Жерар де Вилье

Убить Ганди

Глава 1

Лал Оберой облокотился на подоконник, обратив в бегство огромного таракана. Из окон отеля «Тэмпл Вью» открывался вид на весь ансамбль Золотого Храма. Квадратный бассейн, каждая сторона которого имела более ста метров в длину, был окружен, словно двор монастыря, белыми строениями. В центре бассейна возвышался Харимандир, главное святилище, небольшое кубическое здание с золоченым куполом. Бассейн окружала широкая мраморная дорожка, от нее к храму вел мостик из того же белого мрамора.

Сейчас по нему величественно и неторопливо двигалась небольшая процессия, только что покинувшая Харимандир.

Впереди шел бородатый, весь одетый в белое, за исключением черного тюрбана, жрец. За ним на золоченых носилках несли священную книгу сикхов «Ади-Грантх». Следом шли другие жрецы — храмовые музыканты. Пройдя под Даршни Дарваза — аркой, которой заканчивался мостик, процессия направилась к другому маленькому храму — Акал Тахкату, где Святая Книга должна пребывать до восхода солнца.

Золотой купол и стены Харимандира волшебно светились в лунном свете, но Лал Оберой, человек весьма далекий от всякой поэзии, думал только о том, что близится час назначенной встречи.

Ровно в десять часов, как и каждый вечер, мелодичная и заунывная музыка, льющаяся из десятков установленных на территории храма репродукторов, умолкла. Она опять зазвучит в четыре часа утра, когда Священная Книга вернется в Харимандир, и жрецы снова начнут ее чтение вслух для молящихся, а пока они будут всю ночь читать ее в запирающемся с вечера Акал Тахкате. Но мраморная дорожка, окружающая бассейн, как и различные пристройки, остаются открытыми для паломников круглые сутки.

И это вполне устраивало Лала Обероя.

Обернувшись, он посмотрел на совсем юную девушку, одетую в бледно-зеленое сари и спавшую на чарпаи — широкой лежанке в виде деревянной рамы с натянутыми веревками на ножках. Ее полные, обтянутые шелком груди вздымались при каждом вздохе и, казалось, манили его призывно и сладострастно.

В горле у Лала Обероя внезапно пересохло и, подойдя к лежанке, он погладил грудь девушки кончиками пальцев. Приоткрыв глаза, она сонно и покорно посмотрела на него. Со вчерашнего дня она принадлежала ему. Ведла была младшей из трех дочерей бедного торговца «кирпанами»[1] с которым Лал Оберой вел некоторые дела. Печальная судьба девушки была предрешена, так как отец никогда не смог бы собрать денег, нужных для ее приданого, и путь к замужеству был для нее закрыт. Поэтому торговец с радостью принял предложение Лала Обероя забрать Ведлу в Дели, где она будет работать в принадлежащей ему сувенирной лавке. У нее будет еда и крыша над головой, кроме того, она будет получать пятьдесят рупии в месяц. И Оберой тут же вручил отцу полагающееся ей жалованье за два месяца вперед.

Склонившись над девушкой, он положил руку на ее обтянутую тканью грудь. Полные губы Ведлы приоткрылись, и в ее черных глазах внезапно появилось выражение животной чувственности. Лал Оберой ощутил, как у него что-то вспыхнуло внутри. Лежанка заскрипела под его весом. Встав на одно колено, он порылся в складках зеленого шелка, обнажая стройные ноги и округлые бедра, и, не дав девушке даже сменить позу, овладел ею. Продолжая лежать на боку, подогнув одно колено, Ведла лишь слегка приподняла бедра, чтобы помочь ему. Для утоления своей страсти ему понадобилось всего несколько движений. На мгновение он замер с коротким довольным урчанием, растворившись в ней, но тут же быстро встал, умиротворенный и думая уже только о предстоящих ему серьезных делах. Приведя в порядок одежду, он повязал вокруг своей длинной, с разрезом на боку рубахи широкий пояс, чтобы скрыть выпиравший из-под нее однозарядный пакистанский пистолет кустарного производства, с которым никогда не расставался, и снова подошел к окну.

В водной глади бассейна отражалась луна. Мраморная дорожка, которая на рассвете заполняется паломниками, медленно двигающимися по ней по направлению часовой стрелки, сейчас была пуста, а окружающие ее с четырех сторон строения погружены во тьму. Только в Акал Тахкате, где священники читали Священную Книгу, еще виден был свет.

На востоке, почти напротив отеля «Тэмпл Вью», высились, словно застывшие черные призраки, две большие башни, сильно пострадавшие от пуль в июне 1984 года, когда Золотой Храм подвергся осаде индийских правительственных войск.

Какое-то неестественное спокойствие царило здесь. Над пустынной площадкой перед главным входом в Золотой Храм слабо светился белый с зеленым ободком циферблат башенных часов; на опустевшем базаре спали нищие, спали и моторикши, скорчившись в своих колясках; у наружной стены храма лежала, задумчиво пережевывая свою жвачку, корова. Хотя коровы являются здесь священными животными, им все же не позволяют заходить за ограду как индуистских, так и сикхских храмов.

Лал Оберой осторожно приоткрыл дверь своей комнаты. Благодаря ажурным металлическим перекрытиям одна-единственная электрическая лампочка освещала тусклым желтым светом все три этажа. Номера здесь были меблированы более чем скромно: провисший топчан, осколок зеркала и лампочка без абажура, иногда еще покрывало. К тому же, гостиница буквально кишела крысами и тараканами. Хозяин отеля «Тэмпл Вью» симпатизировал сикхам-экстремистам. Во время осады Золотого Храма он отдал в их распоряжение два верхних этажа своего заведения, откуда можно было успешно обстреливать правительственные войска. Последние, само собой, не преминули ответить тем же. В результате чего верхние этажи были буквально изрешечены пулями...

Лал Оберой стал спускаться по узкой и крутой лестнице, цепляясь за канат, который служил перилами, и чертыхаясь на каждой ступеньке. Он предпочел бы остановиться где-нибудь еще, но владелец отеля продавал ему «кирпаны» для его лавочки в Нью-Дели и настаивал, чтобы он останавливался у него, в надежде выбить несколько лишних рупий. Кстати говоря, официальным предлогом для поездки Тала Обероя в Амритсар был именно вывоз отсюда партии «кирпанов» и сабель для продажи туристам.

Он спустился в холл. Ночной сторож храпел, развалясь в продавленном кресле. Выйдя из отеля, Лал Оберой направился по узкой улочке к Золотому Храму. Завтра он обязательно должен был успеть на поезд, отходящий в Дели в 6 часов 32-минуты. Вместе с «кирпанами» он доставит в Дели небольшой груз героина, привезенного сюда из Пакистана, и легко заработает таким образом несколько тысяч рупий. Сто сорок рупий за каждый грамм. Он пересек площадку перед входом в храм, над которым висели часы, и вошел во внутреннюю ограду. Около того места, где полагалось, снимать обувь, дремал сторож-сикх. Замотав голову шарфом, Лал Оберой прошел босиком через маленький «очистительный бассейн». По сравнению с теплым воздухом вода показалась ему ледяной. Два припозднившихся паломника раскладывали свои спальные мешки как раз у самого главного входа. Десятки других уже давно спали, улегшись прямо на мраморной дорожке, окружавшей бассейн. Завернутые с головой в покрывала, они походили на трупы. Здесь был постоялый двор, бесплатно предоставляющий ночлег паломникам, но многие из них, прибыв издалека, не хотели терять ни минуты того драгоценного времени, которое они могли провести в храме, священном для каждого сикха.

* * *

Бесшумно ступая босыми ногами по белому, еще не остывшему мрамору, Лал Оберой прошел мимо священного дерева ююба, склонившегося над водами бассейна, и, перешагнув через несколько спящих фигур, оказался у маленькой лесенки, ведущей в одно из окружавших бассейн строений. Здесь жили служащие Золотого Храма: сторожа, музыканты и повара со своими семьями. В пруду что то плеснуло, и он обернулся, рассчитывая увидеть совершающего омовение сикха, но это была рыба.

Поднявшись на третий этаж, он вышел на террасу и, повернув направо, остановился перед зеленой дверью, ведущей в башню с часами. Но напрасно Лал Оберой пытался ее открыть: она была заперта изнутри. Сердце его учащенно забилось. На светящемся циферблате было двадцать минут одиннадцатого. Он пришел вовремя. Человек, с которым ему предстояло встретиться и о котором он ничего не знал, должен был ожидать его но другую сторону этой двери, чтобы сообщить ему кое-какие сведения, которые надо было передать в Нью-Дели. В сильнейшем беспокойстве Лал Оберой несколько раз негромко постучал в деревянную створку двери, сам перепугавшись, что нарушил царящую вокруг ночную тишину, и в первый раз пожалев, что де слышно назойливой музыки.

Присев в полутьме на корточки, он попытался осмыслить происходящее. Может быть, тот, с кем он должен был встретиться, просто опоздал. Он подождет. Увидеть его никто не мог. К тому же, сейчас все спали, и территория храма оставалась открытой только для совершающих обряд. Стараясь отвлечься, он стал думать о Ведле. В Дели он скажет всем, что это — его племянница. На ближайшем базарчике он купил ей шелковое сари, первое в ее жизни, и она тотчас же с гордостью завернулась в него и не сняла, даже ложась спать. Он поселит ее в комнате за своей лавкой сувениров, что находится вблизи отеля «Империал», и будет пользоваться ею каждый вечер, прежде чем отправиться домой...

* * *

Лал Оберой резко тряхнул головой, поняв, что задремал. Часы показывали без четверти одиннадцать! Вскочив на ноги, он снова попытался открыть дверь: она была по-прежнему заперта. Он не знал, что делать. Если он уедет в Дели, не получив этих сведений, у него могут быть большие неприятности... Но что же делать? Он не знал даже имени того, с кем должен был встретиться.

Он предавался этим размышлениям, когда внезапно на лестнице послышались голоса. Похолодев, чувствуя, что сердце его бешено колотится, он сжался в комок. На террасе появились два босых бородача в оранжевых тюрбанах, шароварах и длинных рубахах. Сбоку, на перевязи, у каждого висел большой «кирпан». Один из них был весь обмотан длинной мотоциклетной цепью, напоминавшей патронную ленту. В руках у другого был электрический фонарик, который он направил на Лала Обероя. Тот выругался про себя: если бы у него хватило сообразительности притвориться спящим, его приняли бы за одного из паломников.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросил сикх. В голосе его было больше удивления, чем угрозы.

— Ничего, — пробормотал Лал Оберой, — ищу место для ночлега.

— А почему ты не спишь внизу?

— Там слишком много народа.

Фонарик по-прежнему неумолимо светил на него. Внезапно он почувствовал стыд за свои остриженные волосы. Он не был сикхом и даже не носил бороды.

— Откуда ты? Ты не ив наших?

— Я из Дели, — сказал Лал Оберой. — Да-да, я сикх, но в прошлом году обрился, так как жил в Бхопале.

После того, как 31 октября 1984 года была убита Индира Ганди, индусы развязали террор против сикхов, многие тысячи их были убиты самым зверским образом. Некоторые из тех, кому удалось выжить, от страха обрили свои бороды и остригли волосы, чтобы не отличаться от индусов. Лал Оберой прекрасно говорил на пенджаби и вполне мог сойти за сикха-отступника.

Но стражников его объяснения, казалось, не очень удовлетворили. Они тихо о чем-то посовещались, и тот, который держал фонарь, приказал ему:

— Пойдешь с нами. Может быть, ты вор или агент из криминальной полиции.

— Куда? — в страхе спросил Лал Оберой.

— Вниз, в дежурное помещений.

Лал Оберой нехотя направился к лестнице. Один из охранников неуверенно спросил:

— Ты что, совсем нищий? У тебя даже подстилки нет?

У всех, кто спал здесь на полу, обычно были подстилки или покрывала. Лал Оберой был застигнут врасплох и, ничего не ответив, начал спускаться по узкой лестнице. Рубашка его взмокла и прилипла к спине, сердце отчаянно билось. Он понял, что попал в лапы самых отчаянных террористов. Под светской вывеской Общеиндииской Федерации сикхских студентов скрывались религиозные фанатики. Официально они считались умеренными, однако их истинной целью было отомстить за неслыханное святотатство: штурм Золотого Храма войсками Индиры Ганди.

Вскоре они оказались у бассейна. Тут Лал Оберой внезапно кинулся бежать со всех ног. Он несся стрелой по направлению к восточному выходу. Там были опустевшие в это время базары и заброшенные дома, где он мог бы укрыться.

— Стой! — закричал один из стражников.

Беглец прибавил скорости, петляя между спящими на земле паломниками. Сикхи гнались за ним, путаясь в своих широченных шароварах, и Лал Оберой смог оторваться от них. Миновав большую деревянную перегородку, огораживающую место омовении для женщин, он юркнул влево, пронесся под исписанной обетами аркой и взбежал но лестнице, ведущей в служебные помещения.

Сзади послышались крики. Преследователи звали на помощь. Лал Оберой обернулся на бегу. Расстояние между ним и сикхами увеличивалось, и ему удалось бы скрыться, если бы вдруг перед ним не возникла странная, почти комичная фигура: седобородый старик-сикх, босой, в белом балахоне до пят и с копьем в руке!

Лал Оберой чуть не наткнулся грудью на острие этого копья. Это был один из сторожей, которые день и ночь следили, чтобы паломники не входили в храм с непокрытой головой и в обуви. Он возник из темноты, встревоженный криками двух сикхов. Лал Оберой застыл на месте. Острие копья упиралось ему прямо в горло, и он с трудом удерживался от рвоты. Подбежали его преследователи. Один из них накинул ему на шею цепь и изо всех сил затянул ее. Лал Оберой упал, чувствуя, что вот-вот задохнется. Они тотчас принялись бить его кулаками и ногами свободным концом цепи. Ему разбили нос, и он закричал. Когда сикхи сочли, что он достаточно наказан, они заставили его подняться на ноги.

— Иди и не вздумай больше убегать, — сказал сикх с фонариком. Его тюрбан съехал набок. — Бог этого не допустит.

Они потащили его, словно животное, за накрученную на шею цепь но направлению к недавно восстановленному большому зданию. Четыре этажа и трехэтажное подземелье. Именно здесь зародилось восстание в Золотом Храме. Пушки танков, посланных Иидирой Ганди, буквально смели это здание с лица земли.

— Отпустите меня! — взмолился Лал Оберой. — Я ничего плохого не сделал.

И тут же вскрикнул от боли, получив удар цепью но плечу.

— Молчи, сейчас ты предстанешь перед нашим начальником. Кулдипом Сингхом, и будешь объясняться с ним. Если ты ни в чем не виноват, бояться тебе нечего...

После святотатственного штурма пенджабская полиция и религиозные предводители Золотого Храма заключили «джентльменское соглашение». Полицейские больше не имели нрава вмешиваться в то, что происходило за оградой храма.

Лал Оберой почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Кулдип Сингх был одним из самых жестоких террористов. Во время штурма Золотого Храма был убит его брат, и он объявил священную войну центральному правительству страны.

* * *

Черные глаза Кулдипа Сингха словно горели каким-то внутренним огнем. Они в упор смотрели па Лала Обероя, и он не смог вынести этого испытующего взгляда.

— Кто ты и как твое имя? — негромко спросил Кулдип Сингх.

У Лала Обероя перехватило горло. Он находился в комнате с голыми цементными стенами в подвале большого административного здания Золотого Храма. За письменным столом восседал сикхский главарь, за его спиной висели плакаты, изображавшие какого-то «гуру» со страдальческим взглядом и Бхиндранвале — «духовного отца» сепаратистов, убитого во время штурма храма. Лала Обероя обыскали, и его пистолет лежал теперь на столе.

Его усадили на табурет, даже не привязав, рядом встали четыре сикха. На них не было видно никакого оружия, кроме висящего на шнуре «кирпана». Однако Лал Оберой не сомневался, что под их широкими рубахами скрывалось оружие куда более опасное. Не зря сикхская пословица гласит: «Человек без оружия беззащитен, как овца». К тому же в Золотом Храме уйма тайников, многие из них до сих пор не обнаружены. Граница с Пакистаном рядом, а там раздобыть пистолет ничего не стоит. Подняв голову, Лал Оберой взглянул в глаза Кулдипу Сингху.

— Меня зовут Лал Оберой, — сказал он. — Я простой торговец. Регулярно приезжаю сюда, покупаю кирпаны у Лахала Сингха, владельца отеля «Тэмпл Вью». Можешь спросить у него, он меня знает...

Кулдип Сингх его, казалось, не слушал. Он взял со стола пистолет и показал его Лалу Оберою.

— Зачем он тебе?

— Защищаться от воров. Я ведь торговец, и у меня часто бывает при себе по нескольку тысяч рупий.

— Почему же ты пытался сбежать, если совесть твоя чиста?

— Я испугался.

— Что ты делал там, где тебя нашли?

Лал Оберой опустил голову, у него перехватило дыхание. Ведь Кулдип Сингх послал на казнь десятки людей. Он стоял во главе отрядов боевиков, от рук которых погибли многие политические деятели. Этот человек не знал жалости.

— Ничего, — ответил Лал Оберой. — Я просто хотел там поспать.

— Ты живешь в отеле, — заметил Кулдип Сингх, — следовательно, ты лжешь нам. Ты должен был там с кем-нибудь встретиться?

— Нет, нет...

Стало тихо. Во всем огромном темном здании воцарилась тишина. Голая, без абажура, лампочка освещала комнату тусклым желтым светом. Кулдип Сингх взял найденную у Лала Обероя записную книжку и принялся листать ее. Внезапно он поднял глаза.

— Смотрите-ка, любопытный номер телефона.

И, подойдя к Лалу Оберою, он указал ему на записанный карандашом номер, перед которым стояло имя: Пратап.

— Кто это?

— Приятель, — выдохнул, бледнея, Лал Оберой.

Кинув на него язвительный взгляд, Кулдип Сингх произнес своим тихим голосом:

— Это один из номеров Разведывательного управления центрального правительства в Дели. Похоже, это телефон Разведбюро.

Взгляды всех присутствующих устремились на Лала Обероя. Он почувствовал, как ручьи ледяного пота побежали по его спине. Разведбюро было врагом номер один сикхских экстремистов. Положив записную книжку. Кулдип Сингх спокойно сказал:

— Значит, ты шпик... Забавно, но я об этом подозревал с самого начала...

— Нет-нет, это неправда! — запротестовал Лал Оберой.

Кулдип Сингх опять подошел к нему и положил обе руки ему на плечи, так сдавив их своими железными пальцами, что Лал Оберой вскрикнул от боли.

— Хочешь, я позвоню сейчас по этому номеру? — предложил он.

Лал Оберой сглотнул слюну:

— Если хотите. Вы убедитесь, что я ни в чем не виноват...

Наклонившись к нему, Кулдип Сингх сжал его плечи еще сильнее.

— Ах ты, собака! — прорычал он. — В Разведбюро у нас есть свои люди! В моей книжке записаны десятки подобных телефонов. Все они начинаются цифрами 45.

Вернувшись к столу, где стоял допотопный черный телефонный аппарат, он набрал номер 91, чтобы вызвать Нью-Дели, затем городской номер. Раз, второй, третий. Номер не соединялся. Лал Оберой пытался бороться с охватившей его паникой. Случалось, что телефонный кабель перегрызали крысы, и тогда сообщение прерывалось на несколько дней. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы этот номер ответил!

— Алло! — внезапно тихо произнес Кулдип Сингх. — Я хотел бы поговорить с Пратапом.

Затем он молча стал ждать, не спуская глаз с Лала Обероя. А тому казалось, что его мочевой пузырь вот-вот не выдержит. Четыре стоящих вокруг него сикха походили на стервятников, дожидающихся добычи. Ему хотелось кинуться со всех ног бежать, хотя он прекрасно понимал, что далеко ему не уйти.

По изменившемуся выражению лица Кулдипа Сингха он понял, что ему ответили. Послушав некоторое время, сикх с язвительной улыбкой положил трубку.

— Полковника Пратапа Ламбо не будет на месте до завтрашнего утра, — сказал он. — Можно позвонить ему домой. Хочешь?

Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь жужжанием большого, прикрепленного к потолку вентилятора. Кулдип наклонился над столом.

— Итак, — сказал он, — тебе придется во всем признаться. Зачем ты сюда явился и кто среди нас предатель?

Лал Оберой нервно сглотнул слюну, горящий взгляд Кулдипа Сингха его парализовал. Сзади послышалось металлическое лязганье, и его шею грубо обвила цепь, снова впившись в уже израненные места.

Сикх в тюрбане шафранового цвета встал прямо перед ним и, вытащив из ножен «кирпан», приставил острое лезвие к его горлу. Лал Оберой пытался не поддаваться панике: они не будут убивать его прямо сейчас. Главное, надо решить — признаваться или все отрицать... Ему вспомнились пышные формы «племянницы». Неужели он никогда их больше не увидит? Как все идиотски получилось!

Лезвие «кирпана» тихо поползло по его коже, оставляя на ней тонкий след, тут же заполнявшийся кровью и пылающий как ожог.

Откинувшись назад, Лал Оберой плаксивым голосом запротестовал:

— Остановитесь! Я сикхам не враг. У меня действительно есть приятель в Разведбюро. Мы родом из одной деревни. И он попросил меня сообщать ему все, что я смогу узнать о подозрительных иностранцах, которые останавливаются в отеле «Империал», так как моя лавочка находится рядом. О торговцах золотом и наркотиками.

— Разведбюро наркотиками не занимается, — холодно отрезал Кулдип Сингх. — Ты лжешь.

— Я никогда ничего не сообщал о сикхах! — безнадежно пытался защититься Лал Оберой.

— С кем ты должен был здесь встретиться?

— Ни с кем.

Последовало молчание. Кулдип сделал какой-то незаметный жест, и молодой сикх в шафрановой чалме поднес лезвие своего «кирпана» на расстояние в несколько миллиметров от левого глаза Лала Обероя.

— Я отрежу тебе язык и вырву глаза, а потом брошу стервятникам.

В его голосе было столько ненависти, что, дернувшись назад, Лал Оберой свалился на пол. Цепь натянулась, сжимая ему горло, и он с трудом поднялся.

— Говори! — приказал Кулдип Сингх.

Лал Оберой понял, что если он и дальше будет запираться, они выполнят свои угрозы...

— Да, это так, я прибыл сюда по распоряжению Разведбюро, — признался он покорно. — Да простит меня Бог, но я так нуждаюсь в деньгах. Дела мои идут очень плохо и...

— С какой целью? — прервал его Кулдип Сингх.

— Чтобы встретиться с человеком, который должен был мне передать какие-то сведения.

— С кем?

Вопрос этот вырвался одновременно из пяти уст. Лал Оберой с жалобным видом посмотрел на своих мучителей.

— Не знаю.

Увидев, какой свирепостью сверкнули черные глаза Кулдипа Сингха, он повалился на колени, насколько ему позволяла цепь, и умоляюще произнес:

— Господом всемогущим клянусь, я не знаю человека, с которым должен был встретиться...

И он рассказал им всю правду, то и дело прерывая свою речь мольбами и рыданиями. Он знал, как сикхи убивают шпионов. Они злопамятны, и жажда мщения у них в крови. Он замолчал, и некоторое время в комнате слышалось только его тяжелое дыхание.

— Ты лжешь! — проговорил Кулдип Сингх. Слова его упали, словно нож гильотины.

Ломая руки, Лал Оберой закричал:

— Нет, нет!

От ужаса он весь взмок.

Кулдип Сингх долго и с отвращением смотрел на него, затем коротко бросил:

— Мы заставим тебя говорить.

Сикх, державший цепь, рванул ее, и Лал Оберой очутился на полу. Он поднялся, и его тут же выволокли из комнаты. Он задыхался, а четыре сикха подгоняли его кулаками и рукоятками «кирпанов». Впереди шел Кулдип Сингх.

Теперь Лал Оберой был слишком измучен, чтобы пытаться бежать или звать на помощь. А ведь буквально в нескольких десятках метров от этого здания по Амритсару всю ночь ходили солдатские патрули. Он шел босиком, цементный пол был очень холодным, и он чихнул. Они прошли но лабиринту мрачных подземных коридоров, пустынных и извилистых, ц наконец очутились в каком-то освещенном помещении.

С несказанным облегчением Лал Оберой увидел хлопочущих у плит мужчин и женщин. Это была одна из кухонь, где готовилась бесплатная еда для паломников. При виде Кулдипа Сингха работа замерла. Он шепотом сказал несколько слов молодому сикху в шафрановом тюрбане, тот что-то коротко приказал, и повара послушно вышли из кухни, с любопытством поглядывая на Лала Обероя. Как только они все вышли, Кулдип Сингх распорядился:

— Свяжите его!

Молодой сикх связал Лалу Оберою руки за спиной, затем ноги у лодыжек. Проделывал он свою работу быстро, привычными движениями, как фермер, ощипывающий птицу. Когда пленник был связан, сикх, Держащий цепь, проволок его через всю комнату в ту часть кухни, где готовилось «тандури»[2].

В полу были проделаны три отверстия диаметром около полуметра, внизу была видна большая яма, наполненная раскаленными углями. У стены стояли огромные металлические вертела с нанизанными на них кусками курицы и баранины. Голова Лала Обероя оказалась совсем близко от одной из таких дыр, и он мог чувствовать идущий оттуда жар. Поняв, какая пытка ему готовилась, он громко закричал:

— Нет, нет! Клянусь Всевышним, я ни в чем не виноват!

Сикх, державший цепь, явно не в первый раз занимался подобными вещами. Ловким движением он еще раз обмотал цепью шею и ноги пленника. Другой конец закрутил вокруг своих могучих плеч и, подняв Лала Обероя с пола, начал опускать его в дыру вниз головой...

Вопли несчастного растворились в раскаленном воздухе. Он увидел совсем близко пламенеющие угли и плотно сжал губы, чтобы не задохнуться, ощутив палящий жар на коже лица. Внезапно спуск прекратился, и он повис на сдавившей горло цепи в двадцати сантиметрах от углей. Волосы его вспыхнули, и пламя лизнуло лицо, вызвав нечеловеческий крик. Он так бился на цепи, что чуть не свалился на угли. Но сикхи явно не собирались сжечь его заживо, так как тут же вытащили наверх. Они накинули ему на лицо и волосы влажное полотенце, быстро загасив пламя. От прохладного прикосновения мокрой ткани он чувствовал в течение нескольких секунд невыразимое блаженство, но вскоре опять ощутил ужасное жжение. Лалу Оберою казалось, что кожа на его лице так натянута, что вот-вот лопнет. Со лба свисали клочья, а волосы отлетали целыми пучками вместе с кожей. Они были набриолинены и вспыхнули как факел. Боль была нестерпимой. С ужасными криками он упал на пол и катался по нему, путаясь в длинной цепи.

Сикх, державший цепь, принялся затягивать ее, и крики Лала Обероя скоро перешли в какое-то кошмарное клокотанье. Его поставили на ноги, и он снова оказался перед Кулдипом Сингхом.

— Ты назовешь нам того, с кем должен был встретиться, — произнес все тем же тихим голосом Главарь сикхов. — Или я прикажу снова опустить тебя в яму.

— Но я ведь сказал правду! — завопил Лал Оберой. — Я не знаю его имени! Клянусь всемогущим Богом!

В огромной и пустой кухне крики его звучали оглушительно, но от улицы ее отделяли толстые стены, и ничего не было слышно...

Кулдип Сингх долго смотрел на него. Он не очень верил в клятвы, но у такого человека, как Лал Оберой, не хватит смелости продолжать лгать после, перенесенной пытки... Значит, имя предателя ему неизвестно. Выбранное место встречи наводило на мысль, что это был кто-то из членов общины Золотого Храма... Его помощники пребывали в ожидании, презрительно глядя на обожженное лицо Лала Обероя.

— Ладно, — согласился, наконец, Кулдип Сингх, — я думаю, что ты говоришь правду.

Он отозвал в сторону одного из своих людей и что-то сказал ему на ухо. Потом снова подошел к Лалу Оберою.

— Сейчас тебя выведут из храма. И больше никогда не работай против сикхов. Они этого не прощают.

Лал Оберой испытывал слишком сильную боль, чтобы благодарить. Голова его гудела словно котел. Кулдип Сингх исчез, и он почувствовал; что ноги его освободили от пут, но руки оставили связанными и цепь не сняли. Его снова повели по пустынным коридорам. Затем они оказались в какой-то совершенно пустой комнате, и, тряхнув цепью, стражник заставил его остановиться. Он опустился на пол. Вскоре в комнату вошел безбородый и аккуратно постриженный гигант с черными глазами, блестевшими магнетическим блеском.

— Встань, — приказал стражник.

Втроем они вышли на улицу, в один из прилегающих к храму переулков. Лал Оберой увидел прятавшуюся за домами полную луну. Под воздействием прохладного воздуха боль усилилась. Они прошли по переулку вдоль глухой стены и оказались на площади у главного входа в Золотой Храм. На ней никого не было, за исключением спавших в самом ее центре трех коров. Лал Оберой не мог понять, почему его до сих пор не отпустили.

— Куда вы меня ведете? — спросил он. — Мне больно. Тот, что держал цепь, потянул его через площадь.

— Хотим тебя немного подлечить, — сказал он.

Лал Оберой обреченно затих. Они вошли на территорию базара, расположенного прямо напротив храма. Лавчонки были закрыты. В темноте их поджидали еще два сикха. Гигант железной рукой надавил ему на затылок.

— Сядь.

Под нажимом мощной руки Лал Оберой присел, голова его была прижата к груди, он совсем обезумел от боли. Внезапно его схватили за обе руки так, что он не мог шевельнуться. Он даже не успел испугаться. Безбородый гигант зажал его голову между своими коленями. Лал Оберой увидел, что в его вытянутой руке блеснуло что-то вроде кинжала. Удар пришелся в самую макушку, молнией вспыхнула боль, вырвав у пленники ужасающий вопль. Палач ударил второй раз. Лал Оберой кричал, не умолкая.

Палач продолжал свои удары. В руках у него был не кинжал, а остро заточенный стальной стержень толщиной в палец, которым он изо всех сил бил по черепу, словно пытаясь вскрыть кокосовый орех... При пятом ударе стержень вошел на добрых два сантиметра в черепную коробку, обнажив мозг.

Лал Оберой издал нечеловеческий крик, и все его тело забилось в сильнейших конвульсиях.

Бритый сикх извлек стальной стержень из раны. Он еще не хотел убивать своей жертвы. Другой сикх быстро протянул ему маленький пластмассовый бидон. Гигант осторожно принялся вливать его содержимое в зияющее на черепе отверстие... В теплом воздухе разлился летучий запах бензина, смешивавшийся с запахом крови. Лал Оберой закричал еще громче, он был словно в столбняке, лишь обреченно подергивался всем телом.

Бензин стекал на ободранное лицо, лился по затылку и по спине...

Когда бидон опустел, палач поднялся. Чиркнув спичкой, он поджег небольшой бумажный факел и бросил его на голову Лалу Оберою. Она вспыхнула, как бенгальский огонь. В долю секунды пламя охватило всю голову, потом загорелась одежда на спине. От горящей жидкости закипел его мозг! Боль была, должно быть, нечеловеческой. Он катался по земле, корчась как разрезанная пополам змея, а сикхи кинулись бежать. Пламя ярко освещало пустой базар, и эхо от криков мученика глухо отдавалось от деревянных перегородок. Вздрогнув, проснулись спавшие здесь нищие.

Лал Оберой бился в судорогах еще несколько минут, казавшихся бесконечными.

Стоя у главного входа в Золотой Храм, Кулдип Сингх смотрел на него до последней секунды. Ведь именно такой пытке были подвергнуты сотни его соплеменников во время погромов сикхов, после того, как один из них убил Индиру Ганди. С тех пор Кулдип Сингх поклялся мстить своим врагам самым жестоким образом. Он скрылся в темноте, лишь услышав сирену полицейской машины.

Одна мысль не покидала его. С кем должен был встретиться Лал Оберой? По-видимому, враги теперь вынуждены будут прислать сюда кого-нибудь другого.

Кулдип Сингх приготовит ему такой же прием.

Глава 2

Тощая бродячая корова тупо уставилась на парикмахера, что расположился прямо на тротуаре, на боковой дорожке улицы Сансад Марг, рядом с медной табличкой, на которой значилось: «Индийское общество по распространению Библии».

Перед домом остановилось такси. Малко вручил водителю причитавшиеся ему двадцать рупий, и машина отъехала в облаке сизого дыма, влившись в поток пыльных зеленых автобусов и желтых мотоповозок рикш. Странный запах стоял в воздухе: смесь жасмина и нечистот. Слепящий солнечный свет резал глаза. Малко прибыл в Нью-Дели сегодня рано утром, но, несмотря на проделанный путь, усталости не чувствовал. Сказывались новые, удобные для сна, кресла, установленные на самолетах компании «Эр Франс». Приехавшего поражали непривычно огромные размеры этого города-парка с его бесконечными проспектами, великолепными, покрытыми газонами круглыми площадями, оставшимися со времен английского владычества. На Сансад Марг старые, еще колониальной постройки, дома, стоявшие в глубине запущенных садов с сильно пострадавшей от капризов погоды штукатуркой, соседствовали с современными, но уже изъеденными сыростью строениями, потрескавшимися и состарившимися раньше времени. Пышная зелень, казалось, вот-вот поглотит все окружающее. Дели немного напоминал Вашингтон с его широкими авеню, но это был Вашингтон загнивающий, кишащий индийский муравейник, где суетятся толпы бродячих торговцев, разъезжают рикши, повозки и велосипеды, не говоря уже о вездесущих священных коровах, разгуливающих прямо посреди улиц, у витрин магазинов или пасущихся на зеленых газонах площадей. Они здесь неприкосновенны.

Малко открыл решетчатую калитку дома № 10, прошел через сад, где одетый в лохмотья садовник лениво пытался что-то делать, и вошел в маленький двухэтажный дом из красного кирпича. Внизу сидела индианка в сари, приветливая и грациозная.

— Могу я видеть преподобного Алана Праджера? — спросил Малко.

— Второй этаж, комната номер сто шесть.

Лестничную клетку украшали цитаты из Евангелия и портреты миссионеров. Малко прошел по довольно грязному коридору и постучал в указанную дверь.

— Войдите! — ответили из-за двери по-английски.

Малко очутился в комнате, заваленной книгами и кипами папок; на стенах висели карты Индии. Он чуть не налетел на низкий столик, по бокам которого стояли два потертых кожаных кресла. Почти все свободное пространство занимал немыслимых размеров письменный стол. Атлетического сложения мужчина лет сорока, с низким лбом и жгуче-черными волосами, протянул ему руку. Короткие рукава белой рубашки позволяли видеть мощные бицепсы.

— Я Малко Линге.

— Алан Праджер, — объявил хозяин с дружеской улыбкой. — Рад видеть вас в Дели.

Малко заметил, что у американца белое как мел лицо и впавшие глаза. Ладонь его была влажной, хотя кондиционер работал на полную мощность. Недавно кончился период муссонов, и в Дели стояла ужасная жара, а ведь дальше будет еще жарче.

— Неважно себя чувствуете? — спросил Малко, глядя на бледное и осунувшееся лицо своего собеседника.

— Да, неважно! — признался Алан Праджер, откидываясь в кресле. — Во время муссона я подхватил вирусную лихорадку и целую неделю провалялся с температурой больше сорока... Поэтому не смог сегодня вас встретить...

Малко прилетел в пять часов утра, прямым рейсом «Эр Франс» Париж — Дели — Пекин. И чувствовал себя так, словно совершил лишь небольшой перелет, а не находился в воздухе восемь часов и сорок пять минут.

Поужинав гусиной печенкой и икрой, Малко заснул как дитя, а когда проснулся, они уже подлетали к Дели.

Старый делийский аэропорт походил на провинциальный аэровокзал. Дребезжащее от старости такси с мудрой неторопливостью довезло его до отеля «Тадж-Махал», построенного в ультрасовременном стиле и еще не успевшего пострадать от климата. «Мерседесов» в Дели не было. О том, чтобы взять напрокат машину, нечего было и думать.

Когда он, наконец, улегся в постель, уже светило солнце... ЦРУ опять испортило ему открытие охотничьего сезона своими телефонными звонками. Не говоря уж о его проблемах с Лиценским замком. К зиме надо было позаботиться о починке крыш, а их у него два с половиной гектара. И еще об отоплении. Он оставил руководство несколькими кровельщиками и водопроводчиками на управляющего, зная, что надзирать за ними он будет самым суровым образом и очень неохотно будет платить за сверхурочные часы... Его грозный вид иногда буквально творил чудеса, отчего нередко страдали карманы подрядчиков.

Как Малко того и опасался, его беспокойная невеста. Александра, сопровождать его отказалась, сославшись на тот факт, что в стране, где триста миллионов жителей умирают от голода, найдется достаточно шлюх, чтобы его удовлетворять. Соблазнить ее, пожалуй, могла бы лишь возможность посмотреть на Тадж-Махал, надгробный монумент, воздвигнутый в честь женщины.

«Теперь таких мужчин больше нет, — подумав, заключила она. — Смотреть на такое — только мучиться». И не захотела выслушивать доводы Малко, пытавшегося ей доказать, что его Лиценский замок — это и есть Тадж-Махал в честь ее. Александры...

— Я и не рассчитывал на пышную встречу в столь ранний час, — ответил он Праджеру. — К тому же, и лучше, что вас не видели со мной в аэропорту.

Алан Праджер слабо улыбнулся.

— О, я думаю, индийские коллеги, при всей их никчемности, прекрасно знают, что я отнюдь не все свое время посвящаю продаже библий. Но они меня терпят. К тому же, я им кое-что подбрасываю, вернее, подливаю. Бутылка виски стоит здесь на черном рынке триста пятьдесят рупий. Индийцы же от нашего виски буквально балдеют, и за бутылку готовы продаться со всеми потрохами. Местное виски годится разве что для чистки ванн... А за ящик американского можно организовать хоть целую сеть осведомителей...

Через комнату, тяжело взмахивая крыльями, пролетел набравшийся виски ангел[3].

Индийское общество по распространению Библии было милым детищем ЦРУ в Индии и действовало здесь уже в течение многих лет ко всеобщему удовольствию.

Основу его составляли настоящие священники, занимавшиеся распространением своей веры, но к ним было подмешано несколько агентов. Целью их было находить осведомителей среди индийцев, чтобы быть в курсе того, что замышляет правительство, находящееся под сильным влиянием Советов...

Малко зевнул. Сказывалась разница во времени.

— Хотите чаю? — спросил Алан Праджер.

— Лучше кофе.

Американец с трудом дотащился до своего стола и передал заказ по телефону. Его массивная фигура делала его похожим скорее на парашютиста, чем на торговца библиями. Молодой и способный сотрудник ЦРУ, он уже около двух лет находился на посту в Дели.

— Вам объяснили, зачем вы мне понадобились? — спросил он, вновь усевшись в кресло.

— Я был польщен, — сказал Малко, — но и несколько удивлен. В Вене мне дали, как всегда, уклончивый ответ, уверяя, что мое присутствие в Индии крайне необходимо. Тогда я вскочил в первый же самолет «Эр Франс», отлетающий в Париж, и оттуда прямым рейсом Париж — Дели — Пекин отправился сюда. Первый класс у них просто шик, в салоне не больше двадцати человек.

Алан Праджер печально кивнул головой.

— Мне наша «фирма» оплачивает только туристский класс. А в будущем месяце мне нужно будет лететь в Вашингтон...

— Летите самолетом «Эр Франс», — посоветовал Малко. — Они возобновили прямой рейс между Парижем и Вашингтоном. К тому же, в туристском классе выпивку, и даже шампанское, дают бесплатно.

— Благодарю за совет, — сказал Алан Праджер.

— У меня тоже не без проблем, — заметил Малко. — Скоро зима, и мне опять придется оплачивать безумные счета водопроводчикам. Этот замок меня когда-нибудь доконает...

— Вы хоть можете поторговаться насчет своих гонораров в бюджетном отделе. Мне же, чтобы получить надбавку в сотню долларов, нужно заполнить формуляр в семнадцати экземплярах и полгода клянчить.

— А у вас нет возможности как-нибудь подзаработать на библиях?

Американец устало фыркнул.

— Если бы вы знали, во что нам обходятся эти чертовы библии! Крестьяне ими просто подтираются, как только мы уходим. Настоящие миссионеры приходят в ужас от всего этого...

— Вы мне так и не сказали, зачем я здесь понадобился, — заметил Малко.

— Да потому, что я хорошо знаю вашу биографию и считаю, что только вы можете мне помочь в одном не приятном деле. А началось все вот с этого.

И он протянул Малко расшифрованную телеграмму, которую тот быстро пробежал глазами. С грифом «Секретно», отправлена из Лэнгли.

«...Срочно сообщите все имеющиеся сведения о готовящемся покушении на Раджива Ганди. Индийские власти ставить в известность не следует».

— Что все это значит? — спросил Малко.

Алан Праджер вытер потный лоб.

— Несколько недель тому назад пакистанские службы безопасности предупредили нашу резиденцию в Исламабаде, что, по сообщениям их осведомителей, группа сикхов-экстремистов готовит покушение на премьер-министра Раджива Ганди. Информация прошла по обычным каналам, не вызвав особого шума.

— Подобные сообщения поступали довольно часто, — заметил Малко. — Из Лондона, Торонто, даже Нью-Йорка. Арестовали несколько сикхов...

— Все так, — согласился американец. — Но до сих пор это было несерьезно. Кучка дилетантов, возмущенных операцией «Голубая Звезда» и штурмом Золотого Храма, пыталась отомстить с помощью динамита. К тому же, все это происходило за границей, где у сикхов очень мало сообщников, и выловить их не труднее, чем муху в кружке молока. Короче говоря, эта телеграмма была прислана мне как шефу отделения контрразведки в Дели, и я пустил по следу своих осведомителей...

— И что же?

Алан Праджер выпрямился во весь свой, в метр девяносто, рост и добродушно ухмыльнулся.

— Сначала мы подкрепимся! Продолжение я вам расскажу за десертом. Вы не согласитесь пойти ко мне? Сей час я могу принимать только пищу белых людей... Когда вы ближе познакомитесь с местными ресторанами, поймете, что ничего не потеряли.

* * *

Их «Мерседес-250», оглушительно сигналя, пробирался сквозь гущу велосипедистов, рикш и пешеходов. За рулем сидел шофер, Виджай, толстый индиец с огромным животом и печальными собачьими глазами. По всей видимости, гудком он научился пользоваться прекрасно... Алан Праджер со смехом сказал Малко:

— За такую езду в Нью-Йорке тут же посадили бы в каталажку... Это одна из радостей здешней жизни.

Какая-то женщина с ребенком в руках, увертываясь от колес «Мерседеса», совершила прыжок, достойный олимпийского чемпиона, и пошла дальше, не проявляя ни малейшего неудовольствия. «Мерседес» резко выделялся на фоне других автомобилей. Они были, в основном, двух видов: одни представляли собой маленькие и нелепые ящички на колесах, вроде довоенных «останов», другие же были побольше и повыше, имели округленную форму, напоминая русские автомобили пятидесятых годов, и носили претенциозное название «Амбассадор». Судя по высокомерному виду их водителей, принадлежали «амбассадоры» высокопоставленным лицам страны...

— У них что, нет иностранных машин? — спросил Малко.

— Есть, конечно, — ответил Алан Праджер, — с трехсотпроцентным налогом...

«Мерседес» свернул на боковую аллею широкого, обсаженного деревьями проспекта, и Малко увидел табличку с надписью: «Сингар Нагар». Все жилые кварталы походили здесь друг на друга. «Мерседес» остановился перед воротами виллы, одиноко стоящей в глубине сада.

Оборванный и босоногий слуга с очень темной кожей кинулся открывать ворота.

Алан Праджер занимал квартиру на первом этаже, окна ее выходили в сад. На веранде был приготовлен идиллический уголок для интимного обеда: вокруг низенького столика были разложены огромные, ярких цветов, подушки. На столике стояло три прибора.

— Мы будем не одни? — спросил Малко.

Американец ухмыльнулся.

— Почти одни! Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Малко пошел вслед за ним. Мебели в квартире почти не было, полы были выложены мрамором. Чувствовалось, что здесь живет холостяк... Алан Праджер открыл дверь одной из комнат. Мебели в ней было еще меньше, чем в остальных: сплетенный из ивовых прутьев и перевязанный веревочкой чемодан, несколько статуэток, среди которых слоноголовый бог Ганеш, на стенах приколоты картинки с изображением религиозных сюжетов, на полу — циновка. На циновке сидела юная индианка в ярко-красном сари. При виде мужчин она не шелохнулась, лишь пристально взглянула на них, как испуганный зверек, готовый кинуться наутек.

Личико ее было просто восхитительно: полные губы, капризный носик и огромные глаза, черные и блестящие, как у лани. Волосы цвета воронова крыла были разделены ровным пробором и заплетены на затылке в толстую косу. Ногти на руках и ногах были накрашены.

— Ленч, Ведла! — объявил Алан Праджер.

Немного поколебавшись, девушка встала. Роста она была невысокого, изящная и грациозная. Опустив глаза, она прошла перед, мужчинами и направилась к веранде.

Заинтересованный, Малко повернулся к Алану Праджеру:

— Это ваша...

Американец загадочно улыбнулся.

— Нет. Я с ней познакомился две недели назад. Она из Пенджаба. На хинди не говорит и по-английски знает лишь несколько слов.

Они уселись на подушки. Присев на корточки, Ведла развернула салфетки, налила в стаканы воды и замерла в ожидании, оставшись в той же позе. Алан Праджер бледнел все сильнее. Малко боялся, что он вот-вот потеряет сознание.

Слуга-оборванец принес на блюде омлет для американца и еще какие-то горячие блюда. Ведла принялась ухаживать за Малко.

— Это очень вкусно, — сказал Алан Праджер. — Овощные лепешки с пряностями и баранина, приготовленная по-пенджабски.

Подождав, когда мужчины начнут есть, Ведла тоже быстро проглотила несколько кусочков мяса.

— Как же вы с ней объясняетесь? — спросил заинтригованный Малко у Алана Праджера.

А я с ней не объясняюсь, — просто ответил американец.

От дальнейших вопросов Малко воздержался...

Ведла смотрела на пищу таким взглядом, ноздри ее так трепетали, что можно было подумать, что она умирает от голода. Она сидела между мужчинами, то и дело наполняя их тарелки. Малко рассматривал ее: у нее была великолепная грудь, очень большая, как у всех индианок. Похожа на танагрскую статуэтку. Он заметил, что она взглянула на него и тут же быстро опустила глаза. Ее явно взволновали золотистые искорки в глазах Малко. Он же, казалось, был полностью поглощен своей бараниной, в которой было столько острых приправ, что ее приходилось заглатывать как таблетку, запивая огромным количеством воды...

Ведла же совсем ничего не пила, лишь изредка торопливо запихивала в рот горсть риса с кусочком курицы.

Малко откинулся на подушки. Во рту у него горело. Выпив большой стакан содовой, Алан Праджер сказал:

— А теперь я расскажу вам продолжение моей истории. Итак, получив это сообщение, я тут же взялся за работу. Не так давно мне удалось завербовать одного сикха, некоего Кхалсара, крайне религиозного студента. Он живет в Амритсаре и работает в Золотом-Храме с людьми из Всеинднйской федерации сикхских студентов. Они — самые опасные.

Малко чуть сменил позу. Ему показалось, что он невольно коснулся юной индианки.

Он отодвинулся. Но по-прежнему чувствовал бедро Ведлы. Девушка на него не смотрела, но прижималась к нему гибко и незаметно, словно кошка. Чтобы проверить свои подозрения, Малко вытянул одну ногу, и индианка тут же повторила его движение. Алан Праджер продолжал свой рассказ и, казалось, не замечал всех этих манипуляций.

— Недавно этот мой осведомитель Кхалсар сообщил, что готов встретиться со мной в Пакистане.

— Но почему в Пакистане?

— Из Пенджаба туда легко перейти через границу. И встречаться там не так опасно. Мы увиделись в Лахоре и он порассказал веселенькие вещи... Прежде всего, заговор против Раджива Ганди действительно существует. Самый настоящий. Убийство замышляется группой из Амритсара, которая называет себя «Шафрановые тигры»

— Но почему?

— После проведения операции «Голубая Звезда», когда было совершено нападение на Золотой Храм, имя «Ганди» ненавистно каждому сикху. Представьте себе, что израильская армия стала бы обстреливать из пушек мусульманскую Мекку. Но это еще не все. Мой осведомитель сообщил, что Раджив Ганди должен быть убит 31 числа этого месяца, в тот самый день, когда была убита, и тоже сикхами, его мать.

Малко в задумчивости глянул на висевший на стене календарь. Было 19 октября, суббота.

Он слегка подвинулся, и Ведла тут же прижалась к нему еще плотнее. Она больше не ела и сидела, застыв и уставившись куда-то в пустоту. Ему не терпелось узнать, почему Алан Праджер поселил ее у себя. Американец продолжал свой рассказ:

— Он сообщил также, что двое опаснейших убийц из сикхов-фанатиков прибыли, якобы, недавно в Золотой Храм и скрываются там под видом сикхских храмовых певцов, которые бродят из храма в храм, распевая гимны в честь своего бога.

— Вы знаете, кто они?

— Кхалсар назвал их имена. Лал Сингх и Амманд Сингх. Кстати говоря, все сикхи — Сингхи. На их языке это слово значит «лев». Часто бывает трудно отличить их друг от друга. К тому же, все они бородатые... Этих двоих подозревают, и но без основания, в том, что они организовали взрыв «Боинга-747» компании «Эр Индиа». Тогда погибло около четырехсот человек.

— А как же им удалось вернуться в Индию?

— Скорее всего, они тайно перешли через границу в Пенджаб из Пакистана, власти которого пропустили их через свою территорию. За последние двадцать лет пакистанцы дважды объявляли Индии войну. Там любят сикхов, которые доставляют столько неприятностей индийскому правительству, и с удовольствием оказывают им небольшие услуги: достают фальшивые документы, немного денег, иногда какое-нибудь оружие. Чем больше беспорядка будет у их Великого соседа, тем лучше для пакистанцев, так как они до смерти боятся, что семейство Ганди сотрет их с лица земли с помощью своей новенькой атомной бомбочки.

— А более точных сведений ваш человек не сообщил?

— Нет. Он собирался разузнать обо все этом побольше. А пока — конец первой серии.

— Но, — возразил Малко, — чем же занимаются ваши индийские коллеги? У них что, нет своих осведомителей среди сикхов?

Алан Праджер снисходительно улыбнулся.

— Неужели вы думаете, что если бы они там были, Индира Ганди была бы убита? Скорее наоборот, это у сикхов полно своих людей в индийской разведке, потому что среди них очень много военных. Да и, по правде говоря, здешние органы разведки насквозь просвечены, коррумпированы и ни на что не способны. Если им удается кого-нибудь поймать, они так его измочаливают, что он тут же отдает концы. И даже когда в их руках оказывается стоящая информация, они не умеют ею воспользоваться, и она теряется где-то в лабиринтах бюрократии, причем различные отделы безопасности старательно скрывают ее друг от друга...

— Значит, им ничего не известно о покушении?

Алан Праджер расхохотался. Слуга убирал со стола.

А маленькая зверушка в красном сари все так же молча прижималась к Малко.

— У них толстенные папки наполнены материалами о покушениях, но они не способны их проанализировать! Они увеличили до максимума охрану Ганди и молятся богу Ганеше, чтобы этого оказалось достаточно.

Малко опустил руку на подушку, коснувшись руки Ведлы. Тотчас же он почувствовал, как ее тонкие пальцы с неожиданной силой впились в нее. Теперь это был недвусмысленный призыв. Может быть, по-английски молодая пенджабка и не говорила, но объясняться она умела...

— Почему в «фирме» так не хотят, чтобы был убит Ганди? — спросил Малко. — Там не очень плакали по Индире...

— Она была настроена крайне просоветски, — ответил Алан Праджер. — Сын ее пытается вести более сбалансированную политику. Не знаю подробностей, но я получил из Лэнгли приказ вылезти из кожи вон, но не допустить, чтобы с Ганди что-нибудь случилось. А я приказы выполняю.

— Ну и что же было дальше с вашим осведомителем?

— Две недели назад от него пришло сообщение, что он нашел то, что мне нужно, но не может двинуться с места. Он просил прислать к нему кого-нибудь. Тогда я договорился с другим моим осведомителем, одним индийским полковником из Разведбюро. Он как раз занимается вопросами терроризма.

— Скажите, как ловко вы устроились!..

Алан Праджер скривился:

— Увы, толку от него немного. На этот раз я ему пообещал, что буду делиться с ним информацией. И он направил одного их своих агентов, Лала Обероя, на встречу с моим человеком. Но случилось нечто непредвиденное. Мой осведомитель не явился на место встречи, Лал Оберой угодил в руки сикхских «студентов». И это для него очень печально кончилось...

И он рассказал Малко об ужасной смерти Лала Обероя.

— Подходящее поведение для противников насилия... — прокомментировал Малко.

— Видели бы вы, что творилось во время сикхских погромов, — вздохнул Алан Праджер. — Это было отвратительно. Сикхов сжигали заживо, вспарывали животы беременным женщинам, резали кинжалами младенцев, и это еще не все. За три дня было убито двадцать пять тысяч сикхов. А ведь по их религии священно любое проявление жизни, даже насекомые.

Отсюда вывод: в Индии лучше родиться тараканом, чем сикхом...

— Должно быть, агента вашего полковника заставили говорить, — заметил Малко.

— Само собой. Но он ничего не знал. И со мной не был знаком. Он мог выдать только своего «нанимателя», полковника Пратапа Ламбо.

— А откуда взялась эта Ведла?

— Лал Оберой купил ее у семьи, чтобы увезти в Дели и сделать продавщицей в своем магазине, а заодно и любовницей. Обычное дело для этой страны. Для нее это лучше, чем остаться на всю жизнь незамужней.

— Но ведь она красива.

— Это ничего не значит. Необходимо приданое, «дахедж», которое ей должна собрать семья. Раньше это было золото или драгоценности, а теперь — телевизор или видео. Это немыслимая трата для бедняков, они влезают в долги на всю жизнь. А если им не удается их выплатить, родители мужа, чтобы отомстить, сжигают молодую женщину заживо... Достаточно кинуть на сари зажженную спичку, когда она готовит на кухне, и дело сделано... Считается, молодая жена покончила с собой. В прошлом году только в Дели было триста таких случаев. Да, Индия — это страна ненасилия, как говорят наши умники.

Через комнату, казалось, пролетел насмерть перепуганный ангел и исчез во вспыхнувшем пламенем сари.

Ведла сидела, все так же вцепившись в руку Малко и, по-видимому, не понимала, что говорят о ней.

— Но как она попала к вам?

— Она приехала в Дели. Перед тем, как умереть, Лал Оберой успел купить ей билет до Дели. Она явилась в его магазин и все рассказала. Отправился туда и мой полковник из Разведбюро, чтобы разузнать подробности, и она буквально вцепилась в него. Он держал ее некоторое время у себя, а потом передал мне... Она умирает от страха и ни за что не хочет возвращаться домой.

Хорошенькая история.

Малко улыбнулся Ведле. Она опустила голову, но пальцы ее впились в руку Малко еще сильнее.

— И что же вы хотите от меня? — спросил он, заранее зная ответ.

Дружески хихикнув, Алан Праджер ответил:

— Догадываетесь? Вас ждут в Амритсаре...

— Но почему выбрали меня? — возразил Малко. — Я совершенно не знаю Индии, не говорю ни на хинди, ни на пенджаби, и к тому же иностранец и сразу брошусь в глаза...

— Знаю, знаю, — со вздохом ответил американец. — Дело вот в чем: никто не хочет туда ехать. Особенно мой полковник из Разведбюро. А мне сказали, что вы везучий.

— Да, я везучий, — согласился Малко. — Но отнюдь не несгораемый.

— Ба! — воскликнул Алан Праджер со сладчайшей улыбкой, — вам всего лишь грозит перейти в более высокую степень «кармы»[4]...

Глава 3

Привлеченные запахом пищи, мухи роем кружились над столом. Слуга принес чай и кофе. Ведла освободила свою руку, чтобы положить сахар в чашку Малко, и тотчас снова прижалась к нему. Он раздумывал о том, в каких отношениях был с ней Алан Праджер. Своим огромным ростом он, должно быть, внушал ей страх, ведь в ней самой было не больше полутора метров... Их взгляды снова встретились, и в ее глазах он увидел смесь отчаяния и наивной надежды соблазнить его. Она знала, что красива, и понимала, что это ее единственный шанс выжить в жестоком и враждебном мире.

Малко отпил глоток безвкусного и обжигающего кофе.

— Мне не хотелось бы разделить участь своего предшественника, — сказал он. — Я не тороплюсь менять свою «карму».

— Я просто пошутил, — осклабился американец. — На этот раз будут приняты все меры предосторожности. Вы вооружены и будете начеку. К тому же, вы отправитесь туда не один.

— А, значит, Ведла...

— Нет, нет. Один из моих агентов, Амарджит Охри, индийская журналистка. Я с ней познакомился в Вашингтоне. И мы друг другу понравились...

Иначе говоря, он спал с ней.

— Она сейчас в Дели?

— Да. Она работает на газету «Таймс оф Индиа» в качестве репортера. Я использую ее для налаживания некоторых контактов и для получения информации. Она симпатичная, говорит на пенджаби и к тому же совершенно очаровательная девушка.

— Почему бы вам ее одну туда не послать?

Американец скривился.

— Такая работа не для нее. Помочь вам она сможет, но я не думаю, что она согласилась бы сама взяться за это дело.

Малко слушал, по-прежнему чувствуя, как бедро Ведлы прижимается к его бедру. Жара и разница во времени уже давали о себе знать. Алан Праджер откровенно зевнул, он был бледен как мел.

— У Амарджит есть и личная причина вам помогать, — добавил он. — Ее дядя, старый журналист, значится у сикхов в «черном списке». За то, что во время проведения операции «Голубая Звезда» слишком активно поддерживал действия центрального правительства.

— И что это значит?

— Это значит, что в ближайшие дни он будет убит. Они всегда осуществляют задуманное и уже уничтожили не один десяток политических деятелей и участников антисикхских акций.

— Вы уже говорили с ней о поездке в Амритсар?

— Да, она согласна.

— А каким образом я туда попаду?

— Это я тоже устроил. Сейчас туда не пускают никого из иностранцев, кроме журналистов. Мы придумали для индийцев «легенду». Вас туда аккредитует «Вашингтон Ревю», журнал, который связан с «фирмой». Вам остается только принести две фотографии, и вы получите журналистское удостоверение.

Он налил себе еще кофе. Движение на улице утихло — был час послеобеденной «сиесты». У Малко слипались глаза. Но ему хотелось узнать обо всем подробнее.

— А почему этот наш Кхалсар работает на нас?

— Его семья живет в Соединенных Штатах, — объяснил Алан Праджер. — Мы им помогли с получением визы и снабдили деньгами... Но с этим" субъектами никогда и ни в чем нельзя быть уверенным. Они лживы по натуре.

Ничего себе, приятная деталь!

— Когда я должен буду с ним встретиться?

— Примерно через час мы это выясним. Он должен мне позвонить. Почему бы вам пока не заняться фотографиями для удостоверения? Мой шофер вас отвезет. А потом возвращайтесь сюда.

* * *

Кроме торговцев, разложивших свои товары прямо на тротуаре, базарчик квартала Сингар Нагар располагал дюжиной лавчонок, одна из которых принадлежала фотографу. Он обещал, что карточки будут готовы через час. Малко попытался разузнать у шофера, нельзя ли где-нибудь взять напрокат машину, но тот, казалось, не понимал, о чем идет речь, и привез его обратно к дому Алана Праджера. Надо признать, что при здешнем сумасшедшем уличном движении ни один нормальный водитель не рискнул бы сесть за руль...

Малко снова оказался на террасе, где они обедали. Ведла сидела все на том же месте и встретила его пристальным взглядом. Устроившись на подушках недалеко от нее, он принялся листать «Индиа Тудей». В доме стояла абсолютная тишина. Алан Праджер, вероятно, улегся спать.

На Малко снова навалилась усталость, и, бросив газету, он откинулся на подушки, чтобы вздремнуть. За десять дней ему предстояло раскрыть заговор в совершенно незнакомой для него стране. Ну и задачка!

Ведла поднялась, звякнув браслетами. Она прошла мимо Малко, соблазнительно покачивая бедрами и окинув его долгим и пристальным взглядом. Лицо ее было густо накрашено, а ведь ей было не больше четырнадцати-пятнадцати лет. Когда она вышла, Малко закрыл глаза. Ему действительно необходимо было немного поспать.

Он и не заметил, как мгновенно уснул.

* * *

Длинная зеленая змея с треугольной головкой ползла вверх по его ноге, высунув жало. Вздрогнув, Малко проснулся и осмотрелся кругом. Никакой змеи не было, это Ведла нежно поглаживала его ногу пальцами своей ножки. Юная квартирантка Алана Праджера снова была здесь. Усевшись перед Малко, она смотрела на него из-под своих длинных ресниц. Рядом с ней стоял большой стакан молока. Малко почувствовал, что в кровь его хлынул поток адреналина. Что все это значило? Он ведь думал, что она ушла к Алану Праджеру. Он снова закрыл глаза, нарочно.

Голая ножка тотчас же двинулась дальше, скользя вдоль его бедра. Слегка позвякивали подвешенные на браслетах побрякушки. Продвигалась она очень медленно, небольшими рывками, поглаживая бедро Малко пальцами. Спать ему уже совсем расхотелось. Когда же маленькая ножка остановилась у него между ног, он почувствовал, что его словно окатило горячей волной. Ножка замерла, как будто в нерешительности. Затем, еще медленнее, чем прежде, она вновь двинулась в путь по низу его живота. Пока не нашла то, что ей было нужно.

Снова остановка. Полузакрыв глаза, Ведла наблюдала за Малко. Нога ее продолжала шевелиться, но теперь уже по-другому. Девушка медленно и ритмично сжимала и разжимала пальцы, вызвав у Малко соответствующую естественную реакцию. Тогда Ведла с удовлетворенным видом посмотрела на него. Удивительный сексуальный обряд...

Очень скоро он достиг крайнего возбуждения. А маленькое чудовище продолжало свою работу! Так что ему пришлось лечь на бок, чтобы избежать катастрофы...

Ножка оставалась на своем месте, властная и терпеливая. Малко разрывался между безумным желанием и неловкостью от такой нелепой ситуации. Намерения Ведлы были более чем недвусмысленны. Пока он раздумывал, ножка поднялась к верху брючной молнии.

Ведле удалось очень ловко схватить пальцами ноги за застежку. Она тихонько начала тянуть ее вниз...

Ну, это уже слишком.

Малко ласково отстранил ножку и закончил работу сам. И стал ждать, что будет дальше. Ситуация эта крайне его возбуждала. Он надеялся, что Алан Праджер своим появлением не помешает продолжению...

Ведла пристально смотрела на него. Не на лицо, а на расстегнутую молнию. Он даже подумал, что на этом все и кончится. Но она, встав каким-то кошачьим движением на четвереньки, стала тереться лицом и грудью о его бедро. Затем он почувствовал на себе прикосновение ее губ, а ее пальцы крепко сжали его плоть.

Буквально с религиозной сосредоточенностью она принялась его массировать. Она стояла изогнувшись, на коленях, с падавшей вертикально черной косой, словно только что сошла с барельефа эротического храма. Она отняла губы, и он почувствовал на своей коже ее горячее дыхание. Глаза Ведлы были открыты, но на него она не смотрела. Протянув руку, он отыскал под шелком упругие груди с длинными твердыми сосками. У этой девочки было тело взрослой женщины.

Ведла вздрогнула от неожиданности, но тут же дала ему понять, что не хочет, чтобы он продолжал свои ласки, Она опять принялась ласкать его, и им овладело безумное желание, чтобы ее губы вернулись на прежнее место.

Она так и сделала. Но на этот раз почти застенчиво. Тонкие пальцы продолжали нежно его ласкать. Но вот она замерла, словно удав, проглотивший кролика. Потом опять медленно оторвала губы.

Сначала все чувства Малко обострились, но Ведла своими умелыми прикосновениями постепенно заставила его успокоиться...

Иногда она как бы приостанавливалась, лишь чуть-чуть прикасаясь к нему языком, и тогда ему начинало казаться, что время тянется чудовищно медленно. Потом ласки стали все более и более властными, но без резких движений. Голова ее медленно ходила вверх-вниз, словно змея перед факиром, повинуясь движению бедер Малко.

Затем, словно обезумев, голова вдруг ускорила ритм, и все накопленное Малко в течение этого часа желание вырвалось разом на волю. Он приглушенно застонал, извергаясь в нее, а Ведла продолжала прижиматься к нему своим ртом, и все ее маленькое тело напряглось, стараясь усилить его наслаждение. Он услышал, что где-то далеко зазвонил телефон.

Волна схлынула, а Ведла свернулась клубочком у него на животе, все еще не отнимая своего рта и ожидая, когда он полностью успокоится. Потом встала и привела в порядок его одежду. После такого урока Кама Сутры Малко трудно было спуститься на землю. Ведла же, как примерная девочка, уже сидела опять на пятках и маленькими глотками пила свое молоко, напоминая насытившуюся кобру.

Она оставалась все в той же позе, когда в комнату вошел Алан Праджер, без рубашки, в шортах и с заспанным лицом.

— Мне позвонили, — объявил он, — вас ждут в Амритсаре послезавтра.

Малко равнодушно кивнул головой. Сейчас мысли его витали очень далеко от ЦРУ... Ведла незаметно ушла в свою комнату, прихватив стакан с молоком.

— Я еду один?

— Нет, я вызвал Амарджит. Мы вместе поужинаем.

В очередной раз зевнув, Алан Праджер вздохнул:

— Просто подыхаю! Ведла вам не очень мешала? — спросил он со странной улыбкой.

— Нет, а что?

— Я уже говорил вам, что она ни за что не хочет возвращаться домой, — объяснил американец. — В первую же ночь я обнаружил ее в своей постели. Это, конечно, было неплохо, но я не могу оставить ее у себя. И вообще, из-за моей «лихоманки» мне сейчас не до этого. Я подумал, что она захочет к вам прибиться...

Отрицать было бесполезно.

— Я это не так понял, — сказал Малко. — Но она мне показала очень милый образчик своих возможностей.

— У индианок это в крови, — улыбнулся Алан Праджер. — Но несколько веков арабского и английского правления, приучили их к целомудренности. Их бывает очень трудно расшевелить. Во всяком случае, если вы хотите взять ее к себе в гостиницу...

— Это деликатный вопрос, — заметил Малко.

Алан Праджер кивнул.

Ну хорошо. Тогда давайте поговорим о делах серьезных.

Он сходил в другую комнату и вернулся с кожаной сумкой, которую протянул Малко.

— Вот то, что вам понадобится в Амритсаре.

В сумке лежал фотоаппарат «Лейка» и автоматический кольт 45 с тремя обоймами. Из-за таможенного досмотра Малко не смог взять на этот раз свой миниатюрный пистолет. ЦРУ же, за исключением экстренных случаев, отказывалось провозить оружие по дипломатическим каналам в такую страну, как Индия.

Малко взвесил огромный пистолет на руке.

— Такую пушку не просто спрятать...

Алан Праджер улыбнулся.

— Хотите, я покажу вам фотографии Лала Обероя? Вернее, того, что от него осталось? Я хочу, чтобы вы вернулись из Амритсара живым. Эта штука стреляет ядрами, но зато она эффективна. Этим кольтом очень давно никто не пользовался, он в прекрасном состоянии, а номер вытравлен кислотой.

Малко тоже хотелось вернуться из Амритсара живым. Он взял сумку, продолжая думать о Ведле. Жалко, что она так плохо говорит по-английски. Она была бы очень приятной спутницей...

* * *

Высокая и голубоглазая молодая блондинка в роскошном сари прошла перед Малко под руку с красавцем индийцем в костюме типа «Мао», на шее у него была надета гирлянда из цветов шафрана. В холле отеля «Тадж-Махал» толпились индианки в разноцветных сари, чернобородые индийцы в чалмах. Была суббота, день свадеб, и из сада доносились звуки музыки. Разукрашенные, словно новогодние елки, женщины поглощали в огромных количествах миндаль, печенье и орехи или сплетничали по углам холла.

— А вот и Амарджит, — объявил Алан Праджер.

К ним подошла молодая женщина в джинсах и белой кофточке, с распущенными по плечам волосами. Очаровательная брюнетка с матовой кожей, великолепно очерченным ртом и умными глазами. Ее вполне можно было принять за испанку или итальянку.

Американец представил их друг другу.

— Амарджит Охри. Малко Линге, мой сотрудник.

Он не стал уточнять, какой именно сотрудник — по продаже библий или по шпионажу... В отличие от большинства индианок, молодая женщина вела себя с мужчинами очень непринужденно. Взгляд ее с нескрываемым интересом задержался на Малко.

— Я везу вас в «Маглай», — заявил Алан Праджер. — Это не самый худший вариант...

«Мерседес» двинулся к северной части Дели, переехав через величественную площадь, на которой высились так называемые Индийские Ворота — Индиа Гейт, памятник погибшим индийцам. Затем, проехав по Джан Патх, они оказались на площади Коннот Плейс, в коммерческом центре Нью-Дели, и свернули, наконец, на мрачную улочку, Кеннот Серкл, где под арками, покоящимися на некогда белых колоннах, расположился ресторан «Маглай». Рядом, у дверей банка, стоял на страже бородатый сикх, перевязанный лентами с блестящими патронами, с огромным черным револьвером на боку и с дубинкой в руках.

Сидя на корточках на тротуаре, продавец листьев бетеля предлагал свои товар, завернутый в бумажные кулечки. Жители соседних домов, пользуясь жаркой погодой, вытащили на улицу свои лежанки. В стороне, под фонарем, пристроились четверо картежников. В ресторане «Маглай» музыканты развлекали посетителей пронзительной музыкой, сопровождавшейся грохотом барабанов. Кроме Малко и Праджера, иностранцев здесь не было.

Алан заказал несколько местных блюд. В ресторане было очень прохладно: кондиционер работал на полную мощь. Малко начинал находить свою индийскую миссию вполне приятной. Амарджит была не менее привлекательна, чем Ведла, но гораздо умнее. Шелковая кофточка соблазнительно обтягивала бюст. От ее грудного смеха внутри у Малко что-то пощипывало.

— Каков же ваш план? — спросил он у Алана Праджера.

Глотнув пива, тот ответил:

— Наш приятель Кхалсар сильно струхнул, он боится, что за ним следят. Я предложил ему встретиться в отеле «Интернэшнл» в Амритсаре, но он отказался. Придется вам отправляться в Золотой Храм.

Малко закашлялся, но отнюдь не из-за острой пищи.

— Не в сам Золотой Храм, — поправился американец. — Мы будем действовать следующим образом. Амарджит выдаст себя за вдову сикха, оставшуюся без средств к существованию и прибывшую в. Золотой Храм, чтобы предаваться здесь медитации. Она попросит пристанища в «Гуру Нанак Нивазе», храмовой гостинице для паломников...

— А если они увидят, что она не из сикхов?

Амарджит успокаивающе улыбнулась:

— Я говорю на пенджаби и неплохо знаю религию сикхов. Достаточно, чтобы не допустить просчетов. Моим женихом был сикх. А внешне сикхи и индусы выглядят совершенно одинаково.

— И что потом? — спросил Малко.

— Наш друг Кхалсар сможет узнать, когда она приедет и в каком номере остановится. И на следующий день после вашего приезда он придет туда между десятью и одиннадцатью часами, чтобы передать вам свою информацию...

— Я тоже остановлюсь в этой гостинице? — спросил сбитый с толку Малко.

Праджер покачал головой.

— Нет. Вы разделитесь, как только прибудете в Амритсар. Вы открыто отправитесь в отель «Интернэшнл». Там объявите, что вы — иностранный журналист. В любом случае, на вас сразу обратят внимание, ведь в Амритсаре нет иностранцев. А ваше прикрытие позволит вам все осмотреть. Затем вы должны попасть в комнату Амарджит в назначенное время. Охраны там нет. Поедете в «Амбассадоре» и возьмете моего шофера Виджая.

— Мне кажется, было бы проще отправить туда вашего полковника из Разведбюро, — заметил Малко.

— Об этом не может быть и речи, — отвечал Алан Праджер, — по двум причинам. Во-первых, если его узнают, его тут же прикончат. Во-вторых, я предпочитаю получить информацию без посредников, от Кхалсара Сингха.

Амарджит расхохоталась.

— Есть и третья причина. Я никогда не соглашусь ехать туда с этим похотливым ублюдком Пратапом Ламбо!

Некоторое время они ели молча, затем Алан Праджер предложил:

— Пошли, выпьем стаканчик в «Тадже».

Когда они вышли, игроков в карты уже не было. Американец погладил себя по животу.

— Чувствую, что мне опять будет плохо. Чертова жратва...

* * *

В дискотеке ресторана «Тадж-Махал», в мигании разноцветных огней стробоскопа, какой-то высоченный сикх, в розовом тюрбане, джинсах и кроссовках, отплясывал дьявольский рок. В полутьме обнимались парочки. Здесь было шумно и довольно претенциозно. Девочки сменили свои сари на мини-юбки. Не иначе как чтобы подлечить свою «лихоманку», Алан Праджер принялся за французский коньяк, согревая рюмку в своих огромных, как лопаты, ладонях.

Малко спросил русской водки, но здесь ее не оказалось. Только индийская, от которой глаза могли на лоб вылезти. Воспользовавшись тем, что музыканты заиграли медленнее, он пригласил Амарджит танцевать.

— Вы живете с дядей? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Так удобнее. Я пока не подыскала себе квартиру, а с каким-нибудь мужчиной жить не хочу. Здесь не любят сдавать квартиры одиноким женщинам. Еще очень сильны предрассудки. А я прожила в Соединенных Штатах три года...

Они танцевали, тесно прижавшись друг к другу. Амарджит, конечно, чувствовала, что происходит с Малко, но это ее ничуть не смущало. Хотя музыканты снова заиграли рок, они продолжали стоять, покачиваясь, на краю площадки.

Наконец, Амарджит отстранилась:

— Не очень-то красиво с нашей стороны бросить Алана одного.

— Боитесь, что он будет ревновать? — спросил, смеясь, Малко.

Она фыркнула:

— Мне плевать на Алана. К тому же, женщинам он предпочитает коньяк. Он не сердцеед. И вообще, мне уже нужно уходить.

— Почему?

— Мой дядя будет беспокоиться. А мы еще успеем узнать друг друга получше. В Амритсаре.

— Вы не боитесь отправляться в эту экспедицию?

Она улыбнулась:

— Немного. Но меня это очень привлекает. К тому же, мы отправляемся 21 числа. Если верить астрологам, это удачный день.

Алан Праджер взглянул на них заблестевшими глазами. Уровень в бутылке значительно понизился. Он поднял стакан:

— Это не то, что индийский коньяк. Тем только разве сикхов поджигать.

— Тихо! — сказала Амарджит.

К счастью, из-за громкой музыки их никто не слышал. Решительно, «лихоманка» и алкоголь доконали великана...

В холле толпились разряженные семейные пары, величественные индианки с красной «тикой» на лбу, знаком кастовой принадлежности.

— Когда-нибудь вы наденете для меня сари, — сказал Малко в порыве внезапной фантазии.

Амарджит с усмешкой посмотрела на него.

— Об этом просили все мои любовники-американцы. Один-ноль. Но все-таки он поцеловал ей руку под удивленным взглядом разнаряженного как английский адмирал швейцара. Провожал Амарджит Алан Праджер.

— Приходите ко мне завтра обедать, — предложила она. — Я пришлю за вами шофера. А потом займемся вашим журналистским удостоверением.

Малко поднялся в свою комнату, открыл кожаную сумку и, вынув из нее кольт 45, долго взвешивал его на ладони. Ему очень не нравилась эта прогулка в Амритсар. Дело пахло западней. Ему совсем не хотелось быть зажаренным. Единственное, что скрашивало поездку, это присутствие Амарджит.

Глава 4

На улице Ринг-роуд образовалась огромная пробка, и немудрено: прямо поперек проезжей части преспокойно разлеглась корова. Шофер сигналил и рулил как сумасшедший, чуть не разнес вдребезги мотороллер, на котором ухитрилось разместиться семейство из шести человек, и все же, когда они подъехали к дому Амарджит, было уже полвторого.

Крошечный садик перед домом почти полностью был занят палаткой цвета хаки; небрежно прислонившись к ограде, стоял солдат в красном берете с огромным ружьем на плече. Другой солдат расхаживал взад и вперед по узкой дорожке.

Малко успел заметить в палатке еще с полдюжины солдат, валявшихся на раскладушках.

Из дома вышла Амарджит и помахала Малко рукой:

— Я уж думала, что вы заблудились:

На ней были узенькие, в обтяжку, брючки из розового шелка и длинная сиреневая блузка, стянутая широким поясом.

В комнате, на диване в стиле «Галери Барбес» 1935 года, сидел пожилой мужчина, одетый в подобие белой пижамы, с газетой в руке.

— Моя дядя, Гурнам Азад.

Поздоровавшись со старым индийцем, Малко спросил:

— Почему у вас в саду столько солдат?

Гурнам Азад обреченно улыбнулся:

— Я значусь в «черном списке» у сикхов, и правительство меня охраняет. Но все это попусту. Все равно убьют.

Он говорил так, как будто речь шла о ком-то другом. Удивительная страна.

В комнату вошел слуга, босой и плохо выбритый, с подносом в руках. Все те же вечные кусочки баранины и курицы под обжигающим соусом. Амарджит протянула Малко стакан, наполненный какой-то беловатой жидкостью.

— Выпейте, это нейтрализует перец в желудке.

Его чуть не вырвало. Нечто совершенно отвратительное: что-то похожее на прокисший йогурт.

...Через пятнадцать минут с едой было покончено, и слуга подал чай с кардамоном.

Индийцы едят очень быстро и не делают из еды культа.

— Я могу пойти вместе с вами за журналистским удостоверением, — предложила Амарджит. — С помощью нескольких рупий и бутылки виски попытаемся пробить индийскую бюрократию.

— Сегодня воскресенье...

— Там есть дежурные.

— Наша поездка в Амритсар не из приятных, — заметил Малко. — Вы не передумали?

Журналистка пожала плечами.

— Мы здесь привыкли к насилию. Во время погромов мы прятали сикхов, а наши соседи пришли, чтобы их убить. Перед этим они уже расправились с одной семьей и носили повсюду труп маленького ребенка, насаженный на острие копья... Недавно на глазах у своих детей был зарублен топором отец семейства. Для нас смерть мало что значит. Просто переход из одной «кармы» в другую.

Дядя куда-то исчез, и они вышли из дома.

Опять долго ехали по бесконечным проспектам и наконец, очутились перед грязным, выкрашенным охрой зданием, которое охраняли часовые: Бюро печати и информации. Коридоры, уставленные растениями, вяло крутящиеся вентиляторы и вежливо улыбающиеся, но совершенно ни на что не годные чиновники. Казалось бы, получение журналистского удостоверения — дело простое и быстрое, но никто не мог им толком объяснить, к кому нужно обратиться... В результате, они оказались в огромном кабинете, где посетителей принимала, по всей видимости, какая-то важная персона. Над столом висел портрет бородатого сикха, президента республики Индия. Чиновник был знаком с Амарджит. Он приветствовал ее, и его вмиг повлажневшие глаза уже не отрывались от ее груди.

Через двадцать минут Малко вышел оттуда, имея в руках маленький кусок зеленого картона в пластиковом чехольчике: журналистское удостоверение, оформленное по всем правилам на его имя. Прикрытие для поездки в Амритсар было обеспечено.

— Мне нужно написать об одном индийском празднике, — сказала Амарджит. — Он проходит в северной части города. Хотите поехать со мной?

— С удовольствием, — сказал Малко.

До следующего утра делать ему было нечего. Амарджит перегнулась к шоферу:

— Чанди Чоук!

— Хорошо.

В старом Дели, на выезде с Матхура-роуд, они застряли в плотной массе рикш, пешеходов и дрянных автомобильчиков. Все это катило по мостовой, словно грязевой поток. Кругом царила глубокая нищета. Масса уличных торговцев предлагали прохожим лепешки, жареное мясо на вертелах и штучные сигареты.

Внезапно прямо перед собой они увидели красные стены гигантской крепости, точно сошедшей со страниц одного из романов Киплинга. Укрепления тянулись на целый километр.

— Красный Форт, — пояснила Амарджит.

Величественный и давно заброшенный обломок имперского могущества. У подножия стен был устроен парк, а во внутренних помещениях расположился какой-то коммерческий центр и то, что осталось от административной службы. Величие и упадок... Тротуары улицы, по которой с трудом пробирался их автомобиль, служили приютом множеству несчастных; они жили здесь под натянутыми кусками брезента, в старых, без колес, колясках рикш или просто на земле...

— Мне трудно снова привыкать к Индии, — сказала Амарджит. — Но это моя страна... Я не могу найти себе квартиру, потому что хочу жить одна. Рассорилась со своей семьей, отказавшись выйти замуж за предназначенного мне человека моей касты... Жизнь индийской женщины напоминает по-прежнему жизнь Ситы, богини унижения, которая беспрекословно подчиняется своему мужу, а затем сгорает вместе с ним на погребальном костре, боясь не угодить ему даже после его смерти...

От волнения грудь ее вздымалась и под тонким шелком облегающей кофточки выглядела крайне соблазнительной.

Амарджит перехватила взгляд Малко и слегка смутилась.

— Похоже, у всех индианок очень красивая грудь, — заметил он. — А у вас она просто великолепна.

Она смущенно засмеялась.

— Не знаю! Должно быть, все дело в генах. Все статуи эротических храмов изображают женщин с пышной грудью. У нас действительно редко увидишь плоскую женщину. В нашем народе всегда существовал культ эротики, но система «совместных семей» положила этому конец.

— Что это такое?

— Это ужасно. Две или три семьи живут вместе под надзором бабушек и дедушек. Никакой тайны интимных отношений. Бабушка решает, когда молодоженам заниматься любовью. И все это длится уже много поколений...

— Значит, в Индии больше нет эротики?

— Только в деревнях, где еще сохранился тантризм. Изредка они проводят свои сборища, которые правительство называет оргиями. Всю ночь они занимаются любовью, группами, растягивая удовольствие. И у них до сих пор сохранился культ фаллоса.

Малко вспомнились восхитительные губы Ведлы. У юной пенджабки культ фаллоса был, должно быть, врожденным.

Они свернули на улицу Махатмы Ганди, по обеим сторонам которой расположились ужасающие трущобы. В основном это были сколоченные из досок бараки, а одна семья устроилась в багажном контейнере, украденном у какой-то аэрокомпании. Наверху — дети, внизу — взрослые. В помещении, рассчитанном на два десятка чемоданов, ютилось пять-шесть человек...

— Посмотрите вон на ту улочку, — сказала Амарджит.

Разрушенные лачуги, обгоревшие стены, развороченные фасады. С другой стороны текла река Джамна.

— Здесь, — сказала молодая женщина, — с помощью полиции была проведена зверская расправа с сикхскими семьями. Насиловали женщин, забивали ногами детей. Людей наваливали кучами в машины и поджигали...

Малко смотрел на женщин, что сидели прямо на улице на своих лежанках, уставив глаза куда-то в пустоту. Прошел год, а здесь ничего не было восстановлено. Были видны даже пятна крови, которые не удалось смыть муссонным дождям. Мужчин здесь почти не было.

— Сикхи ничего не забыли. Видите эту надпись на стене? — спросила Амарджит.

На обрушившемся фасаде одного из домов Малко увидел яркую надпись санскритскими буквами. Амарджит наклонилась к нему.

— Там написано: «Пусть пролитая кровь породит ненависть!»

Они повернули направо и внезапно оказались буквально нос к носу со слоном. Потом увидели второго, третьего и, наконец, четвертого... За слонами двигались десятки грузовиков, переделанных в карнавальные повозки, между ними шли музыканты в потрепанных униформах, изо всех сил дуя в трубы. Шум стоял ужасный. На грузовиках ряженые индийцы изображали различных богов.

— Вот тот фестиваль, который я ищу! — сказала Амарджит.

Она принялась делать записи. Прошел час, прежде чем они, оглохшие от шума и все в пыли, отправились, наконец, обратно к центру.

— Завтра мы выезжаем очень рано, — сказала Амарджит. — Я прикажу шоферу заехать за вами в шесть часов.

Малко вспомнил надпись на санскрите. Да, в Амритсаре ненависть, по-видимому, была жива.

Поперек дороги лежал вдребезги разбитый грузовик с овощами, передний мост его был сплющен в лепешку. Водитель еще сидел за рулем. Он врезался в ветровое стекло, и по белой дверце кабины текла кровь. Место аварии было огорожено небольшими камнями, и машинам приходилось его объезжать. Автомобиль, ставший причиной аварии, превратился в груду железа и мертвых человеческих тел, напоминавшую какую-то модернистскую скульптуру.

Виджай, шофер Алана Праджера, объехал место происшествия с полнейшим безразличием, и они снова покатили по ухабистой, но прямой как стрела дороге, обсаженной эвкалиптами. С тех пор, как они выехали из Дели, это был уже шестой несчастный случай. Ездить по индийским дорогам опаснее, чем воевать под Сталинградом. Можно подумать, что одна половина здешних водителей грузовиков играет в кинокартине «Плата за страх», а другая — в «русскую рулетку». Последствия такой езды «украшали» обочины дорог вдоль пенджабских рисовых плантаций... Двадцатью километрами дальше они увидели водителя, которому во время столкновения оторвало ногу. Он печально смотрел, как из обрубка льется кровь. Еще один, которому предстоит сменить «карму»...

Малко закрыл глаза. Кроме разбитых машин, смотреть здесь было не на что. Абсолютно плоская пенджабская земля с бесконечными полями, чаще всего засаженными рисом... Если бы не чалмы, верблюды, сари и тракторы, можно было подумать, что находишься где-нибудь в Юго-Восточной Азии. Рядом с ним дремала Амарджит. Теперь на ней было сари из набивного хлопка, волосы были спрятаны под белым шарфом, лак на ногтях старательно смыт.

На переднем сиденье, рядом с водителем, лежал маленький узелок — ее вещи. Ведь она должна была якобы прибыть в Амритсар поездом, вместе с другими бедными паломниками... Малко взглянул на часы: осталось еще три часа езды.

Молодая женщина приоткрыла глаза.

— Все в порядке? — спросил Малко.

— Да... Все будет хорошо. Сегодня вечером, в пять часов, не забудьте прогуливаться перед моей гостиницей. Я буду ждать на наружной галерее, как раз напротив своего номера. Как только стемнеет, я приклею бумажную тику рядом с замочной скважиной. Чтобы вы не ошиблись комнатой...

— Сегодня вечером? Но ведь встреча назначена на завтра.

Молодая женщина натянуто улыбнулась.

— Я знаю, что это неразумно, но так мне будет спокойнее.

Они замолчали. Их автомобиль зажало между двумя медленно ползущими тракторами, на которых тряслось не меньше дюжины одуревших от тряски крестьян. Резко тормознув и чудом избежав столкновения, Виджай снова нажал на педали, и машина ринулась дальше, проскрежетав всеми шестеренками. Амарджит наклонилась к Малко:

— Рабочие здесь все еще получают по восемь долларов в месяц, а если плохо работают, их бьют.

Что и говорить, хороша демократия и социальная справедливость!

До сих пор они не увидели на дороге ни одного заграждения. А ведь считалось, что Пенджаб находится в состоянии осады. Старый «Амбассадор» хоть и грохотал, словно мешок с персиковыми косточками, но держался неплохо. Малко, конечно, предпочел бы комфортабельный «Мерседес», но выбора не было. Когда они, выехав из города Дёра Баба, свернули на Амритсар, было уже почти два часа. А еще через двадцать минут они увидели щит с надписью: «АМРИТСАР, высота 750 футов».

Окрестности города производили угнетающее впечатление. Старые, почерневшие от времени, гниющие лачуги, покосившиеся дома. Множество велорикш, а моторикш почти не видно. Автомобилей совсем мало. Всеобщая нищета. И ни единого иностранца. Виджай остановился перед вокзалом, где ждали сотни велорикш и несколько такси. Слегка побледнев, Амарджит повернулась к Малко:

— До вечера.

Она быстро вышла из машины и затерялась в толпе. Вот они и приступили к выполнению задания.

* * *

В отеле «Интернэшнл», выстроенном недавно, но уже успевшем поблекнуть, было совершенно пусто и относительно чисто. И когда Малко, выдвинув ящик стола, раздавил таракана, он оказался довольно скромных для этой страны размеров. Спрятать кольт 45 было некуда, и он решил оставить его в дорожной сумке. Посмотрел на часы.

До темноты оставалось часа два: ночь здесь наступала рано.

Повесив на шею «лейку», выданную Аланом Праджером, он снова уселся в «Амбассадор». Виджай оставался за рулем. Они поехали к Золотому Храму.

Священных коров здесь было еще больше, чем в Дели. Ни одного современного здания, зато тысячи лавчонок, где торгуют всякой всячиной. Внезапно машина выехала на площадь перед храмом. Следуя наставлениям Амарджит, он направился к раздевалке, чтобы оставить там обувь, намотал на голову шарф и, ополоснув ноги в маленьком очистительном бассейне, поднялся по ступенькам, ведущим ко входу в храм. Наверху он на мгновение остановился, чтобы полюбоваться волшебным зрелищем.

Посреди квадратного, стометровой длины, бассейна высился Харимандир, Золотой Храм из белого мрамора. Крытый листовым золотом купол сверкал на солнце... По мостику из такого же белого мрамора, украшенному венецианскими фонарями, бесконечной вереницей текли посетители, входившие и выходившие из святилища. Заунывная и пронзительная музыка, впрочем иногда довольно мелодичная, лилась из десятков репродукторов, заглушая все прочие звуки. Малко смешался с толпой паломников, медленно прогуливавшихся вокруг бассейна по проложенной там дорожке все из того же белого мрамора, испещренной многочисленными обетами на санскрите и на английском языке.

Огромный бородатый сикх, совершенно голый, если не считать тюрбана, спустился по специально устроенным для этой цели ступенькам в бассейн и принялся совершать ритуал омовения, чтобы смыть с себя грехи.

Паломничество в Золотой Храм для сикхов — это то же самое, что для мусульман хождение в Мекку. Полагалось совершить его хотя бы раз в жизни... Несмотря на то, что Малко был здесь единственным иностранцем, никто, казалось, не обращал на него внимания. Он пошел вместе с паломниками, повесив на плечо сумку с кольтом 45. Ведь у этого мирного места было и другое лицо... Он направил объектив своего аппарата на две кирпичные башни, возвышавшиеся к востоку от бассейна, и увидел, что их верхушки изрешечены пулями и снарядами, выпущенными во время проведения операции «Голубая Звезда». Прямо перед ним у дорожки стояло полуразрушенное, черное от копоти строение... Маленький бородатый сикх, с копьем в руке, подошел к Малко я сказал ему на ломаном английском:

— Добро пожаловать, сахиб. Вы иностранец. Вы видите, что они сделали с нашим храмом... В течение двух веков никто так не осквернял его... Но Бог наказал собаку, по чьему приказу было совершено это преступление... — и, понизив голос, добавил: — И Бог покарает всех тех, кто ей помогал. Да благословит вас господь, caxii6.

И он мелкими шажками засеменил прочь по белому мрамору...

Малко не торопился. Он знал, что за ним, конечно, следили служители храма и шпионы из криминальной полиции, которыми храм кишмя кишел. Ему нужно было играть свою роль газетчика... Он остановился, несколько раз щелкнул «лейкой», потом пошел дальше, разглядывая купающихся или прогуливающихся паломников и стражников, дошел до мостика, ведущего в Золотой Храм. И через несколько мгновений уже входил в него с толпой других посетителей. Внутри было сумрачно. Множество людей с благоговением взирало на открывшееся перед ними зрелище.

Сидя под красным балдахином, служитель культа читал священную книгу сикхов «Ади-Грантх», обмахиваясь опахалом из шерсти белого яка. Певцы и музыканты сопровождали чтение песнопениями. Повсюду на полу сидели люди, предаваясь размышлению; вперемешку — жрецы и посетители, мужчины и женщины. В окна была видна спокойная гладь бассейна. На одном из мраморных подоконников Малко заметил след от пули. Здесь тоже прошло сражение...

Проходя мимо жреца, посетители бросали деньги: монетку или бумажку. Малко разорился на сто рупий, которые тут же были подхвачены служителем с ловкостью, достойной крупье из Монте-Карло. Повсюду висели гирлянды из цветов шафрана, символ чистоты... Выйдя из храма, он увидел двух бородатых сикхов, раздававших всем посетителям какие-то печеньица. Он тоже получил такое и положил в рот. Слишком сладко и почти несъедобно. Выплюнуть в священный бассейн? Но это могло вызвать чье-нибудь возмущение. Пришлось проглотить.

Он снова вернулся на дорожку и, усевшись напротив священного дерева ююба, посаженного на самом краю бассейна, стал рассматривать строения, стоявшие за восточной стеной храма, где шли самые тяжелые бои, и следы их видны были до сих пор.

Даже дерево ююба было расщеплено снарядом правительственных пушек и теперь перевязано проволокой. Великий покой царил над Золотым Храмом. Да, вполне спокойное место, чтобы здесь умереть.

* * *

Выходя, Малко прошел мимо бородатого благообразного сикха, который с копьем в руке охранял вход в храм. Направо тянулся пустырь, а налево — шло полным ходом восстановление четырехэтажного дома, также изрешеченного снарядами. Во время осады здесь погибло несколько сотен сикхов.

Внезапно, как это характерно для Индии, стало быстро темнеть. Прямо перед собой Малко увидел белое пятиэтажное строение, сгоревшее изнутри, — бывшее административное здание Золотого Храма. Здесь тоже шли жестокие бои. Он пошел направо, вдоль наружной стены, и нашел то, что нужно: на табличке значилось — «Гуру Нанак Ниваз». Белое четырехэтажное здание, с наружными галереями по всей длине, стояло в глубине сада.

Гостиница для паломников. Здесь должна была поселиться Амарджит.

Малко вошел в сад. Его украшали два обгоревших и развалившихся автобусных остова. Люди постоянно входили и выходили, и никто не обращал на него внимания. Подняв голову, он испытал легкое потрясение. С галереи четвертого этажа на него смотрела Амарджит. Он постарался запомнить в общих чертах место, где она находилась, затем, пройдя через сад, вышел с другой стороны и направился к ярко освещенному базару. Когда же покинул его, было уже совсем темно. Он вернулся к машине, которая оставалась на бесплатной стоянке под присмотром шофера, и поехал в отель «Интернэшнл».

Вытянувшись на кровати, Малко попытался расслабиться. До встречи с Кхалсаром, осведомителем Алана Праджера, оставались сутки. После того, что здесь произошло недавно, сикхские экстремисты, по-видимому, были настороже. Не исключено, что у него будут проблемы. Чтобы поднять себе настроение, он решил спуститься поужинать в темный бар. Там было полно сикхов, и Малко был единственным иностранцем. Сумку с кольтом 45 он повесил на спинке стула. Лишь бы он ему не понадобился. Блюдо, которое ему подали, было наперчено еще сильнее, чем в Дели, но вкусно. Ни радио, ни телевизора здесь не было. В половине десятого он направился пешком к Золотому Храму. Улицы были пустынны, лавочки закрыты, — одни коровы да рикши, спящие в своих колясках.

Когда он подошел к храму, было около десяти часов.

Музыка внезапно прекратилась, и неожиданно наступила тяжёлая, гнетущая тишина.

Малко совершил большой крюк по темным переулкам, чтобы подойти к гостинице с противоположной от храма стороны. Дойдя до сада, он вошел в освещенные ворота.

Спать здесь ложились рано. Он тихо поднялся на четвертый этаж, никого не встретив на лестнице.

Галерея была слабо освещена, на дверях комнат не было ничего, кроме номера. Он остановился перед той, за которой, по его расчетам, находилась Амарджит и внимательно ее осмотрел: ничего. Никакой тики!

Решив, что ошибся, он осмотрел две соседние двери, но на них тоже ничего не было. Тут в саду послышались шаги, и он увидел двух мужчин в тюрбанах и бородача с пикой. Они собирались подняться по лестнице. Должно быть, это прибыли новые жильцы. Малко побежал вглубь галереи, но она заканчивалась тупиком. Дальше бежать было некуда. Единственный выход — прыгнуть с четвертого этажа вниз, прямо на крыши сгоревших автобусов... Он вернулся назад и, нагнувшись над перилами, увидел, что мужчины были уже на площадке третьего этажа. Значит, они неминуемо поднимутся на четвертый!

Если они его здесь увидят и начнут задавать вопросы, выполнение задания окажется под угрозой.

Но если он очутится в комнате незнакомого человека, это тоже может вызвать скандал...

* * *

Что ж, тем хуже! Он толкнул находящуюся перед ним дверь. Она не поддалась: заперта на ключ. Он надавил сильнее. Изнутри мужской голос что-то спросил на незнакомом языке.

Малко вернулся к перилам. От напряжения у него начались спазмы в животе. Где же Амарджит?.. Голоса приближались. Внизу были видны ржавые каркасы автобусов. Он рисковал напороться на какую-нибудь железку, но другого выхода не было... Перекинув ногу через белые перила, он приготовился лететь в пустоту.

Глава 5

Сидя верхом на балюстраде, Малко уже готов был спрыгнуть на крышу обгоревшего автобуса, когда сумка с кольтом соскользнула с плеча и, глухо стукнув, упала на пол галереи. Он тихо ругнулся:

— А, ч-черт!

Пришлось перелезать обратно. Быстро нагнувшись, он подобрал сумку и, взглянув в сторону лестницы, увидел силуэт человека с мешком.

Единственный выход: спрятаться в любой из комнат.

Толкнулся в ближайшую дверь. Заперта на ключ. Соседняя открылась легко, и он влетел в нее. В свете желтоватой лампы он увидел широкую тахту и силуэт женщины, одетой в розовое. Это была Амарджит! Поджав ноги, она преспокойно читала. Комната была пуста: только ложе, да узелок в углу. Она поднялась с радостной улыбкой:

— Опаздываете. Я уже начала беспокоиться, не случилось ли что-нибудь.

А у него еще пульс отбивал не меньше ста шестидесяти ударов в минуту. Она порывисто прижалась к нему, но тут же отпрянула. Вместо сари на ней были узенькие брючки и длинная блуза из такого прозрачного шелка, что она казалась обнаженной.

— Разве вы в этой комнате разместились? — с удивлением спросил Малко.

— Меня попросили поменяться. Пришлось согласиться: почтенный старец-сикх захотел остановиться именно в моей комнате из-за номера, благоприятствующего ему...

— А «тика»?

— Я не решилась: уж очень бросается в глаза. Не хотелось привлекать внимание... Надеялась услышать, как вы идете.

— А в остальном все в порядке?

— Все отлично. На этаже есть еще три-четыре женщины, никаких вопросов мне не задавали. Присаживайтесь...

Присесть можно было только на тахту, покрытую простыней сомнительной чистоты и сложенным вчетверо одеялом.

Малко все еще прислушивался к звукам, долетающим снаружи. Видел ли кто-нибудь, как он вошел в комнату женщины? Она нерешительно попросила его:

— Побудьте со мной, мне одной страшно. Здесь все во власти храма. Если они что-нибудь заподозрят...

Она не закончила фразу, но Малко знал, что она имели в виду. Фанатики сикхи не откажут себе в удовольствии подвергнуть пыткам и женщину... Он собирался ответить, как вдруг погас свет. Они замерли. Снаружи доносились мужские голоса; вновь прибывшие спорили о чем-то и никак не могли угомониться. Сейчас не высунешься...

— Надо немного подождать, — шепотом сказала Амарджит. — Какая-нибудь авария. Я включу музыку...

Она достала магнитофон на батарейках и включила его. Тотчас комната наполнилась высокими и мелодичными звуками песнопений. Так читалась Священная Книга. Амарджит повернулась к Малко:

— Расскажите о себе. Кто вы?

— Современный самурай, — ответил он. — Знаю, что это не модно...

— Вовсе нет, — возразила она. — Наоборот...

Они говорили вполголоса, и музыка заглушала их слова. Она попросила объяснить, почему он стал работать на ЦРУ, рассказать о выполненных им заданиях.

И он ей рассказал о своем замке, об Александре, о своей бесконечной игре со смертью, в которой он то и дело рисковал жизнью, отчасти из верности принципам, отчасти из материальных соображений, чтобы жить подобающе своему званию.

— Вы многих убили? — спросила Амарджит.

— Нет, старался избегать этого. Я терпеть не могу насилия, но живу в мире насилия и порой вынужден защищаться. Но всегда глубоко уважал человеческую жизнь.

Они помолчали. С галереи вновь послышались голоса.

— Никак не выйдешь. Придется еще немного подождать, — сказала Амарджит. — Отдохните.

Малко откинулся на жестком ложе, положив голову на сложенное одеяло. Комнату озарила короткая вспышка спички, и в воздухе распространился пряный запах: это. Амарджит зажгла сандаловую палочку.

Говорить ни о чем не хотелось. Мысли его витали где-то далеко. Незаметно он погрузился в приятное забытье.

* * *

Что-то теплое прижалось к его губам, и он очнулся. Он не сразу сообразил, что это был медленный и властный поцелуй Амарджит.

Малко открыл глаза. Света все еще не было, но голоса на галерее умолкли. По-прежнему звучала музыка. При свете сандаловой палочки он увидел, что Амарджит стоит перед ним на коленях.

Протянув руку, он ощутил не шелк, а ее теплое тело.

Свою блузку она сняла. Он погладил длинные и упругие соски, затем взял в ладони ее грудь, теплую, гладкую и тяжелую. Попытался опустить руку ниже, но наткнулся на пояс облегающих брючек.

— Тише, — шепнула Амарджит, губами касаясь его рта. — Мы займемся любовью, но на мой манер.

— А как это? — спросил он, обнимая ее за талию.

От ее кожи исходил такой же аромат, как от сандаловой палочки.

— Мы будем следовать тантрическим правилам, — сказала Амарджит, — контролировать и сдерживать себя. Продлим удовольствие и познаем радость только на рассвете.

— Ты думаешь, я смогу? — спросил заинтригованный Малко.

— Если постараешься, сможешь, — ответила она. — А я помогу тебе. Мне вовсе не хочется, чтобы мной овладевали за несколько минут, как девками с Фолкленд-роуд[5].

— Я постараюсь, — пообещал Малко.

Амарджит приблизила губы к его уху:

— Если я в тебе разочаруюсь, ты ко мне никогда больше не прикоснешься.

Назойливая, томная музыка придавала атмосфере еще большую чувственность. Легкие пальцы Амарджит, едва прикасаясь, пробегали по всему его телу, и он не сразу осознал, что, умело возбуждая его смелыми ласками, она успела раздеть его и принялась нежно массировать.

Лишь через полчаса она позволила ему снять с нее одежду. Тут уж и он, в свою очередь, стал ласкать ее тело. Кровь пульсировала в его чреве, и он еле смог сдержаться, когда его рука проникла меж ее ног. Там было горячо и влажно. Она затрепетала, да так сильно, что он решил, будто наступила кульминация. Но внезапно она успокоилась. Он почувствовал, что живот ее втянулся, и она напрягла все мышцы, контролируя себя, чтобы продлить удовольствие. Пальцы ее вцепились в затвердевшую плоть. Она прошептала:

— Тверд, как мрамор Тадж-Махала.

Малко изнемогал и мучительно ожидал, когда он сможет овладеть этим распростертым перед ним телом. Но каждый раз, когда он пытался сделать это, Амарджит отстраняла его.

— Подожди.

Она покрывала его поцелуями, ее язык жалил, как кобра, и словно вызывал в нем электрические разряды. Наконец она приникла губами к низу его живота, и Малко невольно издал отрывистый стон. Он приподнялся всем телом, предчувствуя наслаждение. Но эта чертовка Амарджит отвела голову, и напряжение ослабло.

Ласки ее стали нежнее и спокойнее. Взяв его руку, она положила ее себе на низ живота, словно хотела показать, что она тоже с трудом сдерживает себя.

Постепенно желание вновь стало нарастать. Он забыл про все опасности, подстерегавшие его за дверью, про лежащий рядом пистолет, про сикхов и про ЦРУ. Рот Амарджит опять стал живым и шелковистым вместилищем. С глухим стоном он прижал к себе ее голову.

И тотчас же ее безжалостные пальцы крепко сдавили его отвердевшую плоть у самого основания. У Малко буквально искры посыпались из глаз.

— Будь умницей, — прошептала она, — еще не время.

Сердце бешено колотилось в его груди. Амарджит, по-видимому, почувствовала, что ей удалось довести его до предела. Тогда она легла на него всем телом, сплетая пальцы их рук. Ее язык слегка коснулся его рта, и губы их соединились. Опершись на локти, она стала медленно водить то влево, то вправо свою грудь, касаясь ею груди Малко. Потом, согнув колени, она плотно прижалась к нему низом живота и начала, не торопясь, раскачиваться вперед-назад.

Это было дьявольское испытание. Поработав руками и ртом, она пустила теперь в ход свое тело.

Обняв ее за бедра, Малко попытался перевернуть ее под себя, чтобы, наконец, расправиться с ней по-мужски. Но она воспротивилась.

— Подожди, — шепнула она. — Все получится само собой.

Малко решил стоически выдержать и эту восхитительную пытку. Он взял в ладони груди Амарджит, зажимая между пальцами соски, и по участившемуся дыханию ее понял, что она испытывает такую же блаженную муку.

Прильнув к нему, она прекратила свои ласки. Часа два прошло с тех пор, как они начали эту дьявольскую игру, а он так и не овладел ею. С ума сойти!

И опять он почувствовал, что вот-вот изойдет. Внезапно Амарджит овладела его ртом и выдала ему глубокий и долгий поцелуй. Обхватив ее тонкий стан, он прижал ее к себе. Казалось, он прожжет ей живот своим горячим штыком. Она прервала поцелуй и приказала:

— Раскрой меня всю руками. Всю раскрой.

Он повиновался. Скользнув пальцами по низу ее живота, он проник во влажное нутро. Амарджит тихо постанывала, но не сдавалась... Она снова взяла его руки в свои, и они замерли совершенно неподвижно, упиваясь поцелуем.

Затем он почувствовал, как она, словно змея, поползла по нему. Затаив дыхание, он наслаждался прикосновением ее горячей и влажной плоти, и тут он ощутил ее в полную силу.

Медленно приподнявшись, Амарджит раскинула руки и села на него.

Обхватив ее бедра, он попытался прижать ее, чтобы войти глубже.

— Стой! — шепнула она, и в голосе ее была мольба.

Взяв его руки в свои, она склонилась к нему и повелительно произнесла:

— Теперь не шевелись. Мы прошли часть пути, но самое трудное впереди.

Ничего себе...

Малко чувствовал, что он на грани изнеможения. Ощущение мучительное и в то же время неописуемо восхитительное. Никогда бы не подумал, что Амарджит так сексуальна.

А она по-прежнему оставалась неподвижной, не выпуская из себя то, что в нее вошло. И тут Малко чуть не закричал от наслаждения: внутри нее все мускулы пришли в движение... Словно бархатистое прикосновение крыльев бабочки... Глухо застонав, он обхватил бедра Амарджит и повалил ее, чтобы, наконец, овладеть ею.

Тотчас мускулы сжались с невероятной силой, пресекая все намерения Малко и прервав начинавшийся экстаз.

— Нехорошо, — недовольно проговорила она в темноте, — придется все начинать сначала!

Танталовы муки...

Они вернулись в прежнее положение. Затем она опустилась на него, и внутренние мускулы ее вновь заработали. Прильнув к нему всеми клеточками своего тела и взяв его за руки, она стала понемногу добавлять к внутренним движениям легкое колыхание бедер. Но стоило ей почувствовать прерывистое дыхание Малко, как она останавливалась. И он, весь в поту, казалось, жил одним сладостным порывом.

— Великолепно, — прошептала она. — Если бы ты знал мои ощущения...

Теперь они лежали совершенно неподвижно. Упругие ее мышцы сокращались в ритме биения его сердца, постепенно успокаивая его. Потихоньку, незаметно, ритм ускорялся, и восхитительная пытка возобновлялась.

А время шло. Чтобы отвлечься и отдохнуть, он стал прислушиваться к тишине. Ночь была тихая, не то что в Дели. Ни звука, ни шороха. Магнитофон давно умолк. Внезапно он почувствовал, что желание прошло. Он продолжал гладить ее шелковистую кожу, но уже довольно безразлично. По-видимому, Амарджит поняла это и вновь пришла в движение.

Очень быстро страсть вновь пробудилась в нем и с еще большей силой.

— Теперь, — сказала она, — когда я скажу, ты возьмешь меня, как захочешь.

Она поцеловала его, чуть приподнявшись, чтобы он мог ласкать ее грудь. И он сладострастно погрузил пальцы в упругое и нежное тело.

Он с ума сходил от этого живота, что ходуном ходил над ним. На этот раз, когда он приподнялся, Амарджит покорно скользнула вниз и, лежа на боку, ждала, когда он примет последнее решение... Согнув ногу, он коленом раздвинул ее ноги и опять овладел ею.

Со стоном она помогала его усилиям.

Он, казалось, хотел разломить ее пополам, а она отдавалась ему без остатка.

Но вот он почувствовал приближение развязки и понял, что не сможет ею овладеть так полно, как ему хотелось бы. Руки его впились в бедра юной женщины, и он почувствовал невероятное блаженство. И в этот момент Амарджит резко вскрикнула и глубоко вздохнула. Внутри нее все судорожно сжалось, продлевая его наслаждение. Ему показалось, что над ним разверзлось небо.

Не понимая, что с ним происходит, Малко откинулся на постели и тотчас уснул, ибо вся его энергия ушла в это последнее и небывало прекрасное мгновенье.

* * *

Внезапно Малко проснулся от запаха сандалового дарена. Комнату освещало лишь пламя сандаловой палочки. Стоя на коленях, над ним склонилась Амарджит. На ней было хлопчатобумажное сари. Она улыбнулась ему.

— Скоро четыре, — сказала она. — Тебе лучше уйти пораньте.

Он быстро оделся, проверил, дослан ли патрон в ствол кольта. Она с любовью прижалась к нему.

— Если останешься подольше в Индии, я научу тебя искусству заниматься любовью. Если у тебя хватит терпения. Ты научишься сдерживать себя и будешь брать меня всеми способами, какими захочешь. Некоторые мужчины умеют контролировать свое извержение и распределять его по разным частям тела женщины.

Но это потом — в следующий урок...

Он бесшумно открыл дверь. Луна зашла, и тьма была полная. Амарджит слегка коснулась его губ своими.

— Будь осторожен! До вечера.

Спускаясь, он никого не встретил. Сторож спал с открытым ртом, обхватив пику ногами. Малко нырнул в темноту и скоро оказался на пустынных улицах Амритсара. Сделав несколько шагов, он наткнулся на какую-то черную массу, лежащую на тротуаре, и едва не упал.

Это была корова. Она недовольно замычала.

В отеле «Интернэшнл» все спали, и он тоже с удовольствием повалился в постель. Встреча с Кхалсаром Сингхом была назначена на вечер, значит, времени у него было предостаточно, в том числе и для выполнения «журналистских обязанностей».

* * *

Стоя неподвижно под синим небом, в котором кружились черные коршуны. Малко рассеянно слушал рассказ добровольного гида по Золотому Храму, описывавшего каждую царапину, нанесенную белому мрамору пулями и снарядами индусов.

Краем глаза он увидел, что к нему подходят три молодых сикха с черными бородами. Один из них, в оранжевой чалме и с ласковыми глазами, обратился к нему:

— Вы журналист, сэр?

— Да, — ответил Малко. — А в чем дело?

— Наш начальник хотел бы побеседовать с вами, — сказал юноша.

— А кто ваш начальник?

— Кулдип Сингх, председатель Федерации сикхских студентов. Он находится недалеко отсюда, сэр.

У Малко неприятно засосало под ложечкой. Ведь это Кулдип Сингх пытал и умертвил Лала Обероя...

Другой бородач, хмурый с виду, в розовом тюрбане и черных очках, встал за его спиной. Малко почему-то подумал, что вот так же, наверное, все происходило и с посланцем Алана Праджера.

Глава 6

Малко огляделся, прикидывая, как себя держать. Паломники приступали к омовениям. Тягучая, пронзительная мелодия оглашала внутренность храма. Рядом с Малко седобородый сикх омывал ребенка. Рослая женщина следила за ними. На ремне через плечо у нее висел кирпан.

— Так вы идете, сэр?

В тихом голосе слышалась настойчивость. Отказаться, не вызывая подозрений, было трудно. Любой журналист ухватился бы за счастливый случай взять интервью у Кулдипа Сингха, скрывавшегося уже в течение нескольких месяцев. Но ведь тут могла таиться и ловушка. Там, внутри храма, Малко был в безопасности. Здесь же, вдали от людей... К тому же сумка с пистолетом осталась у Виджая в «Амбассадоре». В который раз жизнь Малко становилась игрой слепого случая.

— Да, иду, — ответил он. — Но мне хотелось предупредить шофера, чтобы он пока пошел поесть. Он ждет меня на стоянке в машине.

Хмурый бородач недовольно отрезал:

— Это займет совсем мало времени.

Делать было нечего.

— Ну тогда пошли.

В сопровождении трех сикхов Малко миновал деревянную постройку, внутри которой совершали омовение женщины. Амарджит, возможно, находилась среди них. Он вспомнил прошлую ночь, подарившую ему бесподобный урок искусства любви.

Через восточную дверь они вышли за пределы собственно храма. Вместе с пристройками Золотой Храм занимал огромную площадь с сотнями помещений и комнат, наполненных кучей людей: поварами, певчими, охранниками, священниками, уборщиками, администраторами... Проглоти этот лабиринт одинокого Малко, и его уже тут не разыскать.

— Направо, — сказал человек в розовом тюрбане.

Они подходили к зоне, закрытой для публики и денно и нощно охраняемой старыми белобородыми сикхами, которые теряли свое благообразное обличие и превращались в сущих драконов при малейшем сигнале тревоги. Стражники почтительно приветствовали сопровождавших Малко людей.

— Куда мы идем? — спросил он.

— Туда, — ответил сикх в темных очках.

Он указал на убогую постройку, затерявшуюся между двумя пустырями. Надпись гласила по-английски: «Всеиндийская Федерация сикхских студентов».

Кулдип Сингх задумчиво всматривался в афишу, висевшую на стене и изображавшую гуру Нанаса, его вдохновенные и нездешние глаза. С той поры, когда Кулдип Сингх вышел из подполья, он почти не покидал этих помещений, охраняемый верными стражами, вооруженными до зубов. Питался он сухарями, запивая их очень сладким чаем.

В соседнем помещении отдыхали на топчанах несколько охранников, не расстававшихся с оружием. Другие дежурили снаружи. С Кулдипа Сингха не сняли еще обвинений в нескольких убийствах. Но полиция не имела права арестовать его на территории храма. Стало быть, тут он чувствовал себя в относительной безопасности — и использовал ночное время для встреч с людьми, которых никто не должен был видеть.

В дверь постучали, и Кулдип Сингх вздрогнул. Появился розовый тюрбан.

— Мы привели журналиста, Учитель.

— Хорошо.

Осведомители доложили ему о появлении иностранного журналиста, явлении необычном для данного периода. Да, за прессой следовало признать важную роль. Кулдипу Сингху необходимо было поведать миру о своих идеях. К тому же ему полезно было немного развеяться. Он потерял покой с того момента, когда обнаружили шпиона, подосланного Разведывательным Бюро. Сам по себе этот шпион не имел никакого значения и к тому же был примерно наказан. Но сознание того, что в ряды сикхов затесался предатель, мучило Кулдипа Сингха. Принимая во внимание готовившуюся операцию, он не мог позволить себе такого. Вот уже и его сеть террористов, взрывавших бомбы в Дели, оказалась разрушенной вследствие доноса.

Шпион, специально приезжавший из Дели, наверняка имел важное задание. Кулдип Сингх провел строжайшее дознание. Лишь пять человек имели доступ к сведениям, способным поставить под угрозу его проект. Все пятеро отличались надежностью. И только одного из них можно было еще в чем-то подозревать. В тот самый час, когда обнаружили шпиона, человек этот был неожиданно вызван на важную встречу в связи с прибытием в Золотой Храм некоего пакистанца, который мог оставаться в Амритсаре лишь считанные часы.

Это было единственное подозрение, косвенно павшее на данного человека и само по себе еще ничего не значившее. До сих пор его поведение было безупречным, он храбро сражался во время операции «Голубая Звезда» и вынужден был скрываться вместе с Кулдипом Сингхом, иначе армия уничтожила бы их обоих. И теперь Кулдип Сингх терзался необходимостью подозревать своего товарища. Но подозревать ему приходилось буквально всех...

Он успокаивал себя, говоря, что после жестокой казни шпиона Разведывательное Бюро, может быть, не решится пожертвовать еще одним.

Небольшая группа людей вошла в комнату. Все расселись. Кулдип Сингх вперил свой магнетический взгляд в светловолосого иностранца, сидевшего напротив.

— Зачем вы явились в Золотой Храм, сэр? — начал он.

Малко изложил причины своего приезда в Амритсар. Мысль его шла своим ходом, пока он выслушивал в свою очередь страстную речь Кулдипа Сингха, требовавшего освобождения пятнадцати тысяч сикхских дезертиров, арестованных после «Голубой Звезды».

Атмосфера постепенно разряжалась. Малко пил уже третью чашку чая с молоком; убийцы, восседавшие перед ним, выглядели просто очаровашками, такими вежливыми и тонко чувствующими юмор. Парень в розовом тюрбане, ободряемый Кулдипом, рассказал об убийстве осведомителя-полицейского, представив все как невинную шутку...

Никто, казалось, и не подозревал, что Малко мог быть вовсе и не журналистом. Тем не менее, он знал, что эти люди опасны, недоверчивы и сверхподозрительны. Малко выразительно посмотрел на часы:

— Потрясающе интересно. Я хотел бы поскорее вернуться в гостиницу и засесть за статью.

Кулдип Сингх внес еще некоторые уточнения по отдельным пунктам и наконец небрежным тоном спросил:

— А в какой вы остановились гостинице?

— В «Интернэшнл».

Малко поднялся. Вслед за ним встал и Кулдип Сингх и протянул ему руку:

— Приезжайте к нам еще. Мы будем продолжать борьбу.

Все присутствующие поддержали его с серьезным видом. Малко вновь очутился на солнце. Он испытывал облегчение и в то же время какую-то смутную тревогу. Он взят под подозрение. Его «легенда» сработала, но как узнать в этом городе, кишащем сикхами, не установлена ли за ним слежка?

Виджай встретил его появление с облегчением. Шофер Алана Праджера, хоть и не отличался разговорчивостью, догадывался, казалось, о многом.

— Вот теперь пообедаем, — сказал Малко.

* * *

Быстро сгущались сумерки. Развалившись на кровати, Малко представлял себе, что на борту бесшумного «747» Эр-Франс, в удобнейших откидывающихся креслах он летит вместе с Амарджит к солнцу и кокосовым пальмам. Прекрасная разрядка после всей этой нервотрепки.

Он встряхнулся, встал и спустился в бар, где заказал себе индийскую водку, такую вонючую, что пить ее смогли бы разве что тараканы. Предстояло убить еще три часа.

* * *

Амманд Сингх, закутанный в простыню, крепко спал на старом топчане. Дверь он забаррикадировал столом и оставил приоткрытым люк, выходивший на плоскую крышу дома. С давних пор он мог заснуть лишь в комнате с двойным выходом... Преследуемый ФБР, британской военной разведкой МИ 6, конной королевской полицией Канады и Индийским исследовательско-аналитическим отделом (ИАО), он уцелел лишь благодаря своей поистине лисьей осторожности. Тяготы последней поездки вконец измотали его. Чтобы пересечь границу незаметно, пришлось идти пешком много часов.

В дверь кто-то поскребся. Звук получился почти неуловимый, однако Амманд Сингх вскочил как ужаленный, и в темноте его рука тотчас же нашла шестнадцатнзарядный браунинг.

— Амманд, — услышал он голос за дверью, — вставай и приходи к нам.

Это был голос Кулдипа Сингха, отлично знакомый ему, хрипловатый, с заметным пенджабским акцентом.

— Иду, — ответил Амманд Сингх.

Все еще лежа на спине, он зажег свет. Его глаза покрывала повязка из белых тряпок. Он аккуратно снял ее и одновременно отодрал два желтоватых лоскута змеиной кожи, прилепленных к векам. Он осторожно положил их в банку, где лежали другие такие же лоскуты, и закрыл ее.

Подслеповатый Амманд Сингх верил, что припарки из змеиной кожи, вываренной в таинственной жидкости, которую продает торговец перед Золотым Храмом, способны сделать его зрение острым, как у орла...

* * *

Луна освещала фасад гостиницы. Малко проник в сад и подошел к лестнице. Сторожа не было видно, он наверняка занимался размещением вновь приехавших паломников. Малко пришел сюда пешком, чтобы не привлекать внимания, и надеялся, что ему удалось избежать слежки, хотя поручиться за это и не мог.

Он взбежал на четвертый этаж и без стука вошел в номер Амарджит. Облаченная в узкие брюки, она обняла его:

— Хоть бы скорей все это кончилось. Мне страшно...

— Почему? — спросил Малко с тревогой.

— Потом поговорим, мы сейчас же уходим. Я боюсь, боюсь, — повторила Амарджит. — У меня плохое предчувствие. Знаешь, мы, индусы, очень суеверны. Сегодня днем я встретила у храма гадалку. Она не захотела сказать, что именно прочла на моей руке, но посоветовала как можно быстрее уехать из Амритсара.

— Так мы и поступим, — пообещал Малко, — вот только дождемся этого друга.

Царившее кругом удивительное спокойствие наполняло тревогой и его тоже. Малко взял пистолет и спрятал под розовым шарфом на кровати. Взглянул на кварцевые часы «Сейко» — пять минут одиннадцатого. Только бы осведомитель Кхалсар не заставил их ждать напрасно. Разыскать его самому не представлялось никакой возможности, а Малко вовсе не улыбалась перспектива застрять в этом Амритсаре.

Напрасно напрягал он слух, снаружи не доносилось ни малейшего звука. Когда в дверь поскребли, Малко подумал даже, что ему померещилось, но по встревоженному взгляду Амарджит он понял, что она тоже услыхала... Держа в вытянутой руке кольт, затаившись в темноте, он ждал, пока Амарджит откроет. Через дверь мужской голос шепотом спросил:

— Вы от Алана?

— Входите, — ответила Амарджит.

Она закрыла дверь за вошедшим, который увидел теперь Малко. Это был высокий сикх с бородой, укутанной в сетку, с близорукими глазами, плохо различимыми сквозь толстенные стекла очков. Вид у него был обеспокоенный. Увидев кольт, он отшатнулся.

— А это... кто это?

— Это друг Алана, — объяснила Амарджит. — Мне страшно тут одной.

— Я работаю с Аланом, — уточнил Малко. — Присядьте.

Кхалсар Сингх затряс головой.

— Не могу долго оставаться, — это очень опасно, что вы здесь. Вы уверены, что вас не видели?

— Уверен, — заявил Малко, чтобы немного успокоить гостя.

— Нам тоже не хотелось бы задерживаться тут. Вы сказали мистеру Праджеру, что у вас есть новая информация. Итак?

— Вы слышали про «Шафрановых Тигров»? — спросил Кхалсар Сингх.

— Да, немного, и что же это такое?

— Организация, которая решила убить Раджива Ганди. Это сикхские экстремисты. Их вожака зовут Кулдип Сингх.

— Это нам известно, — сказал Малко. — Мне нужны подробности. Имена. Точные факты. Где они хотят убить его? В Пенджабе?

— Нет, пет, в Дели. 31-го октября, в годовщину убийства его матери Индиры. Я уже рассказывал об этом.

Кхалсар говорил по-английски с ужасным акцентом, слишком быстро и почти непонятно.

— А почему именно в Дели?

— Потому, что там у них свои люди и одна сикхская женщина, которая организует весь этот заговор.

— Женщина?! — произнес Малко с удивлением.

Кхалсар убежденно кивнул в подтверждение своих слов.

— Ее отец был убит во время «Голубой Звезды». Она еще более фанатична, чем мужчины... И очень умна.

— А как ее зовут? Вы знаете ее имя?

Кхалсар Сингх открыл рот, чтобы ответить, и так и замер: снаружи затрещали половицы. Тяжелые шаги сотрясали галерею. Потом раздался мощный стук в дверь. Амарджит побледнела. Малко встал, держа кольт в руке, и прицелился в дверь. Кхалсар Сингх весь съежился. Голос снаружи прокричал по-английски:

— Откройте!

Глава 7

Малко сделал знак Амарджит.

— Отвечайте же! Живее!

— Что там еще? — крикнула молодая женщина.

— Мы ищем вора, — сказал голос.

— Здесь никого нет, — ответила Амарджит. — Я уже легла спать.

Несколько секунд напряженной тишины, и затем шаги удалились.

Кхалсар Сингх стал сам не свой.

— Это они, — пробормотал он. — Они знают, что я здесь.

— Да нет же, — запротестовал Малко. — Иначе они стали бы настаивать, вышибли бы дверь. Скажите мне лучше, кто эта женщина в Дели.

Сам он тоже находил случившееся более чем подозрительным. Но, увы, как ни крути, в этой комнате была лишь одна дверь.

— Я не знаю ее имени, признался Кхалсар Сингх, — знаю только, что живет она в квартале Хауз Кхас.

Это было слишком неопределенно. Малко почувствовал, что в нем поднимается злость.

— Как! — произнес он угрожающе. — Вы вызвали нас из Дели только лишь для того, чтобы сообщить вот это?!

Скисший осведомитель Алана Праджера поднял на Малко глаза с видом побитой собаки:

— Нет, есть еще кое-что. Она будет работать с двумя самыми опасными сикхскими экстремистами, специально вызванными для этого. Они уже здесь: Лал Сингх и Амманд Сингх. Это они подкладывали бомбы в самолеты...

— Знаю, — сказал Малко с возрастающей досадой. — И они поедут в Дели?

— Поездом. «Пограничным экспрессом». Он ходит по четвергам. Билеты уже куплены. Это я их им купил.

Кхалсар умолк, вытер пот, струившийся со лба, и встал.

— Отпустите меня теперь, пожалуйста. Больше я ничего не знаю.

— Погодите, — остановил его Малко. — Как можно опознать этих двух убийц?

— В полиции есть их фото. Они выглядят так... значит, один, очень большой, очень сильный, это Лал Сингх, а другой — очень худой, маленький и приволакивает ногу — это Амманд Сингх. Глаза его почти не видят. И не скажешь, что сикхи, — они сбрили бороды и постриглись. И всегда вооружены.

Память Малко впитывала всю эту информацию — она была ведь на вес золота... Как это индийские службы могли ничего не знать? Кхалсар Сингх уже почти дошел до двери. Но Малко задержал его:

— У вас есть еще какая-нибудь информация?

— Нет, нет. Если я что-нибудь узнаю, я оповещу нашего друга. А вы уходите отсюда вслед за мной. Если вас здесь накроют... Они вас убьют.

Он отодвинул засов, открыл дверь и вышел. Малко, шагнувший было, чтобы притворить за ним дверь, увидел, что Кхалсар Сингх удаляется, но тут Сингх вдруг повернулся, как если бы он забыл что-то, и направился обратно к комнате. Малко отпрянул, чтобы его не было видно снаружи, и услышал странный звук, за которым последовал как бы глухой вздох.

Кхалсар Сингх возник вновь, руки его были протянуты вперед. На пороге он пошатнулся, сделал шаг вперед — и рухнул на пол.

Малко увидел на его спине темное пятно, которое за несколько секунд расплылось и пропитало рубашку на уровне сердца.

У Малко сжалось горло. Он вгляделся в темноту по ту сторону от тела. В проеме двери возникла вдруг плотная фигура с плечами докера. Можно было различить рубашку с короткими рукавами, коротко остриженные волосы, мясистый нос, низкий лоб. В правой руке торчал кинжал. Человек молча шагнул к Малко с явным намерением пригвоздить его к стене, как накалывают на булавку бабочку.

У Амарджит вырвался сдавленный крик.

Малко вскинул кольт 45, взвел большим пальцем курок и навел оружие на непрошеного гостя.

— Вон отсюда! — тихо сказал он по-английски.

Незнакомец застыл. Он явно не ожидал увидеть перед собой вооруженного человека. Затем он скрылся. Малко молча склонился над телом, распростертым у его ног.

Кровавое пятно расползлось по всей рубашке Кхалсара Сингха. По телу пробегали конвульсии.

Амарджит вцепилась в руку Малко.

— Что нам теперь делать? — выдохнула она. — Они убьют нас.

— Мы уйдем отсюда, — ответил Малко, — и тотчас же. Не бойся. Иди за мной.

Он выскочил в коридор, держа кольт в правой руке, напрягшись, ожидая удара копьем или кинжалом.

Никого: кругом пусто. Как будто бы все это им приснилось. Здоровяк с кинжалом испарился.

Малко бросился к лестнице, Амарджит бежала следом. И там тоже пусто. Враг явно избегал шумного скандала в гостинице. Ночью по Амритсару циркулировали военные патрули, которые могли прибежать на звук выстрелов.

Беглецы неслись по лестнице, прыгая через три ступени. Сторожа на стуле не было... Они пробежали садом и очутились в аллее, которая вела к гостинице. Справа от них виднелось полуобгоревшее здание. Малко увлек было Амарджит в этом направлении, но тотчас остановился. На первом этаже бродили какие-то люди с факелами. Они явно ожидали бегущих. Вдруг из темноты вынырнула высокая фигура. При свете фонаря можно было разглядеть рослого сикха в традиционном наряде, с густой черной бородой и в оранжевом тюрбане.

Он поднял руку жестом шерифа:

— Немедленно остановитесь!

Вместо ответа Малко навел на него кольт, и сикх растаял в темноте.

— Это Кулдип Сингх, — сказал Малко.

Они побежали по пустынной аллее, выходившей на улочку, которая вела к площади перед Золотым Храмом. Тут же из темноты возникла цепочка босоногих сикхов в тюрбанах, с ножами и копьями. Они встали непроходимой стеной.

Кулдип Сингх ловко подстроил свою западню. Малко повернул в сторону, увлекая за собой Амарджит. Стрелять он стал бы лишь в случае крайней необходимости. Ему тоже не хотелось привлекать внимание полиции.

— Мы выберемся через базарные ряды, — сказал он.

Они побежали в другом направлении. Вдруг еще какие-то люди в тюрбанах выросли перед ними, причем с самыми решительными намерениями. А сзади их догоняли те, первые, уже видны были их Мелькавшие кафтаны и шаровары. Обе группы, как клещи, вот-вот должны были сомкнуться вокруг них. Беглецы находились внутри периметра храма, где полиция могла появиться только в случае откровенной потасовки. Малко остановился. Он чувствовал, как Амарджит дрожала всем телом.

— Выстрелите в воздух, — сказала она, — они испугаются, и прибегут солдаты.

— Еще не время, — ответил Малко.

Он увидел перед собой аллею, выходившую к большому бассейну, по бокам — кухни и открытое пространство.

— Сюда! — крикнул он.

Противник не ожидал, что они вернутся на территорию храма. Им удалось оторваться метров на двадцать.

Сзади раздались крики ярости и возмущения, совсем рядом просвистело копье и вонзилось в землю.

— Они говорят, что мы оскверняем Храм! — крикнула Амарджит. — Мы не разулись и не покрыли голову...

Но думать об этикете было не время... Беглецы проскользнули под сводами и очутились в беломраморной галерее, сплошь усеянной спавшими людьми.

Малко увлек Амарджит в тень от арок, с намерением добраться до южного входа храма. Вдруг он остановился: в лунном свете четко вырисовывался силуэт.

Сикх с ружьем.

Миновать его невозможно, разве что убить. Малко огляделся — все выходы охранялись.

— Что же делать? — тревожно спросила Амарджит.

Малко осенила идея:

— Мы ляжем, и они подумают, может, что нам удалось улизнуть.

Они немного прошли вперед, к западной двери, и облюбовали угол, сплошь забитый спящими. Малко осторожно снял одеяла с двух паломников и протянул одно из них Амарджит:

— Закутайся неплотнее, так, чтобы тебя не было видно. Может, пронесет.

— А если они нас обнаружат?

Малко указал на дуло кольта:

— Мы же не безоружны.

Они улеглись под сводами арки, среди других спавших. Малко лег на бок, рядом с колонной, так, чтобы можно было видеть приближающихся людей. Вновь воцарилась удивительная тишина. Крики стихли. В бассейне плеснула рыба, совершая неосознанное святотатство.

Малко стал молиться, чтобы его номер удался.

* * *

Вот уже несколько минут галерею наполняли шорохи, шепоты, какие-то позвякивания. Малко силился разглядеть, что происходит, пульс его подскочил до ста пятидесяти. С того момента, как они пустились в бегство, прошло минут двадцать, и к нему было вернулась надежда.

Но теперь его вновь терзала тревога. Лежавшая рядом Амарджит так закуталась в серое одеяло, что ее можно было принять за труп.

В полумраке стали различимы силуэты. Малко вгляделся: это было то, чего он больше всего опасался, — Кулдип Сингх и его люди осматривали спящих по одному! Вот почему им понадобилось столько времени, чтобы добраться до них... Теперь их разделяли считанные метры. Стало необходимым принять какое-то решение, иначе их обязательно опознают. Малко потихоньку стянул одеяло с Амарджит. Та в ужасе подскочила. Малко показал пальцем на приближавшихся людей:

— Бежим!

Они поднялись и стали пробираться вдоль стены.

Сзади раздался крик: их заметили. Беглецы вновь припустились к западной двери, ведущей к входу в Акал Тахкат, туда, где хранится ночью Священная Книга. И снова Малко встал как вкопанный — человек двенадцать сикхов, вооруженных палками, кинжалами и пиками, преграждали путь к эспланаде, ведущей к тому месту позади Храма, где когда-то стояли строения, разрушенные во время «Голубой Звезды».

— Боже, они нас сейчас убьют! — задыхаясь, крикнула Амарджит.

Преследователи настигали их, летя босиком по мраморному полу. На этот раз беглецы оказались в тупике. У Малко сжалось сердце. Даже если он расстреляет все три магазина своего кольта, ему не справиться с этой бандой фанатиков. А уж если проснутся и вмешаются паломники, тогда их попросту линчуют, и его, и ее...

Малко не питал никаких иллюзий: Кулдип Сингх гнался за ним не для того, чтобы выдать полиции. Попадись только к нему в лапы, и придется скорей всего разделить участь прежнего осведомителя Алана Праджера... Амарджит, вцепившись в его плечо, дрожала всем телом.

И тут Малко заметил перед собой освещенное окно в Даршни Дарваза, маленькой постройке, от которой отходил мостик, ведущий к Золотому Храму. Там сидел, поджавши по-восточному ноги, священник в белых одеждах, в тюрбане и в черном жилете, и читал Священную Книгу. В своей отрешенности он не замечал окружающей суматохи.

Одним прыжком Малко подскочил к широкому окну и разнес его ударом кольта, который держал за дуло. Со страшным шумом посыпались осколки. Всполошенный священник прервал чтение. Пинком ноги Малко вышиб уцелевший большой кусок стекла и вскочил внутрь. Он сознавал, что совершает святотатство в глазах сикхов, но сейчас было не до деликатностей.

Оцепеневший священник не оказал ни малейшего сопротивления, когда Малко заставил его подняться. Малко толкал его перед собой, потрясая кольтом перед его носом.

— Пошли, — сказал он по-английски.

Он не знал, понимает ли сикхский священник английский, но во всяком случае тот повиновался.

Когда они вышли вдвоем наружу, Кулдип Сингх и его люди находились всего в нескольких метрах и уже навели пики. Малко приставил дуло кольта к шее священника и крикнул Амарджит:

— Скажи им, что если они нас не пропустят, я его убью!

Амарджит перевела сдавленным голосом. Отклони сикхи этот ультиматум, им грозила бы неминуемая смерть. Кулдип Сингх изрыгнул яростное проклятие, остальные стали выкрикивать оскорбления, но круг сикхов разомкнулся. Амарджит так плотно прижалась к Малко, что, казалось, составляла с ним одно целое.

Они направились к Акал Тахкату, Малко толкал своего заложника к лестнице, ведущей на эспланаду, а сам внимательно следил за действиями противника. Ужас и ярость читались на лицах сикхов. Они воспринимали все происходившее как неслыханное святотатство. И когда онемевший от потрясения священник споткнулся и упал, напряжение резко увеличилось. Нарочито замедленными движениями Малко помог упавшему подняться, и они продолжили свой путь. Дойдя до эспланады, Малко стал пятиться, придерживая пленника за талию. Амарджит двигалась слева. Надо было преодолеть еще открытое пространство, тогда они добрались бы до заброшенного квартала, некогда разрушенного индийской армией: массы полуобвалившихся домов, покинутых жителями.

— Теперь уже близко, — пробормотал Малко.

Однако Кулдип Сингх продолжал преследование. Он крикнул по-английски:

— Собака! Мы вырвем тебе глаза и перережем глотку!

Малко не утрудил себя ответом, он озирался, стараясь не угодить в какую-нибудь ловушку. И тут он заметил массивную фигуру того человека, который заколол Кхалсара Сингха.

Этот здоровяк обогнул Акал Тахкат и поджидал их вместе с другим сикхом, тоже обритым и настолько же тщедушным, насколько сам он выглядел крупным. Оба держали в руке длинные кинжалы, и, по-видимому, собирались атаковать с тыла. Малко крикнул Амарджит:

— Осторожно! Там, сзади, слева!

Амарджит обернулась, не переставая пятиться рядом с ним. И вдруг она исчезла. Ну просто сквозь землю провалилась!

До Малко донесся вопль, звук шлепнувшегося тела, и он почувствовал, как все внутри у него сжалось. Повернув голову, он увидал огромную круглую дыру в земле, почти неразличимую в полумраке, что-то вроде колодца, в который. Амарджит и угодила, обернувшись на ходу.

Он позвал ее:

— Амарджит!

Ответа не последовало. Малко нагнулся над отверстием, но ничего не рассмотрел. Окликнул еще раз, и опять безрезультатно.

Амарджит или погибла, или была тяжело ранена.

Между тем погоня приближалась. Разъяренный потерей спутницы, Малко развернулся и выстрелил в сторону двух убийц, затаившихся за Акал Тахкатом. Пуля раскрошила мрамор, и те обратились в бегство. Малко продолжал отступать, подталкивая священника, который еле передвигал ноги. Все это было слишком глупо!

Еще метров через двадцать они добрались до полуразрушенной стены. По другую ее сторону открылся проход к лабиринту темных переулков, засыпанных щебенкой.

Малко отпихнул священника и нырнул в лабиринт, преследуемый криками ненависти. Прямо за спиной пролетело копье — и воткнулось в толстую доску. Малко споткнулся, попытался сориентироваться в переплетении улочек, чтобы максимально удалиться от Золотого Храма.

Потом обернулся и замер у обвалившейся стены. Почти сразу же появилась массивная, безмолвная фигура: Лал Сингх.

Убийца ступал бесшумно, точно зверь. Малко поднял кольт. Он спокойно мог бы всадить ему пулю в голову, но к чему? Ведь тот даже и не был виновен в смерти Амарджит. Малко же прежде всего нуждался в подкреплении. Он отвел дуло в сторону и нажал на курок. Эхо от выстрела многократно прогремело среди развалин. Лал Сингх исчез, как крыса в норе. Десять минут спустя Малко выбрался на площадь перед Золотым Храмом.

Он спрятал кольт в сумку и побежал разыскивать полицию. Пришлось пробежать около километра по темным улицам, пока он не наткнулся на полицейский лендровер у перекрестка, под которым проходили железнодорожные пути. Внутри машины сидело несколько полицейских. Малко направился к ним, держа в руке свое журналистское удостоверение.

Спасатели на веревках спустились в темный колодец, освещаемый портативными прожекторами. На пустырь прибыли два полицейских лендровера.

Малко вглядывался в зиявшую дыру, чувствуя, как сжимается сердце. А вдруг Амарджит еще жива? Он сказал полицейским, что они просто гуляли и она не заметила провала. Никто из подручных Кулдипа Сингха не объявился, никто не обнаружил пока трупа Кхалсара Сингха. Малко предпочел бы покинуть Амритсар до того, как это произойдет...

Веревка натянулась, появилось нечто, вращавшееся на ее конце, и стало приближаться к поверхности. Лебедка с полицейской машины издавала скрип. Наконец, Малко увидел тело Амарджит. Голова ее свешивалась под таким углом, что ему сразу все стало ясно.

Лицо молодой женщины сохранило спокойное выражение, как если бы она не успела даже испугаться.

Ее уложили на землю, Малко нагнулся и провел рукой по ее затылку. Пальцы его наткнулись на месиво из плоти и костей — шейные позвонки оказались все раздроблены. Ему пришло на ум предсказание гадалки, и он постарался о нем не думать.

— Она мертва, — сказал лейтенант полиции.

Малко закрыл Амарджит глаза и заявил, что хотел бы вернуться в гостиницу «Интернэшнл». Полицейские отвезли его туда и попросили заехать на следующее утро для официального опознания тела. Через четверть часа он уже будил шофера Виджая, рассказал ему о несчастном случае, расплатился в гостинице, и они уехали.

— Я поведу, — сказал Малко Виджаю.

Ему надо было что-то делать, чтобы отвлечься от своих мыслей... Необходимость сосредоточения для езды по левой стороне дороги как раз предоставляла ему такую возможность.

Объезжая площадь неподалеку от гостиницы, Малко заметил фары машины, ехавшей следом. Город уже кончился, а фары не исчезали. В отличие от грузовиков, уступавших ему в скорости, та машина, напротив, приближалась. Он снял ногу с газа, и она тотчас приклеилась к нему. Можно было разглядеть несколько человек внутри, в тюрбанах. Тогда он решил пропустить их вперед.

Это был такой же «Амбассадор», как и у Малко. Вот они поравнялись. И тут Виджай вдруг моментально нырнул под сиденье. Из заднего левого окна того «Амбассадора» торчала длинная черная труба.

Ствол охотничьего ружья.

Малко что есть мочи нажал на акселератор, и пыхтящая машина натужно совершила некоторый бросок. Но преследователи не отстали от него. Малко продолжал оставаться в западне Амритсара. Противники, должно быть, догадывались, что он располагает данными чрезвычайной важности, и готовы были сделать все, чтобы не дать ему доехать живым до Нью-Дели.

Ночь предстояла долгая и опасная...

Глава 8

Белые фары, казалось, были связаны с его «Амбассадором» невидимой нитью. Выжимая газ до предела, Малко убедился, что оторваться от погони ему не удастся. Все эти «Амбассадоры» стоили друг друга. До Дели оставалось 500 километров, больше семи часов езды. Малко мог, конечно, обратиться за помощью к полиции, но тогда ему пришлось бы отвечать на нежелательные вопросы.

Обе машины пронеслись на большой скорости по спящей деревеньке, и Малко пришлось резко свернуть на обочину, чтобы не налететь на грузовик посередине дороги.

И опять прямая лента шоссе. Фары не отстают. К тому же Малко не успел заправиться. Чудом он не врезался в шедший без огней трактор, на котором сидело человек двенадцать.

Виджай, съежившийся на сиденье, не проявлял никаких эмоций. Малко посмотрел на кольт и подумал, не лучше ли будет дать противнику открытый бой? Погоня становилась ему невмоготу. Разумеется, он не знал, сколько их там было, как они вооружены. И потом, какая глупость погибнуть на дорогах Пенджаба! Надо было во что бы то ни стало добраться до Дели. И так уже двумя жизнями заплачено за секретную информацию — это не считая несчастной Амарджит.

Какое горе...

Вдалеке показался грузовик с включенными фарами, он ехал по встречной полосе, обгоняя другой грузовик. Малко притормозил, позволяя ему вернуться на свою полосу.

Но водитель плохо рассчитал расстояние и продолжал ехать прямо на «Амбассадор». Малко резко вывернул руль и в свете фар увидел вдруг темную массу, преграждавшую свободную часть шоссе: какой-то грузовик, очевидно, попавший в аварию, стоял без единого огонька!

От страха у Малко встали дыбом волосы на руках. Его слепили встречные фары. Какую-то долю секунды он колебался, выбирая, какое столкновение предпочесть, потом, в последний момент, крутанул баранку, пересек дорогу по диагонали и нырнул на обочину, пронесясь мимо остановившегося грузовика.

«Амбассадор» сильно затрясло, и руль чуть не вырвался у Малко из рук, фары выхватили из темноты дорогу, уводившую в рисовые поля но перпендикуляру от шоссе. Он инстинктивно поехал по ней. Проехав с километр, остановился и обернулся: лучи света метались но шоссе, но следом за ним никто не ехал! Преследователи, должно быть, застряли между двумя грузовиками. Или они попали бы в аварию, или должны были остановиться, иначе крышка... На полном ходу Малко помчался по новой дороге, пересек заснувшую деревню, свернул налево, потом направо, пробираясь по лабиринту грунтовых дорог, петляя меж рисовых полей. Ему пришлось повернуть много раз, пока фары не осветили пустой сарай. Он въехал в него и, держа кольт наготове, вышел из машины.

Никого. Тишина. Только кричит ночная птица.

Малко притаился в темноте. Сердце его колотилось. Он стал вслушиваться, не слышно ли гула мотора. К нему подошел по-прежнему невозмутимый Виджаи.

Сарай служил хорошим укрытием, было тепло, и звездная россыпь сверкала над Пенджабом. Оставив Виджая дежурить у входа, Малко растянулся на заднем сиденье, не выпуская оружия, и мысль его вернулась к Амарджит. Вскоре, измотанный нервным напряжением, он провалился в сон.

* * *

Он вскочил от странного звука. Протер глаза и увидел серую громадину, закрывавшую весь обзор. Слон! Его трубный рев и разбудил Малко. Слон миролюбиво тащил ствол дерева, удаляясь к рисовым полям. Малко поднялся; рассвет едва брезжил, но деревня уже проснулась: шли люди, ехал трактор, катили велосипеды, играли дети.

Виджай сел за руль «Амбассадора» и поехал по узкой дороге, петлявшей между чеками. Отъехав немного, он остановился и спросил у двух крестьян:

— Скажите, пожалуйста, как добраться до Чарнигаха?

— Прямо! — отвечал один из них, показывая рукой.

Однако потребовалось еще добрых полчаса, чтобы выбраться на асфальт. Шофер автобуса указал им нужное направление. Час спустя они прочитали на панно, что тут кончается Пенджаб и начинается штат Хариана. Итак, теперь они были в безопасности. В сумасшедшей уличной круговерти утренних часов у преследователей не оставалось почти никаких шансов опознать их «Амбассадор» среди сотен ему подобных... Малко нужно было теперь лишь вернуться в Дели, чтобы сообщить Алану Праджеру все добрые и все дурные вести...

* * *

— Это ужасно! — вздохнул Алан Праджер. — Такая была замечательная девчонка! Да, уж раз суждено...

Американец сидел с убитым видом в старом, обитом зеленой кожей кресле. Малко приехал к нему прямо в Общество по распространению Библии. Теперь дело разворачивалось по-настоящему. Смерть Амарджит, казалось, потрясла Алана Праджера больше, чем все остальное. Он шумно вздохнул.

— Извините меня, — произнес он глухо. — Вы-то привыкли к насилию, а мы вот еще нет... Давно уже мои сотрудники не погибали насильственной смертью.

— А Лал Оберой? — возразил Малко.

Праджер неопределенно развел руками.

— Это разные вещи. Я его не знал, и потом это же был мужчина.

Голос его звучал хрипло.

Малко отпил горячего чаю и продолжал свой рассказ. Американец слушал не прерывая и что-то записывал. Затем снял трубку телефона:

— Одну минуту. Сейчас кое-что проверим.

Он набрал номер. Малко понял из разговора, что Праджер связался с Амритсаром и осведомлялся у кого-то об убийстве Кхалсара Сингха. Вскоре американец положил трубку.

— Тело Кхалсара Сингха найдено. Он был заколот кинжалом в одном из переулков рыночного квартала. Кто его убил, неизвестно. Сикхи утверждают, что это провокация.

Итак, номер противнику удался. Многообещающее начало.

— Ну, а что вы скажете о моей информации? — спросил Малко.

Лицо Алана Праджера приняло сомневающееся выражение:

— Полагаю, после всего, что произошло, они откажутся от своего намерения, по крайней мере, на ближайшее будущее.

— А вы не думаете, что эти двое убийц нагрянут в Дели?

— Маловероятно.

— Ну, а эта сикхская женщина, это вам что-нибудь говорит?

— Ровным счетом ничего. Но гипотеза насчет покушения в Дели кажется мне сомнительной. После убийства Индиры индусы довели охрану Раджива Ганди до умопомрачительных размеров. Специальная группа защиты из сорока тщательно отобранных охранников, оснащенных современным оружием, ни на шаг не покидает Раджива. Добавьте сюда службу безопасности делийской полиции, одну из служб Разведывательного Бюро, потом еще криминальную полицию. Не говоря уже об автоинспекции. Вокруг него стоит ну просто человеческая стена. Они пробуют его пищу, обыскивают все здания, которые он собирается посетить, очищают все дороги, по которым он поедет.

Малко покачал головой — эти доводы его не убедили.

— Вот именно. При таком количестве людей координация наверняка оставляет желать лучшего. Рейгана тоже вон как охраняли. Однако он все же получил пару пуль в грудь. Да еще и от непрофессионала...

— Может быть, вы и правы, — согласился американец. — Стало быть, нам предстоит изучить эту проблему.

— У вас нет никаких соображений насчет того, как разыскать эту сикхскую женщину?

Алан Праджер хитро улыбнулся:

— Да вот разве что... через одну мою приятельницу.

— Из числа ваших осведомителей?

— Нет, не совсем, просто у нас с ней кое-что было, и потом она нуждается в деньгах. Но она знает весь Дели и переспала со всеми министрами и советниками Индиры и Раджива. Может, она что-нибудь посоветует.

— Ладно, — сказал Малко, — а я пока навещу дядю Амарджит...

Алан Праджер потемнел лицом.

— Я чувствую себя ужасно виноватым. Ведь это я по сути дела послал ее вас сопровождать.

— Так уж было суждено. Где я вас теперь увижу и когда?

— Здесь, после обеда. Я попробую снестись с моим индийским полковником из Разведбюро. Надо бы вас с ним познакомить. У него, может быть, найдутся данные на двух типов, которых вы видели в Амритсаре... Итак, до скорой встречи. Можете взять Виджая и «амбассадор».

* * *

Старик в белой пижаме выслушал рассказ Малко внешне бесстрастно. Он молча встал, зажег несколько палочек ладана перед изображением маленького бога-слона Генеши, затем вернулся к Малко. Под глазами у него были черные круги.

— Благодарю вас за то, что вы все сделали, чтобы спасти Амарджит, — сказал он. — Боюсь, впрочем, что не надолго переживу ее. Правительство известило меня, что я — следующий в списке приговоренных сикхами к смерти.

— Оно ничего не может поделать?

Дядя Амарджит встряхнул головой.

— У меня нет достаточного веса в обществе. Стало быть... Все это лишь неприятный эпизод. Надеюсь, что Амарджит обретет в будущем более приятное существование... Она была такая умненькая девочка. Хотите еще чаю?

Малко выпил несколько глотков зеленого, очень крепкого и очень сладкого, чая. Они говорили о смерти, а за окном сияло солнце. Малко спросил себя, в какой степени можно было верить сообщениям, полученным в Амритсаре: ведь индийцы так склонны фантазировать.

— А что вы сделаете с телом вашей племянницы? — сказал он, поднимаясь.

— Сожжем, естественно. Если хотите, можете присутствовать при кремации. Она состоится в Электрик Крематориуме, за Салимгарх Фортом.

— Там видно будет, — заключил Малко.

Он простился, вышел на улицу и, заскочив к себе в номер в «Тадж-Махале», вернулся в дом Алана Праджера. Ведла сидела в своем красном сари на полу веранды. Она бросила на Малко пылкий взгляд, потом вновь уткнулась в чашку с молоком.

Появился американец, дожевывавший куриную ножку тандури. Его «лихоманка» пошла на убыль.

— Полковник Пратап Ламбо ждет вас в комиссариате, — объявил он. — Это недалеко отсюда и не так бросается в глазах, как Лоди-роуд[6].

— Вы собираетесь все ему рассказать? — спросил Малко.

— Нет, конечно! Но через него можно перепроверить некоторые данные. И потом, вам полезно с ним познакомиться. Ведь как-никак он занесен в мои платежные ведомости.

* * *

Старенькая голубая и вся помятая американская машина подъезжала, трясясь на ухабах, к комиссариату — группе зданий цвета охры, покрытых трещинами, с обвалившимися карнизами. Напротив располагалось открытое пространство, заваленное всяким хламом.

— А вот и наш друг Пратап, — произнес Алан Праджер.

Из машины вынырнул худенький, маленький индусик и с улыбкой, зашагал навстречу Малко и Алану.

Полковник Пратап Ламбо был похож на дораду, у которой вдруг выросли усы. Огромный, во все лицо, улыбающийся рот. Выпуклые, навыкате, глаза светились умом; он выглядел чрезвычайно элегантно — розовый галстук с такого же цвета рубашкой, безукоризненная складка на брюках. Крупный перстень с печаткой сверкал на безымянном пальце его левой руки, волнистые волосы были смазаны бриллиантином. Он долго тряс руку Малко, вид у него был какой-то скользкий, даже заискивающий.

— Мистер Праджер — наш давний друг. Его друзья — мои друзья.

Малко обратил внимание на большие часы, украшавшие его запястье, с календарем, компасом и микрокомпьютером.

Они зашли па территорию Полицейского управления. Сотни велосипедистов стояли во дворе, напротив камер, в которых лежало, растянувшись на досках, с полдюжины заключенных. Малко подошел поближе. Лица у всех обезображены побоями, глаза закрыты, виднелись огромные синяки...

— Это предварительный допрос, — объяснил полковник Ламбо, обворожительно улыбались. — В первый же вечер полицейские-охранники подготавливают их побоями с тем, чтобы они вели себя более гибко на последующих допросах.

Несчастные глядели на вошедших глазами затравленных зверей, и Малко почувствовал жалость. Алан Праджер взял индийского полковника под локоть. Он возвышался над ним на целую голову.

— Хорошо бы найти для беседы спокойный уголок.

— Бюро суперинтенданта свободно, — предложил индиец.

Казалось, он во всем беспрекословно слушался американца.

Они вошли в комнату с кондиционером, на стенах которой служебные схемы отражали борьбу с преступностью в квартале. В углу сидел, поджав по-восточному ноги, поникнув головой, какой-то бедолага. Он не пошевелился, когда они вошли.

— Кто это? — спросил Малко.

Полковник Ламбо обратился к тому на хинди и тотчас же перевел:

— Торговец, продающий билеты в кино на черном рынке.

— А почему он здесь?

— Суперинтендант хочет, чтобы он сознался, кто его сообщники. Он ему завидует, поскольку тот зарабатывает больше трех тысяч рупий в месяц. Если до вечера этот тип не заговорит, его посадят в камеру и поколотят.

Пратап Ламбо чиркнул золотой зажигалкой, зажег сигарету. Не спуская с Малко выпуклых глаз.

— Вы вернулись из Амритсара, — сказал он. — Виде ли там что-нибудь интересное?

— Что-нибудь — нет. Кого-нибудь. Кулдипа Сингха.

В больших, навыкате, глазах промелькнула молния.

— Ах, вот оно что. Значит, он вернулся? Он ведь очень опасен. После «Голубой Звезды» он скрывался полтора года. Теперь вот правительство позволило ему вновь всплыть на поверхность, в надежде, что он образумится. Кстати, вы не встречали там пакистанцев? Кажется, они туда тоже нагрянули.

— Пакистанцев не встречал, — сказал Малко. — Но видел двух убийц. Лала и Амманда Сингхов...

Пратапа Ламбо это сообщение, казалось, чрезвычайно заинтересовало. Глаза его заметались, как вспугнутые бабочки.

— Я незамедлительно оповещу об этом пенджабскую полицию. За арест этих молодчиков назначено крупное вознаграждение. Предполагалось, что они за границей. — Индийский полковник издал насмешливый, исполненный чувства превосходства хохоток: — Они не поедут в Дели! Вот уж этого-то они никогда не осмелятся сделать! Их разыскивают. Они же, как крысы, прячутся в Золотом Храме, под защитой священников и Всеиндийской Федерации сикхских студентов. И потом, в Амритсаре полицейские закрывают на все глаза, они боятся мести со стороны сикхов.

— Ну, а если все-таки приедут в Дели?

— Об этом не может быть и речи, — отрезал Пратап Ламбо. — Мы знаем все места, где они могли бы укрыться. У нас осведомители повсюду...

Малко и Алан Праджер обменялись красноречивыми взглядами. Индийский полковник взглянул на свои огромные часы. Для простого полковника он чувствовал себя, пожалуй, слишком уверенно.

— Пойдемте, — пригласил он, — я покажу вам террористов, которых пришел навестить.

Малко и Алан Праджер прошли за ним в соседнюю комнату. Прямо на полу там сидело трое мужчин, бедно одетых, закованных по рукам и ногам в огромные кандалы, висевшие на тяжеленных цепях, которые в свою очередь прикреплялись к столам. Два полицейских, сидевших на стульях, вели допрос. Когда кто-либо из подозреваемых медлил с ответом, они натягивали цепь.

— У этих людей были потайные радиопередатчики, — объяснил полковник Пратап Ламбо. — Через них мы раскроем всю сеть. Если они не заговорят здесь, мы займемся ими как следует...

Он перебросился парой фраз с полицейскими, и посетители вышли во двор. Малко задал конфиденциальный вопрос:

— Вы верите в возможность покушения на Раджива Ганди?

Индийский полковник покачал головой:

— В каком-нибудь другом месте — да, но только не в Дели. Охрана слишком мощная, и сикхи боятся шевельнуться. Мы обезглавили их сеть.

— Ну, а люди в Амритсаре?

Пратап Ламбо сделал жест, означавший что Пенджаб — это слишком далеко.

Полковник выглядел явно озабоченным, беспрестанно поглядывал на свой чудовищный хронометр. Его толстые губы расплылись в извиняющейся улыбке:

— Я должен вас покинуть, у нас собрание в Развод управлении.

Они попрощались, индус уселся в свою старенькую машину и исчез в клубах синего дыма.

— Любопытный тип, — заметил Малко. — Ему можно доверять?

По лицу Алана Праджера можно было понять, что он не заблуждался на этот счет.

— Не больше, чем любому индусу. Ну, может, чуточку побольше. И потом он очень нуждается в деньгах.

— Такое впечатление, что он не поверил нашему сообщению, — подчеркнул Малко.

Они вновь окунулись в круговорот Ринг-роуд, направляясь к центру. Алан Праджер вдруг резко затормозил, пропуская свадебный кортеж, который двигался во встречном направлении. Во главе шествовали, приплясывая, три пестро разодетые танцовщицы с бубенцами на щиколотках, за ними шли музыканты в красных мундирах, и их трубы перекрывали шум улицы. Шествие замыкала невеста, восседавшая на лошади, покрытой золотыми шалями и попоной. Сидела она прямо как свечка. Традиционная Индия. Американец покачал головой:

— Его легко понять. В Пенджабе не проходит и недели, чтобы не убили полицейского. Но я, пожалуй, готов согласиться с его выводами. Эти молодчики слишком примитивны, чтобы подстроить какую-нибудь пакость здесь. Но если премьер-министр поедет в Пенджаб, вот тогда, действительно, гляди в оба...

— Почему бы не оповестить его о намерении Лала и Амманда Сингхов приехать в Дели? — спросил Малко. — Индийским службам было бы достаточно арестовать их, и весь заговор тогда рухнет.

— Мне не хотелось бы, чтобы он оцепил вокзал, — сказал Алан Праджер. — Если эти типы еще не передумали, лучше попытаться схватить их без лишнего шума. Но я лично полагаю, что они не приедут. А пока что вы познакомьтесь сегодня вечером с моей подругой Мадху. Через нее мы, может быть, выйдем и на эту таинственную сикхскую особу. Во всяком случае, — вы сами убедитесь, моя знакомая весьма привлекательна.

* * *

Да уж, пышнее этой Мадху Гупта и не придумаешь! Казалось, она только что сошла с какого-нибудь эротического культового барельефа. Ее налитые груди распирали шелк сиреневого сари, ее колыхающаяся походка сознательно провоцировала вас; что касается ее взгляда, он воспламенил бы любого философа-гуру, даже и самого отрешенного от мирских соблазнов. Большие влажные черные глаза, подрисованные краской, жгли вас сладострастным огнем.

Ее духи смешивались с запахом бесчисленных сандаловых палочек, благоухавших по всему интерьеру, столь же ослепительному, как и сама хозяйка: канареечного цвета занавески, лампы с абажуром из красного атласа, с которых свисали виноградные гроздья, низенький столик на четырех бивнях слона.

— Добро пожаловать в Дели! — проворковала хозяйка, удерживая руку Малко в своей руке.

Малко подумал, что подтолкни ее легонько, и она покорно опрокинется на роскошный, в тропическом исполнении честерфилдовский диван, покрытый сиреневым шелком.

— Вам нравится моя обстановка? — спросила она. — Я все заказала у Клода Даля из Парижа.

— Очаровательно, — сказал Малко, усаживаясь в глубокое кресло с золотыми блестками.

Мадху устремилась навстречу вновь прибывшим гостям — какой-то индусской паре. Малко огляделся и заметил в углу мальчугана, который, насупившись, рассматривал гостей: нескольких иностранных дипломатов и индусов. Малко пошел к Алану Праджеру в сад, где был устроен буфет.

— Ваша подруга действительно великолепна! — признал он.

— Да, ничего, — обронил Алан Праджер с кривой ухмылкой. — А в постели настоящий муссон: повышенная влажность и порывы бури, которые портят вам прическу.

— А по виду не скажешь, что она такая бешеная...

— Не то слово! Она без ума от иностранцев и только о том и думает, как к кому приколоться.

Мадху в этот момент направлялась к ним с двумя бокалами моэт-и-шандона. Каждый жест ее был откровенно вызывающ. Они принялись болтать о разных пустяках, и Малко никак не мог найти удобный случай, чтобы задать интересовавший его вопрос. В конце концов, видя, что пышная вдовушка тает при виде его золотистых глаз, Малко решился — и пошел напролом:

— Мне дали адрес одной сикхской женщины, — сказал он, — она живет в южной части Дели, в Хауз Кхасе, но я ухитрился адрес потерять. Мне надо ей кое-что передать, и вот теперь не знаю, как быть.

Взгляд Мадху Гупта слегка помрачнел.

— Вы знаете, как ее зовут?

— И имя забыл тоже. Знаю только, что отец ее погиб по время «Голубой Звезды».

Мадху ответила грудным смехом:

— Тогда вам будет трудно ее разыскать... Если она действительно из сикхов, ее фамилия обязательно будет Сингх. Но этого слишком мало... Нет, решительно не знаю, кто бы это мог быть. — И тут же добавила, впиваясь глазами в зрачки Малко: — Но если вы просто ищете красивую женщину, то в Нью-Дели их легко найти.

Мадху стремительно повернулась, сиреневое сари всколыхнулось перед носом Малко, и он оказался один.

Вечер продолжался, нежная индийская музыка лилась как будто из стен — это звучал «Акай», лазерная вертушка, спрятанная за сиреневой софой. Индийские гости накинулись на бутылки с виски «Ж и Б» и добросовестно нагружались.

Малко, вознамерившись установить добрые отношения с хозяйкой, нашел ее возле огромного лакированного (тоже от Клода Даля) стола, расписанного под золото и лазурь, на котором и был сервирован буфет.

— По-моему, это сари великолепно на вас смотрится, — начал он.

Вновь вся растаяв от золотистых глаз, Мадху жеманно просюсюкала:

— О, оно уже старенькое. Вроде меня...

Внезапно погас свет. У Мадху вырвалось с досады:

— Начинается! Опять крысы перегрызли кабель. Нет, надо переезжать. Помогите же мне зажечь свечи.

Малко последовал за ней на кухню. Там Мадху взобралась на стул, сняла огромный пакет со свечами и протянула его Малко.

— Помогите мне, — сказала она, — а то я упаду.

И спрыгнула с табуретки прямо в объятия Малко. Он почувствовал, как тяжелые груди прижались к нему, их лица соприкоснулись, и, несмотря на то, что потерянное на секунду равновесие было тут же обретено, Мадху Гупта на некоторое время замерла, прижавшись к нему и источая аромат своих духов.

— Какой вы сильный, — сказала она.

Вообще-то Малко, если и приподнял ее, то сантиметров на десять, не больше... Мадху зажгла свечу, которая осветила красное пятно тику на ее лбу. Взгляд ее ясно говорил, о чем она думала. И она совсем не торопилась уйти из кухни. Обернувшись, она задела Малко грудью и едва не лишилась чувств.

— Нет, не надо, — пробормотала она.

Малко, впрочем, стоял как вкопанный. От Мадху Гупта его отделяли какие-то сантиметры. Рот ее был приоткрыт. Волна адреналина хлынула Малко в кровь. При мысли овладеть этой аппетитнейшей, вдовой всего в нескольких метрах от ее гостей он весь загорелся. И положил руку на упругое бедро.

— Мамочка, нам нужен свет!

Мадху Гупта резко отстранилась. При свете свечи возникло маленькое чудовище — и застыло на пороге кухни.

Прекрасной мечте не суждено было осуществиться.

Как только зажгли свечи, гости — те, кто еще стоял на ногах, — поспешили улизнуть. Малко и Алан Праджер ушли в числе последних. Малко успел сообщить вдове телефон своего номера в «Тадж-Махале».

Праджер фыркнул:

— Ну как, торчал, небось?

— Само собой, — сказал Малко, — но я все-таки закинул удочку насчет той таинственной особы.

— Подождите, вы еще ее увидите.

Алан на полной скорости гнал «Мерседес».

— Мадху до сих пор действительно не знает, что вы тут делаете?

— Понятия не имею. Но я снабжаю ее виски «Ж и Б», моэт-и-шандоном и иногда еще икрой. Так что она не откажется сотрудничать до тех пор, пока от нее не потребуется чего-либо, представляющего опасность. И она никогда не задает лишних вопросов.

Малко продолжал ощущать на руках стойкий аромат вдовы. Вся надежда теперь была только на нее...

— Так. Завтра четверг, — вслух подумал он. — По логике вещей, Лал и Амманд Сингхи должны приехать в Дели. Первым же поездом.

Алан Праджер ответил не сразу. Наконец, со вздохом произнес:

— Так вы, стало быть, хотите туда заглянуть? Вы правы. Иначе было бы просто глупо. Только ставлю сто долларов против одной рупии, что они там не появятся.

— Я попросил бы у вас бинокль, — сказал Малко. — И вашего шофера с «Амбассадором».

— Без проблем! Но захватите еще кольт 45. Оба типа сверхопасны. Они не моргнув убьют двести человек, только чтобы спасти свою шкуру.

«Мерседес» остановился под навесом у входа в «Тадж-Махал». Поднимаясь по ступеням, Малко увидел молодую женщину, похожую на Амарджит, и сердце его болезненно сжалось...

— Да, я знаю, — сказал он. — Буду осторожен.

— Если они заметят вас на перроне, — уточнил Алан Праджер, — вы умрете первым.

Глава 9

Контролер громко ругался со свами[7], который заявлял, что едет за счет Бога. Их крики перекрывали голос из репродукторов, объявлявший на хинди и английском о прибытии поездов в Дели. К этому шуму примешивался скрежет тормозящих составов. Малко посмотрел вниз, на шесть платформ, густо обсыпанных людьми. Зрелище напоминало одновременно импровизированный кемпинг, мятеж и массовое бегство. Целые семьи, как и отдельные люди, в том числе и солдаты, томились в ожидании, расположившись возле груды своего багажа. Толпы бродячих торговцев наперебой предлагали им горошек, грецкие орехи с пряностями, рисовое суфле, разложенные на клочках газетной бумаги.

Малко стоял на одном из двух переходов над путями, по которым можно было попасть на любую нужную платформу. Он взглянул на свои кварцевые часы «сейко»: семь часов сорок семь минут. «Погранэкспресс» из Пенджаба прибывал к третьей платформе в 8.07. Если только, конечно, он не застрянет в пути на часок — а то и на добрые сутки...

Как разыскать в этом море людей тех двух, которых он ждал? «Амбассадор» остался в привокзальной парковке, вместе с верным Виджаем и Ведлой, пристроившейся на переднем сиденье. Малко счел нужным взять ее с собой, так как в слежке она была менее заметна, чем он сам.

Показался какой-то поезд. Когда он остановился, из него выскочили сотни пассажиров, которые устремились к обоим выходам.

Малко спустился вниз, на третью платформу, стал пробираться через лежавших людей и в конце концов разыскал какого-то служащего.

— Где останавливаются вагоны первого класса «Погранэкспресса»?

— Вон там, сэр, вместе с вагонами спецкласса.

То есть вагонами для иностранцев. Малко был вынужден выбирать один из двух выходов, так как он не смог бы присматривать одновременно за обоими. Он подумал, что Лал и Амманд Сингхи не ездят первым классом, и решил сосредоточиться на первом переходе. Он стал двигаться в этом направлении и миновал зал ожидания для третьего класса, сущую душегубку. Перешагнув через что-то, весьма напоминавшее труп, Малко зашел в телефонную кабину, выкрашенную в красный цвет, которая, видимо, послужила кому-то туалетом. Ужас! Но грязные стекла позволяли все же вести наблюдение, оставаясь самому малозаметным...

Через десять минут репродуктор прохрипел неразборчивую фразу, в которой упоминался Пенджаб, — и Малко сконцентрировал свое внимание на пустой платформе. Какое счастье: показались три стареньких локомотивчика, тянувших длинный состав. Все окна красных вагонов была зарешечены, для того, надо думать, чтоб пассажиры не попытались улизнуть. Их там было, наверное, штук по тридцать в каждом купе... Поезд остановился со зловещим скрежетом, и хлынул людской поток. Ослепительное зрелище разноцветных сари, невыбритых мужчин, тюрбанов. Как бы внутренне вы ни готовили себя к нему, эффект был потрясающим.

Толпа низвергалась, как водопад в облаке водяной пыли. Носильщики в красных заплатанных рубахах, с горами багажа на голове и на плечах, с трудом прокладывали себе дорогу истошными криками. Женщины тащили за собой вереницы детишек и картонки раза в три больше самих себя. Малко обратил внимание на преисполненного достоинства сикха, который нес на голове чемодан, продавивший его тюрбан.

«Погранэкспресс» пустел но мере того, как пассажиры расходились через выходы по обоим концам платформы, и Малко сказал себе, что приехал зря. Если сейчас он прозевает тех двоих, он их никогда больше не разыщет. Совсем уж решившись покинуть свой наблюдательный пост, он заколебался, — и тут его интуиция была вознаграждена.

Лал Сингх, косая сажень в плечах, возвышался над толпой на целую голову. На нем была холщовая куртка с короткими рукавами и джинсы, на плече он нес белый мешок. Рядом с ним семенил, приволакивая ногу, тщедушный, бледный коротышка с глубоко сидящими глазами, который беспрестанно вертел головой, как птица. У коротышки не было вещей, но правую руку он не вынимал из кармана штанов. Это был тип, которого Малко заметил еще до того, как Амарджит свалилась в яму: Амманд Сингх, второй убийца.

Итак, посещение Амритсара оказалось не напрасным... Малко выскочил из телефонной будки, как только эти двое прошли мимо него. В густой толпе вряд ли они могли его заметить. Но вообще-то иностранцев было мало, не считая группы хиппи, растянувшихся на своих спальных мешках и поглощавших гашиш. Малко смешался с толпой и подошел к выходу. Полицейских поблизости не было.

Через дорогу разворачивался лабиринт кишащих переулков Старого Дели. Если Сингхи устремятся туда пешком, только Ведла или Виджай могут пойти за ними, не рискуя привлечь к себе внимания.

Сикхи направились к стоянке моторикш, направо, и Малко бросился к «Амбассадору», который Виджай, к счастью, догадался подогнать поближе. Малко обернулся: Лал и Амманд Сингхи уже взяли моторикшу.

Экипаж их тронулся и присоединился к группе других, пытавшихся выехать со стоянки. Пойди разыщи его потом в этой красной тарахтящей массе! Все они на одно лицо.

Малко повернулся к Виджаю:

— Скажите Ведле, чтоб она сбегала и запомнила номер моторикши, куда сели двое мужчин, толстый и худенький.

Виджай перевел, и юная пенджабка стала пробираться сквозь толпу, пока «Амбассадор» прокладывал себе путь с помощью звуковых сигналов... Ведла стремглав вернулась обратно, что-то буркнула шоферу и кинула томный взгляд в сторону Малко. В жуткой толчее люди, полагаясь всецело на волю провидения, следили лишь за тем, чтобы их тут же не задавили... «Амбассадор» поехал по Челмсфорд-роуд, по направлению к Коннот Плейс. Перед ним катили штук с двадцать моторикш, изрыгая клубы синего дыма.

В котором из них ехали Сингхи?

Вереница завернула на Панчкьюинг Марг к западу. Виджай выглядел уверенным в себе. Проехав с добрый километр вдоль какого-то лесопарка внутри Дели, они попали наконец на большую улицу с движением в два ряда, проезд по которой был сужен дорожными работами. Начался квартал небольших современных строений, людный и оживленный. Виджай обернулся и объявил:

— Вест Патель Нагар!

Ведлу, сидевшую на корточках впереди, не было видно. Они свернули в узкий проезд со множеством лавочек, потом дважды на улицы, где преобладали уже жилые дома.

Наконец, Виджай резко затормозил. В лобовое стекло Малко увидел двух сикхов, слезавших с остановившегося моторикши: тех, кого он преследовал. Он был готов расцеловать Виджая! Ведла уже выпрыгнула наружу. В этом квартале иностранец был просто обречен на узнавание. Сикхи завернули за угол.

Пять минут спустя Ведла вернулась и уселась рядом с Виджаем, к которому обратилась с длинной речью. Тот сразу же погнал машину. На соседней улице он замедлил ход и указал Малко на старенькое четырехэтажное здание с огромными кондиционерами, которые торчали на фасаде, как бородавки. Перед домом располагался крохотный садик. Малко запомнил номер улицы: 37/86. В Дели улицы не имеют названий, за исключением самых главных, а для остальных существует сложная система обозначений, состоящая из цифр и букв.

Через полчаса они уже были в Обществе по распространению Библии. Алан Праджер с улыбкой протянул Малко две купюры по пятьдесят долларов:

— Браво! Вы выиграли пари!

— Что мы делаем теперь?

Американец потер подбородок и водрузил ноги на стол.

— В нормальной стране я предупредил бы коллег и предоставил бы им свободу действий. Но если я оповещу бравого полковника Ламбо, то одно из двух: или же он кинет туда танковый десант, и уж тогда никто ничего больше не узнает. Или же он их проворонит.

— Стало быть, мы продолжаем действовать сами...

— У меня не хватило духу сказать это вслух, — вздохнул американец.

— В таком случае, надо установить наблюдение. Для нас это затруднительно. Остаются Виджай и Ведла...

— Ведла подойдет, — кивнул Праджер. — Она не дура, и потом у нее есть стимул. Пусть сходит туда, потрется, скажет, что ищет работу. Здесь это обычное явление.

— Вы ей доверяете?

Алан Праджер вскинул бровь:

— В той же степени, что и всем другим индусам. Но у нее в Дели нет никого, кроме меня, а жизнь тут не сладкая для одинокой девушки, к тому же не говорящей на хинди. Какой отсюда вывод?

— Вывод такой: надо попробовать, — сказал Малко. — Главное — не упустить из виду тех двоих.

* * *

От телефонного звонка Малко вскочил. Он прилег отдохнуть, вернувшись к себе в номер «Тадж-Махала».

— Жду вас! — услышал он возбужденный голос Алана Праджера. — Есть новости.

Поскольку «Амбассадор» остался в распоряжении Малко, добраться до Сансад Марг было делом одной минуты. Американец ходил кругами по своему кабинету, слишком для него тесному; в уголке сидела Ведла. Перед тем, как отправить ее в Вест Патель Нагар, Малко вручил ей пятидесятидолларовую купюру, и теперь она была готова идти за него в огонь.

— Здание принадлежит сикхскому эксперту по налогам, — объявил Праджер. — Сейчас он уехал в Пенджаб! Соседи говорят, что мужчины, прибывшие сегодня, его двоюродные братья. А теперь держитесь крепче: они, возможно, наймут Ведлу кухаркой!

Это была невероятная удача!

— За восемьдесят рупий в месяц, — уточнил Алан Праджер. — Сегодня вечером она уже должна вернуться туда.

— Вы полагаете, она справится?

— Безусловно!

Зазвонил телефон. Алан снял трубку, послушал, потом зажал ее рукой:

— Это Мадху Гупта, вы ей нужны!

Отнявши руку, он заговорил:

— Да, он у меня, вот сидит рядом, я ему все передам. Он будет в восторге.

Положив трубку, Алан сообщил с сияющим видом:

— Миссис Гупта приглашает вас на чай. Она полагает, что нашла ту особу, которую вы разыскиваете, — эту сикхскую сиротку.

* * *

У Малко трепыхалось сердце, когда он нажал на звонок у двери Мадху Гупта. Он приехал на такси, в «Амбассадоре» что-то сломалось. Дверь открыла сама вдова. Перед Малко всколыхнулся сиреневый шелк, сверкнуло пятно тики, как третий глаз Мадху. Она припудрила веки золотом, которое блистало вместе с краской для ресниц, а сари, как показалось Малко, облегало ее формы еще более явственно, чем в прошлый раз.

Когда он поцеловал ей руку, Мадху уже млела.

— Надеюсь, что сегодня с током перебоев не будет, — жеманно пропела она.

Мадху провела Малко в салон, где на столике «Ромео» из слоновьих бивней были поданы пирожные и печенье. С лазерной вертушки «Акай» на этот раз доносился хрипловатый голос Дайаны Росс, причем так явственно, как если в она сама находилась в комнате.

— Сегодня я без слуг, — вздохнула Мадху Гупта. Небось, сама же и выставила, да еще пинка под зад дала. Малко только собрался пригубить чай, как вдруг появилось маленькое чудовище — и, опустив голову, уселось напротив. Эдакий противный тараканчик. Мамаша одарила Малко лучезарной улыбкой.

— Вы ведь уже видели моего сына? Это Арам. Он обожает меня и совсем не оставляет одну...

Мальчуган принялся грызть печенье, украдкой поглядывая на взрослых. Мадху Гупта бросила на Малко взгляд, полный значения:

— Я хотела видеть вас, так как полагаю, что нашла ту особу, которую вы искали.

— Это просто чудо! — произнес Малко. — И как же вам это удалось?

— О, может быть, это еще и не она. Но та — моя знакомая — тоже единственная дочка сикхского полковника, убитого во время «Голубой Звезды», и тоже живет в Хауз Кхасе. Ей двадцать семь лет, она очень хороша собой. Зовут ее Шанти Сингх. Это ее адрес вы потеряли?

Мадху краешком глаза наблюдала за Малко. Ему пришлось спрятать свою растерянность за улыбкой восхищенья.

— Думаю, что да, — сказал он.

— Ну и отлично. Тогда я сейчас же отвезу вас к ней. Я ей уже о вас рассказала...

Малко почувствовал, как с его лица схлынула кровь. Какой страшный прокол! Эта Шанти Сингх, конечно же, не преминет у него спросить, какие у них есть общие друзья... А ежели он попытается уйти от ответа, это покажется еще более подозрительным. В своем желании помочь Мадху невольно завлекла его в ловушку.

Вдова, казалось, читала его мысли. Коснувшись кончиками своих длинных пальцев ноги Малко, она вкрадчиво произнесла:

— Не беспокойтесь, я же чувствую, что вы ее не знаете. И я знаю, как ведут себя мужчины. Вам, наверное, порассказали насчет ее красоты. Но, боюсь, вы будете разочарованы.

— Да неужели? Но отчего же?

— Видите ли, она очень... в духе традиций, — сладко проворковала Мадху Гунта.

— Но что же в таком случае вы ей про меня сказали?

— Просто, что один иностранный журналист проводит расследование о сикхах и что он был бы счастлив с ней познакомиться.

Мадху, оказывается, была еще и незаменимой сводницей...

— Благодарю вас, — сказал Малко.

Он поцеловал у нее руку, причем нечаянно задел при этом краешек груди, выпиравшей из шелкового сари. Взгляд Мадху помутился, она едва овладела собой. Все в ее облике кричало, что она хочет его. От этого ее решение познакомить Малко с молодой соперницей выглядело еще более героическим. Она отпила глоток чая.

— Мы скоро к ней поедем. Вот только схожу возьму шаль.

Она поднялась, Малко тоже. Он последовал за ней в соседнюю, просторную комнату. Это была спальня с шелковыми занавесками такого же сиреневого цвета, что и честерфилдовский диван, и с огромной кроватью «Ромео» в стиле Людовика XIV с атласным покрывалом цвета чая. Мадху поправила прическу перед туалетным столиком под 1930-е годы, с большими зеркалами, видимо, от того же поставщика.

Малко задержался перед висевшими на стене миниатюрами, выписанными по слоновой кости. Это были эротические сцены, отличавшиеся натурализмом и замысловатостью.

Мадху Гупта появилась вдруг у Малко за спиной и воскликнула:

— Боже, мне не следовало пускать вас сюда. Что вы теперь обо мне подумаете?

Малко с улыбкой обернулся:

— Что вы сами действуете намного более возбуждающе, чем эти женщины из слоновой кости...

Какую-то долю секунды царило молчание. Потом Мадху сделала шаг вперед и всем телом прильнула к спине Малко. Он почувствовал, как ее груди прижались к нему, как повелительно выпятился ее живот. Правой рукой вдова обняла его за талию и обожгла ему шею горячим дыханием.

— Вы сошли с ума! — пробормотала она. — Арам же рядом.

Но Малко даже и не пошевелился! Он ощутил, как она прильнула к нему сама: рука ее, обнимавшая его за талию, скользнула ниже, чтобы вызвать необходимую реакцию. И тут недовольный голосок позвал:

— Мама!

Мадху Гупта ответила каким-то междометием. Малко улучил мгновение, развернулся и не устоял перед искушением провести рукой по тяжелым грудям под шелком сари. Ему показалось, что Мадху тотчас лишится чувств.

Он потихоньку направил ее к постели.

Не дойдя немного, она опустилась на колени на мягкий ковер и расстегнула ему брюки. Рот ее стал живой и жгучей пещерой, ее груди прижимались к коленям Малко, между тем как он не переставал посматривать на дверь. Но Арам, маленькое чудовище, не издавал ни звука.

Малко приподнял Мадху. Как раз настолько, чтобы опрокинуть ее на кровать.

— Нет, нет же, вдруг придет Арам! — лепетала она.

Но Малко это не слишком беспокоило. Он порылся в шелку, нашел крепкие, стройные бедра, поднялся повыше. Напрасно она сжимала колени, он силой раздвинул их и разом овладел ею.

Мадху Гупта взвилась под ним, испустила долгий, рыдающий и трепетный стон, ее цепкие пальцы побежали по его затылку, стали ласкать его губы, впившиеся в ее рот. Вскоре Малко почувствовал наслаждение. Мадху сотрясла сильнейшая спазма, и она выскользнула из-под него.

Она скатилась на пол и тотчас же вскочила, вся красная, разглаживая сари, приводя в порядок растрепавшиеся волосы. Малко поглядел через ее плечо.

Ужасный ребенок стоял на пороге. Неизвестно, сколько времени...

Мадху загородила собой Малко, чтобы он привел себя в надлежащий вид.

— Как бы нам не опоздать, — сказала она громким голосом. — Арам, собирайся.

Мальчуган милостиво удалился. И сразу же Мадху приникла к Малко.

— О, это было восхитительно! Я могла бы провести так целые часы...

Она вся млела.

Увы, пришлось выйти на улицу, на зной. Их ждала уже машина, маленькая красная «Марути», в которой с трудом уместились бы два японца... Последний крик моды в Индии. Арам тоже отправился с ними, он уселся рядом с шофером. Пользуясь теснотой, Мадху взяла руку Малко, спрятала ее в складках сиреневого сари и закрыла глаза.

Малко стал думать о той, с кем ему предстояло вскоре встретиться.

Глава 10

Световой трафарет на белом столбе у ворот гласил по-английски: «Подполковник Сингх». Машина Мадху Гупта въехала в запущенный сад и остановилась перед старым домом колониальных времен с белыми колоннами, штукатурка на которых облезла от сырости.

Из дома вышел плотный, с короткими иссиня-черными волосами, человек в тетиных очках, с торсом борца и густыми усами. Холщовая куртка его с короткими рукавами топорщилась на выпуклом животе. Левая рука висела вдоль тела, и то, что служило кистью, было покрыто желтоватой перчаткой. Не произнося ни слова, он провел гостей в холл, где висели друг напротив друга два больших флага с национальными цветами Индии, с изображением крупной черной кобры и с надписью по-английски: «Сикхский полк легкой пехоты — Пенджаб». Человек пригласил их в салон с белыми стенами, единственным украшением которых служили фотографии статного мужчины в тюрбане и военной форме. Мадху Гупта наклонилась к Малко:

— Это ее покойный отец!

Легкий шорох послышался за их спиной. Малко обернулся и увидел молодую женщину в дорогом сари из бежевого с муаровыми разводами шелка. Длинные черные волосы ее были разделены пробором посередине и подобраны в шиньон, темные глаза очень широко поставлены, нос вздернут. Рот ее мог бы придавать лицу чувственное выражение, если бы не казался высеченным из бледно-розового мрамора. Шею украшали несколько ниток жемчуга, в ушах красовались подвески из нефрита. У нее были породистые, очень длинные руки. Сари облегало ее стройное, пожалуй, слишком узкое тело, на котором выделялась пышная грудь, выглядевшая как бы пленницей. Молодая особа едва заметно улыбнулась Малко:

— Меня зовут Шанти Сингх. Мадху сказала мне, что вы хотели бы со мной поговорить.

— Да, — ответил Малко. — Я составляю историческое описание операции «Голубая Звезда» и полагаю, что ваш отец...

Шанти Сингх резко прервала его:

— Он был убит. Его тело нашли со связанными за спиной руками, с двумя пулями в затылке. Это совершили Черные Коты — головорезы госпожи Ганди, специально приезжавшие из Раджастана.

Ее голос дрожал от ненависти.

— А что ваш отец делал в Золотом Храме? — спросил Малко.

Шанти Сингх бросила на него испепеляющий взгляд:

— Он защищал честь сикхов и свою веру. Мой отец был одним из самых храбрых офицеров индийской армии. Он командовал 13-м сикхским полком легкой пехоты. Был несколько раз ранен. Золотой Храм представлял для него самое святое в жизни. Они же обошлись с ним как с бандитом.

Вновь появился человек, впустивший гостей. Единственной рукой он нес поднос с чаем. Как только он вышел, Малко спросил:

— А он тоже был ранен во время нападения на храм?

Шанти Сингх покачала головой.

— Нет. Нариндер был унтер-офицером в полку моего отца. Он потерял руку в 1971 году на войне с Пакистаном. Когда его списали, отец нанял его шофером. Нариндер был ему очень предан. Теперь мне нечем ему платить, но он тем не менее не уходит.

Ну просто какая-то пасионария! Малко склонялся к мысли, что Шанти и была та женщина, которую имел в виду Кхалсар Сингх. Атмосфера становилась тяжелой. В доме несло сыростью, прожекторы освещали плохо ухоженную лужайку, банановые деревья и с бесчисленными корнями баньян. Малко почти замерз. Он выпил немного горячего чая под любопытствующим взглядом Шанти Сингх. Она обменялась парой слов на хинди с Мадху. Тут же вдова шумно вздохнула и сказала, как бы ни к кому не обращаясь:

— Ну, мне пора. Меня ждут на коктейль. Оставайтесь, — это уже в сторону Малко. — Шанти скажет своему шоферу, чтобы он вас отвез домой...

И моментально исчезла со своим сыночком. Малко чувствовал, что попадает под обаяние Шанти Сингх. Молодая женщина явно заставляла себя казаться любезной. Что же могла ей наговорить, Мадху? Шанти встала и подвела Малко к большой картине, изображавшей ее отца в национальном костюме сикхов.

— Вот настоящий сикх! — произнесла она с гордостью. — На нем — все пять "К": «кханга» — стальной гребень в волосах, «кара» — железный браслет на запястье, «кеш» — длинные волосы, «кирпан» — кинжал и «куч» — короткие брюки.

— А женщины тоже носят кирпан? — спросил Малко.

— Разумеется!

Шанти раздвинула складки своего сари и показала небольшой изогнутый кинжал сантиметров десяти длиной, в чехле, инкрустированном цветными камнями.

— Я с ним никогда не расстаюсь, — сказала она.

Они вновь уселись. Если Шанти принималась говорить о сикхах, остановить ее было невозможно. Малко внимательно слушал, стараясь отбирать то, что могло бы ему пригодиться. Стало ясно, что Шанти жила ранее в Англии и Канаде. Он не осмелился спросить, почему такая красивая женщина оставалась незамужней. Внезапно она взглянула на часы и подскочила:

— Боже мой, у меня же встреча!

И с грустной улыбкой добавила:

— С моим астрологом — хотя он и предсказывает мне всегда лишь одни несчастья. Я вас подброшу в гостиницу, если хотите.

— Я не спешу, — ответил Малко.

Шанти уже встала, чтобы позвать шофера. Все трое подошли к старенькому серому, кое-где помятому «Амбассадору». Шанти Сингх повернулась к Малко:

— Я действительно не расстрою ваши планы, если мы поедем сначала к астрологу?

— Нет, конечно, будьте спокойны.

Ему не хотелось с ней расставаться; в машине Шанти забилась в дальний угол. Да, это вам не Мадху Гупта... Они поехали к югу и оказались в каком-то довольно эксцентричном квартале. Малко заметил вдруг двух огромных белых слонов перед роскошным прилавком, затем они свернули на небольшую грунтовую дорогу и остановились перед домом, одиноко стоявшим в саду.

— Мне бы хотелось держать с вами прямую связь, — сказал Малко.

После неуловимого колебания Шанти ответила:

— Вы можете мне позвонить: 7639875. Нариндер говорит по-английски.

Она уже удалялась. Нариндер молча развернулся, и через двадцать минут они уже подъезжали к «Тадж-Махалу».

* * *

В ожидании Алана Праджера, который должен был заехать за ним, чтобы отправиться вместе пообедать, Малко предавался размышлениям. У него были в руках разрозненные кусочки большой мозаичной картины, которую ему предстояло собрать. Но пока что ничего не получалось. Алан Праджер не воспринял всерьез Шанти Сингх.

— Целые тысячи сикхов мечтают убить Раджива Ганди, — заявил он, — но это нереально. Я уже навел справки. Эта Шанти Сингх никогда не была замешана в террористических актах. Она ведет уединенный образ жизни вместе со своим шофером. Она очень набожна и проводит много времени в сикхских храмах, занимаясь благотворительностью.

Ведла, оказывается, поступила на службу к двум Сингхам. Малко предпочитал не осведомляться о том, чего они хотели от нее, помимо готовки. Она обещала позвонить для передачи информации либо из дома, либо из кабины.

Малко поднялся, подошел к ограде полюбоваться находившимся внизу бассейном, ярко освещенным и пустым, потом стал смотреть на проспект, уходивший к югу.

Вечером Нью-Дели не более оживлен, чем Женева. Его проспекты, обсаженные деревьями, обретают довольно зловещий вид. Значительная часть города не изменилась после ухода англичан, сорок лет тому назад. Старые здания, разбросанные по паркам, продолжали подгнивать и рассыпаться. Малко спрашивал себя: чем все-таки завершится их предприятие?

Одно было ясно: Лал Сингх и его сообщник приехали в Дели не для того, чтобы заниматься туризмом. Тем не менее меры предосторожности, принимавшиеся для безопасности Раджива Ганди, исключали, казалось, возможность нового покушения.

И все же...

* * *

Выходя из своего номера, Малко обратил внимание на знойное марево, окутывавшее южную часть Дели. Опять градусов тридцать, не меньше. Накануне он отобедал в «местном» ресторане на открытом воздухе, и теперь дела застряли на мертвой точке.

Малко ненавидел бездействие. Чтобы чем-то занять себя, он взял такси и поехал в Хауз Кхас; в дневные часы этот квартал со своими виллами и современными постройками выглядел весьма фешенебельно. Малко проехал перед домом Шанти Сингх. Старенький серый «Амбассадор» стоял на месте.

Разумеется, ему хотелось повидать ее еще, но он решил выждать немного, чтобы не возбудить подозрения.

Он поехал тогда в Коннот-центр и вышел из такси неподалеку от Общества по распространению Библии, до которого добрался пешком. Алан Праджер сидел в конторе с двумя индусами, и ему пришлось дожидаться, когда они уйдут. Американец принес свои извинения:

— Это двое из моих людей, которым предстоит поездка на природу в один из наших филиалов.

Не прошло и двух минут, как зазвонил телефон. Алан Праджер выглядел очень возбужденным, когда положил трубку:

— Ну, кажется, дело двигается. Ведла только что звонила Виджаю. Она подслушала телефонный разговор между Лалом Сингхом и каким-то неизвестным. У него сегодня встреча после полудня, в гостинице «Джайпур Инн»...

— Ага! Значит, может, нам удастся продвинуться!

— Сначала не худо бы знать, где это есть, — проворчал Алан Праджер. — В первый раз слышу.

Он погрузился в телефонный справочник. Ровным счетом ничего. В путеводителях — снова ничего.

Пока Праджер искал адрес, Малко позвонил Шанти Сингх: надо было не дать остыть этому следу. Ему ответил мужской, голос и позвал к телефону молодую женщину. Голос ее казался сердечным, но отрешенным. Нет, сегодня она не может встретиться с Малко. Может быть, завтра. Ему удалось добиться, чтобы она согласилась пообедать с ним. Он за ней заедет.

Алан Праджер начинал уже нервничать: никто в Дели как будто и не слыхал про «Джайпур Инн»! Он обзвонил еще с полдюжины номеров, все более и более раздражаясь.

— Тьфу ты! Придется позвонить Пратапу. Уж он-то все знает.

— Жаль, — сказал Малко. — Это может его переполошить. Я лучше попробую разузнать у себя в гостинице.

* * *

Рослый слащавый сикх с черной бородой и в зеленом тюрбане из бюро обслуживания «Тадж-Махала» поднял на Малко насмешливые глаза, пробежав предварительно список гостиниц Дели.

— Да, есть такая. Хотите заказать номер?

— Нет, — ответил Малко. — Мне нужно только точно знать, где она находится.

— Это в Дифенс Колони, Д-32. Очень спокойный квартал.

Малко почувствовал, что сикху хотелось добавить что-то еще, но он не решался. Пришлось поощрить его купюрой в сто рупий. Она действительно развязала ему язык.

— Это замечательное место, чтобы поехать туда с девушкой, — тихо пояснил он. — Там очень чисто, очень прилично и часто вообще не спрашивают документов.

То есть отель для свиданий!

Малко поблагодарил за информацию. Сикх побежал за ним:

— Добраться туда очень просто. Вы едете по Ринг-Роуд на восток, проезжаете мимо госпиталя Мул Чанд Кхайрати Рам и перед переездом поворачиваете налево. Затем едете по боковой аллее, и чуть подальше, в глубине, как раз и будет «Джайпур Инн»...

Малко оставалось лишь вернуться к Алану Праджеру и изучить вышеописанные места.

* * *

Шум от уличного движения по Лала Лайпат Рай Патх стоял оглушающий, машины на полной скорости мчались от переезда-развязки по Ринг-роуд. Боковые аллеи по обе стороны от главной улицы делали возможным движение в обоих направлениях. Малко остановил праджеровский «Амбассадор» на боковой аллее, противоположной той, на которой находился «Джайпур Инн» — маленькое белое четырехэтажное здание в глубине двора, утопавшее в зелени и относительно чистое. Вот уже час как он сидел там.

Он заметил, как какой-то «Амбассадор» поехал по аллее, ведущей к гостинице, и проводил его рассеянным взглядом. Таких в Дели были тысячи. Половина индийского производства автомобилей. «Амбассадор» остановился. Из него вышла женщина в сари цвета бирюзы и быстрым шагом направилась ко входу в «Джайпур Инн».

Малко едва не проглотил бинокль.

Это была Шанти Сингх.

Глава 11

Шанти Сингх вошла в «Джайпур Инн» и исчезла из поля зрения Малко. За рулем ее машины, припарковавшейся чуть поодаль, он узнал ее однорукого шофера.

Малко опустил бинокль. Надо было осмыслить это открытие.

Разумеется, у молодой сикхской женщины мог быть любовник, с которым она тайно встречалась в гостинице. Если Лал или Амманд Сингхи не появятся, это было бы самой правдоподобной гипотезой... Малко возобновил наблюдение, и ему не пришлось долго дожидаться. Перед гостиницей остановилось такси, и из него вывалился грузный Лал Сингх. Он также направился к «Джайпур Инн» и вошел внутрь.

Теперь круг замкнулся. Убийцы из Амритсара вошли в контакт со своим агентом в Дели.

Малко продолжал наблюдать. Прошло около часа. Затем первой вышла Шанти Сингх и быстро зашагала, неся через плечо большую белую сумку. Она села в свой «амбассадор», который тут же тронулся с места... Пять минут спустя появился Лал Сингх. Он направился пешком к переезду. Малко увидел, как он окликнул моторикшу, сел и уехал.

Малко тоже снялся со своего поста и взял курс на праджеровское заведение. Его одолевали неприятные мысли. Лал Сингх знал его. Была опасность, что он выболтает Шанти историю в Амритсаре, и Шанти тут же вычислит иностранного «журналиста», представленного ей Мадху Гупта.

* * *

Алан Праджер слушал Малко, пытаясь расщепить кусочек целебного дерева. Цвет лица у него вновь сделался серым, и все из-за «лихоманки».

— Мы не можем продолжать действовать в таком ключе, — с сожалением произнес он. — Эти двое могут смыться из Дели, если они узнают, что вы уже напали на след Шанти Сингх. Я должен предупредить полковника Ламбо.

Малко придерживался такого же мнения, с одной лишь оговоркой:

— Не трогайте пока Шанти Сингх, она никуда не скроется. Есть еще один маленький шанс, что меня не зажарят на угольях.

Алан Праджер бросил на него подозрительный взгляд.

— Я вижу, ее чары уже подействовали, — заметил он.

— К тому же Раджива Ганди сейчас нет в Индии, — настаивал Малко. — Стало быть, у нас есть еще какой-то запас времени. А завтра я с ней обедаю.

Алан Праджер скривился в саркастической усмешке:

— Я готов проиграть вам еще сто долларов, но держу пари, что она откажется под каким-нибудь предлогом.

— На все воля Аллаха, — сказал Малко. — А пока чем мы займемся?

— Мы оповестим Пратапа Ламбо. Он мне будет обязан по гроб жизни за такую информацию...

* * *

Прожекторы, укрепленные на гигантских стальных опорах и освещавшие стадион имени Неру, напоминали какие-то конструкции из научной фантастики. Они нависли над Лоди-роуд, ведущей к Разведывательному Управлению индийского правительства в южной части Дели.

Алан Праджер остановил «Мерседес» перед двухэтажным зданием с остроконечной крышей. Вокруг стояли рядами современные строения, ощетинившиеся антеннами самых разнообразных форм, — это были различные службы, связанные со службой Национальной безопасности Индии: Разведывательное бюро, Исследовательско-аналитический отдел, Криминальная полиция и контрразведка, не говоря уже о пограничной полиции и силах специального назначения.

— Пойду сообщу о нашем прибытии, — сказал американец.

Он исчез в бюро приемов, оставив Малко в машине, через некоторое время вернулся и жестом пригласил его войти. Солдат в заплатанной форме повел их на 4-й этаж Разведбюро, где размещалась служба контршпионажа. Пратап Ламбо ждал их у лифта, истекая раболепием. На этот раз на нем была элегантная сорочка желтого шелка из Лакнау и подобранные по цвету брюки. Он провел их по отвратительно грязному коридору до маленькой комнатки, украшенной красным вытертым ковром и двумя анемичными растениями. Пратап Ламбо, казалось, был чрезвычайно заинтригован этим неожиданным визитом. Усадив гостей на стулья, он закурил сигарету. Стул Алана Праджера прогнулся под его тяжестью.

— Пратап, — начал Праджер торжественно. — Вы умеете хранить тайны? Даже от ваших начальников?

Усатая дорада убедительно затрясла головой.

— Разумеется. А в чем дело?

— Дело серьезное, — изрек американец. — Лал и Амманд Сингхи сейчас находятся в Дели...

Полковник Ламбо нервно поправил на запястье съехавший хронометр-великан.

— Вы это точно знаете? Потому что уже бывало, что их якобы здесь видели, а потом все оказывалось дезой.

— На этот раз сведения точны, — отчеканил Алан Праджер. — Я даже знаю их адрес.

И без того выпуклые глаза Пратапа Ламбо, казалось, были готовы выпрыгнуть из орбит.

— Так где же они?

Американец остановил его жестом.

— Потерпите. Я хочу заключить с вами договор. Я сообщаю вам их адрес, вы устанавливаете слежку, но обещаете ничего не предпринимать без моего согласия.

— Ну, а если...

— Мы контролируем ситуацию, — заверил Алан Праджер. — Мне удалось ввести своих людей в их окружение. Но я не хотел бы, чтобы они удрали в деревню. Стало быть, вы ни слова не говорите мистеру Берари[8].

Полковник Ламбо склонил голову с хитрющей ухмылкой.

— Договорились, мистер Праджер. Ну и где же они скрываются?

Алан Праджер назвал адрес, рассказал, как удалось пристроить Ведлу к ним на службу. Низкорослый полковник аж притопывал от возбуждения.

— Пущу на это дело самых верных людей, — заявил он. — По-вашему, зачем Лал и Амманд Сингхи явились в Дели?

— Чтобы убить Раджива Ганди, — сказал Малко.

Пратап Ламбо повернулся к нему:

— Ну что вы! Это невозможно. У Ганди надежнейшая охрана.

— Наверняка в какой-то момент он покажется на публике, — заметил Малко.

Полковник немного подумал, прежде чем согласиться:

— Например, во время даршана.

— А что это такое?

— Четыре раза в неделю премьер-министр принимает посетителей у себя, в Саут Блоке. Но их там обыскивают и следят за ними. Не может быть, чтобы Лалу или Амманду Сингхам удалось к нему подобраться. Разведбюро сразу же наводит справки о лицах, испрашивающих аудиенцию... Так когда же вы дадите мне зеленый свет?

— Подождем еще сутки, — сказал Алан Праджер. — Главное — это действовать осторожно.

Он встал, давая этим сигнал к отбытию. Полковник проводил гостей, выказывая максимум предупредительности. Спустившись на Лоди-роуд, Алан Праджер заметил:

— Мы играем с огнем...

— Я вижу, — подтвердил Малко. — Но это — единственный способ разузнать побольше о заговоре. Теперь индийцы несут ответственность за этих двух убийц. Если им удастся улизнуть, нашей вины в том не будет. А продолжая наблюдение через Ведлу, мы, может статься, выведаем кое-что о том, каким именно образом они собираются убить Раджива Ганди.

— Шпики, которые их накроют, выйдут и на Шанти Сингх, — заметил Алан Праджер.

Малко с сожалением развел руками:

— Тем хуже для нее.

Хоть он и был почти на все сто процентов уверен в причастности молодой сикхской женщины к заговору, он тем не менее, вопреки рассудку, внутренне желал ей добра.

* * *

Ведла томилась в ожидании, примостившись на корточках в глубине кабинета Алана Праджера. Впервые она проявляла нервозность. С появлением переводчика Виджая она разразилась длинной тирадой по-пенджабски.

— Они накупили кучу всякой всячины на рынке Нараина, — переводил шофер. — А именно: дрель, пилу для резки металла, электрический провод, воск, паяльник. И потом ей удалось обнаружить еще вот это, — и Виджай протянул кусок светло-коричневого картона. Малко взглянул на него, и кровь отхлынула от его лица. С краю печатными буквами значилось по-английски: «Собственность правительства США. С4. Крайне взрывоопасно. Обращаться с осторожностью».

Он молча протянул картонку Алану Праджеру, который, прочитав, позеленел.

— Да ведь это же обрывок обертки с нашей военной взрывчатки, — сказал он.

Вот только этого недоставало! Ведла замерла в ожидании, подняв на них глаза. Она что-то робко шепнула Виджаю, который тут же перевел:

— У нее осталось мало времени, ей надо скоро идти в храм. К тому же, этим вечером они купили еще бутылку виски, и она думает, что они хотели бы поразвлечься с ней.

В голосе ее не чувствовалось никакой злобы, лишь покорность и смирение.

Ведла устремилась к выходу. Алан Праджер рухнул в старое кресло.

— Вот гады! — вскричал он. — Они раздобыли американскую взрывчатку, чтоб ко всему еще свалить вину на нас.

Перед мысленным взором Малко вновь предстала Шанти, выходящая из «Джайпур Инн» с большой белой сумкой. Для покушения нескольких кило взрывчатки хватит с избытком. А у состава С-4 поражающая сила намного выше, чем у самоделок.

Оставалось лишь молить Бога, чтобы след Шанти не развеялся, как утренний туман...

* * *

Нариндер Сингх, однорукий шофер Шанти, отворил дверь Малко с самым невозмутимым видом. Взгляд его скрывался за темными стеклами очков. Шанти уже ждала Малко. В бледно-зеленом сари, с пышным пучком волос, накрашенная, она была изумительно красива. Все это утро Малко провел в страхе, ожидая телефонного звонка, отменяющего встречу... Со вчерашнего вечера он только об этом и думал. Но Алан Праджер ошибся. Стало быть, если Шанти и была в курсе событий, она не уловила связи между инцидентом в Амритсаре и его особой.

— Куда вы хотите пригласить? — спросила она.

— В «Шератон», — ответил Малко.

Он приехал на праджеровском «Амбассадоре» сам, без Виджая. Шикарный ресторан поражал своим ледяным великолепием: со стен низвергались водопады, в модерновом интерьере присутствовали неизбежные музыканты. Шанти рассеянно пробежала глазами меню и заказала за двоих. Малко никак не удавалось ее раскусить. Из всех женщин, с которыми он встречался в Индии, она была, вне сомнения, самая красивая, и тем не менее в ней было нечто очень холодное.

— Итак? — спросила она. — Вы обнаружили какие-нибудь интересные данные о сикхах?

Малко показалось, что в голосе ее прозвучал скрытый намек, и он ограничился самыми общими фразами. Она следила за ним, полузакрыв глаза, совершенно непроницаемая, далекая. Он обратил внимание на то, что она лепила катыши из нана[9].

— Вы живете одна в таком большом доме? — спросил он без всякого перехода.

Шанти наклонила голову.

— Да, со времени гибели отца.

— Вы никогда не думали о браке?

— К чему мне он? — холодно спросила она.

Малко выдавил из себя улыбку.

— Вы очень красивы, и я уверен, что многие мужчины...

— Они мне не нужны, — прервала Шанти. — До тех пор, пока мне будет хватать на еду. Этот дом принадлежит теперь мне.

— Вам в нем не скучно?

— Нет. Я веду общественную деятельность на благо сикхов. Работы хватает, особенно после погромов в октябре прошлого года.

Малко не преминул воспользоваться моментом:

— А у вас лично не было неприятностей?

Глаза Шанти сверкнули.

— Они пошли другим путем, они перебили беззащитных бедняков. У меня же есть ружье, и Нариндер готов отдать за меня жизнь. Я села за руль, и мы поехали спасать людей...

Ела она быстро, машинально. Малко не знал, как к ней подступиться. Как это в свои двадцать семь лет и при такой красоте она не впустила в свою жизнь ни одного мужчину?

Правда, в Индии бывает, что женщины остаются девственницами иногда до тридцати лет. Малко не осмеливался задавать вопросы о ее личной жизни, и они вернулись к сикхской теме. Вдруг Шанти бросила на него острый взгляд:

— Кажется, вы уже побывали в Амритсаре?

— Кто вам сказал?

— Ваша знакомая, Мадху. Она, по-видимому, очарована вами.

В ее голосе прозвучала едва уловимая ирония. Малко выдержал ее взгляд. Иногда их пальцы соприкасались на столе, но Шанти тут же убирала руку.

Трапеза подходила к концу. Шанти Сингх не была расположена поддерживать постоянные отношения, по крайней мере, об этом говорила ее откровенная холодность.

— А чем вы заняты сегодня? — спросил Малко.

— Я посещу храм Гурудвара Сисганж.

— Вы будете молиться?

Шанти иронически улыбнулась.

— Не только. Но если хотите, вы можете меня сопровождать. Это будет весьма кстати, так как Нариндер уехал сегодня повидаться с семьей.

— С удовольствием! — воскликнул Малко, не веря своему счастью.

— Только мне надо заехать домой переодеться. Если, конечно, вы не торопитесь.

— Ну разумеется, — ответил Малко.

* * *

Сидя в гостиной, Малко созерцал неухоженную лужайку. Шанти надолго исчезла в своей комнате. Малко принялся разглядывать фотографии на стене: почти все они изображали отца Шанти при исполнении им различных обязанностей командующего. В доме царила полная тишина.

Наконец Шанти появилась в белом сари, без драгоценностей, лишь несколько браслетов украшали ее запястья. Теперь, без макияжа, она казалась совсем юной и почти беззащитной.

— Вы сейчас просто великолепны! — произнес Малко с искренним чувством.

— Для чего вы мне это говорите?

— Но я действительно так считаю.

Они смотрели друг на друга, стоя очень близко, лицом к лицу. Малко подумал: а как она прореагирует, если я сейчас обниму ее?.. Будто прочитав его мысли, Шанти сделала шаг в сторону.

— Пойдемте, — сказала она, — пора ехать в Гурудвара.

В машине она расположилась подальше от него. У Малко, впрочем, уже и в мыслях не было продолжать свои ухаживания. Лавирование между моторикшами и велосипедистами поглощало все его внимание. Выезжая с Суббаш Марг, в северной части Дели, он застрял " густой каше этих сумасшедших, под оглушительный аккомпанемент звуковых сигналов.

— Вот вам Старый Дели, — объявила Шанти.

Они проехали перед индуистским храмом. В гуще пешеходов и ручных тележек продвигаться меж двумя рядами грязных трущоб можно было лишь очень медленно. Кругом царило необыкновенное оживление, прямо на тротуаре расположились сотни торговцев, которые продавали, кажется, решительно все, что только можно... И над всем этим убожеством вызывающе сиял золоченый купол Гурудвара Сисганж. Остальная часть храма не отличалась подобным же великолепием: это были зачуханные постройки с галереями, готовыми обратиться в прах; в глубине виднелся двор, в котором доживал свое старый баньян. Бородатый сикх с копьем в руке охранял небольшую автостоянку.

Малко припарковал «Амбассадор» и проследовал за Шанти в обшарпанное здание. Несколько бородачей восседали с серьезным видом в комнате с неоновым освещением и с допотопным телефоном. Шанти представила Малко как журналиста, интересующегося сикхской проблемой. Подали чай с молоком, совсем неароматный и слишком сладкий; Малко тщился понять, что его собеседники говорили ему на ужасном английском. Все это могло иметь весьма и весьма ограниченный интерес...

Наконец, Шанти предложила ему зайти в храм, и он с облегчением согласился.

Туда вела небольшая мраморная лестница, покрытая красным ковром, истертым чуть не до дыр. Разувшись, как подобает, Малко шел вслед за Шанти. Кругом — полно народу: невесты с цветочными гирляндами на шее, ребятишки без тюрбанов, длинные волосы которых были собраны в пучок надо лбом, под специальным колпаком, что делало их похожими на шахтеров с их лампами.

И все время эта заунывно-визгливая музыка, непрестанное пение. Люди молились, сидя на земле.

Погруженная в некий транс, Шанти устроилась в уголке, прямо на полу, и устремила взор на священника, читавшего Святую Книгу.

Малко ничем не нарушал ее молитвенного созерцания. Шанти, кстати, не была тут единственной женщиной: другие девушки в сари — некоторые из них отличались изумительной красотой, глаза их горели, в ноздрях сверкали драгоценности — также творили молитву, протягивая розовые лепестки в банановых листьях.

Внезапно Шанти наклонилась к нему:

— Думаю, что я останусь здесь подольше. Вернусь на такси. Вы найдете обратную дорогу?

— Надеюсь, — сказал Малко. — А могли бы мы увидеться завтра?

— Позвоните мне, — ответила Шанти. — Спасибо, что проводили меня сюда.

Малко отошел, разыскал свою обувь и направился во двор, где оставил машину. Он испытывал некоторое разочарование. Из-за музыки и пения ему было бы трудно завязать разговор с Шанти...

Уже совсем стемнело, и он думал, как будет ориентироваться в лабиринтах Старого Дели. Сикх с копьем открыл перед ним дверцу, и он вырулил в «Амбассадоре» на шоссе, тотчас же упершись в гущу пешеходов. Напрасно он сигналил, они и не думали расступаться.

Глухой звук от ударов, наносимых по кузову, заставил его обернуться. Вначале он подумал, что зацепил прохожих. Но багажник его был открыт, и несколько индусов разглядывали его содержимое, причем на их лицах читались одновременно скорбь и ярость. Они уже принялись издавать вопли. Заинтригованный Малко открыл дверцу, вышел посмотреть, в чем дело, — и застыл от ужаса. В багажнике, у всех на виду, лежала свежеотрезанная голова коровы!

Какой-то индус с безумными глазами толкнул Малко и тут же нанес ему удар кулаком. Их окружила жестикулирующая, угрожающая толпа, посыпались проклятия на хинди и английском. Те, кто обнаружил страшную улику, передавали весть остальным. Не будь кругом оглушительного рева от проносившихся машин, вокруг Малко собралось бы уже человек сто... Из толпы выскочила какая-то женщина с явным намерением выцарапать ему глаза.

Еще немного, и его линчуют. Убить корову в Индии намного страшнее, чем задавить ребенка.

Глава 12

Малко получил прямой удар в грудь. Он буквально оглох от криков ненависти. Люди цеплялись за его одежду, плевали ему в лицо, пинали ногами. Какой-то мальчишка подобрался на четвереньках и укусил его за икру, пытаясь повалить на землю.

Малко глянул в сторону храма — добраться туда было невозможно: от входа его отделяла уже добрая сотня индусов. Сикх с копьем куда-то исчез. Ни одного полицейского поблизости. И чем больше толпа росла, тем больше люди зверели: безумные, небритые физиономии, искаженные ненавистью, мелькали уже в считанных сантиметрах от него. И вдруг пронесся вопль:

— Бензин сюда! Бензин!

В соответствии с благородным индийским принципом непротивления злу насилием, его собирались сжечь живьем.

Малко вспомнил про кольт 45, который остался в сумке, в машине на полу. Предположим, он уложит человек двенадцать, но остальные разнесут его в клочья. Толпа вокруг непостижимо сгущалась, тесня его орущим кольцом ненависти. На принятие решения оставались какие-то секунды...

Отбиваясь руками и ногами, Малко пробрался вдоль кузова и открыл дверцу. Ему едва удалось втиснуться внутрь, настолько плотным стало давление толпы. Дикие завывания оглушали его. Малко упал на сиденье, принялся лупить по рукам, цеплявшимся за дверцу и в конце концов смог захлопнуть ее — и тут же закрыл замок. Мотор продолжал еще работать. Удары по кузову посыпались с удвоенной силой. Малко увидел, как несколько индусов подбегали к машине с бидонами бензина на плече... Они вот-вот уже готовы были поджечь ее, и тогда он просто изжарится внутри.

Но индусы вдруг остановились: другие прохожие с предосторожностями вынимали из багажника коровью голову, чтобы она не сгорела вместе с машиной. Это дало Малко несколько секунд передышки.

Он включил первую скорость, зажег фары и нажал что есть мочи на клаксон и на акселератор. Фары осветили спрессованную, как икра, людскую массу. «Амбассадор» рванулся вперед. Какой-то индус очутился на лобовом стекле, хватаясь за дворники... Другие попадали с воплями, продолжая стучать по кузову, как глухие. Левое крыло задело моторикшу. Но машина ехала! С Малко катился градом пот, сердце колотилось в груди, но он не сдавался. Он слышал удары, видел тела, скользившие слева и справа; в заднее стекло запустили камнем. Круг людей оказался плотнее, чем он предполагал.

Наконец, ему удалось вырваться на свободный участок метров в тридцать. А там, подальше, в свете фар виднелось шоссе, сплошь забитое людьми. Если сейчас не прорваться, те, задние, нагонят его и прикончат на месте. Он видел в зеркале, как они неслись вслед за ним, размахивая палками и бидонами с бензином...

Людская масса впереди была, впрочем, такая же плотная. «Амбассадор» ворвался как метеор в гущу людей, наводнивших шоссе. Вот уж теперь линчуют дважды! Но свершилось чудо: люди покорно расступились. Для них, оказывается, он был всего лишь спешащим автомобилистом, едущим против движения. А это частенько случается в Дели... Женщина с ребенком на руках бросилась в сторону, чтобы не попасть под колеса, другие тоже отскакивали как могли... Какой-то велосипедист вынужден был встать на заднее колесо, чтобы Малко не разнес его велосипед пополам...

Толпа расступалась безропотно, не выказывая ни малейшего признака гнева. В любой другой стране его бы растерзали на месте, выпустили бы ему кишки...

Бампер задел какого-то бродячего торговца, и по капоту градом рассыпались лимоны. Торговец, кажется, готов был даже принести свои извинения за то, что оказался на пути уважаемого сахиба... Рубашка прилипла к спине Малко, мокрой от пота. Он глянул в зеркало заднего обзора: толпа за его машиной смыкалась, отрезая ее от преследователей. Наконец, людские ряды поредели, и он смог свернуть на проспект, ведущий к Красному Форту, и прибавить скорость.

Машинально крутя баранку, он чувствовал, как сердцебиение постепенно утихает. Да, он побывал на волосок от смерти. Малко взглянул на свои руки: они заметно дрожали, с порезанного лица стекала кровь, рубашка была разорвана.

Но кто же все-таки вздумал так подшутить над ним, подложив в багажник отрезанную коровью голову и спровоцировав неизбежный взрыв страстей?

* * *

— Боже мой! — воскликнул Алан Праджер. — Что это случилось с машиной?

«Амбассадор» выглядел так, как если в его основательно помяли слоны: двери, крыша, багажник покоробились от пинков и ударов палками. В ушах Малко продолжал стоять рев индусов, готовых линчевать его. Малко дошагал до кабинета и рухнул в кресло:

— У вас найдется водка?

Он не чуял под собой ног. Теперь, когда все было позади, наступило шоковое состояние.

Алан Праджер вытащил откуда-то бутылку «Столичной», где еще оставалось на донышке, и протянул ее Малко. Тот разом опорожнил ее — и почувствовал себя лучше.

— Это подстроили не индусы, — заметил американец. — Они никогда не осмелятся притронуться к корове и тем более отрезать ей голову... Это сикхи.

Малко кипел от ярости, вспоминая поведение Шанти Сингх. Ей удалось-таки усыпить его бдительность!

— Это все гадюка Шанти, — сказал он. — Это она устроила, чтобы мне подсунули в багажник коровью морду, пока я торчал в храме. По идее, меня должна была растерзать толпа... Шанти пронюхала, кто я таков, и решила избавиться от меня, не совершая убийства своими собственными руками. Стало быть, мы засветились, надо предупредить полковника Ламбо, чтобы он начал операцию против Лала и Амманда Сингхов.

— Думаю, что вы правы, — поддержал Алан Праджер. — А жаль. С Ведлой у нас здорово получилось. Она, кстати, звонила, но меня не было на месте. Кажется, у нее есть для нас нечто чрезвычайно важное.

— Ну так она скоро нам это сообщит, — сказал Малко.

Американец уже набирал номер полковника Ламбо. Через несколько минут его удалось разыскать.

— Пратап, — сказал он, — есть новости. Я даю вам зеленый свет...

До Малко донесся из трубки крик радости, сменившийся потоком слов. Алан Праджер молча выслушал, потом положил трубку.

— Мы встречаемся через час на перекрестке Патель-роуд и Шанкар-роуд. У вас есть время передохнуть. Хотите принять душ?

— Нет, я хочу заехать к Шанти.

Американец посмотрел на него с удивлением:

— К Шанти! А зачем?

— Она считает меня погибшим. Увидев меня, она, быть может, как-нибудь раскроется...

Они уселись в «Мерседес» и покатили к Хауз Кхас.

— Только бы пара этих молодцов не успела смыться, — вздохнул Алан Праджер. — Я не очень-то доверяю сыщикам нашего друга Пратапа.

Портал дома Шанти был освещен как обычно, и «Амбассадор» стоял перед белыми столбами. Малко позвонил. Через некоторое время дверь открылась, и появился Нариндер Сингх, однорукий шофер. Его лицо хранило за темными очками бесстрастное выражение.

— Мисс Шанти Сингх дома? — спросил Малко.

— Нет, сэр, — ответствовал шофер.

Он только что не прищемил Малко пальцы дверью. Малко вернулся в машину, еще более кипя от ярости. Эффект внезапности не удался. Алан Праджер позволил себе сдержанно-ироничную ухмылку.

— Думаю, что стоит предложить вам еще и третье цари, — сказал он. — Не скоро суждено вам увидеться с вашей подругой Шанти.

* * *

Целый кортеж автомашин расположился на площади по кругу: голубой американский драндулетик Пратапа Ламбо, три «Амбассадора», набитых штатскими, и полицейский джип с красно-синей полосой. Индийский полковник, казалось, вот-вот бросится на шею Алану Праджеру и расцелует его.

— Что произошло? — воскликнул Ламбо. — Сразу, как вы позвонили, я увеличил контингент.

Малко пересказал ему злую шутку с коровьей головой.

— Ах, так это были вы! — заявил индус. — Криминальная полиция доложила мне об этом происшествии. В настоящий момент вокруг Гурудвара разгорелся целый мятеж. Индийцы обвиняют сикхов в том, что с провокационной целью они отрезали голову корове. Они пытаются поджечь храм.

— Есть жертвы? — спросил Малко, думая о Шанти.

— Пока неизвестно.

— Ладно, поехали, — сказал Алан Праджер.

Кортеж отправился по Петель-роуд, затем разделился, въезжая в квартал предстоящей операции. Когда Малко и Алан Праджер прибыли на место в сопровождении полковника Ламбо, сил по поддержанию порядка было еще не видать. В четырехэтажном белом доме, где скрывались убийцы, светилось несколько окон.

— Надо действовать осторожно, — предупредил Малко. — Там находится Ведла.

— Мы сможем взять их внезапно, — заявил Пратап Ламбо. — Мои люди сейчас подбираются по крыше соседнего дома. А также еще с тыла. Значит, нам надо...

Серия выстрелов, донесшихся с поперечной улицы, прервала его. Они бросились туда и успели разглядеть высокого мужчину, стремительно убегавшего по узкой и людной улице. В руке у него было какое-то оружие вроде автомата.

— Это один из них! — воскликнул Алан Праджер.

Началась погоня: трое преследователей, за ними штатские и два полицейских в форме с винтовками.

Лал Сингх бежал зигзагами, опрокидывая лотки, прохожих, перепрыгивая через препятствия. Он обернулся, выпустил очередь наугад и тут же сразил своим оружием подбегавшего преследователя. Он уже был недалеко от следующего перекрестка, когда вдруг оттуда вынырнул полицейский лендровер — из него выскочили солдаты, преградившие ему путь. Завязалась короткая схватка, Лала Сингха опрокинули наземь, стали избивать прикладами. Когда Малко подбежал, его уже подняли с земли, по лицу его лилась кровь, руки были скручены за спиной, глаза безумно вращались.

Из складок его брюк-дхоти извлекли патроны и револьвер. Солдат подобрал и принес брошенный им на бегу пистолет-пулемет марки «Стен» и пустым магазином.

Ему завязали глаза, и Пратап отдал приказ отвезти его на своей машине.

— Они не знают, кто он есть, — шепнул Пратап Алану Праджеру. — Я займусь им сам.

— Но второй-то тип все еще там, внутри, — сказал Малко. — И Ведла там.

Эффект внезапности был утерян. Улица кишела полицейскими в касках, жители соседних домов высыпали наружу, прожекторы освещали фасад, из мегафона раздавались зычные приказы. И только корова, пережевывавшая свою жвачку посредине дороги, сохраняла полное спокойствие.

Несколько полицейских бросились к двери дома. Другие залезали уже на террасу последнего этажа. Малко видел, как они пытались открыть дверь внизу.

Вот один из них распахнул ее.

И тут же раздался мощнейший взрыв, от ударной волны все повалились, словно кегли. Из развороченной двери показались языки пламени. Когда Малко поднялся, на улице еще лежали люди, а через вышибленную дверь валил черный дым.

Малко и Алан Праджер ринулись внутрь здания, сопровождаемые группой полицейских. Они пробежали сквозь горящий коридор. На лестнице было темно. Малко первым взбежал по ней и крикнул:

— Ведла!

— Осторожно, — предупредил Пратап Ламбо, держа револьвер Уэбли в руке, — второй где-то спрятался.

— Ведла! Ведла!

Ответа не последовало.

Они стали подниматься, готовые к новым ловушкам. На втором этаже — ничего.

На лестничной площадке третьего этажа их остановило ужасное зрелище. Ведла висела на деревянной двери, распятая как чучело. Крупные гвозди пронзали ее нежное тельце. Вместо глаз — два кровавых шара: глаза были вырваны. Огромная рана зияла от груди до низа живота. Терпкий запах крови смешивался с едким запахом внутренностей; кровь была еще свежая. Убийство свершилось буквально за несколько часов до этого...

Малко отвернулся, к горлу подступила тошнота, и, выбежав на террасу, он не смог сдержать приступ рвоты. С террасы он увидел толпу, собравшуюся внизу. Вдалеке завывала сирена скорой помощи, увы, уже бесполезной.

Послышались возгласы, топот, на террасу вбежал солдат в каске. Малко вернулся на лестничную площадку. Пратап Ламбо стоял там с жалким выражением лица.

— Амманду Сингху удалось скрыться, — сообщил он.

Алан Праджер беспомощно развел руками.

Перед трупом Ведлы расстелили холстину. Убийцы сикхи застали ее, должна быть, в ту минуту, когда она звонила по телефону — и сразу же отомстили столь зверским образом... Алан Праджер заявил сдавленным голосом:

— В нашем деле успех от катастрофы отделяет лишь тонкий волосок.

Малко даже не ответил ему. Никогда он не привыкнет к таким вот страшным накладкам, о которых не принято сообщать в крупных «фирмах». В самом деле, кого интересует в ЦРУ судьба безвестной симпатичной пенджабки, неграмотной и даже официально не состоявшей на службе?

Алан Праджер потянул его за руку.

— Пойдемте, работы еще полно.

Они спустились вниз, вышли из здания, кишевшего полицейскими, и добрались до лендровера, в котором держали пленного.

Весь окровавленный, закованный в цепи, Лал Сингх производил теперь еще более страшное впечатление. Малко перехватил его взгляд: холодный, отстраненный взгляд убийцы. С него уже сняли повязку, которую нацепили с тем, чтобы он не узнал полицейских, переодетых штатскими. Затем Малко подошел к полковнику Пратапу Ламбо. Тот выглядел озабоченным и теребил свои длинные усы.

— Куда его повезут?

— В районный комиссариат, — ответил полковник Разведбюро. — Потому что арест произведен делийской полицией.

— Вы будете допрашивать его?

— Да, да, конечно. Но мне нужен мандат на его перевод в наше ведомство. Я сейчас как раз займусь этим.

Они поехали одной машиной и зашли взглянуть на Лала Сингха в комиссариат. Не снимая цепей, его впихнули в камеру, выходившую во внутренний двор. Клеть, в которой он находился вместе с несколькими бродягами в лохмотьях, охраняли два полицейских в беретах цвета хаки. Пратап Ламбо исчез в одной из комнат. Малко смотрел на сикха — тот не выглядел ни потрясенным, ни даже обеспокоенным... Тем не менее, в Индии продолжала еще существовать смертная казнь. Поскольку Малко встал как вкопанный перед клетью, сикх изрыгнул проклятие и плюнул в его сторону... Вернулся Пратап Ламбо, по-прежнему суетливо озабоченный.

— Сейчас приедет директор Разведбюро. Мне не хотелось бы, чтобы он видел вас здесь, — заявил он Малко и Праджеру. — А как только он уедет, я приглашу вас присутствовать на допросе.

Он проводил их до «Мерседеса», явно довольный тем, что удалось их спровадить. Малко уезжал с большим сожалением. Тайна покушения на Раджива Ганди оставалась там, за решеткой. Алан Праджер, напротив, ликовал:

— Наконец-то я смогу передать в Лэнгли добрые вести.

* * *

Малко подскочил и открыл глаза, не сразу соображая, где он. Звонил телефон, а он не слышал... На ощупь он схватил трубку.

Зазвучал неуверенный голос полковника Пратапа Ламбо.

— Ну наконец-то! — вырвалось у Малко. — Почему вы так долго не звонили?

Они по меньшей мере часа три прождали этого звонка у Алана Праджера, безуспешно пытаясь дозвониться полковнику сами. Потеряв надежду, Малко отправился к себе в «Тадж-Махал», а Алан Праджер улегся спать.

— Я не мог, — проговорил Пратап Ламбо. — Я пытаюсь дозвониться до мистера Праджера, но у него все время занято.

В Индии телефоны ведут себя порой очень капризно...

Малко взглянул на светящийся циферблат своих кварцевых часов «сейко»: пять утра.

— Его телефон, наверное, барахлит, — сказал он. — Так в чем же дело?

— Возникла некоторая проблема, — признался полковник Ламбо. — Мне не удалось предотвратить перевод пленного в Красный Форт. В Центр допросов Разведбюро.

Глава 13

Малко окончательно проснулся.

— Что же это значит?

— Полагаю, что допрашивали его очень грубо. Не уверен, что ему удалось это перенести...

Малко показалось, что все небо обрушилось на его голову.

— Что?! Он умер?

— Да нет же, нет, — запротестовал индус оскорбленным тоном. — Хотите поехать туда со мной? Я сейчас как раз собираюсь.

— Разумеется.

— Я заеду за вами через десять минут.

Малко прыгнул под душ. Он уже стоял у входа в «Тадж-Махал», когда подкатила голубая машина полковника Ламбо. Солнце еще не поднялось. У полковника был озабоченный вид.

— Я доверил его одному моему подчиненному, — стал объяснять он. — И боюсь, как бы тот не перестарался. С сикхами надо вести себя осторожно: крутые ребята. Так вот, у моих парней метод очень простой: они лупят до тех пор, пока подозреваемый не сознается...

Машина катила на север. Они пересекли гигантскую эспланаду Индиа Гейт, еще погруженную в теплый туман, и направились к Старому Дели. Кругом уже было полно моторикш. В Индии встают рано. Вдалеке показались величественные контуры ограды Красного Форта. Они остановились у въезда, и полковник предъявил свой пропуск... Внутри Форта располагался огромный парк с ветхими постройками. Машина остановилась перед длинным по фасаду зданием, казавшимся заброшенным и отдающим сыростью. На табличке значилось: «Офицерская столовая».

Кругом часовые, военные машины. Полковник еще раз показал пропуск. От неухоженных помещений несло гнилью. Просто старая казарма.

— Здесь проходят все допросы, — объяснил полковник, — по линии Исследовательско-аналитического отдела, криминальной полиции, отделения контрразведки. Охраняет и содержит все это армия, но каждый приводит своих пленных сюда.

Лабиринты коридоров, кабинетов, на каждом шагу вооруженные солдаты. Наконец, бронированная дверь. И снова контрольно-пропускной пункт. От жары и влажности нечем дышать. Зарешеченные двери, желтоватые лампочки, отвратительно грязные стены. Малко предпочитал не заглядывать в темные камеры.

Возле открытой двери их ожидал человек в штатском. Он наклонился к полковнику Ламбо и что-то прошептал ему на ухо.

Индусик подскочил и разразился гневной тирадой; затем, повернувшись к Малко, заявил с уклончиво-сконфуженным видом:

— Кажется, возникли большие трудности.

Он зашел в камеру. Малко последовал за ним. Густой запах пота, мочи, крови и грязи... Рамы, взятые в прутья, кольца, вделанные в стену, динамо-машина в углу, маленькая ванна и большой деревянный стол, на котором был распростерт Лал Сингх. Настоящая камера пыток.

С тяжелым чувством Малко подошел поближе. Тело сикха показалось ему неестественно длинным. На нем не было видно следов ударов, не считая тех, которые он получил при задержании. Лодыжки были связаны веревкой, другой конец которой накручивался на барабан, укрепленный на краю стола. Голову узника плотно схватывало некое подобие капюшона из темной кожи, зашнурованного сбоку.

Капюшон был снабжен кольцом, как раз на макушке, от которого шла веревка, намотанная на другой барабан, вроде первого. Два чугунных колеса приводили в движение эти барабаны и натягивали веревки, которые таким образом растягивали жертву в длину!

Средневековая пытка...

Сконфуженный полковник Ламбо принялся виновато объяснять:

— Этим методом часто пользуются. Когда веревки натягиваются, пленным очень больно. Они сразу во всем сознаются. А этот вот отвечать отказался. Ну и тот, кто вел допрос, натянул слишком сильно и сломал ему шейные позвонки. Ничего уже нельзя было сделать. Врач нашего Центра все перепробовал.

Оказывается, тут был еще и врач. Не иначе как кузен доктора Менгеле...

Преодолевая отвращение, Малко спросил:

— А где же человек, который вел допрос?

— Он наказан, — ответил полковник. — Но я заглянул в журнал: перед смертью Лал Сингх ничего не сказал...

Полковник выглядел крайне расстроенным этой неудачей.

Ощущая тошноту, Малко вышел на улицу. От теплого утреннего воздуха ему стало легче. Пратап Ламбо робко предложил:

— Хотите позавтракать? Дают чудесные оладьи...

— Спасибо, — сказал Малко. — Мне надо повидать мистера Праджера.

* * *

Алан Праджер, еще небритый, выслушал рассказ Малко с удрученным видом:

— Какие идиоты! При том, что второй красавец смылся из города.

— Это кажется просто невероятным! — воскликнул Малко.

Американец пожал плечами.

— Да нет же! Такое тут случается постоянно. Смертность в индийских тюрьмах страшная. Сыщики настолько безграмотны и тупы, что им ничего нельзя доверить. Правда, в Исследовательско-аналитическом отделе они все же малость поумней.

— Этого человека подвергли ужасным пыткам, — сказал Малко.

Алан Праджер вздохнул.

— Знали бы вы, что творится в комиссариатах...

— У нас остается только Шанти Сингх, — продолжал Малко. — Но я предпочел бы, чтобы мы сами проявили инициативу...

— Она, верно, уже далеко.

— Ну а чем мы, собственно, рискуем?

— О'кей, — согласился американец. — Сейчас вот попьем чайку и двинемся.

* * *

«Амбассадора» на месте не было. Малко и Алан Праджер объехали вокруг дома Шанти Сингх. Никаких признаков жизни, все плотно закрыто.

— Вот видите, — заявил Праджер, — на этот раз я выиграл пари...

Они уже собрались уезжать, когда вдруг заметили, что из хижины в глубине сада в траве ползет какое-то существо — слишком крупное для собаки и в то же время слишком маленькое, чтобы быть человеком.

Заинтригованные, они подошли поближе. Существо увидало их и двинулось им навстречу.

Кошмар! Это был индиец в лохмотьях, вместо ног у него торчали две культи, пониже колена.

Он передвигался, перекатываясь клубком и толкая перед собой пустое металлическое блюдо. Малко даже покрылся мурашками. Когда калека очутился перед ними, он попробовал было откатиться в сторону, но затем съежился и затих, как перепуганное животное. Алан Праджер присел на корточки и попытался завязать разговор на пиджине[10]. Обменявшись несколькими фразами, он поднял голову:

— Он говорит, что Шанти Сингх и ее шофер уехали в Пенджаб. Он не знает, когда они вернутся.

— А кто он такой?

— Его зовут Моти, он сторожит дом. Шанти подобрала и приютила его. Она держит его, чтобы дома был кто-нибудь живой. Воры опасаются, что он способен принести несчастье. Он из неприкасаемых...

Малко и Праджер отошли, и неприкасаемый калека двинулся к своей конуре.

— Я знаю номер ее машины, — заметил Малко, — ДХЛ 326. Нельзя ли попытаться ее перехватить?

— В Пенджабе нет сейчас дорожных постов, — ответил Алан Праджер. — И потом, откуда мы знаем, что она действительно там? С таким же успехом она могла спрятаться у друзей в Дели.

— Ну, а в Дели можно что-нибудь предпринять?

Алан Праджер обескураженно вздохнул:

— В Дели пятьсот тысяч сикхов, разбросанных во всех кварталах по обе стороны реки. Не говоря уже о таких притонах, куда полиция и носа не покажет, не говоря о храмах Гурудвара...

Малко и Алан Праджер вернулись в машину. Американец сидел, насупившись, пока они ехали по пустынным улицам.

— В конце концов, это еще не полный провал. Я полагаю, что покушение не состоится.

— Мне хотелось бы все же разыскать Шанти, — сказал Малко. — У меня такое впечатление, что она — самая опасная. А ваша подруга Мадху Гупта, которая знает всех и вся, не могла бы что-нибудь подсказать?

— Не исключается, давайте посоветуйтесь с ней. Но не сейчас: она поздно встает.

* * *

Мадху Гупта едва не задохнулась от радости, увидав Малко. Она была одета по-европейски: брюки плотно облегали ее роскошный зад, полупрозрачная блузка не скрывала черного кружевного бюстгальтера...

— Какой приятный сюрприз! А я собиралась уходить. Она усадила Малко на канапе цвета мальвы и отправилась заваривать чай.

— Сын ушел с гувернанткой, — сообщила Мадху.

Ну наконец-то хорошая новость.

У Малко было странное ощущение одновременно и опустошенности, и крайнего возбуждения, как всегда после очередного периода внутреннего напряжения. Однако он подумал вначале о том, что привело его сюда.

— Шанти отлучилась из Дели, — сказал он. — Ты не знаешь, где она могла бы быть? Мне надо с ней повидаться.

— Понятия не имею, я ведь не очень-то близка с ней... У тебя замученный вид.

— Он соответствует моему состоянию.

— Иди сюда.

Она пошел за ней в уже знакомую комнату. На этот раз обошлось без комедии с гравюрами по слоновой кости. За несколько минут Мадху заставила Малко забыть всю свою усталость. Ему действительно была нужна компенсация за все недавние потрясения. Раздевшись донага, Мадху встала на колени, к нему спиной, на атласной кровати в стиле Людовика XIV «Ромео». Он разом овладел ею. Вдовушка вздрогнула, застонала, подняла бедра еще повыше. Они не произнесли ни слова. Очень скоро им овладело другое желание. Он потихоньку высвободился, и Мадху обернулась к нему с вопросительной улыбкой.

Последовавшее вслед за этим движение успокоило ее. Отнюдь не уклоняясь, она еще больше прогнулась — и когда Малко проник в нее сзади, о чем мечтал с самого первого дня, у нее вырвался короткий всхлип. Малко вошел в раж, в то время как Мадху испускала стоны и кусала простыни. Через некоторое время он приподнял ее и повел к стене — и там, напротив эротических гравюр, повторил то же соитие, в течение которого Мадху царапала обои своими длинными красными ногтями.

Затем он улегся на кровати, наслаждаясь разрядкой.

Мадху выбежала, вернулась завернутой в алое сари, но с обнаженной грудью.

— Ты должна оказать мне услугу, — сказал он.

— Что твоей душе угодно.

— Мы сейчас возьмем твою машину, и ты отвезешь меня к Шанти Сингх.

(Малко подбросил к Мадху Алан Праджер, и у него не было машины.)

— Но ты же сказал, что ее нет дома.

— Я хочу кое-что проверить.

Мадху усмехнулась:

— Ты просто ненасытен! Почему бы тебе не остаться отдохнуть у меня? Ты же только что накушался!

Малко провел рукой по изгибу пышной груди:

— В другой раз. Отвези же меня.

Мадху не стала настаивать, пошла одеваться и скоро уселась за руль красной «Марути». Она медленно вела ее по пустынным улицам, и на лице ее читалось разочарование. Дом Шанти был по-прежнему заперт. Малко повернулся к вдове:

— Я пойду туда. Если не вернусь через четверть часа, ты поедешь домой и позвонишь Алану Праджеру, чтобы сообщить, где я нахожусь...

Мадху Гупта не понимала смысла всего этого.

— Так что же ты собираешься тут делать? — со смехом спросила она.

Малко не ответил. Он прошел через небольшой портал и обошел весь сад. Никого. Ему понадобилось минут пять, чтобы отыскать в доме окно с опускной фрамугой. Оно было закрыто неплотно, и Малко удалось забраться внутрь. Он очутился на кухне. Пахло пряностями и грязью. Оттуда Малко проник в салон. Не включая света, он прошел через него и направился в ту часть дома, которую еще не знал.

Вот он забрел в какую-то комнату — и закрыл дверь. Шторы были спущены. Он увидел лампу и зажег ее. Кругом полный порядок. В сущности, Малко не знал, что он, собственно, надеялся тут найти... Он принялся быстро обшаривать ящики столов. Сначала обнаружил белье, затем нащупал что-то твердое. Оказалось: рукоятка револьвера «Уэбли». Осмотрел барабан: все шесть патронов на месте. Он положил его обратно и продолжил поиск.

Ровным счетом ничего.

Наконец, в нижней части шкафа ему удалось обнаружить продолговатую шкатулку темного дерева, величиной с атташе-кейс и довольно тяжелую.

Малко положил ее на кровать и открыл. В шкатулке находилось с дюжину статуэток, всех размеров и из самых различных материалов. Некоторые были из полированного дерева, другие, черного дерева, самые красивые — из слоновой кости. Одна из них весьма впечатляющая, изображала томную женщину, и слоновая кость была вся истерта... Другая представляла собой змею с треугольной головой.

Так вот в чем заключался секрет Шанти Сингх и ее отвращения к мужчинам! Малко поставил шкатулку на место — она отнюдь не продвинула его в главном. Он перерыл еще несколько ящиков с какими-то бумагами па хинди. Ничего интересного. Малко потушил свет и вернулся в пустой салон. Ему захотелось расположиться там на какой-нибудь софе в ожидании Шанти. Он был уверен, что она не уехала из Нью-Дели, и намеревался задать ей несколько вопросов.

В общем, вся эта история представлялась сплошным безумием: все эти возбужденные бородачи; эта молодая, очаровательная и таинственная особа; эти свирепые убийцы, играючи пересекавшие границы, которых разыскивали в Канаде — и которые на самом деле находились в Индии.

Малко направился на кухню — и за секунду до того, как в нее войти, замер, услыхав какой-то хруст. Сердце бешено застучало у него в груди, он прислушался и сделал шаг вперед. В тот момент, когда он переступал порог, рядом с ним вдруг возник массивный силуэт — буквально из пустоты. И острый стальной крючок, похожий на садовые ножницы, щелкнул в нескольких миллиметрах от его шеи.

Глава 14

Малко отпрыгнул назад и узнал нападавшего: это был Нариндер Сингх, шофер Шанти, в черных очках, скрывавших глаза. Вместо перчатки светло-желтого или серо-бежевого цвета (напоминавшего цвет замазки), которая обычно прикрывала его протез, левая рука его заканчивалась теперь остро отточенным крючком, тем самым, что едва только что не перерезал Малко горло.

Нариндер вновь двинулся вперед, размахивая в воздухе своим оружием, как кошмарный робот.

Малко легко увернулся, но оказался зажатым между стеной и нападавшим. Из-под холщовой сероватой куртки с короткими рукавами разило едким потом. Нариндер Сингх выбросил вперед правую руку, и его толстые пальцы сомкнулись на горле Малко. Здоровенный сикх прицелился еще раз, и стальной крючок слегка зацепил шею Малко, едва не распоров ее. Если Нариндеру удастся вскрыть сонную артерию, смерть наступит через несколько минут.

— Нариндер! Вы сошли с ума! — вскричал Малко.

Шофер не удостоил его ответом. Используя свой вес и непомерно развитую правую руку, он упорно пытался занять такую позицию, при которой можно было бы перерезать Малко горло. По счастью, движения его левой руки оставались ограниченными.

Малко ощутил ожог в правом ухе. Крючок разорвал ему мочку. По шее потекла кровь. Ободренный первым успехом, Нариндер Сингх удвоил усилия. Превосходя Малко весом килограммов по меньшей мере на двадцать, он ловко использовал массу своего тела. Вцепившись друг в друга, они раскачивались как пьяные.

Малко было трудно дышать, поскольку большим пальцем шофер яростно сжимал ему трахею.

В этот момент дверь кухни заскрипела: стало быть, в доме находился кто-то еще! Малко оглянулся, но никого не увидел.

Нариндер издал однако какой-то звук-междометие, показывавший, что теперь они были тут не одни. Отпустив на секунду душившую его руку, Малко ухватил шофера между ног и сжал что было сил...

На этот раз у Нариндера Сингха вырвался сдавленный стон, и его клещи разжались, позволив Малко перевести дух. Но смертоносная клешня продолжала щелкать рядом с его шеей... Малко сжал кулак посильней, и ценой страшного усилия ему удалось высвободиться. Он сделал шаг назад и обернулся с тем, чтобы добраться до двери. В эту секунду вокруг его щиколоток плотно сомкнулись две руки. Некто сильно рванул его за ноги, и Малко, потеряв равновесие, тяжело рухнул на плиточный пол. Он ударился затылком о край стула и, оглушенный, оказался не в состоянии подняться на ноги. В полумраке он разглядел нечто ползущее, что продолжало удерживать его ноги: это был калека, которого они видели с Аланом Праджером.

Вдруг на его грудную клетку обрушилась страшная тяжесть.

Это Нариндер Сингх рухнул на него всем своим весом — и сдавил мощными коленями. Правой ладонью Нариндер прижал лицо Малко к полу и теперь перемещался так, чтобы крючок располагался сбоку. Малко увидал, как острие крючка приближается к его горлу. Сикх, надо думать, был не новичок в своем деле, поскольку целил прямо в сонную артерию.

Отчаянным рывком Малко удалось в который раз увернуться от острого конца, но положение его не позволяло ему сопротивляться долгое время. И тут в поле его зрения очутилась пара ног с напедикюренными ногтями в золоченых сандалиях, а затем и край белого сари. Он поднял глаза и узнал Шанти Сингх.

— Багхо! Джао![11]

Два эти слова просвистели точно удары бича. Нариндер Сингх застыл с занесенной для удара рукой. Малко перехватил его взгляд и прочитал в нем лютую ненависть. Шофер медленно поднялся, молча водворив на место левую руку движением плеча, и вышел из кухни в сопровождении калеки, который покатился, ловко избегая Малко и хозяйки, по дороге задержался, быстренько поцеловал край ее сари, а затем исчез в саду.

Малко встал, еще оглушенный, испытывая растущее недоумение. Платком он вытер кровь, струившуюся из уха. Вопросы теснились в его голове.

Почему Шанти спасла его? Откуда вынырнул Нариндер? Знала ли Шанти о попытке арестовать двух сикхских убийц? Она смотрела на него с непроницаемым видом.

— Что вы здесь делаете? — спросила она строго.

Сказать правду было сложно.

— Я ждал вас, — начал Малко. — Дверь кухни была открыта.

— Я вам не верю, — спокойно ответила Шанти. — Все было заперто. Что вам здесь было нужно?

— Я думал, что вы в Пенджабе, — заметил Малко, уклоняясь от ответа.

Она глядела на него в продолжение нескольких секунд, потом коротко бросила:

— Пойдемте, раз уж вы пришли.

Они пришли в салон и расположились там. Молодая женщина сохраняла полное самообладание. Она с иронией посмотрела на Малко:

— Не задерживайтесь очень. На улице вас ждет Мадху. Нехорошо так с ней обращаться.

Так вот почему она не дала его убить! Возвращаясь домой, Шанти засекла Мадху Гупта и сообразила, что если Малко будет убит у нее, это может привести к нежелательным последствиям.

— Знаете, что произошло после того, как я ушел вчера вечером из храма? — спросил Малко. — Собственно, как раз в связи с этим я и хотел поговорить с вами.

Шанти кивнула.

— Я в курсе. Начался антисикхский мятеж. Мне стоило больших трудов скрыться. Индийцы собирались напасть на храм и перебить всех, кто в нем находился. Вот почему сегодня утром Нариндер стал умолять меня уехать в надежное место в Пенджабе... По дороге я поняла, что это было бы трусостью и глупостью. И повернула обратно.

У нее решительно на все находился ответ.

— Нариндер не сопровождал вас? — поинтересовался Малко.

— Нет, он остался сторожить дом. Как видите, он был прав.

Малко не ответил. Он был уверен, что шофера не было дома, когда он проник туда. Где же тот скрывался? Разве что в лачуге калеки... Впрочем, в этой стране все возможно.

Нариндер вернулся как ни в чем не бывало с подносом и двумя стаканами лимонного сока. Крючок, которым он едва не зарезал Малко, вновь сменила желтая перчатка.

— А вы знаете, почему разразился этот антисикхский мятеж? — спросил Малко.

— Конечно. Поблизости от Гурудвара нашли коровью голову.

— Причем не где-нибудь, а в багажнике моей машины.

— Что вы говорите! — произнесла Шанти Сингх с совершенным спокойствием. — Это любопытно.

Смутить ее было просто невозможно.

Малко пересказал историю своего отчаянного бегства, а Шанти в это время потягивала лимонный сок.

— Понятно, — сказала она. — Они вас использовали в своих целях. Увидели машину, оставленную без присмотра: это же такой редкий шанс. В Нью-Дели всегда надо ездить с шофером и оставлять его в машине. Сторожа на стоянках известны своей халатностью.

Малко обмакнул губы в лимонный сок. Его распухшее горло саднило.

— А кто бы мог это подстроить?

Шанти Сингх ответила уклончивой гримаской, слегка ироничной.

— Кто? Да враги сикхов! Те самые, которые в прошлом году устроили бойню.

Это было сказано с невероятной безмятежностью. Малко кипел от ярости, не сомневаясь в том, что Шанти была виновна. Во время подпольной встречи с Лалом Сингхом она узнала, кем на самом деле был Малко, и решила с ним разделаться.

Однако уверенность эта не позволяла ответить на некоторые вопросы. Малко был всего лишь винтиком, и после его смерти дознание по поводу Шанти, несомненно, должно было продолжиться. Так в чем же тогда причина? Может быть, Малко знал нечто такое, что — неведомо для него самого — делало его особо опасным в глазах Шанти? Он попытался прочесть что-либо в невозмутимом взгляде молодой сикхской женщины. Но тщетно. Клубок запутывался все больше.

Зачем она вернулась после того, как арестовали Лала Сингха, а Амманд Сингх ударился в бега? Разве что она не вступала с ними обоими в контакт с того самого вечера накануне событий. И к тому же не читала газет. Притом у нее должны быть стальные нервы — история с храмом показывает, что она знала, кто такой Малко.

Шанти поднялась с холодной улыбкой, в которой угадывался вызов:

— Я вынуждена просить вас оставить меня. Есть неотложные дела. Я сожалею, что вчера все так получилось. И не злитесь также на Нариндера. Я поручила ему охранять дом, и он просто выполнял свой долг. Рада, что поспела вовремя, иначе он вас, кажется, все-таки убил бы. Тут, в Индии, мы убиваем грабителей. И только потом вызываем полицию.

Они расстались у входа почти любезно, и Малко пошел садом к «марути», в которой его ждала Мадху Гупта.

Вдовушка встретила его со вздохом облегчения. Она подскочила, заметив ссадину на ухе, потрогала застывшую кровь.

— Что с тобой случилось?

— Ничего особенного, простая случайность.

Мадху посмотрела на него с укором:

— Зачем ты сочиняешь? Скажи, что ты собирался делать в этом доме? Шанти же не было, я видела, как она приехала: она сама вела машину.

— Позже я тебе все объясню, — сказал Малко. — Ты можешь отвезти меня в «Тадж-Махал»? Мне совершенно необходимо принять душ и часок отдохнуть.

— Хорошо, — ответила Мадху, и в голосе ее послышалась обида.

Она замолчала и не проронила больше ни слова вплоть до самой гостиницы. Когда Малко нагнулся, чтобы ее поцеловать, она живо отстранилась:

— Я знаю, что Шанти намного моложе, но это еще не дает тебе оснований меня унижать.

С видом оскорбленного достоинства Мадху рванула машину с места так, что шины завизжали под носом разнаряженного, в галунах, швейцара, вытянувшегося по стойке смирно. Малко же, едва добежав до номера, позвонил Алану Праджеру, чтобы сообщить о последних новостях.

— О деле Лала Сингха пишут все газеты, — заметил американец.

— Необходимо рассказать о Шанти Сингх полковнику Ламбо, — сказал Малко. — Мы не можем продолжать выгораживать ее.

— Ладно, — согласился Алан Праджер. — Я приглашу его отобедать.

* * *

Красный зал ресторана «Президент» в Старом Дели был сущий ледник, хотя и без музыкантов. Как всегда элегантный, полковник Пратап Ламбо уписывал цыпленка тандури, жесткого, словно палка... У полковника, надо полагать, было трудное детство.

Малко только что сообщил ему о вероятном участии Шанти Сингх в заговоре, но это не отразилось на аппетите слушавшего.

Алан Праджер, напротив, еле прикасался к еде, зато поглощал ведрами пиво, закусывая особо пряными креветками, как это принято в Гоа.

— Пратап, — заявил он, — что вы собираетесь предпринять? Эта Шанти Сингх, безусловно, участвует в игре. Корова — ее рук дело...

Коротышка-индусик вытер толстые губы и изобразил скорбную улыбку.

— Это весьма вероятно, — согласился он с готовностью. — Я отдам соответствующие приказы с тем, чтобы установить за ней наблюдение. Может быть, даже прослушивание. Но на сегодняшний день у меня нет никаких доказательств ее вины. Министр внутренних дел дал нам указание вести себя очень осмотрительно с сикхами. Инцидент в Гурудвари Сисганж преподносится как антисикхская провокация. Стало быть, ежели я начну допрашивать Шанти Сингх без достаточных на то оснований, я рискую получить по рукам. Надо найти что-то конкретное.

— Она же встречалась с Лалом Сингхом в «Джайпур Инн», — напомнил Малко.

— Да, конечно, но их не видели там вместе.

— А в особняке на Вест Патель Нагар никаких бумаг не обнаружили? — спросил Алан Праджер.

— Ничего, имеющего касательство к Шанти Сингх, — заявил полковник. — Если она даже и участвует в этом заговоре, то играет в нем скорей всего весьма незначительную роль.

— Например? — осведомился Малко.

— Может быть, она дает им деньги. Большинство сикхов склонны вести себя с террористами подобным образом — во-первых, потому, что опасаются мести, даже убийства, в случае отказа, а во-вторых, по убеждению.

— Я разговаривал с ней, — напомнил Малко. — Это же фанатичка.

— Ее отца убили, — возразил Пратап Ламбо. — А ведь он был замечательным офицером. Даже я, хоть я и не сикх, знал его. Но сама она никогда не была замешана ни в одном теракте.

— Ну, а Нариндер Сингх?

Толстогубый рот дорады скривился в гримасе.

— Полное ничтожество. Мы никогда о нем и не слыхали.

— Отец Шанти все же сражался в Золотом Храме, — подчеркнул Малко. — Причем по своей доброй воле.

Принесли еще жилистого цыпленка. Пратап Ламбо переждал, затем ответил:

— Это был весьма и весьма благочестивый сикх. Там ведь сражались не одни лишь полоумные.

— Но зачем Индире Ганди понадобилось развязывать операцию «Голубая Звезда»? — спросил Малко. — Это все равно что итальянская армия принялась бы вдруг палить из пушек по Ватикану.

— Она не могла поступить иначе. Ей донесли, что сепаратисты сикхи собирались поднять знамя Халистана над пятью самыми крупными Гурудвара Пенджаба. И таким образом бросить вызов индийскому единству...

Это в какой-то степени служило объяснением. Малко не стал настаивать. Алан Праджер сидел хмурый, потом зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть.

— Завтра у меня собрание в восемь утра в посольстве, — объявил он. — Хочу лечь пораньше. Пратап, пора действовать.

— Разумеется, — согласился индиец. — Я устанавливаю за ней наблюдение, и мы продолжим еще более интенсивные поиски Амманда Сингха.

Они расстались на тротуаре. Пратап Ламбо уселся в свою старенькую голубую машину. Проводив его взглядом, Алан Праджер проворчал:

— Несет всякую чушь! Мамаша Индира просто здорово дала маху. А версию эту распространили русские. Ведь индийцам, дурням этаким, скажи лишь про сикхов, и они тут же цепенеют от страха. Индира Ганди была бы сегодня жива, если бы вовремя заменили ее телохранителей: но, поскольку Президент республики — сикх, хотели избежать дискриминации. Индусов надо растормошить. Я подумаю, как лучше это сделать.

Они уже приехали. Вокруг «Тадж-Махала» царило оживление. Опять играли свадьбы, опять роскошные девушки в сари, аромат цветов шафрана, — вся традиционная Индия.

Образ Шанти преследовал Малко. Или она была всего лишь статисткой, или твердо верила в свою безнаказанность.

Какую же роль в этом заговоре играла она на самом деле? Малко трудно было поверить, что она довольствовалась простой функцией материальной поддержки: она была слишком яркой личностью для этого.

Шестое чувство кричало Малко, что историю с коровой подстроила Шанти. Но это не мешало ему испытывать к ней влечение. Иногда бывает даже интересно походить по лезвию ножа. Связь с Шанти наверняка принесла бы ему удовлетворение более острое, чем с Мадху, несмотря на вулканический темперамент последней.

* * *

Яркое солнце заливало своими лучами Чанакьяпури, квартал, где располагались посольства. Наиважнейшие из них группировались по обеим сторонам величественной авеню раза в два шире Елисейских полей, обрамленной двумя гигантскими лентами газона. Представьте себе целый ряд особняков, довольно посредственно выдержанный в стиле ультрамодерн, но тем не менее весьма фешенебельных. Посольство Соединенных Штатов замыкало эту цепочку на юго-западе. Оно напоминало некий греческий храм с высокими колоннами посреди обширного сада. Как и всегда, кучка манифестантов лениво собиралась на лужайке перед высокой решеткой, под присмотром столь же ленивых солдат. Обычная церемония.

На углу Шанти Пат и Сатья Марг два мотоциклиста ковырялись в заглохшем моторе. Алан Праджер вышел из посольства и уселся в «мерседес». Ему хотелось уехать до начала манифестации, назначенной на десять часов. Ребята из морской пехоты, при оружии и снабженные рациями, приоткрыли для него решетку. Шофер Виджай свернул на боковую аллею, проехал мимо синих ворот посольства Китая и выехал на Сатья Марг, с тем, чтобы попасть на Кемаль Ататюрк-роуд, ведущую к Коннот-центру.

Тем временем мотоциклисты запустили наконец мотор, который победно затарахтел. Их маленький черный «Йесде» объемом в 250 см3, чехо-индийского производства, тронулся с места как раз в то время, когда «Мерседес» Праджера проезжал мимо, вдоль ограды посольства. Затем машина американца остановилась перед красным светом на Нити Марг.

Алан Праджер увидел, как мотоцикл поравнялся с ним. На голове у водителя была каска, которая скрывала также все его лицо. У пассажира на заднем сидении, значительно более худощавого, висела через плечо сумка. Краешком глаза американец заметил, как тот запустил в нее руку. За какую-то долю секунды он успел различить металлический блеск оружия — вентилируемый ствол пистолета-пулемета «Брен». Кровь вскипела у Праджера в жилах. Он судорожно схватился за рукоятку своего кольта 45, застрявшего в кобуре.

— Гони, Виджай! — отчаянно крикнул он.

Шофер же, вместо того, чтобы моментально повиноваться, совершил оплошность: обернулся, дабы понять, чем, собственно, был вызван столь резкий приказ шефа. В стекло он увидел ствол «Брена», тут же громыхнули очередью выстрелы, похожие на шум погремушки гремучей змеи, пули разнесли стекла, в том числе лобовое, руль, вонзились в тела.

Машина перелетела через перекресток и замерла в кювете с противоположной стороны.

Убийца соскочил с мотоцикла, подбежал к неподвижной машине, меняя на бегу магазин, и через заднее стекло выпустил еще одну очередь по Праджеру и Виджаю. Обернувшись, он заметил женщину, ждавшую автобус со своим ребенком и оцепеневшую от ужаса, и разрядил в нее весь магазин. Женщина рухнула наземь. Одна из пуль попала ребенку в голову, и он свалился в канаву. Уже завыла сирена посольства США. Несколько солдат морской пехоты в пуленепробиваемых жилетах и с винтовками М16 выскочили на улицу и бросились по направлению к «Мерседесу».

Но мотоцикл преступников уже катил по Нити Марг, вдоль парка Неру. Он завернул на ближайшем перекрестке и исчез из поля зрения преследователей.

* * *

Малко ожидал в спокойном кабинете Общества по распространению Библии, когда вдруг вбежала заплаканная секретарша Алана Праджера.

— Сэр, о сэр, произошло нечто ужасное... Мистер Праджер убит!

Сквозь слезы и причитания Малко разобрал главное: где именно это случилось. Тридцать секунд спустя он уже сидел в такси. Пришлось выйти из машины метров за сто перед местом покушения, из-за невероятного скопления полиции. Как иностранцу, Малко удалось легко преодолеть первые оцепления. У него сжалось горло при виде праджеровского «Мерседеса», застрявшего в кювете, посреди группы полицейских, солдат и морских пехотинцев в касках и с оружием в руках. Две полицейские машины и одна машина «Скорой помощи» загораживали проезд по Сатья-роуд.

Малко увидел худощавую фигуру полковника Пратапа Ламбо. Индиец подлетел к нему, подпрыгивая, совершенно потрясенный:

— Это ужасно! Невероятно! Мы сейчас схватим убийц.

— Он умер?

Полковник не ответил. Малко подошел к носилкам, на которые положили Алана Праджера. Переливания крови не делали, и Малко сразу все понял. Правая часть лица Алана Праджера представляла собой сплошное месиво из мышц и раздробленных костей. Вырванный глаз свисал на щеке. Рубашка пропиталась кровью. Одна из пуль прошла сквозь руку, еще сжимавшую рукоятку кольта 45.

— Они расстреляли два магазина, — сказал полковник Ламбо упавшим голосом. — Мы уже нашли двадцать семь гильз. Стреляли двое мотоциклистов. Им удалось скрыться. Но один свидетель их видел. Вон там, одна женщина.

Малко обратил внимание на группу, окружавшую распростертую на земле женщину, которой оказывали медицинскую помощь в связи с обильным кровотечением из ноги. Тело ребенка уже было покрыто простыней. Малко подошел к «Мерседесу». Шофер Виджай лежал, свесившись на руль, — несколько пуль попали ему в затылок и в спину. Его амулет качался под зеркалом заднего обзора...

Высокий черноволосый мужчина с живыми глазами подошел к Малко.

— Майкл Фостер, — представился он.

Это был шеф отделения ЦРУ в Дели. Поскольку Малко предписывалось не вступать в контакт с «официальным» отделением ЦРУ, он видел его в первый раз. Напротив, американец знал о его нахождении в Дели и о его миссии.

Малко спросил:

— Вы что-нибудь знаете о случившемся?

— Нет, — сознался американец. — А вы?

— Я тоже ничего не понимаю. Вчера вечером мы вместе пообедали. Единственная гипотеза — это месть Амманда Сингха, бежавшего убийцы...

Шеф грустно покачал головой. Лицо его было мрачным.

— Суки индусы!

Малко вернулся к полковнику Ламбо.

— Что вы обо всем этом думаете? — спросил он.

Индиец надел на себя маску прискорбия:

— Сейчас рано еще делать выводы, но кое-что мы все-таки знаем: мотоцикл, применявшееся оружие, способ покушения. Так обычно действуют сикхские убийцы. Именно таким образом они убили десятки своих политических противников в Пенджабе. Но на иностранца они покушаются впервые. Они следили за ним. Это отнюдь не импровизация. В таких случаях, — продолжил полковник Ламбо, — они выслеживают жертву в течение нескольких дней и действуют наверняка. В данном случае это им удалось в полной мере: оживленного движения на улице не было, и они могли спокойно улизнуть.

— Но ведь так же было и накануне вечером, когда он возвращался домой, — заметил Малко.

Полковник развел руками в беспомощном недоумении.

— Если мы их поймаем, мы узнаем, быть может, правильный ответ. Но будет очень трудно это сделать.

— У вас есть их приметы?

— Весьма приблизительные. Один из них был крупный, а другой — маленького роста, возможно это был Амманд Сингх. Номера на мотоцикле не было. И таких тут ездят тысячи.

— А примененное оружие?

— Вероятно, «Брен» или «Стен».

Все, казалось, развивалось согласно хорошо продуманному плану. Малко по идее должна была бы линчевать толпа еще накануне, а со смертью Алана Праджера расследование насчет покушения на Раджива Ганди замедлилось бы само собой. За три дня до намеченной даты...

Полковник Ламбо поднял на Малко глаза:

— Вы должны проявлять осторожность, мистер Линге. Я выделю людей для вашей охраны. Сикхи — сущие фанатики мщения. Они злы на вас уже за то, что вы расстроили их планы.

У Малко не было желания вступать в дискуссию, гибель Алана Праджера слишком сильно подействовала на него. И потом индийский полковник был, наверное, прав. Видя, что тут ему нечего больше делать, Малко побрел прочь. Пратап Ламбо догнал его:

— Я продолжу наблюдение за Шанти Сингх. Не могли бы бы вы заехать ко мне на работу часам к четырем?

* * *

Вернувшись в «Тадж-Махал», Малко обнаружил три послания Мадху Гупта. Он перезвонил ей. Вдова плакала.

— Это правда, что Алан погиб? — спросила она.

— Да, — ответил Малко. — Как ты узнала об этом?

— По радио.

Он сообщил ей обстоятельства покушения. Не переставая рыдать, Мадху Гупта вымолвила:

— Я разговаривала с ним еще вчера! Он позвонил мне и попросил свести его с Аруном Неру, новым министром внутренних дел, моим старым другом.

— Зачем?

— Чтобы встряхнуть службы безопасности. Он объяснил, что полковник Ламбо опасался получить по рукам.

— Но почему же Алан не обратился непосредственно к нему?

— Пратап Ламбо боялся не угодить директору Разведбюро. Впрочем, я знаю, что после разговора со мной Алан ему все-таки позвонил, чтобы тот был как-то подготовлен. Теперь же все это не имеет никакого значения. Эти сикхи все ужасно опасны.

Малко и сам это заметил. Все, кто противостояли заговору убийц из Амритсара, — за его, Малко, исключением, — оказались устранены. Он положил трубку, испытывая утомление от хныканий Мадху Гунта. Грубое убийство Алана Праджера его тоже потрясло. Но помимо этого он ощущал еще какую-то странную, необъяснимую тревогу. Внешне дело казалось простым. Даже слишком простым, пожалуй. Как если в ему подсунули под нос наивероятнейшую очевидность — с тем, чтобы он не заметил чего-то другого...

Зазвонил телефон, и Малко вздрогнул. Говорил Майкл Фостер, шеф отделения ЦРУ.

— Вы прекращаете свою деятельность, — коротко заявил он. — Это приказ из Лэнгли. И так уже хватает потерь. Во всяком случае, я полагаю, что вы уже сорвали этот заговор. Подумать только, всего лишь несколько часов тому назад я разговаривал с Аланом!

Малко вспомнил почти детскую улыбку погибшего агента ЦРУ. Такого гордого своей крошечной шпионской сетью.

Желая отвлечься от малоприятных мыслей, он спустился в бар «Тадж-Махала», не забыв положить кольт 45 в сумку. После третьей рюмки водки кровь побежала быстрей по его жилам. Мозг Малко бурлил. Мало-помалу вырисовывалась уверенность, скорее интуитивная, чем рассудочная: он оставался теперь последним препятствием на пути осуществления покушения на Раджива Ганди, — хотя и не понимал, почему.

Стало быть, его попытаются устранить еще раз. Оставалось три дня. У него же не было другого следа, кроме Шанти Сингх, скользкой, словно угорь, — да еще скрывшихся из города убийц. Ни малейшего понятия, как станут действовать сикхи, чтобы достичь своей цели. Собственно говоря, для них Малко не представлял уже опасности. Но Алан Праджер был по сути не опаснее — и все же... Стало быть, оба они, сами того не сознавая, обладали какой-то информацией, имевшей жизненно важное значение. Напрасно Малко напрягал свои извилины, тщась угадать, какой же именно. Он решил вернуться в номер. Озарение пришло к нему в лифте. Он стал лихорадочно восстанавливать в памяти все, что произошло после его приезда сюда. Части разрозненной мозаики начинали укладываться в стройную картину.

За исключением одной, самой важной.

Потрясающе! Если он попытается проверить свою версию, у него есть шансы остаться в живых до конца месяца. Если же нет, то он умрет раньше Раджива Ганди. Осталось провести последнюю решающую проверку. Он снял телефонную трубку и набрал номер Мадху Гупта. Голос у вдовы охрип от постоянных рыданий.

— Мадху, — сказал Малко, — я чувствую себя таким одиноким, мне так хотелось бы провести с тобой пару минут.

На секунду наступило молчание. Затем вдова, горе которой почти мигом улеглось, подхватила своим чувственным голосом:

— Ну разумеется! Отличная мысль. Почему бы тебе не приехать после обеда? Мой малыш должен отправиться на фестиваль Дурга Пуга[12]. Я пошлю с ним гувернантку.

— До скорой встречи, — сказал Малко.

Он поднялся к себе в номер, проверил свой кольт, отправил пулю в ствол и засунул оружие за пояс, прикрыв его холщовой курткой. Если его гипотеза была верна, кольт ему пригодится.

Глава 15

Мадху Гупта с красными от слез глазами встретила Малко с большой теплотой, прижимаясь к нему сильнее, чем того требовали обстоятельства.

— Это ужасно, — проговорила она, — до сих пор не могу поверить, что Алана нет в живых...

Да, и погода стояла чудесная, и жизнь продолжалась, несмотря ни на что.

— Мне надо что-то сказать тебе, — призналась Мадху Гупта смущенно. — Арам не захотел отправиться на Дурга Пуга с гувернанткой. Он настаивает, чтобы я поехала вместе с ним.

— Ладно, — ответил Малко, — поехали тогда на фестиваль нечистых духов!

В том состоянии, в котором он находился, ему вовсе не улыбалось провести весь день, удовлетворяя сексуальный аппетит Мадху. В голове Малко вертелась так и этак его гипотеза, не отпуская его ни на миг, как компьютерная программа для сумасшедших. И только с течением времени он получит ответы на все вопросы. Малко проверил, хорошо ли кольт сидит за поясом, и уселся с Мадху Гупта в «Марути». Арам уже ждал их там, топая от нетерпения.

Улицы Старого Дели были более обычного запружены веселой толпой, которая устремлялась к одному месту: парку Виджая Гхата, рядом с Красным Фортом. «Марути» увязла в густой толчее, и им пришлось выйти из нее и продолжать путь пешком.

Со всех сторон трещали петарды. В разноцветном дыму вспыхивали бенгальские огни. Хотя праздник был чисто бенгальским, весь Дели, казалось, высыпал на улицу. Малко еще раз нащупал рукоятку кольта. В такой толпе организовать покушение было проще простого. К счастью, их вылазка носила незапланированный характер. И противник, стало быть, не мог принять каких-либо мер.

Их давила и толкала со всех сторон людская масса, душил дым от бенгальских огней, но они упрямо шли со всеми по направлению к разноцветному многометровому пугалу, возвышавшемуся посреди парка.

— Смотри, — сказала Мадху, — сейчас будут сжигать демона Махишу и погружать в Джамну богиню Дурга, которая его победила, — чтобы она продолжала нам покровительствовать.

Они добрались до берега реки, сплошь усыпанного радостными и истерично возбужденными людьми, аплодировавшими при каждом взрыве петарды. Эта наэлектризованная атмосфера подстегивала чувственность Мадху Гупта. Она украдкой брала Малко за руку, задевала его грудью, бросала ему взгляды, от которых можно было забыть всех богинь мира. Но, увы, маленькое чудовище Арам ревниво следил за каждым ее шагом и не давал решиться на большее.

Очевидно, в порядке компенсации, Мадху уплетала за обе щеки оладьи, которые покупала на каждом шагу у бродячих торговцев.

Темнело, и напряженность нарастала. Сопровождаемый какофонией песен и труб, кортеж, доставлявший богиню Дурга к берегу реки, прокладывал себе дорогу сквозь толпу. Арам расстался наконец с мамой и стал пробираться в первые ряды, чтобы не упустить момент погружения. Толпа прижала Малко, и он очутился как раз сзади Мадху Гупта, которая сама была вынуждена, изогнувшись, упираться в ограду. Уже почти наступила ночь. Люди напирали как безумные, стараясь не пропустить праздничный фейерверк. Между Малко и Мадху Гупта невозможно было бы протащить даже листок папиросной бумаги.

Мадху постепенно возбуждалась, оттопыривая зад и волнообразно двигая им так, что почувствовать это мог лишь Малко. Приникши к ней с головы до пят, тот в свою очередь ощутил, как все воспламенилось у него внутри. Мадху Гупта повернула к нему лицо, и в глазах у нее полыхало желание. В считанные секунды она отбросила все свои заботы. Вокруг них толпа продолжала громко кричать при каждом новом залпе салюта.

Никто не увидел, как Малко раздвинул полы алого сари. Мадху выгнулась еще больше, и он овладел ею одним движением. Как раз в это время паланкин с изображением Дурга погружался в илистые воды Джамны. Напор толпы еще больше притиснул Малко к Мадху. Даже если в он захотел, он не смог бы высвободиться. Распаленный до предела, он тут же почувствовал наслаждение. Малко ощутил, как Мадху задрожала и едва удержалась на ногах.

Когда богиня Дурга исчезла под волнами, толпа постепенно отхлынула. Малко поступил точно так же. Сари вновь образовало изящные складки, и когда Арам прибежал в полном восторге, Мадху Гупта опять уже походила на образцовую мамашу.

* * *

Честерфилдовский диван цвета мальвы был такой мягкий, что Малко чуть не заснул на нем. Им потребовалось почти два часа, чтобы добраться до дома Мадху Гупта.

С момента краткого наслаждения, после которого их увлекла отходящая толпа, Малко показалось, что он попал в центрифугу. Исчезнув на минуту, его тревога стремительно возвращалась.

Дома они подзаправились с Мадху нашпигованной пряностями бараниной, и Малко уселся смотреть видеофильм «Рэмбо» по телевизору «Акай». В кои-то веки чувственность Мадху была удовлетворена. А может, она рассчитывала наверстать упущенное ночью. Исполненная томно-дремотного сладострастия, распростершись на кровати «Ромео», она ждала Малко.

Между тем Малко спросил как бы невзначай:

— А ты давно уже знала Алана?

— Почти с самого его приезда, — ответила она. — Я познакомилась с ним на каком-то коктейле и нашла его очень соблазнительным. Тогда мы с ним сошлись, а потом оставались добрыми друзьями.

— А ты не знаешь, как он познакомился с полковником Ламбо?

— Это я их познакомила.

— Ах, вот в чем дело. И Ламбо тоже...

Мадху смущенно засмеялась.

— Этот готов прыгнуть на любую женщину. Как-то раз он меня прямо-таки изнасиловал. Но он мне не нравится. И потом, я слишком хорошо его знаю. Еще с университетских времен. Мы же вместе ездили в Советский Союз.

Малко повернулся к Мадху:

— Да ну? А по какому поводу?

— Мы были приглашены на Всемирный Фестиваль Молодежи... В Индии молодежная организация очень мощная. Каждый год она вывозит за рубеж группы молодых индусов. Мы в СССР здорово повеселились. У меня был такой роман с одним замечательным русским парнем! Пратап тоже не терял времени...

— Да что ты?

— У него даже чуть не возникли серьезные затруднения, — продолжала Мадху Гупта. — Он в какой-то степени изнасиловал советскую девушку, которую завлек к себе в номер в «Гранд-отеле». Его доставили в отделение милиции. Он был в отчаянии, потому что если бы индийские власти узнали про это, его бы отозвали из университета. К счастью, милиционеры оказались очень славные. Его пожурили и отпустили... А почему ты меня про него расспрашиваешь?

— Потому что он один может теперь мне помочь, — ответил Малко, спрашивая себя, известен ли ЦРУ этот эпизод.

Мадху бросила на него подозрительный взгляд:

— А чего тебе вообще здесь надо, а?

— Я должен предотвратить убийство Раджива Ганди, — сознался Малко.

Он рассказал ей о готовившемся покушении, намеченном на 31 октября.

— А при чем тут Шанти Сингх? Почему она-то тебя так интересует?

— Боюсь, что она тоже замешана в эту историю.

— Она?!

— Да, да, представь себе, — не забывай, что она из сикхов.

— Ну никогда бы не подумала, — пробормотала Мадху Гупта. — Всегда такая спокойная...

— Кому ты говорила, что я ночую здесь? — спросил Малко.

Мадху посмотрела на него с удивлением:

— Никому, даже Араму не сказала. А что?

— Да так, ничего. Ты знаешь, я уже засыпаю.

Он нажал на кнопку дистанционного управления, и экран телевизора «Акай» погас.

Мадху потянулась.

— Я тоже вроде устала. А как здорово получилось там, в парке! Мне казалось, что меня любят десять тысяч мужчин одновременно, из-за этой толпы вокруг нас. Я даже чуть не упала в обморок, ноги уже не держали меня.

Она вытянулась на животе, выставив зад в молчаливом приглашении. Малко подождал, пока ее ровное дыхание не убедило его, что Мадху заснула. Затем встал, взял кольт 45 и положил его на полу возле руки. Он хотел проверить, подтвердится ли его гипотеза или нет.

* * *

Было около двух часов ночи, и Малко стоило больших трудов не уснуть. Вначале его встревожил шум, ясно донесшийся из сада, как если бы кто-то зацепился в темноте за невидимое препятствие. Затем наступила тишина, продлившаяся бесконечно долгие минуты. Мадху Гупта спала. Малко казалось, что биение его сердца разносилось на километры вокруг... Он навострил уши — послышался легкий шорох, на этот раз из глубины дома. Он заколебался, стоит ли будить Мадху. Решил не будить. Лучше он прогонит непрошеного гостя...

Молча он соскользнул с постели и спрятался за дверью, держа кольт в руке.

Пришелец перемещался столь бесшумно, что когда он появился в комнате, Малко ничего не услышал. Они находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Малко повернул выключатель, и электрический свет внезапно залил помещение. Мадху Гупта лежала на боку, выставляя на обозрение свой роскошный зад. Низкорослый человечек, черноволосый, в брюках в темной майке, застыл посередине комнаты с длинным кинжалом в правой руке. Это был Амманд Сингх. Он присел, как кошка перед прыжком, разом повернулся, и его рука рассекла воздух по горизонтали. Не будь Малко начеку, он получил бы удар в живот.

Инстинктивно, его палец спустил курок кольта.

Его противник метнулся с быстротой змеи. Пуля всего лишь оцарапала его. Мадху Гупта подскочила, разбуженная оглушительным грохотом. Бандит уже мчался к окну — и нырнул в него рыбкой, разбив стекло, растворяясь в темноте сада. Мадху завопила от ужаса. Малко в свою очередь нырнул во мрак, выбежал из сада и понесся по пустынной улице. Но убийца уже исчез. Поскольку все сады сообщались друг с другом, разыскивать его там было все равно, что искать иголку в стоге сена.

Малко вернулся в комнату. Мадху испустила крик при виде кольта.

— Что случилось?!

— Кто-то забрался в дом, — сказал Малко, — он был вооружен.

— Надо же вызвать полицию, — заявила Мадху. — Они его найдут, он, наверное, спрятался где-нибудь неподалеку...

— Нет, — сказал Малко, — полиция мне не нужна.

— Почему?

Мадху закусила губы и тут же произнесла:

— Так это был не просто грабитель... Он приходил за тобой?

— Да, — ответил Малко. — Одевайся, я должен кое-куда съездить и не хочу оставлять тебя одну. Тебе тоже грозит смерть.

Лицо вдовы исказилось:

— Мне! Но почему же?

— Потом объясню. Собирайся, я тебя устрою в «Тадж-Махале».

— Что же обо мне подумают? — захныкала Мадху. — Я никогда не ночевала в отеле с мужчиной.

— И все-таки это лучше, чем дать перерезать себе глотку, — возразил Малко. — Я сниму тебе номер. Ты скажешь, что дома случился пожар.

— А Арам?

— Он ничем не рискует. Охотятся-то за нами.

Мадху проворно натянула узкие брюки и блузку, взяла сумочку, оставила записку гувернантке и пошла за Малко. Сама покорность.

Малко уселся за руль «Марути». Для него ночь только начиналась. Гипотеза подтверждалась сверх всякой меры. Если бы не он, Мадху сейчас не было бы в живых.

Администраторша в «Тадж-Махале» краем уха выслушала объяснение Мадху и предоставила ей номер на одном этаже с Малко. Тот проводил ее:

— Запрись и никому не открывай. Я тебе скоро растолкую, что происходит. Ты можешь мне сказать, где живет Пратап Ламбо?

— Ты сейчас поедешь к нему?

— Да.

— К югу, на Нью Дживан Колони, 45/17, четвертый этаж.

Малко записал адрес и направился к лифту.

Он был преисполнен решимости — и смертельной грусти. Пойми бы он все сразу, Алан Праджер остался в жив.

В «Марути» он принялся колесить по запутанным улицам Дели. Два раза заблудился, но в конце концов добрался до четырехэтажного дома, в котором жил полковник Ламбо. Это было уже почти за чертой города. На четвертом этаже в окне горел свет. Он ожидал этого. Тихонько поднялся и позвонил в дверь.

* * *

Открыли ему почти сразу же. Он увидел полковника Ламбо в фуфайке и штанах, но с безукоризненно набриолиненными волосами. Выражение явного изумления появилось на его лице при виде Малко.

— Вы не приехали к вечеру, как мы договорились. Что же... что, вам, собственно, нужно?

— Сейчас уже поздно, — обронил Малко, — а вы не спали?

Низкорослый индийский полковник нервно хихикнул.

— Не спал. У меня часто бывает бессонница, и я слушаю музыку. Но что вас ко мне привело в этот час? Заходите же.

Его выпуклые глаза не переставали бегать из стороны в сторону. Малко сделал шаг вперед, вступая в полосу света, и Пратап Ламбо увидал тяжелый пистолет в его правой руке. Малко поднял оружие и навел его на полковника.

Тот натужно изобразил неловкую ухмылку.

— Но... что это на вас наехало?

Концом ствола Малко подтолкнул его к письменному столу. В сравнении с хрупким туловищем индийца пистолет выглядел великаном...

— Полковник Ламбо, — начал Малко, — думаю, что для вас все кончено. Присядьте-ка.

Индиец повиновался, не спуская глаз с оружия. Понемногу к нему стало возвращаться самообладание. Он уставился на Малко полным укоризны взглядом:

— Почему вы мне угрожаете?

— Алан Праджер звонил вам вчера вечером и предупредил, что собирается переговорить с Аруном Неру, министром внутренних дел.

Малко заметил, как взгляд индийского полковника метнулся в сторону.

— Ну да, — ответил он после краткого колебания. — И что из того?

— Так вот, сегодня утром Алана Праджера убили, — продолжил Малко.

— Верно, ну и что?

Кадык Пратапа Ламбо так и ходил взад и вперед по его худощавой шее.

— Этой ночью некто заявился с тем, чтобы убить Мадху Гупта... — продолжал Малко. — Полагаю, что именно этого убийцу вы ждали вместо меня. Вот почему вы и не спали...

Пратап Ламбо затряс головой.

— Не понимаю, что вы этим хотите сказать... Почему бы вдруг мне понадобилось убивать Мадху Гупта? Она моя старая приятельница...

Малко облокотился на стол, не сводя с полковника глаз.

— В силу одной причины, к которой мы вскоре вернемся. Вы покрывали Лала и Амманда Сингхов. Вы сообщили им, что Ведла работала на Алана Праджера. Вот почему они ее убили. Она, должно быть, подслушала какой-то разговор и опознала вас. Она хотела предупредить Алана Праджера незадолго до своей смерти.

Вы дали знать об этом Лалу и Амманду Сингхам. И это вы убрали Лала Сингха. Чтобы он никак не смог вас выдать. Вы же притормозили расследование относительно Шанти Сингх. Это не ваших начальников инициатива, а ваша собственная.

Когда же Алан Праджер, ни о чем не догадывавшийся, сообщил вам, что собирается известить министра, вы испугались и решили убрать и его... Только вы знали, что он воспользовался услугой Мадху Гупта, которая близка с Аруном Неру. Стало быть, надо было устранить ее тоже. Это едва вам не удалось.

Наступило молчание. Затем индийский полковник стал протестовать, возмущенно тряся головой:

— Какое безумие! Ну к чему мне действовать таким образом? Вы прекрасно знаете, что я сотрудничал с мистером Праджером. Он мне регулярно платил за это. И потом, он был моим другом...

Малко испытующе посмотрел на него.

— До сегодняшнего вечера мне было бы непросто ответить на этот вопрос. Но теперь я знаю, что не он один оплачивал ваши услуги, причем он об этом даже и не подозревал.

Полковник отчаянно захлопал ресницами.

— Что вы хотите сказать?

Малко уставился прямо в его обезумевшие глаза:

— Полковник, вас уже давно завербовали советские органы. В Москве. Вспомните-ка случай в «Гранд-отеле»...

Малко показалось, что маленький индусик стал еще меньше. Тот смотрел на него, как на нечистую силу. И медлил с опровержением. Малко загнал его в тупик.

— Полковник, — сказал он, — на вашем месте я не стал бы отпираться. Мне достаточно позвонить министру внутренних дел, и вы очутитесь в Красном Форте. И это будет для вас не сладко...

Молчание. Пратап Ламбо провел рукой по лбу, поправляя съехавшую прядь волос.

— Что вы хотели бы знать? — спросил он слабым голосом.

— Много чего. И я должен зафиксировать все это.

Он заметил на столе небольшой магнитофон, проверил, есть ли кассета, и нажал на кнопку «запись».

— Вот теперь я вас слушаю.

Пратап Ламбо смотрел на магнитофон, как если бы перед ним была кобра.

— Но...

Малко медленно поднял дуло кольта.

— Полковник Ламбо. Или вы говорите, или я всажу вам пулю в лоб. Так что же произошло после вашего путешествия в Москву?

Полковник опустил глаза и в конце концов признался еле слышно:

— Они разыскали меня. Спросили, согласен ли я работать на пользу мира вместе с ними. Сказали, что заплатят. Сначала я отказался.

— И тогда они стали вам угрожать?

Ламбо наклонил голову в знак согласия:

— Да... У них были фото и мое письменное заявление, в котором я признавался, что изнасиловал несовершеннолетнюю советскую девушку.

Ловушка была подстроена хитрая...

— А потом? Они вас стали «обрабатывать»? Кто вас обрабатывал?

— Один из руководителей Всеиндийской Организации за мир и солидарность.

— Кто же именно?

Вновь колебания. Затем Пратап Ламбо тихо произнес:

— Юрий Капралов. Проводились регулярные встречи. Он требовал от меня документов, информации...

Итак, ЦРУ использовало в качестве агента советского шпиона. Бедный Алан Праджер...

— А он знал, что вы были знакомы с Праджером?

Ламбо завилял глазами.

— Да.

— И что же он сказал?

— Передавать ему всю информацию, которую я поставлял Праджеру. Иногда он запрещал мне сообщать тому некоторые вещи.

Все это было удивительно просто. Малко выключил магнитофон, и вновь воцарилась тишина. Пратап Ламбо вытирал лоб.

Малко спрятал кассету в карман. Вполне достаточно, чтобы устроить кучу неприятностей полковнику Ламбо, но не хватает главного. Индия кишела советскими агентами. Русские находились в довольно хороших отношениях с индийским правительством, чтобы пользоваться связями на уровне куда более высоком, чем полковник Ламбо.

— Чего хотел от вас ваш шеф в деле о сикхском заговоре?

Пратап Ламбо шумно выдохнул. Вот теперь он был окончательно сломлен.

— Когда я доложил Капралову все, что сказал мне Алан Праджер, включая ваш приезд и ваше расследование, он очень разнервничался. Он вызвал меня и объявил, что если мне удастся все подстроить так, что заговор увенчается успехом, меня ждет вознаграждение в целый лакх[13]. Мне надлежало приостановить все поиски и обезопасить участников заговора. Меня это напугало. Тогда он заявил, что в случае успеха правительство будет сменено и я получу официальное вознаграждение...

Малко пытался представить себе, как КГБ вмешается в сикхский заговор.

— Полковник, — сказал он, — заговор как таковой был действительно задуман самими сикхами?

Пратап Ламбо оживился. Теперь он спешил реабилитировать себя в глазах Малко и трещал, как сорока.

— Безусловно, — затараторил он. — Но кагебешники были в курсе. У них есть свои люди в среде сикхских экстремистов. В частности, один очень влиятельный тип.

По-моему, это он уговорил своих друзей организовать заговор.

— И кто же это?

— Не знаю. Мне его никогда не называли.

Итак, советская агентура раскручивала дело как хотела, что называется, с обоих концов, а ЦРУ, совершенно дезориентированное, решило, что речь идет о новых проказах сикхских сепаратистов.

— Известно ли вам, почему Советскому Союзу была нужна смерть Раджива Ганди? — спросил Малко.

— Советы считали, что он слишком сблизился с американцами. Он прекратил помощь тамилам в Шри-Ланке. Он несколько раз слетал в Вашингтон, и американцы пообещали ему примирить Индию с Пакистаном. Разумеется, если Индия с Пакистаном помирятся. Советский Союз потеряет свой главный рычаг воздействия в этом районе.

Ну, в этом Малко кое-что понимал. Оставалось выяснить несколько вопросов.

— Приказ убрать Алана Праджера вам дал Юрий Капралов?

— Да, он.

Малко впился взором в глаза индийского полковника, и тот тут же отвел взгляд. Тем не менее, Пратап Ламбо лихорадочно, почти с патетикой повторил:

— Да, это был он. Капралов.

От него просто несло ложью. Малко не верил ему. Такие случаи, когда столь крупная организация, как КГБ, идет на прямое нападение на офицера соперников, можно сосчитать по пальцам. Слишком уж велики возможности возмездия... Но Ламбо цеплялся за свою ложь, не сводя глаз с дула кольта. Малко попробовал все же узнать обо всем этом побольше.

— Это Алан Праджер сказал вам, что он просил Мадху Гупта снестись с Аруном Неру, или же он находился на прослушивании?

— Он сам сказал.

Поток красноречия закончился. Пратап Ламбо перевел дух. Он съежился еще больше.

Малко дал ему время переварить все потрясения, а потом безжалостно продолжал:

— Стало быть, вы знали, где находился Амманд Сингх. М немедленно же...

— Знал Капралов, — пробормотал индиец.

Он поправил набриолиненную прядь, падавшую ему на лоб. Во всем виноват, значит, был Капралов.

— Я же только исполнитель, — застонал Ламбо. — Я у них в руках. А они дают мне слишком мало информации.

Малко осмотрел квартиру: цветной телевизор, видеомагнитофон, новенький сверхмодерновый телевизор «Акай» с плоским экраном, мебель хорошего дизайна, не хуже «Ромео», фотоаппарат «Никон». Ясно, что Пратап Ламбо приобрел все это не на три тысячи рупий своего месячного жалования. Не говоря уже о старенькой американской машине, стоившей по крайней мере сто пятьдесят тысяч рупий. То есть за десять лет не заработаешь!

— Ладно, — сказал Малко. — Сейчас поедем к Капралову.

Черты Пратапа Ламбо исказились.

— Но... это невозможно! Что вы хотите ему...

— Ему ничего, — прервал Малко, — Но мне нужен Амманд Сингх. А поскольку вы говорите, что он один знает, где его найти...

Индийский полковник бросил на Малко умоляющий взгляд:

— Если он узнает, что я вам рассказал про него, он меня убьет.

— А если вы откажетесь меня к нему отвезти, я убью вас сейчас же.

Малко вновь наставил пистолет, поднеся его почти к лицу индийца. Тот скосил глаза, не в силах оторвать их от черного дула. Медленным движением большого пальца Малко взвел курок кольта. Раздался легкий щелчок, отчетливо прозвучавший в тишине. Вдруг Пратап Ламбо пробормотал, опустив глаза:

— Пожалуй, я знаю, где Амманд Сингх находится в данную минуту...

— Да что вы! Каким же это образом?

— А он мне позвонил после... хм... Он хотел прийти ко мне, но я отказал ему. Правда, я подыскал ему убежище.

— Где?

— В помещении ВОМСа — Всеиндийской Организации за мир и солидарность.

Малко с недоверием взглянул на Пратапа Ламбо.

— Вы шутите? Инфраструктура КГБ!

— Да, да, он не хотел возвращаться в свою обычную подпольную конуру. Он опасался. Тогда мы с ним там встретились. Я открыл ему вход.

— У вас был ключ?

— Да.

— С чего это вдруг?

— Иногда я встречаюсь там с Юрием Капраловым. Малко протянул левую руку.

— Отдайте его мне.

— Сейчас.

Пратап Ламбо отступил к письменному столу и с вялой улыбкой сунул руку в ящик. Ствол кольта обрушился на его запястье за мгновение до того, как он собрался вытащить ее. Малко нагнулся и увидал рукоятку «Уэбли». Пратап Ламбо отдернул руку, как если бы в ящике была змея.

— Клянусь, у меня и в мыслях не было... Там просто спрятан ключ. Связка ключей с золоченой головкой.

— Отойдите!

Индиец повиновался, и Малко взял связку ключей. Он быстро осмотрел ее. Это был мини-калейдоскоп с порнографическими фото. Малко сунул ее в карман.

— Так. А теперь едем в ВОМС!

Пратап Ламбо позеленел:

— Но... Вы...

— Вы предупредили Юрия Капралова?

Индийский полковник энергично затряс головой:

— Нет, нет, это только на эту ночь.

Если в только советский деятель догадывался об этом! Решительно, индийцы не вели себя лояльно ни с кем. Малко посмотрел на Ламбо с отвращением. И понял, что еще не задал ему главного вопроса.

— Ну а покушение? Как оно должно совершиться? Вновь Пратап Ламбо принял патетический вид:

— Клянусь вам, ничего об этом не знаю. Я только узнал несколько дней тому назад, что важную роль в нем играет Шанти Сингх.

Малко слегка пожал плечами. В конце концов, вполне возможно. Пратап Ламбо, конечно же, не был посвящен в секреты КГБ. И тем более в секреты Кулдипа Сингха...

— Ладно, это мы выясним потом. Собирайтесь.

Индийский полковник несколько мгновений колебался, затем, под молчаливой угрозой кольта, натянул рубашку...

Они спустились во двор. Ночь стояла тихая и теплая. Малко протянул индийцу ключи от «Марути»:

— Ведите машину.

За четверть часа, не обменявшись ни словом, они доехали до Хауз Кхаса. Проезжая по круговой площади, вдруг наткнулись на припозднившегося моторикшу, который преградил им путь.

Пратап Ламбо затормозил, чтобы не налететь на него, и Малко отбросило к приборному щитку. Кольт, лежавший у него на коленях, упал на пол.

Прежде чем Малко успел среагировать, индийский полковник выпрыгнул из машины и бросился бежать со всех ног. Малко потерял несколько драгоценных секунд, ища оружие, затем пустился вдогонку. Пратап Ламбо несся прямо к темному дому, окруженному большим садом. Он перепрыгнул через низенькую ограду и исчез в темноте. Малко ускорил бег. Потеряй он его сейчас, случится катастрофа. Ламбо тут же предупредит Амманда Сингха и советскую агентуру. Малко вдруг заметил полковника, стремительно пересекавшего лужайку но направлению к стенке, ограждавшей большой соседний сад.

Индиец ринулся, готовясь преодолеть это препятствие.

— Пратап, остановитесь! — крикнул Малко.

Но тот припустил пуще прежнего. Малко прицелился так, чтобы не задеть его, и выстрелил, после чего собаки подняли шумный лай. Пратап уже почти достиг вершины стены.

Тогда, взяв оружие обеими руками, Малко тщательно прицелился уже в полковника. Эхо выстрела долго разносилось в ночной темноте. Пратап Ламбо медленно сполз со стены и остался лежать на траве. Малко подбежал к нему. Индийский полковник лежал на боку и прерывисто дышал. В груди его зияла огромная рана, он захлебывался кровью. Он был уже без сознания.

Малко вернулся в машину, стоявшую посреди дороги, и поехал. Через три минуты он повстречал полицейский джип, летевший на полной скорости. Соседи, наверное, позвонили в полицию, услышав выстрелы. Как автомат, Малко подрулил к «Тадж-Махалу». Только там он мог найти адрес ВОМСа. Чтобы настигнуть Амманда Сингха.

Каждый раз, когда Малко приходилось сталкиваться с насилием и убивать, его охватывала глубокая горечь. Разумеется, Пратап Ламбо был подонком — но Малко не мог свыкнуться с мыслью о необходимости убивать. Тем более, что в данном случае Пратап Ламбо был намного полезнее живым. Ибо до победы Малко оставалось еще далеко. Он не узнал ничего конкретного о заговоре, а смерть индийского полковника лишала его единственного полезного свидетеля. Против Малко теперь вставали КГБ, сикхи и Шанти Сингх, наверняка самая опасная. Не говоря уже об инерции индийской бюрократии...

Малко пожалел, что не узнал домашнего телефона Фостера, шефа отделения ЦРУ. Не худо было бы поставить его в известность относительно Ламбо. Малко подумал с иронией, что с «официальной» точки зрения «фирмы», убийство Раджива Ганди его более не касалось.

Тем не менее, он чувствовал, что не способен отступиться. Слишком много людей заплатили своей жизнью за это дело: Амарджит, Ведла, Алан Праджер, Виджай... В память о них он не мог последовать установке ЦРУ. Даже если ему придется вновь и вновь рисковать своей жизнью. Малко все более и более убеждался, что для того, чтобы убить Раджива Ганди, заговорщики должны были сначала устранить его самого — по непонятной ему причине.

Он остановился под козырьком «Тадж-Махала», зашел в вестибюль, свернул в угол, где стояли телефоны, и погрузился в адресную книгу Дели.

Глава 16

Обогнув белую колоннаду «Коннот Серкеса», Малко снова спустился по широкому проспекту Баракхамба-роуд, шедшему в восточном направлении. Сбавив через некоторое время скорость, он принялся искать здание, именовавшееся «Нью-Дели Хаус». Проехав еще с километр, нашел его. Это был дом современной постройки, но пребывал он в таком жутком состоянии, как если бы над ним только что пронесся циклон. Невдалеке от него, на перекрестке, торчал джип, набитый солдатами. Малко поставил свою машину на боковой дорожке, разбудив нескольких босяков. Затем возвратился и стал осматривать здание. Девять этажей, десятки контор.

Кругом стояла тишина, такая невероятная для бурного Дели.

Несмотря на усталость, голова Малко работала четко. Механизм операции «Шафрановые Тигры» был ему ясен. Неизвестным было одно: имя советского «связного» сикхов, того самого, кто, по их просьбе, «подтолкнул» подготовку плана убийства Раджива Ганди. Остальное было понятно. Готовилась сложная операция, как всегда в последнее время, с разжиганием межнациональной ненависти. Малко был уверен, что Шанти Сингх не знает, что она сейчас работает на Советы, полагая, что мстит за отца.

Быть пешкой в чужих руках — удел террористов.

Освещенный уличными фонарями, «Нью-Дели Хаус» выглядел жалко. Современная архитектура, уничтоженная сыростью и разгильдяйством; там и здесь свисали металлические конструкции, готовые обрушиться на головы прохожих.

Малко осмотрел мрачный вестибюль с многочисленными киосками, закрытыми на ночь, и пошел вдоль коридора, стараясь не наступать на спавших на полу оборванцев. Чуть дальше, справа, спал в кресле сторож.

Заметив на стене перечень учреждений, Малко принялся его изучать. Банки, торговые фирмы. Наконец нашел небольшую медную табличку: «Всеиндийская организация за мир и солидарность. Третий этаж».

Малко ступил на тускло освещенную лестницу. Как почти везде в этой стране, она была отвратительно грязной. Подъем на третий этаж показался Малко бесконечным. Наконец он оказался в пустом коридоре; прошел его весь и справа увидел дверь, которую искал. Прислушался.

Стояла мертвая тишина. Малко осторожно извлек из кармана ключи Пратапа Ламбо и вставил один из них в замочную скважину. Повернув его два раза, толкнул дверь и вошел в неосвещенное помещение.

С кольтом в руке, Малко стоял не двигаясь в течение нескольких секунд, пока глаза не привыкли к темноте. В бюро было абсолютно тихо. Малко рискнул включить электричество. Лампа осветила небольшую прихожую с письменным столом и пишущей машинкой; пройдя дальше, также зажег свет и стал изучать комнаты офиса. Первая — слава Богу! — оказалась пустой. Во второй стояла раскладушка.

Сердце Малко заколотилось. На кровати лицом вверх лежал голый по пояс человек. Какая-то беловатая полоска покрывала его глаза. Рядом, в стакане, лежали такие же, но с чешуей. Это были ленты змеиной кожи.

Малко отметил грязные ноги спавшего.

Это был Амманд Сингх, убийца. Тот, кто ушел от Малко у Мадху.

Малко сделал шаг к индийцу, чтобы обезоружить его раньше, чем тот проснется.

Внезапно Амманд вздрогнул, шестым чувством ощутив присутствие постороннего. Сорвал с век змеиную кожу и сел. Его глубоко посаженные глаза близоруко мигали.

Малко наставил на него кольт и скомандовал:

— Встать! И без глупостей!

Амманд обалдело смотрел на Малко. Но вот скулы его напряглись, в зрачках вспыхнула ненависть. Какую-то долю секунды он сидел неподвижно, затем резко повернулся и сунул руку за кровать.

Рука появилась вновь, сжимая огромный браунинг.

Малко едва успел опередить ее, нажав на курок своего кольта. Пуля калибра 11,43 ударила Амманда в левую часть грудной клетки и опрокинула на кровать. Вторая пуля пробила щеку и, разворотив челюсть и выбив несколько зубов, застряла в мозжечке.

Амманд Сингх дернулся и замер с пистолетом в руке. Горький запах порохового дыма распространился по комнате. Сердце Малко делало не менее ста пятидесяти ударов в минуту. На совести застреленного им человека были сотни жертв; но, попади он в руки правосудия, ему все равно пришлось бы туго. Индийцы с радостью списали бы на счет ЦРУ оба взорвавшихся «Боинга». Малко уже видел заголовки: «Агент ЦРУ убивает опасного свидетеля».

Малко взглянул на залитого кровью человечка. Подумать только! Это существо хладнокровно отправило на тот свет три сотни человек, подложив бомбу в самолет... И из-за чего? Из-за ненависти к индийскому правительству... Воистину мир сошел с ума!

Малко быстро осмотрел кожаную торбу, спрятанную Аммандом Сингхом за кроватью. Оставив браунинг, он взял записную книжку и, бросив на пол ключи Пратапа Ламбо, кинулся вон из комнаты. Пробежав коридор, прислушался. Полицейских сирен слышно не было. Пока что все шло хорошо.

Малко решил не спускаться по той лестнице, по которой поднялся, а поискать другую. Он нашел ее — еще более мерзкую и грязную — и кубарем скатился вниз. Остановился и с замиранием сердца стал ждать появления полиции. В холле было по-прежнему спокойно. Сторож все так же спал сном праведника. Похоже, выстрела никто не слышал.

Малко неторопливым шагом вышел из «Нью-Дели Хаус» и сел в машину.

Нормальный пульс восстановился у него только по прибытии в «Джан Патх».

Министерство связи на ночь не запиралось. Загнав машину во двор, Малко вошел в здание. Найдя телефонную будку, достал пятидесятипайсовую монету, набрал 100 — номер полиции. Дежурная спросила на плохом английском языке, чего ему было нужно.

Желая быть хорошо понятым, Малко произнес с расстановкой:

— Тот, кого разыскивает И. А. О. и Р. Б., находится в «Пью-Дели Хаус».

После этого назвал учреждение и этаж.

Советам будет нелегко объяснить индийской стороне, зачем Амманд Сингх прятался в их офисе. Тем лучше для ЦРУ...

Было около четырех часов, когда Малко возвратился в гостиницу. В холле «Тадж-Махала» никого не было, и он поднялся к себе. Открыв дверь, Малко застыл от удивления. Встав с его кровати, вся зареванная, к нему бросилась Мадху Гупта.

— Арам! — сказала она. — Они украли моего сына!

Сквозь слезы вдовы Малко с трудом разобрал, что, собственно, произошло. Оказывается, пока он гонялся за Пратапом Ламбо и Аммандом Сингхом, заговорщики тоже не дремали. Нариндер Сингх, шофер Шанти Сингх, явился к вдове домой, разбудил гувернантку и, пригрозив, заставил ее позвонить Мадху Гупта и сказать, что он похитил ее сына и что, если она заявит в полицию, то никогда больше его не увидит. Вскоре позвонила Шанти Сингх и, повторив угрозу, велела об этом сказать Малко, когда тот вернется.

— Надо его спасти! — умоляла Мадху. — Кроме него, у меня никого нет!

Она буквально вцепилась в Малко. Тот, злясь на себя за то, что не предусмотрел такого хода террористов, решил прежде всего принять душ, чтобы хоть немного снять усталость.

Это похищение было жестом отчаяния. Заговор срывался. И если Шанти обнаружат, то шанса на успех у нее не будет.

До рокового дня оставалось двое суток. Разумеется, заговорщики могли бы приступить к делу, но террористические акции, как прекрасно знал Малко, готовятся заранее, и без риска срыва в последнюю секунду планы изменить нельзя.

Итак, адский механизм продолжал работать в режиме ожидания. Это явствовало из того, что Шанти Сингх украла сына Мадху Гупта, чтобы та молчала, и, поскольку Министр внутренних дел ничего не будет знать, у нее появится еще несколько часов спокойной жизни. При мертвом Алане Праджере и нейтрализованном Малко добраться до Шанти будет невозможно: полковник Ламбо всю информацию о ней заблокировал...

Телефонный звонок заставил Малко прервать свои размышления.

Мадху Гупта подскочила:

— Это она! Я просила ее звонить сюда. Мне не хотелось оставаться дома одной.

Малко поднял трубку. Сначала ему показалось, что на другом конце провода никого не было.

— Алло?

— Мистер Линге?

Это был нежный голосок Шанти.

— Да.

— Собственно говоря, мне нужны не вы, а та женщина, что сейчас находится у вас.

Малко протянул трубку Мадху Гупта.

— Она хочет говорить с тобой, — сказал он и стал наблюдать за несчастной матерью. Лицо Мадху все более и более вытягивалось. Пробормотав что-что невнятное, она отняла трубку от уха и сказала:

— Она хочет, чтобы я тебя привезла к ней. Через полчаса. Иначе мой сын погибнет. Если ты согласишься, она мне его сразу же вернет.

Малко взял трубку.

— Шанти! Вам уже ничто не поможет! То, что вы делаете, это...

Шанти не дала ему договорить.

— Я звоню с почты. Времени на беседы у меня нет. Даю вам тридцать минут. Лично вам ничто не угрожает. Мне просто нужно вас нейтрализовать...

— Где гарантии, что вы вернете ребенка?

— Сначала эта... должна привезти вас. Затем она отправится домой. Туда приедет сын. Если его не будет, она сможет сообщить в полицию.

Раздался частый гудок. Малко встретился со взглядом вдовы. Выбирать практически было не из чего. Если сообщить в полицию, то с заговором будет покончено, а Шанти Сингх окажется в тюрьме или хотя бы будет выведена из игры. Но с маленьким чудовищем тоже будет покончено...

Опустив голову, Мадху Гупта шептала:

— Я не все понимаю в том, что происходит, но умоляю тебя сделать все, что в твоих силах, чтобы спасти моего мальчика...

Малко глядел на луну. В такие минуты он чувствовал себя страшно одиноким. Шанти ловко сработала. Отличный кадр у КГБ! Он, Малко, знал, что даже если бы он смог с ней поговорить, перевербовать ее вряд ли удалось бы. И все же обречь на неминуемую гибель сына Мадху Гупта он был не в состоянии.

Обращаться к индийской полиции или ЦРУ было бесполезно: из «государственных соображений» ребенком пожертвовали бы без колебания... Это он, Малко, втянул Мадху Гупта в эту историю... ему и выручать ее...

— Одевайся, — сказал он. — Поехали за твоим сыном.

* * *

За всю дорогу Мадху Гупта не проронила ни слова. Сжимая руку Малко, она чуть слышно всхлипывала.

Заря лишь занималась, а на автобусных остановках уже выстроились длинные унылые очереди. Для делийцев начинался рядовой рабочий день. Однако, если заговорщикам удастся убить премьер-министра, страна взорвется.

Малко остановил «Марути» перед столбом со световой табличкой: «Подполковник Сингх». На вилле было темно.

Малко повернулся к Мадху Гупта.

— Я пошел, а ты сейчас же возвращайся домой. Если через полчаса сын не появится, звони своему другу Аруну Неру. Все ему объясни и попроси связаться с мистером Фостером из американского посольства.

Видя, как она кусает себе губы, с трудом сдерживая слезы, Малко добавил:

— Не бойся. Я почти уверен, что она его отпустит.

— А ты?

Вопрос был хороший. Малко шел прямо волку в пасть, из чистого человеколюбия подвергая опасности себя и рискуя сорвать задание. А на это кое-где смотрели весьма неодобрительно. Но у Малко были определенные принципы, и он следовал им неукоснительно.

— Я как-нибудь выкручусь, — ответил он Мадху Гупта.

— Она тебя убьет! — простонала вдова.

— Это не в ее интересах, — солгал Малко. — Как только получишь сына, спрячь его как можно дальше и свяжись с Аруном Неру. Расскажи ему о заговоре и попроси у него защиты. Он сделает все, что нужно.

— Но тогда она убьет тебя.

— Если узнают, где я нахожусь, моя безопасность будет обеспечена.

— Боже мой! — сквозь слезы пролепетала Мадху Гупта.

— Сделай так, как я тебе сказал.

Малко на секунду прижал вдову к себе и вышел из машины. Дождавшись tee отъезда, он пересек улицу и вошел в сад. За ним явно следили, так как дверь тут же открылась и показалась массивная фигура Нариндера Сингха.

Малко вошел в салон, посреди которого стояла Шанти Сингх с тщательно причесанными волосами и облаченная в сари шафранового цвета.

— Я ждала вас, — проговорила она.

— Где мальчик?

— Через несколько минут он будет у своей матери. Проходите.

Она направилась в свою комнату. Малко пошел за ней. Нариндер следовал за ним по пятам, держа в руках огромный револьвер. Там, где лежавший на полу ковер был откинут, виднелся открытый люк.

— Спускайтесь, — скомандовала Шанти.

Малко ступил на длинную лестницу и сошел в полутемный душный подвал. Через несколько секунд пот покрыл его с ног до головы. Настоящая парилка. Стена высотой в половину человеческого роста делила помещение на две части. За ней Малко увидел раскладушку, ведро для известных нужд, тарелку с рисом и кувшин воды. Под лестницей он заметил что-то вроде отдушины, закрытой доской.

Нариндер Сингх спустился следом, провел пленника в дальний отсек и закрыл за ним дверь, что тому показалось забавным. Затем однорукий поднялся, и тут, заглянув в люк, Шанти крикнула:

— Смотрите хорошенько!

Она потянула за шнурок и подняла задвижку вытяжки. Поначалу Малко не увидел ничего; потом заметил, как какая-то черная лента проползла по полу. Он узнал кобру. От страха ему перехватило дыхание. Двухметровая змея лениво ползла, слегка приподняв голову. За первой рептилией появилась вторая.

Шанти следила за Малко. Глаза ее блестели.

— Через эту перегородку они не перелезут, — успокоила она пленника. — Но, если вы попытаетесь пробраться к лестнице, они на вас нападут... Вам известно, что такое укус кобры?.. Противоядия от него еще не найдено.

Змей уже было четыре. От ужаса Малко не мог шевельнуться. Решительно, Шанти была еще чудовищнее, чем он полагал.

— Только меня они не кусают, — объяснила она.

— Что вам, собственно, нужно? — спросил Малко.

Молодая женщина хищно осклабилась.

— Убрать вас до выполнения нашего плана, для чего нам потребуется чуть больше суток.

— А потом?

— А потом я впущу к вам кобр, — просто ответила хозяйка дома.

В ее голосе не слышалось никакой ненависти.

— Шанти, вы сумасшедшая. За это время...

— Ничего не случится, — ответила она. — Потому что я верну этой толстой суке ее щенка. Похоже, она к вам неравнодушна. Так вот я ей объясню, что, если она сообщит в полицию, то вы погибнете. Если же подождет сутки, то получит вас живым и невредимым и сможет удовлетворить свое чрево... Она поверит. Я умею убеждать.

— Почему бы вам не убить меня сейчас же? Что вам мешает?

Ответ прозвучал, как удар бича.

— Мне хочется, чтобы вы присутствовали при моей победе. Я изменю судьбу Индии. А вы умрете после этого. Крышка люка захлопнулась. Стало темно, как в могиле.

Глава 17

Тьма была кромешная. Малко стоял неподвижно, пытаясь хоть что-нибудь уловить в окружавшей его гробовой тишине.

Беспокойство его росло с каждой минутой. Светящийся циферблат «Сейко-Кварц» показывал семь часов тридцать две минуты. У Мадху Гупта было более, чем достаточно, времени для того, чтобы поднять тревогу после возвращения сына. Даже с учетом восточной беспечности, что-то уже должно было произойти. А он продолжает париться в своей подземной тюрьме. Сверху не доносилось никаких звуков.

Пытаясь понять, что происходит, Малко перебрал в голове несколько вариантов событий.

Шанти могла бы ликвидировать Мадху Гупта сразу же после того, как отдала ей сына. Но это было маловероятно: без обоих убийц и без погибшего Пратапа Ламбо за два часа организовать новое покушение она не могла. Вдобавок вдова теперь была начеку.

Если бы сын не был возвращен, Мадху Гупта сообщила бы в полицию.

То, что ее друг Арун Неру, Министр внутренних дел, ничего не предпринял, означало, что она его не ввела в курс дела. Почему? Только потому, — увы! — что Шанти Сингх действительно удалось обмануть вдову. Не очень разбиравшаяся в терроризме и влюбленная в Малко, та поверила, что молчание принесет ему вреда меньше, чем донос на ту, кто держит его в плену, не понимая, что, не сообщив в полицию, они рискует его потерять окончательно.

Малко ругал себя за то, что недостаточно ее подготовил, не предупредил о возможных шагах Шанти.

После бурного темпа последних нескольких часов, после стычек с Пратапом Ламбо и Аммандом Сингхом, после перестрелки, еще гремевшей в его ушах, Малко чувствовал себя заживо погребенным в этом «зиндане». Незаметно он заснул и, словно подброшенный пружиной, проснулся ровно через два часа.

Посмотрел на циферблат и прислушался. Было по-прежнему тихо. Помочь сбежать и спасти Раджива Ганди ему уже не мог никто. Рассчитывать приходилось только на себя самого.

Но как убежать?

В темноте невозможно было даже точно сказать, где находились змеи. Единственно что он знал точно, так это то, что кобры нападают с быстротой молнии, и потому избежать их укуса ему никак не удалось бы, попытайся он пройти через охраняемую ими территорию... Разве что, если они уснут?.. Однако по части обычаев этих гадов Малко был полным профаном. В ЦРУ его обучали многому, но не рукопашному бою с четырьмя кобрами одновременно.

Малко с отчаянием взглянул на закрытый люк. Даже если бы Мадху Гупта решилась сообщить в полицию и та явилась бы в дом Шапти Сингх с обыском, то — принимая но внимание беспечность индийских полицейских, — стопроцентной гарантии того, что нашли бы укрытый ковром люк, не было...

Вне себя от злости, Малко признал, что пока что у него не было никаких шансов вырваться на волю.

Шанти Сингх выигрывала партию вчистую.

* * *

Мадху Гупта уже второй раз за утро поднимала и клала обратно телефонную трубку, не решаясь набрать номер. Руки ее опускались, когда она смотрела на дверь, за которой спал ее сын.

Шанти Сингх сама привезла его этой ночью. Она была категорична:

— Не вмешивайтесь в это дело, — сказала она свойственным ей командирским тоном. — Я слово сдержала. Сына вы получили. Будете и дальше себя вести благоразумно, то с тем человеком ничего плохого не случится... Через два дня я его отпущу. В противном же случае...

Мадху хотела что-то спросить, но Шанти ее оборвала:

— Я вас предупредила. Если ко мне явится полиция, он умрет. А потом и вы. Вам известно, что от мести сикхов уйти невозможно. Спросите Лалита Макана...

Лалит Макан был профсоюзным деятелем, которого незадолго до того убили, несмотря на охрану, за участие в сикхских погромах.

Шанти Сингх уехала. Закрывшись на два оборота, Мадху Гупта заснула с сыном на руках, дав себе передышку в несколько часов. Разумеется, в ее ушах еще звучало сказанное Малко: «Сразу же извести Аруна Неру». Но Шанти Сингх удалось ее запугать.

Едва проснувшись, она позвонила одному из своих друзей, директору банка «Бэнк оф Барода», и сказала, что на ее дом был совершен налет и что она теперь боится оставаться одна. Директор тут же прислал ей двух вооруженных сикхов. Увидев, как они заняли позицию в саду, Мадху Гупта почувствовала себя увереннее.

Однако это не решило стоявшей перед ней дилеммы. Что же, в самом деле, предпринять? Выполнить распоряжение Малко или поверить Шанти Сингх?

Зазвонил телефон. Мадху Гупта вздрогнула и со страхом уставилась на аппарат. Наконец она решилась отозваться.

— Мадху? — услышала она голос Шанти и чуть не упала в обморок. Кошмар начинался снова.

— Я, — еле слышно проговорила она, страстно желая бросить трубку на рычаг.

— Я только хотела сказать, что все идет хорошо, — ласково произнесла девушка. — Через несколько часов вы увидите своего друга... Надеюсь, глупостей вы еще не наделали.

— Нет, нет! — поспешила заверить вдова.

— Прекрасно. Я перезвоню попозже.

После этого звонка Мадху Гупта решила, что для Малко и для нее будет лучше, если она и дальше станет молчать... Опять звонок! На этот раз говорил один из любовников, губернатор провинции Раджастан, проездом оказавшийся в Дели. Он хотел с ней пообедать, а затем и поужинать в отеле «Империал».

Губернатор был человеком щедрым и обладал колоссальной мужской потенцией. Вдова приняла приглашение. Для смены настроения. К нервным напряжениям такого рода она еще не привыкла... И потом... потом любимым ее занятием было наводить на себя красоту.

Приступив к макияжу, Мадху Гупта тут же успокоилась, сказав себе, что, преподав Малко урок Кама-Сутры, опубликованный вариант которой был всего лишь жалкой копией, она быстро заставит его забыть несколько часов, проведенных в плену. Прибираясь в комнате, она нашла журналистское удостоверение Малко, выпавшее из его кармана. Вдова долго его рассматривала, уже предвкушая...

* * *

Было шесть часов вечера. День тянулся безумно медленно. Тревожное состояние Малко не проходило; наоборот, лишь усиливалось.

Мадху Гупта определенно не сообщила в полицию! Если был бы обыск, он услышал бы! Но в доме по-прежнему стояла могильная тишина.

Внезапно крышка люка поднялась, впустив сноп света.

Малко вздрогнул. Сердце его заколотилось. В положении, в каком он находился, неожиданности не всегда могли оказаться приятными.

Послышался подчеркнуто ласковый голосок Шанти Сингх.

— Мистер Линге! Смотрите!

Малко поднял глаза и увидел в проеме люка квадратное зеркало, в котором отражалась комната молодой женщины. Одетая в сари шафранового цвета, Шанти Сингх стояла возле своей кровати. Распущенные волосы покрывали ее плечи. Никаких украшений на ней Малко не заметил. Зато глаза ее странно блестели.

— Мистер Линге, — снова обратилась она к Малко, — время, которое мы проживем вместе, очень важно. Для вас — поскольку это последние часы вашей нынешней жизни. Для меня — потому что я сейчас исполню действо, связанное с риском для жизни... что, впрочем, не имеет большого значения...

— Шанти, — сказал Малко, — спуститесь на землю. Сейчас вы работаете не на сикхов, а на Советы! Это КГБ решил...

Властным жестом та прервала его.

— Если не хотите, чтобы я закрыла люк, тогда молчите... Приглашаю вас на нечто необычайное... Если бы вас не ждала смерть, я не доставила бы вам этого удовольствия.

— Что вы хотите...

Шанти снова заставила Малко замолчать.

— То, что вы сейчас увидите, возможно, побудит вас присоединиться ко мне. Это не запрещается. Если до меня доберетесь, то это будет означать, что ваша душа чиста и что вы меня заслуживаете... Теперь — внимание!

Она наклонилась и вставила в магнитолу компакт-кассету. По комнате поплыла пряная и томная музыка.

Сначала Шанти Сингх стояла неподвижно, опустив руки вдоль тела. Затем она постепенно стала приходить в волнообразное движение. Ноги ее не отрывались от пола, но сама она раскачивалась взад и вперед, подобно лунатичке.

Это завораживало... Малко был так загипнотизирован зрелищем, что почти не обратил внимания на огромное цилиндрическое тело черного цвета, которое медленно ползло вверх по лестнице. Это была одна из кобр, вероятно, самая крупная из всех, метров двух длиной.

Вот треугольная голова гада достигла верха лестницы.

Змея свернулась кольцом на полу у крышки люка и стала осматриваться.

Шанти ее не видела. Не открывая глаз, она продолжала раскачиваться.

Медленно-медленно — отчего нервы Малко напряглись до предела — рептилия поползла в сторону молодой женщины, чуть приподняв голову. Малко отчетливо различал два ее белых клыка, два шприца со смертельным ядом... Зрелище было фантастическим.

Однако Шанти Сингх знала, что делала.

Кобра остановилась напротив нее, свернулась и, передней частью своего тела поднявшись сантиметров на сорок, начала раскачиваться, как бы готовясь к нападению.

Сердце Малко готово было остановиться от ужаса.

Однако, удовлетворяясь этими пассами, змея нападать, по всей видимости, не собиралась, напротив, — подчиняясь музыке, начала раскачиваться в такт движениям женщины.

Но вот, опершись на свои последние кольца, кобра поднялась, держа голову в нескольких сантиметрах от Шанти. Та развела руки, став похожей на большую оранжевую птицу, затем открыла глаза и вперила взгляд в зрачки гада.

У Малко перехватило дыхание.

Кобра, казалось, не могла оторваться от глаз Шанти, продолжавшей раскачиваться с равномерностью метронома. И было непонятно, кто кого гипнотизировал.

Теперь змея стояла уже во всю свою длину. Иногда опускалась; но было видно, что, зачарованная музыкой, она старалась держать голову на максимальной высоте.

Шанти начала раскачиваться еще сильнее, почти вплотную приближаясь к кобре. Та отклонялась с безупречной синхронностью...

Малко, как завороженный, следил за этим танцем смерти. Иногда ему казалось, что рептилия сейчас укусит, но она вдруг отклонялась назад, а уже рот Шанти следовал за ней.

Околдованный музыкой, Малко потерял счет времени...

И вдруг невозможное свершилось!

Раскачиваясь навстречу друг другу, кобра и молодая женщина соприкоснулись! На миг морда гада коснулась приоткрытых губ Шанти! Мерзкий и потрясающий поцелуй!

С этого момента, все так же раскачиваясь, молодая женщина начала пятиться к кровати: Кобра следовала за ней, будто привязанная невидимой нитью. Так они прошли два метра. Малко спрашивал себя, чем все это кончится.

Сначала молодая женщина согнула ноги в коленях, а затем и встала на них. Кобра тоже снизилась, стремясь, чтобы ее голова оставалась на уровне только что поцелованных губ.

Шанти начала медленно опрокидываться на спину, демонстрируя необычайную гибкость. Ее плечи наконец коснулись ковра.

Как зачарованный, гад подался вперед и пополз по телу молодой женщины, продолжавшей исполнять свой любовный танец; он полз, давя на нее своим телом и скользя между бедер. Теперь Шанти совсем легла на спину, как бы отдаваясь гаду; ее черные волосы рассыпались по полу.

Парализованный страхом, Малко наблюдал за этим фантастическим представлением, не отрывая глаз.

Шанти, с коброй на животе, делала волнообразные движения; морда змеи была всего в нескольких сантиметрах от ее лица, иной раз даже касаясь его. Молодая женщина не спускала глаз с гада, как бы контролируя его.

Медленно, очень медленно, Шанти протянула правую руку, чтобы взять то, что находилось вне поля зрения Малко. Змея не шелохнулась.

Рука появилась вновь. Малко казалось, что его артерии не выдержит и лопнут. Шанти держала, крепок зажав в кулаке, большую черную статуэтку «олисбос», инкрустированную золотом. Это было изображение королевской кобры с распущенным капюшоном. Так же медленно она поднесла руку к своему животу. Малко увидел, как треугольная голова деревянного гада раздвинула шелк оранжевого сари и приблизилась к животу молодой женщины.

Тем временем кобра продолжала свой любовный танец.

По легкому содроганию Шанти Малко уловил миг, когда треугольная эбеновая голова «олисбоса» проникла в ее чрево.

Молодая женщина на мгновение замерла.

Во рту у Малко пересохло от волнения. Он увидел, как Шанти медленно, миллиметр за миллиметром, погрузила «олисбос» в себя. Волнообразные движения Шанти усилились, змея тоже включилась в этот ритм.

Пальцы левой руки женщины сомкнулись на шее кобры... очень легко, скорей для того, чтобы ею управлять, нежели затем, чтобы сдерживать.

Другой рукой она медленно двигала «олисбосом». Это длилось долго. Кобра тоже продолжала изгибаться. Вдруг Шанти выпрямилась, издала резкий стон, глаза ее закатились. От неожиданности гад вздрогнул, но, удерживаемый рукой Шанти, большего сделать не смог.

Дальнейшие события развивались быстро. Шанти оставила «олисбос» в себе, запустила руку в сари и достала свой небольшой «кирпан», затем стремительным движением отсекла кобре голову, которая упала рядом с ней.

Кровь хлынула из обезглавленного тела, заливая сари молодой женщины. Шанти отпихнула ногой продолжавшего извиваться гада.

Она все еще лежала на полу, приходя в себя после странного полового акта...

Лишенная головы рептилия еще несколько раз взмахнула своим сильным телом, сломав ножку столика.

Шанти Сингх, кажется, этого даже не заметила. Она извлекла из себя черный «олисбос» и отбросила его, как и голову змеи. Тут же прервалась музыка. Все было рассчитано до секунды.

Малко испытывал одновременно и отвращение, и дикое желание. Молодая женщина открыла глаза. Их взгляды встретились в зеркале.

Шанти улыбнулась, блеснув своими поразительно белыми зубами.

— Идите же, — позвала она. — Я ваша, если, конечно, хотите.

* * *

В висках у Малко стучало. Он, пожалуй, догадывался, что ему готовилось нечто подобное этой изысканно-смертельной западне. В зеркале он видел Шанти. Пропитанное кровью змеи сари прилипало к упругой груди молодой женщины. Выпрямившись, она ждала ответа на сделанное предложение. На лице ее блуждала бесстрастная улыбка.

Малко подумал, что музыка, возможно, усыпила стороживших его змей и, тихонько толкнув деревянную дверь, просунул голову в образовавшуюся щель.

И тут же раздался глухой удар: всего в нескольких миллиметрах от него мелькнула голова кобры. Малко отскочил назад и замер, как парализованный. Сверху долетел иронический смех, стегнувший его, словно хлыстом:

— Что ж... Тем хуже для вас.

Заученным движением Шанти Сингх развязала окровавленное сари и сбросила его на пол, открыв стройное и поразительно красивое тело, устремившееся вперед парой тяжелых грудей, украшенных большими темными сосками. Внизу ее живота четко вырисовывался треугольник цвета эбенового дерева.

Постояв несколько секунд, молодая женщина повернулась и исчезла из поля зрения Малко.

Почти сразу же закрылся люк. В подвале снова сделалось темно.

Малко пока что оставался жив. Если бы кобра укусила его, победа Шанти была бы полной.

Теперь, когда с нее слетел весь лоск светской дамы, он увидел ее такой, какой она была на самом деле, неуравновешенной неврастеничкой, близкой к безумию, доведенной до исступления воспоминаниями об отце, бывшем, вероятно, ее единственной любовью. Понятия жалости и совести ей были не ведомы.

Однако ненавидеть ее Малко не мог. Что-то привлекало его в этой женщине, околдовывало, как ту, обезглавленную ею, кобру. Шанти резко отличалась от всего того, что обычно встречается на террористской свалке.

И тем не менее нейтрализовать ее было крайне необходимо. Но как? Малко этого не знал... Вот если бы Мадху Гупта сообщила в полицию...

Самого же его стерегли три кобры. Этого было больше, чем достаточно.

Время шло. Завтра будет 30 октября. До нападения оставалось двадцать четыре часа.

* * *

Мадху Гупта взяла «Таймс оф Индиа» от 30 октября и прочитала заголовок, покрывавший целых восемь колонок: "Амманд Сингх найден убитым в помещении «Всеиндийской организации за мир и солидарность».

Обвинения и опровержения! Руководство организации клянется всеми богами, что ему ничего не известно о том, как к ним проник сикх-убийца. Советский посол выступил с протестом против инсинуаций индийской печати. «Патриот», газета индийских коммунистов, как всегда, утверждала, что все это — махинации ЦРУ. Впрочем, даже в плохих урожаях коммунисты видели происки Америки.

Однако в этот, единственный, раз «Пэтриот» была близка к истине.

Убийство полковника Пратапа Ламбо осталось почти незамеченным. В этом деле тоже было много неясного. Естественно, злые языки утверждали, что между двумя событиями имелась связь. В обоих случаях полиция обнаружила гильзы калибра 11,43, весьма мало распространенные в Индии.

Разведбюро воздерживалось от комментариев, а в доме полковника был проведен тщательный обыск, чтобы найти хоть какую-нибудь наводящую улику. Только несколько высших офицеров из Исследовательско-аналитического отдела, уже давно подозревавших, что Пратап Ламбо был советским агентом, находили эту историю особенно запутанной. На всякий случай пресса обвинила некую подпольную пакистанскую сеть, от чего никому не было ни жарко, ни холодно.

Мадху Гупта вздохнула и отложила газету. Мысли ее были грустными, и синее нёбо показалось ей оскорбительно беззаботным на их фоне.

Вопреки ожиданиям, затянувшийся обед с губернатором Раджастана не успокоил ее. Даже великолепная шкатулка из черного мрамора, инкрустированная перламутром и малахитом — цена почти притворного оргазма, — не вернула мира в ее душу...

Мадху Гупта вздрогнула, заслышав телефонный звонок. Телефон зазвенел почти в то же время, что накануне. Даже еще не подняв трубки, она знала, чей голос услышит.

— Все в порядке? — нежно спросила Шанти Сингх. — Я вижу, вы верны слову. Это хорошо.

— Что с ним? — поспешила узнать Мадху Гупта.

— Лучше не бывает! Потерпите еще несколько часов.

— Но он сразу же на вас заявит! — заметила вдова.

Шанти Сингх успокоила ее беззаботным смехом:

— Это уже не будет иметь никакого значения!

В трубке Мадху Гупта раздались частые гудки. Шанти оставила ее один на один со своей дилеммой.

Оба стража-сикха находились на месте. Грозные и неподкупные, со свисающими усами, они сидели в саду. Однако вдова подумала, что еще двадцать четыре часа такого напряжения она не выдержит. Как просто было бы позвонить Аруну Неру... Полицейская машина тотчас бы завертелась!.. Но это было небезопасно. Мадху Гупта вспомнила о политических убийствах, которыми пестрела жизнь Индии, а ей вовсе не хотелось провести остаток жизни в ожидании нападения. Желая успокоиться, она достала «Рамаяну» Тулси Даса и попыталась сосредоточиться на поэме. Но чтение не пошло. Вдова отложила книгу. Только один человек мог бы ей сейчас помочь: ее астролог.

* * *

Малко сидел в темноте, широко раскрыв глаза. Он уже поел, поспал, попил и теперь прислушивался к звукам дома. Светящиеся часы на руке показывали два часа десять минут. Стало быть, 30 октября перевалило за полдень.

После вчерашнего представления никаких признаков жизни Шанти Сингх не подавала. Не было вестей и со стороны Мадху Гупта. Вдова явно решила молчать...

Вдруг сверху до Малко донеслись какие-то звуки. Люк открылся. В проеме показалось лицо Шанти. На молодой женщине было новое сари; лицо ее излучало свет, на руках сверкали браслеты; накрашенные губы, казалось, фосфоресцировали.

— Прощайте, мистер Линге, — сказала она. — В этот дом я уже не возвращусь. Кобр кормить не будут, и они быстро найдут, на ком выместить злобу.

В животе у Малко похолодело.

— Но сегодня не 31 число!?

В ответ Шанти ехидно улыбнулась:

— Никто и не говорил, что это должно совершиться 31-го. Эта собака Раджив Ганди может быть убит и раньше... Вы так старались, чтобы этого не случилось... И все напрасно...

Крышка люка глухо захлопнулась. Малко снова остался один на один со своими невеселыми думами. Мимо кобр проскочить не удастся. Утешало только то, что от голода и жажды он, Малко, умрет раньше гадов... Хотелось все-таки надеяться, что Мадху Гупта не дала себя одурачить окончательно. Однако, не зная, где находится подземная тюрьма, его могут и не найти.

С улицы донесся рев двигателя «Амбассадора». Это, действительно, был конец... Но каким образом собиралась Шанти убить Раджива Ганди? На этот вопрос ответа у Малко пока не было.

Впрочем, теперь это уже был схоластический вопрос.

* * *

В дверь позвонили. Мадху Гупта вздрогнула. Вспомнив, пошла открывать. При виде бороды астролога лицо ее просветлело. Астролог редко покидал свой дом, и вдове пришлось немало потрудиться чтобы его уговорить. Иногда она расплачивалась натурой, и этот довод был убедительнее рупий. Как видно, можно оставаться святым, не гнушаясь плотскими радостями.

— Что случилось? — елейным голоском пропел звездовед.

— Нечто совершенно ужасное!" — воскликнула вдова.

Подав гостю чай и миндальные пирожные, она приступила к рассказу о своих бедах. Тот поглаживал бороду и хрустел пирожными. Когда Мадху Гупта закончила свою повесть, он важно кивнул головой и произнес назидательным тоном:

— Пока что вы действовали правильно.

Это успокоило вдову, и она спросила:

— Но что делать дальше?

— Нет ли у вас фотографии этого человека?

— К сожалению, нет... Впрочем, кажется, есть!..

Мадху Гупта побежала в спальню, достала из ящика найденную на полу журналистскую аккредитацию и протянула ее астрологу.

— Увы, она не очень хорошего качества, — смущенно произнесла вдова.

Бородач сделал жест, означавший, что его наука не зависит от таких малостей, и, взяв фотографию, стал в нее всматриваться. Покончив наконец с изучением фотоснимка, он принялся расспрашивать о Малко и Шанти Сингх. Получив ответы на свои многочисленные вопросы, звездовед погрузился в медитацию. Мадху Гупта наблюдала за ним с религиозным благоговением: это был «свами», святой, прославившийся глубиной своих суждений и качеством контактов с потусторонним миром. В свое время он предсказал ей день смерти мужа...

Астролог поднял голову.

— Я вижу, что над этим человеком нависла большая беда, — заявил он.

Мадху молитвенно сложила руки.

— Постойте! — воскликнул бородач. — Мне кажется, что эта женщина удаляется. Она уже его покинула!.. Но опасность не исчезла...

— Как это? Не понимаю...

Маг уставился на вдову черными магнетическими глазами.

— Позвоните ей, — приказал он. — Я хочу услышать ее голос.

Повинуясь магу, вдова подняла трубку и набрала номер телефона Шанти Сингх. Длинные гудки терялись в пустоте.

— Ее нет дома.

— В таком случае, — уверенным тоном сказал астролог, — поезжайте и забирайте этого человека.

— Я? — испуганно спросила Мадху Гупта. — Почему я, а не полиция?

— Никакой полиции! — категорически заявил бородач. — Только вы!

Он даже не снизошел до объяснений.

Для очистки совести Мадху Гупта снова набрала номер телефона Шанти Сингх. Никто не ответил. Это заинтриговало вдову и успокоило: Шанти Сингх уехала — бояться было некого! Если бы все было как обычно, то трубку поднял бы Нариндер. Стало быть, произошло нечто экстраординарное!.. Лишь бы Малко был еще жив!..

Астролог встал и положил свои невесомые руки на дрожавшие плечи женщины.

— Ступайте. Я чувствую, что это важно... Моя мысль поведет вас!

Черные глаза мага магнетизировали вдову.

Отсчитав бородачу рупии, Мадху Гупта проводила его до порога и осталась одна... Оружия у нее не было никакого. Тут она вспомнила о калеке, о котором говорил Малко. Он был, конечно, там... Как нейтрализовать его?.. Она взяла нож и сразу же положила обратно, зная, что воспользоваться им не сможет... Подумала о небольшой запасной канистре, хранившейся в гараже... это было то, что надо.

Перед уходом Мадху Гупта набросала несколько слов для сына и положила записку на видном месте. Она писала: «Я нахожусь у Шанти Сингх. Если к пяти часам не вернусь, сообщи в полицию».

Вдова посмотрела в окно. Стражи-сикхи были на месте.

Она храбро села в свою «Марути», надеясь, что связь астролога с потусторонним миром будет надежной.

Глава 18

Мадху Гупта остановила машину у входа в дом с белыми колоннами и принудила себя выйти. Осмотрелась. Никого. Сейчас совет астролога ей показался совершенно безумным. Она едва не села обратно за руль «Марути» и не уехала.

Однако, наскоро помолившись Ганеше, вдова подняла с переднего сидения канистру с бензином и пошла вдоль стены дома, желая осмотреть его со всех сторон.

Машин не было. Значит, все уехали.

И все было заперто.

Где же Малко? Если вообще он был здесь...

Мадху Гупта стояла посреди невыкошенного газона. Сердце ее колотилось, но привычный шум улицы придавал ей некоторую уверенность.

В глубине сада она заметила навес, о котором упоминал Малко, и направилась туда. Надо было проверить. Хотя солнце сияло, все ей показалось в этом запущенном доме зловещим. Внезапно из своего логова выкатился Моти, калека. От страха ноги у вдовы подкосились. Она увидела его розовые культи, и ее едва не стошнило. Уставив на женщину злые глаза, тот крикнул:

— Пошла вон! Пошла! — и бросился к ней, перекатываясь, как бревно.

Мадху Гупта в ужасе отскочила.

Ей пришлось собрать остатки мужества, чтобы заставить себя приступить к выполнению плана.

— Я пришла за другом, который находится где-то здесь, — твердо заявила она. — Проводи меня к нему.

Моти зарычал подобно зверю и покатился обратно к своей конуре. Это вселило в женщину уверенность. Страх ее исчез. Она открыла канистру и прежде, чем калека скрылся, плеснула бензином на его нечесаную голову и лохмотья.

Моти скрючился, как облитое пестицидом насекомое. Бензин быстро впитывался в его густые волосы и стекал по одежде. Мадху Гупта достала из сумки парафиновый факел, один из тех, что использовались для освещения сада, зажгла его зажигалкой и направила на Моти.

— Или ты меня отведешь, или сгоришь.

Тот попытался было увернуться, но Мадху Гупта встала на его пути.

Калека замер и застонал.

Мадху наклонилась над ним: бензин испарялся, и надо было торопиться. К тому же было неизвестно, когда Шанти Сингх и Нариндер вернутся...

— Живей! Я знаю, что он здесь! — блефуя, крикнула вдова.

Огонь факела обжигал лицо Моти. В любой момент Мадху могла превратить его в живой костер. Хотя судьба калеки была не из завидных, умирать ему явно не хотелось.

Вдова приблизила к нему факел.

Ближе подносить уже было нельзя. Мертвый Моти был бы бесполезным... Но тот боялся за свою жизнь и, осыпая женщину ругательствами, пополз к дому. Мадху шла следом, держа факел в руке.

Добравшись до дверей кухни, калека пошарил под банановым деревом и достал ключ.

Мадху Гупта следила за ним с замиранием сердца: похоже, ее замысел удавался! Опершись на культи, Моти открыл ключом дверь и, проникши на кухню, достал из холодильника пакет молока! Затем, взяв металлическую тарелку, пополз к циновке и закатал ее; под ней оказался люк.

Женщина ничего не понимала в действиях калеки, но не мешала ему, не переставая, тем не менее, угрожать факелом. Ее не удивило, что Малко оказался в погребе. Но для чего нужны были молоко и тарелка?..

Моти заскользил по лестнице подпола, и Мадху подумала, что он собирался сбежать, но тут же успокоилась, увидев тесноту помещения, куда в случае чего было бы достаточно просто бросить факел.

Она удивилась еще больше, когда не увидела там Малко!

Моти поставил тарелку, налил в нее молока и поднялся обратно. Исходивший от него бензинный дух успокаивал Мадху Гупта: ее человеческая бомба все еще была в боевой готовности.

— Зачем это? — спросила она Моти. — Я же тебе велела отвести меня к моему другу.

Тот молча потянул шнур возле лестницы, затем добыл из недр своих лохмотьев крошечную флейту и извлек из нее несколько высоких нот...

Склонившись над люком, Мадху Гупта увидела треугольную голову кобры и все поняла. В давние времена махараджи с помощью ядовитых змей оберегали свои богатства. Женщине едва не сделалось дурно.

— Скорее! — сказала она, стараясь говорить как можно тверже.

Моти стал считать гадов. Когда все переползли в другое помещение, он закрыл их и умоляюще посмотрел на женщину.

— Она меня отдаст им! — простонал он.

От ужаса голос его дрожал.

Мадху Гупта заставила себя покрутить факел перед его лицом.

— Ну! Поторапливайся! Или...

Вдова одновременно испытывала смертельный страх и невероятную гордость за самое себя. Запах парафина дурманил ее. Она с чувством благодарности подумала о своем «свами», давшем ей силы выполнить эту трудную миссию.

Моти прополз по салону и проник в комнату своей хозяйки.

Мадху Гупта неотступно следовала за ним. От мысли, что Нариндер Сингх и Шанти могут в любой момент возвратиться, ноги ее задрожали, и она прикрикнула на калеку:

— Да скорей же!

Тот откинул край ковра. Подождав, когда он откроет люк, вдова отогнала его факелом и позвала:

— Малко!

* * *

Услышав, как открылась вытяжка, Малко насторожился, не понимая, что бы это могло означать. И вдруг из открывшегося люка на него хлынул поток света и тут же послышался дрожавший от волнения голос Мадху Гупта:

— Малко!

Малко подскочил, как на пружинах.

— Я здесь! — крикнул он, подняв лицо. — Осторожно! Кобры!

— Иди скорее сюда! Змеи заперты! — кричала вдова, склонившись над проемом.

Малко бросился к лестнице.

Дневной свет ослепил его. Он озирался, но ничего не мог различить, кроме скрючившегося в углу Моти.

— Где полиция?

— Полиции нет! — ответила вдова, трепеща от гордости. — Я одна!

— Одна?

Малко не верил своим глазам. Подойдя к Мадху, смотревшей на него мокрыми от счастья глазами, он обнял ее? и тут же, отбросив факел, женщина обвила его шею горячими руками и, дрожа всем телом, прилипла к нему, как некая ароматическая присоска.

— Как я боялась! — воскликнула она.

— Ты великолепна! — ответил Малко. — Это просто фантастика!

Несколько секунд, показавшихся им вечностью, Малко и Мадху Гупта стояли, прижавшись друг к другу.

За двое суток заточения глаза Малко отвыкли от света и теперь болели... Он чувствовал, как Мадху таяла в его объятиях. Он поцеловал ее, и она ответила ему жарким лобзанием.

С трудом расцепив ее руки, Малко сказал:

— Шанти уехала, чтобы убить Раджива Ганди.

Мадху Гупта обмякла.

— Это невозможно!

— И тем не менее... Спроси у этого, где Нариндер и его хозяйка.

Вдова задала Моти вопрос на хинди. Калека ответил, что ему это не известно. Мадху Гупта снова охватил страх. Она взяла Малко за руку:

— Надо уезжать. Они могут вернуться.

Малко взглянул на часы. Было пять минут четвертого.

— Ты можешь позвонить Аруну Неру?

— Конечно. Ты хочешь поехать в министерство?

— Надо срочно узнать сегодняшний распорядок дня Раджива Ганди.

Мадху заставила себя пойти к телефону.

До Малко долетали лишь обрывки английских фраз.

Прикрыв трубку ладонью, Мадху доложила:

— Арун в Бенаресе. Возвратится вечером.

Весьма неприятная неожиданность.

— Есть ли другая возможность узнать, что сегодня делает премьер-министр?

— Управляющий его аппаратом, Ашок Сингал, мой хороший знакомый.

Мадху набрала номер Ашока Сингала.

Малко принялся осматривать комнату Шанти Сингх, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку.

Тем временем Мадху Гупта что-то лихорадочно записывала.

Наконец она положила трубку.

— Вот. Все расписание на день. Сейчас он находится на совещании в Конгрессе. Затем у него запланированы личные дела. После этого он возвратится к себе в бюро для встречи с представителями Зия уль-Хака. Оттуда премьер-министр направится в «Саут Блок» подписывать документы. И наконец даст официальный обед в своей резиденции.

Программа классическая, и охрана у Раджива Ганди тоже будет обычная. И все же... все же Шанти Сингх уехала, чтобы его убить...

— Личные дела? Что это? — спросил Малко. — Тебе что-нибудь известно?

Мадху Гупта нервно огляделась. Моти все так же, как злое, но уже безопасное животное, лежал в углу.

— Может, все-таки поедем?

— Не сейчас.

— Я позвоню Манди Шарма, управляющему аппаратом Аруна. Он мой хороший знакомый. Может, он скажет?

— Расскажи ему обо всем и главное о готовящемся покушении.

Снова телефон и бесконечное ожидание. И вот расстроенное лицо вдовы.

— Они не могут его позвать. Он на митинге.

— Поехали туда, — приказал Малко. — Обязательно надо его увидеть.

— А Шанти Сингх?

— Нам не известно, где она...

Полузасохшие растения и вытертый красный ковер указывали на то, что святая святых, то есть кабинет премьер-министра, был уже близко. Увы, начальник аппарата премьера, Манди Шарма, все еще находился на совещании. Его секретарь, еще один сикх в розовом тюрбане, встретил Малко и Мадху Гупта вежливой улыбкой, изображавшей сожаление. Ему было не известно, в котором часу закончится совещание.

Мадху достала из сумочки визитную карточку, чиркнула на ней несколько слов и протянула ее секретарю.

— Срочно передайте господину Манди Шарма, — приказала она.

Секретарь повиновался. Полминуты спустя он появился вновь, согнувшись пополам в почтительном поклоне. Начальник аппарата был готов немедленно принять Мадху Гупта.

Они вошли в просторный кабинет, где человек в костюме Мао, с гладко зачесанными волосами, разговаривал по телефону. Он положил трубку, поднялся и взял руку вдовы в свои ладони. По его влажному взгляду Малко понял, что Мадху и здесь производит впечатление. Хозяин кабинета и гостья обменялись несколькими словами, и Малко заметил, как на лице Манди Шармы появилось выражение крайнего удивления. Он подошел к Малко.

— Госпожа Гупта сообщила мне, кем вы являетесь, а также об имеющихся у вас сведениях (он удовлетворенно улыбнулся). Боюсь, они не верны, ибо премьер-министр имеет очень надежную охрану. Каким образом, по вашему мнению, может совершиться покушение? Я готов усилить охрану при условии, что буду располагать точными сведениями.

— Этого я не знаю, — признался Малко. — Не могли бы вы сказать, в чем будет заключаться сегодняшняя неофициальная деятельность премьер-министра?

Начальник аппарата удивился такому вопросу. Обменявшись несколькими словами на хинди с Мадху Гупта, он ответил:

— У нас, в Индии, придается большое значение астрологии. Премьер-министр навестит сегодня своего астролога, господина Рангхари. Он это делает регулярно. Как и я, впрочем, — хохотнув, добавил Манди Шарма.

— Разве не астролог ездит к премьер-министру? — удивился Малко.

— Нет, астролог принимает клиентов весь день и потому не может выезжать.

Малко задумался, но вот, словно хороший компьютер, память выдала какую-то информацию, и ему стало ясно, чем он, Малко, был опасен для Шанти Сингх.

— Не живет ли астролог премьер-министра в квартале Хауч-Кхас, возле правительственного «Грэнд-Эмпориум» с двумя слонами? — спросил он.

Теперь очередь удивляться настала для Манти Шарма и Мадху Гупта.

— Вы его знаете?

— Нет, — ответил Малко. — Но опасность подстерегает премьер-министра именно там. Не могли бы вы предоставить мне несколько ваших человек и машину, чтобы поехать туда?

К этому астрологу Малко отвозил Шанти Сингх в день их первой встречи. Тогда она еще доверяла Малко... Совпадение было слишком очевидным, и он был уверен, что покушение совершится у астролога.

Манди Шарма недоверчиво взглянул на Малко.

— Вы хотите сказать, что эта женщина собирается напасть на премьер-министра там? Но это абсолютно невозможно! Меры предосторожности...

— Вы, разумеется, правы, — сказал Малко. — Но мне хотелось бы в этом убедиться лично. Я уверен, что она там и что собирается его убить...

Индус смотрел на Малко, как на умалишенного. Но на объяснения времени у Малко не было. Мадху Гупта поспешила вмешаться в разговор мужчин. Переговорив с ней на хинди, Манди Шарма пошел к себе в кабинет и позвонил по телефону. Возвратившись, он сказал:

— Начальник службы безопасности, мой подчиненный, вас отвезет. Он вас уже ждет внизу в машине с эскортом.

* * *

Справа показались два больших белых слона, символ «Эмпориум». Чуть дальше два джипа в красно-синюю полоску перегораживали дорогу, ведущую к астрологу.

— Это полиция, объяснил начальник службы безопасности.

Малко ввел его в курс дела, но, как и Манди Шарма, тот отнесся к словам иностранца крайне скептически.

Уставшая от треволнений, вдова уехала домой; вся эта история наводила на нее ужас.

Начальник службы безопасности назвал себя, и их пропустили. Переодетые в штатское полицейские расхаживали по грязной дороге в двухстах метрах от дома астролога. Оставив машину чуть дальше, начальник службы безопасности прошел в штабной фургон, где командовал высокопоставленный чиновник из криминальной полиции.

— Где сейчас находится премьер-министр?

— Он еще не приезжал сюда, — рапортовал полицейский. — Но по радиосвязи сообщили, что он должен прибыть минут через десять.

— Астролог один? — спросил Малко.

— Нет. У него посетительница.

— Кто?

— Его постоянная клиентка. Мисс Шанти Сингх.

Малко почувствовал, как огромная тяжесть свалилась с его плеч. Он оказался прав! Оставалось узнать, как она собиралась совершить покушение... Полицейские смотрели на него с любопытством и раздражением одновременно: они не любили, когда их учили.

— Она одна? — задал вопрос Малко.

— Одна.

— Вы обыскали?

В беседу вступил полицейский чин в красной фуражке.

— Сэр, — сухо сказал он на отличном английском языке. — Сэр, я из отдела контрразведки делийской полиции. Мои люди прочесали весь дом. Никакого оружия, а также взрывных устройств здесь нет. Мы обыскали господина Рангхари. Из дома он не выходил, у женщины, о которой вы говорите, был найден лишь ее «кирпан» длиной в пять сантиметров. Мы ей его оставили. В любом случае, как только появится премьер-министр, она отсюда уберется.

— Где ее машина?

— Во дворе. Разумеется, ее мы обыскали тоже. Как и шофера.

— Вы располагаете средствами обнаружения взрывных устройств? — поинтересовался Малко.

Полицейский раздраженно поскреб себе шею.

— Да. То есть оно неисправно. Но мы все осмотрели лично. Это еще надежнее.

Малко подумал об упаковке «С-4», найденной Ведлой у Лала Сингха. Он колебался: арестовать Нариндера Сингха и Шанти было бы просто. Но пока он не знал, каким способом террористы намеревались совершить покушение, это было опасно. Нападение могло бы произойти и без их участия... Оставлять на свободе эту пару тоже было рискованно...

Радиосвязь прервала его размышления. Начальник службы безопасности торжественно объявил:

— Прибывает премьер-министр. Мисс Сингх еще на приеме. Мы проведем премьер-министра через двор. Пойдемте.

Малко последовал за ним. Сердце его колотилось. Пробежав метров двадцать, они оказались во дворе дома астролога. Там, среди множества полицейских машин, Малко увидел серый «амбассадор» Шанти Сингх. Нариндер Сингх курил, облокотившись на дверцу, и мирно беседовал с полицейскими.

Малко быстро оценил обстановку. Полиция, похоже, предусмотрела все. Начальник службы безопасности был прав. И все же у Малко не было сомнений, что покушение совершится. Для того, чтобы Шанти Сингх смогла явиться на это свидание, уже погибло несколько человек. Значит...

Из дома выскочил полицейский и подбежал к начальнику службы безопасности.

— Они уже заканчивают. Премьер-министр может въезжать во двор.

— Вы думали о том, что они могут встретиться? — тут же спросил Малко.

— Нет. Но это пустяки.

Все замерли в ожидании.

Вой сирен становился все слышнее.

Откуда же могла прийти беда? Явно не снаружи. Все дороги были запружены полицейскими... И не от Шанти. Спрятать в сари оружие и взрывчатку было невозможно.

Оставался Нариндер Сингх.

— Вы проверили пол двора?

Полицейский из криминальной службы посмотрел на Малко, как на больного.

— Сэр, это же цемент... Но сегодня утром мы все же прошлись здесь с миноискателем и с тех пор находимся тут неотлучно.

Возле них остановилась машина группы специальной защиты, и из нее выскочило шестеро гражданских, вооруженных автоматами: личная охрана Раджива Ганди.

Нариндер Сингх не видел Малко. Он бросил сигарету на землю и своеобразным движением плеча поставил на место свою искусственную руку.

Малко вдруг все понял. Повернувшись к начальнику службы безопасности, он быстро сказал:

— Не впускайте сюда машину премьер-министра!

Глава 19

Начальник службы безопасности удивленно взглянул на Малко.

— Но, сэр, — крайне раздраженно произнес он, — вы же видите, все меры предосторожности приняты. Что может произойти?

— Скоро все поймете. Но сейчас — бога ради! — сделайте то, что я прошу.

Не скрывая недовольства, начальник службы безопасности отдал приказ, и люди из группы специальной защиты встали в линию, перекрыв дорогу лимузину премьер-министра.

Во дворе все оставалось по-прежнему.

Почти в тот же миг из дома астролога вышла Шанти Сингх. Ее сопровождал Рангхари, бородатый старец в белом халате. Малко не успел спрятаться за спинами полицейских, и она заметила его. Лицо молодой женщины перекосилось от злости, и она издала дикий вопль.

Нариндера Сингха будто укусил скорпион. Он оборотился и увидел Малко. Шанти прокричала еще что-то, и он бросился в сторону Малко.

Шанти, оттолкнув астролога, скрылась в доме.

— Берегись! — крикнул Малко. — У него бомба!

Солдаты в своих смешных круглых беретах и со старыми винтовками в руках, как завороженные, смотрели на пузатого калеку, неуклюже бежавшего и несшего в правой руке искусственную левую. Малко сделал шаг назад и укрылся за джипом. Но тут Нариндер Сингх перешел на шаг и, не обращая внимания на Малко, спокойно зашагал к машине Раджива Ганди, стоявшей у входа. Двое полицейских бросились ему наперерез, схватили и в мгновение ока обыскали.

— У него ничего нет, сэр! — крикнули они.

Нариндер Сингх фыркнул и пошел дальше, к «Мерседесу» премьер-министра.

Малко понял наконец дьявольский замысел Шанти Сингх:

— Отгоните машину! — крикнул он, повернувшись к начальнику службы безопасности. — Скорее удалите людей! У этого человека взрывчатка в протезе!

Полицейский затараторил в мегафон. Через несколько секунд, показавшихся Малко бесконечными, «Мерседес» дал задний ход. Люди из спецгруппы бросились врассыпную и попрятались кто где. Некоторые просто легли на землю.

Пятясь и выписывая зигзаги, лимузин все же удалялся. Наконец он исчез на улице Сри Ауробинго Марг.

Нариндер Сингх остановился и огляделся. Черные очки скрывали его глаза.

Полицейский крикнул в мегафон, приказывая ему сдаться. Однорукий замотал головой, как раненый слон. Казалось, он принюхивался. Вдруг, развернувшись на сто восемьдесят градусов, он быстрыми шагами направился к Малко, явно намереваясь его взорвать.

Из мегафона послышались призывы остановиться, но шофер не обращал на них никакого внимания.

— Он не остановится, — произнес Малко.

Начальник службы безопасности что-то сказал по своему переговорному устройству, и, быстро поднявшись, один из полицейских выстрелил в однорукого. Тишину разорвал треск автоматной очереди. Нариндер Сингх упал, но, тут же встав, заковылял в прежнем направлении. Похоже, рана, полученная им, была несерьезной.

Лежавший в кювете начальник службы безопасности, бледный от страха, прошептал:

— Боже мой... это сумасшедший...

Снова прогремела очередь. Нариндер Сингх рухнул на колени и в этом положении замер... Секунды казались бесконечными. Не поняв, что произошло, полицейские повысовывались из укрытий. Малко был готов последовать их примеру, но тут однорукий схватил себя за большой палец левой руки, сделанный из коричневой пластмассы.

— Ложись! — крикнул Малко.

И почти в тот же миг столб пламени взметнулся над тем местом, где находился сикх.

Потрясший квартал взрыв опрокинул два джипа и, как метлой, смел полицейских.

Когда дым рассеялся, на месте Нариндера Сингха Малко увидел дымящуюся воронку. Останки шофера упали на капот полицейской машины, стоявшей в нескольких метрах от места взрыва.

На земле лежали раненые и убитые.

Один джип горел. Полицейский чин из криминальной службы лишился своей красивой красной фуражки.

В суматохе солдаты зачем-то начали палить из своих винтовок, едва не перестреляв друг друга.

Обезумевший от взрыва и выстрела, выставив бороду вперед, звездовед непонимающими глазами смотрел на то, что происходило возле его дома, и спрашивал:

— Что здесь происходит? Объясните мне, что здесь происходит?

Засыпанный цементной крошкой и пылью, начальник службы безопасности, еще не вполне оправившийся от пережитого, пролепетал:

— А где госпожа Шанти Сингх?

Рангхари покачал головой:

— Я... я... не знаю... Она ушла через заднюю дверь... Она не хотела видеть премьер-министра... С ним все в порядке? Что это взорвалось?

Полицейские отвели астролога домой.

— Это просто невероятно, — обратился к Малко потрясенный начальник полиции. — Как это вы... Я сейчас же арестую эту Шанти Сингх... Нам казалось, что с терроризмом покончено... Ну и дела! Этот человек был просто сумасшедшим... Он пожертвовал своей жизнью...

— Вам еще не все известно, — ответил Малко, так же находившийся под впечатлением случившегося. — Я хотел бы вас попросить об одном одолжении.

— Конечно! Конечно! — с готовностью отозвался начальник полиции.

Попроси сейчас Малко «Индиа Гейт», ему бы не отказали!

— Я бы хотел поехать к Шанти Сингх и попытаться уговорить ее сдаться добровольно. Возможно, мне это не удастся... но вы ее всегда сможете арестовать...

— Не думаю, что она сейчас у себя... Скорее всего где-нибудь скрывается... Но если вы настаиваете, — пожалуйста!.. Все же мне не хотелось бы вас подвергать опасности, и мои люди поедут с вами.

— Но к ней я войду один, — уточнил Малко.

Индиец несколько секунд смотрел на Малко, силясь понять, что заставляет его поступить таким образом. Затем, пожав плечами, ответил:

— Отлично. Я поеду с вами.

Малко облегченно вздохнул. Даже будучи неуравновешенной фанатичкой, Шанти Сингх была наиболее достойной личностью из всех участников заговора: КГБ действовал в интересах Советов; полковник Пратап Ламбо — из-за денег; оба убийцы — просто потому, что были бесчувственными скотами; только у Шанти Сингх имелась достойная уважения причина: желание отомстить за отца.

А потом... потом Малко очень хотелось сразиться с ней в последний раз.

Подлетела машина скорой помощи, и в нее погрузили солдата с разорванным животом.

Малко подобрал у себя под ногами чудом уцелевшие очки Нариндера Сингха и сунул их в карман.

Он сел в синий лендровер с «мигалкой» на крыше и сказал полицейскому-водителю, куда надо было ехать.

Лендровер тронулся; за ним последовал набитый полицейскими джип.

* * *

Обе машины остановились у белых колонн дома Шанти Сингх. Солдаты выскочили из джипа и развернулись в цепь. Начальник службы безопасности что-то сказал шоферу, и тот, достав из кобуры свой старый «Уэбли», протянул его Малко.

— Идите, — сказал индиец. — Даю вам один час.

Дом показался Малко пустым. Он позвонил. Ответа не последовало.

Малко легонько ткнул дверь, и она открылась. Малко осторожно переступил порог, держа револьвер наготове. В дверях салона он остановился, увидев Шанти. С подведенными глазами и накрашенными губами, облаченная в сари шафранового цвета, та спокойно читала книгу. Заметив в руке вошедшего огромный револьвер, она презрительно усмехнулась.

— Я знала, что вы придете, — произнесла молодая женщина. — Я готова.

Достав очки, Малко положил их перед ней на столик.

— Нариндер погиб, — сказал он. — Премьер-министр жив.

Бросив на говорившего ненавидящий взгляд, Шанти произнесла дрожащим от гнева голосом:

— Вы что? Пришли надо мной издеваться? Ступайте прочь. Сейчас явится полиция!

— Нет, — ответил Малко. — Я приехал вместо нее... Не ожидали?

Молодая женщина удивилась, но вскоре на ее лице появилась двусмысленная улыбка.

— Вам нужна полная победа; вы уже давно меня хотите... Не так ли?.. Ну что ж... берите!..

И она с вызовом посмотрела на Малко своими темными глазами. Но тот молчал, и молодая женщина пошла в свою комнату.

Малко последовал за ней.

Шанти обернулась. В ее зрачках полыхал огонь.

— В Индии привыкли к захватчикам. Они насиловали нас на протяжении многих поколений.

— Я вовсе не собираюсь вас насиловать, — ответил Малко. — Напротив! Я пришел вам помочь!

— Мне помочь? — издав вопль роженицы, она шагнула навстречу Малко, кипя от ярости и злости. — Чтобы мне помочь, надо было молчать, — прошипела Шанти Сингх, — и не мешать нам. И все же, несмотря на все ваши старания, я едва не сделала того, что хотела.

— Вам известно, что заговор осуществлялся с помощью и поддержкой Советов?

Шанти Сингх презрительно пожала плечами:

— Плевать мне на это... Русских я не боюсь. Они — дураки... Но если они нам помогают отомстить за себя, тем лучше... Знайте: сикхи будут проклинать Ганди в веках... На мое место придут другие.

Молодая женщина сняла шарф, открывший шелковую кофту шафранового цвета, а затем, заведя руку за спину, она расцепила крючки. Кофточка упала, освободив грудь удивительной красоты. По пояс обнаженная, Шанти с вызовом взглянула на Малко. Ее сари едва закрывало бедра.

— Что ж... вот ваша награда... Можете получить!

Малко не двигался. Тогда она подошла к нему вплотную, касаясь сосками его рубашки.

— Боитесь?

Шанти Сингх была восхитительна со своими алыми, как розы, губами, черными миндалевидными глазами, в которых горела страсть.

Она медленно прильнула животом к Малко и произнесла:

— У нас женщины отдаются победителю в знак полного поражения.

— И львицы тоже?

В черных глазах Шанти сверкнула ненависть:

— Я не львица. Я побеждена и больше не имею права на этот титул. Теперь я только самка, отдающаяся самцу.

Эта покорность была подозрительная, Малко стоял, как и прежде, не двигаясь с места, с трудом сдерживая желание уступить давлению молодого и горячего тела.

Шанти добавила глухим голосом:

— Я вам делаю прекрасный подарок. Я вам говорила, что еще ни один мужчина мной не владел. Это действительно так.

— Верю, — ответил Малко. — Но я никогда не принуждаю женщин.

— Вы меня не принуждаете. Я сама этого требую. Чтобы мое поражение было полным... Или вы хотите, чтобы я вела себя, как куртизанка?.. Вы хотите унизить меня еще больше?..

И не дожидаясь ответа, Шанти Сингх опустилась перед Малко на колени. Ее пальцы расстегнули брюки... Она наклонилась и не колеблясь прильнула к нему.

Малко остолбенел. Подобного приема он не ожидал.

Надо было бы заставить ее встать, отвести в полицейскую машину, ждавшую на улице... Он знал, что перед ним стояла опасная сумасшедшая, которая без малейшего сожаления убила бы его... Однако Малко все еще находился под ее очарованием...

Не только под физическим... Хотя сейчас она себя вела, как страстная куртизанка...

Постепенно все мысли исчезли из головы Малко, кроме одной: он был первым мужчиной этой восхитительной женщины... Испытывая наслаждение, он погрузился в грезы...

Для любой нормальной женщины такой поворот был бы сумасшествием. Но Шанти Сингх и была сумасшедшей, и потому для нее этот поступок был нормальным.

Молодая женщина встала. В ее глазах было торжество, но с горькой усмешкой она бросила:

— Вот что я сделала из вас.

Малко посмотрел на свой напряженный фаллос, затем перевел взгляд на Шанти. Странный оскал искажал ее красивое лицо.

— Теперь, — сказала она, — вы получите свою награду.

Ее левая рука обвила его шею, и он ощутил, как ее крепкая и горячая грудь расплющилась о его грудную клетку... Другой рукой Шанти сбросила сари, оголив низ своего тела.

Малко собрался было отнести ее на кровать, как вдруг заметил в глазах молодой женщины какой-то дикий блеск.

Это не было взглядом готовящейся отдаться самки.

Малко посмотрел вниз и, заметив в правой руке Шанти сталь ее маленького «кирпана», украшенного драгоценными каменьями, инстинктивно втянул живот. Кривое лезвие, острое, как бритва, проскользнуло всего в нескольких миллиметрах от его кожи.

Долю секунды они смотрели друг на друга, и вот с диким воплем Шанти снова набросилась на Малко.

Увернувшись и на этот раз, он схватил ее за кисть. «Кирпан» все еще был опасен. Молодая женщина боролась с силой невероятной для ее хрупкого тела. Она извивалась, брызгала слюной, ругалась на английском и пенджабском сразу.

Наконец ему удалось повалить ее на ковер, на котором еще не так давно она отдавалась кобре.

О своей наготе Шанти не думала. Она то шипела, то выла, как кошка.

Малко с трудом разжал пальцы, сжимавшие кинжал. Когда «кирпан» отлетел в дальний угол комнаты, молодая женщина вдруг затихла, вытянулась, раздвинула ноги и подалась вперед животом.

— Берите, — сказала она. — Насилуйте!

На этот раз она говорила искренне. Малко колебался. У Линге не принято насиловать женщин, даже если они из другой страны... Он встал и привел себя в порядок.

— Довольно, Шанти, — ответил он. — Одевайтесь. Нас ждут.

На душе у Малко было тоскливо. Он чувствовал себя совершенно разбитым. Столько нервной энергии было потрачено впустую ради неправого дела!..

Шанти Сингх встала. Грудь ее вздымалась. Она подошла к стене и нажала на кнопку. Открылся тайник, в котором зашевелилось что-то темное... Будто выброшенная пружиной, продолговатая голова кобры ударила Шанти. Молодая женщина покачнулась.

Несколько мгновений гад сжимал ее шею своими ядовитыми зубами, затем упал на пол и, извиваясь между мебелью, скрылся в саду, выскользнув в открытое окно.

Шанти медленно повернулась. В ее глазах Малко увидел смерть. Два красных пятна начали сливаться в одно. Он знал, что произойдет дальше: паралич дыхательных путей, отек легкого и скоротечная смерть. Противоядия от укуса королевской кобры пока не создано.

Тонкое и нежное лицо Шанти стало распухать. В комнате пахло кровью кобры и благовониями. Шанти подобрала сари и накрыла им бедра. Ее губы побледнели.

— Оставьте меня, — едва владея языком, пролепетала она.

Голос ее звучал спокойно. Индийцы равнодушны к смерти, которую они считают переходом из одной кармы в другую.

Взгляды Малко и Шанти встретились в последний раз.

Малко страшно захотелось унести ее, сделать невозможное и спасти.

Сейчас Шанти начнет задыхаться...

— Прошу вас, — сказала она, как бы читая его мысли.

Она добралась до кровати и легла на спину. Лицо ее было спокойным.

— Уходите же, — повторила она просьбу и закрыла глаза.

Малко вышел из спальни, прошел через салон и оказался на улице.

Его окружили полицейские. Начальник службы безопасности находился тут же.

— Где мисс Сингх? — спросил он.

— У себя в комнате. Она скоро будет готова.

— Дом окружен, — заметил полицейский.

— Она не убежит, — сказал Малко.

Примечания

1

Традиционные сикхские кинжалы, кривые и острые.

2

Способ приготовления индийских национальных блюд. (Прим. перев.)

3

Эта фраза — образный авторский прием, передающий настроние данного момента. (Прим. ред.)

4

Карма (санскр. деяние) — одно из основных понятии индуистской религии, определяющее зависимость характера перевоплощения живого существа от его поступков и их последствий.

5

Улица в Бомбее, известная своими притонами.

6

Адрес Разведывательного Бюро.

7

Свами — святой человек.

8

Директор Разведбюро.

9

Индийский хлеб.

10

Смесь хинди и английского.

11

Прочь! Вон!

12

Фестиваль нечистых духов.

13

Сто тысяч рупий.

Content

Жерар де Вилье
Убить Ганди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания