Жерар де Вилье

Коварная соблазнительница

Глава 1

Самолет медленно кружил над крошечной желтоватой точкой, рискуя быть поглощенным разбушевавшейся стихиен. Опознавательные знаки отсутствовали. Их наспех замазали: по обеим сторонам фюзеляжа и на крыльях ясно различались следы светло-серой краски.

Самолет, точнее сказать, устаревшая модель летающей амфибии «Каталина», переданная еще во время войны русским по ленд-лизу, сделала несколько попыток приводниться, но каждый раз, когда до поверхности моря оставалось каких-то двадцать метров, пилот вынужден был увеличивать мощность двигателя, и машина взмывала вверх. Слишком сильная волна могла бы повредить корпус, как только он коснется воды.

Опустив закрылки, «Каталина» стала медленно снижаться, взяв курс на резиновую шлюпку. Великолепное зрелище, если принять во внимание шквальный ветер и состояние моря.

В шлюпке находился человек. Отто Вигант. Он поднял голову и тут же опустил. Самолет летел прямо на него, слегка покачиваясь и почти касаясь взбудораженной поверхности моря. Вигант не удержался от яростного возгласа. Если на этот раз они добьются своего, он вынужден будет сделать выбор между ледяным океаном и теми, кто в самолете. В волнении он сжал рукоятку пистолета, засунутого за пояс. В то же мгновение огромная волна с силой обрушилась на шлюпку, придавив его к борту.

Когда он, дрожа от холода, поднял голову, самолета в поле зрения не оказалось. Взвыв моторами, он набирал высоту, готовясь к новой попытке сесть на воду. Опять неудача. Несмотря на холод, Отто Вигант с облегчением вздохнул и немного расслабился. Теперь он заметил, что под самолетом болтается длинная веревка, заканчивающаяся сетью с очень крупными ячейками. Испытанный метод спасения утопающих: самолет летел с наименьшей скоростью, волоча за собой сетку, затем пилот ослаблял натяжение, и утопающий цеплялся за нее.

Поднявшись выше обычного, амфибия напоминала огромного альбатроса. Неожиданно усиленный и искаженный мегафоном голос заглушил шум бури:

– Отто Вигант, Отто Вигант! Хватайтесь за веревку!

Он невольно посмотрел вверх. Самолет заканчивал очередной вираж. Вигант бессильно потряс кулаками и заткнул уши, чтобы не слышать этих угрожающе-пронзительных, словно падающих с неба слов на своем родном языке.

В итоге закончится тем, что у них либо иссякнет топливо, либо лопнет терпение. Если только они не решатся убить его... Но это было маловероятно. До тех пор, пока не останется хоть один шанс взять его живым, они вряд ли пойдут на крайнюю меру.

Он осторожно убрал пальцы с ушей, но тут же прижал их вновь. Мегафонная литания продолжалась. Как будто можно убедить словами такого человека, как он! Неужели они такие наивные? Если бы не усталость и нервозность, он бы смеясь, выслушивал их увещевания.

Холодные пенящиеся волны беспрерывно заливали небольшую шлюпку, и каждый раз Вигант низко склонял голову и закрывал глаза, крепко держась за привязанный к шлюпке трос. Несмотря на стойкое сопротивление, у него стучали зубы, и было трудно открыть воспаленные от соли глаза.

Воспользовавшись минутным затишьем, Отто Вигант развернул лежащий у ног брезент и достал оттуда черный ящик, оказавшийся радиоприемником. Он повернул ручку, но лампочка не загоралась: батарейки окончательно сели. Вигант секунду поколебался и швырнул его за борт. Затем он извлек из кармана намокший кусок пряника и принялся жевать. Вместе с бутылкой пресной воды это было все, что у него осталось. По приблизительным подсчетам он должен был находиться в двухстах милях к северо-западу от Норвегии. Шлюпку постепенно относило на запад. Если никто не принял сигналов тревоги, через двое суток он умрет. Эта мысль выдавила из него злобное рычание. Слишком глупо оказаться на дне холодного моря после всего, что он пережил.

Экономя остатки сил, Вигант еще сильнее скорчился в своей скорлупе, не выпуская из рук трос и безуспешно пытаясь отвлечься от назойливого жужжания «Каталины». В такую погоду любой корабль мог пройти в пятистах метрах, так и не заметив шлюпки. Вигант изо всех сил боролся с усталостью, но все же на минуту забылся, а когда очнулся, самолет все еще продолжал кружить в небе.

Он подумал о Стефани, ожидающей его в тепле и уюте стокгольмского отеля «Бристоль», и почувствовал, как горячая волна обжигает тело. Вдруг она надумает вернуться обратно?.. Тогда он ее больше никогда не увидит.

От бессильной ярости у него чуть не помутился рассудок. Чтобы отвлечься, Вигант попытался высчитать точное время, прошедшее с момента его бегства из Восточной Германии. В пять утра он похитил небольшой самолет, убив охранявшего взлетное поле часового. По-хорошему он должен был прилететь в Стокгольм уже через два часа. В Стокгольм... где его ждала Стефани...

Однако желаемому не суждено было сбыться. Через двадцать минут полета легкий самолет попал в непогоду и оказался в плену у стихии. Случайно Виганту удалось запеленговать радиомаяк, который и позволил определить координаты. Он находился над Атлантикой, держа курс прямо на запад, то есть в открытое море, все больше и больше удаляясь от берега.

Спустя четверть часа мотор начал глохнуть: горючее оказалось на исходе. Чудом на борту оказалась резиновая шлюпка, которую он надул, приложив массу нечеловеческих усилий. Вначале Вигант не слишком расстроился. Его, конечно, подберут, ведь он послал многочисленные сигналы тревоги при помощи своего мини-передатчика.

Но прошел день, настала ночь, а помощь не приходила. Он продолжал посылать сигналы до утра, пока не появился самолет, единственный, кто, казалось, позаботился о его судьбе.

Вигант готов был заплакать от бешенства. Его охватила дрожь. С приближением ночи холод усиливался, а непрекращающаяся болтанка вызывала тошноту. Прямо перед шлюпкой вынырнула и исчезла блестящая рыба – блуждающая акула, привыкшая к ледяным северным широтам. Отто Вигант знал, что наступающая ночь станет последней в его жизни. До рассвета он, возможно, уже погибнет от холода и истощения. И все же он предпочитал умереть, чем оказаться в руках людей из самолета, упорно продолжающего кружить над шлюпкой.

* * *

Норвежский рудовоз «Рагона» водоизмещением в девяносто тонн мирно прокладывал себе путь сквозь холодные волны Атлантики. Снявшись неделю назад с якоря в Монреале, он должен был прибыть в Ригу через пять дней, а сейчас, равнодушный к непривычной для такого времени года непогоде, шел со скоростью двенадцать узлов, уверенно держась на воде благодаря солидному грузу бокситов. Свободные от вахты члены экипажа дремали или смотрели порнографические журналы, в большом количестве закупленные в Монреале.

Надо сказать, что в этом путешествии матросов «Рагоны» ждал сюрприз. В Монреале пассажиркой корабля стала племянница капитана Олсена – высокая симпатичная блондинка, изучающая в Канаде социологию. Она нашла очень экономичное средство добраться до дома. Соблазнительные формы девушки облегали грубошерстный свитер желтого цвета и узкие джинсы. Оказавшись на борту, она немедленно вызвала немое вожделение экипажа. Но дядя старался не выпускать племянницу из вида. Благоразумная предосторожность, принимая во внимание жгучие взгляды, которые она бросала на некоторых здоровяков матросов. Она как раз сидела с книгой в кают-компании напротив дяди, когда постучали в дверь.

– Срочный сигнал, – отрапортовал хриплый голос. Хельга – так звали девушку – терпеть не могла молоденького прыщавого связиста, который часто за ее спиной делал непристойные жесты. Несмотря на это, ей доставило удовольствие выпятить вперед грудь, когда она встала, чтобы открыть дверь. Она в упор посмотрела на связиста с выражением, не оставлявшим и тени сомнения о ее мыслях. Потупив глаза, тот протянул капитану листок бумаги.

– К юго-востоку от «Рагоны», примерно в ста милях... Слишком слабые сигналы. Вероятно, со спасательной шлюпки.

Капитан Олсен, огромного роста блондин, чья голова чуть не касалась потолка тесной каюты, раскрыл карту. Невозмутимое и несколько грубоватое лицо почти не выражало эмоций. Хельга склонилась над его плечом.

Капитан нахмурил брови. Требуемый крюк означал потерю времени и денег, а значит, упреки в его адрес со стороны судовладельца. Однако трудно остаться совсем равнодушным к сигналу бедствия, будучи моряком.

Безумно заинтригованная, Хельга чуть не затопала ножками, теребя дядю за руку.

– Как интересно! Лишь бы только его спасли...

Связист терпеливо ждал, склонив голову, полную похотливых мыслей, касающихся исключительно упругих прелестей молодой девушки.

– Передай помощнику, чтобы взял необходимый курс, – спокойно произнес капитан, – а также пошли шифрограмму пограничным службам Ставангера. И пусть там, на палубе, смотрят во все глаза: его не так-то легко будет заметить в такую погоду.

Капитан посмотрел на часы. Скорость корабля давала мало шансов достичь цели до захода солнца. Он с грустью подумал о бедняге, со всех сторон окруженном бушующим океаном, и добавил:

– Пусть доведут скорость до двенадцати узлов и подают сирену каждые тридцать минут.

Связист тотчас исчез. Хельга вышла следом. Придя в каюту, она оценивающе посмотрела на себя в зеркало. Бронзовый загар подчеркивал голубизну глаз, и она осталась довольна. В Канаде у нее было много любовников, и длительное воздержание начинало ее серьезно раздражать. Девушка надеялась, что незнакомец, если его отыщут, не будет слишком жалок. К тому же у него не окажется причин бояться сурового дядю, чтобы поухаживать за ней...

Она надела просторный анорак и, выйдя на палубу, подошла к одному из часовых. Резкие порывы ветра с дождем сильно снижали видимость. Стало слышно, как усилился гул двигателя. Рудовоз ускорил ход, взяв курс на юго-восток.

* * *

Сперва до него донесся прерывистый отдаленный звук, похожий на звуковую галлюцинацию. Отто Вигант прислушался, но ясно уловил только урчание самолета. Вырвавший его из оцепенения звук больше не повторялся.

Иногда он терял сознание, его беспрерывно трясло, перед глазами бегали разноцветные мушки. И только остатки инстинкта самосохранения не давали покончить с собой. Он был уверен, что никто его сигналов так и не принял. Но когда самолет начал наконец-то удаляться. Отто Вигант отчетливо услышал уже знакомый звук. Минут через тридцать он повторился, заставив его вскрикнуть от радости. Звук был похож на зловещее стенание.

– Судно!

Дрожа от возбуждения, он так стремительно поднялся на колени, что едва не вывалился за борт, и стал всматриваться в темноту, однако изъеденные солью глаза ничего не различали. Напрасно он старался разглядеть хоть что-нибудь в утреннем тумане. Вновь послышалась сирена, но уже гораздо ближе.

«А вдруг это враги?» Упав духом, Вигант лег на дно шлюпки и сверился с прикрепленным к борту компасом. Неизвестное судно шло с запада. Хороший знак. Он снова встал на колени и глупо закричал, не услышав собственного голоса. Тем не менее сирена регулярно давала о себе знать. Ему показалось, что самолет удалился в ту же сторону, откуда слышался звук. Чтобы удержаться, Вигант мертвой хваткой уцепился за трос. Он хотел жить, встретиться со Стефани в Стокгольме. Только тогда можно будет распрощаться со страхом и жить как все.

Сирена взвыла еще громче. Вигант сильнее вытаращил глаза, но снова ничего не увидел, кроме пенистых седых гребней. Однако в это мгновение он почувствовал твердую уверенность, что ищут именно его. Зачем включать сирену без причины прямо в открытом море? Но несмотря на это, судно могло пройти мимо.

Застывшие пальцы с трудом сжимали рукоятку пистолета-ракетницы, где остался последний патрон. Если выстрел прозвучит рано или слишком поздно, тогда он погиб.

Неожиданно в сумерках, примерно в четверти мили от шлюпки, появилась огромная масса. Сирена оглушила Отто. Он лихорадочно поднял пистолет и закрыл глаза. Руки тряслись с такой силой, что ему не удавалось нажать на курок.

Корабль в эту минуту поравнялся со шлюпкой. Больше нельзя было медлить. Он обеими руками сжал пистолет. Послышался отрывистый звук бойка, и через какую-то долю секунды, показавшейся ему вечностью, Вигант почувствовал резкий толчок в запястье. Ракета со свистом поднималась вверх, оставляя за собой красноватый хвост. На высоте примерно двухсот метров она превратилась в ярко-красный сноп и осветила силуэт гигантского рудовоза.

В ту же минуту раздался долгий вой сирены. Судно не замедлило движение, но Отто Вигант понял, что его заметили. С бьющимся от волнения сердцем он наблюдал, как огромная масса медленно исчезает в темноте. Необходимо минимум две мили, чтобы остановиться и дать задний ход. На весь маневр должно было уйти не менее часа. Шестьдесят мрачных минут...

Зубы стучали от холода. Самолет теперь кружил над рудовозом, что позволяло Виганту определять в темноте позицию корабля-спасителя. Минуты тянулись бесконечно долго. Наконец он услышал ухающее дыхание корабельного дизеля. Судно шло назад, освещая прожектором море. Сирена издавала короткие гудки, как бы подталкивая Виганта к тому, чтобы он напомнил о себе. Отто закричал что было мочи. В то же мгновение луч света упал на шлюпку и замер. Вигант бессильно опустился на дно шлюпки, но крик в мегафон заставил его поднять голову. Большущий и гладкий, как поверхность стакана, нос судна был всего в нескольких метрах от шлюпки. Вдоль бортовой сетки корабля стояли люди и что-то кричали на незнакомом языке, отчаянно жестикулируя.

Спасательный трос упал рядом со шлюпкой. Вигант хотел броситься в воду, но передумал. У него не хватило бы сил доплыть. Второй трос всего в метре от него. Собрав последние силы, он наклонился и сумел ухватиться за конец. Потребовалось еще пять минут, чтобы трясущимися руками крепко обвязать туловище, сделав что-то вроде самодельной сбруи. Вигант слабо помахал рукой и тут же почувствовал, как летит ввысь. Он довольно сильно ударился о борт судна. В этот момент спасатели стали спускать вдоль борта сетку, похожую на ту, что свешивалась с самолета. Вигант продолжал карабкаться вверх, подбадриваемый криками матросов. Сейчас, когда он находился вне шлюпки, сковывающий движения холод ощущался еще сильнее. Несколько раз он чуть было не выпустил из рук трос. Наконец чьи-то руки схватили его под мышки и втащили на борт. Отто рухнул на палубу, сотрясаясь от рыданий и не слыша радостных возгласов.

Его завернули в одеяло и унесли в хорошо натопленное помещение. Несмотря на это, он продолжал стучать зубами. Насильно протолкнув меж зубов горлышко бутылки, ему влили несколько глотков алкоголя, от которого его тут же стошнило. Попавшие в пищевод капли показались огненными. Находясь наполовину в бессознательном состоянии, он чувствовал, как его раздели и стали растирать тело. Он хотел прошептать слова благодарности, но смог только беззвучно пошевелить губами. Вигант потерял сознание в тот самый момент, когда матрос, снимавший с него брюки, выронил на пол какой-то тяжелый предмет: маузер П-38, которому этот человек был обязан жизнью.

* * *

Вигант проснулся спустя десять часов. С трудом открыв воспаленные от соли глаза, он сперва спросил себя, правда ли, что к нему вернулось сознание. Стоя около кушетки, за ним наблюдала высокая коротко остриженная блондинка в плотно облегающем свитере, который, как он сразу заметил, был одет прямо на голое тело. Это было его первой сознательной мыслью. Затем он зафиксировал и еще одну деталь: длинные накрашенные лаком ногти.

Увидев, что он открыл глаза, девушка склонилась над ним.

– Вам лучше? Меня зовут Хельга. Я племянница капитана Олсена и, видимо, буду служить вам медсестрой.

Вигант посмотрел на симпатичную особу без малейшего интереса. Он был еще слишком слаб, но по опыту догадался, что соблазнить ее не составит особого труда.

– Где я? – поинтересовался он.

– На «Рагане» из Осло.

Отто Вигант облегченно вздохнул. Судьба не обманула его ожиданий. Он осмотрел каюту. Она оказалась довольно просторной и очень опрятной. Рядом с кушеткой находились умывальник и небольшой шкаф. Стены были покрашены желтой краской. Напротив стояла еще одна кушетка. Помещение освежали два больших кондиционера. Из двух имеющихся иллюминаторов один был приоткрыт. Можно было подумать, что он попал на пассажирское судно. Взгляд упал на собственную одежду, аккуратно сложенную на единственном стуле. Он лежал под одеялом раздетым.

– Куда идет судно?

Девушка бесцеремонно уселась к нему на кушетку, и он мог ощутить запах ее духов.

– В Ригу.

– В Ригу!

Усталость мгновенно улетучилась. Хельга не ожидала подобной реакции.

– Вы даже не заметите, как пройдут эти три дня. Я позабочусь о вас.

Голубые глаза чересчур пристально смотрели на него, но он не придал этому ни малейшего значения.

– У нас будет остановка в каком-нибудь порту но дороге в Ригу? – с тревогой в голосе спросил он.

Девушка отрицательно покачала головой. Белесые глаза Виганта с этой минуты уже ничего не выражали. Он машинально провел ладонью по редеющим волосам, единственном, что в его облике выдавало возраст. С годами лицо не стало одутловатым. Тонкие губы скрывали два ряда белых и правильных зубов. Он не был красив, однако от него исходила какая-то грубая и опасная сила, чрезвычайно привлекательная для некоторых женщин.

– Мне нельзя в Ригу, – бросил он. – Где капитан?

– Сейчас позову, – в голосе Хельги послышалась досада.

Она вышла, хлопнув дверью. Вигант спрыгнул с кушетки и, быстро одевшись, стал намыливать покрытое трехдневной щетиной лицо. Он закончил умываться, когда после короткого стука дверь открылась и на пороге появилась гигантская фигура капитана Фреда Олсена. Он остановился и стал изучающе смотреть на Виганта. Голубые выразительные глаза, как у большинства викингов, придавали некоторую привлекательность внешности Фреда Олсена, выражавшую в данную минуту твердость и упрямство.

– Вы хотели меня видеть? – спросил он по-английски.

Смущенный внушительными габаритами капитана, Вигант сел на кушетку и стал объяснять:

– Капитан, вы должны высадить меня на берег прежде, чем судно достигнет берегов Латвии. Я – политический беженец с Востока.

Не шелохнувшись, Фред Олсен медленно произнес:

– Я не делаю остановок в пути и не могу изменить курс без позволения судовладельца господина Харальдсена.

Он не успел закончить фразы, как в дверь постучали. Вошел матрос. Не обращая внимания на Виганта, он подошел к открытому иллюминатору и, закрыв его на замок, так же невозмутимо вышел.

Его действия показались Виганту странными.

– Что происходит? Ведь я задохнусь без свежего воздуха...

Капитан указал рукой на вентилятор:

– Вы ничем не рискуете.

– А если я захочу открыть иллюминатор? – испытующе спросил Отто.

Капитан тыльной стороной руки потер себе щеку и, не глядя на собеседника, произнес:

– Это мой приказ.

От волнения у Виганта перехватило дыхание, и он не мог выговорить ни слова в ответ.

– Относительно вас появились некоторые сложности, – продолжал капитан. – Только что получена радиограмма рижской полиции, где меня просят взять вас под надежную охрану. Они намереваются выдать вас, в свою очередь, в руки восточногерманских властей. Вас обвиняют в убийстве человека при попытке бегства из страны, где вы долгое время проживали под вымышленным именем...

Он вынул из кармана бумагу и протянул Отто Виганту:

– Правда ли, что настоящее ваше имя Осип Верхун и что вы украинец? Во время воины вы служили в четырнадцатой дивизии СС и совершили многочисленные преступления.

Ошарашенный. Отто Вигант слушал норвежца, не понимая истинного значения слов.

– Сволочи, – прошипел он.

Решив стоять до конца, он с сарказмом в голосе произнес:

– А сказали ли вам, что в течение трех лет я занимал важный пост в Министерстве госбезопасности ГДР и являлся членом коммунистической партии с 1951 года?

От возбуждения он перешел на немецкий. Не понимая, капитан настойчиво повторил:

– Да или нет? Вы Осип Верхун?

Вигант поднял глаза к небу. Как поведать этому бравому капитану о двадцати годах жестокой борьбы за жизнь?

– Да, – уставшим голосом признался он. – Я – Осин Верхун, и это известно всем. Вы считаете коммунистов за идиотов?

Капитан Олсен положил бумагу обратно в карман.

– Зачем вы взяли с собой оружие? Вигант пожал плечами.

– Если бы не пистолет, меня бы здесь не было. Разве вы никогда не слышали о «железном занавесе»?

– Коль скоро вы признали себя Осином Верхуном, значит, вы являетесь военным преступником, – упрямо заключил норвежец.

Для капитана Олсена все, что исходило из официального источника, не подвергалось сомнению. Вигант старался взять себя в руки.

– Я сбежал по политическим мотивам. Не верите, – свяжитесь по радио с американским посольством в вашей стране. Они дадут вам все что угодно, лишь бы видеть меня целым и невредимым.

– Ну вот, не хватало мне еще и американцев, – проворчал капитан.

Дело оказалось для него слишком запутанным. Оставшись непреклонным, он заключил:

– Не желаю вмешиваться в эту историю. Если полиция той страны, где я бросаю якорь, предлагает мне выдать вас, я сделаю это. Если же на самом деле вы невиновны, не вижу причин для беспокойства.

Искренне, как на пленуме партии. Отто задушил бы его сейчас, но вместо этого попытался улыбнуться, краснея от бессильной ярости.

– Мог бы хоть кто-нибудь убедить вас изменить свое решение?

Фред Олсен на секунду задумался.

– Мой хозяин, господин Харальдсен.

– Так свяжитесь с ним немедленно. В противном случае вы будете жалеть об этом всю жизнь. Пусть он войдет в контакт с американским посольством в Осло.

У него появилось желание сказать о Стефани, но он вовремя передумал. У капитана Олсена и так сложилось о нем достаточно неблагоприятное впечатление. Нахмурив от напряжения лоб. Фред Олсен поразмышлял некоторое время, затем, пошевелив всей своей огромной массой, нехотя произнес:

– Хорошо, я сообщу господину Харальдсену. А пока вынужден закрыть вас в каюте... Скоро вам принесут поесть.

– Боитесь, что сбегу вплавь? – зеленея от бешенства, бросил Вигант.

Не ответив, капитан закрыл за собой дверь на ключ. Вся эта история чертовски его раздражала. У него не было никакого желания попасть в немилость к властям Риги, где он бывал по нескольку раз в год. Появятся проблемы с выгрузкой, и он потеряет время, чем выведет из себя патрона. Но будучи человеком слова, он направился в радиорубку, хотя пленник был ему малосимпатичен.

Оставшись одни. Отто Вигант подошел к двери и дернул за ручку. Дверь открывалась на себя, и поэтому не оставалось даже шансов взломать ее. Оказавшись в полной изоляции, Вигант посмотрел в иллюминатор. Погода не улучшалась. Отстранясь от неприятно дребезжавшей металлической решетки, он лег на кушетку и дал волю воспоминаниям. Осип Верхун... Уже давно его никто так не называл. Тем не менее это было его настоящее имя, которое он предпочитал скорее забыть... Его родители были украинцами, и хотя родился он в Германии, в Виссенберге, по-украински говорил превосходно. В 1942 году он оказался в повстанческой армии украинских националистов, входившей в состав Четырнадцатой армии. Официально он был призван немцами. Являясь ярым антисемитом, как и большинство его земляков, он воспользовался службой у немцев, чтобы предаться вволю погромам и казням под покровительством трех золотых корон, окруженных львами, на небесном фоне украинского флага.

Его непосредственным командиром являлся Степан Бандера, достойный продолжатель Петлюры. В течение двух лет Осип Верхун участвовал в «очищении» Украины... Самое невинное занятие для него состояло в следующем: подвесив еврея над костром, он отрезал куски живого мяса, а затем поджаривал их на огне и заставлял несчастного есть собственную плоть. Ему доставляло удовольствие вспороть беременной женщине живот, положить туда живого кролика и снова зашить. Иногда он вежливо просил еврейских женщин подержать их ребенка, пока он отрезал ему голову. Только всему приходит конец. Вермахт отступал, и люди Бандеры – вместе с ним. Каждый раз, когда в руки партизан попадался один из них, с него сдирали кожу и, распяв на кресте, оставляли на морозе.

Теперь понятно, почему Осип Верхун позаботился о том, чтобы сменить фамилию.

Ему бы неплохо жилось и по сей день, если бы не случай, который привел его в лагерь для военнопленных близ Дахау, контролируемый американцами, в руках которых находились многочисленные досье на военных преступников.

В один прекрасный день Осип Верхун предстал перед генералом Донованом – патроном спецслужбы, любезно предложившим ему сделать выбор: либо русский плен, либо служба на американцев. Вигант, конечно же, выбрал последнее. Он всегда верил в свою звезду. Под кодовым именем «Ринальдо» решено было переправить его на Восток. Генерал Донован являлся в то время одним из немногих, кто предвидел холодную войну и заранее принимал меры предосторожности.

Однажды вечером его на военной машине отвезли до «железного занавеса». Несмотря на неприязнь, сопровождающий офицер все-таки пожал ему на прощание руку и напомнил:

– Никогда не забывайте, вы – Ринальдо. Возможно, пройдет много лет, прежде чем вас назовут этим именем, но это обязательно случится. Если вы будете к тому времени живы...

Отто был рад и такому исходу. На самом деле его шкура не стоила даже девальвированной марки.

От смерти его спасло только чудо. В то время русские испытывали огромные неприятности с остатками банд бандеровцев. Представ перед властями. Осип Верхун объяснил, что был насильно мобилизован в украинский легион и готов искупить вину. Выслушав слезное раскаяние, русский майор расхохотался до икоты. Он мог расстрелять его на месте. Однако подумав, молодой офицер НКВД решил, что этот человек может оказать неоценимые услуги... Начиная с этого момента Осип Верхун превзошел в гнусности самого себя. С методичной последовательностью, достойной похвалы руководства, он принялся за поиски старых знакомых. Тактика была очень простой. Одетый в лохмотья и заляпанный кровью, он приходил в деревню и говорил, что скрывается от русских. Его сослуживцам по госбезопасности доставляло огромную радость перед каждым заданием отрабатывать на нем удары. В девяти случаях из десяти игра удавалась, и ему оставалось только привести русских солдат в место, где скрывались «друзья».

После того, как с бандеровцами было покончено, Верхун не переставал отличаться в выявлении других контрреволюционных элементов...

Словом, после пяти лет примерной службы, когда он робко попросил партийный билет, у сослуживцев не нашлось никаких серьезных причин отказать ему в этом. Русским требовались надежные люди в Восточной Германии, и кандидатура Верхуна подходила как нельзя лучше. Мало-помалу он стал продвигаться по служебной лестнице огромного министерства безопасности ГДР. До 1954 года ничего интересного в его жизни не произошло. И вот двадцатого июня неизвестный голос по телефону назначил ему встречу на кладбище. Там он увиделся с человеком, который приветствовал его очень просто:

– Здравствуй, Ринальдо.

К тому времени Вигант стал важной персоной в министерстве. Его боялись. Никто, казалось, не осмеливался вспоминать о его прошлом. Однако ему было известно, что где-то существует полное досье на него. Тем не менее он никогда в жизни не решился бы на серьезный шаг, если бы не два обстоятельства. В первую очередь – Стефани, его секретарша, соблазнительная и притворно-простодушная немка, на двадцать лет моложе своего начальника. Она стала его любовницей. А затем пришло время, когда он почувствовал, что уже насытился мрачной коммунистической реальностью. Появилось желание пожить на Западе с молодой женой.

Во-вторых, он был только что назначен на должность заместителя начальника службы госбезопасности. Уходящий на пенсию предшественник решил ознакомить его с не известным ему до последнего времени делом. Он протянул папку, на обложке которой было написано одно-единственное слово: Ринальдо. Увидев надпись. Вигант чуть не расплавился на месте, но бывший шеф только стряхнул с папки пыль и произнес:

– Очень старое досье. Мы завели его в конце войны, когда стало известно, что у нас работает американский агент Ринальдо. Но мы так и не смогли его ни с кем идентифицировать. Может быть, вам повезет больше.

С этого дня Отто решил бежать за границу, не желая жить, постоянно ощущая над собой дамоклов меч.

Очередного связного он предупредил, что желает уехать на Запад, так как получил очень ценную информацию, касающуюся сети коммунистических агентов в Западной Германии... Это было правдой. Отто тщательно спланировал побег и только в последний момент предупредил Стефани. Официально он ушел в отпуск, сдав дела заместителю, Борису Савченко.

Он мечтал отправиться прямо в Америку из-за боязни встретить в Западной Европе бывших сторонников Бандеры, работавших там на различные спецслужбы. Они еще долго будут помнить о его предательстве.

Расставаться со Стефани, даже на несколько дней, оказалось самым мучительным. Вполне открыто ода уехала в Стокгольм, а вот он сейчас плывет совсем в противоположную сторону. Ирония судьбы...

Вигант вновь посмотрел в иллюминатор. Опустилась ночь, и был слышен только шум волн.

Глава 2

Его Сиятельство князь Малко Линге, рыцарь Черного Орла и Мальтийского ордена, кавалер Римской католической империи и прочее и прочее, подумал, что лучше быть неплохо сохранившимся и очень бедным представителем благородных кровей, чем покоиться на Арлингтонском кладбище в Виргинии под квадратным зеленым газоном. Именно там ЦРУ хоронит особо отличившихся агентов, павших на поле бесчестной брани.

И хотя за окном стоял июнь, он попросил просто так, для вида, разжечь в библиотеке камин. Языки пламени отражались в глазах Александры в виде забавных танцующих отблесков. Оба лежали на великолепном обшитом красным велюром канапе. На Малко был халат из тайской шерсти, а тело Александры прикрывали лишь белокурые волосы. В ногах стояла наполовину пустая бутылка шампанского «Дом Периньон».

Выпив вина, Александра по привычке бросила бокал в камин. Она считала, что это приносит счастье. Затем, коснувшись губами шеи Малко, она задумчиво прошептала:

– Я люблю вас, мое сиятельство.

Никогда еще подернутые позолотой глаза Малко не казались такими золотистыми. Он погладил длинное бедро Александры и тоже бросил бокал в огонь.

– Ты восхитительна, – сказал он с восторгом.

Малко уже давно знал Александру. Будучи сиротой, она железной рукой вела хозяйство в своем поместье неподалеку от его замка. Они долго флиртовали, прежде чем она согласилась стать его любовницей. А случилось это два года назад при удивительно драматических обстоятельствах.

Распределив время между поездками в США и своим замком, он часто оставлял Александру, что являлось причиной бесконечных драм.

Гордая, как Гималаи, и невообразимо ревнивая, она отказалась делить Малко с другими женщинами. Поэтому после каждого возвращения он должен был вновь завоевывать ее: звонить но телефону, осыпать розами, словом, смягчить раненое женское самолюбие. И результат стоил хлопот. Когда у нее появлялось желание, Александра становилась божественным созданием.

Накануне Малко давал вечер в своем замке, куда съехались многие знаменитости из Вены и ее окрестностей. Ради этого он обновил построенную в его отсутствие рампу, позволившую машинам подъезжать прямо к салону второго этажа. Подобная, изысканность имела огромный успех. Наряду с шампанским «Дом Периньон» и икрой из Ирана «Белуга».

Александра исполняла роль хозяйки дома, безумно привлекательная в розовом муслиновом платье, которое скрывало лишь одну десятую часть ее тела. Заглядевшись на нее, Малко забыл даже поцеловать некоторым дамам руки, впрочем, нужно сказать в его оправдание, довольно морщинистые.

Немного позже, танцуя с ним в большом, только что отреставрированном салоне, Александра вела себя с неприличным очарованием молодой обезьянки. Однако ее строгий шиньон и надменный вид внушали уважение всем другим воздыхателям.

Проводив гостей, Малко нашел ее в зале, где в ожидании возлюбленного она погасила все люстры, за исключением двух больших канделябров.

Теперь ему стала понятна загадочная, немного насмешливая улыбка в тот момент, когда он в танце обнимал ее. Милому муслиновому платью – этой единственной и довольно хрупкой крепости для ее стыдливости – недолго оставалось сопротивляться обоюдным капризам. Затем они молча лежали, удивительно счастливые, захмелевшие от удовольствия и шампанского, прямо на роскошном бухарском ковре.

– О чем ты думаешь? – вдруг подозрительно спросила Александра.

– О том, что больше нет шампанского, – рассмеялся Малко.

Он нажал на кнопку. Спустя несколько секунд в дверь постучали. Александра поспешно завернулась в одеяло, и Малко крикнул:

– Войдите.

В дверном проеме показалась голова Элько Кризантема.

– Еще бутылку, – попросил Малко. Турок скрылся.

С тех пор как Малко привез его из Стамбула, наемный убийца преобразился в чудесного мажордома. Его высокий стан и великолепные усы очаровали всех приглашенных на вечер. А если он немного горбился, так это по старой привычке носить парабеллум за поясом. При любом удобном случае Кризантем, специалист в своей области, ненавязчиво помогал Малко в некоторых его миссиях.

Осторожно постучавшись в дверь, он появился с бутылкой шампанского и, открыв пробку, испарился.

Малке посмотрел на игристую жидкость. Ему нравились эти нереальные и изысканные пузырьки.

Пальцы Александры заскользили по его груди.

– Тебе иногда делают больно, – прошептала она, – почему же ты не бросишь эту сумасшедшую профессию и не останешься жить здесь навсегда? Тебя когда-нибудь могут убить...

Сделав неопределенный жест, Малко проворчал:

– Нужно закончить строительство замка. На это требуется много денег, а я не знаю другой профессии. И потом, если я собираюсь на тебе жениться...

Она посмотрела на него потускневшим взором.

– Ты хорошо знаешь, что я не отношусь к числу этих роскошных шлюх.

Малко не осмелился признаться самому себе, что полюбил полную приключений и опасностей жизнь.

Он начинал работать на ЦРУ исключительно ради того, чтобы оплатить реставрацию замка. Доходы от принадлежавших ему поместий позволяли лишь скромно жить не работая. Конечно, он ненавидел насилие и очень редко пользовался оружием, подаренным ему самим Дэвидом Уайзом, его прямым шефом.

Стоит, однако, признать, что шпионаж представляет собой игру ума, интеллектуальную борьбу между двумя противниками. Это одна из немногих областей человеческой деятельности, где мозг кое-что значит. Американцам удается почти сериями выдавать космонавтов, а также невообразимое количество военных, оснащенных идеальной техникой, но великих шпионов можно сосчитать по пальцам. С прекрасными автоматами можно полететь на Луну, но самый отличный компьютер окажется бесполезным, если нужно убедить человека предать.

Этого он объяснить Александре не мог, как не мог объяснить и того, что боялся, как бы Лицен ему не наскучил, хотя он и чувствовал себя здесь гораздо лучше, чем в Покипси, недалеко от Нью-Йорка, в своей американской квартире.

Однажды он чуть было не распрощался с жизнью и своим замком. К счастью, врачи совершили чудо и извлекли из его тела четыре пули. После этого прошло уже шесть месяцев. Его перевезли в вашингтонский госпиталь, куда приходил сам Давид Уайз.

Затем произошел анекдотичный случай. Ему предъяви ли счет на 6 480 долларов. Малко настолько взбеленился, что раны чуть снова не открылись. Пришедший чиновник из ЦРУ стал рвать на себе волосы. Дело в том, что тайные агенты вроде Малко официально не имели страхового полиса. И неудивительно, ведь официально их не существовало.

В конце концов было сфабриковано ложное досье на сотрудника, который чувствовал себя в это время превосходно.

Итак, зарубцевавшиеся раны прибавились к рубцу, полученному от кинжала в Бангкоке. Видимо, Дальний Восток ему не благоприятствовал.

Малко пользовался своим присутствием в замке, чтобы лично руководить реставрацией. Задача, которую в его отсутствие выполнял Кризантем.

– Хочешь спать, мое сиятельство?

Забавное и нежное обращение... Однако он любил его. Ведь это его настоящий титул.

Малко хотел ответить, но раздался телефонный звонок. Он слышал, как турок снял трубку. Затем робко постучал в дверь.

– Вена, – сообщил он. – Господин из посольства.

С тех пор, как американцы вызволили его из Турции, где на него было заведено дело, длинное, как Коран, он стал питать к американским чиновникам огромное почтение. Малко поднялся. Вероятно. Дэвид Уайз снова беспокоится о его здоровье.

Глава 3

Сквозь сон Вигант услышал скрип ключа в замочной скважине. Еще окончательно не проснувшись, он рывком приподнялся на кушетке. Рука привычным жестом потянулась к подушке, под которой он обычно держал пистолет.

Капитан Олсен изобразил недовольную гримасу.

– Получен ответ от господина Харальдсена, – резким тоном сообщил он. – Хозяин не желает изменения курса. Так что я вынужден передать вас в руки рижских властей.

Сжав кулаки, Вигант быстро встал на ноги. Терять ему сейчас было нечего.

– Мерзавцы, вы все работаете на них!

Норвежец не шелохнулся, хотя и был выше Виганта на целую голову.

– Я ни на кого не работаю, – с достоинством ответил он, – только исполняю приказы господина Харальдсена. Мы будем в Риге через четыре дня.

Он приложил руку к козырьку и, не глядя на арестованного, вышел, закрыв за собой дверь на ключ.

Посинев от бешенства. Вигант бросился к двери и принялся колотить в нее ногами, неистово крича:

– Сволочи!.. Сволочи!.. Вы хотите, чтобы я сдох!..

Тем временем со скоростью двенадцать узлов в час «Рагона» продолжала свой путь на восток. Наконец он овладел собой. Ему приходилось выкарабкиваться из более худших ситуаций. Всегда отыскивался какой-нибудь козырь в его пользу. К несчастью, это не зависело от него. Оставалось только молиться дьяволу.

* * *

Очевидно, дьявол оказался очень расположен к нему. Примерно через час после ухода капитана дверь каюты вновь открылась, и на пороге появился силуэт Хельги. Она прижала палец к губам. Вместо джинсов на этот раз на ней была короткая велюровая юбка. Она села на свободную кушетку и пристально посмотрела на Отто. Ее глаза заблестели:

– Правда, что вы убили человека?

Отто нахмурился и по-английски ответил:

– Правда.

Он не стал говорить, что по сравнению с его прошлыми подвигами это «чистое» убийство из пистолета являлось просто незначительным грешком.

– В Риге вас арестуют, – заметила она.

Он отрицательно покачал головой.

– Я не доеду до Риги... я покончу с собой задолго до этого... не хочу попадать в лапы коммунистов...

Она слабо вскрикнула. Этот человек мог обворожить своей"суровостью.

– Мне хотелось бы помочь вам, – пробормотала она.

– У вас есть ключи от двери?

Она покраснела.

– Я знаю, где хранятся дубликаты ключей. Мне захотелось увидеть вас, поговорить...

– Помогите мне выбраться отсюда. Она склонила голову.

– Боюсь дядю. Я одна имею доступ к ключам. Если ему станет известно, он побьет меня и закроет в каюте.

Было понятно, что словами ее не убедить. Оставался последний метод. Взгляд белесых глаз упал на загорелые колени с таким вызовом, что она скрестила ноги.

Последовало долгое молчание. Затем Отто встал и, взяв ее за руку, заставил последовать его примеру. Затаив дыхание, она не сопротивлялась.

Вигант грубо прижал ее к себе. Сжав ладонью грудь, он нащупал сосок и стал, прямо через свитер, играть им. Она открыла рот, чтобы закричать, но он впился ей в губы и подтолкнул к кушетке. Борода оцарапала нежную кожу, но она не почувствовала боли. Обхватив его руками за плечи. Хельга уступила.

Просунув под свитер обе руки, он принялся тискать грудь, словно хотел раздавить ее. Извиваясь под ним, она испустила хриплый стон. Пылкость Отто была только наполовину поддельной: он изо всех сил думал о Стефани.

Не раздев ее и навалившись всем своим весом на спину девушки, он овладел ею. Затем, резко отстранясь, он перевернул ее. Она уткнулась лицом в его плечо, но Вигант заставил ее смотреть прямо ему в глаза.

– Ведь именно за этим ты пришла сюда, – прошептал он. – Теперь ты можешь оставить меня подыхать.

Она виновато попыталась встать с узкой кушетки.

– Неправда, я хочу помочь вам.

– Тогда ты должна сделать следующее. Когда станет виден берег, ты выпустишь меня отсюда, а сейчас постарайся найти надувную лодку. Дальше я выкручусь сам. Согласна?

– Попытаюсь, – пробормотала она вполголоса. Он выпустил ее из своих объятий. Она поправила юбку и, вынув из кармана ключ, виновато произнесла:

– Теперь мне нужно уйти. Я приду снова, как только смогу.

– Ты сделаешь, как я сказал тебе?

– Клянусь.

Она быстро вышла.

Еще полностью не отдышавшись, Отто снова лег на кушетку. Он надеялся, что Хельга захочет его и на следующий день. Жизнь его зависела теперь от работы ее гормональных желез.

* * *

Посыльный положил на стол вице-консула США кипу бумаг: анализ прослушанных ночных разговоров по радио. Одно сообщение было обведено красным карандашом. Поэтому консул обратил внимание именно на него. Не дочитав до конца, он снял телефонную трубку.

– Соедините с Вашингтоном, 351-11-00, срочно.

Номер ЦРУ. Вице-консул являлся одним из его сотрудников в Осло. Через пару минут связь была установлена.

Разговор оказался недолгим, но вызвал настоящую переговорную оргию самых секретных телефонов.

Перед старым зданием на улице Карл-Йохане-Гота, где размещалась контора судовой компании господина Харальдсена, затормозил черный «бьюик». Из него вышли двое элегантных мужчин и почти бегом вошли в здание. Один из них протянул вахтерше визитку. Женщина тотчас исчезла, словно ей сообщили о кораблекрушении «Кон-Тики».

Не каждый день с визитом приходят одновременно консул и вице-консул Соединенных Штатов.

Кнут Харальдсен оказался худым и высоким, как жердь, старичком с хитроватым выражением на красноватом лице. Он немедленно принял визитеров и предложил им сесть в кресла.

Не дожидаясь вопросов, консул сообщил:

– Нашей службе стало случайно известно об обмене сообщениями между капитаном рудовоза и вами, господин Харальдсен.

Престарелый судовладелец вздрогнул.

– Не можете ли вы мне сказать, в чем, собственно...

Консул сложил руки на коленях и вежливо продолжил:

– Господин Харальдсен, я прекрасно понимаю мотивы, заставившие вас отдать приказ капитану передать в руки властей этого человека. Однако я убедительно прошу вас пересмотреть ваше решение.

Кнут Харальдсен был готов ко всему, за исключением этого.

– Что вы хотите сказать?

– Что нужно срочно телеграфировать капитану «Рагоны» и приказать ему высадить своего пассажира в любой некоммунистической стране. Само собой разумеется, все расходы мы берем на себя.

Лицо господина Харальдсена стало пунцовым. Он слыл очень чувствительным и был в придачу ксенофобом.

– Господа, – ответил он, – я не подчиняюсь ничьим приказам. «Рагона» не свернет со своего курса. И как положено, арестованный будет передан властям в Риге... Я вообще не понимаю, почему вы заинтересованы судьбой такого субъекта?

Он встал, показывая всем своим видом, что разговор окончен. Консул вздохнул, но с места не сдвинулся.

– Господин Харальдсен, – медленно произнес он, – этот, как вы выражаетесь, субъект имеет для нас большую ценность. Одним словом, вы обязаны не допустить того, чтобы он оказался в руках коммунистов. Понимаете?

Норвежец оказался еще более упрямым, чем сто бретонских моряков.

– Мне понятно, господа, – сухо ответил он, – но все же никто не имеет права отдавать мне приказы в том, что касается принадлежащих мне кораблей. «Рагона» пойдет прямо в Ригу.

На секунду взгляды двух мужчин встретились. Консул что-то недоговаривал. Забавное выражение стало бы у Харальдсена, если бы он узнал, что сейчас за его судном следует американская подводная лодка, готовая вмешаться в любую минуту, если переговоры ни к чему не приведут. Такой вид вмешательства американцы официально отвергают в ООН, клянясь всем святым на свете.

Но к счастью, против Харальдсена имелось и другое оружие.

На лице консула появилось разочарование генерала, которому помешали развязать хорошенькую заварушку.

– Мне известно, господин Харальдсен, что суда вашей компании часто посещают Соединенные Штаты. Вам, видимо, будет не очень приятно узнать, что вы объявлены персоной нон грата некоторыми федеральными агентствами в нашей стране...

Судовладелец вздрогнул:

– Это шантаж?

Негодующая мимика консула отвергла такое страшное обвинение. Однако, будучи опытным бизнесменом. Кнут Харальдсен знал, какова цена подобных угроз. В конечном счете он плевал на этого выловленного из моря преступника. Чтобы спасти положение, он спросил:

– Не могли бы вы мне сказать, отчего такая нужда в этом человеке?

– Нет, – спокойно ответил консул. Кнут Харальдсен порылся в каких-то лежащих на столе бумагах.

– Хорошо, – буркнул он, – я дам приказ капитану Олсену высадить его в Скагене, в Дании.

Консул встал и протянул руку.

– Я не сомневался в вашем благоразумии. Просьба сохранять абсолютную секретность в этом деле.

Пожав друг другу руки, они холодно расстались. Оставшись один. Кнут Харальдсен ударил кулаком по столу. Никогда ему не приходилось испытывать такое унижение. На мгновение он, задумался, а затем снял телефонную трубку. У него оставалось средство отомстить американцам и реабилитировать себя в глазах латвийцев.

– Редакция «Дагбладет»?

В нескольких словах он рассказал о происшедшем знакомому редактору самого крупного в Осло журнала.

* * *

Уставившись в темноту. Вигант прислушивался к ночным шорохам. Прошли сутки, но Хельга не приходила. Три раза в день матрос открывал дверь, чтобы передать еду и сводить его в туалет в нескольких метрах от каюты.

Его ждала рижская тюрьма, после чего в сопровождении кортежа его увезут в Панков, где и произойдет окончательная развязка. В такой профессии предательство редко прощалось. Но особенно неприятным будет то, что случится до того, как ему всадят пулю в затылок. В пятьдесят лет уже нет желания страдать. Об этом знали и другие, которые не упустят случая вытянуть из него все жилы.

А рудовоз тем временем продолжал бодро бороздить атлантические воды вопреки плохой погоде несмотря на июнь месяц. По подсчетам Отто до берегов Дании осталось не больше одного дня пути.

Неожиданно раздался скрип ключа. Отто насторожился: матрос приходил совсем недавно. Однако он заставил себя лежать не шелохнувшись и повернув голову к стене. Послышался голос Хельги:

– Вы спите?

На ней был тот же самый свитер и черные облегающие брюки. Быстрыми движениями девушка закрыла на ключ дверь и, подойдя к кушетке, склонилась над Вигантом. От нее пахло духами. Обхватив руками шею Отто, она попыталась дотянуться до его губ, но он резко отстранил ее.

– Где мы?

Хельга захлопала ресницами и отвернула лицо.

– Не знаю.

Он схватил ее за волосы и привлек к себе. Она что-то залепетала, пытаясь высвободиться. Думаю, завтра утром будем в Дании.

– Приготовила шлюпку?

Она отрицательно покачала головой.

– Ничего не нашла. На борту только большие паромы.

Он выругался и отпустил ее.

– Ничего не поделаешь, придется довольствоваться спасательным жилетом. Дай ключ.

Она незаметно напряглась и шепотом призналась:

– Не могу. Если дядя заметит, он убьет меня. У него вспыльчивый характер.

Прижав голову к груди Виганта, она взмолилась:

– Извини меня, но я действительно не могу. Если он только узнает, что я прихожу к тебе...

Она не договорила. Мозг Отто работал с быстротой счетной машины. Она страшно боится дядю-великана. Нужно попытаться по-другому.

Он привлек ее к себе. Она прижалась к нему, словно прося прощения.

Отто зашептал на ухо:

– Ты уверена, что не можешь помочь мне выбраться отсюда?

– Это невозможно, – простонала она, – невозможно...

Его руки заскользили вверх к шее. Обхватив по пути ее грудь, он медленно произнес:

– А если я возьму ключ силой?

Хельга заворковала, восхищенная шуткой.

– Я сильная, ты знаешь, я закричу...

В эту секунду он понял, что должен действовать без промедления. Руки скользнули к шее. Сжав сонную артерию, он повалил ее на пол, их взгляды встретились, и она поняла, что он убьет ее.

Остальное произошло очень быстро. Изо всех сил он сжал руки, уткнувшись лицом в подушку, чтобы избежать ее ногтей. Она на самом деле оказалась сильной. Ему показалось даже, что он не сможет выдержать сопротивления. Наконец по телу девушки пробежала судорога. С каждой секундой силы покидали ее. Он воспользовался этим, чтобы раздавить ей гортань предплечьем. Она несколько раз конвульсивно вздрогнула и неожиданно затихла. Для полной уверенности Вигант еще раз сдавил горло на целую минуту, затем спрыгнул с кушетки и посмотрел на себя в зеркало. К счастью, никаких заметных следов борьбы. В зеркало была видна кровать и лежащая на ней женщина. Зрелище не из приятных. Полотенцем он прикрыл исказившееся лицо убитой и, пошарив у нее в карманах, достал ключ.

Никто не должен обнаружить исчезновения девушки до следующего утра, так как можно было предположить, что она спит у себя в каюте. Утром он сбросит на воду один из паромов. Пролив Каттегат судоходный, так что его быстро подберут. Но вид мертвой Хельги не давал ему покоя.

Пространство под кушеткой было оборудовано под шкаф. Сбросив труп на пол, он открыл шкаф и втиснул туда тело, но не прошло и десяти минут, как снова послышался скрип ключа. Теперь на пороге стоял капитан Олсен.

Вигант рывком поднялся на кушетке, чувствуя, как деревенеют ноги от страха. Глазами он принялся искать какой-нибудь предмет, могущий служить оружием. Но капитан равнодушно осмотрел каюту и спокойно сказал:

– У меня новости. Видимо, и в самом деле у вас влиятельные связи.

– Что вы хотите сказать? – Виганта охватило неприятное предчувствие.

Олсен почесал подбородок.

– Вы свободны, господин Вигант, – в его голосе прозвучали нотки сожаления. – Я получил приказ от господина Харальдсена высадить вас в ближайшем порту, в Скагене.

Вигант с трудом воспринимал слова капитана, но норвежец не придал этому значения, объяснив его растерянность радостью.

– Через какое время мы будем в Скагене? – изменившимся голосом спросил Вигант.

– Завтра рано утром. Разрешаю вам выходить на заднюю палубу и в офицерскую кают-компанию.

– Нет-нет, – поспешно отказался Отто, – мне нужно еще отдохнуть... неважно себя чувствую...

Олсен кивнул головой.

– Как вам угодно.

Он повернулся и вышел из каюты. От волнения Вигант до боли в руках стиснул лежащий в кармане ключ. Как бы там ни было, только что удалось избежать катастрофы. Он почувствовал приток свежего воздуха из вентиляционной трубы, который дул прямо в лицо. Вигант глубоко вздохнул.

Существовало два возможных выхода. Первый: оставить труп там, где он находится, рискуя тем, что его обнаружат сразу же после его ухода, когда придут убирать каюту. Ему была известна чистоплотность скандинавов.

Оставалось другое: избавиться от него. Это являлось одновременно и более надежным и более опасным. На какое-то время о Хельге могут забыть. Дядя забеспокоится только к завтраку. В это время Отто будет на земле уже добрых два часа.

Теперь необходимо найти место, где можно спрятать тело. Но прежде всего он испытывал сильнейшую потребность подышать свежим воздухом. Воспоминание об убийстве совершенно его не тревожило. Хельга умерла глупо, но ему не было жаль ее, так как он считал ее никчемной девчонкой.

Из осторожности он не стал слишком удаляться от каюты. Вдруг какому-нибудь матросу придет в голову посмотреть на его, любовное гнездышко.

Поднявшись на палубу, Вигант с наслаждением набрал полные легкие воздуха. Все уладится. Из Скагена он переберется в Стокгольм, а оттуда вместе со Стефани – в Штаты, где можно будет спокойно греться на солнышке. Его давно привлекала Флорида. Однако сейчас было не до мечтаний.

Отстранившись от бортовой сетки, он быстро осмотрел палубу.

Ничего подходящего. Все крышки люков оказались плотно прикручены. Он не обнаружил какого-нибудь большого отверстия, чтобы просунуть туда тело убитой. На обратном пути он думал только об одном: попытаться открыть иллюминатор и, привязав груз, сбросить труп в море, умоляя дьявола, чтобы никто из членов экипажа не услышал всплеска.

Дойдя до каюты, он все-таки решил исследовать ближайшие проходы. Все выходящие туда двери, за исключением душевых, были закрыты на ключ. Он хотел уже повернуть назад, но вдруг заметил в углублении низкую дверь. Он открыл ее. Это оказался один из отсеков, предназначенных для хранения продуктов питания. В огромном количестве здесь стояли ящики с фруктами, мешки с картофелем, валялись пустые картонные коробки... Идеальное место.

Он отодвинул от стены ящики таким образом, чтобы образовалось пространство, где можно спрятать труп Хельги.

Вигант выбрался из чулана весь в пыли, но в приподнятом настроении. Наконец-то Хельга нашла свое если не последнее, то предпоследнее пристанище.

Он вернулся в каюту и, закрывшись на засов, извлек труп из тайника. Ударившись при этом о решетку, он выругался по-немецки. Эта идиотка продолжала отравлять ему жизнь даже после смерти.

Открыв дверь, он осмотрел коридор. В такой поздний час мало шансов рассчитывать на досадную встречу. Взвалив труп на плечо, Вигант бегом устремился вдоль коридора. Тридцать самых неприятных секунд в его жизни. Протискиваясь сквозь узкий проем, он вновь ударился головой. Наконец, сбросив тяжелую ношу, он быстро вышел. Она может пролежать здесь еще пару дней, пока ее не обнаружат, вернее, то, что от нее оставят крысы.

С легким сердцем Вигант поднялся на палубу. В темноте невозможно было ничего различить, но он знал, что Дания находится там, впереди. Даже когда обнаружат Хельгу, у них не будет прямых улик против него. Убийство мог совершить любой из членов экипажа.

Отто Вигант сделал для себя важный вывод: если преступление совершается по всем правилам, оно возмещает затраченный труд, как, впрочем, и любая другая человеческая деятельность. Он подумал о превосходных бедрах Стефани и почувствовал прилив крови. Монотонная работа двигателя вызывала в нем ностальгию. Немного захмелев от морского воздуха, он вернулся в свое логово.

Глава 4

Голос в трубке оказался знакомым и приветливым. Стив, ответственный секретарь посольства, довольно известный в шпионских кругах, бесконечно восхищался Малко. Он осведомился о его здоровье и забросал вопросами. Витая в облаках, тот отвечал односложно, но вдруг заметил, что голос собеседника чуть заметно изменился. В нем послышалось замешательство, словно Стив неожиданно растерялся и не мог найти слов. В мозгу Малко вспыхнула красная лампочка. Он понимал, что коллег заботило его самочувствие, но не настолько же...

– Скажите, – поинтересовался Малко, – неужели похоронное агентство согласилось наконец воздать мне должное и выделить место в братской могиле?

Стив нервно усмехнулся:

– Нет-нет, что вы... просто господин Уайз попросил поговорить с вами об одном деле...

– Ему хочется, чтобы я завоевал Чехословакию?

Снова смех, но на этот раз еще более нервный. Бедняга, видимо, не знал, как удобнее передать просьбу.

– Он хочет... так сказать... чтобы вы оказали ему небольшую услугу, – наконец жалобно выдавил из себя дипломат.

Малко, как никому другому, было известно, что могла означать «небольшая услуга». Например, путешествие к Северному полюсу на четвереньках...

– Он даже не подождет, когда я полностью поправлюсь, – с иронией в голосе заметил Малко.

– Речь не об этом, – поспешил оправдаться Стив. – Это совершенно спокойная поездка. Вместо отдыха.

Малко призвал на помощь свое прекрасное воспитание, чтобы сдержать язвительную усмешку.

– Вечного отдыха, – бросил он. – Тем не менее рад выслушать вас.

Успокоившись, американец приступил к изложению:

– Господин Уайз просит вас как можно быстрее отправиться в датский город Скаген с целью установления контакта с неким Отто Вигантом...

– Который, предполагаю, встретит меня гранатами.

– Нет-нет. – Стив был искренне удивлен. Эти «тайные агенты» во всем видят только плохое. – Вы отправитесь туда с официальной аккредитацией. – Он выделил слово «официальной». – Ваша миссия будет состоять в том, чтобы доставить в Америку этого господина и прояснить его ситуацию в глазах датских властей. На все уйдет не более сорока двух часов. Думаю, что этот тип, наоборот, рад будет встретить вас.

– Но почему же? – недоверчиво спросил Малко.

– Если я правильно понял, он только что сбежал из Восточной Германии. Речь идет о нашем агенте, очень давно внедренном во вражескую сеть. Полагаю, довольно интересная личность.

«Предатели редко бывают интересны... полезными – да, но интересными – никогда», – подумал Малко про себя.

– Когда я должен отправиться на поиски заблудшей овечки?

– Мне кажется, – снова помолчав, ответил Стив, – что судно, на борту которого находится интересующая вас личность, прибудет в Скаген послезавтра. Я заранее позаботился о билетах и заказал бронь на самолет, вылетающий из Вены завтра в 12.35. Он прибывает в Копенгаген в 14.10. И ровно через два часа будет объявлен рейс на Альборг, ближайший к Скагену аэропорт. Я попросил, чтобы к вашему прибытию была подана машина. Датчане не подведут, они люди серьезные. Более конфиденциальную информацию я передам вам перед вылетом. – И, словно прочитав мысли Малко, Стив добавил: – Господин Уайз хотел, чтобы именно вы отправились в Скаген, учитывая ценность выловленной рыбки.

– Надеюсь, будет соблюдена абсолютная секретность.

– Несомненно! – заверил Стив и повторил: – Полная секретность.

Незначительная ложь никогда не могла испугать дипломата, уже давно добившегося на своем поприще успеха.

– Хорошо, – согласился Малко, – к тому же у меня мелькнула мысль, что неплохо побывать в местных антикварных магазинах. Если не возражаете, я внесу это в накладную необходимых расходов.

Стив вежливо рассмеялся, полностью успокоившись, и перед тем как положить трубку, рассыпался в бесконечных извинениях.

Возвращаясь в библиотеку, Малко столкнулся с Кризантемом, который, по всей видимости, подслушал весь разговор.

– Вы уезжаете в Копенгаген? – спросил он с видом побитой собаки.

Он обожал путешествия и просто помирал со скуки, когда хозяин оставлял его. Перспектива вновь оказаться в одиночестве унижала верного сатрапа. Малко сжалился.

– Ладно, поедешь со мной, проветришь мозги, но запомни, это просто увеселительная поездка. Тебе придется оставить свой пистолет и удавку. Приготовься вести себя по-джентельменски.

От радости Кризантем чуть не встал на голову.

* * *

Белокурая проводница Скандинавской авиакомпании почтительно склонилась к сидевшему в первом ряду священнику. Комфортабельный ДС-10 только что оторвался от взлетной полосы Леонардо да Винчи и делал разворот над романской деревней.

Прищурив глаза, священник, похоже, был поглощен медитацией.

– Желаете что-нибудь выпить перед завтраком, святой отец? – поинтересовалась бортпроводница.

– Рюмку рома без воды, – приторно-сладким голосом ответил священник.

Стюардесса чуть заметно отшатнулась. От его преосвященства с четками в руках и во время молитвы она скорее была готова услышать о стакане апельсинового сока. Однако Господь никому не запрещал гастрономические удовольствия, а ром – этот нектар богов – мог быть полезен и их служителям.

У святого отца было серое, почти землистое лицо, низкий лоб. Особенно выделялись огромные уши, которые, казалось, были сделаны из тонкой белой материи. Руки святого отца были таких же внушительных размеров, как и уши. Отлично скроенная сутана плотно облегала мускулистое тело, принадлежавшее, чему с трудом можно было поверить, шестидесятилетнему человеку. Когда позволяли обстоятельства, отец Мельник с большим усердием следил за собой.

Удобно устроившись в кресле, он приготовился смаковать каждую минуту двухчасового полета, приближающую его к заветной цели. Со времени окончания войны ему пришлось немало попутешествовать. Тем не менее в Риме он бывал не часто, а когда это случалось, он встречался в одном из многочисленных заведений Ватикана со своими собратьями по вере, которые вели работу в очень полезных, но официально не признанных Ватиканом организациях, в числе которых можно назвать «Опус Дей» и «Карающий меч церкви». Эти люди служили церкви с помощью куда более эффективных средств, чем молитва.

Мнения о Йозефе Мельнике значительно расходились. Некоторые особенно рьяные поклонники могли не колеблясь облобызать ему руки, почитая его за святого. Другие – их, но правде говоря, было намного больше – отдали бы на отсечение правую руку, чтобы увидеть его повешенным на фонарном столбе или, по меньшей мере, распятым на кресте.

Не обращая внимания на столь взаимоисключающие оценки, отец Мельник с гордостью прогуливал по всему свету свои огромные уши, нацепив на сутану орденские ленты, о сомнительном происхождении которых нетрудно было догадаться. Правительства, отметившие его подвиги, давным-давно оказались выброшенными на свалку истории. Йозеф Мельник пользовался вполне реальным влиянием в Ватикане. Именно благодаря его вмешательству папа Пий XII подарил мощный радиопередатчик одной из антикоммунистических организаций с довольно подмоченной репутацией.

Родом отец Мельник был из Югославии. В 1941 году он примкнул к лидеру хорватских националистов Анте Павеличу – командиру знаменитых усташей, видевших в терроризме смысл жизни в течение почти четверти века.

Благодаря своему рвению Йозеф Мельник дослужился до главного викария в регулярной хорватской армии, союзнице нацистов. Свой высокий пост отец Мельник совмещал с должностью личного капеллана поглавника[1]Павелича.

Особой заботой Мельник окружил отряды колжажей, которые пытали и уничтожали особыми средствами врагов церкви – сербов. Они убивали детей прямо в школе, перерезая им горло своими изогнутыми саблями. Уверенный в собственной правоте, Йозеф Мельник благословлял их. Он часто исповедовал и самого Анте Павелича, самое невинное развлечение которого заключалось в том, что он заставлял верноподданных приносить корзины, до краев наполненные вырванными человеческими глазами. «Сколько глаз уже не увидит земного зла», – с облегчением вздыхал пастырь.

Тернистый путь привел его в Германию, откуда по заданию штурмбанфюрера СС Вальтера Хагена, бывшего на короткой ноге с правым крылом германского католичества, Мельник стал часто бывать с разными миссиями в Ватикане и других странах.

После войны святой отец оказался в списке обвиняемых на Нюрнбергском процессе и только благодаря связям смог свободно выехать из Германии в 1945 году. С распростертыми объятиями его принял у себя на родине кубинский диктатор Батиста.

Увы, приход к власти Фиделя Кастро заставил его вновь оказаться в изгнании. Времени хватило только на посадку в самолет рейсом на Мадрид. Прибыв в Испанию, он отправился в доминиканский монастырь, где успел причастить у смертного одра своего старого шефа Анте Павелича.

Отец Мельник мог бы спокойно выполнять секретные миссии по сбору информации, но им овладел дьявол действия. В 1962 году он с автоматом в руках атаковал югославское посольство в Бад-Годесберге во главе отряда из Братства хорватских крестоносцев.

Увы, времена изменились, и западногерманская полиция без всякого уважения к католической рясе приговорила отца к пяти годам тюрьмы. Отсидел он только половину срока. С этого времени Ватикан попросил его принимать участие лишь в менее значительных акциях. Ему пришлось ограничиться благословением никому не известных убийц.

Центр усташей переместился в Сидней, и это заставляло отца Мельника много путешествовать. Но поездка в Данию не походила на другие. В первый раз Йозеф Мельник свои интересы поставил выше божественных.

Он допил ром как раз в тот момент, когда стюардесса принесла бутерброды с икрой. За ними последовала жареная лангуста и вино марки «Мутон-Ротшильд» 1951 года. Закуска показалась восхитительной. Малочувствительный к прелестям бортпроводниц, святой отец решил отыграться на лангусте. Пользуясь моментом, когда сосед чем-то отвлекся. Мельник расстегнул пуговицу сутаны, извлек сдавивший ему живот пистолет и быстро сунул его в боковой карман. Во многих случаях жизни это оружие выгодно заменяло ему кропило.

Поев, Мельник отпил еще немного рому и, приняв из рук стюардессы сигарету, поспешно пробормотал молитву.

Несмотря на комфорт и уют, ему не терпелось поскорее оказаться в Копенгагене. В его портмоне из крокодиловой кожи хранилась заботливо сложенная вырезка из вчерашней газеты, рассказывающая о беглеце из-за «железного занавеса» Отто Виганте, который находился сейчас на пути к Копенгагену. В статье упоминалось также и его старое имя – Осип Верхун. Именно эта фамилия вырвала отца Мельника из благословенных объятий романской земли. Они были вместе во время крушения вермахта. Затем их пути разошлись, и с тех пор Йозеф Мельник считал, что его компаньон погиб.

И вот сам перст божий указал ему на этот журнал. Нужно, конечно, сразу признать, что в дорогу отца Мельника подтолкнуло не только желание заключить в объятия старого товарища.

В ноябре 1944 года вместе с Осипом Верхуном они совершили небольшую экскурсию в Лихтенштейн в качестве уполномоченных одной из экстремистских организаций. Там они положили в сейф банка 25 миллионов долларов в купюрах различного достоинства. Отец Мельник знал номер счета. Те, кто доверил им деньги, давно ушли в мир иной, и чтобы получить валюту, требовалось одно: подпись Осипа Верхуна рядом с его собственной. Понятно, насколько его визит в Данию был оправдан. Вспоминая прошлое, он не заметил, как пролетело время. Ласковый голос бортпроводницы объявил:

– 16 часов 10 минут. Через 15 минут наш самолет произведет посадку в аэропорту датской столицы. Пристегните, пожалуйста, ремни.

ДС-10 совершал грациозный вираж. Отец Мельник посмотрел в иллюминатор и увидел купол собора, построенного в честь епископа Абсалона – великого преследователя неверных в XIII веке.

Счастливое предзнаменование.

* * *

В Тель-Авиве стояла нестерпимая жара. Июнь месяц в Израиле мог обескуражить любое арабское нашествие.

ДС-8 скандинавской авиакомпании, стоявший рядом с израильским «боингом», походил на огромного жарившегося на солнце омара. «Боинг» был абсолютно пуст. Арабы взяли нехорошую привычку атаковать самолеты израильской авиакомпании на территории различных иностранных государств. Из-за этого коэффициент наполняемости самолетов неуклонно снижался. Невозможно было требовать от нормальных пассажиров надеть поверх спасательного жилета еще и бронежилет... Скандинавский же лайнер, напротив, оказался набит битком.

Прозвучало объявление:

– Пассажиров, отправляющихся рейсом 333 в Цюрих и Копенгаген, просят пройти к выходу № 6.

Зажав в пальцах посадочный талон, Иона Лирон стала в очередь. Она почувствовала, как сжимается сердце. С 1948 года она в первый раз покидала территорию Израиля. Вокруг нее стояли люди, уезжавшие отдыхать в Скандинавию, подальше от жаркого ближневосточного лета.

Взяв талон, бортпроводница пожелала ей счастливого пути. Иона попыталась улыбнуться. Если бы только попутчики знали, зачем она едет в Данию! Заняв свое место и приятно удивившись ширине сидений, она пристегнула пояс и положила на колени сумочку.

Неожиданно ей стало страшно. Ее охватила конвульсивная дрожь. Два последних дня она прожила как сомнамбула. Это случилось тогда, когда она прочитала историю Осипа Верхуна в «Эдиот Ахронот».

Иона закрыла глаза. Узнает ли он ее? Ведь ничего общего не осталось между той голодной и изможденной двенадцатилетней девочкой и молодой загорелой женщиной в теле, какой она стала сегодня.

А сама она узнает его? Ведь на этот раз на нем не будет униформы... Он должен был сильно постареть... Может, он уже лыс...

Она попыталась вообразить его без волос, но ей не удалось.

Когда ДС-8 вырулил на взлетную полосу, Иона почувствовала безысходную тоску. В мыслях она вновь очутилась в лесу под Ровно, невдалеке от вырытых могил. Вся ее семья уже была здесь. Они знали, что умрут. Человек, распорядившийся их судьбой, стоял около самой большой могилы. Взгляд его белесых глаз оставался неподвижным, когда раздавались выстрелы. На руке виднелась петличка в форме трезубца, какую носили люди Бандеры. Его имя было известно каждому. Осип Верхун.

Их повели к месту казни. Неожиданно шедший рядом товарищ грубо толкнул Иону, и она бессильно упала на груду трупов. Затем она услышала выстрелы и поняла, что убивают ее родителей и сестер. Позднее, когда наступила ночь, она ушла в лес, где ее подобрали партизаны. Продолжением была долгая история, которая привела ее в Израиль.

Все это время ее не покидала мечта найти Осипа Верхуна. Она написала десятки писем, но безрезультатно. Возможно, он умер. Постепенно воспоминания стерлись из ее памяти. И только один раз в год, в день поминовения, она с ненавистью думала о нем. Так продолжалось до знакомства со статьей. Ей понадобилось двое суток, чтобы собрать деньги на поездку. Она не колебалась ни секунды, так как не могла бы жить, ничего не предприняв.

Лайнер с гулом набирал высоту. Иона прочитала молитву. Она даже не знала, проверяют ли таможенники ручную кладь, – если да, то ей трудно было бы объяснить присутствие огромного пистолета и пары обойм к нему.

* * *

Еще не проснувшийся, Малко едва отдавал себе отчет, что он уже в воздухе.

Сидевший рядом Кризантем во все глаза пялился на длинноногую, похожую на фотомодель из журнала «Вог», стюардессу. Развалившись в глубоком кресле, он, боявшийся самолета как полицию, начинал чувствовать в этом удовольствие. Наклонившись, стюардесса предложила шампанское. На всякий случай он утвердительно кивнул, хотя никогда не употреблял спиртного.

Краешком глаза Кризантем наблюдал за Малко. Заткнутый за пояс парабеллум ужасно стеснял его. Несмотря на обещание, данное Малко, он не мог сопротивляться велению сердца. Без пистолета и шнурка он чувствовал себя совсем голым.

Голос проводницы сообщил, что температура в Копенгагене – плюс 22 градуса. Знойная жара для Дании.

Отпивая глотками шампанское, Малко пробежал глазами записи, переданные ему в аэропорту Стивом Розенбергом. Автобиография человека, которого он должен встретить в Скагене.

Впечатляюще... Сейчас это и в самом деле показалось ему увеселительной прогулкой. Перебежчик рад будет получить пять тысяч долларов, чтобы покрыть свои первые расходы в США.

Работа Малко заключалась в том, чтобы сопроводить его в американское посольство, которое готово предоставить ему статус политического беженца еще до того, как он сам сделает официальный запрос. Как только формальности будут соблюдены, можно отправиться на поиски старого фарфора, отпустив Кризантема прошвырнуться по злачным местам Копенгагена.

Ну а пока Малко сосредоточился на жареной печени. Именно в самолете у него пробуждался отменный аппетит.

* * *

Совершив посадку, лайнер прижался к громадному рукаву, позволяющему пассажирам пройти прямо в помещение аэровокзала, не боясь любой погоды.

Солнце светило удивительно ярко. Мимо них на высоких каблуках семенили стройные стюардессы.

Неожиданно женский голос спросил по-немецки:

– Его Сиятельство князь Малко?

Он обернулся и подумал, что ошибся рейсом. Улыбающаяся ему невысокая девушка могла скорее родиться в Бангкоке или в Токио. У нее было смуглое лицо, миндалевидные, слегка вытянутые глаза и красивые точеные ножки.

– Да, это я, – ответил Малко, подумав про себя, что должен обязательно купить защитные очки. Золотистые глаза всегда его выдавали. Молодая особа протянула изящную ручку:

– Меня зовут Лайза Киструп. Я работаю в американском посольстве у господина Кларка, и мне поручено следить за тем, чтобы ваше пребывание в Дании не оказалось вам в тягость. Я поеду вместе с вами в Скаген...

Они прошли в холл для местных авиалиний. Здесь Малко не сдержал любопытства:

– Вы действительно датчанка?

Лайза рассмеялась:

– Мой дед с севера. В моих жилах течет эскимосская и лапландская кровь. Почему вы об этом спрашиваете? Вы находите меня некрасивой?..

Малко поспешил убедить ее в обратном.

Было заметно, что перспектива путешествия приятно будоражит молодую девушку.

– Я очень довольна, – призналась она Малко. – В конторе так скучно! Зато теперь я буду участвовать в деле, о котором пишут все наши журналы.

Малко от неожиданности вздрогнул.

– Что? Я считал, что в этом деле будет соблюдена полная секретность.

Девушка искренне рассмеялась:

– Совсем нет. Вот уже три дня об этом трубят все норвежские и датские еженедельники.

Если бы сейчас под рукой оказался Стив... Едва сдерживаясь от негодования, он спросил:

– Кто подбросил новость?

Лайза недоуменно пожала плечами.

– Думаю, информация поступила из Осло. А что? Это серьезно?..

– Всякое может случиться, – задумчиво произнес Малко.

Эта новость изменила все исходные данные. Теперь ему стало понятно, почему для встречи с Вигантом решили привлечь именно его, опытного шпиона, вместо малоизвестного служащего посольства.

В эту минуту милая датчанка протянула объемный пакет.

– Вот пять тысяч долларов, которые вы должны передать этому господину.

Малко положил сверток в карман. Тридцать сребреников. Нет решительно ничего нового под солнцем.

– Не мешаю ли я вам? – поинтересовалась Лайза.

– Совсем нет, – рассмеялся Малко, – чем больше сумасшедших, тем больше смеха.

Глава 5

Напрасно Малко старался вдохнуть хоть глоток свежего воздуха. Сильнейший запах рыбы мог замертво свалить любого хорька. В Скагене абсолютно все было пропитано этим запахом: утренний кофе, одеяло, в том числе и сама служанка, хотя и безупречно чистенькая.

Что касается Кризантема, так он буквально скорчился от отвращения. Это напоминало запах корейской бойни. И только Лайза не чувствовала неудобства, но все же время от времени подносила к носу смоченный духами тампон.

Городок Скаген состоял главным образом из порта, центральной улицы и двух консервных заводов, работавших днем и ночью.

Вокруг этих серых зданий без устали кружили стаи чаек, пикируя на наполненные корзины с рыбой.

Осмотрев городок, Малко, Лайза и Кризантем вернулись на машине в Альборг и сняли номер в «Скандии», лучшем отеле города.

Не совсем здоровый от преследующего повсюду отвратительного запаха, Малко плохо спал. Чтобы успокоиться, он поставил на комоде панорамное фото своего сказочного замка, а в шкафу повесил дюжину костюмов из альпака. Любовь к элегантной одежде была его слабостью.

«Рагона» прибывала рано утром. Малко остановил машину у здания из красного кирпича, рядом с причалом, где находились десятки траулеров.

Погода стояла препротивнейшая. Огромные волны с брызгами обрушивались на берег. Неприятно после солнечного Копенгагена очутиться в ненастье.

В сопровождении Лайзы Малко вошел в красное здание, надпись на фронтоне которого гласила: «Комендант порта». В кресле сидел тучный человек в рубашке и жевал сигарету. Перед ним на столе были разложены морские карты и фотографии кораблей. В углу помещалась огромных размеров рация. Комендант приветствовал вошедших нечленораздельным мычанием и продолжил читать местную газету.

Первой по-датски заговорила с ним Лайза, хотя и у Малко имелись довольно серьезные познания в этом языке. Девушку интересовало точное прибытие «Рагоны». Вопрос мобилизовал все интеллектуальные способности коменданта. Рабочие на заводе успели загрузить два ящика тунца, пока тот раскрыл рот. По его мнению, проблема заключалась в следующем: ни одно крупное судно не могло войти в порт Скагена. Следовательно, чтобы забрать пассажира, навстречу судну будет отправлен пограничный катер, примерно на две мили в открытое море.

– Можно ли подняться на палубу катера? – поинтересовался внимательно следивший за разговором Малко.

Датчанин отрицательно покачал головой.

– Это разрешается только официальным лицам.

Малко не стал настаивать. Он уже открывал дверь, когда комендант, проронил вслед:

– Чего вам всем от него нужно?

Малко, не веря своим ушам, застыл на месте.

– Всем?

– Вы четвертый со вчерашнего вечера, кто хочет попасть на пограничный катер, не считая журналистов. Корреспондентов всех мастей Малко уже видел в отеле.

Сейчас, сбившись в кучу, они терпеливо ждали около небольшого здания таможни. Золотистые глаза Малко стали зелеными. В программе Давида Уайза этого не было предусмотрено. Но ничего не поделаешь. Когда происходит утечка информации, нужно быть готовым ко всему.

Тем временем комендант принялся считать на пальцах.

– Высокий седой мужчина – раз, святой отец – два, затем какая-то дамочка и, наконец, вы.

– И что они вам говорили?

– То же, что и вы. Приходили они, правда, поодиночке...

Помолчав, он добавил:

– Поверьте, если бы не работа, я бы и сам поехал туда. Никогда еще не видел настоящих шпионов...

– Где можно найти свободное судно?

Комендант указал пальцем на причал.

– Из-за погоды траулеры сегодня в море не выходят.

Увлекая за собой Лайзу, Малко чуть не кубарем скатился с перрона. В сотне метров находился причал, где на якоре стояли рыболовные траулеры. Запах здесь был омерзительный, но члены экипажей занимались своими делами как ни в чем не бывало.

Матрос, к которому обратилась Лайза, отказался категорически. Он только что покрасил судно. Ничего не добились и от двух других матросов. Те просто повернулись к ним спиной, делая вид, что не поняли просьбы.

До прибытия рудовоза оставалось полтора часа. Нельзя было терять ни минуты. Неожиданно какой-то длиннющий парень, проезжавший мимо них на мотоцикле, поинтересовался целью их поисков.

– Мне нужно срочно в море, – объяснил Малко. – Хочу взять быстроходное судно.

Парень кивнул головой в сторону траулера, который внешне выглядел больше других.

– Возьмите «Скандфиорд». Он самый быстрый в порту. Это катер моего дяди. Если хотите, я поговорю с ним...

Дядя, массивный седовласый человек, чинил сеть. С лукавым видом, выслушав предложение Малко, он ответил на непонятном диалекте.

Лайза перевела:

– Он говорит, что погода слишком плохая.

Малко попросил Лайзу настоять.

Последовало долгое молчание. Затем дядя что-то тихо сказал племяннику. Тот перевел:

– В таком случае он хочет 500 долларов.

Малко кивнул головой.

– Нам нужно сейчас же выйти в море, чтобы любой ценой опередить пограничный катер.

Дядя гордо заявил, что, исключая «Королеву Елизавету», в этой части порта нет более быстроходного судна, чем «Скандфиорд».

Малко пересчитал деньги.

Если так будет продолжаться и дальше, то пособие для «заблудшей овечки» будет значительно урезано.

Датчанин немного поколебался и протянул руку. Такую сумму он зарабатывал за неделю рыбной ловли.

Малко взошел на мостик.

– Мы отправляемся, а вам лучше поехать обратно в отель, – не терпящим возражений тоном обратился он к девушке. – Предупредите наших людей в Копенгагене, что на нашего друга большой спрос.

Лайза послушно села рядом с Кризантемом в машину. Она могла пойти с Малко хоть на край света, но была слишком робкой, чтобы спорить.

Ворча себе под нос, дядя приступил к запуску двигателя. Из машины Кризантем косо посматривал на судно.

– Иди сюда, Элько, – окликнул его Малко, – возможно, потребуется твоя помощь.

Турок нехотя устроился на корме, взявшись обеими руками за релинги. Дорого бы дал Малко, чтобы знать, кто же были эти три конкурента, и особенно то, где они находились в данную минуту. Пока датчанин возился с двигателем, Малко объяснил ему свою цель. Рыбак кивнул и, пригласив Малко в капитанскую рубку, развернул перед ним грязноватую карту.

– Вот место, куда должна пойти «Рагона», – сказал он. – Мы же пройдем в двенадцати милях к западу. В этом месте никто из-за неспокойного моря к кораблю подойти не рискнет. Однако предупреждаю: приготовьтесь к болтанке.

– Ничего не поделаешь, – героически произнес Малко.

На небольшой скорости катер маневрировал в порту. Проплывая мимо заводов, Малко заткнул себе нос. Кризантем сделался мертвенно-бледным, но не проронил ни слова.

Пока они были защищены от волн мысом, было терпимо. Но вот нос катера погрузился на два метра. У Малко появилось ощущение, будто оторвалась кабина. Гул дизеля усилился.

– Начинается, – стоя за штурвалом, проворчал бывалый рыбак.

Действительно, начиналось. Словно гигантская рука сотрясала судно во всех направлениях. Через пять минут Малко на ощупь открыл двери и, цепляясь за что придется, добрался до середины палубы. Здесь хоть воздух был свеж. В это мгновение сильная волна чуть не смыла его в море. Он подумал было вернуться в кабину, но при мысли о запахе, который исходил от куртки капитана, к горлу подступал комок. Уж лучше схватить воспаление легких...

– Долго еще? – прокричал он датчанину.

Капитан поднял большой палец.

– Около часа...

В этот момент Кризантему пришлось прополоскать желудок. Он посмотрел на Малко отчаявшимися глазами, и тому стало стыдно.

– Уже скоро! – прокричал он турку.

Кризантем не реагировал. Его можно было взять и швырнуть за борт, не ожидая ни малейшего сопротивления. Впрочем, он и сам сейчас был готов скорее утонуть, чем оставаться на борту.

Когда катер оказывался на гребне волны, видимость увеличивалась на милю. Малко всматривался вдаль, но не видел ни одного судна на горизонте. А пока медленная казнь продолжалась. С грехом пополам Малко удалось побороть тошноту.

Внезапно датчанин издал гортанный вопль. На горизонте между волнами показалась точка. Рыбак высунулся из кабины и закричал:

– Вот он!

Малко схватил бинокль и навел его туда, куда указывала рука капитана. Действительно, это было огромное судно.

Прошло еще с четверть часа, прежде чем корабль значительно приблизился. Он оказался великаном и скорость его должна была быть не более пятнадцати узлов. Малко вернулся в кабину.

– Постарайтесь связаться с ним по рации.

Моряк потренькал много повидавшую на своем веку рацию и разочарованно бросил:

– Не получается. Они, наверное, не следят за эфиром или у нас разная частота волн.

Хорошенькое дельце. Остается только встать на пути рудовоза. Малко не видел больше средства остановить мастодонта.

Датчанин твердо держал курс на рудовоз. Левой рукой он протянул Малко мегафон.

– Когда будем совсем рядом, попытайтесь докричаться до них с помощью вот этой штуковины. Это куда надежней, чем радио...

Еще один противник прогресса.

С мегафоном в руке Малко приполз на корму судна и устроился рядом с тем, что до недавнего времени называлось Кризантемом.

Траулер стал делать разворот, чтобы взять курс параллельно рудовозу, на палубе которого показалось большое количество людских силуэтов, с любопытством наблюдавших за маленьким катером.

Малко поднес ко рту мегафон и закричал что есть мочи:

– Отто Вигант! Отто Вигант!

Мощность мегафона оказалась колоссальной, на палубе началась суматоха, и какой-то человек в свитере склонился со стрингера. Его окружили несколько матросов. Малко обладал единственной фотографией этого человека, да и то двадцатилетней давности. Однако, без сомнения, это и был тот самый беглец из-за «железного занавеса».

Малко повторил призыв.

Человек в красном свитере замахал рукой, но затем резко отшатнулся. Внезапно Малко осенило.

– Ринальдо, – раздался звучный голос из мегафона... – Ринальдо, вы меня слышите?

На этот раз человек еще сильнее замахал руками.

– Вы переходите на наше судно, – приказал голос из мегафона.

На палубе рудовоза человек в красном свитере о чем-то спорил с матросом огромного роста в фуражке, видимо, капитаном «Рагоны».

Двигатель катера принялся чихать. Вопреки обещаниям датчанина, он не был рассчитан на такую скорость, и если «Рагона» не остановится, он разлетится в щепки.

На палубе рудовоза спор разгорелся с новой силой, о чем можно было догадаться по энергичным жестам. Малко вновь поднес к губам мегафон.

– Остановитесь! – потребовал он. – Мы должны взять на борт Отто Виганта.

После этих слов у него появилось ощущение, что рудовоз только увеличил скорость. Оставалось последнее решение. Придерживаясь за ванты, он вернулся в кабину.

Датчанин с озабоченным видом стоял за штурвалом.

– Какого черта! – выругался он.

– Нужно перерезать им путь, – сказал Малко. – Можно ли чуточку прибавить скорость?

– В любом случае я этого не сделаю. Это противозаконно.

– У нас нет выбора. Могу пообещать, что у вас не будет неприятностей с властями. Я все улажу...

Но датчанин заупрямился. Он отрицательно тряхнул головой и приник к штурвалу. Малко подошел к турку и похлопал того по плечу.

– Нужно убедить старика пойти наперерез рудовозу... Он отказывается... Нужно заставить его...

Кризантем повернул свое, ставшее зеленым, лицо к Малко и, громко икая, жалобно простонал:

– Не могу, мне плохо...

Вот так могут рухнуть даже самые большие надежды... Малко направился назад. Пришло время вновь открывать кошелек с долларами.

– Я могу оплатить также и починку судна, если что-нибудь произойдет, – пообещал он.

Датчанин размышлял только полсекунды. Сунув в карман доллары, он поддал газу.

Катер стал быстро приближаться к «Рагоне». Теперь это вызвало реакцию. Мощный толчок чуть снова не сбросил Малко в море. Небольшое суденышко болталось, как пирога в тропическую бурю. Малко с трепетом в сердце наблюдал, как траулер приближается к огромному носу «Рагоны»... Пан или пропал.

Капитан рудовоза яростно затряс кулаком в направлении траулера. С борта рудовоза склонилось большое количество голов, выкрикивая ругательства, тут же подхваченные ветром. Корабль уже находился всего в нескольких метрах от катера. Малко бросило в холодный пот.

Кризантем бессмысленным взглядом наблюдал за маневром, слишком больной, чтобы испытывать страх. Наверное, он предпочел бы крушение ужасному мучению...

Две тягостные минуты, и разрыв между катером и рудовозом стал сокращаться с большей скоростью. «Рагона» сильно замедлила ход, хотя и непонятно, с какой целью: либо для того, чтобы остановиться, либо для того, чтобы отвернуть в другую сторону. Словно связанные одной нитью, суда в едином ритме замедляли скорость. Рудовозу потребовалось еще около мили, чтобы остановиться полностью.

Малко снова воспользовался мегафоном:

– Отто Вигант!

Немедленно появился человек в свитере и, жестикулируя, закричал. В ту же минуту матросы начали спускать вдоль борта канат с крупными узлами, какой используют для очищения трюмов.

Отто Вигант перелез через бортовую сетку и стал спускаться по канату. Когда его руки обхватили последний узел, он повернулся лицом к катеру, и Малко разглядел его лицо. На нем блестели суровые, как сапфир, глаза. Он оказался почти полностью лыс, однако от него исходила необъяснимая фантастическая энергия. Стоило только посмотреть, как он держался за трос...

От палубы траулера его отделяло всего около двух метров.

– Прыгайте, – прокричал Малко.

Датчанин на секунду дал небольшой ход и приблизился почти вплотную к «Рагоне». Вигант стал раскачиваться на канате.

– Прыгайте, – повторил Малко.

Отто разжал пальцы и, рухнув на палубу, скатился к борту. Секунду он оставался лежать словно оглушенный. Затем поднялся и как кошка отряхнулся. На вид ему было за пятьдесят, но широкие плечи внушали уважение...

Малко направился ему навстречу, широко улыбаясь. Они с трудом устроились на груде валявшихся канатов.

– У меня были основательные причины для того, чтобы заставить судно остановиться в открытом море, – начал он.

Отто Вигант посмотрел на него с недоверием.

– Кто вы?

– Князь Малко Линге. У нас есть общие знакомые. Поскольку вы Ринальдо...

Отто Вигант промолчал, но заметно расслабился. Сейчас катер быстро удалялся от «Рагоны». Вигант с иронией посмотрел вслед рудовозу и пробормотал по-немецки:

– Я счастлив, что мне удалось покинуть эту консервную банку.

– Но они спасли вам жизнь, – тоже по-немецки заметил Малко.

В своей нерадостной улыбке Вигант обнажил несколько золотых зубов.

– Они не могли поступить иначе. Мерзавец капитан хотел выдать меня русским!

Неожиданно выражение его лица изменилось, он нахмурился и проворчал:

– Но откуда я могу знать, кто вы на самом деле? Малко улыбнулся.

– Сегодня же я доставлю вас в консульство Соединенных Штатов в Копенгагене. Вы поговорите с самим консулом, который, кстати, предусмотрел для вас очаровательного гида на то время, пока вы не сядете в самолет до Нью-Йорка.

– Но я не хочу сейчас в Нью-Йорк, – отрезал Вигант. – И никто не заставит меня сделать это.

– Никто не собирается вас принуждать, – заверил Малко. – Я только подумал, что у вас нет намерения дальше оставаться в Данин. Америка мне кажется надежным убежищем для вас...

Тонкие губы Отто искривились в язвительной усмешке.

– Эта страна оказалась не такой уж надежной для Хайнемена...[2]Сначала мне нужно в Стокгольм, а потом уж будет видно.

Малко пожал плечами.

– Делайте что хотите. Только у меня приказ передать вам некоторую сумму и проследить, чтобы была выдана американская виза. А потом делайте что хотите. Вы станете свободным гражданином США.

– Свободным, как медведь в зоопарке. Лишь бы не вышел из клетки...

Малко чувствовал нарастающую антипатию к этому человеку.

– Отдохните, – предложил он. – Мне нужно переговорить с капитаном.

Он прошел мимо Кризантема, пожиравшего глазами видневшуюся вдалеке землю. Датчанин даже не повернул к Малко голову, когда тот обратился к нему.

– Сколько вы хотите, чтобы продолжить путь на Копенгаген?

– Оставьте меня в покое, я уже сыт по горло вашими проблемами, мы возвращаемся в Скаген.

Малко покорно протянул несколько пятидолларовых бумажек. Обычный тариф. Датчанин с достоинством отстранил протянутую руку. Малко прибавил еще несколько купюр. На этот раз датчанин бросил штурвал и с угрожающим видом повернулся к Малко.

– Повторяю, оставьте меня в покое. Не хочу в тюрьму. Этот человек должен пройти таможню. Меня могут лишить права на рыбную ловлю, и ваши бабки здесь не помогут.

Малко попытался еще уговорить его, но безрезультатно. Ситуация оказалась непростой. Официально он был никто. Конечно, он мог с помощью Кризантема заставить капитана изменить курс, но в этом случае он сам рисковал на год или два оказаться в датской тюрьме. Даже в образцовой тюрьме это долго.

Твердо, как Нептун, датчанин держал курс на Скаген. Подумав, Малко успокоил себя. Нет худа без добра. Он к тому же сэкономил деньги.

Малко снова уселся рядом с Вигантом на груду канатов. Они уже приближались к берегу, и болтанка прекратилась, даже Кризантем приободрился.

– Я заказал вам номер, – произнес Малко. – Как только пройдете формальности на таможне, вы сможете немного передохнуть перед тем, как сесть на самолет в Копенгагене. Ближайший рейс на 17 часов из аэропорта в Ольборге.

Вигант недовольно заворчал:

– Я должен как можно быстрее отправиться в Стокгольм.

– Но почему именно в Стокгольм?

Отто немного поколебался.

– Там моя жена. Стефани. Она ждет меня. Бежать вместе из Германии было бы очень опасно.

Малко понимающе кивнул головой. Должно быть, ужасная матрона эта Стефани.

– Вы можете позвонить ей. Я попрошу в посольстве посодействовать.

Но Вигант, видимо, мало доверял разным посольствам.

– Предпочитаю сам поехать за ней. Малко промолчал. В конце концов это его жена. До берега оставалось не более мили. Удаляющийся рудовоз стал походить на маленький рыболовный траулер.

Через некоторое время они поравнялись с консервным заводом. Вигант наморщил нос и повернулся к Малко:

– Здесь находится бойня? Он, конечно, знал в этом толк.

– К запаху быстро привыкают, – успокоил тот Виганта.

Эта была полная правда, поскольку население Скагена продолжало воспроизводиться...

На причале, с трудом сдерживая натиск двух десятков репортеров и фотографов, их уже ждали два полицейских. Малко в ярости покачал головой. Секретность удалась на главу...

Полицейские немедленно окружили Виганта, не позволив Малко проследовать за ним внутрь здания. Он остался вместе с журналистами. К счастью. Лайза в качестве представителя американского посольства имела право находиться в помещении таможни. Она радостно помахала Малко.

Малко считал, что процедура займет не более пяти минут. Но через четверть часа из здания вышла восхитительная в своем белом костюме Лайза. Она не скрывала озабоченности.

В сопровождении двух неизвестных в штатском, с сонным выражением лица и развязным видом, она направилась прямо к ожидавшему в машине Малко.

– Очень печально, но еще не пришли документы из Копенгагена, разрешающие Отто Виганту пребывание в Дании.

– Это уж слишком! Его собираются снова выбросить в море? – Малко не мог скрыть раздражения.

Лайза покраснела.

– Нет. Вот эти два господина работают в министерстве иностранных дел. Пока не прибудут документы, Отто Виганту предписано находиться в отеле «Скандия». Вопрос двух-трех дней.

Оба гражданских с одобрением закивали. Сильное желание расхохотаться смягчило злость Малко. Если эти двое – работники министерства, то Кризантем – главный муфтии Иерусалима. Рыбный запах тоже смущал их. Было заметно, как они сдерживали дыхание, набирая воздуха в легкие ровно столько, чтобы не упасть от кислородного голодания.

– Ну что ж, отправляемся в отель «Скандия», – заключил Малко, – пока они не передумали и не выбросили его в море.

Лайза вернулась в таможню, где температура поднялась сразу на несколько градусов. Вот уж ей служащий иммиграционной службы выдал бы все визы мира.

Вышла она с кипящим от ярости Отто Вигантом. Редкие волосы торчали в разные стороны, лицо вытянулось, словно перед сердечным приступом. Бранясь, он рухнул на сиденье машины, толкнув при этом Лайзу и прокричав Малко:

– Где здесь телефон?.. Где?.. Я должен позвонить.

К счастью, до отеля было недалеко. Вигант выскочил из машины и рванулся к двери, расталкивая на своем пути массу орущих журналистов.

– Веселенькое времечко нас ждет. А я надеялся сегодня уехать домой, – сокрушенно произнес Малко.

Лайза улыбнулась:

– К чему такая спешка! Через три дня праздник святого Ганса. Я хотела бы познакомить вас со своей страной.

Как и любая другая датчанка, Лайза умела чередовать дипломатичность с невинными шалостями, которые больше соответствовали ее темпераменту. В свои двадцать шесть лет она уже имела солидный сексуальный опыт, который, по ее словам, поможет ей, когда она выйдет замуж. Малко со своими золотистыми глазами, немецким акцентом и благородным происхождением прекрасно вписался в ее программу. Уже в самолете она показала несколько своих фото в стиле ню.

Чувствуя, что обидел девушку. Малко взял ее руку и поцеловал. Однако сердце к ней не лежало, – он все время думал об Александре, которая предупредила, что если он задержится в Копенгагене больше чем на три дня, она из принципа изменит ему с садовником, что могло бы придать измене социальное звучание.

Они прошли в небольшой, но опрятный холл. «Скандия» походила скорее на семейный пансион, чем на «Хилтон». Большинство номеров находилось в пристройке, в сотне метров от главного здания.

Едва Малко успел спросить себя, куда мог подаваться Вигант, как тот вышел из телефонной будки и бегом направился к ним. Его глаза диковато блестели. Выглядел он растерянным и обезумевшим, он, который казался таким суровым сверхчеловеком несколько часов назад.

– Возможно, она в другом отеле, – попытался успокоить Малко.

Вигант стоял, неподвижно уставившись, в одну точку, будто готовился вплавь пересечь пролив Каттегат.

Малко дотронулся до его руки.

– Так или иначе, у нас еще есть время позавтракать.

Вигант с трудом дал увести себя в ресторан, в котором оказалось мало посетителей, в основном датчане, о чем можно было легко догадаться. Взгляд Малко остановился на молодой черноволосой и очень загорелой женщине, которая, не отводя глаз, смотрела на Виганта. Она сидела одна за столиком. Перед ней стояла чашка кофе, который она даже не пригубила.

Интуитивно Малко почувствовал, что ее присутствие здесь выглядит несколько необычно. Скаген со своим запахом не очень-то привлекал туристов... Тут он вспомнил, что комендант в порту упоминал о какой-то женщине, интересовавшейся Вигантом.

Ответить на собственные вопросы у Малко не хватило времени. В дверях ресторана показался необычный персонаж: священник в отлично скроенной сутане из блестящей ткани. Если бы не внушительное пузо, которое он выпятил вперед как святое причастие, его можно было бы назвать атлетом. Еще в глаза бросались огромные желатиновые уши. Они походили на пластиковые безделушки, которые подвешивают в автомобилях.

Навстречу ему направилась официантка и, не зная, какое обращение предпочесть, сделала что-то вроде реверанса. Но в это время священник увидел Отто Виганта и, издав подобие победного клича, в три прыжка очутился около стола. Малко и Кризантем одновременно вскочили со своих мест, готовые встать на защиту подопечного, но святой отец остановился в метре от Виганта, вытянув вперед руки. Висевшее на животе распятие раскачивалось из стороны в сторону.

– О, Осип! – возопил он. – Манн либер Осип! Господь дал нам возможность встретиться вновь.

Чтобы повстречать в Скагене знакомого, и в самом деле без божественного провидения обойтись было нельзя, но, видимо, импозантный пастырь имел с раем прямую связь.

Вигант прирос к столу. Его правая рука машинально сжала кухонный нож. Малко решил, что не стоит делать резких движений. Странный священник, наверное, подумал точно так же, поскольку продолжал демонстрировать свое расположение на расстоянии.

– Осип, – повторил он, – ты не узнаешь меня? Твой друг Йозеф Мельник.

Окаменев от изумления, сидевшие за соседними столиками датчане внимательно наблюдали за столь забавной сценой. Мнения их разделились между сумасшествием и рекламной кампанией.

При имени Мельник по лицу Виганта пробежала легкая усмешка. Он разжал державшие нож пальцы и словно про себя пробормотал:

– А-а, Йозеф... Я предполагал, что тебя расстреляли.

От зычного смеха святого отца задрожали стекла.

– Расстрелять... меня!.. После всех святых дел, которые я совершил во имя Господа!.. Да я всегда буду находиться под его отеческой защитой!

При слове «расстрелять» те, кто понимал по-немецки, вздрогнули. В Дании редко расстреливали священников...

«Преинтереснейшие знакомства у моего подопечного», – подумал Малко.

– Ты даже не пригласишь меня за столик? – тем временем укоризненно произнес отец Мельник. – Я так долго ехал к тебе навстречу.

Вигант сделал неопределенный жест. Пастырь тотчас схватил стул и, сев рядом с Малко, протянул тому огромную волосатую руку.

– Не являетесь ли вы врагом Господа, милейший? – с ходу спросил он музыкальным голосом.

Об этом Малко вряд ли когда-нибудь задумывался.

– Не знаю, – признался он чистосердечно. При этих словах святой отец чуть не раздавил ему фаланги.

– Будьте благословенны пред именем его. Он проворно перекрестил Малко. Кризантем, чьи религиозные понятия ограничивались только странствующими дервишами, все это время созерцал сцену, часто моргая.

Внезапно отец Мельник склонился к Виганту и стал шептать ему прямо в ухо на каком-то непонятном языке. Прислушавшись, Малко узнал украинский. Свою речь Мельник сопровождал выразительными жестами, брызгая слюной во всех направлениях. Собеседник слушал сначала растерянно, затем глаза Виганта хитровато заблестели.

В конце разговора, хлопнув Отто по плечу с такой силой, что у того скрипнули зубы. Мельник закричал официантке:

– Вина!.. Хочу вина!.. Принесите самого лучшего вина! Желаю отпраздновать возвращение друга.

У Малко появилось подозрение, что сутана взята напрокат, но, как будто угадав его мысли, святой отец приподнялся и громко произнес:

– Забыл представиться. Йозеф Мельник, капеллан украинской повстанческой армии с 1943 по 1945 годы под командованием горячо любимого поглавника Анте Павелича.

Хороший подарочек для боженьки. Малко был в курсе подвигов этой армии.

– Война закончилась, – холодно отрезал он. – Анте Павелич мертв.

В глазах Мельника появился насмешливый блеск, и он патетически изрек:

– Для справедливых людей не существует покоя. До последнего вздоха я буду драться с врагами церкви.

– Что вам нужно от Виганта? – спросил Малко. – Он очень устал и хочет отдохнуть.

– Вигант? – на лице Мельника появилось притворное удивление. – Я вижу перед собой моего старого и верного товарища по борьбе Осипа Верхуна, который очень сильно отличился в святой битве против врагов церкви.

С застрявшей от неожиданности в горле сардиной. Лайза пыталась следить за немецкой речью, плохо понимая смысл происходившего. Воспитанная в религиозном пансионе, она не могла поверить в то, что сидевший напротив человек был настоящим служителем культа.

Малко начинал нервничать. Подобные разговоры не обещали лично для него ничего хорошего.

– Верхун или Вигант, – что вам от него нужно?

От смеха святого отца обеденный стол заходил ходуном. Погладив украшающее грудь распятие из драгоценных камней, он проронил с хитрецой в голосе:

– Это. Друг мой, небольшой секрет между нами и самим Господом Богом. Не думаю, что в моей власти доверить его вам.

Малко посмотрел прямо в глаза Виганту. Тот отвернулся и казался сильно раздосадованным.

Святой отец опрокинул в рот бокал вина, отчего покраснели его уши, словно в одно мгновение впитали эту жидкость.

Отто Вигант наконец соизволил вступить в разговор.

– Мои отношения с Йозефом Мельником касаются только меня. Мне нужно съездить в одно место после Стокгольма. Максимум на три дня. Это очень важно для меня...

– Куда?

– Не могу сказать. Не нужно, чтобы вы ездили си мной.

Малко уже начал благодарить себя за то, что взял с собой Кризантема. При случае его не остановила бы даже и шелковая ряса. Он всегда был выше подобных предрассудков.

Подошедшая в эту минуту официантка склонилась над Вигантом и указала ему на дверь, откуда был виден холл. Вигант повернул голову и сразу побелел. В свою очередь обернулся и Малко.

Холл, казалось, уменьшился в размерах, когда в нем во всем своем ослепительном сиянии явилось сказочное творение мечты – женщина с большими голубыми глазами, чувственным ртом и распущенными белокурыми волосами. Ее можно было назвать более чем красивой. Черные высокие сапоги придавали дрожащую нотку всему ансамблю. Но в этой красоте ощущалось холодное расчетливое естество. Дамочка грациозно облокотилась о стойку, что позволило по достоинству оценить шикарную линию бедер, скрытых очень коротенькой юбкой.

Незнакомка обвела взглядом помещение. Выражение ее лица постоянно менялось. Первый раз в своей жизни Малко не пожалел о своем пребывании во второсортном отеле. Рядом с ней стоял холеный седой мужчина, лет пятидесяти, с очень тонкими чертами лица. Оба они смотрели в сторону Виганта, который вскочил с места, словно навулканизированный. Малко услышал, как он прошептал:

– Стефани... Борис и Стефани...

Глава 6

Опрокинув стул. Вигант бросился к выходу, ведущему в холл. От удивления Лайза снова поперхнулась. За какую-то долю секунды Малко проделал то же самое, что и Вигант. Теперь он стоял рядом и слушал разговор, не вызывая у них и тени стеснения.

Первым заговорил седой незнакомец. Его голос оказался мягким и приветливым:

– Мы напрасно ждали в порту «Рагону». Почему вы покинули ее в такой спешке?

Вполне обычный тон. Однако фразы отскакивали от Виганта, как от стены. Все его внимание было приковано к молодой женщине. Он протянул руку, чтобы взять ее за локоть, но она легким движением отстранилась. В прекрасных голубых глазах отсутствовало всякое выражение.

– Стефани, – не обращая внимания на мужчину, выпалил Вигант, – как ты здесь оказалась?

Выглядел он скорее испуганным, чем удивленным. Женщина выпрямилась и ядовито ответила:

– Так или иначе я здесь.

В произношении чувствовался явный берлинский акцент. Малко испытал привычное приятное покалывание в позвоночнике. Вигант сделал шаг вперед и попытался обнять ее, но на этот раз она грубо оттолкнула его. Прерывистым голосом, который он тем не менее пытался контролировать, Вигант спросил:

– Что происходит? Почему ты отталкиваешь меня? Ведь я твой муж.

– Мой муж!?

Она произнесла это с таким презрением, что Малко стало неудобно за стоявшего рядом человека. Эта женщина никак не походила на любящую жену, благоразумно ожидавшую супруга в Стокгольме. Такие семейные сцены в положении Виганта таили катастрофу, и Малко сразу понял это.

Чуть поодаль седой человек с презрением и одновременно с интересом наблюдал за Вигантом и в тот момент, когда тот сделал вторую попытку обнять жену, как ни в чем не бывало вмешался в разговор.

– Нам стало известно о катастрофе, случившейся с самолетом, дорогой Отто. Это ужасно! Вы могли утонуть. К счастью, все обошлось. Стефани во что бы то ни стало хотела поехать на встречу с вами вместе со мной. Ей не терпится обрести покой и счастливую семейную жизнь. Не так ли, Стефани?

Вигант улыбнулся, как крокодил, готовый подраться с соперником. Тон Стефани изменился:

– Конечно, бедный Отто сильно устал. Я хотела бы понежить его...

Продолжая слушать. Малко изо всех сил шевелил серым веществом. В целом ситуация была ясной. По неизвестной пока причине жена Виганта перешла в лагерь врагов. Седой мужчина, наверное, являлся русским агентом. С помощью Стефани он попытается вернуть заблудшую овечку в родные пенаты. Стоило взглянуть на Виганта, и становилось понятно, что игра предстояла нелегкая.

Отто в конце концов обрел какое-то подобие хладнокровия. Ему и самому все стало ясно, хотя в то же время все его естество принялось бунтовать против реальности. Он прильнул к молодой женщине, которая на этот раз не оттолкнула его, и стал с жадностью вдыхать запах его духов. Могло показаться, что он хочет овладеть ею прямо в холле. Впрочем, в Дании это никого не шокировало. И подумать только, Малко представлял ее себе уродиной!

Смотря прямо в глаза жене, Вигант, понизив голос, спросил:

– Ты больше не любишь меня? Ты же знаешь, что меня ждет, если я вернусь обратно. Ведь ты же сама хотела пожить на Западе, попользоваться молодостью. Почему ты переменила решение?

Она не ответила, но в голосе Виганта было столько мольбы, что стоявшая за стойкой невозмутимая служащая удивленно подняла голову.

Неожиданно за спиной Малко послышался знакомый музыкальный голос.

– Что происходит, дорогой Осип? Елейный, как бочка с маслом, на них смотрел отец Мельник. Вигант вымученно улыбнулся.

– Все нормально, Йозеф. Встретил друзей... Мы болтаем.

– Тогда милости прошу к нашему столу, – сладко пропел святой отец. – Да будут благословенны друзья моих друзей.

Расталкивая собравшихся, он попытался увлечь за собой Стефани, которой чуть не стало плохо от изумления. За ними последовали и все остальные. Садясь за стол, седой незнакомец протянул руку Малко и по-немецки представился:

– Борис Савченко.

– Князь Малко Линге.

В любом случае они уже знали, чего можно ожидать друг от друга.

Официантка принесла сардины, к которым, за исключением Лайзы и отца Мельника, никто не притронулся. Вигант, не отрываясь, пожирал глазами Стефани. Та сняла куртку и выставила грудь, способную свести с ума и более нравственного святошу, чем отец Мельник. Неожиданно перед ней появилось блюдо из селедки, и – о ужас! – через минуту тарелка оказалась пустой. Повара, должно быть, почувствовали гордость: наконец-то появился человек, способный оценить местную кухню...

Не отстал от нее и отец Мельник. Проглотив все сардины, он находился в прекрасном расположении духа.

– Надеюсь выкроить время, чтобы посетить собор святого епископа Абсалона в Копенгагене. Вот человек, который умел защищать церковь.

В действительности в начале XIII века епископ Абсалон был проводником небольшой инквизиции, о которой в Дании не забыли даже спустя семь веков.

Проглотив последнюю селедку, Стефани встала из-за стола и, окинув Малко долгим ласкающим взглядом, сообщила:

– Пойду немного отдохну.

Отто Вигант был уже на ногах. Боковым зрением Малко наблюдал за Борисом. Тот тоже поднялся. Лайза наклонилась к Малко.

– Кто эти двое?

Особенно ее заинтересовала Стефани, по виду грозная конкурентка.

– Бывшие друзья нашего нового друга, значит, наши враги.

– Враги?

Милая Лайза упала с облаков. Привыкшая работать с туристическими досье, она была далека от тайной шпионской жизни.

Немного раздраженно Малко уточнил:

– Если хотите, это восточные агенты, желающие вернуть назад Отто Виганта.

Если бы Борис бросился на нее с ножом, это вызвало бы в ней меньше удивления. Услышав слова Малко, Кризантем обрадовался, что, не послушав хозяина, прихватил с собой рабочие инструменты, – физиономия Бориса ему явно не нравилась.

Вигант вернулся, когда на стол подали кофе. Выглядел он постаревшим лет на десять. Лицо осунулось, глаза покраснели. Борис с иронией посмотрел на пего, встал из-за стола и попрощался.

Чтобы отделаться от вездесущего отца Мельника, Малко взял Виганта за руку в надежде увести в номер. Вигант не сопротивлялся.

Дождь кончился, из-за туч показалось солнце. Они вышли из холла и пошли по дороге к пристройке.

– Что собираетесь делать?

Малко пришлось повторить вопрос еще пару раз. Вигант вздрогнул и поникшим голосом ответил:

– Стефани предала меня. Они хотят, чтобы я вернулся на Восток... Они клянутся, что простят меня... Малко пожал плечами.

– Вы не ребенок. Сами знаете, что произойдет.

– Да, знаю...

Он сказал «знаю», но сам не верил в это по-настоящему. Его глаза подернулись бесцветной пленкой, что лишало их привычного блеска.

– Кто такая эта Стефани?

Услышав имя жены, Вигант испытал облегчение.

– Она работала у меня секретаршей. Затем я женился на ней. Я без ума от нее... До этого она была такой милой... Верите ли, она даже сама возилась на, кухне... говорила, что любит меня...

Даже у самых сильных людей случаются неудачи. Та, что произошла с Вигантом, выбила его из колеи. Когда человек такого возраста встречает похожую на Стефани девушку, остается только молиться за него.

– А Борис?

– Русский. Он заменил меня на службе. Я считал его своим другом.

– Хорошо, давайте немного поразмышляем. Пока я с вами, вы ничем не рискуете. Не думаю, что они попытаются убрать вас. Вы в нейтральной стране и к тому же существует датская охрана. Полагаю, что ничего но стоит менять в наших планах, и как только власти дадут зеленый свет, мы сядем на самолет в США.

– Но в этом случае я больше не увижу Стефани, – жалобно отреагировал Вигант.

– Вам еще хочется видеться с ней после всего, что произошло?

Вигант промолчал. Малко понял, что, действуя напрямик, он ничего не добьется.

– Каким образом Стефани объяснила вам предательство?

– Борис сказал ей, что меня подозревают в контактах с западными спецслужбами. Дело Ринальдо... Она согласилась следить за мной и теперь испытывает отвращение ко мне. После всего того, что партия сделала для меня... Она – убежденная коммунистка.

Несмотря на трагичность ситуации, было от чего покатиться со смеху. Стоило только "представить полнотелую Стефани патриоткой... Нужно было быть и на самом дело влюбленным в нее без ума, чтобы поверить в это. Отто Вигант верил.

– Они расстреляют вас, – сухо произнес Малко. – И в любом случае вы потеряете Стефани. Похожа она скорее на добрую потаскушку, чем на коммунистку.

Вигант молча проглотил пилюлю. Образ Стефани затмевал ему все окружающее. Как в кино, он снова и снова прокручивал последние часы близости с ней. Ему не хотелось поверить в то, что все кончено. Внезапно он ощутил потребность в Стефани, как в воздухе. Он лгал сам себе, клянясь в том, что проведи он одну-единственную ночь с ней, и наступит удовлетворение, и тогда ехать можно будет без оглядки. Это была неправда, но об этом было известно только в самых потайных уголках его подсознания.

Малко внимательно посмотрел на Виганта, пытаясь угадать его мысли.

– Что вы хотите делать дальше?

– Нужно выиграть время, – с мольбой в голосе ответил тот. – Нужно попытаться завладеть ею. Сейчас она под влиянием Бориса. Необходимо разделить их...

«Так же легко разделить сиамских близнецов», – подумал Малко.

– Помогите, – взмолился Вигант. – У вас большие возможности. К тому же я уверен, что она еще любит меня.

Подобное ослепление заслуживало какой-то награды. Малко вздохнул. Придется все начинать заново. Вместо посещения антикварных лавок у него в перспективе намечалось похищение Стефани с обязательным насилием над Борисом под самым носом у датских властей.

– Вам известно, что Дания – не американская колония? – спокойно сказал Малко. – Не думаю, что ваш Друг Борис из тех, кто даст спокойно обвести себя вокруг пальца. Кстати, отец Мельник тоже хочет, чтобы вы вернулись назад?

Отто отрицательно покачал головой.

– Нет, никакого отношения к этой истории он не имеет. Ему даже неизвестно, что я женат... Мне нужно отдохнуть... Я ухожу в номер.

Из-за датской полиции Борис будет вести себя осторожно, однако стоило опасаться различных подвохов. Итак, они застряли в Скагене... Есть от чего превратиться в хорька. Логичным решением могло стать похищение Стефани. Вигант последует за ней хоть на край света.

Малко пошел в отель, где в холле его ожидали Лайза и Кризантем.

Сидевший невдалеке человек, вероятно, агент датской полиции, был занят кроссвордами.

Малко обратился к Лайзе:

– Мне нужна ваша помощь.

Он вкратце пересказал всю историю.

– Вам нужно поехать в Копенгаген, чтобы получить дальнейшие инструкции из Вашингтона. Мне не хотелось бы попасть в нехорошую ситуацию. Возвращайтесь как можно быстрее.

Лайза прямо-таки обмерла от оказанного доверия.

– Вы уверены, что я не потребуюсь вам здесь? Не хочу оставлять вас одного.

Малко заверил, что ситуация под контролем, хотя это было отвратительной ложью. Начиналась война нервов. Отто Вигант прекрасно понял дилемму. Либо жизнь, либо жена, с равной возможностью потерять и то и другое. Помимо всего прочего, Малко не против был бы узнать намерения отца Мельника. Ведь не для того же он приехал в Скаген, чтобы обнять товарища по подлости.

Глава 7

Вытянувшись на постели, Отто Вигант чувствовал, как рассудок покидает его. Настала ночь, и он слышал, как плещутся за окном волны. Ни Борис, ни Стефани не давали о себе знать. Они выжидали, уверенные в себе. Вигант "напрасно прокручивал в мозгу все детали и не находил решения. Все его умозаключения приводили в тупик. От мысли потерять Стефани его мозг отказывался работать. Чтобы испытать себя, он воображал ее млеющей от наслаждения в руках другого мужчины. От этого становилось одновременно нестерпимо больно и восхитительно. Но как только видение исчезало, он оказывался в том же состоянии, что и прежде. Не приносило облегчения и сознание того, что Малко прав. С деньгами и свободой можно было найти много других женщин, однако он не мог заставить себя действовать, как того требовал рассудок. Даже возможность похитить Стефани не могла его успокоить. Насильно мил не будешь... В глубине души Вигант давно разгадал ее намерения.

Послышался телефонный звонок.

– Вас ожидают в ресторане, – сообщил служащий.

Он не был голоден, но все же решил воспользоваться предложением, чтобы увидеть Стефани.

У него екнуло сердце, когда он входил в зал: там сидел Борис, один, без Стефани. Вигант сел между Малко и Кризантемом. За соседним столиком отец Мельник помирал с тоски. Немного поодаль двое в гражданском усердно ковырялись в тарелках, словно от этого зависела их жизнь.

Стефани появилась несколько позже. Вилка в руках Виганта повисла в воздухе. С тех пор как они были знакомы, никогда она не выглядела так привлекательно. Пышные белокурые волосы ниспадали на обнаженные плечи. Коротенькое платье было сшито словно специально для нее.

Ослепительно улыбнувшись Малко, Стефани направилась к столику, где сидел Борис. Тот, приподнявшись, поцеловал ей руку. Вигант не мог оторвать взгляда от жены. Сев напротив него, она как бы демонстрировала превосходную, едва прикрытую кружевом грудь. Запах духов перебил даже непобедимый запах рыбы. И каждый раз, когда ее взгляд встречался с глазами Малко, она улыбалась.

– Можно подумать, что вы нравитесь ей, – кисло заметил Вигант, который от ревности превратился в сгусток ненависти.

Малко вздохнул: он сомневался в ее искренности. Сводя с ума Виганта, она хочет посеять раздор в лагере противника. Как будто в подтверждение его мыслей она без конца скрещивала ноги и смотрела на Малко с таким желанием, что Вигант готов был броситься на него от злости.

– Послушайте, вы же не ребенок. Она вас явно подзуживает.

Вигант молчком уткнулся носом в тарелку. Малко видел, как дрожит в его руке вилка, и ему стало жаль его. Чтобы отвлечься, Малко стал смотреть вокруг себя. Уже знакомая брюнетка продолжала интриговать его. Она сидела на том же месте, что и прежде, и взгляд ее карих глаз часто останавливался на Виганте. Почувствовав, что на нее смотрит Малко, она сразу опустила голову. В эту минуту он был убежден, что это не обычная туристка. Впрочем, в Скагене отродясь никаких туристов не бывало. Возможно, она являлась наблюдательницей из конкурирующей спецслужбы.

– Сколько вы собираетесь еще изводить себя? – обратился Малко к Виганту.

Отто понимающе кивнул и ответил с горечью в голосе:

– Кажется, у меня нет выбора. Не представляю, что буду делать без нее.

Малко хотел что-нибудь возразить, но в это время в зале появился одетый с иголочки высокий блондин. Выглядел он до того по-датски, что поначалу не вызвал у Малко ни малейшего интереса, и только прозвучавший низкий голос заставил обратить на него внимание.

Незнакомец остановился рядом со Стефани, которая пригласила его сесть рядом, воркуя, как голубка. Пораженный, что такое божественное создание может заинтересоваться этим дешевым пижоном. Вигант закипел от злости.

– Не надо глупостей, Отто. Это провокация.

Малко понял, зачем Борис и Стефани прогуливались в порту. Там нетрудно было подцепить этого датчанина. Бедняга, без сомнения, не догадывался, в какой деликатный и трагический лабиринт его занесло...

Малко покорно приготовился пережить трудные минуты.

Вигант продолжал в упор смотреть на парочку. Все происходило более или менее спокойно, пока Стефани не позволила блондину взять свою руку, которую тот принялся любовно поглаживать. Отто зарычал, словно готовый к прыжку тигр. Его лицо позеленело. Еще одно движение датчанина – и можно ожидать инфаркта или поножовщины. К счастью, дальше поглаживания руки вольность молодого человека не пошла. Встав из-за стола, Стефани и ее кавалер пересекли зал под бычьим взором Виганта и двух «горилл» в штатском, не подозревавших, что происходит у них под носом. Впрочем, их можно было извинить. «Гориллы» редко интересуются любовными потехами.

Проходя мимо столика, Стефани стрельнула взглядом, способным разжечь в камине огонь. Вигант смотрел им в спину, готовый растерзать противника на месте.

После их ухода он посидел некоторое время молча, затем встал и в угнетенном состоянии направился к выходу. Малко толкнул в бок Кризантема.

– Шагай за ним. Нежелательно, чтобы он затеял скандал. Будет брыкаться, стукни и унеси в номер.

Турок лениво поднялся. Он не любил быть нянькой.

* * *

Отто Вигант быстро шел в темноте. Голова его горела в огне. Отель «Скандия» находился в самом конце главной улицы Скагена. Он потерял из виду пару, опережавшую его всего на несколько минут. Возможно, они зашли в какой-нибудь кинотеатр или бар. А может быть, обнявшись, они пошли на пляж... От бессильной злобы у него свело ноги. При мысли, что в эту минуту она находится в объятиях молодого кретина, всего в нескольких метрах от него, он испытывал яростное желание убить его.

Пройдя еще немного, он очутился в самом центре улицы, как раз поблизости от обнимающейся пары. Но это оказались не они. Вигант провел рукой по редким волосам. Как ему поступить? Он был твердо уверен, что не может жить без Стефани, но он знал и то, какую смертельную ловушку она таит в себе.

Вдруг он заметил их при свете витрины. Они шагали, и в самом деле держась за руки. Вигант быстро юркнул в темноту. Лишь бы она не заметила его. Если это случится, она будет очень счастлива. Он напряг все свои силы. В конце концов он являлся вторым человеком в восточногерманском разведуправлении и должен обладать выдержкой, а не вести себя как мальчишка. Он смело повернулся к ним спиной и, не оглядываясь, зашагал обратно в отель.

Какое-то время гордый за себя, он почти обрел покой и даже стал строить проекты на будущее без Стефани. Он зашел в этом настолько далеко, что чуть было не отправился на поиски отца Мельника, чтобы сообщить о своем согласии ехать в Вадуц, но благие намерения оставили его, как только он зашел в номер. Упав на кровать, он обхватил голову руками и заплакал, сгорая от желания найти Стефани и умолять ее не ложиться в постель с этим мужчиной. Наконец он заметил лежащий на покрывале небольшой белый конверт. Вигант принялся с тревогой в сердце вертеть его в руках, затем, разорвав, прочитал несколько строк. «Буду ждать сегодня в полночь у себя в номере. Четвертая дверь на первом этаже. Можешь войти с центрального входа, только никому не говори о нашей встрече. Твоя Стефани». Словно Тарзану, ему захотелось колотить себя кулаками в грудь. Стефани его не предала! Попав в расставленные Борисом сети, она сделала все возможное, чтобы приблизиться к нему. Они будут жить вместе во Флориде под солнцем! Ему хотелось петь, кричать от счастья.

Часы показывали девять с половиной. Он поспешил в ванную комнату, где принялся остервенело натирал тело щеткой, словно пытаясь уничтожить этот отвратительный запах, который, казалось, пропитал всю кожу.

Еще два с половиной часа ожидания. Как долго!.. Он стал бриться с маниакальной тщательностью. Ему хотелось произвести хорошее впечатление, если доведется обнять Стефани. Когда приготовления были окончены, Вигант стал гладеньким, как яйцо. Прошло только сорок минут. Он испытал желание вернуться в ресторан, чтобы поделиться радостью с Малко, но, подумав о Борисе, вовремя передумал. Не стоило возбуждать лишних подозрений.

Мысли беспрерывно возвращались к Стефани. Он стал ее представлять в таких откровенных сценах, что стало совсем не по себе. Как будто она была единственной женщиной на свете. Разворачивающиеся в мозгу картины могли бы дать сценаристам с добрый десяток самых невероятных эротических сюжетов.

К двенадцати чувственный бред достиг апогея. Вигант встал и, открыв окно, посмотрел вниз, в темноту. Окна номера выходили в небольшой сад. Он осторожно спустился из окна, чудесным образом обнаружив хладнокровие и силу.

* * *

По дороге Вигант никого не встретил. Около пристройки стояла вереница припаркованных машин. Он обошел здание и стал считать окна. В четвертом горел свет. Виганта охватило чувство радости и нетерпения. Он забыл обо всем. Перед глазами был только этот освещенный квадрат, до которого оставалось всего несколько метров.

Неожиданно он почувствовал чье-то присутствие. Тень шевельнулась... Не успев даже вскрикнуть, он получил сильный удар по затылку и без сознания упал лицом вниз.

Придя в себя. Вигант увидел, что находится на том же месте. Он хотел пошевелиться, не заметив сразу, что крепко привязан к креслу, похожему на электрический стул. Засунутый в рот кляп мешал закричать. Кресло стояло как раз напротив четвертого окна. Комната оставалась освещенной, и он ясно различал все детали. Обычный гостиничный номер. Стол, два стула и кровать. Комната была пустой. В это время над Вигантом склонилась тень, и он узнал в ней Бориса.

– Дорогой друг, – мягко произнес русский, – вы напрасно не вникли в мои доводы. Выбирайте: либо вы возвращаетесь назад, либо я сделаю вас сумасшедшим.

– Мерзавец! – захрипел Вигант.

Он был слишком взбешен, чтобы испугаться, ведь на, карту оказалось поставлено главное – свидание со Стефани.

Голос Бориса стал мягче.

– Какое неблагоразумие! Вы могли бы спокойно жить с женой вместо того, чтобы обрекать себя на неприятные эксперименты...

– Какие эксперименты?

Виганту это напоминало допрос. По существу он находился в привычной обстановке, не чувствуя ни страха, ни напряжения, готовый ко всему.

Оставив вопрос без ответа, Борис продолжал:

– Согласны ли вы вернуться, как только представится возможность? Да или нет?

После продолжительного колебания Вигант отрицательно покачал головой.

– Хорошо. Тогда не советую упускать из поля зрения это окно. То, что сейчас произойдет, наверняка заинтересует вас.

Все поняв, Вигант сжался. Невольно он стал пристально смотреть в ярко освещенную комнату. Словно у атлета перед нечеловеческим усилием, у него напряглись все мышцы.

Ему был известен наперечет арсенал всех пыток, но это было что-то новое.

Дверь в комнату открылась, и вошла Стефани. За ней прошел молодой датчанин. Он сразу закрыл дверь на ключ. Стефани ждала, стоя посреди комнаты. Одетая в платье с черными кружевами, ока казалась самим воплощением женской сексуальности.

Подойдя ближе, блондин обнял ее. Она обхватила руками его шею и пылко поцеловала. Губами он принялся ласкать ее плечи. Запрокинув голову и закрыв глаза. Стефани застонала. Вигант издал глухой звук. Он услышал ее стон, будто находился вместе с ними в одной комнате. Он наклонил голову и увидел прикрепленный к спинке кресла миниатюрный передатчик. Подобную дьявольскую хитрость Бориса он вряд ли мог предположить.

Опьянев от злости, Вигант попытался опрокинуть кресло, но в то же мгновение ощутил холодное прикосновение. Дуло пистолета уткнулось ему в ухо.

– Без глупостей, Осип Верхун, иначе продырявлю твою голову.

Вигант глубоко вздохнул. Конечно, он мог закрыть глаза, однако Борис отлично знал человеческую натуру. Вигант не упускал и крохи из того, что происходило в комнате.

Стефани легла на спину, наполовину обнажив бедра. Датчанин робко провел рукой по чулкам. Она потянула его назад за волосы и спросила:

– Я тебе нравлюсь?

– Очень.

Они говорили по-немецки, датчанин – с ужасным акцентом. Он казался Виганту каким-то робким и неестественным. Понятно, не каждый день в Скагене можно встретить такую соблазнительную женщину...

Она снова привлекла его к себе, и Вигант увидел, как ее бедра трутся о ноги датчанина. Затем, приподнявшись на коленях, она одним жестом стянула с себя платье. Вигант закусил губу. Нижнее белье они покупали вместе в Лейпциге. Снятый лифчик пролетел через всю комнату. Молодой человек осмелел. Издавая нечленораздельные звуки, он принялся тискать обеими руками ее грудь, покрывая шею страстными поцелуями. На секунду отстранившись, он протянул руку к выключателю, но Стефани остановила его:

– Хочу видеть тебя...

Датчанин, конечно, не мог знать, что происходило за окном. Присутствие Виганта изрядно подпортило бы ему удовольствие... Подстегнутый ее словами, он возобновил ласки с удвоенной силой. Правой рукой Стефани дотянулась до пояса брюк и стала точными движениями расстегивать ремень.

Вигант жалобно застонал. Он не знал, долго ли будет продолжаться спектакль. Он желал, чтобы это был обман зрения. Но нет, это была она, его Стефани...

В это время датчанин срывал последний заслон стыдливости со Стефани. Изогнувшись, она встряхнула ножками, чтобы помочь ему. Когда Вигант увидел то, о чем мечтал целую неделю, он подумал, что сходит с ума.

Стефани легла подле мужчины, прикрытая теперь только одним запахом духов. Вигант мог ясно видеть, как она ласкала языком каждый сантиметр его губ, лица, шеи. Он слышал стон.

Не отдавая отчета, Вигант закричал:

– Стефани, остановись!

Дуло пистолета вновь уткнулось в ухо, и резкая боль заставила его немного отвлечься от ужасной сцены. Борис зарычал:

– Заткнись или будет хуже. В Скагене достаточно мужиков и помимо этого недоноска.

Как и большинство окон в домах Скагена, окна Стефани были снабжены двойными рамами и представляли собой хороший звуковой барьер.

Чтобы не смотреть на постель, Вигант стал фиксировать взгляд на трусиках, комочком лежавших в углу комнаты, но глубокий вздох заставил его поднять глаза. Стоя на коленях, Стефани раздевала датчанина. Она уже сняла пуловер и сейчас принялась за брюки. Борис прошептал на ухо Виганту:

– Есть еще время. Пока это только продвинутый флирт. Итак, вы принимаете мои предложения?

Вигант упрямо покачал головой. Ненависть к Борису оказалась сильнее. Он хотел жить, чтобы отомстить за унижения, зная, что вернуться означало подписать себе смертный приговор.

– Иди к черту! – бросил он.

Словно получив приказ, Стефани стала спускаться вдоль туловища мужчины, продолжая целовать его. Когда она достигла конечной цели, датчанин сладострастно вскрикнул. Стефани со знанием дела приступила к долгой и искусной ласке.

Вигант забыл и про пистолет над ухом, и про самого Бориса. С безумной силой он стал трясти кресло, раскачиваясь из стороны в сторону. Глаза его готовы были выскочить из орбит, тело горело, как будто каждое прикосновение Стефани к датчанину обжигало огнем его кожу. Вигант никогда не предполагал, что можно так страдать.

От неимоверного усилия бечевка, связывающая его правую руку, разорвалась, и Виганта охватила волна радости. Он убьет их обоих. Когда он делал последние усилия, чтобы освободиться, Борис ударил его пистолетом по голове, и Стефани растаяла в сером тумане.

Очнувшись, он с минуту вспоминал, что с ним произошло. В окне все еще горел свет, Стефани лежала на животе, а сверху ритмично трудился молодой датчанин Вигант видел, как ее пальцы сжимали край кровати. И стоны, стоны... Затем Стефани закричала. Вигант слышал невнятные возгласы, идущие из глубины гортани, видел закрытые глаза и широко открытый рот. Никогда Стефани не кричала, когда была близка с ним. Сейчас Вигант со странным удовольствием открывал не известную ему женщину. Раздался последний вопль. Тела больше не двигались. Вигант чувствовал себя до такой степени дурно, что не мог ни о чем больше думать. В его сознании образы наслаивались друг на друга.

Стоявший за спиной Борис быстро перерезал веревку. У Виганта не осталось сил, чтобы встать и броситься на русского. Его взгляд оставался все еще прикованным к окну, к двум сплетенным в объятиях силуэтам. Словно давая понять, что спектакль окончен, Стефани потушила свет, и комната потонула во мраке. Вигант не мог расслабиться от напряжения. Чтобы не дрожать, он вцепился в ручки кресел, во рту ощущался привкус пепла. Над ухом склонился Борис.

– Знаю, что вы не наделаете глупостей. Впрочем, они сейчас спят. Идите и вы отдыхать... Есть время подумать. Все может быть намного хуже. Если вы не примете наше предложение, то увидите, как ваша жена опустится на самое дно.

Не дожидаясь ответа, Борис исчез в сумерках. Вигант тяжело встал с кресла и словно робот пошел назад. Русский отлично все рассчитал: Вигант был в эту минуту полностью разбит.

Глава 8

Внушительная масса отца Мельника проскользнула в комнату с проворностью змеи. Приложив палец к губам, он подал Виганту знак молчать. Прошло уже около часа, как сознание Виганта пережевывало отвратительный спектакль, на котором он только что присутствовал. Сначала он хотел пойти и вышвырнуть датчанина из номера жены, но, подумав, отказался. Она могла стать на сторону любовника...

Пастырь пододвинул кресло и сел рядом с Вигантом. Привычным жестом погладив прозрачное ухо, он с волнением произнес:

– Что происходит. Отто?

– Я в западне, – безразлично бросил Вигант.

Мелодичный голос тут же предложил:

– Могу помочь. Нужно взять себя в руки, постараться избегать этих людей... Нас ждут деньги.

– Мне наплевать на доллары, Йозеф.

От этих слов отцу Мельнику стало плохо, будто было проклято имя Бога.

– Осип, ведь речь идет о двадцати пяти миллионах долларов.

– Знаю, но сейчас у меня голова занята другим.

Мельник напрасно старался представить то, что но важности могло бы затмить эту сумму.

– Доверьтесь мне, Осип. Может быть, вы больны?

Вигант немного поколебался. Однако даже говорить о Стефани доставляло ему удовольствие, и он рассказал отцу Мельнику все, что произошло. Желая утешить, тот протянул огромную волосатую руку и произнес:

– Помилуй Бог, но с такими деньгами можно найти куда более красивых девочек, чем ваша Стефани.

Вигант закивал головой.

– Знаю, знаю, но я хочу именно ее. Когда я думаю, что больше не увижу Стефани, то становлюсь безумцем. Могу отдать ей все мои деньги, лишь бы она была со мной...

– Друг мой, – попытался наставить его на путь истинный отец Мельник. – Это существо желает вашей погибели. Нужно убрать ее с дороги. Что касается Бориса, я займусь этим сам.

Он запустил руку в правый карман сутаны и извлек на свет божий маузер, коричневая рукоятка которого заблестела на солнце. Подбросив его в воздухе, он продолжал:

– Вспоминаете, мой дорогой Осип? Я всегда ношу его с собой. Благодаря этой игрушке я приблизил к творцу огромное количество грешников. Так что русский будет не первым.

Вигант закурил и печально улыбнулся.

– Даже если вы и убьете Бориса, от этого ничего не изменится. Они пошлют другого. В конечном счете все зависит от меня. Меня и нужно убивать, – заключил он без тени иронии.

«Но не раньше, чем будут подписаны бумаги», – лицемерно подумал Мельник. Охваченный мерзким подозрением, он ткнул волосатым пальцем в грудь Виганта.

– Осип, сын мой, вы же не станете совершать глупости. Вам известно, что Господь самым решительным образом осуждает суицид. Вас ждет вечное проклятие.

Вигант успокоил его:

– Я не наложу на себя руки. Слишком люблю жизнь... И Стефани.

Пастырь с такой силой почесал ухо, что чуть не оторвал его.

– Есть выход, – предложил он. – Вы можете удостоверить свою подпись у нотариуса, а в Вадуц я отправлюсь один и привезу вашу половину.

Вигант искренне расхохотался.

– Дорогой Йозеф, а вдруг вы решите финансировать на мои деньги взрыв Кремля? Предпочитаю, чтобы моя половина была израсходована в более мирных целях. Немного терпения. Если все обойдется, в Вадуц мы поедем вместе. А если нет, деньги останутся там, где они сейчас. Обходились же вы без них целых двадцать три года.

Явно опечалившись, Мельник осенил Виганта крестным знамением.

– Да будет по-вашему, сын мой. Мы еще поговорим об этом завтра. Утро вечера мудреней... Эта женщина – воплощение Вельзевула. Она заслуживает казни на костре... Ее пепел должен быть развеян по всему свету.

В глазах Мельника заблестел жестокий огонек. Неожиданно Вигант вскочил с постели и схватил святого отца за отворот сутаны, пригвоздив его к стене.

– Если с головы Стефани упадет хоть один волос, старый хрыч, я сожгу тебя живьем, как делал это ты с партизанами на Украине.

Мельник с достоинством убрал руки Виганта с груди.

– Вам должно быть стыдно разговаривать в таком тоне со служителем Господа. Я буду молиться за вас и за эту несчастную грешницу.

Еще раз перекрестив Виганта, он вышел в коридор. Под его тяжелыми шагами заскрипели половицы. Про себя он уже давно решил, что необходимо убрать Стефани, приняв для этого особые меры предосторожности.

* * *

Малко посмотрел на часы. Половина второго. Вместе с Вигантом он, пожалуй, был единственным, кто не спал в отеле «Скандия» в эту ночь.

Оставаясь исполнительным помощником, Кризантем присутствовал до конца на всех этапах пытки Виганта и сообщил Малко детали. Проследил Кризантем и за визитом отца Мельника к Виганту.

Решив, что сегодняшний сценарий исчерпан, Малко решил лечь спать, но вдруг в коридоре послышался скрип. Он быстро встал и приник ухом к двери. Кто-то медленно шел по коридору. Малко подумал о Стефани. Что за хитрость она еще придумала? Слышно было, как двумя легкими ударами постучали в дверь Виганта. Дверь открылась, прозвучало несколько непонятных слов, и вдруг Вигант закричал. Малко бросился в коридор и с разбега пнул дверь. Послышался женский голос. Дверь распахнулась, и Малко застыл на месте от удивления. Уже знакомая темноволосая женщина из ресторана с пистолетом в руках угрожала стоящему на кровати Виганту и отрывисто говорила по-немецки:

– Вот уже двадцать семь лет, как я жду этой встречи, чтобы убить тебя.

У нее хватило бы времени для того, чтобы убить их обоих, но, к счастью, она не была профессиональным стрелком. Малко воспользовался мгновенным замешательством и резким ударом по запястью выбил пистолет из рук женщины. Схватив его на лету, он сунул оружие себе за пояс. Ему не нужен был мертвый Вигант.

– Что происходит? – спросил он. – Зачем вы хотите убить его?

– Она сумасшедшая, – закричал Вигант, – она меня с кем-то путает... Нужно вызвать полицию.

– Я приехала из Израиля, чтобы убить негодяя, – хриплым голосом произнесла женщина. – Никто не помешает мне сделать это.

Вблизи она выглядела намного моложе. Не больше сорока. Она в упор посмотрела на Малко горящими от ненависти глазами.

– Вы, вероятно, тоже убийца. Поэтому и защищаете его.

Малко покачал головой.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Жизнь этого человека мне важна исключительно из профессиональных соображений.

Успокоенный присутствием Малко. Вигант спустился с кровати, не сводя глаз с женщины. Та, схватив Малко за руку, затараторила:

– Он уничтожил всю мою семью на Украине во время войны. Это монстр.

Ее хладнокровие в один миг испарилось. Странно, но от этого она стала выглядеть еще моложе. Сквозь слезы она поведала Малко ужасную историю. Сидевший на кровати Вигант по мере ее рассказа все больше и больше съеживался. Когда она замолчала, Малко бросил на него полный презрения взгляд.

– Жаль, что приходится защищать вас, господин Верхун. У меня это самая пренеприятная миссия с тех пор, как я занимаюсь подобными делами.

Вигант принялся что-то говорить в оправдание. Мысленно он проклинал себя за то, что упустил тогда эту свидетельницу. Хороший урок на будущее. Однако Иона Лирон не собиралась отказываться от своих намерений. Словно Малко был болен желтой лихорадкой, она отшатнулась от него и прокричала:

– Значит, несмотря на то, что я вам только что рассказала, вы все-таки продолжаете его защищать?

– Увы, я обязан делать это.

– Хорошо, – хмуро бросила Иона.

Она повернулась к двери, и Малко слегка отстранился, предполагая, что она идет к выходу, но женщина, резко наклонившись, выхватила какой-то предмет из-за голенища сапога и, согнувшись, бросилась на Виганта. Тот испустил громкий вопль. Малко успел разглядеть мелькнувшее лезвие кинжала. Нырнув в ноги женщине, он схватил ее за колено и увлек за собой в падении. Иона перевернулась на спину и с такой силой лягнула Малко в висок, что у того зазвенело в ушах. Так же проворно, как и Малко, она поднялась с пола, не выпуская из рук кинжала. Защищаясь. Вигант инстинктивно вытянул вперед руки. Левая штанина у брюк оказалась порванной. Там показалась кровь и стала стекать струйкой по ноге. На этот раз Иона прицелилась прямо в живот и на манер японских самураев, зажав двумя руками кинжал, снова бросилась на Виганта.

Если бы она достигла цели, удар пришелся бы как паз в печень. Но Малко в прыжке удалось настичь ее. Иона но инерции развернулась вполоборота и оказалась прижатой к его груди. Малко ощутил запах ее духов перед тем, как получить сильный удар коленом в низ живота. Мириады звездочек вспыхнули перед его глазами. Падая, он сумел ухватить ее за ногу. Она же успела еще стукнуть его но голове рукояткой кинжала Сущий демон... Подумать только, какой беззащитной она казалась за столиком в ресторане...

Мысленно извиняясь за недостойное поведение, Малко резко потянул ее за лодыжку. Потеряв равновесие, она вскрикнула и стала падать назад, выпустив из рук кинжал, чтобы защитить при падении затылок. Кинжал, вибрируя, воткнулся в дощатый пол. Малко всем своим весом навалился на Иону. С минуту она продолжала сучить ногами и брыкаться, пытаясь укусить или поцарапать лицо противника.

Сдерживая ее, Малко испытал странное чувство, словно пытался силой овладеть ею. Внезапно Иона затихла. Малко чувствовал только, как вздрагивают от рыданий плечи. Ее охватил настоящий нервный припадок.

Он осторожно встал и подобрал кинжал. Сидя на постели, Вигант с диковатым видом сжимал раненую ногу. Он смотрел на израильтянку с ненавистью и удивлением.

– Она хотела убить меня, – пробормотал он.

– А чего вы ждали от нее? – резко оборвал Малко. – Что она бросится вам на шею? Если бы мне были известны подробности, никогда бы не согласился сопровождать вас.

– Скажите-ка! – язвительно произнес Вигант. – Вы здесь не для того, чтобы выслушивать сумасшедшие бредни.

– Не беспокойтесь, я буду защищать вас.

Малко помог женщине подняться. Она не могла остановить душившие ее слезы. В ее облике было что-то пугающее.

– Кровь, – простонал Вигант.

Малко склонился над ногой.

– Пустяки. От этого не умирают. Я ухожу и забираю с собой эту милую особу. Желаю отличных кошмаров.

Он взял Иону за руку. Та не сопротивлялась и спокойно дала увести себя в номер. Посадив ее в кресло. Малко обтер ей лицо полотенцем. Через некоторое время она перестала плакать и, слегка причесавшись, безо всякого перехода потребовала:

– Отдайте мой пистолет.

Все начиналось сначала. Малко покачал головой и сел в кресле напротив.

– Я не сделаю этого по разным причинам. Прежде всего потому, что не хочу видеть вас в местной тюрьме. В Дании с убийствами не шутят. Вас обвинят в умышленном преступлении, даже если в случае с Вигантом оно и оправдано.

– Какое вам дело? – отрезала она. – Я готова ко всему. У меня нет ни семьи, ни детей. Меня стерилизовали. Какая разница, где жить – в тюрьме или в кибуце. Зато у меня будет спокойная совесть. Впрочем, вы можете оставить пистолет себе. Я достану другой и убью его при первой же возможности, хоть кухонным ножом, если потребуется.

Малко подумал, что единственным способом договориться будет попытка открыть ей правду. Медленно подбирая слова, он стал рассказывать ей историю Осипа Верхуна. Когда он дошел до эпизода со Стефани, глаза у Ионы заблестели.

– Как я счастлива, – воскликнула она, – хотя это и слишком мягко для него.

Малко передал ей все, что ЦРУ ждет от Виганта, который долгие годы работал на коммунистические спецслужбы. Он знал очень многое.

– Вот почему Вигант должен остаться пока живым, – заключил Малко.

Иона упрямо покачала головой.

– Это ваши проблемы, вы можете отыскать другого предателя. Этот принадлежит мне, и я убью его.

На все уговоры Малко она отрицательно качала головой, затем, внезапно скользнув со стула, прошептала:

– Я сильно устала.

В ту же секунду она уснула. Психологическое напряжение дало о себе знать. Малко с жалостью посмотрел на нее и, взяв на руки, перенес на кровать. Он не знал в каком номере та остановилась, и не хотел привлекать к себе внимание. Иона не реагировала даже тогда, когда он стал раздевать ее. Затем он разделся сам и улегся в постель. В его голову не приходило ни одно сколько-нибудь приемлемое решение. Похищение Стефани могло во сто крат усложнить дело. Осталось только провозгласить Данию пятьдесят первым штатом Америки. Он боялся, как бы Борис и его дьявольская сообщница не довели Виганта до крайнего физического истощения. За один только день они его буквально извели. Закончится тем, что он окажется в западне, словно кролик, бросившийся на хвост кобры. Размышляя, он наконец уснул.

Его разбудил стон: Ионе что-то снилось. Съежившись, она дрожала всем телом. Не отдавая себе отчета, Малко погладил ее по волосам и подумал об Александре, которая могла бы вообразить бог знает что, увидев рядом с ним эту невысокую брюнетку. Иона застонала еще сильней. Можно не сомневаться: кошмар во сне усиливался. Что поделать, человеческое сопротивление имеет границы. Малко стянул с нее чулки и на какое-то время забыл адскую карусель, в которой оказался.

Когда волна сладострастия поутихла, Иона прошептала:

– Это первый раз в моей жизни.

Так как она сразу же уснула, Малко остался в неведении, что случилось первый раз в жизни, – ведь она не была девственницей.

Глава 9

На следующий день Иона Лирон обедала в одиночестве. Она молча ушла из номера Малко, словно между ними ровным счетом ничего не произошло. Увидев ее в зале. Малко сразу понял, что от задуманного она не отказалась, хотя в глубине души и надеялся на это.

За соседним столиком были поглощены разговором отец Мельник и Отто Вигант. Очевидно, Вигант рассказывал о своих несчастьях старому товарищу по оружию, о чем можно было догадаться по яростным взглядам, которые отец Мельник бросал на израильтянку. Он с удовольствием изгнал бы из нее Вельзевула, используя не только кадило, но и гранату.

Борис ни словом не обмолвился со Стефани, выглядевшей в это утро как никогда неотразимой. Ее платье из Джерси оканчивалось там, где обычно начинаются чулки.

Когда Малко поднимал голову, его взгляд натыкался на улыбавшиеся ему в немом приглашении голубые глаза. Автоматически Вигант перехватывал взгляд, и это вызывало в его черепе несколько смертоносных идей. Только Кризантем избежал всеобщего напряжения. Он открыл для себя балтийскую селедку и, следуя примеру Стефани, принялся поглощать ее огромными порциями. Было бы совсем неплохо, если бы эти два существа влюбились друг в друга, но турок только терпеливо ждал, когда ему позволят кого-нибудь задушить. Маловероятная возможность, если принять во внимание двух «горилл», наблюдавших за Вигантом. На Малко, Бориса, Стефани. Кризантема они не обращали ни малейшего внимания. Нейтралитет, нейтралитет...

Субботнее утро, – значит, до понедельника ничего нельзя изменить. От этого у Малко словно кость в горле застряла. Что еще может придумать за это время Борис, чтобы окончательно свести с ума Виганта?

Завтрак близился к концу. Внезапно на пороге появились две высокие фигуры. Малко подумал, что он видит это во сне. Крис Джонс и Милтон Брабек. Шпики-двойняшки, с которыми уже много лет он работал вместе. Стоит только вспомнить Стамбул или Карибские острова.

«Гориллы» мало интересовались кроссвордами, зато были опасны в непосредственных действиях. На двоих они имели сто восемьдесят килограммов и мозг одного шимпанзе. Крис и Милтон обожали путешествия, при условии оставаться в цивилизованном месте, что значило не отъезжать от Канзаса более чем на пятьсот километров.

Малко встал и пошел им навстречу. Крис пожал ему руку до хруста в косточках и недовольно бросил:

– Они здесь трупы зарывают? Зря не прихватил с собой противогаз...

Более прозаичный Милтон был в восхищении от костюма Малко из голубого альпака.

– Где вам удается находить такие костюмы? – вздохнул он. – Как только я бросаю сотню долларов за тряпку, у меня такое чувство, будто я купил мешок картошки.

Благоухая Шанелью № 5, между тремя мужчинами проскользнула Лайза.

– Я ожидала этих двух джентльменов в Копенгагене, – объяснила она. – Они прилетели только сегодня утром из Нью-Йорка.

Крис и Милтон, которых редко именовали джентльменами, тотчас почувствовали огромное уважение к Дании. Вдруг взгляд Криса сделался неподвижным.

– Ты видишь? – обратился он к Милтону.

Тот застыл в свою очередь.

– Турок. Тот самый. Ну это уж слишком!

Рука Кризантема на всякий случай потянулась к поясу. Крис и Милтон инстинктивно отодвинулись друг от друга. Еще со Стамбула они питали к Кризантему не слишком дружеские чувства. Малко успел вмещаться:

– Господа, – заявил он, – должен вам сказать, что Элько Кризантем вот уже четыре года у меня на службе, и я очень доволен им.

Таким образом ему удалось предотвратить катастрофу с участием двоих «горилл», которые с любопытством взирали на новых пришельцев.

– А-а, – разочарованно бросил Крис.

Его давнишним желанием было подержать голову Кризантема под водой, перед тем как прострелить ему череп.

Милтон Брабек, в свою очередь, выказал искреннее возмущение:

– Вы доверяете этому проходимцу? Вы забыли, что он чуть не задушил вас удавкой в Стамбуле?

– Господь завещал прощать оскорбления. Впрочем, мы здесь не для того, чтобы вспоминать старые обиды.

Оставив Кризантема следить за Вигантом, они пошли по дороге к пристройке.

– Господа, – обратился к ним Малко. – Еще раз прошу оставить ваши пистолеты. Может, и в самом деле прогнило что-то в Датском королевстве, но местные жители ужасно не любят неуместных выстрелов еще с гамлетовских времен.

Было бы очень глупо оказаться выдворенным из Дании, оставив Виганта один на один с Борисом и Стефани. Малко вкратце обрисовал ситуацию. Глаза американцев стали печальными.

– А разве нельзя усмирить этого педика с седыми волосами? – поинтересовался Крис.

Напрасная клевета. У Бориса можно было насчитать много разных пороков, совершенно чуждых гомосексуализму.

– Что же делать? – не унимался Крис.

– Пока ничего. Можно прогуливаться по пляжу и рассматривать прелестных датчанок. Уже растаяли льдины, значит, стоит искупаться.

Узнав о поездке в Данию, «гориллы» повеселели при мысли о датских девушках. Откуда им было знать, что как только у тех появляются деньги, они отправляются развлекаться в Париж, Лондон или Нью-Йорк. Однако не стоило обманывать их ожиданий. Отправив американцев заниматься буколикой, Малко облокотился о подоконник. Окно выходило прямо на пляж. Погода наладилась, и солнце пригревало по-летнему. Когда он уже хотел отойти от окна, появились две идущие к берегу фигуры. Малко узнал в них Иону и отца Мельника. Он улыбнулся. Святой отец брал на себя слишком много не соответствующей его сану свободы. Вдруг улыбка слетела с лица Малко. Он вспомнил, как смотрел на нее священник во время завтрака. Жестоко и неумолимо...

Два силуэта приближались к пляжу, где никого не было, за исключением нескольких влюбленных. Малко кубарем скатился с деревянной лестницы и быстро зашагал по тропинке.

Дойдя до берега, он остановился. Молодая женщина и отец Мельник исчезли. Прячась за кустами, Малко пошел в том же направлении, что и они. Пройдя около двадцати метров, он остановился. Шум моря и пронзительные крики чаек создавали довольно сильный звуковой фон. Испытав внезапную тревогу, Малко бросился бежать. Перед ним простирался необозримый пляж. Где же сейчас находились Иона и святой отец?

В правом легком Малко почувствовал легкое жжение – напоминание о пуле, полученной в Гонконге. В глазах потемнело, и ему почудилось, что он теряет сознание. Остановившись, он попытался убедить себя, что опасения напрасны. Священник в эту минуту, видимо, пытается отговорить женщину от задуманного. Он развернулся и нормальным шагом пошел назад, пытаясь усмирить бешеный стук сердца.

* * *

Ухватившись зубами за подол рясы, чтобы та не стесняла движений, святой отец как раз заканчивал свое «разубеждение». Сидя верхом на Ионе, он держал ее за волосы, уткнув лицом в песок. Разумеется, это удавалось ему с трудом. Она яростно сопротивлялась. Чтобы все выглядело правдоподобно, святой отец хотел сначала изнасиловать ее, но потом решил, что подобную формальность можно выполнить и после, не отягощая душу дополнительным грехом.

Намерение устранить Иону возникло у него после рассказа Виганта. Она была единственным человеком, способным реально помешать овладеть кубышкой, поскольку никто другой в смерти Осипа Верхуна не был заинтересован. Исполнить задуманное не представляло особого труда. Он подошел к женщине на выходе из ресторана и полным слащавости голосом предложил короткую медитацию. Ее найдут задушенной и изнасилованной на пляже, и никому в голову не придет заподозрить служителя культа.

Малко прошел всего в нескольких метрах от них. К счастью для Мельника, это случилось в тот момент, когда жертва уже не сопротивлялась. Скрытый ветвями кустарника, он увидел, идущего назад Малко и сосредоточился на последнем усилии. Сжав в зубах рясу, он изо всех сил надавил на затылок женщины. Ногтями Иона глубоко царапала землю, стараясь за что-нибудь зацепиться. Усилие Мельника привело к совершенно противоположному результату. Агония женщины оказалась настолько сильной, что Мельник потерял равновесие и тяжело повалился на бок. Открыв рот, Иона отчаянно задышала, не находя сил закричать. Тогда, схватив горсть песка, она попыталась ослепить им противника, но промахнулась. Мельник вновь набросился на нее. Все началось заново.

* * *

Малко шагал, наклонив голову и контролируя дыхание, чтобы избежать жжения в груди. Высокое солнце приятно согревало спину. С другой стороны пляжа люди уже купались. Вдруг он заметил, что песок в одном месте темнее обычного. Он побежал по пляжу до того места, где кончались темные следы. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что они могли быть только там, где рос кустарник, всего в нескольких метрах от него. Пригнувшись, Малко устремился в густую заросль и через несколько метров чуть не споткнулся о голову отца Мельника, чьи уши дрожали от прилагаемого усилия. Редко в своей полной опасностей жизни Малко испытывал желание убить. Однако в эту минуту он схватил Мельника с явным желанием сделать это. Тот все понял и тут же разжал душившие Иону пальцы, пытаясь высвободиться из цепких рук Малко, но тот сдавил ему горло, движимый единственной целью – убить. Запутавшись в сутане, Мельник потерял несколько драгоценных мгновений и теперь задыхался сам.

Поднявшись на четвереньки. Иона приходила в себя, стряхивая с лица песок. Отец Мельник принялся яростно шарить у себя за поясом, где обычно хранил кинжал – старую память об Украине. Малко этого видеть не мог. Достав клинок, Мельник стал искать место, куда вонзить его. Последствий он не боялся, считая, что всегда останется время бежать из Дании. Он забыл об Ионе, которая следила за сценой и хотела предупредить Малко, но из ее горла вырвался только слабый звук. Тогда она бросилась к Мельнику и, просунув руку у него между ног, сделала то, чему научилась в школе самообороны в Тель-Авиве.

Вопль отца Мельника заставил всех окрестных птиц лететь прямо до Исландии. Давление пальцев Малко показалось ему нежным прикосновением по сравнению с острой и нестерпимой болью, пронзившей все внутренности. Он потерял сознание.

Малко и Иона молча поднялись на ноги. Лежа на земле, святой отец дергался, словно разрезанная напополам гусеница. Молодая израильтянка приблизилась к нему и, тщательно прицелившись, пнула его прямо в левое ухо. Затем, зайдя с другой стороны, она проделала то же самое и с другим ухом. Потом она прицелилась в глаз, но Мельник зашевелился, и удар пришелся по брови. Малко удалось сдержать Иону, когда та замахивалась в очередной раз.

– Вы убьете его!

Она оказалась настолько увлеченной, что только через несколько мгновений нашла слова для ответа.

– Конечно, я убью его. Какое вам дело?

– Ровным счетом никакого, но я не хочу, чтобы власти слишком рьяно заинтересовались нами и попросту вышвырнули из страны. Прошу вас, не бейте его больше.

Опухшее от слез, лицо женщины было покрыто ссадинами. Подумав, она неохотно согласилась.

– Хорошо, ведь вы спасли мне жизнь. Мне надо было сильнее сжать пальцы, тогда бы он сдох наверняка. Спасибо вам.

Она собралась уходить. Какая стойкая женщина! Малко задумчиво посмотрел ей вслед. Прошло всего несколько минут, как ей удалось избежать ужасной смерти, однако она уже полностью овладела собой.

Он перевел взгляд на Мельника. Серое, забрызганное грязью лицо вызывало отвращение. Малко хотел заставить его подняться, но тот закричал от боли. Набросив ему на ноги задравшуюся сутану, Малко присел рядом на корточки. Мельник открыл глаза и тотчас снова закрыл.

– Не делайте вид, что вы в обмороке, иначе я пойду прямо в полицию и расскажу обо всем, что видел.

– Вам не поверят, – промямлил святой отец. – Я – слуга Господа, а эта баба – потаскуха.

– Зачем вы хотели убить ее?

– Она покушалась прошлой ночью на жизнь моего друга. Я хотел отомстить...

Слова звучали фальшиво, но, к несчастью, у Малко не было выбора. В его интересах было держать датские власти в неведении. Если Вигант останется один на один со своей неповторимой супругой и Борисом, то не пройдет и недели, как он окажется за «железным занавесом», где не будет иметь права даже на последнее любовное свидание со своей голубкой перед тем, как испустить дух в тюрьме. Дорого бы дал Малко, чтобы узнать, почему Мельник так держится за Виганта.

– Не вздумайте повторять подобное, – посоветовал ему Малко перед тем, как уйти, – иначе вы и вправду попадете в полицию.

Мельник промолчал. Малко направился прямо в номер к Крису Джонсу. Застал он его за чтением «Плейбоя».

– Крис, у меня к тебе задание.

Тот отложил в сторону журнал. Где же вы, пышногрудые датчанки?!..

– Вы видели молодую брюнетку в ресторане? Вот и хорошо. Начните с того, что не отпускайте ее ни на шаг. При необходимости спито у нее прямо под дверью.

Крис помрачнел.

– Не будет ли намного надежнее спать у нее прямо в постели?

Характер Криса заметно изменился со времени его первой встречи с Малко.

– Если она не будет против, – невозмутимо ответил Малко, – тогда справиться с заданием вам будет действительно намного легче. В противном случае придется спать на циновке. И если вы увидите, что к ней приближается священник, разрешаю надавать ему столько пинков под зад, сколько букв "р" в названиях месяцев.

– Его преосвященству?

У Криса перехватило дух. Будучи благочестивым прихожанином епископальной церкви, он питал слепое уважение ко всему, что облачено в рясу и капор.

– Ну так сдерните с него сутану, если она вас смущает, – посоветовал Малко.

Когда он уходил, Крис все еще стоял в глубокой задумчивости.

* * *

Лайза Киструп ждала Малко у себя в номере. Одетая в кожаную юбку, шерстяную блузку и коричневые сапоги, она больше походила на восходящую звезду, чем на служащую посольства.

– Сегодня утром получено сообщение для вас. Давид Уайз лично передал его по телефону.

– В чем дело? – спросил Малко, хотя знал ответ.

Лайза покраснела. Она не привыкла к такого рода поручениям. Малко помог ей преодолеть смущение:

– Давид Уайз полагает, что устранение Стефани освободит нас от лишних забот. Не так ли? Виганту не будет смысла возвращаться на Восток.

Лайза широко открыла глаза.

– Как вы догадались?

– Логичный вывод. Коммунисты называют это «правильным решением». Легко приказывать, когда находишься в нескольких тысячах километров от предполагаемой жертвы. Именно из-за подобных решений в спецслужбы с трудом идут работать выпускники университетов.

– Что вы сделаете?

– А что бы вы сделали на моем месте?

– Не знаю. Не думала, что такие вещи существуют.

– Они существуют. Однако я надеюсь, что вы здесь не увидите ничего подобного.

У Лайзы пропало желание флиртовать. Сев на кровать, она поискала в золотистых глазах Малко поддержку, но нашла только отражение своих мыслей.

На глаза навернулись слезы. Никогда она не представляла такой их встречу. Чувствуя замешательство. Малко подошел ближе и погладил ее по волосам.

Идите отдыхать. Сегодня вечером все будет ясно. Мне самому нужно немного расслабиться.

Оставшись наедине, он с ностальгией посмотрел на вид своего замка. Не в Дании что-то прогнило, а везде понемножку на земном шаре.

Устранить Стефани было пустяковым делом. Помимо классической артиллерии, шпионы ЦРУ обладают куда более действенным снаряжением, не уступающим русским пистолетам с цианистым калием, но Малко чувствовал себя неспособным отдать такой приказ. Однако если он проиграет, то последствия не замедлят сказаться. Под любым предлогом его могут отправить в какую-нибудь страну прозондировать уже сгнившую сеть. Если официальных сотрудников можно сделать канцелярскими чинушами, то для тайных агентов ЦРУ доброты не оставалось. В профессии шпиона прощают все, если от этого зависит успех операции. Он мог сжечь Ватикан вместе с папой римским и сонмом епископов, и Дэвид Уайз мог его только пожурить за это, но полный провал он простить не мог. Для этого нужно было быть, по крайней, мере, директором ЦРУ.

* * *

В ресторане отеля «Скандия» атмосфера оставалась прежней. Крис Джонс ковырял в тарелке вилкой, наблюдая одним глазом за Ионой, другим – за отцом Мельником. При каждом удобном случае он бросал на израильтянку как можно более нежный взгляд. Видно было, что такая работа ему не в тягость. Израильтянка казалась мало прельщенной его вниманием, – она интересовалась только Отто Вигантом.

Милтон Брабек смотрел на Элько Кризантема с выражением глубокого презрения. Он принимал многое в Малко, включая любовные приключения в рабочее время, но терпеть бывшего наемного убийцу-коммуниста, да еще и не члена профсоюза, значило бы оскорбить самого Господа Бога. Нужно сказать, что турок платил американцам той же монетой.

Не догадываясь о внутренней борьбе, происходившей в голове Малко, Лайза поначалу искоса наблюдала за ним, но два стакана акавита прогнали прочь черные мысли. Вновь подкрасив губы и причесавшись, она больше не жалела о своем пребывании в Скагене.

– Завтра день святого Ганса, – объявила она, отведав сельди.

– Правда? – вежливо удивился Малко. Лайза шаловливо прыснула со смеху.

– Как, вы не знаете, что такое день святого Ганса в нашей стране?

Малко пришлось признаться в невежестве. Датчанка вздохнула с ностальгией.

– Это самый необычный день в году.

– Почему же?

– В каждой датской деревне устраивают иллюминацию. Добровольцы поддерживают ее всю ночь. Если вы будете в это время пролетать над Данией, то можете подумать, что вокруг тысячи пожаров. Даже самые бедные коммуны участвуют в празднествах. Ночь святого Ганса – самая долгая ночь в году. Вечером все молодые люди выходят на улицу, а большинство совсем не ложится спать.

– Чем же они занимаются все это время?

– Любовью...

Брабек поперхнулся косточкой.

– В эту ночь дозволено все. Поэтому многие датские девушки ждут ее, чтобы потерять девственность. Считается, что это принесет счастье. Сначала танцуют с избранником вокруг костра, и если он захочет близости, то должен прыгнуть над костром и затем унести девушку на руках. Все предпочитают заниматься любовью на открытом воздухе, ведь это куда поэтичнее, чем в машине. Не правда ли?

– И вы тоже делали это?

– О нет, я была тогда в Копенгагене и занималась любовью на квартире. Нам мешали, поэтому мне не понравилось.

У Милтона выступили на лбу крупные капли пота... Лишь бы об этих варварских привычках не стало известно его супруге в Канзас-сити...

– Этим все занимаются? – поинтересовался он перехваченным от волнения голосом.

– Не обязательно, – уточнила Лайза, – однако очень печально этим не заниматься. В эту ночь, пока не взошло солнце, можно иметь столько партнеров, сколько захочется. Мои подружки даже устраивали конкурсы...

– Будет ли костер в Скагене? – поинтересовался Малко.

– Конечно, – томно прибавила Лайза в ответ на веселую улыбку Малко. – Если хотите, я свожу вас туда.

Однако глаза Малко не улыбались. Учитывая положение, в котором находилась Стефани со своим другом, было бы удивительно, если бы Борис уже не придумал, как использовать эту возможность. По-видимому, день святого Ганса будет вписан в анналы истории Скагена.

Этот праздник в Дании легендарен. В течение двенадцати часов длится сексуальная оргия, в которой принимает участие вся нация. Охваченные своего рода безумием, все, кому больше пятнадцати, с радостью предаются плотскому удовольствию, единственным условием которого является согласие партнеров. Вероятно, большое число старых дев пользуются случаем, чтобы осуществить взлелеянные за долгий год мечты...

Пришла очередь попотеть и Малко. Стефани способна отдаться всем особям мужского пола в Скагене. Вигант этого не выдержит. И, главное, ничто не может помешать ей удовлетворить самые сумасбродные желания. Обоих «горилл» подобного рода вещи вряд ли обеспокоят, – им даже понравится...

Малко посмотрел на Виганта. За три дня он постарел лет на десять. Цвет лица стал серым, под глазами появились мешки. Он поглядывал на Стефани как побитая собака, иногда выражение его лица становилось таким свирепым, словно он вот-вот бросится на нее.

На Стефани было скромное платье, которое все же довольно плотно облегало ее восхитительную фигуру, чтобы поддержать возбуждение Виганта на должной высоте.

Не зная почему, Малко был уверен, что сегодня вечером ничего не произойдет. После бурно проведенной ночи Стефани нужно было набраться сил. Что касается Виганта, тот был сильно унижен, чтобы взять инициативу в свои руки. Оставались отец Мельник и Иона, но здесь он доверял Крису.

Малко первым поднялся из-за стола, а за ним поочередно разошлись и остальные, оставив «горилл» играть в шахматы в уголке ресторана.

Вероятно, это было затишье перед бурей.

Вытянувшись на кровати, Отто Вигант мечтал до часу ночи о том, что бы он сделал со Стефани, если бы они находились на необитаемом острове.

Увы, удушению отводилось самое последнее место, после того как будут исчерпаны все другие средства.

Глава 10

Часть ночи святой отец посвятил основательным раздумьям. Он боялся этой ненормальной Ионы, а Стефани казалась ему недосягаемой под всевидящим оком Бориса. Быстро прошептав последнюю молитву, отец Мельник вышел из номера. Часы показывали немногим более восьми утра. Отель «Скандия» еще спал.

По телефону он заказал такси и тихо постучал в дверь Отто Виганта.

– Войдите.

Отец Мельник просунул в дверь свое массивное туловище. Вигант лежал в постели. Ночью ему так и не удалось уснуть. Стоило закрыть глаза, как начинали сниться Стефани и датчанин.

– Что тебе нужно? – устало произнес он.

Отец Мельник напустил на себя загадочный вид.

– Я только что видел, как русский уехал в деревню. Твоя жена сейчас одна в ресторане. Возможно, следует использовать момент, чтобы поговорить с ней...

Вигант сардонически улыбнулся:

– Поговорить с ней, с этой шлюхой... после всего.

Он стал отзываться о жене в самых грубых словах, какие только мог найти. От этого ему становилось легче.

Мельник безутешно покачал головой.

– Это прекрасный случай свести счеты. Ты же не уедешь отсюда не отомстив, правда, Осип? Вставай.

Вигант колебался полминуты. Желание говорить со Стефани оказалось сильнее. Он встал и накинул куртку. Мельник отстранился, чтобы дать ему пройти, и в тот момент, когда он проходил мимо, нанес удар по голове, способный уложить на месте быка.

Вигант, не успев даже вскрикнуть, рухнул, как мешок. Мельник быстренько взвалил его себе на плечи и открыл пинком дверь. План был прост. Он хотел увезти Виганта в Ольборг, а оттуда в Копенгаген. Тихий, известный только ему монастырь предоставит им кров. Там они переждут, пока утихнут страсти, а потом верные братья помогут перебраться в Вадуц. Вдали от тлетворного влияния Стефани Вигант быстрое придет в нормальное состояние.

При виде странной сцены на лице портье появилось изумление. Отец Мельник мило улыбнулся и произнес по-хорватски:

– Пусть Господь возьмет вас под свою защиту.

Портье стал белым, как мрамор.

Через несколько минут святой отец укладывал Виганта в такси, дверца которого была услужливо открыта, как это делается повсюду в Дании.

Вигант что-то проворчал, но не очнулся.

– Вперед! – приказал святой отец. – Я очень спешу.

При этих словах он стал обходить машину, чтобы сесть рядом с неподвижным телом, и неожиданно столкнулся с самим Борисом Савченко. Засунув руки в карманы, тот смотрел на Мельника с нескрываемым отвращением.

– Что здесь происходит? Вытаскивайте его немедленно из машины.

Рука Мельника по привычке потянулась к поясу. Убить коммуниста – значит заслужить полное прощение грехов.

Водитель такси благоразумно ждал развязки. Борис почувствовал опасность. Он отпрянул назад, его рука наполовину высунулась из кармана. Мельник заметил блеснувший металл пистолета.

– Еще одно неловкое движение – и вы получите пулю в каждое колено, придется ездить на коляске всю оставшуюся жизнь.

Сказанные спокойным тоном, такие слова заставляют задуматься. Пастырь не убрал руки с пояса, но уже больше не двигался.

– Я не желаю зла нашему общему другу. Он нужен мне исключительно для небольшой формальности. На все уйдет не более суток, и затем вы получите его обратно.

Борис вежливо, но холодно улыбнулся:

– Не считайте меня за идиота. Я даже не знаю, настоящий ли вы священник. Но кто бы вы ни были на самом деле, верните Отто на место и идите себе с Богом.

– Иначе...

– Иначе я сделаю то, о чем предупредил. Хотя вы и без того поступаете очень глупо. Датчане настигли бы вас уже через час.

Это было неправдой. Оба «гориллы» отправились на продолжительную утреннюю прогулку без излишнего беспокойства.

Никогда еще отец Мельник не проклинал себя за то, что не укокошил русского раньше. Теперь эта тварь не спустит с Виганта глаз. Опустив плечи, он гордо произнес:

– Забирайте его, коммунистическая сволочь. Гореть вам всем в аду синим пламенем.

Сделав вид, что возвращается в отель, он подставил ногу и резко толкнул Бориса в плечо. Потеряв равновесие, тот тяжело упал на мостовую. Мельник замахнулся ногой, умоляя Господа, чтобы удар пришелся по жизненно важной части тела. Борис успел перевернуться, и Мельник промахнулся. В ту же секунду над ухом Мельника раздался сухой треск, словно что-то разорвалось у него прямо над головой. На пистолет был надет глушитель. Все произошло настолько быстро, что водитель такси не успел даже обернуться.

Борис Савченко медленно поднялся и, подойдя к Мельнику, ударил его рукояткой пистолета в живот. Согнувшись, святой отец испустил хриплый стон.

– Ни шагу больше, или вы расстанетесь с жизнью.

Борис подошел к машине, где Вигант, слабо стоная, медленно приходил в себя. Борис вытащил его из машины. Голова Виганта ударилась о косяк, и от этого он полностью пришел в себя. Поддерживая за подмышки, Борис увел его назад в отель.

Ошеломленный водитель такси вышел и замер перед согнувшимся священником.

– Вам плохо, святой отец? – спросил он по-датски.

– Я вырву этой скотине глаза, – по-хорватски ответил Мельник.

Оба улыбнулись, прекрасно поняв друг друга.

В этот момент на пороге отеля появился Кризантем. Подравшийся с Борисом человек мог быть ему только симпатичен. Он подошел к Мельнику и принялся стряхивать с того пыль.

Восхищенный таким почтением, отец Мельник сунул водителю банкноту и оперся на плечо Кризантема.

– На меня напал каналья коммунист... Пойдемте со мной, я угощу вас стаканом вина.

Кризантем не осмелился отказаться от предложения. Они уселись за столик в крошечном баре отеля.

Выпив залпом свое вино, отец Мельник опрокинул в рот и стакан Кризантема. Согревшись от алкоголя, он посмотрел на турка с возрастающей симпатией. Вино придало его настроению лирическую окраску.

– Дорогой мой, – обратился он к собеседнику, поглаживая шелк сутаны, – как жаль, что мы проиграли войну. Этих сволочей коммунистов больше бы не существовало. Видели бы вы, как в Югославии мы сжигали мерзавцев на костре во имя истинной веры...

Глаза Кризантема заблестели. Как порядочный турок, он считал нормальным время от времени истреблять армян. Наверное, поэтому специалист по погромам и вызвал в нем милые сердцу воспоминания.

– Кто это были? Армяне?

Мельник не понял вопроса, занятый своими мыслями.

– Если бы поглавник Павелич имел средства, мы бы успокоили всю Югославию.

– А как же армяне? – не унимался Кризантем. – Они сильно сопротивлялись?

– Армяне?

Отец Мельник порылся в памяти.

– Что-то не припоминаю армян. Возможно, они там и были...

С этого момента разговор для Кризантема потерял интерес. Он не мог понять, что можно истреблять кого-то другого, помимо армян.

Спустя несколько минут он встал и, вежливо попрощавшись, отправился отчитываться перед Малко об увиденном.

* * *

В номере Виганта дела обстояли не совсем хорошо. Борис методично хлестал по щекам Отто. Голова его болталась из стороны в сторону. Русский закончил так же внезапно, как и начал. Закурив, он посмотрел на Виганта с презрением. Перед ним лежал человек, который мог щелчком пальца убивать людей... Оказалось достаточно пятидесяти килограммов человеческого мяса, чтобы сделать из него тряпку... Какая гениальная идея пришла ему в голову – подсунуть Отто эту Стефани! Вначале речь шла только о том, чтобы следить за ним. Во-первых, потому, что никогда не забывали о его прошлом полностью. Во-вторых, все крупные руководители имели своего постоянного наблюдателя. Находясь всегда рядом, такой человек давал отчет об их деятельности другим вышестоящим чинам. Иногда о них так ничего и не узнавали. Благодаря этим людям удавалось предотвратить серьезные предательства, как, например, в случае с Отто Вигантом, скрывавшим истинное лицо в течение двадцати пяти лет. Сейчас нужно было, создать такие условия, чтобы Вигант согласился поехать с ним в Копенгаген. Там должна была осуществиться вторая часть плана.

– Вы только что подвергли себя риску никогда больше не увидеть Стефани, – нравоучительно заговорил Борис Савченко. – Вы должны разобраться в ошибках. Я считал, что то, что произошло вчера, станет для вас уроком. Поскольку этого не случилось, все начнется заново сегодня вечером, но с некоторыми существенными дополнениями.

Вигант поднялся в постели.

– Нет...

– Можно избежать испытания, – с притворным добродушием заверил Борис. – Нужно только слушаться меня.

Вигант покачал головой.

– Вы не сломаете меня. Мне известно, что ожидает меня там. Ты же знаешь, я сам вел дела предателей.

– Тем хуже для вас. Обещаю, что вы будете вспоминать всю жизнь о празднике святого Ганса. Если, не наложите на себя руки еще до рассвета.

Произнеся эти многообещающие слова, он покинул номер, осторожно закрыв за собой дверь.

В голове Виганта перемешались все мысли. Он прекрасно понимал, что ждет его этой ночью. Он тоже слышал о празднике святого Ганса и догадывался о планах Бориса. От этого защиты у Малко не попросишь...

Вигант почувствовал безнадежное одиночество. Однако в его силах было прекратить мучение. Достаточно сесть на самолет или покончить с собой как неизлечимому больному. Такова дилемма Осипа Верхуна, ставшего Отто Вигантом. Затем ему пришла в голову мысль, что если бы не проклятый Мельник, Борис давно бы отстал от него. Это было неправдой, но он нуждался в иллюзиях. Постепенно им овладела страшная злость на Мельника. Вполголоса он начал ругать его, словно тот находился рядом. Именно в это мгновение в приоткрытую дверь просунулась голова святого отца.

– Отто, – просюсюкал он, – ты чувствуешь себя лучше?

Словно это не он оглоушил Виганта несколько часов назад. Отто не ответил. В один прыжок он оказался у двери и схватил святого отца за рясу. Решительно Мельнику в этот день не везло по-крупному.

– Мерзавец! – закричал Отто. – Из-за тебя у меня одни неприятности. Говорил же я тебе оставить меня в покое!

Мельник не успел даже рта раскрыть, как получил удар кулаком в лицо. То, что последовало за этим, походило на настоящее убийство. В, бешенстве Вигант принялся наносить удары ногами, целясь Мельнику в уши и нос. Отличная разрядка.

Блестящая сутана стала скоро мокрой от крови. Мельник слабо сопротивлялся. Он боялся окончательно рассориться с незаменимым для него человеком. Видимо, первый раз в жизни он так глубоко по-христиански оценил ситуацию...

Устав от мордобоя, Вигант пинком вышвырнул Мельника за дверь. Тот с такой силой ударился о перегородку, что задрожала лестничная клетка.

Услышав, как захлопнулась за Вигантом дверь, Мельник медленно зашагал к себе в номер, вытирая кровь сиреневым платочком, подарком самого епископа. В нем тоже накопилось довольно много злобы. Лишь бы только у него в руках оказалась эта бумага с подписью.

* * *

В отеле каждый готовился к долгожданной ночи по-своему. Девушки из персонала утюжили свои лучшие наряды, изобретали модные прически. Предпраздничная суматоха полностью дезорганизовала работу, что мало беспокоило коренных датчан, ведь день святого Ганса бывает только раз в году.

На улице матросы укладывали дрова для костра, который будет гореть всю ночь. Они выбрали место невдалеке от пляжа, где рос густой кустарник, который мог значительно облегчить интимный разговор.

Находясь в номере, Малко с тоской созерцал изображение замка. Дорого бы он заплатил, чтобы в эту минуту находиться там, рядом с Александрой. Он не знал, как ему поскорее выпутаться из сложившейся ситуации, которая уже в принципе была обречена на провал. Кризантем и двое «горилл» не могли ничем помочь ему в борьбе против Бориса, если исключить насилие. Остается одно средство – молиться.

Стефани в это время заканчивала наносить последние штрихи к макияжу. Она находила себя неотразимой, хорошо зная о той роли, которую отводил ей Борис на эту ночь, и это ей нравилось.

Глава 11

Хотя порнография была уже давно в свободной продаже, оркестр немного сфальшивил, когда при свете костра появилась Стефани.

Она танцевала самбу с уверенностью профессиональной стриптизерши, ритмично покачивая бедрами и устойчиво передвигаясь на своих длинных ногах. На ней была мини-юбка, позволявшая видеть полоску белых трусиков при каждом резком движении. Налитые, как груши, груди не нуждались в лифчике. От многочисленных обращенных на нее мужских взглядов ее пуловер, казалось, фосфоресцировал. Большинство же невинных женских душ усиленно молились о том, чтобы эта женщина прямо на месте превратилась в статую либо рассыпалась в пепел.

Неловко, словно сенбернар, какой-то датчанин пытался следовать ее дьявольскому танцу.

В этот час по всему Датскому королевству начиналась удивительная сарабанда. Не существовало больше никаких социальных различий, никаких повседневных забот. До первых петухов разрешалось все.

В Скагене уже в течение часа горел костер. И только в обезлюдевшем отеле в спокойной обстановке попивал зеленый чай Борис Савченко. Он сам выбрал одежду для Стефани и надавал кучу указаний, предвидя самые неожиданные последствия. В этот вечер все зависело от его напарницы, но в этой области он полностью ей доверял. Цель была простой: окончательно сломить Отто Виганта. Стефани должна сделать из него покорного человека, даже если его разум будет сопротивляться ее влиянию. Затем Борис смог бы приступить к выполнению следующей части своего плана. Сложившаяся ситуация в философском аспекте являлась типичным случаем проверить тезис о том, что чем больше какое-либо существо заставляет вас страдать, тем сильнее к нему привязываешься.

* * *

Малко находился на пляже невдалеке от костра рядом с Лайзой. Девушка подчеркнула свой азиатский тип, выразительно подведя карандашом и без того раскосые глаза. Она выпила полбутылки акавита, отчего стала хуже говорить по-английски, зато приобрела большую свободу мыслей.

Золотистые глаза Малко и его обаяние продолжали ее очаровывать.

– Что вы делаете сегодня вечером? – полюбопытствовала она.

Малко не ответил. Он и сам этого не знал. На нем была новая рубашка абрикосового цвета и в тон ей брюки из альпака. Перемена в туалете была вызвана только уважением к Лайзе. Он предпочел бы закрыться в номере с Вигантом и до утра рассказывать тому сказки Андерсена.

Вигант, веселый, как фурункул, стоял в нескольких метрах от него и, привалившись к дереву, выкуривал сигарету за сигаретой. Его глаза горели сумасшедшим блеском. Стефани предлагала себя так навязчиво, что только чудом можно было объяснить относительное спокойствие Виганта. Малко с тревогой наблюдал за ним.

В это время Стефани танцевала со светловолосым гигантом, который так невозмутимо запустил ей руки под пуловер, словно целовал кончики пальцев. Лиха беда начало!

Оставив на минуту Лайзу, Малко встал и направился к Виганту, чтобы попытаться разминировать бомбу.

– Вам лучше уйти, – спокойно посоветовал он. – Вы напрасно изводите себя. Ведь это им и нужно. Они сведут вас с ума.

Если бы Отто согласился рассказать сейчас ему обо всем, что знал, ЦРУ запросто оставило бы его гнить до конца дней в этой яме. Но Отто Вигант не был глупцом, и русские прекрасно знали это. Его путевкой в жизнь было молчание, да и русские тоже не прочь были задать ему кучу вопросов. Однако если Стефани будет продолжать в том же духе, сам Фрейд не сможет вытянуть из него ни слова. Отто бросил сигарету, и на Малко уставились расширенные зрачки. В эту минуту оркестр играл вышедший из моды вальс.

– Какое вам дело? – сплюнул Вигант. – Ведь не вы же страдаете. Кстати, можете меня поздравить, я постепенно выздоравливаю. Просто хочется знать, до какой черты опустится эта...

Он стал подыскивать слово и замолчал. Малко покачал головой:

– Девочек здесь достаточно, пригласите кого-нибудь. Это проветрит вам мозги.

– Сейчас не хочу, может, позже...

Он подчеркнуто повернулся спиной к Малко и отошел на несколько шагов, не желая, чтобы влезали к нему в душу, в его небольшой личный ад.

Тогда Малко вернулся назад и уселся снова рядом с Лайзой. Стефани затерялась где-то среди танцующих, и Малко успокоился за Отто. Оркестр наигрывал в это время какую-то непонятную мелодию только для того, чтобы пары могли найти предлог потереться друг о дружку. Он видел тех, кто танцевал вальс как медленный танец. Зрелище, способное возмутить его земляка Штрауса.

Уступив молчаливому приглашению Лайзы, Малко поднялся, чтобы потанцевать. Оставалось одно утешение: он видел, как Крис Джонс удалился в компании с Ионой Лирон. Следовательно, оттуда сюрпризов ждать не придется. Другой «горилла», Милтон Брабек, принес героическую жертву и остался в отеле следить за Борисом. Ну а что касается отца Мельника, то он валялся в данную минуту в постели, травмированный чрезмерным вниманием, которое оказали ему Борис и Отто.

Малко приобнял Лайзу, слишком далекую от проблем ЦРУ. Так уж вышло, что с двумя помощниками под боком и в почти союзнической стране он оказался в тупике благодаря одному только коварству вражеского агента...

Перед прелестями Лайзы заботы Малко уже начали было отступать, как вдруг слева от костра на искусственной арене раздался пронзительный крик, заставивший его вернуться к реальности. Бросив Лайзу, Малко быстро устремился на крик и увидел неописуемое зрелище. Гигант-блондин находился почти в огне, держа Стефани за руку. Затем он рывком взял ее на руки и, приподняв и как бы демонстрируя окружающим, снова опустил на землю. После этого датчанин отошел от костра и, разбежавшись, прыгнул через него, испустив при этом дикий вопль, тут же подхваченный всеми присутствующими.

Подбоченясь, Стефани ожидала продолжения. Гигант вновь разбежался и, даже не подпалив пяток, приземлился у самых ног Стефани.

– Что это значит? – поинтересовался Малко у подошедшей Лайзы.

Та улыбнулась.

– Так по традиции открывается бал. Сейчас они уединятся. Когда она вернется, если кто-то еще прыгнет ради нее через костер, все начнется сначала.

– У вас в Дании спортивные представления об интиме, – заметил Малко.

Лайза весело прыснула.

– Прыжок совсем необязателен, – заверила она. – Здесь ведь и в самом деле одни крестьяне.

Если он правильно поняла ее мог удовлетворить совсем малюсенький прыжок, порядка нескольких сантиметров.

Танцуя, Малко продолжал искать глазами Виганта. Тот стоял на том же месте, уставившись на танцоров неподвижным взглядом. Раньше Малко заметил, как его супруга ушла с новым партнером. Интересно, до каких же пор Вигант найдет в себе силы сдерживаться?

Иона и Крис танцевали вместе. «Горилла» постепенно стал забывать о своей миссии. К тому же когда Иона не была охвачена жаждой мести, ее можно было назвать довольно соблазнительной. К этому времени Крис уже попробовал акавит. Царящая эротическая атмосфера и вид обнимающихся пар делали свое дело. Как и все присутствующие, он прекращал танцевать, когда какой-нибудь кавалер прыгал через огонь. Крис нервно хохотал и думал, что неплохо было бы и ему попробовать сделать то же самое.

За полночь праздник достиг апогея. Танцевавшая рядом с Крисом миниатюрная блондинка сменила уже четвертого партнера. В возбуждении Крис позволил себе скользнуть руками ниже бедер Ионы. Изобразив глупца, он обратился к ней:

– Почему они сначала прыгают через костер, а потом куда-то уходят?

– А вы никогда не флиртовали в молодости? Они уходят заниматься любовью. Кстати, не прогуляться ли и нам по пляжу, а то от огня у меня режет глаза...

Они уселись в двухстах метрах от костра под огромным кустом. «Горилла» снял куртку и галантно расстелил ее на песке. На поясе у него болтался небольшой кольт 38-го калибра. Немного поколебавшись сначала, он как кобра набросился на Иону. Она сама притянула его к груди. Пятнадцать лет строгой дисциплины пошли насмарку. Никогда еще не предавался он плотскому удовольствию во время работы, да еще с той, у которой должен был постоянно висеть на хвосте. Вот к чему приводят частые встречи с Малко!

Чтобы заглушить угрызения, совести, Крис решил еще больше увязнуть в искушении. Все, что последовало, оказалось живописным и неясным, как наркотический сон. Крис стал воспринимать внешний мир только тогда, когда Иона провела тыльной стороной ладони по его щеке. В темноте он не видел выражения ее глаз. Сам он себя никогда не чувствовал таким счастливым. Доносившаяся мелодия являлась прекрасным дополнением к его состоянию в качестве звукового фона. Почти как на рекламном ролике об отдыхе на Карибских островах...

Иона в это время спокойно прикрыла платьем голые ноги и вежливо попросила Криса отвернуться. Потерявший голову от смущения и признательности, Крис стал смотреть вдаль, туда, где был слышен шум моря. Его сердце учащенно билось. Он еще не опомнился от подвернувшейся ему удачи. Будет что порассказать Милтону...

– Готово, – игриво бросила Иона. Она оделась и стояла уже на ногах в прекрасном расположении духа.

– Будет лучше, если я уйду первой... Подожду вас у костра.

Теоретически он не имел права отходить от нее ни на пядь. Но как отказать той, которая только что одарила его подобной благосклонностью!

Крис проворно оделся и, только повязав галстук, обнаружил, что кобура пуста. Он тихо выругался, проклиная свою непредусмотрительность. Встав на четвереньки, он стал лихорадочно осматривать место боевых действий с помощью фонарика.

Пистолет исчез. Крис заподозрил неладное. А может, Иона просто разыграла его? Он быстрым шагом направился к костру. Ряды танцующих сильно поредели. Некоторые захмелевшие от акавита особи мужского пола устроились спать прямо на земле, недалеко от огня. Обезумев, Крис принялся разыскивать Малко и нашел того сидящим рядом с Лайзой, на лице у которой было написано явное неудовольствие. Ей никак не удавалось склонить Малко принести себя в жертву традиции, несмотря на массу ухищрений.

Увидев Криса, Малко понял, что произошла катастрофа. «Горилла» не стал вдаваться в подробности.

– Она похитила у меня пистолет и исчезла, – сообщил Крис.

– Кретин! – услышал он в ответ. – Ее нужно срочно разыскать. Она может убить Виганта.

Возбужденный и красный от стыда, Крис Джонс со всех ног бросился на поиски Ионы, расталкивая танцующих. Женщина, казалось, испарилась. Он прошел невдалеке от Стефани, которая вела себя с новым кавалером примерно так же, как мартышка во время течки.

Так и не обнаружив Ионы, Крис вернулся назад. Спустя некоторое время появился и Малко. Ни Ионы, ни Виганта в окрестностях не оказалось.

– Бегом в отель, может, они там, – приказал Малко.

Крис уже мчался во весь дух. Он вернулся через три минуты, запыхавшийся. Оба номера были пусты. И тут «гориллу» осенила гениальная идея.

– Девчонка, – воскликнул он, – та, другая, шлюха... я видел, она танцевала там... Ее муж, возможно, подглядывает за ней.

– Отличная идея, – согласился Малко. Он сам только что подумал об этом.

Они без труда нашли Стефани. С растрепанными волосами и подтекшей тушью, она оставалась восхитительной. Из-под пуловера виднелась полоска белой кожи, которую ее кавалер поглаживал обеими руками.

Парень был довольно необычного вида. В нем, как и у Лайзы, текла эскимосская кровь. Немногим ниже Стефани, он, однако, был очень широк в плечах и похож на дровосека. На голове у него была черная грива, брови сходились над переносицей. От него исходила грубая сила.

По выражению лица Стефани Малко сделал вывод, что работать с этим клиентом будет ей только в радость. Парень склонился к груди девушки и стал покусывать ей соски прямо через пуловер.

Стефани пронзительно засмеялась и откинула назад голову. «Дровосек» при этом зарычал и, взяв ее на руки, понес в кусты.

Малко и Крис обменялись взглядом. Иона должна сейчас заниматься поисками Виганта, если, конечно, уже не нашла его. Однако Малко тут же успокоил себя. Звук выстрела было трудно спутать со звуком поцелуя.

– Следуем за ними, – приказал он. – Это единственный выход.

* * *

...На. Стефани, кроме мини-юбки, уже ничего не оставалось. «Дровосек» раздевался стоя. Малко никогда еще не встречал столь волосатого человека.

Настоящая шкура покрывала его тело, на котором, словно канаты, выделялись крепкие мускулы. Склонившись, он одной рукой прижал Стефани к земле, а другой потянулся, чтобы стащить с нее юбку. Женщина разразилась счастливым смехом.

* * *

Вигант считал минуты с тех пор, как Стефани ушла со своим новым кавалером. Весь день он готовился к этому моменту, взбадривая себя большими глотками акавита. Он знал, что если пересилит себя этой ночью, то наградой станет спокойствие и спасение. Стефани потеряет власть над ним. Но с каждым часом он все больше чувствовал, что начинает сходить с ума. Благодаря присутствию Малко, он мог еще контролировать себя, видя, как она флиртует у него под носом. Два дня назад ему пришлось испытать кое-что и похуже. Несмотря ни на что, он сердцем чувствовал каждую секунду измены жены. Тогда Вигант стал представлять себя на месте мужчины, который был сейчас с ней, словно наяву слыша ее стоны и крик.

Когда она возвращалась, громко смеясь, и принималась вновь танцевать у костра, ему приходилось до боли в руках сжимать бутылку, чтобы не броситься к ней. Он пил вино прямо из горлышка и ждал. Голова оставалась ясной, несмотря на большое количество выпитого. В течение всей ночи он, как маньяк, выслеживал ее в кустах.

Временами он ничего не чувствовал и глядел на нее равнодушными глазами, как будто это была незнакомая женщина, сгорающая от страсти. Затем внезапно появилась щель, куда, как обжигающий свинец, просочилось страдание, причиняя нестерпимую физическую боль. Ему захотелось броситься к ее ногам, вымолить хотя бы один поцелуй, но Стефани продолжала танцевать, прильнув всем телом, которое Вигант знал во всех мелочах, к очередному партнеру.

Какая-то пухленькая блондинка в это время повисла у него на шее. Вигант, выругавшись, грубо оттолкнул ее. Та не стала настаивать и ушла на поиски более сговорчивого мужчины. Вигант желал остаться наедине с собственной мукой. Кто мог его понять?..

Он вернулся к дереву и, усевшись под ним, прикончил бутылку акавита. Затем он задремал. Проснувшись через некоторое время, посмотрел на часы. Прошло два часа. Он взглядом поискал Стефани и обнаружил ее в толпе датчан, вызывающе растрепанную, в обтягивающей зад кожаной юбке. Она словно насмехалась над ним.

Чтобы остаться незамеченным, Отто углубился в кусты, помешав какой-то паре спокойно завершить контакт. Он пробрался еще дальше и в изнеможении упал на землю.

Стефан?! за это время прогулялась еще с парой кавалеров, и Вигант понял, что для него наступил предел. На этот раз она танцевала с мужчиной, который годился ей в отцы. Вигант почувствовал, как его всего выворачивает наизнанку. Неужели она уйдет и с ним?..

Когда они стали удаляться к пляжу, он не вытерпел, встал и направился следом. Таким образом, его силы воли хватило только на четыре часа...

Подойдя ближе, он услышал смех и разглядел на лице Стефани ранее не известное ему выражение. Она показалась Виганту покорной и восхищенной. У него в голове что-то щелкнуло, будто его резко окунули в ледяную ванну. Со стреляющей болью в затылке он бросился к ним. Должно быть, он кричал, так как датчанин успел оглянуться перед тем, как пальцы Виганта сомкнулись на его шее.

Удар в грудь, полученный Вигантом в ответ, мог запросто проломить стену. Словно паук-рогач, Отто кубарем полетел на песок. С перекошенным от страха лицом Стефани закричала. В это время датчанин приблизился к Виганту и принялся молотить его голову о свое колено. Влево – вправо... влево – вправо... Он наносил удары, вкладывая в них всю свою ненависть. Лицо Виганта превращалось с каждым ударом в красное месиво. Он даже не сопротивлялся. Вволю натренировав колено, датчанин уткнул Виганта носом в песок и принялся растирать то, что осталось от лица. Увлекшись, он не услышал, как подбежал Крис. «Горилла» оказался на добрый десяток сантиметров выше него. Он легонько похлопал датчанина по плечу и, когда тот обернулся, быстро утопил свой кулак в его волосатом животе. Тот чуть не раскололся надвое. Последовавший за этим удар в челюсть окончательно повалил датчанина на землю.

Крис склонился над Вигантом. Лицо его было похоже на серо-красный океан. На поверхности этой жижи от дыхания время от времени появлялись пузырьки и тут же лопались. Еще пять минут избиения, и он был бы мертв...

Стефани уже скрылась, успев прихватить с собой пуловер. Подошедший Малко помог Крису поднять Виганта и неожиданно услышал металлическое бряцание. Он вздрогнул, ясно различив звук взводимого курка. Иона!

– Крис! – закричал Малко. – Она там! Внимание!

За исключением редких эксцессов сладострастия, «горилла» знал толк в профессии. Он плашмя упал на Виганта, закрыв того от возможной пули.

– Иона, не глупите! – громко произнес Малко. Ответа не последовало. Малко углубился в заросли, откуда был слышен шум. Никого. Затем на светлом фоне пляжа все увидели убегающий силуэт. К счастью для Малко, Иона споткнулась и упала. Этого хватило, чтобы в два счета оказаться рядом, перед наведенным на него дулом пистолета.

– Оставьте меня, или я убью вас.

Она не могла отдышаться и с трудом произносила слова. Такой вариант, естественно, был для Малко неприемлем. С безмолвной молитвой на устах он нырнул ей в ноги. Прозвучал выстрел. Совсем оглохнув, Малко несколько минут боролся с ней за пистолет, мысленно прося прощения за вывернутые руки. Овладев наконец оружием, он отбросил его в сторону. Иона перестала сопротивляться и только тихо всхлипывала.

– Извините, – шмыгнула она носом, – я не хотела вас убивать.

Как известно, дорога в ад вымощена благими намерениями. Еще бы чуть-чуть, и пуля могла пробить Малко череп, но сейчас у него не было ни времени, ни желания обсуждать подробности.

– Иона, – просто сказал он, – я понимаю вас, но ничего не могу сделать и вы знаете почему. Ступайте лучше спать и дайте слово не покушаться больше на Виганта.

Она поднялась на ноги, желая что-то сказать, раскрыла рот, но, так и не решившись, стала удаляться, шагая словно робот. На ощупь Малко отыскал пистолет и, сунув его в карман, вернулся к Виганту. К этому моменту Крис поставил того на ноги. Малко платком вытер кровь с его лица, отчего Вигант заскрипел зубами от боли. Только благодаря поддержке двух мужчин он смог вернуться в номер.

Ночной портье уже, спал, и все же Малко вздохнул свободно только тогда, когда уложил Виганта в постель.

Вернувшись к себе, Малко застыл от изумления, обнаружив на кровати Лайзу. Она сладко спала, свернувшись калачиком. Сбившееся платье открывало взору Малко красивые точеные ножки. Это было уж слишком! Малко вышел и, взяв ключи от номера Лайзы, улегся на чужую кровать. Она никогда не простит ему этого, но ничего не поделаешь.

* * *

Утро 24 июня. Уже взошло солнце.

Лежа в постели, Стефани с открытыми глазами мечтала о мужчине, который так и не овладел ею. Не могла уснуть этой ночью и Иона Лирон. В ее ушах до сих пор звучало эхо выстрела. Отто Вигант плакал, зовя Стефани и потеряв последние остатки воли. И только Борис Савченко спал безмятежным сном. Цель достигнута. Теперь Вигант последует за Стефани, словно болонка.

Глава 12

Вигант очнулся к двум часам дня. Он хотел зевнуть, но, приоткрыв рот, едва сдержался, чтобы не закричать от боли. Вспухшие губы, покрытые засохшими сгустками крови, вдвое увеличились в размерах. Его пронзила резкая боль за ухом. Казалось, что голову придавило тонной цемента.

Он сделал попытку приподняться, но почувствовал себя еще хуже. Ныл каждый мускул, и по всему телу красовались огромные синяки. Хотелось пить, но у него не хватило бы сил встать с постели, если бы он не заметил лежащий на полу белый квадратик. Это было письмо, которое кто-то просунул под дверь.

Вигант с трудом сел на кровати. Жутко кружилась голова. Согнувшись в три погибели, как дряхлый старичок, он заковылял за письмом. Взяв его, он тяжело рухнул в кресло. Окружающее воспринималось как в тумане, и Вигант спросил себя, не повреждена ли сетчатка глаза. Несмотря на это, ему без особого труда удалось разобрать почерк Стефани, когда он распечатал конверт. В нем оказалась открытка со словами: "Уезжаю в Копенгаген, поскольку между нами все кончено. Остановлюсь в отеле «Руаяль». Прощай. Стефаниа. И внизу постскриптум: «Прости за все».

Вигант испытал огромное облегчение. Он добрел до ванны и встал под обжигающий душ, крича от боли. По мере того, как к нему возвращались силы, тревога вновь давала о себе знать. Он запомнил только одно слово: «Прости». Случившееся казалось страшным кошмаром, реальным осталось лишь неистовое влечение к той, которую он до сих пор считал своей женой.

* * *

Позавтракав, Малко зашел по пути в курилку. Лайза даже не намекнула по поводу обмена номерами. У администратора он узнал, что Борис и Стефани уехали. Новость слишком хорошая, чтобы быть правдой. Вигант стоял рядом. Он полез в карман и достал открытку от Стефани.

– Что вы об этом думаете?

Малко пожал плечами.

– Она продолжает играть вами, как кошка с мышкой. Борис наверняка задался целью завлечь вас в Копенгаген. Кстати, у меня для вас хорошая новость. Наконец-то пришло разрешение из министерства иностранных дел. Вы можете свободно покинуть Скаген. Завтра у нас встреча в американском посольстве. Нужно оформить документы.

– Я с радостью уеду в Копенгаген, – живо согласился Вигант, которому тут же стало стыдно перед Малко за свое признание. – Скаген оставил у меня очень неприятное впечатление, – добавил он уклончиво.

– Вот и прекрасно, но мы опоздали на утренний самолет. Есть еще рейс после обеда, в 17.45. Я забронировал места. У нас как раз остается время доехать до Ольборга.

Вигант поднялся в номер собирать свои скудные пожитки. Малко тоже чувствовал себя счастливым, хотя то, что могло произойти в Копенгагене, ничего хорошего не предвещало. Однако сама мысль, что скоро он перестанет вдыхать этот рыбный запах, вселяла надежду и уверенность. Перед отъездом ему предстояло решить последнюю задачу: что делать с Ионой. Он не хотел выдавать ее датской полиции. Она могла рассказать там много лишнего.

Малко подошел к ее номеру и постучал в дверь. Израильтянка открыла сразу, но так и осталась стоять в проходе. Ее лицо осунулось, под глазами виднелись темные круги.

– Что вам нужно? – слабым голосом спросила она.

Так как она не спешила приглашать его в комнату, Малко сделал шаг вперед и ответил:

– Хочу сделать предложение. У меня нет права позволить и дальше продолжать охоту за человеком, который находится под моей защитой. С другой стороны, мне понятны ваши мотивы, и при других обстоятельствах, клянусь вам, я и пальцем бы не пошевелил, чтобы защитить Отто Виганта, или, если хотите, Осипа Верхуна. И вот я подумал о возможном соглашении с вами.

Иона соизволила выказать некоторый интерес.

– Что именно вам хочется предложить мне?

Она сурово смотрела в золотистые глаза Малко и, казалось, забыла про ту ночь...

– Я прошу передышки, – продолжил Малко. – Несколько недель или месяцев. Потом делайте что хотите. Позвольте мне без проблем доставить его в США. Даю слово, что сообщу вам о его местонахождении, как только у нас отпадет необходимость в нем.

Очевидно, Иона не ждала подобного предложения и задумалась, предполагая какую-нибудь ловушку.

– Сговор для глупцов, – наконец произнесла она. – Если Верхун сбежит от вас, я его больше не увижу.

Малко ждал этого возражения.

– Он не убежит. Иона. Я нахожусь здесь, чтобы воспрепятствовать ему сделать это всеми возможными средствами. После всего, что вы мне рассказали о нём, я не буду слишком щепетильным в применении самых решительных мер. В крайнем случае можно будет заменить вас. В этом случае я вас поставлю в известность.

– Хорошо, – по-прежнему глядя ему в глаза, произнесла Иона, – я верю вам и надеюсь, что меня не обманывают. Я уеду сегодня же. Впрочем, – добавила она, криво усмехнувшись, – у меня нет больше денег. Уезжая из Израиля, я не думала, что будет так тяжело убить негодяя.

Малко стало стыдно за свою профессию. Он встал и, поклонившись, поцеловал Ионе руку.

– Спасибо вам. Считайте себя гостьей ЦРУ. Мы у вас в долгу.

Неожиданно глаза женщины засверкали от ярости.

– Не думайте, что я согласилась из-за денег. Их можно было раздобыть и другим способом, хоть проституцией, лишь бы отомстить...

– Не сомневаюсь, – примирительно произнес Малко, – но и я предпочитаю не оставаться в долгу. Вот адрес, напишите мне через некоторое время, и я сообщу, где будет находиться Вигант.

Малко положил визитную карточку на стол и вышел. Он только что одержал первую победу.

Оплатив все расходы израильтянки, он не почувствовал абсолютно никакой вины за то, что решил выдать Виганта. Более того, если бы дело касалось его одного, он охотно помог бы Ионе. Теперь оставалось главное – вырвать Виганта из цепких рук Стефани живым или мертвым, предпочтительно живым.

* * *

Номера в отеле «Руаяль», расположенном в самом центре Копенгагена, напротив аттракционов Тиволи, отличались ненавязчивыми удобствами. Повсюду стояли огромные скандинавские кресла.

Малко занял номер на семнадцатом этаже. Из окна открывался сказочный вид на город. Номер представлял собой две комнаты, разделенные общей прихожей. Вигант расположился в левой половине, Малко – в правой. Кризантем и двое «горилл» заняли прилегающие номера.

В отеле он не встретил ни Бориса, ни Стефани. Малко пришлось постараться, чтобы узнать, в каких номерах они остановились.

Чтобы немного отвлечься, Малко позволил Лайзе увести себя вместе с Вигантом в ресторан Давидсона. Это был один из самых шикарных ресторанов столицы Дании. С виду он казался несколько странноватым. Две башни делали его похожим на церковь.

Им принесли длиннющий, метра в полтора, лист-меню, содержащий названия ста семидесяти различных блюд. Малко отметил про себя зажаренную утку. В зале горели свечи, было тихо.

В отель они вернулись в полночь. На следующий день предстояла гонка с Борисом. У Малко были все основания опасаться завтрашнего дня, ведь любой ход противника мог предполагать и его физическое устранение.

* * *

В кабинете консула Соединенных Штатов в Копенгагене находились четыре человека: сам консул, Малко, Вигант и Гундар Фелсен – высокопоставленный чиновник из министерства иностранных дел Дании. Помещение освещалось ярким солнечным светом. Лучи падали прямо на Виганта, который, склонившись над столом, презрительно изучал лежащий перед ним документ. Опухоль с лица спала, но синяков осталось предостаточно.

– Нужно поставить подпись, и все в порядке, – заключил Гундар Фелсен.

Вигант исподлобья посмотрел на него.

– Какие обязательства это на меня налагает?

Чиновник удивленно приподнял бровь. – Вы сами знаете. Вы будете обязаны покинуть Данию в течение недели. Присутствующий здесь консул предоставит вам въездную визу в США. С этой минуты вы для нас просто турист. Консульство США становится вашим консульством. Именно этого вы и хотели, не так ли?

Вигант одобрительно буркнул и вдруг спросил:

– А что произойдет, если я не подпишу?

Фелсен считался неплохим дипломатом. К тому же он получил из министерства дополнительные инструкции, касающиеся Отто Виганта, и в них была предусмотрена подобная реакция.

– Это повлечет за собой крайне негативные последствия для вас, – как можно спокойнее произнес Фелсен. – Мы получили требование о вашей выдаче иностранному государству как виновного в совершении особо тяжких преступлений. Мы обязаны поставить об этом в известность американское правительство, которое вынуждено будет решать ваш вопрос согласно международному праву.

Вигант разочарованно ухмыльнулся и взял ручку.

– С вас за это причитается, – бросил он в сторону Малко.

Фелсен тотчас взял документ и вежливо раскланялся. Его роль закончилась, он умывал руки, как, впрочем, и все датчане, имеющие отношение к этому делу.

Не попрощавшись, Вигант вышел из кабинета. За ним неотступно следовал Малко.

– Увезите меня обратно в «Руаяль», – садясь в машину, попросил Вигант надменным тоном.

Ему не терпелось поскорее позвонить Стефани. Малко понимал, что необходимо действовать крайне осторожно, стараясь до последнего момента оставлять русских в неведении относительно нового статуса Виганта. В противном случае они, несомненно, отреагируют. Бюро ЦРУ в Копенгагене только что предупредило Малко о том, что восточногерманский траулер два дня назад бросил якорь в столице. В этом, на первый взгляд, рядовом событии не было ничего удивительного, но Малко разбирался в истинном назначении такого рода морских экскурсий. Борис принял все меры предосторожности. Слава богу, теперь, когда Вигант стал американским гражданином, у Малко упала гора с плеч. В конце концов в Копенгагене находилась база военно-воздушных сил США. Намного легче посадить Виганта на военный самолет, чем на гражданский, особенно в том случае, если сам Вигант этого не особенно желает. Датские власти, которым не терпится избавиться от непрошеного гостя, наверняка закроют глаза на небольшое отступление от правил. В ожидании этого дня Малко не должен отходить от Виганта ни на шаг.

* * *

Борис Савченко с озабоченным видом вышел из консульства ГДР. Осведомитель в министерстве иностранных дел сообщил ему пренеприятную новость: Отто Вигант стал американским гражданином. Его новоявленные сограждане, конечно, воспользуются этим, чтобы умыкнуть его поскорее в Америку. План Бориса оказался под угрозой полного провала. Прощай спокойная операция!..

Он присоединился к двум ожидающим его в машине мужчинам и начал давать указания.

* * *

Отто Вигант сердился. Не дожидаясь полной остановки машины, он выскочил из нее, хлопнув дверцей. В холле он направился к окошку администратора за ключом. Малко старался не отставать. В дверях он вежливо посторонился, чтобы пропустить пожилого человека. Получилась небольшая заминка, поскольку те, кто шел за ним, должны были подождать. Внезапно старик резко повернул голову и поднес руку к затылку, словно его ужалило. Пройдя еще несколько шагов, он замертво упал на ковер.

Малко не сразу дал себе отчет в происшедшем. Он как раз поравнялся с Вигантом, который замешкался, заметив стоящего у лифта отца Мельника.

– Не хочу видеть этого придурка, – процедил он сквозь зубы.

Малко решил воспользоваться случаем и увести Виганта подальше от Стефани и отца Мельника.

– Прогуляемся по городу. Прекрасная погода. Вам нужно расслабиться.

Вигант заколебался, но нежелание встречаться с Мельником победило.

Они повернулись к выходу и наткнулись на толпу посреди холла. Заинтригованный, Малко протиснулся сквозь ряды зевак и узнал лицо лежащего старика. Ощутив озноб в спине, Малко выпрямился. Полиция, конечно же, объяснит смерть сердечным приступом, но он знал, что произошло на самом деле. Человек был поражен стрелой с ядом кураре. Применение именно этого яда отличало методы сотрудников КГБ. Старик умер вместо него. Убийца мог быть далеко или совсем рядом, готовый повторить попытку. Малко испытал знакомое покалывание под лопаткой.

– Что происходит? – поинтересовался подошедший Вигант. – Ему плохо?

– Думаю, да, – осторожно ответил Малко.

К чему Виганту лишние волнения!

Когда они подходили к выходу, перед ними выросла фигура Кризантема. Малко дал ему знак идти следом. Крис и Милтон отправились за покупками, зная, что Малко в консульстве, поэтому Кризантем остался его единственным телохранителем.

* * *

Вигант спокойно шагал, засунув руки в карманы. Перед ним открылась Строжет – единственная улица, где было запрещено автомобильное движение. В некотором отдалении следовал Кризантем.

Здесь прямо на тротуаре отдавались солнцу девушки в бикини. На железной лестнице антикварной лавки примостилась влюбленная парочка. От страсти, с которой они сжимали друг друга в объятиях, мог запросто расплавиться трансформатор. А мимо проходили ко всему равнодушные прохожие. В Дании уже давно никто не обращает внимания на такие эпизоды, и только у Элько Кризантема не было датский тренированности. Его глаза буквально вылезли из орбит. В толпе он невольно задел наполовину обнаженную грудь миловидной брюнетки и почувствовал себя крайне виноватым. В Стамбуле за такую неосторожность ему пришлось бы драться на ножах.

Малко начал постепенно расслабляться. В толпе он чувствовал себя в безопасности. Они дошли до старой церкви, окруженной небольшим парком, в котором также было много принимающих воздушные ванны молодых людей. Чуть дальше пешеходная улица переходила в небольшую площадь, в центре которой находилось кафе на открытом воздухе.

Сзади неожиданно послышался шум мотора, а затем испуганные и негодующие крики. От внезапности Малко обернулся только через секунду. Прямо на него мчался небольшой «пежо», неизвестно откуда взявшийся. У Малко не хватило времени рассмотреть еще что-нибудь. Он быстро отпрыгнул в сторону, но машина все же задела его капотом, и он упал на мостовую, сбив при этом столик в кафе.

* * *

Шагая по улице, Кризантем ощущал себя в раю. Каждые пять минут его взору открывался спектакль, способный искусить самого святого Антония. Особое внимание Элько привлек выкрашенный в ярко-красный цвет киоск под вывеской «Порно-шоп». Турок остановился. В витрине был выставлен товар для любовных утех с подробным описанием и изображением крупным планом. От созерцания Кризантема оторвал женский голос:

– У нас есть очень хорошие фильмы, – все позиции.

На ступеньках киоска стояла девушка, блондинка, одетая в красные кружевные трусики и прозрачную ночную рубашку, заканчивающуюся на высоте бедер. Под тканью отчетливо виднелись коричневые ореолы вокруг сосков. Самая приличная часть туалета состояла из высоких кожаных сапог. Она соблазнительно улыбалась.

Кризантем вытянул шею, чтобы осмотреть помещение, и вдруг, опомнившись, сообразил, что отстал от Малко, по меньшей мере, на сто метров. Расталкивая наводнивших улицу прохожих, он заметил спину Малко, когда слева уже вынырнул небольшой зеленый автомобиль. Машина резко повернула и помчалась прямо на Малко. Кризантем закричал, но вопль потонул в шуме толпы. Затем он увидел, как Малко, пролетев в воздухе, упал на один из столиков кафе и, сбив его, остался лежать на мостовой.

Потерявшая управление машина проехала несколько метров и врезалась в расположенную напротив лавочку. Тут же дверца машины распахнулась, и из нее выскочил водитель. Он подбежал к двум стоящим на углу мужчинам и втроем они бросились к Отто Виганту, но, заметив несущегося навстречу Кризантема, остановились. Очевидно, они не рассчитывали на его вмешательство. После короткого обмена репликами они повернули направо и побежали по прилегающей к Строжет улице.

Кризантем видел, как в спешке эти трое сели в стоящий на обочине «мерседес». Машина сразу же тронулась с места, бешено набирая скорость.

Турок бежал, словно на Олимпийских играх, из осторожности опасаясь применять оружие. Внезапно «мерседес» со скрипом затормозил. Из-за поворота показалась упряжка лошадей, какие еще встречаются в Копенгагене. Лошади тянули телегу с бочками пива: огромное количество пивоваров наотрез отказывалось менять традиционный вид поставок.

Водитель «мерседеса» яростно засигналил. Напрасно. Тяжело груженая повозка продвигалась со скоростью пешехода, уверенная в своих правах. В конце концов машина могла подождать несколько минут.

* * *

Ларс Петерс работал извозчиком с юности. Скоро ему должно было исполниться шестьдесят, так что трудился он последний год. Чтобы смутить его, нужно было что-то большее, чем просто нервный водитель. Петерс не поверил глазам, когда из машины выскочил человек и стал что-то кричать на незнакомом языке. Извозчик грубо выругался по-датски и крикнул в ответ, что улица служит для всех и им лучше подождать минутку. Тогда незнакомец попытался выхватить из рук старика уздечку. Невероятно! В ярости Петерс приподнялся на сиденье и, щелкнув хлыстом, оттолкнул нахала. Тот потерял равновесие и упал на мостовую. Лежа он выхватил из внутреннего кармана какой-то блестящий предмет и навел его на Петерса. В то же мгновение старик почувствовал комариный укус в щеку. Затем его охватило странное оцепенение, словно внезапно захотелось спать. В глазах потемнело, он пошатнулся и тяжело рухнул на мостовую. Убийца быстро забрался на его место и принялся яростно хлестать лошадей. Но они привыкли повиноваться только хозяину. Теперь повозку мог сдвинуть с места только десятитонный трактор.

Незнакомец выбросил хлыст. Глаза извозчика, неподвижно глядящие в небо, казалось, насмехались над ним. Их преследователь находился уже в сотне метров. Тогда, покинув автомобиль, все трое бросились врассыпную.

Преследование в лабиринте узких улочек было заранее обречено на неудачу, поэтому Кризантем быстро вернулся к тому месту, где остался Малко, и нашел того сидящим на плетеном кресле и окруженным толпой зевак. Кризантем прорвался сквозь толпу, и, как только его взгляд встретился с золотистыми глазами Малко, он почувствовал себя лучше.

Малко был в шоке, но не потерял сознания. Хотя костюму из альпака пришел конец... Вигант мрачно смотрел на князя.

– Ты не ранен? – поинтересовался Малко у турка.

– Нет, но они улизнули.

Малко попытался встать, скривившись от боли. К счастью, он отделался только огромным синяком на правом бедре.

– Чему быть, того не миновать, – бросил он. Кризантем опустил глаза. Его сластолюбие едва не стало причиной катастрофы.

Глава 13

– Так больше продолжаться не может, – сухо произнес Малко. – В следующий раз они доведут дело до конца: убьют либо меня, либо вас. Завтра вы безоговорочно отправляетесь со мной в США.

Вигант зло посмотрел на него. Очевидно, первое предположение оставило его равнодушным.

– Я еще не готов, – возразил он.

Малко порядком все надоело и без Виганта. Их спор продолжался в течение часа; Малко доказывал, что русские сейчас готовы на все, о чем свидетельствовали две попытки убийства за один день. К тому же Милтон и Крис завтра должны улететь домой, поскольку Дэвид Уайз посчитал, что дело уже в шляпе, словно не знал русских. Ведь КГБ никогда не отказывается от задуманного...

Малко открыл было рот, чтобы изречь, по его разумению, убедительную для сознания Виганта фразу, как раздался телефонный звонок. Вигант схватил трубку. Выражение его лица изменилось. Он доверительно обратился к Малко:

– Оставьте меня одного, прошу вас. Я пока еще не в американской тюрьме.

Без лишних расспросов стало ясно: это Стефани. Через общий коридор Малко прошел к себе в комнату.

Виганта прорвало:

– Стефани, ты слышишь меня?

– Дорогой, я так рада слышать твой голос, – влюбленным голоском заворковала немка. – Все, что случилось между нами, так ужасно. Мне становится страшно, когда я подумаю, что ты уедешь и я больше тебя не увижу.

Напрасно внутренний голос предупреждал об опасности. Вигант хотел верить ей. Все же, чтобы сохранить чувство собственного достоинства, он перебил:

– Почему ты обманываешь меня, Стефани? Ты ведь знаешь, как я люблю тебя.

В трубке послышалось всхлипывание.

– Дорогой, я потеряла рассудок... я не отдавала себе отчета в том, что делаю... я хотела заставить тебя ревновать... и не смогла остановиться... Я не хочу тебя терять.

Она замолчала, чтобы дать помутневшему рассудку Виганта осмыслить ее слова.

– А Борис... – начал он.

– Борис – твой друг, – отрезала она. – Он желает тебе только добра и хочет, чтобы ты вернулся на свою... – здесь она поправилась, – на нашу родину.

– Борис сегодня приказал напасть на меня, – возразил Вигант, но его тут же перебил голос Стефани:

– Нет-нет, он только хотел вырвать тебя из рук этого князя, который уже роет тебе могилу. У нее был готов ответ на все вопросы.

– Но в Германию возвращаться опасно, – вновь воз разил Вигант.

Стефани почувствовала, что ступила на скользкую почву, но блестяще вывернулась:

– Я так хочу встретиться с тобой, почувствовать себя в твоих объятиях.

После этих слов инстинкт самосохранения отказал Виганту. Все неприятные воспоминания мгновенно улетучились. Он ощутил неукротимое желание обладать этой женщиной.

– Приходи ко мне, – попросил он срывающимся от волнения голосом.

– Только не в отель, – прошептала в трубку Стефани. – Встретимся в ресторане, что напротив дворца Кристианборга. Но умоляю: приходи один. Мне нужно поговорить с тобой.

Вигант колебался всего с четверть секунды. Если бы Стефани назначила встречу в безлюдном месте, это могло бы показаться подозрительным, но речь шла о шикарном ресторане в центре Копенгагена.

– Еду, любовь моя, – радостно сказал он, кладя трубку.

Затем, на цыпочках подойдя к двери, выходящей из общей прихожей в коридор, он прислушался. Никого. Тогда он осторожно открыл дверь и, закрыв ее за собой на ключ, поспешно нырнул в лифт, расположенный как раз напротив номера.

* * *

Малко скорее угадал, чем услышал шорох. Он подбежал к двери и нашел ее запертой. Он бросился к лифту, но Виганта и след простыл. Он осведомился у портье. Тот хорошо запомнил немецкого гражданина, уехавшего в спешке на такси. Но куда? Малко протянул портье двадцать крон, и тот обнаружил прямо-таки смекалку Эйнштейна.

– Такси возвращается обратно и всегда стоит в одном и том же месте.

Пришлось прождать долгих двадцать минут, пока портье дал знак. Малко услышал короткий диалог на датском, после чего тот сообщил, что водитель увез немца в «Крог» – очень приличный ресторан.

– Едем в «Крог», – усаживаясь в такси, объявил Малко.

Ресторан размещался между антикварным магазином и кирпичной галереей, напротив серой массы Кристианборга. Каждая постройка в этом районе насчитывала уже добрую сотню лет.

Малко поднялся но ступенькам и вошел в зал. Задержавшись на несколько секунд, он осмотрел старинное, полное очарования помещение. На каждом столике горели свечи, но ни Стефани, ни Отто он здесь не увидел. К нему подошел метрдотель, которому Малко объяснил, что ищет друзей.

– Есть еще несколько посетителей наверху, – ответил метрдотель.

Туда вела скрытая за ширмой лестница. Поднявшись наверх. Малко остановился у входа. Вигант и Стефани сидели за столиком у стены. Влюбленный поглаживал своей голубке руку. Через два столика от них ужинал Борис.

Отто и Борис заметили Малко одновременно. На лице у Виганта можно было прочесть желание наброситься на него. Отто сказал несколько слов Стефани, и та холодно посмотрела в сторону Малко.

Русский не шелохнулся, но его лицо заметно помрачнело. Малко оказался нежеланным посетителем, однако несмотря на это он как ни в чем не бывало выбрал столик за спиной у Бориса.

В этот вечер Стефани выглядела по-прежнему красивой, но не агрессивной. Светлые собранные в шиньон волосы придавали ей надменный и в то же время изящный вид. Восхитительную фигуру скрывало благопристойное платье из джерси.

Подошел официант. Заказав форель и сорбе, Малко протянул ему номер телефона Лайзы и попросил позвонить ей.

Она появилась в ресторане в ту минуту, когда наш герои доедал безо всякого удовольствия форель, приготовленную, надо сказать, отлично.

Малко вкратце объяснил девушке ситуацию. Сейчас он с радостью отдал бы часть своего замка, чтобы узнать, о чем разговаривают Вигант и Стефани. Притом что ЦРУ неплохо оснащено прекрасными подслушивающими устройствами...

Лайза принялась с интересом рассматривать предметы декоративного оформления – шпаги и щиты XIX века, развешанные на стенах ресторана. Увы, они мало чем могли помочь Малко в его поединке с Борисом.

Неожиданно послышался шум отодвигаемых стульев:

Вигант и Стефани встали из-за стола. Дама вышла первой. Малко тоже приготовился вставать и окликнул Виганта. Гот промолчал и поспешно вышел из зала, хлопнув дверью. Дальнейшие события развивались стремительно. Из-за своего столика молниеносно вскочил Борис и, схватив со стены шпагу, закрыл собою проем двери. Малко наткнулся на острие и издевательскую улыбку русского.

– Уважаемый SAS, – размеренно произнес Борис, – мне будет очень неприятно, если я буду вынужден проткнуть вас, поэтому советую вести себя тихо, пока наши голубки будут признаваться в любви. Предупреждаю: я долго занимался фехтованием в военной академии в Ленинграде.

Малко сделал шаг назад и в свою очередь схватил со стены шпагу. Необходимо во что бы то ни стало выбраться из зала. Ведь Стефани может увести Виганта прямиком за «железный занавес».

– Отойдите! – властно приказал он Борису. – Иначе не вы, а я проткну вас...

Русский не мог знать, что Малко с детства занимался фехтованием, впрочем, как и любой другой добропорядочный житель Вены.

– Нападайте первым, ваше высочество, – с холодной иронией произнес Борис.

Малко сделал выпад, и они скрестили шпаги. Почувствовав достойного соперника, Борис еще сильнее сжал губы. Малко хотел прощупать противника. Скрежет лезвий был едва слышен. Сначала ситуация сложилась удачно в пользу Бориса. Он сильным ударом попытался выбить шпагу из рук Малко, но тот с достоинством сдержал удар и, сделав несколько обманных движений, пошел в атаку, которая сразу же принесла плоды. Борис отступил на шаг в сторону, но тут же попытался вновь овладеть ситуацией. Это ему не удалось, потому что Малко сделал резкий выпад, и острие шпаги прошло в двух сантиметрах от глаза русского. Тот чертыхнулся и, прижавшись спиной к двери, вытер со лба капельки пота.

Дуэль становилась все более ожесточенной. Малко мысленно считал секунды. Шпаги в руках противников так заиграли, что казалось, будто они сражались сами по себе.

Белая, как полотно, Лайза внимательно следила за поединком, закусив губы, чтобы не закричать.

Шпага Бориса описала два зигзага над головой Малко, но тот вовремя отреагировал и отскочил в сторону. Шпага ударилась о крышку стола. Оба мужчины враз выдохнули. Сейчас Малко испытывал к русскому почти дружеское расположение. Ничего не скажешь, дуэль проходила честно. Однако Малко необходимо было выиграть ее во что бы то ни стало.

Поединок возобновился с прежней силой. Слышалось только позвякивание металла и глухое шарканье ног.

Лайза следила за ними одновременно с испугом и томностью. Обмен любезностями продолжался с возрастающей скоростью. С каждым разом движения становились хитрее и злее.

Шпага Бориса разорвала пиджак на плече у Малко. Острие проникло почти на сантиметр под кожу. Струйка крови стала стекать по руке и достигла эфеса. Чувствуя, что бледнеет, Малко с такой силой отбил шпагу противники, что она просвистела в сантиметре от ноги Лайзы. Та вскрикнула и отскочила в сторону. Теперь она следила за дуэлью с выражением, близким к удовольствию, приоткрыв рот и прерывисто дыша.

Золотистые глаза Малко превратились в зеленые. Внезапно русский испугался, – самая опасная вещь для фехтовальщика. С этого момента ему едва удавалось отбивать удары.

Лайза задыхалась.

– Малко, Малко, – повторяла она в экстазе. Никогда в жизни ей не приходилось испытывать такого сильного возбуждения. И вот наступил решающий момент.

Шпага Бориса была буквально вырвана из его рук и, пролетев через зал, смела всю посуду со столика у стены, где до этого сидели Вигант и Стефани.

– Позвольте пройти, – еще не отдышавшись, выдохнул Малко.

Бледный Борис не шелохнулся. Видно было, как в его набухших венах пульсирует кровь.

Малко поднял шпагу и легонько коснулся острием шел русского. На секунду их взгляды встретились. То, что прочитал Борис в глазах Малко, не прибавило ему смелости. Едва уловимо пожав плечами, он отстранился от двери. Его щеки внезапно стали впалыми, как у старика.

Малко подал Лайзе знак пройти первой. Девушка прошла мимо русского и открыла дверь. Все еще держа в руке шпагу, Малко прошел следом, не спуская с Бориса глаз, и, только почувствовав под ногами первые ступеньки, выкинул оружие. Борис так и не сдвинулся с места.

Бегом Малко и Лайза пересекли зал ресторана. При их виде официант округлил глаза. Интересно, что он сделает, когда увидит перебитую посуду. Малко протянул ему монету в сто крон.

Они вышли на улицу.

– Где находится «Ланжлин»? – спросил Малко.

Лайза объяснила. Именно туда, где стояло на якоре восточногерманское судно, в данную минуту и направились Вигант и Стефани.

– Если они уже там, то придется брать судно на абордаж, – невесело пошутил Малко.

– У меня рядом машина, – сообщила Лайза.

Они уселись в небольшой красный «сааб» и помчались сначала вдоль канала, а затем повернули в сторону Холманс, откуда достигли Бредгадс, расположенного параллельно пристани. Пока Лайза вела машину. Малко обработал раны, к счастью, неглубокие.

Машина стала колесить по лабиринту аллей Черчл Паркен. Фары то и дело выхватывали из темноты силуэты лежащих на лужайке влюбленных парочек. Они не находили в этом ничего предосудительного, ведь таблички запрещали ходить по газонам, а не лежать на них...

Проехав под мостом, машина выехала наконец на пустынный причал, окаймленный с одной стороны стеной, а с другой – морем.

Они проехали мимо небольшого судна, чья палуба даже не доходила до уровня причала, который заканчивался через пятьсот метров тупиком.

– Вот «Ланжлин», – объявила Лайза, останавливая «сааб».

За исключением нескольких припаркованных машин, здесь не было ни души. Выйдя из «сааба», Малко позвонил Кризантему из стоящей рядом телефонной будки и приказал немедленно приехать, объяснив подробно местонахождение восточногерманского судна. Затем он постарался дозвониться до «горилл», но безрезультатно. Уж слишком много соблазнов в Копенгагене летом!

Лайза ожидала спутника в автомобиле. Вернувшись. Малко обрисовал ей план:

– Мы приблизимся пешком к судну, изображая влюбленных, но как только Кризантем будет здесь, вы вернетесь в машину. Продолжение обещает быть опасным.

Пройдя метров двадцать, Лайза остановилась и, прижавшись к Малко бедрами, просунула ему в рот свой горячий язычок. Видимо, напрасно старались букинисты, выставляя на всех прилавках Кама Сутру, – романтизм еще не умер в Датском королевстве.

Их отделяло от судна не больше двухсот метров. По мере приближения к нему поцелуи становились все горячее и продолжительнее. Если бы за парочкой кто-нибудь наблюдал, у него не возникло бы ни малейшего сомнения в их искренности. А Лайза распалялась все больше и больше, и напрасно Малко старался вызвать в воображении Александру, – он и сам начал невольно принимать участие в игре.

Его спас короткий сигнал. На причал въехала машина, и Лайзе пришлось ослабить рвение. За рулем сидел Кризантем. Машина проехала до тупика и остановилась. Малко и Лайза продолжили путь и, дойдя до машины, юркнули внутрь.

– Подай немного назад, – попросил Малко.

Кризантем дал задний ход, и машина отъехала на несколько метров, остановившись вровень с судном-шпионом. Она сейчас ничем не отличалась от точно таких же машин, припаркованных у причала.

Турок осторожно достал из-за пояса свой любимый парабеллум.

– Если наши друзья на борту, то, возможно, уже поднят якорь, – заметил Малко.

Прошло около получаса. Малко уже начал спрашивать себя, не являлось ли это с самого начала инсценировкой Бориса. Может быть, пока они здесь прохлаждаются. Вигант давно находится с Борисом на другом судне или в самолете.

Чертовски медленно тянулось время, но вот на причал медленно выехал огромный черный автомобиль непонятной марки. Малко включил зажигание. Передние дверцы черной машины распахнулись, и оттуда вышли двое мужчин. Один из них прыгнул на палубу судна. В то же мгновение, взвыв мотором, «мерседес» Малко устремился вперед, заставив Лайзу прижаться к спинке заднего сиденья.

Затем тишина была нарушена пронзительным звуком противотуманной сирены, и в ту же секунду под шквалом пуль у «мерседеса» разлетелось вдребезги зеркало заднего вида. Малко прижал Лайзу к сиденью. Стреляли из машины напротив. Следом с палубы раздались другие выстрелы. Сирена продолжала выть, отчасти заглушая стрельбу. Все стекла у машины оказались выбитыми. А что если у русских появится желание бросить гранату? Тогда все трое будут убиты на месте.

Неожиданно открылась дверца. Кризантем осторожно выскользнул из машины. Последовало несколько секунд затишья, и снова раздались выстрелы. Волосы Малко были полны мелких осколков. Лежащая позади Лайза пронзительно вскрикивала. К счастью, мотор защищал их от прямого попадания.

Совсем рядом прозвучал выстрел, и Малко узнал парабеллум Кризантема. Тотчас один автомат умолк. Малко осторожно приподнял голову и при свете фонаря увидел лежащего около машины автоматчика. Над ним склонился его товарищ и, удостоверившись, что тот мертв, прыгнул на палубу «Ланжлина». Потом Малко увидел Кризантема, который побежал вдоль причала. В левой руке он держал странный предмет цилиндрической формы, а в правой – парабеллум.

Теперь выстрелы раздавались с судна. Защищенный небольшим выступом, Кризантем растянулся на животе. Автоматчик спрыгнул на причал и выпустил очередь по машине Малко. С палубы раздались призывы по-русски и по-немецки. Раскрылась задняя дверца черной машины. Сидевшие там решили попытаться под прикрытием автоматчика добраться до судна.

«Все пропало», – подумал Малко.

В это время с того места, где лежал Кризантем, вырвался длинный ослепительный язык пламени. Оно осветило вражеского стрелка, который тут же превратился в горящий сноп. Чтобы потушить пламя, он стал кататься по причалу. Кризантем выпустил еще одну огненную стрелу, и раненый затих.

Сирена замолчала, и Малко услышал шум мотора. Судно поднимало якорь. Малко вынырнул из машины. В это время Кризантем уже мчался по направлению к черному автомобилю.

«Ланжлин» поспешно отчалил от берега, и через пару минут заметно отдалился, видимо, руководствуясь предварительными инструкциями.

При ближайшем рассмотрении черная машина оказалась «опелем». На заднем сиденье, прижавшись друг к другу, сидели Вигант и Стефани. Они были в шоке от перестрелки. Пока было не до объяснений, и Малко, захлопнув дверцу, помахал рукой Лайзе. В это время Кризантем столкнул в воду трупы автоматчиков вместе с их оружием.

Из изрешеченной машины выползла Лайза и, дрожа всем телом, подошла к ним. Втроем они сели в «опель» и поехали обратно в отель. Навстречу им попалась черно-белая полицейская «вольво».

– Что это за игрушка? – поинтересовался Малко, покосившись на оружие Кризантема.

Турок скромно потупил глаза.

– Огнетушитель из машины. Я заменил в нем пневможидкость на бензин.

Ничего не скажешь, Кризантем достойно искупил свою вину. Оказывается, со сжатым воздухом из запасной шины и канистрой бензина из огнетушителя можно сделать отличный огнемет.

Глава 14

Несчастный Отто Вигант виновато грыз ногти, сидя в холле гостиницы. В пяти метрах от него Кризантем увлеченно читал «Штерн». Малко находился поблизости – в антикварном магазине, торгующем фарфоровыми безделушками.

Вчера Вигант устроил ужасную сцену, угрожая выброситься из окна отеля, если Малко и дальше будет принуждать его покинуть Копенгаген. Он любил Стефани, и она любила его. От этой фаустовской версии «Ромео и Джульетты» у Малко опускались руки.

Серьезный датский еженедельник «Политикон» вышел под заголовками о вчерашнем загадочном происшествии. Были обнаружены трупы убитых Кризантемом автоматчиков. Официально датская полиция не напала на след. Однако консульство США с утра одолели возмущенные звонки, требующие уладить дело. Все это, конечно, не могло не отразиться на Малко.

Между тем «великая любовь» продолжалась. Мимо Малко под руку с Вигантом прохаживалась Стефани, вызывающая и все такая же восхитительная.

Из бара напротив холла отец Мельник наблюдал за своим старым компаньоном с бесконечной жалостью, не переставая воздавать хвалу Богу за то, что тот спас его, Мельника, от искушения плотью. Сан священника и богатый жизненный опыт позволяли ему неплохо разбираться в человеческой душе; поэтому оставаясь в неведении о вчерашней неудачной попытке бегства Виганта, он все же не мог не почувствовать его готовности вновь нырнуть в коммунистический ад. Борис Савченко оказался психологом от дьявола: Вигант не поддался бы на его уговоры, если бы вначале тот не свел его с ума от ревности. Ведь человек всегда цепляется за то, что выскальзывает у него из рук.

Мельник тяжело вздохнул. Еще раз ему придется взять на себя роль карающей божьей десницы. Несомненно, он оставался в абсолютном согласии со своей совестью, но ему еще хотелось быть в ладу и с людскими законами, чтобы воспользоваться впоследствии манной небесной в виде долларовых купюр. План был по-библейски прост и зависел только от человека, которому он доверял полностью, то есть от самого себя.

Допив чай. Мельник направился к выходу. Нужно было осуществить задуманное как можно скорее, поскольку каждый час увеличивал власть Стефани над Вигантом.

* * *

– Войдите, – крикнул Борис Савченко.

Сидя у окна, он наблюдал за парком Тиволи на противоположной стороне улицы. Борис злился на самого себя. Вчера дважды удача выскользнула у него из рук. Теперь придется прибегать к силе.

Скрипнула дверь в комнату Стефани. Вполне нормаль но. Время, когда горничная приходит делать уборку. Точно так же, как и у Малко с Вигантом, его комната сообщалась с комнатой Стефани.

Не зная почему, он бросил взгляд в сторону общего коридора. Этого хватило, чтобы заметить исчезающую рясу отца Мельника. Борис бросился вперед.

Они остановились в четырех метрах друг от друга, разделенные дверью. Русский не сразу увидел в руке Мельника парабеллум.

* * *

На лице священника играла обычная подобострастная улыбка, но легендарные уши слегка покраснели, что являлось признаком некоторого смущения.

– Да благословит вас Господь, – мягко произнес он, нажимая на курок.

Первая нуля прошла в сантиметре от головы Бориса, вырвав из дверной коробки кусок дерева. Вторая разорвала подкладку на плече у костюма. Борис упал, и это его спасло, так как третья пуля прошла там, где должен был находиться его живот.

Стоя на четвереньках. Борис с силой толкнул дверь. Она ударила в ствол пистолета и помогла Мельнику закончить стрельбу. Борис проворно нырнул в проем и, хлопнув дверью, помчался во весь дух по коридору.

Не встретив по пути ни одного лифта, он ворвался в первый попавшийся номер и, чуть не сбив с ног пожилую чету шведов, закричал по-английски:

– Быстрее, быстрее, меня хочет убить сумасшедший!

С этими словами он бросился к телефону и набрал номер полиции, хотя точно знал, что она прибудет с опозданием.

* * *

Отец Мельник стоял с минуту оглушенный. Весь его план рушился. Если бы обнаружили трупы Бориса и Стефани в одной комнате, никто бы не смог его заподозрить. Ну а те, кто вопреки логике смог бы вывести его на чистую воду, поторопились бы представить возражения... Однако все произошло не так. Сначала он хотел убить Стефани, затем Бориса. Но ни у себя в комнате, ни в ванной женщины не оказалось. Теперь в его распоряжении оставалось всего несколько минут. Борис наверняка уже вызвал полицию.

Мельник поднял глаза к небу, чтобы найти там вдохновение, и в конечном счете решил держаться старого принципа: закончить то, что было начато.

Он прошел в комнату Бориса и повернул ручку в ванную комнату. Дверь оказалась запертой изнутри. Значит, Стефани почему-то принимала душ в комнате Бориса. Он произнес первое, что пришло на ум:

– Стефани, открой, это я, Борис.

Естественно, призыв остался без ответа. Он прижался ухом к двери и услышал, как она снимает телефонную трубку. В отеле «Руаяль» аппараты были установлены даже в ванной комнате.

Мельник попытался плечом выломать дверь, но безуспешно. Время шло. Тогда он закрыл на задвижку входную дверь и, вернувшись, приставил дуло пистолета к замочной скважине.

От выстрела дрогнули стены, но дверь выстояла. Пуля только наполовину повредила замок. Мельник снова нажал на курок. На этот раз дверь распахнулась сама. Стефани пронзительно закричала. Стоя в ванне во весь рост, с перекошенным от страха лицом, она смотрела на Мельника.

– Борис, Борис!

Русский в это время находился этажом ниже, объясняя происшедшее недоверчивому служащему.

Мельник не стал задерживаться на созерцании прелестей Стефани. Подняв пистолет, он прицелился ей в грудь. В панике она бросила вперед полотенце, которое держала в правой руке. Отклонившись от цели, пуля пробила стену. В закрытом пространстве звук выстрела был оглушающим. С болью в ушах Мельник вдавил дуло в живот Стефани. На этот раз произошла осечка. Он недоуменно посмотрел на оружие и еще раз спустил курок. Вновь осечка.

Стефани сумасшедшими глазами смотрела на него, затем, опомнившись, стала истерически кричать. Пуля отбросила ее к стене, пробив выставленную вперед руку и разорвав плечо. От охватившего ее смертельного страха она не почувствовала боли, только закружилась голова. Она стала медленно сползать вдоль стены. У нее все же хватило сил уцепиться за кран ванны и сделать усилие, чтобы вдохнуть. Ею овладело странное спокойствие, почти безразличие. Она словно во сне видела у самого лица страшное оружие.

Как в старые добрые времена, отец Мельник решил воспользоваться беспроигрышным приемом: выстрелом в ухо. Однако обойма оказалась пуста. Он тупо уставился на пистолет. В коридоре послышались шаги, и зычный голос приказал по-датски:

– Немедленно откройте дверь! Полиция!

Мельник неловко попытался ударить Стефани рукояткой пистолета, но, промахнувшись, потерял равновесие и по локти оказался в порозовевшей воде.

Чтобы не упасть совсем, он невольно выпустил из рук пистолет, который остался лежать на дне. Тогда, схватив Стефани за волосы, он с силой погрузил ее голову в воду.

Удары в дверь усилились. Уже несколько голосов кричали:

– Выбивайте дверь, выбивайте!

Услышав голоса. Стефани принялась как тигрица отбиваться от Мельника. Ей не хотелось умирать. Ухватившись здоровой рукой за его сутану, она стала тянуть Мельника в ванну. И тут ей подвернулось огромное прозрачное ухо. Она изо всей силы впилась зубами в розовую кожу. Тотчас целый поток крови хлынул ей в лицо. Мельник с нечеловеческим криком отскочил в сторону.

Прежде чем потерять сознание, Стефани выплюнула изо рта что-то гадкое, не поддающееся описанию.

Мельнику показалось, что у него оторвали полголовы. Безумная злость овладела им. Стефани была еще жива. Вот уж теперь-то Верхун последует за ней везде, тем более что его, Мельника, не будет рядом, чтобы помешать. Слишком глупо. Дикое ощущение провала заставило Мельника поискать какой-нибудь предмет, чтобы покончить со Стефани. Полицейские стали выбивать дверь. Вдруг его сердце чуть не выпрыгнуло от радости. Он увидел свешивающийся провод электрической бритвы, которую Борис всегда оставлял включенной в розетку. И как на беду, Стефани именно сегодня пришла к нему принять душ, так как в ее ванной вышел из строя смеситель.

Мельник взял бритву. Провод оказался настолько длинным, что не составляло труда дотянуться им до воды. Осторожно держась за каучуковый корпус. Мельник нажал на кнопку и погрузил его в воду.

Не приходя в сознание, Стефани сильно вздрогнула. Глаза ее несколько раз моргнули, тело напряглось, а зубы застучали с такой силой, что передние даже сломались. Ее охватила конвульсивная дрожь. Бессознательно она ухватилась за запястье Мельника. Он почувствовал, словно гигантская рука сдавила ему сердце. Ничего не соображая, он опустил руку в воду и с удивлением увидел, как она дрожит. Он хотел что-то сказать, но только пошевелил губами, будучи уже наполовину парализованным. Потеряв сознание, он рухнул на пол.

* * *

Полицейский в белой каске замер перед страшным зрелищем. Отец Мельник лежал на спине, и из-под задравшейся рясы виднелись белые кальсоны. Левый глаз его был полностью закрыт, а правый смотрел в потолок.

Голова Стефани была откинута назад. Из воды торчали одеревеневшие от агонии груди. Весь кафель в ванной был залит кровью.

Полицейский опустил пистолет. В ту же секунду его чуть не сбил с ног Борис. Оттолкнув ногой Мельника, он склонился над ванной.

– Срочно врача! – закричал он. – Ее еще можно спасти.

Вместе с полицейским они донесли Стефани до кровати. Проходя мимо Мельника, Борис бросил на него испепеляющий взгляд. Он с удовольствием выбросил бы его сейчас в мусорную яму.

Гостиничный врач флегматично осмотрел Стефани.

– Мало шансов на спасение. Я вызвал «скорую помощь».

Он начал делать ей энергичный массаж сердца. Отца Мельника тем временем уложили на ковер посреди комнаты. Один из полицейских, приложив ухо к груди, хрипло бросил:

– Этот еще жив!

Бросив Стефани, врач занялся Мельником, встав перед ним на колени. Бледнея, Борис похлопал его по плечу.

– Почему вы бросили женщину? Этот человек – преступник.

Врач на мгновение оторвался, чтобы возразить:

– Есть еще шанс спасти его, а не ее. Прежде всего я врач.

Пьянея от бешенства, Борис почувствовал бессилие. Через несколько секунд прибыла бригада скорой помощи. На лицо Стефани надели кислородную маску. Спустя час врач официально констатировал смерть от электрошока. Отец Мельник будет жить, но пока не известно, какими будут последствия для его мозга. Он мог в равной степени стать слепым, парализованным или идиотом. А может, и всем вместе...

Глава 15

Вигант смотрел в потолок и старался не думать. Он не сомкнул глаз с вечера и не знал, который теперь час. Его неотступно преследовал образ Стефани. От этого он чувствовал боль в спине, животе и груди.

Он видел вчера ее труп... поцеловал ее в лоб... Даже Борис и тот промолчал... Теперь всю жизнь он будет вспоминать эту комнату, полную народа, и две кровати.

Стефани была мертва, и у него иссякли силы бороться.

Она осталась в его памяти красивой и чистой. События последней недели совсем стерлись из его памяти. И если сейчас кто-нибудь сказал бы о ней дурное, он задушил бы негодяя на месте. Вигант усмехнулся, подумав о Малко и Борисе. Теперь никто не помешает ему убежать от обоих.

Взяв со стола бутылку виски, он сделал глоток. Чтобы меньше чувствовать боль, он решил напиться.

В дверь постучали. Но Вигант не ответил.

Не спрашивая разрешения, в комнату вошел Малко. Вигант даже не взглянул в его сторону. Теперь Малко знал секрет отца Мельника, которым Отто поделился с ним вчера вечером.

– Уже половина второго. Поешьте хоть что-нибудь. Так можно сойти с ума.

Вигант хотел сказать, что уже стал сумасшедшим, но был даже не способен ворочать языком. Решив, однако, что от приема пищи может исчезнуть боль в животе, он молча встал и пошел следом за Малко.

По дороге им встретилась пара. Они шли держась за руки. Это показалось Виганту неслыханным кощунством, так же, как яркое солнце и теплое лето: Стефани навсегда останется холодной.

В ресторане Вигант почувствовал себя неуютно, словно архиерей в аду. Но вот уже официант в смокинге положил на стол меню. Не думая, он заказал всякую всячину: ракушки, соленую утку, суфле.

Малко скромно попросил бутылку шампанского «Дом Периньон». Это уже не могло нанести Виганту большого вреда. Виганту, который сидел, глядя в одну точку, и не проронил за это время ни слова.

Принесли ракушки. Пару раз копнув вилкой, Отто отодвинул тарелку в сторону, даже не ответив обиженному, официанту на вопрос о том, чем господину не понравилось их фирменное блюдо. От глотка шампанского, которое ему любезно предложил Малко, Виганта стошнило.

Наблюдая за ним, Малко понимал, что происходит в его душе. После смерти Стефани никто и ничто уже не могло оказать на него никакого влияния. Внезапно Вигант встал и, пробормотав в адрес Малко извинение, прежде чем тот успел опомниться, побежал через зал ресторана. Когда Малко очутился у выхода, Вигант уже исчез в суматошной толпе на улице Радуц Плац.

В таком состоянии Отто мог совершить любую глупость: утопиться, выброситься из окна, сесть на самолет в Россию или, что более утешительно, напиться у какой-нибудь проститутки. Малко бросился бегом в «Руаяль».

В отеле Виганта не оказалось. Позвонив Лайзе, Малко предложил ей немедленно встретиться. Он плохо знал столицу, чтобы одному отправиться на поиски Виганта.

Лайза не заставила себя долго ждать. Объяснив ей ситуацию и оставив Кризантема в отеле на случай, если Вигант придет туда, Малко и Лайза сели в машину и пустились в дорогу.

Найти Виганта оказалось все равно что отыскать иголку в стоге сена. Они начали с широкой улицы, отходившей от площади Радуц Плац. Как только на глаза им попадалось бистро, Малко выходил из машины и шел осматривать помещение. Повернув у моста Лангебро вправо, они стали медленно двигаться вдоль причала по улице Кристиан Бридж, где находилось большое количество складов и доков.

Затем Малко пешком обошел улицу Строжет, пока Лайза объезжала прилегающие к ней улочки. В течение двух часов они исколесили весь город. Малко регулярно звонил в отель.

– А не обратиться ли нам с сообщением по телевидению? – простодушно предложила Лайза.

От этих слов Малко чуть не проглотил солнцезащитные очки.

– Для того, чтобы Борис узнал об этом? Если он обнаружит его первым, то уж постарается надежно изолировать.

– Что же тогда делать?

На глазах у девушки появились слезы.

– Продолжим поиски, – мрачно ответил Малко. – Если он не бросился в воду, то должен все равно где-нибудь объявиться. Копенгаген – не такой большой город.

Они снова повернули в центр.

* * *

Огромный «опель» затормозил так резко, что сидевшая там пассажирка ударилась лбом о ветровое стекло. Из машины вышел водитель и стал ругать выскочившего на красный свет пешехода. К великому удивлению, тот совсем не обратил внимания на его крики и продолжил путь, совершенно равнодушный к раздраженным возгласам водителей. Как сознательный гражданин датчанин решил сообщить о нем первому же полицейскому. Он и не знал, что является уже двенадцатым водителем, едва не сбившим этого человека. А Отто Вигант и не думал кончать счеты с жизнью. Вот уже в течение получаса он шел следом за высокой блондинкой, как две капли воды похожей на Стефани. У нее были длинные ноги и на голове изысканная прическа. При ходьбе ее бедра соблазнительно покачивались.

Он увидел ее на Строжет, разминувшись с Малко всего на несколько минут. Девушка тоже заметила поведение Виганта и несколько раз обернулась с улыбкой на лице.

Это была почти улыбка Стефани. Небольшие ровные зубки и полные чувственные губы. Первый раз после смерти жены Вигант ощутил теплоту. Девушка ступила на пешеходную зебру, когда загорелся желтый свет. Немного поколебавшись, Вигант стал переходить дорогу уже на зеленый. Ему показалось, что та ждет его на другой стороне улицы.

Инж – так звали девушку – почувствовала в идущем за ней мужчине одновременно что-то волнующее и привлекательное.

Они продолжали идти по улицам Копенгагена еще некоторое время. Девушка не могла понять, почему незнакомец не может заговорить с ней. Дания уже давно не королевство стыдливых граждан. Вигант же не хотел знакомиться с ней только потому, что боялся, как бы не пропало то очарование, которое он испытывал, глядя на нее. Умом он понимал, что это не Стефани, а подсознание подсказывало обратное, и он чувствовал себя в эту минуту почти счастливым.

Неожиданно девушка уселась за столик в кафе напротив ботанического сада. Она вытянула на солнце длинные ноги и, приподняв до середины бедер юбку, заказала кружку пива.

Вигант принялся ходить взад и вперед мимо кафе. Девушка повернула голову и улыбнулась ему. Вигант обескураженно отвел глаза. Ему казалось счастьем только смотреть на нее, и большего он не желал. Так прошло с четверть часа, но вдруг их глаза случайно встретились. Во взгляде Виганта было столько горя, что ей стало немного не по себе. Девушка невольно наклонилась вперед и спросила по-датски:

– Что-то случилось? Вам плохо?

Инж была прекрасной девушкой, любившей жизнь, и она очень удивилась, увидев в глазах незнакомого мужчины столько скорби. Мягким голосом она повторила вопрос.

Только после этого Вигант решился раскрыть рот. Бессознательно он перешел на украинский и стал рассказывать о Стефани. Когда он коснулся ее руки, она не убрала ее. Не понимая ни слова из его речи, она участливо кивала головой, желая успокоить его. Внезапно за спиной Виганта раздался насмешливый голос. Это оказался высокий парень, знакомый девушки, тот, которого она ждала. Инж убрала руку и стала рассыпаться перед ним в объяснениях. Парень, даже не удостоив Виганта взглядом, положил на стол несколько крон и, взяв девушку за руку, быстро увел ее. Вигант снова остался один. Нестерпимая боль снова овладела им. Тогда он поднялся и пошел наугад. Спускалась ночь.

* * *

Борис Савченко с кем-то быстро говорил по телефону. От напряжения его лицо стало каменным. Два часа назад он заметил исчезновение Виганта и Малко. Озабоченный вид фланировавшего в холле Кризантема подсказал Борису, что Вигант улизнул.

После звонка сразу несколько человек, вооружившись фотографией Виганта и телеобъективами, вышли на его поиски в разных районах Копенгагена. Однако ночь служила им плохой помощницей.

* * *

– На улице остались одни проститутки, – бросил Малко после пяти часов безуспешных поисков.

Лайза незаметно передернулась. Это слово в Дании не любят. Благодаря царящим здесь свободным нравам представительницы древнейшей профессии неминуемо обречены на безработицу. Чтобы заработать на жизнь, они собираются в этот поздний час обычно в районе порта, где можно встретить падких на клубничку матросов с иностранных судов. Итак, район канала Нихавн с его злачными местами оставался единственным местом, где еще не побывали Малко и Лайза.

Глава 16

У капитана Фреда Олсена было отвратительное настроение. Дела шли из рук вон плохо с тех пор, как корабль бросил якорь в порту Копенгагена. Неприятности начались с утра. Электрический прибор для нанесения татуировки сломался в тот самый момент, когда самый известный в городе мастер по этой части Джек трудился над хвостом русалки на левом плече капитана: на следующий день нужно было вновь выходить в море, а конкурент Джека – Джон – уже закрыл лавочку. Напрасно мастер старался убедить капитана, что русалка и без хвоста не менее красива. Норвежец ушел от него в бешенстве.

В «Гонконге», ресторане Нихавна, его тоже ждало разочарование. В этом знаменитом отстойнике официанты имели привычку, видимо, заботясь о здоровье клиентов, отпивать из их стаканов, пока те танцевали. Когда Фред Олсен заметил приложившегося к его стакану официанта, последствия не замедлили сказаться. Он сломал тому челюсть, но и сам вскоре оказался за дверью. В сопровождении горстки матросов из экипажа Олсен продолжил исследование левого берега с кабачка, хозяином которого был добродушный бородатый парень, продававший по дешевке шнапс.

Зрелище обнаженной кривляющейся под музыку высокой и худющей брюнетки вызвало в капитане аппетит и заставило броситься к торговому автомату за презервативами, но, к несчастью, тот оказался пуст. Чтобы успокоиться, Олсен принялся молотить автомат кулаками. Появившийся на шум хозяин посоветовал идти полечить нервы где-нибудь в другом месте.

Затем компания ввалилась в другой бар, где от звука оркестра дрожал потолок. Если бы стул под капитаном не оказался прибитым к полу, он охотно бы швырнул его в музыкантов, чтобы заставить их замолчать. Возможно, он нашел бы какой-нибудь предмет, чтобы заменить стул, но в это время ему нестерпимо захотелось опорожнить мочевой пузырь. Он вышел из бара и, не решившись разбудить струёй спящего у портика пьяницу, повернулся в сторону моря, туда, где царила тишина. Этот ресторан был последним увеселительным заведением, дальше находились только тихие строения с потушенными огнями. На другой стороне канала пассажиры ждали поезд на Мальмё.

Матросы заняли всю дорогу. Они не обратили ни малейшего внимания на шедшего навстречу человека, опустившего голову и державшего руки в карманах брюк. Он был настолько занят своими мыслями, что буквально врезался в широкую грудь капитана. Тот недовольно оттолкнул его. Он слишком хотел помочиться, чтобы ударить. Человек неразборчиво пробормотал извинение и отошел в сторону. Через три метра он поравнялся с помощником капитана, который с любопытством бросил взгляд на незнакомца, посмевшего толкнуть капитана без каких-либо для себя последствий, и тотчас ахнул. Затем он крикнул что-то по-норвежски. Капитан резко обернулся. Незнакомец тоже остановился, удивленный криком. Гигант, на которого он наткнулся, смотрел на него одновременно с удивлением и отвращением. Вигант подумал сначала о пьяном капризе, но потом, призвав на помощь свою память, почувствовал, как смертельный холодок пробежал по его спине.

Случай только что сыграл с ним злую шутку. Капитан «Рагоны» являлся тем человеком, с которым ему меньше всего хотелось бы встретиться. Если бы Вигант не повиновался инстинкту самосохранения и не бросился к ближайшему портику, у него остался бы шанс выкарабкаться из ситуации, так как до этого мгновения капитан не был окончательно уверен в его виновности.

Вигант яростно дергал за ручку. Удар ногой в грудь отбросил его от двери. Он потерял равновесие и взмахнул руками. От последовавшего за этим удара в челюсть у него вылетело сразу несколько зубов. Упав на тротуар, Вигант сильно ударился затылком и потерял сознание.

Придя в себя, он сначала увидел пару сапог у лица, а когда приподнял голову, то встретился с полными ненависти глазами капитана Олсена, который ждал, сжав кулаки. Капитан потерял фуражку, и светлые волосы спадали ему прямо на глаза. Вигант понял, что тот убьет его. Вокруг себя он насчитал еще четверых матросов. Все как один примерно такого же роста, что и капитан.

Кругом было тихо и безлюдно. Двое полицейских, наблюдавших за выходившими из ресторанов, никогда не доходили до этого места.

Вигант осторожно приподнялся на локте и попытался броситься в ноги к ближайшему матросу, но тут же получил удар ногой, от которого у него перехватило дыхание. Наклонившись, Олсен поднял его одной рукой, схватив за отворот куртки, и прошипел на плохом английском, дыша Виганту прямо в лицо:

– Мерзавец, я растерзаю тебя, как ты это сделал с малышкой.

При мысли о близкой смерти у Виганта закружилась голова. Он открыл рот, чтобы защитить себя, но кулак капитана вновь заставил его рухнуть на тротуар.

* * *

Первым Виганта обнаружил Борис. Обыскав напрасно весь правый берег, он вспомнил о Нихавне. Здесь он увидел группу матросов, окруживших лежащего на земле человека. Подойдя ближе, он узнал в нем Виганта. Едва не сойдя с ума от счастья, Борис бросился к нему.

Он уже дотронулся до плеча Виганта, когда почувствовал укол в бок. Один из матросов, приставив нож к его животу, готов был в любую секунду приложить еще немного усилий, чтобы вонзить его. Матрос сказал Борису единственное слово, которое знал по-английски:

– Убирайся!

Борис стал медленно отступать, пока не уперся спиной в стену. Отто Вигант извивался, как разрезанная напополам гусеница.

Тщательно прицелившись, Олсен нанес ему страшный удар в бок, от которого у Виганта сломалось сразу три ребра. Борис невольно подался вперед, отчего острие ножа вонзилось в тело примерно на сантиметр. На его глазах убивали человека, которого он должен был любой ценой доставить на родину.

– Остановитесь! – закричал он по-английски. – Я дам вам много денег.

Олсен снова ударил Виганта ногой, на этот раз в почку. Тот застонал. Никто из матросов не оглянулся на крик русского. Они не поняли или им просто было наплевать.

– Полиция! – закричал Борис еще громче. На этот раз матросы поняли. Нож быстро переместился под горло. Надежды спасти Виганта больше не было.

* * *

Не случайно машина Малко выехала в район Нихавна, где располагались почти все кабаки для матросов. Вместе с Лайзой они уже облазили парки и все пользующиеся дурной славой места. Оставалось последнее.

Пока Лайза осматривала близлежащие улочки, Малко стал обходить бары. Его внимание привлекла группа людей. Он подошел ближе. Теперь он видел пригвожденного к стене Бориса и рядом – истекающее кровью существо, в котором еще можно было узнать Виганта.

В это время он ощутил в боку, как несколькими минутами раньше Борис, острие ножа. Оставалась надежда на Лайзу. Если она увидит их вовремя, то может еще успеть позвать полицию. Но даже за это время они смогут тысячу раз убить Виганта.

Прерывающимся от волнения голосом Борис крикнул Малко:

– Сделайте же что-нибудь! Они убьют его!

Рискуя быть продырявленным, Малко подался вперед и обратился к самому здоровому из матросов – тому, кто избивал Виганта.

– Остановитесь! – крикнул он по-немецки. – Немедленно!

Голос звучал настолько властно, что здоровяк обернулся.

– Вы сейчас убьете его, – продолжил Малко по-английски, впившись глазами в капитана и стараясь мобилизовать всю свою волю, чтобы остановить его.

Тот ответил, медленно подыскивая слова:

– Он убил мою племянницу у меня на корабле неделю назад. Теперь я убью его.

В его голосе совсем не было злобы. Вдоль туловища капитана свисали руки, похожие на багры.

– Не убивайте его! – взмолился Малко. – Он нужен нам живой. Если он совершил преступление, его будут судить.

Капитан только медленно проронил, качая головой:

– Идите к черту!

Стонущая тряпка, кем стал Отто Вигант, испустила умоляющие звуки. Олсен отвернулся от Малко и склонился над Вигантом. Затем он поднял его и, прислонив к стене, нанес страшный удар в лицо. Раздался отвратительный хруст, и Вигант испустил жалобный вой. Изо рта пошла пена с кровью. Он повалился на мостовую, и капитан принялся методично избивать его ударами ног. Вигант уже не чувствовал боли. Если бы только его видели в эту минуту те, кого он избивал в камерах пыток!

– Жаль, что нет времени, – пробормотал Олсен.

Из бара вышла группа матросов и пошла в их направлении. Олсен понял, что они могут помешать ему. Он достал из кармана оружие, с которым никогда не расставался – цепь из трех якорных звеньев, – и обрушил ее прямо на голову Виганта. У того в глазах все взорвалось ярким светом и тут же погасло.

Капитан Олсен постоял еще некоторое время около трупа, чувствуя себя несколько обделенным во времени. Затем вся группа спокойным шагом направилась к кораблю. Через несколько часов «Рагона» выйдет в море, и жизнь для капитана Олсена войдет в привычное русло.

Борис и Малко обменялись взглядами. Преследовать норвежцев было бесполезно. Это не могло воскресить Отто Виганта.

Малко склонился над трупом. Глаза Виганта были широко раскрыты. Борис тоже посмотрел на него и бросил по-русски:

– Ни ты, ни я. Победителей нет.

Затем он повернулся и пошел восвояси. Ему не хотелось попадаться на глаза полиции. Оставалось только написать рапорт. Смерть Виганта – не такое уж плохое окончание операции для него.

Оставшись в одиночестве, Малко задумчиво посмотрел вокруг. Полный и окончательный провал. Теперь Дэвид Уайз никогда не узнает имен восточных агентов. Стук каблучков вывел его из оцепенения. Он поднял голову и увидел фигурку Лайзы.

– Где же вы пропадали столько времени? – с укором обратилась она к Малко, но, увидев труп, осеклась. Не отрывая взгляда от окровавленного тела, она принялась кусать себе руку, чтобы не закричать.

Глава 17

Отправляющийся на противоположной стороне канала поезд дал короткий гудок. Малко вздрогнул. Яркий дорожный знак у него за спиной, предупреждающий автомобилистов об опасности, слабо освещал тело Виганта. Несмотря на теплую погоду, Лайза дрожала. В конце концов она все же выдавила из себя:

– Это вы его убили?

– Не я, – коротко бросил Малко и вежливо отвел ее в сторону.

Оставалось только столкнуть труп в воду и сесть на первый самолет, пока датские власти не зададутся вопросом, откуда появился обезображенный утопленник...

Ни что-то еще сдерживало Малко.

Борис, должно быть, уже упаковывал чемоданы. Смерть Виганта его во многом устраивала.

Внезапно Малко осенило... Подобное трудно осуществимо, но попытаться стоило. Это было единственным способом использовать бездыханное тело, и если существует загробный мир, то душа Виганта наверняка оценила бы план Малко по заслугам...

Он легонько потряс Лайзу за плечо.

– Нужна машина.

Та с удивлением посмотрела на него.

– Разве вы со мной не пойдете?

Он кивнул в сторону трупа.

– Останусь с ним. Мы возьмем его с собой.

– Но он мертв, – произнесла Лайза с отвращением.

– Ну и что? Об этом ведь знают только трое.

– И что?

Малко мягко подтолкнул ее. С минуты на минуту может появиться полиция. Девушка бегом бросилась на поиски машины, так ничего и не поняв.

Малко оттащил тело к бордюру и прислонил его к битенгу. Издалека его можно было принять за пьяного. Спустя пять минут напротив Малко остановился «сааб».

Набережная оставалась пустынной. Потом из бара вышла группа матросов и направилась в противоположную сторону. Малко взял тело под мышки и потащил к машине.

– Откройте капот, – попросил он.

Изумленная Лайза без слов исполнила приказание.

Тело оставалось еще гибким, однако Малко все же стоило большого труда засунуть его внутрь. Свернувшись калачиком, Вигант казался спящим.

Малко сел за руль. Лайза до сих пор не могла справиться с охватившей ее дрожью.

– Что мы будем с ним делать?

– Подарок любимому консулу, – спокойно ответил Малко. – Первый раз за свою карьеру тому придется хорошенько поволноваться. Вам известен его домашний телефон?

– В такой час! Он спит.

Лайза становилась все больше и больше растерянной.

– Придется разбудить.

По пути он стал объяснять Лайзе план. Она слушала, ошеломленная.

– Немыслимо! Вы полагаете, что он согласится? Малко пожал плечами.

– Во многом это зависит от вас. Машина подъехала к отелю «Руаяль».

– Разбудите Кризантема, пусть немедленно спустится вниз.

Ожидая Лайзу, Малко отыскал на карте улицу, на которой жил консул.

Через минуту, на ходу повязывая галстук, Кризантем уже садился в машину. Малко тотчас нажал на газ. Лайзу он оставил в отеле. Она должна была позвонить консулу.

– В багажнике труп, – сообщил Малко. – Но скоро мы от него избавимся.

– А-а, – безо всякого энтузиазма проронил турок. Рыть могилы он не любил.

– Хоронить его нам не придется, – поспешил успокоить его Малко.

– А-а, – снова проронил Кризантем, но на этот раз облегченно.

Лишь бы его не заставили рыть могилу, ну а все остальное – пожалуйста. Он мог без всякого отвращения разрезать Виганта на куски, лишь бы только не рыть могилу...

Скоро машина затормозила у шикарной виллы. Лайза, по всей видимости, уже дозвонилась, так как ворота сразу же открылись. На пороге стоял человек в пижаме. Было видно, что он чрезвычайно взбешен. С этим человеком Малко уже приходилось иметь дело в момент принятия Вигантом гражданства.

– Что это еще за история? – неприветливо обратился он к Малко. – Уже глубокая ночь.

– Знаю, – голос Малко оставался спокойным. – Но вы очень нужны именно в данную минуту.

– Хорошо, войдите, – скрепя сердце согласился консул.

Малко прошел в дом, следом за ним Кризантем. Все трое расположились в салоне.

– В багажнике моей машины труп, – невозмутимо сообщил Малко.

Дипломат подпрыгнул в кресле.

– Что?!

– Дело не в этом, – продолжил Малко. – Это труп Отто Виганта, но никто не знает о его смерти. Сейчас очень нужно, чтобы его считали уехавшим в США.

– И вот для того, чтобы рассказывать мне подобные глупости, вы разбудили меня в такой час! Какое мне до этого дело!

– Вас это касается непосредственно, потому что вы должны взять на себя задачу по отправке трупа в Америку.

– Я? Но почему?

Консул уже находился на грани апоплексического удара.

– Вы, – повторил Малко. – Не заставляйте меня терять время. Мне нужен дипломат, чтобы провезти тело без лишних хлопот. Между тем я сообщу в Вашингтон, чтобы вам обеспечили достойную встречу... Когда труп будет находиться на борту самолета, вы должны будете пригласить журналистов и объявить им, что перебежчик из ГДР Отто Вигант предпочел тайно отправиться в США, чтобы избежать давления восточных спецслужб. Затем вам останется только хранить молчание. Зато какую отличную услугу вы окажете вашей стране!

Вильям Бёрч – так звали консула – нервно сглотнул слюну и с достоинством произнес:

– Отказываюсь. Я не из тех.

Малко заметно ухмыльнулся. Настоящие дипломаты решительно ни на что не способны.

– Присутствующий здесь господин Элько Кризантем возьмет на себя все заботы по транспортировке тела. Что касается вас, могу только добавить следующее: если операция потерпит крах по вашей вине, госдепартамент тогда вряд ли сможет найти для вас подходящее место до пенсии.

Оба мужчины обменялись красноречивыми взглядами. Дипломат был прекрасно осведомлен о настоящей профессии Малко и его благодетелях. Однако все это выглядело до такой степени незаконно!

– Ну что? – настойчиво спросил Малко.

Дипломат сразу обмяк и растерянно забормотал:

– Но ведь заметят, что он мертв!

– Советую взять хорошо оборудованный ящик.

В арабских странах это довольно распространенны к способ путешествия дипломатов...

Бёрч был слишком потрясен, чтобы что-то возразить против этого. Он поднялся и с жалким видом произнес:

– Сейчас оденусь.

– Вот этого я и ждал от вас. Он объяснил дипломату все детали и когда замолчал, Бёрч, казалось, постарел лет на десять.

– Это так уж необходимо? – пролепетал он.

– Чрезвычайно.

* * *

Лайза благоразумно дожидалась Малко в номере. От волнения ее глаза блестели. Как только он вошел, она нетерпеливо сообщила:

– Он у себя.

Малко понимающе кивнул. Это его не удивило. Наверное, Борис сочиняет доклад в двенадцати экземплярах. На этот раз Малко воздал должное советскому крючкотворству, которое давало ему сегодня солидный козырь.

– Вы готовы? – обратился он к Лайзе.

Она утвердительно кивнула.

– Подойдите.

Поклонившись, он поцеловал ей руку в знак благодарности и, отступив на шаг, со всего размаха ударил ее по щеке. Лайза упала в кресло. Ее щека сразу покраснела, в глазах появились слезы. Затем Малко ударил ее кулаком в глаз. Девушка невольно закричала от боли. Почти мгновенно под глазом образовался синяк. Приподняв юбку, Малко оцарапал ей бедра и стал мять руками нежное тело. Лайза закусила губу.

– Грудь, – прошептала она.

Малко принялся изо всей силы разминать грудь. Просунув под свитер руку, он сорвал бюстгальтер и оцарапал плечо. Потом он грубо рванул за трусики. В руках остались два лоскутка.

– Защищайтесь, – бросил он Лайзе.

Она стала послушно отбиваться руками и ногами. Схватив за волосы, Малко бросил ее на ковер, и они боролись еще несколько минут. Все тело Лайзы покрылось синяками. В запальчивости Малко оцарапал ей губу, с которой струйкой стала стекать кровь. Он критически осмотрел ее.

– Сойдет. Ну, вперед!

Лайза попыталась улыбнуться:

– Датская полиция очень щепетильна, особенно в случаях с изнасилованием.

В действиях Лайзы последовательности тоже хватало. Вот уже целую неделю она мечтала переспать с Малко, и наконец провидение стало на ее сторону...

Десяти последующих минут оказалось вполне достаточно, чтобы мечта стала реальностью.

– Вот теперь готова, – радостно объявила она.

Малко открыл дверь и осмотрел коридор. Ни души. Он подал знак. На всякий случай они спустились по пожарной лестнице. Номер Бориса Савченко находился всего в нескольких метрах отсюда.

Лайза изо всей силы принялась барабанить в нее. Раздался приглушенный голос Бориса:

– Что происходит?

Запыхавшимся голосом девушка закричала по-датски:

– Пожар! В коридоре пожар! Это горничная, откройте!

– Не понимаю.

Лайза повторила по-английски.

Скрипнул замок, и дверь широко раскрылась.

Борису показалось, что ему на шею прыгнула пантера. Прижавшись к нему всем телом, она стала царапать его лицо и шею. Затем она укусила его за руку. Он грубо отшвырнул ее. Падая, она ударилась о стенку, разбив при этом бровь.

Как и предвидел Малко, русский не надел пижамы. Он только снял куртку и сел за стол работать. Для полного правдоподобия Лайза вновь подскочила к Борису и с демонической ловкостью рванула за молнию ширинки. Просунув туда руку, она оцарапала его и проворно выбежала из номера, крича что есть мочи.

* * *

Лайза рыдала, съежившись в кресле. Ее успокаивал сам директор отеля «Руаяль». В комнате помимо нет и Бориса, окруженного полицейскими, уже находились журналисты. Несчастного прошиб холодный пот. Он уже видел заголовки датских журналов. Дочь дипломата изнасилована русским в самом лучшем отеле города!

Пришел врач, и посторонних попросили покинуть помещение.

– Как вы чувствуете себя после того, что произошло? – спросил он.

– Мне стыдно, – умирающим голосом простонала Лайза. – Я хочу, чтобы осмотр прошел как можно быстрее. Мне нужно к маме.

Борис задыхался от злобы. В нескольких словах Лайза рассказала, как она без опасений согласилась зайти к такому респектабельному господину выпить чашку кофе, как бы извиняясь за свой отказ пойти с ним в ресторан. Она стыдливо поведала, как тот набросился на нее и, несмотря на яростное сопротивление, добился цели...

Через час за Борисом закрылись двери камеры. Заключение врача оказалось для него уничтожающим.

А в это время Лайза засыпала сном праведницы, поклявшись повторить с Малко эксперимент, но только без побоев.

* * *

Над Копенгагеном грациозно набирал высоту «Боинг-707». Вильям Бёрч облегченно вздохнул. Остались только формальности. Сев в черный «кадиллак», он отправился прямо в консульство. Его секретарь уже предупредил прессу о том, что в 11 часов будет передано важное сообщение.

Когда он въехал на территорию консульства, там уже набралось с дюжину журналистов.

Вильям Бёрч достал из кармана составленный им на рассвете текст коммюнике и твердым голосом зачитал:

«Посольство США имеет честь сообщить вам, что бывший восточногерманский гражданин, выбравший свободу, решил попросить убежища в нашей стране. Его просьба была удовлетворена, и сегодня он вылетел в Вашингтон на военном самолете с целью избежать вмешательства коммунистических спецслужб. Посадка в самолет проходила в условиях строжайшей секретности по просьбе самого заинтересованного».

Как он был доставлен на борт? – обратился с вопросом один из журналистов.

– Он был одет в, форму офицера военно-воздушных сил, – ответил дипломат чуть сдавленным голосом. – Он поднялся по трапу вместе с экипажем.

– Не совсем обычный способ, – заметил корреспондент датской «Политикой».

– И не совсем обычные обстоятельства, – на этот раз тверже ответил консул. – Этому человеку угрожали. – При этих словах дипломат заставил себя улыбнуться и добавил, что извиняется перед датскими властями. – По этому поводу, – сказал он, – мое правительство пошлет вашему послу подробное объяснение.

Удовлетворенные, журналисты разошлись, получив каждый по фотографии Отто Виганта. Вильям Бёрч мысленно умыл руки. Но долго ему еще будет вспоминаться 27 июня 1968 года.

* * *

29 июня, то есть два дня спустя, в лесу фермером было обнаружено тело контр-адмирала Гельмута Дитла. Он был убит пулей, выпущенной из его собственного ружья. Пуля вышла со спины. Учитывая положение оружия, речь шла, по всей видимости, о самоубийстве. Пятидесятилетний адмирал считался одним из асов западногерманской разведки. Едва начавшись, следствие было закрыто, и министерство обороны опубликовало сообщение о том, что офицер давно страдал нервным расстройством.

Еще через сутки горничная обнаружила мертвым у себя в кабинете генерал-майора Хорста Гитланда – заместителя директора службы Гелена. Он умер, пустив себе пулю в лоб и не оставив предсмертной записки. Все родственники наперебой стали говорить о ровности его характера. И только некоторые вспомнили, что во время войны у него были кое-какие отношения с контр-адмиралом Дитлом.

Спустя еще несколько часов было распространено сообщение, в котором говорилось, что несчастный давно страдал почти что душевным расстройством. Лишь некоторые удивились, что такой важный пост долгое время доверяли душевнобольному.

Те же догадливые люди подпрыгнули до потолка, когда узнали, что в городе Колонь у себя в квартире повесился доктор Генрих Шнике – высокопоставленный служащий министерства экономики. На этот раз официальное сообщение утверждало, что сентиментальный Генрих Шнике прожил непростую жизнь.

А еще через четыре дня пулю себе в рот пустил пятидесятичетырехлетний генерал Иоханн Кёльн. Он скончался в больнице, так и не намекнув на причину самоубийства. Досадное совпадение: Кёльн являлся специалистом в военной области и был напрямую связан с генерал-майором Гитландом и адмиралом Дитлом. На этот раз министерство сообщило, что самоубийца очень боялся заболеть раком. Тот факт, что личный врач еще неделю назад находил его в полном здравии, доказывает его неверие в медицину.

* * *

В датской тюрьме Борис был близок к инфаркту. По невыясненным обстоятельствам полиция никак не могла предъявить ему окончательного обвинения, а пока такое обвинение не предъявлено, он не имел права на адвоката. Дело затягивалось.

Оно затянулось до такой степени, что спустя восемь дней фрау Эдель Грапентайн, архивист военного министерства, проглотила три пакета барбитуратов и была обнаружена мертвой у себя дома в Бад-Годесберге.

Страдая полным отсутствием чувства юмора, тот же пресс-секретарь сообщил, что несчастная проходила курс лечения у психиатра. Само собой разумеется, что ее болезнь не мешала ей работать и иметь доступ к секретным сведениям.

На следующий день Борису Савченко позволили встретиться с одним из членов советской делегации, которому он рассказал всю историю. Советский чиновник сделал все, что было в его силах, но уик-энд еще на некоторое время оттянул развязку. За это время утонул другой высокий чин в министерстве обороны, Герхард Райне. В понедельник его выловил в Рейне рыбак. При нем была найдена короткая записка семье.

В понедельник восточногерманские газеты начали публиковать негодующие статьи, сообщающие о смерти Отто Виганта и последующем обмане. С этого дня больше не зарегистрировано ни единого случая нервной депрессии в министерстве обороны ФРГ.

* * *

В Вашингтоне Дэвид Уайз закрыл папку с досье Отто Виганта. Этот человек покоился на небольшом кладбище в Лонг-Айленде под вымышленным именем. Редко в практике Давида Уайза труп мог оказать такие услуги, и если бы шпионы были способны на признательность, он должен был бы положить на его могилу не одну охапку цветов. Однако было послано лишь одно-единственное уведомление о его смерти. Некоей Ионе Лирон в Израиль, которая не была ему даже родственницей.

Примечания

1

Фюрер по-хорватски.

2

Сообщник Абеля, устраненный русскими после его предательства.

Content

Жерар де Вилье
Коварная соблазнительница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания