Эрл Стенли Гарднер

«Женщина-кошка»

Большой Билл Райан опустил свое грузное тело на свободный стул прямо напротив меня и принялся теребить тяжелую цепочку от часов, висевшую поперек его обширного жилета.

— Итак? — проговорил я, не выказывая особого нетерпения, так как знал, что Большой Райан и сам не любит тратить времени — ни своего, ни чужого.

— Я слышал, Эд, ты сейчас на мели. У меня есть для тебя работа.

Несмотря на тучность, голос у него был тонкий и пронзительный, и, уловив в нем легкий оттенок возбуждения, я сразу же принял холодный вид. Новости в преступном мире распространяются быстро. Похоже, он узнал о моих денежных затруднениях одновременно со мной. Мои посредники, воспользовавшись тем, что я не в ладах с законом, просто-напросто кинули меня на крупную сумму. Да, это был ловкий бизнес. Обратиться в суд я не мог — там меня просто подняли бы на смех. Такое со мной уже случалось прежде. Каким бы честным ни выглядел человек, он не упустит возможности безнаказанно стянуть что-нибудь у мошенника, пользуясь тем, что у того рыльце в пушку.

— Ну, что там у тебя? — спросил я Райана, не подтверждая, но и не отрицая слухов о моем бедственном финансовом положении.

Его короткие толстые пальцы сразу же ожили и вновь принялись теребить массивную золотую цепь.

— Есть записка, — сказал он наконец, протягивая мне сложенный вдвое листок.

Превосходная бумага с запахом духов, отметил я, и такой безукоризненно ровный женский почерк, что по нему не определишь характер автора.

«Через два часа после получения этой записки приезжайте в „Ридар Армз Апартментс“, № 624. Дверь будет не заперта.

Х.М.Х».

Я хмуро посмотрел на Райана и покачал головой:

— Райан, я уже побывал почти во всех ловушках, которые мне расставляли.

Он заморгал своими крошечными поросячьими глазками, а пальцы его, теребившие цепь, завязали ее в тугой узел.

— Записка без подвоха, Эд. Можешь мне поверить.

Что там за работа, не знаю, но клянусь, в этой квартире нет полицейской засады.

Я снова взглянул на записку. Она была написана темными чернилами и, по-видимому, совсем недавно.

Судя по всему, она не адресовалась никому конкретно. Большой Райан был хорошо известен в преступном мире, и, скорее всего, записку отправили ему для того, чтобы он подобрал подходящего человека и передал ее ему. Однако на этом его миссия не заканчивалась, он оставался в игре. После того как он найдет получателя, ему надлежало связаться с автором записки и установить точное время встречи.

Я принял решение:

— Ладно, я буду там.

На лице Райана отразилось изрядное облегчение, и он взвизгнул:

— Браво, Эд! Когда я узнал, что ты на мели, я сразу подумал: надо бы обратиться к тебе. Только помни, через два часа… Время пошло.

С этими словами он достал большие старинные карманные часы и тщательно сверил время. Потом поднялся со своего стула и вперевалку направился к выходу из ресторана.

Я улыбнулся. Он пошел звонить Х.М.Х., отметил я для себя на будущее.

Спустя два часа я вышел из лифта на шестом этаже «Ридар Армз Апартментс» и нашел шестьсот двадцать четвертый номер. Толкнув дверь, я не вошел сразу, а отступил в сторону.

— Входите, мистер Дженкинс, — послышался женский голос.

Из комнаты потянуло запахом сигарет, и сквозь открытую дверь я увидел, что она освещена розоватым светом, пробивавшимся через розовый абажур. Я не привык доверять словам, но сейчас испытывал острую необходимость в деньгах, да и Большой Билл Райан человек серьезный.

Глубоко вздохнув, я шагнул в комнату и затворил за собой дверь.

Она сидела, откинувшись в кресле, возле лампы с розовым абажуром, ее обнаженные локти покоились на темной поверхности стола, а тонкие длинные пальцы сжимали костяной мундштук с дымящейся сигаретой.

Ноги в туфельках стояли на низенькой табуреточке, и гладко облегающие чулки поблескивали, отражая свет.

Да уж, она постаралась произвести впечатление. У меня наметанный глаз на подобные вещи. Я стоял, пытаясь оценить ситуацию, потом поймал ее взгляд.

У нее были кошачьи глаза, зеленые, почти светящиеся в этом полумраке: зрачки то сужались, то расширялись.

Я окинул взглядом квартиру, и, пока я озирался, эти светящиеся зеленые глаза пристально изучали меня. Квартира явно не соответствовала этой женщине. Так себе квартирка, средней руки. В одном конце комнаты, возле стенного шкафа, я заметил чемодан, и это только подтвердило мои подозрения — женщина появилась здесь всего за несколько минут до моего прихода, она сняла эту квартиру для встречи с тем, кого выберет для выполнения задания. Когда Большой Билл Райан нашел для нее подходящего человека и позвонил ей, она положила в чемодан пеньюар и приехала сюда.

Женщина-кошка смерила меня долгим взглядом, и губы ее, вокруг которых собралась тонкая, как пергамент, кожа, растянулись в улыбке, эта улыбка говорила о многом. Эта женщина не была ни наивной, ни неопытной, как мне показалось сначала.

Пожав плечами, женщина-кошка потянулась за сумочкой, достала из нее отливающий голубизной пистолет и положила его на стол. Потом, все еще медля, в последний раз глубоко затянулась и, выпустив клуб дыма, посмотрела на меня прищуренными глазами:

— Не обращайте внимания, мистер Дженкинс. Уверяю вас, мое желание скрыть свое имя и выдать эту квартиру за мой настоящий адрес продиктовано необходимостью защитить себя, если мне не удастся договориться с человеком, которого пришлет Райан. Мы и представить себе не могли, что человек ваших способностей заинтересуется нашим делом. Но раз уж вы здесь, я вас не выпущу, а стало быть, нет и необходимости хитрить. Я даже скажу вам, кто я такая и где живу, но… в свое время.

Я молча смотрел на пистолет. Неужели она думает, что меня можно заставить сделать что-то под дулом пистолета?

Словно прочитав мои мысли, она снова потянулась за сумочкой, достала из нее пачку новеньких хрустящих банкнотов — двадцать пятисотдолларовых купюр — и положила их рядом с пистолетом.

— Пистолет нужен мне лишь для того, чтобы сохранить в безопасности деньги, — объяснила она с улыбкой, и морщинки вновь собрались вокруг ее губ. — Впрочем, не приняв моего предложения, вы их не получите.

Я кивнул. Мне было важно, чтобы она говорила как можно дольше.

— Мистер Дженкинс… или — раз уж мы познакомились — я лучше буду называть вас Эд, в криминальном мире у вас репутация ловкого и искусного исполнителя. В полиции вас прозвали Неуловимым Мошенником, они ненавидят вас, уважают и боятся. Насколько мне известно, вы одинокий волк и сейчас испытываете денежные затруднения. Мне кажется, мое предложение могло бы вас заинтересовать.

Она замолчала и взглянула на меня своими зелеными кошачьими глазами. Если ей удалось прочесть что-либо на моем лице, значит, она могла бы прочесть мысли деревянного индейского истукана.

— Здесь десять тысяч долларов, — проговорила она, и в ее голосе послышались нежные мурлыкающие нотки. — Они станут вашими, если вы согласитесь кое-что для меня сделать. Я доверяю вам и заплачу сразу.

Она снова замолчала, я по-прежнему не издал ни звука.

— Я хочу, чтобы вы проникли в дом — мой собственный дом — и украли дорогостоящее колье. Сделаете это?

Она ждала ответа.

— Это все, что вам нужно? — спросил я выжидая.

Морщинки вновь собрались вокруг рта.

— Ах да, раз уж вы заговорили об этом… есть еще кое-что. Я хочу, чтобы вы похитили мою племянницу. Можете действовать, как сочтете нужным, но все же я дам вам кое-какие инструкции.

Она помедлила, ожидая ответа, а я скользнул взглядом по пачке банкнотов, лежащей на столе. Должно быть, она рассчитывала, что деньги станут для меня основным убеждающим фактором, и была весьма разочарована, не заметив в моих глазах жадного блеска.

— И как долго я должен буду держать в плену вашу племянницу?

Она пристально посмотрела на меня, и взгляд ее внезапно сделался жестким:

— Вот что, Дженкинс, когда вы похитите мою племянницу, вы должны продержать ее два дня, а потом поступайте, как хотите.

— И это все? — спросил я.

— Да, все, — ответила она, и я понял, что она лжет.

Я встал:

— Ваше предложение меня не заинтересовало, но мне было приятно с вами познакомиться. Ценю ваш артистизм.

Лицо ее помрачнело, уголки губ поднялись в злобном оскале, точь-в-точь как у дикой кошки, готовящейся к прыжку. Я представил даже, что ее рука вот-вот протянется к пистолету.

— Подождите. — Она сплюнула. — Вы еще не все знаете. — Усилием воли взяв себя в руки, она снова нежно замурлыкала: — Колье, которое вам предстоит украсть, принадлежит мне. Я являюсь официальной опекуншей моей племянницы и дам вам разрешение на ее похищение. Кроме того, я позволю вам сначала встретиться с ней и заручиться ее собственным согласием.

Так что, видите, вы не будете виновны ни в каком преступлении.

Я снова сел.

— У меня есть колье, оно застраховано на пятьдесят тысяч долларов, — выпалила она на одном дыхании. — Я должна получить эти деньги. Просто должна. Если я продам колье, это вызовет нежелательные толки. Если спрячу его, меня выследит страховая компания. Но если известный взломщик Эд Дженкинс проберется в мой дом, украдет колье и похитит мою племянницу, у страховой компании не возникнет никаких подозрений. Это будет настоящая кража. Разумеется, вы украдете не подлинное колье, а его точную копию. Страховая компания выплатит мне пятьдесят тысяч долларов, а потом, когда позволит обстановка, я вновь извлеку колье.

Я кивнул:

— Стало быть, вы намерены сделать из меня вора, и пусть за мной тут же начнет охотиться полиция?

Она засияла улыбкой:

— Но вам-то это ровным счетом ничем не грозит. Ведь вы известны своей невероятной способностью ускользать из-под самого носа полиции.

Я вздохнул. До сих пор я пользовался неприкосновенностью на территории штата Калифорния — так мне было удобнее работать, но сейчас мне позарез нужны были деньги. Найти работу честным путем я не мог, и, в конце концов, эта женщина права — я всегда мог посмеяться над полицией и обвести ее вокруг пальца.

Я протянул руку за деньгами и, сложив хрустящие бумажки, убрал их в карман.

— Ладно, принимаю ваше предложение. Только запомните: если вы попытаетесь обмануть меня или вздумаете вести нечестную игру, денег я не верну, но обязательно отомщу. Не вздумайте сдавать из-под стола, иначе… — Я сделал многозначительную паузу.

— Иначе — что? — переспросила она, и в голосе ее прозвучала насмешка.

Я пожал плечами:

— Те, кто пытался надуть Эда Дженкинса, сильно об этом пожалели.

Она сверкнула улыбкой:

— Я бы ни за что не дала вам десять тысяч долларов наличными, Эд, если бы не доверяла вам. Теперь, думаю, можно приступить к делу.

С этими словами она встала, потянулась, словно кошка, поднявшаяся с теплой софы, выскользнула из пеньюара и подошла к чемодану. Достав из него костюм, она в мгновение ока натянула его на себя. Потом убрала в чемодан пеньюар, достала из стенного шкафа шляпу и погасила свет.

— Мы можем идти, Эд.

Ее автомобиль стоял неподалеку, в гараже. Такие машины приобретают любители шокировать публику, нимало не беспокоящиеся о расходах. Удобно расположившись на сиденье, я наблюдал, как она ведет машину. Вела она умело, но как-то неровно. Дважды пешеходы буквально в последние доли секунды вылетали у нее из-под колес, и оба раза она даже не оглянулась, чтобы убедиться, что они остались невредимы.

Наконец мы остановились около внушительного особняка в престижном районе к западу от Лейк-Сайда.

Легко и изящно выпрыгнув на тротуар, она открыла дверцу и протянула мне свои тонкие длинные пальцы:

— Выходим, Эд.

Я улыбнулся. Сколько бы лет ей ни было, она была в прекрасной форме, имела безупречную фигуру, двигалась проворно и быстро, и сейчас казалось, будто она помогает мне выйти из машины.

Она проводила меня в гостиную и попросила подождать.

Я огляделся по сторонам. Комната была обставлена дорогой мебелью. Во всем чувствовалась рука этой женщины: на полу лежала тигровая шкура, на диване — шкура леопарда, в углу над камином висела огромная, написанная маслом картина, изображавшая голову кошки со слегка светящимися в полумраке глазами, которые, казалось, господствовали в этой комнате. Странная, причудливая картина, от которой просто невозможно было оторвать взгляд.

Наконец послышался шорох платьев, и я поднялся, зоб. На пороге стояла женщина-кошка под руку с юной блондинкой. Та была одета так, как обычно одеваются девицы, напудрена, накрашена и казалась несколько удивленной.

— Познакомься, Эд, это моя племянница Джин Эллери. Джин, разреши представить тебе мистера Эда Дженкинса. Вам, друзья мои, предстоит довольно долго пробыть вместе, так что познакомьтесь поближе.

Я поклонился и сделал шаг вперед. Девушка протянула мне свою нежную мягкую руку. Я пожал ее, метнув взгляд на женщину-кошку. Она, не отрывая глаз, напряженно следила за каждым движением девушки.

— Здравствуйте, Эд… мистер Дженкинс. Как я понимаю, вы приехали, чтобы похитить меня? Надеюсь, вы не пещерный человек и крадете девушек деликатно?

В голосе ее звучала какая-то монотонность, так обычно дети заучивают наизусть стихи, не вникая в их смысл.

— Значит, вы хотите, чтобы вас похитили?

— Угу.

— А вы не боитесь, что никогда больше не вернетесь домой?

— Ну и что? Здесь не жизнь, а тоска. Я хочу туда, где хоть что-нибудь происходит, где я могу увидеть настоящую жизнь. Приключений, вот чего я ищу.

С этими словами она повернула голову и подняла свои безучастные голубые глаза на женщину-кошку.

Прочитав наизусть свой отрывок, она ждала, какую оценку ей поставит учитель. Женщина-кошка метнула на нее одобрительный взгляд, и блондинка с кукольным лицом улыбнулась мне.

— Хорошо, Джин. Ты можешь идти. Нам с мистером Дженкинсом нужно кое-что обсудить.

Блондинка направилась к выходу, бросив на меня через плечо озорной взгляд. Женщина-кошка уютно свернулась в кресле, подперла подбородок ладошками и посмотрела на меня. Сейчас в полумраке ее глаза светились точно так же, как у кошки на той картине.

— Завтра в десять будьте готовы, Эд. А теперь я хочу, чтобы вы кое-что узнали. Этот дом принадлежит Артуру Холтону, крупному нефтяному магнату. В течение нескольких лет я была его личной секретаршей и управляющей делами. Завтра вечером будет объявлено о нашей помолвке, и он хочет, чтобы я предстала перед гостями в бриллиантовом колье с подвесками, которое он преподнесет мне в качестве подарка по случаю этого события. Я устрою так, чтобы торжество началось в половине десятого. Около десяти я надену колье на свою племянницу, как бы для того, чтобы дать ей немного поносить бриллианты, она ненадолго выйдет из комнаты, бриллианты будут на ней. Настоящее колье я спрячу под платьем, а на шее племянницы будет подделка. Когда она выйдет из комнаты, мой помощник свяжет ее, заткнет рот кляпом и запихнет в багажник автомобиля, который я купила для вас, он будет ждать внизу. Тут должны показаться вы. Нужно же, чтобы все увидели известного преступника! Вы можете представить дело так, будто пришли разобраться с мистером Холтоном, который якобы обманул вас в свое время. Совершенно неожиданно вы появитесь на пороге с пистолетом в руках. Можете сказать, что это только начало и что мистер Холтон еще пожалеет о той минуте, когда решил обмануть вас.

После этого сразу же бегите к машине. На побережье я сняла для вас небольшой коттедж, хочу, чтобы Джин провела там несколько дней, разумеется, под чужим именем, а вы можете появиться как ее муж, только что вернувшийся с Востока. Никто ничего не заподозрит — все соседи знают Джин как миссис Комптон. Вы же, изменив внешность по своему усмотрению, выступите как мистер Комптон. Только помните: вы не должны останавливаться и открывать багажник до тех пор, пока не подъедете к коттеджу. — С этими словами женщина так прищурила глаза, что они превратились в узкие щелочки. — Очень важно, Эд, чтобы вы выполняли все в точном соответствии с инструкциями, не отступая от них ни на йоту. И тогда, уверяю вас, я буду вести с вами честную игру.

Я сидел и смотрел на эту женщину, по-кошачьи уютно свернувшуюся в кресле перед потрескивающим в камине огнем, и из последних сил сдерживался, чтобы не расхохотаться ей в лицо. Я еще никогда не слыхал вранья, подобного этому. А уж чего я в своей жизни не насмотрелся!

— Представьте, как это укрепит вашу репутацию, — продолжала она, и в ее убаюкивающем голосе снова появились мурлыкающие нотки.

Я зевнул:

— Ага, а через десять минут после всего этого меня арестуют в вашем коттедже, и я проведу остаток своих дней в тюрьме, а вы будете лишь тихонько посмеиваться.

Она покачала головой:

— Ну сами посудите, какой мне смысл в вашем аресте? Нет, Эд, я предвидела, что вы станете сомневаться во мне. Завтра мы пойдем к нотариусу, и я подпишу письменное признание, в котором будет сказано, что я сама поручила вам выкрасть драгоценность, а моя племянница подтвердит, что похищение происходило с ее согласия. Признание будет запечатано и в случае вашего ареста передано полиции. Таким образом, вы сможете убедиться, что мои интересы совпадают с вашими и что я не могу допустить, чтобы вас поймали. Подумайте хорошенько, Эд. Вам ничего не грозит, а я… я просто должна получить эту страховку, да так, чтобы меня не заподозрили ни в чем дурном.

Я опустил голову и задумался. Я уже обдумал все, что она сказала, только беспокоило меня как раз то, чего она не произнесла вслух.

Я встал и поклонился:

— Стало быть, увидимся завтра?

Не сводя с меня своих зеленых глаз, она кивнула:

— Приходите в одиннадцать в адвокатскую контору Гарри Этмора и спросите Хэтти М. Хэйр. Вы убедитесь, что вам ничто не грозит. Обещаю, у вас не будет оснований опасаться обмана с моей стороны.

Было совершенно очевидно, что больше я ничего не почерпну из беседы с этой женщиной, и я ушел.

Выйдя от нее, я имел десять тысяч долларов в кармане, смутное подозрение, зародившееся в моем мозгу, и твердое намерение раскрыть истинные мотивы всей этой игры. Я пока не знал, насколько глубоко замешан в этом деле Большой Райан, но решил разузнать. Не представлял я пока и как действовать дальше, поэтому тихонько прошмыгнул к себе в квартиру, не возвещая о своем возвращении парадным маршем духового оркестра.

Поначалу мне показалось, что все вещи на своих местах, но вскоре я заметил, что кое-что пропало, а именно китайский кинжал с жадеитовой рукояткой, который я не более месяца назад приобрел в антикварном магазине. Более того, китаец, продавший его мне, знает, кто я такой. Так что полиция без труда сможет найти на кинжале мои отпечатки пальцев.

Присев возле окна на плетеный стул, я принялся перебирать события минувшего вечера. К окончательному выводу я пока не пришел, но ручаюсь, эта женщина-кошка вряд ли смогла бы уснуть, знай она, как много мне уже стало ясно. Уже сейчас я мог бы наплевать на все и просто оставить себе десять тысяч долларов, но я чувствовал, что в игре, которая тут затевалась, на кон поставлены куда более крупные деньги.

Я очень хорошо помнил, как нервно Большой Билл Райан теребил цепочку от часов, передавая мне эту записку. Большой Райан далеко не мелкая сошка, он не станет мараться из-за каких-нибудь тридцати или сорока тысяч долларов. Если я не ошибался, тут пахло миллионом. В конце концов я решил проверить кое-какие факты, пользуясь имеющимися у меня источниками информации.

Ровно в одиннадцать часов я появился в конторе Гарри Этмора. Этмор был хорошо известен в преступном мире, он запрашивал высокие гонорары, хорошо знал, где и когда дать взятку, и всегда выигрывал дела. Назвав секретарше свое имя, я сказал, что у меня назначена встреча, и та провела меня в кабинет Гарри Этмора.

Этмор сидел за письменным столом, на его лицо стоило посмотреть. Как ни пытался он овладеть собой, лицо его непроизвольно подергивалось. Он протянул мне свою дряблую руку, и я заметил, что она дрожит, ладонь оказалась влажной. По другую сторону стола сидели женщина-кошка и юная блондинка, обе мило улыбнулись в ответ на мой поклон.

Этмор поспешил приступить к делу и протянул мне для ознакомления два документа. Одно из них — заявление Хэтти М. Хэйр, подтверждающее, что она наняла меня, чтобы я выкрал колье с бриллиантовыми подвесками, и что в обмане страховой компании мы с ней несем равную долю ответственности. В другом заявлении, подписанном Джин Эллери, подтверждалось, что ее похищение предварительно согласовано с ней самой и, более того, осуществлено по ее просьбе.

Я обратил внимание, что в заявлении Хэйр ничего не говорилось о похищении, а во втором заявлении не упоминалось о колье, и взял эти факты на заметку.

— А теперь, Дженкинс, мы вот что сделаем, — сказал Этмор, теребя влажными руками какие-то бумаги, лежащие на столе. — Мы запечатаем оба заявления в конверт и отдадим его на хранение на неопределенный срок в трастовую компанию с условием, что ни одна из сторон не может его вскрыть без ведома другой стороны. В случае же вашего ареста районный адвокат или Большое жюри присяжных вызовут повесткой представителя трастовой компании и в его присутствии ознакомятся с содержимым конверта. Смысл этих заявлений не в том, чтобы оградить вас от обвинения, а в том, чтобы показать вам, что мисс Хэйр замешана в этом деле так же, как и вы. Она не может допустить, чтобы вы были арестованы. Конечно, если вас арестуют по какому-нибудь другому делу, то мы будем вынуждены положиться на вашу честность. По-моему, вы никогда не были доносчиком, и я чувствую, что мои клиенты могут доверять вам.

Я кивнул с небрежным видом. Ясно было, что он твердит заученные слова и что план этот разработан давным-давно.

— У меня есть предложение, — сказал я.

Он склонил голову:

— Какое?

— Вызовите нотариуса и попросите его заверить эти заявления.

Адвокат вопросительно посмотрел на свою клиентку.

Он был похож на крысу, этот человек с болезненным цветом лица, крохотными глазками-бусинками и длиннющим носом — самой выдающейся частью его лица.

Слегка оттопыренная губа приоткрывала длинные пожелтевшие зубы, выступающие вперед. Да, этот человек напоминал хитрую прожорливую крысу.

Зажав в нежных губках мундштук из слоновой кости, женщина-кошка глубоко затянулась и выпустила из раздутых ноздрей белое облачко дыма. В глазах ее появился жестокий блеск.

— Очень хорошо, — только и сказала она, но мурлыкающие нотки уже не звучали в ее голосе.

Вытерев вспотевший лоб тыльной стороной руки, Этмор вызвал из нотариального отдела служащего и вкратце изложил ему суть дела, тот заверил оба документа. Потом Этмор положил бумаги в конверт, надписав сверху: «На бессрочное хранение», поставил свою подпись, запечатал и показал мне.

— Дженкинс, вы можете пойти со мной и лично убедиться, что я передам конверт в трастовую компанию, расположенную внизу.

Вместе с адвокатом я спустился на лифте вниз. По дороге мы не проронили ни слова. Адвокат подошел к столу вице-президента, протянул ему конверт и объяснил, в чем дело.

— Примите этот конверт на бессрочное хранение. Ни одна из сторон не имеет права получить его, он может быть вскрыт лишь по требованию суда. По прошествии десяти лет можете его уничтожить. А сейчас выдайте мне и этому джентльмену расписку в двух экземплярах.

Взглянув на конверт с подозрением, вице-президент взвесил его на руке, вздохнул, поставил на нем свою подпись, пронумеровал, написал расписку в двух экземплярах и убрал конверт в стол.

— Надеюсь, это вас устроит? — проговорил Этмор, сверля меня крошечными крысиными глазками, и пот снова выступил у него на лбу. — Как видите, все честно.

Кивнув, я направился к выходу. В глазах адвоката промелькнуло облегчение.

В дверях я повернулся и схватил его за плечо:

— Этмор, вы знаете, что бывает с людьми, которые пытаются меня обмануть?

Его бросило в дрожь, он попытался вырваться:

— У вас репутация честного человека, Дженкинс, и всем известно, что вы делаете с теми, кто пытается вас обмануть.

Прямо в мраморном зале вестибюля, в присутствии посторонних людей и охранника, вышагивающего взад и вперед, я сказал ему:

— И тем не менее вы только что пытались обмануть меня. Если вам дорога жизнь, отдайте мне конверт.

Он вздрогнул:

— К-как… какой конверт?

Я молча сверлил его глазами, чувствуя, как его плечо дрожит в моих железных тисках.

Сдался он быстро, его желтоватое, болезненное лицо побелело.

— Простите, Дженкинс. Я же говорил ей, что этот номер не пройдет. Это была ее идея… не моя.

Я по-прежнему молчал, не сводя с него глаз.

Он сунул руку в карман и извлек оттуда конверт. Моя догадка оказалась верна — я хорошо знаю таких людей.

Эта по-крысиному коварная идея, несомненно, принадлежала именно ему, только у него не хватило твердости осуществить ее. Он приготовил два конверта. Один был надписан и запечатан на моих глазах, а другой, точно так же надписанный и запечатанный, лежал у него в кармане — в нем были обыкновенные листы чистой бумаги.

Положив конверт с заверенными заявлениями в карман, он попросту заменил его на поддельный, который и вынул чуть позже в офисе трастовой компании.

Взяв у него конверт, я распечатал его и проверил содержимое. Так и есть: в конверте, целые и невредимые, лежали подписанные и нотариально заверенные заявления.

Я повернулся к адвокату:

— Слушайте меня внимательно, Этмор. Без сомнения, вы должны получить от этой женщины или от кого-то другого хороший куш. Если вы скажете им, что у вас ничего не вышло и что мне удалось завладеть бумагами, они сделают из вас посмешище и на весь город растрезвонят о ваших грязных делишках. Если же вы сохраните все в тайне, то никто ни о чем не узнает. Стоит вам открыть рот — и вашей репутации конец.

По лицу его пробежала волна облегчения, и теперь я не сомневался — он ни за что не скажет женщине-кошке об этих бумагах.

— Передайте мисс Хэйр, что я буду в доме ровно без пятнадцати десять, — сказал я. — А до тех пор я не вижу необходимости встречаться с ней.

И я вышел. Сев в автомобиль, я отправился на побережье посмотреть на коттедж, который сняла для меня женщина-кошка. Еще накануне вечером, перед тем как попрощаться, она передала мне ключ и назвала адрес. Без сомнения, она ожидала, что я поеду осмотреть место.

Это было небольшое бунгало с гаражом, выходившим на проезжую часть. Внутрь я заходить не стал, а, наведя справки на близлежащей бензозаправочной станции, узнал, что некий Комптон — моряк, сейчас находится в плавании и скоро должен вернуться. Блондинку здесь явно знали. Видимо, женщина-кошка хотела, чтобы именно эта информация дошла до моих ушей.

Тогда я решил действовать вопреки ее ожиданиям.

Для начала я снял меблированную квартиру и изменил внешность так, чтобы выглядеть старше лет на двадцать — этот прием всегда отлично срабатывал.

Потом я отправился в окружную судебную палату и, просмотрев списки дел, нашел среди них с десяток тех, в которых участвовал нефтяной магнат. Здесь были иски о возмещении ущерба, заявки на право собственности, споры по поводу аренды и покупки продукции по заранее установленной цене. Во всех этих судебных разбирательствах сторона магната была представлена как «Мортон» или «Хантли и Мортон». Узнав из записей адрес адвоката, представляющего интересы магната, я отправился в его контору и, переговорив с секретаршей, добился приема у Х.Ф. Мортона, старейшего члена правления фирмы.

Это был пожилой седовласый человек с серыми глазами, имевший привычку барабанить по столу костяшками пальцев.

— Что вам угодно, мистер Дженкинс?

Перед тем как прийти к нему, я снял грим и теперь представился своим настоящим именем. Знал он о моем прошлом или нет, но в любом случае вида не подал.

Я с ходу выпалил ему все прямо в лоб:

— Будь я адвокатом, представляющим интересы Артура Холтона, я бы сделал все, чтобы отговорить его жениться на мисс Хэтти Хэйр.

Мой собеседник и глазом не моргнул, выражение его лица оставалось спокойным, как у младенца. Он только быстрее забарабанил по столу и поинтересовался:

— Почему же?

Говорил он невозмутимо, даже слегка небрежно, но пальцы с силой выстукивали по столу.

Покачав головой, я продолжал:

— Не могу рассказать вам всего, скажу только, что она имеет дела с одним адвокатом, известным своим участием в разных нечестных сделках. Мне также известно, что этот адвокат вынашивает сейчас некие недобрые планы.

— Вот как? А скажите, мистер э-э… Дженкинс, вы что, друг мистера Холтона?

Я кивнул:

— Да. Правда, он об этом не знает.

Так-так… — Пальцы продолжали выстукивать дробь. — И что я могу в данном случае предпринять?

— Помогите мне предотвратить эту женитьбу.

«Тук-тук, тук-ту-тук…» — отбивали пальцы.

— И каким же образом?

— Для начала дайте мне кое-какую информацию. Мистер Холтон владеет огромной недвижимостью, не так ли?

Глаза его прищурились, пальцы перестали стучать.

— Здесь адвокатская контора, а не справочное бюро.

Пожав плечами, я продолжал:

— Если этот брак будет заключен, у мисс Хэйр появится собственный поверенный. И когда случится что-нибудь с мистером Холтоном, вопросами наследства будет заниматься тот, другой адвокат, а не вы.

При этих словах он поморщился и снова принялся барабанить по столу:

— И все же я не имею права разглашать тайну, касающуюся дел моего клиента. Это всем известно. Подойдите на улице к любому, и вы узнаете то, что вам нужно.

Всем известно, что мистер Холтон весьма и весьма состоятельный человек. Он является владельцем крупной недвижимости, держателем контрольных пакетов акций нефтедобывающих и других предприятий. Был женат, овдовел, его жена умерла при родах. У них родился мальчик, но прожил он всего несколько минут. Мисс Хэйр в течение нескольких лет работала у него секретарем. У мистера Холтона суровый характер, у него много врагов и мало друзей. Рабочие ненавидят его, и ненавидят справедливо, только ему плевать на общественное мнение.

Он известен как коллекционер драгоценностей и картин.

В последнее время влияние на него мисс Хэйр заметно возросло, он обожает ее. А теперь скажите, как вы предполагаете предотвратить этот брак и что вам известно о мисс Хэйр?

Я покачал головой:

— Я ничего не скажу вам до тех пор, пока вы не предоставите мне всю необходимую информацию и не пообещаете держать меня в курсе дела.

Он нахмурился:

— Но это же немыслимо! Подобное предложение явилось бы ударом по репутации любого адвоката.

Я прекрасно знал это и поставил свое условие просто так, для отвода глаз, чтобы он не догадался, что всю необходимую информацию я уже получил. Мне, собственно, и нужен-то был лишь общий взгляд на положение дел Холтона, а более всего я хотел составить мнение о его поверенном, познакомиться с ним, чтобы он смог узнать меня впоследствии.

— Если я вам понадоблюсь, дайте объявление в утренней газете, — сказал я, направляясь к выходу.

Он задумчиво посмотрел на меня. Идя по уставленному книжными стеллажами коридору, я все еще слышал дробь, выстукиваемую по столу: тук-тук, тук-ту-тук…

Я отправился в отель, снял номер и лег спать. Возвращаться в свою квартиру я не собирался — оставил ее для полиции.

В девять сорок пять я подкрался к заднему входу дома Холтона, где меня уже ждал слуга, он проводил меня в уборную, расположенную рядом с гостиной.

Слуга был явно не из добропорядочных граждан. На всякий случай я запомнил его рожу, и он, судя по всему, сделал то же самое.

Прошло минут десять, и мне показалось, что я услышал сдавленный крик и шарканье ног в коридоре. Некоторое время стояла тишина, потом раздался звонок.

Подойдя к дверям гостиной, где проходил банкет, я широко распахнул их и, остановившись, с минуту наблюдал за сценой лихорадочного веселья, царившего там. Холтон и женщина-кошка сидели во главе стола, а по залу, в разной степени опьянения, носились парочки. Повсюду, излучая подобострастие, стояли слуги. Несколько в отдалении сидел человек, взор его был прикован к дверям передней. Это был детектив из страховой компании.

С минуту я стоял незамеченный. Все были заняты своими делами. Увидев меня, Холтон запнулся на полуслове:

— Кто вы и что вам нужно?

— Я Эд Дженкинс, Неуловимый Мошенник, — выпалил я разом. — Я получил причитающуюся мне часть.

Чуть позже вернусь за остальным.

Детектив потянулся за оружием, я захлопнул дверь и бросился бежать по коридору. Пулей слетев со ступенек крыльца, я запрыгнул на сиденье огромного автомобиля с вместительным багажником и уже заведенным мотором, нажал на газ и рванул с места в тот самый момент, когда детектив начал палить из окна.

Я не поехал сразу к домику на побережье. Остановив машину на темной обочине дороги, я вышел, открыл багажник и извлек из него связанную девушку с кляпом во рту. Этой девушки я раньше не видел. Она была вне себя от гнева. Это была настоящая Джин Эллери, или можете считать меня болваном.

Усадив ее на сиденье автомобиля, я сел рядом и, не снимая с нее веревок и не вынимая кляпа изо рта, начал говорить. Неторопливо, шаг за шагом, я поведал ей всю историю до конца и, закончив, обрезал веревки и вытащил кляп.

— А теперь, — сказал я, — можете кричать и звать на помощь. А если хотите — спрашивайте.

Сделав глубокий вздох, она облизнула губы, вытерла краешком платья лицо, с горечью обнаружив на дорогих чулках побежавшую петлю, осмотрела запястья, на которых остались отметины от веревок, расправила платье и повернулась ко мне.

— Думаю, вы лжете, — небрежно бросила она.

Я усмехнулся.

Ну и девица! Ее схватили, связали, запихнули в машину, заставили слушать какой-то бред, в который и поверить-то невозможно, а потом вдруг развязали. Любая на ее месте упала бы в обморок, начала бы кричать и бросилась бежать, как только ее развязали. Эта же с невозмутимым видом оглядела свою одежду, а потом хладнокровно обозвала меня лжецом.

На вид ей было лет двадцать, тонкая и стройная как тростинка, огромные карие глаза, каштановые волосы, нежные губы, короткая мальчишеская стрижка, и сама вся такая недосягаемая, как топ-модель с журнальной обложки.

— Прочтите вот это, — сказал я и протянул ей заявление женщины-кошки.

Она прочла его, чуть нахмурила лоб и вернула мне:

— Значит, вы и есть Эд Дженкинс?.. Только зачем тете понадобилось меня похищать?

Я пожал плечами:

— Как раз это я и хочу узнать. Мне пока еще не все ясно. Подождете, пока я выясню?

Она на минуту задумалась:

— Надеюсь, я свободна и могу идти?

Я кивнул.

— Тогда я лучше останусь, — заявила она. — Поехали.

Я сел за руль и включил зажигание.

В квартале от коттеджа я притормозил:

— Подъезжаем. Выскользните незаметно из машины, когда я проеду мимо вон той пальмы, спрячьтесь за ней и посмотрите, что будет дальше. Мне почему-то кажется, что вам посчастливится увидеть настоящее шоу.

Я притормозил и повернулся к ней, приготовившись доказывать свою правоту, но доказывать ничего не пришлось — она уже подбирала подол платья. Когда я притормозил, она выпрыгнула. Я подъехал к дому, развернул машину лобовым стеклом к дверям гаража и вышел.

Чтобы подобрать ключ от гаража, мне пришлось подойти к зажженным фарам. Я немного нервничал. Было во всей этой истории что-то такое, чего я пока никак не мог понять, и это не давало мне покоя. Не будь здесь замешаны большие деньги, я бы ни за что не стал связываться с этим делом. Ну а теперь нужно попытаться выяснить, какие карты на руках у женщины-кошки.

И я выяснил.

Когда дверь гаража открылась, из колючих зарослей, словно по сигналу, выскочили двое и принялись палить по багажнику из винтовок. Они стреляли почти в упор.

Пальба продолжалась минут пять, после чего они скрылись.

В окнах стали появляться огни, где-то закричала женщина, кто-то высунул голову в приоткрывшуюся дверь.

За углом взревел мотор, и автомобиль исчез в ночи.

Я снова сел в машину, развернул ее, выехал на улицу и притормозил возле пальмы, где оставил девушку.

В темноте мелькнуло белое пятно, и она, сверкнув стройными ногами, вскочила на сиденье рядом со мной.

С расширенными от страха глазами она спросила:

— С вами все в порядке?

Покачав головой, я указал большим пальцем на багажник:

— Если вы помните, я не должен был останавливаться или открывать багажник, пока не доберусь до коттеджа.

Она посмотрела назад. Металлическая крышка была прошита пулями вдоль и поперек, так что окажись там на самом деле человек, от него бы ничего не осталось.

— Как видите, ваша обожаемая тетушка планировала не похищение, а убийство. В настоящий момент она пребывает в полной уверенности, что вы мертвы, а я в немом удивлении и растерянности стою над вашим телом, соседи — в волнении и полиция уже идет за мной по следу. Теперь она думает, что можно уже не беспокоиться — ни на мой счет, ни на ваш.

Девушка кивнула:

— Я никогда не говорила этого вслух, но… я всегда боялась тетю Хэтти. Она ужасно эгоистична и абсолютно беспринципна.

Какое-то время я вел машину в полном молчании.

— И что вы теперь собираетесь делать? — спросила она наконец.

— Ну, во-первых, избавлюсь от машины, спрячусь где-нибудь на несколько дней и постараюсь выяснить, что все это значит. Ваша тетя пыталась надуть меня, идет какая-то игра, в которой на карту поставлено что-то очень крупное. Вот я и хочу узнать, что именно, а уж потом рассчитаюсь с ней.

Уткнувшись кулачком в подбородок, девушка задумчиво кивнула.

— А что вы собираетесь делать?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Возвращаться мне нельзя, там меня, скорее всего, убьют. Тетя Хэтти зашла слишком далеко, чтобы остановиться. Боюсь, мне тоже лучше где-нибудь спрятаться.

— В каком-нибудь отеле?

Она, словно ястреб, впилась в меня взглядом:

— Я не смогу снять номер в отеле в такой час, да еще в вечернем платье.

Я кивнул.

— Скажите, Эд Дженкинс, вы джентльмен?

Я покачал головой:

— Какого черта! Я самый обычный мошенник.

Она посмотрела на меня и усмехнулась. Я почувствовал, как во рту у меня вдруг пересохло.

— Эд, не будьте формалистом. Вы же прекрасно знаете, что мне грозит опасность. Моя тетя считает, что я мертва. Если мне удастся скрыться на некоторое время, тогда мне, возможно, удастся выжить. Но сама я спрятаться не смогу. Или тетя, или полиция обнаружат меня в два счета. Вам известны разные увертки и уловки, и, мне кажется, вам можно доверять. Так что я еду с вами.

Я крутанул руль.

— Ну что ж, — сказал я, — хорошая мысль, только мне хотелось, чтобы вы пришли к этому решению сами. Снимите фальшивые бриллианты и оставьте их в машине. Для начала я намерен избавиться от нее, а потом мы с вами отправимся в одно местечко, где можно укрыться.

Я подогнал машину к самому краю пирса и столкнул ее воду. Плюхнувшись, словно утка, машина с бульканьем пошла ко дну. Сонный сторож и ухом не повел. Девушка внимательно огляделась.

— Вот и концы в воду, — сказала она. — Я доверяю вам, Эд Дженкинс. Спокойной ночи.

Час спустя я привел ее в снятую мной квартиру.

Утром я спал допоздна, так как очень устал накануне. Разбудила меня девушка.

— Завтрак готов, — объявила она.

Я сел в постели и протер глаза:

— Завтрак?

Она усмехнулась:

— Да. Я сбегала в магазин, купила фруктов и кое-что из еды, а еще утренние газеты.

Мне стало смешно. Я похитил девушку, а она готовит мне завтрак. Она тоже рассмеялась.

— Видите ли, у меня с собой почти нет денег, а разгуливать в вечернем платье я не могу. Так что придется мне попросить у вас немного денег, чтобы купить кое-что из одежды. А как известно, деньги лучше всего просить, когда мужчина сыт. Так говорит моя тетя.

— Вам не стоило выходить на улицу, — предостерег ее я. — Вас могут узнать.

Кивнув, она протянула мне утреннюю газету.

Вся первая полоса пестрела нашими фотографиями.

За мою поимку Холтон назначил награду в двадцать тысяч долларов. Страховая компания добавила к этой сумме еще пять тысяч.

Мне и без того было ясно, что полиция гонится за мною по пятам. Ведь теперь поставлена на карту ее репутация. Тот факт, что меня сопровождала девушка, был мне на руку. Они будут искать меня одного, полагая, что девушку я держу взаперти как пленницу. И вряд ли им придет в голову, что я пребываю в центре города, в квартире, где пленница по собственному желанию готовит мне завтрак.

Я протянул Джин пятисотдолларовую купюру.

— Купите себе что-нибудь из одежды, что-нибудь неброское, но в то же время стильное. А я загримируюсь под вашего отца. У вас юный и наивный вид, так что выберите что-нибудь покороче. Только не медлите, займитесь этим сразу после завтрака.

Она сделала реверанс.

— Вы так добры ко мне, Эд, — грустно сказала она и быстро заморгала. — Только не думайте, что я не ценю вашей доброты, — прибавила она. — Ведь вы не подумали отвязаться от меня. Вы настоящий джентльмен…

Вот так.

Пока она ходила за покупками, я немного нервничал — боялся, что ее узнают. Она принесла костюм и все остальное и остаток дня провела с иголкой в руках, а я сидел, погруженный в размышления. К концу дня мы купили автомобиль, и никому бы даже в голову не пришло, что я могу быть кем-то иным, а не пожилым любящим папашей юной пигалицы.

— Сегодня вам придется освоить ремесло мошенницы, — сообщил я.

— Как это мило, Эд, — ответила она, сияя ослепительной улыбкой.

Каковы бы ни были ее мысли, она, по-видимому, решила быть своим парнем и казалась веселой и жизнерадостной.

На новой машине мы отправились понаблюдать за Большим Биллом Райаном. Он держал небольшое кафе, где часто собиралась всякая мелкая шушера, и ему вряд ли могло прийти в голову, что я окажусь здесь. Если за всем этим действительно стоял он, то, естественно, ему было на руку, чтобы меня поймали и судили за убийство.

Но, хорошо зная меня, он понимал, что мной не так-то просто манипулировать.

Мы до одиннадцати просидели в машине, наблюдая за входом в кафе и за машиной Большого Райана. Работа грубая, зато эффективная. И Райан, и женщина-кошка полагали, что я скрылся, увезя в машине мертвое тело Джин Элл ери, намереваясь избавиться и от тела и от машины, и что вся полиция штата идет за мной по следу. Им и в голову не могло прийти, что я провел весь вечер, сидя в машине с прильнувшей к моему плечу девчонкой и наблюдая за Большим Райаном.

В одиннадцать Райан вышел из кафе, на лице его сияла улыбка. Он старался ехать особняком, не сливаясь с общим движением, чтобы можно было почувствовать слежку, но машина, которую я, приобрел, оказалась на редкость мощной, так что я не отставал. С выключенными фарами я ехал за ним до Сорок девятой улицы. Запомнив номер дома, возле которого он остановился, я еще раз на прощание окинул его пристальным взглядом и поехал прочь.

— Сейчас мы попытаемся осмотреть одно интересное местечко, — заметил я по дороге в город. — Сдается мне, что Гарри Этмор во всей этой игре лишь пешка. Нужно бы взглянуть, что делается в его конторе.

Мы остановились в квартале от здания, где была расположена контора Этмора. Я выглядел как настоящий пожилой папаша с убеленными сединой висками и тростью.

— Вы когда-нибудь участвовали во взломе? — спросил я, пока мы шагали по тротуару к зданию.

Она покачала головой.

— Значит, сегодня ваш первый выход, — пошутил я, ведя ее мимо лифта к лестнице.

Замок в конторе Этмора оказался простым, да, в сущности, для меня все они таковы. Я думал, мне придется рыться в бумагах, но это оказалось излишним. В комнате стоял запах табачного дыма, и я сразу понял, что здесь недавно было совещание. Мне казалось, я чувствую похожий на ладан аромат сигарет женщины-кошки. Табачный запах имеет свои характерные особенности. По насыщенности воздуха табаком я всегда могу определить, как давно в комнате были люди. На этот раз запах табака был совсем свежий. На столе лежало заявление об утрате колье и записка с номером телефона. Открыв телефонный справочник на разделе страховых компаний и пробежав список телефонов, я без труда отыскал нужный мне номер.

Страховка за утраченное колье должна была быть выплачена на следующее утро.

Было ясно, что дом на Сорок девятой улице как-то замешан в это дело. Мне предстояло сделать следующий ход, поэтому я отвез девушку в нашу квартиру и улегся спать. Ситуация была еще далека от разрешения.

Проснувшись на следующее утро, я услышал, как моя хозяюшка хлопочет на кухне, занимаясь приготовлением завтрака. До чего же приятно лежать, растянувшись в теплой постели, и слышать веселый перезвон тарелок, вилок, ложек. Для меня, волка-одиночки, это было величайшим наслаждением. Сейчас я действительно ощущал себя папашей, как раз таким, какого изображал.

Конечно, питаться дома очень приятно, но если она собирается участвовать в расследовании, ей не следует загружать себя домашней работой. Но ладно, скажу ей об этом позже, решил я.

Встав с постели, я принял ванну, побрился, нанес на лицо грим, напялил свой парик и вышел на кухню. Девушки не было. Завтрак ждал меня на столе — фрукты, сливки, поджаренные тосты, кофе в кофейнике. Под тарелкой лежала утренняя газета.

Я зажег свет, беспокойно прислушиваясь, не раздадутся ли шаги девушки. Я уже привык к ней, она была хорошим приятелем — немногословна, с чувством юмора, легко смотрит на вещи, даже самые трудные.

Она вошла, когда я пил кофе.

— Привет, Эд, я кое-что разузнала. Вы же знаете: кто рано встает, тому Бог дает. Так вот, этот дом на Сорок девятой улице занимает некий доктор Дрейк. Он уже не молод, приехал сюда из Сан-Франциско. Отошел от дел, очень быстро растратил все деньги, но буквально три месяца назад внезапно разбогател. Диковат, раздражителен, вспыльчив, предпочитает одиночество, как врач не практикует, и в доме у него почти никто не бывает.

Я внимательно посмотрел на нее — тонкая, грациозная, подвижная. Ни за что не подумаешь, что под этой легкомысленной шляпкой имеется еще что-то, кроме короткой мальчишеской стрижки.

— Как вы узнали, что меня интересует этот человек?

И как вам удалось раздобыть все эти сведения?

Оставив без внимания первый вопрос, она лишь махнула рукой.

— Получить сведения было проще простого. Я купила несколько упаковок пудры и прошлась по соседям, представившись распространительницей косметических товаров — бесплатно раздавала образцы и советы по уходу за лицом. Теперь мне известны все сплетни, скандалы и любовные дела в квартале. Налейте мне кофе, Эд.

Он так соблазнительно пахнет.

Я улыбнулся. Молодец, малютка! Для меня раздобыть подобную информацию было бы делом немыслимой сложности. А она запросто навешала лапши на уши целому кварталу. Стало быть, доктор… Большой Райан отправился к нему, когда точно узнал, что получит страховку. Тетя хотела убить собственную племянницу. Официальное объявление о помолвке состоялось. И плюс еще пропажа моего кинжала с жадеитовой рукояткой. Я проворачивал в мозгу все эти факты. Они не совсем вязались один с другим, но все стекались в одно русло, что и заставляло меня старательно шевелить извилинами. Похоже, пора мне было вступить в игру и подумать, как нанести женщине-кошке окончательное поражение.

Внезапно меня осенило:

— Скажите, Джин, что вы думаете о своем возвращении домой? Что вы скажете — что вас похитили и держали в клетке? Ведь тогда полиции придется проверить всю вашу историю. Понимаете?

Она усмехнулась и плотно сжала губы:

— О каком похищении идет речь? Окажись вы одним из этих слащавых хлюпиков и заяви о своем намерении жениться на мне, я бы ни за что с вами не осталась.

Сейчас мы на равных: у вас свои проблемы, у меня свои.

И проблем у нас обоих предостаточно. Разве не так?

— Вполне с вами согласен. Вот сегодня, например, я собираюсь совершить кражу со взломом. Пойдете со мной?

Она усмехнулась:

— Мисс Джин Эллери торжественно объявляет, что принимает предложение Эда Дженкинса совершить вместе с ним налет со взломом. Когда начнем?

Я пожал плечами:

— Что-нибудь после восьми или девяти. Посмотрим по обстоятельствам. А до этого нам нужно выспаться. У нас впереди длинная ночь.

И я углубился в газету. Черт возьми, до чего же приятно сидеть дома с газетой в руках, в то время как она хлопочет, убирая со стола посуду и что-то тихонько напевая. До сих пор моим единственным спутником был верный пес, который сейчас находился в лечебнице, где он восстанавливался после нашего последнего приключения. Да, я уже подошел к точке, когда человеку требуется спутник жизни, с которым можно поговорить, разделить трудности и радости и вообще быть вместе.

Пожав плечами, я вновь углубился в чтение. Полиция делала успехи, и моя репутация Неуловимого Мошенника, похоже, была изрядно подпорчена. Конечно, я мог бы удрать, прихватив с собой девчонку и драгоценности, но…

Когда стемнело, мы выехали из дома и направились к Сорок девятой улице. Машину я оставил неподалеку от нее. У меня не было точного плана действий, зато было хорошее предчувствие. Я знал машину Большого Райана и дорогу, какой он ездит к дому доктора Дрейка. Мне было известно, что сегодня он должен был получить страховку, вот почему я и решил последить за домом доктора Дрейка после наступления темноты.

Мы прождали два часа, и вскоре на дороге показалась машина Большого Билла Райана. Судя по всему, Большой Райан хорошо знал это место, так как затормозил перед выбоиной на дороге. Он наклонился к переключателю скоростей, а когда распрямился, в лицо ему смотрело дуло пистолета. Я никогда не ношу оружия, предпочитая пользоваться собственными мозгами, и это всем известно, но на этот раз мне хотелось отвести от себя подозрение.

Разумеется, я был в маске.

Билл не стал спорить — его толстую морду и пистолетное дуло разделяло всего три дюйма. Глядя на меня с нескрываемым изумлением, он отпустил сцепление и нажал на тормоз. Будучи воротилой преступного мира, он знал в лицо каждого вора и мошенника и теперь недоумевал, у кого это хватило наглости напасть на него.

Вид у него был скорее любопытный, нежели испуганный, — он пытался понять, кто перед ним.

Вдруг на заднем сиденье что-то зашевелилось. Из-под плаща, брошенного на сиденье и свисавшего до пола, показалась пара рук, в свете уличного фонаря блеснул металл — уносить ноги было поздно.

На заднем сиденье машины Большого Райана прятались двое вооруженных людей. Значит, Билл лишь делал вид, что ездит один, на самом деле при нем всегда была охрана. Можно не сомневаться, эти двое скоры на руку и неплохо стреляют.

Большой Билл заговорил с подчеркнутой любезностью:

— Не ожидал я от тебя этого, Дженкинс, но на всякий случай подготовился к нападению. Как видишь, я доверяю тебе, но проверяю. Уж не знаю, как ты догадался перехватить меня здесь, только я всегда подозревал, что с тобой нужно держать ухо востро. Ты неглупый малый, Дженкинс, но со мной твои трюки не пройдут.

Ты объявился как нельзя кстати — за твою поимку назначена награда. С удовольствием сдам тебя полиции и тем самым укреплю свои и без того прекрасные отношения с ней, да еще и денежки получу. Давай-ка, залезай в машину. Свяжите его, ребята.

Два пистолетных дула уткнулись мне в нос, искривленные злобной усмешкой лица в упор смотрели на меня. Четыре крепкие грязные руки схватили меня за плечи. Машина рванулась с места и понеслась к ближайшему полицейскому отделению. Так Эд Дженкинс был пойман обыкновенным вором и парой вооруженных болванов. Я чувствовал, как краска стыда заливает мое лицо. Более того, я не видел выхода из положения.

О том, чтобы попытаться освободиться, не могло быть и речи — я схлопотал бы пулю, не успев ступить на землю. Но оставаться в машине я тоже не мог — через десять минут меня сдадут в полицейский участок, через одиннадцать — я окажусь в камере, а еще через пять меня начнут донимать репортеры, и вскоре все газетные полосы запестрят сумасшедшими заголовками.

Да, похоже, я влип основательно. Ситуация была до смешного простая, даже какая-то детская, но при этом безвыходная.

Мы проскочили перекресток и едва увернулись от какой-то машины, которая, визжа тормозами, выскочила из-за угла, и вдруг нашу машину качнуло, но она, со свистом рассекая воздух, опять рванула вперед. Да, такой веселенькой езды я отродясь не видывал. Джин Эллери, вылетев на полной скорости из-за угла, пристроилась у нас в «хвосте», не давая Райану оторваться или уйти в сторону, и, улучив подходящий момент, долбанула его по бамперу так, что он вылетел на тротуар, а сама умчалась, не получив серьезных повреждений. Вылетев на обочину, машина Райана с размаху ударилась передним колесом о бордюр, от этого толчка нас всех выбросило из машины.

Что касается меня, то я кубарем вывалился из машины и приземлился на ноги. Думаю, никто сильно не пострадал, хотя Райан, похоже, спикировал на землю через лобовое стекло, а двоих его головорезов с размаху шмякнуло о спинку переднего сиденья и только потом выбросило из машины. Оказавшись на проезжей части, я проделал в воздухе мертвую петлю и штопор и, успешно завершив эти фигуры высшего пилотажа, спланировал на землю.

Малютка оказалась молодчиной. Если бы она подъехала сзади, Райан заметил бы ее, и его парни пустили бы в ход оружие. А возможно, они схватили бы ее, как и меня. Но она нанесла отличный удар из-за угла. Девушка видела, что случилось, когда я приставил пистолет к носу Райана, она завела мотор, обогнала нас, точно рассчитав скорость, и в нужный момент выскочила на перекресток.

Я думал об этом, пока, сокращая путь, бежал дворами. Машины на улице не было, и я догадался, что девчонка отправилась в нашу квартиру. Она сделала все, что могла, остальное было моей задачей.

Черт возьми! Мой грим остался в машине, а я в маске и с пистолетом в кармане шагаю по ночной улице, в то время как за мою голову назначено баснословное вознаграждение, и полицейские заглядывают в лицо каждому прохожему. Надо было как-то выходить из положения. Мне, конечно, не терпелось разобраться с Биллом Райаном, но, понимая, что сейчас мне до него не добраться, я решил пойти с другой, тоже весьма недурной карты — навестить доктора Дрейка.

Дом его находился неподалеку, и я быстро добрался до него. Времени у меня было в обрез.

Сняв маску, я решительно поднялся на крыльцо и позвонил.

В прихожей послышались шаркающие шаги, и в приоткрытую дверь высунулось желтоватое, изборожденное морщинами лицо. Дверь приоткрылась чуть шире, и два крошечных сверкающих глаза принялись сверлить меня насквозь.

— Чего вам надо?

Я догадался, что передо мной доктор Дрейк. Это был человек весьма преклонных лет, глаза его и лоб носили отпечаток образованности, однако черты лица выдавали алчность, хитрость и эгоизм. Чувствовалось, что последнее из этих свойств являлось основным в его характере.

— Я принес деньги.

Вытянув голову вперед, он принялся с новой силой сверлить меня взглядом:

— Какие еще деньги?

— От Билла Райана.

— Но мистер Райан сказал, что будет сам.

Я пожал плечами.

Выбрав себе определенную роль, я понимал, что чем больше буду молчать, тем лучше. Ведь мне ничего не известно о его доле в этой игре, зато он знает многое, вот и пусть теряется в догадках, а мне нужно как можно меньше распространяться о деталях.

Дверь осторожно приоткрылась.

— Входите.

Он провел меня в комнату — нечто вроде кабинета.

Мебель, надо сказать, весьма приличная, явно была привезена из какого-то офиса — потемневшие от времени старинные книжные шкафы и стулья красного дерева, почти антикварные и очень массивные, ветхие фолианты и всякая всячина, давно вышедшая из употребления, и все покрыто толстым слоем пыли.

— Садитесь, — сказал старик, прошаркав к письменному столу.

Разглядев его получше, я заметил в нем признаки преждевременного старения. Его лоб и глаза еще сохраняли силу и некоторую живость, зато рот совсем обвис. На дряблой шее проступали ослабевшие мускулы, ноги с трудом волочились по полу. Пиджак на сутулых плечах был покрыт слоем перхоти, а то, что некогда называлось синим сукном, теперь было заляпано пятнами от яиц, жира и прочих пищевых продуктов.

— Ну и где же деньги?

Загадочно улыбаясь, я сунул руку во внутренний карман и, почти вынув бумажник, вдруг остановился и бросил на него злобный и хитрый взгляд завзятого преступника, вид у меня был самый что ни на есть зловещий.

— Давай-ка сначала посмотрим, что там у тебя.

После недолгого колебания он подошел к книжному шкафу. Уже возле дверцы его вдруг охватило подозрение.

Он повернулся, глаза его лихорадочно сверкали в слабом свете красноватой лампочки:

— Выкладывай деньги.

Я рассмеялся:

— Не боись, старина, с денежками все в порядке.

Только если ты хочешь их увидеть, тебе тоже придется кое-что выложить.

Он пребывал в нерешительности, и вдруг зазвонил телефон, его резкие прерывистые звонки требовательно и нетерпеливо разрывали тишину. Прошаркав обратно к столу, он, отбросив назад седую нечесаную прядь, узловатой старческой рукой взял трубку и приложил ее к уху.

По мере того как он слушал, спина и плечи его постепенно распрямлялись, рука незаметно поползла под пиджак.

Я ждал этого и не удивился. Наклонившись вперед, он что-то пробурчал в трубку, повесил ее и, резко повернувшись, наставил дуло пистолета на то место, где я только что сидел. Если когда-либо на человеческом лице и было написано невыразимое разочарование вкупе с лютой отчаянной ненавистью, то это как раз и было его лицо.

Итак, он нацелил пистолет на пустой стул, и уже в следующую секунду я крепко сжимал его горло, потом отобрал пистолет и повалил его на пол. Связав его по рукам и ногам, я принялся обшаривать книжный шкаф.

В одной из медицинских книг по внутренним органам, написанной в те времена, когда аппендицит еще считался неизлечимым, я нашел старый, пожелтелый от времени документ. Он был датирован тысяча девятьсот четвертым годом и, судя по всему, часто бывал в употреблении. Он потерся на сгибах, чернила выцвели, уголки загнулись, края листка замахрились. Бумага эта, похоже, долгое время пролежала в ящике письменного стола, несколько раз ее извлекали из мусорной корзины, но главное — она была подлинная и насчитывала не менее двадцати лет.

У меня не было времени разглядывать бумагу, я убрал ее в бумажник и продолжил поиски, переворачивая и перетряхивая книги.

Сейчас все решали секунды. Большой Билл Райан, конечно, не осмелится позвонить в полицию — он не заинтересован, чтобы меня арестовали в доме доктора Дрейка, но уж точно не станет терять времени: окружит дом своими головорезами и постарается схватить меня, когда я попытаюсь удрать, чтобы сдать в полицейский участок.

Бумагу можно прочитать в любое время, сейчас необходимо перерыть весь книжный шкаф, потому что больше такого случая не представится. Однако не успел я просмотреть и половины, как услышал бегущие шаги по дорожке и громкий топот на ступеньках крыльца.

Первым моим побуждением было броситься к заднему выходу и скрыться в темноте, но там меня могли поджидать головорезы Райана. Я понимал, что дом окружен. Перед домом тарахтел заведенный мотор. Скорее всего, Райан остановился в квартале от дома, велел своим ребятам окружить его, подождал, пока все будет готово, и только потом подъехал, оставил мотор включенным и нарочито громко протопал по ступенькам. Он просчитал, что если я действительно нахожусь в доме доктора Дрейка, то обязательно попытаюсь прорваться через задний выход.

Все это я провернул в мозгу за считанные секунды. Я снова был в своей привычной стихии. Перед лицом надвигающейся опасности я был хладнокровен, как кусок льда, и не собирался терять времени даром.

Захлопнув дверцу шкафа, я решил действовать неожиданно. Это был единственный способ спастись.

Вместо того чтобы попытаться прорваться через задний вход, я подошел к главной двери, резко распахнул ее и с размаху ударил по разбитой кровоточащей роже Большого Билла. Полет через лобовое стекло не прошел для него даром — вид у него был весьма плачевный. Мой маневр застал его врасплох, на долю секунды он застыл в оцепенении. И тут-то мой кулак снова обрушился на его голову.

С другой стороны дома послышались пистолетные выстрелы, крики, в темноте забегали фигуры. Воспользовавшись заминкой, я прыгнул за руль пустого автомобиля, нажал на газ и умчался прочь.

Сзади послышался хор возбужденных голосов, зазвучали пистолетные выстрелы. Да, теперь уж точно Большому Биллу придется объясняться в полиции. Я поехал прямиком на нашу квартиру, собираясь наградить Джин Эллери медалью как самую лучшую в мире ассистентку мошенника.

Оставив машину в паре кварталов от дома, я торопливо зашагал по улице. Я не хотел, чтобы полиция нашла украденный автомобиль неподалеку от моего дома, но в то же время не осмеливался долго прогуливаться без грима: два квартала — как раз то, что можно себе позволить.

Моя собственная машина, та самая, на которой Джин спасла меня, была припаркована возле дома. Я посмотрел на нее с усмешкой. Да, девчонка оказалась лихим ездоком. Передний бампер и табличка с номерными знаками были оторваны, на радиаторе слегка поцарапана краска — вот, пожалуй, и все.

Меня немного беспокоил оторванный номер. Ведь я зарегистрировал машину на вымышленное имя и дал адрес нашей с Джин квартиры. С потерей номера я приобрел головную боль.

Отперев дверь, я шагнул внутрь. В доме было темно.

Я включил свет и отпрянул назад, готовый ко всему.

Комната была пуста. По полу были разбросаны клочья рваной одежды, в углу валялась женская туфелька, ковер собран в гармошку, стулья перевернуты. В другой комнате тоже было все вверх дном. Здесь я нашел вторую туфельку, а рядом с ней разорванный поясок. Я сразу узнал его — это был поясок Джин. Туфли тоже принадлежали ей.

Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что в квартире никого нет, я начал действовать. Дюйм за дюймом я обследовал пол в поисках хоть какой-нибудь зацепки, по которой можно было бы догадаться, чьих это рук дело. Большой Билл не мог отреагировать так быстро. Если здесь побывала полиция, то откуда следы борьбы? А если это западня, то кто ее расставил?

Ответа на эти вопросы у меня не было. Кто бы это ни был, он не оставил никаких следов. Снова, в который раз, и время и обстоятельства работали против меня.

Спустившись на первый этаж, я выскочил на улицу, сел в маленькую машинку, которую водила Джин, и завел двигатель. Вдруг из-за угла выскочила полицейская машина с ревущей сиреной и, визжа тормозами, остановилась у нашего дома.

Но я уже несся по улице.

Мысленно перебирая всех персонажей этой драмы, разыгравшейся вокруг меня, я остановился на Гарри Этморе. Сейчас мне больше всех подходил этот трусливый, слабохарактерный, хитроумный и изворотливый, как крыса, адвокатишка. Он был у них самым слабым звеном в цепи.

Я остановил машину возле телефонной будки, рядом с аптекой. Какой-то прилизанный «хлыщ» висел на телефоне, назначая одно за другим несколько ночных свиданий, судя по всему обещавших быть жаркими, и мне пришлось подождать, пока закончится этот поток сальностей. Наконец он повесил трубку и, самодовольно ухмыляясь, вразвалочку направился к машине. Я снял еще теплую трубку.

Этмора дома не оказалось. Его жена сказала, что он в конторе, но туда я звонить не стал — решил застать его врасплох.

Подойдя к конторе Этмора, я увидел, что дверь не заперта. В приемной горел свет. Я запер за собой дверь и, выключив свет, шагнул в кабинет.

Выражение моего лица не оставляло ни малейших сомнений в серьезности моих намерений. Бросив на меня взгляд, Этмор съежился в кресле: крысиный нос беспокойно задергался, рот скривился в жалком подобии улыбки, обнажив желтые зубы.

Скрестив руки на груди, я смотрел на него.

— Где девушка?

Он опустил глаза и пожал плечами.

Я угрожающе подступил к нему. Сейчас у меня не было ни малейшего желания выслушивать его отговорки. Что-то подсказывало мне, что девушке грозит опасность и что дорога каждая секунда, и я не мог позволить себе тратить время на пустые формальности. Эта девушка стала значить для меня слишком много, она была мне настоящим другом, никогда не жаловалась, не унывала, да еще спасла меня, когда я попал в передрягу, а теперь ей не на кого было рассчитывать, кроме меня. Она честно играла со мной, и я должен играть так же.

— Вот что, Этмор, — проговорил я, делая выразительные паузы между словами, — я хочу знать, где девушка.

И я это узнаю.

Он сунул руку в карман, я прыгнул, схватил его за плечо, с силой рванул вниз, опрокинув кресло, выбил у него пистолет, вывернул ему кисть и, с размаху ударив его кулаком по лицу, швырнул на пол. Он лежал у меня в ногах и скулил, как побитая дворняжка.

— Ее забрала мисс Хэйр. Билл Райан вычислил ее по номеру машины, и Хэтти Хэйр поехала за ней. Эта женщина сущий дьявол. Она отвезла девушку в дом Холтона.

Я смотрел в его искривленное от боли лицо и пытался понять, не лжет ли он. Он не лгал. Большой Райан поехать за девушкой не мог, так как в это время находился в доме доктора Дрейка. Позвонив доктору Дрейку, он рассказал ему о том, что произошло, и посоветовал быть начеку.

Однако из слов доктора Райан понял, что я уже в доме, и, бросив все, помчался туда. Перед этим он, должно быть, позвонил женщине-кошке и сообщил, где можно найти девушку.

Я повернулся и пошел к двери.

— Слушай ты, крыса, если ты солгал мне, тебе не жить! — рявкнул я.

Глаза его слегка закатились, рот задергался, но он промолчал. Я вышел в приемную и, громко хлопнув дверью, побежал к лифту. У лифта я развернулся и, осторожно ступая, вернулся к двери, вошел в темную приемную и на цыпочках подкрался к двери кабинета. Приоткрыв дверь и заглянув в щелочку, я увидел, как адвокат, съежившись в кресле, неистово крутит диск телефона.

Связавшись с телефонным узлом, он рявкнул в трубку номер, подождал, пока соединят, и отчеканил:

— Он только что вышел от меня.

Я мог предположить одно — он разговаривал с женщиной-кошкой. Они устроили мне засаду, используя девушку в качестве приманки, и теперь ждали, когда я попадусь.

Я сел в машину и поехал, раздумывая по дороге, как действовать дальше. Каждая секунда была на счету. За долгие годы одиночества я научился быстро принимать решения. Много лет я был одиноким волком и за это время снискал себе славу Неуловимого Мошенника. В последнее время я отошел от дел и прижился в Калифорнии, здесь я, как все законопослушные граждане, обладал правом неприкосновенности, но теперь это уже в прошлом. Я снова оказался в самой гуще событий.

Мне всегда удавалось добиваться своих целей, потому что я умел молниеносно принимать решения и быстро их осуществлять. Что ж, на этот раз я сознательно войду в расставленную мне ловушку и заглотну приманку, а уж потом посмотрю, как из нее выпутаться. Постараюсь перехитрить женщину-кошку, хотя она, надо признаться, далеко не слабый противник. Не всякий так быстро догадается, что девушка осталась жива, что мне удалось убедить ее в подлости и двуличности тетки и что она стала моим другом. А как быстро она смекнула, что можно добраться до меня, используя девушку, и что я первым делом постараюсь порвать самое слабое звено цепи…

Я остановился у аптеки, чтобы прочесть бумагу, извлеченную из книги доктора Дрейка, и позвонить. Прежде чем перейти в наступление, нужно знать, что у тебя на руках.

Документ оказался весьма любопытным. Доктору разрешалось сразу после родов забрать некоего младенца и в дальнейшем поступать с ним по своему усмотрению.

Бумага была подписана будущей матерью. Через руки докторов проходит множество подобных бумаг. И все же я не сомневался: это является важным звеном в общей цепи. На обороте стояли три подписи. Одна из них принадлежала Хэтти М. Хэйр. Там же были указаны их адреса и номера телефонов.

Отыскав в телефонном справочнике нужный номер, я позвонил Х.Ф. Мортону и прохрипел в трубку:

— Говорит Холтон. Немедленно приезжайте ко мне.

Ударив пару раз трубкой по аппарату, я повесил ее на рычаг.

Я не мог терять ни минуты — ловушка могла захлопнуться еще до того, как я выхвачу приманку. Припарковав машину в квартале от дома Холтона, я пробежал несколько домов и вскоре очутился перед громадой особняка нефтяного магната. Опасность подстерегала меня на каждом шагу, она возрастала с каждой минутой.

Я выбрал окно кладовой. Конечно, было бы удобнее пробраться в дом через другие окна, но я сознательно выбрал именно это — здесь меня вряд ли стали бы поджидать. Несколько минут ушло на то, чтобы проникнуть в дом. Драгоценное время утекало. Я достаточно хорошо знал дом, так что мог передвигаться по нему почти бегом. Стоит мне хоть раз побывать в каком-нибудь доме, я тут же мысленно рисую его планировку и уже никогда не забываю.

В гостиной в камине мерцал огонь, над ним в темноте светились два пятна. Моя догадка относительно картины с изображением кошачьей головы оказалась верной — глаза были нарисованы люминесцентной краской.

В темноте послышалось слабое монотонное позвякивание — такой звук обычно издает телефонный аппарат, когда на параллельном аппарате набирают номер. Вынув карманный фонарик, я отправился на поиски телефона.

Кто-то в другой части дома собирался звонить, и я хотел услышать этот разговор.

Телефон я нашел быстро и уже через несколько секунд прижимал трубку к уху. Говорила женщина-кошка:

— Да. Да, резиденция Артура Холтона. Да, только не медлите. Ведь он угрожал вернуться. Ну да, я точно знаю, что это Эд Дженкинс, я сама его видела. Да-да, тот самый Неуловимый Мошенник. Высылайте две машины и, пожалуйста, поскорее.

Полицейский пробормотал что-то насчет того, что они уже выезжают, после чего один за другим раздались два щелчка. Я повесил трубку третьим.

Так вот в чем дело! Значит, она как-то узнала, что я уже в доме. Теперь я, кажется, начал верить, что эти ее светящиеся глаза действительно видят в темноте. Она устроила мне западню, используя девушку как приманку, а потом вызвала полицию. Ну что ж, мне случалось бывать и не в таких переделках.

Перепрыгивая через две ступеньки, я бесшумно сбежал по устланной ковром лестнице и вскоре очутился в длинном коридоре, по обе стороны которого располагались спальни. Вдруг в самом конце коридора мелькнул розовый женский халат, и я бегом бросился туда — нельзя было терять ни минуты.

Я с размаху распахнул дверь — сейчас мне было не до формальностей, ибо я вступил в гонки со смертью, — и в проникающем из коридора, слабом рассеянном свете увидел на постели белые очертания человеческой фигуры. Распахнутая мною дверь ударилась о стену, отскочила от нее и осталась болтаться на петлях, пропуская в комнату рваные снопы света.

Вдруг в полумраке прошелестела волна развевающегося шелка — это была женщина-кошка. Ее быстрые проворные движения напоминали бросок дикого животного, подкараулившего добычу. Глаза, наполненные поистине тигриной яростью, светились зловещим зеленым огнем.

Мне удалось перехватить ее. Когда в слабом свете блеснула холодная сталь, я повалил ее на бок, припечатав к стене. Ее тонкое гибкое тело сделалось упругим и жестким.

Оттолкнувшись от стены, женщина вскочила на ноги, еще раз бросила на меня полный ненависти кошачий взгляд и, шурша прозрачным шелком, выскользнула из комнаты.

Внезапно лежавшая на постели фигура стремительно вскочила и бросилась на меня сзади, и я почувствовал, как огромные волосатые руки цепко схватили меня за плечи.

Сбросив с себя этого типа, я ринулся к двери. С улицы послышался свист тормозящих шин и топот бегущих по гравию ног. Кто-то взбежал на крыльцо и принялся неистово колотить и звонить в дверь — полицейские, как всегда, сработали плохо, они были так возбуждены, что не смогли бесшумно окружить дом.

Пора было уносить ноги. Я решил воспользоваться лестницей, незаметно выскользнуть из дома и скрыться в темноте. Конечно, была вероятность, что я попаду под шквал огня, зато на моей стороне был бы элемент неожиданности — мне уже не раз приходилось ставить в тупик неповоротливых полицейских. Итак, одним прыжком я очутился возле черной лестницы и ринулся вниз.

В это время главная дверь открылась, и в дом ворвалась оглушительная трель полицейского свистка. Я приготовился к очередному прыжку, как вдруг остановился и застыл уже почти в полете.

Внезапно я вспомнил о девушке, и, замерев вот так, на лету, развернулся на сто восемьдесят градусов, и стремглав помчался по коридору навстречу полиции.

Все происшедшее как нельзя лучше вписывалось в мою теорию вероятности, и сейчас, в считанные доли секунды, я осознал, что поступаю правильно. Внезапная вспышка интуиции, своего рода предвидение, в мгновение ока превратила голую теорию в абсолютную уверенность. В этот миг я понял, почему так поступила женщина-кошка. Да, она использовала Джин как приманку, но не только — девушка должна была стать ее жертвой.

Эта женщина — как оказалось, сущий дьявол — собиралась убить ее, и сейчас, в этот момент, заносит над ней нож.

Порой случается так, что мысли тысячекратно обгоняют время, и за несколько мгновений можно прожить чуть ли не целую жизнь. Пока я балансировал перед последним прыжком к свободе, в мозгу моем, словно мозаика, сложилась единая картина, теперь мне стали понятны мотивы поведения женщины-кошки. Решение вернуться я принял автоматически и мгновенно — я просто не мог оставить Джин Эллери в смертельной опасности.

Дверь, в которую прошмыгнула женщина-кошка, была приоткрыта. Я ворвался в комнату как раз вовремя, с размаху ударил по руке, опускающей нож, и сбил с ног женщину-кошку.

На постели, связанная, с заткнутым ртом, беспомощно глядя в перекосившееся от ярости лицо хищницы, лежала Джин Эллери. Бедная девочка храбро смотрела в лицо надвигающейся смерти.

Отшатнувшись, дико сверкая глазами, женщина-кошка ощерила рот, извергая грязные ругательства. Нож упал у самых моих ног — старинный кинжал с жадеитовой рукояткой, недавно пропавший из моей квартиры. Вдруг в дверном проеме замаячили тени и послышался голос:

— Руки вверх, Эд Дженкинс!

Вздох облегчения вырвался у женщины-кошки.

Послышалось шарканье множества ног, замелькали лица, полицейские щитки, пистолеты, наручники защелкнулись у меня на запястьях, холодные стволы револьверов уткнулись в шею, и меня потащили вниз по лестнице в библиотеку.

Женщина-кошка шла рядом, льстиво восхищаясь храбростью полицейских и быстротой их действий и осыпая меня оскорблениями и проклятиями.

Вот тогда-то на пороге и появился Х.Ф. Мортон.

Оценив положение дел одним взглядом серых стальных глаз, он положил перчатки и шляпу на стул, прошел к письменному столу, сел за него и пристально посмотрел поверх очков сначала на полицейских, потом на женщину-кошку и на меня.

Один из полицейских подтолкнул меня к открытой двери, но адвокат предостерегающе поднял руку:

— Минуточку, — проговорил он, и было в его властном голосе нечто такое, что остановило полицейского. — Что здесь происходит? — требовательно спросил он и принялся барабанить пальцами по столу.

— А ну, пошел!.. — пробурчал полицейский, толкая меня к двери.

— Да замолчи ты, дурак. Это же лучший адвокат в городе! — прошептал другой, не давая вытолкать меня из комнаты.

Слова эти подействовали на полицейских, как пожар, они о чем-то энергично зашептались, после чего последовала тишина.

— Это Эд Дженкинс, сэр, — проговорил наконец один из полицейских, который, судя по всему, был у них главным. — Неуловимый Мошенник. Пойман здесь, в этом доме, из которого похитил девушку и украл колье, а теперь намеревался совершить еще и убийство.

Серые глаза адвоката остановились на моем лице.

— Если вы хотите что-то сказать, Дженкинс, то говорите сейчас.

Я кивнул:

— Эта девушка, Джин Эллери, — дочь Артура Холтона.

Пальцы перестали барабанить и схватились за крышку стола.

— Что-о?

Я снова кивнул:

— Все думали, что у него родился мальчик, который тут же умер. На самом же деле у него родилась девочка, и она выжила. Это и есть Джин Эллери. Нечестный доктор согласился подменить ребенка, получив за это хорошую мзду. А придумала весь этот план сиделка, мисс Хэтти М. Хэйр. Был найден другой ребенок, он попал в руки доктора, в сущности, еще до своего рождения и был заранее обречен. Остальное — дело рук сиделки. Она решила воспитать девочку как свою родную племянницу, внушая ей, что она ее единственная родственница. Конечно, со временем правда могла обнаружиться, но тогда отвечать за все пришлось бы доктору. Однако тот догадался, что из него хотят сделать козла отпущения. В его распоряжении оставалась бумага, подписанная некогда сиделкой и способная разрушить весь ее план. При помощи этой бумаги доктор долгое время шантажировал ее.

Тогда она решила заполучить бумагу, объявить девушку истинной наследницей огромного состояния нефтяного магната, сделаться участницей опекунского фонда, созданного для воспитания ребенка Артура Холтона, отнеся все расходы по оплате так называемых адвокатов и детективов, якобы откопавших подлог и восстановивших девушку в ее правах, на счет последней.

Однако вскоре события приняли другой оборот — Артур Холтон увлекся мисс Хэтти М.Хэйр, предложил ей выйти за него замуж и позволил уговорить себя составить завещание в ее пользу, а также застраховал свою жизнь на большую сумму.

Теперь девушка сделалась досадной помехой на пути к богатству. Ее предстояло устранить. Артур Холтон тоже был обречен — в случае его смерти мисс Хэтти М. Хэйр оставалась единственной наследницей. Однако оставалась еще бумага, подписанная некогда Хэтти М. Хэйр.

Благодаря ей могла всплыть на поверхность правда о подмене детей, и, будь этот факт подтвержден доктором, мисс Хэйр не удалось бы избежать правосудия.

За свое молчание и за документ доктор Дрейк потребовал крупную сумму наличными. И тогда эта женщина решила использовать меня в качестве орудия для добывания денег, а также для того, чтобы избавиться от девушки и человека, стоявшего между ней и богатством.

Предполагалось, что я украду дорогостоящее колье, страховку за которое получит мисс Хэйр. Не подозревая об обмане, я должен был похитить девушку, в ходе событий она была бы убита. Я также должен был публично пригрозить мистеру Холтону, тогда в его последующей смерти обвинили бы меня — в его груди торчал бы принадлежащий мне кинжал.

Таким вот образом мисс Хэйр собиралась убить человека, завещавшего ей все свое имущество, купить молчание доктора, знавшего ее как преступницу, устранить единственную наследницу и свалить всю вину на меня.

Подписанный ею документ лежит у меня в кармане.

И доктор Дрейк, и Гарри Этмор подтвердят… Держите ее! Держите!..

Поняв, что игра проиграна и что связанная в спальне девушка подтвердит мои слова, женщина-кошка опрометью бросилась из комнаты, а туповатые полицейские — человек восемь-десять — вцепились в меня мертвой хваткой, молча наблюдая, как удирает истинная преступница.

Х.Ф. Мортон посмотрел на меня и улыбнулся:

— Да уж, полиция, как всегда, расторопна. Не так ли, Дженкинс? — Он повернулся к блюстителям порядка: — Отпустите его.

Те неловко переминались с ноги на ногу. Наконец главный из них козырнул и проговорил:

— Сэр, это же известный преступник. За его поимку назначено вознаграждение.

Мортон снова забарабанил пальцами по столу:

— Какое обвинение вы можете предъявить ему?

Полицейский офицер хмыкнул:

— Сэр, он ворвался в дом мистера Холтона и украл колье.

— Я отвергаю эти обвинения, — раздался чей-то голос.

Я повернулся и увидел Артура Холтона, который уже оделся и спустился вниз. Я даже не знаю, когда он вошел и что слышал. Рядом с ним с сияющими от радости глазами стояла Джин Эллери, на ее щеках крупными бриллиантами сверкали слезы.

Полицейский снова хмыкнул:

— Он похитил юную леди и несколько дней принудительно удерживал ее. Она ни за что не осталась бы с преступником по своей воле, не поставив в известность родственников.

Положение сделалось затруднительным. Я слышал, как Джин глубоко вздохнула перед тем, как произнести слова, которые дали бы мне свободу, но навсегда запятнали бы ее репутацию. Однако такая возможность ей так и не представилась.

Прежде чем я успел во всеуслышание сделать признание, благодаря которому ее имя было бы спасено, а я отправился бы в исправительную колонию, проницательный Х.Ф. Мортон, мгновенно оценив ситуацию, нашел выход из положения. Он опередил нас обоих:

— Вы ошибаетесь. Девушку никто не похищал. Дженкинс даже не знал ее до этого.

Полицейский недоверчиво оскалился в улыбке:

— Тогда вы, может быть, скажете, где она находилась, пока тут происходила вся эта кутерьма и все сбились с ног, разыскивая ее?

Мортон ответил ему изысканной, подчеркнуто вежливой улыбкой:

— Разумеется, скажу. Она гостила в нашем доме. Почувствовав, что ее интересы могут быть ущемлены, а жизни угрожает опасность, я пригласил ее пожить у нас инкогнито.

В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь слабыми вздохами девушки, тиканьем часов и тяжелым дыханием полицейских.

«Тук-тук… тук-ту-тук…» — выстукивал адвокат.

— Офицер, отпустите наконец этого человека и снимите с него наручники. Я сказал, снимите… с него… наручники… У вас против него ничего нет… на территории Калифорнии.

Словно завороженный, офицер вставил ключ в замок наручников, полицейские, державшие меня, отступили, и я снова стал свободным человеком.

— Спокойной ночи, — отрезал адвокат, глядя своими серыми стальными глазами прямо в лицо офицеру.

Испытывая неловкость, с выражением смущения на лицах, полицейские удалились.

Джин бросилась мне в объятия:

— Эд! Ты вернулся из-за меня! Ты рисковал своей жизнью, чтобы наказать зло и вернуть меня отцу! Эд, милый, ты настоящий мужчина! Ты самый, самый, самый!..

Я легонько похлопал ее по плечу:

Ты была настоящим другом, Джин. Я это сразу понял. Только теперь ты должна забыть об этом. Дочь известного миллионера не может иметь ничего общего с мошенником.

Вперед вышел Артур Холтон и протянул мне руку:

— Должен признаться, я был загипнотизирован, одурачен этой… авантюристкой… этой шлюхой. Я не отдавал себе отчёта в том, что происходит. Я перед вами в неоплатном долгу, Эд Дженкинс… За все, что вы сделали… Я позабочусь, чтобы во всех штатах с вас были сняты обвинения, чтобы вы были восстановлены в правах и могли жить полноценной жизнью. — Он посмотрел на Джин. — Вы погостите у нас?

Я покачал головой, понимая, что сейчас они испытывают чувство благодарности, быть может, даже с примесью сентиментальности. Но что они почувствуют завтра утром?

— Думаю, мне лучше уйти, — сказал я, направляясь к двери.

— Эд! — закричала девушка, словно в приступе сердечной боли. — Эд, не уходи!

Вот черт! Какой-то непонятный туман застлал мне глаза, я не мог найти выхода. Неужели Эд Дженкинс, Неуловимый Мошенник, которого знает и боится вся полиция, стал слезливой старухой?

Две мягкие руки обвили мою шею, и я почувствовал на щеке быстрый поцелуй. Теплые губы что-то шепнули мне на ухо.

Встряхнувшись, я освободился и, слегка пошатываясь, вышел в темноту ночи. Она — всего лишь девочка, дочь миллионера, нефтяного магната, а я самый обыкновенный мошенник. Все это зашло уже слишком далеко и ничем хорошим кончиться не могло.

Прыгнув в кусты, я обогнул дом и, стараясь держаться подальше от уличных огней, быстро зашагал вдоль стены.

Через полуоткрытое окно из комнаты доносился монотонный барабанный перестук: «Тук-тук… тук-ту-тук… Тук-тук… тук-ту-ту-тук…»

Х.Ф. Мортон пребывал в раздумье.

Content

Эрл Стенли Гарднер
«Женщина-кошка»