Екатерина ВИЛЬМОНТ

КРИМИНАЛЬНЫЕ КАНИКУЛЫ

Глава I ЕДЕМ!

Не понимаю! — кипятилась мама. — С какой стати Феликс оплачивает девчонкам заграничную поездку? Мне это не нравится!

— Видишь ли, Таточка… — начал папа, но мама не желала слушать никаких резонов-

— Если ты мне скажешь, что он таким образом благодарит их за то, что они спасли его «мерседес» от угона, то это просто чушь! Он уже прислал им цветы и конфеты, и это было вполне уместно, а заграничное турне для них… согласись, это слишком жирно!

Папа и дедушка переглянулись.

— Тата, послушай меня, — решительно заговорил дедушка. — Мы все старались сберечь твои нервы, но уж коль скоро ты так ставишь вопрос, я вынужден сказать тебе всю правду. Тут дело вовсе не в угоне, никакого угона и не было, все куда серьезнее. Девочки дважды спасли жизнь Феликсу, в буквальном смысле этого слова.

— То есть как? — побледнев, спросила мама.

И дедушка очень подробно рассказал маме всю историю спасения нашего соседа, банкира Феликса Ключевского.

— Боже мой, Боже мой, — шептала мама. Наконец и я подала голос:

— Мамочка, не волнуйся, все уже позади, мы не только бомбу обнаружили, но даже вывели милицию на след преступников. Так что сейчас Феликс уже в безопасности.

— Ах, при чем тут Феликс, — в сердцах воскликнула мама, — когда я представляю себе, что моя девочка имеет дело с бомбами…

— Успокойся, Тата, — сказал дедушка, — все в порядке, и теперь нам надо решить, куда именно поехать девочкам, если уж появилась такая возможность. Я полагаю, упускать ее не следует.

— В Париж! — заявила я. Мы с Матильдой сразу решили, что хотим именно в Париж.

— В Париж? — переспросил дедушка. — Нет, в Париж не выйдет.

— Почему? — закричала я.

— Потому что сейчас там абсолютно некому вами заниматься. И потом в Париж вы еще успеете…

— Игорь Васильевич! — перебил дедушку папа. — Видите ли, я могу отпустить девочек только туда, где есть какие-то надежные люди, которым я мог бы доверять, а такой человек у меня есть только в Израиле — моя двоюродная сестра! К ней я могу со спокойной совестью отправить девочек, к тому же у нее есть сын, их ровесник, и, насколько я понимаю, у него в это время как раз будут каникулы. Кроме того, в Тель-Авиве море, они смогут купаться, дышать морским воздухом.

— Никогда! — воскликнула мама. — Там всюду арабские террористы!

— Если помнишь, недавно в центре Москвы террористы захватили автобус с туристами, в Лондоне то и дело что-то взрывается, но жизнь не стоит на месте, а Израиль удивительная страна, в которой хоть раз в жизни должен побывать каждый интеллигентный человек, — сказал дед.

— Да какие они интеллигентные, — проворчала тетя Липа, — только и знают, что бандитов и воров выслеживать!

— А кстати, — вмешалась в разговор Ниночка, дедушкина невеста, — если не считать террористов, в Израиле спокойно можно гулять хоть всю ночь. У меня там подруга живет, я была у нее, так ее шестнадцатилетняя дочка гуляла все ночи напролет, и мать нисколько не волновалась. Юра, это очень хорошая мысль!

— Аська, а ты что скажешь? — спросил дед, увидев, что я вовсе не в восторге.

— Не знаю… С Мотькой бы посоветоваться…

— Ну, разумеется, и, кстати, надо пригласить милейшую Александру Георгиевну, чтобы всем вместе обсудить это дело. Она уже в курсе?

— Да! Ты прав, дед! Надо их позвать!

— Иди, звони сейчас же! Я набрала Мотькин номер и быстро изложила суть вопроса.

— Значит, с Парижем не выгорело? Ой, как жалко! А если в Италию?

— Понимаешь, там никакой родни нет, а папа сказал, что может доверить нас только тете Жене. Ладно, Матильда, хватит трепаться, приходите скорее к нам, все вместе обсудим.

Через полчаса Матильда и ее мама были у нас. При дедушке тетя Саша всегда немного робеет. Видимо, знаменитый певец внушает ей священный трепет! Тем более что он всегда галантно целует ей руку. Вот и сегодня дед поцеловал ей руку, познакомил с Ниночкой и так радушно пригласил к чаю, что суровая тетя Саша совершенно растаяла. Напившись чаю, дед открыл семейный совет.

— Дорогая Александра Георгиевна, — начал он, — вы, как я понимаю, уже знаете, что нашим барышням представляется замечательная возможность поехать на две недели за границу. Пренебречь такой возможностью было бы преступно. Дети должны увидеть мир. Но, увы, сейчас поехать с ними просто некому, вы ведь тоже не можете?

— Не могу, — вздохнула тетя Саша, — да и могла бы, что от меня толку за границей? Языков не знаю, сроду нигде, кроме Украины, не была.

— Вот видите! А мой умный зять предложил отличный выход — пусть девочки поедут в Израиль, к его кузине. Она чудесная женщина, девочкам у нее будет хорошо и весело.

— Погоди, папа! — сказала вдруг мама. — Надо еще спросить Женю, готова ли она их принять. Мало ли какие у них обстоятельства!

— Тата, ты меня, кажется, за идиота держишь? — возмутился папа. — Ты думаешь, что я еще не созвонился с Жекой? Она в полном восторге! И Вовец тоже ждет не дождется, когда девицы наши прибудут!

— Когда же ты успел? — удивилась мама.

— Как только узнал о предложении Феликса. Так что поедете в Израиль и потом век меня благодарить будете!

Мы с Мотькой переглянулись. Мы были разочарованы, ведь нам так хотелось в Париж!

— Ну вы и дурехи! — понял дед наши колебания. — Это совершено изумительная страна! А какое там купание! В Средиземном море! В марте! Подумайте только! Вам после всех ваших детективных и школьных трудов неплохо две недельки в море покупаться, поесть апельсинов прямо с дерева.

Апельсины с дерева? Это заманчиво! Мы опять переглянулись.

— Аська, а ведь мы там могли бы найти Мурку с Шуркой!

Мура и Шура — наши друзья, брат и сестра, близнецы, четыре года назад уехали в Израиль. Мы с ними дружили еще с детского сада.

— Идея! Мы их найдем и явимся к ним! Устроим сюрприз! Представляешь, Матильда, мы звоним в дверь, они нам открывают и…

— Здорово! — закричала Мотька.

— Значит, едете в Израиль? — спросил, улыбаясь, дед.

— Едем!

Глава II ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Наш самолет улетал поздней ночью, но провожать нас в аэропорт поехали все: и мама, и тетя Саша, и папа, и дедушка с Ниночкой, и тетя Липа.

Мама страшно нервничала.

— Ах, почему надо было отправлять их этим рейсом? Так утомительно, так сложно!

— Тата, зато это куда надежнее, — урезонивал ее папа. — Эль Аль очень хорошая компания, у них отличные самолеты! Подумаешь, великое дело — ночной рейс. Уверен, что девчонкам так даже интереснее — уже в самолете они будут, можно считать, за границей!

Мы с Матильдой слышали все эти разговоры взрослых как сквозь туман. Мы были уже захвачены предстоящим путешествием, и нам хотелось поскорее пройти таможню и остаться одним. Вдруг к нам подошла очень славная молодая женщина и спросила:

— Скажите, пожалуйста, вы — Ася и Мотя?

— Да! — удивились мы.

— Добрый вечер, я Ольга Ивановна, я лечу с вами и в Тель-Авиве довезу вас до дома ваших родственников, чтобы им ночью не надо было ехать в аэропорт.

Папа и дедушка улыбнулись этой женщине как хорошей знакомой. Вот тебе и раз! Мы с Матильдой разочарованно переглянулись. Откуда она свалилась на нашу голову, эта Ольга Ивановна?

Дед ^конечно, сразу все понял и отвел нас в сторонку.

— Не огорчайтесь, это Феликс придумал. Но волноваться не стоит, она приставать к вам не станет, она летит по своим делам и будет только подстраховывать вас, если вдруг возникнут какие-нибудь затруднения. К тому же Женечке и впрямь сложно было бы встречать вас ночью, машины у нее нет, такси стоит дорого.

— Значит, ты заранее знал, что она полетит с нами? И ничего не сказал? — возмутилась я.

— Конечно, — ухмыльнулся дед, — а то бы вы такой крик подняли! А теперь уж вам никуда от этой дамы не деться. Кстати, очень милая дама! И нам так куда спокойнее, поймите вы, чудачки. Только умоляю вас, отдыхайте там на всю катушку и не вздумайте ловить арабских террористов! Обещаете?

— Обещаем!

Наконец настал миг прощания. Мама, тетя Саша и тетя Липа рыдают, дед и Ниночка шепчут нам какие-то напутствия, папа молчаливо и патетично прижимает нас к груди.

И вот мы уже прошли таможню.

— Мотенька, — вопит тетя Саша, — только далеко не заплывай!

— Мама! До свиданья!

— Аська! До лета! — кричит дед, и я только тут соображаю, что не увижу деда до середины июня, а папу и вовсе до осени. Но грустить некогда, надо еще пройти собеседование с представителями авиакомпании Эль Аль. Ольга Ивановна предупреждает, что нам могут задавать самые странные вопросы. Мы стоим в очереди, а родные машут нам. Все, мы уже за границей. Весело и чуть жутковато. И вот подходит наша очередь. Симпатичная девушка спрашивает, кто упаковывал вещи, не передавали ли нам что-нибудь в аэропорту, не везем ли мы какую-нибудь технику и так далее. Почему-то мы сказали только про бинокль, а про уоки-токи умолчали. Но обыскивать нас никто не стал.

— Проходите! — разрешает девушка. Мы в последний раз машем на прощание родным. Еще шаг, и больше мы их не видим.

— Ну вот, девочки, — говорит Ольга Ивановна, — теперь осталось только пройти паспортный контроль.

Здорово! До получения обычных паспортов нам остается еще более двух лет, а вот заграничный у нас уже есть!

Молоденький пограничник долго вглядывается в наши паспорта, смотрит то на нас, то на фотографии и наконец улыбается:

— Счастливого пути, девчата!

— Спасибо!

— Девочки, поздравляю вас, вы уже за границей! — говорит Ольга Ивановна. — Хочу сразу сказать — не бойтесь, я вас обременять не стану. Идите сейчас погуляйте, только внимательно слушайте объявления. Когда объявят наш рейс, подойдете вот сюда. А в Тель-Авиве я доставлю вас к вашей родственнице, и всё. Свободы вашей я ограничивать не собираюсь. Ясно?

— Да! Спасибо!

— Но если вам что-то понадобится, обязательно обращайтесь ко мне. Я оставлю телефон вашей тете. Договорились?

— Договорились!

— Ну все! Пока!

И она, стуча каблучками, подошла к поджидавшему ее в сторонке молодому человеку.

Итак, мы свободны! Ура! Мы с Мотькой на радостях даже обнялись.

— Пройдемся? — предложила я.

— А то!

Несмотря на глубокую ночь, магазины беспошлинной торговли работали, правда, покупателей там почти не было.

— Аська, давай чего-нибудь купим на доллары.

— Давай! Только чего?

— Да хоть воды или мороженого.

Мы купили по стаканчику мороженого, разменяв для этого двадцать долларов. Мороженое оказалось невкусным, но нас это ничуть не расстроило. Мы чувствовали себя такими гордыми, взрослыми! Еще бы! Можно сказать, одни летим за границу!

— Какой кайф! — восклицает вдруг Мотька. — Я ведь никогда не видела моря, а тут сразу Средиземное! И на самолете я еще не летала! Аська, а ты не боишься летать?

— Нет! Это здорово! Знаешь что, Мотька, пойдем пописаем, а то сколько еще просидим в накопителе, да пока самолет взлетит.

Мы отыскали нужное заведение. Там было совершенно пусто. Мы разошлись по кабинкам. Я уже собралась выйти, как вдруг услыхала громкий таинственный шепот:

— Давай сюда скорей! Ох, что это она вся мокрая?

— Да я со страху вспотела, как мышь!

— Надо себя в руках держать, если такими делами занимаешься!

— Я занимаюсь? Да если бы не ты со своим Нальчиком, разве я бы пошла на такое? Вы меня заставили, а теперь…

— Да ладно, тихо ты!

Я замерла. Сейчас нельзя выходить! Мотька, по-видимому, пришла к такому же выводу.

— Ну все, подруга, считай, половину долга ты отработала!

— Как половину? Ты же обещала…

— Да я-то тут при чем? Как Вальчик сказал, так и будет. А он сказал — половина!

— Господи, еще раз такое пережить…

— Не боись, второй раз оно проще! Да кто тебя, курицу мокрую, заподозрит! Они на тебя и не взглянули, а меня, видела, как обыскивали? Все вещи перешурудили!

— Господи, помилуй, и когда это будет?

— Поглядим, может, на обратном пути что возникнет. А может, еще разок придется слетать. Да что тебе, плохо? Лишний раз за границу на халяву смотаться!

— А какая у меня гарантия, что после второго раза вы от меня отвяжетесь?

— Ой, да с такой занудой лучше вообще не связываться! Все, пошли отсюда!

Мы с Матильдой одновременно выскочили из кабинок и, даже рук не помыв, бросились вслед за женщинами. Нас гнал инстинкт сыщиков. И не зря. Мы сразу признали собеседниц. Вальяжную блондинку лет тридцати. явно крашенную, и маленькую, плохо одетую женщину, и впрямь похожую на мокрую курицу. Слава богу, они не заметили, что мы вышли из туалета. Мы словно бы невзначай остановились неподалеку от них.

— Ну все, мне пора, — заявила блондинка. — Отдыхай себе, а понадобишься, мы тебя найдем! Аривидерчи, Римма!

— Пока! — криво улыбнулась Курица.

— Да не трясись ты так! Все уже позади!

— Ох, если бы… — простонала несчастная Курица.

Блондинка похлопала ее по плечу. Тут объявили посадку на самолет, вылетающий в Рим, и Блондинка побежала бегом. А Курица понуро побрела в другую сторону.

— Матильда, мы с тобой как старые боевые лошади — кинулись на звук трубы! — рассмеялась я.

— Да уж! Даже руки не помыли. Пойдем, помоем! А ведь дельце-то интересное можно было бы размотать — контрабанда, шантаж! Интересно, что они такое пронесли через таможню? — волновалась Мотька.

— Мало ли… Драгоценности, наркотики, деньги, антиквариат…

— А эту женщину жалко… Она, видно, в долги влезла, а они из нее курьера сделали. Аська, а может, заявить таможенникам?

— Ты спятила, да? Во-первых, мы никуда не улетим, а во-вторых, что будет с Курицей?

— С какой курицей? — ошалела Мотька.

— С Мокрой. Я эту бедолагу так прозвала.

И тут объявили наш рейс на Тель-Авив. Мы со всех ног кинулись к нашему выходу. Народ уже собирался, но в накопитель еще не пускали. Ольга Ивановна с кавалером не спеша направлялась к нам.

— Все в порядке? — спросила она. — Помощь пока не требуется?

— Нет, спасибо!

Наконец нас впустили в накопитель, и мы уселись в кресла. Шел уже второй час ночи, а сна ни в одном глазу.

— Смотри! — шепнула мне Мотька.

Напротив нас сидела Курица с большущей сумкой. Вид у нее был измученный. Очевидно, напряжение отпустило ее, и она вконец обессилела.

— А почему она не сдала сумку в багаж? — поинтересовалась Матильда.

— Мало ли, может, у нее там банки или бутылки какие-нибудь, а может, не хочет в Тель-Авиве багажа дожидаться.

— Аська, мне уже так охота в самолет, кажется, сейчас помру от нетерпения!

— А мне не столько в самолет, сколько в Тель-Авив!

— Ты помнишь тетю Женю?

— Не очень, они уже лет семь как уехали. Папа в прошлом году к ним ездил, привез фотографии… Но не беда, я знаю, что она очень добрая.

— А кем она работает?

— Вообще-то она окончила педагогический, но работает дома, на компьютере.

— А муж у нее есть?

— Нет, они развелись, и он уехал в Канаду.

— Он ей хоть помогает?

— Да, помогает, но у него у самого дела не очень.

Глава III РАДОСТИ ПОЛЕТА

Между тем народу становилось все больше и свободных кресел почти не было. Курица взяла свою сумку, с трудом взгромоздила себе на колени, оперлась на нее локтями и закрыла ладонями лицо. Мне даже показалось, что она беззвучно плачет. Вот бедолага! Вскоре объявили посадку. Мы с Мотькой вскочили и бросились к дверям, но оказались только третьими. Пока девушки в форме проверяли билеты, Мотька вся тряслась от нетерпения, ее синие глаза горели огнем — скорее, скорее! Пройдя последний контроль, мы очутились в коридорчике, ведущем в самолет.

— Аська, — разочарованно шепчет Матильда, — а где же трап, летное поле?

— Забудь! Может, на обратном пути!

— Ну вот, а я так мечтала…

— Ладно, Мотька, переживешь!

— Да переживу как-нибудь! — счастливо смеется Мотька.

И вот мы в самолете.

— Шалом! — приветствует нас очень красивая стюардесса, заглядывает в наши билеты и показывает куда пройти. Рядом с Мотькой я чувствую себя бывалой путешественницей и решительно иду в глубь салона. Вот и наши места.

— Садись к окошку, хочешь? — великодушно предлагаю я.

— Конечно, хочу!

— Давай, сразу пристегнись! — советую я.

— А как?

Я показываю Мотьке, как пристегнуться, и сама тоже пристегиваюсь. К нам подходит Ольга Ивановна.

— Ну что, девочки? Проблемы есть?

— Нет, спасибо!

— Ну и прекрасно! Только прошу вас, когда прилетим, ждите меня возле транспортера.

— Возле чего? — переспрашивает Мотька.

— Ну, там, где выдают багаж. Кстати, у вас много вещей?

— Две сумки! — отвечаю я.

— Возьмите тележку, погрузите на нее свои сумки и ждите меня. Договорились?

—Да!

— Счастливого полета!

— И вам так же!

Место рядом со мной еще свободно. По проходу идет совсем молоденький паренек в длинном черном сюртуке и в круглой шляпе, из-под которой по щекам свисают два рыжих локона.

— Аська, чего это он? Какой странный!

— А ты не слышала, дедушка объяснял, что так одеваются правоверные евреи.

— Надо же! И что, в Израиле все так ходят?

— Не думаю! А еще дед говорил, что жены у таких всегда в париках.

— Но ведь там жара!

И тут к нам подходит Мокрая Курица.

— У меня место 23 С. Это здесь? — застенчиво спрашивает она.

— Здесь!

Курица с трудом закидывает сумку в багажное отделение и садится рядом со мной. Вид у нее какой-то отрешенный.

Матильда в упоении озирается.

— Аська, это что? Телевизоры?

— Вроде да! Наверное, кино будут показывать!

— Здорово! А это они уже на иврите говорят?

— Наверное!

Курица вдруг с улыбкой обращается к нам:

— Девочки, вы что, одни летите?

— Одни! — гордо отвечаю я. В самом деле, Ольга Ивановна не в счет.

— Первый раз?

—Да.

— Я тоже первый.

Теперь я вижу, что у нее милое и даже красивое лицо, добрая улыбка и ужасно несчастные глаза.

— А кто там у вас? — спрашивает она.

— У меня там двоюродная тетя, — отвечаю я.

— А вы разве не сестры? — удивляется она.

— Нет, мы подруги!

— Но все равно как сестры! — сообщает Мотька.

— Понятно. И как же вас зовут?

— Меня зовут Мотя, а ее Ася.

— Ася… Это Анна?

— Нет, Анастасия.

— А Мотя? Неужели Матрена?

— Да нет, Матильда!

— А я — Римма Львовна!

— Очень приятно!

— И мне тоже. Вы на каникулы?

— Да и еще недельку прихватим!

— Я тоже на две недели, к брату.

Наконец загорается сигнал: «Пристегнуть ремни и не курить».

Самолет катит по взлетной полосе. Мотька вцепляется в ручки кресла и бледнеет.

— Боишься? — спрашиваю я шепотом.

— Есть немножко!

Мы даже не заметили, как оторвались от земли. Мотька смотрит в окно и ахает. Огни Москвы остались далеко внизу.

— А днем, наверное, такая красота! Обратно мы тоже ночью прилетим? — спрашивает она.

—Да.

— Жалко!

И вот мы уже набрали высоту. Народ начинает шляться по проходу. Стюардессы разносят напитки. Мы берем апельсиновый сок и медленно, с наслаждением потягиваем его.

— Как в кино! — шепчет Мотька.

Включается телевизор. Показывают старый боевик с Чаком Норрисом. Неинтересно. Курица рядом со мной мирно посапывает. Мы с Мотькой тоже пытаемся заснуть, но где там! А вскоре уже приносят то ли ужин, то ли завтрак. Мы откидываем столики и начинаем изучать содержимое коробочек на подносе.

— Так! Это горячее. Это сладкое. Это салат. Это сок. А это что? — интересуется Мотька.

— Это просто чашка.

— Для сока?

— Нет, потом, наверное, чай дадут!

— Еще и чай? Здорово! Ой, Аська, а что это за штучка?

— Какая?

— А вот красненькая, вроде вишенки.

— Это помидор, — говорит вдруг Курица.

— Помидор? Такой малюсенький? — ахает Мотька и тут же отправляет помидор в рот. — А вкуснота!

Я тоже пробую помидор. Действительно, очень вкусно. Жалко, что всего один. С завтраком покончено. Мы съели и выпили все, что нам дали. Потом по самолету прошел молодой человек с тележкой, предлагая пассажирам спиртное, духи, сигареты, украшения. Потом всем раздали листки декларации. На английском. Мы с Матильдой быстро их заполнили и еще помогли вконец растерявшейся Курице.

— Вот спасибо вам, девочки, не знаю, куда бы я без вас…

Потом к нам подошла стюардесса с… горячими салфетками. Она щипчиками вынимала их из коробки и подавала пассажирам, которые прикладывали их к лицу. Мы, понятное дело, поступили точно так же. Это оказалось необыкновенно приятно.

Матильда была на седьмом небе.

— Я про такое даже в книжках не читала! — восторгалась она. — Мама мне и не поверит! — Она глянула на часы. — Ой, Аська, мы что, через полчаса уже прилетим?

— Да, — вместо меня отвечает Курица, и на губах ее играет улыбка облегчения. Хоть на какое-то время избавилась от своих мучителей. А может, она просто боится летать и радуется скорому окончанию полета?

Мы даже не заметили, как самолет коснулся земли и пассажиры зааплодировали.

— Чего это они? — удивляется Мотька.

— Летчикам аплодируют за отличную посадку, — опять объясняет Курица.

Вот мы уже и по-настоящему за границей. Интересно что нас тут ждет?

Спускаемся по трапу и садимся в большой автобус. Уже светает. Несколько минут, и мы входим в здание аэропорта, мгновенно минуем паспортный контроль и оказываемся в зале выдачи багажа. Народу никого, кроме пассажиров нашего рейса. Все устремляются к дальнему транспортеру. Мы хватаем тележку и бежим за ними. И вот по транспортеру поплыли чемоданы и сумки. Мы не сводим с них глаз.

— Девочки, до свидания! — окликает нас Курица.

— До свидания, Римма Львовна! — отвечаю я, а Мотька, не в силах оторваться от плывущего багажа, просто что-то бормочет.

— Аська, твоя сумка! — орет вдруг она и хватает мою сумку. — А моя где же?

— Погоди, сейчас найдется! — успокаиваю я ее.

— А вдруг пропала? Там у меня все! — Мотька вдруг срывается и бежит вдоль транспортера. У меня мелькает дурацкая мысль, что сейчас она просто влезет на него и укатит вместе с пока бесхозным багажом. Моя подружка, кажется, совсем ошалела.

Из-за кулис выплывает Мотькина ярко-зеленая сумка, и она коршуном бросается за ней. У меня от смеха уже болит живот.

— Чего ты ржешь?

— Видела бы ты себя со стороны! Сдохнуть можно.

— А что? — пугается Мотька. — Я неприлично себя вела?

— Да нет, просто смешно.

— Девочки, как дела? — слышим мы голос Ольги Ивановны. — Это все ваши вещи?

—Да!

— Тогда идемте скорее на такси.

Мы выходим в большой зал, где ждут встречающие. Конечно, нам хочется все получше рассмотреть, но Ольга Ивановна торопится. Мы выходим к стоянке такси. Там большая очередь. Можно перевести дух. Почти уже совсем светло. И какой-то непривычный, южный запах.

— Аська! Пальмы! — ахает Мотька, обалдело крутя головой.

Очередь движется быстро, и минут через пять мы садимся в такси, Ольга Ивановна называет какой-то адрес, и мы едем. Она сидит впереди, а мы с Матильдой прильнули к окнам, хотя дорога почти ничем не примечательна. Это как бы изнанка города, а лицо нам только предстоит увидеть. Машин на дороге еще совсем мало.

И вот такси останавливается, и тут же к нам кидается какой-то высокий парнишка.

— Ты Ася?

— Да! Вовка? — догадываюсь я и вылезаю из машины. — Ты нас ждешь?

— Вопрос вполне дурацкий! Кого же еще! Мотька и Ольга Ивановна тоже вылезли.

— Вот, знакомьтесь, это мой троюродный брат, Вова.

— Вообще-то я Володя, — степенно сообщает он.

— Володя, а где твоя мама? Мне нужно с нею переговорить!

И тут же из-за угла выскакивает женщина… Как я могла подумать, что не помню тетю Женю. Она совсем не изменилась, только немного поседела.

Я бросаюсь к ней.

— Тетя Женя!

— Аська! Ты? Господи, совсем взрослая! До чего же я рада! — она сжимает меня в объятиях.

— Евгения Григорьевна? — спрашивает Ольга Ивановна.

—Да!

— Вот, сдаю вам девочек с рук на руки… — Она отвела тетю Женю в сторонку, отдала ей какой-то конверт, что-то быстро сказала, помахала нам на прощание и укатила на такси.

Мы вчетвером остались на улице.

— Тетя Женя, а это моя подруга Матильда!

— Кто может сравниться с Матильдой моей! — не мог не пропеть Володька.

Я фыркнула. А Мотька так сверкнула на него синими глазищами, что он только рот открыл.

— Володя, бери сумки! Идемте, девочки! — обняв нас за плечи, сказала тетя Женя.

Мы свернули в узкий проход между домами.

— Вот сюда, запоминайте дорогу! Подъезд был без дверей, просто лестница вела наверх, а почтовые ящики висели, можно сказать, на улице, только под крышей. Когда мы поднялись до второго этажа, свет на лестнице погас.

— Девочки, тут на каждом этаже есть кнопка, вон, видите, светится. — Тетя Женя коснулась светящейся точки, и свет вновь зажегся.

— Это для экономии? — спросила Мотька.

— Конечно.

На третьем этаже дверь в квартиру стояла настежь, а на пороге нас дожидался громадный рыжий кот.

— Знакомьтесь, это Мартын! Он у нас самый главный! — сказала тетя Женя. — Заходите, девочки!

Первое, что бросилось в глаза, — каменные светлые полы. Квартира была немного странная. Войдя, сразу попадаешь в комнату, очень просторную, с большущим балконом. Слева комната перетекает в коридор, откуда двери ведут в кухню, ванную, уборную и еще две комнаты.

— Как у вас хорошо, просторно! — говорит Мотька.

— Да, простору хватает! Девочки, сейчас будем завтракать, на балконе, Володя уже все приготовил!

И в самом деле, на балконе стоял стол и стулья. Правда, вид с этого балкона был не слишком презентабельный — какой-то замусоренный пустырь. Но на балконе стояли горшки с цветами, и если не смотреть на пустырь, то все было прекрасно. Уже совсем рассвело, и солнышко даже чуть-чуть начало припекать. Тетя Женя усадила нас на балконе, и они с Володькой принялись таскать на стол всякие вкусности. Наконец они тоже уселись, и тетя Женя засыпала меня вопросами о папе, маме, дедушке, тете Липе. А потом вдруг решительно сказала:

— Вот что, мои дорогие, сегодня и завтра мы с Володей будем вами заниматься, потом Володя должен на три дня уехать, а я привязана к компьютеру с утра до ночи. Придется вам самим осваивать город! А пока… У вас две недели? Отлично! Можно весь Израиль осмотреть, а это такая интересная страна! Завтра пойдем в бюро путешествий и купим вам несколько экскурсий.

Первым делом вы должны поехать в Иерусалим… — Она помолчала. — А теперь расскажите-ка мне, что вы такое учинили, почему и кто отправил вас в Израиль? Юра сказал мне по телефону что-то вполне невнятное. И кто такой Феликс, о котором упомянула эта дама, как ее, Ольга Ивановна?

Мы с Матильдой переглянулись.

— Давайте, колитесь! — засмеялся Володька.

Ничего не попишешь, придется рассказать. И мы действительно рассказали тете Жене и Володьке все с самого начала, и про Феликса, и про бомбы, и про наше сыскное бюро «Квартет».

— Да! — восхищенно проговорил Володька. — Крутые вы девчонки, ничего не скажешь.

— Я только умоляю вас не искать тут бомбы! — воскликнула тетя Женя. — Это не игрушки!

— А вы думаете, там это были игрушки? — обиделась Мотька.

— Нет, но здесь такое очень часто случается, причем в общественных местах. Имейте в виду, если вы увидите на улице, или в автобусе, или еще где-то брошенный пакет, сумку, чемодан и так далее, или сразу сообщите в миштару, или попросту уносите ноги.

— Куда сообщить? — спросила я.

— В миштару, то есть в полицию. Но я надеюсь, что ничего такого вам не попадется. Володя, убирай со стола. Девочки, вы спать хотите?

— Нет, что вы! Совсем не хотим!

— Тогда ладно, переоденьтесь, приведите себя в порядок, и пойдем гулять.

Глава IV ШОЛОМ

Выйдя из дому, мы свернули к пустырю, миновав его, попали в узкий, довольно грязный проулок и вышли на неширокую, но очень оживленную улицу, на другой стороне которой высилось какое-то причудливое, громадное не столько ввысь, сколько вширь, здание.

— Вот, девочки, это ваш главный ориентир — тахана мерказит, иными словами, автобусная станция, — сказала тетя Женя, — а вот там, слева останавливается 16-й автобус, на котором можно доехать прямо до моря.

— Ой, море! — закричала Мотька. — Хочу к морю! Я никогда не видела моря!

— Что ж, хорошо, поедем к морю, или хотите пешком пройтись?

— Мам, ну зачем, что тут интересного? Давай хотя бы до Алленби доедем! А на обратном пути покажем им тахану.

— Пожалуй, ты прав. Кстати, девочки, прошу вас, не зовите меня тетей Женей, лучше просто Женей и на «ты», а то я совсем старой себя чувствую. Идет?

— Идет! — отвечала я. Мне уже казалось, что не было этих семи лет, что она близкая и родная.

— И я тоже? — смущенно спросила Мотька.

— Конечно, Мотенька! Кстати, вы в состоянии не потерять ключи, деньги, когда будете жить самостоятельно?

— Мать, ты их обижаешь! — вступился за нас Володька. — Они же почти профессиональные детективы!

— Ах да, я и забыла, — засмеялась Женя.

Мы подошли к остановке автобуса. Рядом с нею было несколько открытых лавчонок. Конечно, мы с Мотькой сразу прилипли к ним взглядами. Но ничего интересного там не оказалось. Одна торговала бытовой химией, а вторая водой и какими-то подозрительного вида сладостями.

— Аська, держи деньги, тут десять шекелей.

— И что мне с ними делать?

— Как войдем в автобус, отдашь их водителю и скажешь — шалош! Он даст тебе билеты и сдачу.

— Шалош или шолом?

— Дурища! — заржал Володька. — Шолом — это здравствуй, а шалош — три. Три билета! У меня проездной.

— А сколько сдачи?

— Десять агорот.

— А сколько стоит один билет? — поинтересовалась Мотька.

— Три шекеля и тридцать агорот.

— Это что же, один билет больше доллара стоит? — ахнула Матильда. Интересно, откуда у нее такие познания?

— Да, проезд здесь дорогой, но вы не волнуйтесь, девочки, вам много денег дали. Этот ваш банкир не поскупился, так что не думайте о проезде и вообще чувствуйте себя спокойно. Мы потом поменяем ваши доллары на шекели, — успокоила нас Женя.

Подошел автобус. Все садятся только с передней площадки. Билеты продает водитель. Я поднялась на подножку, протянула ему бумажку в десять шекелей и храбро проговорила:

— Шалош!

Мне казалось, все должны восхититься моим знанием иврита, но даже шофер не обратил на меня внимания, просто сунул мне в руку три билетика и медную монетку.

— Володя, докуда доедем? До Алии?

— Зачем, мама? Столько тащиться пешком?

— Но ведь девочкам, наверное, все интересно!

— Конечно! — хором ответили мы.

— Нет, мама, давай прямо сразу к морю, а оттуда по набережной пойдем в Яффо.

— Мы же хотели вечером туда…

— Первый раз лучше днем. А вообще, все это чепуха, начинать надо с Мигдал Меир Шалом.

— И что нам мешает? Это недалеко от Алленби, сходим туда, потом вернемся к морю и пойдем в Яффо.

— Женя, о чем вы говорите, мы ничего не понимаем! — возмутилась я.

— Да вот Володя говорит, лучше всего нам пойти в Мигдал Меир Шалом, это самое высокое здание в Тель-Авиве и наверху есть смотровая площадка.

— Женечка, я к морю хочу! — взмолилась Мотька.

— Да, Мотенька, конечно, первым делом к морю. Человек не видел моря! Что может быть важнее!

— Тогда доедем хотя бы до шука, — проворчал Володька, — так интереснее!

— Хорошо, — согласилась Женя. — Вот, девочки, это улица Алленби, названа так в честь английского генерала. Его войска в первую мировую войну изгнали из Палестины турок.

Улица Алленби показалась нам очень красивой. Неширокая, оживленная, на каждом шагу магазины.

Наконец мы вылезли из автобуса.

— А где же море? — спросила Мотька, вся дрожа от нетерпения.

— Погоди, скоро дойдем. Пошли на ту сторону, — потребовал Володька»

Пройдя еще немного вперед, мы увидели уходящую влево узкую улицу, кишащую народом.

— Вот это наш главный базар — шук Кармель, — сказала Женя. — Здесь можно купить все на свете.

— Мам, давай угостим их соком, — предложил Володька.

— С удовольствием! Девочки, какого хотите? Апельсинового, грейпфрутового, морковного?

— Морковного? — удивились мы. — Это вкусно?

— По-моему, да, хотите попробовать? Вон видите, женщине наливают?

— Хотим! — воскликнули мы, и вскоре улыбающаяся продавщица вручила каждому из нас по большому пластмассовому стакану только что выжатого морковного сока.

— Ой, как вкусно! — простонала Мотька.

Я с некоторой опаской отпила ярко-оранжевый сок. Вроде ничего, но уже через три-четыре глотка я почувствовала, что меня сейчас стошнит.

— Аська, как вкусно! Ой, тебе не нравится, да?

— Матильда, допей мой сок! Я не могу!

— Не нравится? — засмеялся Володька. — Чего ж молчишь тогда? Я тебе сейчас другой куплю. — Он через минуту вернулся с таким же большим стаканом мутновато-розового сока.

— Пей! Это эшкалиот!

— Что?

— Грейпфрутовый!

Я отпила. Сок оказался необычайно вкусным, особенно после морковного.

— Нравится?

—Да!

Мотька тем временем допивала уже мой стакан морковной гадости,

— Матильда, хочешь попробовать грейпфрутовый? — великодушно предложила я.

— Давай! — с радостью согласилась Мотька. — Правда, здорово, но в меня уже не лезет!

Все это время мы медленно шли вниз по Алленби. Вокруг кипела южная жизнь. На тротуарах стояли вешалки с одеждой, корзины с обувью. Мороженое, орехи, фрукты, соки — буквально на каждом шагу. И среди этого пестрого разнообразия довольно часто ювелирные лавки, строгие и чопорные. Вот улица делает легкий изгиб и…

— Море?! — воскликнула Матильда. — Море! — и, забыв обо всем, кинулась вперед. До моря оставалось еще метров триста.

— Володя, беги за ней, — крикнула Женя, — как бы под машину не попала!

Володька бросился за Матильдой и скоро догнал ее.

— Какая славная девчушка! — сказала Женя. — Вы давно дружите?

— С пяти лет. Мама говорит, она будет актрисой.

— А ты кем будешь?

— Адвокатом!

Но тут и до меня дошло, что я вижу перед собой Средиземное море. Оно открывалось взору за дивной красоты набережной, с фонтаном и роскошными зданиями. Песчаный пляж был почти пуст, а на каменных скамьях под причудливой формы навесами между набережной и пляжем сидели одни только старики, греясь на ласковом мартовском солнце.

— Как красиво! — вырвалось у меня.

— Да, это очень красивое место! — согласилась Женя. — Но ты здесь еще и не такое увидишь. Тебя настоящие чудеса ждут!

По нескольким каменным ступенькам мы спустились на пляж. Матильда, закатав джинсы, как безумная носилась по воде.

— Море! Море! — визжала она. — Аська! Иди скорей, вода такая теплая!

Я бросилась к ней, на ходу сбрасывая босоножки. Вода и впрямь была очень теплая.

— Аська, ну почему мы не взяли купальники! Я умру, если не искупаюсь!

Надо заметить, что на пляже не купался никто.

— Вы с ума сошли, — воскликнула Женя, — сейчас еще рано купаться.

— Да где рано?! Вода теплющая! Аська, завтра хоть сдохнем, а искупаемся! А может, еще сегодня? — с надеждой взглянула она на Женю.

— Вы спятили? Купаться в такой холод! — поежился Володька. Он и Женя были в свитерах, а мы с Матильдой — в майках.

Женя пожала плечами.

— У нас уже все представления о температуре поменялись. Тут такая жара летом стоит, что двадцать два — двадцать три градуса кажутся нам почти морозом. — Она присела и рукой попробовала воду. — И правда теплая! — удивилась она. — Ладно, во второй половине дня и я с вами, может быть, искупаюсь. А сейчас пошли в Яффо!

Мы шли по набережной, дыша соленым морским ветром и наслаждаясь солнцем.

— Подумать только, вчера вечером мы еще были в Москве, а там такая холодрыга! А сегодня уже будем купаться в Средиземном море! — восклицала Мотька.

Потом Женя начала рассказывать нам о Яффо, древнейшем городе Палестины, который теперь стал просто экзотическим туристским центром Тель-Авива. Там было необыкновенно красиво и интересно. Узкие, очень чистые каменные улочки, отмеченные знаками зодиака, мастерские художников, выходящая на море площадь, где стоит францисканская церковь святого Петра. Блуждая по узким улочкам Яффо, мы увидели дерево, растущее в горшке, который висел на цепях. И только тут мы сообразили, что оставили дома фотоаппараты.

— Не беда, сядете на 46-й автобус на тахане и приедете, — утешил нас Володька.

— Нет уж, — отрезала Матильда. — Пешком дойдем. Такая красивая дорога!

Мы еще покатались на пароходике, который назывался «сабаба», потом в маленьком уличном кафе ели вкуснейшие «бурекасы» — слоеные пироги с картошкой, запивая их апельсиновым соком. Это был удивительный день — в экзотической стране, с кучей впечатлений, но часам к пяти мы уже скисли от усталости, сказывалась бессонная ночь. Вернувшись домой, мы прилегли на часок и проснулись уже только утром, когда солнце проникло сквозь деревянные ставни, которые здесь называются трисами.

Утром Женя сказала, что сама купит нам экскурсии, а опекать нас сегодня предоставит Володьке. Он и в самом деле целый день таскал нас по городу, показывая достопримечательности и основные маршруты, а еще учил нас говорить на иврите самые необходимые слова. Спасибо, пожалуйста, до свиданья.

— Вот, предположим, ты захочешь выпить сок, что ты должна сказать? — пытал он меня.

— Какой?

— Апельсиновый.

— Бевакаша эхад тапузим!

— А если два сока? Грейпфрутовых?

— Бевакаша штаим эшкалиот!

— Отлично! Теперь ты, Матильда! Скажи — один яблочный!

— Эхад тапухим!

— Молодец! Да, вы бы тут за полгода выучили язык, не то что наши эмигранты! Мама без меня никуда не ходит, если там на иврите говорят. Приходится таскаться с ней по всяким здешним учреждениям, сами понимаете, какое это удовольствие!

— Да тут же на каждом шагу русская речь! — удивилась я.

— Так то на улице. Кстати, сейчас поведу вас на Кинг Джорджа, там один старичок такие соки делает, умереть, уснуть! Заказывать будете сами.

— Хорошо, но и платить тоже будем мы! — твердо сказала я; мало-помалу я уже начинала разбираться в здешних ценах и поняла, что свежий сок — удовольствие недешевое. — И не вздумай хорохориться!

Володька пожал плечами.

— Ладно!

Мы свернули с Алленби вправо, и Володька подвел нас к маленькому замызганному киоску, где седой старик выжимал соки.

— Значит так, возьми три сока, смешанных, апельсин, яблоки и гранат.

— А как гранат на иврите?

— Римон. Сможешь?

— Запросто! Шолом, адони, бевакаша, шалош тапузим, тапухим, римон!

— Ну, Аська, ты даешь!

Старик с улыбкой кивнул, выхватил откуда-то апельсины, мгновенно выжал их в три стакана, затем с невероятной ловкостью разрезал яблоки, сунул в другую соковыжималку, а в третью — гранаты.

Через две минуты мы уже держали в руках по большому стакану ледяного, умопомрачительно пахнущего сока.

— Как вкусно! — простонала Мотька, первой отхлебнувшая сок.

Ничего вкуснее я никогда не пила.

— Володь, а почему сок такой холодный?

— Фрукты у него в холодильнике лежат. Нравится?

— Не то слово!

Мы протаскались так часов до восьми вечера и полумертвые добрались домой. По дороге от автобусной остановки Володя сказал с сожалением:

— Эх, не успел я вам тахану показать!

— Тахану? Автобусную станцию? Чего там смотреть? — удивилась я.

— Да ты что! Тахана — это целый город. Чего там только нет — и рынок и магазины, причем есть к шикарные, и рестораны и кафе….

— Правда? Тогда мы сами туда пойдем, — заявила Матильда.

— Не вздумайте! Заблудитесь как пить дать!

Дома Женя сказала, что купила нам две экскурсии — Северная Галилея и Иерусалим. В Галилею мы поедем через два дня, а в Иерусалим через неделю.

— И еще надо будет вас свозить на Мертвое море, может, я свою подругу попрошу, — сказала Женя. — А в субботу поедем в Ариэль, посмотрите совсем другие места. Устроим пикничок в горах.

— Ой! — всплеснула руками Мотька. — А как же Шура с Мурой?

— Какие шуры-муры? — не понял Володька.

— Да не шуры-муры, а Фельдманы, Шура и Мура! Вы таких случайно не знаете?

— Нет, не знаем. А кто они такие?

— Наши друзья, четыре года назад уехали, у нас есть телефон, но, может, это старый, и потом мы хотим сделать им сюрприз.

— Покажи-ка номер! — потребовал Володька. — Ага, 08, это код Реховота. — Одни вы туда пока не доберетесь, давайте так сделаем. Я вернусь, позвоню им, не ехать же нам туда наобум, наплету чего-нибудь, договорюсь, чтобы они дома были, и заявимся к ним. То-то они удивятся, небось и не узнают вас!

— Здорово! — обрадовались мы. — Тода раба! (спасибо).

Женя вытаращила глаза.

— Мама, слышала бы ты, как они на иврите объяснялись! Лучше тебя!

— Это не так уж сложно! — засмеялась Женя. — Девчонки, да вы уже носом клюете! Идите-ка спать. Спокойной ночи!

— Лайла тов!

Глава V ДА ЗДРАВСТВУЕТ СВОБОДА!

Когда мы проснулись утром, дома никого не было. На нашей двери висела записка: «Асенька, Мо-тенька, доброе утро! Я ушла по делам, Володя уехал. Позавтракайте сами. Берите в холодильнике все, что на вас глядит. Не стесняйтесь, ради Бога. Я вернусь не раньше часу дня, поэтому ждать меня не стоит. Ключи у вас есть, деньги тоже. В кухне на столе оставляю вам телефонную карточку. Если возникнут вопросы или заблудитесь, звоните. До часу я буду по номеру 37-11-24, а потом звоните домой. Купайтесь осторожно, полотенца я вам оставила на кухне. Целую. Женя».

Наскоро умывшись и проглотив по неимоверно вкусному йогурту, мы выскочили из дому и побежали к автобусной остановке.

На пляже, кроме нас, была еще совсем древняя старушка и компания каких-то толстых мужиков, громко окликавших друг друга по-русски. Но какое нам до них дело!

Мы уже вошли в воду по пояс, как вдруг Мотька спросила с придыханием:

— Аська, а ты сама себе веришь, что все это с нами происходит?

— Честно говоря, не очень! И потом еще то, что мы одни. Если бы нас целыми днями опекали, это было бы куда хуже!

— Еще бы! Одни, в таком красивом городе, с денежками. Кайф! Дай Бог здоровья Феликсу!

— Это уж точно, хотя и он нам тоже кое-чем обязан. Знаешь, Матильда, надо будет Мите с Костей какие-нибудь хорошие подарки привезти, а то они ведь тоже с нами работали, а поездка только нам обломилась.

— Но ведь обе бомбы именно мы с тобой обнаружили, так что все вполне справедливо. Но насчет подарков — ты права. Поплыли?

— Поплыли!

Накупавшись, мы легли позагорать. Неподалеку толстые мужики резались в карты.

— О, кто идет! — вдруг крикнул один из них. — Нальчик! Откуда, старик?

Вальчик? Где я слышала это имя? Я подняла глаза и увидела гладкого, сытого и тоже противного мужика в розовом спортивном костюме. Это, видно, и есть Вальчик. Но откуда, откуда мне знакомо это имя? А может быть, это фамилия? Я глянула на Мотьку, она заснула. Я тут же растолкала ее.

— Ты что, разве можно спать на солнце? Сгоришь!

— Твоя правда, но меня так разморило. Искупнемся еще?

— Давай!

Уже в воде я спросила Мотьку:

— Слушай, тебе знакомо такое имя — Вальчик?

— Вальчик? А что? — встрепенулась Мотька.

— Да ничего, просто я никак не могу вспомнить, откуда знаю это имя. Тут мужик появился, вон, видишь, к воде идет? Они его Вальчиком зовут!

У Мотьки глаза полезли на лоб.

— Ты и впрямь не помнишь или придуриваешься?

— Честное слово, не могу никак вспомнить.

— Да это же про него та Блондинка с Мокрой Курицей говорила. Это, кажется, Блон-динкин муж, он-то Курицу и шантажировал!

— Но, кажется, Блондинка в Рим улетела?

— Ну и что? Мало ли куда можно сейчас улететь для отвода глаз! Хоть в Рио-де-Жанейро!

— Это верно! Бедная Курица, она так надеялась, что хоть тут от них отдохнет. Матильда, ты не думаешь, что нам…

— Думаю!

— И что?

— Думаю, нам надо бы последить за этим типом, он ведь настоящий преступник — шантажист, контрабандой занимается. Знаешь что, давай для начала этого Нальчика сфотографируем. А заодно и всю компашку, мало ли, а вдруг пригодится!

— Отличная мысль! Встань так, чтобы компашка в кадр попала.

Я сфотографировала Мотьку на фоне картежников, а потом еще щелкнула Нальчика отдельно. К счастью, они на нас никакого внимания не обратили.

— А теперь давай послушаем, что они там говорят!

Но они все были заняты игрой в карты и лишь изредка подавали совсем не подозрительные реплики.

— Да ну, похоже, просто картина «Бандиты на отдыхе»! — заключила Мотька минут через пятнадцать.

— Мотька, а как насчет презумпции невиновности? Может, они просто обычные мирные граждане?

— Особенно Вальчик мирный гражданин! Просто ангел! Ты там у него крылышек не видела?

Между тем Вальчик поднялся.

— Что, труба зовет? — спросил его кто-то.

— Ох, не говори, дела!

— А ты не на отдыхе разве?

— Я и на отдыхе делами занимаюсь, а то со скуки пропасть можно! Нас тут третьего дня на экскурсию возили, так все по церквям, по церквям, а сами обещали крокодилий питомник! Я этой бабе, экскурсоводке, говорю, где питомник, что вы нас все Христом пичкаете? А она на меня как зыркнет, как залопочет: «Наша экскурсия крокодилов не предусматривает. Вы ошиблись!» И так она, блин, на меня свысока посмотрела, что мне хотелось ей в рожу плюнуть.

— Чего ж не плюнул?

— Да она бы мне зенки выцарапала! — расхохотался Вальчик. — На кой мне с ней связываться?

Тем временем мы с Мотькой, не сговариваясь, оделись и пошли к выходу с пляжа, где можно ополоснуть ноги от песка. Обувшись, мы сели на прогретый солнцем каменный парапет и стали поджидать Вальчика.

— Ну и типчик! — сквозь зубы процедила Мотька. — Такой не то что шантажировать, ему и убить раз плюнуть. А эту Курицу он вообще живьем сгложет и не поперхнется. Ужас, как ее жалко.

— Интересно, она знает, что он тоже тут? Мотька ничего не ответила, она задумалась.

— Слушай, Аська, завтра надо взять с собой все наше снаряжение — уоки-токи и бинокль.

— А ты думаешь, он завтра тоже сюда придет?

— Думаю, да! Сегодня мы попробуем за ним проследить, но, честно говоря, мне вся эта компашка не нравится.

— И что ты предлагаешь? Следить за всеми? Но это просто бред!

— Я же не сумасшедшая! Но присмотреться к ним повнимательнее стоит. Они же тут ни фига не боятся, могут много интересной информации невзначай подкинуть.

— Матильда, мы сюда отдыхать приехали, и потом мы обещали, что не будем никого ловить.

— Ерунда! Мы обещали не ловить арабских террористов. А это самые что ни на есть отечественные бандюги. Про них разговору не было!

— Да ну их, Мотька. Что же, нам вместо экскурсий, прогулок, вообще всей этой красоты, ловить отечественных бандюг? Я не желаю!

— Ну, Асенька, ну пожалуйста, давай проследим за Нальчиком сейчас, а потом пошлем его куда подальше. Очень Курицу жалко!

— Ладно, сейчас я согласна, а дальше — нет!

Нальчик тоже вымыл ноги под краном, обулся, причесал свои жидкие волосы и с довольным видом, что-то насвистывая, направился вверх по Алленби. Мы на некотором расстоянии следовали за ним. Затем он свернул направо, на шук Кармель. Он шел не спеша, вразвалочку, и слава богу, потому что у нас глаза разбежались. Чего тут только не было! Слева и справа торговали всякой несъедобной всячиной — кошельками, косметикой, сумками, расческами, майками, бельем, посудой, а дальше уже начинались съестные ряды. Горы апельсинов, грейпфрутов, помидоров, огурцов, темно-зеленых арбузов, разноцветных перцев, молодой картошки, баклажанов и каких-то неведомых нам плодов, цветы, свежая рыба, аппетитнейший хлеб, и надо всем этим пряный запах изобилия, от которого кружится голова и текут слюнки. Вальчик подошел к прилавку, где торговали маслинами. Мы остановились неподалеку.

— Матильда, давай тоже чего-нибудь купим, есть охота.

— Может, апельсинов?

— Давай, я куплю, а ты следи за ним.

— Бевакаша эхад кило тапузим! — вспомнила я вчерашний Вовкин урок. Насчет кило я не была уверена, но продавец, видимо, меня понял. Он взял пакет и насыпал туда штук пятнадцать апельсинов.

Я замотала головой и показала ему один палец.

— Эхад, эхад! — твердила я, а он, радостно смеясь, закричал:

— Матана, матана!

Ничего не понимаю! Что он от меня хочет? На бумажке стояла цена — 1,5 шекеля. Я достала из кошелька две монетки — шекель и 50 агорот и решительно протянула продавцу. Мотька смотрела не столько на Нальчика, сколько на меня. В ее взгляде читалось восхищение. Продавец взял деньги и подал мне пакет, где было как минимум три кило. Совсем дурной, что ли? Но я взяла пакет и, пожав плечами, подошла к Мотьке.

— Что это значит? На кой нам столько?

— Я ему заплатила за килограмм, а если он псих, так я не виновата!

— Может, они какие-нибудь не такие, эти апельсины? — предположила Мотька. — Уж больно дешевые!

На вид это были вполне нормальные апельсины.

— Знаешь, давай сейчас съедим по одному. Думаю, если с ними что-то не так, кто-нибудь нас остановит, они же не слепые!

— Ну и умная ты, Матильда! Золотая голова!

Я решительно начала сдирать шкурку с апельсина, Мотька тоже, но никто нас не остановил. Апельсин был очень даже вкусный, свеженький, недавно с дерева. Валь-чик все еще выбирал маслины. Там их было сортов двадцать, если не больше. Желтые, зеленые, черные, всех оттенков коричневого, мелкие, крупные, круглые, овальные, с острым кончиком. Вальчик все их пробовал, и смотреть на него было очень забавно. Он брал с прилавка очередную маслину, кидал ее в рот, потом, задумчиво глядя в небо, разжевывал и сосредоточенно прислушивался к своим ощущениям. Похоже, он был гурманом. Наконец он остановил свой выбор на крупных красновато-коричневых маслинах с острым кончиком и все так же вальяжно направился дальше. Мы за ним. Он купил еще две пышные халы с маком, несколько авокадо и немыслимой красоты золотую копченую скумбрию.

— Мотька, а зачем мы вообще за ним ходим? Человек покупает продукты, какой тут криминал?

— Нет, давай все же проследим, куда он пойдет! — заартачилась Мотька. — Нутром чую, что-то тут нечисто!

— Ну как хочешь!

Вальчик прошел до самого конца базара, свернул вправо, там с правой стороны еще продолжался базар, а с левой тянулась огромная автобусная стоянка. Вальчик неспешно брел вдоль базара и вдруг зашел в маленькую лавчонку, торговавшую хозяйственными товарами. Мы принялись разглядывать выставленные на улице ящики со всякой хозяйственной дребеденью. Вальчик протиснулся к прилавку.

— Золотая, где твой шеф? — спросил он у продавщицы.

Та вскинула на него непонимающие глаза.

— Ну босс твой где? Босс, понимаешь? Хозяин!

Продавщица явно ничего не понимала, но тут кто-то из покупателей вмешался и перевел ей слова Вальчика. Она что-то пролепетала.

— Завтра! — сказал добровольный помощник. — Хозяин будет завтра, после одиннадцати.

— Спасибо! — сказал Вальчик, вышел из лавки и пробормотал: — Чертова жидовня!

— Какая сволочь! — задохнулась Матильда. — Фашист!

Вальчик двинулся к автобусной стоянке, мы за ним. Я уже ненавидела его. Мерзкий тип! Пройдя всю стоянку, он подошел к последней остановке, и мы увидели, что это как раз остановка нашего, 16-го автобуса.

— Слава Богу, — прошептала Мотька, — а то еще заблудились бы как миленькие.

Автобус подошел очень скоро. Мы сели и поехали. Миновав пляж, автобус выкатил на Алленби.

— Ты помнишь, где нам сходить? — спросила Матильда.

— Остановка Тахана мерказит, а до нее — х улица Левински. Но мы же хотели проследить…

— Я просто так спросила, для освежения памяти. Смотри, вот как раз остановка — Левински. Значит, следующая — наша.

Внезапно Вальчик поднялся и подошел к выходу. Отлично, значит, мы соседи!

Сойдя с автобуса, я мгновенно сориентировалась — справа гигантское здание таха-ны, а слева улочка, ведущая к нашему дому.

Вальчик решительно направился к входу на тахану. Мы поспешили за ним.

Меньше всего это походило на автобусную станцию! Тут было чисто, красиво, на каждом шагу лавчонки и сверкающие магазины, кафе, лотки. Глаза разбегались!

— Смотри, Мак-Дональдс! — воскликнула Мотька.

Я отвела глаза от толстого зада, обтянутого розовым шелком, увидела свисающую с потолка громадную куклу — какого-то парня в полосатых чулках, и, конечно, тут же потеряла Вальчика из виду.

— Мотька, где он? — спохватилась я.

— Ой, кажется, мы его упустили!

Оглядевшись, мы поняли, что найти его тут — дело безнадежное. Разве что случайно встретить…

— Аська, я с голоду сейчас помру!

— Съешь апельсинчик, — посоветовала я.

— Не могу, уже в глотку не лезет! Давай в Мак-Дональдс зайдем!

— Давай!

Мы купили себе по чизбургеру и по клубничному коктейлю и сели за столик так, чтобы видеть суетливую жизнь таханы.

— Да, похоже, тут можно заблудиться и вовсе сгинуть, — с полным ртом проговорила Мотька.

— Моть, а может, он почувствовал слежку и решил оторваться? — предположила я.

— Да ты что! Он на нас и внимания не обратил. Скажи на милость, как ему в голову может прийти, что здесь, в Израиле, какие-то девчонки за ним следят? С какой стати? Просто это мы вороны. Ничего, завтра уж мы его не упустим! Слушай, а тут и правда здорово! Пойдем пошляемся.

— Да мы же заблудимся!

— Ни фига! Вон видишь надпись — выход на улицу Левински. Туда нам и надо, а ориентироваться будем на этого болвана! — Мотька указала на парня в полосатых чулках. — Его за версту видать. Смотри, тут и русские надписи есть! Не дрейфь, подруга, не пропадем.

Мы часа три слонялись по всем шести этажам автобусной станции, попадая то на дешевый вещевой рынок, то в роскошные холлы среди элегантных магазинов, с небольшими уютными кафе. Долго топтались вокруг громадной аметистовой друзы, выставленной посреди одного из холлов. Друза была огорожена и медленно вращалась на подставке. Лиловые кристаллы завораживали. Конечно, мы сфотографировались возле такого чуда природы. Мало-помалу мы начинали соображать что к чему. На шестом этаже, помимо бесчисленных прилавков, мы обнаружили выходы к междугородным автобусам.

— Давай-ка найдем, откуда уходит автобус на Реховот, — предложила я. — Может, сами съездим к Фельдманам, а то еще пока Володька удосужится. Я предпочитаю независимость!

— Это точно! Да здравствует свобода!

Глава VI ОПЯТЬ КРИМИНАЛ!

Рано утром мы снова отправились на пляж, захватив с собою все наше детективное снаряжение — фотоаппараты, уоки-токи и бинокль. Еще издали мы приметили давешнюю компанию картежников и решили устроиться поодаль, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вальчика среди картежников пока не было. Мы бросились в море. Сегодня оно было не таким спокойным, небольшие волны привели нас обеих в совершенный восторг — мы орали, скакали, качались на волнах, забыв обо всем на свете.

— Аська! В Москве сейчас еще снег, холодрыга! А мы купаемся!

— И главное — на свободе! А дома думают, что мы тут под неусыпным присмотром!

— Да, с нас просто глаз не спускают! — И мы покатились со смеху.

Мы вылезли, позагорали, потом снова искупались, а Вальчик так и не появился.

— Ась, давай-ка наведаемся в ту лавочку, где вчера Вальчик хозяина спрашивал, — предложила Матильда.

— Зачем?

— Сдается мне, что там какой-то криминал, печенкой чую!

— А мы ее найдем?

— Конечно! Надо пройти насквозь весь базар, свернуть вправо, и первый же хозяйственный магазинчик наш! Все просто! Сейчас начало одиннадцатого, а ему вчера сказали, что хозяин придет после одиннадцати, так что мы прекрасно успеем. И даже еще сочку попьем. Нам ведь велели почаще пить!

Действительно, Женя все время напоминает нам, чтобы мы побольше пили. Так полагается в здешнем климате.

Сказано — сделано. Мы быстро натянули шорты и майки, подхватили сумки и бегом бросились к шуку. Часы показывали половину одиннадцатого.

— Давай спокойненько тут погуляем! Уж больно интересно! — предложила Матильда.

Мы купили по стакану грейпфрутового сока и, не спеша, с удовольствием потягивая сок через соломинку, побрели вдоль торговых рядов.

— Знаешь, Матильда, надо будет потом обязательно купить побольше фруктов и еще чего-нибудь в дом. А то неудобно.

— Правильно, — энергично одобрила меня Матильда, — давай рыбу какую-нибудь свежую купим^ сами зажарим, Жене сюрприз будет!

— А ты умеешь?

— Глупый вопрос!

Наконец мы дошли до нужной нам лавочки. Издали внимательно к ней пригляделись, но Нальчика не было видно.

— Давай пока тут потусуемся, может, он еще и появится! — сказала Мотька.

— Давай!

— Смотри, Аська! Здесь рыбу можно сразу разделанную купить, это, наверное, дороже, но зато возиться не надо! Кайф! Вот гляди, эту купим, такая красивая, вся переливается!

— Но не сейчас! — испугалась я. — А то вдруг Вальчик появится, рыба на солнышке мигом провоняет, и он по этой вони нас обнаружит.

— Ясное дело, не сейчас, — вполне серьезно отвечала Мотька. — Ждем еще полчаса, а потом плюнем. Идет?

— Идет!

Мы слонялись еще минут пятнадцать, как вдруг я заметила Вальчика, торопливо пробиравшегося сквозь толпу покупателей. Сегодня на нем были джинсы, из которых вываливалось пузо, обтянутое белой футболкой с синим воротничком.

— Мотька! Внимание!

— Сама вижу!

Вальчик прямиком направился в хозяйственную лавочку, где сегодня за прилавком стоял немолодой мужчина. Наверное, это и есть хозяин? Мы делали вид, что разглядываем витрину.

— Шалом! — сказал Вальчик. Хозяин поднял голову и побледнел.

— Шалом! — едва выговорил он.

— Картина Репина «Не ждали». Да? — противно хохотнул Вальчик.

— Видит Бог, не ждал, — дрожащим голосом проговорил хозяин.

— Пошептаться бы надо, — заявил Вальчик.

— Да вроде пока не о чем нам шептаться, — набрался храбрости хозяин. — Срок еще не вышел.

— Обстоятельства изменились, золотой! Э, да ты совсем с лица спал. Зря, между прочим. Я и сам знаю, что срок не вышел, но хочу дать тебе, дураку, возможность… Словом, надо поговорить, но не здесь же… Подсобка у тебя есть?

— Есть, но там сейчас девочки товар разбирают.

— Ладно, мне не к спеху, давай через два часа приходи в кафе на Рамбаме. Угощаю!

— На Рамбаме много кафе.

— Крайнее, «ели стоять на Алленби, первое слева. Придешь?

— Куда ж я денусь…

— Вот молоток! Правильно все сечешь! Ну, до встречи!

— Мотька, надо идти в это кафе! Мы переглянулсь.

— А то! Но как его найти?

— Он сказал, кажется, на каком-то Рамбаме. Что это может быть?

— Надо думать, улица. Причем где-то рядом с Алленби. Черт, сейчас бы карту Тель-Авива…

— Лучше спросить кого-нибудь!

Тем временем Вальчик весьма деловым шагом направлялся к автобусной остановке. Мы переглянулись.

— Не стоит идти за ним. Лучше разыскать этот Рамбам и подождать его в кафе. Времени у нас вагон! — решительно сказала я.

Мотька со мной согласилась. Мы пошли по базару в обратную сторону, внимательно прислушиваясь к разговорам покупателей. Найти здесь русских было несложно. Я увидела симпатичную рыжую толстушку в красных шортах, которая набивала баклажанами сумку на колесах и кричала:

— Левчик! Левчик! Помоги маме! Я кому сказала!

Левчик, похожий на амурчика бутуз лет пяти, упоенно гладил громадную тощую кошку.

— Извините, пожалуйста! — обратилась я к толстушке. — Вы не скажете, как нам пропасть на Рамбам?

— На Рамбам? Да это рядом! Сейчас соображу, как вам проще найти. Ага! Вот как выйдете с базара, сверните направо по Алленби и идите себе до самого Рамбама.

— Спасибо большое!

— На здоровье! Ой, Левчик! Отпусти кошку!

— Мама, она красивая! — восторженно крикнул Левчик. — Совсем как ты!

Надо заметить, что между тощей базарной кошкой и мамой Левчика не было ни малейшего сходства.

— Эх, мне бы такую фигуру, как у этой кошки, я бы пол-Израиля захороводила! — с сожалением сказала толстушка. — Девчонки, посторожите сумку, а то я его не поймаю. — Она одним прыжком настигла непослушного Левчика, отобрала у него кошку, присела на корточки, вытащила из кармашка шортов какой-то пакетик, надорвала, выхватила оттуда влажную салфетку, тщательно протерла Левчику руки и вернулась к нам. — Вот спасибо! А то с этим неслухом вообще с голым задом остаться можно. Ну пока, девчонки!

— Аська, надо бы и нам такие салфетки купить, а то таскаемся по городу целыми днями.

— А как ты объяснишь, что тебе нужно? Придется Володьку дождаться.

— Да. В разговорнике вряд ли такое есть. Через десять минут мы уже были на Рам-баме.

— Ага! Вот это самое кафе! Но у нас времени еще полтора часа, что будем делать? — спросила Мотька.

— Пошли искупаемся, а то жарко становится.

— Только нам надо прийти первыми. Тогда никто ничего не заподозрит.

— А ты думаешь, он нас приметил?

— По-моему, нет. Но береженого Бог бережет.

Мы с наслаждением искупались, позагорали немножко, опять искупались и не спеша направились в кафе, потягивая яблочный сок из маленьких бутылочек.

— Аська, я жрать хочу!

— Я тоже. Вот сейчас в кафе и пожрем. А иначе что нам там делать?

— Ась, постой, у меня вот какая мысль. Мы ведь подслушать их хотим.

— Ну и что?

— Значит, мы не должны понимать по-русски.

— А он нас спрашивать, что ли, будет?

— А вдруг? Смотри, столики довольно тесно стоят, да и мест свободных мало. Хорошо бы они к нам за столик сели!

— Ага, разбежалась! Не будет свободных мест — в другое кафе уйдут.

— Аська, я тебя прошу — мы иностранки!

— Мы и так здесь иностранки!

— А ведь верно! — рассмеялась Мотька. — Короче, закажем все по-английски.

Действительно, мы без всяких проблем заказали по-английски по чашке кофе с молоком, по бурекасу с сыром и по здоровенному куску фруктового торта. Это стоило довольно дорого, но деньги у нас были, а за удовольствие надо платить!

— Аська, только не ешь так быстро, а то все слопаем и что нам тогда тут делать?

Не успела она это сказать, как в кафе появился хозяин лавки, бледный и испуганный. Он сел за соседний столик. Очень удачно! Минут через пять появился Нальчик.

— Здорово, золотой! Не опоздал!

— Я свое слово всегда держу! — тихо проговорил хозяин лавки.

Нальчик плюхнулся на стул.

— Уф! Жарко уже! Как вы тут летом живете? Ну, что пить будешь?

— Кофе.

— А я пивка бы выпил. Ты — пас?

—Да!

— Вольному воля! А есть будешь? Угощаю!

— Некогда мне тут рассиживаться. Давай, говори, в чем дело, и я пойду!

— Те-те-те, золотой, тише едешь — дальше будешь!

— Вот если б от тебя подальше…

— Золотой, полегче, а то как бы…

— Ладно, говори! Не тяни жилы!

— Ой, какие мы нежные!

До чего же мерзкий тип! Наконец им принесли кофе, пиво и громадную тарелку с мясом и овощами. Вальчик как ни в чем не бывало взялся за еду. А хозяин лавки пил кофе и, казалось, скрипел зубами. Мы с Матильдой делали вид, что целиком заняты фруктовым тортом, хотя искоса следили за соседями. Наконец Вальчик умял все, что было у него на тарелке, утер жирные губы и откинулся на спинку стула, гипнотизируя взглядом свою жертву.

— Ну, наелся? Может, уже отпустишь душу на покаяние?

— Золотой, сам небось знаешь, тесто должно подойти, а то блин комом будет.

— Ну все, я пошел! У меня времени нет на твои психологические опыты.

— Ой, какие мы грамотные, ой, какие мы нервные!

— Слушай, Вальчик…

— Ну все, все! Такое, значит, дело… Но тут вдруг раздался громкий возглас:

— О, какие люди! — и к их столику бросилась молодая хорошенькая женщина. — Валек! Сколько лет, сколько зим!

Вальчик просиял.

— Ритуля! Откуда?

— Из Москвы, откуда ж еще! А Томка где?

— Томка? Томка далеко, так что мы тут с тобой на свободе! — подмигнул ей Вальчик.

— Может, я пойду, Валентин? — спросил хозяин лавки.

— Твое счастье, что Ритуля подвалила! Значит, так, Арье, завтра в три часа жду тебя на этом самом месте. И чтоб без фокусов,

— Фокусы — это по твоей части!

— Ладно, ступай! На отдыхе бабы — первое дело. Остальное — потом. До завтра, Арье!

— До завтра! — сквозь зубы проговорил Арье и ушел.

Вальчик занялся Ритулей.

— Пошли отсюда! — одними губами сказала мне Мотька.

Мы встали и не спеша побрели по улице.

— Ну, как тебе все это нравится? — спросила Матильда.

— Мне это совсем не нравится, но что тут можно сделать? Ведь мы завтра едем в Галилею. Не отказываться же от такой поездки из-за этого подонка.

— Еще чего! Знаешь, по-моему, он и тут действует так же, как с Мокрой Курицей. Этот Арье ему должен, и я думаю, Вальчик хочет его тоже куда-нибудь с грузом отправить. Интересно, что он возит?

— Да мало ли…

— Молодец, Вальчик! Какую компанию контрабандистов собрал — Мокрая Курица и занюханный Арье! Здорово!

— А знаешь что значит «Арье»? Лев! Кстати, предлагаю, чтобы этот Арье проходил у нас под кличкой «Царь зверей»!

— Отлэ! Аська, а когда Володька возвращается?

— Да вроде завтра, а что?

— Понимаешь, есть у меня одна идея, но ведь мы е ним уже не встретимся, нам же в восемь утра надо быть у автобуса.

— А какая идея?

— Да что говорить, если все равно ничего не получится!

— Ну, скажи! — пристала я к Мотьке.

— Ладно! Я думала все ему рассказать и попросить пойти в кафе на свиданку Нальчика с Царем зверей.

— Идея, конечно, светлая… Кстати, тут, говорят, есть парк с сафари.

— А что это?

— Там дикие звери на свободе гуляют, львы, слоны, тигры!

— Ой, но это же страшно до жути!

— Да нет, посетители ездят в закрытых машинах. Вот, к примеру, ты сидишь в машине, а тебе навстречу лев…

— Арье!

— Именно!

— А как туда ехать?

— Вот чего не знаю, того не знаю. Надо будет Женю спросить.

— Так это когда будет, а давай сейчас кого-нибудь спросим.

— Да ты что, Матильда! Куда мы с нашим снаряжением и с мокрыми купальниками потащимся?

— Вообще-то ты права. Да, мы же с тобой хотели купить чего-нибудь в дом. Рыбы свежей охота!

— И не просто свежей, а средиземноморской!

— То-то и оно! Опять на шук переться надо.

— А тебе кисло?

— Не-а! Мне там жутко нравится, запах такой! Аж голова кругом идет!

Мы вернулись на шук. И прямиком отправились к рыбным прилавкам. Долго толкались там, выбирая рыбу.

— Может, карпа купим? — предложила |я. Мне уже надоело пялиться на рыбу, в ко-I торой я ровным счетом ничего не смыслю.

— Очень интересно! А то в Москве карпа | нет! — вознегодовала Мотька.

— Тогда давай купим самую красивую! |Вон видишь, как она переливается!

— Больно дорогая!

— Да ну тебя, Мотька, с твоей рыбой! |Пойдем купим фруктов, булочек, сыру!

— Погоди! — отмахнулась Мотька, Продавец, молодой парень, кажется, немного знал по-русски и, видимо, понял наши терзания. Он схватил с прилавка красивую рыбину, возле которой на палочке была прикреплена бумажка с ценой — 13 шекелей.

— Дэсят! Бэри дэсят шекел!

— Восемь! — не моргнув глазом откликнулась Мотька.

Парень непонимающе таращился на нас.

— Аська, скорее, как будет восемь?

— Шмонэ.

— Ло! Ло! (Нет! Нет!) — замотал головой гродавец. — Эсер! Дэсят! Кен? (Да?)

— Ло! Ло! — в свою очередь закричала.

— Шмонэ! Шмонэ! — Мне уже понравилась торговаться на иврите. И казалось делом чести выторговать целых два шекеля.

— Дэсят!

— Ладно, Аська, пошли отсюда! — подмигнула мне Мотька. Мы сделали вид, что уходим.

— Гэвэрэт! Дэвушка! Харашо! Шмонэ! Шмонэ!

В результате мы купили красавицу рыбу, потом, торгуясь, с полным кайфом накупили фруктов и, сгибаясь под тяжестью сумок, сели в автобус.

Глава VII ЧТО ТАКОЕ ТРАНСФИГУРАЦИЯ?

Девчонки, да вы ненормальные! закричала Женя, увидев наши покупки.

— Женечка, милая, если бы ты знала, как мы торговались! На иврите!

— Торговались на иврите? Вы что, в Москве его изучали? — растерянно спросила Женя.

Мы так и прыснули.

— Да нет, нас Володька обучил кое-чему, и потом у нас есть разговорник!

Мотька в лицах показывала наши беседы с продавцами, Женя покатывалась со смеху, и вдруг я вспомнила вчерашнего торговца апельсинами:

— Да, Женя, я вот хочу спросить, что такое «матана», в разговорнике я не нахожу этого слова.

— Ну, это даже я знаю! Матана значит подарок!

— Подарок? А с какой стати он нам подарил килограмма два апельсинов?

— Апельсины сейчас почти даровые, ему, видно, хотелось поскорее распродаться.

— И часто тут такое бывает?

— Сплошь и рядом.

— Интересно!

Мотька тем временем жарила рыбу, я готовила салат, а Женя, несмотря на наши протесты, взялась чистить картошку.

— Девочки, мне так совестно, что я совсем вас забросила.

— Что ты, Женя, не беспокойся! Мы отлично сами управляемся!

— Да уж! На четвертый день торговаться на базаре научились. Впрочем, вы, я вижу, вполне разумные девицы. Ой, кажется, кто-то идет! Смотрите, Мартын у дверей сидит, значит, кто-то свой! Неужто Володя?

Это и в самом деле оказался Володя, вернувшийся на день раньше.

— Что случилось? Почему ты вернулся так рано? — забеспокоилась Женя. — Ты здоров?

— Маманя, не бурли! Я здоров, все в порядке. О, чем это тут у вас пахнет? Свежая рыба? Отлично!

После ужина Женя снова села за компьютер, а Володя предложил:

— Аида на Дизенгофф! Вы фонтан видели?

— Нет, не видели!

— Володя, не выдумывай! — крикнула Женя. — Девочки не так давно пришли, завтра им вставать ни свет ни заря, предстоит утомительная экскурсия. Куда ты их тащишь?

— Мама, я же не собираюсь на них воду возить. Сядем в автобус, доедем до Дизен-гоффа, поглядим на фонтан, и все дела! Кстати, глядеть на фонтан можно сидя. Так что не надорвутся. А вы-то сами хотите пойти?

— Конечно, хотим!

— Володя, возьми деньги, угостишь девочек мороженым.

— Мать, и у тебя иногда бывают мудрые мысли!

Едва мы вышли из дома, как Мотька спросила:

— Володь, ты завтра в три часа свободен?

— Да, а что? Вы же завтра на экскурсию едете?

— В том-то и дело. Очень нужна твоя помощь.

— Помощь?

— Ну да!

— Неужели вы и тут уже успели в какую-то историю вляпаться? — поразился Володька.

— Так получилось.

— Давайте, выкладывайте! — загорелся он.

— Погоди, не на ходу же! Вот приедем, сядем, как ты обещал, и все подробно тебе расскажем.

Мы приехали к Дизенгофф-центру. Дизенгофф, как сообщил нам Володя, был первым мэром Тель-Авива. Тут и вправду было очень красиво. Большие фешенебельные здания, роскошные и очень дорогие магазины.

Мы сели в маленьком уличном кафе, Володька принес нам по вафельному рожку с разными шариками мороженого, посыпанного шоколадом.

— Смотрите, какая красотища! — напомнил он нам о фонтане.

Это и впрямь было красиво. Разноцветные струи воды вздымались ввысь, трудно было оторвать от них взгляд.

— Ну, валяйте, выкладывайте, что там у вас? — потребовал Володька, когда мы уже вдоволь налюбовались фонтаном.

— А днем этот фонтан не бьет? — спросила я, нарочно оттягивая время. Мне хотелось подразнить Володьку.

— Может, и бьет, но что толку, тут все дело в подсветке! Ты мне зубы не заговаривай!

Мы с Мотькой во всех подробностях рассказали ему о Вальчике, начиная с разговора в уборной.

— Ну, вы даете! Даже в общественном сортире преступников отлавливаете!

— Мы же не нарочно! Нам самим хотелось просто отдохнуть, без всяких преступлений, но что же делать, если они сами подворачиваются! — жалобно объясняла Матильда. — Ты скажи, пойдешь завтра в кафе?

Володька медлил.

— Не волнуйся, денег мы тебе дадим! — сказала я.

— Очень нужно! — фыркнул он.

— Тогда в чем дело? — не отступала я.

— Да свяжешься с вами, потом не разделаешься…

— Никто тебя не просит с нами связываться! Просто пойди и послушай, о чем они будут говорить.

— А вдруг я их не узнаю?

— Узнаешь! Этот Нальчик такой здоровенный мужик, толстый, белобрысый, волосенки жидкие, морда гнусная, вся лоснится, а Арье… он на Юрского похож, только ростом поменьше! — сообщила Матильда.

— Ладно, пойду, — согласился Володька, — и еще возьму с собой диктофончик, у меня есть очень сильный, попробую записать.

— Здорово! — восхитилась Матильда.

— Да, но ты сам все-таки тоже не зевай, а то мало ли, вдруг диктофон не сработает! — напомнила я ему.

— Сработает, и потом у меня память! Абсолютная! Ладно, бабы, пора домой, а то завтра вставать рано. Только не забудьте фотоаппараты, там есть что снимать! И обязательно прихватите купальники.

— А где там купаться?

— Как где? В Киннерете! И еще, наверное, в Иордане. У вас какая экскурсия, с Иорданом или с Хамат Гадером?

— Не знаю, — пожала я плечами.

— В Хамат Гадере не очень-то искупаешься, там крокодилий питомник. Мы с Мотькой рассмеялись.

— Чего вы ржете?

— Да Вальчик тут очень страдал, что его вместо крокодильего питомника по церквям таскали.

— Володь, — задумчиво спросила Матильда, — а это что, тот самый Иордан?

— Конечно, тот самый, понимаешь, Мотя, тут все то самое. Такая уж это страна.

Что это была за поездка! В большом комфортабельном автобусе с кондиционером мы ранним утром катили по прекрасным дорогам, любуясь окрестностями. Сперва ехали вдоль моря, а потом мимо цитрусовых плантаций.

— Аська! Аська! — шепотом вопила Мотька. — Смотри! Апельсины! На деревьях!

Где мы только не были в этот день! И в Назарете, где до 30 лет жил Христос, и в Кане Галилейской, где Он превратил воду в вино, и в Табхе, где накормил пятью хлебами и двумя рыбинами толпы голодных, и в Капернауме, куда переселился из Назарета и где сохранились остатки дома святого Петра, и в Магдале, откуда родом была Мария Магдалина. А потом мы выехали на берег Киннерета, который называют Галилейским морем, а еще Генисаретским или Тивериадским озером. Описать эту красоту словами невозможно. Глядя на все это, я вдруг впервые поняла, что такое вечность.

Здесь, на берегу, у нас был обед. Кто-то пошел в ресторан, кто-то устроился у воды под деревьями. Мы с Матильдой решили сперва искупаться. Хорошо, что Женя дала нам резиновые шлепанцы, иначе по этим камням не походишь. Вода была теплая, спокойная, ласковая, кругом, несмотря на близость ресторанчика, гомон туристов, стояла поразительная тишина. Впечатлений было столько, что даже говорить не хотелось. Мы почти молча перекусили и побрели к автобусу.

— А сейчас мы поедем туда, где Христос произнес Нагорную проповедь, — сказал экскурсовод. — Это гора Благословения!

На горе, возвышающейся над Киннеретом, стоит удивительной красоты современная церковь Благословения, окруженная галереей с колоннами, откуда открывается дивный вид на Киннерет. Потом мы снова сели в автобус и поехали вдоль озера. Голубая вода, розовые горы на другом берегу и бледное, почти белое небо. А розовые горы оказались теми самыми Голанскими высотами, о которых чуть не каждый день говорят по радио и по телеку. Миновав без остановок Тверию, построенную еще сыном Ирода Великого, мы приехали в Ярденит — место, где река Иордан вытекает из Киннерета и где паломники со всего мира принимают крещение. Удивительное зрелище! Множество людей в белых одеяниях (их, как оказалось, выдают здесь напрокат всем желающим) стоят почти по пояс в воде между веревочных загородок, стоят в очереди, у некоторых в руках зажженные свечи, некоторые что-то поют, и когда очередь подходит, их берут под руки два бородача, тоже в белом, и опрокидывают навзничь, так, чтобы затылком они коснулись иорданской воды. Вот и все крещение! Никакого таинства, все весело и похоже на игру.

Купаться мы не стали, времени было мало, но по колени в воду, уж конечно, залезли. Самое странное, что в этом месте Иордан больше всего смахивает на какую-нибудь подмосковную речку. Так, бежит себе тихая речка среди тенистых берегов…

Ярденит был последним пунктом нашей экскурсии, и, сказать по правде, сил уже ни на какие впечатления не оставалось. Мы едва влезли в автобус. Посмотрев на остальных экскурсантов, мы поняли, что и они точно в таком же состоянии. Экскурсовод наш тоже притомился и на обратном пути только рассказывал что-то про гору Тавор, где есть церковь Трансфигурации. Я никак не могла взять в толк, что же это такое. Все-таки очень многое из того, о чем он сегодня говорил, я уже знала или хотя бы краем уха слышала, но трансфигурация? Надо будет спросить Женю.

Под конец мы просто заснули.

В Тель-Авиве нас встречали Женя с Володей. И только тут мы обе вспомнили про Вальчика. Интересно, как Володя справился с поручением?

— Женя, ты знаешь что такое трансфигурация?

— Трансфигурация? А в каком контексте?

— Понимаешь, экскурсовод наш говорил про гору Тавор…

Женя расхохоталась.

— Это, девочки, просто Преображение.

Глава VIII ПОСЛЕ ЭКСКУРСИИ

Дома нас ждал горячий ужин. — Еще бы, ведь бедные девочки весь день питались всухомятку! — передразнивая Женю, ржал Володька.

Нам никак не удавалось спросить его о Вальчике и Арье. Он понимал наше нетерпение и был страшно доволен. Наконец Женя на минутку вышла из кухни.

— Ну что? Видел их? Записал? — накинулись мы на него.

— Видел. Записал. После ужина мать за работу сядет, тогда и… Но тут вернулась Женя.

— О чем это вы тут шепчетесь?

— Да мы не шепчемся, просто от усталости еле языками ворочаем, — нашлась Матильда.

После ужина мы заявили, что хотим посмотреть телевизор — узнать, как там дела в России. В Израиле все эмигранты смотрят 1-й и 2-й каналы нашего телевидения. Разумеется, ничего мы смотреть не собирались. Володька включил телевизор и под шумок увел нас на балкон.

— Давай, рассказывай! — шепотом потребовала я.

— Погоди, вот сяду поудобнее.

— Володька!

— Хорошо, слушайте сюда! Пришел я в это кафе, смотрю, ваших фигурантов пока нет. Ну, я решил покрутиться там, но садиться не стал, а то мало ли где они сядут, и что ж, мне при них пересаживаться? Я занял позицию неподалеку. Вскоре, смотрю — идет ваш Вальчик, я его сразу узнал, вы здорово его описали, и тут же, чуть ли не бегом, появился Арье. Точно, на Юрского смахивает. Они сели за столик, да и я тут как тут, за соседним пристроился и сумку открытую с диктофоном на стул бросил. Он у меня сам от голоса включается. А еще я этот стул как можно ближе к ним придвинул. Они на меня ноль внимания.

— Ну, включай скорей! — потребовала я.

— Минутку, бабы!

Володька с гордостью вытащил из кармана диктофон. И тут же на балконе раздался негромкий, но противный голос Вальчика.

— .О я подумал, что ты деру дал. Чего молчишь?

— А чего говорить, — каким-то бесцветным голосом произнес Арье. — Пока что мое дело слушать, что ты скажешь.

— Золотой, у тебя в Москве кто-нибудь остался?

— В каком смысле? '

— В прямом. Ну, родственники или дружки.

— Да я вообще не из Москвы, я из Загорска.

— Какая, блин, разница!

— Нет, в Загорске никого у меня не осталось, разве что соседи, антисемиты окаянные. А что?

— А в Москве у тебя кто есть?

— Тебе-то зачем знать?

— Раз спрашиваю, значит, надо.

— Не твое дело!

— Не зарывайся, Арье, я с тобой шутки шутить не стану. А, понял, ты, блин, думаешь, я на твою родню давить собираюсь? Ни хрена! Я просто хочу, чтобы ты съездил в Москву, с близкими повидаться, и, заметь, за мой счет!

— С какой стати?

— Про это потом. А пока скажи, у тебя двойное гражданство?

— Нет, я ведь здесь уже девятый год, а тогда еще гражданство не сохранялось.

— Это мне дороже обойдется, ну да где наша не пропадала!

— Валентин, не темни! Я тебе не мальчик.

— Но ты мне и не девочка, и цацкаться я с тобой не собираюсь. Ты мне должен?

— Должен. Но срок…

— Знаю, срок не вышел. А я, блин, добрый: и долг тебе прощу, и в Москву на халяву прокатишься.

— Ишь какой ты щедрый! Как бы мне от твоей щедрости копыта не отбросить. И это еще в лучшем случае!

— Да ты что, Арье? Дело-то пустяшное. Тут пять дней назад Томка моя свою подружку на то же дело наладила, уж совсем не баба, а труха одна, и то отлично справилась. Она мне тоже должна была, я ей за это полдолга скостил, на обратном пути еще кое-чего ей вручу, и привет, гуляй, Вася! У нее тут брат, ей бы век денег на такую поездку не скопить, а тут пожалте — на халяву! А тебе кисло, что ли, в Москву прокатиться?

— Некогда мне кататься, у меня дело свое!

— Да куда оно, блин, денется, коли ты на пару дней на неисторическую родину смотаешься?

— Слушай, Валентин, если я через неделю тебе весь долг отдам, ты от меня отвяжешься?

— Через неделю? Не пойдет! Крайний срок — послезавтра! Послезавтра не отдашь, тогда либо в Москву поедешь, либо… Ну, ты меня знаешь.

— Я тебя знаю. Но так дела не делают!

— Он меня, блин, еще учить будет! Может, у вас, у жидов, так дела не делают, а у нас…

— А что ж ты здесь, среди жидов, время тратишь?

— Это мое дело. Короче — послезавтра в это же время на этом месте ты мне отдаешь бабки или во вторник улетишь в Москву.

— Послезавтра — суббота. Тут закрыто будет.

— Лады! Тогда в семь тридцать вечера. Все уже откроется. Придется потратить вечер на тебя, жидовская морда! Все равно никуда ты от меня не денешься! Все, пока, золотой!

— Знал я, что ты сволочь, но чтоб такая… Фашистюга!

— Я этого не слышал. Чего сидишь? Беги денежки собирать! — гнусно заржал Валь-чик.

На этом запись обрывалась.

— И что дальше? — спросила Матильда.

— А дальше они разошлись. Так я и знал, что не надо с вами связываться!

— Это почему? — возмутилась я.

— Потому что я теперь полностью в это дело вгрузился!

— Ага! — торжествующе воскликнула Мотька. — Это здорово! Ты нам очень пригодишься с твоим ивритом.

— Да, но что же нам делать? Как помочь Арье, а главное, как Курицу предупредить? Он ведь опять хочет ее использовать.

— Интересно все-таки, что же он возит через границу? Отсюда он вполне может возить бриллианты.

— Почему именно бриллианты? — удивилась Матильда.

— Неужели ты не знаешь? Израиль — „ мировой центр обработки алмазов.

— Тогда очень может быть, — задумчиво проговорила Мотька. — Конечно, это что-то очень дорогое. Он ведь не просто дорогу оплачивает, но и долги списывает. Значит, ему это выгодно.

— Да тут долги вряд ли очень большие, — вставила я, — должники-то уж больно захудалые, что Курица, что Царь зверей.

— Для Вальчика они, конечно, не очень велики, а для них, бедолаг… — горестно протянула Мотька.

— Так, бабы, надо нам все тут распланировать, чтобы и Вальчика не упустить, и вам по возможности побольше посмотреть. На завтра есть какие-нибудь планы?

— Пока нет. Но мы ведь хотели…

— Знаю, хотели в Реховот съездить, друзей своих отыскать. Значит, завтра туда и поедем. А сейчас позвоним, выясним, живут ли они там.

Володька набрал номер.

— Добрый вечер, простите, это квартира Фельдманов? Да? А можно попросить Шуру? Его нет? Видите ли, я завтра буду в Реховоте, у меня письмо к Шуре из Москвы. От кого? Я не знаю, меня просто просили передать, А если завтра с утра я зайду и занесу письмо? Можно? Спасибо большое! Как меня зовут? Володя Берлин. Спасибо. Всего хорошего! Так, бабы! — прошептал Володька, с радостью потирая руки. — Завтра с утречка едем в Реховот. Так что ложитесь спать, завтра опять подниматься рано!

— А попозже нельзя? — спросила Матильда. — Чего в такую рань переться?

— Как чего? Завтра же пятница.

— Ну и что?

— А то, что завтра часов с пяти вся жизнь в стране замирает до субботнего вечера. Ты с луны, что ли, свалилась?

— Я совсем забыла. Неужели даже автобусы не ходят?

— Нет. Только такси и кое-где широтки.

— Что?

— Маршрутки так здесь называются. Поэтому поедем утром. Встретитесь со своими дружками, хорошо, нет, погуляем там. Свожу вас в пардееы.

— Куда?

— Пардееы — это цитрусовые плантации. Означает — рай, парадиз.

— И там можно будет съесть апельсин прямо с дерева? — восторженно воскликнула Мотька.

— Ясное дело!

— Вот здорово! А на субботу какие планы?

— Кажется, мать хотела свозить вас в Ариэль.

— А мы успеем к семи тридцати назад? — забеспокоилась я.

— Сто раз! Там, в Ариэле, особенно делать нечего, ну, погуляете по камням, и дело с концом.

— А может, и не стоит туда ездить?

— Ну почему, дорога красивая, и вообще… Ладно, бабы, идите спать.

Глава IX УТРО СЮРПРИЗОВ

От Тель-Авива до Реховота 22 километра. Дорога, правда, не слишком интересная. Один современный город плавно перетекает в другой, не зная и не поймешь, то ли это еще Бат-Ям, то ли уже Холон. Хорошо все-таки, что с нами Володька, который чувствует себя здесь как рыба в воде.

Наконец мы сошли с автобуса на центральной улице Реховота. Городок очень симпатичный, оживленный.

— Так, теперь надо разобраться, куда идти.

Володька подошел к пожилому мужчине, довольно долго беседовал с ним на иврите, тот что-то объяснял ему, размахивая руками, а Володька только вежливо кивал. Мы с Мотькой тем временем глазели по сторонам.

— Порядок, бабы! Тут ходу минут десять. Мы двинулись вверх по красивой, довольно широкой, улице, однако видно было, что впереди она сужается. И вдруг мы с Матильдой остановились как вкопанные возле цветочного магазина.

— Матильда, какие же мы дуры! Что же мы, с пустыми руками к ним явимся? Надо хоть цветов купить!

— Твоя правда! — согласилась Матильда.

— Девочки, чего бы вы хотели? — обратилась к нам на чистейшем русском языке хозяйка всей этой красоты.

— Да нам бы букет… — начала Матильда.

— Выбирайте, — улыбнулась хозяйка, — а если ничего не подойдет, мы по вашему вкусу букет составим.

— Да нет, что вы! — смущенно забормотали мы.

В результате мы купили букет из мелких светло-красных роз в окружении целого облака каких-то белых веточек, похожих на кружева.

— Ну что, бабы, теперь вы успокоились?

— Вполне.

Но это было далеко не так. Наоборот, по мере приближения к дому Фельдманов волнение наше нарастало. Еще бы! Мы ведь были совсем детьми, когда расстались. Узнаем ли мы Муру и Шуру? Узнают ли они нас? Будут ли дома? Удастся ли наш сюрприз?

Дом, где они жили, оказался очень красивым, не чета нашему, тель-авивскому. Мы поднялись на лифте на шестой этаж. Вот она, их квартира. Сейчас Володька позвонит И.о.

Володька позвонил. Мы встали за его спиной. Дверь открылась. На пороге стояла Мария Валерьевна, мама Муры и Шуры.

— Добрый день! — вежливо сказал Володька. — Я Володя Берлин, я вчера вам звонил…

Но Мария Валерьевна, казалось, его не слышала. Она молча и пристально разглядывала нас.

— Ну-ка, мальчик, отойди! — вдруг потребовала она. — Боже мой! Не может быть! Мура! Шура! Скорей сюда! — Она даже за сердце схватилась. Кажется, сюрприз удался. В переднюю выскочил высоченный рыжий парень. Шурка!

— Мама, что случилось? При виде нас он вдруг замер, потом как-то странно заморгал, словно глазам своим не веря.

— Аська, Мотька, это вы? — прошептал он. И вдруг как заорет: — Мурка! Где ты там! И тут же появилась Мурка.

— Чего ты разорался! — накинулась было на брата Мура, но вдруг осеклась и растерянно уставилась на Матильду. Потом перевела взгляд на меня… — Аська! — завизжала она. — Аська! Мотька! — И она кинулась в мои объятия.

Сюрприз удался на славу! Володька удовлетворенно потирал руки.

Мария Валерьевна тем временем уже накрывала на стол.

— Девчонки! Откуда? Какие молодцы, что нас разыскали! Вы надолго? Где вы живете?

Они засыпали нас вопросами. Мурка то и дело заключала нас в объятия, а Шурка только радостно сопел и улыбался во весь рот.

— Сейчас придет моя золовка, — сказала Мария Валерьевна, — она пошла за хлебом, и будем завтракать! А после завтрака девочки подробно нам обо всем расскажут. А то на голодный желудок слишком сумбурно все получается! — смеялась она, наблюдая за нами. — Девочки, а цветочки это вы мне принесли? Тогда чего вы их жамкаете? Давайте сюда! Красота-то какая! Вот спасибо так спасибо!

Тут в дверь позвонили. Мария Валерьевна открыла и… На пороге стояла Мокрая Курица с мешком булочек в руке. При виде нас она оторопела.

— Ася! Мотя! Вы ко мне? Как вы меня" нашли?

Мы ошарашенно взирали на нее. Остальные были удивлены не меньше нашего.

— Вы знакомы? — выговорил наконец Шурка. — Это наша тетя Римма! Откуда вы ее знаете?

— Мы вместе сюда летели… — пролепетала Курица.

— Утро сюрпризов! — воскликнул Володька.

— Да уж! — согласились мы. А я подумала: какое счастье, что Курица нашлась. Теперь мы, наверное, сможем ей помочь, хотя бы предупредим насчет намерений Вальчика. Только как это сделать поделикатнее, чтобы не слишком ее напугать? Она славная, так нам обрадовалась! Да, тут нельзя действовать с бухты-барахты, надо хорошенько все продумать, а то таких дров можно наломать! Я глянула на Мотьку и закрыла левый глаз. На нашем тайном языке это значило — молчи пока! Она кивнула в ответ. Володька под шумок вывел меня на балкон, словно бы показывая, какой чудесный вид оттуда открывается. Вид и вправду был что надо — белые дома с красными черепичными крышами.

— Это и есть ваша Курица? — быстрым шепотом спросил он.

—Да!

— Здорово! Надо ей рассказать про Вальчика.

— Не теперь. Сперва все хорошенько обдумаем, чтобы паники не было!

— Пожалуй, ты права. Время-то у нас еще есть.

За столом было так уютно и весело, словно мы и не расставались на долгих четыре года.

— Но все-таки, девочки, как вы сюда попали? — спросила Мария Валерьевна. — Такая поездка ведь недешево стоит?

— О! Это еще те девчонки! — воскликнул Володька. — У них там, в Москве, целое сыскное бюро действует! Под названием «Квартет». И они спасли одного банкира, а он им в благодарность эту поездку оплатил!

— Правда, что ль? — недоверчиво протянула Мура.

— А то! — пожала плечами Матильда.

— А почему «Квартет»? — удивился Шура. — Вас ведь двое?

— Нет, нас четверо, у нас еще друзья есть — Костя и Митя! — объяснила я.

— А их сюда почему не взяли? — допытывался Шура.

— Понимаете, так получилось, что оба раза спасали его мы с Мотькой вдвоем!

— Нет уж, я не желаю слушать какие-то обрывочные фразы! — весело возмутилась Мария Валерьевна. — Выкладывайте все по порядку! Обожаю детективные истории!

Я заметила, как болезненно исказилось лицо Риммы Львовны.

— Да, девочки, расскажите, — попросила она.

И мы с Матильдой подробно рассказали о том, как выследили вчетвером целую банду, как создали «Квартет» и как спасли Феликса. Фельдманы слушали нас открыв рты, а Володька явно наслаждался впечатлением, которое производил наш рассказ.

— Вот это да! В кино ходить не надо! — воскликнула Мура. — Как же вы интересно живете!

— Да, у нас не соскучишься! — гордо заявила Матильда.

— Девочки, а как же ваши родные? Ведь у них, поди, минуты спокойной нету? — предположила Мария Валерьевна.

— Нет, мы родным только самую чуточку рассказываем!

— Понятно! — засмеялась она. — Вы небось сыщиками стать собираетесь?

— Нет, — сказала я, — Матильда будет актрисой, а я — адвокатом! Как Джулия Уэйнрайт!

— Ой, как она мне нравится! — заверещала Мура. — Самая любимая героиня! До чего ж я рада, девчонки, что вы приехали! Мы с Шуркой так часто вас вспоминали. Думали, никогда уж не увидимся.

Я посмотрела на Курицу. Она сидела в глубокой задумчивости.

— Ну вот что, ребятки, — сказала Мария Валерьевна, — пойдите-ка вы погуляйте, а я пока займусь уборкой и обедом. Шурка, своди их в пардесы, пусть наберут в город апельсинчиков.

— На волю! В пардесы! — закричала Матильда. — Я давно мечтаю попробовать апельсин прямо с дерева.

— Подумаешь, невидаль! — пожала плечами Мура.

— Мура, ты дура! — привычно выпалил Шурка. — В Москве это именно невидаль.

— Сам дурак! — так же привычно огрызнулась Мура.

— Все, дети! Пошли вон! — потребовала Мария Валерьевна. Как тут неудобно, не скажешь: катитесь колбаской по Большой Спасской!

На улице в глаза нам бросились удивительные деревья — пряди мохнатой зелени и красные гроздья цветов. Но Шурка с Мурой не знали, как они называются.

— Это еще что! — воскликнула Мура. — Вот сейчас придем в пардесы, там такие кактусы!

— Как? Здесь тоже кактусы растут? — поразилась Мотька. — Я думала, только в Южной Америке! Ой, Аська, гляди! Апельсины! — заорала вдруг она, едва мы свернули за угол.

Действительно, далеко впереди виднелись зеленые заросли, усыпанные золотыми горошками апельсинов. Мы припустились бегом.

Пардесы представляли собой длиннющий ряд густо посаженных апельсиновых и грейпфрутовых деревьев, огороженных какими-то колючими кустами, через которые, впрочем, ничего не стоило пролезть.

— Кактус! Кактус! — вопила Матильда.

В самом деле, у дороги рос громадный, в два человеческих роста кактус, совершенно такой же, как у нас на кухне. Тетя Липа называет его опунцией. Только тут он был весь опутан какой-то травой, чуть не до самой верхушки. Его колючие лопатки едва пробивались сквозь траву. Разумеется, мы сфотографировались на его фоне. А потом, обо всем забыв, полезли к деревьям. Я сорвала апельсин, очистила и сунула первую дольку в рот. И тут же Мотька воскликнула:

— Сроду такой вкусноты не ела!

Действительно, свежие апельсины были необычайно сочными, сладкими и распространяли головокружительный аромат.

— Девчонки, вы все-таки смотрите иногда под ноги, тут змеи бывают! — посоветовал Шура.

— И арабы! — добавила Мура.

Но про арабов я уже слушать не стала, а сразу рванула сквозь колючие кусты на дорогу. Змей я боюсь больше всего на свете, даже по телеку не могу на них смотреть.

Мальчишки заржали.

Кажется, Матильде перспектива встречи со змеей тоже не очень понравилась, и она скоро присоединилась ко мне. Мальчишки и Мура тем временем набивали апельсинами два пакета.

— Вот, возьмете в Тель-Авив. А мы на них уже смотреть не можем! Володька глянул на часы.

— Девчонки, пора нам ехать, уже полвторого!

— А обед? — всполошилась Мура. — Мама наверняка там стряпню развела. Успеете!

— Да в крайнем случае папа вас на машине отвезет, — успокоил нас Шура.

Действительно, Мария Валерьевна даже слушать не пожелала о нашем отъезде. Она велела Володьке позвонить Жене и предупредить, что мы приедем только вечером, на машине. Оказывается, она уже успела позвонить Давиду Львовичу на работу, и он пообещал доставить нас домой.

— Шурка, ты пока выжми гостям сок, а через полтора часа приедет Додик, и будем все вместе обедать. Ася, как твой дедушка поживает? У него в прошлом году был концерт в Иерусалиме, но мы не смогли поехать, у Додика машина сломалась. Так жалко было.

— Дедушка женится! — с гордостью заявила я.

— Женится? — ахнула Мария Валерьевна. — На ком?

— На Ниночке. Она живет в Париже, но сама русская, бывшая балерина «Гранд-опера».

— Ну надо же! А как мама к этому отнеслась?

— Сначала плохо, а когда Ниночка приехала, то они подружились.

— Слава богу! А где ж они жить-то будут?

— Не знаю, у деда ведь все время гастроли, она с ним ездит.

— Тут несколько месяцев назад передавали из Милана «Дон Карлоса». Как же он пел, заслушаешься!

Мы болтали, смеялись, вспоминали Москву и общих знакомых, а Римма Львовна сидела в сторонке, погруженная в свои, видимо, невеселые мысли. Потом приехал Давид Львович. И нам пришлось снова рассказывать о том, как мы тут очутились.

— Ну и пигалицы! (Он всегда звал нас с Матильдой пигалицами.) Ну и молодчины! Просто не девчонки, а Петровка, 38! — то и дело восклицал он. — А что, кроме вас, всю эту шелупонь никто уже не ловит? Ай да пигалицы! Хотя какие вы пигалицы? Вы уже, можно сказать, невесты!

Вечером, когда мы прощались, Курица вдруг тихонько обратилась ко мне:

— Асечка, можно тебя на минутку?

— Да, конечно, Римма Львовна!

— Деточка, мне очень-очень нужно с вами поговорить. Я попала в ужасное положение и просто не знаю, к кому обратиться. Своих пугать не хочу, а что делать, ума не приложу. Вы такие умные девочки, может, что и присоветуете… Я приеду в Тель-Авив, тогда поговорим. Вы в воскресенье свободны?

— Ой, нет, у нас экскурсия в Иерусалим. Давайте в понедельник! Это не слишком поздно?

— Не знаю, надеюсь, что нет. Хорошо, я тогда вам позвоню, и договоримся, где встретиться, я, правда, совсем Тель-Авива не знаю…

— Не беда, мы встретим вас на автобусной станции, мы рядом живем.

— Вот спасибо! — прошептала она.

— Тетя Римма, ты чего там с Аськой шепчешься? — ревниво спросила Мура.

— Мы просто прощаемся, — быстро сказала я.

Мы спустились к машине, попрощались со всеми, условившись, что Шура е Мурой приедут в Тель-Авив, и мы вместе проведем целый день. А Володька с Шурой уже стали закадычными друзьями.

Давид Львович доставил нас домой и сразу уехал. Мне не терпелось обменяться впечатлениями с Мотькой и Володей. Дома никого не было. Женя куда-то ушла.

— Ну, что будем делать? — спросил Володька, едва мы вошли в квартиру.

— Курица хочет нам все рассказать! — сообщила я о своем разговоре с Риммой Львовной.

— Значит8 она на нас надеется! — воскликнула Мотька.

— Это уж точно, — согласился Володя. — И мы попытаемся ей помочь. У меня есть одна идея…

— Какая?

— Кажется, она говорила, что улетает опять вместе с вами, одним рейсом, в следующее воскресенье?

—Да!

— Значит, надо отправить ее раньше! Поменять билет и отправить, скажем, в четверг или пятницу, но это при условии, что Вальчик обратится к ней в последний момент!

— Идея не слишком удачная, — сказала я.

— Почему?

— Потому! Сам подумай, ну, улетит она, так он в Москве ее найдет, и неизвестно еще, что с нею сделает!

— Ты права, — признался Володька. — Тогда как же нам быть?

— Во-первых, я считаю, мы должны выяснить, что он хочет отправить в Москву, во-вторых, где он живет! Это для начала. А там посмотрим. Время у нас еще есть, хоть и не слишком много.

— Завтра вечером он встречается с Арье. Мы проследим за ним и скорее всего выясним, где он живет, — сказала Мотька.

— Завтра вряд ли, — заметил Володя.

— Почему? — удивились мы.

— В субботу вечером такой тип скорее всего куда-нибудь навострит лыжи.

— Куда? — не поняли мы.

— В какой-нибудь кабак! Попьет кровушки у Арье, и айда с девочками веселиться.

— Наверное, ты прав, — задумчиво проговорила Мотька.

— Интересно, что завтра будет? Отдаст ему Арье деньги или нет? — сказала я.

— Мне кажется, нет… Постойте, у меня идея! — воскликнула Матильда. — В зависимости от того, что будет завтра… Короче, если Царь зверей отдаст Вальчику деньги, он будет свободен, и нам тут делать нечего, а если нет, то… Вальчик сказал, что тогда во вторник он полетит в Москву. В таком случае я предлагаю поговорить с Арье начистоту, предложить ему нашу помощь.

— А что, мне твоя идея нравится! — одобрил Матильду Володька. — По крайней мере мы поймем, что и как Вальчик переправляет через границу и к моменту отъезда Курицы уже будем во всеоружии.

— Но Арье может просто не захотеть с нами разговаривать! — охладила я пыл моих друзей.

— Вообще-то да, — согласился Володька.

— Ни фига! — сверкая глазами закричала Матильда. — Як нему на такой кривой козе подъеду, он мне все расскажет как миленький!

Володька вопросительно глянул на меня.

Я засмеялась.

— Да! Это она может!

Глава X ВСТРЕЧА НА РАМБАМЕ

В субботу рано утром за нами приехала на машине Женина подруга Таша. Худая, коротко стриженная, с хриплым прокуренным голосом, она нам сразу понравилась. В ее обращении с нами не было ни малейшего превосходства. Все на равных.

— Какая клевая тетка! — шепнула мне Матильда уже через десять минут.

Мы с ней сидели сзади, а Женя на переднем сиденье. Таша очень интересно рассказывала обо всем, что мы видели по дороге.

Ариэль построен в горах Самарии. Хорошенький, чистенький, совсем новый город, заселенный в основном эмигрантами. Почти все жители там ходят с оружием — вокруг слишком много арабских поселений. Это так называемые «территории». Женины друзья жили в ничем не примечательной маленькой квартирке на первом этаже красивого нового дома, но зато там был такой балкон! Целый сад! А в саду возлежал потрясающий пес! Ризеншнауцер дивной красоты и ума! Когда мы вышли через черный ход, перед нами расстилалось гигантское поле, сплошь усеянное камнями разной величины. Куда ни глянь, всюду камни. Мы с Матильдой разочарованно переглянулись. Женя, Таша и Вика, хозяйка дома, наперебой восхищались видом, воздухом и т.д. А нам сразу стало скучно. Одни голые камни. Ни тебе моря, ни растительности. Викин муж Пав-луша развел огонь в мангале и начал жарить куриные крылышки. Вика расстелила на камне какой-то коврик, а мы с Матильдой, пока суд да дело, решили немного погулять по этим камням. Хорошо еще, что мы надели кроссовки.

— Тебе тут нравится? — не без робости спросила Матильда, когда мы отошли в сторону.

— А что тут может нравиться?

— Они восхищаются. Может, мы чего-то не понимаем?

— Просто вкусы у людей разные. Скоро нас позвали завтракать.

— Ничего, Мотька, зато пораньше вернемся, — утешила я подружку, — может, даже искупаться еще успеем.

Когда все наконец напихались куриными крылышками, выпили невкусной воды, делать больше было нечего. Женя с Викой, разлегшись на камнях, увлеченно беседовали о том, какой банк лучше, «Леуми» или «Хапоалим».

— Девчонки, вы что-то совсем закисли! — заметила Таша. — Женька, кончай бодягу! Поехали, а то твои гостьи помрут со скуки.

— Ой! — встрепенулась Женя. — Я и впрямь что-то заболталась!

Мы из вежливости попытались протестовать, но совсем чуть-чуть.

Когда мы сели наконец в машину, я шепнула Мотьке:

— Теперь понятно, почему Вовка отказался ехать!

— Да, Женька, трудно придумать программу скучнее! Твой сын правильный мужик! — смеялась Таша.

— А я люблю эти места! — возразила Женя. — Вам, девочки, тут не понравилось?

— Да чему тут нравиться? — не дала нам и рта раскрыть Таша. — Одни каменюки да куриные крылышки! Тоска!

Мотька вскоре уснула, Женя тоже стала клевать носом, а меня все больше тревожила мысль о сегодняшнем вечере, о встрече Вальчика с Арье. Удастся ли нам подслушать их разговор? И что будет с нашей бедной Курицей? Я уже чувствовала за нее какую-то ответственность. Подумать только, она на нас надеется! Бедняга. Ей страшно заявить в полицию, страшно даже родному брату открыться, а тут вдруг мы, такие крутые девицы, банду раскрыли, банкира спасли, может, и ей сумеем помочь? Только бы с ней ничего не случилось!

При виде нас Володька заржал.

— Что, достала вас мать своей каменной пустыней? Говорил я ей! А уж ее Вика с Пав-лушей кого хочешь уморят. Такое занудство! Ну, что, бабы, будем делать до вечера?

— Купаться! — в один голос заявили мы с Матильдой.

— Это без меня. Я в такой холод не купаюсь.

— По-твоему, это холод — 22 градуса вода?! — удивилась я.

— Спорить с бабьем на эту тему не собираюсь. Просто у меня другой температурный режим.

— Можно подумать, мы тебя уговариваем! — возмутилась Мотька.

— А кстати, как вы до моря доберетесь? Автобусы еще не ходят!

— Пешочком дойдем, ноги не отвалятся.

— А дорогу найдете?

— Уж как-нибудь! По ходу автобуса дойдем до Алленби, а там…

— Соображаете! — одобрил нас Володька. — Тогда ладно, я тут пока полежу, почитаю, а в семь встречаемся на Рамбаме.

— Хорошо! — сказала я. — Только у нас к тебе просьба.

— Какая?

— Захвати с собой наше снаряжение.

— Снаряжение? — удивился Володька.

— Да! Нам сегодня во что бы то ни стало надо Вальчика выследить. Вот возьмешь уоки-токи, бинокль…

— Ну вы и стервы! До сих пор ничего мне не показывали. Ого, какой бинокль! Он же бешеных денег стоит! Откуда это у вас?

— Дед подарил! — гордо сказала я.

— Ладно, идите себе, а я тут пока вашим снаряжением займусь.

— Смотри, не сломай! — предостерегла его Мотька.

— Еще чего! — обиделся он.

Мы не спеша брели по пустынным в субботу улицам.

— Ась, знаешь, что я думаю, надо нам как-то внешность изменить…

— Зачем?

— Как зачем? А если Вальчик приметил нас?

— Не думаю!

— И все-таки! Мало ли что.

— Опять, что ли, парики напяливать? А где мы их возьмем?

— Да нет, можно и без париков. Хватит и просто головных уборов.

— Каких еще уборов?

— К примеру, я кепочку твою красненькую надену, ты ее все равно не носишь, а ты — Женину шляпу, соломенную. Тебя под ней совсем видно не будет!

— Хорошая идея! Но тогда и Володьке надо что-то на себя напялить. Его Вальчик тоже вполне мог заметить.

— Конечно! Давай сейчас Володьке позвоним, пусть еще и шляпы захватит!

Мы позвонили Володьке. Он, конечно, развопился.

— Что я вам, носильщик! Не могли вовремя скумекать. И вообще надо что-то другое придумать. Вечером в соломенной шляпе ты будешь полной дурой выглядеть. Возвращайтесь-ка скорее, вместе подумаем.

И мы решили вернуться — дело прежде всего! Искупаться мы еще успеем.

Дома Володька сразу заявил:

— Я тут подумал, вряд ли Вальчик мог нас в чем то заподозрить, но приметить мог запросто. И если увидит нас снова, тут ему в голову могут прийти разные нехорошие мысли. Вы в чем первый раз были?

— В шортах и майках.

— Значит, сейчас никаких шортов! Юбки, платочки.

— У меня юбки нет! — сказала я.

— Вообще? Ни одной? — удивился Володька.

— Ни одной! Я их не ношу.

— Моть, а у тебя тоже нет?

— Есть одна!

— Тьфу! Тоже мне, девчонки — на двоих одна юбка! Ладно, ты, Матильда, надевай юбку» а я сейчас! Мать, можно тебя на минутку? Слушай, ты не дашь Аське свою розовую юбку? У нее с собой ни одной нет.

Женя, опять уже засевшая за компьютер, с рассеянным видом принесла свою юбку из розовой марлевки.

— Вот, примерь!

Юбка была на резинке и доставала мне до щиколотки.

— Я в ней похожа на пугало!

— Ничего подобного! Тебе очень даже идет! — возразил Володька.

— А что я сверху-то надену?

— Беленькую рубашку, — подсказала Мотька, — и босоножки. Здорово! Тебя бы и мать родная не узнала в таком виде.

Мотька тоже напялила юбку с блузкой.

— А как же кепочка? Она сюда не пойдет!

— Не надо никаких кепочек. Это вы еще успеете! Очки! Да, можно очки! Они вас совершенно изменят. Вот, возьмите мои старые!

— Но мы же в них ничего не увидим, только голова закружится, — заявила Матильда. — Уж лучше темные надеть!

— Тоже верно! О! Вид у вас, надо сказать, причудливый. Но зато совсем-совсем другой. Вальчик вас ни за что не узнает.

— А ты? — спросила я. — Тебе ведь тоже надо что-то изменить.

— А я как раз надену красный кепарик и другие очки! И кожаную куртку!

— Не запаришься?

— Пар костей не ломит!

Взглянув на часы, мы поняли, что купаться нам сегодня уже не успеть. Слишком долго мы провозились с юбками. А завтра мы едем в Иерусалим. Когда еще теперь мы искупаемся, ведь в понедельник у нас встреча с Курицей…

В четверть восьмого мы были на Рамбаме, в половине восьмого появился бледный, как смерть, Арье. Окинув взглядом кафе, он сел за столик. Мы тут же устроились по соседству. Минут через десять появился Вальчик в сопровождении какого-то детины довольно устрашающего вида.

— Шалом, Арье!

— Шалом! — мрачно ответил тот и, кажется, побледнел еще больше.

— Вот, познакомься, это мой кореш, Витек.

Арье молча кивнул. Вальчик и его кореш уселись за столик.

— Витек, будь другом, принеси пивка на всех и закажи чего нибудь пожрать.

Витек отошел к стойке.

— Ну что, Арье, скажешь?

— Вот, возьми! — И Арье выложил на столик толстый конверт.

— Неужели собрал?

— Здесь семь тысяч. Еще три отдам в среду.

Вальчик заглянул в конверт.

— Семь тысяч всего? Так не пойдет. Мое слово твердое. Значит, во вторник полетишь в Москву. Все, эти бабки я забираю, а три штуки отработаешь, и тогда мы в расчете!

— Но ведь ты говорил, если я полечу, ты долг простишь, а теперь и деньги забираешь, и я еще лететь должен? — задохнулся Арье. — И это называется твое слово твердое?

— Ты свои семь штук получишь назад, когда из Москвы вернешься.

— А почему я должен тебе верить? Тут к столику вернулся Витек.

— Что тебе еще остается? — ухмыльнулся Вальчик.

Кажется, я еще никогда в жизни ни к кому не испытывала такой ненависти!

— Значит так, Арье, — начал Вальчик немного погодя. — Завтра с утречка Витек за тобой зайдет, отправитесь вместе в Эль Аль, закажете билет и визу, Витек за все заплатит. Товар получишь перед самым отлетом. В Москве тебя встретят. Потусуйся там дня три и возвращайся. На обратном пути захватишь с собой еще одну махонькую посылочку, и мы в расчете! Да не дрожи! На тебя никто и внимания не обратит. Я уж давно понял: чем занюханнее курьер, тем легче через таможню проходит. А уж тут, в вашем жидовском государстве, тебе и вовсе бояться нечего, у вас таможня нестрашная.

— Это ты так думаешь.

— Не думаю, а знаю. Они все больше бомбы ищут, а мы с бомбами дела не имеем. Мы люди мирные!

— А что будет с деньгами? — мертвым голосом спросил Арье. — Я ведь их занял где только мог.

— Получишь назад, когда вернешься, я уже сказал.

— А что мне везти-то?

— Зачем тебе раньше времени это знать? Туда одно повезешь, назад — другое!

— Эх, Валентин, нарвешься ты рано или поздно, замочат тебя за твое гадство!

— Уж не ты ли замочить меня собираешься?

— Да нет, я об тебя рук марать не стану, — вдруг с холодным бешенством произнес Арье и поднялся. — Ну все, я пошел.

— Не советую грубить. А то я денежки-то и себе оставить могу.

— Ладно, хватит меня запугивать! Не отдашь деньги — пожалеешь, ох, как пожалеешь! Тут уж тебе не со мной дело иметь придется, заруби себе на носу!

— Витек, по-моему, он грубит, а?

— Грубит! — пробасил тот и одним движением ног подсек Арье. Бедняга упал.

— Какой ты неосторожный, Арье! Надо под ноги смотреть! — заржал Нальчик.

Арье молча поднялся и, сжав кулаки, пошел прочь.

— Какая мразь! — прошептал Володька. — Кажется, убил бы гада!

— Тише! — шикнула на него Мотька.

Я вытащила из сумки записную книжку, вырвала листок и написала: «Может, нам пойти за Арье и поговорить с ним?»

«Нет! Он сейчас не в том состоянии! — написал Володька. — Завтра я сам с ним поговорю! А сегодня попробуем проследить за этим гадом!»

Я кивнула.

Между тем Вальчик с Витьком поели, напились пива, обменявшись при этом едва ли пятью словами. Наконец они встали, пожали друг другу руки, и Вальчик сказал:

— Пока, золотой! Завтра, как все с этим шпендриком оформишь, позвони мне. Буду ждать.

— Ладно, бывай!

— Домой? — осведомился Вальчик.

— А чо я там забыл? Прошвырнусь, время еще детское!

— А я нынче что-то притомился. Пойду, бабаськи хочется, на ходу сплю!

— Пива меньше пить надо!

— Тебя забыл спросить, — благодушно огрызнулся Вальчик.

И они разошлись в разные стороны.

Мы двинулись вслед за Вальчиком, держась, впрочем, в некотором отдалении. Он вышел на Алленби и прямиком направился к автобусной остановке.

— Бабы, я пойду за ним один! — заявил Володька. — А то вы слишком в глаза бросаетесь, особенно Аська в розовых юбках! И вообще вам завтра рано вставать! Короче, валите домой, а я за ним!

Я пропустила мимо ушей замечание о розовых юбках. Не до того сейчас!

— Володька, он явно живет где-то в нашем районе. Прошлый раз мы его на тахане потеряли. Он тогда был с сумками, с базара.

— Тем лучше! Я там все ходы и выходы знаю.

Тут подошел наш автобус, 16-й. Вальчик первым влез на подножку.

— Поедете следующим! — прошептал Володька и полез за Вальчиком. Мы остались на тротуаре.

— И чего это он распоряжается! — запоздало возмутилась Матильда.

— Да ладно тебе, он прав. Он настоял, чтобы мы так оделись, а в другой раз мы это все скинем, и Вальчик на нас и не взглянет. Он вообще умный парень, Володька.

— Вообще-то да, но не умнее Коськи с Митяем.

— Но их же здесь нет!

— Аська, а ведь нам, считай, одна неделя тут осталась! Мы еще так мало видели, а приходится заниматься всякой дрянью вроде Нальчика.

— Ничего! Завтра поедем в Иерусалим…

— А еще к Мертвому морю хочется! К «самому низкому, самому соленому»… — процитировала Мотька телерекламу.

— Таша обещала свозить нас туда…

— Бабы! Нам повезло! — закричал Володя, едва войдя в дом. — Этот гад живет на соседней улице. И это еще не все! У него есть балкон, на который ничего не стоит взобраться.

— Зачем? — разом спросили мы с Мотькой.

— Есть мыслишка — пошарить там у него.

— Ой нет! Не надо! — тяжело вздохнула Мотька.

— Почему это?

Мотька глянула на меня, я кивнула.

— Понимаешь, — начала она, — мы с Аськой однажды залезли в чужую квартиру… Это очень страшно.

В своих рассказах о нашей детективной деятельности мы старательно обходили этот момент, с которого, собственно, все и началось — как мы забрались в пустую квартиру нашей соседки, у которой завелся музыкальный дух. Но Володе можно все рассказать, он свой.

— Да! Ну и опыт у вас! Только тут другой случай. Он же самый настоящий бандит! Ладно, пока в этом большой надобности нет.

В понедельник Курица нам расскажет то, что знает. Во вторник проследим за Арье в аэропорту. Может, что и выясним, не проникая в его логово.

— А ты не считаешь, что нам надо еще поговорить с Арье?

— Посмотрим! Сперва поговорим с Курицей. Все, бабы, ложитесь спать. Завтра надо подняться не позже половины седьмого!

Глава XI ИЕРУСАЛИМ

Утром Женя решила не будить Володю и сама отвезла нас на тахану ракэвит — железнодорожный вокзал, возле которого останавливались экскурсионные автобусы. Мы там уже были, но дорогу знали плохо. Когда мы ехали еще в городском автобусе, Женя вдруг сказала:

— Смотрите, девочки, видите вон там белую кучу? Это снег! Городские власти заботятся о том, чтобы дети знали, что такое снег! Его сюда регулярно привозят с горы Хермон.

— Здорово! Но он же быстро тает?!

— Ну и что? Все-таки детишки успевают немного повозиться в снегу. Знаете, я даже завидую вам — вы в первый раз увидите Иерусалим!

Посадив нас в автобус, Женя умчалась к своему компьютеру.

До Иерусалима мы ехали больше часа — экскурсоводка остановила автобус возле придорожного кафе с тем, чтобы туристы посетили туалет. Очень гуманно! Хозяин кафе был помешан на Элвисе Пресли. Во дворе стояла его статуя, стены в кафе были увешаны его портретами и афишами, с магнитофона слышался его голос. Туристы смеялись, что-то покупали. Мы тоже купили по баночке сока, хотя с собой у нас были две большие бутылки минеральной воды и куча всякой снеди.

— Знаешь, — сказала вдруг Мотька, — мне почему-то кажется, что Вовка обязательно что-нибудь предпримет!

— Что?

— Ну мало ли… Или к Нальчику в квартиру заберется, или пойдет на контакт с Арье…

— Все равно раньше вечера мы этого не узнаем, так давай не будем портить себе поездку.

— Твоя правда, — согласилась Мотька. — Ведь когда еще мы сюда попадем, а может, и никогда!

Иерусалим сразу же захватил нас. Какой город! Ослепительный, белый, весь построенный из местного бело-розово-сероватого камня, и даже новые, современные дома облицованы этим камнем. И на каждом шагу — история! Говорят, даже старые оливы в Гефсиманском саду насчитывают более двух тысяч лет, значит, помнят Христа. Нас провели по Скорбному пути, по всем 14 станциям — так называются места, где останавливался Христос, тащивший свой крест на Голгофу. А потом мы пришли в храм Гроба Господня, и там по ступенькам тоже поднялись на Голгофу, и видели место, где стоял крест, и видели сам гроб, и трещину в стене, тут во время землетрясения кровь Христа пролилась на могилу Адама… И много еще чудес было в этом храме. Когда наконец мы вышли во двор, нам обеим казалось, что мы просто сгибаемся под грузом впечатлений.

— Аська, знаешь, я тут, кажется, начинаю в Бога верить, — прошептала взволнованная Матильда.

— Я тоже. Здесь… все можно руками потрогать… Не может это быть просто выдумкой…

— Теперь я понимаю, почему твой дед так хотел, чтобы мы это увидели… Спасибо ему! И потом, мне кажется, если уж мы тут побывали, то побываем и везде… Правда?

— Конечно, правда, везде побываем!

Потом нас повели к стене Плача, где мы оставили свои записочки с самым заветным желанием, засунули их между древних камней. Затем мы побывали там, где находится гробница царя Давида. Удивительное место! В одном небольшом помещении, которое, кстати, изображено на «Тайной вечере» Леонардо да Винчи, молятся рядом и евреи, и мусульмане, и христиане. И ничего, не дерутся! А когда мы вышли оттуда на белокаменную иерусалимскую улочку, к нашей группе верхом на верблюде подъехал старый араб. Все, конечно, схватились за фотоаппараты. Экскурсоводка наша едва успела крикнуть:

— Не надо! Не снимайте! Но было уже поздно. Защелкали затворы фотоаппаратов, а араб стал кричать:

— Бакшиш! Бакшиш!

— Что он хочет? — спросила я у кого-то из группы.

— Бакшиш хочет, деньги!

Кто-то сунул старику деньги, а кто-то решил сэкономить. Но не тут-то было! Араб на верблюде стал с палкой гоняться за теми, кто не хочет платить. Зрелище презабавное! Хорошо, что мы не успели взяться за фотоаппараты.

— Ну и злющий арабец! — сказал кто-то, смеясь.

— Так это ж его заработок!

Потом нас привезли на гору, откуда открывался вид на весь Иерусалим. Там мы обедали. Мы с Матильдой сидели на камне под большой серебристой оливой и смотрели на залитый солнцем дивный город. Мы даже ни о чем не говорили, просто время от времени счастливо и изумленно переглядывались.

Последним пунктом нашей экскурсии был страшный музей Яд Вашем. Это целый комплекс, построенный на горе Герцль в память евреев, погибших в годы фашизма.

Особенно страшно в Детском зале. Там совсем темно, горит одна свеча, отражающаяся в тысячах маленьких зеркал, и только чей-то голос перечисляет имена погибших детей. Но, когда оттуда попадаешь на аллею Праведников, где в честь каждого человека, спасшего в те годы хоть одного еврея, посажено дерево, ужас отступает. Все-таки их было не так уж мало, этих праведников!

— Нашли что показывать, — возмутилась какая-то дама. — Все настроение испортили!

А симпатичный старичок с видеокамерой осведомился:

— У вас настроение поднялось от мыслей о распятии Христа?

— Почему? — простодушно удивилась дама. — Я тут золотые цепочки задешево купила!

Глава XII ВОЛОДЬКА, АРЬЕ И МОКРАЯ КУРИЦА

На тахане ракэвит нас встречал Володька.

— Ну, бабы, судя по вашим рожам, вас проняло!

— Еще бы! — выдохнула Мотька. — Такая красота! Такое… Слов нет!

— Ась, у тебя тоже слов нет?

— Нет!

— Все правильно! Так и должно быть! А у меня, между прочим, новости! Не хочется спускать вас с небес на землю, но надо. Я сегодня познакомился с Арье.

— Правда?

— Конечно, зачем мне врать?

— Давай, рассказывай! — потребовали мы.

— Вот домой придем, там все расскажу! Не в автобусе же!

— А Женя дома?

— Нет, ушла куда-то. Но ужин вам оставила.

Дома мы наскоро поужинали, вымыли посуду, и только тогда Володька начал свой рассказ:

— Утром я занял позицию на шуке, возле лавки Арье, думал, этот Витек туда явится. Но нет, лавка открылась, там две какие-то женщины торгуют, а Арье нет. Я сообразил, что, наверное, Витек за ним домой зайти должен. Потом, вспоминаю, Вальчик сказал, что они пойдут в Эль Аль, там визу мигом делают, хоть и дерут здорово. Но у них ведь не один офис. Я подался в ближайший, и надо же, мне повезло, сразу наткнулся на Витька с Арье. Витек на иврите чешет, будь здоров! А я издали наблюдаю. Наконец они получили все документы. Я поближе подобрался. Слышу, Витек говорит: «Ну, бывай, старик! Послезавтра, как пройдешь таможню, иди в туалет. Я тебя там ждать буду!»

— А разве после таможни… — начала было я.

— В том то и дело! — воскликнул Володя. — Здесь ты проходишь собеседование, проверку багажа, сдаешь вещи и можешь гулять где хочешь. Значит, они решили этим воспользоваться. Если это не металл, то можно что угодно пронести…

— Глупость какая! — хмыкнула Мотька.

— Ладно, Вовка, давай дальше рассказывай!

— Ну вот… Так на чем я остановился?

— На том, что Витек назначил ему свиданку в туалете…

— Ах да! Арье спросил: «А что хоть я повезу?» Витек только плечами пожал: «Почем я знаю! Это меня не касается!» — И ушел.

— А Арье?

— Плюхнулся в кресло и закрыл лицо руками.

— Бедолага!

— Не говори! Я подошел к нему и сел в соседнее кресло. Он даже головы не поднял. Я тихонько говорю: «Адон Арье, здравствуйте!» Он посмотрел на меня, как будто с того света. А я продолжаю, мол, я и мои подруги совершенно случайно узнали о ваших несчастьях и хотим помочь чем можем. Он улыбнулся и говорит: «Да чем тут поможешь, влез я по дури в долги, а теперь надо их отдавать». Потом вдруг спохватился и спрашивает: «Откуда вы узнали?» Ну я в двух словах рассказал ему, что да как. Он тяжело вздохнул, посмотрел на меня так ласново и прошептал: «Нет, не могу я впутывать детей в такие дела. Не могу!» — встал и пошел к выходу, я за ним. Он обернулся и говорит: «Ты хороший парень, так побереги своих подружек! Пусть держатся подальше от Вальчика! Ничего, парень, не все еще потеряно, может, Бог не выдаст и эта поганая свинья не съест!» И ушел. Такие вот дела! Но я все равно решил — во вторник поеду в аэропорт и покараулю там в туалете. Может, что и узнаю полезное для вашей Курицы. Арье — настоящий мужик, он справится! А ей надо помочь, тем более она сама об этом просит.

В этот момент раздался телефонный звонок. Володька взял трубку.

— Да! Здравствуйте, Римма Львовна! Сейчас я ее позову. Аська, тебя!

Я взяла трубку. Почему-то Римма Львовна выбрала меня.

— Римма Львовна? Здравствуйте!

— Асечка, здравствуй, детка, ты помнишь про наш уговор?

— Конечно, помню! Мы завтра ждем вас, вы только скажите, когда приедете, и мы вас встретим.

— Вот спасибо! Я приеду в девять утра. Вам не рано?

— Нет, что вы!

— Асечка, а Володенька тоже с вами будет?

— А что?

— Мне просто не хотелось бы… ну, чтобы Шурка узнал…

— Что вы, Римма Львовна, он с нами, и он ничего не скажет! Обещаю вам!

— Вот послал мне Бог таких ребят. Одна надежда на вас. Ой, Мариша идет! Прощаюсь! Завтра в девять!

Она повесила трубку.

— Так! Завтра в девять встречаем Курицу на тахане. Володька, ни слова Шуре.

— Да что ж я, идиот? — оскорбился Володька.

— Просто эта несчастная Курица всего на свете боится, — пожалела ее Матильда. — Теперь нам надо обсудить одну вещь.

— Какую?

— Сказать Курице, что мы давно уже в курсе дела, или притвориться, будто мы ни сном, ни духом?

— Не знаю, — сказала я, — надо подумать.

— А чего тут думать? — вмешался Володя. — Представьте себе, что вы ничегошеньки не знаете. И она вам выкладывает свою историю. Как вы собираетесь ей помочь?

— Погоди, сперва надо ее выслушать, мало ли как еще все может обернуться! — заметила я.

— Времени у нас на все эти выжидания с гулькин нос! — закричала Матильда. — Я считаю, надо ее выслушать и сразу признаться, что мы все знаем. Может, конечно, и не все, но многое, а главное, знаем, что Вальчик собирается-таки ее использовать. Да она и сама догадывается, иначе не обратилась бы к нам.

На том мы и порешили.

Утром мы проснулись поздно и чуть было не проворонили Курицу. Но все-таки успели! Она так радостно, с такой надеждой смотрела на нас, что мне было немного не по себе. А вдруг мы не оправдаем ее надежд?

— Деточки, надо нам где-то посидеть… может, у моря? Я так море люблю, а из Реховота далековато, Додику все некогда…

— Отлично, — воскликнули мы с Матильдой, — давайте поедем сейчас к морю и поговорим и искупаемся!

— Ох, бабье, — тихо вздохнул Володька, — все их к воде тянет.

Мы вчетвером погрузились в автобус и через десять минут были у моря.

Володька сразу взял инициативу в свои руки.

— Вот что, — сказал он, — первым делом Римма Львовна нам все расскажет, а уж водные процедуры потом.

— Ты прав, Вовочка! — пролепетала Курица.

Мы уселись на нагретых утренним солнцем каменных скамейках и выжидательно уставились на Римму Львовну.

Она молча окинула взглядом каждого из нас и наконец решилась:

— Понимаете, я попала в ужасную историю, не знаю, с чего и начать… Словом, я одно время пыталась заниматься коммерцией… Но сами видите, какой из меня коммерсант… Подруга одна уговорила… она сама челночила, ну и подключила меня. Мы два раза с ней в Турцию смотались, потом в Грецию. Все вроде ничего было, а потом она, подруга моя, вдруг замуж вышла и бросила все это. А одна я сразу прогорела… Привезла товар, а он не идет, покупала-то я в долг, а его с меня потребовали, да что называется, с ножом к горлу. А тут другая моя подруга, нет, не подруга, а так, приятельница… вдруг предлагает мне: «Возьми деньги, расплатись с долгами, потом отдашь, когда сможешь». Не хотела я, но пришлось взять. Отдала один долг, в другой влезла, но Тамара, эта приятельница, не торопит! Ну, я решила, расплачусь с ней, тогда уж брошу торговлю, не по мне это. А пока торгую помаленьку, даже скопила немного денег и решила отдавать по частям. Приношу их Тамаре, а она и говорит: «Мой муж может тебе этот долг вовсе списать, если ты в Израиль съездишь». Я от радости даже задохнулась, ничего, дура, не сообразила. Съездить в Израиль, брата повидать, племянников… Потом охолонула и спрашиваю, а что с меня за это следует? Да пустяки, отвечает Тамара, Вальчик, это ее муж, даст тебе одну маленькую антикварную штучку, спрячешь ее на себе, и все дела. И долг он тебе простит, и в Израиль за его счет поедешь. Испугалась я, что же это за ценность, ежели он долг списывает да поездку оплачивает. Показала она мне — какая-то костяная статуэтка, то ли китайская, то ли японская, я в этом ничего не смыслю. Натерпелась я страху, но пронесла ее через таможню на себе, а Тамара в этот же день, вернее в ночь, тоже за границу улетала, вот она и забрала ее у меня. Я уж решила, что легко отделалась, а она говорит: полдолга, считай, отработала. Так что теперь на обратном пути, боюсь, опять мне что-то перевозить придется… Я от страха спать перестала. Ведь не пустяк, ясное дело, если Тамара в то же самое время таможню проходила, а статуэтку мне сунула. Словом, не знаю я, что мне делать. Может, конечно, сейчас обойдется, но Тамара сказала, что тогда надо будет еще раз сюда лететь. А как я это брату объясню? Совсем я запуталась, одна надежда на вас, может, что и присоветуете? — Она с мольбой глядела на нас.

— Римма Львовна, — решительно начала я, — совершенно случайно мы с Матильдой слышали ваш разговор с Тамарой.

Курица побледнела.

— Как? Где?

— В Шереметьеве. В уборной.

— О Господи!

— И еще мы услышали имя «Вальчик». А потом встретили его здесь.

— Он уже здесь? — прошептала Римма Львовна.

— Да, мы за ним проследили и выяснили, что он еще одного человека в Москву снаряжает. Тот тоже ему деньги должен. Короче, все по тому же сценарию, только человек этот улетает во вторник, а вы в воскресенье, вместе с нами.

— Какой кошмар! Какой кошмар!

— Римма Львовна, дорогая. — воскликнула Мотька со слезами на глазах, — не бойтесь, мы попробуем вам помочь. Мы завтра постараемся выяснить, что он отсюда хочет переправить.

— А этот человек, он что, не боится? — пролепетала Курица.

— Еще как боится! — сказал Володя. — Но хочет уже разделаться с Вальчиком.

— А я? Я тоже только об этом и мечтаю!

— Послушайте, — зашептала вдруг Матильда. — А может, нам просто заявить на него в эту вашу… как ее… миштару?

— В миштару? Что это такое? — спросила Римма Львовна.

— Полиция, — ответил Володя. — Нет, нельзя!

— Почему? — вскинулась Мотька.

— Потому что мы, собственно, ничего пока не знаем. К тому же Римма Львовна пронесла антикварную вещицу только через российскую таможню. Сюда она ее не привезла. И что, по-вашему, мы можем сказать в полиции? Мы, мол, подслушали несколько разговоров о том, что кто-то кого-то куда-то посылает! Да они сами нас пошлют куда подальше, и будут правы. Конечно, мы могли бы сказать, что Арье что-то повезет, но тогда он первым и пострадает. А Нальчик выйдет сухим из воды. Для того он его и нанял. Наша задача — выяснить все про груз и избавить Римму Львовну от Нальчика. И это, прошу заметить, программа максимум. Не волнуйтесь, Римма Львовна, что-нибудь мы придумаем!

Римма Львовна вдруг захихикала. Мы посмотрели на нее как на полоумную.

— Какая же я идиотка! Нет, вы только подумайте, какая я дура!

— Да в чем дело, Римма Львовна?

— Это мое великое счастье, везение немыслимое, что вы случайно подслушали нас с Тамарой в туалете. И Нальчика сами обнаружили. А то представьте себе, рассказала я вам всю мою историю, и что бы вы с этим делали?

Она опять залилась смехом, но в ее смехе слышалась истерика.

Володя положил руку ей на плечо.

— Римма Львовна, успокойтесь, все в порядке! Считайте, что такое стечение обстоятельств просто первый шаг к избавлению.

— Ты думаешь? — Она с надеждой глянула на него. — Ты правда так думаешь?

— Конечно! Не думал бы, не говорил бы!

— Знаете что, даже если вы ничего не сможете больше сделать, вы уже помогли мне. У меня словно камень с души свалился. Я теперь поделилась своей бедой, и мне стало легче. Хуже нет одной маяться. Спасибо, спасибо вам!

Матильда уже рыдала в голос, у меня тоже глаза были полны слез, а Володя как-то подозрительно кашлял в кулак. Она достала нас до печенок, эта бедная Курица!

Потом мы купались, ели мороженое, прогулялись по набережной в Яффо и, наконец, посадили Курицу в автобус, идущий в Реховот, условившись созвониться в среду.

— Ну вот что, бабы, — заявил Володька, когда мы вернулись домой, — завтра я поеду провожать Арье и хочу, чтобы вы на всякий случай поехали со мной. Можете понадобиться. Неизвестно ведь, как там все сложится.

— Конечно, мы с тобой поедем, даже и говорить об этом не стоило, — пожала плечами Матильда.

— А сегодня вы уж без меня вечер коротайте!

— А ты куда намылился? — спросила я.

— Да мне тут надо к одному приятелю заскочить. Ему компьютер новый купили, охота посмотреть. А вы в компьютерах не петрите?

— На уровне школы! Нас учат, но очень примитивно, — сказала я.

— А что вы будете делать без меня?

— Пойдем куда-нибудь, погуляем.

— Вот и отлично! Я знаю, куда вам Пойти. Идите по Алленби до бульвара Ротшильда, потом по бульвару до театра Габима, помните, я вам показывал? За театром потрясающий сад. Можете там погулять, и, кстати, неподалеку есть магазин камней.

— Каких камней?

— Всяких! Там можно очень недорого купить разные камушки в подарок. И аметисты, и бирюзу, и розовый кварц. Это вообще очень клевое местечко. Только смотрите, не потеряйтесь!

— Как-нибудь!

— Телефонная карточка у вас есть?

— Володька, отвяжись! Все у нас есть!

— Тогда ладно, я пошел. Пока! И он убежал.

— Ох, хорошо! — сказала Матильда, потягиваясь. — Давай хотя бы сегодня не будем говорить про эти криминальные дела! Надоело!

— Давай! — обрадовалась я. — Все равно раньше завтрашнего вечера ничего нового не узнаем. А вот в магазин камней мы обязательно пойдем. Пора подумать о подарках, а то в пятницу и субботу мы ничего не купим, а в воскресенье — уже домой!

— Тебе домой хочется?

— Пока нет! А тебе?

— И мне пока неохота! Уж больно тут солнышко ласковое и море. Надо нам еще на Мертвом побывать. Вроде Женя говорила, что Таша нас в среду туда свозит.

Мы доехали до бульвара Ротшильда и медленно побрели среди деревьев со странными, словно бы перекрученными ветром стволами. Мы шли долго, в какой-то момент нам показалось, что мы заблудились, но, пройдя еще немного, мы увидели красивое современное здание с коричневыми стеклами — театр Габима. Но дорогу к магазину камней все же пришлось спросить.

— Ой, Аська, вот он! — воскликнула Матильда, первой обнаружившая магазин. — Какая красотища!

В витринах были выставлены бусы, броши, сережки и просто красивые камни. Зеленые, лиловые, розовые, желтые, дымчатые, прозрачные и мутные, у дверей возле мисочки с сухим кормом восседала странная белая кошка, гладкая, с большими ушами и длинной тонкой шеей, украшенной кожаным ошейничком с белыми полупрозрачными камешками.

— Египетская! — сказала Матильда.

— А ты почем знаешь? — удивилась я.

— Я таких у Митьки в кошачьем альбоме видела.

Мы вошли в магазин. Кроме нас, там была еще одна женщина и парень-продавец, похожий на кришнаита. Самые разные камни были насыпаны в корзины и корзинки, миски и мисочки. Глаза разбегались. Мне особенно понравился розовый кварц и аметисты. Кварц стоил совсем дешево…

— Аська, давай сейчас все обсудим! — потребовала практичная Мотька. — Кому надо купить подарки? Мне — маме, тете Зине, Маринке, а тебе — маме, тете Липе, Ниночке…

— Верно, а еще надо нам вместе подарки купить, Косте с Митей.

— Что ж, мы им камешки покупать будем, что ли?

— Почему бы и нет? Вот, видишь эти красивые кварцевые пирамидки? Чем не подарок?

— А на кой они нужны? Что с ними делать?

— На письменный стол, бумаги прижимать, чтоб не разлетались.

— Правда?

— Конечно! У дедушки есть такая из горного хрусталя, только побольше.

В результате я купила маме аметистовый кулон, Ниночке — нефритовый, а тете Липе розовые бусы. Мотька последовала моему примеру. И еще мы купили две кварцевые пирамидки.

— Ась, а ты не думаешь, что нам надо купить еще одну пирамидку?

— Кому?

— Как кому? Ясное дело — Феликсу! Ведь если бы не он…

— Нет, если бы не мы…

— Значит, думаешь, не надо ему подарка привозить?

— Да что ему наш подарок…

— Аська, а еще я очень хотела бы привезти что-нибудь твоему деду. Игорь Васильич столько мне всегда привозит, а я… Но я совсем не знаю, что это может быть… У него все есть, он весь мир объездил…

— Да, это задача, и для меня, кстати, тоже. Ладно, мы еще подумаем над этим, а пока купим то, что уже выбрали.

Когда мы вышли из магазина, начинало смеркаться. Мы еще облазили сад за театром, но решили, что надо прийти сюда при дневном освещении, чтобы хорошенько разглядеть причудливые деревья.

Потом в каком-то скверике мы съели по хрустящему, обсыпанному кунжутом крендельку, запили грейпфрутовым соком и решили, что пора идти домой. Мы здорово устали.

— Предлагаю сократить дорогу, — сказала Мотька. — Кажется, я знаю, как можно пройти, не возвращаясь на Алленби.

— Ты серьезно? — удивилась я.

— Конечно! Я помню, как мы с Володь-кой шли.

— Согласна! Веди, Сусанин!

Мотька повела меня какими-то закоулками, которых, мне кажется, я сроду не видела.

— Матильда! Мы заблудимся!

— Ни фига! Через десять минут будем дома, только с другой стороны.

— Ты уверена?

— На все сто!

Действительно, через десять минут Мотька воскликнула:

— Вон, видишь тахану?

— А где же наша улица?

— Она идет параллельно этой, вот дойдем до перекрестка…

В этот момент из двора слева от нас выскочил какой-то парень и сломя голову кинулся бежать.

— Смотри! Это Володька! — крикнула я.

— Володька! Володька! — завопила Матильда.

Он вдруг остановился как вкопанный, обернулся и нарочито медленно двинулся нам навстречу.

— Ты откуда драпаешь? — спросила Матильда.

— Не откуда, а куда! Домой спешу! Мать, наверное, уже волнуется. А вы где были? Накупили чего-то!

— Подарков накупили в каменном магазине. Володька, да что с тобой? — поинтересовалась я.

— Ничего со мной. Просто я бежал как угорелый, а вы меня на скорости затормозили.

Дома Женя уже и в самом деле волновалась. Мы так устали за этот день, что сразу после ужина завалились спать. Едва мы потушили свет, как Мотька прошептала:

— Ась, у меня такое чувство, что Вовка от нас что-то скрывает.

— Почему?

— Не знаю! Но сердцем чую, он был у Вальсика!

— Тогда зачем ему от нас это скрывать?

— А я почем знаю?! Может, он там чего-нибудь натворил и теперь просто боится нам сказать?

— Может быть. Но, с другой стороны, что он мог натворить? Скорее уж что-то такое узнал и не хочет нас пугать.

— Думаешь?

— Ага.

— Надо его утром прижать как следует, что это за дела?

— Да уж!

Глава XIII ШКЕТ И МОНАШКА

Утром Женя кормила нас завтраком.

— Девочки, вы не знаете, что с моим парнем творится?

— А что? — насторожилась я.

— Да ведет себя как-то уж очень странно. Обычно его не добудишься, а сегодня сам вскочил ни свет ни заря и куда-то умчался. Вам что-нибудь известно? А то вы сейчас с ним больше общаетесь…

— Нет, мы ничего не знаем, — сказала Мотька, ни чуточки не соврав. Куда это Во-лодька убежал? — Женя, а может, он влюбился?

Мотька все и всегда объясняет любовью и, как ни странно, очень часто оказывается права.

— Влюбился? — рассмеялась Женя. — Маловероятно.

— Почему? Очень даже возможно, и возраст такой, — гнула свое Матильда.

— Но явно не в коро-то из вас. Иначе чего ему исчезать? Наоборот, ходил бы с вами как приклеенный.

Мартын, сидевший на подоконнике, вдруг решительно направился к двери.

— О, вот и мой сыночка! Легок на помине.

В самом деле, это явился Володька с каким-то пакетом в руках и, коротко поздоровавшись, кинулся в свою комнату. Мы с Мотькой переглянулись. Вскоре Володя появился на кухне с нарочито веселой рожей, потирая руки.

— Бабы, привет! Мать, чем кормишь?

— А куда это тебя с утра носило? — осведомилась Женя.

— Куда-куда, на кудыкину гору!

— Владимир, я не выношу этих отгово-рочек!

— Это, мамочка, не отговорка, а поговорка. Разницу чувствуешь?

— Ну что ты с ним будешь делать! — вздохнула Женя. — Никогда от него толку не добьешься.

— А что это за пакет ты припер? — поинтересовалась Матильда.

— Да, Володя, в самом деле! — подхватила Женя.

— Да так, пустяки, и вообще это не мое…

— А чье же? — не отставала Мотька.

— Андрюхино!

— Кто такой Андрюха? — вмешалась я.

— Друг! — с вызовом отвечал Володя. — Имею я право общаться с друзьями?

— Да имеешь, имеешь! — отмахнулась Женя. — Девчонки, он просто голодный, сейчас поест, подобреет!

— Тебе, мама, не чужды светлые мысли!

— Спасибо на добром слове. Яичницу будешь?

— Все буду. И побольше. А у вас, бабы, сегодня на утро какие планы? Опять в море кваситься пойдете?

— Конечно! Это от вас море никуда не денется, а в Москве… — напомнила я.

Жене кто-то позвонил, и она ушла в комнату.

— Бабы! Чтобы в четыре были дома! Поедем в аэропорт.

— Мы помним! А ты что-то новое узнал? — подозрительно спросила Мотька.

— Да вы что! Откуда?

— А по-моему, ты врешь! — не отлипала от него Матильда.

— Да ты, Мотька, просто спятила, — возмутился Володя. — Своих уже подозреваешь!

Тут на кухню вернулась Женя. Мы позавтракали. Женя ушла работать, мы с Матильдой взялись мыть посуду, а Володька опять незаметно куда-то слинял.

— Аська, — шепотом начала Матильда, — печенкой чую, Вовка что-то затевает!

— Мне тоже так кажется, — согласилась я.

— Знаешь что, давай сейчас посмотрим, что он там приволок!

— А вдруг он нас застукает? Или, того хуже, Женя?

— Ни фига! Ты постоишь на стреме, а я там у него пошарю.

— Ладно! Давай!

Я села за стол в гостиной, держа в поле зрения и входную дверь и Женину. Мотька юркнула в Володину комнату. Мне показалось, что она пробыла там целую вечность. Но наконец она появилась. Вид у нее был недоуменный.

— Ну что?

— Да ничего интересного.

— А что он принес?

— Сахар!

— Сахар? — удивилась я.

— Ну да. Сахарную пудру.

— Так зачем он ее в комнате держит?

— Он же сказал, что это не его пакет, а какого-то Андрюхи.

— А тому зачем сахарная пудра?

— Ну мало ли… Наверное, у нас с тобой уже мозги на этом деле повернутые. Подозреваем всех кого не лень!

— Похоже на то! — засмеялась я. Тут вернулся Володька, заглянул к себе в комнату и сразу вышел.

— Ну что, сыщицы, уже порылись у меня?

— Да ты что? Спятил?

— Я не спятил! Я там оставил ниточку незаметную. Ниточка-то тю-тю! Ну и что вы нарыли?

— А зачем тебе сахарная пудра? Да еще столько? — накинулась на него Мотька.

— Мне она на фиг не нужна! Я же сказал, это для Андрюхи! К ним бабушка из Петербурга приезжает, вот они и решили наделать для нее всяких сладостей, местных, еврейских. А это требует большого количества сахарной пудры. Вы удовлетворены?

— Ни капельки! Там ее килограмма четыре, не меньше! — волновалась Матильда.

— Ну и что? Просили меня купить четыре кило, я и купил. Мне-то какое дело, на что им столько пудры? Это вам все надо знать, — разозлился Володя. — Любопытные Варвары! Смотрите, без носа останетесь. Ладно, идите скорее на море, а то у меня от вас голова разболелась!

— Ну ты и наглый! — возмутилась я. — Очень ты нам нужен! Пошли, Матильда.

— Пошли, но он еще пожалеет! Уже в автобусе Мотька сказала:

— Брешет он все!

— Кто? — не поняла я.

— Володька! Все как есть брешет!

— Почему ты думаешь?

— Я не думаю, я чувствую! Он что-то задумал!

— Да ну тебя, Матильда! Вечно ты со своей интуицией! Помнишь, тебе интуиция твоя знаменитая велела под ноги той женщине кинуться?

— Подумаешь! Ну, облажалась я один раз, и что с того?

— Да ничего, просто не надо так уж доверяться интуиции. Ты же не думаешь, что Володька что-то плохое затеял?

— Нет, конечно! Просто он что-то затеял втайне от нас. А это нечестно!

— А может, у него какие-то дела, с нами вовсе не связанные?!

— Ага! Щас! Женя же говорит, что он целыми днями с книжкой валялся, пока нас не было! А как мы появились, так его и прорвало!

— Вот именно! Он просто вошел во вкус!

Мотька посмотрела на меня с сожалением, как на недоразвитую. Разве что пальцем у виска не покрутила.

Но на пляже мы забыли обо всех разногласиях. Кроме ежедневно купающейся в одно время с нами старушки и привычной компании картежников, мы обнаружили там Вальчика и… Тамару.

— Кончилась его свобода! — злорадно хохотнула Мотька.

Мы полезли в море. В воде отступили все тревоги. Хотелось вопить, прыгать, качаться на волнах!

— Аська, давай на всякий случай не будем орать по-русски!

— На какой случай? — удивилась я. — Мы же просто купаемся.

— Знаешь, пусть думают, что мы по-русски ни в зуб ногой! Может, что интересное услышим!

— Молодец, Матильда!

Вскоре мы увидели, что Томка и еще одна, не менее пышная дама, решили искупаться. Они кокетливо пробовали ногами воду, взвизгивали, брызгались, вопили «Ой, мама, не могу!» под одобрительные смешки всей компании и, наконец, погрузили свои телеса в изумрудную воду Средиземного моря. Теперь они резвились неподалеку от нас.

— Девчонки, а вы тоже с России? — спросила нас Томка.

Мы сделали вид, что ничего не понимаем.

— Вы не русские, что ли? Мотька подняла брови.

— Русс? Ло! Ло!

— Да нет, местные, видать! — сказала Томкина подружка.

— А говорят, местные сейчас не купаются. Может, приехали откуда…

— Шпрехен зи дойч? — нагло спросила Матильда.

Я похолодела. Еще по-английски Мотька с грехом пополам объяснится, но по-немецки? Впрочем, дамы в немецком тоже были не сильны.

— Чего она сказала? Клав, ты разобрала?

— Да вроде спрашивает, говорим ли мы по-немецки.

— Парле ву франсэ? — окончательно обнаглела Матильда, поняв, что тут ей разоблачение не угрожает.

— А теперь, говорим ли мы по-французски.

— Ага! Сейчас! Скажи этой соплячке, что мы только по-русски разумеем, и ничего, где надо, нас понимают!

— Да ты что, Томка! Девчонки совсем зеленые, а вон уже сколько языков знают!

Я со смеху чуть не утонула! Мотька как-то подозрительно взмахнула руками и с головой ушла под воду.

Мы вылезли и улеглись на песке. Дамы вскоре вернулись на берег и устроились неподалеку.

— Клавка, а ты, похоже, тут балдеешь? — спросила вдруг Томка.

— Это точно! Мне тут все по кайфу!

— А мне не нравится!

— Почему?

— Ну что это за пляж? Народу никого, купальник некому показать, покадриться не с кем!

— Какой тебе кадреж, у мужиков на глазах!

— Самое оно!

— А ты надолго? Вальчик тут вроде прочно обосновался?

— Он-то да, ему в Москву пока дорога заказана, он там немножко палку перегнул. Так что мне за него дела делать приходится. Сегодня опять в Москву лечу, надо одного человечка отследить…

Мы замерли.

— А вернешься когда?

— На той неделе. В воскресенье подружку отсюда встречу, а потом вернусь.

— Понимаешь? — шепнула я Мотьке,

— А то!

— Чего ж ты все сама-то? — спросила Клава.

— А чужим нельзя доверять. Нальчик вот доверял и чуть не погорел. Я тогда ему сказала: теперь сама буду за всем следить. Он тут уже три месяца кантуется, а я гоняю как оголтелая! Но ничего, зато мы теперь такие бабки делаем!

— Мой тоже неплохо зашибает, но я про его дела знать не знаю. На кой мне это? У меня и так все есть.

— Дело вкуса! Мне, например, нравится не сидеть на одном месте. За последнее время где только не побывала! А вот будут у меня пять лимонов зелененьких, я Вальчи-ку ручкой сделаю и закачусь куда-нибудь, на Гавайи, например! Куплю себе домик, найду парня помоложе…

— Размечталась! Да если ты Вальчика кинешь…

— Зачем кидать? Я с ним поделю все по-честному, как уговорено было, но жить с ним всю оставшуюся жизнь — извини, подвинься!

— А он про твои планы знает?

— Знает, не знает, какая разница? Думаешь, он от меня не гуляет?

— Гуляет. Даже знаю, с кем.

— Да ну? Клавка, скажи, умоляю!

— Тут на днях с Ритулей его видела, уж он перед ней рассыпался…

— Козел! Ну он, понятно, она девка видная, а ей-то что в этом борове? Бабки? Так она сама не бедная вроде.

— Что это ты так родного мужа?

— А! Надоел хуже смерти!

— Окрутела ты, подруга!

— Что есть, то есть, — со смехом согласилась Томка. — Но только не трепись, Клавка!

— Да ты что! Я — могила!

Подруги замолчали. Теперь они лежали на спинах, прикрыв лица соломенными шляпами. Мы а Мотькой побежали в море.

— Аська, не нравится мне эта история. Она, значит, тоже будет сегодня в аэропорту! Нам нельзя ей на глаза попадаться.

— Хорошо, что мы это знаем! Будем держаться в сторонке. И надо на всякий случай Арье предупредить.

— Володька его предупредит. А как ты думаешь, она уже до Курицы добралась?

— Надо позвонить и выяснить.

— Скорее всего добралась. Она ведь к отлету Курицы не вернется, будет в Москве встречать с грузом. Ох, плохо, хуже некуда!

— Погоди, не каркай! Может, все еще и обойдется!

— Знаешь, Аська, давай-ка сейчас домой поедем. Во-первых, Володьке надо сообщить, а во-вторых, план действий в аэропорту продумать до малейших деталей. Вальчик нас не раз видел, Томка тоже узнает, так что сама понимаешь…

— Да, ты права!

Мы выскочили из моря, мигом ополоснулись под душем, переоделись и бросились бегом на автобусную остановку. Через четверть часа мы уже подходили к дому. Дверь почему-то была закрыта на цепочку. Странно! Мы позвонили. Открыл нам Володька.

— Вы чего так рано? — недовольным тоном спросил он.

— Новости есть! — сообщила я.

— Какие?

Мы быстро рассказали ему о Томке.

— Да, — озабоченно проговорил он, — это сильно осложняет дело. Наверное, не стоит вам в аэропорт ехать. Они насторожиться могут!

— Еще чего! — возмутилась я. — Не много ли ты на себя берешь?

— Ровно столько, сколько надо! — отрезал Володька. — Вся операция вообще будет в мужской уборной происходить, так что вам там совершенно нечего делать. Вы мне даже сигнал бедствия подать не сможете. Ни фига! Я переоденусь парнем! — заявила Матильда.

— Что? — разинул рот Володька.

— А что такого? Я вполне за парня сойду.

— Аська вот на это не сгодится, у нее формы пышные!

— Это точно! — заржал Володька. — А ты, значит, переоденешься и в мужской сортир сунешься?

— Надо будет, сунусь! — решительно сказала Мотька. — Вот обожди, я сейчас! — Она юркнула в нашу комнату и через пять минут вернулась. Ее нельзя было узнать. В джинсах, полосатой майке и джинсовой куртке на «молнии», в Вовкиной джинсовой кепочке и в кроссовках, она вошла такой размашистой, мальчишеской походкой, что никто не признал бы в ней хрупкую изящную девочку. Недаром моя мама говорит, что Матильда прирожденная актриса!

— Мотька! Класс! — закричала я. Володька просто остолбенел.

— Да! Ну ты даешь, Матильда! Хотя, если приглядеться… По лицу видно, что ты девчонка!

— Да кто там будет вглядываться! Она надвинула кепку пониже на глаза.

— А так?

— Вот теперь здорово! Клевый шкет из тебя вышел! — одобрил Володя. — Аська, а тебе тоже надо что-то придумать. Ура! Идея! Ты будешь монашкой! Монашка Монахова!

— Монашкой? Какой?

— Не все ли равно? Думаешь, это жулье в конфессиях разбирается? Постой, я сейчас.

Он выскочил и через две минуты вернулся с Женей.

— Мам, погляди, как Мотька на маскарад вырядилась!

— С ума сойти! — всплеснула руками Женя, а Вовка за ее спиной прижал палец к губам.

— Вот, мама, Аську мы бы хотели монашкой нарядить, во все черное. Тут твоя помощь требуется.

— А что, ей черное подойдет, — сказала Женя и задумалась. — Я сейчас!

Она принесла мне черную длинную юбку, черную блузку и черный платок.

— Одевайся!

Юбка была не на резинке и тут же с меня свалилась.

— Не беда! Сейчас заколем булавкой! — Женя уже увлеклась идеей сделать из меня монашку. — Так, теперь блузку! Володя, выйди пока!

Он с хохотом выскочил из комнаты.

Осмотрев меня, Женя сказала:

— Надо еще немного белого, тогда будет похоже! — Она принесла белую тряпочку, быстро подшила ее к черному платку и повязала это мне на голову, убрав под платок все волосы. — Аська, какая ты в этом красивая! Володя, иди сюда!

Володька вошел и замер на пороге.

— Да! Боярыня Морозова в юности. Никто нипочем тебя не узнает. Спасибо, мама, ты настоящий друг. Можешь быть свободна!

Женя, смеясь, ушла.

— Володька, что ты наплел матери? — накинулась на него Мотька.

— Сказал, что в школе маскарад!

— И она поверила?

— Почему бы и нет? В принципе, я ей почти не вру, нет нужды. Мать большая де-мократка. И мою свободу не ограничивает. А вам часто врать приходится?

— Да, без вранья не обойдешься! — ответила я. — Но мы врем только в благотворительных целях.

— То есть?

— Чтобы им не слишком волноваться.

— Да, при ваших увлечениях…

Глава XIV ПРОВОДЫ АРЬЕ

В аэропорт мы приехали загодя — прощупать почву. Володька знал тут все ходы и выходы.

— Вот, смотрите, там пассажиры проходят собеседование с таможенниками Эль Аль, вон туда сдают багаж, а потом могут идти куда хотят, если время позволяет. Контакт с Арье возможен только в сортире. И для них, и для нас. Там они передадут свою посылочку. Пока никого не видно. А вашей Томочки тоже нет?

— Вроде нет.

— Смотрите, Витек!

Действительно, навстречу нам вразвалочку шел Витек, с небольшой спортивной сумкой в руках.

— Девчонки, внимание! Операция по спасению Арье начинается!

— Какая операция? — ахнули мы.

— Потом объясню. Видишь, появился Арье„ Значит, так! Он сейчас встанет в очередь на собеседование, багаж он, по всей видимости, сдавать не будет, у него сумка маленькая. Значит, сразу выйдет за загородку, вот тут. Аська, ты к нему подойдешь и скажешь, что после встречи с Витьком он должен задержаться в туалете и как только Витек выйдет, зайти во вторую кабину слева. Поняла?

— Понять-то я поняла, но…

— Подробности потом. А ты, Мотя, займешь пост возле туалета и по возможности проследишь за Витьком.

— А что, если Арье не захочет меня слушать? — спросила я.

— Захочет! Он же себе не враг! Ты только постарайся говорить быстро и убедительно. А главное — уверенно! Он сейчас до смерти напуган, а твой тон должен его ободрить. Поняла?

— Вроде да!

Арье тем временем встал в небольшую очередь.

— Не бойся, — прошептал Володька, — здесь всяких монашек прорва, на тебя никто и внимания не обратит, а даже если Томка тебя заметит, ничего не заподозрит. Хотя на всякий случай… Я сейчас!

Он кинулся куда-то и через минуту вернулся с листовкой какой-то религиозной общины.

— Вот! Вручишь Арье, тогда вообще все будет выглядеть чисто.

— Володька, да ты стратег и тактик… — восхищенно проговорила я.

— Это вы меня разбудили, как кто-то там Герцена… Я сам за собой таких талантов не знал!

— Не говори «гоп!», пока не перепрыгнешь! — напомнила ему Матильда.

— Да, ты права! Меня занесло!

— Вова, скажи, что ты задумал? — потребовала Матильда.

— Нет, из суеверия пока ничего не скажу!

— Ой, вот и Томка! — тихо сказала я.

— Ладно, я пошел занимать кабинку.

И он убежал.

Тем временем Арье уже проходил собеседование. Его заставили открыть сумку, жен-щина-таможенница заглянула туда, прощупала вещи и с улыбкой кивнула ему.

Он вышел за барьерчик и на минуту остановился. Я подошла к нему почти вплотную и быстро проговорила:

— Мы хотим вам помочь! Когда Витек уйдет, задержитесь в туалете и зайдите во вторую кабинку слева. Поверьте, мы желаем вам добра! — И я сунула ему в руку листовку.

— Повторите, пожалуйста! Я ничего не понял!

Я повторила инструкцию.

Он вскинул на меня измученные глаза.

— Дай вам Бог здоровья и счастья!

И пошел в сторону туалета. Мне показалось, что я заронила в него семечко надежды.

Теперь мне оставалось только ждать. Не может же монашка торчать у входа в мужской туалет. Я, как было условлено, заняла место неподалеку от лестницы, по которой пассажиры уходят на посадку. Ожидание показалось мне нестерпимо долгим. Рейс на Москву уже давно был объявлен. Но вот наконец появился Витек. И минут через пять Арье. Витек бросился к нему и приобнял на прощание. Мне же показалось, что он его ощупал. Арье это стерпел, потом оторвался от Витька и, ни на кого не глядя, стал подниматься по лестнице. Но я видела — это был уже другой человек, не скованный страхом. Что же такое учинил Володька? И тут же к Витьку подошла Томка с большущей сумкой в руках. Они обменялись несколькими фразами, и она тоже поднялась по лестнице. Вскоре явилась Матильда и плюхнулась рядом со мной.

— Что там было? — шепотом спросила я.

— Пока не знаю! Все вроде гладко прошло.

— Значит, тебе не пришлось в мужской туалет заходить?

— Слава богу, нет! — засмеялась Матильда. — Где же Володька? Пора бы уже ему появиться.

Витек тем временем ушел.

— Ну, наконец-то! — закричала Матильда. — Вон он идет!

Действительно, к нам медленно приблиясался Володя, белый как мел, он еле волочил ноги.

— Володька, что с тобой? — испугалась я.

— Бабы, победа! — прошептал он.

— Тогда почему ты такой? — спросила Матильда.

— Просто устал и жутко перенервничал!

— Ты, наконец, нам расскажешь, что там провернул?

— Конечно, расскажу во всех подробностях. Тем более что в воскресенье ту же операцию придется провести вам. Но для этого нам надо найти укромное местечко, где нас не могла бы подслушать даже муха. Дело смертельно опасное! И я не шучу!

— Для кого опасное? — разом спросили |мы с Матильдой.

— Для всех нас, для Арье, для Курицы…

— Но ты же сказал: «Победа!»

— Только на первом этапе, а дальше нам такое предстоит!

— Ты шутишь? — осторожно осведомилась я.

— Ни чуточки. И один я с этим делом не справлюсь. Нужна ваша помощь, а может, придется привлечь кого-то еще.

— Кого?

— Да есть у меня на примете один… Ладно. Поживем — увидим. Сейчас надо найти укромное местечко, чтобы все обсудить.

— А дома нельзя? — удивилась Мотька.

— А вдруг мать услышит? Она такое поднимет! Хотя постойте, сегодня, кажется, день рождения у какой-то ее подруги. Я сейчас позвоню.

— Но мы же на маскараде! — напомнила я.

— Ах да! В таком случае едем сейчас на море. Если сесть посреди пляжа, к нам никто незаметно не подойдет.

— Правильно! — одобрили мы, проникшись уже серьезностью момента.

В полном молчании мы доехали до пляжа, сдвинули три пластмассовых кресла и сели.

— Не знаю даже, с чего начать… — заговорил Володя. — Я все мучился, что же такое переправляет отсюда Вальчик. Очень ведь трудно, не зная яда, найти противоядие. Когда я обнаружил квартиру Вальчика, я решил, попробую туда забраться… Вдруг что-нибудь да обнаружу. Конечно, он вполне мог хранить товар где-то в другом месте, но риск — благородное дело. Одним словом, я все вокруг осмотрел и сообразил, как и откуда можно влезть на его балкон. Влезть-то я влез, а дальше — стоп! У него дверь балкона зарешечена, а решетка не на задвижку запирается, а на замок. Подергал я ее, но толку мало. Пришлось спускаться ни с чем. Но тут мне, как говорится, бог помог.

— Это как? — спросила Матильда.

— Не перебивай! Ну, спустился я, стою, думаю. И вдруг вижу, идет один парень, он в нашей школе учится. Года полтора назад пригласили в кино, он уже в трех фильмах снялся. Но первая его роль — мальчишка карманник! Он тогда все рассказывал, как осваивает это мастерство и какие у него в нем успехи. Парень вообще-то отличный! Ну, стоим мы с ним, то да се, а тут смотрю — Вальчик возвращается. Я сразу Аркашке говорю: «Можешь у этого мужика ключи из кармана вытащить?» — «Если они у него в кармане — запросто! Но только не на пустой улице!» А улица, как назло, пуста! Но тут Вальчик хлопает себя по карманам, поворачивает и идет обратно. И прямиком в лавочку на углу. Аркашка мне подмигивает: сейчас, мол, все устроим! И даже не спрашивает, зачем! В лавочке человека три еще было. Вальчик к прилавку, сигареты покупает, гляжу, Аркашка мимо протискивается, берет как ни в чем не бывало банку пепси, бросает монетку продавцу и не спеша уходит. На улице передает мне ключ, а я от такого везения просто охренел, не знаю, что и делать. Насилу сообразил! Бросился домой, снял отпечатки и назад. Вбежал в подъезд Вальчика и бросил ключи в темный угол, как будто, он их выронил. Стою, слышу, как он наверху чертыхается. Потом стал спускаться. И, конечно, нашел ключи! Небось подумал, что потерял, уходя.

— А твой Аркашка? Он куда делся? — полюбопытствовала Матильда.

— Не знаю, домой, наверное. Ну, нашел, Вальчик ключи, а тут женщина какая-то спускается. Здоровается с ним, чего-то они там беседуют, и вдруг я слышу, Вальчик говорит: «Спасибо большое, но завтра утром жена прилетает на два дня!» — «Из Москвы?» — «Да нет, из Рима!» — «Встречать поедете?» — «А как же!» Побежал я домой, схватил слепки и к дяде Исаю, он на тахане ключи делает. Наплел ему с три короба, умолил как можно скорее ключи сделать…

— А он не удивился, что у тебя слепки? — спросила я.

— Может, и удивился, но виду не подал. Сказал только, что с одним ключом работа очень ювелирная, и он с меня за это дороже возьмет. Я ему еще пятнадцать шекелей задолжал.

Я тут же полезла в сумочку.

— На, возьми!

Он густо покраснел, потом, помедлив, все-таки взял деньги.

— Спасибо! Впрочем, это наше общее дело.

— Ладно, что дальше? — потребовала Матильда продолжения рассказа.

— А дальше я позвонил в аэропорт, выяснил, когда есть рейсы из Рима, он же сказал «утром». Я пошел, занял пост и увидел, как Вальчик вышел и сел в такси. Я наверх. Открыл дверь, спасибо дяде Исаю, и вошел. Квартирка небольшая, но хорошая, богатая. Обшарил я там все, что мог, но ничего подозрительного не обнаружил, уже собрался уходить, как вдруг вижу на шкафу чемодан, еще не обследованный, меня как будто что-то толкнуло. Я полез, открыл чемодан, ничего, пустой. Я его приподнял и чувствую, есть в нем вес! Килограмма четыре, не меньше! А сам чемодан современный, легонький. Значит…

— Двойное дно! — воскликнула Матильда.

— Вот именно! Двойное дно! Тут уж я обо всем позабыл, думаю, как мне его вскрыть. Ножичек у меня с собой был, я поддел им дно, оно поддалось! И что же я там обнаружил!

— Что? — выдохнули мы с Матильдой.

— Четыре аккуратненьких килограммовых пакета с кокаином!

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда! Пробовал один раз!

— Но ведь мешки запечатанные были?

— Я сделал в одном махонькую дырочку… И тут меня осенило!

— Так ты сегодня подменил кокаин сахарной пудрой?

— Именно! Я купил четыре кило сахарной пудры, разложил в четыре пакета и запечатал.

— Как?

— Горячим ножом, проще пареной репы! Так что теперь у меня тут… — он показал на свою сумку, — кокаина примерно на семьдесят тысяч долларов, это если по оптовой цене, а если по розничной!..

— Ой, и что ты будешь с ним делать? — в ужасе проговорила Мотька.

— Сначала я хотел его просто уничтожить, а потом подумал, что он еще может нам пригодиться.

— Зачем? — быстро спросила я.

— Пока еще не знаю, все будет зависеть от того, с чем вернется Арье.

— То есть?

— Успеют ли в Москве до его отъезда обнаружить, что за товар он привез!

— Значит, ты хочешь провернуть то же самое и с Курицей?

— Сначала я думал так, но потом мне пришла в голову одна мысль…

— Какая? — хором спросили мы с Матильдой.

— Понимаете, если опять забраться к Нальчику и просто подменить все пакеты сахаром…

— Гениально! Тогда они решат, что им всучили сахар вместо кокаина, у них начнутся разборки между собой, и будет уже не до Курицы! — догадалась Матильда.

— То-то и оно! А если в Москве не сразу проверят товар, то они попросту всучат Курице сахар, и она спокойно его провезет.

— Все это, конечно, хорошо, — сказала я, — но, согласитесь, это только полумеры!

— То есть? — не понял Володька.

— Ну спас ты Арье на этот один рейс, а что он повезет обратно?

— Похоже, оттуда они возят антиквариат. Но это не так страшно. Ну, отберут у Арье какую-нибудь статуэтку, подумаешь, большое дело, тем более он гражданин Израиля. В худшем случае его больше в Москву не пустят, но для него-то это только лучше!

— Так-то оно так, но все равно Вальчик с Томкой будут еще каких-то несчастных мучить, и не факт, что отвяжутся от Курицы… Надо действовать радикально, надо этих подонков как-то подставить… И совесть никого не должна мучить. Что может быть хуже торговли наркотиками?

— А кто говорил о совести? — рассмеялся Володька. — Ты мыслишь как настоящий Робин Гуд! Все правильно. Будем думать в этом направлении. Сейчас главное — дождаться Арье. Он вернется в ночь с четверга на пятницу, и уж будьте уверены, все мне расскажет.

— А ты пока нам расскажи, как ты все это с ним провернул, — потребовала Мотька.

— Заперся в нужной кабинке. Но щелочку нашел, наблюдаю!

— Да, — вдруг задумчиво сказала Мотька, — что началось в сортире, то там и кончится!

Мы покатились со смеху.

Отсмеявшись, Володя продолжал:

— Смотрю, Витек стоит у раковины, руки моет. Вскоре входит Арье, озирается, делает вид, что Витька не знает. Гляжу, сумки у них одинаковые. Арье берет сумку Витька и идет с ней в кабинку.

— В твою?

— Нет, пока в другую, и скоро возвращается, ставит сумку и руки моет. Витек что-то ему шепнул, взял свою сумку и вышел. Там еще какие-то мужики были, но никто на них внимания не обратил. Ну, думаю, если Арье Аське не поверил, тогда ему хана. Но он таки поверил и сразу ко мне в кабинку пожаловал. Я ему пакет протягиваю и говорю шепотом: «Здесь сахарная пудра!» Он сразу все просек, выхватил из-под куртки пакет с кокаином, отдал мне, а мой пакет себе под куртку засунул. Вот и все!

— Да, но если у него этот пакет обнаружат, то спросят, почему он сахар на теле везет? — поинтересовалась я.

— Да он его в самолете в сумку переложит, и все. А в случае чего скажет, думал, в Москве с сахаром перебои. Он ведь когда уезжал, там ничего не было!

— Но сейчас-то все есть! — напомнила ему Мотька.

— А может, он дебил? — не растерялся Володя.

Глава XV В ПОЛДЕНЬ У ФОНТАНА

Дома Женя сказала, что завтра ехать на Мертвое море Таша не может, но при этом вид у нее был ни чуточки не огорченный, а скорее таинственный.

— Так что, девочки, придется вам с утри опять идти на пляж.

— Да, теперь им уже от этого пляжа никуда не деться! — констатировал Володя.

Надо сказать, я нисколько не огорчилась из-за отмены поездки. Недостатка во впечатлениях у нас не было. Денек можно передохнуть, а завтра свяжемся с Курицей. Кстати, может, она звонила?

— Женечка, мне никто не звонил?

— Тебе? Кто? — как-то странно насторожилась Женя.

— Римма Львовна, тетя Муры и Шуры?

— Нет, а что?

— Да так, ничего, просто они хотели приехать…

Курица пока не звонила. Может, она еще ничего не знает? При мысли о том, что нам еще предстоит, у меня голова пошла кругом.

Когда мы легли, Матильда вдруг проговорила:

— Аська, до чего же он отчаянный парень, Володька! А кстати, он тебе кем приходится?

— Кто его знает? Наверное, троюродный брат!

— Скажи, какой молодец! Один такое провернул!

— Ты в него втюрилась, что ли?

— Уж так сразу и втюрилась! — без большой уверенности отвечала Мотька. — Но, как это говорится, прониклась… уважением.

— Ладно, на правах сестры я тебе разрешаю и уважать, и влюбляться. А сейчас спать хочу, умираю!

Утром, когда мы завтракали, Володька еще спал. А Женя, закрывая за нами входную дверь, вдруг сказала:

— Ах да, девочки, ровно в двенадцать подойдите, пожалуйста, к фонтану на набережной.

— Зачем? — спросила я.

— Надо!

— Кому надо? — не отставала я. Женя на секунду задумалась.

— Пожалуй, всем! И вам, и нам, и… Нет, больше я ничего не скажу!

— Женечка, ну, миленькая, ну, пожалуйста, скажи, что там будет? — взмолилась Матильда.

— Хоть убейте, не скажу! Все, идите, мне работать надо.

— Женя, ты только скажи, это хорошее или плохое? — допытывалась я.

— Хорошее, безусловно, хорошее! Все, ступайте! — И она почти вытолкала нас за дверь.

По дороге к автобусу мы гадали, что же такое ждет нас в полдень у фонтана.

— Знаешь, я думаю, это твой братец и тетка что-то придумали!

— Скорее всего!

— Ой, я догадалась! — закричала вдруг Мотька. — Это наверняка Ольга Ивановна! С каким-нибудь приветом от Феликса!

— Тогда зачем такая таинственность?

— А таинственность Женя с Вовкой напустили, вот и все!

— Да, Матильда, похоже, ты права.

И мы совершенно успокоились. Это явно не имело никакого отношения к нашим криминальным делам, иначе Вовка не стал бы |впутывать сюда Женю.

На пляже, кроме спортивной старушки и картежников, опять не было никого. Вальчик отсутствовал.

— Матильда, а ты здорово загорела!

— Ты тоже! Представляешь, какие мы красивые приедем? Вадька Балабушка сразу умрет от любви! И Митяй тоже!

— Да ну тебя с твоей любовью. Ты лучше подумай, мы тут купаемся, загораем, а они гам химию учат! — Химия у меня самый нелюбимый предмет, я ее просто ненавижу, а >на, похоже, ненавидит меня!

— Кайф!

Мы купались, загорали, потом опять кутались. Без четверти двенадцать я спохватилась:

— Ой, Мотька! Надо собираться!

Мы побежали в душ, смыли с себя песок и соль, переоделись и ровно в двенадцать были у фонтана. Ольги Ивановны не было видно. Мы стали прогуливаться вокруг фонтана.

— Что-то не видать таинственного незнакомца! — сказала я.

— Или незнакомки! — подхватила Мотька и вдруг в совершенном ошалении пробормотала: — Аська! Посмотри! Или я с ума сошла?

Я глянула туда, куда указывала Мотька, и остолбенела — к нам быстрым шагом приближался очень высокий мужчина…

— Дед! — вдруг вырвалось у меня. — Дед! — Я бросилась к нему: — Откуда ты взялся?

Я подпрыгнула и повисла у него на шее.

— Аська, солнышко, дай хоть поглядеть на тебя! О, как ты загорела, Матильда! Беги сюда, что стоишь как засватанная?

Матильда тут же оказалась рядом.

— Игорь Васильич, миленький! Как вы сюда попали? Ой, Ниночка!

Действительно, к нам уже бежала Ниночка.

После бурных восторженных приветствий мы все уселись за столиком кафе. Дед заказал нам по громадной порции мороженого, украшенного фруктами, орехами, взбитыми сливками и бумажными зонтиками.

— Дед! Ну скажи, как ты сюда попал! — потребовала я.

— Это все Ниночка. У меня был концерт в Афинах, и образовалось три свободных дня. Она и говорит, давай слетаем в Тель-Авив, Аську с Матильдой проведаем. Мне такая смелая мысль даже в голову не приходила. А Ниночка все пристает: поедем да поедем, сюрприз сделаем! Как она про сюрприз сказала, так я и сдался! И вот мы здесь!

— Когда вы прилетели?

— Вчера вечером!

— И где же вы живете?

— В гостинице, понятное дело. Тут, рядышком. Мы как прибыли в гостиницу, я сразу позвонил, а Женечка сказала, что вы на каком-то маскараде. Кстати, что за маскарад?

— Да так, ерунда, в Володькиной школе, — нехотя сказала я.

— И как же вы оделись?

— Матильда мальчишкой, а я — монашкой. Да, дед, удивил! — поспешила я перевести разговор. Деду врать очень трудно, он нас насквозь видит.

Они с Ниночкой были страшно довольны своим сюрпризом.

— Значит так, — заявил дед, — Женя мне рассказала о вашей жизни. На эти два дня вы поступаете в мое распоряжение. Я взял напрокат машину, свожу вас туда, где вы еще не были. Например, в Кейсарию, это близко, и я сам никогда там не был. А вечером мы устроим торжественный ужин в ресторане, Женя с Володей тоже придут. Как вам такая программа?

Мы с Матильдой переглянулись. А почему бы и нет? Сегодня мы были совсем свободны.

— Программа принимается! — сказала |я. — Ниночка, какая ты умница, что притащила деда! Дай я тебя поцелую!

— Девочки, милые, вы отлично выглядите! — растроганно проговорила Ниночка.

— Аська, а мы уже поженились! — сообщил вдруг дед.

— Правда? Когда же вы успели?

— Три дня назад!

— Поздравляю, Игорь Васильич! — завизжала Мотька и бросилась целовать молодоженов.

Я тоже их поздравила.

— Вот, Ниночка, я тебе теперь внучатая падчерица! А кто ты мне, никак не пойму! — смеялась я.

Но этого не знал никто из нас, и мы решили, что Ниночка мне теперь сводная бабушка.

— Ладно, хватит трепаться! — прогремел дед. — Поговорить успеем и по дороге. Пошли к машине.

— Как? Прямо сейчас? — растерялись мы с Матильдой.

— А что такое? — удивился дед. — Вид у вас нормальный, приличный!

— Купальники у нас мокрые…

— Подумаешь, большое дело! Купим вам новые в Натании. Лишний купальник не помешает. Кстати, я приглашал Володю поехать с нами, он отказался. У него какие-то дела.

Интересно, что за дела у него возникли? Мне стало как-то тревожно.

Мы с Мотькой устроились на заднем сиденье «форда», взятого напрокат.

— Ну, штурман, что скажешь? — спросил дед у Ниночки.

Она раскрыла на коленях карту.

— Значит, до Натании — 25 километров, а до Кейсарии — 36. Натанию я знаю, смотреть там, собственно, нечего, это новый город, только купание отличное, а вот Кейсария… там и город крестоносцев, и римский амфитеатр, и так называемая «улица статуй», и остатки древнего ипподрома…

— Ой, Нинка, затаскаешь ты нас по историческим памятникам! — радостно смеялся ед. — Ладно, тогда сейчас едем в Кейсарию, на обратном пути пообедаем в Натании. барышни, вы согласны?

— Согласны!

Это была чудесная поездка! Кейсария — древний город на берегу Средиземного моря, раскопанный в пятидесятых годах нашего столетия. Теперь это курортный городок, застроенный роскошными виллами, а рядом город-музей под открытым небом.

Мы осмотрели все, что было можно, сфотографировались на фоне двух громадных безголовых статуй, одна была сделана из белого мрамора, а вторая из порфирного, как сказано в путеводителе.

— Ох, умучили старика! — простонал дед, когда мы наконец добрались до машины. Но вид у него при этом был цветущий и счастливый. — Хочу пить, хочу есть, хочу купаться!

— Кто тебе мешает искупаться тут? — спросила Ниночка.

— Нет, я устал от достопримечательностей! Хочу в нормальный курортный городок. Поехали!

— Игорь, первым делом в Натании купим девочкам купальники.

— Ох, а обедать?

— Сначала купальники, потом купание, а уж потом обед. После обеда купаться вредно.

— Тогда считай, что ты вдова!

— Подождите меня пять минут! Не хочу быть вдовой, я еще женой не успела побыть!

Ниночка убежала и вскоре вернулась с какими-то пакетами. Там оказались булочки с сыром и виноград.

— Вот, можете подкрепиться!

— Ага, испугалась, что овдовеешь! — воскликнул дед.

— Еще как!

— А виноград немытый! — веселился дед. — Мы можем подхватить какую-нибудь инфекцию!

— Я сейчас его вымою! — Ниночка достала из багажника бутылку минеральной воды и отличнейшим образом вымыла виноград.

— Ай да Нинка! Молодец! С тобой можно идти в разведку!

— А то! — с полным ртом сказала Мотька.

— А то! — повторила Ниночка, и мы покатились со смеху.

Потом мы купались в новых купальниках, обедали в ресторане на свежем воздухе, над морем, и наконец пустились в обратный путь.

Подъезжая к Тель-Авиву, дед спросил:

— Девчонки, дорогу домой покажете?

— Отсюда? Нет!

— Понятно! Значит, будем танцевать от набережной. Сейчас я вас заброшу домой, отдохните, переоденьтесь, возьмите Женю с Володей… Хотя нет, я за вами, пожалуй, заеду, заодно погляжу, как вы устроились. Будем весь вечер кутить напропалую! А потом в школе напишете сочинение «Как мы кутили в Тель-Авиве»! И вас исключат из школы!

— Нет, теперь не исключат! — заявила Мотька.

— Правда? А я-то надеялся! Думал оказать внучке любезность, избавить от химии.

— Дед, не напоминай! Наконец мы приехали.

— Вылезайте, барышни, через два часа я за вами заеду.

Глава XVI НЕУДАЧА

Едва мы открыли дверь, как навстречу нам выскочил Володька. — Девчонки, Курица звонила!

— Тише! Женя дома? — спросила я.

— Да что ж я, камнем битый, что ли? Нет ее, стричься пошла.

— Тогда выкладывай! — потребовала Мотька.

— Так вот, звонила Курица, Аську спрашивала, но я сказал, что ты сегодня поздно будешь, потому что дед твой приехал. Ну, ей, конечно, не до деда. Эта тварюга Вальчик свое дело сделал. Кура наша уже ни жива ни мертва! Я, правда, успокаивал ее как мог, сказал, что Царь зверей в полном порядке уехал, а уж ее-то мы точно в обиду не дадим, но она так рыдала, что, похоже, ничего и не слышала. А через час позвонила Шуры-Мурина мама, приглашала нас в пятницу опять к ним приехать. Я сказал, что мы им перезвоним.

— Я не знаю, как дед…

— В пятницу они уезжают, — вспомнила Мотька, — с самого утра.

— Тогда можно и съездить.

— В таком случае позвони им сейчас и, по возможности, поговори с Курицей. Она почему-то тебе больше всех доверяет.

Я набрала номер Фельдманов. Дома была только Мура.

— Ой, Аська, приезжайте к нам, мама тут всего наготовит! Это будет вроде отвальной, ведь тетя Римма уезжает и вы тоже! Ждем вас!

— Мурка! А где твои?

— Мама с папой по каким-то делам ушли, Шурка гуляет, а к тете Римме кто-то приехал и тоже повел ее гулять.

— Кто? — вырвалось у меня.

— Понятия не имею, какой-то знакомый.

— Ты его видела?

— Видела. А тебе-то что? — спохватилась она.

— Как он выглядит?

— Нет, тебе-то что до этого? Опять какие-нибудь детективные дела? — задохнулась от восторга Мура.

— Нет, ерунда! Но скажи, какой он, этот человек?

— Здоровенный, весь какой-то гладкий, понимаешь?

— Понимаю! Черномазый?

— Нет, наоборот, блондин, только волос мало. Аська, а в чем дело? Ну, скажи!

— Да ни в чем, Мурка! Раз он блондин, значит, все вообще чепуха!

— Почему?

— Потому! Просто это совсем не тот, о ком я думала, вот и все!

— А что ты думала?

— Мурка, приедем в пятницу, все тебе расскажу! Только ты умеешь держать язык за зубами?

— А что?

— Не говори пока никому о нашем разговоре, ни тете Римме, ни Шурке, ни родителям. Поняла?

— Поняла. Но, по-моему, ты меня просто разыгрываешь!

— Ладно, Мурка, пока! До пятницы!

Во время этого разговора Мотька с Володей места себе не находили. Изображали передо мной целую пантомиму. Прижимали пальцы к губам, хватались за головы…

— Как можно так открываться! — накинулся на меня Володя, когда я положила трубку. — Мура ваша, между нами, умом не блещет!

— Ну не идиотка же она!

— Не уверен! Хотя, ладно, бог с ней! Девчонки, нам подворачивается уникальный шанс!

— Какой? — спросили мы хором.

— Подменить наркотики. Нальчик сейчас в Реховоте. Значит, как минимум полтора часа в нашем распоряжении.

— Ты хочешь сказать, что… — начала я.

— Вот именно! Мы сейчас же пойдем к Вальчику. Втроем мы мигом управимся.

— Нет, мы в чужую квартиру больше не полезем! — твердо заявила Мотька.

— Что же мне, одному отдуваться? — рассердился Володька. — Такие вы храбрые, такие героини, а как до главного доходит, так в кусты! Ведь его же нет в городе, мы точно это знаем, нельзя упускать момент!

— Аська, а может, он прав? В конце концов, мы же не грабить собираемся!

— Вы так думаете? Да там этого кокаина почти на двести тысяч баксов. По-вашему, это не грабеж?

— Нет! — вдруг решительно проговорила Матильда. — Если бы мы эти наркотики продали, тогда да, грабеж, а мы же сколько людей спасем, не говоря уж о Курице.

— Кстати, надо подумать, что с этими наркотиками делать, — сказал Володька.

— То есть как? — закричала я. — Ты еще собираешься с ними что-то делать? Надо их выкинуть, спустить в унитаз!

— У меня были другие планы!

— Интересно, какие это? — вскинулась Мотька.

— Я хотел с их помощью подставить Вальчика! Еще не знаю, как, но…

— Что ж, неплохая идея, — одобрила Мотька, — надо покумекать…

— А пока будешь у себя держать четыре кило кокаина? А вдруг что-нибудь, и как ты вывернешься? Тебя и Женю обвинят в хранении наркотиков.

— Ладно, бабы! С вами каши не сваришь! В таком случае я пошел. Счастливо оставаться!

— Нет! Один ты не пойдешь! Я с тобой! — завопила Матильда.

— Хорошо, я тоже пойду! Просто из чувства долга и товарищества. Хотя, на мой взгляд, один ты привлек бы меньше внимания.

— Ваша задача не привлекать, а, наоборот, отвлекать внимание! Все, идем, мы и так время потеряли!

Мы сломя голову кинулись вон из дому. Через пять минут мы уже были там, где жил наш обожаемый Нальчик, и мигом взлетели на второй этаж. Здесь мы молча перевели дыхание и прислушались. Все было тихо. Володька отдал мне сумку с сахарной пудрой и достал из кармана ключи. Руки у него были как лед. Вот он вставил ключ в первый замок, повернул, потом то же самое проделал со вторым, но дверь не открывалась.

— Что за черт! — выругался Володька. — В прошлый раз открылась сразу. — Он подергал дверь, но напрасно. — Может, он дома?

Я облилась холодным потом. Мне уже виделся Вальчик, с пистолетом в руках стоящий за дверью… И вдруг Мотька прошептала:

— Вовка, а в прошлый раз это было? — Она указывала на небольшой замок, находящийся значительно ниже двух остальных.

— Сукин кот! Новый замок врезал! Бежим отсюда!

Мы бросились бежать. К счастью, Женя еще не вернулась.

— Неужели он что-то заподозрил? — воскликнула Мотька, едва переведя дух.

— Да, матерый человечище! — сказала я, и все засмеялись. — Конечно, когда в доме такие материальные ценности, приходится следить за замками. Потерял ключи — сразу ставь новый!

— Шутки шутками, а как теперь быть? У меня был четкий план — подменить кокаин сахаром. Тогда вся операция обретала смысл… А так… Завтра вернется Арье, и если в Москве уже прочухали, то они могут свалить все на него, а это… Это ужас!

— Значит, так! — весьма решительно начала Мотька. — Нам пора собираться! Обо всем этом будем думать завтра, утро вечера мудренее! В конце концов, привлечь опять своего Аркашку…

— Это мысль! — воскликнул Володя.

— Только ключ надо сделать где-то в другом месте, а то твой дядя Исай может что-то заподозрить.

— А я не буду делать слепок, я просто отнесу ему ключ. Главное, поймать Аркашку! Я сейчас ему позвоню. Только, бабы, придется ему кое-что рассказать, а то он черт знает что может подумать.

Володя позвонил Аркашке, но того дома не было.

— Не беда, я его сегодня все равно достану, буду звонить каждые полчаса.

— И из ресторана? — поинтересовалась Мотька.

— А почему бы и нет?

— Только не вздумай говорить про наркотики! — предостерегла его я.

— Да что ж я, больной? Навру ему чего-нибудь на правдивой основе. Это всегда убедительно!

— Хватит болтать. Скоро уже дед приедет, а у нас еще конь не валялся!

— Да, правда! — подхватилась Мотька и первой ринулась в ванную.

Скоро вернулась Женя, аккуратно подстриженная, подкрашенная. Было заметно, что она немного волнуется.

— Володя, прими душ и надень новую рубашку. Только не вздумай напяливать эти джинсы. Надень вельветовые. И 'возьми с собой куртку.

— Мать, куртку-то зачем? Тепло!

— На обратном пути можешь замерзнуть.

— Мать, я что, маленький!

— Для меня — да! — вдруг рассмеялась Женя.

Глава XVII ГЕНИЙ, НЕСОМНЕННЫЙ И БЕЗУСЛОВНЫЙ

Когда дед заехал за нами, мы все уже были готовы. Володька встречал деда внизу. Но дед тут же послал его за нами.

— Извини, Женечка, но я немного припозднился, а там Ниночка ждет, так что квартиру твою завтра посмотрю, ладно?

— Конечно, Игорь Васильевич, что за вопрос!

Это был чудесный вечер! В ресторане гостиницы накрыли роскошный стол, и пока взрослые беседовали, мы накинулись на еду. Слишком много нервных клеток у нас сгорело во время неудавшегося визита к Вальчи-ку. Потом начались танцы. Дед сперва танцевал с Женей, а потом с Ниночкой. Я подбивала Володьку пойти танцевать, но он стеснялся.

Вдруг к нашему столику подошел какой-то немолодой подвыпивший мужчина.

— Игорь, ты?

Дед пристально на него посмотрел и вдруг как закричит:

— Мишка! Кузовлев!

— Он самый! Сколько лет, сколько зим!

Пока они обнимались, Володька уже третий раз выскользнул из зала. Звонить Аркашке. Женя проводила его встревоженным взглядом, наверное, решила, что у него живот болит.

— Сколько ж мы не виделись? — воскликнул дед. — Лет тридцать, а?

— Да вроде того! Какими судьбами? Вот уж не ожидал тебя тут встретить! — бормотал Мишка.

— Ниночка, — гремел дед, — это друг моей юности, Михаил Кузовлев! А это моя жена! А вот эта барышня — моя внучка!

— Таткина дочь? С ума сойти! Кстати, я видел как-то Татку в кино. Вижу, лицо знакомое, а фамилия ничего мне не говорит. Насилу сообразил! Красивая, чертовка!

— Мишка, куда же ты пропал?

— А я, Игорь, уже двадцать лет в Америке живу. Вот приехал сюда отдохнуть и вдруг вижу — ты! Я много раз был на твоих концертах. Хорошо поешь, собака! — И он хлопнул деда по спине.

— А что ж ты, окаянная твоя душа, ни разу не зашел ко мне?

— Я ведь невозвращенец. И до перестройки боялся тебя скомпрометировать, а потом…

Да я и сам не знаю, что-то мешало, а сейчас как тебя увидел, думаю, это судьба!

Тут вернулся Володька и, садясь, шепнул мне:

— Порядок!

Дед с Мишкой пустились в воспоминания, Ниночка увлеченно беседовала с Женей.

— Слушайте, бабы, я договорился с Аркашкой, он вытащит ключи, но ведь Вальчика еще выследить надо… А что, если он вообще завтра весь день продрыхнет? — удрученно проговорил Володя.

— Аркашка?

— Да нет, Вальчик! Надо что-то придумать, надо его как-то из дому выманить, бабы, думайте!

— Вот если бы знать его телефон… — задумчиво произнесла Мотька.

— И что тогда? — удивилась я.

— Тогда я бы вызвала его на свидание.

— Что? — поперхнулся Володя.

— Подумаешь, большое дело! Я бы с ним побеседовала… — Мотька вдруг томно прикрыла глаза и грудным голосом проговорила: — Валентин, дорогой, я без ума от вас! Я видела вас с Маргаритой, и мое сердце не выдержало… Я просто жить без вас не могу!

Володька от смеха буквально сполз со стула, я, хоть и привыкла к Мотькиным номерам, вся тряслась от хохота. К счастью, взрослые не обратили на нас внимания. Детки смеются, и слава богу, лишь бы не плакали.

— Да, Матильда, ты и вправду актриса первый класс! Текст вот только дурацкий! На него ни один нормальный человек не клюнет.

— А я и не претендую! Можешь сам мне текст написать, а я исполню, но это все пустой разговор, мы ведь его телефона не знаем!

— Это верно, — уныло согласился Володя.

— Да погодите вы кукситься! Может, он завтра с самого утра пойдет на пляж, к своей компашке! — постаралась я утешить их.

— А если нет? — спросил Володя.

— Тогда и будем думать!

— Но ведь вы завтра уезжаете… на Мертвое море! — напомнил Володя.

— Не раньше двенадцати! А на пляж мы ходим к девяти! И Вальчик, кстати, тоже! Так если он до половины одиннадцатого не появится, тогда и будем думать.

— Тогда уже некогда будет думать, — сказал Володя.

— Это ты так полагаешь. Или вы в школе не проходили, что «может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов российская земля рождать»?

— Это вы с Мотькой «быстрые разумом Невтоны»?

— А то! — гордо повела плечом Матильда.

— Да, бабы, с вами не соскучишься! Утром, увидав, что Володька завтракает вместе с нами, Женя страшно удивилась.

— Сын, что это значит?

— Мать, эти бабы уговорили меня пойти с ними купаться.

— По-моему, они уже вьют из тебя веревки! — засмеялась Женя. — Девочки, а вы как с Игорем Васильевичем договорились на сегодня?

— Он сказал, что позвонит нам около двенадцати.

— Вы уж постарайтесь к этому времени вернуться!

— Конечно!

Когда мы вышли из квартиры, Володька сказал:

— Аркашка ждет на остановке.

Действительно, на автобусной остановке нас ждал парнишка наших лет, с такой веселой пройдошистой физиономией, что я сразу подумала: все у нас получится!

На пляже картежники уже собирались в стаю. Вальчика еще не было. Мы расположились подальше от них.

— Слушай, Аркаша, — начала Мотька не без смущения, — а как ты у него ключи вытащишь на пляже?

— Еще не знаю, смотря по ситуации. Может, и не сумею.

— Ты что! Это так важно!

— Да скажите вы мне, наконец, в чем дело? — рассердился Аркаша. — А то — важно да важно, а что важно-то?

— Понимаешь, от этого зависит жизнь как минимум двух человек, а вообще-то даже сотен людей, — попыталась я объяснить что-то, ничего не объясняя, но не тут-то было.

— Если не скажете прямо, в чем дело, я пальцем для вас не пошевельну.

Мне было страшно говорить ему про наркотики, почему-то мне казалось, что он непременно захочет сам ими торговать.

— Видишь ли, друг Аркадий, этот тип шантажирует двух несчастных людей, они взяли у него в долг, а он заявляет, что спишет им эти долги, если они переправят товар через границу. Ася с Мотей на пути сюда познакомились с одной женщиной, она вдобавок оказалась теткой их друзей…

— Да что они возят? — перебил его Ар-кашка.

— Погоди, не торопи! Так вот, эта женщина в Москве перенесла на себе через таможню какую-то статуэтку, то ли японскую, то ли китайскую, видимо, из слоновой кости, она в них не больно разбирается. И тут же статуэтку у нее забрала ее подружка, жена Вальчика, которая и втравила ее во все это… А теперь они требуют, чтобы она на обратном пути опять что-то везла…

Как ни странно, Володя тоже старательно обходил тему наркотиков, видно, Аркашка не внушал и ему полного доверия…

— Внимание! — громким шепотом произнесла Матильда. — Объект на горизонте!

В самом деле, Вальчик стоял в переходе через узкую проезжую часть набережной.

— Вон тот? В розовом костюме? — быстро спросил Аркашка.

—Да!

Аркашка вскочил, вытащил из спортивной сумки мяч и, подталкивая его ногой, как заправский футболист запетлял по пляжу. Мы растерянно переглянулись. И вдруг он прицелился и точным ударом послал мяч прямо в ноги спускавшемуся по ступенькам Вальчику. Тот от неожиданности отпрянул, споткнулся и плюхнулся задом на ступеньки, выронив при этом сумку, из которой посыпались вещи. Издали не видно было, какие. И тут же к нему подлетел Аркашка, стал извиняться — мы все видели, как в немом кино. Вальчик поднялся, и Аркашка начал стряхивать с него песок, потом бросился собирать рассыпанные вещи, и вскоре Вальчик уже подошел к своей компании. А Аркашка направился к нам, зажав мяч под мышкой.

— Порядок! Держи! — Он бросил Володьке на ладонь маленький ключ.

— Один? — удивился Володька.

— Да! И не надо никаких копий! Давай прямо сейчас! Действуй, а потом я опять подцеплю ключик к его связке.

— Но как ты узнал, какой ключ надо взять? — изумленно спросил Володя, судорожно натягивая брюки.

— Фотографическая память! Этого ключика в тот раз не было. Только чур, я с тобой! — потребовал Аркашка.

Володя посмотрел на нас. Я пожала плечами. Матильда отвернулась.

— В чем дело? — спросил Аркашка. — Вы что же, пользуетесь мною, и меня же еще в чем-то подозреваете? Нет, так не пойдет! А ну, верни ключ!

— Да ты что! Пошли! По дороге все объясню, время нельзя терять. Бабы, вы пока сидите тут. Ждите нас и наблюдайте за объектом.

Они со всех ног бросились к автобусу. Вальчик между тем разделся, поплавал и присоединился к своей компании.

— Мотька, как ты думаешь, выгорит у них это дело? Что твоя знаменитая интуиция тебе подсказывает?

Мотька задумалась.

— Не знаю, — честно призналась она.

Прошло часа полтора. Мы уже извелись. Скоро нам надо уходить с пляжа, чтобы успеть к дедушкиному звонку. И вдруг произошло нечто совершенно невероятное. На пляже, откуда ни возьмись, появилась группа клоунов, человек шесть, лица у них были страшно размалеваны, они что-то орали на иврите, прыгали, скакали, пели.

— Вот психи, — засмеялась Мотька, — чего это они?

Клоуны гурьбой приблизились к картежникам и стали бегать вокруг них, кувыркаться, приплясывать. Те попытались их отогнать, но не тут-то было. Один из клоунов, самый прыгучий, внезапно встал на руки, вбежал в круг, где лежали карты, и стояли банки с пивом. От неожиданности картежники оторопели, а клоуны подняли вокруг такую возню, что только песок столбом стоял. И вдруг они словно по команде, с воплями бросились врассыпную. Картежники только отплевывались в недоумении и судорожно проверяли карманы и сумки. Так, сейчас Вальчик обнаружит отсутствие ключа и…

— Аська, что это?

— Я думаю, просто еще один способ грабежа. Налетели, закружили, и бежать. Иди потом их лови!

— Это здорово, Аська!

— Что? — не поняла я.

— Если Вальчик хватится ключа, он на них подумает. Надо во что бы то ни стало дождаться Аркашку, чтобы не вздумал возвращать ключ.

— Аеия, Мотя, шалом! — услышали мы.

— Щалом!

Рядом с нами стояли Володя с Аркашей.

— Ну что?

— Облом! Полный! — доложил Володька.

— Что? Не тот ключ?

— Да нет, ключ нормальный, а вот товар исчез.

— Как?

— Очень просто. Был, да сплыл,

— Куда сплыл? — вырвалось у меня.

— Трудно придумать более дурацкий вопрос. Если бы мы знали…

— Значит, все зря? — пробормотала Мотька. — Да, Аркаш, ключ возвращать не надо!

— Почему?

Мы быстро рассказали про нападение клоунов. Мальчишки ржали как сумасшедшие. А потом Аркаша вдруг обратился к Володе:

— Ну, попробуй теперь сказать, что я не гений?

— Признаю! Гений! Несомненный и безусловный!

— Так это вы?.. — вдруг осенило меня. — Ну, конечно! Это ты на руках бегал?

— Именно!

— Вот это да! Значит, ты таким макаром ключ Вальчику подбросил?

— Йес, мэм!

— Обалдеть! Но кто эти парни? — продолжала допытываться я.

— Да так, знакомые ребята, мы их случайно из автобуса приметили. Они на Нахалат-Беньямин часто выступают. Улица Нахалат-Беньямин — что-то вроде нашего Арбата.) Я сразу сообразил, что они нам могут очень пригодиться. Я сам с ними иногда подрабатываю.

Матильда смотрела на Аркашку с немым восхищением. Володя же выглядел подавленным.

— Володь, ну ты что? — попыталась я его утешить.

— Честно сказать, не знаю, что теперь делать. У меня уже руки опускаются. Столько трудов, и все задаром! А Курица? Что с нею будет?

— Но ведь можно же сделать так, как с Арье, — поменять пакеты!

— Не уверен. Если в Москве пакет вскрыли и обнаружили сахар, то сейчас такое поднимется! На Арье вряд ли падет подозрение, он ведь до последней минуты не знал, что повезет. Но зато Курицу будут вести до самого самолета, а то и до Москвы. И даже в сортире глаз с нее не спустят.

— Вов, а ты Аркашке все рассказал? — шепотом спросила я. Аркашка тем временем беседовал с Матильдой.

— Да. Он прекрасно нас понял. У него тетка умерла от наркотиков. Он знает, почем фунт этого лиха. И кстати, он может очень нам пригодиться. Ведь как гениально он все сегодня провернул, жалко, что зря.

— А что, чемодан исчез?

— Нет, чемодан на месте, а содержимое — тю-тю!

— Ой, — спохватилась я, — Мотька, мы опаздываем!

Глава XVIII РАЗГОВОР НА СКЛАДЕ

Мы действительно здорово опоздали. Дедушка с Ниночкой уже ждали нас и даже волновались. Куда вы запропастились? — кипятился дед. — Я тебе уже не раз объяснял, что опаздывать — дурной тон! Это неприлично!

— Дед, не шуми! У нас была уважительная причина, — сказала я, не зная даже, что придумаю, если меня спросят, какая же это причина.

Но, к счастью, никто ни о чем не спросил.

— Даю вам десять минут на сборы, и едем! — распорядился дед. — Владимир, ты с нами?

Володя замялся.

— Поехали, — шепнула ему я, — в дороге тоже можно думать.

— Нет, — вдруг решительно заявил он, — извините, Игорь Васильевич, но я не могу!

— Вольному воля! — сказал дед.

— Володик, почему бы тебе не поехать? — удивилась Женя.

— Мам, у меня есть дела! — отрезал он. Наконец мы спустились к машине, уселись.

— Поехали! — сказал дед и включил зажигание. Машина не завелась. — Что за черт! — выругался дед и попробовал еще раз. Машина заводиться не желала. Тогда дед вылез, открыл капот, но я-то знала, что это бесполезно, дед ничего не смыслит в моторах. И все-таки он покопался там, для вида, наверное, чтобы не ударить в грязь лицом перед молодой женой. Но тщетно. — Ниночка, может, ты посмотришь?

Ниночка вылезла и тоже заглянула в мотор.

— Но, Игорь, я же ничего в этом не понимаю, мы с тобой водим машину, как цирковые обезьяны! Рулить научили, и больше ничего не надо!

— Это ты верно подметила, — рассмеялся дед. — Черт, придется вызывать кого-то. Да, барышни, боюсь, что наша поездка сегодня не состоится. Пока то, да се, будет уже поздно. А на вечер я договорился с Мишкой… Ох, как скверно все получается. Ладно, давайте пока придумаем что-нибудь.

— Пойдемте в Яффо! — предложила я. — Там так здорово!

— А что, отличная идея! — одобрил меня дед. — Дорогу знаете?

— Знаем!

— Ниночка, ты не возражаешь? Нет? Тогда пошли, не будем время терять. Надо только кое-что из вещей наверх закинуть, а то не ровен час, из машины украсть могут.

Мы вчетвером гуляли в Яффо, потом поднимались на смотровую площадку самого высокого здания в Израиле — Мигдал Меир Шолом, — откуда весь город виден как на ладони. И, наконец, часов около семи проводили деда с Ниночкой до гостиницы, где и простились с ними. Они улетают завтра утром. Если быть совершенно честной, я даже рада этому. Очень уж трудно разрываться между удовольствиями (дедушка) и долгом (Курица).

Дома нас встретил понурый Володя.

— Что-то случилось?

— Да нет, только я ничего не могу придумать. Завтра мы едем в Реховот, и как прикажете смотреть в глаза Курице? Между прочим, она звонила, вся в рыданиях! Этот подлец ее насмерть запугал.

— А чем?

— Не знаю, она по телефону не захотела говорить.

— А как мы с ней завтра поговорим, если там все будут? — озабоченно пробормотала Мотька.

— Улучим минутку, не волнуйся! — успокоила я подругу.

— Понимаете, бабы, тут нужна какая-то основная, конструктивная, идея! Мы тут уже с Аркашкой кумекали, у него котелок варит, но пока… глухо, как в танке.

— А когда Арье возвращается? — спросила я.

— Сегодня ночью. Жалко, нельзя его встретить.

— Почему?

— Ехать в аэропорт заранее — невозможно, мать не пустит, и вообще… А ночью автобусы не ходят.

— Может, возьмем такси? — предложила я. — Мне дед еще деньжат подкинул. Володя задумался.

— Нет, не стоит! — решил он наконец.

— Почему? — спросили мы с Мотькой.

— Светиться не стоит. Если кто-то из них, а они ведь будущего встречать, увидит нас ночью, они сразу просекут, что мы тут не случайно. Лучше я с утра сбегаю к Арье в лавку и все узнаю. Уж от меня-то он ничего не скроет! — с гордостью произнес Володька.

— И мы с тобой пойдем! — вдруг заявила Матильда. — Мы тоже не лыком шиты!

— А чего, пошли! — неожиданно быстро согласился Володя. — Хотя погодите, мы же завтра в Реховот едем! Правда, я договорился с Марией Валерьевной, что мы приедем к часу… Думаю, все успеем.

— Конечно! С утра пойдем купаться, а потом на шук, к Арье.

С утра мы втроем поехали на пляж, Вальчика там не было. Мы искупались, и даже Вовка соизволил войти в воду. Загорать и сушиться мы не стали, а переодевшись, направились на шук Кармель, к Арье. Пройдя почти весь базар насквозь, Мотька вдруг остановилась.

— Слушайте, — сказала она, — нельзя нам всем туда вваливаться. Мало ли что… Особенно, если подмену уже обнаружили. Они могут установить за Арье слежку.

— Запросто! Молодец, Матильда, голова у тебя варит! А что ты предлагаешь? — спросил Володя.-

— Чтобы к нему пошел кто-то один. Мало ли зачем можно забрести в его лавку.

— Я пойду! — вызвалась я. — Он меня видел и сообразит, зачем я пришла. А для отвода глаз я куплю какую-нибудь мелочь.

— Правильно! Тогда иди скорей, мы тебя тут подождем.

Арье стоял за прилавком и разговаривал на иврите с покупательницей. Я вошла, огляделась. Он меня не замечал. Тогда я решительно сняла со стенда небольшую стеклянную вазочку, вынула кошелек и подошла к прилавку. Арье мельком глянул на меня и, видимо, не узнал. Конечно, я ведь тогда была в черном платке! Наконец болтливая покупательница ушла. Арье взял у меня вазочку, собрался уже выбить чек, но тут я сказала:

— Здравствуйте, вы меня не узнаете? Он пристально в меня вгляделся.

— Да! Узнаю! Я так вам благодарен! — шепотом ответил он.

— У вас все в порядке?

—Да!

— Нам очень нужно с вами поговорить! Такая же опасность грозит одной женщине, и нам необходимо…

— Хорошо! Приходите в четыре часа ко мне домой.

— Нет, мы не можем.

— Ну ладно, теперь ваше слово для меня — закон! — улыбнулся Арье. — Ханна! — позвал он, и из подсобки выглянула женщина, которую мы тут уже видели. Он сказал ей несколько слов на иврите и потом обратился ко мне: — А где тот парнишка?

— Он и моя подруга ждут за углом.

— Хорошо! Бегите к ним и ждите. Когда увидите меня, ступайте за мной, но держитесь в отдалении. Не след, чтобы нас вместе видели.

Я бросилась к друзьям.

— Сейчас он появится, мы пойдем за ним, на расстоянии.

— Куда?

— Не знаю! Посмотрим!

Буквально через минуту появился Арье и, небрежно крутя на пальце ключи, неспешным шагом пошел вдоль рядов. Мы двинулись за ним. Он шел, здороваясь со многими торговцами, потом вдруг свернул влево. Мы за ним. Он прошел еще немного и остановился возле какой-то двери. Мы тоже остановились, делая вид, что разглядываем обувь на развале. Арье огляделся, быстро открыл дверь и скрылся. Мы выждали немного, тоже огляделись и, не обнаружив ничего подозрительного, направились к двери. За нею нас ждал Арье. Ни слова не говоря, он прошел по темному захламленному коридору и толкнул еще одну дверь. Мы очутились в довольно просторном помещении, сплошь заставленном картонными коробками. Видимо, это был склад.

— Эй, Гоги, — крикнул Арье, — ты где, братишка?

Из-за коробок вышел невероятно толстый человек с очень красивым и милым лицом.

— Арье! Привет! Кого это ты привел? — спросил он с грузинским акцентом.

— Гоги, братишка, мне позарез надо поговорить с этими ребятками. Будь другом, пусти на полчасика.

— О чем разговор! Конечно! Только не уходи, пока я не вернусь! Полчаса хватит?

— Спасибо, дорогой!

Гоги, обаятельно улыбнувшись нам, с неожиданной для такой фигуры легкостью вышел в коридор.

— Ну, друзья, устраивайтесь! — сказал Арье. — На этих ящиках вполне можно сидеть!

Едва мы уселись, как Арье, не дожидаясь вопросов, заговорил:

— Не знаю, чем я заслужил ваше расположение, но вы буквально спасли меня! Если бы вы знали, какой шмон мне устроили в Москве! Они перетрясли мою сумку, ощупали меня с ног до головы, а уж когда обнаружили в сумке ваш пакет… «Что это у вас?» — спрашивают. А я спокойно отвечаю: «Сахарная пудра!» Ну, они, ясное дело, не поверили, вскрыли пакет, а там и вправду сахар! «Зачем, — говорят, — вы сахар в Москву везете?» Ну уж тут я нахальства набрался, как-никак гражданин Израиля, и спрашиваю: «А что? Разве это запрещено?» — «Да нет, — говорят, — не запрещено!» И отпустили меня с миром! Я как вышел от них, сел в кресло и первым делом за вас помолился.

— А что дальше? — нетерпеливо спросил Володя. — У вас пакет забрали?

— А как же! Со мной в самолете эта булка непропеченная летела, Тамара, жена Валентина. К счастью, она не видела, как меня таможенники уводили, наверное, с багажом закопалась. Ну, сижу я в кресле, молюсь за вас, вдруг она подскакивает. «Давай товар!» Я отдал. Тут она и говорит, что обратно я повезу антиквариат, его надо будет на себе спрятать, и это, мол, сущая чепуха по сравнению с сегодняшним. И еще сказала, что ее встречают с машиной и она меня подвезет куда мне надо, и телефон потребовала тех людей, у кого я жить буду. Но ни разу не позвонила. А потом смотрю, уже в Шереметьеве, она опять со мной летит, но ко мне даже не подходит. Я, с одной стороны, рад до смерти, хоть трястись в таможне не надо, а с другой, ведь эта скотина Вальчик опять скажет, что я ему должен. Но я решил, лучше годами лезть из кожи вон, но отдать ему половину, а половину я уже отработал. А если у них товар плохой, это не моя забота, верно?

Он подмигнул нам.

— Значит, Тамара с вами сюда приехала? — спросила Матильда.

—Да.

— Плохо дело! — проговорил Володька.

— А что? — перепугался Арье.

Мы подробно рассказали ему все о несчастной Римме Львовне и о крушении наших планов по подмене кокаина.

— Да, погано, совсем погано! Может, я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Арье. — Сделаю все, что в моих силах.

— Да пока неясно, что делать, — пожал плечами Володя.

— Одним словом, если что понадобится, можете на меня рассчитывать. Да, еще вопрос: что вы сделали с тем пакетом?

— Пока ничего.

— И слава Богу! Выбросьте вы эту гадость, опустите в унитаз, и дело с концом. С этим шутки плохи!

Мы пообещали так и сделать. Потом простились с Арье и ушли. Нам надо было спешить. Нас ждали в Реховоте.

Глава XIX СЕМЕЙСТВО ФЕЛЬДМАНОВ И НЕВЕЗУЧЕСТЬ

В автобусе Мотька спросила меня: — Как ты считаешь, говорить Римме про Томку?

— Сама не знаю. С одной стороны, не хочется ее пугать, а с другой… Нет, наверное, надо сказать.

Мотька вдруг захихикала.

— Ты чего?

— А какого мы шухера навели! Томка все свои планы поломала, сюда вернулась! Здорово! И Арье спасли!

— Так-то оно так…

— Знаешь, Аська, я уверена, в последний момент что-нибудь придумается! Обязательно, вот увидишь. Только нельзя нам вешать нос. Тогда — пиши пропало! И давай сами думать. Не будем на мальчишек надеяться. Вспомни, мы же и на банду сами вышли, и бомбы сами обнаружили.

— А Арье спас, между прочим, Володька. Один!

— Вообще-то да! Но все равно. Давай скажем себе: мы Курицу спасем. У нас еще двое суток в запасе, что хочешь можно придумать.

Мотькин оптимизм мало-помалу передавался и мне. Она права, нельзя раскисать.

В Реховоте на остановке автобуса мы увидели Курицу. Она встречала нас. Вид у нее был — краше в гроб кладут.

— Ребятки, дорогие, наконец-то!

— Римма Львовна, что случилось? — бросилась я к ней.

— Плохо, все очень плохо! Я специально прибежала сюда, чтобы иметь возможность с вами поговорить. Я вам по дороге все расскажу.

Но по дороге она ничего рассказать не могла. Улица шла в гору, а Римма Львовна задыхалась от волнения. Тогда Володька предложил сесть где-нибудь и спокойно поговорить. Мы нашли скамейку перед аптекой.

— Ну, Римма Львовна, успокойтесь и все нам расскажите! — попросила я.

Она снова оглядела нас глазами, полными слез.

— Деточки, помогите мне! — и тут же спохватилась: — Да что ж это я! Вы и так, готовы мне помочь, а я, дура, только время у вас отнимаю! Ну, так вот, позавчера убираюсь я в квартире, дома никого, только Мурочка. Вдруг звонок… в дверь. Я открываю и чуть с ног не падаю. На пороге Вальчик, стоит, ухмыляется: «Картина Репина „Не ждали“! Здравствуй, подруга!» А тут Мурочка выглянула, узнать, кто пришел. Он сразу тон сменил и вежливо так меня на прогулку приглашает. Что мне оставалось? Я пошла с ним. Вышли мы из дому, идем по улице, молчим. А потом он вдруг стал соловьем разливаться, какая я умница, как здорово антиквариат через таможню пронесла и что на обратном пути мне надо только захватить один небольшой пакет, и тогда мы будем в расчете, и потом, если мне нужны будут деньги, он всегда, с дорогой душой… Но только, чтоб помнила, если вдруг какие-то осложнения, я его не знаю, а не то… плохо придется моим племянникам.

— Ого! — вырвалось у Володи.

— Ну, тут уж у меня душа совсем в пятки ушла! Этот гад знает, что дороже них у меня и нет никого.

— Римма Львовна, а вы спросили, что должны везти? — поинтересовалась Мотька.

— Спросила, а он сказал: там видно будет. И еще проинструктировал меня, как вести себя в аэропорту.

— Пройти таможню, а потом прямиком в туалет? — предположил Володя.

— Не совсем. После таможни зайти в буфет, там он мне что-то передаст, поменяется со мной мешками. А потом я должна буду пойти в туалет и спрятать на себе то, что в мешке. Ой, а вы-то откуда это все знаете?

— Римма Львовна, дорогая, мы уже таким образом спасли одного человека, помните, мы вам о нем говорили. Он вчера вернулся из Москвы, цел и невредим! — попыталась я утешить Курицу.

— Правда? Да у меня камень с души свалился! Ой, а что же он вез-то?

Мы переглянулись. Сказать или не сказать? Наверное, лучше все-таки сказать, а то вдруг она с перепугу в последний момент глупостей наделает?

— Видите ли, Римма Львовна… — И мы рассказали ей об операции по спасению Арье.

Она слушала нас с вытаращенными глазами, И только изредка шептала:

— Господи, спаси и помилуй! Когда мы закончили свой рассказ, она спросила дрожащим голосом:

— Значит, я тоже повезу наркотики?

— Нет? вы повезете сахарную пудру! — твердо сказала Матильда.

— Римма Львовна, мы сделаем для вас все, что в наших силах, — заговорил вдруг Володя, — но и вы должны нам помочь.

— Господи, да я…

— Вы должны взять себя в руки, чтобы не вызвать дома никаких подозрений, это раз, кроме того, я думаю, что их план операции будет изменен, Дело в том, что Тамара, которая должна была встречать вас в Москве, вернулась сюда…

— Ох!

— … и я предполагаю, что она не отпустит вас ни на секунду, даже в туалете!

— Идея! Я придумала! — воскликнула вдруг Мотька.

— Что ты придумала? — спросила я.

— В этом случае мы поступим так: заранее дадим Римме Львовне пакет с сахаром. В самолете вы выбросите в уборную наркотики и приедете себе в Москву с сахарной пудрой! Чем плохо?

— Гениально! — вскричал Володя. — Просто и гениально!

Римма Львовна улыбнулась.

— В самом деле, это несложно! Какие же вы умницы! — вдруг расцвела она. — Да, но если в Москве обнаружат, что это сахар…

— А вы-то здесь при чем? — успокоила ее я. — Вы же до последнего момента не знали, что повезете!

— Да, верно… Понимаете, я всегда считала себя страшно невезучей, а теперь нет! Как же мне повезло, что я вас встретила!

— По-моему, нам пора идти, — напомнила я.

— Конечно, конечно, идемте скорее, Мариша там такой обед закатила!

— Только, Римма Львовна, давайте скажем, что случайно встретились, — предложил Володя.

— Да, конечно! Конечно!

А мне в голову вдруг пришло — ведь Фельдманы, наверное, всей семьей поедут провожать Курицу, и это может очень все осложнить. Надо хорошенько над этим подумать.

У Фельдманов нас ждал восторженный прием.

— Почему вы так долго? — недоумевал Шурка.

А Мура просто прыгала вокруг от радости как маленькая. Мария Валерьевна, сияя доброй улыбкой, усаживала нас за стол.

— Садитесь, садитесь! Додик велел его не ждать, он приедет не раньше пяти. Но вас обязательно вечером отвезет, не беспокойтесь. Ешьте, детки, не стесняйтесь! Вот, возьмите пирожки! Салат попробуйте!

Когда мы уже наелись так, что даже дышать было трудно, Мария Валерьевна спросила:

— Ася, это правда, что Игорь Васильевич приезжал?

— Правда. Сегодня утром улетел.

— Ой, какая жалость, опять мне не удалось с ним повидаться. А знаешь, как я в юности была в него влюблена! Ужас! Бегала как оглашенная на все его концерты и спектакли, пластинки все скупала, программки конвертов собирала, фотографии… — Она улыбнулась собственным воспоминаниям. — Я ведь и с Додиком на его концерте познакомилась. Как сейчас помню: прибежала я в Зал Чайковского, нарядная, хорошенькая, стою у зеркала, прическу поправляю, а рядом два парня околачиваются, я на них — ноль внимания! Очень они мне нужны, когда у меня кумир! Вдруг слышу, один другому говорит: «Смотри, какая красивая!», а тот ему отвечает: «А толку что? Она не про нас! Ей Потоцкого подавай!» И так мне смешно стало. Додик меня потом к твоему дедушке знаешь как ревновал! Хотя и сам всегда был его поклонником. И не удивительно, Игорь Васильевич был тогда такой красавец — умереть, уснуть.

— Он и сейчас красивый! — вступилась за деда обожающая его Матильда.

— Конечно! — согласилась Мария Валерьевна, — но двадцать лет назад можно было просто с ума сойти!

— Ну, мама, завелась! — проворчал Шурка.

Мы пробыли у Фельдманов до девяти вечера, нам было весело, уютно, как будто нет на свете никаких Вальчиков, Томок, наркотиков! Правда, Мура увела меня к себе и долго пытала, что я имела в виду, когда расспрашивала ее о тети Риммином знакомом. Пришлось сказать, что я ее просто разыгрывала. Не знаю, поверила она мне или нет. Потом Давид Львович отвез нас домой.

Едва мы вошли в квартиру, я не выдержала:

— Мотька, Вовка! Надо поговорить!

— А что? — испугалась Мотька. — Вроде мы все продумали?

— Далеко не все! Дело в том, что Фельдманы наверняка поедут провожать Курицу. Представляете себе, какая может начаться суматоха?

— Да! Это мне в голову не приходило! Черт знает что! — проворчал Володя.

— И к тому же, Курица сказала, что она очень невезучая. А с невезучими людьми могут происходить самые невероятные вещи.

— Это да! — согласилась Матильда.

— У нас в школе есть девчонка, это что-то! — подхватил Володя. — Если есть где-нибудь одна-единственная лужа, она в нее вляпается. А еще у мамы в Москве был один приятель, с ним вечно что-то случалось, он эстрадный музыкант, одно время долго без работы мыкался, наконец повезло, взяли его в ансамбль, поехали на гастроли, в Чехословакию, это давно, еще до перестройки было, заработали там неплохо, накупили всего, а на обратном пути в поезде пожар случился, еле успели выскочить, в чем были! Потом он перешел в ансамбль к известной певице, а она возьми да умри!

— Вот-вот, помните, фильм даже есть такой, «Невезучие»? — встряла Мотька. — Но только нам-то что с этим делать?

— Надо постараться как-то учесть этот момент, — заявил Володя.

— Какой момент? Момент невезучести? — спросила я.

— Вот именно!

— А как его учтешь? Да еще в сочетании с семейством Фельдманов в аэропорту? Володька схватился за голову.

— Все, бабы, ложимся спать. Утро вечера мудренее. Я устал так, будто разгрузил три вагона. Бревен!

Глава XX ШАЛЬНАЯ ИДЕЯ

Утром я проснулась около шести. Мотька спала без задних ног. Вот и подходят к концу наши каникулы! Самые интересные каникулы в жизни! Сколько мы всего увидели, столько узнали, да еще сумели спасти человека. Ведь если бы у Арье в Москве обнаружили наркотики, ему грозило бы несколько лет тюрьмы. А теперь предстоит еще спасти Курицу, и это будет куда сложнее! Почему-то я была уверена, что гениальный по простоте Мотькин план на каком-то этапе может дать сбой, и тогда… Даже не хочется об этом думать.

В половине восьмого проснулась Мотька.

— Ась, — сказала она, едва продрав глаза, — а ведь это предпоследнее утро здесь.

Как жалко! Я, конечно, по маме соскучилась, но уезжать неохота. И на Мертвое море мы не попали.

— Ничего, Матильда, мы с тобой спасем еще парочку банкиров и завалимся сюда на целый месяц! Что нам стоит?

— А что? В Москве этих банкиров, как собак нерезаных. Запросто спасем! Жалко, конечно, что Арье не банкир.

— Ну, что сегодня будем делать?

— А что в субботу тут сделаешь? Пойдем на пляж, погуляем, потом опять на пляж сходим, а вечером что-нибудь придумаем. Не знаю, как я теперь без моря жить буду! Я, наверное, в прошлой жизни рыбой была!

Когда мы завтракали, в кухню приплелся заспанный Володя.

— Бабы, вы, конечно, на пляж?

— Ясный перец!

— И не лень пешком туда тащиться?

— Не лень!

— А я, пожалуй, еще посплю! — и, отправив в рот сразу три печенья, он удалился.

Рано утром в субботу на улицах было совсем пустынно. Мы шли молча, наслаждаясь напоследок ласковым солнцем.

— Ой, Аська! Надо завтра не забыть в море монетку бросить!

— Интересно, какую монетку надо бросать, здешнюю или нашу?

— А давай по две бросим. Чтобы уж железно сюда вернуться!

— Хорошая идея! — засмеялась я.

Обычно оживленная, шумная улица Алленби была пуста. Все закрыто. Народу — никого. Даже у шука Кармель все словно вымерло.

— Ась, а может, нам Косте позвонить? — немного погодя спросила Матильда.

— Косте? Зачем? — удивилась я.

— Подстраховать Курицу!

— Каким образом?

— Ну, Костя отцу расскажет все (Костин отец — следователь РУОП), и даже если у нас ничего не выйдет и ее задержат, по крайней мере, будет известно, что она — жертва шантажа!

— Да ты что! Даже думать нельзя о таком варианте!

— Почему?

— Да потому, что пока Костя папе своему объяснит, пока папа с таможней свяжется… представляешь себе, чего Курица успеет натерпеться, не говоря уж о том, что Костин папа может вообще во все это не поверить, сама подумай, какие-то девчонки звонят из Тель-Авива, чего-то городят про наркотики…

— Ты права, я дура!

На пляже не было ни души. Мы с восторгом кинулись в воду. Потом вылезли и растянулись на песке. И вдруг услыхали голоса:

— Гляди, Клав, по-моему, те самые девчонки!

— Вроде да!

Я подняла голову. Неподалеку от нас расположились Клава с Томкой. На ловца и зверь бежит. Может, что-то интересное услышим. Дамы переоделись и довольно долго решали вопрос, идти ли им сейчас в воду или сперва немного пожариться на утреннем солнышке.

— Мотька, — прошептала я, — идем в воду, чтобы они не подумали, что мы за ними…

Мы вскочили и бросились в воду, делая вид, что не замечаем их. В воде мы издавали самые невероятные возгласы на несуществующем языке.

— Мотия, кармагель! — вопила я.

— Хора, лупендрон! Куша ботана мур?

— Мур! Мур!

Когда-то в раннем детстве мы с Мотькой обожали играть «в иностранцев». Мы часами могли нести всякую околесицу на якобы иностранном языке. Теперь это умение нам пригодилось. В жизни все может пригодиться, даже лупендрон.

Вскоре дамы тоже влезли в воду. Но абсолютно ничего интересного не сказали.

Потом, уже лежа на песочке, мы услышали:

— Клав, на каком языке эти девчонки болбочут?

— Да кто их знает, но вообще-то похоже на венгерский.

Мы чуть со смеху не лопнули. И вдруг Клава спросила:

— Томка, а ты к Марику на день рождения идешь?

— Не-а, я же завтра опять в Москву лечу.

— Разлеталась ты!

— Ой, не говори! Надоело до смерти! Но тут у нас такие дела творятся…

В этот момент я увидела, что по пляжу к нам направляется Аркашка. Сейчас он нас окликнет, и тогда все пропало… Я сорвалась с места и как дунула по песку! Подлетев к обалдевшему от моей скорости Аркашке, я зашептала:

— С нами ни слова по-русски!

— Понял! — отозвался Аркашка, окинув взглядом пляж.

Мы с ним не спеша направились к Матильде. По-моему, Аркашка положил на нее глаз.

— Шалом!

— Шалом!

Он бросил сумку на песок.

— Пошли в воду! — прошептал он. Заплыв подальше, мы наконец могли поговорить.

— Я позвонил, мне Вовкина мамаша сказала, что вы на пляже, а Вовка дрыхнет. Предлагаю сейчас пойти ко мне, мои уехали в Беер-Шеву, так что мы с Маратом одни, хоть поговорить нормально сможем.

— А Марат — это кто? — спросила я. — Твой брат?

— Нет! — заржал Аркашка. — Это мой пес! Но он мне как брат!

— Погоди, чего мы с утра к тебе попремся, у нас сегодня предпоследний день, погода такая роскошная, давай лучше погуляем! — возразила Матильда.

— А может, еще позагорать, послушать, а вдруг что-то интересное услышим, — предложила я.

— Да они уже уходят! — воскликнула Матильда.

В самом деле, дамы плескались под душем.

— Тогда пока побудем здесь, — решительно заявила Матильда, — уж больно жалко от моря отрываться, а потом пойдем к тебе на часок.

— У меня в холодильнике здоровенная кастрюля компота! Из здешних фруктов — обопьешься!

— Холодный компот — это хорошо, — мечтательно сказала я.

— Тогда пошли сейчас, а потом можно будет сюда на великах приехать!

— Ой, здорово! — обрадовалась Матильда. — А сколько их у тебя?

— Два, мой и мамин. А третий у соседей возьмем. Покатаемся по городу, а потом опять можно сюда приехать. Принимаете программу?

— Принимаем!

Через полчаса мы добрались до Аркашкиного дома. В передней нас встретил Марат — редкой красоты доберман-пинчер. Черный с рыжими подпалинами, изящный и, сразу видно, умный. На кухне Аркашка налил нам по здоровенной кружке потрясающего ледяного компота, и мы уселись на балконе.

— Надо Вовке позвонить, — сказал Аркашка, — пусть подваливает.

— Конечно, позвони. У него тоже есть велик! Вовка обещал прийти через двадцать минут. На балконе к нам присоединился Марат.

— Сколько ему лет? — спросила я.

— Четыре! А хорош?

— Хорош, ничего не скажешь.

— Скажи ему: Марат, ты красивый!

— И что будет?

— Увидишь!

— Марат, — сказала я, — ты красивый! И пес улыбнулся! Честное слово!

— Да! Я такого еще не видела! — закричала Мотька.

— Он вообще жутко умный, все понимает, — хвастался Аркашка, — к нам один раз вор забрался, так он его из квартиры не выпустил.

— Ну, это многие собаки умеют! — пожала плечами Мотька.

— А один раз маме ночью стало плохо, так он пришел за мной, разбудил меня и отвел к ней.

И вдруг мне в голову пришла шальная идея! Но я решила сама всесторонне ее обдумать, прежде чем делиться с друзьями. Если это выгорит, то…

Вскоре явился Володя с велосипедом, Аркашка сбегал к соседям, и мы вчетвером покатили по тихим и пустынным улицам Тель-Авива.

— Аська, ты чего такая задумчивая? — спросил Володя.

— Задумчивость ее подруга от самых колыбельных дней, а вы не знали? — закричала Матильда. Она чувствовала, что нравится Аркаше, и была на подъеме.

Я только отмахнулась от них. Идея мало-помалу вытанцовывалась.

Накатавшись вволю, мы решили еще искупаться, а потом нашли на набережной открытое кафе-мороженое. Посетителей там не было. Мы сели в тенечке. Аркашка рассказывал, как снимался в кино.

— Первый раз мне так легко показалось, хоть меня и учили карманы чистить, а потом с каждым разом все труднее…

— А ты артистом хочешь быть? — спросила Мотька.

— Вообще-то да, но в Израиле мало фильмов снимают…

— Я тоже буду артисткой, но я хочу в театре играть, вот как Аськина мама!

— Твоя мама актриса? — удивился почему-то Аркашка.

—Да.

— А как ее фамилия?

— Монахова Наталия Монахова.

— Она такая блондинка с пышными волосами?

— Да, а откуда…

— Она снималась в «Голубой мечте»?

— Да, но…

— И еще я видел по телеку «Нору». Она там играла?

— Да! — с гордостью сказала я. Вот, оказывается, и в Израиле мою маму знают!

— А я бы хотел в Америке учиться, — проговорил Аркашка. — Хотя отсюда туда трудно уехать. Но ничего, я еще стану голливудской звездой! И ты, Матильда, тоже! — великодушно добавил он.

Матильда зарделась.

— Мне не обязательно в Голливуд, я могу и в Москве…

— Одно другому не мешает! — вмешался Володя.

Разговоры разговорами, но в голове у меня уже созрел авантюрный план… Пожалуй, пора поделиться с друзьями…

— Ребята! — сказала я. — Послушайте! У меня родилась идея…

Глава XXI ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ

И вот настал наш последний день в Израиле. Накануне Женя устроила нам торжественный ужин, из приглашенных были Аркашка и Таша.

— Девчонки, вы уж простите меня, что уделяла вам мало внимания, — сокрушалась Женя, — сами видите, сколько у меня работы… Но слава богу, вы уже самостоятельные девицы. Только Юре не говорите, какую я вам свободу давала…

— Не скажем, — пообещала я, — тем более папы уже нет в Москве, он вернется не раньше осени (папа у меня гидробиолог и по полгода «болтается в морях», как говорит мама).

Таша принесла торт собственного изготовления и заявила, что отвезет нас в аэропорт. Число провожающих растет не по дням, а по часам, и это может осложнить ситуацию. У нас в запасе теперь было два плана: один Мотькин» простой и гениальный, и второй план мой, более сложный, но и более радикальный… Только бы все получилось! Мы заранее распределили роли, все, кажется, продумали.

Утром в воскресенье мы в последний раз отправились на пляж. Накупаться до одурения, бросить в море монетки. Вовка потащился с нами.

— Не нравится мне эта история с Ташей. А вдруг она опоздает? — заговорил он уже на подходе к пляжу.

— Почему она должна опоздать? — удивилась Матильда.

— Не знаю, мало ли… Хорошо бы как-нибудь избавиться и от Таши, и от мамы заодно. Зачем им видеть все это? Лучше всего было бы поехать вместе с Аркашкой.

— Нет! — решительно вмешалась я. — Незачем нам всем там светиться. Нас могут узнать, мы привлечем лишнее внимание. Главное — приехать вовремя и занять позиции.

— Ишь ты, какой стратег! — обиделся Володя.

— Ладно тебе, Вовка! Ты одну операцию провел просто гениально, а сейчас Аськина очередь. Да, если твой план сработает…

— Погоди, Матильда, может, придется еще твоим планом воспользоваться.

— А я не гордая и запросто могу снять свою кандидатуру!

— А меня все-таки беспокоит мать, — сказал Володя, — она может что-то не так понять, вмешаться и в результате испортить всю игру.

— Может, предупредить ее? — спросила я.

— Ни в коем случае! Если она услышит о кокаине, ее удар хватит, но еще до удара она такое поднимет… Надо придумать что-то, чтобы она не поехала в аэропорт…

— Ну не знаю, что тут можно придумать… Отвлечь ее каким-то делом или звонком… А Таша тебе не помешает? — полюбопытствовала Матильда.

— Таша? Таша, пожалуй, даже помочь может, это такая тетка… А мать и семейство Фельдманов, конечно, серьезная проблема. Представляете себе, как они будут суетиться, шуметь, галдеть…

— Да с чего ты взял? — обиделась я за друзей. — Нормальные люди! Надо только не подходить к ним до последней минуты.

— Интересное кино! — вскинулась Матильда. — Должна же я передать Курице сахар! А кстати, может, ей самой просто купить кило сахарной пудры?

— Бабы они и есть бабы! — возмутился Володя. — Это ж козе понятно — она не знает, как выглядят пакеты. А мой пакет — тютелька в тютельку как у них.

— Твоя правда, — согласилась Матильда. — Ой, как я боюсь! Вдруг ничего не выйдет!

— Выйдет! Еще как выйдет! — заявила я.

Мы долго купались, все никак не могли вылезти, очень уж неохота было прощаться со Средиземным морем. Но время поджимало, надо еще собрать вещи. Мы бросили в море по десятирублевой монетке и по 50 агорот. Так надежнее!

— Ладно вам, бабы, пошли, я хочу на прощание угостить вас на тахане одним напитком.

— А чего ж раньше не угостил? — удивились мы.

— Да этот киоск был почему-то закрыт, а вчера, я видел, опять открылся.

— Что за напиток? — поинтересовалась я.

— Увидишь!

Мы доехали до таханы, и Володька поволок нас на шестой этаж. Там он подвел нас к прилавку, где за стеклом лежали самые разные замороженные фрукты и ягоды. Продавщица говорила по-русски. Володя сказал:

— Нам, пожалуйста, три стакана с клубникой и ананасами!

Продавщица положила в кувшин клубнику, ананасы и спросила:

— Может, еще и киви?

— Можно!

Добавив в кувшин киви, она туда что-то еще налила, положила мороженое и включила миксер. Через минуту напиток был разлит в три стакана.

— Вот, бабы, пробуйте!

Оторваться от этого волшебного напитка было невозможно, хотя он был жутко холодный.

— Не спешите, а то сляжете в Москве с ангиной!

— Аська, а в Москве мы сами можем такое сделать, — деловито проговорила Мотька. — Замороженная клубника на каждом шагу есть, заморозим ананасы из банки, мороженое, и порядок!

— Здорово! Я попрошу маму, и на мой день рождения сделаем такой десерт! — обрадовалась я. У меня день рождения в конце апреля. И в этот момент мне вдруг ужасно, нестерпимо захотелось домой, в Москву, к маме и тете Липе! Вдруг Мотька жалобно проговорила:

— Ой, Аська, как домой вдруг захотелось!

Дома Женя встретила нас очень удрученно.

— Девочки, какая жалость! Не смогу вас проводить в аэропорт. Мой работодатель назначил мне встречу именно на этот час, я уж и так и сяк, но он уперся, и я ничего не смогла поделать.

— Женечка, не расстраивайся! Дело — прежде всего. У нас и так провожающих — целая куча, — успокоила ее я.

Володька за Жениной спиной победно вскидывал руки, а я подумала: это хороший знак. Все у нас получится.

Таша позвонила и сказала, что заедет за нами не в пять, а в половине пятого, а то она опасается, что в этот час на дороге могут быть пробки. Еще один хороший знак! Чем раньше мы приедем в аэропорт, тем лучше. И тут же позвонил Аркашка, что он уже выезжает. Пока все идет отлично. Я чувствовала себя как режиссер перед премьерой. Разница лишь в том, что у меня не было ни простых, ни генеральных репетиций. Меня била нервная дрожь, но при этом, как ни странно, мне было весело. А может, это как раз плохой знак? Интересно, что говорит Мотькина интуиция?

— Матильда, — сказала я, застегивая последнюю «молнию» на сумке. — Что тебе твоя интуиция подсказывает, а? Получится у нас?

— Боюсь сглазить, — честно призналась Матильда.

— Девочки, обедать! — позвала Женя. Мы сели за стол, но мне уже кусок в горло не лез.

— Асенька, ты почему ничего не ешь? — озабоченно спросила Женя.

— Почему-то не хочется. Не волнуйся, Женя, в самолете же нас покормят.

— Это еще когда будет! Ну, прошу тебя, съешь хотя бы кусочек курицы!

— Женя, пожалуйста, не заставляй меня!

— Хорошо, я сделаю вам бутерброды, если проголодаешься в аэропорту…

На это я согласилась. Даже хорошо, бутерброды в нашей операции тоже могут пригодиться. Мотька же вполне исправно пообедала. Вот разница между режиссером и исполнителем!

Настал миг прощания. Женя бурно обнимала нас, говорила, какие мы хорошие девочки, умные, послушные. Знала бы она! Мы благодарили ее за все, обнимались, целовались, даже слегка всплакнули под ироничное хмыканье Володьки.

А вот и Таша пришла за нами. Мы схватили свои сумки, присели на дорожку, в последний раз обнялись с Женей и побежали вниз, к машине.

Наши каникулы в Израиле кончились.

Глава XXII СПЕКТАКЛЬ В АЭРОПОРТУ

К счастью, пробок на дороге не было, мы приехали в аэропорт Бен-Гурион значительно раньше, чем предполагали. И это было удачей.

— Вовка, ты дождешься отлета девочек? — спросила Таша.

— Что за вопрос! — оскорбился Володя. — Естественно, дождусь. Должен же с ними быть кто-то, говорящий на иврите.

— Тогда придется тебе вернуться на автобусе. Я не могу ждать, у меня еще дела.

— Да ради бога! — обрадовался Володя. — Отлично доберусь на автобусе!

— А деньги-то у тебя есть на дорогу? — волновалась Таша.

— Уж как-нибудь! — передернул плечами он.

— Девчонки, вы на меня не обидитесь? Столько всего вам наобещала, а слово сдержать не смогла. И на Мертвое море вас не свозила…

— Ничего, в другой раз! — утешила ее Матильда.

Мы еще пообнимались с Ташей, и она наконец ушла, к великой нашей радости.

Да, все складывается идеально. Даже слишком. Может, это уже дурной знак?

Неподалеку от входа я приметила Ар-кашку, который медленно прогуливал на поводке Марата в наморднике. С ним рядом шел его товарищ, Рома. Мы еще вчера с ним познакомились. Нам нужен был кто-то, кого Вальчик с Томкой ни разу не видели.

— Я сейчас узнаю, регистрируют ли уже ваш рейс, — сказал Володя. — Если да, то лучше пройти регистрацию и таможню уже сейчас, потом может быть очередь.

Он отошел куда-то и быстро вернулся.

— Пошли скорее, регистрация только начинается, мигом пройдете!

Действительно, через 10 минут мы уже были свободны от сумок. А за нами мало-помалу скапливалась очередь. Отлично! Чем дольше Курица простоит в очереди, тем лучше.

Мы заняли заранее облюбованные позиции у дверей, чтобы не проворонить действующих лиц предстоящей комедии. А может, и драмы.

— Фельдманы приехали! — подбежал ко мне Володька.

— Сколько их?

— Все, кроме Шуры.

А вот и они. Вошли, поставили чемодан и сумку Риммы Львовны, и Давид Львович подошел к справочной. А Курица то и дело вертела головой, кого-то высматривая. Ясно кого, нас! И хотя вся операция была задумана ради спасения Курицы, сейчас нам было не до нее. А главные действующие лица пока не появлялись. Я только очень боялась, что не успею увидеть финал драмы или комедии. Но вот Фельдманы встали в очередь.

— Аська, подойди к ней, а то ока изведется, — шепнул мне Володя.

— Но они же сейчас в меня вцепятся! Лучше ты подойди и скажи…

— Нет, она только тебе доверяет.

— Ладно!

Я пробралась к Фельдманам.

— Аська! А где Матильда? Вы уже сдали вещи? — накинулась на меня с вопросами Мура.

— С ума сойти! Пигалицы одни по миру путешествуют! — умилялся Давид Львович, а Мария Валерьевна судорожно дописывала какое-то письмо, которое не успела дописать дома.

— Асечка, — прошептала Римма Львовна, отведя меня в сторонку. — Как дела?

— Римма Львовна, думаю, еще полчаса, и вы вообще избавитесь от ваших мучителей.

— Как? — разинула рот Курица.

— Увидите!

— Опять вы секретничаете! — возмущенно воскликнула Мура.

— Асечка, а ты хотела передать мне… какие-то сладости? — дрожащим голосом проговорила Курица.

Тоже мне конспираторша!

— Какие сладости? Зачем? Кому? — пиявила нас Мура.

— Да это Женя, Володина мама, ее подруга живет в одном доме с Риммой Львовной, — на ходу придумывала я. — Они у Володи, он вам их потом отдаст.

— Спасибо, деточка!

— Римма Львовна, я сейчас отойду, встретимся попозже. — И я стала выбираться из загородки для пассажиров московского рейса. Но Мура увязалась за мной.

— Аська, подожди, куда ты бежишь?

— Надо!

— В уборную, что ли?

— Да нет, надо Мотьку найти! — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— Я с тобой!

Вот липучка! Но спорить мне было некогда. Я побежала к Володьке, Мурка за мной.

— Погоди! Куда ты так несешься?

— Сбавь обороты! — посоветовал мне Володька. — Их пока нет.

— Кого нет? Что тут у вас происходит? — приставала Мура.

— Операция по пресечению! — таинственно прошептал Володя.

— Чего? По пресечению чего? — недоумевала Мура.

— Контрабанды! — тем же таинственным шепотом разъяснил он.

— Да ладно вам! — обиделась Мура.

— Мурка! Он не шутит! Умоляю, не мешай!

— Подумаешь, я вообще могу уйти! Тоже мне! А вы кого представляете? Моссад? КГБ? ЦРУ?

— Интерпол!

— Правда, что ль?

Но в этот момент сквозь стеклянные двери я увидела, как подъехало такси и оттуда вылезла Томка, а за нею Нальчик с дорожной сумкой и пластиковым мешком, в котором, я знала, лежал пакет с кокаином. Точно такой же мешок был и в руках Курицы.

Пока Вальчик расплачивался с таксистом, на авансцене появился Ромка. Он медленно шел мимо с открытой банкой пива и, поравнявшись со сладкой парочкой, вдруг споткнулся, и пиво выплеснулось на Томку и Вальчика.

— Хулиган! — взвизгнула Томка, а Вальчик занес руку, чтобы влепить затрещину Ромке, но не тут-то было! Ромка ловко увернулся и бросился наутек. Свою роль он сыграл отлично. Спектакль начался!

Кое-как отряхнувшись, Вальчик с Томкой направились в здание аэропорта.

— Ух, какая очередища! — простонала Томка и тут же встала в хвост, а Вальчик стоял, прощупывая взглядом пассажиров. Искал Римму Львовну. Ага, вот он ее приметил, она была уже близко к таможенникам.

— Аська! Аська! — зашептала вдруг мне на ухо Мура, о которой я начисто забыла. — Аська! Вон тот тип приходил к тете Римме! Да! Это он!

— Знаю! — сквозь зубы ответила я. — Стой тихо, не мешай!

— А кто он такой?

— Отвяжись! — гаркнула я.

— Подумаешь, строит из себя! — пожала плечами Мура, но все-таки осталась стоять рядом.

— Мурка! Смотри, что сейчас будет!

На сцену вышел Аркашка. На нем была низко надвинутая на глаза кепка с длинным козырьком, а на поводке он вел Марата. Они медленно двинулись в сторону Вальчика, и вдруг, когда они были уже совсем близко, Марат рванулся к Вальчику с такой силой, что Аркашка едва его удержал, и громко залаял. Вальчик небрежно отмахнулся. Мол, собака лает, ветер носит. Тем более, собака в наморднике! Хотя нет, намордник свалился с собачьего носа и теперь болтался на одном ремешке. А Марат продолжал громко лаять и устрашающе скалить белоснежные острые зубы. Вальчик испуганно замер. Пес бесновался, Аркашка делал вид, что пытается его усмирить. Эта сцена привлекла всеобщее внимание.

— Убери собаку, чертов сын! — заорал Вальчик, судорожно прижимаясь спиной к стене. — Убери, я кому сказал!

— Не могу, дяденька, у меня сил не хватает с ним справиться! — жалобно отвечал Аркашка.

А Марат уже прыгал на Вальчика, заливаясь истошным лаем.

— Помогите! — крикнул Вальчик. — Уберите этого окаянного пса! Безобразие! Ой!

Марат тем временем вцепился зубами в пластиковый мешок, а Аркашка сказал что-то на иврите охранникам.

Вальчик непроизвольно рванул мешок, и оттуда посыпалось что-то белое. Охранник коршуном кинулся к Нальчику, а Аркашка вдруг разом справился с остервеневшим Маратом. Вальчик побелел как полотно. Один из охранников сел на корточки, послюнил палец, обмакнул его в белый порошок, понюхал… Вальчик дернулся было, но второй охранник схватил его за руку, а Марат зарычал. Первый охранник аккуратно смел порошок на кусочек бумаги, выпрямился и посмотрел на Вальчика. Ничего хорошего этот взгляд не предвещал! Они вдвоем взяли Вальчика под руки. Он от страха совсем сомлел.

— Смотри! — толкнул меня в бок Володя, указывая на очередь пассажиров нашего рейса. Оттуда, расталкивая народ, выбиралась Тамара. Но, вопреки ожиданию, она кинулась не к мужу, а к выходу и быстро скрылась из виду. Крыса бежала с тонущего корабля. — Да, хоть и считается, что декабристы «страшно далеки от народа», но жены у них были куда порядочнее. Впрочем, и сами они — тоже, — задумчиво проговорил у меня над ухом Володя.

Вальчика тем временем увели, и он не видел бегства жены.

Спектакль был окончен. Все произошло в считанные минуты. Курица спасена! Я вдруг ощутила, что у меня дрожат ноги. И тут же ко мне подбежал Аркашка с уже вполне спокойным Маратом.

— Ну, Аська, я считал, что я гений, но настоящий гений — ты! Дай пять!

Я протянула ему руку, и он крепко пожал ее.

— Почему это ты гений? — раздался Мурин голос. — И вообще, я ничего не поняла. Что тут произошло?

Никто не успел и рта раскрыть, как в мои объятия бросилась Мотька, дежурившая в другом конце зала.

— Аська! Ура! Ты просто гений! Если бы не ты…

— Да скажет мне кто-нибудь наконец, что все это значит? — капризно потребовала Мура.

— Мурка, не надо дуться! Все хоккей! — воскликнула Мотька. — Видела этого типа? Он торговец наркотиками и вообще жуткая сволочь, а мы его разоблачили!

— А какое отношение он имеет к тете Римме? — вдруг вполне нормальным голосом задала вопрос Мура.

Мы переглянулись.

— Ты тайны хранить умеешь? — спросил Володя.

— Умею! Ей-богу, умею! Честное слово!

— Тогда слушай: этот тип одолжил деньги твоей тете, а потом стал ее шантажировать и требовать, чтобы она провезла через границу кокаин. Ясно тебе?

— Тетя Римма? Кокаин? — в ужасе прошептала Мура.

— Да! Она просила нас помочь ей, и мы, как видишь, справились с этой задачей! — гордо произнес Володя и хлопнул меня по плечу.

— А почему Аська гений?

— Потому что весь этот план с собакой придумала Аська! Только запомни: родителям ни слова. Шурке можешь сказать, но родителям ни-ни.

— Ладно, я и сама понимаю, нечего их зря волновать! Эх, дурак Шурка, остался смотреть футбол и такое прозевал!

— Ну, что, сработало? — крикнул вдруг невесть откуда взявшийся Рома.

— Ты что, все проворонил? — накинулся на него Аркашка.

— Да я там ребят знакомых встретил… Но я ведь свою роль сыграл, облил их пивом!

— Зачем? — удивилась Мура.

— Марат не выносит запах пива, сразу стервенеет, а я еще ему тихонько шептал — «фас, фас»! — объяснил Аркашка.

— Наконец-то, вот они! — раздался голос Давида Львовича. — А мы вас ищем, скоро посадку объявят, а вас нет! О, сколько народу наших пигалиц провожает, и все молодые люди, выходит, они уже далеко не пигалицы!

Римма Львовна, белая как снег, стояла и обреченно смотрела на меня. Она, наверное, пропустила весь спектакль. Я подошла к ней и шепнула:

— Все в порядке, Римма Львовна! Вальчика арестовали, а Тамара сбежала. Вы свободны!

И тут я увидела, как постепенно оживает, оттаивает ее лицо. Да она почти красавица! Постоянный страх, казалось, заживо съедал ее, гнул к земле, а тут… У нее распрямились плечи, засияли глаза, заалели щеки.

— Деточка моя! — прошептала она и хотела уже заключить меня в объятия.

— Римма Львовна, не сейчас! — шепнула я и глазами показала на ее брата.

Она сразу все поняла, кивнула и отошла от меня.

Какой же счастливой я себя чувствовала!

И вот объявили посадку. Мотька с Аркашкой стояли в сторонке и, казалось, не слышали объявления. Но тут все стали прощаться. Опять объятия, поцелуи, суматоха!

— Девочки, вот вы где!

— Ольга Ивановна! Здравствуйте!

— Ну, я вижу, вы живы-здоровы, все у вас в порядке?

— Да, у нас все в полном порядке! — весело сверкая глазами, отвечала Матильда.

— А вы тоже этим рейсом летите? — спросила я.

— Да, конечно!

— Э, да у вас тут теплая компания собирается! — воскликнул Давид Львович. Володька отвел меня в сторону.

— Аська, я хочу сказать… ну, в общем… ты — настоящая… Я хотел бы с тобой дружить!

— И я с тобой! Ты тоже настоящий! Письма будешь писать?

— Обязательно. А ты?

— Постараюсь!

Content

Екатерина ВИЛЬМОНТ
КРИМИНАЛЬНЫЕ КАНИКУЛЫ

Глава I ЕДЕМ!

Глава II ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

Глава III РАДОСТИ ПОЛЕТА

Глава IV ШОЛОМ

Глава V ДА ЗДРАВСТВУЕТ СВОБОДА!

Глава VI ОПЯТЬ КРИМИНАЛ!

Глава VII ЧТО ТАКОЕ ТРАНСФИГУРАЦИЯ?

Глава VIII ПОСЛЕ ЭКСКУРСИИ

Глава IX УТРО СЮРПРИЗОВ

Глава X ВСТРЕЧА НА РАМБАМЕ

Глава XI ИЕРУСАЛИМ

Глава XII ВОЛОДЬКА, АРЬЕ И МОКРАЯ КУРИЦА

Глава XIII ШКЕТ И МОНАШКА

Глава XIV ПРОВОДЫ АРЬЕ

Глава XV В ПОЛДЕНЬ У ФОНТАНА

Глава XVI НЕУДАЧА

Глава XVII ГЕНИЙ, НЕСОМНЕННЫЙ И БЕЗУСЛОВНЫЙ

Глава XVIII РАЗГОВОР НА СКЛАДЕ

Глава XIX СЕМЕЙСТВО ФЕЛЬДМАНОВ И НЕВЕЗУЧЕСТЬ

Глава XX ШАЛЬНАЯ ИДЕЯ

Глава XXI ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ

Глава XXII СПЕКТАКЛЬ В АЭРОПОРТУ