Жерар де Вилье

К западу от Иерусалима

Глава 1

Клифтон Картер посмотрел на часы и вздохнул: еще семь минут стоять в карауле перед этой проклятой дверью. Он не успеет на автобус, и Тине придется ждать его лишние полчаса на конечной остановке. "Проклятая профессия!

Он очень обрадовался, когда ему, простому призывнику, предложили службу в карауле Зданий Центрального Разведывательного Управления в Лэнгли. Так как Клифтон жил в Вирджинии, об этом можно было только мечтать: каждый уик-энд проводить дома! Но будни...

Караул длился четыре часа. Работа Клифтона заключалась в том, чтобы приветствовать военных и гражданских лиц, выходивших из «кадиллаков» или «линкольнов» длиной семь метров, открывать бронированную дверь главного холла, где их встречали швейцары ЦРУ. Он никогда ни с кем не обменивался репликами, и служба проходила спокойно. Самое большое событие за последние два месяца – когда один впавший в детство адмирал уронил папку с документами.

К счастью, погода в июле была милостивой, а питание – сносным.

Клифтон еще раз взглянул на часы: два часа без трех минут. Если повезет, он сможет выиграть минуту при смене караула. Подъезжающих машин не было видно, приветствовать было некого. Уф! Еще один день позади.

Он прислонился к дереву и скользнул взглядом по стене высотного здания из железа и стекла, отражающего солнечные лучи.

Окна здания никогда не открывались: во-первых, все кабинеты оснащались кондиционерами, а во-вторых, это запрещалось правилами безопасности, так как секретные документы могли вылететь в окно и ими сумели бы воспользоваться любознательные шпионы...

Чтобы убить две оставшиеся минуты, Клифтон Картер решил посчитать все окна, начиная с восемнадцатого этажа.

Неожиданно он сбился со счета: в одном из окон нижний щит приподнялся, и в проеме показалась голова человека, очки которого сверкнули на солнце.

– Вот это да! – громко прокомментировал Клифтон. – Начальство дышит воздухом. – Но в следующее мгновение улыбка сошла с его лица. – Черт побери!

Наверху мужчина полностью поднял нижнюю фрамугу и спокойно перешагнул через подоконник. Одна его нога уже повисла в воздухе.

– Черт побери! – повторил Клифтон Картер, открыв рот и застыв от ужаса.

Его сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Он крикнул, чтобы привлечь внимание охранников в холле. Один из них с удивлением посмотрел на Клифтона. Молодой человек сделал знак, чтобы тот вышел. Охранник открыл дверь и выбежал наружу. Клифтон показал ему на окно.

Мужчина сидел на подоконнике, свесив обе ноги. Клифтон набрал в легкие воздуха и изо всех сил крикнул:

– Эй, вы с ума сошли?!

Его голос достиг только десятого этажа.

Сам не зная зачем, он снял с плеча свой тяжелый кольт и стал трясти им, посылая проклятия в сторону фигуры в окне. К нему подбежал охранник, увидел человека в окне, тоже закричал и кинулся к телефону в холле.

Вся сцена продолжалась не более десяти секунд. Клифтон бросил кольт на землю, сложил руки рупором и крикнул:

– Не прыгайте!

Мужчина, сидящий на подоконнике, спокойно помахал Клифтону рукой, наклонился вперед, оставшись какую-то долю секунды неподвижным, а потом с головокружительной скоростью полетел вниз.

К горлу Клифтона Картера подступила тошнота, и его вывернуло наизнанку. Тело выпрыгнувшего человека кружилось в воздухе, совершая сальто-мортале. Клифтон Картер, обхватив голову руками, закрыв глаза, изо всех сил кричал.

Глухой удар заставил его содрогнуться, и в ту же секунду все его тело заныло от боли, словно он сам упал на землю. Дрожа, как осиновый лист, он открыл глаза и огляделся: мужчина лежал на спине, левая нога почти оторвалась, одна рука была придавлена туловищем.

Преодолевая отвращение, Клифтон подошел поближе. Он впервые видел труп так близко. В то время как он наклонился над телом, бронированные входные двери в ЦРУ были блокированы, препятствуя выходу. Клифтон не слышал больше криков, он только видел встревоженные лица, прилипшие к толстому стеклу. Он стоял один рядом с трупом. Наклонившись над ним, Клифтон перекрестил его. Голова человека была раздроблена, но лицо осталось почти неповрежденным. Глядя на него, Клифтон второй раз испытал глубокое потрясение: перед ним лежал всемогущий глава ЦРУ Фостер Хиллман, один из самых влиятельных людей в США. Сотни раз он видел его входящим и выходящим из здания...

В следующую секунду Клифтона резко отстранила крепкая рука генерала Рэдфорда, заместителя Хиллмана, склонившегося над телом. Несмотря на то, что выражение лица генерала оставалось спокойным, его левое веко подергивалось от нервного тика.

– Черт побери! Это приступ безумия, – услышал Клифтон, прежде чем упал в обморок.

* * *

Красный контроль передает на Центральный контроль: с пятнадцати часов сорока трех минут цепь № 1 не функционирует.

Центральный контроль передает на Красный контроль: Цепи проверены. Должно быть, где-то перегорел предохранитель. Перезвоните мне.

Красный контроль передает на Центральный контроль: Пятнадцать часов пятьдесят минут. Цепь № 1 по-прежнему не функционирует.

Центральный контроль передает на Красный контроль: Цепи проверены, все исправлено. Проверьте еще раз.

Красный контроль передает на Центральный контроль: Все проверено. Происходит что-то непонятное.

Центральный контроль передает в Службу Безопасности № 1: Красный контроль № 1 не функционирует уже в течение десяти минут. Что делать?

Служба Безопасности № 1 передает на Центральный контроль: У нас нет электриков. Разбирайтесь сами.

Центральный контроль в Службу Безопасности № 1: Вы не поняли. Что-то случилось в кабинете мистера Хиллмана.

Служба Безопасности № 1 на Центральный контроль: Я соединяюсь с кабинетом.

Служба Безопасности № 1 передает на пост 2211: Срочно соедините меня с генералом Рэдфордом.

Пост 2211 передает на Центральный контроль: Рэдфорд слушает. В чем дело?

Служба Безопасности № 1 передает на пост 2211: Красный контроль передает, что кабинет Хиллмана не подключен к цепи. Возможно, Хиллман отключил аппарат случайно. Вы можете позвонить ему по телефону?

Пост 2211 передает в Службу Безопасности № 1: Что вы придумали? Я не буду из-за такого пустяка беспокоить шефа. Подождите, когда он выйдет из кабинета.

Служба Безопасности № 1 передает на пост 2211: Необходимо срочно проверить цепь № 1.

Пост 2211 передает на пост 1А: Почему пост 1 не отвечает? Мистер Хиллман в своем кабинете?

Пост 1А передает на пост 2211: Да, он у себя в кабинете с четырнадцати часов. Мы не видели, чтобы он выходил.

Пост 2211 передает на пост 1А: Он один в кабинете?

Пост 1А передает на пост 2211: Да, один.

Пост 2211 передает на пост 1А: Постучите в дверь кабинета. Телефон не отвечает. Скажите, что с ним хочет поговорить генерал Рэдфорд.

Пост 1А передает на пост 2211: Хиллман не отвечает. Внутренний телефон и телесвязь функционируют.

Пост 2211 передает на пост 1А: У вас есть запасной ключ от его кабинета на случай пожара. Откройте дверь.

Пост 1А передает на пост 2211 (спустя несколько минут): Дверь кабинета Хиллмана закрыта изнутри на ключ.

Пост 2211 передает на пост 1А: Я поднимаюсь. Приготовьте инструменты, чтобы взломать дверь.

Пост 2211 передает в Службу Безопасности № 1: Говорит Рэдфорд. Что-то случилось с Хиллманом: он не отвечает на телефонные звонки. Стучали в дверь, он не открывает. Предупредите Зеленый контроль и Коричневый контроль. Вызовите доктора Джеймса Бака. Предупредите контроль 10: никто не должен выходить из здания до нового распоряжения.

Служба Безопасности № 1 передает на Зеленый и Коричневый контроль: Внимание. Что-то случилось с Хиллманом в его кабинете.

* * *

Фостер Хиллман побледнел, как полотно. К горлу подкатил комок. Он покачал головой и протянул руку к телефонной трубке, однако рука застыла в воздухе. Все его тело обмякло, лицо исказилось от страшной внутренней тревоги.

Телефон продолжал звонить.

Рука Фостера Хиллмана легла на трубку и резко сняла ее.

– Фостер Хиллман, – еле слышно сказал он.

На другом конце провода послышался тот же голос с легким акцентом. Хиллман слушал, одновременно пытаясь думать, но ему это не удавалось, хотя он был человеком далеко не эмоциональным.

Люди, не симпатизирующие Хиллману, говорили, будто от него веет холодом настолько, что стоит ему войти в комнату, как температура в ней опускается на несколько градусов. Обладая ясным аналитическим умом, он заставлял людей считаться со своим мнением, и к его советам прислушивался Президент США. В Пентагоне говорили: «Мудрый, как Фостер Хиллман».

Голос в трубке становился все более настойчивым и угрожающим.

Фостер Хиллман стоял перед такой жгучей и неотвратимой дилеммой, что был неспособен не только думать, но и пошевелиться. Половину жизни он регистрировал в мозгу информацию, отмеченную «сверхсекретностью». И вот сейчас от него требовали эту информацию, что противоречило всем приобретенным им рефлексам, воспитанию и мировоззрению.

Он автоматически повесил трубку, и его окутала абсолютная тишина. В бронированном кабинете с прекрасной звукоизоляцией и кондиционером Хиллман почувствовал себя безнадежно одиноким, он даже не ощущал пульса ЦРУ, бьющегося рядом и вокруг него.

Тяжело поднявшись, он отодвинул кресло. Строгое лицо с мешками под глазами было неузнаваемым.

Дрожащей рукой Хиллман достал из кармана тяжелый золотой портсигар, который он всегда носил с собой, и закурил сигарету.

Минуту он стоял посредине комнаты неподвижно, успокоенный шипением кондиционера. Мысли, сменяя одна другую, проносились в голове. Воспоминания о том героическом времени, когда он ежедневно рисковал жизнью, одолевали.

Он подошел к столу и загасил сигарету. С усталой улыбкой он взял в руки цветную фотографию жены в серебряной, рамке. Жена умерла несколько лет назад, и с тех пор он никогда не расставался с ее портретом.

– Вот такие дела, Мэри, – тихо сказал он.

Он долго смотрел на портрет жены, единственной женщины, которую он любил в жизни. Мысль о смерти не пугала, но самоубийство противоречило его религиозным убеждениям. «Однако Бог милостив и простит...» – подумал он и, закрыв дверь, отключил телефон.

После этого он достал из ящика стола зеленую папку и сел на банкетку возле журнального столика со стеклянной крышкой. Взяв в руки большую зажигалку (подарок Президента), он поджег бумаги.

Оставив листы догорать на столе, Хиллман быстро проверил содержимое бумажника. Бросив последний взгляд на письменный стол, открыл окно. Один из трех телефонов был непосредственно связан с Операционным отделом Белого Дома. Второй был предназначен для личного пользования, а третий обеспечивал связь внутри ЦРУ. Однако сейчас ни один из трех телефонов не мог спасти его.

В тот момент, когда Фостер Хиллман приподнял нижнюю фрамугу окна, одни из телефонов зазвонил. Через секунду зазвонил второй.

Хиллман высунул голову наружу. Он увидел внизу солдата караульной службы, казавшегося с этой высоты крохотным.

Он спокойно перешагнул через подоконник.

Это было самое верное средство, так как огнестрельного оружия у Хиллмана при себе не было.

Взглянув на голубое небо, он сделал шаг в бездну, читая про себя молитву.

Оба телефона продолжали звонить.

Глава 2

Перед дверью со взломанным замком стояли на страже двое гражданских со строгими лицами. Кабинет Фостера Хиллмана был битком набит людьми. За письменным столом в кресле шефа ЦРУ сидел с огромной сигарой в зубах генерал Рэдфорд. Глаза его были красны. Пепел сожженных Хиллманом бумаг был аккуратно собран в пластиковый пакет.

Известие о самоубийстве Хиллмана молниеносно распространилось по ЦРУ. Рэдфорд срочно собрал ответственных лиц и предупредил о случившемся Белый Дом и ФБР. Некоторые чиновники прилетели на вертолетах.

Около десяти человек в темных костюмах сидели с напряженными лицами в кожаных креслах и на банкетках, а кто-то просто стоял. Среди них был и Джеймс Коберн, директор Национальной Безопасности, казавшийся наиболее обеспокоенным.

– Значит, вы не имеете ни малейшего понятия о мотиве, толкнувшем Хиллмана на этот безрассудный шаг? – спросил он.

Генерал Рэдфорд выпустил клуб голубого дыма.

– Я разговаривал с ним за час до смерти. Он был совершенно спокоен. Мы говорили о подготовке доклада для Пентагона о русских противоракетных установках.

– Он действительно был абсолютно спокоен? – спросил генерал Военно-Воздушных Сил.

– Безусловно. Как обычно.

Генерал Рэдфорд смотрел на аудиторию враждебно, а его туловище, склоненное вперед, казалось, подвергалось какой-то внутренней пытке. Он любил Хиллмана, как брата.

– Он всегда был уравновешенным человеком, очень любившим свою работу. Месяц назад он получил благодарность от Президента за блестящий анализ ситуации на Среднем Востоке.

– Может быть, он был болен раком или другой неизлечимой болезнью? – спросил Коберн.

В кабинете воцарилась мертвая тишина. Рэдфорд придвинул к себе внутренний телефонный аппарат и набрал номер.

– Срочно принесите в кабинет мистера Хиллмана его медицинскую карту, – приказал он, – а также попросите подняться сюда доктора Бака.

Доктор Бак был врачом ЦРУ, обслуживающим нескольких высокопоставленных лиц.

В ожидании прихода врача Рэдфорд поочередно выдвинул и проверил все ящики письменного стола, ничего не обнаружив.

Доктор Бак вошел в кабинет, держа под мышкой зеленую папку. Это был высокий худой человек с выдающимися вперед зубами, что придавало его лицу вид постоянно улыбающегося. Рэдфорд без предисловия спросил его:

– Чем был болен шеф?

Врач положил папку на край стола, поприветствовал присутствующих и сказал:

– У него была хроническая язва желудка. Последний приступ был три месяца назад.

Генерал Рэдфорд не хотел говорить о язве.

– Я имею в виду более серьезную болезнь, смертельную.

Доктор Бак покачал головой.

– Нет, я наблюдаю его давно. С этой язвой он мог прожить до ста лет.

В комнате снова воцарилось молчание. Все думали об одном и том же: что заставило одного из могущественнейших людей США покончить жизнь самоубийством? И думали они об этом не из альтруизма. Присутствующие в кабинете чиновники хорошо знали, что Фостер Хиллман владел всеми секретами, относящимися к безопасности США. Они должны быть абсолютно уверены в том, что его смерть не имеет отношения к его профессии.

Когда доктор Бак уже собирался удалиться, Дэвид Уайз, директор Планового отдела ЦРУ, спросил его:

– А как насчет психических отклонений?

Вместо доктора ответил генерал Рэдфорд:

– Мы работали с ним бок о бок, и я ежедневно видел его. Он так же здоров, как и я.

Рэдфорд бросил на Уайза такой злобный взгляд, что тот предпочел удовлетвориться ответом и не подвергать дальнейшему сомнению умственные способности своего покойного шефа.

– Ну, что ж, – мрачно заключил Джеймс Коберн. – Остается сообщить прессе, что шеф ЦРУ покончил жизнь самоубийством по неизвестным и непонятным причинам и что мы подыскиваем ему замену.

Генерал Рэдфорд подпрыгнул в кресле, как боксер, получивший сильный удар, и выплюнул кончик сигары.

– Пресса... но это невозможно...

Глава Национальной Безопасности иронично спросил:

– А вы предлагаете тайком похоронить его в саду, не поставив никого в известность, и так же тихо заменить его? Вы помешались на секретности. Но мы живем в демократической стране, черт побери! Мы не можем утаить подобную смерть...

Атмосфера была накалена, и нервное напряжение достигло предела.

– Кому известно о самоубийстве? – спросил Рэдфорд.

– Всего-навсего какой-нибудь тысяче человек, – вздохнул Дэвид Уайз. – В ЦРУ только о нем и говорят.

– Предупредите всех директоров отделов. До особого распоряжения персоналу ЦРУ запрещается распространять сведения о смерти Фостера Хиллмана. Сверхсекретная информация. Немедленно взять с охранников караульной службы клятву о неразглашении. Мы просим доктора Бака приступить к вскрытию.

Джеймс Коберн вздрогнул:

– К вскрытию? Вы что, сомневаетесь в причине смерти?

Генерал Рэдфорд пожал плечами.

– Я хочу знать, не принял ли он перед тем, что совершил, какое-нибудь наркотическое средство. Кроме того, это поможет нам выиграть время.

Коберн с удивлением посмотрел на генерала.

– Вы на самом деле не хотите предавать гласности смерть Хиллмана?

– Нет.

Генералу Рэдфорду с большим трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие.

– Кроме того, я хочу, чтобы вы все очистили кабинет и не мешали мне работать. Я хочу и буду знать, почему Фостер Хиллман так поступил.

Раздался телефонный звонок, и Рэдфорд снял трубку. Он несколько секунд молча слушал, затем сказал: «Нам еще ничего не известно. Я перезвоню вам».

– Звонили из Белого Дома, – прокомментировал он. – Президент очень обеспокоен смертью Хиллмана. Назавтра у них была назначена конференция по Индонезии. Я буду держать вас в курсе дела.

Участники импровизированного совещания встали и один за другим вышли из кабинета.

Специалисты уже заменили сломанный замок.

Оставшись один, Рэдфорд подошел к окну и закрыл его. После этого включил кондиционер на полную мощность, чтобы очистить воздух от табачного дыма, и набрал по телефону номер своего кабинета.

– Мэрви, – попросил он, – пусть сюда поднимутся Френсис Пауэр и Донован с делом господина Хиллмана.

Нед Донован возглавлял Службу Безопасности внутри ЦРУ. В его отделе имелись личные дела всех сотрудников ЦРУ. Он работал в тесной связи с ФБР и благодаря высокой эффективности его работы в ЦРУ очень редко просачивались подозрительные люди. Френсис Пауэр был правой рукой Фостера Хиллмана в течение шести лет. Сейчас он работал в Плановом отделе под начальством Дэвида Уайза. Нед Донован появился первым. Лицо его было встревоженным. В очках без оправы он походил больше на бухгалтера, чем на агента ЦРУ. Они молча пожали друг другу руки, и Нед с глубоким вздохом опустился в кресло.

– Прежде всего, – начал Рэдфорд, протягивая ему связку ключей, – отправьте двоих людей произвести обыск в квартире Фостера Хиллмана. Пусть все тщательно проверят.

– О'кей, – сказал Донован, положив ключи в карман. Рэдфорд глубоко вздохнул.

– Вам известно не меньше, чем мне. Это – грязная история, возможно, одна из самых грязных, которые мы пережили, но мы не должны поддаваться эмоциям. У вас есть что-нибудь на Хиллмана? Вы принесли его дело?

Нед Донован показал пальцем на пепел, собранный в пластиковый пакет.

– Вот его дело.

– Что?! – Рэдфорд в ужасе переводил взгляд с пакета на Донована. – Вы хотите сказать, что он сжег свое личное дело, которое находится в Службе Безопасности?

Донован заерзал в кресле.

– Это – бесспорный факт, который я только что обнаружил. Хиллман был в Отделе в то время, когда я находился в кафетерии. Моя секретарша позволила ему заглянуть в каталожный ящик, потому что ему было необходимо ознакомиться с одним делом. Он не стал уточнять, что речь идет о его деле, и забрал его в кабинет. Однако не будем делать поспешных выводов, – добавил Донован, глядя на генерала.

Рэдфорд страдал, словно его обвинили в измене. Он покачал головой и сказал:

– Нед, вы – славный парень, но в настоящий момент мы не имеем права быть славными парнями. Фостер Хиллман покончил с собой три часа назад. Без всяких видимых причин. Он находился в здравом уме. Опыт показывает, что в нашей профессии не бывает безвыходных ситуаций. Самоубийство – это своеобразный выход из такой ситуации.

– Вы говорите так, словно подозреваете самого Президента, – заметил Нед Донован. – Или вы думаете, что Хиллман предал?

Рэдфорд стукнул кулаком по столу.

– Кретин! Я не говорю, что он предал, но я хочу доказать обратное. И вы должны в этом мне помочь. Почему он уничтожил дело?

Донован пожал плечами.

– Не имею ни малейшего понятия. Насколько я помню, там были только некоторые сведения о его семье, своего рода куррикулум витэ[1]не представляющие особого интереса. С точки зрения Безопасности у меня ничего не было на Хиллмана. Это, впрочем, совершенно естественно в отношении главы ЦРУ!

– А что известно о его личной жизни? – настаивал Рэдфорд.

Пытаясь что-то вспомнить, Донован напряженно задумался и затем ответил:

– Вы знаете, что он вдовец. Последние годы жил один в большой квартире на улице Н. в Вашингтоне. У него не было женщины, он не пил, не играл, не употреблял наркотиков и не был гомосексуалистом. Что касается материального обеспечения, он мог бы жить беззаботно, даже если бы завтра бросил работу. Он работал здесь по пятнадцать часов в сутки, развлекался мало, друзей у него почти не было.

Рэдфорд осмыслил услышанное, затем сказал:

– Он не мог предать, это просто невозможно.

Нед Донован добавил:

– Более того, даже если бы он и предал, нам понадобилось бы несколько лет, чтобы доказать это. Хиллман имел доступ ко множеству секретов и был неуязвим. Совершенно непонятно, почему он так кончил.

– Я попрошу вас все же проверить его счета в банке, чтобы выяснить, были ли поступления из невыясненных источников, – смущенно сказал Рэдфорд. – И предупрежу наших агентов в соцстранах, чтобы они попытались выяснить, не было ли предательства со стороны какого-нибудь высокопоставленного лица.

В дверь постучали, и вошел Френсис Пауэр. У него были редкие белокурые, плохо причесанные волосы. Ему можно было с равным успехом дать как пятьдесят, так и семьдесят лет. Он посмотрел на Рэдфорда голубыми умными глазами.

– Все это ужасно, – сказал он.

– Последствия могут быть еще хуже, – добавил Рэдфорд, жестом указывая на кресло. – Садитесь и слушайте.

Повернувшись к Доновану, Рэдфорд заметил:

– Вы могли бы предотвратить это самоубийство, если бы вовремя отреагировали.

Нед Донован взорвался:

– Вы несправедливы, генерал. Как только меня предупредили, что магнитофон, записывающий разговоры Хиллмана, отключен, я тотчас поставил вас в известность, но вы не придали этому значения...

– Да, пожалуй, вы правы, – пробурчал Рэдфорд. – Что там случилось на самом деле?

Донован возмущенно продолжал:

– Красный контроль, записывающий разговоры, предупредил меня, что Хиллман в течение нескольких минут не подключается. Мы используем эту систему, чтобы записывать разговоры извне...

– Я знаю, – прервал его Рэдфорд.

– Одним словом, – заключил Донован, – Хиллман действовал так, словно не хотел, чтобы его разговор был записан.

– Раньше бывало что-нибудь подобное?

– Нет, – ответил Донован. – Мы прослушали все пленки последних дней, но в любом случае я получил бы рапорт. Мне докладывают о малейшем нарушении.

– Что вы думаете об этом? – спросил Рэдфорд Френсиса Пауэра. – Вы ведь лично знали Фостера Хиллмана.

Пауэр беспомощно развел руками.

– Я не могу понять. Он так любил свою работу. Предательство исключено. Может быть, нервное переутомление?

– Врач говорит, что это тоже исключено.

– Я не верю врачам. Они говорили, что Джек Руби не сумасшедший...

– Я не понимаю одной вещи, – медленно сказал Рэдфорд. – Прежде чем прыгнуть в окно, Хиллман оставался в кабинете один около пятнадцати минут. Он даже закрыл дверь на ключ. Караульный утверждает, что Хиллман несколько секунд сидел на подоконнике, перед тем как броситься вниз. Значит, его действия были спокойны и осознанны. Жаль, что нет никакой предсмертной записки.

– В сущности, его самоубийство само по себе – послание, – прошептал Френсис Пауэр. – Он как бы сказал этим: точка, никакого риска, оставьте. Это в его духе.

Развалившись в кресле, генерал Рэдфорд пускал кольца сигарного дыма.

– Должно быть, он чего-то боялся... А его смерть разрешила проблему...

– Это очень возможная гипотеза, – сказал Пауэр. – В распоряжении Фостера Хиллмана были ЦРУ и прочие средства, помимо самоубийства, чтобы бороться против гипотетической угрозы. Кроме того, не могу понять, чем можно ему угрожать.

– Но он выпрыгнул в окно...

Что-то здесь не вязалось. Рэдфорд терял нить.

– Мы сидим в луже, – мрачно сказал он. – Хиллман принял все меры предосторожности, чтобы сохранить свою тайну.

– Нужно еще раз просмотреть его куррикулум витэ, – сказал Донован. – Что-нибудь мы обязательно найдем.

– Это работа для Пенелопы. Мы даже не знаем, что искать. По-моему, Хиллман поставил точку на этом деле, покончив с собой. Значит, он пришел к заключению, что это наилучшее решение...

– Но не для него... – прошептал Френсис Пауэр.

– Может быть, для него тоже, – сказал Рэдфорд. – Он был человеком незаурядным.

Раздался звонок внутреннего телефона. Звонил охранник из холла.

– К господину Хиллману пришел посетитель, – доложил он. – Какие будут приказания?

– Кто это? – спросил Рэдфорд.

– Он предъявил зеленую карточку на имя князя Малко Линге. Он говорит, что Хиллман назначил ему встречу.

– Пусть поднимется.

Рэдфорд бросил трубку и повернулся к Доновану.

– Интересно. Вы знаете SAS? Принца Малко Линге, австрийца?

Донован кивнул.

– Это один из тайных агентов Планового отдела?

– Так точно, и один из самых лучших. Он в некотором роде свободный стрелок, но, как правило, получает блестящие результаты. Абсолютно надежен. У него была назначена встреча с Хиллманом.

– Любопытное совпадение, – заметил Донован.

– Сейчас, может быть, что-нибудь прояснится, – вздохнул Френсис Пауэр.

– Да, стоит рискнуть, – сказал Рэдфорд.

В дверь постучали. Скоростные лифты доставляли пассажиров на семнадцатый этаж за несколько секунд.

– Войдите, – крикнули в один голос Рэдфорд и Донован.

Малко вошел в кабинет. Он уже был знаком с Рэдфордом и Пауэром и представился Доновану. Последний был приятно поражен изысканным видом и необыкновенно живыми золотистыми глазами Малко. На Малко был костюм из синего альпака безупречного покроя. «Не менее пятисот долларов, – подумал Донован. – Тайные агенты ни в чем себе не отказывают. Неудивительно, что бюджет ЦРУ – камень преткновения на американском Конгрессе».

– Вы тоже ждете Фостера Хиллмана? – спросил Малко. – Прошу извинить меня, я немного опоздал.

Голос был таким же изысканным, как и одежда. Френсис Пауэр опустил глаза. Донован подошел к окну. Рэдфорд медленно сказал:

– Фостер Хиллман умер три часа назад. Он выбросился из окна.

Малко посмотрел на генерала. Атмосфера неожиданно накалилась. Малко слишком долго работал в разведке, чтобы не уловить подозрительности трех собеседников.

– Почему он это сделал? – спросил он. Рэдфорд покачал головой.

– Непонятно. Может быть, вам что-нибудь известно?

Тон был угрожающим. Малко сел на банкетку и объяснил:

– Мистер Хиллман позвонил мне вчера домой в Пугкипси.

Рэдфорд перебил его.

– В котором часу?

– Около десяти часов вечера. Мне показалось, что он звонил из дома.

– Что Он сказал вам?

Трое мужчин пожирали Малко глазами, словно Джоконду.

– Он хотел встретиться со мной, чтобы поручить мне одну миссию, и назначил встречу на пять часов сегодня, ничего не уточняя.

– Он когда-нибудь раньше вызывал вас таким образом? – спросил Донован.

– Никогда. Вы знаете, что я причислен к Плановому отделу и обычно имею дело с Дэвидом Уайзом либо с одним из его помощников.

– Вы встречались раньше с Фостером Хиллманом?

Малко чуть заметно улыбнулся.

– Да. В Вене, два года назад. Он помог мне тогда в одном деле.

– В каком деле? – спросил Рэдфорд.

Малко колебался.

– Я не могу вам сказать. Речь идет об одном конфиденциальном деле, касающемся Управления, и только Фостер Хиллман мог бы дать мне разрешение обнародовать это.

Сдержанность Малко приятно поразила генерала Рэдфорда.

– Как, по-вашему, это может иметь отношение к вызову? – спросил он.

– Не думаю, – ответил Малко. – С тем делом покончено.

– А как вы думаете, почему Хиллман непосредственно обратился к вам, вместо того чтобы идти по команде?

– Мне кажется, ему хотелось поручить миссию человеку, знакомому ему лично.

Последовало тяжелое молчание. По-видимому, Малко не совсем убедил мужчин. Хорошую шутку сыграл с ним Хиллман, ничего не скажешь!

– Надеюсь, вы не подозреваете Фостера Хиллмана в предательстве? – перешел он в контрнаступление.

Рэдфорд поднял на него налитые кровью глаза и медленно сказал:

– В ближайшие дни очень многие люди будут задавать себе этот вопрос, и ответить на него придется нам. Вы сумеете нам помочь?

Малко осторожно ответил:

– Мне ничего не известно об этом деле, кроме того что Фостер Хиллман обратился ко мне за помощью. Между тем ситуация изменилась настолько, что ему пришлось покончить жизнь самоубийством...

– Вы не видите никакой связи между его смертью и тем, что он обратился к вам за помощью? – спросил Донован.

Малко внимательно посмотрел в голубые глаза шефа Безопасности.

– Никакой, – сухо ответил он.

В кабинете снова воцарилось тяжелое молчание.

Малко поднялся.

– Господа, поскольку моя встреча не состоялась, я прошу у вас разрешения удалиться... Остаюсь в вашем распоряжении... Вы знаете, где меня найти.

Донован и Рэдфорд переглянулись. Рэдфорд сказал:

– Прежде чем уйти, подождите, пожалуйста, несколько минут в коридоре. Возможно, вы нам понадобитесь.

Дело начинало принимать оборот, который вовсе не устраивал Малко. Он бы дорого заплатил, чтобы Фостер Хиллман не выпрыгнул в окно до его прихода. Малейший промах, и он становится подозреваемым номер один. Малко едва удержался, чтобы не хлопнуть дверью, выходя в коридор, где стояли двое охранников.

* * *

– Что вы на это скажете? – спросил Рэдфорд, как только за Малко закрылась бронированная дверь.

Донован уклончиво ответил:

– SAS уже давно работает на нас, у него безупречная репутация и такое же личное дело. Я не думаю, что он причастен к этой истории.

– Если только Фостер Хиллман не покончил с собой после их разговора.

– Конечно, бывали случаи, когда агентов переманивали. Имеется много способов давления на человека...

Рэдфорд закурил новую сигару и выглянул в окно. Неожиданно он обернулся и сказал:

– Я более чем когда-либо убежден, что мы не должны сейчас оглашать это событие перед широкой публикой.

Донован покачал головой.

– На это необходимо разрешение Президента.

– А что касается ЦРУ? – спросил Рэдфорд.

– Мы можем свести утечку информации к светским сплетням. Разумеется, это дойдет до иностранной разведки, но там не получат нашего подтверждения, скажем, в течение недели. В случае, если у нас будет согласие Президента.

Рэдфорд был доволен.

– Фостер Хиллман выбрал смерть, надеясь, что унесет с собой в могилу ключ к разгадке этой истории. Значит, что-нибудь может произойти, если сохранить его смерть в тайне.

– Это хитро, – согласился Донован, – но если кто-то захочет связаться с Хиллманом, то сразу обнаружит его отсутствие.

Рэдфорд криво усмехнулся.

– Вы когда-нибудь слышали о голограммах?

– Что-то слышал, но не имею о них точного представлениям, – признался Донован.

– Это электронное устройство, разработанное для Планового отдела. Оно оснащено компьютером и магнитофоном и может имитировать голос человека. У русских есть точно такое же. Именно по этой причине мы запретили командованию Военно-Воздушных Стратегических Сил подчиняться голосу Президента в случае конфликта.

– По-моему, вы ушли от темы разговора. Рэдфорд покачал головой.

– Отнюдь. Надо будет в этот кабинет посадить агента с голограммой. Мы располагаем достаточным количеством записей голоса Фостера Хиллмана. Разумеется, прослушиваться будут все телефонные разговоры, и наш агент выйдет на связь только-с человеком, который может иметь отношение к делу. Сейчас главное – напасть на след.

– А кто будет агентом?

– Принц Малко Линге. Таким образом, мы убиваем двух зайцев: если он замешан в этой истории, он окажется в щекотливом положении.

Донована и Пауэра не очень все это привлекало, но они не успели возразить: зазвонил один из трех стоящих на столе телефонов, связанный с Белым Домом.

Все присутствующие в кабинете впервые слышали этот звонок.

Генерал Рэдфорд снял трубку. Лицо его было напряженным.

Через несколько секунд, прикрыв трубку, он сообщил:

– Сейчас со мной будет говорить Президент. Думаю, что по поводу Фостера Хиллмана.

Левой рукой он включил громкоговоритель, чтобы присутствующие могли слышать их разговор.

Через несколько секунд в трубке раздался щелчок, вслед за которым послышался голос Президента, растягивающего слова, как это принято на Юге США.

– Вам известно, что толкнуло Фостера Хиллмана на этот шаг?

– Нет, господин Президент, мы этого не знаем, – ответил Рэдфорд. – Есть предположение, что это нервное переутомление.

– У него были раньше нервные приступы? – сухо спросил Президент.

– Нет, господин Президент, но...

– Надо исключить эту версию, – сказал Президент. – У вас есть другие соображения?

Френсис Пауэр и Нед Донован, как завороженные, смотрели на трубку.

Рэдфорд провел свободной рукой по вспотевшему лбу. Он отдал бы десять звездочек тому, кто бы поменялся сейчас с ним местами.

– Перед смертью Фостер Хиллман уничтожил свое личное дело, и сейчас мы должны действовать с большой осторожностью.

– Хорошо, – вздохнул Президент. – Можно предположить, что смерть Фостера Хиллмана имеет отношение к государственной безопасности. Что вы собираетесь предпринять, генерал Рэдфорд?

– У меня есть один план, господин Президент... Рэдфорд изложил Президенту свою идею и заключил:

– Мне нужно разрешение на сохранение в тайне смерти Хиллмана.

Последовало долгое молчание, после чего Президент спросил:

– Кто полномочен дать такое разрешение?

– Вы, господин Президент, – ответил генерал Рэдфорд.

– Генерал, – заявил Президент, ни минуты не колеблясь. – Делайте все, что сочтете необходимым для выяснения причины смерти Фостера Хиллмана. До нового распоряжения самоубийство Фостера Хиллмана сохраняется в тайне. Желаю удачи. Надеюсь, что результаты не заставят себя ждать.

Раздался щелчок. Президент повесил трубку. Напряженность Рэдфорда спала. Он молча подошел к двери, открыл ее и пригласил Малко, погруженного в чтение правил по технике безопасности.

Когда Малко вошел в кабинет, Рэдфорд взял его за локоть и сказал:

– SAS, вы поможете нам выяснить причину самоубийства шефа. С этой минуты вас зовут Фостер Хиллман.

Так как Малко смотрел на него, ничего не понимая, он принялся объяснять свой план, не упустив таинственного телефонного разговора, вызвавшего тревогу в ЦРУ. У Малко не было выбора: его отказ укрепил бы подозрение остальных.

– Два года назад Фостер Хиллман спас мне жизнь, – сказал он. – Я сделаю все, что в моих силах.

Генерал Рэдфорд одобрительно кивнул.

– Операцию начнем завтра утром. Для начала вы придете сюда, в кабинет. С этого момента вы не имеете права ни с кем контактировать. Вы переночуете сегодня в зале для отдыха или прямо здесь, на диване. Я распоряжусь, чтобы вас никто не беспокоил.

Глава 3

Малко глубоко вздохнул. Это было соблазнительно, но очень дорого.

Предприниматель, занимавшийся реставрацией его замка в Австрии, предложил проект, согласно которому древние камни должны поглотить баснословную сумму. В архивах деревни Лицена он наткнулся на старинные гравюры с изображением замка в XVIII веке.

Предприниматель предлагал князю Малко Линге придать новый блеск старому замку, опираясь на гравюры. Все это обойдется в каких-то двести пятьдесят тысяч австрийских шиллингов или около десяти тысяч долларов...

Малко не мог оторвать глаз от эскиза архитектора. Он вынул из кармана авторучку, вздохнул и поставил подпись.

Теперь дело было за десятью тысячами долларов.

Если бы не его работа в ЦРУ, замок до сих пор лежал бы в руинах. Реставрация замка поглощала колоссальные суммы, но наполняла смыслом жизнь Малко. Он дал себе слово, что, когда замок будет закончен, он оставит работу в секретной службе, женится и будет жить спокойно.

Малко откинулся назад в кресле покойного Фостера Хиллмана. Мечты о замке отступили, реальность не вдохновляла его.

В кабинете было неуютно. Из ящиков письменного стола вынули все их конфиденциальное содержимое, а также личные вещи Хиллмана. Малко чувствовал себя героем романов Кафки. Он был заперт в кабинете, не имея права выйти из него, не зная, чего ждать. Два раза в день охранник приносил поднос с едой и молча ставил его на стол.

Накануне к нему заходили поболтать Донован и Дэвид Уайз, шеф Планового отдела. Они присутствовали при установке голограммы, снабженной голосами Малко и Хиллмана. Ловушка заключалась в этом большом черном ящике, стоящем на столе. Но кого надо ловить? После самоубийства Фостера Хиллмана прошло двое суток, но телефоны молчали, и они не продвинулись ни на шаг.

Обыск в квартире главы ЦРУ ничего не дал, равно как и проверка финансовой службой ФБР его банковских счетов. Все источники поступления денежных средств не представляли тайны и были очевидными.

То же самое в отношении его частной жизни. Сыщики Неда Донована ничего не обнаружили ни в газетных архивах, ни в других федеральных службах. Фостер Хиллман больше всего в жизни опасался гласности. Когда семь лет назад он возглавил ЦРУ, то незаметно изъял и сжег все статьи, в которых что-либо упоминалось о нем. Остальные документы хранились в уничтоженном им самим деле.

Разумеется, у Хиллмана было несколько близких друзей, но у ЦРУ были связаны руки: официально Хиллман был жив.

«Я состарюсь в этом кабинете», – с грустью подумал Малко.

Два телефона из трех были отключены, работала только прямая линия, подсоединенная к голограмме. Агенты Донована фильтровали звонки, немедленно обрывая разговоры, не имеющие отношения к делу: Малко тоже не должен знать секреты ЦРУ.

Генерал Рэдфорд временно исполнял функции главы Управления. О роли, отведенной в этом деле Малко, были осведомлены только несколько человек: генерал Рэдфорд, Донован, Пауэр, Дэвид Уайз и Президент.

Малко провел уже две ночи на диване, и ему казалось, что так недолго свихнуться.

Донован решил сначала оставить своего агента в квартире Хиллмана, но затем передумал: внезапное отсутствие шефа ЦРУ может вызвать какое-нибудь шевеление.

Сидя в кресле, Малко думал о необычной судьбе Фостера Хиллмана. Что могло толкнуть главу «невидимого кабинета» США, человека вне всяких подозрений, выброситься из окна, да еще в прекрасный летний день?

Погрузившись в мысли, Малко не сразу осознал, что звонил телефон.

Впервые за два дня.

Это было настолько неожиданно, что первые секунды Малко тупо смотрел на телефонный аппарат, затем его сердце запрыгало в груди: если Донован пропустил этот звонок, значит...

Он снял трубку?

– Алло?

– Хиллман?

Малко хорошо выучил урок.

– Он самый.

Малко был ошеломлен, услышав женский голос с певучим акцентом.

– Вы не пришли на свидание, – продолжал хрипловатый, низкий голос. – Между тем это был последний срок...

Ответ Малко был готов два дня назад.

– Я не смог, – сказал он. – Важное совещание с Президентом.

Его сердце готово было выпрыгнуть из груди: ведь именно этот голос толкнул Фостера Хиллмана на самоубийство.

– Меня это не касается, – грубо ответила женщина. – Приходите сегодня вечером со всеми документами. В противном случае завтра будет поздно. Понятно?

Он испугался, что она сейчас бросит трубку.

– В котором часу? – быстро спросил он.

– В то же время, на том же месте.

Думать было некогда.

– Я предпочел бы встретиться в другом месте, – сказал Малко поспешно. – Так надежнее.

– Почему?

В голосе звучала подозрительность.

– Так надежнее, – повторил он. – Вы знаете, чем я рискую.

– Вы ничем не рискуете, – угрожающе заметила женщина. – Никто не может вас заподозрить.

– Я настаиваю на встрече в другом месте.

Он почувствовал, что его тактика одержала верх. Женщина сказала после секундной паузы:

– Хорошо. Приходите к кинотеатру «Суперстар», на 42-й авеню, в восемь часов вечера.

Она повесила трубку. Малко был весь в поту. Голова шла кругом: значит, Фостер Хиллман действительно был предателем. Невероятно.

У него не было времени на размышления. Две минуты спустя в кабинет ворвались генерал Рэдфорд и Нед Донован. Рэдфорд, в сорочке с засученными рукавами, с покрытыми черными волосами руками, больше, чем когда-либо, походил на орангутанга. Он был совершенно невменяем, как если бы ему вдруг сообщили, что русские уже в течение десяти лет находятся на Луне.

– Теперь мы знаем, почему Фостер Хиллман покончил с собой, – сказал он.

Донован посмотрел на него с удивлением.

– Что, интересно, помешало предупредить нас, чем ему угрожали?

* * *

На 42-й авеню, расположенной между Бродвеем и Восьмой авеню, было много невзрачных кинотеатров, книжных лавок, продающих тонны садомазохистской литературы, и жалких кафе.

Поскольку это было единственным местом в городе, где билеты в кино стоили дешевле, чем комната в отеле, а все кинотеатры работали до пяти часов утра, то беднота установила здесь свою штаб-квартиру, не говоря уже о проститутках, вербующих клиентов в темных залах за пять долларов.

Малко, ослепленный неоновыми огнями, несмотря на черные очки, и оглушенный музыкой, доносившейся из лавок, где продавали диски, остановился у кинотеатра «Суперстар».

Группа негров блаженно созерцала порноснимки из фильма «Секс в Бангкоке»...

Элегантный костюм Малко привлекал взгляды прохожих. Не считая нескольких туристов, неведомо как сюда попавших, остальные представляли отбросы общества, готовые на все ради вознаграждения в несколько долларов.

Какой-то негр толкнул Малко, просвистев на ухо:

– Хотите травки? Десять бабок.

Малко подошел к кассе и купил билет в кинотеатр.

В зале было холодно. Кондиционер работал на полную мощность, пытаясь устранить из зала вонь. Половина мест была свободна.

Идя навстречу клиентуре, дирекция кинотеатра предпочитала оставлять зал погруженным в полумрак, чтобы скрыть от глаз шокирующие сцены. Глаза Малко быстро свыклись с темнотой.

Необычное место для свидания с главой ЦРУ. Атмосфера в зале была тошнотворной: смесь запахов пота, грязи, дешевых духов и вонючего табака. Обивка кресла, на которое сел Малко, была липкой от грязи. Его передернуло от отвращения.

Он взглянул на часы: четверть девятого.

Где-то в зале находилась женщина, владеющая секретом Фостера Хиллмана, женщина, способная шантажировать главу ЦРУ! К сожалению, у Малко не было никакой возможности распознать ее. Он слышал только ее голос... Слишком мало. Где-то он уже слышал похожий певучий акцент.

Не имея права проводить операции на американской территории, ЦРУ обратилось за помощью к ФБР. Двадцать пять агентов растворились в зале или прохаживались по улице. Два человека наблюдали за залом из кабины киномеханика. Оба телохранителя Малко, Крис Джонс и Милтон Брабек, с шести часов вечера изучали снимки «Секса в Бангкоке».

Однако та, с которой у него было назначено свидание, ждала не его, а Фостера Хиллмана. Надо было найти двойника шефа ЦРУ...

Малко почти не смотрел на экран. Он даже не был уверен, что женщина находится в зале. Она могла остаться на улице, рассматривая прохожих. Лишь бы возня ФБР не вспугнула ее.

Сидевший рядом с ним толстяк в расстегнутой до пупка сорочке шумно ел арахис, сопровождая гнусными замечаниями непристойные сцены на экране. Он фамильярно хлопал Малко по ляжке, делясь с ним впечатлениями. Малко пересел на другое место в свободный ряд.

Тотчас же рядом с ним села женщина, несмотря на то что вокруг было много свободных мест.

Малко замер Он не был Фостером Хиллманом, и никто не мог знать о его роли... Самые невероятные гипотезы пронеслись в его голове. Он искоса посмотрел на соседку, миловидную блондинку лет тридцати. От нее пахло терпкими, но вполне сносными духами. Она открыла сумочку, вынула из нее белый прямоугольник, визитку, и спокойно сунула ее в левый карман пиджака Малко. После этого она встала и быстро удалилась.

Малко вскочил с места. Стоило ему крикнуть, как фильм бил бы прерван, а все выходы перекрыты. Он уже собирался открыть рот, когда увидел, что женщина села в четвертом ряду возле одинокого мужчины.

Временно успокоившись, Малко вынул визитку и чуть не расхохотался несмотря на серьезность положения. Красивые готические буквы сообщали: Глория Френч, массаж на дому в любое время, по договоренности...

Результат был скорее плачевным.

Он оглянулся: в зале теперь сидело около двадцати одиноких женщин, не считая многочисленных пар. Незнакомка могла прийти в сопровождении мужчины...

Он подумал о Фостере Хиллмане, находившемся в морге ЦРУ в трехстах милях отсюда. Если бы он мог заговорить...

Фильм закончился, и в зале зажегся свет. Малко оглядимся вокруг. Большинство посетителей направились к выходу, некоторые продолжали дремать.

Малко посмотрел на часы, и сердце у него сжалось: половина десятого. Возможно, что женщина пришла и ушла несолоно хлебавши.

Думая о незнакомке, Малко неожиданно вспомнил, где он слышал похожий акцент: в Иране, во время последней миссии в Тегеран. Сомнений не было: это был иранский акцент.

Хоть какой-то след. Он стал высматривать в зале женщин восточного типа. К счастью, зал был на три четверти пуст. Малко направился к выходу. На почтительном расстоянии от него следовали охранники.

После прохлады в зале воздух на улице казался пыльным и удушливым. Те же негры по-прежнему таращили глаза на афиши с обнаженными девушками, а из лавки напротив раздавались оглушительные звуки твиста.

К Малко подошел Крис.

– Приятное местечко, – сказал он. – Останемся еще на один сеанс?

Малко не ответил, всматриваясь в прохожих. Неоновые лампы ярко освещали улицу.

И вдруг он увидел ее.

Она стояла на тротуаре напротив, под неоновой лампой кинотеатра «Линкс». Женщина лет сорока, в черном строгом костюме, очень элегантная. Немного выпуклые черные глаза, нос с горбинкой и большой чувственный рот. Черные волосы, разделенные на прямой пробор, стянуты на затылке. Бесспорно, она была женщиной Востока, и скорее всего, светской.

Малко, не отрываясь, смотрел на нее. Незнакомка не спускала глаз с выхода из кинотеатра «Суперстар», не обращая внимания цепляющихся к ней мужчин.

Она могла в любой момент раствориться в толпе...

– Следуйте за мной, – приказал он Крису. – Быстро.

Отойдя в тень, Малко бросился на мостовую, едва не угодив под такси, шофер которого осыпал его грубой бранью.

Незнакомка находилась в пятидесяти метрах. Малко направился в ее сторону. Несмотря на отчаянные жесты Криса, машины ехали, не останавливаясь. Милтон стоял еще на противоположном тротуаре, разрываясь между долгом и вероятностью погибнуть под колесами...

Незнакомки не было на месте, она удалялась от кинотеатра «Линкс» торопливыми шагами. Малко догнал ее. Сомнений не было: эта женщина родилась между Бейрутом и Карачи. В левой руке она держала элегантную сумку из крокодиловой кожи.

Ее взгляд на секунду остановился на Малко. Он преградил ей дорогу. Она снова посмотрела на него и на шаг отступила.

– Фостер Хиллман не смог прийти, – тихо сказал Малко. – Он попросил меня проводить вас к нему.

Черные глаза округлились. Женщину охватила паника. Она попятилась и сухо сказала:

– Я не понимаю. Оставьте меня.

Она быстро шла по Бродвею и через пять минут могла затеряться в толпе или сесть в машину и укатить... Он узнал голос: этот же голос он слышал по телефону. Крис и Милтон, запыхавшись, подбежали к нему.

– В чем дело? – спросили они.

– Нам нужна вон та женщина, – указал Малко на удаляющийся силуэт. У него не было времени предупредить агентов ФБР. Высокая фигура Криса уже пробиралась сквозь толпу, расталкивая прохожих.

Женщина опередила его метров на сто. Малко увидел в руке Криса маленький никелированный кольт.

– Крис, не стреляйте! – закричал он.

Какая-то женщина в толпе громко завизжала.

– Полиция!

Здоровый тип попытался задержать Криса, но согнулся от полученного пинка в живот. На другой стороне улицы мужчина в белом плаще достал из кармана переговорное устройство. Незнакомка остановилась на красный свет между Бродвеем и 42-й авеню. Мимо нее сплошным потоком мчались машины по магистрали шириной более двадцати пяти метров.

Малко удалось вырваться из толпы, оставив ей на растерзание Криса и Милтона.

Женщина обернулась и увидела его.

Не колеблясь, она бросилась в поток машин. Малко в ужасе заметил, что ее задела одна из машин и женщина остановилась посредине шоссе.

В тридцати метрах, на другой стороне улицы, был вход в метро, где она могла исчезнуть через десять секунд. К стоящему на краю тротуара Малко подбежал Крис. Со всех сторон выползали агенты ФБР. Малко указал им на женщину, но они были еще слишком далеко от нее.

Незнакомка продвинулась еще на три метра. Крис бросился на мостовую. Прямо на него ехало такси. Крис выстрелил в воздух, такси резко затормозило.

Один из агентов ФБР выбежал на мостовую, вытянув вперед скрещенные руки; его спасла только быстрая реакция: он едва успел отскочить в сторону от ехавшего прямо на него «форда». Когда зажегся желтый свет, женщина уже почти достигла противоположного тротуара. Малко отделяло от нее метров двадцать.

Внезапно на тротуар величественно выехал полицейский на лошади. Он указал палкой на женщину.

– Идите сюда, – громко крикнул он, заранее представляя, как оштрафует даму на пять долларов. Она нарушила одно из правил уличного движения. В США с этим не шутят.

Полицейский уже спрыгивал с лошади, повернувшись спиной к женщине.

Малко, Крис и два агента ФБР вскрикнули одновременно. Женщина, достав из сумочки пистолет, спокойно целилась в спину полицейскому.

Уличное движение приглушило звук двух выстрелов. Полицейский покачнулся, его левая нога застряла в стремени, каска свалилась с головы на тротуар. Хорошо выдрессированная лошадь заржала, но с места не тронулась. Полицейский повернул к убийце, пробегавшей мимо него и не удостоившей его взглядом, удивленное лицо с вылезшими из орбит глазами, он с трудом вынул из кобуры револьвер с барабаном, взвел курок, целясь в силуэт, направляющийся к входу в метро. Теряя сознание, он услышал крики: «Не стреляйте!», но это был старый, дисциплинированный полицейский, олицетворяющий Закон. Если в него выстрелили, он тоже должен выстрелить. Иначе к чему мы придем?

Он нажал на курок в тот момент, когда Крис уже стрелял в него из своего пистолета. Пуля ранила полицейского в запястье с опозданием на секунду.

Пуля полицейского попала в спину женщины, между лопатками. Она взмахнула руками, упала назад, перевернулась и замерла перед газетным стендом на грязном асфальте.

Малко и Крис подскочили к ней.

– Скорую помощь, быстро, – приказал Малко.

В углах рта незнакомки появилась розоватая пена, глаза были закрыты. Крис опустился на колено и осторожно расстегнул ее пиджак. Из раны величиной с блюдце потоком лилась кровь. Из сумочки выпал пистолет «беретта» с коротким стволом.

Агент ФБР побледнел и отвернулся. Крис прошептал:

– Она умирает.

Малко наклонился над умирающей.

– Кто вас отправил? Кто? Скажите. Вы умираете.

Женщина приоткрыла помутившиеся глаза. Малко повторил вопрос. Было непонятно, слышит она его или нет. Крис, державший ее за запястье, произнес:

– Пульс исчез.

К ним подошли трое агентов ФБР. Малко выпрямился и обратился к толпе:

– Есть ли здесь врач?

Из толпы вышел высокий худой мужчина. Осмотр не занял много времени.

– Она умирает, – заключил он. – Спасти ее нельзя.

– Сделайте ей какой-нибудь укол, – попросил Малко, – чтобы она на минуту пришла в себя. Я должен задать ей только один вопрос.

Врач нерешительно посмотрел на него. Один из агентов ФБР сунул ему под нос удостоверение и сказал:

– Делайте, что вам говорят.

Толпа зевак росла на глазах. Не каждый день можно увидеть умирающего, да еще при таких обстоятельствах. Врач достал из аптечки шприц и ампулу и сделал инъекцию в шею женщины.

– Это сильное сердечное средство, – пояснил он.

Малко приподнял голову незнакомки и сказал ей почти на ухо:

– Кто вас послал?

На этот раз она даже не открыла глаз. По ее телу прошла судорога, и голова откинулась назад.

– Это конец, – сказал врач. – Она мертва.

Малко осторожно опустил голову женщины на тротуар и выпрямился. Один из агентов ФБР снял с себя плащ и накрыл им тело.

Крис протянул Малко найденный в сумке паспорт. Он был выдан на имя принцессы Нуш Риахи, родившейся в 1930 году в Тебризе, в Иране, и проживающей в Цюрихе, по улице Адольфштрассе, 32.

В сумочке были также ключи от номера Г5 отеля «Астория».

– Ну и заварили кашу! – прошептал Малко.

Через несколько часов те, кто послал ее, узнают о ее судьбе. Репортеры «Нью-Йорк Таймс», находившейся неподалеку, на 43-й авеню, уже обступили их.

Малко увлек Криса к выходу. У тротуара остановились пять полицейских машин и одна санитарная, в которую погрузили тело, накрытое брезентом.

– Полицейский? – спросил Малко.

– Да, – ответил один из агентов ФБР. – Он скончался.

В некотором смысле ему повезло. Если бы он остался жив, его бы понизили в звании.

Крис и Малко быстрым шагом направились к отелю «Астория». Малко проклинал генерала Рэдфорда и его гениальные идеи. Люди, шантажировавшие шефа ЦРУ, были достаточно сильны и наверняка предусмотрели подобные осложнения.

Глава 4

Если бы муха могла выжить в стерильной лаборатории, то можно было бы услышать, как она потирает лапки. Четыре человека, склонившихся над продолговатой коробочкой, затаили дыхание.

Два эксперта в белых халатах взглянули на Малко, который в свою очередь посмотрел на генерала Рэдфорда, не скрывающего отвращения. Рядом с металлической коробочкой лежала бумага, в которую она была завернута: обыкновенная крафт-бумага. Имя и адрес Фостера Хиллмана были напечатаны на машинке под двумя швейцарскими марками.

Два часа назад пакет был опушен в почтовый ящик почтальоном. Агент, наблюдающий за квартирой Хиллмана, тотчас же доставил его генералу Рэдфорду, передавшему пакет в лабораторию из опасения, что в нем упакована взрывчатка.

Коробочка весила не более двадцати граммов. По форме она напоминала безобидный параллелепипед. Но пакет был отправлен из Швейцарии, откуда прибыла красивая принцесса Нуш Риахи, тело которой находилось в данный момент в морге Нью-йоркского госпиталя в ожидании, что его востребуют.

Обыск в комнате Г5 отеля «Астория» ничего не дал. Было лишь установлено, что принцесса Нуш была разведена и много путешествовала по Соединенным Штатам, Европе и Среднему Востоку. Ее отец, миллиардер, жил в Иране. В Цюрихе у принцессы была личная картинная галерея, но она редко там появлялась.

В картотеках ЦРУ она не значилась. Эксперты тщательно обследовали ее личные вещи и багаж, не найдя никакой пленки, кода или микрофильма, то есть ничего необычного.

Согласно паспортным данным, она прибыла в США из Швейцарии десять дней назад. Необходимо было провести тщательное расследование, чтобы выявить, что скрывалось за внешними данными: богатая бездельница, много путешествующая и посещающая дорогие рестораны, или хорошо законспирированный тайный агент? Она холодно уложила полицейского, пытавшегося ее задержать, очевидно не из чистого снобизма. Разве только это было в традициях ее страны...

После смерти принцессы прошло три дня. Три дня, наполненных тревогой для генерала Рэдфорда и Малко, не покидавших днем кабинета Фостера Хиллмана, а ночью – его квартиры.

Однако эти дни не были отмечены ни одним событием. «Исчезновение» Фостера Хиллмана начинало ставить серьезные проблемы. Президент дал Рэдфорду неделю до оглашения кончины шефа ЦРУ. В высших сферах Вашингтона стали циркулировать странные слухи.

Полученный утром пакет вполне мог содержать ответ на смерть принцессы Риахи.

– Откройте ее, – приказал генерал Рэдфорд.

Так как никто не тронулся с места, Рэдфорд взял коробочку и нажал на крышку.

В коробочке лежал странный предмет, напоминающий кусок дерева, обернутый в белый целлофан.

Рэдфорд быстро развернул целлофан, и предмет упал на стол, едва не скатившись на пол. Один из лаборантов, протянувший руку, чтобы удержать его, в ужасе отдернул ее.

Это был мизинец женской руки с покрытым лаком ногтем. Кожа имела зеленоватый оттенок, вызванный, вероятно, уколом бальзамирующей жидкости.

– Господи! – воскликнул Рэдфорд.

По спине Малко прошел неприятный холодок. Оба лаборанта побледнели.

Рэдфорд тихо выругался. Малко заметил, что у генерала дрожат руки. И хотя Малко уже приходилось сталкиваться с подобными вещами, ему тоже было не по себе. Он спросил дрогнувшим голосом:

– Он настоящий?

Рэдфорд подошел к висевшему на стене внутреннему переговорному устройству и нажал на кнопку.

– Немедленно пригласите сюда доктора Бака.

Тяжелое молчание повисло в лаборатории. Никто из четверых мужчин не осмеливался прикоснуться к жуткому обрубку. Все с напряжением ждали прихода доктора, который вбежал, запыхавшись, и спросил с волнением:

– В чем дело?

Рэдфорд указал на палец.

– Скажите нам, что это.

Доктор взял палец, осмотрел его, поднес к носу, затем положил на стол и сказал:

– Это палец молодой белой женщины, отрезанный хирургом либо человеком, знающим анатомию. Примерно неделю назад. Откуда он взялся?

Рэдфорд поднял глаза к небу.

– Это посылка, пришедшая сегодня на имя Фостера Хиллмана. Да смилуется Господь над теми, кто сотворил этот грех.

Спина Рэдфорда покрылась мурашками, хотя он был далеко не трусливого десятка.

– Это все, что вы можете сказать? – спросил он Джеймса Бака.

Врач покачал головой.

– Необходимо лабораторное исследование.

– Возьмите его и исследуйте как можно быстрее.

Доктор завернул палец в целлофан и положил в карман. Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Лаборанты удалились вслед за Баком, в то время как Рэдфорд вызывал по внутреннему переговорному устройству Неда Донована.

Войдя в кабинет, Донован молча выслушал лаконичный рассказ генерала.

– Есть девяносто девять шансов из ста, что палец – ответ на какой-то шаг Хиллмана, – заключил Рэдфорд. – Палец отправлен из Швейцарии.

– Интересно, кому он мог принадлежать? – задумчиво спросил Донован.

Рэдфорд пожал плечами.

– Жаль, что вы не занимаетесь спиритизмом, чтобы спросить об этом у Фостера Хиллмана.

– У Хиллмана была женщина? – спросил Донован.

– Нет, – отрезал генерал, оперевшись о стол. – Единственная женщина, которая посещала его за последние два года, это черная домработница Матильда, пятидесяти пяти лет. Мы связаны по рукам тем, что официально Хиллман жив. Вы можете вообразить скандал, если станет известно, что ЦРУ проводит расследование в отношении своего собственного шефа!

После самоубийства Хиллмана генерал Рэдфорд потерял сон. Около дюжины высокопоставленных чиновников, включая Президента страны, тоже спали плохо.

До тех пор пока не будет раскрыта тайна Фостера Хиллмана, ЦРУ не сможет вернуться к нормальному ритму работы. Из предосторожности были отозваны некоторые резиденты из стран Восточной Европы.

Но это была капля в море. Фостер Хиллман имел доступ ко всему. Если он предал, то ставились под угрозу вся внешняя политика Соединенных Штатов и некоторые самые современные секторы системы обороны.

Но генерал Рэдфорд был твердо уверен в том, что Фостер Хиллман не мог предать. Он повернулся к Малко.

– Что вы об этом думаете?

– Очевидно, что Фостера Хиллмана пытаются шантажировать. Для этого используют женщину, которую он любил.

– Вы хотите сказать, что из-за нашего обмана сейчас подвергают таким чудовищным пыткам какую-то женщину? – тихо спросил Рэдфорд.

– У вас есть другое объяснение?

Рэдфорд покрутил потухшей сигарой.

– Черт побери! Мы должны их найти. Мы не можем этого допустить.

– В таком случае сообщите прессе о смерти Фостера Хиллмана, – предложил Малко.

– Тогда мы никогда не узнаем или узнаем слишком поздно о том, что произошло, – заметил Донован.

– Если мы ничего не сможем найти, мы приговорим эту женщину к смерти, – сказал Малко.

Донован пожал плечами. Это означало, что другого выхода нет, когда приходится ставить на чашу весов безопасность страны.

– Мы дали слово Президенту, что прольем свет на самоубийство Хиллмана, – сухо сказал он, – и должны сдержать обещание.

Донован с укором смотрел на Рэдфорда. Генерал опустил глаза, пожевал сигару и тихо сказал:

– Я не хочу ждать, пока они пришлют следующий палец или потребуют от меня невозможного. Не будем забывать, что мы представляем Хиллмана и, следовательно, должны быть на высоте. Тем более что мы подвергаем смертельной опасности женщину, ради которой он отдал жизнь.

– Что вы собираетесь делать? – перебил его Донован.

– Прежде всего поговорить с близким другом Фостера Хиллмана. Вы знаете такого?

Донован ответил, не задумываясь:

– Это Брайс Пефруа, конгрессмен.

– Необходимо немедленно выяснить у него, кто эта женщина, ради которой Хиллман пожертвовал жизнью.

Донован придирчиво посмотрел на свои безупречные ногти.

– Вы что, предлагаете отправиться за ним в Конгресс?

– Хоть в ад, если он там! – вышел из себя Рэдфорд.

Малко на цыпочках вышел из лаборатории.

* * *

Военные всегда смотрели на конгрессменов как на скрытых коммунистов, в то время как конгрессмены не сомневались в том, что генералы мечтают только о развязывании ядерной войны.

Брайс Пефруа, невысокий худой элегантный человек, разговаривал с ярко выраженным южным акцентом.

Он подозрительно взглянул на стоящий на столе Рэдфорда поднос с рюмками и бутылками. Заместитель Хиллмана приветствовал его с самой обворожительной улыбкой, по крайней мере, так ему казалось. На самом деле Рэдфорд был готов проглотить маленького конгрессмена.

– Господин Пефруа, – начал церемонно Рэдфорд, – мне необходима ваша помощь.

Пефруа натянуто улыбнулся.

Час назад двое агентов ФБР приехали за ним в «кадиллаке» в здание Сената. Один из агентов протянул написанное от руки письмо Рэдфорда, просившего немедленно встретиться с ним в высших интересах Соединенных Штатов.

Агентам не пришлось долго упрашивать конгрессмена, тем более что он сгорал от любопытства: о каком государственном секрете пойдет речь?

Мальвин Рэдфорд принял его в специальном кабинете, стены которого были напичканы микрофонами, как в американском посольстве в любой стране Восточной Европы. На потолке, в лепном орнаменте, были скрыты две телекамеры. К счастью, отважный Пефруа этого не знал.

– Я в вашем распоряжении, – сказал он. – Разумеется, в пределах моей компетенции.

Генерал Рэдфорд начал слащавым тоном:

– Речь пойдет о необычном деле... Во всяком случае, я попрошу сохранить в абсолютной тайне все, что здесь будет сказано.

– Разумеется.

– Хорошо.

Рэдфорд прочистил горло.

– Я полагаю, вам хорошо известно, что Фостер Хиллман – шеф нашего Управления?

Пефруа выставил вперед грудь.

– Считаю честью быть его другом. В течение уже двадцати лет. Но в чем дело?

Момент был щекотливым. Зажав сигару между пальцами, Рэдфорд прямо спросил:

– Знаете ли вы о существовании женщины, которой Хиллман очень дорожит?

– Женщины?

Брайс Пефруа искренне удивился, секунду оставался задумчивым, затем позеленел и вскочил со стула.

– Что это за инсинуации? – воскликнул он. – Я хочу немедленно поговорить с Фостером.

Он подошел к столу Рэдфорда и выпрямился во весь свой маленький рост.

– Вы слышите? Я хочу видеть Фостера. Я скажу ему, что... что... – от возмущения он заикался, – ...что его подчиненные ведут расследование о его частной жизни... Это подлость! – заключил он проникновенно.

В разговор вмешался Малко.

– Господин Пефруа, – сказал он учтиво, – вы неправильно поняли вопрос генерала Рэдфорда. Генерал задал его в интересах Фостера Хиллмана, к которому мы оба испытываем глубокое уважение...

Однако это не убедило конгрессмена, продолжавшего настаивать:

– Я хочу видеть Фостера. Немедленно.

Неожиданно Рэдфорд поднялся с кресла и встал перед Пефруа. Рэдфорд был ростом выше конгрессмена сантиметров на двадцать пять. Густые брови придавали ему такой устрашающий вид, что Малко испугался за судьбу конгрессмена. Но генерал только склонился к Пефруа и прорычал:

– Значит, вы хотите видеть Фостера Хиллмана?

– Да, – твердо сказал Пефруа.

– Ну что же, вы увидите его. И безотлагательно. Следуйте за мной.

Он схватил Пефруа за руку и буквально потащил его за собой. Маленький конгрессмен робко посмотрел на Малко, прося взглядом о помощи.

Кабинет находился на седьмом этаже. Заместитель главы ЦРУ втащил бедного Пефруа в лифт и нажал на кнопку четвертого подземного этажа.

Они остановились перед запертой дверью. Рэдфорд нажал на кнопку, и посредине щита раздвинулось окошко. Узнав Рэдфорда, человек, находившийся по другую сторону двери, открыл ее, впустив посетителей. Пефруа обдало холодом. Стены комнаты были выкрашены в белый цвет. Она была пустой, если не считать металлических носилок. Дальняя стена состояла из шестнадцати гнезд, напоминающих двери сейфа. У каждого отсека была ручка.

Человек, открывший дверь, почтительно вытянулся перед Рэдфордом.

– Мак, открой № 16, – приказал генерал.

– Но он пуст.

Оттолкнув Мака и продолжая держать Пефруа за руку, Рэдфорд дернул левой рукой за ручку гнезда.

Металлический ящик бесшумно заскользил к ним, обнаружив тело человека, покрытое прозрачным саваном. Брайс Пефруа с ужасом смотрел на застывшее восковое лицо Фостера Хиллмана. Он сдавленно вскрикнул, ноги у него подкосились, и, если бы не железная хватка Рэдфорда, он упал бы на пол.

– Вы хотели видеть Фостера Хиллмана? – спросил Рэдфорд замогильным голосом. – Смотрите.

Брайс Пефруа был бледен.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал он. – Что произошло? Почему не было сообщения о смерти? Это ужасно...

Глядя на застывшее лицо Фостера Хиллмана, он прошептал, словно хотел разбудить приятеля:

– Фостер, старина, как же это?

Рэдфорд подтолкнул его:

– Теперь вы понимаете, господин Пефруа, почему мне нужна ваша помощь. Наш друг мертв, но мы должны оказать ему последнюю услугу: отомстить...

Он медленно задвинул на место ящик и направился к двери, не обращая внимания на остолбеневшего Мака. На этот раз Брайс Пефруа безропотно последовал за генералом. Спесь слетела с него, губы подергивались, он никак не мог прийти в себя.

Они поднялись в кабинет. Пефруа залпом выпил рюмку виски, предложенную ему Рэдфордом. Воспользовавшись преимуществом, Рэдфорд нацелил на Пефруа указательный палец, словно автомат.

– Господин Пефруа, – сказал он. – Я должен вас предупредить, что смерть Хиллмана остается пока государственной тайной. Ее разглашение карается двадцатилетним заключением в тюрьму, если не хуже... Вы поняли?

Еще немного, и он пригрозил бы ему газовой камерой... Пефруа кивнул головой, готовый ко всему.

– Что вы хотите знать? – спросил он.

Рэдфорд отчетливо повторил свой вопрос:

– Была ли в жизни Фостера Хиллмана женщина, ради которой он пошел бы на все?

В наступившей тишине был слышен треск кусочков льда в рюмках. Пефруа повторил вполголоса:

– Женщина...

Затем покачал головой.

– Я не знаю такой женщины, генерал. Фостер был человеком открытым и довольно цельной личностью. После смерти жены десять лет назад у него не было других женщин. У него была только работа...

Маленькие черные глаза Рэдфорда сверлили Пефруа.

– Вы часто встречались с ним? Он не мог что-то скрыть от вас?

К Пефруа постепенно возвращалась уверенность.

– Это исключено, – сказал он. – Вашингтон – небольшой город, а у людей длинные языки. У Фостера не было другой женщины. Никого.

Рэдфорд стукнул ладонью по столу.

– Нет, черт побери! Мы точно знаем, что в этой истории замешана девушка!

Пефруа неожиданно вскочил с кресла, пролив половину виски.

– Не девушка, а его дочь, генерал Рэдфорд.

У Рэдфорда отвисла челюсть.

– Его дочь? Но он никогда не говорил, что у него есть дочь. В светской хронике когда-то упоминалось о дочери, но она умерла восемь лет назад в результате несчастного случая.

Брайс Пефруа грустно покачал головой.

– Она не умерла. Только самые близкие люди знали правду. Сейчас вы ее услышите.

– Подождите!

Рэдфорд подошел к внутреннему переговорному устройству и прорычал:

– Немедленно пригласите ко мне Донована.

Он сел в кресло и объяснил:

– Это очень важно, поэтому при нашем с вами разговоре будет присутствовать заведующий Отдела безопасности нашего Управления...

Он не сказал ему, конгрессмену, что разговор будет записываться дюжиной микрофонов, и что на Пефруа направлены две камеры, одна из которых цветная.

Пять минут спустя в кабинет вошел мрачный Нед Донован. Он кивнул мужчинам и сел. Рэдфорд представил ему Пефруа.

– Господин Пефруа, – сказал он торжественно, – мы вас слушаем. Постарайтесь ничего не упустить.

Пефруа заерзал в кресле.

– Восемь лет назад, вскоре после смерти жены, Хиллман попал в автомобильную катастрофу. Он сделал слишком резкий поворот...

– Ближе к делу, – хрюкнул Рэдфорд, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

На этот раз овладевший собой Пефруа испепелил его взглядом.

– Я именно о деле, генерал. Дочь Фостера, Китти, находилась с ним. Ее выбросило из машины, и она ударилась о ствол дерева. Фостер отделался царапинами...

– Дальше.

– У Китти было несколько переломов черепа, но ее удалось спасти. Однако она стала после этого умственно неполноценной.

– Что? Она сумасшедшая?

Пефруа покачал головой.

– Нет, еще хуже. Ее умственное развитие опустилось на уровень четырехлетнего ребенка, в то время как физически она развита нормально. У нее абсолютно нарушена память, она не запоминает людей и живет в своем обособленном мире.

– Сколько ей сейчас лет? – спросил Донован.

– Лет восемнадцать-девятнадцать, – сказал Пефруа.

Донован и Рэдфорд переглянулись.

– Где она сейчас находится? – спросил генерал.

– В Швейцарии, в одном специализированном заведении, – ответил Пефруа. – Все врачи единодушны в том, что ее состояние не улучшится, так как погибли жизненно важные нервные центры. Она – как живой труп.

– В Швейцарии! – в один голос воскликнули Малко и Рэдфорд.

Круг сужался. Донован задал следующий вопрос:

– Фостер Хиллман любил свою дочь?

Пефруа с возмущением посмотрел на него.

– Китти? Да он отдал бы жизнь за нее. Его никогда не покидало чувство вины. Он знал, что она стала такой по его вине. Это ужасно. После каждого посещения дочери он неделю болел. Последнее время он посещал ее значительно реже, так как она все равно не узнавала его. Но он постоянно заботился, чтобы у нее было все необходимое. Он пристально следил за успехами медицины в этой области, продолжая надеяться на чудо.

Рэдфорд покраснел, как отварной рак.

– Вы не знаете ее адреса? – спросил он.

Пефруа покачал головой.

– Нет, но это нетрудно узнать. Фостер регулярно посылал туда деньги.

Не успел он закончить фразу, как Рэдфорд бросился к переговорному устройству.

– Пригласите ко мне директора банка Фостера Хиллмана. Через два часа он должен быть здесь. Доставьте его вертолетом.

Пефруа с удивлением смотрел на генерала.

– Однако вы можете мне сказать, что произошло? – спросил он.

– Ничего, – ответил Рэдфорд. – Это все, что вы можете сообщить в отношении дочери Фостера Хиллмана?

– Все.

Рэдфорд выдвинул ящик и достал из него потрепанную Библию.

– Господин Пефруа, – сказал он. – Поклянитесь на Библии, что вы никогда и никому не расскажете об этом разговоре. И никому не скажете о смерти Хиллмана.

Пефруа поклялся, положив правую руку на Священную книгу. Его голос был спокоен.

– Я провожу вас, – сказал Рэдфорд. – Мы очень вам признательны.

Он открыл дверь. Конгрессмен пожал руки Малко и Доновану, затем Рэдфорду и робко спросил его:

– Вы можете мне сказать, как умер Фостер?

Рэдфорд медленно покачал головой.

– Нет.

Пефруа удалился, так и не поняв, почему в глазах генерала Мальвина Рэдфорда, заместителя директора ЦРУ, блеснули слезы. Он представил нечто ужасное, но был далек в своих мыслях от реальности.

Когда за Пефруа закрылась дверь, Рэдфорд обхватил голову руками и тихо выругался. Донован прервал его.

– Генерал, что вы собираетесь делать?

– Как что? Необходимо разыскать эту несчастную девушку, спрятать ее в надежном месте и заняться мерзавцами, которые устроили гнусный шантаж.

Донован задумчиво посмотрел на него.

– Похоже, какая-то враждебная нам разведка узнала о личной трагедии Фостера Хиллмана и решила использовать его дочь, чтобы получить от него какие-нибудь документы или сведения.

Рэдфорд резко оборвал его.

– И, поскольку Фостер был неподкупным, он предпочел выброситься из окна Он хотел таким образом прекратить шантаж. Теперь понятно, почему он не оставил никакой записки? Те, что предлагали ему эту гнусную сделку, знали, что, если Фостер даже и умрет, они ничем не рискуют.

– Если мы сообщим о смерти Хиллмана, что они сделают с его дочерью, как вы думаете? – спросил Малко. Донован почесал затылок.

– Если они настоящие профессионалы, то не станут ее убивать, а просто освободят. Зачем им пачкать себя бесполезным убийством, если она все равно ничего не соображает...

Малко смотрел в окно. Фостер Хиллман был действительно необычным человеком. Он заплатил своей жизнью за жизнь дочери.

Немного помедлив, он спросил:

– Что вы намереваетесь предпринять?

Рэдфорд и Донован переглянулись. Донован сказал:

– Одно из двух: либо завтра мы сообщаем журналистам о самоубийстве Фостера Хиллмана и ждем... Теперь мы ничем не рискуем: совершенно очевидно, что Хиллман не предал. Второе решение заключается в том, чтобы найти девушку. Это опасно и для нее, и для тех агентов, которым мы поручим эту миссию. Я не знаю, насколько это оправдано...

Рэдфорд надулся, как шар.

– Фостер Хиллман был нашим шефом, – сказал он. – Я любил и уважал его. Мы должны попытаться спасти его дочь, отомстить за него и, кроме того, распутать это дело...

Донован неодобрительно покачал головой.

– Фостер Хиллман решил унести в могилу тайну. Мы должны считаться с его желанием.

Рэдфорд взглянул на него с грустной улыбкой.

– Нет, Донован Фостер Хиллман умер, потому что он не видел другого выхода. Он не мог ни предать, ни перенести пытку или смерть своей дочери. Но он был слишком умен и прекрасно понимал, что даже его смерть не сможет гарантировать жизнь Китти... Спасти ее должны мы, если еще не поздно...

Малко кашлянул.

– Донован, я по чистой случайности оказался свидетелем этой драмы и не прочь был бы вернуть свой долг Фостеру Хиллману.

После короткого замешательства Рэдфорд вскочил на ноги и обнял Малко.

– Спасибо, – сказал он растроганно. – Если бы было возможно, я бы сам отправился туда. Я обещаю вам всевозможную помощь.

– Не будем терять времени, – сказал Малко.

Зазвонил телефон, и Рэдфорд снял трубку.

– Говорит Куртисс Райт, – послышался сухой голос. – Я банкир Фостера Хиллмана. Двое ваших людей пытаются убедить меня отправиться к вам на вертолете. Что все это значит?

Рэдфорд вздохнул.

– Мне срочно нужны сведения. Где сейчас находится Китти, дочь Фостера Хиллмана?

Куртисс Райт колебался.

– В принципе эту тему я могу обсуждать только с Хиллманом.

Рэдфорд нетерпеливо настаивал.

– Послушайте, мистер Райт. Я заместитель директора ЦРУ и нахожусь под непосредственным началом Хиллмана. В данный момент он не может сам поговорить с вами, но, уверяю вас, что это в интересах его дочери.

– Хорошо. Я доверяю вам. Какие вам нужны сведения?

– Где сейчас Китти?

– В Швейцарии, в заведении для умственно неполноценных профессора Суссана, в Пюлли, возле Лозанны.

– Когда вы связывались с профессором в последний раз?

– Мои отношения с ним сводятся к ежемесячной отправке чека на сумму тысяча двести долларов.

– Когда был отправлен последний чек?

– Минутку, двенадцать дней назад...

Рэдфорд покачал головой.

– Благодарю вас. Разумеется, этот разговор должен остаться между нами.

Банкир заверил его в молчании до гробовой доски и повесил трубку.

Рэдфорд повернулся к Малко.

– Хотел бы я быть на двадцать лет моложе, чтобы отправиться туда вместе с вами.

Глава 5

Крис Джонс глубоко вдохнул сырой воздух Женевского озера и заметил:

– Забавно, до чего же в Европе все маленькое. Это озеро не больше чем бассейн какого-нибудь техасского миллионера.

Малко остановил взятый напрокат «додж» на берегу озера, напротив ресторана с раскрашенными в цветные полосы ставнями, в двадцати метрах от входа в заведение профессора Суссана.

Генерал Рэдфорд попросил у Президента еще одну неделю, по истечении которой смерть директора ЦРУ будет предана огласке.

В помощь Малко генерал предоставил двух постоянных его телохранителей, Криса Джонса и Милтона Брабека.

– Подождите меня здесь, – приказал Малко. – Не стоит привлекать внимания.

На сиденье рядом с Крисом Джонсом лежал огромный кольт. Милтон Брабек тоже был вооружен до зубов. В случае необходимости они оба могли выдержать продолжительную осаду. Малко должен был им поставить уже не одну свечку...

Подойдя к решетчатой калитке, Малко нажал на кнопку звонка, расположенную под дощечкой с надписью: «Профессор Суссан. Клиника нервно-психиатрических болезней».

Проникнув за решетку, Малко оказался на большой лужайке чисто швейцарского облика. От лужайки широкая аллея вела к дому из тесаного камня. Слева от дома медсестры играли с детьми. На крыльце дома Малко ждала медсестра с суровым лицом, похожая на статую Командора.

Малко был небрит и в плохом настроении. Даже его костюм, всегда безупречно отутюженный, был мятым и жалким. Черные очки скрывали красные от усталости глаза.

– Я хочу поговорить с доктором Суссаном, – сухо сказал он.

– С профессором, а не доктором, – поправил цербер с сильным бернским акцентом. – Вы условились с ним о встрече?

– Нет, – сказал Малко. – Но мне необходимо видеть профессора по очень важному делу.

– Профессор принимает только по договоренности, – отрезала медсестра, повернувшись к двери.

Малко протянул ей визитную карточку, одновременно придерживая дверь ногой.

– Передайте это профессору, – попросил он. – Скажите ему, что речь идет о жизни и смерти человека. Я не уйду отсюда, не поговорив с ним.

Медсестра почти вырвала карточку из рук Малко и удалилась, хлопнув дверью.

Накануне агент ЦРУ, работающий в американском посольстве в Берне, охарактеризовал Малко профессора Суссана. Профессор имел хорошую репутацию, и поэтому Малко озадачил столь нелюбезный прием. Невероятно, чтобы профессор участвовал в подобной операции... Однако Малко хорошо знал, что часто как раз люди, не внушающие подозрений, работали на разведывательные службы... Он был почти уверен в том, что Китти Хиллман не окажется в клинике профессора Суссана. Тем не менее танцевать надо отсюда.

Если профессор Суссан замешан в эту историю, ему предстоит щекотливое объяснение...

Дверь открылась, и на пороге появилась та же медсестра.

– Профессор примет вас, – сказала она с сожалением.

Малко шел за ней по ослепительно белому коридору. Профессор Суссан стоял в своем кабинете возле письменного стола. Это был высокий и худой человек в белом халате, в очках без оправы. В руке он держал визитную карточку Малко.

– Вы князь Малко Линге? – спросил он.

– Он самый, – сказал Малко. – У меня к вам серьезный разговор.

Малко сел в плетеное кресло.

– Я к вашим услугам, – сказал профессор, с любопытством разглядывая посетителя, выражение лица и небритые щеки которого не внушали ему доверия.

Малко сразу перешел к делу.

– Я прибыл из Соединенных Штатов, чтобы повидать дочь Фостера Хиллмана – Китти.

Профессор не моргнул глазом. Он нажал пальцем на кнопку звонка.

– Вы родственник девушки или у вас есть разрешение ее отца на свидание?

Малко достал из бумажника удостоверение Госдепартамента, легальное прикрытие, которым он пользовался за границей.

– Я сотрудник Федерального Бюро, – сказал он. – Вы можете навести справки в нашем посольстве в Берне, достаточно позвонить... У нас есть серьезные опасения, что Китти Хиллман похищена. Я нахожусь здесь по просьбе ее отца.

Профессор Суссан пожал плечами.

– Почему вы в таком случае не обратитесь в полицию?

Малко едва сдерживал себя.

– Профессор, мы не хотим пока разглашать это дело. Но, отказываясь отвечать на мои вопросы, вы становитесь соучастником преступления. Я могу обратиться в швейцарскую полицию с просьбой произвести обыск в вашем заведении при прямом вмешательстве нашего поверенного в делах. Мне кажется, ваша клиентура удивится таким мерам.

– Я буду жаловаться господину Хиллману. Я не допущу, чтобы меня подозревали...

– Где сейчас Китти Хиллман? – перебил его Малко. – Ответьте мне на этот вопрос.

Профессор Суссан медленно сказал:

– Сейчас ее здесь нет. Приходите на следующей неделе...

– Где же она?

Профессор был абсолютно спокоен.

– Она проходит курс специального лечения по просьбе ее отца.

Спокойствие этого человека и его уверенность выводили Малко из себя.

– Профессор Суссан, – торжественно начал он. – Я прибыл сюда с официальной миссией. Мы располагаем сведениями, что Китти Хиллман похищена, и, поскольку вы отказываетесь мне помочь, я все-таки буду вынужден обратиться в швейцарскую полицию...

Профессор взорвался.

– Что все это значит? Почему ее отец не приехал сюда сам? Мне кажется...

– Господин Хиллман не смог приехать сам, – сухо ответил Малко. – Вы отказываетесь оказать мне помощь?

Профессор Суссан, не отвечая, встал из-за стола, подошел к шкафу красного дерева, достал из него папку, полистал ее и положил на стол лист бумаги.

– Вот адрес в Цюрихе, по которому находится мадемуазель Хиллман, но я дам его только полиции моей страны.

Малко прищурился. Теперь он не сомневался в благонамеренности швейцарца, что, однако, само по себе еще не облегчало дела.

– Профессор, позвоните, пожалуйста, в эту клинику и проверьте, там ли мадемуазель Хиллман. Я в этом не совсем уверен.

Суссан уступил и набрал номер. Через несколько секунд в трубке раздался равнодушный голос: «Вы ошиблись номером. Этот номер не значится за названным вами абонентом».

Профессор трижды набирал номер, но результат был тем же. Он переводил обезумевший взгляд с листа бумаги с записанным телефоном на Малко.

– Теперь остается проверить, – сказал Малко, – существует ли вообще в Цюрихе эта клиника.

Десять минут спустя, после тщательной проверки, растерянный швейцарец положил трубку на место. Клиники, в которой должна была находиться Китти Хиллман, вообще не существовало. Суссан снял очки и прошептал:

– Это ужасно, я ничего не понимаю. За ней приехала машина медицинской службы с двумя санитарами. Врач представил письменное распоряжение Фостера Хиллмана.

– Оно у вас?

– Разумеется.

Профессор Суссан открыл папку и достал письмо. Оно было отпечатано на машинке. В тексте говорилось о том, что Китти Хиллман должна быть отправлена на обследование с предъявителем этого письма.

– Кто-то злоупотребил вашим доверием, профессор. Фостер Хиллман никогда не диктовал этого письма. Расскажите мне теперь обо всем случившемся подробно, ничего не опуская.

Профессор Суссан, нервно потирая руки, пробормотал:

– Неделю назад мне позвонил мужчина, назвавшийся врачом. Он сказал, что по просьбе Хиллмана собирается использовать новый метод лечения.

– Вас это не удивило?

Суссан покачал головой.

– Отнюдь. Однажды мне пришлось возить Китти в Лондон, где находился проездом один знаменитый японский специалист. Дело в том, что Хиллман внимательно следит за всеми достижениями медицины в этой области и не упускает ни малейшего шанса, чтобы попытаться хоть чем-нибудь помочь дочери. Я подумал, что речь идет о новой попытке.

У профессора была возможность для самооправдания: похищения в Швейцарии случаются нечасто.

– Вы можете описать этого так называемого врача?

– Это был мужчина в возрасте, русый, худой, с грустным лицом. Он действительно врач, так как мы с ним довольно долго беседовали на профессиональные темы. Очень подтянутый, чистоплотный, то есть тип человека, к которому инстинктивно испытываешь доверие...

– Какой он национальности?

– Думаю, что немец. Он назвался Карлом Бабором. Говорил по-французски с легким акцентом, но я слышал, как он разговаривал с шофером на безупречном немецком.

– А Китти не возражала?

Профессор грустно улыбнулся.

– Бедняжка! Она послушно исполняет все, что ей говорят.

– Она могла бы узнать своих похитителей?

– Нет, она не узнает даже отца.

Наступило тягостное молчание, прерванное профессором.

– Я должен немедленно предупредить господина Хиллмана и полицию.

Малко покачал головой.

– Не спешите, это ничего не изменит, дело не совсем обычное, и полиция навряд ли кого-нибудь найдет. Расскажите подробнее о похищении Китти.

Швейцарец сказал изменившимся голосом:

– Они приехали в девять часов. Доктор Карл Бабор передал мне письмо господина Хиллмана. Мы поговорили минут двадцать, и я пошел за Китти. Санитары проводили ее к машине, в то время как я повел доктора Бабора в бухгалтерию.

Малко подскочил.

– В бухгалтерию? Зачем?

Голос профессора стал тверже.

– Дело в том, что согласно нашим правилам ни один больной не может оставить клинику, пока его счет не закрыт. Доктор оставил чек...

– Где этот чек?

– Мы снимаем фотокопию со всех чеков. Я наведу справку в бухгалтерии.

Профессор позвонил бухгалтеру, через три минуты тот принес в кабинет фотокопию чека. Малко внимательно изучил его и поморщился: в нем не было никакого имени, только номер 97 865. Чек был выдан Депозитным банком с указанием адреса: Цюрих, Банхофштрассе, 49. Малко вздохнул.

– Номерной чек...

– У меня тоже есть такой, – сообщил профессор. – От налоговой инспекции. Согласно закону банки не имеют права называть имя владельца даже полиции.

Малко знал это. Рассчитывать на поддержку Службы безопасности Швейцарии можно было только в случае оглашения похищения. А ни один швейцарский банкир никогда не выдаст секрета фирмы.

Малко поднялся и спросил:

– У вас есть фотография девушки?

Профессор с готовностью кивнул.

– Ее регулярно фотографируют по просьбе господина Хиллмана.

Он снова открыл папку и протянул Малко снимок, изображающий очаровательную юную девушку с длинными белокурыми волосами, с чуть вздернутым носиком, чувственным, пухлым ртом и ямочками на щеках...

– Она прелестна! – вырвалось у Малко.

Профессор Суссан тяжело вздохнул.

– Увы! Если бы она имела нормальное умственное развитие, я бы не отказался от такой дочери. Она прекрасно сложена... но, увы, умственно неполноценна.

Малко поднялся и подошел к двери.

– Если вы верующий, молитесь, – сказал он. – Это все, что вам остается. Пока ни слова полиции, в противном случае вы приговорите девушку к смерти.

Оставшись один, профессор дрожащими руками закрыл папку и вдруг, о чем-то вспомнив, отодвинул кресло и помчался по коридору. Запыхавшись, он подбежал к Малко.

– Господин... Линге... Я забыл вас предупредить об одной вещи относительно мисс Хиллман...

Малко заинтересованно посмотрел на него. Профессор снял очки и, смущаясь, сказал:

– Дело в том, что мисс Хиллман в силу своего возраста и темперамента имеет повышенные сексуальные потребности. Поскольку она лишена разума, то воспринимает это как детскую игру. У меня были серьезные проблемы с некоторыми санитарами, которые злоупотребили ее доверчивостью, мне пришлось их уволить Я несу за нее ответственность...

Малко грустно улыбнулся.

– В настоящий момент Китти Хиллман рискует гораздо большим. До свидания, профессор.

Малко вернулся в «додж», где оба телохранителя встретили его вздохом облегчения.

– Где крошка?

Малко быстро ввел их в курс дела, рассказал о похищении и показал им фото девушки.

Парни широко открыли рты. Крис заметил:

– Я не думал, что сумасшедшие могут так выглядеть.

– Не забывай, что у нее затронут только мозг, все остальное функционирует нормально, а может быть, и анормально.

– Куда мы едем? – спросил Крис.

Малко с сожалением покидал Женевское озеро.

– Едем в Цюрих. Нам нужно наведаться в Депозитный банк.

Машина выехала на автостраду в направлении Берна. Малко надеялся, что благодаря чеку он сможет выйти на след похитителей Китти Хиллман. После того как он увидел фотографию девушки, им овладело страстное желание... отомстить.

Глава 6

Сидя за рулем «доджа», Крис Джонс медленно ехал по самой крупной магистрали Цюриха, Банхофштрассе. В витринах банков сверкали золотые слитки, луидоры, доллары и соверены, привлекая внимание прохожих. Витрины ювелирных магазинов ломились от драгоценностей.

– С ума можно сойти, – сказал Милтон. Малко кивнул головой.

– Да, Цюрих – самый большой золотой рынок мира. Если вы хотите, можете войти в любой банк и выйти из него с чемоданом, полным золота. Здесь это возможно. Здесь каждый квадратный метр содержит гораздо больше ценностей, чем Уолл-стрит...

Казалось, что ехавшие от вокзала трамваи с облупившейся краской не имели отношения к царившей вокруг роскоши. Но хорошо известно, что швейцарцы не любят выставлять напоказ свое богатство.

Малко пристально вглядывался в почерневшие от сажи фасады домов на нечетной стороне улицы.

– Это здесь, – сказал он.

Дом №49 был ничем не примечателен: обыкновенный семиэтажный дом, на первом этаже которого размещалась булочная-кондитерская. Но Малко увидел медную табличку с надписью: «Депозитный банк».

– Сделайте круг и остановитесь напротив, – попросил Малко.

Им пришлось доехать до конца Банхофштрассе и потерять десять минут у светофора... Крис, почти засыпая за рулем, клевал носом. Малко сгорал от нетерпения. Он не сомкнул глаз со вчерашнего вечера. Ключ от тайны уже почти был в его руках.

Наконец зажегся зеленый свет. Крис припарковал «додж» напротив элегантного кафе, завсегдатаями которого были манекенщики лучшего портного Цюриха и самые богатые и некрасивые женщины со всего мира. Крис отправился с Малко, а Милтон остался в машине.

Банк был расположен на втором этаже. В Цюрихе банк можно сравнить с церковью, где поклоняются своим богам.

Малко нажал на звонок и подождал. Посредине огромной двери красного дерева, отделанной железом, находился небольшой глазок, позволяющий изнутри разглядеть посетителей.

Приличный вид Малко (в дороге он побрился) произвел благоприятное впечатление, так как дверь быстро открыли. Малко нервничал, ибо единственной возможностью напасть на след похитителей Китти был чек, лежащий в его кармане. Однако вырвать у швейцарского банкира имя вкладчика было не легче, чем заставить архиепископа рассказать об исповеди прихожанина.

Существо, появившееся в дверях, оказалось для них полной неожиданностью. Хотя очки в прямоугольной роговой оправе и наводили на мысль о цифрах и диаграммах, зато все остальное было бы уместнее где-нибудь в Сен-Тропезе: длинные ноги, обтянутые черными чулками, белая прозрачная блузка, сквозь которую просвечивал хорошо наполненный бюстгальтер.

Черные волосы были скромно затянуты сзади узлом. Шел такой сильный аромат духов, что создавалось впечатление, будто девушка облилась ими с головы до пят.

– Добрый день, господа, – сказала она томным голосом.

Крис приподнял шляпу, а Малко – очки. При виде его золотистых глаз девушка сказала «добро пожаловать» таким тоном, что Малко испугался, не ошиблись ли они этажом.

– Я хотел бы поговорить с директором, – сказал Малко.

– С господином Оери?

– Да, именно с господином Оери.

– Будьте любезны, подождите в салоне.

Малко начинал понимать, почему люди хранят деньги в Швейцарии. Крис был настолько ошеломлен, что утратил дар речи. Он не мог оторвать блаженного взора от удаляющихся по коридору очаровательных узких бедер.

К счастью, ждать пришлось недолго: в салоне появился собственной персоной директор.

Объяснялось ли это мимикрией или другим биологическим феноменом, но господин Оери был желтым: у него были желтые зубы, кожа, ногти и волосы, тщательно зачесанные на косой пробор. Он полностью соответствовал прозвищу «цюрихский гном». Но это был не добрый гном, а карлик, пожелтевший от золота. Казалось, что и костюм его был шит золотыми нитками.

Он рассматривал визитную карточку Малко с видом гурмана, словно держал в руке золотой слиток. Принц вселял в него надежды...

– Чем могу быть полезен, господин Линге, э... ваша светлость? – спросил он с сильным немецко-швейцарским акцентом.

Малко как можно более надменным тоном представил Криса Джонса.

– Мой секретарь, господин Джонс.

– Рад с вами познакомиться, господин Джонс, – сказал швейцарец, поклонившись.

Он ожидал, что Малко вынет сейчас бриллианты из всех карманов, и застыл в позе кота, готового броситься на мышь. Крис вытягивал шею, пытаясь увидеть еще раз ошеломивший его силуэт в черных чулках.

– Я пришел по рекомендации одного из ваших клиентов, – начал Малко. – Его счет номер 97 865.

Господин Оери понимающе кивнул: друзья его клиентов могут стать и его друзьями.

– Речь идет об одном очень конфиденциальном деле, – продолжал Малко.

Крис Джонс стоял, разглядывая свою шляпу. Если бы он мог взять инициативу в свои руки!

Господин Оери поднял желтую пергаментную руку.

– Господин.... э... ваша светлость, мы занимаемся только конфиденциальными делами и гарантируем полную тайну всех наших сделок. – Он подчеркнул слово «полную». Плохой признак.

– Итак, мой друг имеет счет в вашем банке, – осторожно продолжал Малко. – Счет номерной...

Оери неожиданно воодушевился.

– Не знаю, известно ли вашей светлости, что во время войны в банк явились господа из гестапо, пытавшиеся узнать, имеются ли у нас счета немецких евреев. Они ничего не узнали от нас. Ничего.

«Интересно, как господин Оери распорядился этими деньгами? Или передал их в сиротский приют? Но он обязан был сохранять их на случай, если объявятся наследники», – думал Малко.

– Какой вклад вы предполагаете сделать у нас? – спросил господин Оери.

Крис Джонс заерзал на стуле. Под пиджаком у него был верный кольт 45-го калибра, а господин Оери был ему явно не симпатичен.

Малко почувствовал, что пора переходить к делу.

– Господин Оери, мне необходимо получить одну информацию. Владелец счета номер 97 865 совершил очень неблаговидный поступок, который прямо меня затрагивает. Я хотел бы связаться с ним.

Господин Оери просиял.

– Это очень просто. Оставьте записку, и я передам ему. Он воспользуется тем же каналом...

Это ничего не давало Малко. Он подумал о том, что Милтон и Крис были бы более эффективными на его месте. Но дело происходило в Швейцарии, а не в Бурунди...

Он попытался получить сведения другим путем.

– Господин Оери, я собираюсь сделать вклад на очень крупную сумму, в долларах. Но сначала я хотел бы попросить вас об одной услуге. – Глаза Оери сверкали как фары автомобиля.

– Прошу вас, ваша светлость, – проворковал он. – Я в вашем распоряжении, вернее, мой банк в вашем распоряжении.

Если бы речь не шла о жизни и смерти Китти Хиллман, то сцена могла бы показаться на редкость комичной. Однако понятие «юмор» в Швейцарии отсутствует.

– Господин Оери, я хотел бы узнать имя владельца счета номер 97 865.

Наступило молчание, тяжелое, как золотой слиток. Директор смотрел на Малко широко раскрытыми глазами.

Малко показалось, что в его глазах стоят слезы.

– Вы хотите сказать, ваша светлость, – повторил он страдальческим тоном, – что желаете узнать имя одного из моих клиентов?

– Так точно, – подтвердил Малко миролюбиво.

У господина Оери был такой оскорбленный вид, словно Малко предложил ему вступить в преступную связь с собственной сестрой.

– Ваша светлость... герр Линге, – он подчеркнул слово «герр», – вы просите у меня невозможного. – Он смотрел на Малко подозрительно. Человек, просивший такую вещь, не мог быть джентльменом.

Он потер подбородок и продолжал:

– Что касается вклада, который вы намереваетесь сделать в нашем банке...

Малко жестом остановил его. Он многое бы отдал, чтобы находиться сейчас в другом месте.

– Господин Оери, если я узнаю имя этого человека, я смогу спасти жизнь одной девушки. Что вы на это скажете?

– Нет.

Сложив руки на груди, герр Оери походил одновременно на Жанну д'Арк и на немецкого охранника.

– Чтобы спасти жизнь невинного существа, – настаивал Малко. – Я повторяю, что ваш клиент никогда не узнает об этом.

– Нет, даже если бы речь шла о десяти тысячах жизней, герр Линге, – твердо сказал Оери. – У нас, швейцарцев, есть принципы. Первый из них – никогда не злоупотреблять доверием клиентов.

Малко сделал последнюю попытку.

– А если я сделаю дар вашему банку на сумму двадцать тысяч долларов?

Банкир колебался не более секунды.

– Нет, герр Линге.

Директора цюрихского Депозитного банка трясло от возмущения.

Малко грустно посмотрел на него.

– Господин Оери, вы ходите по воскресеньям в церковь?

Швейцарец удивленно посмотрел на него.

– Нет, господин, я хожу в храм, я – лютеранин. Почему вы спросили об этом?

– Чтобы узнать, есть ли у вас совесть, – сказал Малко. – Вам кажется нормальным, что вы из личных интересов приговариваете к смерти человека?

Оери покачал головой.

– Я не полицейский, я – банкир. Обратитесь в полицию. Однако я вас предупреждаю, что полиции я отвечу то же, что и вам. Согласно нашей конституции у полиции нет способов принудить меня представить конфиденциальные сведения.

Малко оказался в тупике. Господин Оери скорее даст изрубить себя на мелкие куски, чем назовет имя клиента. Однако, чтобы спасти Китти, у Малко была всего одна неделя.

Он сказал спокойным голосом:

– Герр Оери, я работаю на официальную организацию. Не называя имени клиента, вы становитесь соучастником тяжкого преступления: похищения и убийства.

Слова эти оказали на швейцарца тот же эффект, что на гуся вода.

– Герр Линге, – сказал директор более сухим тоном, – подобные ужасы не могут происходить в нашей стране, и я подчеркиваю, что все наши клиенты – почтенные люди.

Его спокойная речь начала раздражать Малко. Господин Оери добавил каплю, переполнившую чашу его терпения.

– Господин Линге, – сказал Оери торжественно, – я не хочу верить, что вы пришли сюда исключительно для того, чтобы получить от меня сведения такого рода. Я потерял с вами достаточно времени, но готов выслушать вас относительно вашего вклада.

– Вклада не будет, – сказал Малко. – Я хочу знать имя вкладчика под номером 97 865, и я его узнаю...

Неожиданно герр Оери, охваченный святым гневом, вскочил, опрокинув стул. Он направил на Малко желтый палец, как бы отлучая его от храма.

– Уходите, – пролаял он, – или я вызову полицию. Это шантаж, это подлость. Я впервые сталкиваюсь с подобным фактом за сорок лет работы в банке. Даже господа из гестапо вели себя приличнее. Они были намного корректнее вас.

– Мне необходимо это имя, – повторил Малко. – Любой ценой.

Он поднялся и смерил взглядом банкира. Оери затопал на месте.

– Никогда, – крикнул он. – Впрочем, пожалуйста, только я один знаю имена, которые записаны в черном журнале, находящемся в верхнем левом ящике моего стола, а вот ключи, которые всегда при мне.

Он стал трясти перед носом Малко связкой ключей. Это было очень неосмотрительно с его стороны. В следующую секунду его рука уже была пуста, а ключи оказались в кармане Малко. Крис Джонс преградил директору путь к двери.

– Мои ключи, мои ключи, – жалобно простонал швейцарец. – Линда, вызовите полицию, это гангстеры!

Он хотел броситься на Малко, но его удержала твердая рука Криса. Господин Оери почувствовал не очень приятное прикосновение холодного предмета к шее и широко открыл рот, куда Крис в ту же секунду сунул большой клетчатый носовой платок и чуточку сильнее нажал на ствол кольта.

Трудно сказать, от чего больше задыхался директор банка – от возмущения или от кляпа во рту. Он переводил глаза, полные слез, с Малко на Криса.

– Герр Оери, – сказал Малко, – прошу вас не двигаться. С вами ничего не случится. Мы не гангстеры, и нам не нужны ваши деньги. Все что нам нужно, это небольшая информация.

Малко вышел в холл и постучал в дверь комнаты, из которой доносились звуки пишущей машинки. Девушка-секретарь, открывшая им входную дверь, печатала в углу. Она удивленно взглянула на Малко и одернула короткую юбку. «Очень элегантна, но скромна», – подумал Малко.

– Фрейлейн Линда? – спросил Малко самым обворожительным тоном. Его золотистые глаза обволакивали секретаршу, как мед.

– Да, господин, но...

– Я узнал ваше имя у директора...

Линда густо покраснела и закинула ногу на ногу. Малко сделал несколько шагов и вынул из кармана связку ключей.

– Линда, – сказал он, – герр Оери попросил оказать ему небольшую услугу. Ему понадобился черный журнал, который находится в его столе в левом верхнем ящике. Вот ключи.

Секретарша посмотрела на Малко, затем перевела взгляд на дверь, встала, несколько смутившись, взяла ключи и пошла к письменному столу. Неожиданно она обернулась к Малко и спросила его:

– А почему господин директор не пришел сам? Он не любит, когда я роюсь в его ящиках...

Это было еще не подозрение, но убийственная швейцарская логика. Малко посмотрел на нее еще более ласково.

– Все из-за меня, – вздохнул он. – Я хотел вновь увидеть вас, но наедине. Кроме того, герр Оери увлечен разговором о делах с моим секретарем. Я не люблю разговоры о деньгах, а вы?

– Но почему вы хотели увидеть меня? Ведь вы меня совсем не знаете...

Малко подошел к ней почти вплотную и кончиками пальцев провел по руке, сжимающей связку ключей.

– Вот я и хотел с вами познакомиться поближе, Линда. У меня в Цюрихе нет ни одного друга. Не могли бы мы с вами поужинать сегодня вечером в «Бор дю Ляк»? Сегодня самолетом из Израиля туда доставлены свежие омары.

Линда была очень польщена, так как «Бор дю Ляк» – самый фешенебельный и дорогой отель в Цюрихе.

– Я не знаю, – вздохнула она, – но я постараюсь...

Малко наклонился и коснулся губами шеи девушки. Она вздрогнула, но не отступила. Несмотря на стекла очков, Малко заметил, что ее глаза стали влажными. Однако ему было не до шуток...

– Пожалуйста, поторопитесь, – сказал он мягко. – Герр директор уже, наверное, недоумевает, что мы так долго возимся...

Линда вздохнула. Ей определенно нравился этот миллиардер, которого она знала всего пять минут...

Она открыла ящик и достала из него небольшой черный журнал.

– Вот, – сказала она. – Я отнесу его герру Оери.

Малко обхватил одной рукой девушку за талию, а другой взял журнал из ее руки. Она не только позволила себя поцеловать, но обняла Малко за шею.

С большим трудом ему удалось разжать ее объятия и как бы ненароком растрепать волосы. Поцеловав Линду, Малко сказал:

– Не стоит показываться герру Оери в таком виде. Лучше я сам отнесу ему журнал.

Малко послал ей воздушный поцелуй и закрыл за собой дверь. Он чувствовал себя негодяем. Бедная Линда: до самого вечера она будет мечтать о «Бор дю Ляк» и омарах.

В холле он остановился и перелистал журнал. В нем было около пятидесяти страниц с указанием фамилий, адресов и номеров клиентов. Некоторые имена были вычеркнуты красными чернилами, другие подчеркнуты внизу – видимо, лучшие клиенты. Малко заметил, что большая часть фамилий восточного происхождения.

К счастью, номера шли по порядку, и он нашел интересовавшее его имя на седьмой странице. Малко запомнил необходимые сведения.

Прежде чем вернуться в кабинет директора, Малко вырвал первые две страницы из журнала и сунул их в карман.

Герр Оери был пурпурного цвета. Увидев в руках Малко журнал, он издал жалобный стон. Малко сделал жест Крису, чтобы тот вынул платок изо рта банкира: кольта как оружия устрашения было достаточно.

Как только Крис отпустил швейцарца, тот бросился к Малко и вырвал у него из рук журнал, нацелив на него указательный палец.

– Вы читали его?

Малко кивнул. Герр Оери закричал:

– Я иду в полицию. Вы сядете в тюрьму. Вы напали на меня, угрожали мне, применили насилие...

– Вы не пойдете в полицию, – возразил Малко спокойным тоном.

Герр Оери уставился на кольт.

– Вы... вы убьете меня?

– Нет.

– Тогда я пойду в полицию.

Малко сам открыл ему дверь и поклонился.

– Сделайте одолжение. Ауф фидерзейн, герр Оери.

Швейцарец не понимал, что хочет этим жестом сказать американец.

– Что вы намерены делать? – спросил он, прижимая журнал к груди.

– Ничего, – ответил Малко. – Решительно ничего, при условии, что вы забудете о моем визите и существовании. Однако если вас не оставляет мысль устроить скандал, то я вынужден вас предупредить: завтра же тридцать ваших клиентов получат известие о том, что номер их счета в вашем банке будет передан налоговому инспектору. Даже если я и не выполню этой угрозы, тем не менее репутация вашего банка сильно пострадает, а для вас, герр Оери, это очень важно, не так ли?

Выражение лица банкира вызвало бы участие даже у генерала СС. Он открыл журнал, увидел, что вырваны страницы, и сказал сдавленным голосом:

– Вы действительно способны на это?

– Да, – твердо сказал Малко. – Однако, если вы обещаете забыть о моем визите, даю вам честное слово, что это останется между нами. До свидания, герр Оери.

В сопровождении Криса Джонса Малко вышел из комнаты. Герр Оери догнал их у лифта. Малко оттолкнул его, но швейцарец устремился на лестницу. Красный и запыхавшийся, он был внизу раньше, чем они. Когда Малко вышел из лифта, он схватил его за рукав и пробормотал:

– Обещайте мне, ваша светлость, никому ни о чем не говорить. Вы меня разорите... Вы обещаете?

– Я вам уже дал мое честное слово, герр Оери, – сухо сказал Малко. – Поверьте, оно стоит слова швейцарского банкира.

Глазами полными слез директор цюрихского Депозитного банка провожал двух американцев, выходивших на Банхофштрассе.

Милтон Брабек отдыхал в обществе десятка манекенщиков из Швеции и Англии. Заказав кофе, Малко спросил:

– Вы что-нибудь слышали об эмире Катара – Абдулле аль-Салинде?

Телохранители с беспокойством взглянули на него.

– Такой существует?

– Существует, – подтвердил Малко. – Кроме того, имеет счет в цюрихском Депозитном банке под номером 97 865.

– Мне кажется, я его знаю, – сказал Крис. – Он приезжал в Вашингтон с официальным визитом. Мы должны были обеспечить его охрану. Он сумасшедший...

Малко задумался.

– Действительно, – сказал он, – это – миллиардер, я часто видел в газетах его фотографию. Он кажется безобидным и выдает себя за плейбоя. Однако человек, похитивший Китти Хиллман, расплатился чеком по его счету. Принцесса Риахи, которая должна была встретиться с Фостером Хиллманом, тоже была восточной женщиной. А палец Китти нам отправили из Швейцарии. Слишком много совпадений...

– Но этот тип не работает ни на китайцев, ни на русских, – заметил Милтон.

– Дело не только в русских и китайцах, хотя действительно в этом деле действуют не профессионалы. Для начала мы отправимся в Женеву, там все и выясним: наш принц живет на берегу озера...

– Нет, – застонал Крис, – неужели опять туда?

– Туда, – подтвердил Малко. – Через неделю будем все отдыхать.

– Наверное, мне только мертвому удастся выспаться, – сказал Милтон.

– Никогда не стоит этого говорить, – нравоучительно заметил Крис. – Господь может услышать тебя. Кроме того, в мире достаточно людей, желающих тебе смерти.

Спустя пять минут они ехали вдоль берега озера, в котором плавали скучные сероватые лебеди. Где-то в сытой, мирной Швейцарии кто-то задумал гнусное дело.

Вернувшись в кабинет, герр Оери попытался скрыть свое смятение. Он даже не обратил внимания на отсутствующий вид Линды, печатавшей письмо с множеством орфографических ошибок. Предавшись мечтам, Линда тоже не заметила растерянности патрона.

Банкир был уверен, что одного из самых лучших клиентов банка ждут неприятности. Он опасался, что о его роли в этом деле быстро станет известно.

Герр Оери позволил Линде уйти за пять минут до окончания рабочего дня, не испытав при этом сожаления.

Наконец, банкир решился. Он виноват, он ответит. Он снял трубку и набрал номер.

На звонок долго не отвечали, и герр Оери уже собирался повесить трубку. Наконец на другом конце Швейцарии ответили. Директор цюрихского Депозитного банка собрал все мужество в кулак и начал рассказывать свою печальную историю:

Глава 7

Черный длинный «кадиллак» заскрипел шинами на вираже и остановился у входа в Женевский аэропорт. На крыше «кадиллака» кое-как был укреплен огромный чемодан. Подошедшие к машине грузчики не успели даже предложить свои услуги, как из холла аэровокзала неожиданно выскочили два человека, таща за собой тележку. Они походили на братьев-близнецов: оба худые, смуглые, со следами оспы и свирепым выражением лица. По внешним признакам они напоминали арабов.

Изрыгая ругательства, они сняли чемодан и принялись загружать его под насмешливыми взглядами грузчиков на тележку. Несмотря на худобу, арабы были мускулистыми и обладали завидной физической силой. Уложив чемодан на тележку, один из арабов скрылся с ней в холле, другой, сплюнув и вытерев лоб рукой, открыл заднюю дверцу машины.

– Храни тебя Аллах, – почтительно сказал он, когда из машины вышел пассажир.

Его слова были бесстыдно лицемерны: египетский барбуз[2]Абдул Азиз не желал эмиру Катара Абдулле аль-Салинду ничего, кроме смерти, и чем раньше, тем лучше. Но политика и чувства часто расходятся.

Смуглое, с тонкими чертами лицо эмира Абдуллы очень хорошо оттенял тюрбан ослепительной белизны, а из-под густых черных бровей сверкали злые черные глаза. Тонкие губы, контрастирующие с полным лицом, свидетельствовали о хитрости, вероломстве и отсутствии угрызений совести.

Несмотря на молодой возраст – ему только что исполнилось тридцать лет, – он казался старым и утомленным. Тюрбан на его голове был надет не как дань традиции, а потому, что никакие самые редкие и дорогие лосьоны не могли воспрепятствовать выпадению волос. Красивое тело плейбоя уже было отмечено первым жирком.

Эмир величественно прошел мимо грузчиков и вошел в холл. Взгляд его черных глаз был грустен и холоден. Он ненавидел Европу, где был всего лишь фольклорным персонажем.

У себя дома он держал простыни в холодильнике, если хотел ощутить некоторую прохладу, его полиция сохраняла старые добрые традиции и часто обращалась к пыткам, а мусульмане, употреблявшие алкоголь, подвергались публичному избиению.

К счастью, нефть лилась рекой, стоило в любом месте чуть надавить на землю. Это вызывало зависть соседей.

Эмир быстро приобщился к тонкостям средневосточной политики. Его враги утверждали, что он был хитрым, жестоким, неискренним, нечестным, порочным, нечистоплотным и вдобавок ко всему сифилитиком. Поскольку друзей у него не было, то никто не оспаривал этого мнения. Однако эмира мало беспокоили подобные эпитеты, так как он обладал довольно гибкой нравственностью.

В настоящий момент эмира одолевал страх, вернее, предчувствие физической опасности, и особенно в этом вроде бы спокойном холле Женевского аэропорта.

В сопровождении Абдула Азиза он дошел до таможенного контроля. Чемодан стоял уже здесь, перед лейтенантом таможенной службы Швейцарии.

Лейтенант почтительно приветствовал эмира.

– Вашему превосходительству есть что предъявить?

По тону таможенника было понятно, что речь идет о простой формальности.

Эмир Катара взглянул на чиновника отсутствующим взглядом.

– Нет, спасибо, – сказал он певучим голосом.

– Прекрасно, – ответил швейцарец. Он сделал росчерк внизу листка, который протянул затем Абдулу Азизу.

– Приятного путешествия, ваше превосходительство.

– Спасибо.

Расталкивая служащих швейцарской авиакомпании, Абдул Азиз толкал тележку к самолету. Заметив удивленный взгляд чиновника, эмир обронил по-французски:

– У меня очень преданные слуги, не правда ли?

Абдул Азиз и его двойник, отвечавший на имя Фуад Абд эль-Баки, уже толкали тележку по посадочной площадке.

«Кадиллак» развернулся и остановился перед эмиром. Шофер поспешил открыть дверцу. Катар опустился на подушки сиденья.

Сквозь голубоватые стекла он видел, что тележка остановилась возле самолета «Мистер-20», который он купил для своих прогулок за четыре миллиона долларов. Эмир издал вздох облегчения.

«Кадиллак» подъехал к самолету. Азиз и Абд эль-Баки передали чемодан в руки экипажа и бросились к трапу. Согнувшись в три погибели, они ждали эмира. Когда эмир поднимался по трапу, Азиз сказал приторным голосом:

– О, брат!

Рот эмира скривился в презрительной гримасе. Он пролаял по-арабски:

– Немедленно возвращайтесь, паршивые псы. Я не хочу, чтобы вас здесь видели.

Сдерживая ярость, Азиз ответил с новым поклоном:

– Превосходительство, мы хотели посмотреть, чтобы все было в порядке.

Он гнусно подмигнул, указав на чемодан. Внезапно эмир остановился на трапе.

– Где доктор?

Азиз и Абд эль-Баки переглянулись. Азиз с усмешкой ответил:

– Но, превосходительство, я думал, что он будет с вами.

– Псы!

Эмира трясло от ярости.

– Я велел вам привезти его. Эта свинья была мертвецки пьяна.

– Он не хотел ехать, превосходительство, – жалобно сказал Абд эль-Баки. – Он нам сказал, что поедет с вами, и оскорбил нас.

– Значит, он все еще там? – медленно спросил эмир Катара.

Азиз провел худым пальцем по шее и сказал:

– Мы съездим за ним немедленно, превосходительство.

– Нет!

Эмир топнул ногой по металлическому трапу.

– Американцы уже идут по нашему следу. Уезжаем немедленно, доктор сумеет сам себя защитить.

Эмир вошел в салон, сел на диван и налил виски. Он и так ладил с Кораном. Ему хотелось скорее вернуться в Сардинию. В его дворце в Катаре были бассейн, кинозал, гарем, гараж на двести машин, цветущие сады и даже несколько танков, чтобы все это охранять... В Сардинии поместье было гораздо скромнее, но там его ждало несколько красивых, ценивших роскошь блондинок из хороших европейских семей.

Развалившись на диване, эмир Катара пытался не думать о докторе Баборе и жутком чемодане, находившемся в багажном отделении.

* * *

Большой белый дом с зелеными ставнями, стоявший посредине безукоризненно ухоженной лужайки, казался декорацией. Создавалось впечатление, что сейчас из него выйдут Белоснежка и Семь Гномов.

Ворота усадьбы, выходящие на дорогу, были заперты. Трое мужчин оставили «додж» и обошли усадьбу по небольшой дорожке, окаймлявшей озеро.

– Никого нет, – тихо произнес Крис.

– Пойдем, – сказал Малко.

Они приблизились к дому. Малко не был вооружен, но оба его телохранителя имели при себе столько артиллерии, что можно было остановить дивизию.

Они подошли к застекленной двери, выходившей на веранду. Неожиданно из дома послышался голос:

– Господа что-то ищут?

Их с любопытством разглядывала невысокая женщина в белом переднике и больших очках.

– Да, – ответил Малко, – я хотел бы увидеться с эмиром.

– Вы опоздали, – ответила женщина с певучим акцентом. – Его превосходительство только что уехал в Сардинию.

– В доме никого больше нет? – спросил Малко.

– Только доктор. Он играет с животными.

– Доктор? Доктор Бабор? – переспросил Малко.

– Да, – ответила горничная.

Трое мужчин переглянулись, подумав об одном и том же.

– Поскольку его превосходительства нет, я побеседую с доктором Бабором, – вежливо сказал Малко. – Где он?

Горничная взглянула на него с удивлением.

– Там, – сказала она, указав в сторону лужайки.

Горничная удалилась в дом, а Малко в сопровождении Криса и Милтона отправился на лужайку, расположенную позади дома, еще более просторную, чем лужайка перед домом. На краю большого бассейна сидел на корточках человек и внимательно смотрел на воду. Он был высоким и худым, редкие белокурые волосы спадали на усталое лицо. Услышав шаги, он поднял голову и посмотрел на Малко красными глазами. Малко сделал шаг вперед и в ужасе остановился, заметив в углу бассейна вытянутую морду крокодила, торчащую из грязной воды.

Встретить крокодила на берегу Женевского озера, даже в бассейне, было в достаточной степени неожиданно. Более того, крокодилов было два.

Внешность же доктора Бабора полностью соответствовала описанию человека, похитившего Китти Хиллман.

– Разве они не очаровательны? – спросил незнакомец хриплым голосом. – Это мои лучшие друзья.

– Доктор Карл Бабор? – спросил Малко по-немецки. Мужчина громко рассмеялся. Затем, оглядев посетителей, ответил тоже по-немецки:

– Какого черта вам здесь нужно? Эмир уехал час назад.

– Нам нужны вы, доктор Бабор, – сказал Малко.

– Убирайтесь, – прохрипел доктор. – Немедленно убирайтесь отсюда. Если вы сделаете еще шаг в мою сторону, я брошусь в воду, и крокодилы съедят меня. Живым вы меня не возьмете.

– Никто не собирается вас брать, доктор Бабор, – сказал спокойно Малко. – Я хочу только знать, где находится Китти Хиллман. Что вы с ней сделали?

Врач некоторое время молчал, а затем ответил:

– Я не знаю, о ком вы говорите...

Неожиданно его лицо перекосилось от ненависти, и он выпалил:

– Надо их убить, всех, всех! Я ненавижу их.

Малко и телохранители не двигались. Во всей сцене было что-то угнетающее, кошмарное. Малко повторил вопрос:

– Где находится Китти Хиллман, девушка, которую неделю назад вы похитили из клиники доктора Суссана?

Карл Бабор с иронией заметил:

– Ах да, все понятно, вы – американцы! Вы ищете маленькую блондинку? Она уехала!

Крис Джонс, терпение которого кончилось, нацелил на доктора Бабора кольт. Доктор театральным жестом развел руки в стороны и сказал:

– Стреляйте, пожалуйста.

В его голосе чувствовалось отчаяние. Неожиданно он покачнулся, отступил назад и чуть было не упал в бассейн. Крис и Милтон в мгновение ока оказались рядом и крепко схватили его. Глядя на Малко безучастным взглядом, доктор пробормотал:

– Они бросили меня, эти проклятые псы, арабы. Трусы и предатели. А я уже шестнадцать лет работаю на них. Вы немец? – спросил он Малко.

– Австриец.

– Вена – очень красивый город, – заметил доктор, – очень светский город.

– Доктор Бабор, – опять повторил Малко по-немецки, – где находится Китти Хиллман?

Наступило тягостное молчание. Неожиданно доктор схватил Малко за лацкан пиджака и дыхнул на него парами виски.

– Если я вам отвечу, окажете ли вы мне небольшую услугу?

– Что вы хотите? – холодно спросил Малко.

Доктор Бабор умоляюще посмотрел на него.

– Чтобы ваш друг всадил пулю в мою башку... Я боюсь крокодилов, если честно признаться...

– Но...

Бабор перебил его.

– Если вы не окажете мне эту услугу, не узнаете, где Китти...

Малко понял, что доктор не блефует, он действительно желал смерти. Невозможно оказать давление на человека, желающего смерти.

– Это вы оперировали Китти Хиллман? – спросил он.

Бабор цинично ответил:

– Разве это операция! Десять минут, и все дела.

Малко посмотрел на него с отвращением.

– Согласен, доктор Бабор. Я окажу вам услугу. Где Китти?

Бабор торжественно произнес:

– Спасибо. Она находится сейчас в Сардинии, в поместье эмира Катара.

– Но как они ее увезли туда?

Доктор хихикнул.

– В чемодане. Идея Азиза.

Он говорил спокойно, только глаза его бегали.

– Кто такой Азиз?

– Египетская мразь. Он приехал, чтобы присутствовать на операции. Эти псы не верят даже друг другу.

Говоря об арабских друзьях, он презрительно поморщился.

– На какой операции? – спросил Малко.

Немец снова хихикнул.

– Дело в том, что война с Израилем не окончена. Решение об операции было принято разведслужбами Египта.

Египет! Малко все стало понятно. Перед его глазами пронеслись фотоснимки сбежавших военных преступников, которые он когда-то видел в ЦРУ. Малко внимательно всмотрелся в лицо своего собеседника. И вдруг он вспомнил.

– Вас зовут Генрих Вейстор, и вы были врачом СС в Освенциме.

Немец машинально ответил:

– Яволь, так точно.

Казалось, что для него закончилась многолетняя пытка.

Наступило молчание. Малко поежился. Перед ним стоял военный преступник, разыскиваемый более двадцати лет за совершение преступлений против человечества. Вейстор специализировался на истреблении близнецов:

– Что вы решили? – спросил немец встревоженно.

– Я дал слово убить Карла Бабора, – сказал Малко, – но не Генриха Вейстора.

Малко повернулся и быстро зашагал прочь. За ним, ничего не понимая, пошли Крис и Милтон. Немец секунду оставался неподвижным, затем перешагнул через край бассейна и медленно пошел к центру. Когда вода дошла ему до груди, он поплыл навстречу крокодилам...

Малко с охранниками дошел до дома на лужайке, и тут раздался нечеловеческий, душераздирающий крик. На секунду голова доктора всплыла на поверхность и исчезла в мутной воде.

Глава 8

Небольшой «фоккер» «Френдшип» приземлился в облаке желтого дыма, распугав стадо мирно пасущихся на посадочной площадке овец.

– Мы, что, в Африке? – спросил Крис.

– Нет, в Сардинии. Но это примерно то же самое.

Здание аэровокзала Ольбия напоминало деревянный барак. На посадочной площадке постоянно паслось стадо овец, разбегавшихся при появлении самолета, уступая ему место.

Таможенные формальности были сведены к минимуму. Заспанный и небритый служащий с отвращением посмотрел на груду багажа, выгружаемого из самолета, и лениво спросил:

– Есть что предъявлять?

Видя растерянность пассажиров, большинство из которых не понимало по-итальянски, он вернулся в барак доигрывать партию в карты и больше не появился.

Его можно было понять: жара стояла прямо-таки африканская. Ни малейшего дуновения ветерка, ни единого облачка, чтобы спрятать безжалостно палящее над дикой и пустынной местностью солнце.

Малко из Женевы заказал по телеграфу машину. Они выехали сразу после визита к доктору Вейстору. Словоохотливый сардинец, пытаясь вытянуть из них чаевые, предложил к их услугам «фиат 2300» в хорошем состоянии и предостерег:

– Синьор, если по дороге вас будут останавливать карабинеры, немедленно останавливайтесь, иначе будет худо...

– Почему? – удивился Малко.

Сардинец охотно ответил:

– В последнее время было совершено много похищений с целью получить выкуп, поэтому карабинеры стреляют быстро... Но встречаются также фальшивые карабинеры, бандиты. Если вы не сумеете отличить, то лучше не останавливаться.

– А как отличить настоящих от фальшивых?

На этот раз сардинец промолчал.

«Фиат 2300» выехал на узкую дорогу. Вокруг простиралась пустынная местность: ни единой фермы, ни какой бы то ни было растительности. Даже козы подыхали от голода. Надо быть сумасшедшим, чтобы купить здесь участок земли.

Эмир Катара приобрел в доле с другими соотечественниками большой кусок Сардинии, чтобы застроить его отелями, сделать своего рода «резервацию» для миллиардеров. Сам он проводил в Сардинии ежегодно всего несколько недель.

Сидя за рулем «фиата», Малко пытался разгадать, что связывало между собой Хиллмана, принцессу Риахи, эмира Катара и его помощников. Для чего этот миллиардер ввязался в столь гнусное дело?

Они ехали почти час по разбитому шоссе и не встретили ни одной машины. Неожиданно перед глазами вырос щит с надписью: «Здесь начинается частное поместье Коста Люминоза».

Пейзаж оставался таким же унылым, но выбоины на дороге сменились новым асфальтом. Над морем возвышались величественные скалы, вдали вырисовывалась бухта с песчаными пляжами.

На повороте Малко резко затормозил, разбудив задремавших Криса и Милтона. Навстречу «фиату» ехала «альфа-ромео», набитая людьми в серой форме. «Фиат» остановился, окруженный группой вооруженных карабинеров. Увидев, что в машине едут иностранцы, старший из них вежливо приветствовал Малко.

– Пардон. Мы ищем бандитов.

– Вы их часто ловите? – поинтересовался Малко.

Сардинец осклабился, демонстрируя великолепные зубы.

– Нет. Еще ни разу, но...

– Мы едем к эмиру, – сказал Малко. – Еще далеко?

Лицо карабинера выразило почтение.

– Десять минут, – сообщил он, отходя в сторону.

Равнина сменилась горным пейзажем. Над извилистой горной дорогой нависали обрывистые скалы. Внизу плескались изумрудного цвета морские волны.

Малко различил вдали архитектурный ансамбль из белых зданий, встроенных в скалу. Проехав несколько метров, «фиат» поравнялся с указателем: «Отель „Лисья нора“». Отель был современным, но по стилю напоминал традиционный сардинский дом без углов, ибо, по местным поверьям, в углах заводятся призраки...

К морю выходил огромный бассейн, по размерам не уступающий Женевскому озеру. В бухте на якоре стояло несколько лодок и катеров.

Комнату в отеле Малко тоже заказал из Женевы. Отель «Лисья нора» произвел на него самое благоприятное впечатление. Комнаты были оборудованы кондиционерами и со вкусом меблированы. Однако это не помешало Малко обнаружить под своей кроватью дохлую мышь. Директор поклялся, что никогда еще мыши не появлялись в этой комнате, обычно они заглядывают в помещение персонала.

Покрытый потом и пылью, Малко устремился под душ. В последние дни ему не удавалось спать больше пяти часов в сутки. Это была настоящая гонка против смерти: надо было найти и спасти Китти до официального объявления о смерти Хиллмана. Зная, что его преследуют, эмир попытается избавиться от девушки.

Надев костюм из альпака голубого цвета, Малко поставил на стол панорамный снимок своего замка и, разложив на столе карту местности, посовещался с телохранителями.

В десяти километрах от отеля находилась деревня Порто-Жиро, туристический центр. Частное владение эмира Катара было расположено несколько дальше к северу.

– Давайте прогуляемся до наступления темноты, – предложил Малко.

Четверть часа спустя они стояли на небольшой площадке, почти нависшей над морем, со множеством роскошных магазинчиков и киосков. Клиентов было мало, несколько туристических групп из Англии, Франции и Италии рассматривали сувениры.

Внизу был небольшой порт, в котором стояли яхты.

Смешавшись с туристами, Крис и Малко спустились по узкой тропинке к порту. Милтон остался наверху, на террасе кафе.

Малко подошел к моряку, стоявшему у бензозаправочной станции, и попросил показать ему яхту эмира.

Моряк кивнул ему на яхту «Басра». Мостик был поднят, и на борту не было никаких признаков жизни. Малко и Крис издали наблюдали за яхтой. Крис был ошеломлен. Он еще ни разу не видел такого скопления роскошных частных яхт.

– Это место называется Дольче Вита, – сказал Малко. – Здесь ничего и никого нет, надо идти в резиденцию эмира. Китти должна быть там.

Они вернулись к Милтону, погруженному в созерцание мини-юбок и микроскопических маек на туристках.

– Такое впечатление, что мы попали в Сен-Тропез[3], – изрек Милтон со вздохом, вместившим в себя ностальгию и отвращение, но с заметным преобладанием ностальгии.

Они снова карабкались на своем «фиате» по выжженным солнцем холмам.

Малко остановил машину на пустой возвышающейся площадке.

– Вот здесь живет эмир, – показал он в сторону сверкающих под солнцем белых зданий.

Крис и Милтон, вытирая пот, вышли из машины. Малко навел бинокль на резиденцию эмира. Мало утешительного: с одной стороны море, с других – скалы. Проникнуть туда непросто, тем более что Малко различил силуэты двух охранников возле ворот. Он знал, что у эмира есть личная охрана, состоящая из сардинцев и арабов.

В большом саду располагались десять построек и бассейн шириной около тридцати метров.

Ежегодно эмир устраивал в своей резиденции грандиозные праздники для миллиардеров и элиты. Несколько лет тому назад здесь побывал знаменитый Фрэнк Синатра, нырнувший в бассейн прямо из доставившего его вертолета. На всю резиденцию распространялась дипломатическая неприкосновенность, которой был наделен и сам эмир Абдулла аль-Салинд.

Малко навел бинокль на араба с автоматом в руках, неподвижно застывшего на скамейке у края бассейна. Он опустил бинокль, вытер пот со лба. «Фиат» плавился под палящими лучами солнца.

– Если мы останемся здесь еще немного, – сказал Милтон, – мы обуглимся.

– Днем туда не проникнуть, – заметил Крис. – Ночью мы сможем нейтрализовать охрану и разыскать девушку.

Малко, надев очки, возразил:

– Исключено. В цивилизованных странах вооруженное нападение на частное владение считается очень серьезным преступлением. Не забывайте, что мы находимся на острове, а наша принадлежность к ЦРУ не освобождает нас от соблюдения закона.

– Но ведь похищение считается преступлением во всех странах, – сказал Крис.

– Пока мы оповестим об этом официальные власти, эмир уничтожит все следы преступления. И это при условии, что итальянцы нам поверят, а ведь мы не имеем никаких доказательств и тем более свидетелей. Доктор Вейстор уже ничего не сможет подтвердить.

– Значит, остается неофициальный путь, – подытожил Милтон.

– Я нанесу эмиру визит, – решил Малко.

Крис вздрогнул, как если бы его ужалил скорпион.

– Вы с ума сошли!

Малко покачал головой.

– Нет. Эмир продолжит пытать Китти, потому что он ничего не знает о смерти Хиллмана. Сейчас он думает, что Хиллман пытается освободить дочь. Я объясню ему, что Китти ему больше не поможет и в обмен на ее жизнь я откажусь от мести.

Крис скептически покачал головой.

– Он отправит вас подальше. Малко пожал плечами.

– Сейчас я не вижу другого выхода. Позднее мы можем перейти к насильственным действиям.

– Мы пойдем с вами, – предложил Крис.

– Нет, лучше, чтобы вы оставались снаружи, мало ли что может произойти.

Они молча вернулись в машину. Прежде чем отправиться к эмиру, Малко хотел отвезти приятелей в отель. Высадив их возле бассейна, Малко сказал:

– Если я сегодня вечером не вернусь, предупредите итальянские власти.

– Не беспокойтесь, – заверил его Крис, – мы вас так просто не отдадим.

* * *

Когда Малко остановил «фиат» у въезда в поместье эмира, из тени вышел охранник и подошел к нему. Это был пожилой сардинец с усталым и морщинистым лицом. Он почтительно приветствовал Малко.

– Это – частное владение, господин, – сказал он. – Я не могу вас пропустить.

– Я должен встретиться с его превосходительством эмиром, – сказал Малко.

– Но меня никто не предупредил...

Охранник колебался, однако элегантная внешность Малко успокоила его.

– Оставьте машину здесь, господин. Идите прямо по тропинке до следующего поста охраны его превосходительства.

Малко медленно дошел по тропинке до большого сада, у входа в который дремал на скамейке, зажав в руках старый автомат, крупный детина со смуглым лицом. Услышав шаги, он вскочил и нацелил на Малко свое оружие. Малко остановился и приветливо улыбнулся.

– Я иду к эмиру, – сообщил он по-английски.

Охранник указал Малко на сводчатый вход в сад.

Сделав несколько шагов, Малко увидел застекленную будку с телефонным коммутатором, внутри которой читал газету араб. Охранник и араб обменялись несколькими фразами, после чего араб спросил по-английски:

– Кто вы, господин?

Малко протянул ему визитную карточку.

– Передайте это эмиру, он примет меня.

Араб внимательно взглянул на карточку и, продолжая жевать рахат-лукум, процедил сквозь зубы:

– Я спрошу у его превосходительства.

Малко остался ждать под бдительным оком охранника. Пять минут спустя араб вернулся.

– Вас примет секретарь его превосходительства. Его превосходительство занят.

Они вошли в сад и повернули направо. Малко заметил еще двух вооруженных охранников. Эмир был человеком осторожным.

Гид остановился перед белой дверью, украшенной резьбой в виде трех позолоченных змей, и постучал. Дверь приоткрыл великан цвета кофе с молоком, с бритой головой и обнаженным торсом. На нем были широкие шаровары. Он напоминал персонаж из «Тысячи и одной ночи», разумеется, если не принимать во внимание заткнутый за пояс автоматический пистолет. Малко обдало волной ледяного воздуха.

Дом типа бунгало был оборудован кондиционером. Великан пропустил Малко, быстро захлопнул за ним дверь, проводил его в салон и удалился. Малко огляделся. Стены салона были обиты бархатом фисташкового цвета и увешаны картинами Дега, Сислея, Утрилло, Ренуара и Ван Гога. Окно выходило в живописную бухту. Одним словом, здесь жил миллиардер.

В комнате было полно золота – кубков, ваз, подсвечников, пепельниц и даже ведер. Пол из черного мрамора был покрыт красочными коврами. Какому-нибудь голливудскому декоратору от всего этого изобилия стало бы тошно. Создавалось впечатление, что эмир продолжал грабить караваны.

Трудно было поверить, что эмир воспитывался в Англии! Природа одержала верх. Малко остановился перед портретом эмира, изображенного во весь рост на фоне голубого неба. За пояс эмира была заткнута кривая турецкая сабля.

Легкое покашливание заставило Малко обернуться. Из-за драпировки появился человек, похожий на торговца лукумом на площади Джеддаха: у него были длинный крючковатый нос и небольшой круглый животик евнуха. Его рукопожатие походило на прикосновение медузы.

Он отвесил Малко низкий поклон и крикливым голосом сказал по-английски:

– Меня зовут Хуссейн. Я – секретарь его превосходительства эмира Катара Абдуллы аль-Салинда.

Пухлой рукой он указал на кресло в стиле Людовика XV и начал длинный монолог, не давая Малко возможности вставить слово.

– Его превосходительство не может принять вас сейчас, – сообщил он. – Его превосходительство никогда не встает раньше трех часов дня. Его превосходительству приходится принимать много людей, которые приезжают в Сардинию со всего света. Дважды в неделю его превосходительство дает обеды на четырнадцать человек, так как четырнадцать – это число, приносящее удачу его превосходительству, а его превосходительство чрезвычайно суеверен.

Неподражаемый Хуссейн перевел дыхание и продолжал:

– Его превосходительство необычайно добр и поддерживает во всем мире множество благотворительных организаций. Его превосходительство верит в необходимость и бессмертие милосердия и добродетели.

Ироничная улыбка Малко ускользнула от верного секретаря, продолжавшего рекламировать своего хозяина.

– Будучи в сущности консерватором, его превосходительство обожает путешествия. Для этого он купил маленькое чудо: французский реактивный самолет. В конце недели его превосходительство отправляется на самолете в Барселону, на коктейль к своему другу, принцу Караману. Уезжая на короткое время, его превосходительство берет с собой только одного слугу, араба, отец которого служил его отцу, и, разумеется, своего верного секретаря. Его превосходительство терпеть не может иметь при себе деньги, не считая золотые монеты, которые он раздает беднякам в силу своей щедрости. Кроме того, его превосходительство очень любит скаковых лошадей. Недавно он продал одного из своих любимцев, Бейби, за восемьсот тысяч долларов. Не правда ли, чудесно?

Неутомимый Хуссейн продолжал перечень достоинств хозяина.

– Его превосходительство говорит на многих языках помимо арабского, но отдает предпочтение изысканности французского языка и практичности английского. Кроме того, он прекрасно изъясняется на немецком.

Малко воспользовался этим замечанием, чтобы заметить, что он с удовольствием побеседовал бы с его превосходительством на французском, если тот снизойдет до беседы.

Хуссейн заверил его, что это вопрос нескольких минут, и если Малко угодно отправить эмиру цветы, то в эмирате принято дарить по меньшей мере три дюжины роз.

Хуссейн все больше напоминал Малко торговца подержанными машинами.

Наконец секретарь выдохся и умолк, присев на край кресла и опустив глаза.

Неожиданно драпировка раздвинулась, и Хуссейн с елейной улыбкой вспорхнул с кресла и протрубил:

– Его превосходительство эмир Катара Абдулла аль-Салинд.

Малко в свою очередь поднялся, внимательно разглядывая похитителя Китти.

Эмир оказался еще более полным и вульгарным, чем его секретарь. Он тяжело передвигался. Малко, видевший его на фотографиях более молодым, никогда бы не узнал его. Эмир протянул Малко руку.

– Очень рад вашему визиту, – сказал он певучим голосом. – У меня много друзей в Германии и Австрии. Странно, что мы там не встречались...

Малко пожал протянутую руку, жирную и мягкую.

– Я живу в Соединенных Штатах, – пояснил он. – Мой замок в Австрии еще не полностью отреставрирован.

Эмир покачал головой, давая понять, что ему знакомы эти неудобства.

Повернувшись к Хуссейну, эмир щелкнул пальцами. Секретарь тотчас же пронзительно крикнул:

– Кофе!

Почти в ту же секунду появился черный гигант, осторожно держа на подносе кофейник и две крохотные чашечки. Налив каплю горячего кофе в одну из чашечек, он протянул ее эмиру. Эмир поднес чашку к губам и отпил глоток, после чего слуга наполнил обе чашки.

Прежде чем удалиться, Хуссейн шепнул Малко на ухо, что его превосходительство мусульманин и поэтому никогда не употребляет алкоголь.

Было совершенно очевидно, что эмир не имел ни малейшего понятия о том, кто такой Малко на самом деле, иначе он не оказывал бы ему подобного гостеприимства. Они молча выпили кофе, после чего эмир вежливо спросил Малко:

– Как вам нравится Сардиния?

– Очаровательный остров, – заверил его Малко. – Дикий, но очень красивый.

– Мне это стоило большого труда, – вздохнул эмир, словно ему пришлось копать землю своими смуглыми руками. – Я полагаю, что вы намерены на какое-то время остаться. Отчасти я создал весь этот комплекс для таких людей, как вы, и мы будем здесь в своем кругу. – Он подчеркнул слово «своем».

Малко почесал подбородок.

– Откровенно говоря, я не намерен оставаться, – уточнил он. – Мне необходимо было встретиться с вами.

Эмир радостно заморгал близорукими глазами. Он не был избалован такой почтительностью со стороны европейцев, которые часто называли его за спиной грязным миллиардером.

– Я очень польщен, князь Малко, – заворковал он, – и надеюсь, что вы будете моим гостем.

С лица Малко сошла улыбка. Он пристально посмотрел на безвольное лицо собеседника.

– Ваша светлость, – сказал он, – я прибыл сюда по делу, по неприятному делу.

Эмир заерзал в кресле и вымученно улыбнулся.

– Неприятному? Я не понимаю.

Правой ногой Малко нащупал твердый выступ под ковром. Вероятно, это был звонок.

– Ваше превосходительство, – продолжал он, – вы совершили большую ошибку. Я приехал, чтобы помочь вам исправить ее, разумеется, если вы этого захотите.

– Ошибку?

Либо эмир великолепно владел собой, либо он действительно совершенно не догадывался, кто такой Малко. Может быть, он принимает его за рафинированного просителя?

– Я приехал сюда за девушкой по имени Китти Хиллман, которая находится у вас против своего желания.

На этот раз эмир побледнел и спросил слабым голосом:

– Девушка? Я не понимаю.

Однако его выдавал тон. Пытаясь скрыть охватившую его панику, эмир вынул из кармана очки и надел их, чтобы лучше разглядеть Малко.

– Однако кто же вы, господин? Судя по вашей визитной карточке, я думал...

– Я – агент ЦРУ, – спокойно сообщил Малко. – Вы достаточно осведомлены об этой организации. Что же касается моего титула, то он абсолютно подлинный! Я, как видите, очень эклектичен.

Эмир задохнулся от возмущения. Он смотрел на Малко, словно тот был евреем или коброй, затем пробормотал:

– Я не понимаю, о чем вы говорите, господин. Мне не следовало вас принимать. Вы... вы авантюрист.

Малко повторил вопрос. На этот раз в голосе его слышалось негодование.

– Что вы сделали с Китти Хиллман после того, как отрезали ей палец?

– Какой ужас! – притворно воскликнул эмир.

– Я полностью разделяю ваше мнение.

Малко неожиданно ощутил чье-то присутствие за драпировкой и понял, что секретарь подслушивает их беседу. Он пожалел, что не взял с собой пистолет.

Эмир поднялся с места, а Малко остался сидеть.

– Я распоряжусь, чтобы вас выпроводили, – сообщил хозяин.

– Не советую, – сказал Малко. – Я не успел еще сообщить вам одну важную новость: Фостер Хиллман умер, он покончил с собой в результате вашего шантажа. Таким образом, у вас больше нет оснований держать у себя эту девушку. Даже если вы изрубите ее на мелкие куски, вы не получите в обмен ничего, даже расписания поездов по маршруту Нью-Йорк – Вашингтон.

– Уходите, – сказал эмир.

Малко попытался урезонить араба.

– Ваше превосходительство, отныне вы имеете дело не с измученным человеком, пытающимся спасти дочь любой ценой, а с ЦРУ... Вы отдаете себе в этом отчет? Даже если вы избавитесь от меня, ЦРУ пришлет новых агентов. У нас есть и время, и деньги. А если вы убьете девушку, ничто не спасет вас, ваше превосходительство.

– Вы сумасшедший! – крикнул эмир.

Малко сделал еще одну попытку.

– Будьте благоразумны. Освободите Китти Хиллман, и мы не вернемся больше к этому делу. В противном случае вы разделите судьбу доктора Вейстора.

Лицо эмира стало серым, но он нашел в себе силы крикнуть что-то по-арабски. Перед Малко тотчас же предстал черный гигант, держа руку на рукоятке длинного парабеллума. Малко понял, что партия проиграна. Было нечто, чего эмир боялся больше, чем ЦРУ, иначе он вернул бы Китти.

Малко медленно пошел к двери, но, прежде чем выйти, обернулся и сказал эмиру:

– Ваша светлость, если вы передумаете, то я к вашим услугам. Я повторяю, что Фостер Хиллман мертв. Скоро эта новость появится в газетах. Китти вам больше ничем не поможет.

Черный гигант угрожающе смотрел на него.

Малко снова оказался под палящим солнцем, прошел мимо равнодушного охранника и сел в раскаленную машину. Он возвращался с тяжелым сердцем, не видя в данный момент никакой возможности освободить Китти Хиллман, если она еще жива.

* * *

Абдул Азиз вышел из-за занавеса с широкой улыбкой на лице. В руке он держал пистолет, который во время всей беседы был нацелен на Малко. На Малко и на эмира, если последний неожиданно станет словоохотлив. Азиз низко поклонился эмиру и сказал:

– Ваше превосходительство прекрасно провели беседу. Этот американец блефовал.

Эмир с яростью топнул ногой.

– Пес, он не блефовал! Они убили доктора и собираются убить меня.

Египтянин коварно улыбнулся и снова поклонился.

– Брат! Такова воля Аллаха. Нельзя возвращать эту девушку, это будет непростительной ошибкой. Прежде всего, они все равно вас убьют, и, кроме того, у вас уже не будет никакого шанса получить то, что вы желаете.

– То, что вы желаете, – с негодованием сказал эмир.

– То, что мы желаем, – поправил египетский барбуз.

Эмир смерил его злобным взглядом.

– Убирайся с моих глаз, пес. И займись этим американским шпионом, иначе...

Эмир проводил взглядом, полным ненависти, тощий силуэт Азиза, исчезнувшего за драпировкой. С какой бы радостью он избил его плетьми под палящим солнцем, поливая раны уксусом...

Обессиленный, эмир опустился в кресло. Ему было страшно, и все его миллиарды не могли помочь ему.

Кошмар начался на конференции в Хартуме, вскоре после окончания войны с Израилем. Эмир присутствовал на конференции, как и большинство арабских руководителей. Скрепя сердце, он был готов расстаться с несколькими сотнями тысяч долларов, чтобы разбить израильских агрессоров. Что же касается его собственной армии, то она состояла из сотни головорезов, не способных противостоять танкам.

Однажды к нему подошел некий Юссеф Саади, египетский барбуз, и предложил сделку, не требующую никаких денежных затрат. Вклад эмира в победу над Израилем должен был заключаться в том, чтобы раздобыть ценные сведения. Секретные египетские службы обнаружили, что большинство агентов ЦРУ в Египте, Сирии и Ливане работали также и на Израиль, в соответствии с каким-то тайным договором.

– Но почему я? – возмутился эмир. – Я ничего не понимаю в этом.

– Возможно, – согласился Юссеф Саади, – но вы знакомы с Фостером Хиллманом, возглавляющим ЦРУ, так что мы уверены, что вы сможете быть полезны.

Эмир так никогда и не узнал, каким образом египетской контрразведке стало известно о его отношениях с Хиллманом.

Он подозревал доктора Вейстора, который его ненавидел и поддерживал прекрасные отношения с немцами, работающими в секретных египетских службах, в том числе с неким Зелигом Хаттомом, бывшим начальником гестапо в Дрездене, настоящее имя которого было Вильфрид Готтингер.

Эмир несколько раз встречался с Фостером Хиллманом в Швейцарии на неофициальных конференциях, где ЦРУ решало некоторые щекотливые вопросы с Разведывательным управлением Великобритании. Эмир всегда поддерживал прекрасные отношения с Лондоном, что позволило ему избежать в своей стране нескольких революций...

В Хартуме эмир получил предостережение от своего друга из Саудовской Аравии. Тот считал, что всю эту историю затеял египетский президент Насер, чтобы избавиться от эмира Катара, которого он считал предателем арабского дела. Он предполагал, что эмир никогда не сможет получить сведения, которые от него требовала египетская контрразведка.

Спустя два дня после возвращения эмира Катара в Швейцарию, в Женеву прибыли Абдул Азиз и Фуад Абд эль-Баки, якобы для того, чтобы оказывать помощь эмиру в реализации плана. На самом же деле они должны были следить за действиями эмира и убить его, если он ничего не предпримет.

Загнанный в угол, эмир вспомнил о дочери Фостера Хиллмана... Однажды директор ЦРУ невзначай поведал эмиру о ее трагической судьбе.

Позднее эмир, воспользовавшись связью с принцессой Риахи, сделал ее своим посланником. Принцесса умирала от скуки, а слово «мораль» в ее лексиконе не значилось. Эмир был очень испуган известием о ее гибели. Он постоянно жил под страхом собственной смерти, зная, что секретные агенты ЦРУ не пощадят его...

Разумеется, эмир мог бы легко избавиться от обоих египтян, но это ничего не меняло. Он прекрасно понимал, что в таком случае его убьют другие египетские агенты: они отличаются если не смелостью, то, по крайней мере, злопамятностью.

Эмир нажал на кнопку звонка.

Глава 9

Вернувшись в отель, Малко столкнулся в холле с высокой блондинкой в розовом эластичном костюме, облегающем безупречную фигуру. Голубые глаза незнакомки горели гневом, и она с таким неистовством топала по мраморному полу, что, казалось, мрамор расколется.

– Я все равно не уеду отсюда, – кричала она, – даже если вы примените силу.

Администратор, добродушный итальянец, вовсе не собирался применять силу. Что касается директора, швейцарца, то он поминутно прикладывал платок к вспотевшему лбу, несмотря на ледяной воздух, подаваемый кондиционером.

– Мисс Эшли, клянусь, что у меня нет свободных комнат. Мне очень жаль, но я ничего не могу поделать, так как мы не получили вашу телеграмму.

Блондинка еще раз топнула ножкой и сказала с угрозой:

– Я пожалуюсь эмиру. Он пригласил меня на вечер, который состоится послезавтра.

Малко навострил уши.

– В чем дело? – поинтересовался он.

Директор охотно объяснил ему:

– О, ужасно! Эта молодая особа заказала номер, но мы не получили ее телеграммы. У меня нет мест, но она ничего не желает знать...

– Я попытаюсь все уладить, – сказал Малко. Он снял очки и подошел к разъяренной блондинке.

– Мадемуазель, позвольте представиться, – промолвил он по-английски, – князь Малко Линге. Я могу оказать вам услугу?

Блондинка сердито спросила:

– Вы работаете в этом отеле?

Тон был оскорбительным, но Малко проигнорировал его.

– Нет, – ответил он мягко. – Я лишь скромный клиент, но буду счастлив предложить вам свою комнату с тем, чтобы у вас не осталось плохого впечатления от Сардинии.

Последовала пауза. Директор был готов встать перед Малко на колени.

Блондинка посмотрела в золотистые глаза Малко, как бы спрашивая, не шутит ли он, и облегченно вздохнула.

– Но это невозможно. Где же в таком случае будете спать вы?

Малко с поклоном ответил:

– Я охотно разделю комнату с моим другом, который также остановился в этом отеле.

Привлекательная грудь высокой блондинки заколыхалась от благодарности. Она протянула Малко руку.

– Графиня Кэрол Эшли. Я специально приехала из Лондона на этот вечер.

Не теряя времени, директор сделал знак груму, чтобы тот взял багаж графини.

– О каком вечере вы упомянули? – спросил Малко, следуя с графиней под бесконечными аркадами.

Она с удивлением взглянула на него.

– Как, вы разве не в курсе? Эмир ежегодно устраивает праздник для своих друзей. В этом году он организует психоделический вечер, это будет феноменально. Из Лондона приехало много наших общих друзей.

Графиня истерично засмеялась. Они подошли к комнате Малко. Открыв дверь, он пропустил девушку вперед. Когда грум удалился, она воскликнула:

– Я вам бесконечно благодарна!

– Оказать услугу хорошенькой женщине всегда приятно, – сказал Малко.

Неожиданно лицо Кэрол просияло.

– Я знаю!

– Что? – спросил Малко, упаковывая свой чемодан.

– Я попрошу эмира пригласить вас на этот вечер. Он не сможет мне отказать. Когда он приехал в Лондон, я представила его всем: Гинессу, Бедфорду, Миллеру, в общем всем, кому следует.

Малко подумал, что инициатива может быть наказуемой, и ответил:

– Вы знаете, я не представлен эмиру и не люблю навязываться. Кроме того, я не часто выхожу в свет.

– Но вы непременно должны там быть, – воскликнула Кэрол. – Там будет весь свет: Селлер, Бартон...

Малко вежливо прервал ее:

– А где будет проходить вечеринка? Здесь?

– Разумеется, нет. У эмира. Это единственная возможность попасть к нему. Вернее, вечеринка планируется на свежем воздухе, возле бассейна. Все входящие рассматриваются как влюбленные...

Малко отметил, что при этих словах она несколько утратила респектабельность. Он сделал вид, что проявляет живой интерес.

– И много там будет влюбленных? – поинтересовался он. Кэрол сладострастно потянулась.

– Достаточно. Однако на этот раз эмир предупредил, что если кто-нибудь осмелится появиться в одиночестве, он будет немедленно изнасилован его арабскими слугами. Это чрезвычайно возбуждает, не правда ли? И к тому же психоделически...

– Фи, – вырвалось у Малко, вспомнившего черного гиганта с пистолетом за поясом.

– Итак, решено? Вы идете? Сейчас я покажу вам свое платье.

Она стала судорожно рыться в одном из трех чемоданов и разложила на кровати несколько предметов. Малко увидел высокие черные сапоги из мягкой кожи, широкий кожаный пояс, черные кружевные трусики и бюстгальтер.

– Это вы наденете под платье? – спросил он.

Кэрол наивно возразила:

– Нет, это мой костюм. Эмир поставил условие, чтобы женщины выглядели непристойно.

Королева Виктория должна была перевернуться в гробу. Англия очень изменилась! Трудно поверить, что только в мае месяце Кэрол приседала перед королевой Елизаветой.

Малко прикоснулся к руке блондинки:

– Кэрол, я хочу дать вам один совет: не проходите в этом костюме мимо арабских охранников.

Она внимательно посмотрела на него.

– Я надеюсь, что у меня будет кавалер, который постоит за меня.

– Не сомневаюсь.

Малко решил пойти на эту вечеринку. Он не видел другой возможности проникнуть в святая святых для спасения Китти. Чтобы выиграть время, он присел на кровать рядом с разложенным «костюмом».

– Эмир, безусловно, будет сам встречать всех гостей. Как вы думаете, он тоже будет в экзотическом наряде?

Кэрол покачала головой.

– Речь идет не об обычном вечере, а о психоделическом. Я сама буду встречать всех гостей. Эмир придет немного позднее.

– А почему вы?

– Потому что я всех знаю, – просто ответила Кэрол. – Это я составила для эмира список всех приглашенных англичан, поэтому мне ничего не стоит добавить ваше имя. Эмир плохо запоминает европейские имена. Но я добавлю ваш титул, и эмир будет польщен.

Малко возразил:

– Я не склонен знакомиться лично с эмиром и выражать ему свою благодарность. Видите ли, я немного расист...

– Вот оно что!

Однако Кэрол не была шокирована. Англия – свободная страна. Она села на кровать рядом с Малко и задумалась.

– Я знаю! – воскликнула она. – Вы придете инкогнито.

– Инкогнито?

– Да, это легко устроить: ведь я встречаю гостей при входе. Будет около двухсот человек, и вам не придется разговаривать с эмиром, тем более что вы незнакомы...

Малко неуверенно добавил:

– Я никого не знаю...

Кэрол вздернула головку.

– Но вы знаете меня, и я не собираюсь провести весь вечер в дверях. Мне страшно хочется развлечься, – добавила она. – Я только что расторгла помолвку.

– Мне очень жаль, – вежливо промолвил Малко. – Отчего же?

– Мой жених хотел поселить меня на ферме на всю оставшуюся жизнь, – объяснила Кэрол. – Кроме того, я подозреваю, что он предпочитает мужчин.

– Это неискоренимый порок, – сентенциозно заметил Малко.

– Я бы не смогла постоянно жить в деревне, – заключила Кэрол. – Значит, договорились. Я жду вас завтра у эмира. Вы меня узнаете?

– Надеюсь, – ответил Малко.

Все шло великолепно: другой возможности не будет. Жаль, что нельзя взять с собой телохранителей.

Они встали. Кэрол была выше Малко и очень хороша. Он церемонно поцеловал ей руку.

– До завтра.

– Да нет же, – возразила Кэрол. – Приходите в полночь в бар к Педро. Это самое веселое заведение на острове. Я вас жду. А сейчас уходите, мне нужно переодеться.

Малко тяжело вздохнул: перспектива разделять комнату с двумя телохранителями не вдохновляла его.

Лежа возле бассейна отеля, Малко предавался радужным мечтам. Если ему повезет, то завтра он сможет освободить Китти. Теперь он сожалел о том, что отправился сегодня к эмиру, но разве можно все предусмотреть? Появление Кэрол было совершенно неожиданным.

В соседних шезлонгах лежали недовольные Крис и Милтон. Они горели желанием атаковать поместье эмира и продырявить шкуру Абдуллы аль-Салинда. Малко с трудом убедил их в преимуществе его плана: Сардиния – это все-таки Европа, несмотря на то что до Нью-Йорка дозвониться практически невозможно. Не следует также забывать о карабинерах.

Неожиданно к Малко подошел итальянец в белом пиджаке, как у персонала отеля, и почтительно склонился перед ним.

– Синьор, дирекция отеля предлагает вам совершить прогулку на водных лыжах, если вас это привлекает...

Малко с интересом взглянул на бухту, затем повернулся к телохранителям.

– Что вы на это скажете?

В ответ раздалось двойное хмыканье, и он не стал настаивать. Милтон и Крис относились к воде настороженно.

– Хорошо, – сказал Малко. – Где катер?

– Там, внизу, – ответил итальянец.

Он проводил Малко до моторной лодки, в которой спиной к Малко сидели двое худощавых мужчин. Проводник Малко протянул ему монолыжу.

– Синьор может надеть лыжу здесь. Морс сегодня удивительно спокойно.

Малко вошел в теплую воду, пристегнул лыжу и дал сигнал к отправлению. Мотор был мощным, и Малко тотчас же оказался на поверхности, скользя по гладкой воде. Они быстро удалялись от отеля, проплыв мимо яхты, с которой две полуобнаженные девушки радостно махали им руками. Очаровательная страна.

Малко решил отвлечься от мыслей об эмире и Китти. Вода и воздух были удивительно прозрачными. Лодка вышла из бухты и повернула направо, в открытое море.

Малко наслаждался прогулкой, не испытывая усталости первые четверть часа. Неожиданно его правую ногу свело судорогой. Он проплыл уже более двух километров.

Левой рукой Малко сделал знак тем, кто был в лодке, означающий, что он хочет остановиться. Но второй матрос, который должен был следить за ним, не обращал на него никакого внимания. Устав жестикулировать, Малко отпустил веревку и плюхнулся в воду. Лодка сделала полукруг и повернула к нему. Она летела прямо на него с бешеной скоростью.

Малко охватила паника. Было что-то подозрительное в этой прогулке, но что? И он вспомнил фразу, сказанную директором отеля в день его приезда. Швейцарец жаловался на Сардинию: «Здесь нет даже катера для водных лыж», – сказал он тогда Малко.

Бросив лыжу, Малко нырнул как раз в тот момент, когда катер поравнялся с ним. Он задержал дыхание насколько мог, затем снова вынырнул на поверхность.

Лодка находилась в пятидесяти метрах. Она развернулась и снова шла на него. Малко вытянул руку и помахал рулевому, чтобы тот отклонился от своего курса. Но лодка неслась прямо на Малко. Он едва успел опять погрузиться, набрав воздух в легкие. Сомнений не было: его пытались убить.

Малко вынырнул и лег на спину, чтобы передохнуть. Эта игра в тореадора не может продолжаться долго: он выбьется из сил и не сможет увернуться от винта.

Малко посмотрел на берег: он не успеет достичь его вплавь. Проклиная свою неосмотрительность, он подумал о том, что, погибнув сам, погубит Китти, Криса и Милтона.

Лодка снова неслась на него. Новое погружение и новое всплытие. Глаза Малко налились кровью, и было больно смотреть.

Он не видел выхода. Все тело ныло. Он снова заметил мчавшуюся на него лодку. Чтобы уйти от нее, надо быть дельфином и запрыгнуть на борт. Эмир Катара оказался гораздо более опасным, чем думал Малко.

Сидевший в лодке Абдул Азиз обливался потом. Он не думал, что работа окажется такой трудной. Плохо владея катером, он при первом же сильном вираже чуть не оказался за бортом. Все мышцы его худосочного тела были напряжены до предела.

Абд эль-Баки молчал, так как у него начиналась морская болезнь. Лицо его перекосилось, и он с отвращением смотрел на море. Внезапно Баки вынул пистолет и поднялся со скамейки.

– Ты что?

– Я пристрелю его, – процедил сквозь зубы египтянин.

– Идиот, сядь на место, – приказал Азиз.

– Мы никогда не потопим его катером, он слишком хорошо плавает, – возразил Баки.

Лодка повернула и наклонилась на сорок пять градусов. Вцепившись руками в руль, Азиз проворчал:

– Дурак! Если карабинеры найдут продырявленное тело, они начнут следствие. Эмир сказал ясно: «несчастный случай».

Баки сел на место, посылая проклятия всей семье Азиза до десятого колена.

– Ладно, давай, убей его, если ты такой умный, – сказал он.

Именно это и пытался сделать Азиз, включив мотор на полную мощность и мчась прямо на Малко, находящегося впереди на расстоянии двухсот метров.

Малко в который уже раз вынырнул. Его рука наткнулась на что-то твердое, за что он инстинктивно уцепился. Это была брошенная лыжа. Пока лодка удалялась, он решил передохнуть на лыже. Легкие горели, как в огне, он задыхался. «Это конец», – подумал Малко.

Внезапно его осенило. Он взял лыжу за край и попытался поднять ее над водой. Это оказалось довольно легко.

Лодка летела прямо на Малко. На этот раз он ждал ее, как тореадор быка. Опираясь на лыжу, Малко греб ногами, не отрывая глаз от форштевня[4]. Если он промахнется, то будет изрублен винтом.

Форштевень находился теперь в десяти метрах от Малко. Он уже различал смуглое лицо рулевого. Малко откинулся назад и поднял лыжу, как гарпун. Когда лодка поравнялась с ним, он оросил лыжу под корпус, перпендикулярно судну.

Раздался жуткий треск, и куски дерева разлетелись по сторонам. Мотор издал страшный рев, и лодка сбавила скорость. Малко изо всех сил греб к берегу. По его расчетам, винт должен быть изрядно поврежден, если не вырван.

Он обернулся: лодка преследовала его. Один из матросов держал в руке нацеленный на него пистолет, сверкающий на солнце, и Малко понял, что проиграл. Противники, отчаявшись потопить его, решили пристрелить.

Чтобы выиграть хотя бы несколько секунд, Малко отчаянно греб из последних сил, пытаясь как можно дальше удалиться от них. Однако скорость поврежденной лодки намного превышала его собственную.

Малко плыл, погрузив лицо в воду. Неожиданный звук заставил его поднять голову.

Это была сирена.

Малко ликовал: прямо на него с огромной скоростью летела яхта. Прежде чем погрузиться в воду, Малко помахал рукой. Лодка с вооруженным матросом находилась в ста метрах от него.

Незнакомая яхта пронеслась мимо, обдав лодку пеной. Внезапно мотор заглох, и яхта остановилась в двадцати метрах от Малко. Над ней развевался американский флаг. Человек с красным лицом, большим носом и голубыми глазами перегнулся через борт и обратился к Малко.

– Что случилось? Ваши друзья решили над вами подшутить?

Малко закричал:

– Это не друзья. Они хотят меня убить.

«Друзья» Малко удалялись в противоположном направлении. Их лодка остановилась в пятистах метрах.

– Забирайтесь на борт, сзади есть веревка, – сказал незнакомец.

Стальные брусья маленькой лестницы показались Малко нежнее объятий самой красивой и желанной женщины.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Тяжело дыша, он растянулся на палубе. Из носа, ушей и рта текла вода. Его спаситель, мужчина лет пятидесяти, с любопытством смотрел на него.

– Чего мы ждем? – спросил Малко. – Надо отчаливать.

Судно тронулось с поразительной скоростью.

Стоя на четвереньках на палубе, Малко пытался сохранить равновесие. Наконец ему удалось встать, опираясь на никелированную перекладину.

Вцепившись руками в руль, незнакомец улыбнулся и крикнул:

– Через десять минут мы будем в Порто-Жиро.

Бортовой щит, оснащенный двумя рядами циферблатов и необычными навигационными приборами, походил на щит «Боинга».

– Что это за судно? – крикнул Малко.

Незнакомец улыбнулся с удовлетворением и нежностью.

– Мне его сделали по заказу. Здесь два мотора Дэйтона, четыреста пятьдесят лошадиных сил. Скорость отменная.

Мужчина не проявлял к Малко ни малейшего любопытства, как если бы для него было совершенно естественным и обычным делом вытаскивать из воды людей, которых пытаются убить.

Из передней кабины раздался звук падающего предмета, но незнакомец не обратил на это никакого внимания.

Они уже приближались к порту, и незнакомец сбавил скорость.

– Как вы оказались в этом месте? – спросил Малко.

Его спаситель улыбнулся:

– Я испытывал скорость судна. Когда мотор перегрелся, я остановился, чтобы охладить его, и от скуки достал бинокль. Ваши маневры показались мне странными, но я не думал, что вас пытаются убить, иначе я бы приехал раньше.

– Вы приехали вовремя, – сказал Малко.

Незнакомец посмотрел на него с любопытством.

– Если хотите, я могу проводить вас к карабинерам.

Малко колебался.

– Нет, спасибо. Это длинная история. Незнакомец остановил его.

– Можете не рассказывать. Меня зовут Джо Литтон. Если я вам понадоблюсь, вы всегда найдете меня либо в порту, либо вечером у Педро.

Джо Литтон маневрировал судном с невероятной ловкостью.

Когда он заглушил оба мотора, Малко спросил:

– Зачем вам это чудовище?

– Я люблю судна, – просто ответил Джо. – У меня достаточно денег, чтобы не работать, поэтому я развлекаюсь. Приходите вечером к Педро, поболтаем.

Они пожали друг другу руки. Английский язык Джона Литтона был безупречен, хотя чувствовалось, что он не был ни англичанином, ни американцем.

Малко оказался на площади Порто-Жиро в одних плавках. К счастью, было много такси, и Малко сел в первую машину, объяснив шоферу, что его лодка потерпела аварию.

Это почти соответствовало действительности.

* * *

Малко с удовольствием жевал хрустящий чесночный хлеб. Сидевший напротив него Джо Литтон спокойно ел мясо, лукаво поглядывая на Малко.

Между столиками сновали с подносами молоденькие официантки-англичанки в супермини-юбках, демонстрируя при наклоне очаровательные кружевные трусики.

Мужчины и женщины были красивыми и загорелыми.

Малко заинтриговала библейская простота собеседника. Взгляд его голубых глаз был абсолютно ясным, однако Джо Литтон далеко не был простаком.

Они не возвращались больше к инциденту в море, но, говоря о войне, Джо Литтон мимоходом обмолвился:

– В 1944 году я работал один год в Спецслужбе. Мне кажется, что вы тоже занимаетесь чем-то в этом роде.

– Отчасти, – уклончиво ответил Малко.

Литтон был ему симпатичен, не считая того, что спас ему жизнь. Так как Малко замолчал, Литтон сказал:

– Жаль, что я уезжаю завтра в Милан. Но если вам понадобится лодка, обратитесь к матросу. Я оставлю ему ключи.

– Зачем вы это делаете? Вы ведь даже не знаете моего имени, – сказал Малко. Джо Литтон улыбнулся.

– В память о моем пребывании в Спецслужбе. Тогда я больше развлекался, чем сейчас, но с тех пор я заработал много денег, кроме того, лодка застрахована.

Малко понял, что Джо не блефует.

В этот момент в зал вошла новая пара. На женщине было невероятное вечернее платье с разрезом до бедра, на мужчине – безвкусная венгерка, из-под которой выглядывало кружевное жабо.

– Это Майкл и Беттина, – сказал Джо. – Значит, их выпустили из-под ареста в Риме за участие в вечеринке с употреблением ЛСД.

Люди постоянно входили и выходили. Казалось, что Джо Литтон знает всех. Высокая стройная девушка, выпущенная из римской тюрьмы, приветливо улыбалась ему.

Сейчас к Джо направлялась высокая женщина в брюках и блузке, с рассыпанными по плечам волосами. Малко узнал в ней модную манекенщицу, побывавшую во многих руках.

Она поцеловала Джо, и они немного поболтали. Затем она удалилась и села на ступеньку лестницы, наблюдая за танцующими парами.

Джо вздохнул и сказал:

– Это ужасно. Каждый раз она предлагает мне провести с ней ночь, но я не испытываю ни малейшего желания...

В этот момент Малко заметил в дверях Кэрол. Она сделала ему знак и направилась сквозь толпу к его столику. Ее сопровождали несколько хорошо одетых, но совершенно бесцветных джентльменов. Она наклонилась к Малко.

– Пригласите меня танцевать.

Малко поднялся и обнял Кэрол, сдерживая душивший его смех. Его рот находился на уровне ее шеи, хотя она была в туфлях без каблуков. Кэрол надела шелковое облегающее платье и очень сильно надушилась. Она, не стесняясь, прижималась к Малко всем телом. Затем, наклонившись, одарила его долгим и искусным поцелуем.

– Я впервые встречаю такого галантного мужчину, – вздохнула она. – Как жаль, что я пришла с этой бандой кретинов!

– Оставьте их, – посоветовал ей Малко.

Кэрол явно начала привлекать его, к тому же он никогда раньше не занимался любовью с такой великаншей. Если она его не раздавит, то эксперимент может оказаться приятным.

– Нет, это невозможно, – возразила Кэрол. – Они приехали из Англии из-за меня. Мы увидимся завтра у эмира? Кстати, какой на вас будет костюм?

Малко совершенно забыл, что речь шла о психоделическом вечере. Он неожиданно рассмеялся.

– Я буду человеком-невидимкой, в марлевой повязке. Это позволит мне остаться инкогнито.

– Браво! – одобрила Кэрол.

Оркестр умолк, и Кэрол оторвалась от Малко.

– До завтра.

– До завтра.

Он вернулся к Джо Литтону, задремавшему за столиком. Приоткрыв глаза, Джо сказал Малко:

– У меня свидание с длинношеей официанткой, но она заканчивает работу в два часа, поэтому я берегу силы.

– Я иду спать, – объявил Малко. – Завтра мне предстоит длинный вечер. Не знаю, когда мы с вами увидимся снова.

Джо улыбнулся.

– Может быть, никогда. Желаю удачи. Надеюсь, что мой катер пригодится вам.

На улице Малко охватила паника. А что, если оба убийцы поджидают его?

Но он благополучно дошел до машины и доехал до отеля без инцидентов.

Глава 10

Танцор был высоким и гибким, напоминая плакучую иву, колышущую ветвями от ветра. Он танцевал, стоя на месте, откинув голову назад, выпятив живот и закрыв глаза. Черные волосы спадали на плечи.

У девушки был лик Мадонны. В отличие от других участниц вечеринки, на ее лице, лишенном всякого выражения, не было даже следов макияжа.

Малко заворожено наблюдал за танцующей парой, стоя за спинами двух арабов с обнаженными торсами, охраняющих вход во внутренний двор, где психоделический вечер был в разгаре. Оба араба недоверчиво смотрели на него. Один из них, с трудом выговаривая английские слова, спросил:

– Ваша карточка, сэр?

Кэрол находилась от Малко на расстоянии метра. Она сидела за маленьким столиком, заваленным списками и карточками.

– Кэрол! – позвал Малко.

Девушка подняла голову и едва сдержала крик: перед ней стояла мумия Тутанхамона. Своим перевоплощением Малко был обязан Крису Джонсу, купившему в аптеке Порто-Жиро сотню метров марли, чтобы спрятать пистолет в бинтах, которыми Малко был обмотан с головы до пят.

– Это я, – сказал Малко.

Кэрол узнала его только по голосу и прыснула от смеха.

– Пропустите его, – сказала она арабам.

Они посторонились, и Малко подошел к Кэрол.

В бюстгальтере и трусиках из черных кружев, с широким кожаным поясом, в высоких кожаных сапогах она выглядела очень аппетитно. Прочитав в глазах Малко восторг и вожделение, она, смутившись, сказала:

– Эмир выразил пожелание, чтобы все женщины выглядели очень сексуально. Малко поклонился.

– Результат превзошел ожидание...

Кэрол быстро прошептала:

– Скорее входите, чтобы эмир не заметил, что я пригласила незнакомого ему человека.

Малко не заставил себя упрашивать. Оказавшись внутри, он почувствовал себя в большей безопасности. Никто не обращал на него особого внимания, так как большинство гостей были одеты в немыслимые туалеты. Все женщины были почти голыми, по крайней мере казались таковыми. На многих из них были такие же костюмы, как у Кэрол.

Малко подошел к буфету и взял рюмку водки. Неожиданно он заметил эмира, который стоял возле музыкантов, держа в руке хрустальный фужер. Лицо и кружевная сорочка эмира были раскрашены краской. Неподалеку от него стояли его секретарь Хуссейн и черный слуга, я радом с ним Малко увидел девушку необыкновенной красоты: у нее были длинные черные волосы и огромные голубые глаза.

Эмир поставил фужер на поднос и обнял девушку. Его глаза остановились на Малко, и он улыбнулся. Малко стал искать глазами Кэрол.

Английский оркестр, освещенный разноцветными прожекторами, играл слоуфокс. Повсюду флиртовали подвыпившие пары. Малко заметил человека с ночным горшком на голове. Ему с трудом верилось в то, что этот притон сумасшедших снобов был шпионским логовом. Одно он совершенно точно знал, что ему угрожала опасность.

Крис и Милтон находились в пятистах метрах отсюда за скалой. Малко толкнула опьяневшая девушка.

– О! Мумия!

На ней было совершенно прозрачное платье, отделанное снизу мехом норки. Обхватив Малко за шею, она шепнула ему на ухо:

– Надеюсь, ваши бинты развязываются в нужном месте?

Малко был не в своей тарелке. Неожиданно к ним подошел огромный человек в костюме хирурга. На лбу у него светилась лампочка, в руках он держал огромный шприц.

– Откройте рот, – приказал он.

Девушка послушно открыла рот, куда хирург впрыснул янтарного цвета жидкость. Девушка захлебнулась, согнулась пополам и закашлялась, как Дама с камелиями. Врач поднес Шприц к лицу Малко, и тому тоже пришлось открыть рот, чтобы не привлекать к себе повышенного интереса, но глотать жидкость он не собирался. Хирург удалился, и Малко незаметно выплюнул виски.

Он нашел Кэрол у края огромного бассейна. У нее блестели глаза, и она бесцеремонно привлекла Малко к себе. От нее основательно пахло смесью виски с терпкими духами.

– Потанцуем? – предложил Малко.

– С удовольствием.

Она встала, потянулась, выставив грудь вперед, затем прижалась к нему и спросила:

– Мой пояс не натирает вас?

Малко заверил ее, что нет.

– Я чувствую себя совершенно свободной и раскованной, – сказала она. – Эмиру следовало бы почаще устраивать такие праздники.

Малко молча увлекал ее в сторону галереи, куда выходили все двери частных апартаментов эмира. Где-то там была Китти... Этот вечер был его единственным шансом.

Кэрол наклонилась и поцеловала Малко.

– Здесь можно делать все, что хочешь, – сказала она, – не то что в Англии, где приходится постоянно сдерживать себя.

У Малко было ощущение, что он попал в гигантский притон. Танцующие вокруг него пары вели себя столь бесстыдно, что ввели бы в краску шимпанзе. По площадке бесшумно сновали арабы-официанты с обнаженными загорелыми торсами, собирая пустые рюмки и наблюдая за танцующими. Их было около дюжины. Малко отметил, что они не обращали внимания на раздетых и полураздетых женщин: вероятно, это были евнухи, согласно старой доброй восточной традиции...

Неожиданно раздался всплеск, за которым последовали восторженные вопли. Кэрол перестала танцевать и взяла Малко за руку.

– Пойдем посмотрим!

Это была всего лишь обнаженная девушка, прыгнувшая в воду с вышки для ныряния. У подножия вышки стоял мужчина, переодетый в ковбоя, машущий плеткой. Девушка поднялась на вышку, ковбой стегнул плеткой, и узкий ремешок обвился вокруг талии девушки. Она вскрикнула и снова прыгнула, теперь раздвинув ноги и руки.

Кэрол взяла с подноса бокал вина и залпом выпила его. Другой бокал она протянула Малко.

– Пей!

Он выпил, и приятное тепло разлилось по телу. Но ему нельзя было расслабляться, другой возможности у него не будет. Через час все гости будут мертвецки пьяны.

– Может, мы немного отдохнем? – предложил Малко, увлекая Кэрол в тень галереи. Она не сопротивлялась.

Все застекленные двери были открыты настежь. Комнаты освещались только свечами. Малко осторожно вошел в первую комнату: на одном из диванов он заметил ласкающуюся парочку. Малко выглянул наружу: никто не следил за ними.

– Куда мы идем? – прошептала Кэрол.

– Искать приключений.

Они нашли свободный диван только в третьей комнате. Кэрол опустилась на него с чисто английским ханжеством.

– Зачем вы меня привели сюда? Здесь почти не слышно музыки...

Малко решил ей доказать, что музыка – это еще не все в жизни.

Несколько секунд спустя Кэрол скинула сапоги. За ними последовал пояс. Теперь она уже не задавала вопросов, зачем Малко привел ее сюда.

В следующее мгновение Кэрол принялась разматывать марлевые повязки. У нее оказались сильные и ловкие руки. Через три минуты она уже достигла цели, размотав бинты до пояса, начиная с ног.

До них доносились звуки музыки, к которым примешивались визг и хохот. Праздник был в разгаре. Малко нащупал пистолет, затем сунул его под матрац.

– Мне необходимо выпить, – неожиданно промолвила Кэрол, – иначе я не смогу избавиться от комплекса из-за моего роста.

Малко с готовностью вскочил с дивана.

– Я сейчас принесу.

Он покинул девушку с некоторым сожалением. Джентльмены так не поступают, но он дал себе клятву, что позднее отправит Кэрол огромный букет тюльпанов, цветов любви. Кэрол не слишком удивится его исчезновению. Она подумает, что его похитила одна из многочисленных красавиц. Малко осмотрелся и повернул налево, следуя по галерее, огибающей все здание. Он заметил вход во внутренний двор.

Никто не охранял этот вход. Малко вошел в другой дворик, слабо освещенный и намного меньше первого. Двор оказался абсолютно пустым. В глубине он увидел темный силуэт здания. Китти могла быть только там, так как дальше ничего не было.

Здесь начиналась опасность, хотя Малко, замотанный бинтами и в одних трусах, вовсе не походил на шпиона. Чтобы вызвать меньше подозрений, он шел, имитируя походку пьяного.

Обогнув здание и дойдя до угла стены, он осмотрелся.

Все было безмолвно, не считая шума моря. В ясном небе сверкали бесчисленные звезды.

Неожиданно Малко услышал шорох за спиной, но не успел оглянуться. Что-то огромное обрушилось ему на голову, и он потерял сознание.

Глава 11

Малко проснулся от дневного света, обогретый солнечными лучами. В голове его продолжала звучать музыка психоделического вечера. Он осторожно ощупал за левым ухом шишку величиной с голубиное яйцо, затем осмотрелся: он находился в комнате, напоминающей больничную палату, с белыми стенами. Кроме кровати, на которой он лежал, здесь стояли шкаф, стол и стул.

С кровати свисали ремни, позволяющие привязывать к ней человека, но Малко не был привязан. Он встал и подошел к окну, если можно назвать «окном» отверстие шириной в один метр, перегороженное решетчатыми прутьями толщиной в два пальца. Прутья крепились к стене из тесаного камня.

Окно выходило на выжженный солнцем холм, разделенный колючей проволокой. Стояло раннее утро, и пики дальних гор еще были окутаны туманом.

Малко подошел к двери и попытался открыть ее. Разумеется, она была заперта на ключ. Он вернулся к кровати и лег, не зная, сколько проспал – одну ночь или неделю.

Пистолет исчез. В углу комнаты валялись марлевые повязки, в которые он был обернут.

Едва Малко лег, как в двери повернулся ключ и в комнату вошел черный гигант, нацелив на Малко парабеллум. Он сделал Малко знак следовать за ним. Они прошли по холодному коридору, никого не встретив. Дойдя до конца коридора, гигант постучал в дверь, открыл ее и грубо втолкнул Малко.

В комнате за письменным столом сидел эмир Катара. Даже не взглянув на Малко, он сказал по-арабски несколько фраз и погрузился в изучение бумаг, лежащих на столе.

Сейчас Малко многое бы отдал, чтобы понимать по-арабски. Черный гигант вытолкнул его из комнаты. Они снова долго шли по коридору и вышли, наконец, в пустой дворик. Телохранитель остановился перед деревянным трапом, поднял его одной рукой, и Малко увидел квадратное отверстие, куда гигант попытался его впихнуть. Охваченный паникой, Малко начал отчаянно сопротивляться, но железная рука гиганта продолжала наклонять голову Малко к отверстию. Малко увидел гладкую водную поверхность, по которой что-то плавало. Ослепленный солнцем, Малко не сразу различил тело человека. Несмотря на то, что оно было раздуто и деформировано, он узнал Кэрол. На ней по-прежнему были сапоги и черный кружевной костюм. Одна деталь заставила Малко оцепенеть от ужаса: ногти на одной руке Кэрол были вырваны, и кожа свисала лохмотьями с кончиков пальцев. Как он понял, Кэрол была брошена в колодец живой.

Черный гигант резко оттащил Малко назад и закрыл крышку колодца. Малко лихорадило. За оказанную ему помощь милая Кэрол заплатила жизнью.

Охранник грубо подталкивал Малко вперед.

* * *

Когда Малко снова вошел в кабинет эмира Катара, тот курил сигару. На этот раз близорукие глаза смотрели на Малко с иронией и жестокостью. Малко взглянул на эмира с нескрываемым отвращением.

– Вы наслаждаетесь впечатлением, которое произвел на меня труп Кэрол Эшли?

Эмир стряхнул пепел и ответил певучим голосом:

– Отнюдь. Я знаю, что вы профессионал, значит, произвести на вас впечатление трудно. Я хотел, чтобы вы поняли, что я не блефую.

Эмир говорил на безупречном английском. Одет он был с изысканной элегантностью.

– Что вы хотите от меня? – сухо спросил Малко.

Голос эмира дрогнул, словно Он искал сочувствия у Малко.

– Я попал в сложное положение, – сказал он. – Только Фостер Хиллман может помочь мне.

– Не пытайтесь разжалобить меня, – предупредил Малко. – Даже наши противники в Восточной Европе никогда не применяли таких гнусных методов.

Это замечание задело эмира.

– Вы не знаете, что учиняли английские разведывательные службы. На моих глазах их наемники расправились с двумя тысячами мятежников, в том числе с женщинами и детьми...

Малко перебил его:

– Вы не ответили на мой вопрос: что вы хотите от меня?

Эмир презрительно улыбнулся.

– Вы останетесь здесь в качестве заложника. Ваши друзья не смогут вам помочь выбраться отсюда. Чтобы взять штурмом мои владения, понадобится армия, но тогда я призову на помощь карабинеров.

Эмир с ехидной улыбкой откинулся в кресле. Велико было искушение броситься на него и удушить собственными руками. Ярость Малко была столь сильна, что он без страха думал о собственной смерти.

– Я нуждаюсь в вас, – сказал эмир. – Вы напишете письмо Фостеру Хиллману после встречи с его дочерью. Я надеюсь, что ваше письмо и приложение к нему повлияют на любящего отца.

Он говорил тихим и мягким голосом. Малко не верил ушам.

– Как? Вы собираетесь...

Эмир скривился, обнаружив два ряда белых зубов.

– К письму будет приложен второй палец. Хиллман должен понять, что я не отступлюсь и любыми средствами получу необходимые мне сведения.

– Иными словами, вы снова будете пытать Китти? – медленно спросил Малко.

Эмир покачал головой.

– Речь идет не о пытке. Но из-за отсутствия доктора Вейстора мне придется обратиться к хирургу Шаку, гораздо менее опытному.

– Я не напишу этого письма, – твердо сказал Малко. – Впрочем, я вам уже сообщил, что Фостер Хиллман мертв.

Некоторое время эмир молча смотрел на Малко, затем неожиданно щелкнул пальцами.

– Я придумал. Письмо напишет сама мадемуазель Хиллман. А вы продиктуете ей текст.

– Она умственно неполноценна и не сможет ничего написать.

Эмир снял телефонную трубку и сказал что-то по-арабски, после чего положил ее на место, не глядя на Малко.

Дверь открылась, вошла Китти Хиллман. Она была еще более очаровательна, чем на фото, но приглядевшись внимательнее, Малко отметил выражение животного страха на ее детском личике. Такое выражение глаз бывает у животных, охваченных пламенем пожара. Малко не мог оторвать взгляда от грязной повязки не ее левой руке.

– Мадемуазель Хиллман не произнесла еще не единого слова с тех пор, как находится у нас, – сказал эмир. – Надеюсь, вам больше повезет... Я оставлю вас наедине.

Малко узнал охранника Китти – это был матрос с обезображенным оспой лицом, пытавшийся убить его.

Малко повернулся к эмиру.

– Прикажите всем выйти. Мне нужно с вами поговорить с глазу на глаз. В ваших же интересах.

Эмир колебался, но затем приказал Азизу и Китти удалиться.

– Я вас слушаю, – промолвил высокомерно эмир.

– Вы должны отпустить Китти со мной. Таким образом вы получите шанс спасти свою жизнь. Иначе будет поздно.

Эмир иронично улыбнулся.

– Вы хотели остаться наедине со мной из-за этого смехотворного предложения? Вы напрасно теряете время.

Малко, еле сдерживаясь, медленно промолвил:

– В таком случае вы человек конченый. У эмира стали чуть заметно дрожать руки.

– Во всяком случае, убьете меня не вы. И не Фостер Хиллман.

– Фостер Хиллман не сможет вас убить, так как он умер неделю назад. Как раз в тот день, когда ему позвонил ваш сообщник, он покончил с собой.

Эмир пристально посмотрел на Малко. Тот продолжал:

– За моей спиной все ЦРУ.

Эмир перебил его:

– Если бы Фостер Хиллман умер, я бы это знал.

– Мы позаботились о том, чтобы этого не узнал никто, – с горечью сказал Малко.

Однако эмир не поверил.

– Если Фостер Хиллман мертв, то мне нечего бояться: ваши шефы не станут тратить деньги и жертвовать людьми, чтобы спасти девушку... В этой профессии нет места сантиментам.

Малко холодно улыбнулся.

– Вы что-нибудь слышали о генерале Рэдфорде? Он глубоко уважал Хиллмана и знает, почему тот покончил с собой. Он будет преследовать вас до конца жизни. Сейчас он возглавляет ЦРУ, и я здесь по его приказу.

Эмир вытер пот со лба. Он мысленно проклинал египтян.

– Если то, что вы говорите, правда, то я должен буду убрать вас вместе с девушкой. Никто ничего не сможет доказать.

– Убив Китти, вы подпишете себе смертный приговор.

Он по-прежнему не мог убедить эмира.

– Отправляйтесь к ней, – приказал эмир. – Это письмо необходимо мне как можно быстрее.

* * *

Китти Хиллман, съежившись, сидела на узкой кровати, обхватив колени правой рукой и закрыв левой лицо.

Малко секунду стоял неподвижно, чтобы не напугать девушку.

Комната Китти была точно такой же, как та, в которой он провел ночь, и выходила на тот же безлюдный горный пустырь. Почти сутки Малко был оторван от внешнего мира.

– Китти, – тихо позвал он.

Девушка не шелохнулась. Малко медленно подошел и положил руку на ее плечо.

– Китти, не бойся, я твой друг.

Он не знал, понимает ли она его, и повторил фразу несколько раз. У него был только один выход: бежать вместе с Китти. Однако в данный момент это казалось невозможным.

Китти опустила руку, прикрывавшую лицо, и взглянула на Малко. Успокоившись, она вытянула ноги и опустила голову на подушку.

Глядя в полные нежности золотистые глаза Малко, Китти тихо спросила:

– Кто вы?

Но, испугавшись собственной смелости, она быстро отвернулась к стене.

– Я ваш друг, Китти, – повторил Малко. – Я друг вашего отца.

Она не понимала, но, схватив руку Малко, крепко сжала ее. Затем прошептала:

– Я хочу уехать. Мне страшно.

– Мы уедем, – спокойно сказал Малко.

Китти заплакала.

Около двух часов Малко приручал к себе Китти, как животное. Она, безусловно, была травмирована своим положением, и Малко был первым человеком, который обращался к ней с нежностью. Это было волнующе и жутко. За двенадцать лет работы в Разведывательном управлении Малко впервые столкнулся с такой бесчеловечностью.

Ночь, как всегда в тропических странах, наступила неожиданно. Китти задремала.

Малко вздрогнул, услышав поворот ключа в двери.

В комнату вошел эмир в сопровождении доктора Шака. Эмир иронично посмотрел на Малко.

– Итак, господин агент ЦРУ, чего вы добились?

Китти неожиданно широко открыла глаза и забилась в угол кровати.

Эмир пожал плечами.

– Вы написали письмо, господин Линге?

– Нет. Вы прекрасно видите, что девушка не в состоянии писать. Кроме того, я вам сказал, что Фостер Хиллман мертв.

– Я вам не верю, – ответил эмир. – Я считаю, что американцы недостаточно хитры, чтобы скрыть смерть такого человека. Вы напишете письмо, а она его подпишет. Я оставлю вас с мадемуазель Хиллман. Если письма не будет, то в этот раз мы отправим ее отцу не палец дочери, а глаз...

Эмир не шутил.

– Вы опасный сумасшедший, – констатировал Малко.

Ничего не ответив, эмир вышел из комнаты. В коридоре его ждали Абд эль-Баки и Абдул Азиз, не верившие в успех операции «Хиллман», и жестокость эмира возрастала по мере увеличения его страха.

– Ждите меня здесь, – приказал им эмир.

Оба египтянина поклонились.

После ухода эмира Китти разрыдалась. Крупные слезы текли по ее щекам.

– В чем дело, Китти?

– Мне страшно, – сказала она. – Я хочу уехать.

Она смотрела с мольбой на Малко большими наивными глазами. Малко погладил ее по голове, пытаясь успокоить. Китти постепенно расслабилась и задремала.

Неожиданно в коридоре послышались шаги, и в комнату вошел эмир.

– Письмо готово? – спросил он. Малко отрицательно покачал головой. Эмир взорвался.

– Глупец! Ваше упрямство ничего не изменит. Я все равно получу необходимые сведения. Завтра утром Шак будет оперировать мадемуазель Хиллман.

Китти спала, свернувшись калачиком.

– Чего вы добиваетесь? – спросил Малко.

Эмир объяснил:

– Список агентов ЦРУ в арабских странах Среднего Востока. Установлено, что почти все они работают на Израиль...

Малко был потрясен.

– Эти сведения никто и никогда не сообщит вам. Ни при каких обстоятельствах. Зачем вам понадобился этот список?

Эмир отошел от двери и жалобным тоном сказал:

– Меня шантажируют египтяне. На карту поставлена моя жизнь, поймите меня.

К Малко стала возвращаться надежда.

– Ваша светлость, – сказал он, – освободите Китти, и вам не придется никого бояться. Мы обеспечим вам полную безопасность.

Эмир покачал головой.

– Вы не сможете проверить, отравлена ли моя пища, забрался ли кто-нибудь с кинжалом под мою кровать... Мне нужны сведения.

– Значит, война с Израилем продолжается, – вздохнул Малко. – Я считал вас умнее, ваша светлость.

– Я предпочитаю быть живым, – отрезал эмир. – Я не верю вашим обещаниям, с меня хватит тех, которые я получил от англичан. Вспомните Нури Сайда в Багдаде.

Англичане поклялись, что обеспечат ему безопасность. Его нашли подвешенным за ноги на дереве, и его тело было разорвано толпой. До свидания, господин Линге.

Он сказал что-то по-арабски, доктор Шак схватил Малко за руку. Малко запнулся о стул, который с грохотом упал, разбудив Китти. Китти, увидев Шака, истерично завизжала. Малко вывели в коридор, и еще долго его преследовал крик девушки, перешедший в сдавленные рыдания.

Оказавшись в комнате, Малко тихо выругался от ярости и беспомощности.

Он был уверен в том, что Крис и Милтон что-нибудь придумают, чтобы вызволить его отсюда.

Итак, война с Израилем продолжалась за две тысячи километров к западу от Иерусалима.

Малко подошел к окну. Голый и скалистый холм был безлюден; изгородь из колючей проволоки отделяла его от свободного мира.

Он растянулся на кровати. Дверь открылась, и в комнату вошел доктор Шак, держа в руках поднос с едой. Он поставил его на стол и, не говоря ни слова, вышел из комнаты, заперев за собой дверь.

Глава 12

Сквозь решетки окна Малко смотрел на черную громаду гор. К еде он не прикоснулся.

Дом погрузился в тишину. Был час ночи. Неожиданно Малко уловил отдаленный гул. Он всматривался в темноту, ничего не различая, но вдруг под его окном раздался топот, затем приглушенный шум, похожий на звук падающего тела. Малко понял, что на помощь пришли его друзья.

Крис Джонс одним прыжком оказался возле стены, прилегающей к зданию. В его распоряжении была минута. Целый день он наблюдал за домом в бинокль. С этой стороны здания был только один вооруженный охранник, совершающий обход за пять минут.

Крис услышал приближающиеся шаги и в следующее мгновение оказался лицом к лицу с охранником. Он размахнулся и со всей силой ударил охранника по шее краем ладони. Охранник схватился руками за шею, выпустив автомат, упавший с сильным грохотом. Крис обхватил его шею правой рукой и начал душить. Араб хрипел, пытаясь освободиться от смертельного объятия, но затем обмяк и упал.

До объявления тревоги у Криса оставалось три минуты. С этой стороны здания было около дюжины зарешеченных окон, и Крис был уверен, что Малко находится за одним из них.

Пробегая мимо, он тихо звал Малко. Наконец из пятого окна раздался голос:

– Я здесь, но не могу выйти.

– Хорошо, – сказал Крис, вынул антенну из крохотного «уоки-токи» и, услышав треск, произнес только одно слово: – Иди!

Он сложил антенну и вынул из-за пояса странный предмет в форме пистолета, выпускающий тринадцатимилиметровые снаряды, попадающие в мишень на расстоянии двухсот метров и оставляющие в ней дыры величиной с блюдце. Он купил его в Сан-Франциско за сто шестьдесят долларов на всякий случай.

Нацелив пистолет на угол здания, Крис ждал. С холма послышался гул, заинтриговавший Малко.

Крис крикнул ему: «Держите!» – и положил на подоконник заряженный кольт.

– Девушка! – закричал Малко. – Она рядом.

Его голос был заглушен чудовищным грохотом грузовика или танка. В темноте стал вырисовываться силуэт огромной машины с погашенными фарами, направляющейся к зданию. Это была аварийная машина с подъемным краном и мотором в триста лошадиных сил.

Машина заскрипела тормозами и встала у стены.

– Здесь!

Милтон Брабек что-то крикнул, высунувшись из грузовика.

– Мы бросим вам цепь, – сказал Крис Малко. – Она очень тяжелая, отойдите назад.

Малко отступил в глубь комнаты. Послышались ругательства, шум мотора и звон металла: грузовик разворачивался. Затем последовал сильный удар о железные прутья решетки. Крис промахнулся, и цепь упала наружу. В этот момент в коридоре раздались крики. Кто-то командовал по-арабски. Малко быстро забаррикадировал дверь кроватью.

– Быстрее, – крикнул он, – они проснулись.

– Тем хуже для них, – мрачно заметил Крис.

На этот раз цепь зацепилась за подоконник. Малко схватил ее и просунул через прутья решетки, выпустив конец наружу.

– О'кей, – гаркнул Крис, – еще две минуты.

Снаружи послышались крики, раздались два выстрела. Крис поднял пистолет, и из него вырвалось оранжевое пламя. Послышался глухой взрыв и нечеловеческий крик. Абд эль-Баки с оторванной головой упал в лужу крови. Азиз успел лечь на землю. Крис вернулся к грузовику и вместе с Милтоном пытался зацепить оба конца цепи за соединительную скобу грузовика.

– Готово! – крикнули они одновременно.

Милтон забрался в огромную кабину, грузовик медленно тронулся, и цепь натянулась.

– Господи, помоги, – прошептал Крис.

Цепь была натянута до предела.

– Давай! – закричал Крис.

Держа одну руку на руле, а другую – на переключателе скоростей, Милтон с силой нажал на сцепление. Триста лошадиных сил взревели, сотрясая кузов. Рев грузовика отозвался эхом в горах. Казалось, что грузовик сейчас взлетит на воздух, но он только резким рывком отъехал метров на десять и остановился. Шум мотора заглушили радостные вопли. Решетка, вырванная с куском стены, болталась позади огромного грузовика.

Малко уже наполовину высунулся в образовавшуюся дыру, когда Абдул Азиз поднялся с автоматом. Это стоило ему жизни. Оранжевая траектория начертила изящную арабеску, закончившуюся в груди Азиза. Он не успел даже вскрикнуть, но палец нажал на курок автомата. Пули полетели в грузовик и в стену.

Малко коснулся земли и сразу прыгнул в грузовик.

– Нужно спасти девушку, – сказал он.

– Где она?

Он показал на стену дома.

– Третье окно.

Милтон тронулся, и две минуты спустя они были напротив комнаты Китти. Малко и Крис отделили куски решетки, зацепившиеся за цепь.

Из-за угла здания раздалось несколько выстрелов. Крис пустил наугад снаряд, оторвавший часть стены, которая упала на лежащих на земле людей.

Малко взобрался на стену, держа в руке кусок цепи.

– Китти, – позвал он.

Ответа не было.

Крис помог Малко подняться до уровня окна, и Малко просунул цепь между двумя основными перекладинами.

– Вперед, – крикнул он.

Тяжелый грузовик тронулся с места, увлекая за собой решетку.

Милтон и Малко бросились к отверстию. В руках у Милтона был электрический фонарь.

Когда они заглянули в дыру, Китти лежала на кровати, натянув на голову покрывало. Она дрожала.

– Китти, это твой друг, – нежно позвал Малко.

Китти высунула голову из-под покрывала и смотрела на Малко глазами, полными ужаса.

– Китти, идите сюда, мы уезжаем.

Она молча смотрела на него, парализованная страхом.

– Поторапливайтесь! – крикнул Крис.

Малко понял, что ему придется самому идти за девушкой.

Он просунул тело в узкое отверстие и согнулся, пытаясь схватить девушку рукой. Но Китти отодвинулась в дальний угол кровати.

В этот момент Малко услышал голос эмира, осыпающего бранью своих людей. Один из них поднялся с земли и пустил длинную очередь в сторону грузовика.

Милтон потянул Малко назад.

– Уходим! К ним пришло подкрепление.

Малко понимал, что, находясь на свободе, он будет гораздо полезнее дочери Фостера Хиллмана.

– Китти! – окликнул он девушку в последний раз.

Но она снова спрятала голову под покрывало и не отвечала. Малко вылез наружу, и грузовик сразу же тронулся, преследуемый многочисленными тенями. Крис дважды выстрелил.

На крыше здания зажегся мощный прожектор и осветил грузовик. Несколько пуль врезалось в кузов, но грузовик уже достиг колючей проволоки, за которой дорога спускалась вниз, следовательно, они были укрыты от пуль.

– Что это за машина? – спросил Малко.

Крис засмеялся.

– Мы угнали ее со стройки. Прекрасная американская машина.

Однако Малко был настроен мрачно.

– Девушка осталась там, – сказал он. – Эмир не верит в смерть Хиллмана и будет продолжать истязать ее.

Крис решительно сказал:

– Мы вернемся за ней, даже если придется разобрать по камню этот чертов барак. А сейчас – спать. У каждого дня достаточно своих забот.

Глава 13

Капитан карабинеров Орландо Градо был невысок. Его маленькая головка контрастировала с круглым, как бочка, туловищем. У него были короткие ноги, длинная птичья шея и блестящие глаза. С такой забавной внешностью ему никогда не удавалось внушать почтение, соответствующее его чину. Впрочем, он относился к своим обязанностям с добродушной беспечностью, несмотря на преданность эмиру Катара, оплачивающему учебу в университете его единственного сына Альфредо.

Климат Сардинии был идеальным, работа неутомительная, а молодые крестьянки не всегда оставались равнодушными к полицейской форме. В общем, почти райская жизнь.

Однако в этот момент капитан Орландо Градо охотно променял бы свою синекуру на какой-нибудь пост в Сицилии, как можно дальше от Порто-Жиро.

Человек, стоящий напротив него, внимательно прочитал его удостоверение и подвел итог: попытка совершения убийства, похищение, пытки, сокрытие трупа, шантаж... Капитан вздрагивал от каждого слова изысканного блондина. Было только девять часов утра, и мысли капитана еще не приобрели ясности.

– Синьор, – сказал он жалобным тоном. – Его превосходительство эмир Катара является благодетелем острова... Все, что вы говорите, конечно, серьезно, но...

– Капитан, где мы находимся – в эмирате или в Сардинии? Я служащий одного американского учреждения. Вы хотите, чтобы я сообщил в американское посольство о моем похищении, о покушении на мою жизнь, о том, что молодая американка подвергается пыткам и о том, что итальянская полиция отказывает мне в оказании помощи?

Капитан карабинеров опустил голову. Беседа продолжалась уже в течение часа. Трое американцев явились в полицию задолго до прихода Орландо Градо. Теперь надо было принимать решение и действовать.

– Капитан, – продолжал Малко, – если вы отказываетесь вмешаться, я немедленно свяжусь с американским посольством и прессой.

Малко почти не спал, разрабатывая план спасения Китти. В конечном счете он решил обратиться в местную полицию. Разумеется, как агент иностранной державы он рисковал высылкой. Но обвинения, выдвигаемые им против эмира, были столь серьезны, что он надеялся получить разрешение на обыск. Однако он недооценил власть эмира.

Лицо Орландо Градо приобрело землистый оттенок.

– Синьор, – медленно сказал он, – я зарегистрирую ваше заявление и срочно отправлю его в Сассари. Я не могу вмешаться в это дело, не получив инструкций.

Малко хотел возразить, но в этот момент снаружи остановилась машина, в коридоре послышались быстрые шаги, и дверь резко открылась.

В кабинет вошел эмир Катара. На нем были элегантный белый пиджак, фланелевые брюки и фуражка яхтсмена. Его отвислые щеки дрожали, но ему удавалось сохранять хладнокровие. Указав на Малко пальцем, он сказал:

– Я поздравляю вас, капитан, с арестом этих гангстеров и хочу сделать заявление.

Капитан Орландо Градо потерял дар речи. Эмир громыхал:

– Это бандиты! Сегодня ночью они ворвались в мои владения. Они стреляли в моих людей. Я требую их немедленного ареста, если вы еще этого не сделали.

Орландо Градо поднял глаза к небу.

– Синьор, этот господин уверяет, что вы похитили его...

– Ложь! Арестуйте их, иначе я сообщу в Рим, что вы их сообщник.

– О Господи! – простонал капитан.

Он поочередно переводил взгляд с одного на другого. Выражение лиц обоих было серьезным и твердым. Он подумал о своем сыне Альфредо, ради которого был готов на многие жертвы. С сожалением глядя на Малко, он протянул руку к звонку, соединенному с постом охраны.

Однако он не успел нажать на кнопку звонка.

Крис Джонс приставил к его виску дуло кольта с взведенным курком.

– Не двигайтесь, – сказал Крис.

Орландо Градо не понимал английский, но послушно опустил руку.

Что касается эмира, то он с недоумением смотрел на скромный кольт «кобра», приставленный Милтоном к его груди.

Оба телохранителя действовали по неуловимому знаку, поданному им Малко. Рискуя оказаться на двадцать лет в сардинской тюрьме, Малко играл ва-банк.

Ни в одной стране мира не следует угрожать полиции. Но у Малко не было выбора, если он хотел спасти Китти. Он подошел к столу.

– Капитан Градо, я сожалею, что дело приняло такой оборот, но все, что я вам сказал, – истинная правда. Эмир Катара – опасный преступник, несмотря на то, что он является благодетелем острова. Я должен спасти девушку, о которой я вам говорил и которая подвергается пыткам в доме эмира. Я предлагаю вам принять участие в обыске и не оказывать сопротивления.

– Арестуйте их, – выкрикнул эмир фальцетом.

Капитан Градо перевел глаза с кольта на эмира и покачал головой.

– Позднее, ваше превосходительство. Они никуда не денутся.

На самом деле капитан Градо был рад такому неожиданному повороту дела. Он сможет сам убедиться в обоснованности обвинений против эмира без малейшего риска для себя. Он встал и, чтобы не потерять лица, торжественно указал пальцем на Малко.

– Вы несете всю ответственность, синьор.

Малко предупредил эмира и капитана:

– Мы выйдем отсюда все вместе. Если кто-то из вас позволит себе лишний жест, он будет убит на месте.

Это было явное преувеличение, во всяком случае, в отношении капитана.

Пятеро мужчин вышли гуськом из комиссариата. Малко замыкал шествие. Капитан равнодушно прошел мимо охранника.

«Кадиллак» эмира с дымчатыми стеклами стоял у входа. Крис стремительно открыл переднюю дверцу и упер дуло кольта в ребро шофера. Араб закатил глаза, но не шелохнулся. Мужчины сели в машину под взглядами двух карабинеров, бесстрастно наблюдавших за сценой.

– Прикажите шоферу ехать к вам, – сказал Малко эмиру.

Эмир отдал приказ, и шофер развернул машину в направлении поместья эмира.

По дороге Малко спросил эмира:

– Вы снова подвергли пытке мадемуазель Хиллман?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сухо ответил эмир. – Вы бандит.

– Ваша светлость, – холодно сказал Малко, – я обыщу все ваше владение, каждый квадратный метр, но найду ее. В противном случае я убью вас.

Эмир ничего не ответил, но побледнел.

«Кадиллак» замедлил скорость при въезде в поместье. Охранник почтительно поклонился, узнав эмира.

Выходя из машины, эмир сказал капитану:

– Не забудьте, что сегодня вечером, в восемнадцать часов, я вручаю призы победителям регаты. Надеюсь, что к этому времени вы обезопасите меня от бандитов.

В глубине двора появился силуэт: Малко узнал Хуссейна, секретаря эмира. Эмир тоже увидел его и скороговоркой выпустил длинную тираду по-арабски. Крис Джонс подскочил и заткнул ему рот, но было поздно. Хуссейн бросился бежать и исчез внутри здания.

– Поймайте его, – крикнул Малко.

Крис помчался вслед за секретарем. В тот же момент попытался убежать шофер, но Милтон уложил его ударом приклада по затылку.

Малко негодовал.

– Мы перевернем все вверх дном, – сказал он эмиру.

Они вошли в коридор, который был хорошо знаком Малко. Дверь, ведущая в его комнату, была открыта. Малко подошел к комнате Китти, также открытой. Она была пуста. Эмир насмешливо смотрел на Малко.

Этого следовало ожидать. Малко был в нерешительности: с какого места начинать обыск? Он опасался, что эмир избавился от девушки ночью... Однако это было невозможно, так как тот нуждался в Китти, чтобы спасти свою собственную жизнь.

Странно, что эмир ни словом не обмолвился о смерти двух египтян... Должно быть, это его по-своему устраивало.

Капитан Градо с беспокойством поглядывал на Малко. Эмир торжествовал...

– Я предупреждал вас, капитан, что эти люди – гангстеры, – сказал он.

Крис Джонс не возвращался.

– Крис! – позвал Малко. Ответа не было.

Внезапно Малко вспомнил о колодце и о теле Кэрол Эшли. Возможно, оно все еще было там, так как эмир не предвидел обыска.

– Я хочу показать вам кое-что, капитан, – сказал он.

Когда они подошли к плите, закрывавшей колодец, эмир изменился в лице. Малко крепко держал его за локоть, но он все же попытался вырваться. Милтону пришлось легким ударом приклада в висок призвать его к порядку.

Малко наклонился и дернул за кольцо. Однако он не обладал такой силой, как Шак, и плита приподнялась только на сантиметр.

– Капитан, помогите мне, – попросил он.

– Я запрещаю вам, капитан, – закричал эмир.

Но капитан вместе с Малко уже поднимал плиту. Тело Кэрол Эшли все еще было там. Малко сказал капитану:

– Эта девушка была убита и брошена в колодец за то, что помогла мне. Необходимо произвести вскрытие, так как ее бросили в колодец еще живой.

Капитан Градо был бледен, как полотно, на его лбу выступили крупные капли пота.

Эмир сказал неуверенно:

– Я ничего не знаю, это – махинация.

В этот момент к ним подбежал Крис Джонс с пистолетом в руках.

– Посмотрите, что я обнаружил, – сказал он.

Малко подскочил.

– Китти?

– Нет.

Они прошли по коридору в кабинет, в котором эмир допрашивал Малко. Двери стенного шкафа были настежь открыты, а внутри находились два трупа в испачканной кровью одежде. Малко узнал Абдула Азиза и Абд эль-Баки.

У эмира подкосились ноги, и он опустился в кресло. Малко обратился к капитану Градо:

– Капитан, дает ли дипломатическая неприкосновенность право держать трупы в стенном шкафу? Забавно, что, обвинив нас в семи смертных грехах, эмир забыл приписать нам и это преступление!

Итальянец с достоинством ответил:

– Синьор, его превосходительство должен дать объяснение этим... – он подыскивал слово, – ...вещам.

В эту секунду комнату заполнил мощный рев мотора. Малко посмотрел в окно и увидел большой красный вертолет, круживший над владениями эмира на небольшой высоте.

Эмир вскочил с кресла.

– Капитан, это ваши люди, я их предупредил, поместье окружено. Теперь вы можете арестовать этих бандитов.

За десять минут капитан Градо постарел на двадцать лет. Он думал о сыне и о собственной карьере, но он был в сущности человеком честным, а в пятьдесят семь лет люди не меняются.

– Ваше превосходительство, – сказал он, – здесь происходят странные вещи. Я не могу арестовать этих людей, но должен возбудить следствие.

Эмир крикнул с негодованием:

– Это подлость. Вы будете разжалованы, а вашего сына выгонят из университета.

– Я знаю, – печально ответил итальянец.

Малко дернул его за рукав.

– Капитан, необходимо найти эту девушку. Прикажите вашим людям все обыскать...

В этот момент в кабинет ворвался Хуссейн в сопровождении двух карабинеров, вооруженных автоматами.

– Арестуйте их, – приказал эмир.

Появилось еще несколько карабинеров.

Капитан Градо приказал им перекрыть все входы и выходы, в то время как эмир отдавал указания Хуссейну по-арабски. Итальянец взял Малко под руку.

– Попытайтесь сами разыскать эту девушку, я не могу ничего сделать: эмир пользуется дипломатической неприкосновенностью.

Малко в сопровождении Криса и Милтона вернулись к тому месту, где они оставили «кадиллак». Машина как раз разворачивалась, и из-за дымчатых стекол они не могли видеть, кто находится внутри. Они помчались бегом к воротам, срезая угол.

За рулем сидел гигант Шак, а рядом с ним Китти.

– Остановите машину, – крикнул Малко двум карабинерам, охранявшим вход.

Карабинеры не шелохнулись: у них не было приказа.

«Кадиллак» промчался мимо них и скрылся в облаке пыли.

Крис побелел. Малко никогда еще не видел его в таком состоянии.

– Не расстраивайтесь, Крис, это остров, и мы их обязательно найдем.

У Криса опустились руки.

– Машина скоро взлетит на воздух, – выдавил Крис. – Я подложил в нее взрывчатку.

У Малко все поплыло перед глазами.

– Господи, Китти!

Глава 14

Малко и Крис, сломя голову, бежали к красному вертолету.

– Сколько у нас есть времени? – спросил Малко.

– Минут пятнадцать. Это медленный взрыватель. Он загорелся, когда машина тронулась, так как подключен к вентилятору...

Капитан Градо беседовал с пилотом, когда Малко и Крис, запыхавшись, подбежали к вертолету.

– Капитан, девушка, которую мы ищем, только что уехала в машине, в которую подложена взрывчатка. В нашем распоряжении только пятнадцать минут. Одолжите нам вертолет.

Капитан ничего не мог понять.

– Взрывчатка?

Но Малко уже садился в вертолет.

– Капитан, умоляю вас, прикажите пилоту немедленно взлетать. Дело идет о жизни человека.

Капитан кивнул.

– Хорошо. Но вам тоже многое придется объяснить мне.

Винт уже вращался, пилот нажал на газ, и вертолет взмыл в небо. Малко сел на переднее сиденье рядом с пилотом.

– В каком направлении они поехали? – спросил пилот.

– Следуйте по дороге, ведущей в Ольбию, – приказал Малко. – Они направляются в бухту, где стоит яхта эмира. Это к северу от Порто-Редондо.

Через пять минут они заметили «кадиллак». Малко посмотрел на часы. Если расчеты Криса точны, то для спасения Китти у него оставалось десять минут.

«Кадиллак» следовал по извилистой дороге вдоль отвесной пропасти. Машина была тяжелой, и крутые повороты давались ей нелегко.

– Садитесь, – крикнул Малко пилоту.

Вертолет, как скоростной лифт, быстро опустился в пяти метрах над дорогой, впереди «кадиллака», промчавшегося под ними с бешеной скоростью.

– Следуйте за ними!

Через десять секунд вертолет поравнялся с машиной. Пилот указал Малко на электрический мегафон, висевший на потолке. Его мощность заглушила гул турбины. Малко взял в руки громкоговоритель и высунулся из кабины.

– Остановитесь! Машина заминирована. Вы взорветесь.

Слова, усиленные мегафоном, отдавались эхом в скалах.

Китти опустила стекло и помахала Малко рукой. Итальянский пилот тоже заметил ее и сказал:

– Она совсем не боится.

– Она сумасшедшая и ничего не понимает, – объяснил Малко, – как дитя.

Малко взглянул на часы. Оставалось семь минут.

– Сделаем еще одну попытку, – сказал он пилоту.

Вертолет повторил маневр, и Малко снова выкрикнул предупреждение. Машина продолжала движение на той же скорости, словно ничего не происходило. Оставалось около трех километров прямой дороги, затем начинался спуск, после чего дорога петляла до бухты.

– Посадите вертолет посредине дороги, – приказал Малко. – Они будут вынуждены выйти из машины.

Пилот аккуратно посадил машину, и Малко спрыгнул на землю с мегафоном в руке.

«Кадиллак» резко затормозил и остановился в пятистах метрах от вертолета.

– Они сейчас развернутся и поедут назад, – сказал пилот.

Малко покачал головой.

– Нет, они направляются в бухту. Стойте здесь, я сейчас.

Единственным оружием Малко был мегафон. Стояла удушающая жара, без единого дуновения ветерка. Асфальт плавился под ногами.

Мимо него просвистела пуля. Он инстинктивно отпрыгнул в сторону, и в тот же момент раздался еще один выстрел: Шак вел прицельный огонь.

Малко укрылся за скалой и вновь приложил к губам громкоговоритель.

– Немедленно выходите из машины. В машине бомба. Вы рискуете жизнью.

Вместо ответа в скалу врезалось несколько пуль.

Малко посмотрел на часы: до взрыва оставалось две минуты.

Шум мотора заставил Малко высунуться из-за укрытия. «Кадиллак», словно огромный краб, неуклюже спускался с дороги в кювет, направляясь к проселочной тропе.

Малко снова закричал в мегафон:

– Оставьте машину, она сейчас взорвется.

Малко помчался к вертолету. Ему в голову пришел новый план: посадить вертолет на крышу «кадиллака». Если они не опоздают, то Шак будет вынужден выйти из машины.

При виде Малко пилот завел мотор, и едва Малко поднялся, как вертолет взлетел.

Неожиданно Малко заметил на дороге черную точку, которая, приближаясь, приобретала очертания «альфа-ромео» карабинеров. Машина затормозила в том месте, где «кадиллак» съехал с дороги, и последовала за американской машиной. Однако ее передние колеса завязли в пыли кювета. Водитель выскочил из машины.

Это был Крис Джонс, он одним прыжком перепрыгнул через кювет и помчался за «кадиллаком», трясущимся по камням в трехстах метрах впереди.

– Он с ума сошел! – крикнул Малко. Взяв мегафон, он закричал: – Крис, остановитесь!

Крис отмахнулся и продолжал бежать. Расстояние между ним и «кадиллаком» заметно сокращалось.

– Садитесь на машину, – приказал Малко пилоту.

Итальянец отрицательно покачал головой.

– Синьор, у меня жена и двое детей, и я не хочу умирать, – мягко сказал он. – Это частное дело меня не касается.

– Подумайте о девушке! – сказал Малко с отчаянием.

Итальянец опустил голову и прошептал:

– Да, это ужасно, но мы ничего не можем сделать.

Малко, не отрываясь, смотрел на машину, и надежда снова возвращалась к нему. Машина должна была взорваться уже пять минут назад. Значит, устройство не сработало?

Вертолет жужжал над машиной, как огромное насекомое. До бухты оставалось не более пятисот метров, когда «кадиллак» неожиданно остановился. Шак вышел из машины с автоматом в руке и выстрелил в Криса Джонса, который, не сбавляя скорости, продолжал бежать ему навстречу.

Малко снова рявкнул в мегафон:

– Крис, остановитесь!

Крис был уже в пятидесяти метрах от машины. Неожиданно до Малко дошло, почему Шак не внял его предостережениям: он не понимал английского.

В следующее мгновение сильная волна подбросила вертолет, и Малко вынужден был вцепиться в кресло, чтобы не вылететь наружу. Пилот выругался по-итальянски. Наконец Малко смог посмотреть вниз. В том месте, где стоял «кадиллак», было облако пыли. В ста метрах отсюда из черного кратера в воздух поднимались черный дым и оранжевые языки пламени.

– Садитесь, – приказал Малко.

Пилот был бледен, как полотно. Он резко посадил вертолет, и Малко ушиб ногу. Тем не менее он спрыгнул на землю и, ковыляя, направился к пожарищу.

Останки «кадиллака» отнесло метров на пятьдесят. Дверцы машины вылетели, а крыша была оторвана. Сквозь пламя Малко заметил хрупкий силуэт девушки.

– Китти! – закричал он.

Он не понял, был ли это оптический обман, или девушка действительно пошевелилась, но в следующее мгновение сильное пламя охватило машину...

Эта сцена будет возвращаться к Малко в течение долгих месяцев. Подбежал пилот с огнетушителем и направил на машину струю белой пены. Но было уже поздно.

Откуда-то возник Крис Джонс с глубокой царапиной на лбу. У него был такой потерянный вид, что Малко решил утешить его.

– Мы опоздали, Крис. Это не наша вина. Это – судьба.

На дороге послышались сирены машин карабинеров. Пять минут спустя они подъехали к догорающему «кадиллаку». Среди них был Милтон с совершенно серым лицом. По дороге они наткнулись на тело Шака с раздробленным черепом и оторванной рукой. Карабинеры с огнетушителями подошли к машине. Малко удалось открыть переднюю дверцу, еще горящую... От Китти остался обугленный силуэт. Капитан Градо, приехавший последним, перекрестил труп девушки и прошептал:

– Она почти не страдала, так как сразу задохнулась от дыма.

Малко промолчал. Бедная девушка! Такая трагическая судьба.

Карабинеры принесли покрывало и завернули в него то, что осталось от Китти.

Капитан Градо протянул Малко небольшой пакет: в нем были золотая цепочка, длинная прядь волос и маленький плюшевый мишка.

На глаза Малко навернулись слезы, и он медленно отошел от еще дымящегося «кадиллака».

Глава 15

В небольшом кабинете капитана Градо стояла удушающая жара. Итальянец сидел за письменным столом в одной сорочке с засученными рукавами. Было два часа дня.

Малко сидел напротив него с серьезным и печальным лицом. Тело Китти Хиллман лежало в гробу в ангаре, примыкающем к комиссариату. Капитан Градо непрерывно звонил по телефону: в Рим, Сассари, Ольбию.

Малко и двое телохранителей дали показания под присягой для возбуждения следствия по совершению убийства Кэрол Эшли.

Капитан Градо вызвал в кабинет трех американцев, чтобы сообщить им следующее.

– Синьоры, – сказав он, закурив сигарету, – я получил инструкции, касающиеся лично вас: вы обязаны покинуть Сардинию за нарушение общественного порядка. Я заказал три билета на самолет из Ольбии во Францию, вылетающий в шесть часов вечера.

– А как насчет эмира?

Капитан опустил голову. Ему было стыдно.

– В данный момент я бессилен. Он пользуется дипломатической неприкосновенностью. Но обещаю вам, что следствие по убийству мисс Кэрол Эшли мы доведем до конца...

– Вы хотите сказать, что эмир будет осужден?

– Нет. Если мы соберем необходимые доказательства, то сможем объявить его персоной нон грата и потребовать высылки.

– И это все?

– Все.

Последовало тяжелое молчание.

– Я понимаю, – сказал Малко. – Вы сделали все, что было в вашей власти. Я вам бесконечно благодарен.

Капитан Градо тяжело вздохнул. Малко прокашлялся и сказал:

– Капитан, если я дам вам честное слово, что буду здесь ровно в пять часов, позволите ли вы мне искупаться в последний раз? С друзьями, разумеется, за которых я отвечаю, как за самого себя.

Капитан кивнул.

– Если вы даете мне честное слово, вы свободны. Сегодня, действительно, очень жарко, а я не могу вам предложить достойного укрытия. Впрочем, у нас даже нет тюрьмы.

Малко поднялся.

– До скорого свидания, капитан.

Капитан проводил их взглядом, в котором можно было прочесть гордость, печаль и понимание.

Под палящим солнцем Малко объяснил Крису и Милтону свой план.

– В нашем распоряжении три часа, и мы имеем преимущество в том, что наш визит будет для эмира полной неожиданностью. Не будем терять времени.

Они быстро пересекли маленькую площадь Порто-Жиро, безлюдную в это время дня, и направились к набережной, где стояла яхта Джо Литтона.

Три минуты спустя на горизонте показались очертания белых зданий владений эмира Катара. Когда оставалось минут пять езды, Малко выключил оба мотора, и яхта продолжала плыть по инерции. Форштевень беззвучно разрезал изумрудную воду. Когда они подплывали к молу, из каморки вышел охранник в форме и, волоча ноги, направился к ним навстречу.

Крис Джонс схватил тяжелый английский ключ. Малко остановил его:

– Не спешите, Крис.

Охранник без всякой враждебности наблюдал, как они причаливают, принимая их за гостей эмира. Подойдя, он учтиво спросил:

– Как я должен доложить о вас его превосходительству?

Крис, схватив его за горло, прошипел:

– Быстро поднимайся на борт.

Охранник поднес руку к кобуре, но Крис уже обезоружил его.

– Без геройства, папаша, иначе ты не доживешь до пенсии...

Охранник не знал английского, но великолепно понял интонацию, не предвещавшую ничего хорошего. Он послушно прыгнул на катер, и его проводили в роскошную каюту, где связали по рукам и ногам.

– Сколько здесь таких охранников, как вы? – спросил Малко по-итальянски.

– Двое. Один дежурит у входа в поместье со стороны дороги, другой – на телефонном коммутаторе. Внутри здания все охранники – арабы.

– Вооруженные?

– Да.

Малко объяснил ему:

– С вами ничего не случится. Через час мы освободим вас.

– Но эмир выгонит меня...

Крис перебил его:

– Если ты так любишь эмира, то я приглашаю тебя на его похороны.

Они закрыли каюту на ключ и направились в сторону бунгало для гостей. К счастью, с этой стороны их не могли заметить.

Через несколько минут они оказались перед будкой телефонного коммутатора, в которой дремал охранник, разморенный жарой. Когда он открыл глаза, то столкнулся с холодным взглядом серых глаз Криса Джонса, нацелившего на него черный ствол кольта.

– Положи руки на голову, – приказал американец.

Сардинец не стал возражать и живо исполнил приказ. Телефонными проводами он был быстро привязан к своему стулу.

– Где эмир? – спросил Малко.

Сардинец указал взглядом на дом.

– Внутри. Правая галерея, четвертая дверь.

Малко повернулся к Крису.

– Стойте здесь, я пойду посмотрю. Милтон должен обойти дом и наблюдать за окнами. Стрелять только в самом крайнем случае.

Малко взглянул на часы: без четверти три. У него было достаточно времени. Уходя, он взял со стола большую связку ключей.

* * *

Абдулла аль-Салинд, эмир Катара, сладострастно потянулся, спрыгнул с белого кожаного дивана и аккуратно открыл бутылку «Дом Периньон», незаметно втягивая живот, так как сидящая напротив молодая женщина наблюдала за ним.

Сегодня наконец к эмиру вернулось хорошее настроение. Египетские псы Баки и Азиз мертвы. Он избавился от агентов ЦРУ, а Китти Хиллман не была больше для него проблемой. Конечно, ему придется нанять дополнительных телохранителей, но жизнь не стоит на месте, политика меняется, и Насер может быть убит в один прекрасный день...

Что касается неприятностей с сардинскими властями, это было мелочью. Он уладит все с Римом несколькими телефонными звонками.

Наконец он может позволить себе заняться своей гостьей. Мэнди Вилер любила деньги и те радости жизни, которые они давали. Встретив эмира в Лондоне в одном из фешенебельных домов, она тотчас же приняла решение выйти за него замуж. Напрасно ее предостерегали, что у эмира была досадная привычка быстро освобождаться от дебютанток, которым он оказывал честь, разделяя с ними ложе. Мэнди была самоуверенной и не сомневалась в своей победе. Надо быть более хитрой, более терпеливой и более порочной, чем другие, и все будет о'кей. Очень простой, но эффективный рецепт. Тем более что Мэнди была красивой и не умела отказывать ни в чем высокопоставленным любовникам.

О чудовищной порочности эмира ходили небылицы. Мэнди желала всем сердцем, чтобы эти слухи не были преувеличены и чтобы эмир оказался достойным своей репутации. По крайней мере ей не будет скучно.

Положив ногу на ногу, Мэнди сидела напротив эмира, наполнявшего бокалы шампанским. Он протянул один из них Мэнди.

– За нас, – сказал он.

– За нас, – повторила она.

Эта часть здания была отведена для любовных оргий эмира Катара. Черный мраморный пол был покрыт роскошными коврами и шкурами белых медведей. Комнату наполняли стереозвуки сентиментально-приторной мелодии. Благодаря кондиционеру здесь царила приятная прохлада.

– Я хотела бы покурить, – сказала Мэнди.

– Сигареты в баре, – ответил он.

Он любил наблюдать за ее пластичными движениями, стройной гибкой фигурой.

Мэнди знала об этом. Она скинула туфли и прошла босой до бара. Открыв дверцу, она вскрикнула:

– К! Что это?

Она называла эмира просто К. В этом было что-то таинственное и возбуждающее. Мэнди взяла в руки маленький автоматический пистолет.

Эмир одним прыжком подскочил к ней и, выхватив пистолет из ее рук, положил его в ящик и запер на ключ.

– Это для самообороны, – объяснил он, – если придут грабители.

Он рассказал ей, что в предыдущую ночь на поместье напали сардинские бандиты.

Мэнди была возбуждена. Эмир почувствовал это и привлек ее к себе. Мэнди вложила много страсти и техники в их первый поцелуй, хотя ей и не нравился дурной запах изо рта эмира: но деньги не пахнут...

Их флирт продолжился на диване. Когда эмир снял с нее бюстгальтер, она вскрикнула и сказала, что диван – не самое удобное место для любви.

Эмир ухмыльнулся.

– Вы совершенно правы. У меня есть кое-что поинтереснее.

Он взял ее за руку и увлек на середину комнаты. В его левой руке оказалась маленькая квадратная коробочка, по размеру не превышающая спичечный коробок.

– Ложитесь на пол, – приказал он.

– На пол?

В этом месте не было ковра.

– Да, на пол.

Мэнди решила не возражать миллиардеру. Растянувшись на мраморе, она содрогнулась от холода. Эмир наклонился над ней и прошептал:

– Не двигайтесь.

Раздался щелчок и слабое гудение. Пол под Мэнди стал приподниматься: она вскрикнула. Ее ноги свисали с мраморной плиты, и она поняла, чего хотел эмир.

– Как функционирует это устройство? – спросила она.

– Это откидной стол, – объяснил эмир. – Он вращается при помощи гидравлической системы, которой я посылаю отсюда телекоманды.

Он показал Мэнди маленькую желтую коробочку и нажал на одну из клавиш. Стол перестал подниматься. Эмир нажал на другую клавишу, и стол начал сотрясаться от легких толчков. Мэнди находила все это страшно возбуждающим. Что касается эмира, то это освобождало его от лишних движений.

– Потрясающая система! – восхищенно воскликнула Мэнди.

В тот момент, когда эмир положил руку на живот девушки, раздался скрип двери, и эмир обернулся.

В дверях стоял Малко.

Эмир резко отскочил от Мэнди.

– К! Кто это? – спросила она сдавленным голосом. Эмир устремился к телефону.

– Слушаю вас, – сухо ответил Милтон Брабек, сидящий в кабине коммутатора. – Желаете заказать гроб?

Эмир бросил трубку. Малко прошел на середину комнаты.

– Что вам угодно, господин Линге? – выдавил из себя эмир. – Ведь дело закончено.

Малко указал на обнаженную Мэнди.

– Прежде всего прикажите девушке одеться.

– Зачем вы пришли? – спросил эмир.

Малко криво усмехнулся.

– Вам еще не понятно? Я пришел убить вас, эмир Катара, чтобы отомстить за Китти Хиллман.

Мэнди вскрикнула, а когда в дверях появился Крис Джонс с «береттой» в руке, она просто завопила от ужаса. Его холодные серые глаза были лишены всякого выражения.

Эмир растерянно промямлил:

– Но вы ведь не убьете меня просто так...

– Убьем, – сухо сказал Малко.

Эмир попятился к стене.

– Я буду жаловаться вашему правительству.

Малко повернулся к Мэнди.

– Мисс, пройдите, пожалуйста, в ванную комнату и запритесь там.

– Нет, – закричал эмир. – Не уходи. Они убьют меня.

Маленькая головка Мэнди Вилер усиленно работала. Ей представился неожиданный случай окончательно завоевать сердце эмира. Она подошла к эмиру и угрожающе сказала Малко:

– Я донесу на вас.

Малко вежливо ответил:

– Это ваше право, но сейчас я прошу вас выйти из комнаты, либо мне придется применить силу.

Мэнди отошла и быстро направилась к бару. Через десять секунд она целилась в Малко из маленького черного пистолета.

– Руки вверх!

– Не надо! – крикнул Малко Крису, уже поднявшему парабеллум.

Мэнди бросилась к эмиру и сунула ему в руки пистолет. Крис и Малко не спускали глаз с противника.

– И тем не менее вы умрете, – сказал Малко. – Удалите девушку.

– Я убью вас, – неуверенно сказал эмир.

Малко пожал плечами и устало промолвил:

– Я считаю до пяти. Крис, вы готовы?

– Готов, – ответил Крис.

Эмир смотрел на ствол пистолета и бесстрастное лицо Криса. Неожиданно он бросил свое оружие на пол.

– Не убивайте меня, – взмолился он. – Не убивайте меня.

По его лицу текли крупные капли пота. Губы дрожали.

Малко никогда не мог хладнокровно убить человека.

Он вспомнил о жестокости араба, подвергшего пыткам Китти Хиллман, увидел его толстые губы, дрожащие от страха, и его охватило омерзение.

– Вы проиграли, – сказал он.

Крис пнул ногой лежащий на ковре пистолет. Эмир закатил глаза и скрестил руки на груди.

– Сто тысяч долларов, – сказал он. – Я сейчас же дам вам сто тысяч долларов.

Малко отрицательно покачал головой.

– Двести тысяч долларов, – сказал эмир, упав на колени. – Миллион долларов. Я выпишу вам чек на миллион долларов.

Мэнди сглотнула слюну. Эмир поднялся и бросился к сейфу.

– Вам остается жить одну минуту, – сообщил Малко. Эмир открыл дверцу сейфа, взял охапку банкнот и бросил на пол.

– Берите все.

– За жизнь Китти вы можете заплатить только своей жизнью. Крис, выведи девушку.

Крис взял Мэнди за руку и потащил ее в ванную комнату. Неожиданно эмир сдавленно вскрикнул и бросился к двери. Крис не успел выстрелить, но ударил его в висок прикладом пистолета.

Араб упал на спину, закатив глаза. При падении с головы свалился парик и упал рядом с ним.

Внезапно в комнату ворвался Милтон Брабек и закричал:

– Полицейские! И капитан Градо. Он хочет видеть его превосходительство.

Мал ко посмотрел на неподвижное тело, распростертое на ковре. Неужели эмир уйдет от них в последний момент? Однако стрелять нельзя: карабинеры немедленно арестуют их.

Внезапно взгляд Малко упал на маленькую желтую коробочку, и его осенило. Абдулла аль-Салинд Катар не уйдет от своей судьбы. Крис Джонс оглушил его на добрых десять минут.

Мэнди вышла из ванной одетая и при виде лежащего тела вскрикнула.

– Не бойтесь, – сказал Крис. – Я только оглушил его. Это послужит ему уроком.

В дверь постучали.

Малко подтащил эмира к откидному столу, так что его голова повисла над отверстием.

Удары в дверь усилились.

– Откройте, Крис, – сказал Малко.

Мэнди подбежала к потерявшему сознание эмиру и присела, положив руку на его сердце.

В это время Крис открыл дверь, и в комнату вошел капитан Градо в сопровождении трех карабинеров.

– В чем дело? – спросил Малко.

– Что вы с ним сделали? – свирепо спросил капитан, указывая на эмира.

– Ничего серьезного, – спокойно ответил Малко. – Небольшой урок.

– Он жив? – спросил капитан.

– Да, – ответила Мэнди.

– Я как раз собирался уходить, капитан, – сказал Малко. – Наш самолет вылетает через час.

– Я вас провожу, – сказал капитан карабинеров, – так будет лучше.

– Вы очень любезны, капитан, – ответил Малко. Мэнди встала с колен и вопросительно посмотрела на Малко.

– Пойдите за доктором, мадемуазель. Когда эмир проснется, он будет вам очень благодарен за вашу преданность.

Мэнди послушно вышла из комнаты. За ней последовали остальные. Капитан Градо вышел последним.

Как только дверь за ними закрылась, Малко нажал на клавишу желтой коробочки, которую он сунул в карман.

Никто не услышал легкого треска, когда мраморная плита опустилась на затылок эмира...

Глава 16

Высокопоставленные чиновники собрались на судоверфи, чтобы присутствовать при торжественном спуске на воду авианосца «Фостер Хиллман». Вереница «кадиллаков» и других роскошных машин растянулась на три километра.

Послышался вой сирены, извещая о прибытии Президента в черном бронированном «линкольне». Президент был крестным отцом огромного авианосца.

Почетные гости, затаив дыхание, смотрели, как президентская чета поднимается по деревянной лестнице на импровизированную трибуну. Традиционная бутылка шампанского висела уже на конце длинного кабеля, возле микрофона.

Президент обратился к собравшимся с речью, в первой части которой не было ничего необычного. Он напомнил о необходимости оборонного оружия для безопасности нации. Этот авианосец будет приписан к Шестому флоту, чтобы стать его гордостью и украшением. Присутствующие уже начинали дремать, когда Президент заговорил о Фостере Хиллмане.

«Я счастлив, что этот величественный корабль носит имя Фостера Хиллмана, – сказал он в заключение, – Этот человек посвятил себя работе. Он отдал все служению своей родине и умер за нее. Мы все бесконечно благодарны ему за это».

По официальным трибунам пронесся шепот. Всем было известно о самоубийстве Фостера Хиллмана как следствии нервной депрессии.

Только два человека, сидевших в первом ряду, даже не повели бровью: генерал Рэдфорд, новый глава ЦРУ, и его светлость князь Малко Линге.

Шампанское оросило гигантский форштевень, обрызгав его пеной.

По щеке генерала Рэдфорда медленно катилась слеза, но ее заметила только жена, стоящая рядом. Глава ЦРУ пристально смотрел на то место, где разбилась бутылка шампанского, словно хотел различить золотую полоску от цепочки Китти Хиллман, растворившуюся в трехстах тысячах тонн стали корпуса корабля.

Это была идея Рэдфорда.

Примечания

1

Куррикулум витэ (лат.) – жизнеописание, краткие сведения о чьей-либо жизни.

2

Барбуз – агент секретной службы.

3

Сен-Тропез – фешенебельный курорт во Франции.

4

Форштевень – массивная часть судна, продолжающая киль и образующая носовую оконечность.

Content

Жерар де Вилье
К западу от Иерусалима

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания