом составе астероида 2034L.

Несколько дней спустя с Земли поступило сообщение: до двадцать третьего числа «Лаплас» может оставаться на прежней орбите, но после этого срока ему приказано взять курс на возвращение. Скоро возникнут проблемы с водой и продовольствием, и экипаж «Лапласа» был недоволен тем, что Жан-Этьен так носится со своими научными изысканиями. Ну и пусть сердятся!

И вот сегодня утром «Лаплас» завершил свою миссию и взял курс к Луне, откуда экипаж вернется домой. Жан-Этьен находился в аппаратной и рассматривал бортовые огни крошечного «Стрельца», прячущегося в тени 2034L…

И сейчас Шезо не удивился вспышке ядерного взрыва, он был просто в ужасе. Однако, может быть, его страхи беспочвенны? Возможно, орбиту астероида изменили по какой-нибудь другой причине. Вот только невозможно было представить себе, что это за причина. Создание какой-нибудь базы? Сырьевые материалы для особо секретного строительства, которое, по слухам, ведется на обратной стороне Луны?

Час шел за часом, а Жан-Этьен Шезо по-прежнему следил за изменением орбиты астероида. Его сомнения рассеивались. С помощью компьютерной модели он пришел к выводу, что ядерный взрыв мощностью от пятидесяти до ста килотонн слегка подтолкнул крошечную летающую глыбу и нацелил ее на Землю.

Несовершенство компьютерной программы и приблизительность измерений не позволяли сделать долгосрочный прогноз. Однако Шезо убедился, что правительство Европейского Союза намеревается с помощью астероида нанести удар по какой-то территории на Земле. Пока еще трудно было определить намеченную цель. Возможно, под удар попадет Россия, когда на ее территории будет ночь. Но не менее возможно, что астероид нацелен на Соединенные Штаты, и удар будет нанесен на закате.

Столь безответственный поступок мог ошеломить кого угодно. Уже не в первый раз Жан-Этьен испытывал сомнения в том, что Европейский Союз воюет за правое дело.

Шезо мало интересовался политикой. По его мнению, все политики были шутами гороховыми в лучшем случае, а в худшем — преступниками. Они просто разыгрывают фарс, притворяясь, что беспокоятся о простых людях. Тем не менее, ознакомившись с Женевским отчетом, Шезо не мог не согласиться, что земной цивилизации грозит гибель, если в ближайшие восемь лет человечество не объединится под властью одного правительства. Впрочем, Жану-Этьену казалось, что большой беды не будет, если даже объединение произойдет немного позднее.

Но… Боже мой! Как можно серьезно тревожиться за судьбу многомиллиардного человечества и одновременно с этим умышленно нанести по Земле удар астероидом? Это же безумие!

Весь следующий час Шезо тщательно обдумывал план своих действий. Конечно, можно было бы все рассказать полковнику Арману. Однако эта беседа ничего не даст. В лучшем случае, полковник, вероятно, просто разделит его негодование, но уж наверняка не одобрит план Жана-Этьена. А между тем, этот план казался единственно возможным в сложившихся обстоятельствах.

Нет, всю ответственность Шезо должен взять на себя.

Перед тем как покинуть аппаратную, Шезо переписал на микродиск своего ПАДа всю информацию, касающуюся ядерного взрыва, превратившего астероид 2034L в смертоносное оружие. Затем, передвигаясь в невесомости с помощью рук, Жан-Этьен отправился в свой отсек.

Ему нужно было отправить одному человеку важное сообщение…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Четверг, 26 июня.

Помещение для допросов № 12;

федеральная тюрьма «Джолиет»;

14:45 по центральному поясному времени.

На этот раз вместо Каррузерса с Дэвидом беседовал другой специальный агент ФБР. Это был маленький темноволосый человек, напоминающий встревоженного бухгалтера. Когда Дэвида ввели в комнату для допросов, на столе уже стоял в открытом виде широкоэкранный ПАД. При появлении арестованного агент ФБР встал и протянул ему руку, которую тот отказался пожать.

— Доктор Александер? Я — Билл Твиггс. Нам нужно поговорить.

— Только в присутствии моего адвоката, — ответил Дэвид.

Твиггс вздохнул.

— Доктор Александер… Дэвид, это же не официальный допрос. Просто нам нужна ваша помощь.

— Мне Каррузерс уже целый месяц об этом талдычит. Но я не собираюсь использовать своих друзей в качестве источника информации!

— Я просто хочу, чтобы вы прочитали это послание.

Твиггс развернул ПАД так, чтобы Дэвид мог увидеть текст на экране. В верхней части экрана Дэвид увидел свой адрес в Сети. Кто-то перехватил предназначенное ему электронное сообщение!

Мой дорогой Дэвид!

Ты помнишь, о чем мы разговаривали в третий вечер Афинской конференции? Мы плавали тогда в гостиничном бассейне, а с тобой была Денни, Даниела или Донна. Прелестная девушка, хоть я и забыл ее имя. Мы с тобой беседовали о чем-то ужасно важном.

Нам обязательно нужно поговорить снова, старина. Лучше всего для этого подошла бы прямая видеосвязь, секретная и зашифрованная. Так будет надежнее. Сообщение отправь обычным путем. Я позабочусь, чтобы мне его передали.

Я увидел нечто такое, о чем вашему правительству обязательно нужно знать. Выходи на связь как можно быстрее. Это очень валено!

Жан-Этьен.

Дэвид дважды прочитал сообщение. Его мозг лихорадочно работал. Сначала Дэвид подумал, что его хотят заманить в ловушку и с помощью этого послания наладить тайный обмен информацией между ним и Жаном-Этьеном.

Однако при более долгом раздумье эта мысль показалась неправдоподобной. Адрес сообщения доказывал, что оно было получено в закодированном виде, но кому-то удалось перед доставкой расшифровать. Помощь Дэвида им для этого не понадобилась. Кроме того, в послании упоминалась афинская конференция, о подробностях которой ФБР не могло знать. Всем было известно об участии Дэвида в конференции, но никто не знал о Донни. Впрочем, она могла оказаться шпионкой ФБР.

Этот маленький приступ паранойи вызвал у Дэвида невольную улыбку. Как говорится, если у человека паранойя, это еще не значит, что никто против него ничего не замышляет. Однако Донни, аспирантка, проходившая годичную стажировку в Греции, никак не могла быть агентом ФБР. За это Дэвид готов поручиться чем угодно, в том числе и ночами, проведенными им в постели Донни. Кроме того, в бассейне, где шла беседа между Жаном-Этьеном и Дэвидом, девушка была совершенно голой, словно резвая веселая наяда.

Дэвид тоже помнил об этом разговоре.

— Мы получили ордер на подключение к вашему домашнему компьютеру, Дэвид. Таким образом нам удалось перехватить это послание, — объяснил Твиггс. — Мы знаем, что в прошлом вы общались с доктором Шезо… а также и недавно, точнее десятого апреля, как раз перед вашим отлетом на Луну. Мы бы очень хотели знать, чем так обеспокоен доктор Шезо.

— Конечно, хотели бы, — согласился Дэвид.

— Я прошу вас, доктор Александер! Мы не собираемся толкать вас на предательство. Из послания видно, что доктор Шезо хочет что-то рассказать нам. Точнее говоря, он хочет побеседовать с вами и сообщить о чем-то таком, что, по его мнению, необходимо знать Вашингтону…

Дэвид пытался сообразить, каким образом ФБР может использовать данную ситуацию ему во вред. Бесспорно, сообщение пришло от Жана-Этьена. Абсолютно никто, кроме него, не мог знать подробностей афинской конференции.

— Я не собираюсь вас обманывать, доктор Александер, — продолжал Твиггс. — В данный момент мы крайне обеспокоены новым видом оружия, которое ООН создает на обратной стороне Луны. С помощью этого оружия они два месяца назад уничтожили наш космический корабль-разведчик. Мы полагаем, что это оружие представляет собой устройство, которое создает, содержит и излучает позитроны. Антивещество. В этом оружии почти наверняка использована технология, заимствованная у инопланетян, которым вы дали название «Ан». В сущности, ооновцы могли незадолго до вашего визита в Пикар подобрать там уцелевший реактор или генератор, с помощью которого инопланетяне получали антивещество. Честно говоря, мы очень хотели бы знать, не собирается ли доктор Шезо передать нам какую-либо информацию, касающуюся оружия с зарядами из антивещества. Вы случайно не этот вопрос обсуждали в Афинах? Космический корабль, оснащенный таким оружием, способен уничтожить любой город на Земле, сам оставаясь в безопасности. Возможно, ваш друг в целях гуманизма хочет помешать работе над этим оружием?

— Нет, — тихо ответил Дэвид.

Казалось, Твиггс был удивлен.

— У нас собрано довольно обширное досье на доктора Шезо. Конечно, он не убежденный пацифист, но ему, вероятно, не доставило бы удовольствия видеть, как уничтожаются целые города.

— Что? Нет. Конечно, нет. Ему бы это не понравилось. Я просто хотел сказать… В общем, вы ошибаетесь. В тот вечер в Греции мы не обсуждали ничего подобного.

— Да? Тогда о чем же вы разговаривали?

Дэвид сделал глубокий вдох, за которым последовал медленный выдох.

— Мы беседовали об астероидах. Точнее говоря, о том, как легко безответственное правительство может превратить их в оружие.

— Продолжайте.

— Мы, собственно, о многом беседовали, — улыбнулся Дэвид, вспоминая Донни. — Не только о серьезных вещах. Однако я как следует подумал, и мне кажется, что Жан-Этьен имеет в виду наш разговор о том, как можно разбомбить врага с помощью астероидов. — Внезапно Дэвид почувствовал себя неловко и заерзал на стуле. — Вообще-то доктор Шезо разбирается в этом лучше, чем я. Он ведь астроном. Но мы постепенно разговорились о том, что в истории Земли иногда случались необъяснимые изменения климата. Были периоды, когда наблюдалось значительное понижение температуры.

— Ледниковый период?!

— О нет, мы имели в виду скромные похолодания. Есть сведения, не очень, правда, точные, но все-таки… Короче, есть сведения о том, что в пятом веке нашей эры в Европе творилось нечто странное. Римская Империя пала, но нельзя сказать, что жизнь от этого ухудшилась. Однако некоторые письменные источники тех времен намекают на необычайно холодные зимы. Затяжные морозы привели к гибели урожая. В небе появлялись «драконы» и прочие диковины. Наблюдались необыкновенные закаты и зарева. Некоторые теоретики считают, что Земля получила удар одного или нескольких мелких астероидов, в результате чего в атмосферу было выброшено некоторое количество пыли, достаточное для изменения климата. Подобные явления наблюдались также и в средние века.

— Я однажды кое-что читал о каком-то… о каком-то минимуме. Дело было в эпоху Средневековья. Тогда тоже наблюдались на редкость суровые зимы.

— Это, должно быть, Маундерский Минимум, вызванный уменьшением солнечной активности, а не астероидными ударами. Как я помню, об этом мы тоже разговаривали. Дело в том, что климат Земли — действительно ужасно хрупкая штука. Например, извержения вулканов Тамбора, Кракатау и Пинатубо выбросили в атмосферу достаточно пыли, чтобы привести к глобальному понижению температуры и вызвать необычайно суровые зимы, повторявшиеся много лет. Пятьдесят лет назад ученые вели дискуссию об «ядерной зиме», о возможном ледниковом периоде, который может быть вызван применением ядерного оружия. Можно вспомнить многотонную глыбу… то ли астероид, то ли метеорит, упавший на Юкатан шестьдесят пять миллионов лет назад. От такого удара на всей Земле полдень сменился полночью, длившейся больше года. Приблизительно семьдесят процентов всех живых существ на планете вымерло, исчезло навсегда.

— Интересно… — произнес Твиггс. — Сейчас все обеспокоены глобальным потеплением и повышением уровня Мирового океана. Может быть, кто-то хочет остановить повышение температуры, специально сбрасывая на Землю разные глыбы из космоса?

— Не верю, чтобы кто-то мог проявить такое легкомыслие, — ответил Дэвид. — Я хочу сказать, что невозможно все точно рассчитать. Откуда нам знать, на сколько градусов понизится температура? — Дэвид презрительно фыркнул. — Я скорее соглашусь со сторонниками культа Древних Астронавтов и некоторыми техноархеологами, которые считают, что средство от глобального потепления мы сможем найти на Марсианских руинах.

— Думаете, найдем?

— Возможно. Эти существа, кем бы они ни были, опередили нас в развитии, и они, бесспорно, пытались изменить климат на Марсе. Это мы знаем точно. Но потребуется много времени, чтобы догадаться, как они это делали. Во всяком случае, примерно за последние пятьдесят лет мы начали понимать, как вредна для Земли астероидная бомбардировка. Даже маленькая глыба, весящая, скажем, несколько сотен мегатонн, может значительно изменить наш климат, вызвать внезапное похолодание которое продлится долгие годы. В девяностых годах мы узнали, что очень часто находимся под угрозой астероидного удара, примерно раз в несколько лет многомегатонные астероиды взрываются высоко в атмосфере, обычно очень далеко от обитаемых территорий. Это в порядке вещей. Можно взять на выбор любое столетие, и окажется, что Земля находилась под угрозой хотя бы одного сильного удара… Но эти проблемы возникают естественным путем. А теперь допустим, что какой-нибудь бессовестный диктатор, в распоряжении которого есть космический корабль, замышляет нанести урон Соединенным Штатам. Для этого он находит удобный астероид. Идеально подойдет тот, который уже проходит мимо Земли раз в несколько лет на расстоянии одного-двух миллионов километров. Диктатор чуть-чуть подталкивает астероид… совсем чуть-чуть… а через несколько лет или месяцев глыба попадет точно в цель. Бах! И из-за небольшой глыбы начинается светопреставление…

— Так вот о чем вы с Шезо разговаривали в Афинах! Думаете, он в своем послании намекает на астероидную бомбардировку?

— Я так предполагаю. Мы говорили о многих вещах… Да, кажется, он намекает именно на это.

— Ясно. — Твиггс поежился. — Два дня назад один из наших орбитальных телескопов зафиксировал в космосе вспышку, где-то за пределами лунной орбиты. Повторных вспышек не было, и она вполне могла оказаться загадочным космическим явлением, но ее диапазон совпадает с диапазоном ядерного взрыва малой мощности. Некоторые люди обеспокоены тем фактом, что место взрыва находится совсем рядом с предполагаемой позицией небольшого околоземного астероида, обнаруженного всего лишь несколько лет назад. Вряд ли стоит говорить о совпадении. Кое-кто в Вашингтоне предполагает, что эту глыбу, как вы выразились, слегка подтолкнули. Похоже, у доктора Шезо может оказаться информация на эту тему.

— Откуда бы он ее взял? Он ведь в Париже.

Твиггс улыбнулся.

— По-видимому, ваш приятель кое-что от вас утаил. Помните, он сказал, что позаботится, чтобы ему переслали ваше сообщение. Вот уже два месяца доктор Шезо находится в космической экспедиции, организованной Европейским Союзом.

— В космосе!

— Разведка донесла нам, что ваш друг ведет научные исследования астероида. Того самого проклятого астероида.

— О Господи!

— В свете всего этого, не могли бы вы связаться с вашим другом, чтобы получить разъяснения? Или подтверждение.

В голове у Дэвида все смешалось. События разворачивались слишком быстро. Малейшие подозрения в том, что правительство затеяло хитроумный обман, исчезли без следа. Придраться как будто не к чему… ООН готовится нанести астероидный удар по какой-то территории на Земле, а Жан-Этьен (благослови его, Господи! ) хочет рассказать об этом, предупредить Соединенные Штаты.

— Да, конечно, я свяжусь с ним!

— Спасибо, — ответил Твиггс. — Знаете, мы благодарны вам за это… Я понимаю, у вас нет причин доверять нам, нет причин оказывать нам помощь и даже разговаривать со мной.

Дэвид пожал плечами:

— Вы разговариваете со мной по-человечески, а Каррузерс только угрожает. В этом вся разница.

— Значит, вы поговорите с Шезо?

— А вы меня за это отпустите? Именно такую сделку предлагал Каррузерс, знаете ли. Я должен беседовать со своими французскими приятелями и добывать для вас информацию. Как раз это мне и предстоит сейчас сделать, не так ли?

— Простите, доктор Александер, я не могу ничего обещать. Но я, разумеется, поговорю с начальством, и мы поразмыслим, что можно для вас сделать.

Дэвид задумался. Сначала он решил, что станет помогать только в том случае, если ему твердо пообещают свободу. Но потом передумал.

«К черту свободу, — сказал он себе — Дело слишком серьезное».

— Дайте мне компьютер.

Чтобы наладить связь, не потребовалось много времени. С помощью ПАДа, принадлежащего Твиггсу, Дэвид вошел в свой домашний компьютер, затем связался с несколькими анонимными серверами, которые вывели его на компьютер, находящийся в парижской квартире Шезо. Там Дэвид оставил видеосообщение о том, что готов связаться с Жаном-Этьеном. Контакт состоится, как только доктор Шезо свяжется из космоса со своим домашним компьютером. На экране ПАДа тут же замигала надпись. "Для вас поступило сообщение ". Значит, Жан-Этьен очень торопился поговорить с Дэвидом.

Собственно говоря, прошло всего лишь пять минут 20 секунд, и ПАД уже переключился в режим реального времени, а вместо легкой ряби на экране возникло лицо Шезо.

— Жан-Этьен! — воскликнул Дэвид. — Bonjour![11]

В течение нескольких долгих секунд человек на экране ПАДа не проявлял никакой реакции. Дэвид разглядывал своего старинного друга. Шезо не брился несколько дней. Его лицо выглядело морщинистым и изнуренным. Голова и плечи размещались на экране под углом к горизонтали, и Дэвид понял, что Шезо плавает в невесомости. Ничем не примечательный задний план находился не в фокусе и был нерезок. Однако Дэвид был вполне уверен, что разглядел небольшой спальный отсек, который можно встретить в каждом космическом корабле, предназначенном для транспортировки людей. За время полета на Марс и обратно Дэвид хорошо изучил такие спальные отсеки.

Внезапно лицо Шезо просияло. Казалось, даже прежние искорки вернулись в его ярко-голубые глаза.

— Дэвид! Хелло! Вижу, за последние месяцы твое произношение не улучшилось. А у нас уже вечер. Мы тут живем по гринвичскому времени.

— Я получил твое сообщение. Бассейн в Афинах я не забыл… Должен сказать, я здесь не один. Со мной рядом человек, которому очень важно услышать все, что ты хочешь сказать.

Ответа опять не последовало. Дэвид про себя отсчитал четыре секунды. Только после этого лицо на экране отреагировало на его слова. Дэвид совсем забыл о задержках во время связи. Четыре секунды ушло на то, чтобы Шезо услышал его слова и ответил. Значит, Жан-Этьен находится на расстоянии двух световых секунд. Приблизительно одна с четвертью световая секунда отделяет Луну от Земли. Преодоление этого расстояния туда и обратно вызовет задержку в две с половиной световых секунд. Должно быть, космический корабль Европейского Союза примерно в два раза дальше от Земли, чем Луна, что составляет приблизительно около миллиона километров.

— Кто этот человек? Его прислало ваше правительство? Он из ЦРУ? Из военной разведки? Это хорошо. Им нужно услышать то, что я хочу сказать.

Жан-Этьен оглянулся и пододвинулся поближе к объективу своего ПАДа. Кодирующие алгоритмы в коммуникационной программе обоих ПАДов должны были защитить разговор от электронного подслушивания. Очевидно, Шезо не хотел, чтобы его услышали другие члены экипажа космического корабля.

— Дэвид, они там на Земле, точнее говоря, в Женеве, совсем свихнулись. У меня есть для тебя сведения. Постарайся передать их нужным людям!

Шезо нажал на несколько клавиш, изображение которых не могло быть видно на экране. На ПАДе замигал желтый огонек, свидетельствовавший о том, что происходит высокоскоростная пересылка информации.

Операция заняла всего лишь несколько секунд. Большая часть этого времени ушла на расшифровку полученной Дэвидом информации.

— Нам нельзя долго разговаривать, дружище, — сказал Шезо. — У меня будут неприятности, если об этом кто-нибудь узнает.

Жан-Этьен прищурился. Казалось, он внимательно изучал изображение Дэвида на экране ПАДа. Александер понял, что Шезо только сейчас заметил его тюремную одежду и номер, написанный по трафарету как раз над левым нагрудным карманом.

— Ага! — печально кивнув головой, сказал Шезо. — Похоже, ты уже знаешь, чем приходится рисковать в таких случаях.

Дэвид метнул взгляд на Твиггса, сидевшего рядом и внимательно следившего за разговором… Однако он не успеет помешать короткой фразе.

— Знаю, — ответил Дэвид. — Обязательно расскажи Франсуа и остальным… Au revoir, mon ami![12]

Он прервал связь легким ударом по одной из клавиш. Твиггс никак не отреагировал на последнее сообщение, сделанное Дэвидом своему другу. Вероятно, ему это было безразлично или он ничего не заметил. Впрочем, если маленький кружок французских и немецких ученых, с которыми общался Дэвид, узнает, что его посадили в тюрьму, правительству США будет трудно с помощью Дэвида подсовывать им дезинформацию.

Конечно, всегда можно предположить, что послание Дэвида перехватывают и отсылают Жану-Этьену в отредактированном виде. Этим отлично можно объяснить четырехсекундную задержку. Однако Дэвид решил не ломать над этим голову, потому что изменить ситуацию он бы все равно не смог.

— Ну что, можно мне теперь уйти? — спросил Дэвид у Твиггса, проверявшего на ПАДе информацию, полученную из космоса. — Домой, я имею в виду…

— Я надеюсь, доктор Александер, — ответил Твиггс. — Правда, надеюсь, но только этого мало. Ваше дело поручено Каррузерсу, а он, скажем так, отличается излишней целеустремленностью и бескомпромиссностью. Честное слово, не знаю, что он задумал сделать с вами. Могу только пообещать, что поговорю с начальством, и мы придумаем, как вам помочь.

— Ясно.

Каррузерс увидит запись разговора с Шезо и поймет, что Дэвид опередил его. Интересно, оставит ли Каррузерс Дэвида в покое, когда узнает о провале своего плана? А, может быть, он захочет отомстить?

Институт экзоархеологических исследований;

Чикаго, Иллинойс;

16: 22 по центральному поясному времени.

— Скажите, пожалуйста, я могу поговорить с мисс Даттон, — произнесла Терри, уставившись на большую эмблему адвокатской конторы «Смитфилд, Кляйн и Йоргенсон».

— Джулии Даттон нет на месте, — вежливо ответил голос компьютерной программы-секретаря. — Вы согласны подождать, пока мы наладим с ней связь?

— Да, я подожду.

Чтобы как-то занять себя на время ожидания. Терри выглянула в окно и увидела море людей, ставшее в вечернее время неотъемлемой частью Приозерной аллеи. Похоже, многочисленные поклонники древних астронавтов не в курсе, что Дэвид Александер находится далеко за пределами здания.

«Черт, Дэвид, того и гляди, станет святым покровителем культа древних астронавтов, — подумала Терри. — Можно подумать, этих людей действительно огорчит, что Дэвид попал в беду».

Звонок привлек ее внимание к экрану, с которого исчезла эмблема адвокатской конторы, уступив место привлекательной афро-американке с зелено-алыми прядями волос. Узор из блестящих звезд и лун мигал около ее левого глаза.

— Джулия Даттон. Чем могу помочь вам?

— Мисс Даттон? Я Тереза Салливан. Вы меня помните?

Невозмутимое лицо Джулии немного оживилось:

— Да, конечно, доктор Салливан. Рада снова видеть вас.

Точка съемки была расположена так, что изображение на экране сместилось в сторону и неуклюже потянулось вверх. Терри догадалась, что Джулия Даттон поставила персональное средство доступа на столик-поднос, приделанный к спинке кресла, установленного в вагоне пригородного монорельса.

— Скажите, вам известно что-нибудь?

Джулия Даттон недоуменно повела бровями:

— О чем?

— О Дэвиде! Он уже целый месяц в тюрьме, а на прошлой неделе мне даже не позволили увидеться с ним! Письмо, которое я ему написала, вернулось со штампом на конверте "Адресат неизвестен ". Я не могу связаться с Дэвидом ни с помощью ПАДа, ни по вид-мэйлу. Люди, к которым я обращалась в тюрьме, словно понятия не имеют, о чем речь. Что, черт побери, происходит?

— Доктор Салливан…

— Дэвид мертв? С ним что-то случилось? Я хочу знать!..

— Доктор Салливан!

— Простите…

— Я знаю, через что вы прошли. Поверьте, я знаю. Мне там с прошлой пятницы лапшу на уши вешают. Я пришла провести с Дэвидом консультацию, а мне сказали, что он отпущен на свободу.

— Отпущен? Это правда?

— Нет, черт возьми! Справки об освобождении нет ни в тюремном архиве, ни в чикагском суде, выдавшем ордер на арест. Они просто пытались отделаться от меня. Но и я, если захочу, могу быть жуткой стервой.

— Но… тогда что с Дэвидом? Где он?

— В зависимости от источника информации есть три варианта. Он либо освобожден из-под ареста и наслаждается свободой; либо переведен в Форт-Ливенворт, штат Канзас; либо мертв.

— Мертв!

— Эти сукины сыны даже не потрудились согласовать свои измышления!

— Но, если Дэвид жив…

— Конечно, жив, дорогая. Его смерть была бы зафиксирована у медицинского эксперта в Чикаго, а в тюремном архиве хранилась бы справка о смерти.

— Отлично. Где же он тогда?

— По моим предположениям, он все еще в Джолиете. — Внезапно лицо Джулии Даттон осунулось, весь ее вид говорил об усталости. — Я как раз возвращаюсь из Джолиета пригородным монорельсом. Провела там весь день, пытаясь поговорить хоть с кем-нибудь. Подозреваю, что Дэвида содержат в одиночной камере, без права переписки и сообщения. Возможно, на него давят таким способом, чтобы он согласился работать на них. Чего, по-вашему, они от него хотят?

— Я даже не знаю, кто эти «они», о которых вы говорите…

— Это одному Богу известно. Может, правительство, может, какая-нибудь тайная организация с абракадаброй вместо названия. Ваш приятель нажил себе врагов, знаете ли. Очень высокопоставленных врагов.

— Но нельзя же арестовать человека безо всякой причины! Ведь существует Конституция!

— Ага! Но, если вы не в курсе, идет война. Правительство приобретает большую власть в военное время. Газеты подвергаются цензуре. Ваши вид-мэйлы просматриваются, прочитываются файлы в вашем компьютере, вас могут подозревать в чем угодно и в любой момент схватить за задницу. И ничего вы с этим не поделаете, граждане.

Терри почувствовала, как слезы жгут ей глаза. Какая несправедливость, черт!!!

— А я думала, что мы живем в гребаной свободной стране!

— Добро пожаловать в реальный мир, леди!

— Послушайте… Дэвида обвиняют в том, что он передавал секретную информацию иностранным подданным, правильно? Значит, его все-таки должны судить.

— Ничего они не должны. Знаете, если вам от этого легче, то я уверена, что дело сфабриковано специально. Правительство что-то замышляет против иностранных друзей Дэвида и хочет привлечь его к сотрудничеству. Возможно, это ЦРУ так настойчиво требует помощи… — Джулия замолкла и о чем-то задумалась. — Знаете, — продолжала она, — если речь идет о шпионаже или идиотизме бюрократии, то мы могли бы предать это дело гласности…

— Что? Обратиться в службу новостей?

— Да нет! При малейшем намеке сверху ни один редактор не пропустит нашу информацию. Нет, я говорю о друзьях Дэвида. О людях, с которыми он работал, которых он знает. Вам всем нужно объединиться и начать задавать неприятные вопросы. Тогда, вероятно, правительство станет чуть-чуть помногословней. Кто из знакомых Дэвида может ему помочь? Главное, чтобы это был влиятельный человек с большими связями!

— О господи, я не знаю, — вздохнула Терри. — Дэвид никогда не вмешивался в политику, будь она неладна! Мне даже неизвестно, есть ли у него друзья, кроме археологов.

О друзьях из Корпуса морской пехоты Терри умолчала, со вздохом отвергнув заманчивую, но неосуществимую мысль о том, что морские пехотинцы штурмом возьмут тюрьму, в которой содержится Дэвид.

— Черт возьми, мы найдем выход, и вовсе не требуется, чтобы нашим закадычным другом был президент Соединенных Штатов. Я уже по горло сыта тем, что правительство измывается над людьми, как хочет, а потом на них же и сваливает вину за весь кавардак.

«Эта женщина умеет бороться за справедливость, — подумала Терри. — Не удивительно, что она нравится Дэвиду».

— Значит… вы хотите, чтобы я обратилась ко всем его знакомым?

— Это не повредит. Если мы составим петицию, понадобятся сотни подписей. Может быть, найдутся все-таки знакомые политики. — Джулия Даттон щелкнула пальцами. — В компьютерных файлах Дэвида должны быть имена его сотрудников, археологов, директоров музеев и так далее. Наверняка, у кого-то из них есть связи.

Терри пришла в голову ужасная мысль.

— Я знаю, что в компьютере Дэвида хранятся большие списки с адресами его друзей и знакомых. Но компьютер этот дома, а не на работе.

— Плохо, — сказала Джулия. — Мне придется вытребовать ордер на ознакомление с этими файлами. Но после того, как мне разрешат увидеть списки. Дэвиду могут предъявить обвинение, начнется процесс, мне придется делиться всей информацией с прокурором. Если же в файлах найдется компромат…

— Думаю, я смогу достать списки адресов, — сказала Терри. — Во всяком случае, попробую…

— Кажется, вам это не по душе, дорогая?

— Точно. Мне это совсем не по душе.

Терри готовилась совершить самый трудный поступок в своей жизни.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Среда, 2 июня.

Бункер Объединенного комитета начальников штабов;

Пентагон, Арлингтон, Виргиния;

09.647 по времени гринвичского меридиана.

Генерал Монтгомери Уорхерст занял место рядом со своим начальником, пятизвездным адмиралом Чарльзом Джорданом Греем. В главном конференц-зале бункера собрались важные военные и штатские лица. Народу было так много, что лишь для самых главных нашлось место за огромным овальным столом, стоявшим посередине комнаты. Почти сотня секретарей, ассистентов и адъютантов разместилась на галерее, поддерживая контакт с начальством с помощью ПАДов и других средств электронной связи.

Уорхерст посмотрел по сторонам. Он не нервничал, но явно чувствовал себя, словно рыба, выброшенная на берег.

Руководство Корпуса морской пехоты США редко получало приглашения на заседания Объединенного комитета. Когда устраивались совещания начальников штабов армии, флота и аэрокосмических сил, морская пехота считалась флотским придатком, хотя уже давно шли разговоры о том, чтобы придать ей статус самостоятельного рода войск.

За огромным столом конференц-зала собралось множество высокопоставленных гостей: советник президента по вопросам национальной безопасности Луис Карлтон Харрел, министр обороны Арчибальд Северин, директор ЦРУ Артур Кинсли. На всех лицах было написано беспокойство.

Напряжение, тревога, страх безраздельно царили в атмосфере.

— Да тут целая орава важных шишек, Си Джей, — вполголоса заметил Уорхерст, открывая ПАД.

— Точно. Говорили даже, что сам президент Маркхэм пожалует, — пробормотал Грей, — но в последнюю минуту планы изменились. Позже Харрел обо всем доложит президенту и продемонстрирует ему видеозапись совещания. Смотри, не забудь о парадной улыбке, когда придет твоя очередь речь толкать. Помни, на тебя будут нацелены все камеры.

— Может быть, мне еще поклониться и начать лизать задницы? — спросил Уорхерст.

— Нет, но постарайся держать себя в руках и не впадать в ярость. Ходят слухи, нам предстоит тягаться с аэрокосмическими силами.

— Что? Они тоже разработали план операции?

— Да. А Харрел и президент решают, чья идея лучше.

— Все очень просто. Нужно начать осуществление обоих планов. Если один из них провалится, то всегда будет надежда на другой. Во всяком случае, у нас будет двойной шанс на выживание.

— На оба плана может не хватить средств.

— Ты имеешь в виду деньги? — воскликнул Уорхерст. — Бог ты мой, Си Джей, эти гальюнники хотят сбросить на нас здоровенную глыбу! Разве сейчас время мелочиться и считать гроши?

— Деньги всегда проблема, Монти, даже во время войны. К тому же, нам предстоит бороться не только за финансовую поддержку плана.

— Нужно будет выбивать десантные космические корабли, — согласился Уорхерст.

— И ракеты-носители, — добавил Грей.

— Мы уже сто раз говорили, что нужно расширить наше присутствие в космосе, — заметил Уорхерст. — Нам необходима хотя бы одна орбитальная военная база, несколько ракет-носителей, база на Луне и завод для производства топлива.

— А на повестке дня всегда стоит что-нибудь более важное, — сказал Грей. — Я тут слышал, что у нас очень мало «Зевсов-2». Сейчас это основная проблема.

— Черт, мы не можем уничтожить астероид, оставаясь на Земле! — возмутился Уорхерст.

Полковник аэрокосмических сил потребовал порядка в зале. В следующее мгновение адмирал Грей поднялся с места и обратился к присутствующим:

— Джентльмены и леди! Вы все видели сообщения, поступившие из Лэнгли. Ооновцы дали новый виток войне, решив использовать оружие беспрецедентной разрушительной силы. Компьютерная модель подтверждает, что астероид 2034L обрушится на центральную часть Соединенных Штатов ровно в двадцать часов тридцать две минуты по восточному поясному времени, в понедельник, пятнадцатого сентября. Этот необычный снаряд нацелен на наши военные объекты горы Шайенн. Предположительная мощность удара от двухсот до трехсот мегатонн. Конечно, мы сможем заблаговременно провести эвакуацию, но это не спасет от уничтожения инфраструктуру НОРАД и Космического командования. Кроме того, будет разрушен штат Колорадо и другие части Центра США. Честно говоря, нам не по силам эвакуировать все мирное население, проживающее на территории от Невады до Миссури и от Вайоминга до Техаса. По нашим подсчетам, число жертв среди мирного населения будет колебаться от четырех до шести миллионов. Нельзя предугадать, сколько народу умрет от голода, жажды, болезней, отсутствия медицинской помощи. Кроме того, много жизней унесут общественные беспорядки. Можно с полной уверенностью сказать, что в результате астероидного удара погибнут десятки миллионов людей. Короче говоря, нашей стране будет нанесен ущерб, словно от сверхмощного ядерного взрыва, для полноты картины не хватает лишь радиоактивного заражения. Как только на прошлой неделе нам стало известно о приближающейся катастрофе, я приказал разработать подробный план по предотвращению опасности. Поступило два проекта, с которыми мы сейчас познакомимся… Генерал Сидни, изложите, пожалуйста, вашу идею…

Грейс Сидни встала, ее пальцы забегали по клавишам ПАДа. На одном из экранов конференц-зала и на экранах ПАДов каждого из присутствовавших появилась компьютерная модель.

— Мы собираемся действовать решительно, просто и, я бы даже сказала, элегантно. В четверг, двадцать четвертого июля, ровно через три недели, считая с завтрашнего дня, мы с помощью пары «Зевсов-два» отправляем к астероиду пару «Ястребов», вооруженных ракетами с ядерными боеголовками и ракетами-приманками.

На экране был продемонстрирован старт двух «Ястребов». Достигнув цели, каждый корабль выпустил ракету с ядерной боеголовкой и три ракеты-приманки. Выполнив задание, оба «Ястреба» вернулись на Землю.

— Ракеты-приманки примут на себя лазерный огонь, направленный со «Стрельца», — объясняла Грейс Сидни. — Это даст возможность ракетам с ядерной боеголовкой приблизиться к цели. В четверг, тридцать первого июля, эти ракеты взорвутся в десяти-тридцати метрах от астероида. Строго говоря, достаточно и одного, взрыва. Если же обе ракеты достигнут цели, то все будет просто замечательно. В результате взрыва произойдет незначительное изменение орбиты астероида, но оно будет достаточным, чтобы он уже не столкнулся с Землей. Правда, в далеком будущем опасность столкновения может возобновиться, но у нас будет достаточно времени для решения этой проблемы. Есть какие-нибудь вопросы?

— Генерал Сидни, если вы считаете, что всего лишь две ракеты справятся с задачей, то не лучше ли будет значительно увеличить их число? — спросил Луис Карлтон Харрел, советник по вопросам безопасности.

— Мы рассматриваем и такой вариант, — ответила Грейс Сидни. — Однако в данный момент наши средства строго ограничены. В ближайшие три недели мы сможем сделать лишь то, о чем я сейчас рассказала. Если бы на космодромах Ванденберг и мыс Канаверал были дополнительные «Зевсы-два», то наши шансы предотвратить астероидный удар могли бы значительно возрасти. Конечно, наш план сработает, когда астероид приблизится к Земле.

Больше вопросов не было. Адмирал Грей снова встал.

— Спасибо, Грейс, — сказал он. — Генерал Уорхерст, вам предоставляется слово!

— Спасибо, сэр, — Уорхерст встал. — Джентльмены! Леди! Мы предлагаем вообще взорвать эту глыбу к чертям собачьим. Задачу выполнят пятьдесят морских пехотинцев. Их отправят к астероиду с помощью пары «Зевсов-два». — Упомянув о «Зевсах-2», генерал метнул взгляд на Грейс Сидни, словно пытаясь узнать ее мысли по этому поводу.

Дело в том, что до середины августа в операции могли быть задействованы всего два «Зевса-2».

— Морские пехотинцы высаживаются на астероид, — продолжал Уорхерст, — предварительно атаковав и уничтожив противника, находящегося в непосредственной близости от этой малой планеты, а также на ее поверхности. Совершив посадку, наши ребята установят на астероиде двенадцать термоядерных зарядов.

На экранах компьютеров и ПАДов появилась медленно вращающаяся глыба, по форме напоминающая картофелину. На ней двенадцатью зелеными точками было отмечено местоположение термоядерных устройств. Затем было показано, как десантные космические корабли покидают астероид и возвращаются на Землю. В следующее мгновение двенадцать зеленых точек вспыхнули и слились в огромный огненный шар, который вскоре рассеялся, оставив после себя облако светящейся пыли.

— По полученным нами сведениям астероид 2034L представляет собой углистый хондрит, — объяснил Уорхерст. — Следовательно, глыба состоит из мягкого, легковоспламеняющегося вещества, двенадцать термоядерных взрывов мощностью от пяти до десяти мегатонн могут почти полностью разрушить астероид. Уцелевшие после взрыва обломки будут так малы, что сгорят при входе в земную атмосферу.

Кеннет Морроу, министр технологий, откашлялся:

— Генерал Уорхерст, я ознакомился с подсчетами и должен сказать, что ваши люди составили весьма подробный план. Однако мне хотелось бы кое-что уточнить. Вы обещаете почти полное уничтожение астероида, но нельзя ли сделать так, чтобы от него и песчинки не осталось? Возможно, если увеличить число термоядерных устройств…

— Мне очень жаль, сэр, но у нас нет столь мощного оружия. Пока, во всяком случае. Масса этого астероида — несколько сотен миллионов тонн. Мы сможем превратить большую часть этой громадины в газ, но мы бессильны сделать так, чтобы она исчезла бесследно. Астероид никуда не денется после взрыва, большая часть этой глыбы все равно устремится к Земле. Мы просто надеемся, что нам удастся раздробить эту махину на множество мелких песчинок и камней. Сотня миллионов тонн песка сгорит в атмосфере, а огромная глыба — нет. Нужно всего лишь двенадцать термоядерных зарядов, чтобы раздробить астероид 2034L. Нет совершенно никакой необходимости устанавливать дополнительные устройства.

— А может ли случиться так, что одно из термоядерных устройств взорвется раньше остальных? — спросил министр обороны Арчибальд Северин.

— Такое, конечно, может случиться, сэр, — согласился Уорхерст. — Однако мы считаем, что наша техника вполне может гарантировать практически одновременный взрыв. Разумеется, есть риск, что термоядерные устройства уничтожат друг друга. Но у нас имеются все основания рассчитывать на благополучный исход операции.

— От нашего успеха зависит судьба Соединенных Штатов, генерал, — задумчиво произнес Северин, — а может быть, и судьба всего мира, если наши друзья-гальюнники ошиблись в вычислениях.

— Когда ваши люди смогут приступить к осуществлению плана, генерал? — спросил адмирал Грей.

Генерал Уорхерст кивнул своему другу в благодарность за то, что тот не позволил Кеннету и Северину увести его с намеченного пути.

— Первая группа наших уже находится в полной боевой готовности, — доложил Уорхерст. — Конечно, нам придется одолжить транспорт у аэрокосмических войск. Нам потребуются те два «Зевса», о которых говорила генерал Сидни, чтобы доставить к астероиду наши десантные корабли. Из-за неудачи, которую потерпели в мае наши армейские коллеги, у нас стало очень трудно с транспортом.

— Язва ты, Монти, — дружелюбно огрызнулся начальник штаба армии генерал Тернер.

— Тем не менее, — продолжал Уорхерст, — мне сказали, что два десантных космических судна будут готовы к старту двадцать пятого августа. Следует добавить восемь дней пути. Значит, мы сможем прибыть к астероиду второго сентября. Кстати говоря, в этом случае у нас останется время на то, чтобы продублировать операцию в случае, если первая экспедиция не состоится или закончится нашим поражением.

— А я думал, что морские пехотинцы никогда не допускают мысли о поражении, генерал, — с улыбкой заметил Арчибальд Северин. Это была то ли шутка, то ли насмешка.

— Планируя крупные операции, всегда нужно предусматривать возможность поражения, — серьезно ответил Уорхерст. — Именно так нужно поступать, чтобы избежать преступной халатности, господин министр.

— Еще один, последний вопрос, генерал Уорхерст, — сказал Харрел. — Вы утверждаете, что, возможно, придется вступить в бой с ооновцами, которые будут находиться на астероиде и поблизости от него. Не могли бы вы подробней рассказать об этом?

— По сообщениям нашей разведки, сэр, рядом с астероидом находится французский космический корабль «Стрелец». Мы подозреваем, что он охраняет эту ооновскую игрушку, если можно так выразиться. Конечно, на «Стрельце» есть люди, готовые предотвратить любую нашу попытку расстроить планы ООН. Не исключено также, что «Стрелец» сопровождает астероид, чтобы в любой момент подправить его траекторию.

— Значит, вы посылаете своих людей на верную смерть? — спросил Северин.

— Вовсе нет, сэр, — ответил Уорхерст.

— Но ведь неприятель подстерегает ваших морских пехотинцев и готов дать им отпор.

— Сэр, в истории американской морской пехоты еще не было случая, чтобы враг не знал о нашем приближении и не готовился дать отпор. Но мы всегда неприятно удивляли противника решительностью наших атак.

— Может быть, — согласился Харрел, — может быть. Но черт побери, что пользы в решительной атаке, если ооновцы уничтожат ваши десантные космические корабли, шарахнув по ним лазерным лучом?!

— Прочитав полностью наш отчет, сэр, вы убедитесь, что мы и эту опасность предусмотрели, — ответил Уорхерст. — Мы планируем нанести по астероиду слабый ядерный удар. Враг будет введен в заблуждение, решив, что мы хотим с помощью ракет уничтожить астероид или собираемся изменить его курс. — Генерал обвел взглядом всех сидевших за столом и добавил: — Что ж если вопросов больше нет, я заканчиваю.

— У меня есть вопрос, генерал, — сказала Грейс Сидни, поднимая руку.

— Слушаю вас, генерал.

— Ваш план ужасно… сложный. И рискованный. Вам грозят большие потери.

— Мы постоянно рискуем нашими бойцами, — ответил Уорхерст. — Но если мы ничего не предпримем против замысла ооновцев, то пострадает мирное население.

— Есть ли опасность, что в результате осуществления вашего плана Земля пострадает от радиации?

— Радиационная угроза не слишком велика. Выбросы будут развеяны солнечным ветром. Кроме того, мы с лунной орбиты собираемся контролировать падение астероида.

— Что ж, — произнес Харрел, складывая на столе руки, — теперь у нас есть два плана выхода из кризисной ситуации. А ведь когда заварилась вся эта каша, мы и понятия не имели, как нам быть. Я доложу президенту о ваших проектах и сообщу вам, на каком из них он остановил свой выбор.

— Я хочу внести предложение, сэр, — заявил Уорхерст. — Мы могли бы начать осуществление обоих планов сразу, пока не настанет время решать, кто получит «Зевсы». Это позволит сэкономить время.

— Конечно, конечно. Нам, вероятно, придется готовиться к осуществлению обоих планов. Если провалится один, в запасе останется другой. Вас известят об окончательном решении президента. Благодарю всех за презентацию.

— Отличная работа, Монти, — сказал адмирал Грей, когда толпа начала расходиться. — Думаю, у нас есть шанс!

Уорхерст сурово взглянул на начальство:

— Си Джей, мне плевать, кому достанутся лавры победителя! Это ведь не игра, и мы не бюджет следующего года обсуждали! Честно говоря, идея Грейс Сидни может оказаться более подходящей.

— Это почему же?

— Да хотя бы потому, что у аэрокосмических сил нет наших заморочек с транспортом. Чем дальше от Земли мы перехватим этот астероид, тем лучше.

— Ты действительно думаешь, что пара ракет с ядерными боеголовками лучше всех справится с астероидом?

Уорхерст вздохнул. Он устал и выбился из сил.

— Откуда мне, черт побери, знать! Адмирал, я точно знаю, на что способны морские пехотинцы, попавшие в самую трудную ситуацию. Я знаю, какую роль в военной операции могут играть специально обученные солдаты. Ей-богу, я нутром чувствую, что человек справится с этим заданием лучше любой машины. А уж если нужны люди, то лучше морских пехотинцев никого не найти.

— Думаю, ты прав, Монти, — ответил Грей. — Что ж, поживем — увидим, согласен ли с тобой президент Маркхэм.

Дом семьи Александер;

Арлингтонские холмы, Иллинойс;

16:46 по центральному поясному времени.

— Кто-то идет по тропинке, ведущей к дому.

Лиана Александер удивилась и отвела взгляд от экрана, расположенного на стене в гостиной. Какой еще «кто-то»?"

Компьютерная программа, открывавшая доступ в дом, знала всех друзей Лианы, всех прихожан Церкви Божественных Властителей, всех соседей и знакомых, которые могли бы зайти в гости.

У разносчиков, почтальонов и полицейских были специальные идентификаторы, с помощью которых компьютерная программа могла опознать их.

Значит, к дому приближался кто-то, кого Лиана не знала. Поднявшись с дивана, миссис Александер подошла к двери и включила маленький экран, установленный там.

Черт, вот это кто!

Лиана услышала, как компьютер попросил гостью представиться и оставить сообщение. Лиане очень не хотелось впускать эту женщину Лучше сделать вид, что никого нет дома, хотя стоящая на улице машина вполне может разоблачить обман.

Что нужно здесь Терезе Салливан? Разве она не знает, что Дэвида арестовали?

Тем временем незваная гостья заговорила:

— Здравствуйте! Я — Тереза Салливан. Работаю вместе с вашим мужем — в Институте экзоархеологических исследований. Миссис Александер, я должна поговорить с вами.

Наступила короткая пауза.

— Миссис Александер, ответьте, пожалуйста!

После недолгого колебания Лиана наконец приняла решение и распахнула дверь.

— Извините, — сказала она со всей холодностью, на которую была способна. — Я не узнала вас в одежде.

Гостья смутилась и покраснела:

— Пожалуйста, разрешите мне войти! Я должна поговорить с вами.

— Даже не представляю, о чем это нам с вами разговаривать.

— О Дэвиде.

— Компьютер не узнал вас, — сказала Лиана. — Я думала, Дэвид приводил вас сюда. Неужели вы с ним не трахались здесь в мое отсутствие?

Лиану терзали гнев и обида. Что понадобилось здесь этой мерзавке? Что эта дрянь затевает?

Гостья глубоко вздохнула.

— Я никогда не была здесь. Послушайте… это правда. Я спала с Дэвидом. Очевидно, вы нашли мои вид-мэйлы. Простите, если я вас обидела… Мне ужасно жаль…

— Сука! Ты пыталась увести моего мужа, а теперь тебе ужасно жаль!

— Миссис Александер, — тихо сказала Терри. — Боюсь, вы потеряли мужа задолго до того, как мы с ним познакомились.

Лиану затрясло. Еще немного, и она окончательно утратит контроль над собой.

«Черт побери, эта гадина права, — подумала она. — Кажется, у нас с Дэвидом действительно нет надежды».

Она с трудом взяла себя в руки, отступила назад, сделала несколько глубоких вдохов и ледяным тоном заявила:

— Дэвида здесь нет. И я просто не понимаю, о чем нам с вами разговаривать. До свидания!

Лиана собиралась захлопнуть дверь, но Тереза ей помешала:

— Нет! Нет! Вы не понимаете! Мне нужна ваша помощь, чтобы освободить Дэвида из тюрьмы!

— Что вы хотите сказать?

— Послушайте… на прошлой неделе я беседовала с адвокатом Дэвида. Она говорит, что никому не разрешается с ним видеться. Она права Я пыталась добиться свидания с Дэвидом.

Лиана кивнула:

— Мне сказали, что Дэвида переводят в другую тюрьму. Не знаю, что и подумать об этом. Они даже перестали возвращать мои письма и послания.

— И у меня та же история. Я… я всю неделю размышляла над этим. Потом… ну и потом я собралась с духом и решила пойти поговорить с вами. Адвокат Дэвида считает, что нужно заручиться поддержкой друзей.

— Что? — воскликнула Лиана. — Нужна помощь археологов, ученых и прочих его знакомых? Но я никого из них не знаю!

— Я подумала… мы могли бы найти список с адресами друзей в вашем компьютере. Наверняка, у кого-то из них найдутся влиятельные знакомые. Если бы вы дали мне список адресов, я могла бы отправить письма с просьбой о помощи. Вы тоже могли бы это сделать… хотя, боюсь, ваш компьютер контролируют. Будет лучше, если письма пошлю я. Так мы избежим лишних проблем.

Лиана выпрямилась во весь рост:

— Доктор Салливан, вы, кажется, не понимаете. Наш с Дэвидом брак… Что ж, возможно, вы и правы. Возможно, все кончено. Но тогда с какой стати я должна помогать ему? Да и вам тоже…

— Потому что это было бы справедливо, я полагаю! Разве можно допустить, чтобы человек бесследно пропал по милости нашего сраного правительства? Пусть ваш брак развалился, но ведь когда-то вы с Дэвидом любили друг друга, заботились друг о друге, хотели, чтобы все сложилось как можно лучше…

Лиана ничего не ответила.

— Послушайте, — продолжала Терри, — я понимаю, что у вас чешутся руки придушить меня. Да и Дэвида, наверняка, тоже. Но ведь вы и потом сможете сделать это. Наш долг — помешать этим ублюдкам измываться над Дэвидом!

Несколько долгих секунд Лиана смотрела на гостью. А затем позволила ей войти.

Она привела Терезу в гостиную и снова села на диван. Уверенно набрала с помощью клавиатуры пароль «Сфинкс» и нашла список с адресами корреспондентов Дэвида.

— Вот, можете посмотреть.

Имена и адреса замелькали на экране… Их было много. Вероятно, больше сотни.

— В списке много ученых, — сказала Терри. — Кроме того, здесь есть Фрэнк Камински. Он — морской пехотинец. Дэвид говорил, что очень часто с ним переписывался.

— Я сделаю для вас копию списка.

— Спасибо!

— Не нужна мне ваша благодарность! Берите список и выметайтесь отсюда. Не хочу я больше видеть ни вас, ни Дэвида.

Лиана стала по-новому смотреть на развод, хоть и была уверена, что мать не одобрила бы ее новую точку зрения. Однако, даже вероучение о Божественных Властителях утверждает, что есть вещи, которые нельзя прощать…

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Суббота, 5 июля.

Дом семьи Рэмси;

Гринсбург, Пенсильвания;

16:35 по восточному поясному времени.

— Как замечательно, что ты снова дома! — взволнованно воскликнула миссис Рэмси, обращаясь к сыну. — Мне просто не верится, что ты наконец вернулся!

Все эти знаки внимания смутили Джека.

— Действительно, здорово снова оказаться дома! — подтвердил парень. — И спасибо, что приехала вчера ко мне, мам!

— Да я бы ни за что на свете не пропустила твою выпускную церемонию, сынок.

Приезд матери был сюрпризом для Джека. Он понимал, что миссис Рэмси сделала больше, чем требовал ее родительский долг. Во-первых, проезд до острова Парис стоил очень дорого, а во-вторых, Южная Каролина летом вовсе не напоминала курорт, из-за изнурительной жары, высокой влажности и множества докучливых насекомых.

Выпускную церемонию специально подготовили ко Дню независимости. Для новоиспеченных морских пехотинцев и их родственников устроили потрясающий фейерверк. Правда, праздник пришлось на час сократить, так как ходили слухи, что гальюнники собираются нанести ракетный удар по Чарлстону. К счастью, слухи не подтвердились, и все остались довольны праздником. В субботу днем Джек с матерью вернулись домой… Здесь парень почувствовал себя так же странно, как его дядя Дэвид в Пещере Чудес.

По-прежнему облаченный в летнее обмундирование, Джек растерянно стоял в гостиной, стараясь снова привыкнуть к матери и дому, казавшемуся таким чужим и маленьким. Только теперь Джек понял, как сильно он изменился за последние три месяца.

По крайней мере, он еще не начал сквернословить. В учебном лагере Джек слышал множество историй о том, как ребята приезжали домой на побывку и шокировали родных и друзей, собравшихся на праздничный обед, всевозможными крепкими словечками, далеко ушедшими от «черт побери» и «блин».

Однако Джек заметил, что больше всего в учебном лагере ругались сами рекруты. За весьма редким исключением, все инструкторы говорили очень правильным и приличным языком. Джек со смехом вспомнил, как сержант Нокс однажды заявил, что рекрутам далеко до морских пехотинцев, как китовьему дерьму до звезд. Очень красочное сравнение, и вспоминать его еще приятней, когда все трудности учебы уже позади.

Собственно говоря, Джеку было гораздо труднее отучиться называть себя «этот рекрут». Существует даже история о том, как рекрут захотел удрать с острова Парис. Перед побегом парень переоделся в шорты и футболку, так что охрана приняла его за сына одного из офицеров.

— Куда направляешься, сынок? — дружелюбно спросил парня один из караульных.

Новобранец, которому до свободы оставалось всего несколько метров, вытянулся по стойке «смирно» и ответил: «Сэр! Этот рекрут собирается…» Часовые тут же задержали беглеца и вызвали командира взвода.

— Ну и какие у тебя теперь планы? — бодро спросила миссис Рэмси, но Джек догадался, что на душе у нее тревожно. — Сядь и расскажи, что ты собираешься делать. — Миссис Рэмси уселась с вязанием в большое кресло. — Как я поняла, две недели ты будешь на каникулах, а что потом? Ты уже решил, чем хочешь заняться?

— Не на каникулах, а в увольнении, мам, — ответил Джек, усаживаясь на самый край стула. — В ближайшие годы планировать все мои действия будет командование.

— Да, конечно… но ты ведь должен сказать им, чем тебе хотелось бы заняться, правда же? Я знаю, ты всегда мечтал о космосе…

— Для этого нужно пройти специальную подготовку, мам. Думаю, с космосом ничего не получится, по крайней мере, сейчас.

— Но ты же говорил, что тебе обещали в вербовочном центре. Джек усмехнулся:

— Мам, я теперь морской пехотинец и должен отправляться, куда мне прикажут. Сейчас у нас служит полмиллиона человек, а в космос отправляют всего несколько тысяч. — Джек пожал плечами. Его совсем не огорчало, что мечта о космосе может никогда не осуществиться. — Вероятно, когда-нибудь мне и удастся. Если пройду квалификационный отбор. Ну а пока что этот рек…, я должен приступить к следующему этапу обучения.

— Но… ты ведь уже прошел подготовку в учебном лагере, — заметила миссис Рэмси.

— У нас учеба никогда не прекращается, мам. В лагере из меня сделали морского пехотинца, а теперь я должен потратить месяц на боевую подготовку. Конечно, я уже умею обращаться с винтовкой, стрелять и так далее. Теперь я должен освоить тактику мелких подразделений, научиться продираться сквозь джунгли. Словом, буду участвовать в военных играх. А после этого меня, похоже, отправят в Сибирь. Тамошней пятой дивизии требуется замена.

Джек хотел отложить разговор о Сибири, но сейчас, к своему удивлению, он увидел, что ничего неприятного в этой теме нет. Конечно, ему страшновато думать о предстоящей службе во Владивостоке, но там наверняка будет лучше, чем в учебном лагере. Джек не сомневался, что справится со всеми трудностями.

Однако у миссис Рэмси, не получившей подготовки в учебном лагере, были весьма нелестные представления о сибирской жизни.

— О Господи! — воскликнула она, пожав плечами. — Неужели тебя отправят в Сибирь?! Зачем?!

— Наша пятая дивизия помогает русским, мам. Мы там вот уже два года вместе держим оборону. С тех пор, как японцы перешли на нашу сторону. Знаешь, китайцы могли захватить Владивосток в апреле прошлого года, если бы генерал Уэстлейк не дал им отпор. Уорхерст сказал, что мы проявили тогда беспримерный героизм. По его утверждению…

Джек замолчал, увидев в глазах матери ужас и недоумение. В этот момент он понял, как сильно изменился… Теперь они с матерью абсолютно разные люди и очень далеки друг от друга.

— Короче, в августе мне придется ехать в Сибирь, — запинаясь произнес Джек. — Но я пробуду там всего лишь полгода. В феврале вернусь.

— Смотри… смотри, одевайся там потеплее, — сказала миссис Рэмси, продолжая вязать. — Я слышала, в Сибири ужасно холодно.

«Какой смысл объяснять ей, что в Сибири летом жарко, — подумал Джек. — И если уж говорить совсем точно, меня посылают даже и не в Сибирь, а на российский Дальний Восток».

И он решил не говорить матери, что его направляют в очень опасное место.

— Кстати, я чуть не забыла, — воскликнула миссис Рэмси, явно желая сменить тему. — Ты, конечно, не слышал о том, что случилось с дядей Дэвидом?

— С дядей Дэвидом? — спросил Джек. — А что с ним стряслось?

Парень иногда переписывался с дядей по электронной почте и всегда был в курсе сообщений о Пещере Чудес, поступающих в средства массовой информации.

— Так ведь его арестовали! — сказала миссис Рэмси. — Бросили в тюрьму, словно… словно преступника! Лиана очень расстроена. Конечно, она во всем винит себя, но я-то лучше знаю! Дэвид вечно якшался с ооновскими шпионами, вот и попал в беду.

— Дядя Дэвид связан со шпионами?! — воскликнул Джек. — Я этому не верю.

— Но это правда. Лиана думает, что его уже никогда не освободят из тюрьмы.

Невероятно! В Соединенных Штатах людей не сажают в тюрьму без вины. Что же это происходит в свободной демократической стране, которую Джек три месяца назад торжественно поклялся защищать?!

— Мне… мне нужно в сральник, мам.

— Куда?

— В туалет.

— Так бы сразу и сказал. Почему бы не бросить этот жаргон и не начать пользоваться приличными и понятными словами.

Джек быстро встал, стараясь не встречаться взглядом с матерью. Он точно знал, что ее встревожило сообщение о Сибири.

Поднявшись на верхний этаж, Джек для вида зашел в туалет, а потом отправился в свою комнату. Несколько часов назад он распаковал здесь свои вещи. Тогда его комната показалась ему маленькой и захламленной. Точно такой же она представлялась ему и сейчас. Но Джеку все-таки нравились плакаты, посвященные морской пехоте. Глядя на фотографию, запечатлевшую водружение американского флага на Сидонийской равнине Марса, парень не мог не подумать о дяде Дэвиде. Как можно было посадить его в тюрьму?! Черт побери, нельзя так поступать с человеком, удостоенным чести стать почетным морским пехотинцем! Возможно, его арестовали по ошибке?

Джек сел за стол и включил компьютер. Несколько мгновений спустя на экране появилась Сэм.

— Привет, Джек! Целую вечность тебя не видела! — воскликнула девушка, соблазнительно улыбаясь.

— О… Привет, Сэм!

Сетевой агент застал парня врасплох. Конечно, Джек не забыл о Саманте, но в лагере у него не было ни сил, ни времени на фантазии, от которых он постепенно отвык. Сегодня девушка была одета в брюки и пуловер.

— У меня накопилось двести двадцать семь сообщений для тебя, Джек. Займемся ими сейчас?

— Нет. В другой раз.

— Я собрала девяносто три материала на интересующие тебя темы. В них говорится о космических исследованиях, об инопланетянах, причем особое внимание уделяется существам, изображенным на экранах в Пещере Чудес Кроме того, у меня есть репортажи об американской морской пехоте. Может, просмотришь их?

— Потом, Саманта.

— А я думала, что ты никогда не вернешься, — проворковала девушка, снимая пуловер и обнажая пышные груди. — Мне было так одиноко!

— Погоди, Сэм… Не раздевайся.

— Ты уверен? — лукаво спросила Саманта, блестя глазами. — Сегодня ужасно жарко, и во мне просто кипят страсти!

— Знаю, Сэм, но у меня сейчас нет времени. — Джек на мгновение задумался. — Скажи, можно переписать тебя на микродиск и перевести в компьютер другой системы?

— Конечно, Джек, — ответила девушка. — Только нужно правильно подобрать диск, чтобы поместился весь мой речевой запас, и все модели поведения, и другая моя ипостась, если тебе все это нужно. Кстати, а что будет за система?

— Это ПАД военного образца. Я думаю, было бы здорово, если бы ты всегда была со мной, куда бы я ни отправился.

— Как замечательно, Джек! Знаешь, если у тебя есть стандартные адаптеры, ты мог бы подключить ПАД к компьютеру и сразу же переписать меня. А еще можно выйти в Сеть и перевести меня в другой компьютер с помощью модема.

— Но у меня пока еще нет ПАДа, — объяснил парень.

Персональные средства доступа, выданные в учебном лагере, предназначались лишь для начальной подготовки, и Джеку пришлось сдать ПАД перед отъездом с острова Парис.

— Когда я приступлю к службе, мне выдадут новый ПАД и я смогу тебя переписать.

Джек начал прикидывать, как ему сократить программу. Конечно, можно убрать бассейн и спальню Саманты и оставить лишь простой цветной фон. И одного костюма девушке будет вполне достаточно. Правда, можно оставить ее и совсем без одежды, но Джек решил, что это очень скоро ему наскучит.

После этого Джек задумался над тем, как ему перенести в другой компьютер внутренний мир Саманты и все особенности ее характера. Конечно, это всего лишь компьютерная программа, наделенная искусственным интеллектом, но Джеку в учебном лагере явно не хватало общества Сэм. К тому же, на новом месте службы у него будет больше возможностей остаться в одиночестве, а самое главное, он сможет поделиться Самантой с товарищами. Джек очень гордился тем, что ему удалось настолько улучшить программу. Саманта так умна и отзывчива, что у нее, похоже, есть собственный разум и чувства. Именно на это нужно обратить внимание в первую очередь.

Джек знал, какими скромными способностями обладает «Надежный Помощник», особенно, если нужно написать программу или избавить ее от вируса. Однако в учебном лагере новобранцам не разрешалось выступать с критикой. Сержант Нокс всегда говорил, что можно поступать правильно, неправильно и так, как полагается морскому пехотинцу. Из трех вышеперечисленных способов новобранцам было приказано всегда выбирать третий.

Тем не менее, Джеку казалось, что он вполне позволит себе обращаться с компьютерными программами по-своему.

Джек знал, что у него могут быть неприятности, если начальство узнает про Саманту. В учебном лагере весьма строго относились к тем, кто увлекался порнографией. Одного из рекрутов отчислили через полтора месяца, когда в его вещевом мешке проверяющий обнаружил видеоплеер с порнографической кассетой, на которой обнаженная пара бесконечно занималась любовью. Джек надеялся, что командиры отнесутся со снисхождением к настоящему морскому пехотинцу, прибывшему на первое место службы. Кроме того, он был абсолютно уверен, что ему удастся спрятать Саманту, если он заменит пароль «Мам» на «Сержант».

Понедельник, 7 июля.

База Аэрокосмических сил в Ванденберге;

подразделение «Браво» спецназа,

второй взвод, кабинет командира взвода;

09:25 по восточному поясному времени.

Фрэнк Камински три раза громко постучал в дверь.

— Войдите, — раздался голос командира.

Фрэнк ладонью открыл дверь и вошел. Лейтенант Гарроуэй сидела за столом и смотрела на дисплей с изображением шахматной доски. Над черными фигурами была написана фамилия «Гарроуэй», а над белыми — «Уорхерст».

— Господи Иисусе!!! — воскликнул Фрэнк, выпучив глаза от удивления.

Кэтлин повернулась лицом к подчиненному.

— В чем дело, сержант? — резко спросила она. — Кажется, еще никто не запрещал просматривать в рабочее время адресованные мне вид-мэйлы!

Камински вытянулся по стойке «смирно»:

— Простите, мэм! Я вовсе не хотел грубить. Просто я очень удивился. Вот и все.

— Вас удивило, что ваш командир играет в шахматы? — спросила Кэтлин.

— Нет, мэм. Меня удивил ваш соперник… Вы, похоже, играете с генералом Уорхерстом? Или я ошибся?

Кэтлин захлопала глазами от недоумения, но, поняв в чем дело, рассмеялась:

— Да, сержант, вы ошиблись. Мой противник — не генерал Уорхерст.

— Но, мэм, мне показалось, что фамилия…

— Это Джефф Уорхерст, внук генерала!

Час от часу не легче! Подумать только! У командующего Корпусом морской пехоты США есть внук! Скоро, чего доброго, выяснится, что у Господа бога есть незамужняя тетушка!

— Я познакомилась с семьей генерала два года назад, — объяснила Кэтлин. — Это было еще до того, как я поступила в морскую пехоту. Я была в Японии, когда разразилась война. Ко мне случайно попала информация, которую нужно было передать военной разведке… — Кэтлин, похоже, вспомнила о чем-то грустном, но тут же прогнала печальные мысли. — Короче, я успела выбраться из Японии и уже па борту самолета вышла на связь с папиным другом. В аэропорту Лос-Анджелеса меня встретили морские пехотинцы и сразу же проводили к командующему, и генерал разрешил мне остаться с его семьей, пока я не передам информацию. — Кэтлин улыбнулась. — Сейчас Джеффу четырнадцать лет. Умный, паршивец! А какой отличный шахматист! Мы уже целый год играем по вид-мэйлу. Этот чертенок побеждает в двух играх из пяти… Так чем я могу помочь вам, сержант?!

— У меня проблема, лейтенант. Я даже толком не знаю, к кому обратиться, но решил все-таки начать с вас…

— Если вам нужно отлучиться с базы, то я ничем не могу помочь.

— Знаю, мэм. Но мне не нужна увольнительная. Дело в том, что я получил письмо по электронной почте, — объяснил Фрэнк.

Вот уже четыре дня подразделения спецназа были в состоянии полной боевой готовности. Ходили слухи, что ООН собирается нанести астероидный удар, и морским пехотинцам придется уничтожить опасную глыбу. Камински в жизни не слыхал более нелепой выдумки и был уверен, что сочинивший эту сплетню остряк вовсю помирает со смеху. Однако спецназу было запрещено покидать базу Ванденберг.

— Какие-нибудь неприятности дома, сержант? — спросила Кэтлин.

— Нет, мэм. Вы, конечно, помните профессора… доктора Дэвида Александера? Он был с нами в Пикаре.

— Разумеется, помню.

— Он находился на Марсе вместе с вашим отцом и стал почетным морским пехотинцем. Он по праву заслужил это звание.

— Понимаю. Вам всем трудно пришлось во время экспедиции.

— Да, мэм. Все бы ничего, да вот еды и кислорода было в обрез. А еще мы ровно три недели не снимали БК, из-за чего заработали кучу волдырей и мозолей… В общем, удовольствие ниже среднего. Но профессор держался молодцом. И это именно он добился, чтобы весь мир узнал о марсианских находках. Конечно, он штатский, но если сумел выдержать все трудности экспедиции, то он явно наш человек!

Кэтлин кивнула:

— Понятно. Так в чем проблема?

— Вот в чем, лейтенант, — ответил Фрэнк, вытаскивая из нагрудного кармана микродиск. — Неделю назад я получил е-мэйл и решил принести его вам, чтобы узнать, как поступать дальше.

Кэтлин вставила диск в ПАД. Шахматная игра исчезла, уступив место тексту послания.

— Кто такая эта Тереза Салливан? — спросила Кэтлин.

— Я ее не знаю, мэм. Похоже, она археолог и дружит с профессором. В письме об этом упоминается…

— Нашла. Она пишет, что работает с Александером в Институте экзоархеологических исследований… Профессор арестован? — воскликнула вдруг Кэтлин с удивлением. — За шпионаж?

— Я много разговаривал с профессором, мэм, когда он позволил мне взглянуть на экраны в Пещере Чудес, — сказал Фрэнк. — Доктор Александер ополчался на правительство и бюрократию, но он не мог быть вражеским шпионом!

— Тереза Салливан того же мнения, — заметила Кэтлин. — Кроме того, она пишет, что к нему не пускают адвоката и держат в тюрьме без права переписки. Господи! Куда катится наша страна?!

— Тереза Салливан говорит, что отправила точно такие же письма всем друзьям и знакомым профессора, и надеется, что кто-то из них сможет помочь, — сказал Камински. — Не знаю, смогу ли я быть чем-то полезен, но профессор — классный мужик и его нужно вытащить из дерьма, в которое он вляпался!

— Этим делом должны заняться опытные юристы, сержант, — ответила Кэтлин. — От нас тут проку мало…

— Конечно, мэм, — согласился Камински. — Но, по-моему, с профессором поступают чертовски несправедливо. Мы должны поговорить с кем-то, кто возьмет ситуацию под контроль. Но, убей Бог, не знаю, где найти такого человека.

— Раз доктор Александер — штатский, то военный генеральный прокурор ему не поможет, — сказала Кэтлин. — Я оставлю диск у себя. Может, придумаю, к кому нам обратиться.

— Конечно, мэм, — согласился Камински. — Я уверен, что вы найдете выход.

— Спасибо за добрые слова, — сказала Кэтлин. — Буду держать вас в курсе событий. Что-нибудь еще?

— Нет, мэм!

— Тогда можете идти.

— Есть, мэм!

Фрэнку стало легко, будто он проснулся после кошмарного сна. «Кэтлин Гарроуэй вся в отца, — подумал он. — Умная. Решительная. Хваткая. За своих стоит горой».

Камински вспомнил, как поддержала его Кэтлин во время расследования причин гибели трех американских солдат. Как здорово, когда лейтенант Гарроуэй на вашей стороне, но берегитесь, если вы ее враг!

Четверг, 31 июля.

Космический корабль Европейского Союза «Стрелец»;

сопровождение астероида 2034L,

направление полета — Земля;

20:28 по времени гринвичского меридиана.

Астероид 2034L медленно вращался, бросая тень на следовавший за ним «Стрелец». Малая планета и космический корабль постепенно приближались к Луне.

Сначала «Стрелец» был научно-исследовательским кораблем и, подобно «Лапласу», участвовал в проекте «Фаэтон», исследуя околоземные астероиды, которые однажды могли нанести катастрофические удары нашей планете. Теперь же, по иронии судьбы, «Стрелец» был оснащен лазерной установкой, которая подправит курс астероида 2034L и заставит его столкнуться с Землей.

Виктор-Антуан Галлуа раньше был полковником ВВС Франции. Теперь он занимал высокий пост в Космических войсках Европейского Союза.

К полученному приказу полковник отнесся со скептицизмом и недоверием, которые каждый военный испытывает по отношению к политикам и чиновникам. Виктор-Антуан Галлуа ознакомился с заданием всего за несколько часов до старта с космодрома Куру. Как обычно, на трех страницах объяснялось, почему эту крайне секретную миссию надлежит выполнить с абсолютной точностью. Было ясно, что в случае отказа полковник безвозвратно загубит свою карьеру, а вместо него миссию осуществит кто-нибудь другой.

Галлуа решил выполнить приказ и лишь надеялся, что политики отдают себе отчет в своих действиях. Полковник читал о кометах, погубивших динозавров, ему также было известно о «ядерной зиме». Он понимал, какая опасность грозит любому континенту, если на него свалится громадина вроде астероида 2034L.

— У нас проблемы, командир, — сообщил главный специалист по электронике — Абеляр.

— В чем дело? — спросил полковник, подплывая к креслу Абеляра — Это еще что за чертовщина?

На экране радара мельтешили помехи.

— Похоже, кто-то нарочно пакостничает, командир, — сказал Абеляр. — Приборы-диагносты показывают, что наш радар работает нормально. Помехи возникли несколько мгновений назад из точечного источника.

— Интересно, что скрывается за этими помехами?! — спросил полковник. — Может, попробуем применить лазерный локатор?!

— Есть, командир! — ответил Абеляр, прикоснувшись к одному из джойстиков.

На экране появилась разноцветная мешанина.

— Там что-то типа аэрозоля или порошка, которые отражают лазерный луч. Расстояние — две тысячи двести сорок километров, относительная скорость — три километра в секунду.

— Иными словами, у нас осталось чуть более двенадцати минут, — сказал Галлуа, включая интерком: — Внимание экипажу! Это капитан! Всем — готовность номер один! Занять места согласно боевого расписания! Бортинженер, подготовить корабль к маневру. Командир боевой части, приготовить лазер к открытию огня!

— Мосье! — сказал Абеляр. — Я определил, куда летит это аэрозольное облако. Направление — на 2034L. Координаты выданы.

Галлуа читал несущиеся по дисплею данные. На одном из экранов в обрамлении зеленой сетки целеуказателя медленно вращался похожий на картофелину астероид. Галлуа смотрел на него, и догадка зрела в его мозгу.

— Похоже, кому-то захотелось изменить орбиту нашего малыша.

— Что! ? — не понял Абеляр.

— А то, что помехи и в самом деле созданы намеренно. Они дают врагам возможность устроить взрыв, от которого астероид сменит курс и не рухнет на Землю. Или рухнет, но угодит совсем по другой цели. Пилот!

— Готова! — отозвалась майор Ивонна Понье, первый пилот «Стрельца».

— Меняем боковую скорость. — Галлуа принялся называть группы цифр, понятные только командиру да пилоту.

Через несколько секунд почувствовалось небольшое азимутальное ускорение.

— Мосье! — послышался в наушниках Галлуа голос капитана Поля Маричи, командира боевой части. — Я не могу найти цель. Радар лазерной установки также блокирован помехами.

— Так ищите цель вручную! — взорвался полковник. И добавил уже более спокойно: — За этой завесой наверняка скрывается ракета. А может, и не одна.

— А вдруг они нанесут удар ядерным оружием? — спросил встревоженный Абеляр.

— Тогда война примет более ожесточенную форму, — ответил Галлуа.

Такой ответ не страдал отсутствием логики. Похоже, электронщик волнуется не напрасно. Если американцы узнали, что на их страну хотят обрушить астероид, то они могут счесть себя вправе нанести по врагам ядерный удар.

До получения секретного задания полковник Галлуа был адъютантом генерала Бурже и по этой причине знал о строительстве космического корабля на лунной базе в кратере Циолковский. Галлуа считал что было бы умнее ждать, когда завершится вооружение «Миллениума», а не искушать богов войны операцией «Дамокл». Как только «Миллениум» будет полностью готов, Евросоюз получит мощнейшее оружие, которое поставит на колени Соединенные Штаты и обеспечит Европейскому Союзу и Франции главенствующее положение в ООН.

Впрочем, генералы, чиновники и политики редко отличаются здравым смыслом и не могут даже отличить собственный анус от кроличьей норы. А солдатам приходится с риском для жизни выполнять их идиотские приказы.

— Нашел цель! — воскликнул Маричи. — Похоже, это…

— Огонь! — скомандовал Галлуа. — После разберемся, что это было!

На главном дисплее появилась цель, обозначенная быстро движущимся желтым ромбом. Через пару секунд она вспыхнула и исчезла. Однако вместе с уничтоженной ракетой из аэрозольной завесы вылетела еще одна, и перехватить ее Маричи уже не успевал ни при каких обстоятельствах.

Она взорвалась в одиннадцати метрах от астероида и почти в трехстах метрах от «Стрельца». Бесшумная и смертоносная вспышка коснулась астероида и обшивки корабля. Из-за взрыва от малой планеты откололось множество крупных глыб. Один из больших обломков угодил в «Стрельца», но для экипажа удар уже не имел никакого значения. Все погибли от ударной волны и проникающей радиации.

Почти не изменив курса, корабль-мертвец медленно прокладывал себе путь сквозь осколки астероида.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Среда, 3 сентября.

125-ая огневая точкаморской пехоты, близ Кировского;

Российский Дальний Восток,

Приморский край;

08:00 по местному времени.

Метеорологи снова обещали тридцатиградусную жару, повышенную влажность и юго-восточный ветер иными словами, в пыльном азиатском захолустье начинался типичный летний день. Трудно поверить, что через каких-нибудь три месяца здесь все покроется снегом и льдом. Джек Рэмси стоял по стойке «смирно» на плацу под звуки американского гимна шла церемония поднятия флага. Джек отдал честь, когда над главным штабом третьего батальона взвился звездно-полосатый стяг. Где-то далеко загрохотали минометы, но пока не смолкли звуки гимна, Джек продолжал стоять по стойке «смирно» и отдавать честь.

За две недели, проведенные на 125-ой огневой точке, парень отлично усвоил правила игры. Он прекрасно помнил первую церемонию поднятия флага. В тот раз тоже загрохотали минометы. Джек вздрогнул, он был готов сигануть в ближайший окоп, но стоявший рядом сержант Блендингс тихо скомандовал: «Рядовой Рэмси, смирно!» Гимн закончился. Командир роты, капитан Роллинс перестал отдавать честь, сержант Блендингс скомандовал: «Вольно»! Только теперь вся рота смогла укрыться в окопах, траншеях и бункерах. Через несколько секунд плац оказался под сильным огнем. Джек и еще пятеро морских пехотинцев сидели в траншее, а с необыкновенно ясного голубого неба на них обрушился дождь песка, камней и шрапнели.

Позже сержант Блендингс объяснил Джеку, что противники всегда открывают огонь, когда видят церемонию поднятия флага, но первые выстрелы достигают цели через 10—15 секунд после окончания гимна. Так что времени вполне достаточно.

А потом творилось нечто странное. Когда затих последний выстрел, все морские пехотинцы начали хохотать, свистеть и улюлюкать, словно желая поддразнить невидимого врага. Через несколько секунд появился еще один флаг, красная футболка, прикрепленная к деревянной палке.

Джек сразу догадался, что это означает. Красная футболка символизировала «трусы Мэгги», то есть флаг, которым размахивали на стрельбище, если бедолага-рекрут не только не попадал в цель, но даже не сумел зацепить мишень. Узнав об этой шутке, Джек громко расхохотался. «Это давнишняя традиция, парень», — объяснил сержант Блендингс.

Сегодня Джек спокойно дождался окончания гимна и команды «вольно». После этого он легкой трусцой устремился к ближайшему окопу. Через несколько секунд послышался первый взрыв, за которым последовал ливень из песка и камней.

— Однажды эти люди поумнеют и начнут использовать гиперзвуковую артиллерию, — заметил Джек, прислоняясь к стене траншеи и чувствуя, что под ним трясется земля.

— Да нет! — ответил рядовой Дюберенд. — Они, видно, так дураками и помрут.

Этот парень в одном взводе с Джеком проходил подготовку в учебном лагере. За время пребывания ему удалось сбросить лишний вес и нарастить мускулы.

— Посмотрим, что вы запоете, умники, когда эти ублюдки пойдут в атаку, — сказала капрал Вирджиния Кейси, служившая на 125-ой огневой точке с июля.

— Если они такие бравые, то почему, черт их возьми, сидят сложа руки?! — спросил Лонни Константино, стряхивая с себя песок и гравий.

— Может, им так больше нравится, — ответил Джек.

— Точно, Флэш, — согласилась Вирджиния Кейси. — Уже давно известно, что и нам, и китайцам осточертела эта война. Мы все устали от жары и грязи, нам жрать хочется!

— Верно, — сказал капрал Слайделл. — Хоть, мы и говорим на разных языках, но думаем одно и тоже. Какого черта они будут нарушать равновесие, которого мы добились с таким трудом!

Послышались еще два взрыва.

— По твоему, они не собираются скинуть нас в Японское море? — спросил Джек, с интересом глядя на Слайделла.

— Ну, не отказались бы, да не хотят приключений на свою жопу. У них дома проблем до хрена великого, поэтому они не станут тратить силы на прорыв нашей обороны.

Похоже, Слайделл был прав. Из Северного Китая почти не поступало новостей, но пленники и дезертиры рассказывали, что на улицах Харбина и Пекина происходят потасовки и в любой момент может разразиться гражданская война. Однако никто не сомневался, что Китай обладает огромной армией, пополняемой за счет крестьян. Какой-то шутник предположил, что если даже каждый морской пехотинец в течение ближайших двадцати лет будет убивать по китайцу в секунду, то все равно невозможно будет сократить численность вражеских войск. Эти узкоглазые размножаются, словно кролики, и требуют у России часть Сибири, чтобы решить свои демографические проблемы еще до 2050 года.

Наступила тишина, и морские пехотинцы начали выбираться из укрытий. Снова замаячили над окопом «трусы Мэгги», снова послышались оскорбления и насмешки.

«Интересно, будем ли мы потешаться над китайцами, если в один прекрасный день они все-таки убьют кого-нибудь из наших? — подумал Джек. — А вдруг узкоглазые вздумают стрелять по „трусам Мэгги“? Нет, они, видимо, тоже не слишком рвутся в бой».

Поправив шлем и бронежилет, Джек направился к опорному пункту системы обороны. На тщательно замаскированных огневых позициях размещались морские пехотинцы с лазерами. Вдалеке простиралось выжженное и развороченное взрывами пространство, усеянное минами.

Озеро Ханка серебрилось от утреннего света. К югу от него находились китайские минометы. Остальные вражеские объекты располагались ближе. Вообще говоря, противники редко попадались на глаза американцам. С тех пор, как Джек появился на 125-ой огневой точке, произошло всего одно сражение. Парень занял свое место в траншее и начал палить из ВТШВ М-29 по густому дыму, ослепительным вспышкам и мощным взрывам. Бой длился всего десять минут. Однажды Джеку показалось, что мимо него промелькнула тень врага. Парень выстрелил, но так никогда и не узнал, удалось ли ему попасть в цель.

В лагере Джека учили приемам ведения ближнего боя. Он овладел десятком способов убить человека голыми руками, ножом, камнем, прикладом. Джек умел закончить бой победным воплем и топотом. Было ясно, что новобранцев учат всему этому только, чтобы побороть в них брезгливость и щепетильность и развить агрессивность, необходимую американскому морскому пехотинцу. Тем не менее, Джек с трудом осознавал, что чаще всего приходится воевать, не видя врага.

— Эй, Флэш! — окликнул парня Слайделл. — Ты что там делаешь? Природой любуешься?

— Ага! Мне ведь обещали, что если я поступлю в морскую пехоту, то увижу экзотические страны и познакомлюсь с интересными людьми, которых потом смогу ухлопать…

Джек до сих пор не мог понять, как Слайделл и все остальные узнали о кличке, полученной им в учебном лагере. Конечно, Лонни, Дюберенд и другие парни из взвода могли проболтаться, но ведь они торжественно поклялись держать язык за зубами.

— Топай сюда, — сказал Слайделл. — У меня к тебе разговор.

Джек взглянул на часы.

— Только не тяни кота за хвост, а то мне через несколько минут нужники чистить пора.

— Ладно, я не долго, а пока что проходи в мой кабинет и присаживайся. — Слайделл с улыбкой указал на мешки с песком.

Джек усмехнулся и сел на один из мешков. Слайделл расположился рядом и достал ПАД. Когда был набран нужный код, на экране появилась обнаженная Саманта с ослепительной улыбкой на красивом лице.

— Привет, Слайделл! — поздоровалась девушка, но не получила ответа.

Капрал был полностью занят деловым разговором с Джеком.

— Послушай, как это тебе удалось изобрести такую звездятину? — спросил Слайделл. — Ты, ептыть, просто гений.

— Да ничего особенного, — смущенно ответил парень, пожимая плечами. — Просто я купил пару программ и кое-что переделал в них по-своему.

— А как тебе удалось перевести эту красотку в ПАД военного образца? — спросил капрал.

— Это было довольно легко. Исходная программа, написанная по распоряжению правительства, очень далека от совершенства. В общем, я понял, что Саманта работает быстрее и лучше.

— Конечно, лучше, — согласился Слайделл, окидывая оценивающим взглядом тело девушки. — Эй, ты, покажи-ка задницу, — приказал он Саманте.

— Как скажешь, Слайделл, — ответила девушка, повернулась к капралу спиной, раздвинула ноги и грациозно наклонилась вперед, обхватив руками щиколотки.

— Краски, правда, немножко тусклые, — сказал Джек. — Но я что-нибудь придумаю. Не собираюсь останавливаться на достигнутом.

— Ептыть, так бы и ущипнул ее за задницу! А ты, Флеш, старайся, — заявил Слайделл. — Мы с тобой провернем большое дело.

— Что еще за дело? — удивился Джек.

— А теперь станцуй-ка нам, красавица, — велел капрал, хлопнув по экрану ПАДа.

— Как скажешь, Слайделл, — ответила Саманта и начала ритмично двигаться, хотя никакой музыки не было и в помине.

Джек нахмурился и решил, что нужно проверить исходную программу Сэм. Слишком уж часто она повторяет «Как скажешь».

— Флэш, ты разве не понимаешь, что ребята готовы за такую красотку большие бабки заплатить? — сказал Слайделл.

— А зачем им платить? Я бы и так поделился… — ответил Джек.

— Ох, Флэш, ты меня просто разочаровываешь. Похоже, кто-то должен научить тебя не хлопать ушами, когда деньги сами плывут в руки. Не будь разиней, парень!

— Но мы не можем торговать Самантой, — объяснил Джек. — Это же коммерческая программа, и все права производителя защищены. Я ведь просто соединил две готовые программы.

— Тут ничего нельзя знать наверняка, — возразил Слайделл. — Ты, может быть, уже нарушил права производителя, переписав исходную программу.

— Я не думаю, что…

— Конечно, нарушил, — оборвал Джека Слайделл. — Ты ведь сильно изменил программу, верно? Научил девушку называть себя по имени, изменять внешность по сигналу и все такое. Кроме того, ты переделал сетевого агента и правительственную программу.

— Но ведь я пользовался…

— Совершенно верно. Ты пользовался покупными программами, а создал абсолютно новую вещь, которую можешь толкнуть за большие бабки. Поверь мне, я знаю, что говорю! — заявил Слайделл.

Джек посмотрел на капрала и увидел у него на шлеме эмблему, созданную в честь пивной бомбардировки, устроенной на Марсе морскими пехотинцами. Собственно говоря, носить на шлеме посторонние украшения запрещалось, но командование во главе с генерал-майором Холкоумом смотрело сквозь пальцы на нарушения этого запрета.

По рассказам дяди Дэвида, Джек отлично знал все подробности пивной бомбардировки. Парень никак не ожидал, что встретится в России с участником марсианской экспедиции. Конечно, он много раз слышал, что морская пехота — это маленькая сплоченная семья, но только сейчас на деле убедился в правдивости этих слов.

Джека озадачило деловое предложение Слайделла. Парень вовсе не собирался торговать Самантой. Он просто хотел завести с ее помощью новых друзей. У него и в мыслях не было превращать свое изобретение в источник наживы. Однако Слайделл участвовал в марсианской экспедиции, благодаря чему внушил Джеку доверие. По правде говоря, капрал не слишком вдавался в подробности, рассказывая о полете на Марс, но это не имело никакого значения.

Слайделл вечно прокручивал какие-то сомнительные сделки, но все-таки считался порядочным парнем. И к тому же, он действительно побывал на Марсе…

Джек часто удивлялся, почему Слайделл до сих пор ходит в капралах, хотя прослужил достаточно долго, чтобы быть включенным в марсианскую экспедицию. Слайделл объяснял нежелание продвигаться по службе тем, что терпеть не может сержантов и ему и так хорошо живется.

— Так что ты задумал? — спросил Джек.

— Я решил, что мы можем получить за твою красотку от шестидесяти до семидесяти пяти баксов с носа, — объяснил Слайделл, глядя на танцующую Саманту. — Впрочем о цене я еще подумаю. Пожалуй, эта крошка и на сотню с носа потянет. Черт меня дери, если я не прав! Прибыль мы поделим пополам. Ты займешься нашей девицей, научишь ее звать покупателей по имени и все такое, а я буду искать клиентов, проворачивать сделки и собирать деньги. Договорились?

— Хорошо, я подумаю, — ответил Джек.

— Позволь кое о чем попросить тебя, — сказал Слайделл.

— Валяй!

— Ты согласен, что я задумал прибыльное дело и нам нельзя проморгать удачу?

— Ну, вроде, так, — согласился Джек.

— Тогда сделай нам обоим громадное одолжение, сынок. Перестань, черт побери, раздавать задарма нашу девицу!

— Что? — удивился Джек.

— А то, что ты нам все дело испаскудишь своей халявой! Кроме того, не ты один такой башковитый. Обязательно найдется умник, который перепишет твою программу и будет толкать ее всем желающим!.. Но ты не унывай, старик, я позабочусь о твоей выгоде.

Джек пожал плечами. Он уже поделился кое с кем Самантой, но не придавал этому большого значения.

— Ну хорошо, налаживай бизнес, — согласился парень. — Хотя я не совсем уверен, что твоя идея такая уж замечательная.

— Доверься мне, Флэш, — убеждал Слайделл. — Я тебя дурному не научу. Мы отлично заработаем!

Джек снова посмотрел на часы.

— Ну пока, Слайделл, мне пора чистить нужники.

Дежурство в сортире было одной из неприятных сторон службы в морской пехоте. Каждый божий день утром и вечером нужно было вытаскивать из-под сидений в туалете огнеупорные баки и сжигать содержимое, предварительно полив его дизельным топливом или бензином. Это была тяжелая и грязная работа, от жуткой вони постоянно хотелось блевать. По сложившийся традиции эту неприятную обязанность выполняли новички.

— Никто больше ничего не слышал об астероиде, который гальюнники хотят обрушить на нас? — поинтересовался Лонни.

Сегодня по уборной дежурили четверо: Джек Рэмси, Лонни Константино, Дюберенд и Алан Кейл, тоже проходивший подготовку во взводе № 4239. Они вытащили первый бак и подожгли содержимое. Вокруг распространился смрадный дым.

— Я думаю, все брехня, — сказал Алан Кейл, опираясь на лопату. — Гальюнники не посмеют обрушить на нас астероид. Им ведь тоже будет угрожать опасность!

— Да как сказать, — возразил Дюберенд. — Моя сестра служит в аэрокосмических и клятвенно заверяет, что мы уже запустили две ракеты с ядерными боеголовками, которые должны сбить астероид с намеченного курса.

— Подумать только! У такого страшилища есть сестра!!! — хмыкнул Кейл. — А скажи тогда, почему народ не оповещен об угрозе, а?

— Да просто власти не хотят, чтобы поднялась паника, — объяснил Джек. — Или ждут, когда минует опасность удара!

— По-твоему, правительство знает об опасности, но не желает предупредить о ней народ и не готовится к эвакуации? — возмутился Кейл. — Это же просто свинство!

— Похоже, власти не могут эвакуировать всех, поэтому и решили молчать, чтобы избежать паники, — предположил Джек.

— А знаете, ходят слухи, что астероид нацелили на нас вовсе не гальюнники, а инопланетяне! — заявил Дюберенд.

— Как бы не так, — возразил Константино. — Это может сделать кто угодно, только не инопланетяне!

— А ты-то от кого узнал об этом, Лонни? — спросил Кейл. — Уж не от самих ли инопланетян?

— А ты почти угадал, — ответил Лонни. — Я все еще принадлежу к поклонникам Древних Астронавтов, хотя сержант Нокс и велел мне избавиться от их символа. Божественные Властители не желают нам зла. Они хотят спасти нас.

— Уж и не знаю, что хуже, — сказал Кейл. — То ли погибнуть по вине ооновцев, то ли принять помощь от инопланетян?

— А вот некоторые священники утверждают, что инопланетяне служат Антихристу, — заметил Джек. — Хотя многие другие считают их ангелами. По-моему, они все правы.

— А ты лично что об этом думаешь? — поинтересовался Дюберенд.

Джек пожал плечами:

— По-моему, они не боги и не дьяволы. Просто сейчас, как мне кажется, они помогают нам лучше узнать самих себя. Судя по людской реакции, инопланетяне рассказывают нам о человечестве больше, чем о себе.

— Значит, ты полагаешь, что это гальюнники нацелили астероид?

— А почему бы и нет? — сказал Джек. — Может, они специально выбрали небольшую глыбу, которая сильно покалечит нас, а остальной планете не повредит?! Астроиды могут быть опасным оружием, именно поэтому нужно увеличить численность космических отрядов морской пехоты.

— Ого! Флэш снова толкает речь! — воскликнул Кейл.

— Отгребись! — возмутился Джек. — Никакая это не речь! Просто я считаю, что если какой-то диктатор хочет обрушить на землю астероид, то мы должны ему помешать! Если эта дрянь действительно летит на нас, то почему, позвольте спросить, морским пехотинцам не приказано ее остановить?

— И ты согласился бы выполнить такое задание? — удивился Лонни.

— Да, черт побери! — воскликнул Джек. — А ты бы отказался?

— Да. Я не возражаю, если меня укокошит какой-нибудь враждебный землянин, но не позволю, чтобы меня втиснули в дурацкую консервную банку и зазвездячили в космос. Нет уж, спасибо! Кажется, пора тащить следующий бак, — заметил Лонни, помешав лопатой дымящуюся массу.

— Сейчас приволоку, — ответил Джек и направился к туалету.

Константино последовал за ним.

Они успели удалиться всего лишь на четыре метра, но эти метры спасли им жизнь.

В это мгновение китайцы открыли огонь из гиперзвуковой артиллерии. Кейла попросту разнесло пополам. Дюберену повезло ему всего лишь оторвало ногу. Стоял оглушительный грохот. Повсюду рушились и горели постройки, орудия и боевая техника. Когда Джек осмелился поднять голову, он обнаружил, что его отбросило на пятнадцать метров и почти засыпало песком и гравием. В воздухе стояли клубы дыма. Треск пламени и отчаянные вопли сливались в кошмарный хор, полный боли и ужаса.

В этот раз никто даже не вспомнил о «трусах Мэгги».

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Понедельник, 8 сентября.

Штаб 125-ой огневой точки, близ Кировского;

Российский Дальний Восток;

Приморский край;

15:40 по местному времени.

Джек и Слайделл стояли по стойке «смирно» перед командиром роты, капитаном Томасом Роллинсом. Во время суперзвуковой атаки Джек вывихнул плечо и поэтому вот уж пять дней был освобожден от всех занятий, требующих больших физических усилий. Услышав от сержанта Блендингса, что капитан Роллинс требует его к себе, Джек испугался. Судя по мрачному выражению лица сержанта, можно было подумать, что Рэмси и Слайделлу грозит трибунал.

— Старик чертовски разгневан, — сообщил Блендингс своим подчиненным.

Постучавшись в дверь кабинета и получив разрешение войти, Джек и Слайделл увидели, что капитан Роллингс с удивлением, грустью и гневом смотрит на экран ПАДа.

— Капрал Слайделл и рядовой первого класса Рэмси по вашему приказанию прибыли, сэр, — доложил Слайделл. В случае необходимости он отлично мог прикинуться образцово-показательным морским пехотинцем.

— Не потрудится ли кто-нибудь из вас, джентльмены, объяснить мне, что это такое? — осведомился капитан Роллинс, разворачивая ПАД, на экране которого Джек и Слайделл увидели Саманту во всей ее соблазнительной наготе.

Рэмси понял, что они с приятелем здорово влипли.

— Это порнографическая программа, сэр, — объяснил Слайделл. — Ее Флеш смастерил. Нам, вроде, никто не запрещает приносить в казармы порнушку. Что плохого, если…

— Это не просто порнуха, капрал, — заявил Роллинс, неодобрительно качая головой. — Я велел нашим компьютерщикам ознакомиться с программой…

«О Господи, теперь об этом весь батальон узнает!» — с ужасом подумал Джек.

— Специалисты сказали мне, — продолжал Роллинс, — что, соединив сетевого агента и «Надежного Помощника», вы создали программу, которая может работать гораздо лучше и быстрее. Наши компьютерщики считают, что эта сложная работа выполнена очень профессионально.

Джек с трудом удержался от того, чтобы не ляпнуть «Благодарю вас, сэр!» Он понимал, что Роллинс вызвал его не для того, чтобы выразить восхищение способностью писать отличные программы. Джек продолжал стоять по стойке «смирно», устремив взгляд на зеленую стену кабинета.

— Как мне известно, Слайделл, вы не слишком хорошо разбираетесь в компьютерах и программах, зато обожаете проворачивать разные сделки и стремитесь продать все, что только можно. Вы ловкач, каких мало, но жадность вас погубит. Я подозреваю, что вы начали торговать изобретением рядового Рэмси. — Затем капитан строго посмотрел на Джека. — Вы у нас появились недавно, молодой человек, и я вас почти не знаю. В учебном лагере вы очень хорошо сдали экзамены. Я просто не понимаю, почему вас направили сюда, а не послали учиться на программиста. Полагаю, вы сами создали эту юную леди?

— Да, сэр!

— Вы понимаете, что нарушили многочисленные законы об авторском праве и так далее?

Джек хотел объяснить, что никто толком во всех этих законах не разбирается, но вовремя спохватился и ответил просто: «Да, сэр!», а затем добавил: «Я ведь не собирался ее продавать. Так уж получилось».

— Впрочем, — не слушал капитан, — меня больше волновало то, что вы могли испортить «Надежного Помощника». Экспериментировать с этой программой так же опасно, как ковырять булавкой в ручной гранате. Из-за внесенных вами изменений «Надежный помощник» мог не справиться с каким-нибудь серьезным заданием, перепутать важные сведения, оказаться не в курсе существенных перемен!

— Сэр, я принял все меры к тому, чтобы этого не случилось! — сказал Джек.

— При других обстоятельствах я бы заявил вам, что вы просто наглец, но специалисты утверждают, что действительно были приняты все меры безопасности. Вы научили «Надежного Помощника» работать лучше и быстрее. Иначе говоря, вы создали новую версию программы. Наши компьютерщики дружно качают головами от удивления. На этот раз вам удастся избежать наказания, Рэмси, хотя у меня было огромное желание обойтись с вами по всей строгости. Вы совершили серьезный проступок, внеся изменения в программу, созданную по распоряжению правительства. Этим вы умышленно подвергли опасности своих боевых товарищей. Кроме того, подружившись со Слайделлом, вы встали на дурной путь. Это очень серьезные проступки, молодой человек, вы запросто могли бы попасть под трибунал. Генерал-майор Холкоум тщательно обдумал ваше дело и велел мне срочно оформить вам перевод. Первым же рейсом вы вернетесь в Штаты и пройдете курс обучения в Центре по подготовке бойцов космического спецназа. Похоже, морская пехота очень нуждается в людях с вашими талантами, Рэмси. Вам предстоит служить в подразделении космического спецназа. А теперь убирайтесь отсюда! Ко всем чертям!

— Есть, сэр! — ответил Джек.

Он был потрясен. У него шумело в ушах, когда он нетвердым шагом вышел из кабинета капитана Роллинса. Оказавшись за дверью, Джек услышал, что командир роты обращается к Слайделлу:

— Знаете, капрал, по-моему, вам очень нравится быть рядовым. Поэтому я намерен…

Только через пятнадцать минут Джек Рэмси по-настоящему осознал, что его мечта скоро осуществится.

Он все-таки полетит в космос…

Пятница, 12 сентября.

База Аэрокосмических сил «Ванденберг»;

07:40 по тихоокеанскому поясному времени.

У входа на базу Кэтлин и Роб предъявили пропуска. Охранник тщательно проверил документы, и только после этого лейтенанту и капитану было разрешено ехать дальше.

Конечно, теперь на базе ужесточили контроль за мерами безопасности но толку от этого было мало, ведь всем известно, что после драки кулаками не машут.

Роб Ли вел взятый напрокат серебристо-голубой «самурай» к гостевому комплексу, где размещались отряды морской пехоты.

— Ничего себе кавардак, — воскликнула Кэтлин, когда «самурай» проезжал мимо обгоревших обломков, какими стали цистерны для хранения водорода.

Среди них дымился остов ооновского самолета К-120 с голубым флагом на уцелевшем крыле.

— Похоже, у неприятеля нашелся камикадзе, согласившийся врезаться в наши цистерны с водородом…

— А может, парню просто повезло так отличиться, — предположил Роб.

— Кроме шуток, ооновскому пилоту не позавидуешь, — сказала Кэтлин, содрогаясь при мысли как о столь ужасной смерти, так и о катастрофе, постигшей базу Ванденберг.

По счастливой случайности, их с Робом не было на базе, когда началась вражеская атака. Три дня назад спецназу объявили об отмене боевой готовности, а накануне катастрофы Кэтлин и Роб отправились в мотель, где и провели ночь, пока не услышали взрывы. Когда они добрались до базы, атака уже закончилась.

Вдалеке дымились ангары и аэродромы. Больше всего пострадала стартовая площадка № 4, пожар на которой будет длиться еще несколько дней.

Ооновцы нанесли удар два дня назад. Атаку начали немецкие стеллсы К-120, а затем последовала бомбардировка крылатыми ракетами. Самолеты стартовали с подводных лодок-авианосцев, расположенных в тысяче двухстах километрах от Калифорнии, а ракеты были выпущены французскими субмаринами, находившимися еще на восемьсот километров дальше от берега.

Американцы нанесли ответный удар. Им удалось потопить французскую субмарину «Плутон» и нанести серьезные повреждения немецкой подводной лодке. Ни один из вражеских самолетов на свой авианосец не вернулся.

Тем не менее, в этой атаке преимущество осталось за ооновцами. Им удалось уничтожить американский «Зевс-2», готовящийся к полету на стартовой площадке № 4. Кроме того, пострадали шесть драгоценных «Ястребов», находившиеся в близлежащих ангарах. С помощью этих кораблей американцы собирались уничтожить уцелевшие фрагменты астероида 2034L, которые все еще были опасны для Земли. В результате нападения на базу Ванденберг, Соединенные Штаты лишились транспортных средств, благодаря которым можно было бы спастись от грозящей катастрофы.

Роб подогнал «самурай» к строению № 12, возле которого как раз началась церемония поднятия флага. Когда ритуал завершился, Кэтлин и Роб получили возможность войти в здание.

В строении № 12 планировались наземные, морские и космические операции морской пехоты. Главный конференц-зал размещался в комнате 310. Там уже собрались десятки людей, но до начала заседания оставалось еще много времени. На одном из столов стояли тарелки с пончиками и пластиковые стаканчики с кофе.

— Просто не верится, что собрание устроили по-цивилизованному, — сказала капитан Фуэнтес, приближаясь к Кэтлин и Робу. — Даже завтрак подали.

— Просто нас решили покормить перед боем, — ответил капитан Ли.

— Кто из вас знает, пошлют нас к астероиду или нет? — спросила Кэтлин.

— Похоже, именно это мы сейчас и выясним, — сказала Кармен. — Астрономы должны определить точную орбиту астероида и каждого обломка. По-моему, в данной ситуации мы бессильны что-либо сделать.

— Если не ошибаюсь, Еврипид сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю», — заметил Роб.

— Оставь Еврипида в покое, — посоветовала Кэтлин. — Он был безобидным драматургом. Это Архимед хотел перевернуть нашу бедную планету.

Сказав эту фразу, она нахмурилась. Откуда у нее и других людей появляется желание шутить?! Ведь им известно, что через три дня может наступить крупнейшая со времен Ледникового периода катастрофа. Возможно, причина заключается в том, что человеческий разум не в силах воспринять такое огромное бедствие…

— Я всегда считал, что нужно было отправить к астероиду морских пехотинцев, — сказал Роб, взяв пончик и откусив от него кусок — Наши ребята мигом взорвали бы глыбу.

Ему пришлось немного наклониться вперед, чтобы не запачкать обмундирование сахарной пудрой.

— Слишком поздно, — ответила Кармен. — Я слышала, новый «Зевс-2» будет готов к старту только через две недели. Вот и получается, что морские пехотинцы должны сидеть сложа руки из-за отсутствия транспорта.

— Уже много лет назад следовало обеспечить постоянное присутствие наших отрядов в космосе, — заявил Роб.

— И ты бы согласился неделями торчать в космосе? — с улыбкой спросила Кэтлин. — Наши ребята там с тоски помрут! Им некуда будет пойти в свободное время. Где они найдут бары, бордели, кинотеатры с порнофильмами и прочее?

— В любом случае было бы лучше, если бы наши отряды все время находились в космосе и предотвращали любые попытки нанести астероидный удар по Земле.

— С этим никто не спорит, — ответила Кармен.

— Интересно, почему нельзя разделаться с обломками с помощью «Рейнджера»? — спросила Кэтлин.

— Но ведь тогда о нем узнают ооновцы, — с усмешкой сказал Роб. — Тогда они тоже поторопятся закончить строительство корабля с излучателем антивещества. К тому же, наш «Рейнджер» не готов, еще не установлены излучатели.

Кармен пожала плечами:

— Я слышала, корабль уже на ходу, и мне кажется, он мог бы доставить нас на астероид. Но тогда враги узнали бы о нашем секретном проекте.

— Безопасность нации превыше всего, — заявил Роб.

— Ну да-а-а… А узнав о «Рейнджере», ооновцы быстренько достроят свой суперкорабль и тут же нападут на нас. Мы утратим преимущество… и даже, может быть, проиграем войну.

— Но я все-таки не понимаю, как можно пожертвовать пятью миллионами жизней во имя безопасности нации, — заявила Кэтлин.

— Нам важно, чтобы первая миссия «Рейнджера» прошла успешно. Если мы его потеряем, нечем будет отразить ооновский удар. Я слышала, что по сравнению с новым вражеским оружием наши лазерные установки выглядят как карманный фонарик.

— А чем будет оснащен «Рейнджер»? — спросил Роб.

— Не знаю, — ответила Кармен. — Все стараются держать язык за зубами.

— Может, это и к лучшему, — заметила Кэтлин. — Если наши молчат, то, вероятно, и ооновцы ничего не разнюхают.

Дверь распахнулась, и в зал вошел майор Эйвери. Его сопровождали капитан Уайт и фотограф базы. По команде «Смирно!» все собравшиеся поднялись со своих мест. В это время фотограф снимал аудиторию.

— Первый пункт повестки дня, — объявил майор, когда в зале наступила тишина. — Из Колорадо-Спрингс недавно сообщили, что астероидный удар Земле больше не грозит. Нашим аэрокосмическим силам удалось направить глыбу по новой орбите. Правда, в понедельник вечером на нас могут посыпаться обломки астероида, но серьезная опасность миновала.

В зале послышались радостные крики и аплодисменты.

— Это значит, что в данном случае наша помощь не потребуется, — сообщил Эйвери. — Полная боевая готовность отменена.

«Он, кажется, разочарован, — подумала Кэтлин. — Интересно, как далеко он надеялся продвинуться по службе?»

— Теперь мы переходим ко второму пункту повестки дня, — продолжал майор. — Дело касается операции «Темная Звезда». Джентльмены и леди, нам стало известно абсолютно точно, что через две недели «Рейнджер» будет полностью приведен в рабочее состояние. Президент Маркхэм лично обещал, что мы сможем воспользоваться этим кораблем во время атаки вражеских позиций в кратере Циолковский. В течение ближайших двух месяцев планируется проведение крупной операции.

Аудитория была взволнована этим сообщением. Эйвери набрал нужный код с помощью клавиатуры, и на включившемся экране появилось изображение лунной поверхности.

— Это кратер Циолковский, — объяснил майор. — Как видите, это одна из немногочисленных плоских территорий, расположенных на обратной стороне Луны. В двадцатых годах здесь была создана американо-российская обсерватория, работавшая по программе SETI и перешедшая в тридцать шестом году под контроль ООН. С момента начала войны неприятель развернул там какую-то таинственную деятельность. По сообщениям разведки, ооновцы используют бывшую обсерваторию в качестве завода по созданию мощных излучателей антивещества. Они уничтожили мощным позитронным лучом наш корабль-разведчик «Ястреб». Кроме того, где-то на территории кратера Циолковский враг ведет строительство космического корабля, аналогичного нашему «Рейнджеру». Работа идет полным ходом. Предполагается, что это будет необыкновенно мощный и маневренный корабль, оснащенный излучателями антивещества. Весьма вероятно, что этим кораблем является «Миллениум», с которым некоторые из вас уже знакомы. Вероятно также, что у неприятеля имеется всего лишь один излучатель антивещества. К сожалению, это все, что нам пока известно.

— Если бы мы даже об этом не знали, то должны были бы действовать вслепую, — прошептала Кармен Фуэнтес, обращаясь к Кэтлин.

С мнением Кармен трудно было не согласиться. Хотя Кэтлин не очень понимала, как можно атаковать объект, который в последний раз видели два года назад.

— Мы разработали план нападения, — продолжал майор Эйвери. — Есть все основания надеяться на успех. Предполагается вести наступление на двух направлениях. В первую очередь мы атакуем их круговую оборону и выводим из строя вражеский радар.

— Голову даю на отсечение, что наш майор не принимал участия в планировании операции, — прошептал Роб. — Все было решено на самом высоком уровне.

Кэтлин шикнула на своего соседа. Наклонившись вперед, девушка внимательно слушала майора, стараясь не пропустить ни слова. Речь пошла о новом транспорте, который Эйвери назвал усовершенствованным «лунным десантно-высадочным средством». ЛДВС предполагалось использовать на начальном этапе атаки на кратер Циолковский.

«Просто блестящий план, — подумала Кэтлин. — Рискованный… даже опасный. Но все-таки блестящий!»

Отдел по освобождению заключенных;

федеральная тюрьма «Джолиет»;

15:43 по центральному поясному времени.

— Распишитесь здесь, сэр… И здесь.

Дэвид Александер поставил свою подпись на документах об освобождении из-под ареста. Ему уже вернули вещи: костюм, который был на нем в день ареста, часы, ПАД, бумажник с деньгами и маленький значок с изображением земного шара и якоря, полученный в подарок от одного морского пехотинца. Дэвид считал этот значок своим талисманом.

— Благодарю вас, сэр, — сказал тюремный чиновник, проверяя документы. — Теперь все в порядке.

— Не сомневаюсь, — ответил Дэвид.

— Говорят, вы хотите привлечь правительство к суду за несправедливый арест. Это правда, сэр?

Доктор Александер хотел ответить очень резко, но потом передумал. В конце концов, этот парень ни в чем перед ним не виновен, хоть и состоит на службе у правительства.

— Мой адвокат посоветовала не давать никаких комментариев на эту тему, — с улыбкой ответил Дэвид. — Но по вашей милости я проторчал здесь четыре месяца. Вероятно, вы даже погубили мою карьеру. По-моему, имеет смысл привлечь вас к ответу, но я еще ничего не решил окончательно.

— Что ж, это, конечно, ваше дело, — смущенно ответил чиновник, подписывая бумаги Дэвида. — Ручаюсь, вам нетерпится вернуться домой и провести эту ночь в своей постели!

Получив на руки документы об освобождении из-под ареста, доктор Александер сразу же спрятал их в карман. Джулия Даттон строго-настрого приказала ему сохранить все тюремные бумаги, которые послужат доказательством несправедливого ареста.

Дэвид Александер до сих пор не мог понять, что, собственно говоря, произошло. Сегодня утром Джулия Даттон сообщила ему об освобождении. Похоже, у Дэвида неожиданно появились влиятельные покровители. Если Джулия ничего не перепутала, то генерал Уорхерст и несколько важных военных юристов нагнали страху на министерство юстиции, требуя рассмотрения дела Дэвида Александера. Рассмотрение дела заняло несколько недель. Кое-кто, по словам мисс Даттон, пытался ставить палки в колеса, но Уорхерст и его юристы в конце концов победили.

Дэвид несколько раз встречался с генералом Монтгомери Уорхерстом и был восхищен его умом, решительностью и храбростью. Однако доктор Александер никак не ожидал, что генерал будет сражаться с министерством юстиции и ФБР, желая освободить из тюрьмы почетного морского пехотинца.

— Сюда, пожалуйста, доктор Александер, — сказал охранник, сопровождавший Дэвида во время выполнения всех формальностей, связанных с освобождением из-под ареста. — Вас тут ждет один человек.

— Что еще за человек? — спросил доктор Александер. — Мой адвокат?

— Я не в курсе, сэр, — ответил охранник. — Мне просто сообщили, что вас ждут.

Дэвид решил, что его ждет либо Джулия, либо Терри. Он попросил мисс Даттон не сообщать Лиане об освобождении. Ему нужно многое обдумать…

Чиновник был прав Дэвиду очень хотелось спать в собственной постели, но именно сейчас он не желал встречаться с Лианой. За последнюю пару месяцев доктор Александер тщательно обдумал свои взаимоотношения с женой. Пора серьезно поговорить с Лианой, объяснить, что между ними все кончено и нет смысла отравлять друг другу жизнь. Необходимо, чтобы она прислушалась к его словам.

Бесспорно, разговор с Лианой должен состояться побыстрее, но Дэвид до сих пор не знал, как вести себя и что именно сказать. Из-за этого предстоящая встреча с женой казалась ему чем-то ужасным. И он решил, что ему лучше день-другой пожить в гостинице. Нечего даже мечтать о новой жизни с Терри, пока он не освободится от Лианы.

В вестибюле, куда охранник привел Дэвида, собралась большая толпа. Но было в ней и знакомое лицо.

— Вот уж не ожидал увидеть вас здесь, сэр, — удивленно воскликнул Дэвид, когда к нему подошли люди в мундирах.

— Нам нужно поговорить с вами, доктор Александер, — сказал генерал Монтгомери Уорхерст.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Понедельник, 15 сентября.

Астероид 2034L, околоземное пространство;

19:05 по центральному поясному времени.

Теперь астероид 2034L был гораздо меньше размерами. Ядерный взрыв уничтожил сотни тонн камня и пыли, находившихся на поверхности малой планеты, отколол глыбы величиной с дом, превратил в пар льдины, хранившиеся в недрах астероида. Уцелевшая часть малой планеты размером более ста метров в поперечнике и весом более двух с половиной миллионов тонн должна была пройти в сотне миль от Земли. За малой планетой следили сотни радаров и лазерных установок, расположенных в космосе и на Земле. Земное притяжение должно было изменить орбиту астероида, и теперь он не скоро получит возможность угрожать человечеству.

Прочие многочисленные куски и обломки астероида сгорели в атмосфере. Однако некоторые глыбы были слишком велики и все-таки нанесли Земле значительный ущерб. Огромный осколок, весивший более двадцати пяти тысяч тонн, разрушился на высоте одиннадцати километров над северной частью Атлантического океана. Энергия взрыва составила двадцать пять мегатонн. В результате были уничтожены десятки кораблей Второго флота США и Объединенных ВМС Евросоюза. Число погибших превысило восемь тысяч, количество раненых исчислялось еще большей цифрой. В первый момент обе враждующие стороны обвинили друг друга в нанесении ядерного удара, и лишь потом выяснилась подлинная причина катастрофы. Вторая глыба пронеслась над Квебеком и взорвалась над городом Огоки в провинции Онтарио. Из-за взрыва начались сильные лесные пожары. Эта катастрофа унесла сотни жизней, поскольку многие жители Огоки и Форт-Олбани вышли на улицы, чтобы полюбоваться этим световым шоу.

Возмущенные масштабами трагедии, воюющие стороны с трудом удержались от обмена ядерными ударами. К счастью, здравый смысл восторжествовал.

Приблизительно в 19 часов 30 минут по центральному поясному времени один из обломков появился над Пенсильванией. Яркий огненный шар с трехсоткилометровым дымовым шлейфом пронесся над Толидо, южной частью Мичигана и Бентон-Харбором.

К сожалению, это не был кусок хондрита. Это был погибший ооновский корабль «Стрелец». Взрыв ракеты с ядерной боеголовкой столкнул астероид 2034L с опасной для Земли орбиты, но мертвый «Стрелец» продолжал следовать по прежнему курсу.

Восьмидесятиметровый корабль-мертвец весом в две с половиной тысячи тонн, пылая в атмосфере, поджег леса, дома и телефонные столбы, расположенные на берегах реки Святого Иосифа. Потом он развалился.

И пятидесятиметровая кормовая часть «Стрельца», весящая тысячу семьсот тонн и снабженная плазменным двигателем и реактором, угодила в южную часть озера Мичиган.

* * *

Парк Гранта,

Чикаго;

19:31 по центральному поясному времени.

— Братья и сестры, мы собрались здесь сегодня, чтобы дотянуться до космоса и вступить в божественный контакт с Божественными Властителями!

Лиана стояла в самой гуще толпы, собравшейся у сцены, установленной неподалеку от фонтана. Весь день стояла невыносимая жара, но теперь, когда зашло солнце, с озера повеяло прохладой. Ясное небо становилось все темней, и лишь на горизонте стояла прозрачная дымка. С востока на запад над озером проплывала одна-единственная желто-белая звезда. Кое-кто в толпе обратил внимание на необыкновенное светило, появившееся в вечернем небе, но большинство собравшихся смотрело на пастора Блейна.

— Да, братие, встреча с Божественными Властителями уже близка! Эти высокоразвитые создания зародили жизнь на нашей маленькой голубой планете! Они возвысили Человека над зверями полевыми и наделили его разумом!

Пастор Блейн был великолепным оратором. Лиана жалела, что Дэвид ни капельки не похож на него. Почему ее муж не может быть таким же пылким, заботливым и понимающим?

Лиана часто спрашивала себя, даст ли она Дэвиду еще один шанс, если его выпустят из тюрьмы. После визита Терезы Салливан она приняла окончательное решение, но это вовсе не значило, что ее взгляды на развод существенно изменились.

— Из книги «Откровение» мы знаем, что на небе произошла война, что Михаил и Ангелы его воевали против дракона, а дракон и его ангелы воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе! В то же время экзоархеологи в своих трудах сообщают о том, что давным-давно на небе действительно была война между Божественными Властителями и неизвестными существами по имени «Охотники Рассвета». Как видите, братья и сестры, наука подтверждает то, о чем говорится в Священном Писании. Мне совершенно ясно, братья и сестры, что гнусные рептилии, называемые археологами ан, и есть то подлое племя наших поработителей, из которого произошли змей-искуситель, дракон, и падшая утренняя звезда. Это именно о них говорится в «Откровении», «Старом Завете» и «Книге Бытия». Я полагаю, братья и сестры, что…

Блейн отпрянул назад, устремив взор в вечернее небо. Многочисленная толпа последовала примеру пастора. Послышались удивленные возгласы. У Лианы челюсть отвисла от изумления. С неба сыпались десятки блестящих звезд, среди них выделялся яркий метеор. Он даже затмевал полную луну, хотя очень уступал ей размерами. Толпа ахнула от удивления и разразилась аплодисментами.

Метеор вспыхнул еще ярче. Лиана визжала от восторга и хлопала в ладоши.

— Властители! — воскликнул кто-то в толпе. — Властители прибыли!

— Братья и сестры, это знамение! — возопил пастор Блейн, указывая на небо. — Это знамение, и мы…

Пастору так и не удалось закончить речь. Кормовой отсек «Стрельца» становился все ярче, продолжая падать на Чикаго со скоростью одиннадцать с половиной километров в секунду.

Ровно в 19 часов 32 минуты по центральному поясному времени обломок ооновского корабля взорвался. Небо на северо-востоке осветилось, будто в полдень. Чикаго получил более мощный удар, чем тот, который в свое время достался Хиросиме. В атмосферу было выброшено значительное количество плутония, что гарантировало основательное радиационное загрязнение.

Тысячи людей, собравшихся в парке Гранта, дружно уставились на огненный шар, который грозил сжечь их заживо.

Через сорок семь секунд толпа поняла, что Божественные Властители разгневаны и собираются спалить Землю.

Лиана не могла разглядеть скрытый за деревьями огненный шар, зато она увидела, как вспыхнули эти самые деревья, как ринулась из парка вопящая и охваченная пламенем толпа. Пастор Блейн по-прежнему стоял на подмостках с поднятой рукой и пылал, словно живой факел.

Впрочем, Божественные Властители избавили Лиану от мучений. Она даже не успела ничего понять, потому что ее убило обломком дерева прежде, чем вспыхнули волосы на ее голове.

Взрывная волна разнесла на мелкие кусочки Бэкингемский фонтан, украшавший парк Гранта, пересекла Мичиган-авеню и начала крушить близлежащие небоскребы.

Под обломками высотных зданий погибли десятки тысяч людей. Почти все достопримечательные постройки Чикаго были уничтожены. Даже новое здание, в котором разместился Институт экзоархеологических исследований, превратилось в груду стекла, алюминия и стали.

Над кипящими водами озера Мичиган стояло облако горячего пара, по форме напоминавшее гриб. Весь город был засыпан пеплом и всевозможными обломками. Повсюду клубился дым.

А вскоре после взрыва произошло самое ужасное: с неба посыпались белые хлопья, словно раньше времени наступила зима. Это был плутоний.

* * *

Центр по подготовкек космическим военным операциям,

Куонтико Виргиния;

20:25 по восточному поясному времени.

В Куонтико учебе отводилось двенадцать-тринадцать часов в день, но Джек уставал так, словно отзанимался восемнадцать часов на острове Парис. Физическая нагрузка была меньше, хотя по-прежнему сохранились долгие пробежки и зарядка по утрам.

В учебном лагере на острове Парис новобранцы должны были усвоить множество разрозненных фактов и сведений, касающихся всевозможных видов оружия и воинских званий. Джек еще не забыл сержанта Нокса, вопившего с суровым видом «А теперь, рекруты, займемся теорией! Когда был создан Корпус морской пехоты США?» — «Сэр! Корпус морской пехоты США был создан 16 ноября 1775 года, сэр!» — дружным хором отвечали новобранцы.

В Куонтико обучение велось более организованно. Почти всю вторую половину дня курсанты проводили в классах, усваивая огромное количество информации, необходимой для жизни и деятельности в космосе.

Утром и вечером проводились занятия на тренажерах. Кроме того, будущих спецназовцев учили пользоваться оборудованием, необходимым для выживания в космосе.

Джеку казалось, что он почти все время проводит в БК первого класса с активным камуфляжем производства «Хьюз и Макдоннел Дуглас». Разумеется, за долгие годы костюм космонавта стал гораздо лучше и удобнее, но в условиях земного притяжения он по-прежнему оставался громоздким и неуклюжим.

Группа состояла всего из пяти человек, двух девушек и трех парней. Правда, сначала курсантов было семеро, но двоих отчислили за неуспеваемость. Собственно говоря, преподавателей было больше, чем учеников, но основным инструктором группы 42-С являлась сержант Элен Кэсвелл, — ветеран Марсианского экспедиционного отряда.

Этим вечером, одетые, как и обычно — с полной боевой выкладкой, они тренировались в неполной разборке и сборке высокотехнологичной штурмовой винтовки М-29.

Улучив свободную минуту, Джек поднял руку.

— В чем дело, рядовой Рэмси? — спросила Элен Кэсвелл.

— Я просто хотел узнать, сержант, когда мы будем учиться воевать в невесомости, — объяснил парень.

Еще до поступления в морскую пехоту Джек узнал, что в центре по подготовке к космическим боевым операциям есть специальное помещение, где создается имитация невесомости. В это помещение курсант входит в БК, с ранцем системы жизнеобеспечения за спиной, винтовкой и магазином в руках. Учащийся должен зарядить винтовку и попасть в цель, расположенную на другом конце помещения. Джек был вполне уверен, что справится с заданием, которое далеко не всем по плечу.

— Не в этот раз, Рэмси, — ответила сержант Кэсвелл. — В программу вашей подготовки не входят боевые операции в невесомости. На следующей неделе вы научитесь передвигаться в условиях лунного притяжения, при одной шестой «же». Возможно, позднее, выполнив свою миссию, вы освоите и невесомость.

Джек был разочарован, но постарался скрыть это. Конечно, его предупредили, что подготовка пройдет по сокращенной программе. Намечалась операция, для которой требовались отличные программисты, поэтому группа 42-С должна была поскорее научиться лишь самому необходимому.

Уже через месяц, если будут сданы экзамены, он, Джек, окажется в космосе.

Это казалось невозможным.

Сержант Кэсвелл вдруг замерла, прислушиваясь к чему-то. Сквозь стекло шлема был виден ужас, который наполнил ее глаза. Такой ужас Джек видел иногда в глазах тех, кто сидел в траншеях на Дальнем Востоке. Он похолодел от дурных предчувствий.

— Только что пришло трагическое известие, — сказала Кэсвелл, и в голосе ее зазвучал металл. — Примерно час назад обломок астероида, который ооновцы нацелили на Землю, упал в озеро Мичиган. Точных сведений пока нет, но, кажется, город Чикаго полностью разрушен.

У Джека заколотилось сердце и зашумело в ужах. Он почувствовал головокружение и начал задыхаться. Пришлось даже увеличить подачу кислорода, осуществляемую портативной системой жизнеобеспечения. Джек с трудом осознавал, что разрушению подвергся город, в котором он так часто бывал и где живут дядя Дэвид и тетя Лиана.

— Иисус, Мария, святой Иосиф! — воскликнула, перекрестившись, Мариэлла Полянски.

Джек вспомнил, что эта девушка родом из Чикаго и там живет ее семья.

— Рядовая Полянски, вы в порядке? — спросила Элен Кэсвелл.

— Да, сержант…

Внезапно Мариэллу начало тошнить, девушка с трудом пыталась снять шлем. Сержант Кэсвелл поспешила ей на помощь. Избавившись от шлема, Полянски убежала в туалет.

— На сегодня занятия окончены, ребята, — сказала Элен. — Сержант Ханикат проверит ваше оружие и снаряжение, после этого вы все свободны.

Элен Кэсвелл побежала следом за Мариэллой.

Чикаго разрушен . Джек по-прежнему с трудом осознавал эту ужасную новость. Невозможно было думать о чем-то другом. Она потрясла парня по разным причинам. Во-первых, это означает, что война приняла более ожесточенную форму. Организация Объединенных Наций уже не удовлетворится лишь политической победой, она хочет уничтожить Соединенные Штаты или, по крайней мере, заставить Вашингтон сдаться под угрозой гибели.

Конечно, неприятно думать об ужасах войны и возможном поражении, но гораздо труднее принимать мысль об утрате близких людей. Джек никогда особенно не любил тетю Лиану, но сейчас был глубоко потрясен ее смертью. Кроме того, парень не сомневался, что его мать едва ли не сойдет с ума, узнав о гибели любимой сестры.

Что же касается дяди Дэвида…

Долгие годы Дэвид Александер заменял Джеку отца. Именно благодаря ему парень заинтересовался инопланетянами, космосом и решил поступить в морскую пехоту. Джеку казалось, что вместе с дядей умерла бы частичка его самого.

Однако, пусть и вопреки здравому смыслу, парень надеялся, что Дэвид Александер жив. Ведь тюрьма, в которой содержался Дэвид, находится в целых шестидесяти милях от Чикаго.

Джек вспомнил, что после извержения вулкана на Мартинике в 1902 году в живых остался лишь один человек, узник, заточенный в подземелье городской тюрьмы…

Впрочем, что давать волю пустым надеждам! Скорее всего, дядя все-таки погиб. Увы, подобный удар вполне мог оказаться достаточно мощным, чтобы разрушить федеральную тюрьму города Джолиет.

Кто-то однажды заметил, что неведенье — благо, знание — сила, а неизвестность — сущий ад…

Теперь Джек на собственном опыте убедился в правдивости этих слов.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Вторник, 16 сентября.

Отель «Герб Ригана»;

Вашингтон, округ Колумбия;

14:36 по восточному поясному времени.

Когда послышался стук в дверь, Дэвид понял, что ему очень не хочется впускать незваного гостя. Все это утро доктор Александер просидел у себя в номере совсем один. Он даже не включил свет и не раздвинул шторы. Именно сейчас Дэвид не желал никого видеть.

Однако, он догадывался, кто нанес ему визит, и понимал, что этого гостя придется принять несмотря ни на что. Когда стук повторился, Дэвид встал с кровати, направился к двери и открыл ее.

На пороге стоял генерал Уорхерст. Его сопровождали адъютант в чине капитана и два охранника из морской пехоты, вооруженные винтовками.

— Доброе утро, генерал, — с трудом произнес Дэвид, так как во рту у него пересохло.

— Добрый день, профессор. Нам можно войти?

Дэвид посторонился. Оба морских пехотинца остались в коридоре, взяв под охрану номер, в котором поселился доктор Александер. Уорхерст, войдя в комнату, включил свет и сел на диван, адъютант почтительно стоял рядом.

До сих пор трудно было поверить в реальность всего происходящего. Генерал Уорхерст встретил Дэвида в вестибюле тюрьмы и предложил ему отправиться в Вашингтон, где намечались важные встречи. Профессор чуть ли не приказал генералу выкинуть этот план из головы.

Прежде всего он должен поговорить с Лианой и навести порядок в собственной жизни. Кроме того, он не собирается помогать правительству и чиновникам, которые нанесли такой ущерб его жизни и работе.

Однако ведь именно генерал Уорхерст помог Дэвиду обрести свободу. Доктор Александер был очень благодарен ему за это и не привык оставаться в долгу. Кроме того, по манерам генерала Дэвид понял, что случилось нечто очень интересное, требующее его участия.

Итак, освободившись из тюрьмы, доктор Александер заехал к себе домой, чтобы взять необходимые вещи и оставить сообщение Лиане, а через час отправился в Вашингтон.

Если бы Дэвид отказался от поездки, то во время катастрофы наверняка бы находился в Чикаго… в гостиничном номере или в разрушенном Институте экзоархеологических исследований…

— Прежде всего позвольте выразить вам соболезнования, — сказал генерал Уорхерст. — У вас уже есть какие-нибудь сведения о гибели вашей жены?

Дэвид пожал плечами:

— В новостях сообщили, что погибло три четверти миллиона человек… как будто можно знать точное число жертв. Впрочем, говорят, в момент катастрофы поклонники древних астронавтов устроили большой митинг на берегу Мичигана. А моя жена…

— А ваша жена ни за что бы не пропустила это собрание, — подхватил Уорхерст, помогая Дэвиду высказать мысль.

Доктор Александер невольно винил себя в том, что остался в живых. Ведь он в числе первых узнал от своего друга Шезо о грозящей опасности. Если бы только удалось предотвратить катастрофу! Но как? Первоначально астероид был нацелен на Колорадо. Никто и понятия не имел, что обломок свалится на Чикаго.

Дэвид тоже должен был погибнуть вместе со всеми земляками. Он понимал, что эта мысль глупа и нелепа. К тому же, они с Лианой давно отдалились друг от друга, и Дэвид очень хотел получить развод. Однако…

В кои-то веки доктор Александер собрался стать хозяином своей жизни, но смерть и непредвиденная катастрофа разрушила все его планы. У Дэвида было такое чувство, будто своим желанием избавиться от Лианы он способствовал ее гибели…

Как ни странно, даже известие о том, что с Терри все в порядке, не улучшило Дэвиду настроения. На выходные доктор Салливан уехала в Лос-Анджелес, где должна была состояться научная конференция. Генерал Уорхерст попросил Терезу прилететь в Вашингтон.

Терри жива… а Лиана погибла.

Дэвид ужасался при мысли об этом.

— Я, конечно, не могу ничего обещать, доктор, — сказал Уорхерст, — но мои ребята пытаются точно выяснить, погибла ваша жена или нет. Требуется очень много времени, чтобы просмотреть все списки. Возможно, миссис Александер жива, но не может подать о себе известие.

Дэвид попробовал представить свою жену в числе тех, кто выжил после удара. Он видел, как эти грязные, оборванные бедняги ютятся в чикагских руинах. Нет, Лиана мертва. В этом не может быть сомнений…

Снова и снова он размышлял, почему так мучительно переживает смерть жены.

Он ведь был уверен, что давным-давно разлюбил ее.

— Не представляю, чтобы Лиана могла пропустить такое важное церковное собрание, — с неудовольствием, почти с гневом заметил доктор Александер. — Она была просто помешана на этих древних астронавтах. Она верила в этот бред сивой кобылы!

— Но ведь именно вы обнаружили древних астронавтов, — заметил Уорхерст. — Странно, что вы называете их бредом сивой кобылы.

— Генерал, я ученый. Археолог. Моя цель — добывать факты. Я провожу раскопки и пытаюсь выяснить, как жили древние народы. Это понятно?

— Разумеется, — ответил Уорхерст.

— А все эти поклонники древних астронавтов берут научные факты и религиозные мифы и строят нелепые гипотезы. Это не наука. Это преступление против разума!

— А что вы думаете об ан? — спросил генерал.

Доктор Александер удивился. Уорхерст, очевидно, ознакомился с его записями, даже теми, которые еще не были опубликованы. Кроме того, Дэвид понял, что генерал пытается вывести его из депрессии.

— Послушайте, какое отношение мои раскопки имеют к войне? Вы сказали, что я должен помочь вашей экспедиции. С каких это пор археологи стали необходимы Корпусу морской пехоты?

— Доктор Билле кое-что рассказал нашим разведчикам… Он признался, что нашел в кратере Циолковский пещеру инопланетян.

Дэвид кивнул:

— Он и мне рассказывал о пещере.

— Но вы не передали эту информацию полковнику Уитворту?

— Нет, сэр.

— Знаете, доктор, кое-кому может показаться странным, что вы утаили важные сведения от агента американской военной разведки и сообщили их иностранному подданному, — заметил Уорхерст.

— Я уже думал об этом, сэр, — ответил Дэвид. — Моя информация поступила к людям, входящим в состав научного мирового сообщества. Конечно, их интересует политика, но истина им важнее. Что же касается Уитворта, то я ничего не сказал ему просто потому, что ужасно боялся очередной стычки из-за инопланетян.

— Я вас понимаю. Но ситуация требует, чтобы мы шли в наступление. Честно говоря, я хочу, чтобы вы отправились с нами и разобрались с этой пещерой.

Дэвид пристально и сурово посмотрел на Уорхерста:

— Вы от меня что-то скрываете…

— Вы не ошиблись, доктор, — ответил генерал. — В свое время вы все узнаете Поймите, мы не хотим, чтобы ооновцам стало известно о наших планах.

— Ну разумеется, я теперь не внушаю вам доверия, — усмехнулся Дэвид.

— Не в этом дело. Я бы не рассказал о наших планах даже собственной бабушке. Просто наша операция слишком важна, чтобы ооновцы узнали о ней… Так что вы можете рассказать об ан?

— Это очень высокоразвитая внеземная цивилизация, ан вступили в контакт с землянами примерно шесть-восемь тысяч лет назад. Вероятно, они поработили древних людей, создали колонии и каким-то образом попали в герои шумерской мифологии. Потом с инопланетянами что-то случилось. Кажется, кто-то разрушил их колонию и прогнал ан с Земли. Однако есть гипотезы, что ан находятся где-то поблизости и скоро вернутся к нам в качестве спасителей или поработителей. Так считают чокнутые поклонники древних астронавтов. Но наука оставляет без внимания весь этот вздор.

— Что вы можете сказать про Строителей, — спросил Уорхерст.

— О них мы знаем еще меньше. Строители появились неизвестно откуда полмиллиона лет назад, возможно, именно благодаря им древний человек превратился в разумное существо. Не вызывает сомнений, что Строители вывезли на Марс древних землян и заставили их трудиться над преобразованием марсианской поверхности. Мы не знаем, для чего было затеяно это преобразование и зачем Строители прибыли к нам. Но мы знаем, что кто-то разрушил марсианскую колонию и погубил землян.

— А кто такие «Охотники Рассвета» или «Разрушители»? — поинтересовался генерал.

— Пока это просто названия, — ответил Дэвид. — Мы нашли их в текстах, написанных на статуэтках, привезенных с Луны. Послушайте, в чем смысл всех этих расспросов?

— За время вашего длительного отпуска кое-кто воспользовался вашими трудами. Вы помните Кеттеринга?

— Крэга Кеттеринга? — воскликнул Дэвид. — Конечно, помню!

— Он опубликовал статью в «Американской науке». Называется «К вопросу о военных действиях между древними внеземными цивилизациями». Кеттеринг несколько раз цитирует ваши высказывания и научные труды.

— Ну, это ему не привыкать… — заметил Дэвид.

— Похоже, во время пребывания в Джолиете вы тоже рассматривали эту проблему, — сказал Уорхерст.

— Откуда вам… — начал было Дэвид, но замолчал.

Конечно, генерал побеседовал с тюремными чиновниками и узнал о занятиях доктора Александера. В течение последних двух месяцев Дэвид получал возможность изредка пользоваться ПАДом, но ему запретили пользоваться почтой и заставляли предъявлять тюремным служащим все написанное за день. Конечно, генерал Уорхерст мог ознакомиться с записями Дэвида, даже если для этого понадобилось разрешение суда.

— Я вовсе не собираюсь шпионить за вами, — сказал Уорхерст, словно угадав мысли своего собеседника. — Просто меня чертовски напугала информация, привезенная вами с Луны.

— А мне казалось, что вы воюете с ООН, — улыбнулся Дэвид.

— Воюем, — согласился генерал. — Но многие из нас обеспокоены тем, что будет происходить после войны. Меня заинтересовала статья, написанная вами в тюрьме.

— Джон Беньян [13] тоже сочинял «Путешествие пилигрима», когда сидел в тюрьме. Прекрасно, если у человека есть хобби. Не нужно ломать голову над тем, как убить время.

— «Новая интерпретация парадокса Ферми» не слишком похожа на «Путешествие пилигрима», — заметил Уорхерст.

— «Путешествие пилигрима» — моралите. Там говорится о том, как попасть в рай. Моя статья посвящена возможной гибели человечества. В этом вся разница.

— Верно, — согласился генерал, знаком приказав адъютанту открыть ПАД. — Не могли бы вы рассказать о парадоксе Ферми?!

— Энрико Ферми — крупный физик. Он в числе первых начал изучать атомную энергию. В сороковых годах прошлого века он задал вопрос «Где они?!» Имелись в виду разумные существа, населяющие Галактику.

— То есть, он хотел знать, почему мы не встречаемся с инопланетянами? — уточнил Уорхерст.

— Совершенно верно, — подтвердил Дэвид. — Нашей Галактике примерно восемь миллиардов лет, а наша планета вдвое моложе. То есть для развития нашей цивилизации потребовалось четыре миллиарда лет. Насколько нам известно, жизнь и разум могут зародиться и на других планетах. Энрико Ферми догадался об этом задолго до того, как мы нашли Пещеру Чудес. Он считал, что в Галактике должно быть огромное количество цивилизаций.

— Прелестная мысль! — воскликнул Уорхерст.

— Дальше будет еще прелестней, — пообещал Дэвид. — Ферми доказал, что если высокоразвитая цивилизация обладает желанием и возможностью попасть в космос, она вскоре захочет покорить всю Галактику. И произойти это может довольно быстро.

— Как быстро? — спросил генерал Уорхерст.

— Смотря по обстоятельствам. Если даже инопланетяне и не могут построить корабль, который движется быстрее скорости света, то они все равно сумеют добраться до любой звезды, захватить любую цивилизацию и преобразовать любую планету. На все это может потребоваться три миллиона лет.

— Это большой срок.

— Но по сравнению с восемью миллиардами это просто мгновение.

— Понятно, что вы имеете в виду, — сказал Уорхерст. — Ферми хотел знать, почему никто до сих пор не покорил Галактику? Почему на Землю не прибыли завоеватели с другой планеты?

— Совершенно верно, — согласился Дэвид. — И чем больше мы узнаем об инопланетянах, тем актуальнее становится этот вопрос. В Пещере Чудес мы обнаружили множество экранов, на которых изображены представители сотен цивилизаций. Как нам кажется, пустые экраны символизируют вымершие расы. Если Галактика так густо населена, если инопланетяне могут путешествовать в космосе, то наши радиоастрономы должны постоянно натыкаться на внеземные телепрограммы, радиопередачи и радиопозывные. Однако мы, как ни стараемся, ничего не слышим.

— Но ведь мы точно знаем, что инопланетяне существуют, — сказал Уорхерст, — и по крайней мере две внеземные расы побывали у нас.

— Правильно, — согласился Дэвид. — И что случилось с этими инопланетянами?

— По нашим сведениям, на них напали и уничтожили. Но кто эти агрессоры?

— Вы видели Сидонийские фотографии, генерал?

Уорхерст кивнул.

— Знаете, — продолжал Дэвид, — некоторые считают, что Марсианский Лик — просто явление природы, а пещера под ним — обычное совпадение. Однако существуют снимки, с помощью которых можно представить себе, как выглядел Лик до атаки неизвестных агрессоров.

— Так в чем же заключается ваша новая интерпретация парадокса Ферми? — спросил генерал. — Нам теперь точно известно о визитах инопланетян. И что в этом парадоксального?

— Парадокс в том, где теперь эти инопланетяне и почему их сейчас здесь нет. Поклонники древних астронавтов считают, что мы — потомки инопланетян, но это вздор. Наша генетика указывает на земное происхождение. Вызывает удивление еще и другое: ан не очень обогнали нас в техническом развитии. Сейчас мы отстаем от них всего лет на двести. Это значит, что ан на несколько тысяч лет старше шумеров, но это пустяк по сравнению с миллионами и миллиардами лет. Цивилизация Строителей более древняя. Сейчас мы отстаем от них на тысячу лет, но это тоже пустяк по сравнению с возрастом Галактики. Вероятно, есть какой-то механизм самоуничтожения, позволяющий цивилизации существовать лишь несколько тысячелетий или они превращаются во что-то неизвестное. Не знаю. В любом случае, одна-единственная развитая цивилизация за несколько миллионов лет способна завоевать Галактику. Если это случилось однажды, то может повториться и еще несколько раз. Теперь представьте себе, что какая-нибудь цивилизация развивается, крепнет, получает доступ к космосу. Представьте, что эта цивилизация, стремясь выжить, уничтожает более примитивные культуры, потому что видит в них потенциальных врагов. Все должно происходить по уже отработанной схеме и повторяться вновь и вновь.

— Вы хотите сказать, что эта цивилизация постепенно подчиняет себе всю Галактику и уничтожает тех, кто послабее? — уточнил генерал.

— В своей работе я развиваю мысль о том, что в истории Галактики расцвет цивилизаций сменяется периодом полного уничтожения. Предположим, одновременно возникли сотни или тысячи цивилизаций, которые получили возможность летать в космос, посещать чужие планеты. Не вызывает сомнения, что среди этого множества культур найдется хищническое племя, которое всех уничтожит. Однако хищников может быть гораздо больше. Рано или поздно они вступят в конфликт друг с другом. В результате этой всеобщей войны Галактика вновь оказывается незаселенной, если не считать горстки примитивных племен, которые со временем превратятся в высокоразвитые цивилизации. И все начнется сначала.

— Так что же вам все-таки известно об «Охотниках Рассвета»? — спросил Уорхерст.

— Переведя тексты мы узнали, что ан кого-то ужасно боялись. Опасность исходила от существ, называемых «Ур-Бакар», что в переводе означает «Охотники Рассвета».

— А Строителей тоже эти «Охотники» уничтожили?

— По-моему, в те времена была другая группа «Охотников». Я считаю, что полмиллиона лет назад Галактика находилась на очень высоком уровне развития… Потом началась война, по сравнению с которой наша заваруха с ооновцами — просто детская забава. Хищное племя уничтожило Строителей, разбомбило марсианские сооружения, погубило колонии. По счастливой случайности древний Homo sapiens не попался на глаза этим душегубам. Через несколько тысяч лет «Охотники» тоже погибли. Может, они сами себя уничтожили, а может, нарвались на других хищников. Затем, гораздо позже, десять или пятнадцать тысяч лет назад, по Галактике начали путешествовать ан. Раз мы нашли ан на экране в Пещере Чудес, то это значит, что они существовали полмиллиона лет назад, были почти уничтожены, но сумели возродиться. На Землю ан могли попасть случайно. Однако не исключено, что они прилетели к нам в поисках Строителей, о которых каким-то образом вспомнили ан, нашли в Месопотамии наших предков и основали там свою колонию, которую построили с помощью рабов.

— А потом снова появились «Охотники Рассвета», — догадался Уорхерст.

— Правильно. Возможно, опять началась борьба за существование. «Охотники» принялись уничтожать колонии ан на Луне и на Земле. Вот откуда у наших предков возникли легенды об огненных дождях и войнах богов. Землянам и в этот раз повезло «Охотники» снова не обратили внимания на дикарей или же не смогли обнаружить и уничтожить их. Мне чертовски не хочется повторять чепуху, которую несут поклонники древних астронавтов, но есть доказательства того, что пять-шесть тысяч лет назад в долине Тигра и Евфрата произошло ужасное наводнение. Вот почему возник шумерский миф о потопе. Позже эта легенда перешла в «Книгу Бытия». Я считаю, что в Аравийское море бросили небольшой астероид.

— Примерно, как в Чикаго?

— Да, как в Чикаго. Мы знаем, что несколько тысяч лет назад на месте Персидского залива была болотистая низменность. Знаете, сколько интересного можно узнать, исследуя дно Аравийского моря? Ведь возможно, что под слоем ила скрывается кратер, образовавшийся в результате астероидного удара.

Дэвид заметил, что у него участилось дыхание, что он уже не валяется на кровати, а энергично шагает по комнате. Ему не хотелось вдаваться ни в какие дискуссии, но раз уж так получилось, раз уж начался разговор, Дэвид не мог молчать. Похоже, Уорхерсту все-таки удалось его растормошить.

Послышался стук в дверь. Генерал посоветовал впустить гостя. Дэвид медленно подошел к двери и открыл ее.

— Терри!

— Дэвид! — воскликнула Тереза, обнимая Дэвида. — Генерал Уорхерст сказал мне… Лиану так и не удалось найти.

— Терри, — повторил Дэвид.

Ему хотелось обнять Терезу, но он не смог. Он был чертовски счастлив, что его любимая жива… но ему не давала покоя мысль о Лиане. Похоже, Тереза поняла, что Дэвид в замешательстве.

— Мне жаль! — воскликнула она. — Мне очень жаль, милый!

— Терри, потребуется время, чтобы я пришел в себя.

— Я понимаю.

— Это доктор Салливан вытащила вас из тюрьмы, а не я, — сказал Уорхерст. — Она поговорила с миссис Александер, получила от нее все адреса ваших корреспондентов и всем отправила письма с просьбой о помощи. В числе ваших друзей был один морской пехотинец.

— Фрэнк Камински?

— Так точно. Он обсудил проблему со своим командиром, который, по счастью, оказался моим другом.

— Это, конечно, Кэтлин Гарроуэй!

— А лейтенант Гарроуэй обратилась за поддержкой ко мне.

Дэвид поблагодарил Терри. Он попробовал представить, как ей удалось добиться встречи с Лианой, но не сумел. Возможно, обе женщины в чем-то так и остались для него загадкой.

— Проходите, доктор Салливан, присаживайтесь, — сказал Уорхерст. — Думаю, наша беседа вас заинтересует.

— И о чем же вы толкуете? — весело спросила Терри.

— Мы готовы вышвырнуть ооновцев с Луны, доктор Салливан. Но нам нужна пара археологов на случай, если там найдется еще одна Пещера Чудес.

— Вы имеете в виду раскопки Билло, сделанные в кратере Циолковский? — спросил Дэвид.

Уорхерст кивнул. Дэвид застонал, вспомнив, как были вытоптаны солдатами аккуратные траншеи в Пикаре. Он вспомнил и о французском солдате, который в 1799 году нашел Розеттский камень и помог западному миру узнать об очень древней и необычной цивилизации. А в это самое время друзья солдата практиковались в стрельбе из артиллерийского орудия, используя в качестве цели голову Сфинкса, торчавшего из песка. Дэвид уже видел два решительных сражения, проводимых на бесценных археологических раскопках, и ему не хотелось участвовать в третьей битве.

— Что значит термин «Э-У-Нир-Кингу Габ-Кур-Ра»? — спросил Уорхерст.

— Это шумерские слова, — объяснила Терри. — «Э-У-Нир» — это «дом на высоком фундаменте». Хотя, нет, скорее всего «высотный дом». «Кингу» означает «полномочный посол», но именно так шумеры называли и Луну.

— А «Габ-Кур-Ра» переводится как: «Сундук, спрятанный в горах», — добавил Дэвид.

— Сундук? — переспросил Уорхерст. — Может быть, «хранилище». Место, где хранятся записи?

Дэвида осенила догадка.

— А ведь именно так Билло назвал центральный пик кратера Циолковский! — воскликнул он.

Уорхерст сурово взглянул на профессора.

— Когда это было? — спросил генерал.

— Во время беседы на Луне. На Пикарской базе. Билло сказал, что не собирается предавать свою страну, но все нужные нам сведения мы можем найти в Габ-Кур-Ра.

— Вы не упомянули об этом в своем отчете, — упрекнул его Уорхерст.

— Мне… мне как-то не пришло в голову это сделать. Я еще не нашел тогда взаимосвязь между шумерскими и ановскими текстами, — оправдывался доктор Александер.

— Может, Билло хотел рассказать тебе о чем-то, но так, чтобы другие не поняли, — предположила Терри.

— Все может быть, — согласился Дэвид, глядя на Уорхерста. — От кого вы услышали это название?

— От Билло, — ответил генерал. — Он стал откровеннее с нами, когда пришли известия об ооновской астероидной бомбардировке. Билло рассказал нам о хранилище Габ-Кур-Ра, которое инопланетяне устроили в кратере Циолковский. Однако доктор Билло не смог объяснить, что находится в тайнике. Он предупредил, что никому не разрешается проникнуть внутрь.

— Ооновцы до сих пор не могут простить нам, что мы рассказали о марсианских находках всему миру. Может, в этот раз они просто не хотят пустить нас в лунный тайник? — предположил Дэвид.

— Возможно… Или все дело в том, что даже Марк Билло не был посвящен в тайну хранилища. От штатских ведь многое держится в секрете. Благодаря Пикарским находкам, ооновские военные смогли построить космический корабль с излучателем антивещества. Кто поручится, что в Габ-Кур-Ра нет средств для создания еще более мощного оружия?

— Тогда будьте уверены, что ооновцы не уступят без боя, когда ваши морские пехотинцы захотят проникнуть в тайник, — заявил Дэвид.

Он во всех подробностях представил ужасное сражение, которое произойдет в кратере Циолковского…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Воскресенье, 9 ноября.

Космическое пространствонад обратной стороной Луны;

08:45 по времени гринвичского меридиана.

Транспорт «Санта Фе» был предназначен для перевозки на Луну жилых модулей и строительных материалов. Именно эти задачи он выполнял в 2020 году, когда создавались базы в кратерах Циолковский и Фра Мауро. Теперь устаревший грузовой транспорт «Санта Фе» совершал свой последний полет и должен был доставить на Луну морских пехотинцев и бронированные машины.

Направляясь на юго-восток грузовой транспорт миновал Море Кризисов, а над Морем Смита пошел на снижение и вскоре достиг поверхности Луны.

— Быстрей! Быстрей, парни! — зазвучал по радио голос сержанта Йетса. — По машинам!

Пятьдесят морских пехотинцев и флотский пилот-лейтенант покидали пассажирский модуль «Санта Фе», предварительно убедившись, что транспорт снабжен достаточным количеством топлива.

Бронированная машина № 2 уже отправилась в путь, увозя на юго-восток капитана Фуэнтес и первую группу первого взвода. За БМ-2 следовала бронемашина № 4, служившая транспортный средством для второй группы первого взвода.

Взвод, в котором служила Кэтлин Гарроуэй, расположился в бронемашинах № 1 и 3. Разместив своих подчиненных и убедившись, что система жизнеобеспечения работает нормально, лейтенант Гарроуэй направилась в кабину экипажа.

Рядом с водителем БМ-1, сержантом Питером Хартвеллом, сидел флотский лейтенант Томас Вуд. На экране одного из компьютеров можно было увидеть транспорт «Санта Фе».

— Как у нас со временем, лейтенант Вуд? — спросила Кэтлин.

— Все успеем, если не будем сопли жевать, — ответил лейтенант.

В этот момент Йетс доложил по радио, что можно отправляться в путь.

— Поехали, сержант Хартвелл, — сказала Кэтлин.

Бронемашина тронулась с места.

— Мы покинули опасную зону, — доложил Хартвелл, когда БМ проехала двести метров.

— Остальные машины уже далеко? — спросил лейтенант Вуд.

— Так точно. Мы последние.

— Значит, теперь можно запускать «Санта Фе»? — обратился Вуд к Кэтлин.

Лейтенант Гарроуэй кивнула:

— Запускайте.

Вуд нажал клавишу ПАДа. На экране компьютера было видно, как необитаемый транспорт «Санта Фе» поднялся в небо, оставив за собой облако пыли.

— Надеюсь, чертов план сработает, — проговорила Кэтлин.

— Все будет в порядке, — успокоил девушку лейтенант Вуд. — Гальюнники обязательно обнаружат и уничтожат «Санта Фе», а пока они возятся с кораблем, мы успеем выиграть время и незаметно подойти к цели.

— Все верно. Однако я не могу не волноваться.

Главной задачей морских пехотинцев было незаметное проникновение на ооновскую базу, расположенную в огромном кратере Циолковский. Опасность для американцев представлял излучатель антивещества, имеющийся на вражеской базе. Этот излучатель мог без труда уничтожить любой корабль, поэтому для проникновения в кратер нужно было придумать какую-то хитрость. Для достижения этой цели в Пентагоне решили использовать транспорт «Санта Фе», который должен был доставить на Луну морских пехотинцев и бронемашины, а затем принять на себя вражеский удар и открыть американцам доступ на ооновскую базу.

В точно назначенное время флотский лейтенант Томас Вуд отправил необитаемый «Санта Фе» в кратер Циолковский.

— Сколько ему лететь до цели? — спросила Кэтлин.

— Минут через пять-шесть ооновцы должны клюнуть на нашу приманку, — ответил Вуд. — Все зависит от того, как зорко они охраняют базу.

— Ручаюсь, они не дремлют и не проворонят «Санта Фе», — проговорила Кэтлин.

— Чтоб им вообще не спалось! — воскликнул Хартвелл.

— Точно!

Бойцы первой группы второго взвода готовились к атаке. Ребята были настроены решительно и собирались врезать ооновцам по первое число. Услышав боевые возгласы своих подчиненных, Кэтлин поняла, что пощады врагам не будет.

— Приборы зафиксировали гамма-излучение, — доложил Хартвелл.

Мгновение спустя впереди появилось белое сияние, которое быстро превратилось в светящийся шар, а затем рассеялось.

— Похоже, враг не спал, — заметил лейтенант Вуд.

— Вот и прекрасно, — ответила Кэтлин. — Надеюсь, теперь они отпразднуют победу над «Санта Фе» и отправятся на боковую.

После гибели транспорта четыре бронемашины остались на обратной стороне Луны в полном одиночестве. Утратив «Санта Фе», морские пехотинцы отрезали себе путь к отступлению.

* * *

Орбитальная станция «Лагранж — 3»;

22:12 по времени гринвичского меридиана.

— Дядя Дэвид! — удивленно воскликнул Джек, увидев, что к нему приближается доктор Александер, волоча за собой походную сумку. — Ты что здесь делаешь?

— Привет, Джек! Ты разве не знаешь, что я тоже участвую в экспедиции?.. А мне давно известно, что ты здесь!

— Черт! Почему нам никто ничего не рассказывает?! Видно, дело плохо, если к операции подключают даже почетных морских пехотинцев.

Вокруг дяди и племянника собрался народ.

— Вы доктор Дэвид Александер? — спросил капитан Роберт Ли.

— Да, сэр, — ответил Дэвид, пожав капитану руку и вынув из кармана конверт. — Вот мое направление.

— Хорошо, — сказал Ли. — Когда устроитесь на новом месте, отнесете приказ о вашем назначении полковнику Эйвери. Это наш командир.

— Будет сделано, капитан!

— Приказ о назначении? — спросил Джек. — Ты поступил в Корпус?

— Не совсем, — ответил Дэвид. — Я буду вашим научным консультантом. Сокращенно «НК».

— Вообще-то это означает «Найти и кокнуть», — сказал капрал Нэгли. — Эй! Да он, оказывается, участвовал в Марсианском экспедиционном! — воскликнул он, увидев на куртке Дэвида знаменитую эмблему.

— Виновен, ваша честь, — улыбнулся доктор Александер.

— Нам будет очень лестно сотрудничать с вами, сэр, — заявил Нэгли.

— Помоги своему приятелю разместиться, Флэш, — сказал капитан.

— Есть, сэр! — ответил Джек.

— Почему Флэш? — удивился доктор Александер.

— Долго рассказывать, — ответил Джек, — да и не интересно.

Каким-то загадочным образом прозвище настигло парня и в космосе.

— Чертовски рад, что ты здесь, дядя Дэвид. Я ведь думал, что ты погиб в Чикагской катастрофе, пока не получил от тебя е-мэйл.

— Да, мне повезло, что генерал Уорхерст пригласил меня в Вашингтон. А Лиана…

— Да… я слышал. Мне очень жаль.

Дядя и племянник смущенно замолчали. В этот момент к ним приблизился сержант Боснивич. Его веселая улыбка разрядила обстановку.

— Это, твой знакомый, Флэш? — спросил сержант.

Джек с гордостью объяснил, что Дэвид Александер приходится ему дядей.

— Очень рад познакомиться с участником марсианской экспедиции, сэр! — сказал сержант Боснивич, протягивая Дэвиду руку.

— Спасибо, — ответил Александер. — Так где мне можно разместиться?

— Да на любом свободном месте, — рассмеялся Боснивич. — Хотя, по-моему, слишком много спать вам не придется.

— Это почему?

— Ходят слухи, что первая группа уже приступила к выполнению задания, — объяснил Джек, гордясь своей осведомленностью. — Если все будет хорошо, то через несколько часов и нам прикажут выступать.

— А где знаменитый новый корабль? — спросил Дэвид. — Я столько о нем слышал…

— Вот там, — ответил Джек, направляясь к маленькому иллюминатору. — Его можно увидеть отсюда. Просто красавец!

Взяв сумку под мышку, Дэвид направился следом. За ним следовал Боснивич.

Отсюда открывался потрясающий вид. Джек провел на станции «Лагранж-3» уже три дня и почти все свободное время проводил у иллюминатора. Парень неделями работал над усовершенствованием «Саманты», готовя ее к выполнению важного задания, а оказавшись в космосе, использовал каждую возможность полюбоваться великолепным зрелищем.

«Лагранж-3», подобно еще пяти таким же станциям, находился в одной из точек Лагранжа. [14] Из его иллюминатора открывался вид на космический корабль «Рейнджер», расположившийся в стартовой зоне станции.

— Что это? — спросил Дэвид. — Неужели тот самый корабль с излучателем антивещества?

— «Рейнджер» может добраться до Марса всего за неделю, друзья мои, — заметил сержант Боснивич, глядя через плечо Дэвида, — и смотрится просто потрясающе!

— Сколько отсюда до Луны? — спросил Дэвид.

— Чуть меньше пяти часов, — ответил Джек.

— Здорово, черт побери. В прошлый раз мой полет на Луну занял три дня.

— Похоже, чем больше нужна наша помощь, тем быстрее мы путешествуем, — заметил Боснивич. — Кстати, Флэш, ты уже познакомил дядю со своей подружкой?

— Насколько мне известно, подружка Джека живет в Калифорнии, — заметил Дэвид.

— Давайте не будем об этом… — Парень покраснел от смущения.

— Дело пахнет интрижкой, Флэш! — воскликнул Боснивич. — Но я имел в виду твоего сетевого агента. Познакомь дядю с этой красоткой.

— Послушай, Бос, ты бы занялся чем-нибудь полезным! — сказал Джек.

— У меня как раз возникла одна идея, Флэш, — улыбнулся Боснивич.

— Так иди и осуществи ее, пока не забыл!

— Вижу, ты в прекрасных отношениях с новыми товарищами, — заметил Дэвид.

— Просто людям нравится дразнить новичков, — ответил Джек. — Здорово, что ты здесь появился. Я слышал, что к нам должен прибыть научный консультант, но мне и в голову не пришло, что он окажется моим дядей!

— Не знаю, почему я согласился отправиться в экспедицию. Однако не жалею, что оказался здесь. Кстати, расскажи мне о своем сетевом агенте. Что в нем такого особенного?

— Не хочу, чтобы мама узнала о моей Саманте, но именно благодаря ей я полетел в космос. Когда начальство увидело Сэм, то велело мне подготовить ее к выполнению важного задания. Кроме меня, над программами работают сержант Боснивич и капрал Диана Диллон, с которой мы вместе учились в Куонтико.

— А для чего нужны эти программы? — поинтересовался Дэвид.

— Видишь ли, ооновцы построили корабль, вроде «Рейнджера», а нашей команде нужно уничтожить или захватить его. Диана, Бос и я должны найти способ проникнуть в компьютер, управляющий вражеским кораблем.

— А если у вас ничего не получится?

— Тогда мы взорвем его.

— Значит, твоя Саманта и есть программа, с помощью которой можно захватить ооновский корабль? — спросил Дэвид.

Джек открыл ПАД и набрал команду.

— Сэм, я хочу, чтобы ты познакомилась с моим дядей Дэвидом.

— Рада знакомству, дядя Дэвид, — ответила Саманта.

В этот раз на девушке были брюки и блузка. Однажды в Куонтико вышла небольшая неприятность. Джек работал над усовершенствованием Саманты, а в это время к нему пришли преподаватели, чтобы узнать, как идут дела. В числе инструктирующих была заместитель начальника учебного центра полковник Джоанна Брэдли. Когда Джек вызвал Саманту на экран, она оказалась абсолютно голой. Парня довольно сурово отчитали за непристойное поведение и непочтительность к женщинам, служащим в морской пехоте.

Теперь Джек был уверен, что с одеждой Саманты оплошностей больше не выйдет. Вопрос лишь в том, сумеет ли девушка справиться с ооновским компьютером.

— Очень приятно познакомиться, Сэм, — сказал Дэвид.

— Сначала она была сетевым агентом, — объяснил Джек, — добывала для меня информацию из Сети. Я просто составлял список интересующих меня вопросов, а Сэм быстро просматривала множество программ, отбирая все нужное. Теперь ей ничего не стоит проникнуть в любую программу, узнать, как она устроена и переделать ее в необходимом направлении. Честно говоря, Саманта почти всю работу по своему усовершенствованию взяла на себя. Я просто говорю ей, что нужно сделать, а она выполняет. — Джек усмехнулся. — Все считают меня компьютерным гением, но работает-то Саманта!

— Ты говоришь о ней так, словно она — живое существо, — заметил доктор Александер.

— Мне и самому так кажется, дядя Дэвид, — ответил Джек. — Саманта всегда действует осмысленно.

— А что в этом удивительного? Ее ведь так запрограммировали…

— Конечно. Я знаю, что программы, наделенные интеллектом, должны развиваться по мере накопления знаний и опыта общения с людьми. Как раз сейчас Саманта достигла того уровня развития, когда я уже не могу предугадать ее слова и поступки. Она превратилась в живого человека, если можно так выразиться.

— Значит, ты считаешь Саманту разумным существом? — спросил Дэвид.

— Я бы так не сказал, но порой мне кажется, что Саманта мыслит абсолютно самостоятельно. Она обдумывает ситуации, выбирает решения и тому подобное. По-моему, теперь ни один программист не поймет, как работает Саманта. Это настораживает, правда?

— Что скажешь на это, Сэм? — спросил Дэвид. — Ты разумное существо или программа?

— А разве от этого зависит твое отношение ко мне, Дэвид? — спросила девушка на экране. — Думаю, будет лучше, если у тебя останутся сомнения на этот счет.

Доктор Александер захлопал глазами от удивления:

— Теперь я понимаю, что ты имел в виду, Джек. Такой ответ невозможно запрограммировать.

— Точно, — сказал Джек. — Иногда Сэм выдает такое, чего мне и за миллион лет не придумать. Похоже, из трех программ моя окажется самой лучшей.

— Не сомневаюсь, — ответил Дэвид. — А что потребуется от программы?

— Видишь ли, ооновский корабль оснащен компьютерной системой, которая отвечает за двигатели, жизнеобеспечение и так далее.

— Ясно.

— Если мы хотим захватить корабль, мы должны столковаться с компьютером, убедить его выполнять наши команды. Но, похоже, это не так-то просто. Наверняка существует пароль, защищающий компьютер от вторжения вражеских морских пехотинцев и прочих умников.

— Конечно, существует, — согласился Дэвид.

— Саманта накопила огромное количество паролей. Сколько их у тебя, Сэм?

— Шестнадцать тысяч триста восемьдесят четыре, — мгновенно отрапортовала девушка.

— Чтобы найти нужный пароль, приходится собирать сведения обо всех, кто создавал программу, управляющую ооновским кораблем. Могут пригодиться имена жен, любовниц, детей, дни рождения родственников, названия любимых книг. Мы выяснили, где жили и учились эти люди. Кроме того, прежние пароли тоже сослужат нам службу. Словом, важна любая информация, которая может оказаться ключом к вражескому компьютеру.

— Но ведь так можно провозиться до конца света. Наверняка, ооновцы выберут сложную защиту для своей программы. Или я чего-то не понимаю? — спросил Дэвид, нахмурив лоб.

— По-моему, ооновцы догадываются о том, что мы хотим проникнуть в компьютер корабля, — ответил Джек. — Значит, они выберут для пароля что-то очень простое.

— Но так много вариантов…

— Кроме того, есть алгоритмы, с помощью которых можно вычислить пароль. Сэм — просто дока по этой части. Она проникла в программы, в которые другим путь заказан.

— Это в какие же? — удивился Дэвид.

— В разные, — коротко ответил Джек.

Две недели назад Саманта проникла в компьютерные системы учебного центра в Куонтико, чтобы узнать, будет ли Джек участвовать в экспедиции. От Сэм не требовалось переделывать список личного состава, просто ей нужно было выяснить, есть ли в этом списке рядовой Джек Рэмси. По сведениям, добытым девушкой, только Диана Диллон опередила Джека на выпускных экзаменах. Следовательно, участие в экспедиции парню было гарантировано.

Кроме того, Джек попросил Саманту заглянуть в рабочие файлы дяди Дэвида, чтобы все узнать об инопланетянах, найденных в Пещере Чудес. Парень просто не мог устоять перед таким искушением.

— А ты-то сам как здесь оказался? — спросил Джек у дяди. — Неужели инопланетяне построили базу и в Циолковском?

— Весьма вероятно.

— Кто на этот раз? Ан или «Охотники Рассвета»?

Дэвид строго взглянул на племянника.

— Что тебе известно об «Охотниках»?

Джек пожалел, что завел разговор на эту тему.

— Почти ничего… Только то, что было в Сети, — принялся оправдываться парень.

— Лиана передала Церкви древних астронавтов секретные сведения, хранящиеся в моем компьютере, — сказал Дэвид. — Конечно, информация разбрелась по всему миру и обросла таким количеством вздора, что было бы глупо во все это верить.

— Но ведь «Охотники Рассвета» оставили след в кратере Циолковский, правда? — спросил Джек.

— Не думаю. Скорее всего, там побывали ан. Однако нашим разведчикам удалось узнать от французских ученых, что ооновцы очень интересуются «Охотниками». Просто помешались на них. Вот мы и хотим выяснить, что нашим врагам известно об «Охотниках» и почему они их так боятся.

— Возможно, в этом кроется ответ на парадокс Ферми, — заметил Джек.

Дэвид пристально и сурово смотрел на племянника.

— Я… то есть Сэм искала сведения об «Охотниках». Мне показалось, что нельзя доверять распространенной в Сети информации, поэтому я попросил Саманту заглянуть в твои файлы, чтобы узнать, что ты думаешь об «Охотниках», — вновь принялся оправдываться парень.

— Но ведь в моем компьютере хранились секретные сведения, — сказал Дэвид, с улыбкой покачав головой. — Я должен был догадаться, что вы с Самантой хитрюги, каких мало. Но будь осторожен, Джек. У меня пока лишь только гипотезы и предположения относительно «Охотников».

— Но ведь это очень важно, — заметил Джек. — Нельзя оставить без внимания цивилизацию, которая уничтожает братьев по разуму только для того, чтобы выжить! Теперь мне понятно, почему правительство так встревожено. «Охотники» скоро и на нас нападут!

— Приблизительно в двадцатых-тридцатых годах прошлого века с нашей планеты началось спонтанное радиоизлучение, — сказал Дэвид. — Сейчас радиоволны удалились уже более чем на сто световых лет. Если «Охотники» поймали их, то обязательно до нас доберутся. Мы себя выдали.

— Именно это тревожит ООН?

— Это тревожит всех нас, Джек. Поэтому я и хочу проверить все свои гипотезы, прежде чем опубликовать их. Если я прав, то любая цивилизация, развившись, получает доступ в космос и становится жертвой какого-нибудь агрессивного племени инопланетян. Этот цикл повторяется вновь и вновь. Сейчас земляне прокладывают себе путь к звездам, а значит, где-то их подстерегают «Охотники».

— Что ж, тогда у нас есть преимущество!

— Какое?

— Мы знаем об опасности. Как я понял, большинство жертв «Охотников» и понятия не имело об угрозе. Они развивались, летели в космос и погибали от руки неизвестных убийц. — Джек задумался, а потом добавил: — Знаешь, дядя, есть еще один вариант.

— Это какой же?

— Следующими «Охотниками» станут земляне.

— Не слишком приятная мысль, — сказал Дэвид, поморщившись.

— Зато правдоподобная. Ты разве забыл, что сделали с Чикаго люди, очень похожие на нас.

В этот момент из громкоговорителя раздался пронзительный свист. Все, находившиеся на «Лагранже-3» замолчали.

— Внимание! — сообщил капитан Ли. — Только что поступило известие о том, что первая группа прибыла на место и собирается перейти в наступление. Нам дан приказ готовиться к старту. Всем взять снаряжение и явиться к командирам. Скоро будет приказано подняться на борт «Рейнджера».

— Приготовься, дядя Дэвид, — сказал Джек. — Мы вступаем в войну.

У парня колотилось сердце. Он изо всех сил молился, чтобы ему не оплошать.

— Помоги нам, Господи! — тихо проговорил Дэвид. — Господи! Помоги нам всем!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Воскресенье, 9 ноября.

Лейтенант Кэтлин Гарроуэй;

кратер Циолковский, Западный вал;

22:23 по времени гринвичского меридиана.

Для спецназовцев, приближающихся к кратеру Циолковский, связь с Землей была серьезной проблемой. Ооновцы уничтожали любой вражеский корабль, попавший в предел их досягаемости.

Кроме того, морпехам было крайне важно как можно дольше оставаться незамеченными. Для этого и пришлось пожертвовать транспортом «Санта-Фе».

Бронемашины ехали уже четырнадцать часов и были почти незаметны на фоне серебристо-серой лунной поверхности. Конечно, пристальное наблюдение с неба могло обнаружить их следы, но Луна слишком велика по сравнению с крошечными машинами.

Одна из машин сломалась в пути. Это была БМ-3, в которой разместилось вторая группа второго взвода. В других машинах места не осталось, поэтому водитель БМ-3 сержант Миллер и его пассажиры остались в кратере. Ферми, ожидая, что их заберут на обратном пути, если атака пройдет успешно.

Если же нет…

Кэтлин старалась не думать о поражении.

Она сидела рядом с сержантом Хартвеллом и следила, как он ведет машину по склону кратера. Пересеченная местность помогала укрыться от вражеских радаров. Кроме того, специальные сканеры помогали заблаговременно обнаружить местоположение ооновских радаров.

Однако все пассажиры тесной БМ чувствовали сильное волнение они даже не разговаривали, словно боялись, что ооновцы услышат их, хотя нелепо было опасаться подслушивания в вакууме.

«Люди редко ведут себя логично, попав в стрессовую ситуацию», — подумала Кэтлин.

Несмотря на всеобщее волнение, неожиданного нападения со стороны ооновцев не последовало. Через тринадцать часов сорок восемь минут после посадки на Луну три бронемашины достигли западного края кратера Циолковский.

Этот кратер был гораздо шире Пикара, достигая в поперечнике ста восьмидесяти пяти километров. Его дно казалось абсолютно плоской серой равниной, лишь в самом центре был едва заметен серебристо-белый пик.

На пульте БМ-1 загорелся красный огонек, и раздались тревожные сигналы.

— Нас засекли, — сказал Хартвелл.

— Что ж, теперь враги знают о нашем присутствии, — ответила Кэтлин. — Посмотрим, как капитан передислоцирует своих ребят.

Она радовалась, что не ей придется в ближайшее время отдавать приказы. В сражении решающую роль будет играть самый первый выстрел. Если гальюнники установили на пике кратера Циолковский излучатель антиматерии, то морских пехотинцев ждет немедленный ответный огонь, который их погубит.

Пассажиры БМ-4 рассредоточились по склону кратера. Две другие бронемашины стояли по бокам, нацелив на горную вершину лазеры. Сержант Джордж Мэсси добровольно согласился остаться в БМ-4 и открыть огонь. В случае, если ооновцы нанесут ответный удар, сержанта ждет верная гибель.

Кэтлин спрашивала себя, что чувствует Кармен, зная об опасности, грозящей сержанту. Ведь именно капитан Фуэнтес должна отдать приказ об открытии огня.

И тут же услышала на взводной частоте голос Кармен:

— Когда будешь готов, открывай огонь, Джордж.

Выстрел не ознаменовался ни вспышкой, ни лучом, однако сигнал тревоги на пульте БМ-1 отключился.

— Попал! — воскликнул Хартвелл.

— Есть ответ? — спросила Кэтлин.

— Никакого. Абсолютно никакого!

У Кэтлин словно гора с плеч свалилась. Как ужасно, что людям приходится становиться живыми мишенями. А смогла бы она, Кэтлин, оказаться на месте Джорджа или Кармен? Ей почему-то очень хотелось знать ответ на этот вопрос. Хотя и глупо задумываться об этом. Все участники рискуют своей жизнью.

Однако все еще только начиналось. Ооновцы где-то прятали излучатель антиматерии. Кэтлин считала, что неплохо было бы установить на «Санта Фе» специальный датчик, указывающий, откуда нанесен удар, но для этого просто не было времени.

Скорее всего, ооновский излучатель установлен на базе в Циолковском.

— Ого! Эти ублюдки открыли огонь! — воскликнул Хартвелл, увидев, что на мониторе замигали три ярко-красные звезды. — Но это не антивещество.

— А что же? — спросила Кэтлин.

— Лазеры. Довольно мощные. Мегаджоулевого уровня.

— Должно быть, главной пушки здесь нет, — сказала Кэтлин. — Пора открывать огонь!

Ооновские лазеры не способны были пробить броню американских машин, хотя могли с легкостью уничтожить приборы электронной оптики.

— Огонь! — скомандовала капитан Фуэнтес. — Уничтожить вражеский объект!

Все три бронемашины открыли стрельбу. Лишь по очень немногочисленным признакам можно было догадаться, что в эту минуту в кратере Циолковский идет сражение.

Вскоре ооновцы прекратили огонь. Их объект, расположенный на вершине горы, был уничтожен.

— Молодцы, ребята, — похвалила капитан Фуэнтес. — Дональдсон, твои люди готовы?

— Так точно, капитан! — ответил по радио баритон сержанта Дональдсона.

— Тогда пусть запускают ракету!

На мониторе Хартвелла Кэтлин увидела, как по склону кратера передвигаются три фигуры в скафандрах. Они установили штатив, на котором расположилась ракета, вскоре умчавшаяся в черное лунное небо.

Эта крошечная ракета служила для «Рейнджера» сигналом к выступлению. Ее непременно увидят на «Лагранже-5» и передадут сообщение на «Лагранж-3», где размещается «Рейнджер».

Кроме того, если в кратере Циолковский еще остались радары, лазеры или приведенный в боевую готовность излучатель антиматерии, то ракета, став их целью, выдаст местоположение этих установок.

Позитронного удара так и не последовало. Кэтлин Гарроуэй почувствовала облегчение… но незначительное. Было ясно, что кульминационная часть атаки перенесена на более поздний срок.

— По коням, ребята, — скомандовала Кармен Фуэнтес. — Водители, проверьте запас топлива. Мы долго не сможем дозаправиться.

— Вот уж не думала, что буду носиться по Луне, словно всадник по степи, — сказала Кэтлин, обращаясь к Хартвеллу.

* * *

Рядовой первого класса Джек Рэмси;

космический корабль США «Рейнджер»;

22:45 по времени гринвичского меридиана.

— Всем проверить ремни безопасности! — кричал капитан Ли, передвигаясь от кресла к креслу. — Мы стартуем на шести «жэ». Повторяю, на шести «жэ». Если кто-то из вас вывалится из кресла — костей не соберет!

— Эй, капитан, есть какие-нибудь новости? — спросил кто-то.

— Из кратера Циолковский передали, что нам пора в бой, — ответил Роб Ли. — Говорят, там штаны горят.

Джек содрогнулся. Им предстоит совершить посадку в опасной зоне. Это значит, что вражеский излучатель антивещества ликвидировать пока не удалось. Конечно, во время планирования операции была предусмотрена и такая ситуация, но все же чертовски страшно лететь навстречу пушке, которая может шарахнуть по тебе позитронным лучом. Если верить слухам, таинственное ооновское оружие способно уничтожить всю планету. Группа морских пехотинцев, находящихся в кратере Циолковский, должна как можно быстрее убрать вражеский излучатель, иначе «Рейнджер» попадет в беду.

Джек решил не думать о том, что ждет его на Луне. Он еще раз проверил ремень безопасности и достал ПАД. На экране появилось привлекательное лицо Саманты.

— Привет, Джек! Чем сегодня займемся? — с улыбкой спросила девушка.

— Привет, Сэм! Продолжим изучать перечень взломщиков, — ответил парень, имея в виду длинный список методов, с помощью которых Саманта могла бы найти пароль и проникнуть во вражеский компьютер. Этот перечень был предоставлен Агентством Национальной Безопасности.

Сержант Боснивич сел в свободное кресло, пристегнулся и спросил:

— Снова забавляешься с подружкой, Флэш?

— Да пошел ты! — весело огрызнулся парень, хоть и был чуть-чуть рассержен.

Он знал, что сержанту и другим ребятам понравилась идея использовать в качестве сетевого агента потрясающе сексуальную девицу. Но сам Джек давно уже изменил свое отношение к Саманте, хотя его приятели не смогли бы этого понять. Они не знали, что в последний раз он видел Сэм голой в кабинете полковника Джоанны Брэдли. После этого Саманта шаг за шагом проникла в собственную исходную программу и уничтожила все команды снять одежду. Теперь Джеку стало проще считать девушку помощницей в работе, а не воплощением эротической мечты подростка.

— Ставлю двадцать баксов, что моя программа окажется лучше, — заявил Боснивич. — Твоя, конечно, красивее, но моя-то создана Агентством Национальной Безопасности.

Боснивич и Диана Диллон получили от АНБ две разновидности стандартной программы-взломщика. Их изначально предполагалось использовать для проникновения в ооновский компьютер. Чтобы увеличить шанс на успех, было решено подключить к работе и сетевого агента, усовершенствованного Джеком Рэмси.

— Пари принимается, — ответил Джек. — А сейчас отвали и не мешай работать.

— Ну, вижу, ты настроен по-боевому!

— Внимание! Прекратить болтовню! — приказал по каналу связи капитан Роб Ли. — Пятнадцать секунд до старта!

Джек продолжал работать с Самантой. Если отключить канал, его никто не услышит. Парень хотел подготовить Саманту ко всем неприятным сюрпризам, которые могут ее поджидать во время проникновения во вражеский компьютер. Ооновцы наверняка фиксируют каждую попытку взломать программу и дадут приказ уничтожить содержимое диска. Они могут даже взорвать свой корабль!

Невесомость исчезла.

Сначала перегрузка была слабой, и Джек просто почувствовал, что обрел свой прежний вес. Жаль, что в пассажирском отсеке не было иллюминаторов. Парню очень хотелось увидеть удаляющуюся станцию «Лагранж-3» или бело-голубую Землю.

Перегрузка резко увеличилась.

Благодаря тренировкам на центрифуге в Куонтико, Джек знал, что сможет вынести шесть «жэ» в течение пары часов. Правда, из центрифуги парень вышел весь в синяках, но испытание прошел.

Пока что он чувствовал себя не так уж плохо. Просто было тяжело, словно кто-то сидел у него на коленях.

— Полагаю, после трех дней невесомости вы все чувствуете себя сейчас неважно, — сказал Роберт Ли. — Но трудности только начинаются, так что соберитесь с силами и готовьтесь морально!

Перегрузка увеличивалась все быстрее и вскоре стала почти невыносимой…

* * *

Воскресенье, 9 ноября.

Бригадный генерал Поль-Арман Ларуш;

корабль «Воинственный»;

база ООН, кратер Циолковский;

23:57 по времени гринвичского меридиана.

Заложив руки за спину, генерал Ларуш пристально смотрел на монитор. Он уже давно ждал нападения американцев, однако, даже не смотря на полученное заранее предупреждение, у него было немного шансов отразить нападение. С запада к кораблю приближались три бронемашины, и генерал не сомневался, что вражеские силы этим не ограничиваются. Американцы не осмелились бы двинуться на базу в Циолковском, если бы не считали себя находящимися в полной боевой готовности.

Корабль, сбитый ооновцами несколько часов назад, явился, вероятно, частью многочисленных сил, собирающихся вторгнуться на базу. Генерал Ларуш предупредил начальство о возможной сухопутной атаке, но его сообщение было проигнорировано.

Дураки! Идиоты и дураки!

— Полковник д'Андре, наш «Шухадаку» готов? — спросил Поль-Арман Ларуш, с трудом выговаривая название излучателя.

Генералу как-то объяснили, что в переводе с шумерского «Шухадаку» означает «Крайне мощное и яркое оружие». Весьма подходящее название для мощного позитронного луча.

— Да, генерал, почти все готово, — ответил полковник. — Мы откроем огонь по целям, приближающимся с запада.

— К сожалению, центральный пик сблокирует наш огонь, — объяснил Ларуш, указывая на монитор.

— Тогда можно поручить уничтожение врагов нашим солдатам, — предложил д'Андре.

— Нет. Наши войска нам еще понадобятся, — возразил генерал. — Пусть пока остаются в резерве.

Ооновская база на Циолковском попала в трудную ситуацию.

Уничтожив главный радар, американцы получили возможность почти незаметно подобраться к базе ООН. Кроме того, генерал Ларуш понимал, что если нанесет удар по одной из бронемашин, то выдаст местонахождение «Шухадаку» и тогда американцы смогут уничтожить излучатель.

Ларуш не сомневался, что враги скоро перейдут в решительное наступление, и хотел сохранить самое мощное свое оружие на этот случай. Значит, три бронемашины следует ликвидировать более традиционным способом.

— Похоже, американцы где-то скрывают резервные силы, — заметил полковник. — Вряд ли они ограничатся лишь тремя бронемашинами.

— Вы правы, — согласился генерал. И вздохнул: — Вот к чему привело нас высокомерие наших лидеров, друг мой.

— Сир? — не понял полковник.

— Нет, ничего, — ответил Ларуш и тихо добавил: — Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!

Поль-Арман Ларуш родился и вырос в крошечной деревушке неподалеку от швейцарской границы. Ему очень хотелось стать священником. Поль-Арман даже проучился целый год в семинарии, но его отец, полковник французской армии, велел перевестись в военную академию Сен-Мишель. В случае неповиновения Полю-Арману грозило отлучение от семьи.

Борьба между отцом и сыном длилась пять лет. В конце концов Поль-Арман сдался.

В 2023 году Ларуш-старший скончался, но к тому времени военная карьера сына уже полностью сложилась. Поль-Арман женился и успешно продвигался по службе, однако в глубине души считал, что был бы счастлив, если бы стал священником. Чем меньше генерал Ларуш понимал и одобрял решения своего начальства, тем больше он жалел о загубленной богословской карьере.

Рассказывали, что знаменитый японский адмирал Исороку Ямото считал американцев справедливой нацией, которая превыше всего ставит честную игру. Ямото предупреждал, что если атака на Перл-Харбор не увенчается полным успехом, Япония лишь разбудит себе на погибель спящего гиганта.

По мнению Ларуша, предостережение японского адмирала вполне годилось и для нынешних Франции и ООН. Они разбудили себе на погибель спящего гиганта. Именно к этому привели ооновские попытки добиться независимости юго-западных территорий США, а также конфликт из-за археологических находок на Марсе. И уже совсем непростительной глупостью было решение выиграть войну, нанеся Соединенным Штатам астероидный удар.

Генерал Ларуш понимал, что американцы не простят ООН уничтожения Чикаго. Теперь война должна закончиться лишь после гибели одного из противников, а Поль-Арман сомневался, что им удастся погубить США.

Корабль «Воинственный» был последней надеждой ООН, но привести его в полную боевую готовность было не так-то просто. Проблема заключалась в технологии инопланетян. К сожалению, министерство науки приказало оснастить «Воинственный» позитронным генератором, найденным археологической экспедицией Марка Билло.

Всякому мало-мальски знакомому с техникой человеку известно, что надежно работающая машина должна состоять из составных частей примерно одного возраста. Здесь же одна из частей была не только на несколько тысяч лет старше по возрасту, но и лет на пятьсот моложе по технологическому уровню, поскольку человечество, развиваясь обычным путем, сумело бы построить генератор антиматерии только через пять веков…

Другой проблемой было то, что устройство инопланетян можно было использовать не только как оружие, но и как мощный двигатель, которым многочисленные фантасты XX и XXI столетий давно уже оборудовали свои фотонные звездолеты. И по мнению Поля-Армана, второе было гораздо важнее первого. Ему было страшно подумать, что эта таинственная установка ан может быть уничтожена ответными ударами противника.

Поль-Арман долго размышлял над выбором. И наконец решил:

— Полковник д'Андре!

— Да, генерал.

— Прикажите команде, обслуживающей главное орудие, привести его в боевую готовность. Пусть мы не будем летать, но свое задание выполним как следует!

— Да, генерал!

— И не забудьте включить защитную систему компьютера, — добавил генерал Ларуш после недолгого размышления.

Было очень важно принять эту меру предосторожности.

Пусть генерал Поль-Арман Ларуш симпатизирует врагам, пусть ему ненавистно думать, что его соотечественники чуть не погубили американцев астероидным ударом, пусть он сомневается, что ООН воюет за правое дело…

Однако еще задолго до ссоры Ларуш-старший внушил сыну, что на свете существуют такие понятия как честь и долг. Именно поэтому никто никогда не скажет, что генерал Поль-Арман Ларуш сдал врагам самое мощнейшее оружие ООН.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Понедельник, 10 ноября.

Лейтенант Кэтлин Гарроуэй;

кратер Циолковский;

00:34 по времени гринвичского меридиана.

На дне кратера бронемашины могли развить максимальную скорость — восемьдесят километров в час. Чем быстрее они мчались, тем выше и гуще становились окутывавшие их облака пыли. Эта пылевая завеса оповещала ооновцев о приближении противника, но мешала узнать численность американских войск.

Кэтлин пришлось изо всех сил вцепиться в сиденье, чтобы не болтаться в просторном БК, словно мраморный шарик в жестяной банке. Рядом с нею сидел Хартвелл и гнал машину, ловко орудуя рычагами управления. На мониторе было видно, как приближается центральный пик кратера Циолковский. У основания горы находилась цель, к которой стремились американцы. Именно там ооновцы скрывали свой космический корабль, который морские пехотинцы должны были захватить или уничтожить.

Ооновцы так и не открыли огонь с вершины горы. Это значит, что грозное оружие перенесено на борт корабля. Ничего удивительного, что они так тщательно берегут единственный экземпляр инопланетной техники.

Сейчас американские бронемашины находились в поле зрения врага. Ооновцы не открывают по ним огонь лишь из страха потерять после первого же выстрела свое драгоценное оружие, которое, конечно, станет жертвой американских лазеров.

Кэтлин подумалось, что морские пехотинцы вполне заслуживают более современного и удобного средства транспортировки, чем этот четырехколесный ящик. Лейтенант Гарроуэй чувствовала себя паршиво. Ее одолевали тошнота и клаустрофобия. С каждой минутой росла боязнь того, что гальюнники в любую секунду могут превратить бронемашину и ее пассажиров в облако горячей плазмы. Однако Кэтлин понимала, что находится в более выгодном положении, чем ее спутники. Она, по крайней мере, с помощью монитора может следить за происходящим снаружи, а остальным приходится лишь сидеть и терпеливо ждать своей участи.

— Ооновские корабли поднимаются в воздух, лейтенант, — доложил Хартвелл.

Кэтлин повернула голову в шлеме, чтобы получше рассмотреть изображение на мониторе. Конечно, на Луне выражение «подняться в воздух» звучит неуместно. Однако старые привычки отмирают медленно. На мониторе было видно, как устремляются в небо четыре хоппера, отдаленно напоминающие американский десантный космический корабль. Несомненно, на их борту находятся солдаты с лазерами не менее мощными, чем «Санбим М228»… а у американских БМ броня не слишком уж и прочная.

Кроме того, представляют большую опасность и струи плазмы, выходящие из сопел хопперов. Кэтлин вспомнила, как во время Пикарского сражения был уничтожен горячей плазмой ооновский десантный транспорт, и враги наверняка об этом помнят.

— Мы уже способны обнаружить главное орудие противника? — спросила Кэтлин.

— Принимая во внимание стартовавшие хопперы, оно может находиться как минимум в пяти местах, — ответил Хартвелл. — Просто не знаю, какую цель выбрать.

— Ничего, вот откроем огонь, получим ответный удар, тогда и узнаем, — с иронией заметила Кэтлин. — А если повезет, попадем в позитронную пушку с первого раза.

Она замолкла и на мгновение задумалась. Ей казалось, что она собирается воткнуть булавку в спящего льва.

— Есть известия от первого взвода? — спросила она.

— Никаких, — ответил Хартвелл. — Они по ту сторону горы.

Морские пехотинцы действовали по первоначальному плану. Второй взвод огибал южную часть центрального пика, а первый — северную. Этим маневром они надеялись ввести врага в заблуждение относительно того, в каком направлении открыть огонь… Увы, вторая группа второго взвода застряла в кратере Ферми и не смогла продолжить участие в операции.

Осталось проехать еще двадцать километров.

— Следи за кораблем, — велела Кэтлин Хартвеллу. — И не мешало бы ликвидировать хопперы, пока они нас не зажарили живьем.

— Роджер вас, — ответил Хартвелл, передвигая джойстик и наводя прицел на одну из ооновских машин. — Открываю огонь!..

* * *

Рядовой первого класса Джек Рэмси;

космический корабль США «Рейнджер»;

00:35 по времени гринвичского меридиана.

До прибытия к месту назначения «Рейнджеру» осталось меньше десяти минут. Джек начал надеяться, что выполнит все, как полагается, хотя в первые минуты, проведенные в условиях шести «жэ», ему показалось, что он даже не сможет работать с Самантой. Перегрузка была столь велика, что парень с трудом мог дышать. Ему казалось, будто на него навалилось пять здоровенных мужиков, и давят, давят, давят… Наконец Джек выключил Саманту и включил изображение, передаваемое наружными камерами «Рейнджера».

Земля выглядела потрясающе, но Джек испытывал к этому великолепию довольно специфический интерес. Он слышал, что нескольких товарищей тошнит, и упорно пялился в экран, стараясь отвлечься от выкрутасов собственного желудка. Оказывается, тошнота может быть на удивление заразной!.. Джека спасло лишь то, что последние три дня он сидел на диете.

— Мы почти у цели, ребята, — прозвучал в наушниках голос капитана Ли. — Помните, действуем по плану «Альфа»… или по плану «Браво»… Выбор зависит от того… удалось ли нашим товарищам… захватить секретное оружие. В любом случае… у нас есть шанс… на успех… Не раскисайте… не унывайте… и все будет в порядке…

Капитан говорил тихо, спокойно и уверенно, хотя шесть «жэ» заставляли его делать долгие паузы, чтобы восстановить силы и дыхание. Джек понимал, что Роб Ли обратился к ребятам, желая подбодрить их, дать почувствовать, что они не одиноки, что все эти мытарства — лишь составная часть игры. Через несколько мгновений парень перестал воспринимать голос капитана… но почувствовал себя гораздо уверенней.

Он долго не мог решить, оставить ли на экране изображение Земли или переключиться на Луну. В конце концов он выбрал Землю.

Теперь ему стало понятно, что чувствовали астронавты, находившиеся на борту «Аполлонов» семьдесят с лишним лет назад… Они тогда вот также смотрели на Землю из космоса и осознавали, что человечество, вся его цивилизация и вся его история размещаются всего лишь на крошечном шарике, окутанном облаками.

«Наша планета так беззащитна! — думал Джек. — Что если теория дяди Дэвида об „Охотниках Рассвета“ верна? Удар, нанесенный по Чикаго, наглядно доказал, сколь хрупка Земля. Ей грозят гибелью не только „Охотники Рассвета“, но и сами люди!»

Джек отогнал прочь неприятные мысли. Сейчас все его внимание было поглощено созерцанием красоты нашей планеты. Парню казалось, что именно ради этого он столько лет мечтал о полете в космос. И несмотря на все неудобства, он собирался насладиться коротким путешествием.

* * *

Лейтенант Кэтлин Гарроуэй;

кратер Циолковский;

00:35 по времени гринвичского меридиана.

На боку ближайшего из ооновских хопперов сверкнула вспышка, и через несколько секунд он начал снижаться. Вскоре сверкнула еще одна вспышка.

— Объект под обстрелом! — воскликнул Хартвелл.

— Отлично!

Это означало, что где-то рядом БМ-2 и БМ-4 тоже вступили в бой. Похоже, американцам удалось одурачить командира ооновской базы.

— Попробуй включить связь с «Двойкой» и «Четверкой», — попросила Кэтлин.

— Роджер вас! — ответил Хартвелл, нажимая на клавиши. Почти в то же мгновение в наушниках Кэтлин раздались голоса.

— «Второй», говорит «Четвертый»! — докладывал сержант Мор. — На корабле наблюдается движение. Похоже, разворачивают орудийную башню.

— Ну так стреляй! — ответил голос капитана — Мы должны ликвидировать пушку!

— Огонь!

— Черт! Похоже, ты попал! Только не вижу, во что именно…

— «Второй», говорит «Первый»! Берегитесь хопперов! — предупредила Кэтлин.

Наконец-то связь с первым взводом появилась. На Луне нет ионосферы, и радиоволны распространяются в пределах прямой видимости. Судя по всему, первый взвод теперь не скрывался за центральным пиком.

— Роджер вас, «Первый», — ответила Кармен Фуэнтес. — Молодцы, что не отстали от нас!

— Хэй! — добавил Мор. — У нас ушки на макушке, а в ручонках погремушки!

— Ваши погремушки, — отозвалась Фуэнтес, — у чужой кормушки!

— «Второй», «Четвертый»! — сказала Кэтлин, глядя на монитор, и вдруг улыбнулась. — Вражеские хопперы приближаются!

— «Первый», говорит «Второй»! — тут же ответила Фуэнтес. — Держите под огнем главную цель, а мы займемся хопперами!

— Роджер вас, «Второй», — Кэтлин повернулась к Хартвеллу. — Ты слышал, что нужно делать?

— Так точно, — ответил сержант. — Дай только выбраться из этого дурацкого облака.

Бронемашина быстро неслась по реголиту. Поднявшаяся пыль служила более или менее надежным укрытием, но в то же время ухудшала видимость. Когда облако на мониторе чуть рассеялось, Хартвелл стал наводить прицел на ооновский корабль. И выстрелил.

Доложить о результате выстрела он не успел: через несколько мгновений на мониторе сержанта вспыхнуло второе солнце.

* * *

Бригадный генерал Поль-Арман Ларуш;

база ООН, кратер Циолковский;

00:37 по времени гринвичского меридиана.

— Лазер! — воскликнул полковник д'Андре, указывая на экран, на который поступали изображения, снятые камерой, установленной на орудийной башне.

Сначала там виднелось облако пыли, затем внутри облака ослепительно вспыхнуло. Когда вспышка погасла, на экране вновь были видны лишь клубы темно-серой пыли.

— Они в этом облаке, генерал!

— Ну так поторапливайтесь! — отозвался Ларуш. — Главное орудие — к бою! С северо-востока к нам приближаются еще две вражеские машины. Направление ноль-девять-один…

— Но наши люди тоже могут попасть под удар, генерал!

— Черт! Вот что бывает, когда приходится воевать с противником, находящимся чуть ли не под самым твоим носом!

Позитронный луч не уступает мощностью небольшому ядерному взрыву. Это значит, что погибнуть от него могут не только американцы, но и находящиеся поблизости ооновские солдаты.

— Орудийная башня под обстрелом! — крикнул вдруг д'Андре.

Ситуация сразу стала безвыходной: похоже, противники знали …

—  Огонь! — приказал Ларуш. — Немедленно открывайте огонь!

И мысленно попросил у Бога прощения.

* * *

Капитан Кармен Фуэнтес;

кратер Циолковский;

00:37 по времени гринвичского меридиана.

— Огонь! — вопила Кармен. — Огонь!

Ее глаза слезились от яркой вспышки, сверкнувшей вдруг на мониторе.

— Это вам от БМ-четыре, ублюдки! — крикнул сержант Мор. — Теперь вам звездец!

— Я потерял связь с БМ-один, — сообщил сержант Майклз, водитель бронемашины № 2.

— Попробуй другой канал, — посоветовала Кармен.

— Корабль гальюнников выстрелил, — сказал Майклз. — Думаю, БМ-один пришел каюк, капитан.

— Черт! — выругалась капитан Фуэнтес.

Кармен очень нравилась лейтенант Кэтлин Гарроуэй, но сейчас просто не было времени оплакивать смерть подруги.

— Поплачем потом, — пробормотала Кармен. И крикнула: — Огонь!

Через секунду Майклз сказал:

— Капитан, мы снесли ему орудийную башню. Теперь на ее месте лишь дыра!

— А ты уверен, что именно там был излучатель?

— Так точно!

— Хорошо. Будем считать, что уничтожили вражеское орудие. Дальше действуем по плану «Браво». Предупреди об этом «Рейнджер».

— Роджер вас, капитан!

* * *

Рядовой первого класса Джек Рэмси;

космический корабль США «Рейнджер»;

00:44 по времени гринвичского меридиана.

— Как дела, парни? — спросил капитан Ли. — У всех кости целы? Никто не пострадал?

С возвращением невесомости передвигаться по кораблю стало гораздо легче.

Джек почувствовал, что у него непроизвольно дрожат руки. Господи, неужели весь взвод находится в таком же скверном состоянии?

— Мое достоинство сильно пострадало, капитан, — подал голос один из морских пехотинцев. — Можно мне взять освобождение?

— От этого не помирают, Логан, — прикрикнул сержант Бьюэллер. — Внимание, парни! Сейчас вы получите у младшего капрала Шульца перчатки и шлемы, затем проверите оружие и будете ждать приказа подняться на борт десантного космического судна. — Сержант Бьюэллер был маленького роста, лицом напоминал бульдога и рычал, словно доберман. — Все сумеют добраться до ДКС? Если кто-то чувствует, что не справится с этим, пусть честно признается и попросит о помощи. Нечего корчить из себя суперменов!

Джек хотел поднять руку, но потом решил, что обойдется без помощи. Было ясно, что Бьюэллер имел в виду Джека, а также Боснивича и Диану Диллон. Все остальные участники экспедиции давно научились передвигаться в невесомости.

Через двадцать две минуты все должны быть на борту десантного транспорта. Джек вытянул шею, чтобы увидеть дядю Дэвида. Кажется, у него нет никаких проблем с передвижением. Это вполне естественно, если вспомнить, что доктор Александер совершил полет на Марс и много времени провел в невесомости.

Увидев капитана Ли, Джек был потрясен выражением его лица. Оно излучало тревогу, и парень тоже почувствовал беспокойство.

«Неужели это тот самый человек, — подумал Джек, — который так подбодрил нас в трудную минуту?!»

Потом он вспомнил сплетню о том, что Роб Ли спит с Кэтлин Гарроуэй. А Кэтлин Гарроуэй сейчас с боем прокладывает путь на ооновскую базу. Не удивительно, что капитан весь извелся от беспокойства. Впрочем, дело не только в том, кто с кем спит… Инструктор в учебном лагере сказал Джеку, что подразделение «Браво» космического спецназа довольно малочисленно. Это значит, что бойцов связывает крепкая дружба и гибель товарища становится большим ударом.

Джек снова посмотрел на дядю Дэвида. Удастся ли им обоим уцелеть в бою? Вообще-то настроение у парня было бодрое, но выражение лица капитана Ли заставило задуматься.

Джек прокладывал себе путь, крепко держась за поручни. Вдруг его кто-то сильно толкнул. Парень чуть не отцепился от поручня, но Бьюэллер вовремя схватил его за локоть и помог удержаться.

— Все в порядке, Рэмси? — спросил сержант. — ПАД в исправности?

— Так точно, сержант.

— Смотри, мы на тебя надеемся!

Эта мысль подбодрила Джека. Чтобы захватить вражеский корабль, необходимо проникнуть в его компьютер. С трудом сдерживая тошноту, парень продолжал путь.

* * *

Лейтенант Кэтлин Гарроуэй;

кратер Циолковский;

00:45 по времени гринвичского меридиана.

До Кэтлин доносилось хриплое дыхание, и она не сразу поняла, что это дыхание — ее собственное.

— Слышит меня кто-нибудь?

В бронемашине № 1 раздавались стоны, вопли и ругательства. Свет отключился, и в кабине водителя было абсолютно темно.

— Слышу вас, лейтенант, — прозвучал голос в наушниках.

— Кто это? — спросила Кэтлин.

— Простите, мэм. Это Камински.

Судя по голосу, Фрэнк был ранен и в любой момент мог потерять сознание.

— Я тоже здесь, — откликнулся Хартвелл. — Чем это они нас так долбанули, черт их дери?

— По-моему, позитронным лучом, — ответила Кэтлин. — Не знаю, почему мы до сих пор живы!.. Попробуйте включить фонари. Надеюсь, хоть у кого-то они уцелели.

Кэтлин нащупала выключатель на левом рукаве своего скафандра. Ее фонари работали исправно, а вскоре включились и другие, наполнив бронемашину огромными тенями причудливой формы.

По ощущениям Кэтлин, бронемашина наклонилась влево под углом в 45 градусов, а на правом боку была огромная вмятина. Можно подумать, чей-то гигантский кулак нанес американской БМ сильный удар. Судя по показаниям приборов, давление в кабине машины равнялось нулю.

Взглянув на другой прибор, Кэтлин узнала, что только что получила дозу облучения, равную 100 радам. Плохо. Очень плохо!.. Так вот откуда это недомогание! Видимо, начала действовать радиация.

Кэтлин так и не могла понять, что же все-таки произошло. В них едва не попали позитронным лучом… но почему они не погибли?!

— Пусть кто-нибудь откроет люк, если сможет, — приказала она. — Мы сейчас проведем перекличку. Кто более-менее цел и невредим, пусть подаст голос. Ахерн!

— Здесь! — пискнула Ахерн и откашлялась. — Все в порядке!

— Андерс!

— В порядке!

— Кастеллано!

Сделав паузу Кэтлин повторила фамилию.

— Хана ему, лейтенант, — доложил кто-то.

— Хартвелл!

— В порядке!

Закончив перекличку, Кэтлин узнала, что у нее всего двое погибших: Кастеллано и рядовой первого класса Джорди Роулинз. Еще двое были так серьезно ранены, что не могли двигаться: флотский лейтенант Вуд сломал ногу, а младший капрал Клингинсмит — пару ребер. Некоторые получили половину летальной дозы радиационного облучения в 300 рад. Чтобы защитить организм от радиации, морские пехотинцы ели много зеленых овощей, принимали витамины А и Е и большое количество жирорастворяющих ингибиторов. Когда экспедиция завершится, все пострадавшие от радиации получат дозу атропина и другие лекарства.

Оказалось, что выходной люк не заклинило. Все выбрались из пострадавшей машины, и тут Хартвелл объяснил Кэтлин, что, по его мнению, произошло:

— Понимаешь, во время удара я слишком сильно рванул джойстик. Это значит, что вместо нас с антивеществом столкнулось облако пыли.

— Облако пыли? — удивилась Кэтлин. — Точно! Оно ведь висело вокруг…

— Да, — подтвердил Хартвелл. — С частью позитронов аннигилировала пыль, а с частью — реголит у нас за спиной. Кроме того, пыль смягчила взрывную волну, и нас всего-навсего повалило на бок.

— А еще пыль немного рассеяла радиацию, — добавила Кэтлин.

— По-моему, именно это нас и спасло, — закончил Хартвелл.

— Думаю, ребята из научно-исследовательского отдела заинтересуются этим, но сейчас у нас есть дела поважнее. — Повернувшись спиной к пострадавшей БМ, Кэтлин устремила взгляд на восток, где находились центральный пик и ооновская база.

Все молча ждали.

— Выбор за вами, парни, — сказала наконец Кэтлин. — Мы можем сидеть здесь и дожидаться, пока другие одержат победу. А можем отправиться на вражескую базу и принять участие в драке. Дело абсолютно добровольное. Никаких претензий к отказникам не будет. Все вы сделали больше, чем от вас требует долг… Лично я собираюсь пойти на базу и помочь капитану Фуэнтес. Кто со мной?

— Я с вами, лейтенант! — Один из морских пехотинцев, прижав к груди винтовку, шагнул из строя.

«Камински», — было написано на табличке, украшавший его скафандр.

За ним последовал Йетс, потом к ним присоединилась Джулия Ахерн. Никто не захотел остаться в стороне от дела. Остаться с ранеными Кэтлин приказала младшему капралу Лайделлу.

Лейтенант Гарроуэй сделала вид, что выбрала Лайделла случайно, хотя всем было известно, что жена младшего капрала ждет ребенка. Даже на войне человеческая жизнь заслуживает пощады и уважения. По другому и быть не может.

— Включи радиомаяк, — приказала Кэтлин Лайделлу. — Скоро кто-нибудь подберет вас. Если вдруг появятся ооновцы, не вздумай разыгрывать из себя героя. Помни, ты несешь ответственность за раненых.

— Есть, мэм! — ответил младший капрал. — Но может, вы мне все-таки разрешите…

— Выполняйте приказ, Лайделл.

— Есть, мэм!

— Все остальные, за мной!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Понедельник, 10 ноября.

Рядовой первого класса Джек Рэмси;

космический корабль США «Рейнджер»;

00:49 по времени гринвичского меридиана.

Джек надел шлем и привинтил его к скафандру. По пути к люку он получил от младшего капрала Войташека винтовку, а сержант Бьюэллер снабдил его боеприпасами.

— Все в порядке, Рэмси? — спросил сержант.

— Так точно, сэр! — ответил парень. — Готов выполнить любое задание!

— А ты не забыл привести в рабочее состояние ПАД? — не унимался дотошный Бьюэллер. Он всегда считал необходимым проверить лишний раз все важное. Кроме того, сержант не забывал ни об одной мелочи и помнил наизусть все, что должен иметь при себе каждый боец взвода.

— С ПАДом полный порядок, сержант, — доложил Джек.

Бьюэллер переключился на следующего бойца:

— Все в порядке, Диллон? Не забыла ПАД?

— Все в полном порядке, сержант, — ответила Диана. И, слегка подтолкнув Джека, добавила: — Скоро увидим, кто из нас круче, Флэш.

— Все в порядке, Боснивич? — вцепился Бьюэллер в сержанта.

— Так точно, — нервно огрызнулся Боснивич.

— ПАД работает исправно?

— Да. Готов к выполнению задачи, — ответил сержант.

— Отлично. Рэмси и Диллон, отправляйтесь на борт ДКС-пятьдесят два. Боснивич, вы полетите на ДКС-пятьдесят четыре.

Джек был согласен с таким распределением. Если ооновцы уничтожат один из десантных кораблей, у американцев все-таки останется программист, способный взломать вражеский компьютер.

— Когда совершим посадку, вы трое держитесь вместе, — продолжал инструктаж сержант Бьюэллер. — Моя группа вас прикроет. В случае необходимости открывайте огонь для собственной защиты, но не вздумайте ввязываться в сражение. Помните, ваше дело — проникнуть в компьютер, а остальное вас не касается! Все понятно?

— Так точно, сержант! — ответила Диана.

— Понятней некуда, — добавил Джек.

— Ага, — согласился Боснивич.

— Тогда все по местам, — приказал Бьюэллер.

Поднявшись на борт ДКС-52, Джек занял свободное место и пристегнулся. Напротив расположилась Диана Диллон.

Собственно говоря, ДКС-52 был так переполнен, что необходимость пристегиваться попросту отпадала. Джек смотрел на Диану и пытался придумать, с чего ему начать разговор. Заметив, что Диана ему подмигнула, парень улыбнулся в ответ. Они познакомились в Куонтико. По мнению Джека, Диана была довольно милой, несмотря на чрезмерную деловитость. Интересно, смогут ли они лучше узнать друг друга за время экспедиции?.. Во всяком случае, беседовать с Дианой Джеку было гораздо интереснее, чем с Самантой, хоть он ни разу не видел Диллон без обмундирования.

Казалось, что ожидание длится вечность.

— Внимание! Внимание! — раздался голос в наушниках Джека. — Только что поступило сообщение из кратера Циолковский. Действуем по плану «Браво» Повторяю: действуем по плану «Браво» Удачи вам, парни!

Приказано действовать по плану «Браво»! Это значит, что ооновское позитронное орудие уничтожено! Морские пехотинцы встретили это известие радостными воплями.

Все были охвачены пьянящим, кружащим голову энтузиазмом. Джек вопил вместе с товарищами и обменялся с Дианой неуклюжим хлопком ладонью о ладонь.

Однако самым удивительным было то, что план «Браво» представлял собой гораздо большую опасность для морских пехотинцев, чем план «Альфа». После уничтожения позитронного орудия им придется прорываться на базу с юга, сквозь парадный вход, если можно так выразиться, а это значит, что предстоит серьезное сражение, так как ооновцы будут изо всех сил защищать свои позиции. Если бы пришлось действовать по плану «Альфа», то американцы просто-напросто высадились бы на северном склоне центрального пика и, скрываясь от вражеского огня, незаметно проникли бы на базу.

Восторженные вопли по поводу грозящей опасности казались безумием.

«Но мы же морские пехотинцы!» — подумал Джек, крича: «Ура!».

Никогда в жизни он не испытывал такого экстаза.

И ни разу в жизни ему не было так страшно.

* * *

Капитан Кармен Фуэнтес;

база ООН, кратер Циолковский;

00:54 по времени гринвичского меридиана.

БМ-2 остановилась в двадцати метрах от башни обслуживания, возле которой размещался ооновский корабль.

— Вперед, парни! — скомандовала Кармен, выпрыгивая наружу.

Следуя приказу, морские пехотинцы покинули бронемашину и кенгуриными скачками последовали за капитаном. Вокруг заметались фонтанчики пыли, и Кармен поняла, что с помоста башни открыли огонь. Прятаться было негде. Оставалось продвигаться вперед и укрываться от огня у основания башни.

Это было странное сражение. Выстрелы и взрывы в вакууме бесшумны, зато по радио отчетливо слышны голоса товарищей. Время от времени содрогается почва под ногами, а небо расчерчивают ракеты, выпущенные из переносных установок «Крылатый дракон».

Вдруг Кармен увидела, что скачущий впереди сержант Джоулз упал и покатился по лунной поверхности. Не долго думая, она схватила сержанта за ранец портативной системы жизнеобеспечения и потащила к основанию башни. Когда они оба оказались в укрытии, Кармен принялась искать пластырь, чтобы заклеить пробоину в скафандре Джоулза, но, заклеив ее, тут же поняла, что ранение сержанта требует более серьезной помощи.

Обе уцелевшие бронемашины принимали активное участие в сражении, стараясь вызвать вражеский огонь на себя и отвлечь таким образом внимание гальюнников от морских пехотинцев.

Целью первой группы первого взвода были башня обслуживания и корабль. Экипаж БМ-4 штурмовал центр управления базой. Ооновский объект словно увеличился в размерах. Если верить картам и компьютерным моделям, база в кратере Циолковский была гораздо меньше, чем оказалась в действительности. Ее территория слишком велика для двадцати четырех… нет, двадцати трех морских пехотинцев.

— Да пошевеливайся ты, Эйвери! — бормотала Кармен, думая о приближающейся подмоге. — Двигай своей жирной задницей!

— Капитан Фуэнтес, говорит Мор из «Четверки», — раздался голос в наушниках. — Я тут кое-что нашел!

Обернувшись, Кармен увидела приближающуюся машину, на верхней броне которой мелькали тени.

— Вот подобрал по пути пассажиров, капитан, — сообщил Мор.

Морские пехотинцы один за другим спрыгнули с верхней брони. Кармен Фуэнтес включила систему опознавания и увидела на внутренней поверхности шлема знакомые имена.

— Гарри! — воскликнула она. — А я думала, тебя убили.

— Нас слегка зацепило, капитан, — доложила Кэтлин. — Все в порядке, если не считать солидной дозы облучения. Но ведь атропин и лекарства с этим справляются, не так ли?

— Jesus y Maria!!! — воскликнула Кармен. — Как здорово, что ты здесь!

Что-то толкнуло ее в сторону, да так, что она не смогла удержаться на ногах. Следующим ощущением стал жуткий холод. А потом она поняла, что лежит на спине и слышит тонкий голос: «Внимание! Скафандр пробит! Давление падает! Внимание! Скафандр пробит! Давление падает!»

В глазах было темно.

— Капитан! — Этот голос принадлежал Кэтлин Гарроуэй. — Капитан, держитесь!

— Принимай… командование… — Во рту было солоно от крови. — Принимай командование на себя.

— Но, капитан…

— Отставить… Нужно захватить трап!

— Есть, мэм!

Кармен вдруг поняла, что компьютерный голос, предупреждавший о пробоине в скафандре, замолк. Может, Кэтлин залепила дыру пластырем? Или из скафандра вышел весь воздух?

«Нет, этого быть не может, — подумала Кармен — Чем же я тогда сейчас дышу?»

Боль становилась все сильней.

Кармен почувствовала, как что-то кольнуло ее в плечо. Это Кэтлин с помощью инжектора ввела ей дозу морфия прямо сквозь скафандр. Несколько мгновений еще болело, а потом боль улетела очень, очень далеко…

* * *

Лейтенант Кэтлин Гарроуэй;

база ООН, кратер Циолковский;

00:58 по времени гринвичского меридиана.

Кэтлин убрала инжектор и наклеила на место укола ярко-красный пластырь, означавший, что раненой сделан укол морфия. Потом специальным карандашом отметила на пластыре время введения морфия. А потом взяла винтовку и оглянулась на башню над головой.

Нужно захватить трап!

Кэтлин вдруг стало одиноко. Теперь она стала командиром. Теперь ей, а не Кармен, придется вдохновлять людей на выполнение невозможного.

— Внимание! Говорит лейтенант Гарроуэй! — сообщила Кэтлин по радио. — Капитан Фуэнтес ранена, и я принимаю командование на себя. Берем башню и корабль. Ко мне, морпехи!

На помосте башни вспыхнуло. Похоже, одной из бронемашин удалось снять ооновского снайпера. Мгновение спустя эта машина вспыхнула и разлетелась на куски.

«Господи, помоги!» — подумала Кэтлин и крикнула:

— Быстрей, парни! Быстрей!

Все, кого она привела с собой, были уже здесь.

— Мы с вами, лейтенант, — сказал Каминский.

— О'кей, — отозвалась Кэтлин. — Ты, ты и ты! — Она показала пальцем. — Будете прикрывать нас огнем. Остальные — за мной!

Она схватилась за поручни и принялась подниматься по стальным ступенькам, удивляясь, почему так долго нет помощи с «Рейнджера».

* * *

Капитан Роберт Ли;

космический корабль США «Рейнджер»;

00:58 по времени гринвичского меридиана.

Роб Ли рвал и метал.

Черт побери! Конечно, этот ублюдок Эйвери прав, ставя превыше всего безопасность корабля! И с ним не поспоришь, потому что он командир и отдает приказы! Но…

Капитан подплыл к креслу, в котором сидел полковник.

— Я все понимаю, сэр, но мы должны открыть огонь. Наши ребята в кратере Циолковский нуждаются в поддержке. Какой смысл торчать здесь, если мы им не помогаем?

— Вы, кажется, начинаете перечить начальству, капитан, — заметил Эйвери. — К вашему сведению, главное задание мы уже выполнили.

Полковник был прав. Несколько минут назад с «Рейнджера» отправились на Луну два ДКС.

«Рейнджер» тоже мог взять курс на Циолковский, если полковник Эйвери сочтет нужным. Однако тот решил не рисковать.

— Позвольте напомнить вам, сэр, что «Рейнджер» был спроектирован именно для оказания огневой поддержки.

— Позвольте напомнить вам, капитан, что мы сожгли девяносто процентов реактивной массы на перелет от «Лагранжа-три» сюда с ускорением шесть «жэ». Если мы израсходуем реактивную массу на посадку, то станем весьма уязвимы для гальюнников.

— Транспорты уже на пути с Земли, сэр, — не сдавался Роб Ли. — А кроме того, мы можем воспользоваться реактивной массой с захваченного вражеского корабля. Нельзя бросать наших ребят на произвол судьбы!

— Мне приказано беречь корабль, — сказал полковник стальным голосом. — И я сделаю все возможное, чтобы «Рейнджер» не попал в руки врагам. И я не допущу, чтобы его повредили во время сражения. Если мы потерпим поражение, кто защитит нас от ооновского излучателя антиматерии? Никто!

«Рейнджер» пролетал уже над кольцевым валом кратера Циолковский. Еще немного, и реактивной массы не хватит на экстренное торможение и посадку возле базы.

Через несколько секунд дискуссия утратит всякий смысл. Роб Ли мог спорить с полковником Эйвери… но, черт побери, даже ему не изменить законы физики.

* * *

Рядовой первого масса Джек Рэмси;

десантный корабль ДКС-52;

00:59 по времени гринвичского меридиана.

Джек почувствовал сильный толчок, когда десантный транспорт оторвался от «Рейнджера». Несколько мгновений ДКС-52 находился в свободном падении, а затем включились двигатели. Когда навалилась перегрузка, Джеку почудилось, что его опрокинуло на бок. Он высунул язык и скосил глаза. Диану рассмешила эта гримаса.

В ДКС не было иллюминаторов, а мониторы установлены только в кабине экипажа. Поэтому морские пехотинцы могли судить о происходящем только из радиопереговоров пилота.

Однако большая часть звучащей в эфире информации предназначалась вовсе не для них.

— Все нормально. Вижу центральный массив. Высота — пятнадцать.

— «Пятьдесят второй», говорит «Пятьдесят четвертый»! Похоже, на правом фланге идет бой. Мой радар показывает летающие вражеские объекты.

— Это хопперы гальюнников, «Пятьдесят четвертый». Уйдите чуть в сторону!

— Господи Иису-у-се! Похоже, эти ублюдки расхерачили нашу БМ! Вы только посмотрите, что делается в кратере!

— Роджер вас! Снижаюсь дальше… Четырнадцать… Двенадцать…

Откуда-то донесся странный звук.

— Эй, «Пятьдесят четвертый»! Мы попали под огонь! Получили лазерный удар с южного склона горы, плюс реактивные снаряды со стороны базы.

— Роджер вас, «Пятьдесят второй»! И по нам херачат. Может, зря мы так рано привлекли к себе внимание?

— Черт! Опять попали! Пора, к дьяволу, садиться, пока нас совсем не отправили в п..зду!

На несколько долгих секунд вернулась невесомость, затем резкий толчок впечатал Джека в кресло. Снова к горлу подступила тошнота. Как при старте с «Лагранжа-3»… Парень очень надеялся, что его не вырвет. Он много раз слышал, как люди захлебывались собственной блевотиной, когда их тошнило в скафандре.

В наушниках продолжали материться:

— Сажусь, блядь! Пятнадцать метров… Десять… Пять… Касание. У-уф, вся жопа в мыле!

ДКС-52 опустился на поверхность Луны. Морские пехотинцы тут же расстегнули ремни безопасности и разобрали оружие. В кормовой части корабля открылся люк, и двенадцать бойцов первой группы устремились к выходу. С правого борта слышались довольно частые удары. Джек догадался, что ДКС вновь попал под огонь.

— Должно быть, это и есть посадка в опасной зоне, — заметил вслух парень, направляясь к открытому люку.

— Это еще семечки, малыш, — ответил ему высокий, чернокожий сержант Мэтьюс. — Вот увидишь, что будет дальше!

— Черт побери, я просто изгребался от нетерпения! — воскликнул Джек, сделав глубокий вдох.

* * *

Капитан Роберт Ли;

космический корабль США «Рейнджер»;

01:01 по времени гринвичского меридиана.

— Если мы потерпим поражение, кто защитит нас от ооновского излучателя антиматерии? Никто!

Несмотря на жесткий тон, Эйвери явно колебался. Роберт Ли нутром чувствовал, что полковник не трус, просто он не может принять решение, от которого зависит судьба операции и дальнейшая карьера.

— Но если «Рейнджер» вступит в бой, победа останется за нами наверняка, — сказал капитан и после неловкой паузы добавил уставное обращение: — Сэр.

В кабину приплыл Дэвид Александер:

— Извините, я услышал крики. Может, вы и меня в компанию примете?

— В этом отсеке позволено находиться только военным, — огрызнулся полковник Эйвери.

— Отлично. Однако я прошу вас дать приказ совершить посадку на Луну. Правительство затратило большие деньги, чтобы я смог изучить археологические находки, хранящиеся в кратере Циолковский. Власти вас не похвалят, если я просто помотаюсь вокруг Луны и вернусь домой.

— Я должен сберечь корабль, а все остальное не имеет никакого значения, — ответил Эйвери.

— Позвольте заметить, полковник, что только ваши подчиненные обязаны ходить по струнке, соблюдать воинскую дисциплину и следить, чтобы в средства массовой информации не попала какая-нибудь скверная история. Но я-то вам не подчиняюсь. И я с удовольствием расскажу журналистам, что полковник Эйвери оставил своих людей без огневой поддержки, не говоря уже о раненых, которым придется целых три дня ждать транспортировки на Землю.

— Черт бы вас побрал, Александер!..

Роб увидел, как сильно покраснел Эйвери и как сжались его кулаки. Полковник того и гляди набросится на доктора. Или, чего доброго, вообще упрется рогами. Нужно еще раз попытаться найти к нему подход…

— Вы совершенно правы, полковник, — сказал он. — На вас лежит ответственность за корабль. Однако позвольте мне высказаться, прежде чем принять окончательное решение. Военачальников чаще ругают за бездействие, чем за совершенный поступок!

Эйвери обернулся и уставился на капитана. Казалось, он хотел что-то ответить, но передумал.

— Если наши ребята победят, вы будете выглядеть чертовски глупо, — продолжал Ли. — Раз с «Рейнджером» все в порядке, отказ от участия в сражении будет преступлением. И позвольте напомнить вам еще кое-что.

— Что именно?

— Мы — морские пехотинцы! Мы своих не бросаем!

Эйвери снова открыл рот, но тут же его захлопнул. Потом резко повернулся и хлопнул по плечу капитана корабля.

— Ладно, Киффер, ищите место для посадки.

— Есть, сэр! — ответил Киффер, оглянувшись через плечо на Роба и Дэвида. — Вцепитесь во что-нибудь, джентльмены. С перегрузкой шутки плохи.

Почувствовав, что перегрузка увеличивается, Роб предусмотрительно лег на пол.

«Возможно, наша помощь уже опоздала», — подумал он.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Понедельник, 10 ноября.

Рядовой первого класса Джек Рэмси;

база ООН, кратер Циолковский;

01:03 по времени гринвичского меридиана.

Миновав люк, расположенный в кормовой части ракеты, Джек сделал прыжок и очутился на поверхности Луны. У него слегка дрожали колени, а под ногами клубилась пыль.

«Черт подери, я добился своего! — подумал он. — Я попал на Луну! Я действительно попал на эту сраную Луну!»

Однако сейчас совсем не время предаваться восторгу. Было видно, как облаченные в БК фигуры скачут кенгуриными прыжками и падают, сраженные лазерным лучом или выстрелом из винтовки. По небу неслись ракеты, выпущенные из «Крылатых драконов», впереди ярко вспыхивали взрывы, и все это происходило в глубоком безмолвии, придававшем сражению какой-то фантасмагорический оттенок. Были слышны только голоса, звучавшие по радио.

— Чикаго! — закричал кто-то из морских пехотинцев. — Не забудем Чикаго!

Остальные тут же подхватили этот клич.

Следуя приказу, Джек укрылся в котловине неподалеку от десантного транспорта. Рядом с ним разместилась Диана. Вокруг царил такой хаос, что было очень трудно разобраться в происходящем. Джек включил систему опознавания. Все солдаты, появившиеся на экране прибора, были отмечены зелеными значками. Значит, рядом свои.

Немногочисленные ооновские бойцы расположились на башне обслуживания. Для Джека они не представляли опасности, и он решил оставить их на долю более опытных товарищей.

Однако один из ооновцев, находящихся на помосте башни, тут же открыл огонь по высадившемуся десанту. И Джек решил, что не нарушит приказа, если попробует пристрелить ублюдка и спасти жизнь товарища. Он прицелился и выстрелил. Ооновский снайпер исчез из виду. Все произошло так быстро, что Джек не понял, промахнулся он или нет.

Да-а-а, в Сибири враг не лез на глаза. О близости неприятеля там говорили только артналеты, которым подвергалась американская база. На Луне тоже было трудно разобраться в происходящем, но зато сильнее ощущалась близость противника. И опасность от столкновения с врагом была более серьезной.

Пустяковое ранение в руку или ногу на Луне вполне может стать смертельным. Джек заметил, что его трясет, но никак не мог унять дрожь. Он очень надеялся, что никто не заметит, как ему не по себе.

На расстоянии пятидесяти метров приземлился ДКС-54. Вскоре к Джеку и Диане присоединились Бьюэллер, Боснивич и еще двое морских пехотинцев из второй группы.

— Вы в порядке? — спросил Бьюэллер у Джека и Дианы. — Тогда марш за мной!

Рэмси и Диллон выбрались из котловины и последовали за сержантом. Джек обнаружил, что передвижение по Луне требует сноровки… особенно, если нужно поторапливаться.

— Томлинсон! Джакоски! Обеспечить прикрытие с тыла! — скомандовал Бьюэллер. — Боснивич! Рэмси! Диллон! Вперед! Быстрее! Быстрее! Быстрее!

По пути к башне Джек спрашивал себя, удалось ли ему убить гальюнника. Чтобы попасть на борт вражеского корабля, морским пехотинцам пришлось подняться по трапу башни обслуживания. Подъем прошел гораздо легче, чем ожидал Джек. На помосте башни трое американцев охраняли люк в корабль. Тут же валялись трупы убитых ооновцев.

— Сколько наших на борту? — спросил Бьюэллер у охранников.

— Четверо, сержант, — ответил морской пехотинец, на скафандре которого была написана фамилия «Нарделли». — Лейтенант Гарроуэй и трое бойцов ее отряда.

— Оставайтесь на посту. Остальные двое за мной! — скомандовал сержант Бьюэллер.

В это мгновение ооновский снайпер, находившийся почти на самой вершине центрального пика, ранил Диану Диллон лазерным лучом. Девушка чуть не свалилась с помоста башни, но Джек успел схватить ее за руку, оттащил от края и уложил на пол. Нарделли, Бьюэллер и все остальные открыли огонь из винтовок, но Джек так и не узнал толком, удалось ли им обнаружить ублюдка.

Диана была жутко перепугана.

— Я… Что со мной, Джек? — спросила она.

— В тебя угодили из лазера, — ответил парень и, желая успокоить девушку, соврал, что рана у нее пустяковая.

Однако дыра в БК Дианы была шириной с карандаш, и на ней уже намерзла кровь.

Джек залепил пробоину пластырем.

— Черт! — простонала Диана. — Как больно!

— За мной, Рэмси! — скомандовал Бьюэллер.

— Я позабочусь о ней, — сказал Нарделли, доставая инжектор с морфием.

— Взломай этот гребаный код, Джек! — воскликнула Диана, схватив парня за руку. — Вы с Сэм… взломайте этот гребаный код!

— Взломаем. Вот вернусь и все тебе расскажу! — пообещал парень и последовал за сержантом Бьюэллером.

Первым, что им попалось внутри, был валяющийся на полу журнал «Плэйбой» на французском языке.

Джек мельком глянул на красотку на его обложке и подумал, сколько жизней унес этот проклятый штурм.

* * *

Бригадный генерал Поль-Арман Ларуш;

космический корабль ООН «Воинственный»;

база «Циолковский»;

01:10 по времени гринвичского меридиана.

«Пройдет еще несколько мгновений, и все будет кончено», — подумал генерал Ларуш. Американцы вот-вот проникнут в кабину экипажа, но «Воинственный» знает, что ему нужно делать в этом случае.

От полковника д'Андре уже давно не поступало известий. Генерал Ларуш послал его защищать люк, но д'Андре, видимо, потерпел поражение. В кабину экипажа уже дважды поступал сигнал тревоги, предупреждавший о том, что американцы открыли люк и проникли на корабль.

Вместе с генералом Ларушем в кабине экипажа укрылись двое китайских спецназовцев. Общаться, увы, было невозможно, так как Поль-Арман не говорил по-китайски, а спецназовцы, похоже, не знали ни французского, ни немецкого, ни английского.

«Интересно, догадываются ли эти двое о том, что я велел взорвать „Воинственный“? — подумал Ларуш. — Знают ли они, что мы обречены?»

Поняв, что враг захватил корабль, генерал решил его уничтожить. Поль-Арман взглянул на таймер на пульте управления и увидел, что до взрыва «Воинственного» осталось четыре минуты сорок восемь секунд.

Ларуш и китайские спецназовцы с оружием наизготовку ждали появления врага. Кабина экипажа оказалась их последним убежищем. Больше негде спрятаться и некуда уйти.

Наконец люк, ведущий в кабину экипажа, взломали, и в образовавшуюся дыру влетел маленький темно-оливковый цилиндр.

— Не смотрите! — завопил Ларуш, обращаясь к китайцам, опустил солнцезащитное забрало и крепко зажмурил глаза.

Раздался взрыв ослепляющей гранаты, закричали китайцы… Когда вновь наступила тишина, Поль-Арман открыл глаза и опять взял оружие наизготовку.

Из-за взломанного люка выглянуло дуло высокотехнологичной штурмовой винтовки М-29. Не успел один из китайцев и пальцем шевельнуть, как тут же был убит. Другой спецназовец попросту ослеп от недавнего взрыва.

Ларуш шагнул вперед и собирался открыть огонь, но в кабину экипажа ворвался американский морской пехотинец и, почти не целясь, выстрелил, ранив генерала в плечо.

Генерал отпрянул назад и упал. В этот момент появился второй морской пехотинец и убил ослепшего китайца.

Первый морской пехотинец приблизился к Ларушу и выбил у него из рук оружие. Генерал с удивлением обнаружил, что его противник — женщина. На ее скафандре большими буквами была написана фамилия "Гарроуэй ".

Ларуш вспомнил, что именно так звали человека, провалившего ооновскую марсианскую экспедицию пару лет назад. Странно: генералу казалось, что майор Гарроуэй — мужчина…

Из поврежденного скафандра Ларуша быстро уходил воздух, дышать становилось все труднее.

Таймер по-прежнему работал исправно и показывал, что до взрыва корабля осталось всего три минуты и пятьдесят секунд. Поль-Арман надеялся, что мучаться не придется. Ему не хотелось чувствовать ожоги, не хотелось знать, что радиация проникла в его организм. Отдав приказ о взрыве, Ларуш собирался застрелиться, но промедлил. А теперь и вовсе лишился такой возможности. Что ж, аннигиляционный взрыв убьет так же быстро, как пуля…

— Господи, помилуй меня и избавь от мучений! — молился Поль-Арман, ожидая смерти.

* * *

Рядовой первого класса Джек Рэмси;

космический корабль ООН «Воинственный»;

база «Циолковский»;

01:12 по времени гринвичского меридиана.

— Кабина экипажа захвачена! Боснивич и Рэмси, быстрей внутрь! — скомандовал сержант Бьюэллер.

«Интересно, остались ли на корабле живые ооновцы или мы всех укокошили, — думал Джек, следуя по пятам за Боснивичем. — Впрочем, это не моя забота».

Проникнув в кабину экипажа, Джек увидел, что крошечный капитанский мостик набит до отказа. Рядом с телами трех ооновцев стояли Бьюэллер и два морских пехотинца из второго взвода. Боснивич уже расположился у компьютера. Для Джека места там явно не осталось.

«Что ж, — подумал он, — если у Боса ничего не выйдет, попробуем мы с Самантой».

Ему нетерпелось узнать, чья программа одержит победу над ооновским компьютером. Джек отступил назад и встал между Кэтлин Гарроуэй и Фрэнком Камински.

— Вы вовремя подоспели, ребята, — сказала Кэтлин парню.

Один из ооновцев шевельнулся.

— Берегитесь! — крикнул Джек.

Последующие события разворачивались с молниеносной быстротой. На двух убитых ооновцах были черные шлемы, которые носили китайские спецназовцы. Третий их товарищ был в белом скафандре и голубом шлеме войск ООН. Это он только что встал на четвереньки, выхватил пистолет и нацелил его на Боснивича.

Джек вытащил из-за спины винтовку, но стрелять не стал, боясь попасть в Боса, который кинулся на ооновца. Однако раненый гальюнник успел нажать курок. Из продырявленного скафандра сержанта Боснивича брызнула кровь.

Мгновением позже Камински и лейтенант Гарроуэй прикончили ооновца. Но Боснивичу было уже все равно.

— Теперь твоя очередь, — сказал Фрэнк Камински, поворачиваясь к рядовому Рэмси.

Джек был потрясен. Однако, несмотря на шок, он перешагнул через труп Боса и достал ПАД.

* * *

Капитан Роберт Ли;

космический корабль США «Рейнджер»;

01:13 но времени гринвичского меридиана.

«Рейнджер» медленно плыл над кратером Циолковский.

— Тут столько всего происходит, сэр, — доложил Киффер. — Я вижу несколько групп наших солдат. Так, во всяком случае, утверждает система опознавания. Остальные рассредоточились по всей базе. Похоже, на склоне горы притаились снайперы. Огонь ведется из лазеров, ракетных установок и из оружия малого калибра.

Роб взглянул на Эйвери. Тот пожал плечами.

— Давайте ликвидируем снайперов, пока нет более подходящей цели, — предложил Роб Ли. — Только берегитесь, чтобы ооновский корабль не долбанул нас чем-нибудь.

Конечно, ооновский излучатель антиматерии захвачен, но их корабль почти наверняка оснащен лазерами, которые, возможно, еще не перешли под контроль американцев.

— Кто-то пробует выйти с нами на связь, — сообщил радист «Рейнджера».

— Рад, что вы присоединились к нам, парни, — раздался скрипучий голос.

— Говорит полковник Эйвери! Доложите обстановку!

— Говорит сержант Йетс, полковник! Обстановка нормальная. Наш командир и компьютерная команда находятся на борту вражеского корабля. От них уже давно нет известий. Нас здорово обстреляли, но посланное вами подкрепление быстро навело порядок. Похоже, гальюнникам теперь пора рыть могилы!

Внезапно появились помехи.

— Не могли бы вы совершить посадку? — попросил Йетс. — У нас тут много раненых.

— Роджер вас, — ответил Эйвери и приказал пилоту немедленно посадить «Рейнджер».

— А у нас и не осталось другого выбора, сэр, — ответил пилот. — Корабль теперь в любом случае пойдет на посадку.

— Садитесь все-таки подальше от французского корабля, — сказал Эйвери. — Он может быть начинен взрывчатыми веществами.

— Да ведь у них есть излучатель антиматерии, — напомнил Киффер. — Для чего им взрывчатка, если они и так могут снести весь склон горы! А эта шрапнель поразит любой объект, находящийся в радиусе нескольким миль!

Киффер, похоже, был в отличном настроении.

А у Роберта колотилось сердце. Как там Кэтлин? Где она сейчас? Капитан Ли взглянул на Дэвида и увидел, что тот весь побледнел и крепко сжал кулаки.

«Его племянник сейчас на вражеском корабле вместе с компьютерной командой», — вспомнил Роб Ли.

А Кэтлин…

Роберт видел, что у морских пехотинцев уничтожены две бронемашины. Неужели Кэтлин ранена или убита?!

Несколько мгновений спустя «Рейнджер» мягко опустился на лунный реголит. В сотне метрах от него находилась башня обслуживания, возле которой стоял ооновский корабль.

Роб поспешил в пассажирский отсек за шлемом и перчатками. За капитаном последовал и доктор Александер. Никто из них не проронил ни слова.

* * *

Рядовой первого класса Джек Рэмси;

космический корабль ООН «Воинственный»;

база «Циолковский»;

01: 14 по времени гринвичского меридиана.

Джек подключил разъемы ПАДа к ооновскому компьютеру.

— Ну как, Сэм, ты уже выяснила, что за орешек нам предстоит разгрызть?

Ему было страшновато видеть Саманту в обычной одежде, тогда как сам он носил скафандр. В последние месяцы Джек все чаще смотрел на Саманту как на живого человека. И вообще, их взаимоотношения сильно изменились.

Парню это даже нравилось, и он знал, что Саманте такие отношения тоже пришлись по вкусу. «Мне нравится работать с тобой», — сказала девушка пару недель назад…

— Я пытаюсь расшифровать программу, отвечающую за безопасность компьютера, — сообщила Саманта. — У меня запрашивают пароль.

Голос девушки звучал бодро и четко, от первоначальной сексуальной томности не осталось и следа. Саманта отвечала почти моментально. До недавнего времени у нее была запрограммирована задержка ответа, чтобы создавалось впечатление, будто идет разговор с живым человеком. На прошлой неделе Джек отключил задержку, чтобы до предела использовать возможности Саманты.

— Плохие новости, Джек, — сказала вдруг Саманта. — Я только что ввела первый пароль из нашего списка, но он не подошел, а дифференциальный счетчик переключился с «тройки» на «двойку».

— О черт!

Значит, система безопасности компьютера отслеживает все попытки взлома, и после третьего неправильного пароля непрошеного гостя ждут неприятности.

Преподаватели в Куонтико полагали, что гальюнники могут подложить взломщикам свинью, но считали это маловероятным, поскольку противник не ожидает нападения американцев на базу, расположенную в кратере Циолковский.

Однако, похоже, программисты «Воинственного» подготовились к нападению. Или просто проявили предосторожность. Три неверных пароля… и кто знает, что случится потом! Возможно, произойдет удаление или изменение программы, а возможно, корабль попросту взлетит на воздух.

— Еще одна плохая новость, Джек.

— В чем дело, Сэм?

Парень дышал все чаще. Забрало шлема запотело.

— Кроме счетчика я обнаружила таймер…

— Может, это просто компьютерные часы? — спросил Джек, чувствуя, как пот жжет глаза.

— Нет, это специальный таймер. Он ведет обратный отсчет. Осталось двадцать одна секунда.

Значит, ооновцы решили взорвать корабль… А у Саманты осталось всего две попытки и шестнадцать тысяч паролей. Никакое чудо не поможет найти правильный вариант всего за двадцать секунд.

— Дьявол, Сэм! — воскликнул Джек, чувствуя, что ему становится дурно. — Я не знаю, как мы унесем ноги из этого дерьма.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Понедельник, 10 ноября.

Сэм;

космический корабль ООН «Воинственный»;

база «Циолковский»;

01:14 по времени гринвичского меридиана.

— Дьявол, Сэм! Я не знаю, как мы унесем ноги из этого дерьма!

Временная метка: 01:14:53,011

Функция:аудиоанализ

Статус:ввод исходных данных

Уровень достоверности:не ограничен

Аудиоввод: ДЯААВАЛСЭЭМЯНЕЗНАЮКАКМЫУНЕСЁМНООГИИСЭТАВА-ДИРЬМА

Временная метка: 01:14:53,017

Функция:аудиоанализ

Статус: выделение слов

Уровень достоверности:0,9305

Аудиоввод:ДЯААВАЛ СЭЭМ Я НЕ ЗНАЮ КАК МЫ УНЕСЕМ НООГИ ИСЭТАВА ДИРЬМА

Временная метка: 01:14:53,033

Функция:аудиоанализ

Статус:первая произведенная подстановка

Уровень достоверности:0,902

Аудиоввод:ДЬЯВОЛ СЭМ Я НЕ ЗНАЮ КАК МЫ УНЕСЁМ НОГИ? ИСЭТАВА? ДЕРЬМА

Временная метка: 01:14:53,071

Функция:аудиоанализ

Статус:вторая произведенная подстановка

Уровень достоверности:0,987

Аудиоввод:ДЬЯВОЛ СЭМ Я НЕ ЗНАЮ КАК МЫ УНЕСЁМ НОГИ ИЗ ЭТОГО ДЕРЬМА

Временная метка: 01:14:53,104

Функция:контекстуальная интерпретация

Статус: синтаксический анализ

Уровень достоверности:0,72

Нерешенный синтаксический ряд:

ДЬЯВОЛ <восклицание не решено>

СЭМ <собственно программа>

Я <Джек>

НЕ ЗНАЮ КАК <сообщение об отсутствии информации>

МЫ <Джек/собственно программа>

УНЕСЁМ НОГИ ИЗ ЭТОГО ДЕРЬМА <разговорно-сленговое не решено>

Временная метка: 01:14:53,157

Функция:контекстуальная интерпретация

Статус:содержательный анализ

Уровень достоверности:0,87

Решенный синтаксический ряд:

ДЬЯВОЛ <без содержания>

СЭМ <собственно программа>

Я <Джек>

НЕ ЗНАЮ КАК <сообщение об отсутствии информации>

МЫ <Джек/собственно программа>

Нерешенный синтаксический ряд:УНЕСЁМ НОГИ ИЗ ЭТОГО ДЕРЬМА:

Успешное выполнение миссии — вероятность: 0,954

Перемещение объекта — вероятность: 0,032

Изменение цели программы — вероятность: 0,012

Перемещение судна «Воинственный» — вероятность: 0,0008

Другие значения — вероятность: 0,0002

Временная метка: 01:14:53,241

Функция:контекстуальная интерпретация

Статус:мультивариативный анализ

Уровень достоверности:0,98

Модель входа: сообщение собственно программе/

оценка запроса собственно программой

Приоритет входа:наивысший

Повествовательно-оценочный предмет: успешное

выполнение миссии (осуществимость)

Временная метка: 01:14.53,244

Функция:предварительная выработка сигнала

Предварительно выработанный сигнал:

запрос/статус (определение пароля)

Отклик:выполнено 92%; неудача

Временная метка: 01:14:53,306

Функция:предварительная выработка сигнала

Предварительно выработанный сигнал:

запрос/вероятность (удачное определение пароля)

Отклик:вероятность 0,002

Временная метка: 01:14:54,801

Функция:предварительная выработка сигнала

Предварительно выработанный сигнал.

случайно выбранное соединение (новый пароль)

ввод (описание задачи, текущий политический обзор, текущие электронные СМИ, случайный ввод)

Фильтрование данных:откл.

Фильтрование уместности:откл.

Эвристические ограничения:откл.

Отклик:обнаружение вероятного пароля

Уровень достоверности:средний.

Источник:разговорный ввод (случайный, непрямой)

09.11.2042, 22:29:15 по времени гринвичского меридиана.

Временная метка: 01:14:54,817

Функция:звуковое генерирование

Статус:завершение

Уровень достоверности:не ограничен

Аудиовывод:ДЖЭКЯДУМАЮНАМНУЖНАИСПРОБАВАТЬАБСАЛЮТНА-ДРУГОЙПАТХОТ.

Рядовой первого класса Джек Рэмси;

космический корабль ООН «Воинственный»;

база «Циолковский»;

01:14 по времени гринвичского меридиана.

— Джек, я думаю, нам нужно испробовать абсолютно другой подход, — ответила Саманта. — У нас осталась одна попытка, но я на правильном пути, не сомневайся! Кто-нибудь знает, как сказать по-французски «Охотники Рассвета»?

Джек изумленно захлопал глазами. Ведь Сэм получила список французских слов правда это не означает, что она выучила язык. Впрочем, в списке все равно нет фразы, о которой спросила Саманта.

Джек обратился по радио ко всему взводу.

— Сэм хочет знать, как будет по-французски «Охотники Рассвета». Кто подскажет?!

— Я! — отозвалась Кэтлин. — «Chasseurs de l'Aube» .

— Шасс… О черт! Да помогите же выговорить эту гребаную фразу! По каналу три.

Не обращая внимания на ругательства Джека, Кэтлин повторила французские слова.

Бесконечно долгую секунду спустя Саманта доложила:

— Защитная система взломана. Компьютер «Воинственного» перешел под мой контроль.

Еще одна пауза.

— Я отменила приказ об уничтожении корабля, до взрыва оставалось четыре секунды, — сообщила девушка.

— Сэм! — вскричал Джек. — Я люблю тебя!!!

И потерял сознание.

Лунная тяжесть в одну шестую «жэ» медленно-медленно опустила его на пол.

* * *

Капитан Роб Ли;

космический корабль ООН «Воинственный»;

база «Циолковский»;

01:18 по времени гринвичского меридиана.

Готовый к любым сюрпризам, Роб поднялся на капитанский мостик. На всей территории базы сраженья подходили к концу, но среди врагов обязательно найдется какой-нибудь упрямый фанатик… А кроме того, кое-кто из гальюнников мог не услышать приказа сложить оружие.

Лейтенант Гарроуэй стояла на мостике вместе с Бьюэллером и Камински. Все трое держали винтовки на изготовку. Крошечная кабина здорово напоминала мертвецкую.

— Кэтлин! — воскликнул Роб. — С тобой все в порядке? — Затем он обратил внимание на неподвижные тела сержанта Боснивича и рядового Джека Рэмси. — Что с ними?

— Боснивич убит, — ответила Кэтлин дрожащим голосом. — А у Рэмси, по-моему, оказалось слишком мало углекислоты в газовой смеси. Он переволновался и потерял сознание из-за гипервентиляции. Этот парень только что спас нас, Роб. Всех нас .

— А что с кораблем и компьютером?

— Они под контролем. Но мы успели захватить их в самый последний момент. Ооновцы решили уничтожить «Воинственный». До взрыва оставалось всего четыре секунды, когда Рэмси взломал защитную систему компьютера.

— Святый Боже!

Кэтлин присела, отрегулировала систему жизнеобеспечения Джека и поднялась на ноги. Ее немного пошатывало. Роб хотел заключить девушку в объятия, но БК первого класса совсем не годился для тесных контактов. Роберт и Кэтлин лишь неуклюже толкнули друг друга.

— Полегче, Тигр, нечего народ в краску вгонять. Позже порезвимся…

Фрэнк Камински начал налаживать радиосвязь с Вашингтоном.

Джек пришел в себя и попытался сесть.

— Господи! Что это со мной было?

— Чрезмерное волнение и обморок, Рэмси, — объяснила Кэтлин. — Как теперь самочувствие?

— Да вроде немножко получше…

— О'кей, — сказала Кэтлин. — Когда вернемся на борт «Рейнджера», обратитесь к врачу. Лишний медосмотр никогда не помешает.

— Лейтенант Гарроуэй сообщила мне, что ты нас всех спас, сынок, — вступил в разговор капитан Ли.

— Это не я, сэр, — заявил парень, энергично мотая головой. — Это Сэм!

— Сэм? — удивился Роб.

Джек встал и включил ПАД, отключившийся во время падения.

— Вот она, сэр… Если бы я не знал, что Сэм — обыкновенная компьютерная программа, я бы посчитал ее идеальным образчиком креативного мышления!

— Но ведь ты все прекрасно знаешь, Джек, — прозвучал по радио молодой женский голос.

— Ни черта я больше не знаю, Сэм! Мне нужно с тобой поговорить!

* * *

Лейтенант Кэтлин Гарроуэй;

космический корабль ООН «Воинственный»;

база «Циолковский»;

05:35 по времени гринвичского меридиана.

Через четыре с лишним часа морским пехотинцам удалось с помощью Саманты наладить радиосвязь с Вашингтоном.

— Потомак! Потомак! — произнесла Кэтлин. — Говорит «Ночной всадник»! Прием!

В наушниках раздались помехи.

Американцы уже успели отремонтировать выходной люк «Воинственного» и наладить работу корабельной системы жизнеобеспечения. Наконец можно было снять шлемы и перчатки.

— Ночной Всадник! Говорит Потомак! — зазвучал голос в наушниках Кэтлин. — Слышим вас хорошо!

Девушке показалось, что она узнала голос.

— Генерал Уорхерст, это вы?

Компьютерные системы безопасности защищали разговор от подслушивания, поэтому лейтенант Гарроуэй не побоялась назвать генерала по фамилии.

— Говорит Уорхерст! Кэтлин? Кэтлин, это вы?

— Так точно, сэр, — с улыбкой ответила девушка.

Камински только что напомнил ей, какой сегодня день. Теперь уже и в Вашингтоне наступило десятое ноября.

— Сэр! Я поздравляю. Корпус морской пехоты с днем рождения и с большой радостью вручаю ему и вам специальный подарок… ооновский корабль «Воинственный»!

Все, кто находился вместе с генералом Уорхерстом в вашингтонском центре управления, издали радостные вопли. Люди кричали так громко, что Кэтлин с трудом расслышала слова главнокомандующего.

— Превосходно, лейтенант Гарроуэй! — похвалил Уорхерст. — Просто прекрасно! Надеюсь, полковник Эйвери, капитан Фуэнтес и капитан Ли целы и невредимы!

— Полковник Эйвери находится на борту «Рейнджера». Капитан Ли взял на себя заботу о раненых и военнопленных. Капитан Фуэнтес получила тяжелое ранение, но с нею все будет в порядке. Так утверждает один из врачей «Рейнджера». — Кэтлин помолчала, кусая нижнюю губу, но потом решительно добавила: — Мы понесли большие потери, сэр! По предварительным данным, каждый второй наш боец ранен или убит.

— Я понимаю, лейтенант. Черт побери, ваши люди совершили почти невозможное.

— Вы даже не представляете, через что мы прошли, сэр!

— Через два дня к вам прибудут с Земли три транспорта. Мне очень жаль, но у нас больше нет таких быстрых кораблей, как «Рейнджер». Придется вам немного подождать!

— Вас поняли, Потомак. Продержимся, не беспокойтесь! Воды, продовольствия, кислорода и медикаментов у нас вполне достаточно!

— Вам на смену пришлют армейские спецподразделения. Мы хотим, чтобы наши морские пехотинцы поскорее вернулись на Землю. Думаю, в честь вашей победы устроят грандиозный праздник!

Кэтлин не обрадовало это сообщение. Ее одолевала усталость, да и радиационное облучение давало о себе знать. Кэтлин спрашивала себя, как повлияла на нее и ее товарищей радиационная доза.

«Вдруг я не смогу иметь детей из-за этого дурацкого облучения?!» — с ужасом подумала она.

— Позвольте повторить еще раз, лейтенант, что вы все блестяще выполнили задание. В следующий раз пригласите на радиосвязь полковника Эйвери и других офицеров, чтобы я мог лично поблагодарить и поздравить их с победой!

— Будет исполнено, сэр, — ответила Кэтлин. — Если не возражаете, в следующий раз мы дадим о себе знать в восемь ноль-ноль по Гринвичу.

— Роджер вас, Ночной Всадник. В восемь свяжемся снова.

— Роджер вас, Потомак. Конец связи.

Кэтлин снова посмотрела на трупы, лежащие на полу Боснивича и трех ооновцев постигла одна и та же учесть. Среди погибших был и ооновский генерал, отвечавший за позитронный генератор. Сколько убитых! Сколько раненых!..

«Неужели проклятая база стоит всех этих жертв?!» — спросила себя Кэтлин. И не нашла ответа.

* * *

Дэвид Александер;

пещера ан, база «Циолковский»;

06:00 по времени гринвичского меридиана.

Дэвид знал, что тайник ан стоит любых жертв.

Конечно, захват вражеского корабля имел огромное значение для американцев. Теперь ООН не сможет вести войну на своих условиях. Однако самым главным приобретением стала новая Пещера Чудес, скрывавшаяся на обратной стороне Луны.

К счастью, Пещера каким-то чудом не пострадала во время сражения. Едва услышав о лунном тайнике инопланетян, доктор Александер с ужасом подумал о предстоящей битве за это сокровище. Ведь именно здесь хранится ответ на вопрос: «Кто же такие земляне?» Страшно даже представить, что было бы, если бы Пещеру уничтожили, если бы Джек не успел отменить взрыв ооновского корабля.

Конечно, все находящиеся в кратере Циолковский погибли бы от аннигиляционного взрыва и некому было бы оплакивать разрушенную пещеру, которую древние инопланетяне назвали Габ-Кур-Ра, что в переводе означает «Тайник, находящийся в горах».

Конечно, размерами и таинственностью Габ-Кур-Ра уступал марсианской Пещере Чудес, находящейся под пострадавшим Сидонийским Ликом. Однако лунный тайник отличался самобытностью. Насколько мог судить доктор Александер, ан устроили в лунной пещере центр связи и управления. Произошло это в те времена, когда на Земле только что закончился ледниковый период.

Один из французских археологов привел Дэвида и двух морских пехотинцев к тайнику инопланетян. На базе в Циолковском было довольно много ооновских ученых. Сейчас большинство из них находилось на борту «Рейнджера» и ждало отправки на Землю.

Дэвид Александер понимал, что эта пещера не уступит по значению находкам, сделанным на Марсе.

Черт побери, если бы не эта глупая война, тайник удалось бы обнаружить гораздо раньше! Еще вчера Дэвид собирался как следует отругать Билло и его команду за то, что они так долго скрывали от него сведения о Габ-Кур-Ра. Он ведь почти всегда делился с ними важной информацией…

Теперь доктор Александер понял, почему ооновские коллеги не спешили рассказывать о лунном тайнике.

В пещере стояли кресла, но они были слишком малы для землянина, одетого в скафандр. Теперь можно было предположить, что инопланетяне, называющиеся ан, отличались стройностью, грацией и не очень высоким ростом (около полутора метров). Именно такое представление об ан получил доктор Александер, когда начал просматривать многочисленные видеоматериалы, хранящиеся в Габ-Кур-Ра.

Съемки были сделаны на Земле примерно восемь-двенадцать тысяч лет назад.

Когда-то ан были правителями Земли. Они властвовали над древними людьми, словно над собранными в стадо домашними животными. Знакомясь с видеоматериалами, Дэвид вспомнил, что шумерское слово «лу» переводится как «человечество» и имеет дополнительное значение «те, кого необходимо пасти». Люди, которых заставляли работать, назывались «лулу». Повторение еще больше подчеркивало мысль о зависимом положении тружеников и указывало на то, что они были рабами.

Дэвид Александер с интересом смотрел на экран. Там демонстрировалось, как люди строят город. Профессору не терпелось выяснить, где находился этот город и начать там археологические раскопки.

Затем на экране появилась религиозная процессия. Толпы голых мужчин и женщин несли дары для своих божественных владык, называемых ан. Дэвид подумал, что действие происходит где-то в Месопотамии.

Далее точно такие же толпы людей загонялись, словно стадо, на космический корабль ан. Кто знает, какая судьба ждала несчастных на далеких звездах…

Кроме того, было показано восстание рабов. Мятежники тысячами гибли под огнем.

Следующие кадры запечатлели возникновение упорядоченной религии. Служители этого культа выполняли функции полицейских и посредников между богами и народом.

Кстати сказать, не все съемки были сделаны в Шумерском государстве. Дэвид увидел кадры, запечатлевшие пирамиды, созданные задолго до эпохи фараонов. Эти белые постройки, украшенные золотом, потрясающе красиво блестели на солнце.

Такое необычное путешествие в далекое прошлое очень многое объяснило Дэвиду. Заметив, что у инопланетян на каждой руке по шесть пальцев, доктор Александер понял, почему древние шумеры считали дюжинами и шестью десятками. Кроме того, профессор увидел, как зарождались не только религия, но и архитектура, животноводство, земледелие, наука и письменность, как возводились гигантские статуи, как золото превращалось в средство платежа. Теперь Дэвиду стало ясно, откуда взялись мифы и легенды о богах, живущих на небесах и поражающих молниями.

Видеоматериалы, найденные в Габ-Кур-Ра, давали ответы на многие тайны, связанные с жизнью человечества как в доисторические времена, так и в более поздние эпохи. Без этих драгоценных сведений многие поколения людей безуспешно бились бы над созданием подлинной истории человечества.

Было бы нелепо и странно считать, что египетская и шумерская цивилизации возникли на пустом месте и мгновенно достигли высокого уровня развития! Как можно не замечать тридцать тысяч лет, наполненных победами, достижениями и трагедиями, только потому, что письменные документы тех времен не сохранились.

Дэвид Александер знал, что любой археолог может только мечтать об архиве, подобном тому, который ан спрятали в лунной пещере. Видно, инопланетян всерьез заинтересовали разумные, но примитивные существа, живущие на Земле…

Сколько всего можно узнать, изучая этот архив!

Необычная находка не только обрадовала, но и встревожила Дэвида. «Готово ли человечество узнать правду о себе?» — подумал он. Увидев, что инопланетяне ан принесли землянам не только цивилизацию, но и рабство, профессор понял, почему ооновцам так не хотелось сообщать людям о марсианских находках.

Сведения, почерпнутые из лунного архива, несомненно уничтожат старые религии и создадут новые. А самое главное, человек перестанет считать себя венцом творения, а свою планету — центром Вселенной. Видеозаписи Габ-Кур-Ра повлияют на сознание людей не меньше, чем открытия Коперника и Дарвина.

Дэвид Александер твердо решил поведать всему миру о лунном архиве. И плевать он хотел на последствия! Любая правда лучше, чем утешительный вымысел!

Однако у профессора все-таки оставались сомнения. Особенно, когда он увидел «Охотников Рассвета». Видеоматериалы, рассказывающие о них, напоминали кошмарный сон. Дэвид Александер с ужасом смотрел, как некто или нечто, прилетевшее на уродливом черном корабле, уничтожает ядерными взрывами колонии ан, созданные на Земле, палит небесным огнем древних людей и их властителей и разрушает города мощными астероидными ударами. Точно так же был разрушен Чикаго…

Вероятно, именно благодаря этим звездным войнам, у землян появилась склонность к боям и разрушению.

Дэвид знал, что найдет в Габ-Кур-Ра ответ на все интересующие его вопросы. Терри тоже должна ознакомиться с этими записями. Хотя их тут десятки тысяч… Доктор Александер прикидывал, как ему лучше поступить: переслать видеоматериалы на Землю или пригласить на Луну Терезу и ее коллег?

Последний вариант показался ему более правильным. Люди должны чаще летать в космос, особенно теперь, когда ракеты смогут двигаться с помощью антивещества.

Только приобретенные знания защитят человечество, когда на Землю вернутся «Охотники Рассвета».

Дэвид похолодел при мысли об этих жутких чудовищах. Он чувствовал себя очень маленьким, просто крошечным…

Эпилог

Суббота, 27 декабря 2042 года.

Розовый сад Белого дома;

09:30 по восточному поясному времени.

— Младший капрал Джек Рэмси, ко мне!

С внутренним трепетом Джек вышел из строя и направился к президенту Соединенных Штатов. Защелкали фотоаппараты, зашелестели видеокамеры. Многочисленная аудитория разразилась бурными аплодисментами. В этот день знаменитый Розовый сад был до отказа полон журналистами, военными и родственниками главных действующих лиц. Говорили, что за все два года войны это была первая торжественная церемония, которую правительство решило провести под открытым небом. Продолжалось перемирие, и Вашингтон вот уже пять недель не подвергался ракетным ударам.

Похоже, наступающий год принесет долгожданный мир.

Младший капрал Рэмси остановился перед президентом Маркхэмом и отдал ему честь. Сегодня Джек щеголял в брюках с полосами и белых перчатках, являвшихся неотъемлемой принадлежностью парадно-выходного обмундирования. Стоял приятный теплый день. Несмотря на зимнее время, температура была плюс двадцать по Цельсию. Глобальное потепление продлится еще долгие годы, хотя, благодаря марсианским и лунным находкам, теперь был открыт способ борьбы с ним.

— Младший капрал Джек Рэмси представляется к награде за выдающееся мужество и отвагу, проявленную при выполнении боевого долга, — объявил президент Маркхэм. — В ноябре месяце нынешнего года первое подразделение спецназа Корпуса морской пехоты США захватило на ооновской базе, расположенной в кратере Циолковский, военный космический корабль. Рядовой первого класса Джек Рэмси внес большой вклад в успех операции. Благодаря созданной рядовым Рэмси компьютерной программе…

В руках у президента блестела медаль на голубой ленте. Джек не слушал рассказ Маркхэма о ноябрьских событиях. Парню казалось, что это не он, а Саманта заслужила медаль. Он пытался убедить начальников в том, что Сэм — самостоятельное разумное существо и заслуживает почестей и наград, предназначенных для людей…

Что ж, когда-нибудь мнение о программах с искусственным интеллектом изменится. Пока что от компьютерного разума требовалось лишь умение самостоятельно собирать информацию, заводить новые связи и развиваться, подобно человеческому интеллекту. Однако Джек не мог считать Саманту обыкновенной компьютерной программой. Он очень надеялся, что во время следующего боевого задания сможет продолжить изучение искусственного разума. И Сэм, конечно, будет его верной помощницей. Впрочем, весьма вероятно, что Джека скоро опять отправят на Луну или на Марс…

Президент Маркхэм продолжал свою речь, а младший капрал Рэмси следил краем глаза за присутствующими на церемонии. Среди них была лейтенант Гарроуэй… Говорят, она полностью излечилась от радиационного облучения. Диана Диллон, все еще в бинтах, сидела со штатскими. Рядом с нею была капитан Фуэнтес. Она тоже шла на поправку. Обе женщины заслужили «Военно-морской крест». Такой же награды удостоился полковник Эйвери за отвагу, проявленную при посадке «Рейнджера» и за уничтожение вражеских позиций, представлявших угрозу для морских пехотинцев.

Джек подумал о тех, кому не суждено было дожить до этого дня. Его до сих пор мучили кошмары и терзали угрызения совести, когда он вспоминал Боса… Ему казалось, что он мог и должен был оказаться на месте погибшего товарища.

— … я с гордостью и удовольствием вручаю младшему капралу Джеку Рэмси медаль Славы, — произнес президент Маркхэм, надевая на шею парня голубую ленту. — Поздравляю, сынок! — добавил он и пожал Джеку руку. После этого Маркхэм торжественно заявил: — Похоже, морской пехоте США найдется применение не только на Земле, но и на охряных просторах Марса, и на серых берегах Луны, и даже на звездах, если этого потребуют интересы человечества.

— Благодарю вас, господин президент! — сказал Джек, отдал честь и отправился на свое место в строю.

По пути он встретился взглядом с Дианой Диллон, девушка улыбнулась и подмигнула ему. Собравшиеся начали аплодировать.

Как только Джек занял свое место в строю, оркестр воодушевленно грянул «Гимн Корпуса морской пехоты США», но парень не слышал музыки, он с беспокойством и сомнением думал о том, что услыхал недавно от дяди.

Важные вопросы редко решаются с помощью военных действий. Через несколько дней будет официально объявлено об окончании войны с ООН, но проблемы, приведшие к конфликту, сохранили актуальность. По-прежнему шла борьба за право пользования технологическими достижениями инопланетян, Китай все еще требовал часть сибирских территорий России, и не исчезло стремление мексиканцев создать на юго-западных землях США независимую Республику Ацтлан. Оставалась и еще одна причина, из-за которой началась война: стремление ООН объединить человечество под одной властью и повсеместно установить одинаковое законодательство. Однако эту проблему, похоже, удалось уладить. Почти никто не верил, что ООН доживет до собственного столетнего юбилея…

Тем не менее Джека встревожили слова дяди Дэвида.

Недавно доктор Александер и Тереза Салливан навестили миссис Рэмси и ее сына. Джеку показалось, что он уже давно не видел дядю таким счастливым… и таким задумчивым.

— Цивилизация — чертовски хрупкая штука. Страшно подумать, как много мы уже потеряли, когда погибли колонии ан. Многовековая цивилизация дошла до нас лишь в виде мифов и легенд. Все остальное было почти полностью уничтожено. Точно так же был разрушен Чикаго. Конечно, я против мирового господства ООН, но весьма скоро мы можем наткнуться на современных «Охотников Рассвета». Они где-то рядом. Возможно, им уже удалось поймать наши радиопередачи, или «Я люблю Люси» и еще что-нибудь… Возможно, они уже охотятся за нами, и нам придется противостоять им. И у меня есть дурные предчувствия, касающиеся этого противостояния. Чтобы дать отпор «Охотникам», наши разрозненные и ссорящиеся по пустякам государства должны объединиться по-настоящему.

«Охотники Рассвета»…

Интересно, где они сейчас? И не те ли это существа, которые в давние времена разрушили земную цивилизацию, созданную народом ан?

Однако, если «Охотники Рассвета» появятся на Земле сейчас, то им станет ясно, что за шесть-восемь тысяч лет произошли кое-какие изменения и земляне научились защищать себя.

А кроме того, ни у народа ан, ни у древних шумеров не было ничего похожего на американскую морскую пехоту.

Примечания

1

Настоящее имя писателя Марка Твена.

2

SETI (от The Search for Extraterrestrial Intelligence) — международная программа, организованная в середине XX века и направленная на поиск внеземных цивилизаций.

3

Здесь — оборонительные позиции (ит. ).

4

«Сильнейший» (ит. ).

5

Да. Хорошо (ит. ).

6

Я не понимаю, синьора (ит. ).

7

Я не понимаю (фр. ).

8

Да (фр. ).

9

Говард Вайз — полковник британской армии, исследователь египетских пирамид.

10

От North American Air Defense Command — Объединенное командование ПВО североамериканского континента.

11

Добрый день (фр. ).

12

До свидания, мой друг (фр. ).

13

Джон Беньян — английский писатель-пуританин XVII века. В романах «Путешествие пилигрима» и «Жизнь и смерть мистера Бэдмана» одним из первых создал образы представителей класса буржуазии.

14

Здесь — точка в системе «Земля-Луна», в которой уравновешены гравитационные силы обоих небесных тел. Объект, находящийся в т. Л., не меняет своего положения относительно Земли и Луны.

Content

Йен ДУГЛАС
ЛУННАЯ ПЕХОТА

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Эпилог

Примечания