Гарднер Эрл Стенли

Кокетка в разводе

Эрл Стенли ГАРДНЕР

КОКЕТКА В РАЗВОДЕ

1

Точно в девять утра адвокат Перри Мейсон присел за столик к Полу Дрейку, чтобы позавтракать вместе с ним.

Высокий мужчина, шеф Агентства Дрейка, усмехнулся при виде юриста и сказал:

– Твои часы опаздывают на тридцать секунд, Перри.

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Нет, Пол, это твои спешат на тридцать секунд. Ты уже что-нибудь заказал?

– Да, – ответил Дрейк. – Двойной ананасовый сок, яйца с беконом, тосты и кофе. Сейчас подадут. Ты видел, какое объявление я дал в газеты?

– Нет, – ответил Мейсон. – Какое?

– По делу Финчли.

– Именно об этом я и хотел у тебя спросить.

– Я дал объявления в утренние газеты и одно во вчерашнее издание «Блэйд».

В эту минуту к столику подошел официант и, поставив перед ними сок, обратился к Мейсону:

– Добрый день, сэр, сейчас я подам яйца и бекон. Мистер Дрейк сделал заказ и сказал, что вы сейчас придете.

– Я даже уже пришел, – улыбнулся Мейсон.

Дрейк одним махом выпил полстакана сока, поставил стакан и достал из папки газету.

– На, читай, – сказал он адвокату.

Мейсон посмотрел на объявление, которое показал ему детектив:

"СТО ДОЛЛАРОВ НАГРАДЫ!!!

Если лица, которые меняли колесо в машине, стоявшей на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Стрит третьего числа сего месяца, около пяти часов дня, свяжутся с Детективным Агентством Дрейка и дадут описание, которое поможет идентифицировать черную машину, которая на большой скорости проезжая по Вельсимильо Драйв в восточном направлении, столкнулась с фордом, следующим по Хикман Авеню в северном направлении, то они получат сто долларов наличными. Известно, что молодая женщина, сидевшая в стоящей машине записывала номер черной машины, но уехала до прибытия кареты скорой помощи. Каждый, кто доставит какие-либо сведения, способные оказать помощь в опознании водителя, вызвавшего происшествие и скрывшегося, получит сто долларов. Просим присылать сведения на адрес Детективного Агентства Дрейка, ящик шестьсот двадцать четыре."

– Надеюсь, это принесет результаты, – сказал Мейсон, откладывая сложенную газету. – Молодой Финчли тяжело ранен. Ненавижу водителей, которые удирают с места происшествия, особенно когда сами виноваты.

– Наверное водитель немного выпил и боялся остаться, – предположил Дрейк. – Впрочем, возможно, что люди из стоявшей машины ничего не видели.

– Мне сказали, что видели, – ответил Мейсон. – В машине их было двое, мужчина и женщина. Машина была светлая, почти новая. Они как раз закончили менять колесо, и мужчина укладывал шину в багажник, когда произошел несчастный случай. Женщина записала что-то в блокноте. Скорее всего это был номер машины, задевшей форд Финчли и отбросившей его на фонарь, после чего незамедлительно уехавшей с места происшествия.

Официант принес яйца, бекон, подрумяненные тосты и кофе.

– А что, если их показания окажутся против твоего клиента? – спросил Дрейк.

– Это невозможно, если они будут говорить правду. Впрочем, я не знаю, кто эти мужчина и женщина и не хочу, чтобы они держались в стороне и когда-нибудь выступили неожиданно, как свидетели, дающие показания в пользу обвиняемого.

Официант снова появился около их столика и сказал, извинившись:

– Вам звонили из офиса, мистер Дрейк. Ваша секретарша просила передать вам, что пришел ответ на объявление в газетах. Она хотела, чтобы вы узнали об этом сейчас, пока вы вместе с мистером Мейсоном.

– Пусть принесут ответ сюда, – распорядился Дрейк. – Скажите моей секретарше, чтобы кто-нибудь привез мне письмо на такси.

Мейсон усмехнулся:

– Видишь, Пол, что может сделать объявление.

– Ты хочешь сказать: что могут сделать деньги, – поправил Дрейк.

– У молодого Финчли сломано бедро, – сказал Мейсон. – А он собирался получить диплом в колледже. Я в самом деле хотел бы поймать этого шального водителя.

Дрейк медленно, маленькими глотками пил кофе.

– Сомневаюсь, удастся ли тебе это, – в голосе детектива звучала горечь. – Водитель той машины был пьян. Если бы ты поймал его на месте преступления, ты мог бы доказать это. А теперь ты услышишь красивую историю о том, что машина Финчли сама налетела на него, что он оглянулся и был уверен в том, что ничего не случилось...

– Тогда я выдвину ему обвинение в неоказании помощи, – сказал Мейсон.

Дрейк усмехнулся:

– Это тебе только так кажется, Перри. Наверняка выяснится, что у сбежавшего водителя есть какой-нибудь влиятельный друг, а то и два, которые позвонят в прокуратуру. В конце концов окажется, что во всем городе у него масса влиятельных друзей, которые будут названивать во все инстанции, чтобы сказать, какой это порядочный гражданин, образцовый отец семьи, опекун собак и кошек, человек, который внес крупные суммы на религиозные цели и в фонд соответствующей политической партии.

– Я прижму его несмотря ни на что, – упрямо ответил Мейсон. – Я вызову его в Суд как свидетеля и доберусь до него.

– Ты не сможешь сделать даже этого, – сказал Дрейк. – Представитель какого-нибудь страхового общества завертится вокруг Боба Финчли и скажет ему, что если он выиграет в Суде, то все равно будет вынужден заплатить адвокатам, а перед этим потеряет массу нервов без уверенности в том, какой оборот примет его дело. Страховой агент скажет Бобу, что юноша будет вынужден бороться до тех пор, пока делом не займется Верховный Суд, а в результате не получит даже половины того, что он может получить, соглашаясь на предложение страхового общества, представитель которого как раз с ним разговаривает, и которое хочет оплатить врачей и больницу и еще дать ему немного денег, чтобы хватило на новую машину. А вдобавок, благодаря контактам, которые есть у общества, оно может предложить Финчли одну из последних моделей...

– Заткнись, – со смехом перебил его Мейсон. – Ты портишь мне аппетит.

– Я только прогнозирую то, что будет, – сказал Дрейк.

– Я знаю, что будет, – ответил Мейсон. – Позволь мне только найти водителя черной машины, а уж я дам ему подумать.

Минуту они ели молча. Появился официант.

– Пришел кто-то из вашего агентства, мистер Дрейк. Он передал для вас этот конверт и спросил, ждать ли ему ответа.

– Нет, – ответил Дрейк. – Это письмо должно говорить само за себя.

Он открыл конверт, сделанный из толстой бумаги и отправленный почтой на адрес Детективного Агентства Дрейка, и сказал:

– Там что-то тяжелое, Перри.

Он встряхнул конверт, на стол выпал ключ. Дрейк изумленно посмотрел на него.

– Наверное это ключ к решению загадки, – пошутил Мейсон.

– Перестань, – скривился Дрейк, – слишком рано для шуток.

– Есть какое-нибудь письмо? – спросил Мейсон.

Дрейк положил ключ на скатерть и достал письмо, написанное на машинке на цветной бумаге хорошего сорта.

– Дата вчерашняя, – заметил Дрейк, – а письмо адресовано Детективному Агентству Дрейка. Вот его содержание:

"Господа!

Лица, к которым вы обращаетесь за помощью в вечернем выпуске «Блэйд», никогда не явятся к вам добровольно. Так как люблю честную игру, то передаю вам следующие сведения:

Когда произошел этот несчастный случай вчера вечером на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв, Люсиль Бартон и мужчина, имени которого я не знаю, как раз заканчивали смену колеса в светлокоричневой машине миссис Бартон. Машина стояла на южной стороне Вельсимильо Драйв и на восток от перекрестка с Хикман Авеню. Миссис Бартон видела столкновение, и с большим хладнокровием записала номер черной машины, двигавшейся с большой скоростью по Вельсимильо Драйв в восточном направлении.

Позже она сказала своему приятелю, что сделала. Мужчина, охваченный паникой, стал ей объяснять, что он был бы разорен, если бы узнали, что он был в это время с ней. Я не успел узнать, кем был этот мужчина и почему он боялся, что узнают его имя. Кстати, я являюсь хорошим другом Люсиль. Я знаю, что это дело не дает ей покоя, но при сложившихся обстоятельствах она не может передать вам сведения, которых вы ожидаете. Люсиль не может также признаться в том, что видела несчастный случай.

Несмотря на это, я могу вам помочь, потому что у меня есть ключ к квартире Люсиль, на Соут Гондола номер семьсот девятнадцать, квартира двести восемь. Это небольшой дом, ворота постоянно закрыты, но если вы нажмете звонок, то кто-нибудь из жильцов может нажать у себя в квартире кнопку и откроет замок внизу. Ворота можно открыть также ключом от квартиры. Если вы придете в квартиру Люсиль между двумя и пятью часами дня, то там никого не будет. В гостиной вы увидите секретер. В верхнем ящичке, с правой стороны, вы найдете кожаный блокнотик, в котором, на предпоследней страничке записан номер черной машины. Когда вы убедитесь в том, что это номер машины, которую вы ищете, я свяжусь с вами, чтобы получить назад ключ и обещанную награду в размере ста долларов.

Остаюсь с уважением, Ваш Друг."

Дрейк посмотрел на Мейсона и сказал:

– Не нравится мне это письмо, Перри.

– Хм. Он ничего не написал от руки? – спросил Мейсон.

– Ни словечка. Подпись также сделана на машинке, как и все письмо.

– Покажи мне его на минутку, – попросил Мейсон.

Дрейк протянул письмо адвокату.

– Небрежно написано, Пол, – констатировал Мейсон. – Расстояния между буквами неровные, кто-то ударял по клавишам неравномерно... Все это свидетельствует о том, что тот, кто печатал, является любителем.

– Да, – согласился Дрейк, – ясно видно, что письмо напечатано одним пальцем, но зато быстро. Отсюда и неровные расстояния между буквами и пропуски. Что ты об этом думаешь?

– Что б меня черт побрал, если я знаю, что об этом думать. Мне кажется, что это ловушка. Покажу письмо Делле. Пусть взглянет на него женским глазом и скажет, что она об этом думает.

Мейсон взял ключ в руки, внимательно осмотрел, обратил внимание на цифру «двести восемь», выбитую на нем, потом положил его в карман жилетки и сказал:

– Однако, это след, к которому мы не можем относиться пренебрежительно.

Дрейк вдруг забеспокоился:

– Не ходи в эту квартиру, Перри. Это может быть опасно. Если бы тебя кто-нибудь прихватит, когда ты туда входишь, то...

– То что? – спросил Мейсон улыбаясь. – Чтобы обвинить во взломе, нужно доказать, что его совершили с преступными целями, или...

– Но, кто-нибудь может принять тебя за взломщика, пару раз для начала выстрелить, и лишь потом задавать вопросы, – ответил Дрейк.

– Ты ведь наверное не надеешься, что я брошу этот след? – спросил Мейсон.

Дрейк отодвинул тарелку и взял счет.

– Нет, черт возьми, – сказал он. – Ты хочешь, Перри, сразу заплатить по счету или предпочитаешь, чтобы я вписал это в список расходов и представил позже к оплате с десятипроцентной надбавкой?

Мейсон взял у него счет и улыбнулся.

– Предпочитаю заплатить сразу... Это письмо беспокоит меня, Пол. Если бы за этим ничего не скрывалось, автор просто переписал бы номер черной машины из блокнота и потребовал бы сто долларов.

– Это какая-то ловушка, – сказал Дрейк.

– Меня интересует приманка, Пол.

– Этим и притягательны ловушки, – ответил Дрейк.

2

Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона, положила на стол юриста письма, разделенные на три группы. «Важные» лежали сложенные аккуратной стопкой на середине стола, чтобы Мейсон мог сразу же их увидеть.

Мейсон вошел через дверь, ведущую из общего коридора непосредственно в его личный кабинет, улыбнулся Делле, увидел письма на столе и поморщился.

– Привет, Делла.

– Добрый день. Ты видел Пола Дрейка?

– Да.

– Тебе звонили из его офиса. Я знала, что ты был с ним на завтраке.

Мейсон повесил шляпу, посмотрел на стопку писем «важных» и сказал:

– Если не ошибаюсь, мне нельзя откладывать просмотра этих писем.

Она кивнула головой.

– Здесь есть еще одно, – сказал Мейсон. – Положи его к «важным» письмам.

– Что это?

– Письмо, которое получил Пол Дрейк.

– Об этом свидетеле?

– Да.

– Что в этом письме?

– Прочитай.

Делла Стрит взяла письмо, стала его бегло просматривать, потом прищурила глаза и дочитала до конца внимательно.

– Где этот ключ? – спросила она наконец.

Мейсон достал ключ из кармана жилетки. Делла смотрела на ключ некоторое время, потом принялась читать письмо во второй раз.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Мейсон.

– Ничего не думаю.

– Ловушка?

– На кого? – спросила она.

– Делла, ты меня удивляешь, – ответил Мейсон.

– Если кто-то думал, что Пол Дрейк передаст это письмо тебе и что ты пойдешь туда сам, то тогда я могла бы сказать, что это ловушка. Но, принимая во внимание объявление, можно было бы скорее ожидать, что Пол Дрейк пошлет туда кого-нибудь из своих людей и при том, безразлично кого.

Мейсон кивнул головой.

– А следовательно, – продолжала Делла, – если мы отбросим ловушку, то что это может означать?

– Это письмо могла написать сама миссис Бартон? – спросил Мейсон.

– Зачем?

– Может быть, она желает, не выдавая таинственного приятеля, который не хочет быть опознанным, заработать обещанные сто долларов?

– Может быть, – ответила Делла.

– А что тебе подсказывает твой простой женский ум?

– Если женский, то не простой, а хитрый, – засмеялась Делла.

– В данном случае, даже очень хитрый. Так какое у тебя мнение?

– Я не люблю высовываться со своим мнением, но скажу тебе, что твоя теория верна. Эта девушка хочет заработать сто долларов. Она хочет, чтобы Детективное Агентство Дрейка узнало номер разыскиваемой машины. Тогда она явится за наградой. Она сделает это тихонько, чтобы ее приятель не узнал, что это она дала такие сведения... Ты сможешь доказать, что это та самая машина, когда ее найдешь?

– Думаю, что да, – ответил Мейсон. – Она ехала с большой скоростью и выскочила прямо перед фордом. Миссис Финчли пыталась затормозить, но не смогла и налетела на эту таинственную черную машину сзади. Бампер черной машины, должно быть, зацепил за передний бампер форда. Миссис Финчли полностью потеряла контроль над машиной и стукнулась о фонарный столб, а ее двадцатидвухлетний сын выпал из машины и разбил бедро об этот же фонарь.

– Точнее говоря, это она налетела на черную машину, а не машина на нее.

– Вероятно водитель черной машины так и представит это в Суде, ответил Мейсон. – Но, поскольку он удрал с места происшествия, то ему трудно будет найти линию защиты, которую я не смог бы прорвать.

– Он может заявить, что не знал о том, что налетел на другую машину?

– Удар был слишком сильным, чтобы таким образом он смог отговориться. Впрочем, можно будет сказать кое-что больше, когда мы увидим его машину... Если вообще ее увидим.

– А как ты собираешься поступить с таинственной Люсиль Бартон?

– Собираюсь с ней встретиться.

– Ты хочешь сказать, что воспользуешься этим ключом и войдешь в ее квартиру?

Мейсон покачал головой:

– Нет смысла идти туда тогда, когда ее там не будет. Если она тот свидетель, которого мы ищем, то я могу узнать кое-что во время разговора. Во всяком случае, я должен, по крайней мере, попытаться.

– Между двумя и пятью часами?

– О, нет, тогда ее не будет, – ответил Мейсон. Он посмотрел на часы и усмехнулся. – Я пойду туда между десятью и одиннадцатью.

– Тебе нужен свидетель для визита к ней?

– Нет, Делла, Я думаю, что получу больше, если сам поговорю с миссис Бартон.

– Ты скажешь ей о письме?

– Нет.

Делла Стрит с сожалением посмотрела на кипу «важных» писем, лежащих на середине огромного рабочего стола.

– Сама на них ответишь, – сказал Мейсон, проследив за ее взглядом. Подумай, что нужно написать, и...

– Шеф, на эти письма ты должен ответить лично.

– Знаю, но подумай только о Люсиль Бартон, о том, что она любит очевидно спать допоздна, о том, что номер машины, благодаря которой у Боба Финчли сломано ребро, находится в ящичке с правой стороны секретера... Секретер в гостиной – немного непривычно для квартиры работающей женщины. Как ты думаешь, чем занимается Люсиль Бартон?

– А кто тебе сказал, что она работает? – спросила Делла.

– Сделай копию письма, Делла, – сказал Мейсон. – Я возьму ее с собой. Может быть мне понадобится показать ей это письмо, а я не вижу необходимости давать ей в руки оригинал.

Делла Стрит кивнула головой, подошла к своему столу, вложила в машинку бумагу и стала печатать. Мейсон присматривался к ее пальцам, быстро и уверенно ударяющим по клавишам, а когда она подала ему копию, сказал:

– Это выглядит значительно лучше, чем оригинал, Делла.

– Оригинал печатал кто-то, кто пользуется одним пальцем, но делает это очень хорошо и быстро, – ответила Делла.

– Я тоже так думаю.

– Печатали вероятно на переносной машинке.

Мейсон сложил копию письма и положил ключ в карман жилетки.

– Я пошел, Делла, – сказал он.

– Если тебя арестуют, – заметила Делла, улыбаясь, – дай мне знать, и я тотчас же появлюсь с чековой книжкой и выкупом.

– Благодарю.

– А если ее не будет дома, – продолжала она, перестав улыбаться, прошу тебя, не пользуйся этим ключом.

– Но почему?

– Не знаю. В этом деле есть что-то, что мне не нравится.

– В этом деле есть много чего, что мне не нравится, – ответил Мейсон. – Делла, ты боишься, что я наткнусь там на труп?

– Не удивилась бы.

– Спрячь это письмо и конверт с маркой в сейф, – распорядился Мейсон. – Я должен считаться с тем, что возможно придется иметь дело с полицией.

– Это означает, что ты собираешься войти туда даже если ее не будет дома?

– Еще чего! – усмехнулся Мейсон в ответ. – Я никогда не знаю, что сделаю.

3

Дом на Соут Гондола Авеню оказался относительно небольшим. Из списка жильцов, висящего на левой стороне ворот, было ясно, что здесь около тридцати квартир.

Мейсон без труда нашел фамилию, вырезанную из визитной карточки «Люсиль Сторла Бартон». Рядом был номер квартиры – «Двести восемь» и надломанная кнопка звонка.

Мейсон подумал минуту, позвонить или нет, но желание проверить подходит ли ключ, оказалось более сильным. Он вставил ключ в замок и повернул. Замок тотчас же открылся.

Мейсон вошел в узкий холл. Здесь стояло несколько неудобных стульев, поставленных симметрично, вид которых не вызывал никакого желания сесть. В углу располагалась маленькая конторка с телефонным аппаратом, отделенная стойкой от остального коридора. В глубине находилась дверь с надписью «Администратор», а на стойке перед телефоном красовалась табличка с надписью «Звонок к администратору». Мейсон прошел узкий холл и вошел в коридор, из которого двери вели в квартиры. В противоположном конце коридора был освещенный лифт. В доме было четыре этажа, а Люсиль Бартон жила на втором.

Уже поднимаясь на лифте, он подумал, что быстрее добрался бы, если бы пошел пешком. Квартира, которую он искал, была расположена в дальней части дома, и Мейсон вынужден был пройти мимо множества пронумерованных дверей, прежде, чем нашел цифру двести восемь.

Адвокат нажал кнопку звонка и подождал. В квартире царила тишина. Мейсон постучал, но и на этот раз никто не ответил. Тогда он осторожно вставил ключ в замок и повернул. Замок послушно щелкнул. Мейсон открыл дверь и заглянул внутрь через щель. Он увидел темную гостиную, а в глубине дверь в освещенную спальню. На незаправленной постели небрежно валялась ночная рубашка. Из ванной доносился шум воды. Мейсон осторожно закрыл дверь, вынул ключ из замка, подождал несколько минут, а потом снова позвонил. На этот раз он услышал, какое-то движение, и женский голос спросил из-за двери:

– Кто там?

– Это миссис Бартон?

– Да. Только я мисс Бартон.

– Извините, – ответил адвокат. – Я хочу с вами поговорить. Я юрист. Меня зовут Мейсон.

Дверь немного приоткрылась, и Мейсон увидел пару улыбающихся голубых глаз, светлые волосы и руку, придерживающую халатик у шеи. Блеснули в улыбке белые зубы.

– Извините, мистер Мейсон, но я не могу так показаться. Я только что встала. Вам придется подождать... или придти еще раз.

– Я подожду, – сказал Мейсон.

– Боюсь, что я не знаю вас, мистер Мейсон. – Она окинула его взглядом с головы до ног, и в ее глазах появился блеск. – Вы не тот самый Перри Мейсон?

– Именно тот.

– Ох, в самом деле! – выдохнула она и закрыла дверь.

Минуту царила тишина. Наконец она отозвалась:

– Послушайте, через секунду или две я буду готова. Тут немного неприбрано, но если вы войдете в гостиную, то сможете поднять жалюзи и минуту подождать. Я сейчас же приду.

– Я могу придти еще раз, если вы хотите и...

– Нет, нет, входите пожалуйста и подождите, это действительно не будет долго.

Она широко раскрыла дверь. Мейсон вошел в темную комнату.

– Поднимите пожалуйста жалюзи и будьте гостем.

– Благодарю, – ответил Мейсон.

Она быстро прошла через гостиную и исчезла в спальне, закрыв за собой дверь.

Мейсон подошел к окну и поднял жалюзи. Раннее солнце заглянуло в комнату. Он осмотрелся и удивился обстановке гостиной, которая представляла самой странную смесь очень дорогих и очень дешевых предметов. Маленький, но прелестный восточный коврик подчеркивал уродство лежащего рядом с ним большого дешевого ковра. Большая часть мебели была удобной, дорогой, и подобрана со вкусом. Однако, тон спокойной роскоши портили несколько дешевых вещей, безвкусность коих была особенно заметна на фоне окружающих предметов высокого класса.

Пепельница на столе была полна окурков. На некоторых из них остались следы губной помады. В маленькой кухоньке Мейсон заметил пустую бутылку из-под виски, две бутылки из-под содовой и два стакана. Великолепный старый ореховый секретер стоял в углу гостиной. Мейсон колебался минуту, потом быстро подошел и потянул за красивую ручку, находившуюся в верхней части дверцы. Дверца была закрыта.

Мейсон подошел к столу, стоявшему посередине комнаты, взял старый журнал, сел в кресло, положил ногу на ногу, и стал ждать.

Не прошло и десяти минут, как молодая женщина вышла из спальни, одетая в домашнее платье, простое и удобное, но подчеркивающее все округлости ее отличной фигуры. На ней были безупречно выглаженные чулки и элегантные туфельки на каблуках, хорошо выглядевшие на ее длинных ногах. Видно было, что она умеет показывать свои ноги.

– Утром я не чувствую себя нормально, пока не выпью кофе, мистер Мейсон. Если вы позволите, я приготовлю себе чашечку. Думаю, вы уже завтракали?

– Вы правы, – ответил Мейсон.

– Вы, наверное, думаете, что я очень ленивая, – засмеялась она – но, может быть, вы выпьете кофе?

– Благодарю вас, охотно.

Она пошла в кухню и стала готовить напиток. Мейсон поднялся и стал прогуливаться по комнате.

– У вас хорошая квартира, – сказал он.

– Она довольно просторная, – согласилась хозяйка, – и утром сюда заглядывает солнце. Дом немного старомодный, но удобный. Хороший район. К тому же есть отдельный гараж – этого у меня не было бы в современном доме.

– Я вижу у вас переносную машинку. Вы умеете на ней печатать?

Она рассмеялась.

– Я печатаю на ней время от времени письма. Когда-то я намеревалась написать самую большую американскую повесть, но я слишком глупа и ленива.

Мейсон поднял чехол машинки и спросил:

– Можно мне на ней кое-что написать? Меня беспокоит одно дело, а я как раз вспомнил некоторые детали, совершенно вылетевшие у меня из головы. Я хотел бы напечатать их, пока снова не забыл, если вы позволите, конечно...

– Пожалуйста, – ответила она, – печатайте. Бумага находится в ящике стола. Я сейчас приду, только сделаю тост и сварю себе яйцо. А может быть вы что-нибудь съедите?

– Нет, благодарю. Я завтракал. Выпью только кофе.

Мейсон открыл ящик и увидел в нем две стопки бумаги – обычной, которую всегда используют при машинописи, и розовой. Письмо, которое пришло в Детективное Агентство Дрейка, было написано как раз на такой розовой бумаге.

Мейсон вставил лист розовой бумаги в машинку и быстро написал заметку о фиктивном деле, касающегося важного завещание и допроса несуществующего свидетеля по несуществующей линии защиты. Закончив печатать, он снова накрыл машинку чехлом.

Из кухни доносился запах кофе и через минуту в гостиную вошла Люсиль Бартон, неся на подносе две чашки, тост на тарелке, бутылочку сливок и яйцо, сваренное в мешочек.

– Вы точно не хотите ничего есть?

– Благодарю, я выпью только кофе.

Она поставила поднос на стол и сказала:

– Будьте как дома, мистер Мейсон. Я восхищена вашим визитом, хотя одновременно немного боюсь.

– Почему вы боитесь?

– Не знаю, – ответила она. – Когда приходит юрист, а особенно такой известный, как вы, можно предполагать... Но, зачем играть в предположения? Я выпью кофе, а потом мы поговорим о том, что вас привело ко мне.

Она выпила глоток кофе, добавила сливок и сахара, налила сливок в чашку Мейсона и подала ему сахар. Через минуту она отозвалась:

– Надеюсь, что ничего серьезного не случилось? Что я такого сделала, мистер Мейсон?

– Ничего, насколько мне известно, – ответил Мейсон. – Отличное кофе.

– Благодарю.

– Можно закурить?

– Пожалуйста.

Мейсон достал из кармана портсигар и зажег сигарету. Люсиль Бартон завтракала, внимательно глядя на него и улыбаясь ему каждый раз, когда замечала, что он на нее смотрит.

На вид ей было лет тридцать и Мейсон подумал, что эта женщина неплохо знает жизнь и умеет устроиться, хотя ничего, на первый взгляд, не говорило в ней о беспощадности. Она казалась такой естественно наивной и дружелюбной, словно щенок, который в своем собственном беззаботном мире ласкается к каждому.

– Когда начнем? – спросила она.

– Можем сразу же, – ответил Мейсон. – Где вы были третьего, то есть позавчера, во второй половине дня?

– О, Боже мой, – сказала она и рассмеялась.

– Где вы были?

– Это какая то шутка? – спросила она, вопросительно поднимая брови. Вы действительно хотите это знать?

– Да.

– Третьего... Минуточку, дайте подумать... О, нет, мистер Мейсон, не могу вам сказать.

– Вы ведете дневник?

– Что вы! Неужели вы считаете, что я такая глупая.

Мейсон поправился:

– Спрошу иначе. Были ли вы около перекрестка Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв?

Она старалась вспомнить, задумчиво потерла лоб.

– Нет, не думаю, чтобы я там была.

– Попытаемся еще иначе, – сказал Мейсон. – У меня есть причины предполагать, что вы были там в светлой машине, с каким-то мужчиной. У машины спустила шина и вы подъехали к тротуару, чтобы сменить колесо. Вы как раз должны были отъехать, когда на перекрестке произошло столкновение и вы обратили внимание на машины, которые столкнулись. Одна из них, это черная...

На этот раз она энергично покачала головой.

– Мистер Мейсон, – перебила она. – Я уверена, что это какое-то недоразумение. Сейчас я не могу вспомнить, где я была, но наверняка не видела никакого столкновение в последнее время и не ехала ни на какой машине со спущенной шиной. Вы ведь не думаете, что такие вещи быстро забываются?

– Наверное, нет.

– Я уверена, что этого не забыла бы... Но, почему вы этим интересуетесь?

– Я представляю интересы того, кто был в столкнувшейся машине. Это молодой человек двадцати двух лет, Боб Финчли, который в результате столкновения сломал бедро. Надеюсь, что оно у него срастется и он не будет калекой, но его состояние серьезное и, в лучшем случае, пройдет много времени, прежде чем он...

– О, как жаль, – перебила она. – Это страшно, когда молодой человек ранен в несчастном случае. Я действительно надеюсь, что все будет хорошо.

– Да, будем надеется, – поддакнул Мейсон.

Она закончила завтрак и потянулась за сигаретой. Мейсон зажег спичку, а она взяла его руку в свои ладони и поднесла сигарету к огоньку. Ее пальцы были теплыми, пульсирующими жизнью, а их прикосновение оказалось не слишком крепким и не слишком нежным. Когда она убирала руку, то провела пальцами по руке адвоката.

– Благодарю, – сказала она, глядя на него. Глаза у нее вдруг стали серьезными. – Вы догадываетесь, что я восхищаюсь вами.

– В самом деле?

– Да. Я следила за всеми делами, которые вы вели. Я считаю, что вы великолепны, полны сил и всегда боритесь за справедливость. Мне это нравится.

– Очень мило то, что вы это говорите, – ответил Мейсон. – Когда я работаю над каким-то делом, я действительно делаю все, что в моих силах, чтобы выиграть процесс. Так вы можете вспомнить, что делали третьего?

– Конечно, мистер Мейсон. Я почти уверена, что могу вспомнить все, что делала в тот день, но не сейчас. Принимать у себя такого известного человека, пить с ним кофе – это слишком много для меня. Конечно, вы об этом не знаете, но я очень впечатлительная. Я долго буду помнить ваш визит.

– Когда вы сможете дать мне знать, где вы были позавчера во второй половине дня?

– Не знаю. Могу... ох, могу вспомнить это через час или два. Вы хотите, чтобы я позвонила вам?

– Очень.

– Я постараюсь вспомнить, хотя это будет не легко... я никогда не помню, где и когда была. Если хорошо поломаю голову, то наверное припомню то и другое и таким образом мы сможем вспомнить весь день.

– Я думаю, что вы не работаете, – сменил тему Мейсон.

– У меня есть доходы, – усмехнулась она.

Адвокат посмотрел ей в глаза.

– Алименты? – поинтересовался он.

Она быстро отвернулась, но через минуту вызывающе посмотрела на собеседника.

– Разве в этом есть что-нибудь плохое? – спросила она.

– Нет, – ответил Мейсон.

– Это имеет какую-нибудь связь с тем делом, которое вы сейчас ведете?

– Другими словами, – рассмеялся Мейсон, – вы хотите сказать, что это не мое дело.

– Я ломаю голову над тем, к чему ведут ваши расспросы и разговоры об автомобильной катастрофе. Что за этим кроется?

– Ничего, – ответил Мейсон. – Я говорю вам все это вполне откровенно. Я ищу свидетеля столкновения.

– Что ж, я почти уверена в том, что не видела никакого столкновения и почти уверена в том, что где бы я не находилась третьего после обеда, это не было перекрестком Хикман Авеню и... как называется эта улица?

– Вельсимильо Драйв.

– Я знаю, где находится Хикман Авеню, но понятия не имею, где Вельсимильо Драйв, мистер Мейсон.

– У вас есть машина?

– Да. Снаружи она выглядит очень хорошо, но двигатель слабый и не в лучшем состоянии.

– Какого цвета ваша машина?

– Светлокоричневая.

– Это меня интересует прежде всего, но я хотел бы знать, что вы делали позавчера.

– Как получилось, что вы пришли ко мне, мистер Мейсон?

Мейсон улыбнулся:

– Я не могу назвать источник моей информации, но у меня были причины считать, что вы являетесь той особой, которую я ищу. Вы соответствуете описанию, которое я получил.

– Можете вы мне сказать, каким образом вы получили это описание? Кто вам его дал?

– Нет.

– Я думаю, мистер Мейсон, что вы верите в судьбу?

– Иногда, – ответил Мейсон, глядя на нее выжидающе.

– Так складывается, мистер Мейсон, что мне требуется совет. Совет юриста, – сказала Люсиль.

Мейсон тотчас же стал подозрительным.

– Я не могу принять никакого нового дела. Сейчас у меня очень много работы, огромная стопка важных писем, уже несколько дней требующих ответа, и...

– Но, ведь вы приняли дело, связанное со столкновением, которое произошло позавчера.

– Это совсем другое. Это было срочное дело и, буду откровенным, оно взывало ко мне. Я не смог отказаться.

– Мистер Мейсон, прошу меня выслушать. Я уверена в том, что мое дело также взывает к вам, – сказала Люсиль с легкой насмешкой в голосе.

– Предупреждаю, что я не смогу его принять.

– Все равно, я вам расскажу. Я была замужем два раза. Мое первое супружество было просто трагичным. Когда я выходила замуж во второй раз, я была... ну, была осторожнее.

– И во второй раз все было хорошо? – спросил Мейсон.

– Вовсе нет. Мой второй муж был богатым. Поэтому я вышла за него. Я решила уже никогда не выходить больше замуж, но когда я встретила его и узнала, что у него есть деньги... Ну, что же, я стала его женой...

– И вы развелись?

– Да, но теперь я получаю алименты.

– И сколько?

– Двести долларов в неделю.

Мейсон свистнул.

– Вы думаете, что это слишком много? – вызывающе спросила она. – Вы знаете, сколько он зарабатывает?!

– Супружество продолжалось недолго, насколько я понимаю.

– Пять лет. И именно в это время он сделал состояние.

– Это, конечно, все меняет, – признал Мейсон.

– А теперь он хочет подать в Суд, с просьбой уменьшить алименты.

– Его нельзя за это винить.

– Я думала, что вы с ним поговорите и...

Мейсон энергично покачал головой.

– Нет, это было бы неэтично. У вашего мужа наверняка уже есть какой-то адвокат, который представляет его интересы и...

– Нет, у него нет адвоката, мистер Мейсон.

– Вы хотите сказать, что он сам подал в Суд?

– Нет... Я объясню вам. Его адвокат подал заявление в Суд об уменьшении алиментов шесть месяцев назад, но Суд отклонил его просьбу. Судья дал понять, что считает имущественное положение моего мужа лучше моего, и что мой муж получил больше выгоды от раздела имущества. Видите ли, я работала вместе с мужем в его предприятии и заработала для него много денег. Мой муж разозлился на адвоката и клянется, что на этот раз он сам подаст в Суд.

– Но, вероятно, дело кончится тем, что он найдет какого-нибудь адвоката, который будет его представлять, – сказал Мейсон.

– Не думаю. Вильям Эллисон Бартон очень решительный и сообразительный человек. Правду говоря, я бы больше боялась в Суде его, чем кого-либо другого, какого-нибудь адвоката. За исключением вас, мистер Мейсон.

– Я не занимаюсь такими делами.

– Мистер Мейсон, прошу выслушать меня до конца.

– Хорошо, – сказал Мейсон, усаживаясь в кресле поудобнее.

– Я намереваюсь снова выйти замуж и наверняка знаю, что это хороший выбор. Мой будущий муж человек старше и мудрее. Он очень обходителен. Кроме того, мои чувства по отношению к нему совершенно другие, чем были в отношении первых двух.

– Таким образом дело об алиментах будет решено. В тот момент, когда вы выйдете замуж, бывший муж перестанет вам платить.

– Прошу меня понять, мистер Мейсон. Я не хочу сжигать за собой мосты. Я имею право на эти деньги. Если бы вы дали понять Вильяму Бартону, что потребуете повышения алиментов, если он снова потянет меня в Суд, то это остановило бы его.

– Вы все равно теряете право на алименты и уже через пару месяцев.

Люсиль ответила ему с горечью:

– Я не намереваюсь ничего дарить ему. Я пойду к нему с предложением закончить все дело за двадцать пять тысяч долларов. Он должен будет прыгать от радости.

– Вы, наверное, хотите, чтобы я организовал это для вас? – сказал Мейсон холодным голосом.

Она стала играть ложечкой, передвигая ее по краю чашки.

– Я прав? – спросил Мейсон.

– Вы, наверное, думаете, что я ужасно расчетливая и коварная, а я только предусмотрительная. Я умею заботиться о своих интересах.

– Все говорит об этом.

– Мистер Мейсон, прошу посмотреть на это с практической точки зрения. Я была бы глупой, если бы отказалась от двухсот долларов в неделю ради какого-то мужчины, все равно какого.

– Особенно, если бы вы были уверены в том, что будете продолжать получать алименты, – подвел итог Мейсон.

– Мистер Холистер хочет решить дело таким образом, чтобы наше супружество не потянуло за собой никаких финансовых жертв с моей стороны. Вы считаете, что я аферистка?

– Я считаю, что вы не слишком влюблены.

– Опасаюсь, что я представила себя в невыгодном свете. Правду говоря, это была идея Росса Холистера. Я сказала ему, что не намереваюсь выходить замуж, потому что не хочу рисковать еще раз. Тогда он стал у меня выспрашивать, почему. Нужно его знать, чтобы понять, что это за человек. Он понимает других и дружелюбен, но очень любопытен. Он может угадать мысли, о существовании которых вы даже не отдаете себе отчета.

– Следовательно, он узнал, что вы не желаете отказываться от двухсот долларов в неделю ради нового мужа. Так?

– Да. И скажу вам, что он решил сделать. Когда я выйду за него замуж, я стану законной владелицей недвижимости, которую он переписал на меня. Он также застраховал мою жизнь на сумму двадцать тысяч и обещал давать мне семьсот пятьдесят долларов в месяц на личные нужды и платья, независимо от расходов на ведение дома. Кроме того, в качестве свадебного подарка я должна получить великолепную спортивную машину.

– Ну, так чего вы еще хотите? – сухо спросил Мейсон.

– Я хочу, чтобы он меня любил и уважал, – взорвалась она. – Все уже приготовлено, он подписал документы и оплатил страховку... А если теперь мой бывший муж подаст в Суд просьбу об уменьшении алиментов, Росс Холистер не скажет ни слова, но до конца жизни будет думать, что я знала об этом до того, как решила выйти за него замуж, и что сделала это по расчету, чтобы спасти свое материальное положение. Постарайтесь посмотреть на это с моей точки зрения, мистер Мейсон.

– Следовательно, вы думаете, что если ваш бывший муж подаст в Суд на уменьшение алиментов, то мистер Холистер будет убежден в том, что вы имели основания опасаться проиграть дело и нашли способ застраховаться от этого...

– Именно это я и имею в виду, – перебила она.

– Когда будет свадьба? – спросил Мейсон. – Вы не могли бы немного ускорить ее?

– Это не так просто, – ответила она. – Видите ли, Росс Холистер был женат, и есть кое-какие формальные препятствия в проведении развода...

– Понимаю, – сказал Мейсон.

– Мистер Мейсон, поговорите с Вильямом Бартоном, хорошо? Но, вы должны быть очень осторожны. Я не хочу, чтобы он догадался о том, кто будет моим новым мужем.

– Ваш бывший муж знает мистера Холистера?

– Ну, конечно. Они оба члены Атлетического Клуба, несмотря на то, что мистер Холистер живет в Санта дель Барра. Они даже играют вместе в покер. Вильям наверное умер бы, правда умер бы, если бы узнал, за кого я собираюсь замуж. Вам нужно будет проявить много такта, разговаривая с ним. Он может быть болезненно ревнив по отношению ко мне. Я думаю, что именно поэтому наше супружество было таким неудачным. При разговорах он всегда начинал говорить о моем первом муже, допытывался, что я о нем думаю и...

– Ваш первый муж жив? – спросил Мейсон.

Она снова стала играть ложечкой в чашке.

– Да.

– Вы видели его в последнее время?

– Мистер Мейсон, почему вы об этом спрашиваете?

– Просто хочу знать.

– Но, я не понимаю, почему вы...

Вдруг Мейсон откинул голову назад и рассмеялся.

– Вы очень хитрая молодая женщина, Люсиль. Вы должны получить медаль за хитрость. Но ваше дело меня не интересует, хотя, должен признать, столь необычный подход интригует.

– Что вы подразумеваете под словами «необычный подход»?

– Вы увидели объявление в газетах, – объяснил Мейсон, – и очевидно догадались, что я веду дело Финчли. Вы подумали, что если бы удалось заманить меня сюда и поставить в очень неловкое положение, то вы могли бы...

Она резко отодвинула кресло и посмотрела на Мейсона пылающими гневом глазами.

– Мистер Мейсон, я не заслужила такого отношения к себе! Я даже не знаю, о каком объявлении вы говорите! И могу вас заверить, что я не пробовала втягивать вас в то, что вы назвали «неловким положением»! Что вы себе вообразили обо мне?

– А кто вы на самом деле? – спросил Мейсон.

– Женщина, которая испытала много разочарований в любви. И я не хочу, чтобы мне уменьшили алименты. Я знаю, что вы можете смертельно напугать моего бывшего мужа. Если он только узнает, что я знакома с вами и что вы мной интересуетесь... то это означало бы, что мое дело...

Мейсон отодвинул кресло, встал и поклонился.

– Мне очень жаль, но я не верю вам и не могу больше тратить время. Вы все здорово спланировали, но я на это не клюну. Вот если бы вы поймали меня здесь, в квартире, между двумя и пятью часами, то я вынужден был бы принять ваше дело. Спасибо за кофе.

Мейсон взял шляпу и пошел к двери.

– А делать вид, что вы не можете вспомнить, где были позавчера, немного наивно. Попытайтесь поймать на эту приманку другого адвоката, мисс Бартон.

С этими словами Мейсон закрыл за собой дверь, не интересуясь дальнейшими переживаниями разгневанной женщины.

4

– Как прошел твой визит? – спросила Делла Стрит.

– Это очень милая девушка со светлыми волосами и смеющимися голубыми глазами, – усмехнулся Мейсон. – Губы у нее как малина и белые зубки.

– О, Боже мой, – вздохнула Делла. – Влюбился.

– Сколько ей лет, Перри? – спросил Пол Дрейк.

– Думаю, что между двадцатью пятью и тридцатью.

Делла Стрит принесла словарь и положила его на столе перед Мейсоном.

– Благодарю, Делла, – улыбнулся адвокат. – Итак, поищем другие прилагательные, подходящие к ней, – говорил Мейсон, переворачивая страницы. – Итак, Пол, она чистая, честная, высокоморальная, достойная уважения...

– На что она живет? – перебил Мейсона Дрейк.

– Ты хотел бы знать? – спросил Мейсон.

– Ну, шеф, – настаивала Делла с нескрываемой иронией, – расскажи нам все.

Мейсон прошелся по комнате, потом сел на край стола, изображая глубокое смущение от их шуток.

– Он боится сказать, – заявил Дрейк.

– Кажется, он краснеет, – атаковала Делла.

– Если хотите знать, то это была ловушка, – сказал Мейсон.

– Она хотела тебя соблазнить? – спросил Дрейк.

– Не валяй дурака, Пол, – ответил Мейсон. – Эта девушка прочитала твое объявление в «Блэйд» и подумала, что за этим делом должен стоять адвокат.

– Дальше, – подгонял Дрейк. – Расскажи, что случилось, когда ты открыл дверь?

– Она была в ванне.

– Ага, понимаю, – буркнул Дрейк.

– Поэтому, – скромно продолжал Мейсон, – я закрыл дверь и подождал пять минут в коридоре, а потом позвонил. Она впустила меня. Воображаю, какую ты сделал бы мину, когда увидел ее квартиру. Смесь дорогой мебели, наверное доставшейся ей после развода от мужа, и страшная дешевка, которой, вероятно, была обставлена квартира до того, как она въехала в нее. Я видел там прелестный восточный коврик, который стоит, должно быть массу денег и прекрасный старый секретер в отличном состоянии. Вчера вечером она наверняка принимала у себя какого то мужчину, потому что в кухне я заметил два стакана и пустую бутылку из под виски, а в пепельнице было полно окурков. Эта Люсиль Бартон очень хитрая особа. Ее преувеличенное проявление дружеских чувств может показаться немного наивным, но в действительности она расчетливая, осторожная вымогательница. Была очень дружественной ко мне. Заманив меня к себе, оценила мои возможности перед запланированным ударом.

– Что она хотела выиграть? – спросил Дрейк.

– Адвоката, – ответил Мейсон. – Ей нужен адвокат для ведения дела об алиментах. Она использовала приманку, чтобы заманить меня в свою квартиру, а когда я туда пришел, делала все, чтобы полностью завладеть моим вниманием. Нужно было видеть ее взгляды, улыбки, мины и позы, когда она пробовала уговорить меня, чтобы я взялся внушить ее мужу, некоему Вильяму Бартону, не подавать в Суд заявления об уменьшении алиментов. Кажется, что этот ее бывший муж человек практичный, твердый и чертовски хитрый тип, которому уже надоело платить ей по двести долларов в неделю на содержание.

– Она говорила что-нибудь о гонораре? – спросила Делла.

– Ни слова, – ответил Мейсон с улыбкой.

– Ты уверен, что это она придумала трюк с письмом? – спросил Дрейк.

– Суди сам, – ответил Мейсон, доставая из кармана лист розовой бумаги. – Я стащил этот лист из ящика стола. Делла, можешь его сравнить с той бумагой, на которой написано письмо? Я так же отстучал на ее машинке пару строк и мы можем теперь проверить, напечатано ли письмо на ее машинке.

Делла Стрит быстро подошла к сейфу, достала оригинал письма и сравнила оба листа.

– Бумага та же самая, – сказала она.

– А пишущая машинка? – спросил Дрейк.

Они наклонились над столом, внимательно рассматривая буквы.

– Та же, – сделал вывод Мейсон. – Обратите внимание, что "м" выступает немного над линией, а "с" печатается немного пониже и имеет наклон вправо.

– Ну, дело ясное, – сказал Дрейк. – Черт бы все побрал, а я-то уже думал, что у нас есть какой-то след в деле Финчли. Эта награда в сто долларов должна была что-то дать.

– Подожди немного, – предложил Мейсон. – Не забудь, что Люсиль Бартон придумала эту авантюру еще до того, как на газете высохла краска.

– Так как утро ты провел романтично, то может теперь ты посвятишь немного внимания этим бумагам, – Делла показала на груду писем.

Мейсон со вздохом повернулся к Дрейку.

– Меня сажают за работу, Пол. Дай мне знать, если кто-нибудь ответит на объявление.

Дрейк кивнул головой и покинул кабинет. Делла и Мейсон взялись за работу. В полдень им принесли бутерброды и кофе, а четверть второго Мейсон справился почти со всей корреспонденцией.

После предварительного стука, открылась дверь в приемную и в кабинет вошла Герти, держа в руке еще одно письмо.

– Это для вас, – сказала она. – Его принес посыльный. Я подумала, что вы наверное захотите прочитать его сразу же.

– Вот награда за доблесть, Делла, – простонал Мейсон. – Мы потеем над уменьшением этой необъятной горы писем, так прибывают новые...

Делла Стрит взяла нож для бумаг и разрезала конверта по краю.

– Обычный конверт, – сказала она, – но в нем есть что-то тяжелое.

– Наверное, второй ключ, – предположил Мейсон.

Делла перевернула конверт и на стол действительно выпал ключ. Он был красивый, длиной около трех дюймов. Бородка ключа была очень сложной, из квадратных канавок.

– Это похоже на ключ от какой-то мебели, – сказала Делла.

Мейсон усмехнулся и развернул письмо. Делла подошла к нему и, заглянув через плечо адвоката, тоже прочитала:

"Дорогой мистер Мейсон.

Извините, что секретер был закрыт и что я не мог предоставить вам утром ту информацию, которая вам необходима. Прилагаю ключ к секретеру. В верхнем ящике с правой стороны вы найдете маленький кожаный блокнот, а в нем, на предпоследней странице записан номер машины, которая столкнулась с машиной Финчли. Когда вы убедитесь в том, что это номер машины, которую вы ищите, я свяжусь с вами, чтобы получить сто долларов награды.

Остаюсь с уважением, Ваш Друг."

Мейсон открыл ящик стола, достал увеличительное стекло и сказал:

– Проверим, написано ли это на той же самой машинке.

Делла Стрит еще раз посмотрела на строчки письма.

– Это та же самая машинка, шеф, – сказала она. – И та же самая бумага.

Мейсон кивнул головой. Делла Стрит нахмурила брови.

– Что все это значит, шеф? – спросила она.

– Черт возьми, Делла, откуда я знаю? – ответил Мейсон. – Мне кажется, что кто-то хочет сделать из меня дурака.

– Но, шеф, она достаточно хитра, чтобы понять, что во второй раз ты не дашь себя обмануть. И не на столько же она глупа, чтобы второй раз печатать письмо на машинке, которую ты у нее видел и на которой печатал.

– Да, конечно, – неуверенно сказал Мейсон. – Многие люди не отдают себе отчета в том, что машинописное письмо имеет свои индивидуальные черты, точно так же, как почерк. Также, как внешний вид машины указывает на производителя, так и шрифт может свидетельствовать о том, был или не был текст напечатан на какой-то машинке. Кстати, просто поразительно, как мало людей осведомлены об этом.

– Предположим, что так и есть, – ответила Делла. – Но ведь она должна знать, что ты видел эту розовую бумагу у нее дома и даже взял лист, когда печатал.

– Вот именно этого я не могу понять, – признался Мейсон.

Кто-то постучал в дверь, и снова появилась Герти.

– Пришла мисс Люсиль Бартон. Она говорит, что не займет у вас много времени и что вы, наверное, ее примете.

– Я должна заглянуть в словарь, шеф, – улыбнулась Делла. – Как там было? Милая, привлекательная, наивная, очаровательная...

Мейсон быстро бросил в ящик стола письмо и конверт, а красивый ключ положил в боковой карман жилетки, в котором уже лежал ключ от квартиры Люсиль Бартон.

– Пригласи ее, Герти, – сказал адвокат.

– С ней какой-то мужчина.

– Как его зовут?

– Мистер Артур Колсон.

– Впусти их, Герти, – попросил Мейсон.

Когда Герти закрыла за собой дверь, Мейсон быстро обернулся к Делле:

– Делла, если попрошу тебя, чтобы ты написала какое-нибудь письмо и дала мне подписать его до того, как они выйдут, задержи их под каким-нибудь предлогом. Присмотри, чтобы они не вышли слишком быстро.

– Не понимаю, – ответила Делла.

– Ты отвлекаешь внимание обкрадываемого, Делла. Я хочу пойти в ее квартиру и заглянуть в секретер. Задержи их здесь на какое время, чтобы я чувствовал себя спокойнее.

– Но, шеф, разве это не...

– Я ничего не могу с собой поделать, – перебил ее Мейсон. – Мое любопытство разбужено. Я должен узнать, что за игру со мной затеяли.

– А если она...

Дверь открылась и Герти объявила:

– Мисс Люсиль Бартон и мистер Артур Колсон.

Люсиль Бартон легким шагом вошла в кабинет. Ее облегающее платье, подчеркивало чувственность форм, но смеющиеся глаза, свежесть лица и естественная улыбка придавали ей выражение искренности.

– Мистер Мейсон, я никак не могла понять ваших слов сегодня утром. Вы считали, что я лгу, говоря, что не помню, где была позавчера днем, и вы утверждали, что я хотела поставить вас в «неудобное положение». Вы упомянули об объявлении в газетах, поэтому я просмотрела их все и нашла то, которое вы, наверное, имели в виду. Поэтому я решила придти и доказать вам, что вы ошибаетесь. Разрешите мне представить мистера Колсона.

Артур Колсон, стройный, слегка сутулящийся мужчина, протянул Мейсону тонкую мускулистую руку. Внимательный взгляд из-под бровей выдавал его озабоченность.

– Добрый день, мистер Мейсон, – сказал Колсон с деланной вежливостью в голосе. – Вы, наверное, так же удивлены моим приходом сюда, как и я сам, но Люсиль настаивала. Она умеет добиваться своего. Кажется, я должен быть свидетелем.

– Мисс Стрит, моя секретарша, – представил Мейсон Деллу.

Они обменялись поклонами.

– Прошу садиться, – пригласил Мейсон.

Делла Стрит села у своего стола, держа наготове карандаш и блокнот. Люсиль Бартон начала быстро говорить:

– Мистер Мейсон, я обязана объяснить все вам и себе. Я немного обманывала вас, когда говорила, что не в состоянии вспомнить того, что я делала в тот или другой день. Я была тогда с Артуром, но не знала, хочет ли он, чтобы было упомянуто его имя. Поэтому я хотела вначале встретиться с ним и спросить его, могу ли я это сделать... Видите ли, я работаю с Артуром. Имею полставки, занята ежедневно, с двух до пяти. Третьего числа у Артура был свободный день, и мы пошли на «Веселого Принца».

– Что это? Пьеса? – спросил Мейсон.

– Фильм. На самом деле отличный фильм, мистер Мейсон. Один из тех, которые долго помнятся.

Артур Колсон подтверждающе кивнул головой.

– Где показывали этот фильм? – спросил Мейсон.

– В «Альгамбре». Он идет там как второй фильм, но мы оба не успели посмотреть его там, когда показывали в первый раз. Артур очень занят, но я давно уже хотела посмотреть «Веселого принца» и уговорила его взять выходной. Я сказала ему: «Работа, работа и ничего кроме работы, так же нельзя...»

– После кино, – перебил Мейсон, – вы поехали в направлении Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв?

Колсон отрицательно покачал головой.

– Нет, конечно, – засмеялась Люсиль. – «Альгамбра» находится на другом конце города, мистер Мейсон. Фильм кончился в пять, и потом мы пошли...

– Мы зашли выпить по коктейлю в бар рядом с кинотеатром, – досказал Колсон.

На его лице было выражение сонной рассеянности, как будто его ум, влюбленный в книжки, навечно остался между переплетом какого-то научного труда. Жизнь словно была для него серией неясных впечатлений, переживаемых полусознательно, на границе яви и сна.

Люсиль очевидно прочитала впечатление Мейсона от ее спутника и с искренним энтузиазмом пояснила:

– Артур – химик. Он работает сейчас над изобретением нового типа фотопленки, которая должна реагировать на инфракрасные лучи, чтобы...

Колсон внезапно оживился. Выражение рассеянной озабоченности исчезло с его лица. Он резко сказал:

– Не будем сейчас говорить об этом, Люсиль.

– О, я только хотела объяснить мистеру Мейсону, чем ты занимаешься, какие у тебя изобретения, и что нас объединяет. Я вложила некоторую сумму в идеи Артура и работаю на него ежедневно, с двух до пяти. Я печатаю на машинке и устраиваю разные дела. Нельзя сказать, чтобы я была хорошей машинисткой, но я справляюсь, а Артуру нужно иметь на своей работе доверенное лицо. Он такой легковерный! Его самое последнее изобретение, это...

– Мы его еще не продали, – предупредил Колсон. – Лучше помолчать до поры до времени.

Мейсон отозвался:

– Меня не интересуют ваши изобретения, мистер Колсон. Но я хотел бы знать, что случилось позавчера, во второй половине дня. Насколько я понял, вы пошли на коктейль в бар.

– Да.

– Долго вы там были?

– Может быть час, может, немного больше. Мы сидели, пили и говорили о фильме.

– Затем мы пошли на обед к Марфи, – добавила Люсиль.

– А потом? – спросил Мейсон.

– А потом мы пошли ко мне домой и продолжали разговаривать.

– До которого часа?

Они обменялись взглядами. Ни один из них не ответил на вопрос. Мейсон вопросительно поднял брови:

– Я жду, – сказал он.

Они ответили одновременно:

– До одиннадцати, – решительно произнесла Люсиль.

– До половины первого, – заявил Колсон.

Люсиль первая пришла в себя:

– Что я говорю? – поторопилась исправиться она. – Это на прошлой неделе ты вышел должно быть так рано... Действительно, было около половины первого... Видите ли, у Артура выходной день раз в неделю. В остальные дни он работает по строго определенному плану...

– Мне очень неприятно, что я вас так беспокою, но это действительно важное дело, – сказал Мейсон. – Не могли бы вы продиктовать моей секретарше что-нибудь вроде заявления, касающегося того, что вы мне только что рассказали, а потом подписать его?

– Но, мистер Мейсон, – запротестовала Люсиль, – какое это имеет значение, если нас там не было?

– Обычно эти вещи делают так, – перебил Мейсон. – Конечно, вы не обязаны ничего подписывать, и если у вас есть какие-нибудь возражения...

– У нас нет никаких возражений, – сказал Артур Колсон. – Мы с удовольствием сделаем все, что просите. Кроме того, мистер Мейсон, я ищу одну книгу, которая наверняка есть в вашей юридической библиотеке. Я мог бы почитать ее, ожидая пока ваша секретарша закончит оформлять бумаги.

– И что это за книга? – спросил Мейсон.

– "Об искусстве допроса" Уэллмана.

– У меня она действительно есть. Может быть вы подождете в моей библиотеке? А вы, мисс Бартон?

После некоторого колебания она согласилась:

– Если Артур хочет ждать, то и я тоже. Может быть вы дадите мне посмотреть пару журналов, которые лежат в вашей приемной на столе? Как долго придется подождать?

– Думаю, что около получаса. Вы будете диктовать около десяти минут. Потом мисс Делла Стрит должна будет все это перепечатать и дать подписать. На это еще двадцать минут. Прошу меня извинить, но у меня сейчас встреча, на которую я должен обязательно пойти. Мне было приятно познакомиться с вами, и я прошу прощения, если причинил вам беспокойство.

– Ничего, – сказал Колсон. – Я хотел бы кое-что найти в той книге. Прошу за меня не беспокоиться. Когда мы продиктуем свое заявление секретарше, мы можем подождать в...

– В библиотеке, – перебил Мейсон. – Делла, поторопись с этим, хорошо?

– Хорошо, – ответила она.

5

Мейсон остановил машину перед домом на Соут Гондола Авеню. В ближайшем табачном магазинчике он нашел телефон. Бросил десять центов и набрал номер своего офиса. Услышал голос Герти:

– Алло, адвокатская контора Мейсона.

– Это я, Герти, – сказал адвокат. – Войди в мой кабинет и скажи Делле, чтобы она подошла к телефону. Соедини ее так, чтобы никто не слышал разговора. Поняла?

– Минуточку, сейчас сделаю.

Через пару минут отозвалась Делла.

– Слушаю, – сказала она тихим голосом.

– Все в порядке? – спросил Мейсон.

– В порядке.

– Они очень нетерпеливы?

– Не очень. Сколько времени тебе еще нужно?

– Десять минут.

– Я могу задержать их на пятнадцать, считая с этой минуты.

– Хорошо, – ответил Мейсон. – Я хотел только убедиться в том, что ничего не произошло.

– Будь осторожен, – предупредила она его.

– Не могу. Жареные голуби сами в рот не летят.

Он повесил трубку, перешел на другую сторону улицы и вошел в дом, открыв дверь ключом, как и утром. На этот раз он не поехал на лифте, а поднялся по лестнице.

Когда он оказался перед дверью обозначенной номером «двести восемь», то нажал пару раз на звонок, чтобы убедиться в том, что в квартире никого нет. Потом открыл дверь ключом и вошел внутрь.

Пепельницы оказались опорожненными и вычищенными. Постель убрана. Посуда на кухне вымыта, а раковина даже блестела. Мейсон крикнул:

– Алло, есть кто-нибудь дома?

Его голос отразился эхом в пустой квартире. Адвокат достал из кармана второй ключ, вложил его в замок секретера, повернул и открыл дверцу. Внутри царил страшный беспорядок. Письма валялись на нижних полках, а верхние ящички были полны старых квитанций, банковских справок о состоянии счета, писем и заметок.

В верхнем ящичке с правой стороны лежали маленький кожаный блокнотик и револьвер. Мейсон перелистал блокнот. На предпоследней странице он нашел номер, который искал, записанный карандашом и явно поспешно. Остальные заметки были образцом порядка – фамилии, даты, номера телефонов и таинственные цифры относящиеся вероятно к денежным расчетам и записанные шифром, который Мейсон не хотел и не имел времени разбирать.

Он быстро переписал номер и, откладывая блокнот на место, бросил взгляд на револьвер. Вдруг его охватило желание получше рассмотреть его. Он осторожно достал револьвер из футляра, держа его через носовой платок, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Это был револьвер модели Смит и Вессон, тридцать восьмого калибра. На рукоятке виднелся номер: «С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь». Мейсон записал цифры, положил револьвер на свое место, тихо закрыл секретер и положил ключ в карман.

Мейсон быстро сбежал по лестнице, перешел на другую сторону улицы, сел в машину и уехал. Проехав шесть перекрестков он остановился перед аптекой, вошел в телефонную будку и позвонил в свой офис.

– Алло, Герти, – сказал он, услышал, что трубку на том конце провода сняли. – Попроси Деллу к телефону. Не соединяй с ней, только попроси.

– Понимаю, – ответила Герти. – Минуточку.

Через пару секунд Мейсон услышал обеспокоенный голос Деллы Стрит.

– Слушаю, шеф.

– Удалось.

– Ты нашел?

– Да. А как дела у тебя?

– Осталось минут на пять.

– Отлично. Отделайся от них, когда закончишь.

– Хорошо.

– Не вступай ни в какие разговоры. Если они будут о чем-то спрашивать отвечай уклончиво.

– У тебя не было никаких неприятностей?

– Я в этом не уверен, Делла. Может быть придется пересмотреть свою свою точку. Возможно, она действительно хочет заработать сто долларов, но не желает, чтобы Колсон, или кто там с ней был, проведал об этом.

– Ты думаешь, что...

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Во всяком случае, у меня есть номер машины. Это может быть приманка, чтобы заманить меня в ловушку. Если это так, то ловушка более сложная, чем я думал. А если за этим ничего не скрывается, то она через день или два появится за своими ста долларами. Не беспокойся, Делла, все в порядке.

Мейсон положил трубку и позвонил Дрейку.

– Пол, – сказал он, – у меня есть номер черной машины. Я хочу знать, кто является ее владельцем.

– Какой номер? – спросил Дрейк.

Мейсон продиктовал ему номер.

– Где ты сейчас находишься?

– Хилкрест шестьсот семьдесят четыре двадцать девять, – ответил Мейсон. – Я буду здесь ждать твоего звонка. Поторопись.

Мейсон сел у прилавка, заказал кока-колу и закурил сигарету. Через несколько минут раздался телефонный звонок. Мейсон подошел к будке и поднял трубку.

– Владельцем являлся Стефан Арджил, – сказал Дрейк. – Он живет на Вест Казино Буливар, девятьсот тридцать девять. Это богатый район, Перри.

– Спасибо за скорость, – ответил Мейсон. – Я потрачу на это час.

– Эта машина, бьюик, – продолжал Дрейк, – но нет упоминания о цвете. Каким образом ты получил этот номер, Перри?

– Я воспользовался информацией, которую ты мне дал. Сейчас я не могу говорить. Делла расскажет тебе об этом минут через пятнадцать, не раньше, потому что эти люди находятся сейчас у меня в кабинете.

– Хорошо, – ответил Дрейк. – Я буду у себя. Если что-то тебе понадобится, позвони. Ты записал адрес Арджила?

– Да.

Мейсон вышел из аптеки, сел в машину и поехал на Вест Казино Буливар.

Он остановился перед большим белым зданием, украшенным узорами по штукатурке и крытым красной черепицей. Дом выглядел с претензией благодаря портикам и навесам над окнами, хорошо ухоженному газону и подстриженной живой изгороди. С задней стороны подъезд вел к обширному гаражу. Перед гаражом стоял черный бьюик. Мейсон остановился у тротуара, подошел к бьюику и стал его осматривать.

Заднее крыло было недавно выправлено. Заметно было, что заднюю часть машины старательно покрасили и отполировали в нескольких местах. Шина на заднем правом колесе была совершенно новой. Мейсон как раз осматривал бампер, когда дверь дома открылась и на пороге появился широкоплечий мужчина с квадратным лицом и агрессивным видом.

– В чем дело? – спросил он.

Мейсон поднял голову, посмотрел на него и спросил:

– Мистер Арджил?

– Нет.

– Он дома?

– Я вас спрашиваю, что вы делаете около машины. Не имеет никакого значения, дома мистер Арджил, или нет.

– Я не делаю. Я осматриваю. Вы родственник мистера Арджила?

– Нет. Я работаю у него.

– Правда? Что вы делаете?

– Я его шофер и лакей.

– В таком случае, – сказал Мейсон, доставая визитную карточку, прошу вести себя вежливо. Отнесите это мистеру Арджилу и скажите ему, что я хочу увидеться с ним по важному для него делу.

Шофер взял визитную карточку, посмотрел на нее и сказал, поднимаясь по ступенькам:

– Хорошо.

Мейсон двинулся за ним.

– Минуточку, – сказал шофер. – Подождите здесь.

Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Вскоре он показался снова и сказал:

– Входите пожалуйста.

Дом был обставлен роскошно и с хорошим вкусом. Из комнаты, расположенной по правой стороне, доносился запах дорогих сигар. Шофер указал на двери этой комнаты и сказал:

– Сюда пожалуйста. Мистер Арджил примет вас.

Комната, в которую вошел Мейсон, была одновременно кабинетом и библиотекой. В ней находились книги и ружья, удобные кресла, гравюры, представляющие сцены охоты, фотографии. Комната производила впечатление уюта. Переносной бар в углу был открыт и полон бутылок. В одном из кожаных кресел сидел мужчина пятидесяти с небольшим лет. Рядом с ним стоял маленький столик со стаканом, наполненным виски с содовой. При виде входящего Мейсона, мужчина встал и спросил:

– Вы являетесь тем самым знаменитым адвокатом, мистер Мейсон?

– Да.

Хозяин протянул руку:

– Я Стефан Арджил. Приятно с вами познакомиться. Я много слышал о вас. Может быть вы сядете и что-нибудь выпьете?

Он был худым, костистым, с длинными пальцами, выступающими скулами, поблекшими глазами и редкими, седеющими волосами. На высоком горбатом носу были очки, с них свисала черная ленточка, придающая Арджилу суровость и силу.

– Благодарю, – ответил Мейсон, – я выпью виски с содой.

Арджил кивнул лакею который подошел к бару, бросил в стакан пару кусочков льда, налил виски и воду, и, не сказав ни единого слова, подал напиток Мейсону.

– Хорошая комната, – сказал Мейсон, – удобная и уютная.

– Я провожу в ней много времени. Хотите сигару?

– Если позволите, я предпочел бы сигарету.

Мейсон открыл портсигар. Когда он постукивал о верх портсигара сигаретой, он обратил внимание на то, что шафер и лакей в одном лице вовсе не намерен выйти.

– Прошу меня извинить за то, что я сразу же перейду к делу, – сказал Мейсон, зажигая спичку.

– Говорите, – пригласил Арджил.

Мейсон бросил взгляд на шофера, стоящего около бара. Арджил как будто бы не заметил этого, не сделал ни одного жеста, чтобы отослать слугу.

– Третьего числа этого месяца, – уверенно начал Мейсон, – около пяти часов дня, ваш бьюик столкнулся с фордом на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв. Кто тогда вел машину, вы или шофер?

– Какое еще столкновение? – спросил Арджил поднимая брови.

– Я спросил о том, кто был за рулем, а не о том, было ли столкновение. Что оно было, я знаю точно.

– Мистер Мейсон, я в самом деле удивлен! Так удивлен, что не могу найти слов, чтобы это выразить.

– Должен ли я это понимать так, что за рулем были вы?

Арджил поколебался минуту и, наконец, ответил:

– Нет.

Мейсон посмотрел на шофера, глаза которого приняли выражение глаз кота, подбирающегося к птичке.

– Правду говоря, – отозвался Арджил, старательно взвешивая слова, вы приносите сведения, подтверждающие самые плохие опасения. Я надеюсь, что не было ничего серьезного.

– Как раз было, ответил Мейсон. – А чего вы опасаетесь?

– Третьего числа кто-то украл мою машину. Полиция нашла ее вечером того же дня. Ее поставили в другом районе, у пожарного гидранта. Бак был до половины пустой, а спидометр показывал, что на машине проехали сто миль.

– Быстрая работа, – сказал Мейсон.

– Вы имеете ввиду полицию? – спросил Арджил.

Мейсон усмехнулся.

– Я представляю интересы Боба Финчли, – сказал он, – его мать управляла фордом, с которым столкнулся ваш бьюик. Машина разбита, а у Боба Финчли сломано бедро. Нет уверенности в том, что не появятся какие-нибудь осложнения. Еще слишком рано, чтобы можно было говорить об этом.

– Да, это действительно очень плохо, – сказал Арджил. – Мне придется посоветоваться со своим адвокатом. Насколько я знаю, мистер Мейсон, я отвечаю за причиненный ущерб только тогда, когда я позволяю кому-то пользоваться моей машиной, но в случае кражи... – Арджил пожал плечами и стряхнул пепел сигары в пепельницу.

– Перестанем играть в прятки, – сказал Мейсон. – История об украденной машине имеет вот такую бороду. А, впрочем, от вашего рассказа на милю несет ложью.

Шофер сделал шаг в сторону Мейсона. Арджил остановил его жестом руки.

– Мистер Мейсон, – сказал он, – я предполагаю, что зная законы, вы не хотели бы делать каких-либо заявлений?

– Ладно, – сказал Мейсон. – Зайдем с другой стороны. Когда украли вашу машину?

– Около трех часов дня.

Мейсон усмехнулся.

– Когда полиция узнала об этом?

– Машина понадобилась мне около семи, – сказал Арджил, – я поставил ее перед своим Клубом. После выхода из Клуба я хотел сесть в нее, но ее уже не было.

– И вы тотчас же дали знать об этом полиции?

– Да.

– Вы позвонили из Клуба?

– Да.

– А как далеко нашли машину от того места, в котором вы ее оставили?

– Каких-то восемь или десять перекрестков.

– Парень тяжело ранен и пройдет довольно много времени, прежде чем он придет в себя. Его мать была в нервном шоке. Ну и еще разбитая машина, к тому же.

– Вы ведь не думаете, что я за это отвечаю?

– А почему бы и нет?

– Ведь я же говорю вам, что машину украли.

Мейсон снова усмехнулся.

– Как вы правильно заметили, я юрист, и не настолько глуп, чтобы оскорблять при свидетелях. Но, вы будете очень веселиться, слушая меня в Суде.

– Мистер Мейсон, вы ведь не сомневаетесь в моих словах? Боже мой! Я уважаемый гражданин! Моя машина застрахована. Если бы я был за это ответственен, я с удовольствием заплатил бы возмещение. Мое страховое общество все равно займется всем этим.

– Хм, – ответил Мейсон. – Если вам это подходит, я устрою все дела со страховым обществом.

– Конечно. Если я за это отвечаю.

– О, да, безусловно! Как называется тот Клуб, в котором вы провели день?

– Атлетический Клуб.

– Мне было приятно с вами познакомиться. – Мейсон встал и направился к двери.

Арджил поднялся, поколебался и сел снова. Шофер провел Мейсона к двери.

– До свидания, – сказал адвокат.

Шофер молча закрыл дверь.

6

Офис Детективного Агентства Дрейка располагался на том же этаже, что и контора Мейсона. Мейсон зашел туда, чтобы обменяться парой слов с Полом Дрейком.

– Черт возьми, Перри, мы попали в десятку. Не знаю, как это случилось, но мы попали в десятку!

– Мне нужны люди, Пол. Немедленно. Такие, которые могут подойти к работе интеллигентно. Я хочу, чтобы они проверили, что делал Арджил третьего числа, во второй половине дня. Вероятно он был в Атлетическом Клубе. Я хочу знать, сколько он там выпил, как долго там находился и заметил ли кто-нибудь, что он выходил на время. Я хочу, чтобы поговорили с портье. Предполагаю, что он может быть подкуплен. Мы не в состоянии соперничать со Стефаном Арджилом в подкупах, у нас нет для этого денег. Мы должны напугать портье. Мне нужен человек, который действительно может его напугать. Я хочу знать все о машине Арджила. Он утверждает, была украдена третьего, во второй половине дня. Пусть узнают, когда он сообщил в полицию, когда машину нашли, одним словом – все. А прежде всего, я хочу знать, не ехал ли Стефан Арджил в Атлетический Клуб на такси около пяти или шести часов. В это время люди заскакивают выпить и нетрудно, наверное, будет найти члена Клуба, который видел, как Арджил подъезжал на такси. Тебе придется взяться за работу быстро.

– Хорошо, – сказал Дрейк. – Считай, что уже взялся. Сколько людей я должен послать?

– Сколько потребуется, – ответил Мейсон. – Вначале мы должны добыть информацию, а потом пошлем Стефану Арджилу счет для оплаты, и мне наплевать понравиться ему это или нет.

– Это точно он?

– Его машина, это точно, – ответил Мейсон. – И я думаю, что за рулем сидел он, когда все это произошло. Мне кажется, что его жена умерла или недавно его бросила.

– Почему ты так думаешь?

– Человек, служащий у него шофером и лакеем одновременно, не остался бы и пяти минут в доме, в котором была бы женщина. Кроме того, дом на Вест Казино Буливар слишком большой, и похоже, что Стефан Арджил большую часть времени проводит в одной комнате, в которой воздух густой от табачного дыма.

– Хорошо, – сказал Дрейк. – Я сейчас посылаю людей. А кроме того, Перри, ты был прав в том, что касается этой молодой, разведенной кокетки. Она прислала свою подругу за наградой.

– Ей полагается... Черт возьми, я ничего не понимаю. Где-то меня надули. Когда она пришла за наградой?

– Каких то пять минут назад, – ответил Пол. – Я послал ее в твой офис и сказал, что Делла Стрит займется этим.

– Что это за девушка?

– Очень миленькая, ее зовут Карлотта Бун. Она была очень сдержана и не дала по себе знать, что знакома с Люсиль Бартон. Сказала только, что пришла за наградой.

– Пойду, посмотрю на нее, – сказал Мейсон. – А ты пошли людей, чтобы получили сведения об Арджиле. У меня серьезное желание добраться до него. Мы дадим молодому Финчли средства на окончание колледжа в качестве компенсации за сломанное бедро и связанные с этим хлопоты.

– Не дай этому Арджилу вывернуться слишком легко, – предостерег его Дрейк. – Я терпеть не могу водителей, которые удирают после происшествия и потом используют свои политические связи, когда дела принимают плохой оборот.

– Не беспокойся об этом, – усмехнулся Мейсон. – У меня он не вывернется. Пойду сейчас и дам Люсиль сто долларов. Интересно, каким образом эта Карлотта Бун будет пытаться их достать, не выдавая при этом Люсиль?

– Я вышлю людей в течении пяти минут, – пообещал Дрейк.

Мейсон шел по коридору, насвистывая какую-то мелодию. Он открыл дверь своего кабинета, вошел, улыбнулся Делле и бросил шляпу на полку в шкафу.

– Я слышал, что Люсиль прислала кого-то за ста долларами.

Лицо Деллы Стрит было взволновано.

– Подожди, пока услышишь ее рассказик, – сказала она.

– Именно это я и собираюсь сделать. Это должно быть оч-чень интересный рассказик.

– У меня не было времени выслушать все. Но и того, что я слышала достаточно, чтобы у тебя глаза полезли на лоб.

– Как зовут эту девушку? – спросил Мейсон.

– Карлотта Бун.

– Как она выглядит?

– Брюнетка, щуплая, расчетливая, сдержанная. Она хочет разговаривать только с тобой, говорит, что пришла дать информацию взамен за сто долларов. И не желает терять время.

Мейсон усмехнулся.

– Пригласи ее, Делла. Мы послушаем, что она расскажет, выплатим ей деньги и отошлем ключи Люсиль. Может быть, эта девушка живет вместе с ней.

– Не делай слишком поспешных выводов, шеф, – сказала Делла. Разговаривая с ней, я подумала, что это что-то совсем другое.

– Ну, тогда пригласи ее сюда, – ответил Мейсон. – Узнаем, в чем дело.

Делла подняла трубку телефона и сказала:

– Попроси Карлотту Бун, Герти.

Потом она подошла к двери кабинета, чтобы впустить посетительницу. У вошедшей девушки были черные, настороженно блестящие глаза. И такие же черные, блестящие волосы. Она была на два дюйма выше и на десять фунтов легче большинства женщин.

– Добрый день, мисс Бун, – поздоровался с ней Мейсон. – Вы пришли получить сто долларов?

– Да.

– Откуда вы получили информацию? Как вы узнали, где был записан номер? – спросил Мейсон, одновременно подмигивая Делле.

– Вы говорите о номере машины?

– Да.

– Я сама его записала.

– Понимаю, – сказал Мейсон. – А потом вы спрятали блокнот в ящик секретера?

– Нет, в свою сумочку, – ответила она. – Когда вы выплатите мне эти сто долларов? Я знаю, конечно, что вы не можете сразу же, без проверки, давать деньги каждой девице, которая придет сюда с номером машины и расскажет правдоподобную историю.

– Конечно, нет, – ответил Мейсон мило улыбаясь. – Однако, я думаю, что достаточно ясно определил свое отношение к этому делу.

Делла предупреждающе кашлянула. Мейсон посмотрел на нее и нахмурился. Карлотта Бун поерзала в кресле и положила ногу на ногу так, чтобы в полной мере показать изящество формы.

– Думаю, что я могу вам довериться, – сказала она.

– Даже должны.

Она протянула руку к сумочке. Вдруг она посмотрела на Мейсона настороженно и с подозрением.

– Откуда я могу знать, что вы меня не обманете?

– Ну, я уже много лет возглавляю свою адвокатскую контору. И, прежде чем заплатить вам, хочу знать подробности всей истории.

– Хорошо, – сказала она усталым голосом. – Вот этот номер.

Она достала кусочек бумаги и подала его Мейсону. Мейсон бросил взгляд на бумагу, нахмурил брови, еще раз посмотрел и сказал:

– Мне очень жаль мисс Бун, но я считаю, что должен вам сразу сказать: этот номер не тот.

– Откуда вы знаете?

– Потому, что я уже получил информацию. У меня не только есть номер машины, но я уже осмотрел ее и разговаривал с владельцем. Это неверный номер.

– Это верный номер, – решительно возразила она. – Что это вы придумали? Вы хотите сохранить для себя эти сто долларов? Не надейтесь на то, что у вас пройдет такой номер.

Мейсон нахмурил лоб. Она продолжала говорить зло и вызывающе:

– Я была с моим приятелем. Мы договорились встретиться в баре. Немного танцевали, потом он отвозил меня домой и по дороге у нас спустила шина. Я вышла и стояла возле машины, оглядываясь и пытаясь немного помочь. Когда мы закончили смену колеса, на перекрестке произошло это столкновение. Я видела, как большая черная машина даже не остановилась и поехала дальше с большой скоростью по Вельсимильо Драйв. На перекрестке остался форд, который мотало по всей мостовой и на моих глазах его занесло на фонарный столб. В машине были женщина и мужчина. Мужчина выпал из машины и его смяло между дверцей машины и столбом. Женщина, сидевшая за рулем, ударилась головой. Я подумала, мистер Мейсон, что мне подвернулся случай... Откровенно говоря, я подумала, что смогу на этом немного заработать. Я знала точно, что эта черная машина виновата в аварии, поэтому достала блокнот и записала номер. Я ничего не сказала полиции. Ждала какого-нибудь объявления, обещающего награду. Все время просматривала газеты.

Мейсон смотрел на нее, подняв брови.

– Почему бы и нет? – вызывающе спросила она. – Вы хорошо заработаете на этом деле, господин адвокат. Вы не работаете даром. А мне деньги нужны не меньше, чем вам, мистер Мейсон!

Мейсон повернулся к Делле.

– Позвони Дрейку.

Когда Пол Дрейк взял трубку, Мейсон сказал усталым голосом:

– Пол, здесь есть еще один номер, 49X-176.

– А что это за номер? – спросил Пол.

– Узнай, кто владелец, адрес и какая это машина.

Мейсон положил трубку и обратился к Карлотте Бун.

– Дело принимает новый и неожиданный оборот для нас. Мы думали, что уже получили этот номер.

– Я отлично вас понимаю, – ответила она. – После появления в газетах этого объявления, вы должны были пережить настоящую осаду девиц, которые хотели рассказать вам, как это было, назвать номер и заработать сто долларов. Но, я вам даю настоящий номер, настоящие факты. Дело в том, интересуют они вас или нет?

– Что вы имеете в виду?

– Потому что это рискованно. Это ведь шантаж. Вы могли бы это сделать, как юрист, а я нет.

– Тогда, чего вы хотите?

– Я отдаюсь в ваши руки, – ответила она. – Проверьте этот номер и, когда убедитесь, что я говорю правду, заплатите мне сто долларов.

– Согласен, – сказал Мейсон. – Ваш адрес? Как я смогу с вами связаться?

– Вы не можете со мною связаться и не сделаете этого, – ответила она. – Я сама вам позвоню. И еще одно. Я не хочу, чтобы мое имя упоминалось. Человек, с которым я была, женат. У него был бы нервный приступ, если бы он узнал, что я пришла к вам. Но, в конце концов, нужно же с чего-то жить!

– Когда вы со мной свяжетесь?

– Завтра до обеда. До этого времени вы должны уже все проверить. До свидания.

С уверенным видом она поднялась с кресла, промаршировала к двери, открыла ее и вышла. Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, почесал голову и сказал:

– Если ты хочешь знать мое скромное мнение, Делла, то я считаю, что дело осложняется.

– Ты не думаешь, что это какой-то фортель со стороны того человека, желающего направить тебя по другому следу?

– Возможно. Но, это ему не поможет. Я могу сейчас изучать фальшивый след, но Пол Дрейк все равно не отстанет Стефана Арджила.

Зазвонил телефон. В трубке раздался голос Дрейка:

– Этого типа зовут Даниэль Каффи. У него машина марки «Паккард», он живет на Бичнарт Стрит, десять семнадцать. Что это за тип?

– Твои люди разрабатывают Арджила? – спросил Мейсон.

– Четверо уже выехали, а два в пути.

Мейсон кивнул Делле.

– Возьми свою шляпу и блокнот, Делла. Мы оставляем здесь Пола, пусть присматривает за делами, а сами отправляемся по фальшивому следу.

– Слушай, Пол, – сказал он в трубку, – останься здесь, а я поеду присмотрюсь к мистеру Даниэлю Каффи.

– Хорошо, Перри, я добуду все сплетни об этом Арджиле. Но он узнает, что мы его изучаем. Мои люди не могут выпытывать членов Клуба так, чтобы не нашелся кто-то, кто ему об этом скажет.

– Это не страшно, – ответил Мейсон. – Пусть знает, что мы проверяем. – Он положил трубку и сказал: – Пойдем, Делла.

7

Когда они проезжали по Бичнарт Стрит, Делла спросила:

– Как ты думаешь, почему эта девушка так сделала?

– Вероятно хотела заработать сто долларов, Делла, – ответил Мейсон. Черт возьми, в этой девушке есть что-то, что производит впечатление.

– Она вымогательница.

– Я знаю, что вымогательница. Она записала номер машины, чтобы шантажировать водителя. Она увидела объявление в газете, обещающее сто долларов за сведения и не могла устоять перед искушением заработать деньги вполне законным образом. Но, в этой девушке есть что-то, что заставляет меня верить ей. Хотя... черт побери, Делла, я видел машину Арджила. У этой машины сзади вмятины, наверняка было столкновение, правое заднее колесо новенькое и...

– Да. И конечно эта его история о краже машины могла быть правдой, добавила Делла.

– Один шанс на сто, что так и было, Делла. Но, мы это узнаем. Вот номер десять семнадцать.

Мейсон остановил машину перед солидно выглядевшим домом.

– Что мы теперь будем делать? – спросила Делла. – Пойдем прямо к нему?

– Нет, – ответил Мейсон. – Вначале осмотримся. Здесь, внизу, есть частный гараж. Там должен кто-нибудь быть. Мы поставим машину и посмотрим.

Мейсон нашел место для машины, потом оба с Деллой спустились по крутому пандусу в гараж. Внутри работник возился у машин. Мейсон осмотрелся вокруг и сказал секретарше:

– Ищи большой черный паккард, Делла. Иди налево, а я пойду направо.

Работник гаража заметил их и закричал:

– Эй вы там!

Мейсон повернулся и успокоительно махнул рукой.

– Здесь, налево стоит паккард, – сказала Делла.

Мейсон быстро посмотрел на номер.

– Это тот, Делла. Осмотрим его хорошенько.

Работник гаража шел в их сторону и кричал:

– Что вы здесь ищите?

Мейсон подошел к паккарду сзади, говоря:

– Поговори с ним, Делла. Скажи ему о том, что мы узнали, будто эта машина продается.

Свет внутри гаража был слабым, но Мейсон увидел, что заднее крыло было заменено, на багажнике выделялась вмятина, а левая сторона была слегка покорежена. Мейсон слышал объяснения Деллы о том, что они хотят купить эту машину и настаивания работника на том, чтобы они пошли поговорить об этом с мистером Каффи. Поэтому, он закончил беглый осмотр и дал работнику десять долларов, говоря:

– Мистер Каффи предложил паккард моему приятелю. Я хотел посмотреть на эту машину.

Мужчина сразу размяк.

– Пожалуйста, – ответил он.

– Машина, кажется, после столкновения.

– О, нет, она в отличном состоянии. Было легкое столкновение и поэтому пришлось сменить крыло. Собственно, можно было отремонтировать старое, но мистер Каффи заботится о машине. Она у него должна ходить как часы.

– Понимаю, – сказал Мейсон. – А когда случилось столкновение?

– Недавно. Пару дней назад. Машину ему только что вернули. У мистера Каффи какая-то договоренность с местным агентством по продаже машин, но мне не кажется, чтобы тот ему все сделал. Знаю только, что сменили заднее крыло. Но, с машиной ничего не произошло. Это был легкий удар сбоку. Больше всего пострадал задний бампер. Он был совершенно вырван, но теперь все исправлено.

– Понимаю, – ответил Мейсон. – Я вам очень благодарен. А мистер Каффи сейчас дома?

– Наверное. Если где-то его машина, то и он сам поблизости. Он всегда выезжает на машине.

– Он женат?

– Да. У его жены своя машина. Впрочем, она не любит больших машин. А мистер Каффи говорит, что обожает силу, величину и скорость – такой уж он есть.

– Понимаю, – сказал Мейсон. – Какой номер его квартиры?

– Двадцать два-В.

– Вы могли бы его описать? – попросил Мейсон. – Я люблю знать что-нибудь о человеке, с которым должен иметь дело.

– Ну, конечно. Ему, наверное, пятьдесят лет, он довольно щуплый, спокойный, одевается элегантно, курит сигары, носит двубортные серые костюмы. Почти всегда одевает серый цвет. Я пожалуй не видел его одетым иначе.

– Хорошо, благодарю. Мы пойдем к нему. Мне кажется, что стоит купить эту машину.

– Я понятия не имел, что он хочет продать ее. У него она только пару месяцев и я знаю, что он ее очень любит.

– Мы можем подняться отсюда на лифте?

– Да, пожалуйста. Позвоните и лифт тотчас же подойдет. Как гости, вы должны назвать свои имена портье, чтобы он мог объявить о вас.

– Знаю, но это только ненужная формальность. На котором этаже квартира?

– На шестом.

– Пошли, Делла, – обернулся Мейсон. – Сделаем предложение мистеру Каффи.

Работник гаража нажал кнопку звонка, лифт спустился. Мейсон закрыл дверь и нажал кнопку шестого этажа.

– Ну и что теперь? – спросила Делла.

– Хожу кругом, – покачал головой Мейсон. – Все это дело очень подозрительно.

Лифт остановился.

Мейсон нажал на перламутровую кнопку, находящуюся рядом с дверью с номером двадцать два-В и через пару секунд им открыл мужчина лет пятидесяти двух, с редкими седыми волосами. Он был одет в двубортный серый костюм и курил сигарету.

– Мистер Каффи? – спросил Мейсон.

– Да.

Мейсон подал ему визитную карточку, говоря:

– Я адвокат, меня зовут Перри Мейсон. Я хочу поговорить с вами о вашей машине.

– Что вас интересует?

Мейсон сделал шаг вперед. Каффи инстинктивно отодвинулся. Мейсон и Делла вошли в квартиру.

– Что с моей машиной? – спросил Каффи.

– Я хочу, чтобы вы рассказали мне о случае, который имел место третьего числа этого месяца.

Минуту Каффи стоял неподвижно, потом губа у него стала отвисать так, что сигара чуть не выпала у него изо рта, Каффи быстро поймал ее и спросил:

– О чем вы говорите?

– Вы хорошо знаете, о чем я говорю, – атаковал Мейсон с уверенностью в себе. – Ваша машина налетела на форд на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв. Я предполагаю, что вы немного выпили, испугались остановиться и предпочли удрать, думая, что никто не заметил номера вашей машины. Глядя в зеркальце вы убедились, что все смотрят на форд, который налетел на фонарный столб. Вы все время ехали с большой скоростью.

– О, боже мой! – воскликнул Каффи и опустился в кресло. Лицо у него выглядело так, как будто было сделано из теста. Губы у него дрожали.

– Итак? – спросил Мейсон.

– Вы победили, – печально сказал Каффи. – Почему, Господи, я это сделал?

Делла Стрит села, достала блокнот, раскрыла его на коленях и стала записывать.

– Вы признаетесь во всем? – спросил Мейсон.

– Да, – ответил Каффи. – Признаюсь. Вы меня поймали. Я не могу вывернуться. Тогда я думал, что только машина была повреждена... Скажите, кто ранен, мистер Мейсон?

– Два человека, – ответил Мейсон – Женщина, которая управляла машиной в шоке, а ее сын сломал бедро. Сила удара бросила его на фонарный столб, когда дверцы машины открылись. Это чудо, что он не разбил голову и не умер.

Даниэль Каффи обхватил голову длинными руками и стонал.

– Ну, что ж, – сказал Мейсон. – Что вы мне можете сказать?

– Вы поймали меня, – повторял Каффи с большим сожалением. – Я должен принять лекарство. Мистер Мейсон, даю вам слово, что я не знал о том, что кто-то был ранен. Все время я надеялся, что только машина пострадала и пытался найти способ, чтобы возместить убытки... Я струсил. Слишком много выпил. Видите ли, я встретил старого друга и мы пошли в бар. Обычно я не пью, когда должен сесть за руль... Жена ждала меня, а было уже так поздно... Когда я доехал до перекрестка, то в последнюю минуту увидел эту, другую машину. Я думал, что объеду ее, если добавлю газа и нажал на педаль до упора. У моей машины чудесное ускорение. Она прыгнула вперед и уже я должен был обогнать ту машину... Я чувствовал, что кто-то ударил меня сзади и предполагаю, что именно в этот момент мой бампер зацепил за переднее колесо той машины и бросил ее на фонарь... В первую минуту я хотел остановиться. Потом я посмотрел в зеркало и увидел, что все бегут к той машине. Улица передо мной была пуста и я знал, что могу миновать дюжину перекрестков, поэтому я поехал не останавливаясь. Я был уверен, что никто не видел меня настолько отчетливо, чтобы заметить номер. Если бы я не выпил злополучных несколько рюмок, то даже не подумал бы о чем-то таком безумном.

– В котором часу все это случилось? – спросил Мейсон.

– Предполагаю, что это должно быть уже после пяти.

– Где?

– Точно на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв. Я ехал по Вельсимильо Драйв и, как уже говорил, очень спешил.

Мейсон бросил взгляд на Деллу, она записывала слова Каффи в блокнот.

– В какой день это произошло?

– Третьего дня этого месяца. Мистер Мейсон, я отдаю себе отчет в том, что оказался в плохом положении, но я сделаю все, чтобы как-то это исправить. Я застрахован. Свяжусь со страховым обществом, а они наверняка сделают все, как полагается. Кроме того, я дам вашему клиенту чек на десять тысяч долларов. Я знаю, что виноват, потому что сбежал с места происшествия и должен теперь все исправить. Я очень надеюсь на то, что мы все устроим так, чтобы об этом не узнала моя жена.

– Ваша жена сейчас дома?

– Нет, но я ожидаю ее через каких-нибудь полчаса.

Мейсон, прищурив глаза, минуту раздумывал над создавшимся положением.

– Прошу описать в коротком заявлении то, о чем вы мне сейчас рассказали. Прошу подписать его и приготовить чек на десять тысяч долларов для мистера Роберта Л.Финчли. Дело побега с места происшествия вы будете вынуждены утрясать с полицией. Думаю, что они примут во внимание обстоятельства происшествия и стоимость возмещения и ограничатся условным наказанием. Могу я позвонить пока вы будете писать заявление и чек?

– Пожалуйста, телефон на столике.

Мейсон подошел к аппарату и попросил соединить его с бюро Дрейка. Услышав голос детектива, он сказал:

– Пол, с этим Арджилом, это была фальшивая тревога. Отзови своих людей.

– Черт побери, Перри! Фальшивая тревога? – презрительно сказал Дрейк. – Один из моих людей уже имеет показания, подписанные портье Атлетического Клуба, который утверждает, что видел, как Арджил приехал на такси в Клуб около семи вечера. Он выглядел нервным и расстроенным. Сказал, что должен заявить о краже машины и дал портье сто долларов, чтобы тот присягнул, что Арджил был в Клубе со второй половины дня. Конечно, этого показания не было бы, если бы мои люди не припугнули этого человека и не сказали, что посадят его за соучастие в преступлении.

Мейсон молчал.

– Ты у телефона? – спросил Дрейк.

– Да.

– Жена Арджила оставила его полгода назад. Он сам спекулирует на нефтяных арендах. У него два компаньона: Дадли Гейтс и Росс П.Холистер. Холистер живет в Санта дель Барра и у него есть деньги. Арджил живет совершенно один с того времени, как жена оставила его. У него есть шофер и домохозяйка, которая приходит ежедневно. В Клубе у него хорошая репутация. Все говорят, что его нефтяная скважина на севере – золотое дно. Портье утверждает, что Арджил пил и даже был под хмельком, когда пришел в Клуб. И чего тебе еще нужно, Перри? Это тот тип, которого ты ищешь.

– Невозможно!

– Слушай, ты не можешь оттуда, где сейчас находишься, говорить свободно?

– Да.

– Ну, что же, не давай ему обмануть себя. Безразлично, кто это был, говорил Дрейк, – он обманывает тебя. Арджил – тот, кого ты ищешь.

– Он мне дает в настоящую минуту письменное заявление и чек на десять тысяч долларов, – тихо сказал Мейсон.

Прежде чем положил трубку, адвокат услышал, как Дрейк изумленно вздохнул.

8

Быстро проезжая по Бичнарт Стрит, Мейсон говорил Делле:

– Послушай, Делла. Я отвезу тебя сейчас в отель Кеттерлинг, оттуда ты сможешь взять такси. Поедешь к Полу Дрейку и все ему расскажешь. Потом иди в офис и жди моего звонка. Я поеду поговорить с Арджилом, а потом отправлюсь на Соут Гондола Авеню.

– Будь осторожен, шеф. Кажется, это ловушка.

– Знаю, – сказал Мейсон. – Но, кто-то играет со мной в кошки-мышки и я хочу знать, кто он такой.

Они молча доехали до отеля.

– Так значит, вначале я должна пойти к Полу и все ему рассказать, а потом ждать? – убедилась Делла.

– Да.

– Хорошо, – сказала она, выскакивая из машины. – Успеха.

Он усмехнулся.

– В том-то и штука, что у нас слишком много успеха. Подумай, два водителя признаются в том, что они виноваты, а столкновение только одно.

Он поехал к дому Арджила. Бьюика у подъезда не было и никто не ответил на звонок Мейсона.

Мейсон вернулся к машине и поехал в сторону Соут Гондола Авеню. Он поставил машину за пару перекрестков от дома Люсиль Бартон. Остальной путь он прошел пешком. Обойдя дом вокруг, он поискал гараж. Дверь была закрыта только на ручку. Он без труда узнал его по номеру «двести восемь», помещенному на двери. Внутри было темно и мрачно. Мейсон приоткрыл дверь только на столько, чтобы можно было убедиться в том, что в гараже нет машины. Успокоив свое любопытство, он перешел на другую сторону улицы и пошел в магазин продающий табачные изделия, в котором был телефон. Перри набрал засекреченный номер своего личного бюро и ждал, пока Делла возьмет трубку.

– Алло, Делла, – тихо сказал он. – Я на Соут Гондола Авеню. Она куда-то поехала на машине. Я попытаюсь найти этот блокнот.

– Я боялась, что тебе что-нибудь такое придет в голову. Когда ты вернешься?

– Скоро.

Она понизила голос до шепота и сказала:

– В приемной сидит мистер Арджил. Он боится.

– Что случилось?

– Очевидно его мучают угрызения совести.

– Ты не думаешь, что он хочет изменить свое заявление?

– Скорее всего, нет.

– Он долго ждет?

– Сказал, что вышел из дома тотчас же после твоего визита. Он действительно чем-то обеспокоен. Признался, что не мог свободно разговаривать и очень хочет с тобой увидеться.

– Почему он не мог свободно разговаривать?

– Этого он не сказал.

– Есть только одна причина. Его шофер и лакей был при этом.

– Тогда почему он его не отослал?

– Не знаю. В их отношениях есть что-то странное.

– Шофер сидел внизу, в машине, – сказала Делла, – когда я пришла. Я сказала Арджилу, что тебя нет и я не знаю, когда ты будешь и Арджил спустился вниз, чтобы отпустить шофера. Арджил твердит, что подождет тебя, несмотря на то, сколько это продлиться.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Я сейчас приеду. Попробуй его задержать.

Мейсон положил трубку и быстро вернулся к дому Люсиль Бартон. Он открыл дверь внизу ключом, взбежал по лестнице на третий этаж, убедился в том, что в коридоре никого нет и постучал в дверь квартиры «двести восемь».

Никто не ответил. Он еще раз осмотрелась, потом вставил ключ в замок и повернул. Он услышал как замок открылся, распахнул дверь и быстро вошел в квартиру.

Повсюду горел свет. Секретер был открыт, а верхний ящичек по правую сторону был пуст. Блокнот и револьвер исчезли. Мейсон обеспокоенно выругался, сделал два шага в сторону спальни и остановился.

С того места, в котором он стоял, он мог заглянуть через полуоткрытую дверь в спальню и ванную. В ванне, за занавеской, стояла девушка. Шума текущей воды не было слышно. Очевидно она минуту назад закрыла кран. Рядом с ванной стояла белая табуретка, а на ней поблескивал сталью револьвер плоский, зловещий и уродливый.

Когда Мейсон стоял, приглядываясь к фигуре женщины, из-за занавески высунулась мокрая рука. Рука схватила револьвер. Мейсон быстро отступил.

– Алло, – крикнул он. – Есть кто-нибудь дома?

– Кто... кто там?

– Алло, – повторил он. – Это Перри Мейсон.

– Ох... вы один?

– Да.

– Я как раз принимала душ. Как вы вошли?

– Я звонил у двери, но некто не отвечал. Я толкнул дверь и она сама открылась.

– Ох, – ответила она. – Иногда язычок замка не закрывается. Прошу вас, садитесь. Через пару минут я буду готова, но прошу вас закрыть дверь спальной, потому что я раздета.

– Я должен с вами немедленно увидеться.

– Нет, немедленно не получится, – засмеялась она. – Ну, вы и нетерпеливый. Закройте входную дверь, мистер Мейсон и убедитесь в том, что на этот раз она действительно закрыта. Прошу вас также закрыть дверь спальни. Я буду готова через две-три секунды. Только вытрусь и надену что-нибудь на себя.

Он закрыл дверь в спальню, убедился в том, что входная дверь тоже закрыта, а потом пошел к секретеру. Секунд десять он рассматривал его содержимое, но не нашел даже следа блокнота, который видел утром. Он уселся на кресло около стола и стал ждать.

Через пару минут открылась дверь из спальни и вошла Люсиль Бартон, одетая в темно синий халат, подчеркивающий округлости ее фигуры. Мейсон поднялся. Она заколебалась, но потом улыбнулась и подала ему руку. Мейсон притянул ее к себе и обнял.

– Ах... мистер Мейсон! Этого я от вас не ожидала.

Руки Мейсона двигались быстро.

– Что вы ищите?

– Револьвер.

– Ох, – ее голос явно изменился.

– Куда вы его спрятали?

– Вы меня видели. Правда, мистер Мейсон? Вы меня видели через занавеску, – сказала она.

– Я видел револьвер на табурете, – ответил Мейсон. – Где он?

– В спальне, в моей сумочке.

– Пойдем, проверим.

– Я принесу его.

– Мы принесем его.

– В чем дело, мистер Мейсон. Вы мне не доверяете?

– Нет.

– Но... Мистер Мейсон, что с вами происходит?

– Ничего. Просто я становлюсь осторожным.

– Знаете, это то, о чем мне говорит Артур Колсон, – улыбнулась Люсиль Бартон. – Он утверждает, что я слишком осторожна.

– А по какому случаю он это утверждал? – спросил Мейсон.

В ответ она рассмеялась. Тихо открыла дверь и первая вошла в спальню, сказав:

– Честно говоря, то, что вы делаете, очень неприлично, мистер Мейсон.

Она подошла к постели и схватила сумочку. Когда Мейсон потянулся за ней, она резко сказала:

– Мистер Мейсон, оставьте этот револьвер. Не пытайтесь...

– Зачем вам это оружие?

– Для самозащиты.

Мейсон достал револьвер из сумочки, вытащил патроны и положил их себе в карман. Сделав это, он снова положил смертоносное оружие в сумочку.

– Почему вы это сделали?

– Поговорим, – сказал Мейсон.

– Мы ведь все время разговариваем, только вы не слушаете.

– Откуда у вас этот револьвер?

– Получила.

– От кого?

– Мистер Холистер... Нет, не могу вам сказать. Очень прошу не спрашивать меня об этом.

– Давно этот револьвер у вас?

– Две или три недели.

– Почему мистер Холистер считает, что он вам нужен?

– Это... это то, что я не могу вам сказать.

– Выясним пару вещей, Люсиль, – сказал Мейсон. – Я не люблю, когда кто-то хочет меня во что-то впутать.

– Я догадываюсь, что это так.

– Вы сказали мне, что обручилась с мистером Холистером.

– Да. Я намереваюсь выйти за него замуж.

– Где он сейчас?

– Вы имеете в виду, в эту минуту?

– Да.

– Не знаю. Наверное где-то в северной части штата.

– Вы не знаете точно? Он вам не звонит?

– Нет. Вы знаете... у меня нет телефона, мистер Мейсон. Это отрицательная сторона жизни в старом доме. Он не может звонить мне. Но он пишет. Наверное, письмо от него уже лежит в сегодняшней почте.

– Вы его любите?

– Мистер Мейсон, почему вы вмешиваетесь таким образом в мои личные дела?

– Потому что хочу кое-что о вас узнать.

– Мистер Холистер – джентльмен, – ответила она. – Он мне очень близок и я высоко ценю его. Он спекулирует нефтяными скважинами и выезжает иногда на неделю две, а потом может оставаться в городе даже месяц.

– А когда он выезжает, вы мило проводите время с Артуром Колоном?

– Мистер Мейсон!

– Да? – спросил Мейсон.

Она покачала головой и сказала:

– Нет, вы ошибаетесь. Артур мой компаньон. А почему это вас так интересует?

– Потому что, полагаю, все это касается меня. И есть некоторые обстоятельства, о которых вы не знаете. Если, конечно, вы не разыгрываете хитрую партию.

– Мистер Мейсон! Я не знаю, о чем вы говорите. С первой минуты, как вы пришли сюда, вы вели себя очень странно. Я... я хотела бы поговорить с вами об алиментах моего бывшего мужа, Вильяма Бартона, но не желаю позволять вам отвратительные инсинуации в мой адрес только потому, что хочу, чтобы вы занялись моим делом. Конечно, я уважаю вас...

– Ну, ладно, – сказал Мейсон. – Тогда расскажите мне об Артуре Колсоне.

– Что я должна рассказать о нем?

– Я хочу знать все. Но, не о профессиональных делах, скорее о тех, других.

– Боже мой, это только знакомый. Это скорее приятель Аниты, чем мой.

– Кто такая Анита?

– Это девушка, которую я знаю. Ее зовут Анита Джордан.

– Опишите ее мне.

– Она маленькая, у нее черные глаза, красивые черные волосы. Она любит элегантно одеваться... Я ее люблю. Она очень милая.

– Хорошо. Вернемся к моему вопросу и поговорим об Артуре Колсоне.

– Но что вы хотите знать?

– Вы давно с ним знакомы?

– Не очень давно. Он... он изобретатель, влюбленный в науку, мечтательный человек. Нам бывает трудно уговорить его отдохнуть и развлечься. Любит читать. Может торчать в библиотеке целыми ночами. Потом идет домой, размышляет, строит планы и стучит на машинке.

– Что он изобрел?

– О, множество вещей. На некоторых заработал.

– Какие это изобретения?

– Ну, например сейчас он работает над чем-то, что имеет какую-то связь с инфракрасными лучами. Перед этим разработал аппарат открывающий и закрывающий двери.

– Что это означает?

– Аппарат действует на основе невидимого света, кажется это называют черным светом. Пучок этого света проходит через комнату и как только на его пути оказывается какой-нибудь предмет, замыкает цепь и производит разные действия. Например производит электрические соединения. Включает радио, зажигает свет и... не знаю точно, мистер Мейсон, это просто такое устройство. Многое его изобретения находятся на высоком научном уровне, только они не практичные.

– Почему вы им интересуетесь?

– Я вам уже говорила. Я финансирую его работы.

– А почему вы это делаете?

– Потому что думаю, что это выгодное дело.

– Вы просиживаете с ним иногда до поздней ночи?

– Иногда, когда нет мистера Холистера и я... У Артура иногда бывают приступы хандры и он чувствует себя одиноким. Видите, он взял за правило, иметь только один свободный день в неделю. Я его пытаюсь уговорить, чтобы он не работал по вечерам. Он решительно не принадлежит к тем людям, которые умеют развлекаться. Он мечтательный и рассеянный и иногда может быть скучным.

– Он, любит Аниту Джордан?

– Да.

– А она его любит?

– Предполагаю, что да. Анита... ну, Анита немного самолюбива. Как это вам сказать, она нуждается в средствах. Думаю, что она хотела бы выйти за кого-нибудь замуж и стать солидной дамой. Я пыталась убедить ее в том, что супружество не означает обеспеченность, но девушкам невозможно такое объяснить.

– Нет, – согласился Мейсон, – невозможно. А теперь, перестаньте наконец лгать, Люсиль, и скажите мне, где вы купили этот револьвер.

– Мне кажется, что вы слишком много значения придаете этому револьверу, мистер Мейсон.

– Когда женщина идет купаться и берет с собой в ванную револьвер, то наверное она является той особой, которая придает слишком большое значение оружию.

– Кто-то поклялся, что убьет меня. Артур боится, что так будет, я так же.

– Кто такой этот «кто-то»?

– Вы его знаете.

– Не будьте такой уверенной, – сказал Мейсон. – Я знаю очень много людей. Как его зовут?

– Его зовут Питкин. Хартвелл Питкин. Он упрямый, невоспитанный, грубый тип. Когда-то я совершила ошибку и вышла за него замуж. Я была тогда глупой, мне было восемнадцать лет и я ничего не знала о мужчинах. Он крутился возле меня и казался мне единственным мужчиной на свете, который даст мне все, что я желаю. Я жила тогда в маленьком городке и у меня не было...

– Вы долго были вместе?

– Два-три года.

– А что случилось потом?

– Потом я... убежала.

– Что значит – убежала?

– Именно это и значит. Взяла и убежала.

– Вы получили развод?

– В конце-концов – да. Но тогда я его просто бросила, убежала.

– С кем-нибудь другим? – спросил Мейсон.

– Вы страшно любопытны, мистер Мейсон, правда?

– Вы убежали с кем-то другим? – повторил Мейсон.

– Да, – ответила она, глядя ему в глаза.

– Так... А что же произошло?

– Хартвелл поклялся, что найдет нас и убьет. Он не мог меня найти и так и не нашел. Я сменила фамилию, а потом получила развод в Рено и...

– А что стало с тем человеком, с которым вы убежали?

– Он был убит на войне. Я его любила.

– И что было потом?

– Он оставил мне страховку на жизнь и... что ж, я вышла замуж за Вильяма Бартона.

– Ну, хорошо. Теперь расскажите мне, что-нибудь о Хартвелле Питкине.

– Он узнал... узнал, что я в городе. Но, еще не знает адреса.

– Он здесь, в городе?

– Да.

– Где? Что делает?

– Работает у некоего Стефана Арджила. Живет на Вест Казино Буливар, девятьсот тридцать девять. Он не знает, что я в курсе того, где он находится. Самое плохое то, что Росс Холистер и Арджил принадлежат к одному и тому же Клубу, вместе играют в карты и так далее... Вы понимаете теперь мое положение. Даже если я выйду замуж за Росса Холистера, то это уже на самом деле ничего не решит. Представьте себе, как бы себя чувствовал такой человек, как Росс, если бы узнал, что женится на жене шофера своего приятеля. Он был бы унижен, а его друзья смеялись бы над ним... а Хартвелл Питкин до безумия ревнив... Ох, мистер Мейсон, я попала в ужасное положение.

– Теперь, – сказал Мейсон, – я начинаю понимать.

– Что вы имеете в виду?

Мейсон легко, но решительно подтолкнул ее в сторону спальной.

– Одевайтесь, Люсиль. Мы выходим.

– Мистер Мейсон, почему вы такой... настойчивый?

– Потому что вы хотите мены во что-то втянуть.

– Вовсе нет!

– Вся эта мебель досталась вам после раздела с вашим последнем мужем?

– Не валяйте дурака. Это квартира, снятая вместе с мебелью.

– Понимаю. Теперь сдают квартиры вместе с персидскими коврами, старыми секретерами и...

– Ну, хорошо. Если вы хотите знать, то я скажу. Я видела, как вы оглядывались, когда пришли утром. Росс Холистер любит красивые и хорошие вещи. Он намеревается оставить себе после нашей свадьбы свой дом в Санта дель Барра, но хочет иметь и мою квартиру. Он отлично разбирается в мебели и убранстве комнат и приносит разные вещи, благоустраивая мою квартиру под свой вкус. Этот коврик, например, он дал мне в воскресенье, а его старая любопытная домохозяйка прислала мне вчера телеграмму в которой спрашивала, подарил ли он мне восточный ковер? Как будто это ее дело! Она приходит к нему по утрам и находится у него уже с половины пятого. Росс питается в городе, но платит ей за целый день. Могу вам сказать одно: когда мы поженимся, этой женщине придется уйти! И быстро!

– Почему она телеграфировала вам, а не спросила самого Холистера непосредственно?

– Потому что он выехал из Санта дель Барра в понедельник в шесть, чтобы потихоньку арендовать нефтяные вышки, о которых он получил тайные сведения от одного геолога. Росс великолепен...

– Хорошо, – перебил Мейсон. – Вы позже расскажете мне о нем. А теперь одевайтесь. Мы выходим.

9

Мейсон подождал, пока она захлопнет дверь, и они вместе спустились по лестнице.

– Я хотела бы, чтобы вы сказали мне, куда... – она вдруг замолчала.

– Что случилось? – спросил Мейсон.

– Это моя машина! – воскликнула она.

– Где?

– Эта, четырехдверная, там.

– Вы уверены?

– Ну, нет, не совсем уверена. Она похожа на мою машину.

– Какую машину вы имеете в виду?

– Та, на другой стороне улицы, около аллейки. Светлокоричневая, с красными колесами и белыми боками.

Они перешли на другую сторону улицы. Люсиль подошла к машине, открыла дверцу и закричала:

– Боже мой, это моя машина! И ключи в замке зажигания!

– Обычно вы не оставляете ключи в машине?

– В гараже, да. Я закрываю гараж и оставляю ключ в машине, но когда ставлю машину на улице, всегда забираю ключ с собой.

– Вы ездили сегодня на машине?

– Нет.

– А на чем вы приехали в мой офис?

– На машине Артура.

– Что вы хотите сделать сейчас с машиной? Взять ключ и оставить машину здесь или...

– Хочу загнать ее туда, где ей положено быть. В гараж.

Она села за руль, со злостью повернула ключ в замке зажигания. Стартер включился, двигатель стал работать, через минуту карбюратор стрельнул, двигатель заворчал, снова заработал и снова хлопнул.

– Пойду в гараж и открою ворота, – сказал Мейсон. – С этим двигателем что-то не в порядке.

– Я то же так думаю. Не знаю, что случилось. Может быть кто-то устроил мне шуточку... но Артур в этом разбирается. Он должен был сделать новую проводку, а что, собственно сделал, не знаю. Все в порядке, только проводка немного износилась.

– Наверное что-то неправильно подсоединено, – сказал Мейсон. – Может быть проедете в сторону аллейки и повернете в гараж, а я тем временем пойду открою двери. Думаю, что вам удастся проехать такое расстояние. Потом заглянем в двигатель и посмотрим, что с ним случилось.

Мейсон перешел на другую сторону улицы и свернул в аллейку. Он слышал за собой треск, грохот и стрельбу двигателя машины Люсиль, которая старалась повернуть в сторону гаража. Потом осветили ворота. Мейсон широко раскрыл правое крыло и искал засов, который придерживал левую сторону. Вдруг он застыл.

Свет фар осветил ноги лежащей внутри фигуры. Остальная часть тела находилась в тени двери. Вдруг двигатель перестал работать. Люсиль Бартон рванула дверцу машины и быстрым движением вылезла из-за руля, показав на момент обнаженное бедро. Она быстро подошла к Мейсону.

– Что это? – спросила она. – Кто там?

– Похоже на спящего пьяницу или на труп, – ответил Мейсон. – Пожалуй, надо проверить.

Он нашел защелку на внутренней стороне двери, стал открывать левую половину двери и остановился, когда фары осветили красную лужу крови, которая натекла из пулевого отверстия в голове лежащего мужчины.

– Он мертв, – сказал Мейсон.

Она сделала шаг вперед и вдруг отступила. Мейсон услышал, как она глубоко втянула воздух.

– Ну? – спросил он.

– Что это должно означать? – спросила она. – Что это за махинации? В какую игру вы хотите меня втянуть?

Мейсон подошел так близко, чтобы можно было увидеть черты лица убитого мужчины и сказал:

– Может быть перевернем вопрос, Люсиль? Во что вы хотите меня втянуть?

– Я начинаю теперь понимать все, – сказала она. – Это ваше расспрашивание о револьвере, о машине и о гараже... это... это потому вы хотели войти в гараж?

Мейсон нахмурился и молчал. Перед ним было тело Хартвелла Питкина, который, как ему сказала Люсиль Бартон, был ее первым мужем. А теперь он лежал здесь мертвый.

Люсиль внимательно посмотрела и вдруг узнала, кем является убитый.

– О, Боже мой! – воскликнула она и ухватилась за плечо Мейсона, чтобы не упасть.

10

– Люсиль, – отозвался Мейсон, – нужно заявить в полицию.

Она посмотрела на него испуганным взглядом, в котором читалось подозрение.

– Ну, а кроме того, – продолжал Мейсон, – когда вы будете рассказывать полицейским свою историю, постарайтесь придумать что-нибудь более убедительное, чем то, что вы мне рассказали.

– Что вы имеете в виду?

– Посмотрим на это глазами полиции, – сказал Мейсон. – Мужчина, который лежит здесь мертвый, был препятствием в достижением того, что вы ожидали от жизни. У вас был шанс выйти замуж за Росса Холистера. Вы не могли этого сделать до тех пор, пока Питкин был жив. Его смерть была вам необходима для того, чтобы вы могли выйти замуж за Холистера. Зачем крутить?

– Вы хотите убедить меня в том, что... что я... ответственна за это?

– Нет, я ни в чем не хочу вас убедить, – возразил Мейсон. – Но, полиция будет думать именно так.

– Ох, мистер Мейсон, – она судорожно схватила его за плечо. – Почему это должно было случиться обязательно со мной?

– С вами еще ничего не случилось, – ответил Мейсон. – Случилось с Питкиным. Прошу оставить машину здесь и пойти позвонить в полицию. Лучше включите у машины фары и ничего не трогайте. Ну, пошли заявлять в полицию.

Он взял ее за плечо и развернул прочь, а потом повел по аллейке к воротам дома.

– У вас есть ключ от квартиры? – спросил он.

– Да.

Она вставила ключ в замок, повернула и вошла в холл.

– У вас есть десять центов? – спросил Мейсон. – Здесь, в холле, есть телефон.

– Нет, кажется, что...

– Я вам дам. Позвоните в Управление полиции и скажите, что нашли тело мужчины у себя в гараже.

– Вы останетесь со мной?

– Нет, не могу.

– Я вынуждена буду сказать им, что вы были со мной, когда мы нашли тело.

– Да. Когда нашли тело. А теперь прошу позвонить.

Она сделала пару шагов в сторону телефонной будки, заколебалась, повернулась, и заметив, что Мейсон смотрит на нее, неохотно позвонила. Мейсон наблюдал, как она бросила монету, и стала набирать номер. Потом он быстро вышел и пошел к своему автомобилю.

Он подъехал к аптеке, остановился, вошел внутрь и позвонил в свой офис.

– Алло, – услышал он голос Деллы.

– Арджил еще ждет? – спросил он.

– Вышел позвонить и уже не вернулся.

– Давно?

– Каких-то пять минут назад.

– Когда ты пришла в офис, ты видела его бьюик и шофера?

– Да.

– Когда это могло быть?

– Около часу тому назад, сразу же после пяти.

– Откуда ты знала, что это машина Арджила?

Она рассмеялась.

– Я заметила номер. Это дело обострило мое внимание к номерам машин. Я непрерывно на них смотрю.

– И Арджил вышел только пять минут назад?

– Да. Он спустился вниз отправить шофера сразу же после моего прихода, а потом поднялся наверх.

– Долго его не было?

– Не более пары минут. Почему ты спрашиваешь?

– Я не могу сказать тебе этого по телефону, Делла. Когда Арджил вернется, отделайся от него. Скажи ему, что я не вернусь сегодня.

– Но, ведь ты хотел его увидеть.

– Уже не хочу. Я не могу говорить тебе о подробностях. Жди меня в кабинете.

– Хорошо. Что я должна еще сделать?

– Ничего, это все. До свидания.

11

Делла встретила Мейсона словами:

– Ради бога, шеф, зачем эта поспешность? Что...

– Где Арджил? Ты отделалась от него?

– Мне не нужно было этого делать. Он вышел и не вернулся. Почему ты такой возбужденный?

Мейсон начал рассказывать:

– Этот шофер зовется Хартвелл Питкин и, как оказывается, это первый муж Люсиль Бартон. Она была его женой семь-восемь лет назад. Убежала от него с каким-то мужчиной, потом развелась. Все говорит за то, что сразу же после того, как Арджил отправил Питкина, в то время, когда я искал Арджила дома, Питкин поехал к Люсиль. Мы нашли его тело в гараже Люсиль. Кто-то его застрелил. Он получил пулю прямо в лоб. Предположительно, он погиб в том месте, на котором мы его нашли.

– Ты собираешься защищать эту Люсиль Бартон?

– Ни за что на свете, – усмехнулся Мейсон.

– Это хорошо, – в ее голосе прозвучало облегчение.

– Впервые в жизни, Делла, разговаривая с полицией, я выложу все карты на стол. Люсиль Бартон не моя клиентка. Я посоветовал ей, чтобы она сказала полиции всю правду.

– О ключах так же? И о твоих поисках?

– Обо всем, – сказал Мейсон. – Достань письма, которые мы получили в ответ на объявление в газетах. И вот тебе ключи, Делла. Можешь положить их вместе с письмами. Мы скажем полиции о визите сегодня днем, о номере машины в блокноте, обо всем. Ты знаешь, Делла, я мог неплохо влипнуть и хочу сейчас быть как можно дальше от всего этого.

– Когда полиция может здесь появиться?

– Это зависит...

– От чего?

– От того, как долго они будут расспрашивать Люсиль Бартон. Возьми все доказательства и пошли куда-нибудь на обед. Потом вернемся и подождем полицию. Перед тем, как мы выедем, я скажу Полу, чтобы он кое-что сделал.

– Что?

– Сейчас узнаешь.

Мейсон набрал номер Бюро Дрейка и, когда тот отозвался, сказал:

– У меня для тебя срочная работа, Пол. Я хочу, чтобы ты узнал что-нибудь о револьвере Смит и Вессон, тридцать восьмого калибра, номер «С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь». Узнай, когда он был продан, кто его купил, все, что сможешь. Выспроси так же о шофере Арджила. Его зовут Хартвелл Питкин.

– Почему тебя интересует этот револьвер?

Мейсон усмехнулся в трубку:

– Потому, дорогой, что кто-то пытался впутать Перри Мейсона в дело об убийстве.

– А ты, Перри не хочешь впутываться?

– Не только не хочу, но и не имею права. Предпочитаю сам выбирать дела, чем быть вынужденным брать их. Собери информацию и передай ее мне как только сможешь. Мы идем в месте с Деллой на обед. После возвращения, наверное, будем иметь беседу с полицией.

– Можешь мне об этом рассказать?

– Нет. Для тебя будет лучше, если ты будешь совершенно чистый.

Мейсон повесил трубку и сказал Делле:

– Пошли теперь перекусим, Делла. По крайней мере мы не будем разговаривать с полицией на пустой желудок.

– И больше того – мы сможем предстать перед ним со спокойной совестью, – добавила Делла.

– Хм, это наверняка, – сказал Мейсон. – У нас всегда спокойная совесть. Иногда только наши мотивы неясны и мы должны что-то скрывать.

– Да. И даже довольно многое, – заметила Делла. – Куда мы идем?

– Куда-нибудь подальше, – ответил Мейсон. – Мы пойдем в какой-нибудь отдаленный ресторан, чтобы полиция не вытащила нас посередине обеда и чтобы нам не пришлось оставлять еду на тарелках.

Они пошли мимо агентства Пола Дрейка, сели в лифт и внизу Мейсон подозвал такси.

– Оставим машину на стоянке, – объяснил он Делле. – Полиция будет знать, что мы намереваемся вернуться. Это сбережет им много времени и энергии.

Они пошли в тихий ресторан, расположенный в двенадцати перекрестках от офиса. Здесь царила атмосфера спокойного уединения. Столики стояли в нишах, еда была приличной. Спустя час Мейсон допил кофе и сказал Делле Стрит:

– Как ты себя чувствуешь? У тебя есть желание предстать перед полицией?

– Могу предстать перед кем угодно.

– Ну, тогда пошли.

Они остановили такси и поехали обратно в офис. В лифте Мейсон спросил от нечего делать, ночного лифтера:

– Никто не спрашивал обо мне, Сэм?

– Нет, никто, – ответил Сэм.

Мейсон и Делла обменялись взглядами и Мейсон предложил:

– Зайдем в кабинет Пола, Делла.

Они нашли Дрейка в маленьком уголке, который был его личным кабинетом. Он сидел за столом, на котором стояло несколько телефонов.

– Что ты узнал, Пол? – спросил Мейсон.

– У меня есть сведения об этом револьвере. Его продали некому оптовику, а тот перепродал его торговцу из гор. В ста тридцати милях от сюда. Его фирма называется «Рашинг Крик Меркантайл Компани».

– А кому, в свою очередь, продала револьвер «Меркантайл Компани».

– Не знаю. Это маленькая дыра, забитая досками, и я не могу договориться по телефону.

– Черт возьми, я должен это знать, – сказал Мейсон. – Рашинг Крик? Это не та местность в горах, в которой живут лесорубы?

– Да. Многие рыбаки ездят туда ловить форель. Там красивых места для пикников и отдыха.

– Продолжай искать, – распорядился Мейсон. – Может быть узнаешь что-нибудь. Ты ничего не выяснил об Арджиле или об этом шофере?

– В доме Арджила темно, – ответил Дрейк. – Я послал туда пару человек. Пытаюсь узнать что-нибудь о шофере.

– Хорошо, Пол. Следи за этим и дай мне знать, если о чем-то узнаешь.

Мейсон и Делла Стрит пошли к себе.

– Черт бы побрал, Делла, – сказал адвокат. – Полиция слишком хорошо допрашивает Люсиль Бартон.

– Она скажет им о тебе?

– Я посоветовал ей, чтобы она рассказывала все.

– Думаешь, что Люсиль тебя послушалась?

– Должна была. Я был с ней, когда она нашла тело.

Мейсон открыл дверь в кабинет, зажег свет, сел в свое кресло и стал барабанить по столу.

– Знаешь что, Делла. Подожди здесь и карауль крепость. Я быстро поеду в больницу и скажу Бобу Финчли о том, как хорошо у нас пошло дело. Ты останешься здесь и, если полиция придет, скажи им, что ждешь меня и я собираю сведения по делу об автомобильной катастрофе. Можешь подготовить почву. Покажи им объявление из «Блэйд», расскажи им о столкновении и дай прочитать письма, которые мы получили. Пусть посмотрят так же на ключи.

– Сказать им об Арджиле?

– Конечно. Все.

– Хорошо, – кивнула она. – Я подожду здесь полицию и займусь ими. Это будут люди из отдела убийств?

– Да. Вероятно приедет лейтенант Трэгг.

– Я люблю его.

– Не сделай какую-нибудь глупость, – предостерег Мейсон. – Он хитер.

– Какая разница, если мы собираемся сказать им все?

– Наверное никакой, – усмехнулся адвокат. – Я просто не привык к откровенности с полицейскими. Они будут изумлены так же, как и я сам. Подумают, что мы что-то скрываем и встанут на голову, чтобы узнать, что это такое... Ну, Делла, я поехал к Финчли.

12

Мейсон шел по выложенному линолеумом коридору больницы.

Медсестры уже начали готовить пациентов ко сну. Всюду горели затемненные лампы, в палатах царила тишина, время от времени был слышен шорох накрахмаленных халатов персонала.

Мейсон шел на цыпочках, чувствуя себя непростительно здоровым. Дежурная медсестра нахмурила брови, заметив его, и сказала резким тоном:

– Нельзя посещать больных после... – наконец она узнала его и улыбнулась: – Ваш клиент сегодня чувствует себя очень хорошо, мистер Мейсон.

– Что это значит? – спросил Мейсон.

– Во второй половине дня он стал беспокоиться, чем оплатить счет за больницу.

– Я ведь сказал ему, что займусь этим.

– Я знаю. Но он не хочет. Вы были для него очень добры, а кроме того, он не имеет ни малейшего понятия, кто на него налетел. Эти водители, которые удирают после столкновения, это что-то ужасное...

– А от чего у него так улучшилось настроение вечером? – спросил Мейсон.

Она улыбнулась:

– К нему пришел мужчина, который управлял той машиной, сбившей его. Он признался что поступил плохо и сказал, что готов сделать все, чтобы исправить свою ошибку.

– Его звали Каффи? – спросил Мейсон, нахмурив брови.

– Я не знаю, как его звали.

– Худой с худощавым лицом, седыми волосами, пятидесяти лет, одет в двубортный серый костюм...

– Да, это он, – поддакнула она.

– Хм, – кашлянул Мейсон. – Надеюсь, что он не пытался повлиять на Боба. Я предупреждал его, чтобы он не поддавался... впрочем, я пойду к нему.

Адвокат забыл о том, что нужно ходить на цыпочках. В коридоре раздался воинственный стук его каблуков когда он шел в сторону палаты номер триста девять. Он открыл дверь и увидел Боба Финчли, лежащего на постели, снабженной сложной системой вытяжек, поддерживающих ногу и бедра в заданном положении. Боб посмотрел в сторону двери и, при виде Мейсона, широкая улыбка появилась на его лице.

– Здравствуйте, господин адвокат.

– Привет, Боб. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, мистер Мейсон, Вы знаете, что случилось? Мы справились со всеми трудностями.

– Что такое?

– Пришел тот человек, который вызвал катастрофу. Он привел с собой страхового агента. Этот агент приблизительно моего возраста. Молодой, правда? И очень хороший.

– Ты должен был вызвать меня, – сказал Мейсон.

– Я пытался, мистер Мейсон, но в вашем офисе никто не брал трубку.

Мейсон нахмурился.

– Хорошо Боб. Ну, и что случилось?

– Этот господин сказал, что нет необходимости обращаться в Суд. Он спросил, сколько стоит лечение, больница, врачи и тогда этот страховой агент стал говорить, что они очень расстроены моим делом и... вы знаете, что он сделал?

Мейсон придвинул стул.

– Слушай, Боб. Ты что-нибудь подписал?

– Да, конечно. Я должен был подписать, чтобы получить возмещение.

Лицо Мейсона потемнело.

– Это означает, что ты меня продал, Боб. Ты сделал это без меня.

– Нет, нет, мистер Мейсон. Я так это сделал, что вы не будете обижены. Они действительно хотят заплатить.

– Расскажи мне, как это было?

– Страховой агент предложил, что они дадут мне пять тысяч долларов, заплатят счета за больницу, врачей и что согласятся заплатить вам разумную сумму в качестве адвокатского гонорара.

– Разумную сумму, – повторил Мейсон.

– Так мы договорились.

– Конечно, – сказал Мейсон. – Их и мое представление о том, что является разумной суммой, могут быть при данных обстоятельствах совершенно различными.

– Независимо от того, сколько заплатит страховое общество, этот человек дал мне от себя чек на сумму свыше тысячи долларов.

– Его звали Каффи? – спросил Мейсон.

На лице Боба отразилось удивление.

– Нет, не Каффи... Стефан Арджил.

– Что? – выкрикнул Мейсон.

– Так его звали.

– Расскажи мне все с самого начала, Боб, – попросил Мейсон. – Все. Скажи мне, тебе дали копию документа, который ты подписал?

– Да.

– Покажи мне ее.

Мейсон прочитал документ и на его лице снова появилась улыбка.

– Хорошо, Боб. Расскажи мне теперь, как это случилось?

– Они пришли сюда полтора часа назад. Мистер Арджил был чем-то обеспокоен. Он сказал, что не может говорить о столкновении, потому что страховое общество не позволяет ему этого, но ему действительно очень неприятно. Он был очень милым.

– Говори дальше, – попросил его Мейсон.

– Мистер Арджил хотел сделать все по-честному, мистер Мейсон. Он сказал мне, что ждал вас в вашем офисе, потому что хотел, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре, но ваш кабинет был закрыт, а ваша секретарша сказала, что не уверена, придете вы еще сегодня. Он пытался так же звонить из больницы два или три раза, но никто не отвечал.

Мейсон нахмурился.

– Мы не отвечаем на звонки после окончания рабочего дня. Номер телефона в моем кабинете засекречен. Я понятия не имел, что хочет Арджил. Я вышел кое-что устроить в связи с другим делом.

– Мистер Мейсон, надеюсь я не сделал ничего плохого.

Мейсон покачал головой и усмехнулся.

– Наоборот, Боб, ты все очень хорошо сделал.

– Это прекрасно! Я рад. Вначале вы себя так вели... что я не был уверен.

Мейсон положил в карман подписанную копию дарственного акта и сказал:

– Обычно, когда случается что-то такое, мы советуем нашим клиентам не подписывать никаких документов и ничего не делать самостоятельно, потому что адвокат может получить гораздо большее возмещение. Но, на этот раз мы не знали, кто виноват в катастрофе и у нас не было шансов найти его. Поэтому я тебе ничего не говорил. А как твоя голова? Очень болит?

– Нет, ничего не болит... Ой, мистер Мейсон, надеюсь, что не... Надеюсь, что не...

– Ни капли, – усмехнулся Мейсон. – Документ, который ты подписал, освобождает Стефана Арджила от обязанности удовлетворить все твои претензии, какие ты мог иметь по отношению к нему в связи с действиями его или его подчиненных до сегодняшнего дня.

– Это не положено?

– Нет, все в порядке, – ответил Мейсон. – Но теперь запомни, Боб. Не подписывай ничего. Безразлично, кто к тебе придет и что предложит, не подписывай. Понятно?

– Да.

– А что с твоей матерью?

– Они намереваются с ней встретиться. Они попросили меня позвонить ей. Спрашивали меня, будет ли чек на тысячу долларов достаточным возмещением за шок, который она пережила... Я знал, что мама будет на седьмом небе, но сделал вид, что думаю и тогда Арджил сказал: я добавлю к этому чеку от себя пятьсот долларов. Поэтому, я думаю, что они пошли теперь к маме.

– Все в порядке, Боб, – сказал Мейсон. – А теперь подпиши эти чеки и дай их мне. Я присмотрю, чтобы деньги перевели на твой счет. У тебя ведь есть счет, правда?

– Небольшой. Несколько долларов, которые я скопил, чтобы оплатить следующий год в колледже, в Народной Школе Фермеров и Механиков.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Напиши на обратной стороне: «Передать, как депозит на мой счет», потом подпись и дай мне это. Я скажу моей секретарше, чтобы сделала все завтра с самого утра.

– Ох, мистер Мейсон, вот это здорово! Скажите мне честно, разве я плохо поступил, подписывая этот документ?

– При данных обстоятельствах ты сделал хорошо, – ответил Мейсон, – но не делай этого больше. Если кто-нибудь придет и предложит тебе что-нибудь подписать, скажи, что не подпишешь. Сделаешь так?

– Да.

Мейсон достал авторучку.

– Ну, тогда подписывай чеки и будь внимателен! Напиши «в депозит», тогда нельзя будет ничего сделать, кроме как перевести их на твой счет.

– Мистер Мейсон, а что будет с вашим гонораром? Как они...

– Можешь быть совершенно уверен, что они заплатят, – ответил Мейсон, подавая ему ручку. – Им кажется, что они сделали отличную сделку, когда говорят потерпевшему, что дадут его адвокату «разумный» гонорар. Потом платят до смешного маленькую сумму и говорят, что мне придется подать в Суд, чтобы получить большую. До этого времени они делают все, чтобы этого не произошло...

– Ох, мистер Мейсон...

– Не сделают. Видишь ли, Боб, эта страховая компания так боится, что ответственность их клиента будет считаться определенной, что приготовили документ, который отрицает, будто владелец страхового полиса виноват в столкновении. Но, несмотря на это они платят возмещение, чтобы избежать судебного дела.

– Это нехорошо? – спросил Финчли.

– Наоборот, хорошо, – усмехнулся Мейсон. – Тем более, что их клиент не виноват. А пока я положу чеки на депозит. Страховое общество получит урок, что не стоит устраивать дел за спиной адвоката. А теперь, спи, Боб.

Мейсон тихо закрыл дверь за собой.

13

Насвистывая какую-то мелодию, беззаботно сдвинув шляпу на затылок, Мейсон открыл дверь своего кабинета и увидел что Делла печатает на машинке.

– Господи! – воскликнул адвокат. – Ты достаточно наработаешься в обычное время. Когда я оставлю тебя в кабинете в это время, то только для того, чтобы ты присматривала за разными делами. Тебе не обязательно портить себе нервы тарабаня на машинке.

– Это было кое-что важное и...

– Твое здоровье важнее, – сказал Мейсон. – Это довольно нервная работа. Что случилось с полицией, Делла?

– Не знаю. Они не показывались здесь.

Мейсон нахмурился.

– Ничего не понимаю. Они давно уже должны быть здесь.

– Узнал что-нибудь новенькое?

– Нет, я был в больнице.

– Как там Боб Финчли?

Мейсон улыбнулся и сел на край стола.

– Это дело самый светлый пункт в моей карьере.

– Расскажи мне об этом.

– Серьезные страховые общества обычно хотят договориться с адвокатом, но есть такие, которые хотели бы подрезать ему глотку.

Делла поощрительно кивнула головой.

– Им кажется, – продолжал Мейсон, – что разговаривая непосредственно с клиентом, они сделают все дешевле, чем договариваясь с юристом. А если им удается прийти к какому-то соглашению, то они заверяют клиента, что заплатят его адвокату «разумный» гонорар. Клиент думает, что все будет сделано наилучшим образом и не отдает себе отчет в том, что страховое общество предложит потом адвокату чисто символическую плату и посоветует ему подать в Суд, если он хочет получить больше. Это ставит адвоката в положение, в котором он либо должен судиться, зная что ни один судья не одобрит такого поведения, либо скрежетать зубами и взять столько, сколько ему дают. А ведь у каждого адвоката огромные расходы, он должен содержать контору и его услуги по делам о телесных повреждениях обходятся виновникам довольно дорого. Этот высокий гонорар является компенсацией за время, энергию и деньги, потраченные во время расследования.

– Мне ты не обязан рассказывать о финансовых проблемах, связанных с содержанием адвокатской конторы, – сказала Делла. – А может быть, ты хочешь поднять своим сотрудникам зарплату?

– Хм, пока нет, Делла, – улыбнулся Мейсон. – Но, я доволен, что могу начать снова.

– Ну, если так, – сказала Делла со смехом, – тогда начинай с самого начала.

Она смахнула волосы со лба и села на столе, напротив Мейсона.

– Ну, хорошо, что случилось?

– Нам помогла случайность.

– Каким образом?

– Скорее всего шофер Арджила взял машину третьего числа этого месяца и столкнулся с кем-то. Он вернулся домой и, не вдаваясь в подробности, сказал Арджилу, что у него неприятности. Арджил решил быть джентльменом. Он взял машину и поставил ее около гидранта. Потом пошел в Клуб и заявил в полицию, что у него якобы украли машину. Чтобы вся эта история была правдоподобна, он подкупил портье, который должен был подтвердить его присутствие в Клубе после обеда.

Делла отозвалась:

– То есть шофер Арджила отвечает за происшествие...

Мейсон усмехнулся.

– Не будь наивной, Делла. Это Даниэль Каффи столкнулся с Финчли. Но Арджил думал, что виноват его шофер.

– Ну, так что, собственно, произошло?

Мейсон весело сказал:

– По блеску в твоих глазах, я уже вижу, что ты догадалась о том, что произошло, Делла. Но не отбирай у меня удовольствия рассказать тебе все по порядку. Поверь мне, это действительно большое удовольствие.

– Пожалуйста, – сказала она, улыбаясь.

Он рассказал ей все с подробностями.

– Ну, следовательно, так. Арджил очевидно связался со страховым агентством, а оно выслало резвого агента, полного энергии, который хотел как-то проявить себя перед руководством. Он подал Арджилу одну мысль. Они проверили сообщения о дорожных происшествиях, узнали фамилию пострадавшего и в какой он находится больнице и пошли туда.

– Когда это было?

– Об этом можно лишь догадываться, – сказал Мейсон. – Почти тотчас же после разговора со мной, Арджил вскочил в машину и поехал сюда. Он ждал меня, когда появилась ты. Тогда он спустился вниз, отправил шофера, который уехал и был убит...

– Ну, и что дальше? – нетерпеливо спросила Делла, когда Мейсон на минуту задумался.

– Черт возьми, – сказал Мейсон, – эта история со страховкой так меня увлекла, что я забыл об убийстве.

Она положила руку на его плечо и сжала.

– Говори дальше, шеф. Это убийство касается не нас, а только людей из страхового общества и полиции.

Мейсон отодвинул кресло.

– Это начинает меня беспокоить. Как тебе кажется, почему полиция до сих пор не пришла ко мне?

– Не знаю.

– В таком случае, – сказал Мейсон, вставая, – мы об этом узнаем. Поедем, вроде бы случайно, на Соут Гондола Авеню и посмотрим, что там происходит и сколько полицейских машин стоит поблизости. Если они еще там, то это означает, что они до сих пор терзают Люсиль Бартон в ее квартире. Если же их нет, то и так там будет толпа зевак и так или иначе, мы что-нибудь узнаем из их разговоров...

– Ну, тогда пошли, – сказала Делла.

Мейсон подал ей плащ. Когда она надевала шляпу перед зеркалом, Мейсон так же надел плащ и шляпу, потом погаси свет. По пути они зашли в офис Дрейка.

– Мы сейчас выходим, Пол. Ты узнал что-нибудь новое?

– Да, Перри.

– Стреляй!

– Кажется, что твой приятель Хартвелл Питкин – шантажист.

– Черт побери!

– Я не уверен в этом на все сто процентов, – продолжал Дрейк, – но один из его приятелей, которого нашел мой человек, дал понять, что Питкин откуда-то достает деньги. Это не чеки, а наличные и в больших количествах. Питкин, конечно, не обязан работать шофером и делает это только для отвода глаз.

Мейсон протяжно присвистнул.

– Мой человек здорово прижал этого типа и он рассказал все, что знал. Немного, но и этого достаточно, чтобы понять, что Питкин кого-то шантажировал.

Мейсон и Делла обменялись взглядами.

– Это была женщина? – спросил адвокат.

– Не знаю, – ответил Дрейк. – Если женщина, то она должна иметь много денег, потому что Питкину всегда хватало наличных. Вроде этого было не много, но при нем всегда имелось двести или триста долларов.

– Ну, тогда работай дальше, Пол, – сказал Мейсон.

– Я уже почти закончил. Высылать людей, чтобы они о чем-то узнали, это так же нехлопотная работа. А что с Арджилом? Они должны продолжать за ним присматривать?

– Нет, – ответил Мейсон. – Я изменил мнение. Отзови своих людей и пусть он делает, что хочет. Я зайду к нему через два или три дня и он не скоро придет в себя после моего визита.

– Витаешь в облаках, – сказал Дрейк.

– Может быть витаю, но облака носятся над землей, – усмехнулся Мейсон. – Возможно, тебе удастся выкопать какие-нибудь сведения о Питкине. Что сможешь... Черт возьми, Пол, в этом должно что-то быть... А-а, плевать. Рассказать тебе, что случилось?

Дрейк поспешно ответил:

– Нет, не говори. Я не хочу ничего знать.

– Отзови людей, разрабатывающих Арджила, – сказал Мейсон. – Это уже не так важно. Я хотел бы только узнать что-нибудь побольше о Питкине. Попытайся узнать так же что-нибудь об этом револьвере. Жаль, что ты не получил таких сведений уже сегодня.

– Я думаю, что мне удастся кое-что узнать, – заверил Дрейк. – У меня есть кое-кто, кто живет в Санта Дель Барра и работает на меня. Рашинг Крик расположено в пяти милях от Санта Дель Барра. Я позвонил этому человеку и сказал ему, чтобы он поехал туда и постарался встретиться с владельцем «Рашинг Крик Меркантайл Компани». Вероятно это концерн из одного человека.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Дай знать, если что-нибудь услышишь. Пошли, Делла. Я отвезу тебя домой. Пол, ты тоже шел бы спать.

– Я позвоню тебе в кабинет, если будет что-то новое.

– Через час ты сможешь меня поймать. Потом отправлюсь домой. Спокойной ночи, Пол.

– Спокойной ночи.

Мейсон и Делла вышли из бюро и сели в машину.

– Поедем и посмотрим, что там происходит, – сказал Мейсон.

– Хочешь, я поведу машину?

– Нет, я сам.

Мейсон сел за руль, кивнул головой сторожу стоянки, завел двигатель и выехал на улицу. Он уверенно управлял машиной, ловко лавируя в уличном потоке транспорта. Наконец, он свернул в Соут Гондола Стрит.

– Теперь смотри, Делла, – попросил он. – Я буду ехать медленно. Посмотри, сколько будет полицейских машин.

– Который это дом?

– Номер семьсот девятнадцать. Приблизительно посередине, между этими двумя перекрестками по левой стороне и...

– Я уже поняла.

– Там стоят несколько машин, – сказал Мейсон.

Они медленно проехали в сторону перекрестка.

– Это частные машины. Я не вижу никаких полицейских машин. У полицейских красные огни на крышах, верно?

– Верно. И длинные радиоантенны. Черт возьми, Делла. Нет ни одной полицейской машины.

– Наверное они забрали Люсиль на допрос в команду и...

– Но вокруг все еще была бы толпа, – заметил Мейсон. – Я буду ехать очень медленно. Когда мы проедем аллейку, посмотрим, нет ли движения вокруг гаража.

Они ехали очень медленно. Смотрели в сторону аллейки. Около гаража было темно и тихо. Его освещал только слабый отсвет уличного фонаря.

– Подожди, – сказал Мейсон. – Что-то мне здесь не нравится.

– Что? – спросила Делла Стрит.

Мейсон резко затормозил.

– Садись за руль, Делла, и подай мне фонарь из ящичка. Нет, подожди. Мы выйдем, осмотримся и потом вернемся.

– Шеф, что ты об этом думаешь? Что-то не в порядке.

– Не знаю, – ответил Мейсон. – В этом есть что-то подозрительное.

– Если ты так считаешь, то лучше держись подальше.

– Я должен узнать, что это такое, – сказал Мейсон.

Он обернулся, проверил, не едет ли кто-нибудь. Немного отъехал назад, свернул в аллейку и медленно поехал в сторону гаража. Когда они приблизились к гаражу обозначенному номером двести восемь, Мейсон сказал Делле:

– Останься здесь и дай мне фонарь.

Адвокат вышел из машины и направился с фонарем в руке к гаражу. Он увидел, что дверь закрыта только на ручку, приоткрыл правое крыло на несколько дюймов и осветил внутренность.

Он бегом вернулся в машину, вскочил в нее, бросил фонарик на заднее сиденье, быстро выехал из аллейки и развернулся.

– Что случилось? – спросила Делла.

– Все, – мрачно ответил Мейсон. – Мы попали в ловушку.

14

Делла Стрит не сказала ни слова, пока Мейсон не выехал на улицу, резко свернул направо и добавил газ.

– Что случилось? – спросила она, когда они уже отъехали от гаража.

– Эта чертовка, – сказал Мейсон. – Эта двуличная чертовка.

– Следовательно, она не сообщила в полицию?

– Нет, она не сообщила в полицию, – подтвердил Мейсон. – Тело лежит там, где и лежало, только теперь возле правой руки виден небольшой, блестящий револьвер.

– Следовательно, это будет похоже на самоубийство?

– Вряд ли.

– Ну, и что теперь? – спросила Делла.

– Я должен найти какое-нибудь место, в котором мы могли бы поставить машину и спокойно подумать.

– Мы не можем просто забыть об этом деле?

– Именно над этим я и хочу подумать. Здесь есть стоянка. Мы остановимся на минуту.

Мейсон замедлил ход, въехал на стоянку, выключил двигатель и свет. Минуту они сидели молча. Делла заговорила первая:

– В конце-концов, никто кроме Люсиль Бартон не знает, что ты там был, а она наверняка не будет об этом говорить.

– Кто-то руководит ею и кто-то подговорил ее быть хитрой, – задумчиво сказал Мейсон.

– Ты так же говорил ей, что она должна сделать!

– Это правда, но не забудь о том, что и я должен поставить полицию в известность. Я также видел тело. Только тогда у тела не было револьвера.

Он снова замолчал. Через пару минут Мейсон вдруг потребовал:

– Задавай мне вопросы, Делла.

– О чем я должна спрашивать?

– Об этом чертовом деле. Попробуем это выяснить.

– А если бы ты ничего не сказал полиции? Что тогда случилось бы?

– Тогда полиция найдет тело... то есть... кто-то найдет тело и сообщит в полицию.

– Кто?

– Вероятно Люсиль Бартон.

– Не понимаю.

– Она приедет домой с каким-нибудь свидетелем. Может быть это будет ее подруга, Анита Джордан.

– А почему не ее приятель?

– Потому что она обручена и, если ее имя попадет в газеты, будет лучше, если напишут, что она провела вечер с подругой.

– Понимаю. И что дальше?

– Потом Люсиль Бартон попросит Аниту открыть гараж, фары машины осветят внутренность, Анита начнет кричать, обе будут в истерике, вызовут полицию... и зрителей, и тем и другим будет на что посмотреть.

– Это им удастся?

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Все зависит от того, как хорошо они будут играть свои роли.

– Анита и Люсиль?

– Нет. Люсиль и тот, кто этим руководит. Вероятно, Артур Колсон.

– Хочешь, чтобы я спрашивала о нем?

– Спрашивай, о чем хочешь. Что тебе придет в голову.

– Разве полиция не спросит ее об этом мужчине? Например, знала ли она его?

Мейсон подумал минуту и ответил:

– Да. И она вынуждена будет сказать, что она знала его, и что он был ее первым мужем. Тогда полиция спросит, почему он выбрал именно ее гараж, а не какое-нибудь другое место для самоубийства. Они станут подозрительными и захотят проверить, действительно ли это самоубийство и... Потом они, конечно, проверят оружие и пулю, которая вызвала смерть, ну и окажется, что револьвер в гараже подброшен. Это будет выглядеть ужасно подозрительно.

– Ну, хорошо, – продолжала Делла. – А теперь я задам тебе другой вопрос. Предположим, что ты сообщишь об этом в полицию.

– Вот тогда, я вляпаюсь.

– Почему?

– Потому, что я не присмотрел за тем, чтобы Люсиль позвонила в полицию. Я ведь мог остаться дольше и убедиться в том, что она делает именно то, что я ей сказал.

– А что? Ты отвечаешь за нее и за то, что она сделает?

– Нет, но я адвокат и судебный служащий. Уведомление полиции об обнаружении тела было моей обязанностью. Вместо этого, я поручил позвонить Люсиль.

– А что скажет Люсиль?

– Вот тут-то и заключается вся проблема, – сказал Мейсон. – Она будет вынуждена настаивать на том, что мы не нашли никакого тела, и что я делаю из нее козла отпущения, пытаясь защитить какого-нибудь своего клиента.

– А полиция поверит ей?

– Если поверит, то дело плохо. Если же не поверит, то поднимут крик о том, что я не досмотрел, что должен был сам сообщить в полицию и что сам не заявил после того, как они со мной не связались.

– Почему ты этого не сделал?

– Потому, что был занят страховкой Финчли. Я так обрадовался тем, что Арджил влип, что не обратил внимания на молчание полиции. Черт возьми, Делла. Если бы я над этим задумался, то догадался бы, что произошло. Размышляя логично, каждый порядочный гражданин и работник суда имеет из такого положения только один выход: сообщить обо всем в полицию.

– Ну, тогда почему ты этого не делаешь?

– Потому что полиция только и ждет, чтобы я споткнулся. Ничто их так не обрадует, как возможность подставить мне ножку.

– Мне начинает не хватать вопросов, шеф, – сказала Делла Стрит.

– А мне ответов.

Они сидели молча, потом Мейсон завел двигатель.

– Ну и что? – спросила Делла.

– Я попал в ловушку, – сказал Мейсон. – Это наверное подходящий ответ.

– Да?

– Тот, кто всем этим руководит, очень хитер. Только одно может меня спасти.

– А именно?

– У меня есть клиент.

– Кто это?

– Люсиль Бартон.

– Не понимаю.

– Как ее адвокат, я не обязан ничего говорить полиции. Они не имеют права спрашивать ни ее, ни меня, – объяснил Мейсон.

– А тело, которое ты видел?

– Если она скажет об этом полиции, то по моему совету. Если не скажет, то они не могут доказать, что я там был.

– Не нравится мне это, – сказала Делла.

– Можно подумать, что мне нравится! – воскликнул Мейсон. – Это отвратительно, но я проглотил крючок, теперь у меня есть клиент. Впиши в книгу, что я выступаю по делу алиментов от ее мужа, некоего Вильяма Бартона... Так. А теперь я отвезу тебя домой.

15

Когда Мейсон пришел в офис на следующий день, Пол Дрейк уже ждал его.

Делла Стрит взяла у адвоката плащ и шляпу, бросив ему при этом предупреждающий взгляд. Пол Дрейк старался не смотреть в глаза Мейсону.

– Я пытался дозвониться до тебя, Перри, но Делла говорила, что ты приедешь рано утром, поэтому я решил подождать, – сказал Дрейк. – У меня есть кое-что о Хартвелле Л.Питкине.

– Хм, – ответил Мейсон. – Я видел сегодняшние газеты. Похоже на то, что он совершил самоубийство в гараже Люсиль Бартон.

– Так пишут в газетах, Перри.

– Странное стечение обстоятельств, правда, Пол?

– Наверное. Она была когда-то его женой.

– Женой шофера Арджила, Пол? Боже мой, ты думаешь, что...

– Именно, – перебил Дрейк, продолжая избегать взгляда Мейсона.

– Ты знаешь какие-нибудь подробности, Пол?

– Иногда ты такой дьявольски хитрый, Перри, что приказываешь нам гоняться по кругу, пока мы не вернемся к исходной точке.

– Не понимаю, – сказал Мейсон.

– Это глупое дело. Люсиль Бартон сообщила в полицию. С ней была истерика. Она открыла гараж, чтобы поставить туда машину, и нашла тело. С ней была подруга, которая собиралась остаться у нее на ночь. Они ничего не трогали, только оставили машину с работающим двигателем и побежали домой, позвонить в полицию.

– Понимаю, – сказал Мейсон.

– Хартвелл Л.Питкин был застрелен из револьвера Смит и Вессон тридцать восьмого калибра, – Дрейк выговаривал слова с излишней четкостью. – Револьвер нашли рядом с ним. Как раз возле правой руки.

– Я читал об этом в газетах, Пол. Это несомненно самоубийство, правда?

– Полиция ведет следствие.

– Что они об этом думают?

– Они не сообщают мне о своих мыслях.

– Жаль, что не сообщают.

– У меня, – продолжал Дрейк, – есть еще сведения для тебя.

– Какие?

– О том оружии, о котором ты хотел что-нибудь узнать. Смит и Вессон тридцать восьмого калибра номер «С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь».

– Ах, так. Что ты узнал, Пол?

– Как я тебе уже говорил, его продали кому-то, кто в свою очередь продал его «Рашинг Крик Меркантайл Компани». Владельцем компании является тип по имени Роско Р.Хансон. Приблизительно месяц назад он продал револьвер какому-то мужчине, который подписался в реестре оружия как Росс П.Холистер.

– Это интересно, – вставил Мейсон.

– Ты не знаешь даже половины, – продолжал Дрейк.

– Нет? – спросил Мейсон, поудобнее усаживаясь во вращающемся кресле. – А какая это другая половина, Пол?

– Я получил этой ночью сведения, – сказал Дрейк. – Помнишь, тебе не терпелось, и поэтому я послал своего человека из Санта дель Барра в Рашинг Крик. Он вытащил Хансона из постели и уговорил его спуститься вниз, в магазин и заглянуть в книги. Как обычно, ты хотел иметь сведения как можно быстрее, и так уж получается, что когда тебе нужна скорость, ты приводишь все в движение.

– Ты прав, – усмехнулся Мейсон. – Я считаю, что нечего тянуть. Ну, так ты достал эти сведения. Благодарю, Пол. Хорошая работа.

– Но торопливость, с которой мы взялись за добычу этих сведений, произвела на мистера Хансона большое впечатление.

– Конечно, – подтвердил Мейсон. – Однако, я не вижу никакой связи между его удивлением и делом. Если он желает жить в селе и укладываться спать с курами, то должен понять, что мы не можем подстраиваться к его расписанию.

– Ну, ясно, ясно, – поддакнул Дрейк. – Я подумал только, что ты должен знать об этом.

– Почему, Пол?

– Потому, что револьвер, найденный у тела Хартвелла Л.Питкина, из которого или он сам застрелился, или был застрелен, имел номер. Кто-то стер все цифры номера наждаком на рукоятке, внутри механизма и в других местах.

– Ну, ну, – сказал Мейсон с облегчением в голосе. – Это значит, что полиция не сможет проверить, что это за револьвер?

– Но, человек, который стирал номера, мало разбирался в оружии. У этой модели Смит и Вессона имеется также номер внутри рукоятки. Достаточно взять отвертку, отвернуть ее, и номер можно увидеть, – сказал Дрейк, глядя куда-то в сторону от Мейсона.

– Говори дальше, – попросил Мейсон.

– Полиция как раз так и сделала и нашла номер «С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь». Как только они это узнали, стали узнавать кому принадлежал револьвер. А когда вытащили Роско Хансона из постели во второй раз и начали его расспрашивать, кто купил эту пукалку, он спросил не вошло ли у них это в привычку и...

– Черт возьми! – выругался Мейсон.

– Именно, – согласился Дрейк. – Само собой разумеется Хансон не знал имени того человека из Санта дель Барра, но смог его так точно описать, что полиция легко найдет его, и тогда тебе придется объясняться.

– Придется – объяснимся, – сухо ответил Мейсон.

– Есть еще кое-что, о чем ты должен знать, – сказал Пол, избегая взгляда Мейсона.

– Не тяни, Пол, – сказал Мейсон обеспокоенным голосом. – Что у тебя еще неприятного? Вали сразу. Может быть мне придется действовать.

– Конечно, полиция была удивлена, что никто не слышал выстрела. Лужа крови показывает, что Питкин был застрелен в гараже, и упал там, где его нашли.

– Продолжай.

– Тогда они стали расспрашивать соседей и узнали, что какая-то машина производила много шума во время маневрирования на улице. Это раздражало жителя одного из домов по другую сторону аллейки, и он выглянул в окно. Начинало уже темнеть, но он увидел мужчину и женщину, стоящих перед гаражом номер двести восемь. Мужчина был высоким, выглядел прилично. На нем был светлый плащ. Женщина была одета в клетчатый плащ и темную шляпу. Они открывали дверь гаража. Разговаривали о чем-то, потом выключили двигатель и ушли, оставив машину. Полиция считает, что выстрел раздался тогда, когда машина шумела, и выхлопная труба стреляла раз за разом. Если это так, то это убийство. Тот человек не мог совершить самоубийства в присутствии двух свидетелей, а если даже сделал это, и свидетели не вызвали полиции... ты можешь сам догадаться, к каким выводам придет полиция.

– Продолжай, – повторил Мейсон.

– Когда полицейские приехали после звонка Люсиль Бартон, на ней был плащ в клетку и черная шляпа. Свидетель, который заметил пару, стоящую перед гаражом двести восемь, опознал на основании одежды Люсиль Бартон как ту женщину, которую он видел. Люсиль утверждает, что не была поблизости от гаража в это время.

– В какое время?

– Около шести. Свидетель уверен, что это было около шести.

– А что с этим мужчиной? – спросил Мейсон.

– Сейчас у них только общее описание его внешнего вида, – сказал Дрейк, – но когда они изучили отпечатки пальцев на револьвере, то нашли один на внутренней стороне. Вероятно отпечаток оставил кто-то, кто убирал номера, но это могло случиться и при заряжании. Они утверждают, что это отпечаток правого указательного пальца мужчины. Очень отчетливый.

– Понимаю, – сказал Мейсон.

– Благодаря моим связям с журналистами, я получил фотографию этого отпечатка.

Он полез в карман, достал бумажник, вынул из него маленькую фотографию и подал Мейсону, говоря:

– Увеличено в три раза, Перри.

– Нашли какие-нибудь другие отпечатки?

– Нет, весь револьвер был старательно вытерт. Вероятно тот, кто его держал, забыл о том, что нужно вытереть внутреннюю сторону.

– Понимаю. Что у тебя есть еще?

– Есть еще что-то, – сказал Дрейк. – Но я не знаю, что это. Полиции не нравится все это дело. Для них Люсиль Бартон особа очень подозрительная. Она вышла вместе с подругой, которую зовут Анита Джордан. Анита знает Люсиль и знала Хартвелла Питкина. Она дает алиби Люсиль, но в полиции не довольны по этому поводу. В полиции считают, что она размякнет и скажет, как было с этим алиби и скажет быстро.

– Столько хлопот из-за того, что нашли тело при обстоятельствах, указывающих на самоубийство, – сказал Мейсон.

– Смысл в том, что они нашли в кармане этого мужчины около пяти тысяч долларов новенькими банкнотами. Вся сумма была в стодолларовых пачках, на которых еще были бандероли банка и инициалы кассира. Полиция пошла этим следом и узнала, что пару дней назад деньги взял некий Дадли Гейтс. Мистер Дадли Гейтс является компаньоном Стефана Арджила, у которого Хартвелл Питкин работал шофером. Он также приятель этого Росса Холистера, который купил револьвер, а потом выехал по делам, не считая нужным сообщить своим друзьям, где он будет. Вероятно, его сопровождает Дадли Гейтс.

Мейсон взял сигарету и нервно стал постукивать по краю стола.

– Не думаю, чтобы за этим что-то скрывалось, Пол. Мы знаем кое-что о Россе Холистере. Этот тип занимается арендой нефтяных скважин и вложениями в них. Он выехал по делам и общается с друзьями письменно. У его невесты нет телефона, поэтому он обычно пишет ей, когда куда-нибудь едет, или посылает телеграмму, чтобы дать ей знать, где он находится.

– Я уже собрал немного сведений о нем, – сказал Дрейк. – Он живет в Санта дель Барра, разведен, развод вступит в силу через два месяца. У него хороший дом и домохозяйка, которая приходит каждый день утром и готовит ему завтрак, а кончает работу в половине пятого. Холистер был дома в понедельник, когда она выходила, и должен был куда-то идти в шесть. С того времени она его не видела. Обычно он выезжает на десять дней. Когда выезжает, никогда ей не пишет. Аренда нефтяных скважин это, как правило, дела секретные.

– И Дадли Гейтс находился с Холистером?

– Да, Арджил, Гейтс и Холистер являются партнерами. Холистер – шеф, а эти двое мало что значат.

– И все нити ведут к Люсиль Бартон, – мрачно заметил Мейсон.

– Так, в общих чертах выглядит дело, – сказал Дрейк. – Само собой разумеется, то обстоятельство, что в кармане убитого нашли деньги, должно было обратить на себя внимание и совершенно нормально, что полиция интересуется денежными трансакциями между Дадли Гейтсом и Хартвеллом Питкиным.

– Полиция была у Стефана Арджила?

– Да. Они вытащили его из постели рано утром и разговаривали с ним. Арджил говорил, что видел своего шофера в последний раз перед нашим зданием. Он сказал, что поехал к тебе в офис и оставил машину внизу. Он не застал тебя, а кроме того, ему сообщили, что ты вернешься не скоро, поэтому он спустился вниз и сказал шоферу, что он может вернуться домой и поставить машину в гараж. Потом у Питкина был свободный вечер.

– Ну и что? – спросил Мейсон.

– Кажется, что Питкин так и сделал. Он, должно быть, пригнал машину домой и поставил в гараж, потому, что машина стояла там, когда полиция пришла к Арджилу. В полиции подсчитали, что он мог очутиться в гараже Люсиль как раз в то время, когда свидетель обратил внимание на шум, который производила ее машина. Должно быть его заманили внутрь и убили тотчас же, как он туда вошел.

Дрейк поднялся с кресла.

– Если хочешь, оставь у себя фотографию отпечатка, Перри. Я дам тебе знать, если выясню что-нибудь новое.

– Спасибо, Пол.

– До свидания, Делла, – сказал Дрейк.

– До свидания, Пол.

После ухода детектива Мейсон посмотрел на Деллу и сказал:

– Дай мне подушечку с тушью, хорошо?

Она без слова положила перед ним на стол коробочку. Мейсон прижал указательный палец правой руки к подушечке, а потом сделал отпечаток на чистом листе бумаги.

Делла подошла к нему и смотрела через плечо, сравнивая отпечаток его пальца с фотографией отпечатка, найденного полицией на револьвере, из которого застрелили Хартвелла Питкина.

– О, Боже мой, шеф! – сказала она сдавленным голосом, впиваясь пальцами в его плечо.

– Не расстраивайся, Делла, – сказал Мейсон.

Отодвинув стул, он подошел к умывальнику, старательно намылил руки и смыл следы туши.

– А я-то думал, что человек, который стоит за всем этим, примитивный тип.

Делла Стрит взяла листок с отпечатком пальца Мейсона, чиркнула спичкой, сожгла бумагу и растерла пепел в пепельнице.

– И к чему все это может тебя привести, шеф? – спросила она.

– Прямо за решетку, – ответил он задумавшись. – Но, это не означает, что я не могу вывернуться.

16

Мейсон вытирал руки, когда Герти объявила о Даниэле Каффи и Фрэнке П. Ингле, представителе страхового общества. Мейсон поколебался, потом сказал:

– Пригласи их в кабинет, Герти.

Фрэнк П.Ингл, седоватый, сероглазый, хитрый мужчина поздоровался с Мейсоном, после чего обратился к Даниэлю Каффи со словами:

– Вы разрешите, мистер Каффи, говорить мне.

– Пожалуйста, – согласился Каффи.

– Я думаю, что вы желаете оговорить дело о столкновении, мистер Мейсон – сказал агент, садясь в кресло для посетителей и улыбаясь.

– Конечно. Говорите.

– Может быть будет лучше, если начнете вы, мистер Мейсон.

– Основное скажут деньги, господа.

– Знаю, знаю, – быстро сказал Ингл. – Но появляется вопрос: как определить, сколько...

Мейсон перебил его:

– Роберт Финчли серьезно ранен. Я требую три тысячи долларов на врачей и расходы, связанные с лечением, пять тысяч долларов возмещения, две тысячи долларов гонорара для меня, то есть в сумме десять тысяч по делу парня. Кроме того, я требую две тысячи долларов для матери, тысячу пятьсот на новую машину, тысячу долларов гонорара для меня. Если сложить обе суммы, то это составит четырнадцать тысяч пятьсот долларов. У меня есть чек мистера Каффи на десять тысяч долларов. Вы можете дать мне от имени страхового общества чек, покрывающий разницу.

Ингл усмехнулся.

– Можно понять, почему вы требуете такую сумму, но у нас есть обязанности по отношению к акционерам. Это неприятно, что произошел такой несчастный случай, но мы должны посмотреть на это практично, как люди деловые. Какие возможности заработка у этого Финчли? Если бы жертвой несчастного случая оказались вы, мистер Мейсон, а ваши раны не были бы серьезнее ран этого мальчика, то наши обязательства могли бы быть такими, как вы сказали, потому что вы можете заработать значительно больше. Как человек практичный и адвокат, вы меня понимаете, мистер Мейсон. Наша финансовая ответственность касается покрытия заработков в период невозможности работать и дополнительно мы можем дать, в качестве компенсации за боль и страдания, некоторую разумную сумму. Я считаю, что тысяча пятьсот долларов будут соответствующей суммой для такого молодого и полного энергии мальчика за то, что он претерпел. Статистики показывают, что после девяноста дней, самое большее, он вернется к работе с неуменьшенными возможностями. Если даже мы примем, что он зарабатывает триста долларов в месяц, а скажем, что из этой суммы он вынужден заплатить за квартиру и содержание, чего он не должен делать сейчас, имея все в достатке в больнице, и...

– Я кое-что такое уже слышал раньше, – перебил Мейсон.

– Несомненно.

– И не намереваюсь слушать еще раз.

– Надеюсь, мистер Мейсон, вы не хотите доводить дело до слушания в Суде.

– Я намерен довести дело до результата, который сочту приемлемым, ответил Мейсон, глядя в глаза Даниэля Каффи.

Каффи откашлялся и сказал:

– Мистер Ингл, существуют определенные обстоятельства в этом деле, которые...

– Мы должны хорошо понять друг друга, – быстро вставил Ингл. – В эту минуту мы оговариваем дело о возмещении ущерба. Ответственность за неоказание помощи – другое дело.

– Правильно, – сказал Мейсон. – Мы не помогаем в совершении преступления и не делаем заговоров, чтобы его скрыть.

Минуту царило неловкое молчание.

– В случае, если против Каффи будут предприняты меры, – продолжил Мейсон, – он наверняка захочет просить Суд определить условное наказание, а на решение Суда несомненно повлияет величина возмещения.

– Да, конечно, – начал Ингл.

Каффи живо спросил:

– Почему вы говорите «в случае» принятия мер?

Мейсон потянулся и зевнул.

– Кто-то очевидно вынужден будет подписать жалобу, чтобы было начато судебное расследование. Я не знаю, имеет ли кто-то намерение подписать такую жалобу. Поэтому и сказал «в случае».

Каффи и Ингл посмотрели друг на друга. Ингл сказал:

– Что касается страхового общества, мы не можем принимать во внимание побочные дела. Мы имеем...

– Но, вы можете принять во внимание обстоятельства этого дела, не так ли?

– Что вы имеете в виду?

– Влияние, которое некоторые обстоятельства будут иметь на Суд.

Каффи нервно закашлялся.

– Мог бы я поговорить с мистером Инглом наедине, мистер Мейсон? Я думаю...

– Ну, конечно, – ответил Мейсон. – Делла, проводи господ в юридическую библиотеку.

Ингл и Каффи вышли из кабинета. Мейсон улыбнулся Делле Стрит. Она закрыла дверь, вернулась в кабинет и сказала:

– Что будет, шеф, когда они узнают, что кто-то уже заплатил возмещение?

– Черт бы меня побрал, если я знаю, – ответил Мейсон. – У нас еще не было такого прецедента. Обычно очень трудно получить одно возмещение, а тут уже два. Впрочем, в эту минуту, Делла, самое важное, это управиться со страховкой. Тогда мы будем свободны и сможем спокойно работать.

– Почему ты говоришь, будем свободны?

– Потому, что это правда, – сказал Мейсон. – Ингл думает, что я зеленый в этих делах, но если бы он знал мои мысли, то наверное упал бы в обморок.

– Наверное.

– В эту минуту мы боремся за справедливость с секундомером в одной руке и бомбой с часовым механизмом в другой. Я чувствую себя так, как будто держу в руке гранату со сдернутым кольцом.

Мейсон стал ходить по комнате. Делла следила за ним глазами, полными сочувствия и понимания. Дверь библиотеки открылась. Посетители вернулись в кабинет. На этот раз разговор вел Каффи.

– Мы соглашаемся на названное вами возмещение, мистер Мейсон, заявил он. – Страховое общество не хочет делать прецедента. Они злы на меня за то, что я дал вам этот чек и объяснение вчера вечером. Я дам вам чек, дополняющий сумму, а потом договорюсь со страховым обществом.

– Итак, мы получаем деньги, – сказал Мейсон.

Каффи достал чековую книжку.

– Я хотел бы взглянуть на акт передачи, мистер Ингл, – попросил Мейсон.

В то время, когда Каффи выписывал чек, Мейсон просмотрел акты.

– Кажется, все в порядке, – сказал он.

Он подписал акты и спрятал чеки.

– Надеюсь, что мы поняли друг друга, мистер Мейсон, – сказал Каффи.

– Думаю, что так, – подтвердил Мейсон.

– Мистер Ингл говорит, что будет лучше, если не будет ясно определенного объяснения.

– Конечно, – сказал Мейсон, подавая ему руку.

– Я не могу выразить, мистер Мейсон, как мне неприятно по поводу того, что случилось. Это будет для меня хорошим уроком.

– Знаю. Вы наверное глаз не закрыли прошлой ночью.

– Откровенно говоря, нет.

– Человек учится всю жизнь, – сказал Мейсон, встал и проводил гостей до двери. – У меня также была бессонная ночь.

Ингл посмотрел через плечо и сказал:

– Вы быстро работаете, мистер Мейсон.

– Нет смысла работать как улитка, – отпарировал Мейсон.

– Нет, – сказал Ингл, выходя в коридор. – Вы не работаете как улитка, но вы наверняка скользкий, мистер Мейсон. До свидания.

– До свидания, – сказал Мейсон, закрывая дверь.

17

– Я должна идти в банк депонировать эти чеки? – спросила Делла Стрит.

– Нет, – ответил Мейсон. – Я сам это сделаю. Это будет сейчас хорошим объяснением того, почему меня нет в кабинете.

– А что потом? – спросила она.

– Потом мне придется придумать другую отговорку. А если не смогу придумать правдивую отговорку, придется придумывать неправдивую.

– Дело даже так плохо?

– Может быть.

Зазвонил телефон с засекреченным номером. Делла подняла трубку, послушала немного и, наконец, сказала:

– Это Пол Дрейк, шеф. Он хочет с тобой поговаривать.

Мейсон подошел к телефону.

– Что нового, Пол? – спросил он.

– Ты помнишь, что я тебе говорил о Хансоне, владельце Рашинг Крик?

– Помню, – перебил его Мейсон.

– Так вот, полиция решила провести с ним небольшой разговор. Должно быть им кто-то намекнул, потому что они привезли его сюда, а вместе с ним реестр оружия. Им не понравилось то, что они там нашли.

– А что они там нашли, Пол?

– Прежде всего то, что подпись Росса Холистера, а также его адрес и фамилия были вписаны в реестр оружия кем-то другим. Это не его почерк.

– И что еще?

– Полиция узнала между прочим о знакомстве Люсиль Бартон с мужчиной по имени Артур Колсон. Они не знают, правда, точно, какие у них отношения. Но зато, когда сделали очную ставку Хансона с Артуром Колсоном, тот его тотчас же опознал и сказал, что именно Колсон купил револьвер.

Дрейк замолчал, Мейсон тоже нечего было сказать.

– Ты слышишь меня? – быстро спросил Дрейк.

– Слышу, – ответил Мейсон. – Я думаю о твоих новостях. Что у тебя есть еще, Пол?

– Пока это все.

– А что говорит Артур Колсон? – спросил через минуту Мейсон.

– Артур Колсон уверяет, что произошла ошибка. Говорит, что если полиция хочет кого-то опознать, то она должна поставить его в шеренгу с другими и только тогда дать этому Хансону опознавать. Полиция понимает, конечно, что он прав. Они вели свои расследования и просто на него натолкнулись. Им не нравится то, что они откопали и наверняка они не перестанут работать в этом направлении.

– Это опознание может быть фальшивым, Пол?

– Нет. Из того, что мне известно, этот Хансон стреляный воробей. Он знает большинство клиентов, приходящих в его магазин. Постоянных, конечно, клиентов. Когда начинается сезон рыбной ловли, туда приезжает множество народа. Они покупают там рыбацкие карточки и подобные вещи. Но это было после сезона. Хансон отлично помнит эту сделку и абсолютно уверен, что именно Артур Колсон купил револьвер. Это наверное произвело большое впечатление на полицию.

– Хм, – только и сказал Мейсон.

– Слушай, Перри, – продолжал Дрейк. – Почему Колсон подписался фамилией Холистера? Ты понимаешь что-нибудь?

– Он должен был вписать какое-нибудь имя, – ответил Мейсон, – а так как Люсиль должна выйти замуж за Холистера, а по крайней мере, она так считает... С точки зрения Колсона имя Холистера было самым лучшим и безопасным в этом случае.

– Если на это смотреть так, то все подходит, – согласился Дрейк.

– У тебя есть еще что-нибудь, Пол?

– Полиция сделала парафиновый тест руки Питкина. Это, конечно, не так очевидно, как казалось бы, тем не менее, вполне достаточно того, что они получили отрицательную реакцию спустя короткое время поле использования револьвера.

– Не было никакой реакции?

– Абсолютно никакой. Полиция проделала хорошую работу. Они провели тест еще до того, как вынесли тело. Что-то в этом деле заставило их задуматься и возбудило подозрения.

– Ты знаешь, что это было, Пол?

– Да, Перри, знаю.

– Что?

– Тебе это не понравится.

– Черт бы тебя побрал, Пол. Мне все это дело не нравится.

– Тут же, под револьвером нашли небольшое пятно крови на полу гаража. Собственно, так могло получиться, но полиция другого мнения. Питкин мог выстрелить в себя, стоять еще секунду или две и истекать кровью, а потом упасть, выпуская револьвер. Но, ты знаешь, каков лейтенант Трэгг. Он любит работать хорошо и четко.

– Да, – подтвердил Мейсон, – я его знаю. Ты сказал мне все, что собирался давать маленькими дозами, Пол?

– В эту минуту – все.

– Похоже на то, что с меня достаточно, – сказал Мейсон и положил трубку.

– Что он говорил? – спросила Делла.

– Тот, кто все это устроил, гораздо умнее, чем я думал. Но уже слишком поздно, чтобы огорчаться, Делла. Если придет Карлотта Бун за наградой за сообщенные нам сведения о Даниэле Каффи, то дай ей чек на сто долларов. Помни, дай чек, а не наличные. Скажи, что мы должны иметь списанный чек в наших счетах.

– Мы сможем узнать, где она взяла деньги и выследить ее, если будет нужно.

– Да. Охраняй крепость, Делла. Я выхожу.

18

Было одиннадцать часов утра, когда Мейсон вошел в здание, в котором находилось его кабинет. Один из людей Дрейка крутился незаметно возле киоска с сигаретами. Увидев Мейсона, он лениво направился в сторону лифта и вошел в кабину вместе с ним.

– Добрый день, мистер Мейсон, – сказал он. – Как выглядит мисс Стрит сегодня?

Мейсон остро взглянул на него и сказал:

– Прекрасно выглядит. Вы работаете на Дрейка, так?

– Да, я как раз еду с рапортом.

Мейсон ощутил руку, задевшую за плечо и сунувшую ему в пальцы листок. Он сунул листок в карман и через минуту сказал:

– Черт побери, куда делся номер телефона по которому я должен позвонить? Что я с ним сделал?

Он стал демонстративно обыскивать карманы, пока не достал листок, который только что дал ему человек Дрейка.

– А, он здесь, – буркнул Мейсон и стал читать.

Листок написала Делла Стрит: «К.Б. пришла, получила чек на сто долларов. У нас много официальных гостей, они ждут.»

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Думаю, что еще не поздно. Я позвоню, как только приду в офис.

Лифт остановился. Детектив вышел без слов и направился в Детективное Агентство Дрейка, а Мейсон пошел дальше по коридору и открыл ключом дверь в свой личный кабинет.

– Ну, Делла, – начал он, – мне кажется, у нас есть... О, добрый день, господа! – воскликнул он, видя, что его кабинет полон людей.

Лейтенант Трэгг вынул сигару изо рта.

– Здравствуйте, мистер Мейсон.

– Привет, господин лейтенант! Как дела? Похоже на то, что у нас здесь собрание!

– Да, – ответил Трэгг. – Вы знаете уже Люсиль Бартон и Артура Колсона. А это один из моих оперативников. Садитесь, Мейсон. Мы хотим с вами поговорить.

– Прекрасно, – сказал Мейсон. – Что слышно, Трэгг?

– Садитесь поудобнее, – предложил Трэгг. – Это продлится довольно долго. Предупреждаю, Мейсон, что разговор может вам не понравиться.

Мейсон улыбнулся Люсиль, которая выглядела так, как будто не спала всю ночь.

– Как дела, Люсиль? Ты должно быть пережила шок, судя по тому, что пишут газеты.

– Да, – ответила она, не глядя на Мейсона.

– А как вы себя чувствуете сегодня? – повернулся Мейсон к Артуру Колсону.

– Хорошо, – ответил Артур Колсон, уставившись на ковер.

– Где вы были вчера вечером около шести, Мейсон? – спросил Трэгг.

Мейсон усмехнулся, покачал головой и сказал:

– Не могу вот так вот сразу вспомнить, господин лейтенант.

– Ну, тогда прошу подумать.

– Хорошо.

– И интенсивно.

– Долго я должен думать? – спросил Мейсон.

– Так долго, пока не вспомните.

Мейсон нахмурился, сел за столом, подхватил взгляд Деллы, полный опасения.

– Ну и что? – спросил Трэгг минуты через две.

– Еще думаю, – усмехнулся Мейсон.

Лицо Трэгга выразило опасение.

– Послушайте, Мейсон, вы мне нравитесь. Я хочу дать вам отдохнуть, но должен кое-что сказать. Здесь дело идет об убийстве и на этот раз вы оказались в другом положении, чем обычно в таких делах.

– Правда, – сказал Мейсон. – Я закурю. Я заметил, что вы курите, Трэгг. Кто хочет закурить?

Две головы одновременно сделали отрицательное движение.

– А вы? – спросил Мейсон подчиненного Трэгга.

– Нет, благодарю.

Мейсон закурил сигарету и сел поудобнее на стуле.

– Хорошо, – сказал Трэгг, – если вы намерены тянуть, то я посмотрю, как долго это протянется. – Он достал из кармана часы.

Прошло пять минут.

– Итак, Мейсон, я спрашиваю во второй раз. Где вы были вчера вечером, в шесть часов?

Мейсон смотрел на Трэгга, уставившегося на циферблат часов.

– Не могу сказать, Трэгг.

– Ну, тогда подумайте, – сказал Трэгг.

– Я знаю, где был, – ответил Мейсон, – но не могу сказать.

– Почему?

– Это было бы нарушением профессиональной тайны.

– Каких клиентов вы имеете в виду?

Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Есть ведь дела, о которых я не могу дискутировать с вами, господин лейтенант. Адвокат имеет определенные обязанности по отношению к своему клиенту.

Раздраженный Трэгг спрятал часы и сказал:

– Вчера вы интересовались неким револьвером. Это Смит и Вессон, номер «С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь».

– Я интересовался?

– Вы хорошо знаете, что это так. Вы послали детектива из Санта дель Барра к Хансону, владельцу «Рашинг Крик Меркантайл Компани», и детектив выпытал, кто купил револьвер.

– Ну, что же, господин лейтенант, – сказал Мейсон, – если вы хотите оглашать такие утверждения, я не буду отрицать.

– Я сам начал интересоваться этим револьвером немного позже. Я позвонил ночью телефонистке в Рашинг Крик и велел ей соединить меня с Роско Хансоном. Когда она вытащила его из постели, оказалось, что ваш человек уже был у него, узнал, что хотел и вышел полчаса назад.

– Хм.

– Почему вы интересовались эти револьвером?

– Я хотел узнать, кто его купил.

– Зачем?

– У меня были причины.

– Совершено убийство. Из этого револьвера вчера около шести вечера застрелили человека. Тело было найдено около одиннадцати. Прошу объяснить мне, мистер Мейсон, как получилось, что уже в девять вы знали, что револьвер будет вещественным доказательством по делу об убийстве?

– Я вовсе этого не знал, – с изумлением возразил Мейсон.

– Ваш человек должен был выехать из Санта дель Барра еще до девяти часов.

– О, наверное гораздо раньше, – согласился Мейсон. – Если бы я интересовался этим револьвером, а сейчас я не могу в этом признаться, то это было бы в связи с гражданским делом, в котором он является доказательством. Я понятия не имел о том, что из этого револьвера застрелили человека.

– Ну, конечно. Наверняка не знали, – саркастически заметил Трэгг. Тогда по какой причине вы им интересовались?

– Извините, этого я не могу вам сказать.

Трэгг посмотрел на Мейсона озабоченно.

– Это дело гораздо важнее, чем вы думаете, Мейсон. У меня имеются козыри, которые я еще не выкладывал на стол. Будет гораздо лучше для вас, если вы расскажете все, что знаете.

– Хорошо, я отвечу на все вопросы.

– Когда вы познакомились с Люсиль Бартон?

– Вчера, – тотчас же ответил Мейсон.

– Это она обратилась к вам или вы к ней?

– Я рад, что вы начали задавать мне вопросы, на которые я могу ответить. Делла, где этот номер «Блэйд»? Тот, в который я послал объявление?

Делла Стрит молча поднялась, подошла к шкафу, открыла ящик, достала папку и подала Мейсону копию объявления из «Блэйд».

– Отдай это лейтенанту Трэггу, – сказал Мейсон.

Трэгг посмотрел на объявление, нахмурил брови и спросил:

– Что общего это имеет с делом?

– Достань письмо из сейфа, Делла, – сказал Мейсон. – То, которое адресовано в Детективное Агентство Дрейка, в котором ключ.

– Ключ! – воскликнул Трэгг.

– Ключ! – одновременно с ним воскликнула Люсиль Бартон.

– Ключ, – повторил Мейсон. – Ключ. Такой, которым открывают двери.

Делла Стрит принесла письмо. Лейтенант Трэгг взял письмо, прочитал его и изумился.

– Мы можем дать это письмо мисс Бартон, – сказал Мейсон. – Как видите, господин лейтенант, она сама написала его.

– Черт возьми! Конечно так, – подтвердил Трэгг, жуя сигару.

Делла Стрит подала письмо Люсиль Бартон, которая прочитала его и подала Артуру Колсону.

– Что вы сделали после получения этого письма? – спросил Трэгг. – Вы подождали до двух часов, когда ее не было в доме и пошли туда...

– Не говорите глупостей, лейтенант, – перебил его Мейсон. – Вы ведь не думаете, что я открыл дверь и вошел в квартиру без разрешения? Я отправился тотчас же, постучал в дверь, позвонил и оказалось, что я пришел в неподходящее время. Несмотря на это, миссис Бартон приняла меня и, попросив, чтобы я подождал, пошла одеться в спальню. Когда она вернулась, мы мило поговорили и тогда, – сказал Мейсон, глядя на отчаявшуюся Люсиль Бартон, – между нами образовались отношения, определяющие адвоката и клиента. Она попросила меня, чтобы я представлял ее интересы в одном деле.

– Ох! – воскликнула Люсиль Бартон.

– Следовательно, вы представляете миссис Бартон?

– Да, – ответил Мейсон. – Только она предпочитает, чтобы ее называли мисс Бартон, лейтенант.

– Итак, вы ее представляете, – повторил Трэгг.

– Да.

– По какому делу?

Мейсон усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– То, что вы делали вчера, Мейсон, имело особый характер, – заметил Трэгг.

– Почему? Я так не считаю, лейтенант.

– Вы были вчера очень заняты, а?

– Да. Достаточно. Я всегда занят.

– Вы поехали на Вест Казино Буливар девятьсот тридцать девять, встретили там Стефана Арджила и обвинили его в том, что он сбежал после совершения наезда?

– Я выразил предположение, что его машина могла вызвать этот несчастный случай.

– Вы встретили тогда Хартвелла Л.Питкина?

– Да. Он был там.

– Когда вы увидели впервые этот Смит и Вессон номер «C-65088» и почему вы им заинтересовались?

– Мне очень жаль, господин лейтенант. До сих пор мы хорошо разговаривали, но теперь вы спрашиваете о том, о чем я не могу вам сказать.

– Почему?

– Профессиональная тайна.

– Кто-то содрал наждаком номера с револьвера, но просмотрел один, находящийся внутри рукоятки. Достаточно отвинтить винт, чтобы увидеть его. Номера стирали наверняка недавно.

– Да? – вежливым тоном спросил Мейсон.

– Когда вы заинтересовались этим револьвером, откуда вы узнали его номер?

Мейсон улыбнулся и снова покачал головой.

– Это было до того, как номера стерли или после?

– Мне очень жаль, – вежливо сказал Мейсон.

– Это, должно быть, было до того, как номера стерли. Винт не отвинчивали с того момента, как револьвер вышел с фабрики. Я думаю, не вы ли стерли эти номера?

Мейсон улыбнулся в ответ и сдержал зевок. Трэгг кивнул полицейскому и приказал:

– Введите свидетеля.

Полицейский направился в приемную. Трэгг продолжал говорить:

– Я буду играть с вами с открытыми картами, Мейсон. Вчера, в шесть часов вы были перед гаражом мисс Бартон, на Соут Гондола семьсот девятнадцать. Когда в гараже раздался выстрел, вы постарались это скрыть. У меня есть свидетель, который это подтвердит.

Мейсон стряхнул пепел с сигареты в пепельницу.

– Я уверен, что у вас нет такого свидетеля.

– Он уже опознал Люсиль Бартон.

Прежде чем Мейсон успел что-то сказать, полицейский открыл дверь, отодвинулся в сторону и впустил в комнату высокого мужчину с продолговатым лицом, выступающими скулами, узкими губами и длинной шеей. У него был извиняющийся взгляд, как будто он стыдился своего вторжения. Трэгг показал ему на Перри Мейсона и спросил:

– Это тот мужчина?

– Не знаю, не могу сказать пока он не встанет, – ответил мужчина. – Я не видел его лица достаточно хорошо.

Мейсон улыбнулся и представился:

– Я Перри Мейсон, а как зовут вас?

– Гоушен. Мистер Гоушен, – ответил мужчина. – Карл Эверт Гоушен. Я живу недалеко от того места, где было совершено преступление и...

– Меньше об этом, – перебил его Трэгг. – Я хочу только знать, тот ли это человек?

– Я не могу этого сказать до тех пор, пока этот человек не встанет и не пройдется.

– Встаньте, – обратился Трэгг к Мейсону.

Мейсон улыбнулся:

– Что за методы, господин лейтенант? Вы должны распорядиться, чтобы я встал в шеренге с другими, если вы хотите, чтобы опознание имело какую-то ценность.

– Вначале я должен вас арестовать, а потом могу поставить вас в шеренгу. Я не горю желанием арестовать вас. Если свидетель вас опознает, то у меня будут такие основания.

– Я вижу, что вы торопитесь, лейтенант, – заметил Мейсон.

– Потише, вы, – сказал Трэгг. – Иначе я действительно вас арестую.

– На самом деле? – улыбнулся Мейсон.

– Прошу встать, – настаивал Трэгг. – Если вы невиновны, то вам нечего опасаться.

Мейсон откинулся в кресле и усмехнулся Трэггу.

– Как он был одет? – спросил Трэгг Гоушена.

– Я уже говорил вам. У него был светлый плащ... светлокоричневый... и серая шляпа.

Трэгг обратился к полицейскому:

– Там есть шкаф, достань его плащ и шляпу.

Мейсон запротестовал:

– Минуточку, Трэгг. Вы не имеете права этого делать. Вы не можете...

– К черту, не могу, – перебил Трэгг, потом повернулся к Гоушену. Когда он поднимется, чтобы помешать полицейскому, обратите внимание на то как он ходит и двигается...

– Извините, господин лейтенант, но это нарушение прав гражданина, предостерег Мейсон.

Полицейский открыл дверцу шкафа, остановился вдруг, заколебался и повернулся к Трэггу.

– Ну, вынимай этот плащ и шляпу, – нетерпеливо сказал Трэгг. – Если нужно, мы силой наденем на него плащ. Он встанет и...

– Извините, лейтенант, но...

– Вынимай плащ! – крикнул Трэгг.

Полицейский принес тяжелый черный плащ, который Мейсон до этого никогда не видел.

– Достань светлокоричневый, – приказал Трэгг.

– Здесь только один этот, господин лейтенант.

Мейсон быстро взглянул на Деллу. Она выглядела как невинный ангел.

– Это не тот плащ, – решительно сказал Гоушен.

Трэгг подозрительно посмотрел на Мейсона.

– Откуда вы его выкопали?

– Это не я, это вы.

– Как вы попали к Стефану Арджилу? Как вы узнали, что его машина имела связь с происшествием?

Мейсон улыбнулся и сказал:

– Кажется вы задаете вопросы пользуясь неверными представлениями, лейтенант. Мне очень жаль, но машина Арджила не имела связи с дорожным происшествием.

– Я думал, что...

– Вначале я так же думал, – ответил с улыбкой Мейсон. – Вы знаете, как это бывает, лейтенант. Часто человеку кажется, что у него в руках все доказательства и он начинает выступать с обвинениями и самыми дикими утверждениями, а потом вдруг оказывается, к его большому огорчению, естественно, что было совершенно иначе и...

– Меньше с этим, – перебил его Трэгг. – Я хочу знать, откуда вы получили эти сведения, почему пошли к нему и сказали, что его машина вызвала столкновение. Как вы об этом узнали?

– Откровенно говоря, господин лейтенант, в столкновении виноват совсем другой человек. Его зовут Даниэль Каффи, он проживает по Бичнарт Стрит десять семнадцать, квартира номер двадцать два-В. Я встретился с ним вчера и должен вам с удовольствием признаться, что мистер Каффи не отдавал себе отчета в том, что произошло. Когда он узнал, что мой клиент ранен, он тотчас же предложил возмещение.

– Какое возмещение?

– Выплатил деньги.

– Когда?

– Часть вчера, остальное сегодня утром.

– Черт побери, – пробормотал Трэгг.

– Я предпочел бы, конечно, не разглашать этого, лейтенант. Я пытаюсь только помочь вам упорядочить сведения, связанные с этим делом. Если я правильно понял, этот Питкин совершил самоубийство в гараже мисс Бартон.

– Его убили в гараже мисс Бартон.

Мейсон щелкнул языком, издав звук, который должен был обозначать изумление. Трэгг продолжал наступать:

– Вас не было вчера в офисе между пятью и шестью часами. Делла Стрит приехала на такси. Стефан Арджил ждал вас здесь, а его шофер внизу. После пяти Арджил спустился вниз, сказал своему шоферу, чтобы он возвращался домой, а сам вернулся наверх и ждал почти до шести. Потом он позвонил своему страховому агенту и договорился встретиться с ним здесь, перед зданием. Он может сказать с точностью до минуты, где он был и может подтвердить, что вас не было в кабинете.

– Я редко бываю здесь после пяти, – сказал Мейсон. – Я стараюсь заканчивать работу раньше. Конечно, иногда я остаюсь дольше и работаю вечером, но никогда не принимаю клиентов в это время. Это плохой бы в плохой обычай и...

– И кроме того, вы не могли быть здесь, потому что вы были у Люсиль Бартон, – вставил Трэгг. – Вы были там, когда Питкин вошел в гараж. Во всяком случае, вы пришли туда вскоре после него. Послушайте, Мейсон, я скажу вам откровенно то, что думаю. Есть определенные доказательства того, что у Питкина были плохие намерения. Может быть он набросился на вас или на мисс Бартон. У одного из вас был револьвер и он выстрелил в Питкина. Таким образом закончилась карьера мистера Хартвелла Л.Питкина, а должен признать, что это не была карьера образцового гражданина. Он был шантажистом и аферистом. Если он ждал кого-то там, в гараже, то наверняка зав этим скрывалось какое-то свинство и поэтому я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я готов проявить снисходительность, если вы действовали в целях самозащиты, но я хочу прояснить это дело быстро.

– Я понимаю вас, господин лейтенант, – сказал Мейсон, – и знаю, что вы хотите действовать по закону.

– Кроме того, – нажимал Трэгг, – Люсиль Бартон признает, что она была с вами.

– Правда?

– Да. Вначале она утверждала, что была с Анитой Джордан и Анита должна была дать ей алиби на весь вечер, но когда мы добрались до подробностей, от этого алиби ничего не осталось.

Люсиль Бартон быстро включилась в разговор:

– Я не говорила, что была с мистером Мейсоном в шесть часов. Во первых, я сказала, что была с ним до того, как встретилась с Анитой и...

– Сейчас говорю я, – перебил ее Трэгг.

– Господин лейтенант не хочет, чтобы вы что-то говорили, – обратился Мейсон к Люсиль Бартон. – Поэтому, как ваш адвокат, я советую вам действительно ничего не говорить.

– Ничего подобного, – сказал Трэгг Мейсону. – Я сейчас разговариваю с вами.

– А я разговариваю со своей клиенткой, лейтенант.

– Когда вы встретились вчера с мисс Бартон?

– Я уже говорил, что утром.

– А потом?

– Не могу точно припомнить, господин лейтенант.

– Но, вы виделись с ней во второй раз?

– Да.

– Перестанем играть в прятки, Мейсон. Я хочу взять отпечатки ваших пальцев.

– Пожалуйста, – согласился Мейсон. – Я на самом деле хочу вам помочь в силу своих возможностей. Вы должны только понять, что я не могу обманывать доверие моей клиентки.

Трэгг кивнул полицейскому, который достал из кармана маленькую коробочку и подошел к столу.

– Прошу встать.

– Я могу сделать это сидя, – усмехнулся Мейсон, протягивая руку полицейскому.

– Это не тот человек – вдруг сказал Гоушен. – Тот, которого я видел, не был крепко сложен и...

– Выйдите на минуту, – перебил его Трэгг. – Вы должны увидеть его в плаще, стоящего и когда он ходит. Вы не можете опознать его сейчас, когда он сидит за столом.

– Предупреждаю, господин лейтенант, если вы хотите произвести со мной опознание, то это должно произойти так, как этого требуют правила.

Гоушен поднялся, постоял минутку в неуверенности и вышел в приемную.

– Вы можете упираться, Мейсон, и доставлять трудности следствию. Это может продолжаться долго или не очень. Я хотел только устроить дело быстро. Теперь я вижу, что это протянется.

– Очень логично, – сказал Мейсон. – Где я должен сделать отпечатки пальцев? На этом листке бумажки? Да-да, я знаю, что должен прижать каждый палец.

Люсиль Бартон не отрываясь смотрела на адвоката. Артур Колсон взглянул на него и быстро отвернулся. Молчаливый полицейский взял отпечатки пальцев Мейсона.

– Теперь вы можете пойти и вымыть руки, – сказал Трэгг.

Мейсон улыбнулся.

– Нет, благодарю, ваш свидетель может внезапно войти сюда. Делла, дай мне бумажную салфетку. Принеси ее. Я хочу стереть эти чернила. Нет смысла пачкать умывальник.

– Можете сидеть здесь, если вам так нравится. Но вы не сможете сидеть так вечно. Вам придется выйти из кабинета, и тогда свидетель увидит вас идущего по коридору. Я постараюсь, чтобы он мог на вас посмотреть в разных местах, а если изучение отпечатков пальцев подтвердит то, что я думаю, то мы посмотрим на вас в комнате для очных ставок.

Делла подала Мейсону коробку с бумажными салфетками и коробочку с кремом.

– Вотри крем, шеф, тебе будет легче убрать пятна.

– Спасибо, – сказал Мейсон.

Полицейский подал Трэггу листок с отпечатками пальцев Мейсона. Трэгг достал из кармана фотографию и сравнил поочередно отпечатки. Вдруг он издал довольный крик. Он достал увеличительное стекло и стал рассматривать отпечатки внимательнее, сравнивая один из них с фотографией.

– Мейсон, – отозвался он, – на этом револьвере есть отпечаток вашего пальца!

– Правда?

– Ну и что вы на это скажете?

– Ничего.

– Мейсон, я выступаю теперь официально. Из этого револьвера застрелили Хартвелла Л.Питкина. Я могу вполне определенно подтвердить, что на нем есть отпечаток вашего пальца. Что вы можете сказать?

– Ничего, – ответил Мейсон. – Я не могу обмануть доверия моей клиентки.

– А что общего имеет это с объяснением, каким образом отпечаток вашего пальца оказался на оружии, из которого совершено убийство? Вы не можете зайти настолько далеко защищая свою клиентку.

– У меня другое мнение об этом, – ответил Мейсон. – Но, Делла, лейтенант не спрашивал о втором письме. Мисс Бартон ничего ему об этом не говорила, потому, что не знала. Она написала первое письмо, но это, второе, должно быть написал кто-то без ее ведома.

– О каком письме вы говорите? – спросил лейтенант Трэгг.

– Принеси второе письмо, Делла, то в котором был ключ от секретера.

Делла Стрит еще раз подошла к сейфу, принесла второе письмо и подала его Трэггу.

– Это письмо было доставлено посыльным, – объяснил Мейсон.

Трэгг прочитал письмо и спросил зловещим тоном:

– И в этом письме был ключ?

– Да, – подтвердил Мейсон, – ключ от секретера.

– Где он?

– У меня оба ключа, лейтенант. Вы хотите их увидеть?

Трэгг взял ключи, которые подал ему Мейсон, и сосредоточенно посмотрел на них.

– Теперь вы понимаете, – сказал Мейсон. – Я подумал, что мисс Бартон хотела, чтобы я нашел сам это доказательство. Она не хотела брать на себя ответственность за вручение его мне лично. Поэтому она пришла вчера днем в мой кабинет вместе с присутствующим здесь Артуром Колсоном и тогда я воспользовался случаем, чтобы пробраться в ее квартиру и открыть секретер. Ключ подходил отлично и в правом верхнем ящике я нашел блокнот и револьвер. Лейтенант, если вы найдете, лицо написавшее второе письмо, то сделаете большой шаг вперед в погоне за убийцей этого Питкина. Конечно, если ваше предположение действительно верно и он был убит.

– Черт возьми, – сказал Трэгг, – если вы вошли в эту квартиру и что-то там делали, я могу...

Мейсон резко оборвал его:

– Но, но, господин лейтенант. Вы снова ставите все вверх ногами. Я не входил в квартиру без разрешения. Люсиль Бартон написала мне первое письмо и прислала мне ключ. Это наверняка дало мне право войти в квартиру. Но это, второе письмо, лейтенант, должно было быть ловушкой. Это...

– Этот револьвер там был, когда вы открыли секретер? – спросил Трэгг.

– Я скажу вам только одно, лейтенант: там был какой-то револьвер. Вы теперь понимаете, что это значит. Секретер был закрыт. Следовательно у кого-то был другой ключ и он прислал мне его. Если мисс Бартон была у меня в кабинете, а револьвер в ящике, то она не могла иметь его с собой. Это ведь очевидно. Так как вы не нашли ее отпечатков пальцев на револьвере, то вы не можете доказать, что это ее оружие. Я и на самом деле не могу сказать вам больше. Я высказал вам некоторые предположения и думаю, что продвинулся слишком далеко.

Лейтенант Трэгг вдруг обратился к полицейскому:

– Выведи отсюда Колсона и Бартон. Он не разговаривает со мной, он только делает вид, а в действительности сообщает этим двум, что они должны отвечать на допросах.

Полицейский быстро поднялся.

– Пошли, – сказал он Люсиль Бартон и Артуру Колсону.

Мейсон обратился к Люсиль:

– При таких условиях я советую вам абсолютно ничего не говорить. В виду враждебной позиции полиции, прошу отказаться от ответов на вопросы. Это совет адвоката.

– Совет адвоката! – крикнул Трэгг. – Минуточку! Вы будете ее защищать по делу об убийстве?

– А она обвинена в убийстве?

– Может быть ей предъявят такое обвинение.

– Я сказал уже вам, что она пригласила меня выступать по одному делу, когда я был у нее вчера.

– По какому делу?

– Этого я не могу вам сказать.

Трэгг повернулся к Люсиль Бартон.

– Вы не говорили об этом.

– Потому что вы меня не спрашивали, – ответила она уклончиво.

– По какому делу вы пригласили его?

– Тихо, Люсиль, – сказал Мейсон, предупреждающе грозя ей пальцем. Ни слова больше, прошу не забывать.

Она посмотрела на Трэгга. На ее лицо проявилось выражение облегчения.

– Вы слышали, что сказал мне адвокат?

– Вывести их, – приказал Трэгг полицейскому.

Когда они вышли в приемную, лейтенант сердито жевал сигару. Потом чиркнул спичку о подошву, закурил и обернулся к Мейсону.

– Мейсон, я не хотел бы впутывать вас в эту историю.

– Благодарю.

– Однако, я боюсь, что мне придется это сделать, потому что вы сами этого просите.

– Да, я понимаю.

– Вы можете себе представить, как это будет выглядеть в газетах? «Отпечаток пальца адвоката на орудии преступления».

– Вы считаете, что нужно передать эти сведения в газеты?

– Я вынужден буду это сделать.

– Это будет красивый заголовок.

– Потом появится следующий: «Адвокат отказался дать объяснения».

– Представляю себе, какая это будет сенсация.

– Черт возьми, Мейсон, – сказал Трэгг, – мы на противоположных сторонах баррикады, но я не хочу вас уничтожать. Я не уверен в том, были ли вы с ней тогда, когда Гоушен смотрел в сторону гаража. Если так, то я думаю, что она затащила вас туда чтобы показать что-то, о чем вы не имели понятия. Если вы можете это объяснить, то ради Бога, начните говорить.

– Задумаемся на минутку, лейтенант. Предположим, что так было. Это освободило бы меня от ответственности? – спросил Мейсон.

– Я не могу дать вам определенного и окончательного ответа на этот вопрос, – ответил Трэгг.

– Ну, тогда дайте мне неопределенный и неокончательный ответ.

– Важно время смерти, – ответил Трэгг. – В настоящую минуту мы можем определить это время с колебаниями в один час. Если бы нам сообщили, скажем в шесть, мы могли бы определить время смерти с точностью до минуты. Вашей обязанностью было сообщить в полицию.

– Понимаю.

– Следовательно, вам придется пить пиво, которое сами же и сварили. Скажите мне теперь, было ли тело в гараже в шесть часов, когда вас туда вызвали.

– Я уже говорил, лейтенант, что не могу сказать, где я был в шесть часов.

– Если этот Каффи стукнул машину Финчли, то каким образом вы вытянули возмещение ущерба у Стефана Арджила?

– Я ничего у него не вытягивал.

– Он подписал договор с Финчли вчера вечером.

– Это правда.

– Я точно проверил это, потому что мне нужно было знать где он был вчера после обеда и вечером.

– И вы узнали?

– Да, он был у себя дома. Вы пришли, обвинили его в столкновении и бегстве с места происшествия. Он не хотел, конечно, и слышать об этом.

– Действительно, не хотел.

– Вскоре после вашего ухода, – говорил Трэгг, – Арджил все продумал и решил заплатить. Поехал в ваш офис. Велел шоферу ждать внизу. Потом, когда понял, что продлится дольше и вспомнил, что в этот вечер у Питкина выходной, спустился вниз и разрешил ему уехать. Сказал, чтобы он поставил машину в гараж.

– Ну и?

– Арджил ждал вас до шести, потом позвонил своему страховому агенту и сказал ему, где он находится и почему пришел. Агент перепугался, посоветовал держаться от вас по дальше и ни в коем случае с вами не разговаривать. Обещал ему, что сейчас же приедет. Поэтому Арджил ждал в холле. Продавец из киоска с сигаретами отлично его помнит. Через пять или десять минут пришел агент и они уехали.

Трэгг посмотрел на Мейсона и добавил:

– Если Арджил не являлся причиной несчастного случая, он сам и его страховое общество потребуют, конечно, возврата денег.

– Наверное, да.

– Вы ничего не говорите о возврате денег.

– Не говорю, потому, что не намерен возвращать их.

– Что?

– Я намереваюсь их оставить.

– Послушайте, Мейсон, почему вы не не отступитесь от этого дела?

– У меня нет привычки отступать.

– Что-то здесь не сходится, Мейсон. Это женщина не знала, что вы адвокат, когда пришла сюда.

– Черт возьми, еще как знала! – воскликнул Мейсон.

– Если вы расскажете мне все, что знаете об этом деле, то я сделаю все, что только смогу, чтобы вас не беспокоила пресса и полицейские.

– И окружной прокурор так же?

– Я приложу все силы и для этого, – сказал Трэгг, но на этот раз без особого убеждения.

Мейсон усмехнулся.

– Вы, так же хорошо, как и я знаете, господин лейтенант, что если бы вы только смогли хоть что-нибудь найти против меня, окружной прокурор встретил бы вас с распростертыми объятиями. Дело Люсиль Бартон побледнело бы и стало бы неважным.

– Вы думаете, что это изменило бы его отношение к вам? – спросил Трэгг. – Он и так зол на вас. Он охотно выстрелил бы в вас.

– И, как всегда, промахнулся бы. А я все равно добьюсь своего. Можете ему так и передать.

– Вы забываете, что на этом револьвере есть отпечаток вашего пальца. У меня есть результат исследований нашего эксперта по баллистике. Нет никакого сомнения в том, что из этого револьвера застрелили Питкина.

– Правда?

– Я дал вам шанс, Мейсон, – сказал Трэгг поднимаясь.

– Наверное, – ответил Мейсон. – Извините, что я не встаю, это потому, что мистер Гоушен может вбежать сюда и показать на меня пальцем. Я не люблю, когда меня опознают таким образом. Предпочитаю, чтобы это происходило согласно правилам. Свидетель должен иметь выбор.

– Не будьте глупцом, Мейсон. Вы не можете так сидеть вечно. Когда-нибудь нам удастся опознать вас, а тогда ваши дурацкие выкрутасы будут выглядеть еще глупее.

Трэгг вышел с гордо поднятой головой. После его ухода Мейсон и Делла обменялись взглядами.

– Боже мой, Делла, этот револьвер был орудием убийства!

Она молча кивнула головой.

– Я был уверен в том, что после исследования пули окажется, что она была выстрелена из другого револьвера и... Делла, где ты выкопала, черт возьми, этот плащ?

– Это плащ Пола Дрейка, – тихо сказала она. – Герти подслушала их разговор в приемной. Поэтому я через эту дверь вышла в коридор, сходила в агентство Дрейка, взяла его плащ, а твой оставила у него.

Мейсон улыбнулся.

– Дрейк знал, для чего ты берешь плащ?

– Не задавай глупых вопросов. Он считал, что лучше ничего не знать.

– Повысь свою зарплату на сто долларов в месяц и подойди к столу. Я не могу еще встать, потому что Трэгг может снова сюда влететь с этим своим лупоглазым свидетелем.

19

Перри Мейсон спокойно развернул свежую, пахнущую краской газету и сказал:

– Ну и дела, не так ли, Делла?

Делла Стрит кивнула головой.

– Хорошие заголовки, – усмехнулся Мейсон. – «Отпечаток пальца адвоката на орудии преступления», «Адвокат делает невозможным опознание», «Разведенная красавица арестована после таинственного убийства», «У адвоката ключ от квартиры подозреваемой». – Мейсон поднял голову: – Ну и винегрет.

– "Винегрет" – неподходящее слово. Кстати, а почему ты сказал Трэггу о письмах и отдал ключи?

– Только таким образом я мог дать указание Люсиль Бартон о том, что она должна делать.

– Не понимаю.

– Предположим, что кто-то другой написал оба эти письма.

– Ну и что из этого?

– Рано или поздно, – продолжал Мейсон, – это должно было бы стать известным. Я имею в виду то, что Пол Дрейк получил ключ и передал его мне. Если кто-то другой послал этот ключ, а я им воспользовался, чтобы войти в квартиру, то я поступил незаконно. Но, если его прислала сама Люсиль Бартон, то я вошел в квартиру с ее согласия.

Делла кивнула головой.

– Теперь понимаю. Я думаю: она ли это сделала и поняла ли она тебя.

– Если я оказался в квартире с ее разрешения, то это меняет положение полностью. А если мне еще удастся подсунуть ей мысль о том, что кто-то другой прислал мне ключ от секретера и что револьвер был в ящике, то у Трэгга будут причины заскучать.

– Может быть она это поняла.

– Черт бы меня побрал, если я знаю, – ответил Мейсон. – Я пытался показать ей выход. Но зато я пошатнул у Трэгга уверенность. Пусть он теперь поколеблется. Ну, и Колсон... Я думаю, может быть – Колсон...

Послышался один громкий, четыре тихих и вновь два громких удара в дверь кабинета Мейсона.

– Впусти Пола, Делла.

Делла Стрит открыла дверь. Пол Дрейк держал подмышкой дневной выпуск газеты.

– Ты видел, что они понаписали... О, у тебя уже есть...

– Садись, Пол, – сказал Мейсон. – Натворили дел, а?

– Еще каких...

– Этот свидетель, Гоушен, опознает меня тотчас же, как только сможет. Я не хочу ему этого позволить, – сказал Мейсон.

– Ты не сможешь этого предупредить, – заметил Дрейк. – Почему ты не позволил ему этого сразу? Хуже будет, если он сделает это сейчас.

Мейсон усмехнулся.

– Ты говоришь как Трэгг, Пол. Как выглядит Холистер? У тебя есть наверное его описание?

– Ему около сорока семи – сорока восьми лет, высокий, костлявый брюнет с густыми бровями. У меня хорошее описание Холистера и я стараюсь достать его фотографию.

Мейсон удивился.

– Ну, ну, еще один высокий мужчина появляется на сцене. Может быть это его видел Гоушен. А этот Дадли Гейтс, который взял из банка деньги и отдал их Питкину. Как он выглядит?

– Он моложе, ему тридцать три года, среднего роста, плотный блондин, голубоглазый...

– Его можем вычеркнуть из списка, – сказал Мейсон. – Гоушен должен был видеть Холистера.

Лицо Дрейка прояснилось.

– Это мысль, Перри. Это был Холистер?

Мейсон не ответил. Надежда исчезла с лица детектива.

– Забираю вопрос назад, – сказал Дрейк.

– Хорошо, а что с этим Дадли Гейтсом? Ты его нашел? Что он говорит о тех деньгах, которые взяли из банка? – спросил Мейсон.

– Дадли Гейтс находился вместе с Холистером. Они партнеры и выехали в понедельник вечером по делу о каких-то нефтяных вышках, – ответил Дрейк.

– Где эти вышки?

– Где-то на севере. Они конечно не могли выдать их расположение. Это секрет.

– Сегодня четверг, шестое, – говорил задумчиво Мейсон. – У них было три дня... В какое время в понедельник они выехали, Пол?

– Вероятно в шесть. Хозяйка Холистера вышла в половине пятого. Холистер ждал кого-то, потом должен был придти Гейтс и они должны были выехать в шесть. Кроме того, хозяйка слышала, как Холистер разговаривал с Гейтсом по телефону и говорил ему, что выходит точно в шесть, а известно что у него бзик на почве пунктуальности. Гейтсу нужно было бы потерять больше часа, чтобы доехать отсюда до Санта дель Барра...

– Пол, – отозвался Мейсон. – Я должен выбраться из здания так, чтобы меня никто не видел.

– Не можешь. Трэгг оставил своего свидетеля перед домом, в полицейской машине. Они только и ждут, чтобы ты вышел. Вокруг полно фотографов и репортеров.

– Пол, твое агентство работает круглые сутки?

– И что из этого?

– Я иду к тебе, Пол.

– Не понимаю.

– Я закрываю свой офис. Делла проверит чтобы в коридоре никого не было и мы пойдем к тебе. Делла закроет все на ключ и поедет домой. Репортеры ее конечно поймают. Тогда она скажет им со сладкой улыбкой, что мистер Мейсон вышел полчаса назад и что он так все устроил, чтобы без помех работать над делом.

– Думаешь, что они ей поверят? – спросил Дрейк.

– Черт возьми, нет конечно, – усмехнулся Мейсон. – Они придут сюда и увидят, что офис закрыт.

– Они будут уверены в том, что ты внутри.

– Наверное. Но им придет в голову гениальная мысль и они пойдут к портье, а когда здесь появятся уборщицы, слетятся как оводы и будут шарить по углам. Нелегально, но сделают это. Они захотят иметь снимки и интервью.

Дрейк был полон сомнений.

– Тогда они поймут, что ты в моем агентстве. И будут продолжать следить.

– Мы дадим им понять, что я вышел через подвал.

– Как?

– Здесь снова будешь действовать ты, – сказал Мейсон улыбаясь. – Ты вышлешь огромный сундук на грузовике. Займешься этим с огромной осторожностью и скажешь, чтобы сундук в котором будут находиться важные доказательства и материалы, отвезли в гараж в моем доме. Этот сундук должен быть тяжелым и иметь на крышке несколько отверстий. Какой-нибудь твой доверенный сотрудник поедет в гараж, примет посылку и распакует ее. Прежде, чем репортеры и полиция доберутся туда, сундук уже будет пуст.

– Откуда ты знаешь, что они туда поедут?

– Когда они начнут подозревать, что я покинул кабинет, они будут выспрашивать портье не мог ли я выйти другими дверьми. Тебя так же поймают и будут выспрашивать, а так же твою секретаршу. Тогда ты проговоришься о сундуке.

– Не будь дураком, – сказал Дрейк. – Боковые выходы сторожат полицейский в штатском и фоторепортеры.

– Это прекрасно, – сказал Мейсон. – Они увидят, что выносят сундук и как следует запомнят его.

– А что будет, если они заподозрят и заглянут внутрь?

– Если заглянут, нам придется придумать что-нибудь другое. Если нет, то мы дадим им понять, что я вышел из здания в сундуке.

– Все это плохо для тебя кончится, – раздраженно сказал Дрейк. Подумай только, что они будут писать в газетах, когда ты... Черт возьми, Перри, ты совершаешь самоубийство. Бегство является признанием вины.

– Да, – согласился Мейсон.

– Я думаю ты сам лезешь в лапы Трэггу. Не можешь ведь ты вечно жить у меня в агентстве.

– Конечно, нет, – ответил Мейсон. – Мы должны подойти к этому психологически. Никто не караулит конюшни после того, как лошадей украли, так?

– Так, – согласился детектив.

– Делла, иди и проверь коридор. Дай мне знать, если он пустой.

Делла Стрит кивнула головой, открыла дверь, вышла в коридор и через минуту вернулась.

– Никого нет, шеф, – заявила она.

– Пойдем, Пол, – засмеялся Мейсон. – У тебя гость.

– Ну, хорошо, – сказал Дрейк усталым голосом. – Пошли.

20

Когда они оказались в кабинете Пола Дрейка, Мейсон удобно уселся на стуле, стоящем у стены, положил ноги на стол Дрейка, в одну руку взял чашку кофе, в другую бутерброд.

Пол Дрейк сел за стол на котором стояли три телефона и откусывал от бутерброда между бесконечными телефонными разговорами. Когда один из телефонов в очередной раз зазвонил, Дрейк быстро проглотил и поднял трубку. После окончания разговора он сказал Мейсону:

– А кажется рыба клюнула на крючок, Перри.

– Что случилось? – спросил Мейсон.

– Отсылка сундука всколыхнула репортеров. Они помчались как свора псов за грузовиком, но когда добрались до твоего гаража, нашли сундук уже пустым. Они тщательно осмотрели его и увидели отверстия в крышке. Теперь они безутешны, а Трэгг сходит с ума.

– А где Гоушен?

– Из последних донесений ясно, что он еще ждет перед зданием. Он...

Телефон зазвонил. Пол Дрейк поднял трубку и сказал:

– Слушаю, Дрейк у аппарата... Ага... Хорошо... Я скажу тебе, что нужно сделать. Проверь, точно ли он поехал домой. Это может быть ловушкой. У нас есть адрес Гоушена. Поезжай туда и понаблюдай за его домом. Посмотри, действительно ли он вернулся... Хорошо, позвони.

Дрейк положил трубку.

– Гоушен поехал домой.

– Ну, тогда удалось, Пол.

– Это может быть ловушкой. Мы проверим, правда ли это. Он ждал здесь пару часов и может быть злым.

Снова зазвонил телефон. Дрейк отозвался:

– Говорит Дрейк... Да... Какого черта!... Ты уверен? Это может быть важно. Подожди минутку. Не выходи из будки, не давай себя отключить. Жди там.

Дрейк заслонил микрофон рукой и передал Мейсону сообщение, которое сам только что услышал:

– Нашли машину Холистера. Она съехала с откоса и разбилась.

– А что с Холистером?

– Исчез бесследно. Машина пустая.

– Где эта машина?

– Больше десяти миль за Санта дель Барра, на дороге Каньон. Из того, что мне сказали, ясно, что кто-то специально столкнул машину.

– Откуда ты знаешь, что специально?

– Мой человек так говорит. Он разговаривал с дорожным патрулем. Они нашли машину час назад. Двигатель работал на малых оборотах, зажигание было включено.

– Каким образом они на нее натолкнулись?

– Полицейский из дорожного патруля заметил слабый след шин. Это чудо, что он вообще увидел этот след, потому что он был совсем затертым. Он заметил его в том месте, где дорога шире, а на обочине – обрыв ярдов тридцать.

– Где сейчас твой человек? – спросил Мейсон.

– Звонил из Санта дель Барра.

– Скажи ему, чтобы он исследовал эту машину, если полиция позволит. Я хочу точно знать, что в ней есть, а чего нет.

Дрейк повторил инструкцию ожидающему детективу, а потом сказал:

– Хорошо, подожди минутку, не отключайся.

Он еще раз прикрыл рукой микрофон и сказал Мейсону:

– Полиция едет туда с краном. Они звонили Трэггу, это он велел вытащить машину на дорогу. Это будет нелегко. Им нужно будет буквально поднять ее наверх.

– Хорошо, скажи своему человеку, чтобы крутился там, рядом с полицией.

Дрейк повторил по телефону:

– Останься там с полицией. Изучи все, что возможно и позвони как только что-нибудь узнаешь.

Он положил трубку и сказал:

– Недалеко Холистер уехал.

– Он проехал десять миль, из чего пять в направлении гор. Это ведь дорога в Рашинг Крик?

– Господи, верно! – выкрикнул Пол. – Это имеет какое-нибудь значение?

Мейсон стал ходить по комнате.

– Черт возьми, Пол, жаль, что у тебя маленький кабинет.

– Я не могу себе позволить большой, – ответил Дрейк. – Здесь только моя штаб-квартира. Я не обязан производить на клиентов такого впечатления, как ты.

– Да, только здесь места походить, – пожаловался Мейсон. – Человек делает два шага и натыкается на стену. Черт возьми, как тебе удается здесь что-нибудь обдумать?

– Я думаю сидя, – ответил Дрейк.

– Конечно, в такой тесноте ты иначе не можешь, – отрезал Мейсон.

– А о чем ты сейчас думаешь?

– О Гоушене.

– Ты должен позволить ему опознать себя, а потом устроить крик, что это было подстроено, – сказал Дрейк. – Он сделает это рано или поздно и тогда покажется подозрительным, что ты убегал.

Мейсон ходил по комнате.

– Ты не можешь вывернуться, – говорил Дрейк. – Этот тип тебя опознает.

– Он не видел хорошо лица того мужчины, – сказал Мейсон.

– Трэгг постарался, чтобы он нагляделся на твое лицо.

– Когда они достанут машину Холистера, Трэгг будет пытаться найти что-нибудь. Лейтенант Трэгг является мозгом Отдела по раскрытию убийств. Другие не так интеллигентны. С другой стороны, Трэгг играет честно, в то время как другие склонны воспользоваться любой возможностью... Я скажу тебе, что мы сделаем, Пол. У тебя есть сотрудник примерно моего возраста и фигуры? Кого-нибудь, кому можно довериться?

Дрейк внимательно посмотрел на Мейсона и спросил:

– У него не будет каких-нибудь неприятностей?

– Нет, если он сделает точно то, что я ему скажу, – ответил Мейсон.

– Есть такой. Его зовут Джерри Ландо. Он приблизительно твоего возраста и строения.

– Ты ему доверяешь?

– Ему можно доверять во всем.

– Я помню, Пол, как ты учил меня, что фотоаппарат и вспышка позволяет детективу добраться туда, куда иначе он ни за что не пробрался бы.

– Это правда. Как только кто-нибудь видит человека, нагруженного фотооборудованием, он принимает его за фоторепортера и ни о чем не спрашивает.

– Это значит, что у тебя есть под рукой фотоаппарат?

– Да.

– Хорошо. Он мне нужен.

– Тебе?

– Да. Кроме того, собери пару хороших фотографов. Можешь найти таких?

– Сколько тебе надо?

– Пять или шесть.

– Есть вечерняя школа для фотографов прессы. Я мог бы нанять наиболее хороших.

– Прекрасно. И доставь сюда этого Джерри Ландо. У него есть машина?

– Да.

– Хорошо, – повторил Мейсон. – Мы поедем на его машине. Скажи ему, чтобы он взял чемодан и дай ему мой светлый плащ, что оставила у тебя Делла. Скажи Ландо, чтобы он поторопился. Нам придется действовать быстро, если получиться так, как я думаю.

– А как ты думаешь? – спросил Дрейк, набирая номер телефона.

– Ты действительно хочешь это знать? – усмехнулся Мейсон.

– Черт возьми, нет, – быстро ответил Дрейк.

21

Джерри Ландо был высоким, хорошо сложенным мужчиной с добродушным выражением лица. Внимательный наблюдатель заметил бы однако блеск в его глазах, свидетельствующий о том, что их хозяин на многое в жизни решался и лучше не попадаться ему на пути. Войдя в кабинет Дрейка, Ландо поставил чемодан на пол и сказал:

– Я готов, мистер Дрейк. Внизу у меня машина, бак полон. Куда мы поедем?

– Знаешь мистера Мейсона? Перри Мейсона, адвоката, – спросил Дрейк.

– Добрый день, – сказал Ландо, подавая Мейсону руку. – Я много слышал о вас и... много о вас читал, – добавил он с улыбкой.

– У вас будет еще больше чтения завтра, – сказал Мейсон. – Мы состряпаем классный материал для утренних газет.

– Что мы должны делать? – спросил Ландо.

– Поедем в мотель. Мы должны найти такой, в котором домики будут размещены так, как я хочу. Потом вы наденете этот плащ. Пока посмотрим, как он на вас смотрится.

Мейсон подал ему плащ. Ландо сунул руки в рукава и разгладил складки на плечах.

– Совсем как мой плащ, – сказал он.

– Пол, – повернулся Мейсон к Дрейку. – Пригласи фотографов. Пусть они принесут с собой фотоаппараты, вспышки, много ламп. Когда мы можем их ожидать?

– Через час.

– Даю тебе полчаса, – сказал Мейсон. – Я позвоню тебе и скажу, куда они должны прибыть и что делать. Пошли, Ландо.

Ландо поднял чемодан. Мейсон набросил на плечо ремешок фотоаппарата.

– Помилуй, Перри, – умолял Дрейк, – я не могу этих людей в таком количестве пригласить сюда на работу через...

– Полчаса – это окончательный срок, – повторил Мейсон. – Пошли, Ландо.

Они двинулись в сторону двери. Дрейк быстро сказал Джерри Ландо:

– Помни, Джерри, ты работаешь самостоятельно. Ничего общего с моим агентством не имеешь. И не дай Мейсону втянуть тебя в неприятности.

– Что касается меня, – ответил Ландо, – то когда я вместе с мистером Мейсоном, то поступаю так, как мне советует адвокат.

Около лифта они встретили ночного портье, который при виде Мейсона широко открыл рот от удивления.

– А я думал... Мне говорили, что вы выскользнули.

– Чепуха, – сказал Мейсон. – Я работал допоздна.

– Но... вас не было в офисе.

– Конечно не было, – подтвердил Мейсон. – У меня было совещание с Полом Дрейком.

– Черт меня побери, – сказал портье. – Если бы вы видели, как они крутились возле того сундука, который я отправил. Сейчас я им скажу...

– Нет, пока еще ничего им не говорите, – попросил Мейсон. – Пусть они сами обнаружат свою ошибку. В конце концов не вы отвечаете за то, что они пишут в газетах.

Говоря это Мейсон открыл бумажник, достал новую десятидолларовую банкноту и сунул улыбающемуся портье в руку.

– Ваша машина стоит перед домом? – спросил Мейсон Ландо.

– Перед самым выходом, – ответил тот.

– Отлично, – сказал Мейсон. – Мы пробежим этот кусочек, потому что кто-нибудь может наблюдать за выходом из здания.

– Когда я приехал, никого не было, – сказал Ландо. – Все смылись.

– Это превосходно.

Они прошли через холл, в котором никого не встретили и сели в машину.

– Куда поедем?

– Главная дорога на север, – распорядился Мейсон. – И прошу обращать внимание на мотели. Когда увидим подходящий, остановимся.

Они проехали пару миль, прежде чем Мейсон отозвался:

– Вон тот такой, который мне нужен. И висит табличка с надписью: «Свободные места». Я думаю, что мы остановимся.

– Что я должен снять?

– Двухкомнатный домик, если у них есть, а если нет, то может быть однокомнатный, – ответил Мейсон. – Только где-нибудь в дальнем конце. Запишитесь и скажите, что вы с коллегой. Дайте им так же номер своей машины. Больше им ничего не нужно. Вы все поняли?

– Да, – ответил Ландо.

Ландо, не выключая двигателя, остановил машину перед домиком с надписью «Администрация» и вышел. Он появился обратно через пару минут, в обществе полной женщины, которая держала в руке ключ. Ландо дал знак Мейсону, который передвинулся на место водителя и медленно ехал за ними, пока женщина не остановилась перед одним из домиков и не открыла дверь.

Женщина и Ландо вошли внутрь, в домике загорелся свет и через минуту Ландо, появившись в дверях, кивнул Мейсону. После ухода женщины Мейсон вышел и осмотрел домик.

– Нормально? – спросил Ландо.

– Отлично, – ответил Мейсон. – Теперь позвоним Дрейку.

– Телефон у администратора.

– Нам не обязательно идти туда, – сказал Мейсон. – Недалеко отсюда есть заправочная станция и телефон.

– Хорошо, – сказал Ландо. – Мне вести машину?

– Да. Поехали, по дороге я скажу вам, что вы должны делать.

Ландо оставил горящим свет, закрыл двери домика на ключ и сел за руль.

– Позвоните Полу Дрейку и дайте ему адрес. Пусть пришлет сюда своих фотографов со всем оборудованием, – распорядился Мейсон.

– Ясно.

– Потом, – продолжал Мейсон, – вы подождете десять минут и позвоните в Управление полиции. Попросите сержанта Холкомба из отдела убийств. Вы скажете ему, что являетесь представителем «Блэйд» и что передадите ему взамен за охрану и обещание не сообщать ничего другим газетам, сведения, благодаря которым он сможет обойти всех в полиции.

– А если он не согласиться?

Мейсон ответил со смехом:

– Сержант Холкомб обещает все и каждому, чтобы только обогнать своих коллег.

– Так что я должен ему сказать?

– Скажите ему, что ваши репортеры выследили Перри Мейсона в мотеле. Вы дадите ему адрес и номер домика, скажите, что Мейсон сам не записался, а находится с представителем детективного агентства Дрейка, Джерри Ландо, который привез его сюда на машине. Вы назовете ему номер машины, марку и все данные. Пусть он привезет сюда Гоушена, а когда тот опознает Мейсона, ваша газета хочет иметь первенство в опубликовании этого сообщения, в качестве награды за хорошую и интересную информацию.

– Хорошо, – сказал Ландо. – Что еще?

– Потом вы позвоните издателю «Блэйд». Скажите ему, что можете достать для него исключительную информацию, что если из этого что-то выйдет, то вы потом явитесь за наградой. Скажите ему, что отдел убийств посылает сюда Гоушена, чтобы тот опознал Мейсона.

Ландо внимательно посмотрел на Мейсона. На лице юриста было выражение отличного настроения.

– Этот Холкомб знает вас?

– Конечно, – ответил Мейсон.

– Это не испортит ваши замыслы?

– Холкомб мечтает о славе. Он всегда старается подчеркнуть, что ему удалось сделать то, чего не мог сделать Трэгг.

– Я все еще не знаю, в чем дело, – сказал Ландо.

– Холкомб верит в факты и готов установить их любой ценой. Он заставит Гоушена опознать меня. Трэгг не пошел бы так далеко.

– И я должен быть свидетелем того, что Холкомб скажет, когда увидит вас?

– Когда Холкомб придет сюда, он ничего не увидит, – ответил Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Вы пробовали когда-нибудь смотреть на что-то в темноте, когда вас ослепят перед этим вспышками и светом юпитеров?

– Черт меня побери, – сказал Ландо, посмотрев на Мейсона с восхищением. Он отправился на заправочную станцию и начал звонить.

22

Мейсон, одетый в черный плащ Дрейка, вышел навстречу машине с фотографами, передал им инструкции и точно обозначил места, как тренер футбольной команды, дающий установку на игру.

Со стороны шоссе донесся скрип тормозов, какая-то машина повернула на дорогу, ведущую к мотелю. По длинной антенне и красной лампе можно было догадаться, что это полицейская машина.

– Ну, парни, приготовились, – сказал Мейсон.

Когда полицейская машина остановилась, фотографы окружили ее. Вспышки, яркий свет ламп, ослепили водителя и пассажиров.

– Эй! – рявкнул сержант Холкомб, – что вы вытворяете?

– Только несколько снимков для прессы, лейтенант Трэгг, – сказал один из фотографов.

– Я не лейтенант Трэгг. Меня зовут Холкомб. Запишите хорошенько, Х-о-л-к-о-м-б.

– Мы уже записали, – сказал кто-то. – Еще один снимок, хорошо?

Снова блеснули вспышки, ослепляя сержанта. Пользуясь этим, Мейсон придвинулся ближе, держа в руке «Спид Грэфик». Сержант вылез из автомобиля.

– Мейсон действительно здесь?

– Здесь. Мы проверили по книге записей. С ним работник Дрейка.

Ослепляющий свет вспышки разорвал темноту.

– Минуточку, – запротестовал Холкомб. – Это не четвертое июня.

– Мейсон идет, – крикнул один из людей. – Он заметил вспышки и выходит из укрытия. Он знает, что его нашли!

– Он идет, – сказал Холкомб Гоушену.

Человек, который выбежал из домика, был одет в светлокоричневый плащ и закрывал лицо шляпой. Он бежал в сторону полицейской машины. Фотографы встали полукругом и начали делать снимки, сверкая вспышками.

Человек заколебался, остановился, надел шляпу и, спокойной походкой повернул в сторону домика. Фоторепортеры побежали за ним, делая снимки на ходу. Мейсон все это время стоял рядом с полицейской машиной.

– Хорошо, – рявкнул Холкомб мужчине, который сидел возле него. – Вы его видели. Это он, правда?

Ответом было молчание.

– Ну, что? – спросил Холкомб.

– Да, это он, – сказал Гоушен.

Сержант Холкомб захохотал, включил зажигание и развернулся назад.

– Надеюсь, что снимки удались, – закричал он. – До свидания, господа!

Когда полицейская машина уехала, Мейсон обратился к фотографам:

– В порядке, теперь мчитесь проявлять снимки. Пусть каждый запомнит, какие снимки его, чтобы потом мы могли сориентироваться, что кто делал.

Мейсон посмотрел вслед за ними, когда они уезжали, потом вернулся в домик и улыбнулся Джерри Ландо.

– У меня хорошо получилось? – спросил Ландо.

– Просто потрясающе, – заверил Мейсон.

– Некоторое время было много суматохи. Эти лампы совершенно ослепляют.

– Теперь поменяем плащи, – сказал Мейсон. – Этот, черный на мне не слишком хорошо сидит. Коричневый гораздо удобнее. Сейчас сюда должен прибыть автомобиль из «Блэйд»... Посмотрим, это ли они.

Были видны горящие фары, когда машина подъезжала по боковой дороге к домику. Ландо вышел на порог и выглянул. Отозвался мужской голос:

– Мы из «Блэйд». Хотим провести интервью с мистером Мейсоном.

– О чем вы говорите? – спросил Ландо.

– Пусть войдут, – сказал Мейсон. – Им нужно дать интервью, если они нашли меня. Мы не можем выкручиваться.

Репортер и фотограф вошли в домик.

– Добрый день, – усмехнулся Мейсон.

– Погоняли вы полицию? Они неплохо набегались.

Фотограф поднял аппарат, лампа вспыхнула.

– Я работаю над одним делом, – объяснил Мейсон. – И не хочу, чтобы все знали, где я нахожусь. Но я не избегаю полиции. Откровенно говоря, они были здесь минут десять назад. Вы хотите сделать еще один снимок? Здесь были сержант Холкомб с Гоушеном.

Они хотели сделать больше снимков и попросили Мейсона, чтобы он встал в дверях.

– И выйдете перед домиком, – сказал фотограф.

Он стоял с приготовленным аппаратом. Мейсон открыл дверь и вышел из домика, закрывая часть лица шляпой.

– Великолепно, – обрадовался фотограф. – Похоже на то, что вы пытаетесь заслониться от камеры, а я зашел сбоку и мне удалось сделать снимок.

– Может быть вы теперь скажете нам что-нибудь о деле, которое вы сейчас ведете? – предложил репортер.

– Сожалею, но мне нечего сказать.

Репортер посмотрел на часы.

– Достаточно, Джек. Пойдем проявлять эти снимки. Вы говорите, что это Холкомб был здесь?

– Да. Позвоните ему, он расскажет вам подробности.

23

На следующий день, около полудня, Мейсон сидел в кабинете и работал без большого интереса, когда ему дали знать, что пришел лейтенант Трэгг. Он вошел в кабинет Мейсона одновременно с Герти, которая хотела доложить о нем.

– Прошу извинить, что я вхожу сразу же, минуя приемную, – сказал Трэгг, – но у вас привычка выскальзывать, исчезать, прятаться в сундуках...

Мейсон перебил его с раздражением, показывая на груду газет на столе:

– Черт возьми, Трэгг, чем вызваны эти сплетни?

– "Блэйд" наверняка получила сведения из первых рук и опередила остальные газеты, – ответил Трэгг. – Вы отлично развлекались над всем этим, а?

– Средне.

– Вы знаете о том, что Гоушен вас опознал?

– Правда?

– Конечно. Он видел вас бегущего и идущего.

Трэгг поудобнее сел на стуле.

– Послушайте, Мейсон. Вы слишком много можете потерять в этой игре. Вы не можете позволить, чтобы эта предательская маленькая сучка впутала вас в ситуацию, которая может испортить вашу профессиональную карьеру.

– Я стараюсь этого не допустить.

– Ну, тогда играйте с открытыми картами.

– Я уже вам говорил, Трэгг. Вы честный игрок, но в бюро окружного прокурора есть люди, которые только и мечтают о том, чтобы поймать меня на чем-нибудь. Они пойдут на все, чтобы подставить мне ногу.

– Они уже подставили.

– Пусть они это докажут.

– Они могут застать вас врасплох.

– Я так же могу застать их врасплох. Каким образом сержант Холкомб узнал вчера, где меня нужно искать?

– Не знаю, – ответил Трэгг. – Откровенно говоря, я намеревался об этом спросить у вас. Холкомб утверждает, что он дошел до этого благодаря своей хитрости и отличной работе осведомителей. Я думаю, что может быть кто-то... может быть – вы понимаете? – просто ему сообщил.

– "Блэйд" первая заговорила об этом и опередила другие газеты, ответил Трэгг. – Вы не думаете...

– Нет. Холкомб злится на «Блэйд».

– Почему?

– Потому что они не напечатали его снимка. Дали только снимки вас, дающего интервью в домике, уже после отъезда Холкомба и снимок, на котором вы выходите, пытаясь заслониться шляпой.

– Могу себе представить, что он чувствует, – сказал Мейсон. – Только мне вовсе не нужны фотографии в газетах.

Трэгг усмехнулся.

– А ему нужно.

– Правда?

– Вы хорошо знаете, что это так. Он ездил по всему городу, покупал газеты, давая понять, что достиг успеха там, где я не смог.

– Это он так говорит.

Трэгг посмотрел долго и изучающе на Мейсона.

– Что-то не сходится в этом рассказе Холкомба.

– Разве это так необычно?

– Я не говору о том, что он рассказывает о своей детективной жилке, но по словам Холкомба, выходит, что там было полно фотографов.

Мейсон закурил сигарету.

– Ну что ж, сержант Холкомб отличный наблюдатель. Наверное его слова верны.

– Зато не было вообще репортеров. Только фотографы. Это странно и удивительно.

Мейсон выпустил дым к потолку.

– Больше того, если там было так много фотографов, каждая газета в городе должна была бы поместить снимки. А снимки были только в «Блэйд».

– Все трудности с сержантом Холкомбом состоят в том, – заметил Мейсон, следя взглядом за струйкой дыма, – что он старается подогнать факты к своей теории. Не знаю, замечали ли вы, господин лейтенант, но сержант Холкомб вначале придумает какую-нибудь теорию, а потом пытается подогнать под нее факты.

Трэгг задумчиво смотрел на Мейсона. Он достал сигару из кармана, отгрыз кончик, прикурил и сказал:

– Мне жаль, что я не могу обещать вам неприкосновенности в бюро окружного прокурора.

– Я знаю, – ответил Мейсон.

– В той ситуации, которая возникла, Люсиль Бартон будет предъявлено обвинение в убийстве. Они будут торопиться с предварительным слушанием, оставляя остальное на потом.

– Хм.

– Они готовы втянуть в эту игру других, – продолжал Трэгг. – Когда положение немного прояснится. Они ожидают, что это будет во время предварительного слушания. Вероятно, вы уже знаете, что им хочется взяться за вас.

– Я думаю, что они придут за мной утром, – сказал Мейсон. – Я даже думал, что вы пришли именно за этим. Я приводил в порядок свои дела и...

– Появились некоторые осложнения, – усмехнулся Трэгг.

– Какие?

– Например, машина Холистера.

– Нет ни следа Холистера?

– До сих пор, нет. Нам повезло, что мы наткнулись на эту машину. Она могла бы лежать там незамеченной несколько месяцев.

– Нет ни следа Дадли Гейтса?

– Дадли Гейтс слышал, что мы его разыскиваем и позвонил нам. Он в Гонолулу. Ему пришлось выехать туда по делам. Он представил нам факты непосредственно и ясно, но это только углубляет таинственность исчезновения Холистера. Гейтс должен был ехать с Холистером в понедельник днем, но в последнюю минуту вынужден был сменить планы. Он говорит, что должен был выехать с Холистером в шесть, а тем временем днем появилось важное дело и он решил полететь в Сан-Франциско, потом в Гонолулу. Он, якобы, сообщил об этом Холистеру, и Холистер связался с Сан-Франциско по телефону около четверти шестого. Мы проверили разговоры по телефону Холистера и обнаружили, что это правда. Он звонил в аэропорт Сан-Франциско и просил вызвать Гейтса. Гейтс утверждает, что Холистер сказал ему тогда, что выезжает из Санта дель Барра в течение часа.

– Очень интересно, – сказал Мейсон.

– Это все меняет. Вы можете, наверное, посмотреть на все с точки зрения окружного прокурора.

– Известно, что Холистер делал в тот день?

– В понедельник в половине пятого, после отъезда хозяйки, Холистер должен был куда-то ехать. Он сказал ей, что выедет не позже шести. Мы не могли обнаружить, куда он потом делся.

– Как выглядит эта его хозяйка?

– Неплохо. Ей около сорока лет. Уверяет, что он крутился около Люсиль, а та выманивала у него деньги на мебель, восточные ковры, старые секретеры и множество других вещей.

– Она не любит Люсиль?

– Решительно – нет.

Мейсон покачал головой.

– Как она могла бы любить ее? В какую сторону ехала машина, когда она скатилась вниз, лейтенант?

– Трудно это отгадать по следам. В этом месте довольно широко, дальше небольшой спуск. Следы едва различимы и почти под прямым углом к дороге. Но, машина должна была ехать из Санта дель Барра... Кто-то сделал старый трюк: на первой скорости направил машину на край дороги и соскочил на ходу.

– Вы, конечно, обыскиваете все обрывы и крутые места за тем склоном?

– За склоном?

– Да. Если бы кто-то хотел от чего-то избавиться перед тем, как разбить саму машину, то вначале он поискал бы место, в котором мог бы оставить машину, а потом избавился бы от чего-то.

– Следовательно, это было перед уклоном. Машина должна была ехать из Санта дель Барра.

– Конечно. Водитель должен был вначале найти место, в котором мог бы оставить машину.

Трэгг думал над всем этим.

– Но, если бы это что-то было бы тяжелым, – продолжал размышлять вслух Мейсон, – то он должен был бы избавиться от этого еще до того, как избавился от машины.

– Я уже пойду, – Трэгг быстро поднялся.

– Вы можете заходить в любое время, – сказал Мейсон.

– Благодарю, заскочу, – Трэгг пожал ему руку.

После его ухода Мейсон подмигнул Делле сквозь клубы табачного дыма.

– Собственно, ты мне обещал, шеф, что сержант Холкомб пожалеет, что так хвастался этим опознанием тебя.

– У тебя создалось такое впечатление, Делла?

– Ну, что ж... Да.

– Трэгг должно быть это так же понял.

Делла нахмурила лоб, глядя на Мейсона.

– Он тебя любит, правда? Это значит лично, а не официально.

– Думаю, что должен, – ответил Мейсон.

24

В воскресенье, девятого, Пол Дрейк позвонил в полдень на квартиру Перри Мейсона, пользуясь засекреченным номером.

– Сообщение для тебя, Перри.

– Ну? – спросил Мейсон, удобно устраиваясь в кресле с откидной спинкой и поднося аппарат ближе. – Стреляй?

– Нашли тело Холистера.

– Где?

– Около полутора миль перед местом, в котором брошена его машина.

– Ну, ну, – сказал Мейсон. – Это очень интересно.

– Он так же убит выстрелом в голову, но из автоматического пистолета, сорок пятого калибра.

– Смерть наступила немедленно?

– Практически, да.

– Где лежало тело?

– Его сбросили с откоса, а потом кто-то спустился и оттащил тело под откос, прикрыв его землей и чем только смог. Результативные, хотя и очень поспешные похороны.

– Послушай, Пол, это важно. Не было ли чего-нибудь необычного во внешнем виде тела, например, положение?

– Да. Оно было закутано в брезент и связано таким образом, что колени были прижаты к грудной клетке, голова наклонена вперед, а руки привязаны к коленям.

– Известно, когда произошло убийство?

– Часы Холистера были разбиты и остановились на пяти пятидесяти пяти. Часы на приборной доске показывали шесть двадцать один. Полиция предполагает, что какой-то человек едущий автостопом остановил Холистера, убил его, съехал где-то на боковую дорогу, обыскал у него карманы, связал его таким образом, чтобы легче было сбросить с откоса. Спустя двадцать шесть минут он избавился от машины. В карманах Холистера не нашли ни цента, а обычно он носил с собой значительные суммы. Однако полиция, помня о его связях с Люсиль Бартон, действует медленно и не хочет делать выводы слишком поспешно.

– Это означает, что они в тупике?

– Ну, начинают понемногу прояснять положение. Подготовляют обвинение против Люсиль Бартон о совершении убийства и стараются ускорить предварительное слушание.

– Это хорошо, – сказал Мейсон. – А как им удалось найти тело, Пол?

– Это заслуга Трэгга. Он подозревал, что машина была сброшена кем-то, кто хотел спрятать тело Холистера и ехал из Санта дель Барра, а потом повернул. Трэгг был уверен, что убийца отделался от тела, а до того, как сделал это, должен был найти на дороге место настолько широкое, чтобы можно было развернуть машину. Поэтому Трэгг стал обыскивать крутые склоны, а особенно высматривал место, где земля была бы свеже вскопана. Он нашел то, что искал и теперь собирает похвалы за свою работу.

– Я рад, ему это на пользу, – сказал Мейсон. – Он не упоминал, случайно, откуда получил информацию?

– Нет, просто интуиция.

– Понимаю, – сказал Мейсон. – Что еще нашли, кроме тела?

– Ничего. Разве этого недостаточно?

– Нет.

– А что ты имеешь в виду?

– Если Холистер выезжал на пару дней, то он должен был иметь с собой какой-то...

– Ты наверное думаешь о багаже?

– Именно.

Дрейк не говорил ничего с минуту, потом сказал:

– Это интересно, Перри. Не было никакого багажа.

– Благодарю тебя за звонок, Пол. Не думаю, чтобы они хотели бы арестовать кого-нибудь перед предварительным слушанием дела Люсиль Бартон. Увидишь, как все переменится, Пол.

– Помогай нам Бог, если не изменится, – усталым голосом сказал Дрейк, положив трубку.

25

Перри Мейсон осматривался в зале суда, тихонько переговариваясь с Полом Дрейком и Деллой Стрит.

– Гамильтон Бергер, окружной прокурор, будет лично задавать вопросы во время предварительного слушания, – говорил он. – Это значит, что он взял меня на прицел. Он...

Дверь в комнату суда открылась и в зал вошел судья Осборн. Он сел на своем месте.

– Народ против Люсиль Бартон, – объявил судья. – Сегодня произойдет предварительное слушание. Вы готовы, господа?

Гамильтон Бергер, огромный, неуклюжий, полный достоинства мужчина, напоминающий большого медведя, поднялся и начал говорить лицемерно умильным голосом, приняв позу демонстративного безучастия, которая обычно производила большое впечатление на присяжных.

– Высокий Суд, – начал он. – Мы готовы. Я должен открыто признать, что смерть Хартвелла Л.Питкина в определенной степени еще окутана тайной, но во время предварительного слушания мы намерены доказать, что совершено преступление и что у нас достаточно причин верить в то, что преступление это совершила обвиняемая. Высокий Суд, я верю, что доказательства, которые мы предъявим, выяснят некоторые элементы этой тайны, и я хотел бы добавить, что прежде, чем дело будет закончено, мы попросим вероятно ордер на арест, по крайней мере, еще одного человека.

Здесь Гамильтон Бергер повернулся и со значением посмотрел в сторону Перри Мейсона.

– Высокий Суд, мы готовы приступить к делу, – сказал Мейсон. – Мы просим только дать нам возможность ознакомиться с доказательствами обвинения и послушать свидетелей народа при перекрестном допросе.

– Хочу заметить, – рявкнул Бергер, – что следствие по этому делу было затруднено тем фактом, что адвокат обвиняемой начал действовать с самого начала. Это было даже до убийства Хартвелла Питкина.

– Прошу предоставить доказательства и не настраивать Суд враждебно, сказал Мейсон.

– Я не пытаюсь враждебно настраивать Суд, – снова рявкнул Бергер, кипя от ярости. – Я пытаюсь только объяснить Суду, что мы с самого начала встретились с трудностями. Наши свидетели не могли произвести опознания благодаря тактике, использованной защитником.

– Какой тактике? – спросил с изумлением Мейсон.

– Во первых: вы отказались встать для облегчения опознания, – сказал Бергер подняв голос так, чтобы его было слышно во всем зале. – А во вторых, Высокий Суд, защитник позволил себе покинуть здание в котором помещается его бюро в сундуке, который вынесли через хозяйственный выход. И все это для того, чтобы сделать невозможным опознание...

– Это не правда, – мягко возразил Мейсон.

– Господа, господа, – сказал судья Осборн. – Не место и не время для таких разговоров. Господин прокурор, если у вас есть доказательства, прошу их предъявить.

– У него нет никаких доказательств и он не может их получить, сказал Мейсон.

– Не говорите, что у меня нет доказательств и что я не могу их получить, – крикнул Бергер, а лицо у него потемнело. – Я покажу, есть или нет у меня доказательства. Дайте мне только тень шанса и я докажу, что вы были вынесены в сундуке из здания, в котором находится ваш офис. Это было сделано для того, чтобы свидетель по имени Карл Эверт Гоушен не мог вас опознать. Позже вы отправились с охраной в мотель «Слипвел», где пытались скрыться и где свидетель нашел вас и опознал без всякого сомнения.

– Докажите это, – сказал Мейсон.

– Когда я попытаюсь это доказать, вы начнете заявлять протесты, говоря, что это не относится к делу, – презрительно ответил Бергер. – Вы хорошо знаете, что у нас связаны руки.

– Если у вас есть свидетели, которые могут что-нибудь такое доказать, я не буду заявлять никаких протестов, – сказал Мейсон.

– Господа, господа, – снова вмещался судья Осборн. – Суд так же имеет слово в этом деле. Все сроки у нас заняты, это только предварительное слушание и...

– Если Высокий Суд позволит мне принять предложение защиты, – сказал Гамильтон Бергер, – то я докажу, что это время не будет потерянным, наоборот, это будет – Высокий Суд сам в этом убедиться – самым важным моментом во всем деле. Я разобью фокусы этого хитрого адвоката. Я покажу его настоящее лицо. Я...

Судья Осборн застучал молотком по столу.

– Господин окружной прокурор, прошу воздержаться от оскорбительных личных замечаний.

– Извините, Высокий Суд, – сказал Бергер, с трудом овладевая собой. Тактика, с которой я столкнулся в этом случае, заставила меня потерять контроль над собой. Защитник сделал определенное предложение. Не думаю, чтобы он хотел его поддержать, но я предпочел бы...

– Прошу представить доказательства, – перебил его судья Осборн. – У Суда нет времени на побочные дела, но вы знаете Суд достаточно, чтобы быть уверенным, что Суд с радостью встретит любую легальную попытку выяснить правду.

– Очень хорошо, – издевательски сказал Бергер. – Защитник обещал не выражать протестов. Я представляю вначале предварительное доказательство «корпус деликти» – сообщая, что Хартвелл Л.Питкин работал у Стефана Арджила в качестве лакея и шофера, что пятого числа этого месяца он был застрелен из револьвера Смит и Вессон номер «С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь». Вызываю свидетеля лейтенанта Трэгга.

Трэгг зная место свидетеля, сказал, что работает в Отделе по раскрытию убийств, что пятого числа этого месяца его вызвали в гараж позади дома на Соут Гондола номер семьсот девятнадцать и что он нашел там тело Хартвелла Л.Питкина. Затем он описал тело, его положение и сообщил, что было сделано.

– Около правой руки убитого лежал револьвер? – спросил Бергер.

– Да, – подтвердит Трэгг. – Это был Смит и Вессон тридцать восьмого калибра, номер «С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь». С него пытались удалить все номера, но один из номеров просмотрели. В барабане было пять патронов и одна гильза.

– Это тот револьвер? – спросил Бергер, показывая ему оружие.

– Да, это тот.

– Высокий Суд, прошу записать этот револьвер для опознания.

– Хорошо, будет записан.

– Вы говорите, лейтенант, что этот револьвер был найден около тела?

– Да, но парафиновый тест показал, что покойник не воспользовался этим оружием. Кроме того, из раны на голове вытекло много крови. Мы нашли револьвер лежащим в луже крови. Следы крови найдены лишь с одной стороны револьвера, той которая соприкасалась с полом. Руки покойного были забрызганы кровью, а револьвер нет. Мы не нашли так же никаких отпечатков пальцев на наружной стороне.

– А на внутренней? – спросил Бергер.

– На внутренней, да. И, как впоследствии установлено, это был отпечаток указательного пальца мужчины.

– Какого мужчины? – спросил Бергер.

– Перри Мейсона, – ответил Трэгг.

– У вас есть эти отпечатки пальцев здесь?

– Да.

– Высокий Суд, – сказал Бергер извиняющимся голосом, – может быть это не соответствующий способ предъявления доказательств. Я должен показать вначале фотографию отпечатка пальца, найденного на револьвере, а потом фотографию мистера Мейсона и сравнить их, но так и речи быть не может об опознании отпечатка и...

– Я не вношу протеста, господин окружной прокурор, – перебил его Мейсон. – Пожалуйста, делайте так, как вы считаете нужным.

– Благодарю, – саркастически сказал Бергер. – Лейтенант Трэгг, если у вас есть фотографии этих отпечатков, присоединим их к доказательствам. Вещественное доказательство "А": отпечаток пальца, снятый с внутренней стороной револьвера. Вещественное доказательство "Б": отпечаток правого указательного пальца мистера Мейсона. Вы можете описать обстоятельства, при которых вы получили отпечаток пальца мистера Мейсона?

– Это было в четверг, шестого числа. Я отправился к мистеру Мейсону с мистером Гоушеном...

– Назовите его полное имя.

– Карл Эверт Гоушен.

– Вы разговаривали с мистером Мейсоном?

– Господин окружной прокурор, вы не считаете, что это совершенно не относится к делу? – спросил судья Осборн.

– Я считаю, что это имеет кое-что общее с делом. Мистер Мейсон не заявляет протеста.

– Я понимаю положение мистера Мейсона. Однако, у меня нет желания слушать о доказательствах не связанных с делом и основанных на сплетнях.

– Это не сплетни, это касается существа дела.

– Да? Тогда прошу продолжать.

– Мистер Гоушен был тогда с вами, – сказал Бергер. – Кто еще?

– Обвиняемая, Люсиль Бартон, мистер Артур Колсон, который, как все на это показывает, был связан с покупкой орудия преступления и полицейский в штатском.

– Мистер Мейсон согласился дать отпечаток своего пальца?

– Да.

– Как он объяснил, что отпечаток его пальца оказался на револьвере?

– Он признался, что воспользовался ключом, присланным по почте, чтобы войти в квартиру Люсиль Бартон в день убийства.

– Господа, господа, – перебил судья Осборн. – Несмотря на отсутствие протестов со стороны зашиты, я считаю, что...

– Но он признался в том, что видел этот револьвер в квартире обвиняемой! – сказал Бергер.

– Какой-то револьвер, – поправил его Мейсон.

– Револьвер, похожий на этот, – отпарировал Бергер. – Это наверное имеет значение и существенно в этом деле.

– Да, я думаю, что так, – согласился с ним судья Осборн. Продолжайте.

– Тогда я сказал мистеру Мейсону, – говорил Трэгг, – что мистер Гоушен является свидетелем, который заметил во время, когда было совершено убийство, двух людей около гаража, в котором было найдено тело. В одной из этих особ Гоушен опознал обвиняемую. С ней был мужчина, похожий на мистера Мейсона. Я попросил мистера Мейсона встать, чтобы мистер Гоушен мог увидеть, был ли он тем, которого свидетель видел около гаража, но мистер Мейсон отказался.

– Вы хотите сказать, что он отказался встать? – отозвался напыщенно Бергер, придавая голосу тон недоверия. – Вы хотите сказать, что мистер Мейсон, юрист и адвокат, не согласился встать, чтобы позволить свидетелю увидеть, был ли он тем, кто сопутствовал...

– Считаю, что вопрос является риторическим и ответ на него уже был получен, – перебил его судья Осборн. – Суд хочет удержать этот допрос в рамках закона. Это действительно особое положение, когда защитник отказывается от внесения протестов.

Здесь судья Осборн неодобрительно посмотрел на Мейсона.

– Высокий Суд, – сказал Мейсон, – нет сомнения в том, что окружной прокурор говорит нападение на мою репутацию при помощи инсинуаций и различных намеков. Он знает, конечно, что в зале суда находятся представители прессы. Он полностью отдает себе отчет в том, что провоцирует мои протесты, хочет вызвать впечатление того, что я пытаюсь скрыть правдивые факты. Поэтому я оставляю ему свободу действий. Если он знает какие-нибудь факты, пусть назовет их.

– Подумав, я понимаю и ценю вашу позицию, мистер Мейсон. Однако, Суд не может становиться местом оскорблений, – сказал судья Осборн.

– Высокий Суд, это не личные оскорбления, – запротестовал Гамильтон Бергер. – Это ведет к самому существу дела.

– Ну, тогда добирайтесь до этого существа, – нетерпеливо сказал судья Осборн.

– Ну, и как, господин лейтенант, мистер Мейсон потом пытался сделать невозможным опознание свидетелем Гоушеном? Вы пытались довести опознание до конца?

– Конечно.

– Что вы сделали в этом направлении?

– Мы ждали в машине перед входом в здание, в котором находится офис мистера Мейсона. Мистер Гоушен Был со мной. Я сотрудничал с репортерами, которые караулили выход и должны были сигнализировать мне, если бы мистер Мейсон попытался выйти оттуда.

– А что сделал мистер Мейсон?

Трэгг усмехнулся и сказал:

– Он велел вынести себя в сундуке через хозяйственный выход, как товар.

По залу прокатился смешок.

– Мистер Гоушен опознал потом мистера Мейсона?

– Меня не было при том, когда это произошло, – ответил Трэгг. – Там был один из моих сотрудников, сержант Холкомб.

– Перекрестный допрос, господин адвокат, – предложил Бергер.

– Откуда вы знаете, что меня вынесли из здания в сундуке, господин лейтенант? – с усмешкой спросил Мейсон.

– Может быть, это только сплетни, – быстро сказал Трэгг. – Говоря правду, я знаю об этом только из газет и из того, что мне рассказывали. Я сам не видел вас в сундуке, который выносили из здания. Если бы видел... он замолчал и усмехнулся.

– Вы разговаривали с кем-нибудь, кто видел меня в сундуке, господин лейтенант?

– Нет.

– У вас есть поводы верить в то, что я был внутри сундука?

– Да.

– Почему вы так думаете?

– Только таким образом вы могли выбраться из здания незамеченным.

– Позволю себе возразить вам, господин лейтенант. Может быть вы не знаете, что в тот вечер я был в кабинете мистера Дрейка и вышел из него много времени спустя после того, как сундук увезли. Если бы вы поговорили с ночным портье, то знали бы, что я вышел из агентства и спустился с ним на лифте в обществе одного из людей Дрейка, мистера Джерри Ландо, который, кстати, находится здесь и может ответить на вопросы.

На лице Трэгга появилось удивление.

– Вы хотите сказать...

– Я говорю только то, что должен сказать. Может быть вы поговорите с мистером Ландо, прежде чем бросать на меня подозрения и обвинения, основанные на сплетнях. А пока, благодарю вас, господин лейтенант. У меня нет больше вопросов.

Трэгг и Бергер обменялись взглядами. Трэгг оставил место для свидетелей и, когда оказался на середине зала, повернулся и спросил:

– Где здесь этот Джерри Ландо?

– Здесь, – ответил Ландо, поднимаясь.

– Меньше с этим, – сказал Бергер, скрывая смущение за воинственностью. – Попрошу сержанта Холкомба занять место для свидетеля и мы выясним это дело.

Сержант Холкомб подошел крупными шагами, поднял руку, принес присягу и с довольной, выжидательной улыбкой сел в свидетельское кресло. Гамильтон Бергер задал ему несколько вступительных вопросов о имени, возрасте, месте проживания, профессии и затем перешел к существу дела.

– Господин сержант, – спросил он, – где вы были вечером, шестого числа этого месяца? Это был четверг, вы помните?

– Помню, – усмехнулся сержант Холкомб. – Я нашел Перри Мейсона в мотеле «Слипвел» и поехал туда со свидетелем Гоушеном. Мы приехали, чтобы произвести опознание и произвели его.

Сержант Холкомб усмехнулся с удовлетворением, вспоминая происшествия того вечера.

– Что случилось в вашем присутствии, когда вы были там? – спросил Бергер.

– Мы выехали в мотель и известие об этом, должно быть, просочилось в прессу, потому что когда мы приехали, там было полно фоторепортеров из газет. Когда мы подъезжали, они стали фотографировать нас. Я не успел им сказать, чтобы они не делали этого.

– А что случилось потом?

– Когда начали сверкать вспышки, Мейсон, который находился в домике номер шесть, очевидно в обществе этого Джерри Ландо, который между прочим записался в книгу...

– Не отвлекайтесь, сержант, – заметил Бергер.

– Итак, Мейсон выбежал и, увидев фоторепортеров, закрыл лицо шляпой, чтобы помешать им сделать снимки, но они все равно стали щелкать вспышками. Видя, что он попал в ловушку, Мейсон повернулся и пошел назад, в домик.

– Вы пошли за ними?

– Нет.

– Почему, нет?

Сержант Холкомб усмехнулся и сказал:

– Потому что в этом уже не было необходимости. Я достиг того, чего хотел. Свидетель Гоушен, который был со мной и видел Мейсона выбегающего из домика и идущего обратно, оценил рост и фигуру Мейсона и определенно опознал его как человека, которого он видел возле гаража в то время, когда было совершено убийство. Обвиняемую Люсиль Бартон, он опознал раньше.

– Способ предъявления доказательств незаконен, – проворчал судья Осборн. – Свидетель Гоушен должен говорить сам за себя.

– Он будет говорить, – обещал Гамильтон Бергер. – Я только принимаю вызов Мейсона и представляю доказательства, о которых говорил. Прошу Высокий Суд обратить внимание на то, что это заняло у меня всего двадцать минут.

– Очень хорошо, – сказал судья Осборн. – Это действительно не обычно и неслыханно, чтобы защитник не вносил протеста против доказательств, основанных на слухах.

– Высокий Суд, это не слухи, – возразил сержант Холкомб. – Я был при том, когда Гоушен опознал Мейсона. Я слышал, что он говорил.

– Именно это я и называю слухами, – сказал судья Осборн. – Вы не знаете, был ли тот мужчина возле гаража действительно Перри Мейсоном. Вы знаете только то, что говорит свидетель. Свидетель должен говорить за себя сам.

– Он будет говорить, Высокий Суд, – быстро вмешался Бергер, – я вызову его сразу же после сержанта.

– Ну, тогда прошу закончить допрос этого свидетеля, – сказал судья Осборн.

– Я уже закончил, – торжествующе заявил Бергер.

Сержант Холкомб поднялся со своего места.

– Еще минуточку, – отозвался Мейсон. – Я хотел бы задавать свидетелю пару вопросов в связи с этим опознанием в мотеле «Слипвел». Сержант, вы давно меня знаете?

– Да.

– Вы меня узнали, когда я выбегал из домика и закричали в присутствии Гоушена: «Это он. Это Мейсон!» или что-то подобное?

– Мне не нужно было ничего говорить. Он опознал вас сразу же, как только вы выбежали.

– Может быть вы не подумали, чтобы сказать так, а слова у вас просто вырвались?

– Может и так.

– Мужчина, который выбежал, закрывал лицо шляпой?

– Вы закрывали себе лицо шляпой, стараясь помешать фоторепортерам сделать снимки.

– Потом этот мужчина повернулся и пошел к домику?

– Именно так вы и поступили.

– Далеко ли отбежал мужчина от домика, прежде чем решил вернуться обратно?

– Не больше, чем на двенадцать или пятнадцать ярдов.

– И там было несколько фоторепортеров?

– Да.

– Откуда вы знаете, что это были фоторепортеры?

– Ну... я...

– Это значит, что вы приняли этих людей за фоторепортеров?

Холкомб ответил со злостью и сарказмом:

– Да. Я только глупый полицейский и когда газета дает мне информацию, когда я вижу людей с фотоаппаратами, со вспышками и осветителями, то сразу верю, что это репортеры.

– Ах, так вы получили сведения из газеты?

– У меня свои источники.

– Как вы узнали о моем приезде в мотель «Слипвел»?

– Мне об этом птичка сказала, – засмеялся Холкомб.

– И когда вы туда приехали, там было уже полдюжины фоторепортеров?

– Да.

– Кто-нибудь из них фотографировал вас?

– Да.

– Вы запомнили кого-нибудь из них? Вы узнали бы их, если бы снова увидели?

– Ну, не знаю, – ответил Холкомб. – Я...

– Если вы можете опознать выбегающего из домика человека, то почему бы вам не опознать кого-нибудь из фоторепортеров?

– Откровенно говоря, это не так легко, когда вспышки сверкают прямо в глаза. Я...

– А, так вспышки вас ослепили, – заметил Мейсон.

– Но, не настолько, чтобы я не мог опознать вас, – рявкнул сержант Холкомб.

– Понимаю, – ответил Мейсон с улыбкой. – Лампы-вспышки ослепляли вас так, что вы не могли бы опознать кого-либо другого, но не так, чтобы вы не могли бы опознать меня.

– Я не говорил этого.

– Итак, как выглядели эти фоторепортеры? Вы можете их описать?

– Некоторых, да.

– Ну, тогда пожалуйста.

– Рядом со мной, – сказал сержант Холкомб, – стоял фоторепортер, который подошел ближе всех и первый сфотографировал меня. На нем был черный плащ.

– Сколько ему могло быть лет?

– Я не присматривался так, чтобы можно было сказать столько ему лет. Но он был довольно молодым.

– Какого роста?

– О, довольно высокий... может быть такого же роста, как вы.

– Какая у него была фигура?

Холкомб внимательно посмотрел на Мейсона.

– Приблизительно такая же как у вас.

– Вы с ними разговаривали?

– Нет. Я уже говорил, что смотрел на вас, когда вы выбежали из домика. Вы бежали прямо на меня, закрывая лицо от света фар машины и вели себя как жалкий адвокат, запутавшийся в сети своих собственных интриг и...

– Хватит, – крикнул судья Осборн, стуча молотком по столу. – Сержант Холкомб, вы хорошо знаете, что так нельзя.

Сержант Холкомб сказал со злостью:

– А чего он пытается убедить меня в том, что я не мог его увидеть.

– Все равно. Эти личные выпады неуместны. Когда вы даете показания в Суде, сержант, следует ограничиться ответами на вопросы. В противном случае я буду вынужден наказать вас штрафом. Вы поняли?

– Да, – мрачно ответил сержант Холкомб.

– Итак, как вы сказали, этот человек, который стоял рядом, сфотографировал вас, когда вы приехали? – спросил Мейсон.

– Да.

– Что вы тогда сделали? Вы помните?

– Помню точно, – сказал сержант Холкомб. – Я наклонился вперед и выключил освещение приборной доски, чтобы Гоушен мог лучше видеть... Это значит, чтобы ничто не светило ему в глаза, когда он смотрел сквозь стекло.

– Я покажу вам фотографию, сержант. Прошу вас сказать, была ли она сделана фоторепортером стоящим рядом с машиной. Как вы видите, на ней свидетель Гоушен сидит рядом с вами, а вы наклоняетесь вперед...

– Да, это тот снимок, – подтвердил сержант Холкомб. – Он сделал его как раз в тот момент.

– Вы только один раз наклонились вперед? Тогда, когда выключали зажигание и освещение приборной доски?

– Да. Снимок сделал фотограф, который стоял рядом со мной.

– Свет вспышки ослепил вас?

– Нет. У меня хорошие глаза. Я привык ездить на машине по ночам и свет фар не мешает мне. Я смотрю мимо вспышки и... нет, вспышки меня не ослепляли. Я видел все, что происходило.

– В это самое время, – сказал Мейсон, – перед машиной стоял другой фотограф, который сделал снимок через стекло. Это так?

– Так, но вам не удастся сбить меня с толку, утверждая, что вспышки ослепили нас, потому что это неправда.

– Да что вы, – запротестовал Мейсон, – вовсе я так не говорю. Я пытаюсь только установить порядок, в котором сделаны эти снимки. Здесь есть еще один, показывающий то как вы наклоняетесь вперед в машине. Должно быть этот снимок был сделан сразу же или после того, как фотограф, стоящий с левой стороны, сделал свой снимок. Однако, этот снимок сделан спереди, через стекло.

– Да, – подтвердил сержант Холкомб. – Это тот снимок.

– На этом снимке видно вас, свидетеля Гоушена и фотографа, который сделал первый снимок. Это верно?

– Да.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Мы запишем эти снимки для опознания как доказательство защиты номер один и два.

Служащий записал фотографии.

– В это же самое время другие фотографы делали снимки того человека, который выбежал из дома? – спросил Мейсон.

– Тогда вы еще не выбежали, – ответил сержант Холкомб. – Вы меня не понимаете, мистер Мейсон. Когда я приехал, все фотографы окружили машину и фотографировали нас. Блески вспышек обеспокоили вас и тогда вы вышли из своего убежища. Увидев нас и фотографов, вы отвернулись и убежали в домик. Но, до того, как вы это сделали, у Гоушена было достаточно времени, чтобы вас опознать.

– Когда этот человек выбежал, фотографы делали снимки?

– Да, они делали ваши снимки.

– Он закрывал лицо шляпой?

– Да, вы закрывали свое лицо шляпой.

– А теперь, – сказал Мейсон, – я покажу вам снимок, который защита хочет записать в опознание как вещественное доказательство номер три. На снимке находится человек, выбегающий из домика и закрывающий лицо шляпой.

– Да, это тот снимок, – подтвердил сержант Холкомб. – Это хороший снимок. На нем видно, как вы бежите, закрывая лицо шляпой.

– Вот именно, – сказал Мейсон. – Мы дадим это как доказательство защиты номер три... Теперь я покажу вам доказательство защиты номер четыре. Сержант, прошу обратить внимание на то, что на этом снимке виден бегущий человек немного сбоку. На снимке есть так же фотограф, который сделал снимок номер три.

Холкомб смотрел минуту на фотографию, наконец сказал:

– Да. Кажется этот снимок был так и сделан. Да.

– Но, вы видите, сержант, снимок номер четыре был сделан сбоку и четыре человека видны лучше, чем на снимке номер три и четыре.

– Да, – механически сказал сержант Холкомб.

– Это точно так?

– Наверное.

– Посмотрите лучше на этот снимок, – сказал Мейсон. – На нем хорошо виден профиль этого мужчины. Вы считаете, что это мой снимок, сержант?

Сержант Холкомб вдруг схватил фотографию и сказал:

– Сейчас, позвольте я возьму очки.

Он полез в карман, достал очки и стал рассматривать снимок. Через минуту он сказал:

– Нет, это не вы. Это снова какой-то обман! Это другой мужчина!

– Вот именно, – подтвердил Мейсон. – Если мы теперь посмотрим на фотографию номер два и на человека, стоящего с фотоаппаратом возле вашей машины, именно того, который снимал снимок номер один в тот момент, когда вы наклонились вперед, то вы сможете опознать этого человека.

– Минуточку, минут точку, – вмешался Гамильтон Бергер. – Я хочу увидеть эти снимки. Что здесь происходит?

– Прошу подойти и посмотреть, – пригласил его Мейсон.

Сержант Холкомб, рассматривающий фотографии, вдруг сказал:

– Что-то здесь не так. Это фальшивая фотография.

Мейсон усмехнулся.

– Почему вы так считаете, сержант?

– Потому что было не так. Это еще один ваш обман.

– Вам лучше воздержаться от обвинений, господин сержант, предостерег Мейсон. – В этом зале находится шестеро свидетелей достойных доверия, которые могут подтвердить то, что случилось в мотеле «Слипвел». Вы видите на второй фотографии что-то, что показывало бы на то, что она фальшивая?

– Я не разбираюсь в фотографиях так хорошо, чтобы можно было что-нибудь сказать, – ответил Холкомб.

– Ну, тогда почему вы говорите, что она фальшивая?

– Потому что так не было.

– Было именно так, – сказал Мейсон. – А сейчас я хотел бы вам напомнить, сержант, что вы даете показания под присягой. Когда вы приехали к этому домику, вас окружили фоторепортеры и стали делать снимки, так было?

– Я уже говорил вам, что так.

– Вы помните о присяге, сержант. Не случилось ли так, что вспышки ослепили вас и вы не видели ясно в темноте того, что происходило рядом с машиной?

– Говорю вам что я не смотрел по сторонам. Я смотрел на тот домик, потому что дверь как раз открылась и этот бегущий человек вышел, нескладно выговорил Холкомб.

– Закрывая лицо шляпой?

– Да.

– Вы не могли видеть его лицо?

– Я...

– Вы видели его лицо, или нет? – настаивал Мейсон.

– Нет, я не видел его лица.

– Тогда, как вы могли знать, что это был я?

– Я думал... Он двигался, как вы... Я получил сведения, что Перри Мейсон скрывается в этом доме и...

– Вот именно, – перебил его Мейсон. – Вы ожидали, что я выбегу. Поэтому, когда этот кто-то выбежал и повел себя так, как по вашему мнению должен был вести себя я...

– Высокий Суд, вношу протест, – перебил Гамильтон Бергер. – Замечание защитника не существенно, не имеет ни чего общего с делом. Допрос свидетеля ведется неправильно.

– Ну, ну, послушаем, кто теперь вносит протесты! – усмехнулся Мейсон.

– Я думаю, что фотографии говорят сами за себя, – заметил судья Осборн.

– Разрешите, – сказал Бергер. – Я хотел бы обратить внимание Суда на то, что это явно нечестное использование свидетеля. Это еще один обман, типичный для защиты. Это...

– Конечно, это обман. Но, такого рода обман не смутит честного свидетеля. Откровенно говоря, глаза сержанта Холкомба были ослеплены вспышками ламп так, как я этого ожидал. Однако, он не является достаточно откровенным или честным, чтобы признать это. А так как он сидит здесь, на скамье свидетелей и дает показания под присягой, то он либо должен говорить правду, либо быть обвиненным в нарушении присяги. Здесь шесть свидетелей, которые делали эти снимки и готовы их опознать. Я хочу, чтобы сержант Холкомб здесь, сейчас, при перекрестном допросе, сказал был ли я тем человеком, выбегающем из домика, либо тем человеком, который стоял с левой стороны, на расстоянии четырех шагов от него с фотоаппаратом, направленным в его сторону, и делал снимки. Что вы скажете, господин сержант?

На лице Холкомба появилась озадаченность.

– Высокий Суд, – сказал Бергер. – Это нечестный вопрос. Это...

– Отклоняю протест, – рявкнул судья Осборн. – Пусть свидетель ответит на вопрос.

– Что вы скажете, сержант? – спросил Мейсон, весело улыбаясь смутившемуся полицейскому. – И помните, что фотографы и фотографии сделанные ими, могут быть использованы против фальшивых показаний.

– Не знаю, – пробормотал сержант Холкомб.

– Благодарю, сержант, этого достаточно. Господин окружной прокурор, вы сказали, что другим свидетелем будет мистер Гоушен. Вызовите его. Послушаем, что скажет мистер Гоушен.

Гамильтон Бергер обратился к судье:

– Высокий Суд, мне не нравятся эти личные выпады...

– Защитник напоминает только о вашем обещании, – сказал судья Осборн, сдерживая смех. – Я должен признать, что он ведет себя более драматично, чем этого требует ситуация, но... прошу вызвать свидетеля, мистер Бергер.

– Я хотел бы попросить высокий суд сделать пятиминутный перерыв, сказал Гамильтон Бергер. – Я должен посоветоваться с коллегами. Эта ситуация застала меня врасплох.

– Высокий Суд, прошу принять во внимание, что обвинитель много раз обещал вызвать свидетеля Гоушена. Я хочу, чтобы свидетель был вызван сейчас же, до того как его научат, что он должен говорить, – отпарировал Мейсон.

– Я чувствую себя оскорбленным высказыванием защитника, – сказал Бергер. – У меня нет намерения учить свидетеля. Ему этого не нужно.

– Ну, тогда вызовите его, – бросил вызов Мейсон.

– Я просил пятиминутный перерыв.

– Я возражаю, – сказал Мейсон.

– Суд отклоняет просьбу, – распорядился судья Осборн. – Суд не видит повода для объявления сейчас перерыва.

– Очень хорошо. Тогда сейчас выйдет свидетель Роско Р.Хансон.

– Мне казалось, что сейчас должен был давать показания Гоушен, сказал Мейсон.

– Я не обязан слушать ни ваших, ни чьих-либо указаний в этом деле. Я могу его вести так, как мне нравится! – крикнул Бергер.

– Недавно господин окружной прокурор бросал вызов в мой адрес. Теперь я бросаю вам вызов. Прошу вызвать свидетеля Гоушена сейчас, как вы это обещали, до того, как вы сможете обсудить с ним это положение.

Гамильтон Бергер мрачно сказал:

– Я просил, чтобы сюда пришел мистер Роско Р.Хансон.

Мейсон усмехнулся.

Судья Осборн стиснул губы в узкую, тонкую линию.

Хансон представился как владелец «Рашинг Крик Меркантайл Компани» рассказал о продаже револьвера и описал внешний вид его покупателя. Он показал реестр оружия, а в нем подпись человека, который купил револьвер. Это было то же самое оружие, которое перед этим было записано и принято как вещественное доказательство.

– Вы встречали потом этого человека? – спросил Бергер.

– Да.

– Кто это был?

– Его зовут Артур Колсон. Я встретил его у вас в бюро, утром шестого числа.

– Задавайте вопросы, – рявкнул Бергер.

– У меня нет никаких вопросов, – мягко сказал Мейсон. – Может быть вы вызовите сейчас мистера Гоушена?

– Высокий Суд, – обратился Бергер к судье Осборну. – Это возмутительно, защита постоянно терзает меня.

– Вы сами это вызвали, – ответил судья Осборн.

– Тем не менее, я чувствую, что такое поведение не правильно, обратил внимание Бергер.

– Неправильно, – согласился судья. – Однако я могу сказать вам, господин прокурор, следующее: вы можете крутить, если хотите. У вас полное право вести дело так, как считаете необходимым. Но, когда дело дойдет до определения намерений, ваше доказательство будет представлено на рассмотрение Суда. Я понял так, что дело тут идет об опознании обвиняемой свидетелем Гоушеном. И это в деле очень важно.

– Да, Высокий Суд.

– Вы обещали, больше того, говорили, смею даже сказать – похвалялись, что вызовите этого свидетеля, чтобы он доказал некое утверждение, которое вы высказали в речи в самом начале заседания. Я скажу вам откровенно, что думаю, но вы сами это вызвали. Я не вчера родился и знаю, что если вы будете тянуть и вертеть до того момента, когда Суд огласит перерыв, то значит в этом деле есть какая-то ваша цель. Суд считает, что такая тактика сильно ослабляет ценность показаний свидетеля Гоушена. Я говорю то, что думаю. Это не Суд Присяжных, а только предварительное слушание. Это дело полностью зависит от Суда, и Суд так к нему и относится. А теперь прошу вести слушание.

Гамильтон Бергер откашлялся, минуту стоял в нерешительности и, наконец, пробормотал:

– Прошу Карла Эверта Гоушена.

Гоушен подошел к месту для свидетелей и во вступительных вопросах сказал, что живет рядом с домом номер семьсот девятнадцать по Соут Гондола. Он запомнил вечер пятого числа этого месяца особенно хорошо, потому что его раздражала машина, шумящая на улице. Взрывы показывали, что у машины что-то не в порядке с распределителем или карбюратором.

– Что вы тогда сделали? – спросил Бергер.

– Я открыл окно с намереньем сказать этим людям чтобы они выключили двигатель или что-нибудь с ним сделали, – ответил Гоушен.

– Вы это сделали?

– Нет.

– Почему?

– Потому что тогда они как раз выключили двигатель.

– Вы видели машину и этих людей?

– Да.

– Далеко они находились от вас?

– По другой стороне аллейки ведущей к гаражу. Это могло быть около двадцати семи, почти тридцати ярдов.

– Фигуры были освещены?

– Фары машины были включены и я мог видеть, как люди двигались. Они заглядывали в гараж, я видел их спины и заметил, как они были одеты.

– Вы можете описать этих людей?

– Да. Одной из этих особ была Люсиль Бартон, обвиняемая по этому делу. На ней был клетчатый плащ и черная шляпа с маленьким красным пером. Шляпа была прилегающей к голове, она надела ее набекрень, на правую сторону. Она была одета так же, когда полиция показала мне ее.

– А ее спутник?

– Ну, что ж, – сказал Гоушен, положив ногу на ногу и проведя ладонью себя по лысине. – Дайте мне время подумать.

Публика рассмеялась. Гамильтон Бергер нахмурился.

– У вас ведь пара глаз, а вы не знаете, что видели?

Гоушен почесал голову.

– У меня ведь и пара ушей, поэтому я слышал, что здесь было минуту назад.

Даже судья Осборн присоединился к смеху, который загремел в зале суда. Когда зал успокоился Бергер попросил мрачным голосом:

– Расскажите точнее что вы видели.

– Я увидел высокого широкоплечего мужчину. Его лица я не видел ни разу. По тому, как он двигался, я сделал вывод, что он молод, то есть может быть и не молод, но производил такое впечатление. У него были длинные ноги, ходил он размашисто. На нем был светлокоричневый плащ и серая шляпа.

– Вы встречали этого человека? Вы можете его опознать?

– Я не уверен в этом теперь, – ответил Гоушен с колебанием, все время поглаживая себя по лысине.

Публика стала хихикать и судья Осборн был вынужден навести порядок.

– Но, вы можете с полной уверенностью опознать обвиняемую? – спросил Гамильтон Бергер.

– Ставлю вопрос под сомнение, как наводящий, подсказывающий ответ, принимающий факт, доказательств которого нет и дающий готовый ответ свидетелю, – запротестовал Мейсон.

– Суд принимает протест.

– Вы точно знаете, как она была одета? – спросил Бергер.

– Да.

– Вы можете сказать что-нибудь о ее росте, возрасте и фигуре?

– Да.

– А тот мужчина? Он напоминает вам ростом кого-нибудь, на кого вы сейчас смотрите?

– Вношу протест. Вопрос наводящий, подсказывающий ответ.

– Суд поддерживает протест.

– Как вы можете описать того человека?

– Вношу протест. Свидетель уже описал его и ответил на этот вопрос.

– Суд поддерживает протест.

– Допрашивайте свидетеля, – рявкнул с раздражением Гамильтон Бергер.

– Вам казалось, что вы видели этого человека потом, правда? – спросил Мейсон.

– Мне и в самом деле так казалось, мистер Мейсон. Да. Это было точно так, как описал сержант Холкомб.

– Другими словами, мужчина, которого вы видели возле гаража в тот вечер, был такого же самого роста и строения, а так же был одет, как тот, которого вы видели в мотеле?

– Да.

– Но, вы никогда не видели лица этого мужчины?

– Нет.

– Когда вы видели его у гаража, он всегда стоял спиной к вам?

– Да.

– Иначе, вы знаете только то, что видели высокого мужчину в светлокоричневом плаще и серой шляпе?

– Да.

– И любой мужчина подобной фигуры и так же одетый, выглядел для вас так же, как тот, которого вы тогда видели?

– Ну, я... нет, не считаю так. Вероятно я мог бы его опознать.

– И вы его опознали, правда? – сказал Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Вы слышали, как сержант показал, что вы опознали мужчину, выбегающего из домика.

– Должно быть я тогда ошибся, – сознался Гоушен. Он был в растерянности и глотал слюну.

– Почему вы считаете, что ошиблись?

– Черт возьми, мистер Мейсон... Вы ведь доказали минуту назад, что это были не вы.

– Другими словами, – сказал Мейсон, – вам было сказано, что мужчина, которого вы видели возле гаража, это никто иной, как Перри Мейсон.

– Так думала полиция.

– Вам так сказали?

– Да.

– И когда вы увидели этого мужчину, выбегающего из домика, вы сказали сержанту Холкомбу: «Это он». Так было?

– Да.

– Вы видели его так же отчетливо, как того человека, на другой стороне аллейки, на которого вы смотрели?

– Ну, правда говоря, эти фары и вспышки со всех сторон, светящие прямо в глаза, делали все вокруг темным, я не мог смотреть.

– Но, вы видели того человека настолько хорошо, что смогли его опознать?

– Да.

– И вы его опознали?

– Да.

– А теперь вы думаете, что ошиблись?

– Должно быть я ошибся.

– Так как человек этот не был тем, которого, как сказала полиция, вы видели возле гаража, правда?

– Ну... что же... я не знаю, как это сказать, мистер Мейсон, но подозреваю, что я попал в ловушку и... прихватил себе пальцы, – жалобно добавил он.

Даже судья Осборн усмехнулся.

– А эта женщина, которую вы видели по другую сторону аллейки, была с мужчиной?

– Да.

– Вы видели ее в том же самом месте и в то же самое время, что и мужчину?

– Да.

– При тех же самых условиях?

– Да.

– Если вы не можете опознать мужчину, то каким образом вы можете опознать женщину?

– Я мог бы опознать женщину, если бы не совершил ошибки.

– Вы опознали какого-то мужчину?

– Да.

– И теперь вы думаете, что это не тот мужчина?

– Да. Это должно быть был кто-то другой.

– Вы видели эту женщину у гаража при таких же самых условиях?

– Да.

– Благодарю, – сказал Мейсон. – Это все.

– А сейчас, – сказал Судья Осборн, сурово глядя на Гамильтона Бергера. – Суд оглашает десятиминутный перерыв.

26

Когда судья Осборн покинул зал суда, Люсиль Бартон повернулась к Перри Мейсону, положила ему руку на локоть и сжала крепко, что даже кожа перчаток натянулась на косточках ее пальцев.

– Вы были великолепны, мистер Мейсон, – шепнула она.

– Это только первый раунд, Люсиль, – сказал Мейсон. – Мы подвергли сомнению показания свидетеля относительно моего опознания, но не забывайте, что вас он опознал и это будет принято, ели мы не найдем какого-нибудь способа доказать, что вас там не было.

– Это правда, – призналась она шепотом.

– Больше того, – говорил Мейсон. – Питкина застрелили из револьвера, который вы получили от Артура Колсона. Кстати говоря, Росс Холистер так же убит и вы получили страховой полис на его жизнь стоимостью двадцать тысяч долларов.

– Но, мистер Мейсон! Разве вы не понимаете? Я любили Росса. Его смерть это большой удар для меня. Мы должны были жениться. Он представлял собой все, что желает женщина: безопасность, чувство, дом.

– Разве можно исключить версию, что вы были бы влюблены в Артура Колсона, который научил бы вас, как можно добыть двадцать тысяч долларов от страхового общества, чтобы потом выйти замуж за него.

– Не валяйте дурака, мистер Мейсон! Вы были таким милым, а теперь вы говорите как окружной прокурор.

– Вы его еще не знаете, – заметил Мейсон. – Вы еще услышите, как он может говорить. Вы не сказали мне, почему вы не послушались моего совета и не сообщили в полицию после обнаружения тела в гараже, когда этот револьвер все еще был в вашей сумочке.

– Мистер Мейсон, я не могу, просто не могу. У меня нет права признаться во всем даже вам.

– Пусть так, – сказал Мейсон. – Я сколько угодно могу здесь вылезать из кожи, но вы обвиняетесь в убийстве и, если вы не расскажете убедительной истории судьям, то будете осуждены за убийство.

– Мистер Мейсон, вы не можете меня из этого вытащить?

– Если я не узнаю правду, то опасаюсь, что не смогу.

– Другие женщины убивают и ничего. Юристы...

– Я знаю, – перебил его Мейсон. – Но, вы находитесь в другом положении. Колсон начал всем этим руководить и убито два человека. Револьвер, из которого застрелен один из них, был у вас перед и после совершения одного из убийств. Вам не удастся так легко объяснить, что у вас не было револьвера, когда это произошло.

– Мистер Мейсон, это не Колсон руководил, как вы это называете, всем.

– Нет? – скептически спросил Мейсон. – Он ничего не сказал и не сделал, что убедило бы меня в его откровенности.

– Он просто хочет быть рядом со мной, мистер Мейсон, – сказала она импульсивно. – Вы должны этому поверить. Вы должны это понять.

Мейсон усмехнулся в ответ.

– Вы не знаете того, кто этим руководил.

– И кто же это?

– Вильям Бартон, – проговорилась она и, испуганная, закрыла рот рукой. – Ах! Я сказала слишком много. Он был бы в ярости, если бы узнал об этом.

Мейсон смотрел на нее циничным, холодным взглядом.

– Это было удачно? – спросил он.

– Что?

– Сделать вид, что это у вас вырвалось?

– Нет... Я жалею, что проговорилась.

– Вы чертовски хитрая молодая женщина. Не знаю, какую ловушку вы ставите на меня в очередной раз, но я не дам себя поймать.

– Они никогда не докажут, что это револьвер принадлежал мне, если вы им этого не скажете.

– Откуда такая уверенность?

– Артур Колсон так мне сказал.

– Этот мечтательный глупец!.. – ужаснулся Мейсон со злостью.

– Он хитрый, мистер Мейсон. И очень умный.

– Согласен, – сказал Мейсон с сарказмом.

– Он говорит, что никогда не позволит им выследить, каким образом этот револьвер оказался в моей квартире.

– Вы были обручены с Холистером, – сказал Мейсон. – Он должен был выехать в понедельник по делам. Вы так же знали об этом и провели тот вечер с Артуром Колсоном. Мне не нравится эта история. Судьям так же не понравится.

– Но, это правда. Артур для меня как брат.

– Холистер знал Артура Колсона?

– Нет, они никогда не встречались.

– Мне не нравится участие Артура в этом деле, – сказал Мейсон.

– Подождите только, – сказала она с гордостью. – Он...

– Что? – поторопил ее Мейсон. – Что он собирается делать?

– Ничего.

Мейсон внимательно смотрел на нее минуту, потом сказал:

– На револьвере есть отпечаток моего пальца. Вам придется, в конце концов объяснить, откуда он там взялся.

Она хитро улыбнулась.

– Артур Колсон сказал мне кое-что. Не бойтесь. Я могу им все объяснить.

27

Когда суд собрался снова, Гамильтон Бергер, еще красный и злой, но уже владеющий собой, сказал:

– Ввести свидетеля Вильяма Бартона.

Люсиль Бартон, сидящая рядом с Мейсоном, шепнула:

– Нет, нет. Не позволяйте ему этого.

Мейсон нехотя повернулся и сказал:

– Сделайте вид, что улыбаетесь.

В ее глазах был виден испуг, губы у нее дрожали.

– Улыбайтесь, – приказал Мейсон. – На вас смотрят.

Она с усилием улыбнулась.

Вильям Бартон, ухоженный, хорошо сложенный мужчина с гривой черных, волнистых волос, контрастирующих с серо-стальными глазами, сел на место для свидетелей с видом серьезного бизнесмена, давая своим поведением понять, что привык больше приказывать, чем слушаться и для него не в новинку быть в центре внимания.

Резким, сильным голосом он назвал Суду свое имя, фамилию, адрес и определил свою профессию как «вкладчик в нефтяные месторождения». Потом он посмотрел на Люсиль в первый раз с тех пор, как появился на месте для свидетелей. Это был быстрый, оценивающий взгляд, лишенный какого-либо чувства. Затем он повернулся в сторону Гамильтона Бергера, ожидая дальнейших вопросов.

– У вас та же самая фамилия, что и у обвиняемой?

– Она носит мою фамилию.

– Вы были когда то ее мужем?

– Да.

– Когда произошел развод?

– Около восемнадцати месяцев назад.

– Решение вошло в силу?

– Да.

– Вы платите алименты?

– Да.

– Вы встречались с ней пятого числа этого месяца?

– Да.

– В какое время?

– Около половины седьмого, может быть немного позже.

– Где?

– Я был в Клубе. Она позвонила и спросила, могу ли я с ней встретиться. Я сказал ей, что встречусь с ней в холле, но предупредил что если она будет устраивать мне сцены...

– Заявляю протест, – перебил его Мейсон. – Это не имеет ничего общего с вопросом, который был задан и на который свидетель уже ответил.

– Очень хорошо, – с раздражением сказал Бергер и продолжил: – Вы встретились с ней в холле Клуба?

– Да.

– Кто был при этом?

– Мы были одни. Только Люсиль и я.

– Что она вам сказала?

– Она сказала, что произошло что-то страшное и что она должна выехать из страны. Она спросила, могу ли я дать ей пятнадцать тысяч долларов наличными взамен ее отказа от всяких претензий на алименты и освобождение от обязанностей.

– Вы платили ей алименты? – еще раз спросил окружной прокурор.

– Да.

– Сколько?

– Двести долларов в неделю.

– Она сказала вам, почему хочет выехать из страны?

– Да.

– Почему?

– Она сказала, что в ее гараже найдено тело мужчины. Наконец, она призналась, что убитый был ее первым мужем и этот факт может испортить ее жизнь.

– Что вы ей ответили?

– Я старался уменьшить сумму, которую она назвала. Я сказал ей, что не смогу собрать такой суммы наличными, что должен буду представить ее предложение своим адвокатам, чтобы узнать, будет ли при таких обстоятельствах ее отказ от алиментов иметь законную силу. Я сказал ей, что мне не нравится эта идея и что она требует слишком много.

– Она приняла ваш ответ, как окончательный?

– Нет. Она сказала, что я должен действовать быстро, потому что она хочет получить ответ до полуночи. Она должна была позвонить мне до этого времени, потому что намеревалась улететь в ту же ночь. Наконец, она согласилась на десять тысяч долларов наличными.

– Она потом позвонила вам?

– Нет. Я виделся со своими адвокатами и приготовился принять ее предложение. Я взял десять тысяч из банка и у меня был готовый для подписи акт отказа от алиментов, но она не связалась со мной.

– И никого с вами не было, когда вы с ней встретились?

– Нет.

– Вы знаете женщину по имени Анита Джордан?

– Я встречал ее как-то.

– Эта женщина была с обвиняемой во время того разговора?

– Нет. Обвиняемая была одна.

– Пожалуйста, спрашиваете вы, господин адвокат, – сказал Бергер вызывающе.

– Вы платите ей алименты на сумму двести долларов в неделю? – спросил Мейсон.

– Да.

– И вы думаете, что Суд поверит в ваши колебания, когда она предложила вам отказ от таких алиментов за пятнадцать тысяч долларов?

– Ну... нет, я только хотел, чтобы она думала, что я колеблюсь.

– Это значит, что вы сказали ей, что вы колебались, так?

– Я хотел произвести такое впечатление... Да.

– Но, в действительности, вы хотели совершить эту сделку?

– Конечно.

– Только как опытный деловой человек, вы делали вид, что это вас не интересует?

– Да.

– И вы сказали ей, что не знаете, оплатится ли вам это?

– Это правда.

– Другими словами, вы ее обманули.

Бартон покраснел.

– Высокий Суд, – сорвался Бергер со своего места. – Вношу протест. Это утверждение оскорбительно для свидетеля.

– Ох, если вам не нравится манера, в которой я выразился, то я могу использовать другое слово для определения этого положения. Иначе говоря, вы сказали бывшей жене неправду, когда с ней разговаривали. Это так?

В глазах Бартона появился блеск гнева.

– Протестую по тому же самому поводу, – сказал Бергер.

– Вы можете ответить да или нет, – подвел итог Мейсон.

Бартон посмотрел на него с яростью.

– Я спрашиваю, – повторил Мейсон, – сказали вы жене неправду? Вы можете сказать коротко: да или нет.

– Но, о чем я должен говорить?

– О вашем желании заключить с ней подобную сделку.

– Я считаю, что это не имеет связи с делом.

– Я считаю, что имеет, – сказал Мейсон.

– А я считаю, что не имеет, – заявил Гамильтон Бергер. – И поэтому протестую. Это неправильное ведение допроса свидетеля.

– Отвожу протест, – сказал судья Осборн.

– Вы сказали ей неправду? – спросил Мейсон.

– Да! – крикнул со злостью Бартон.

– Вы давно знаете Питкина?

– Я встречал его, но не знал, кто он. Это значит, что я не имел понятия, что он был когда-то мужем Люсиль. Когда я узнал об этом, это было для меня потрясением.

– Но, вы видели Питкина?

– Я знал, что он был шофером Арджила. Мистер Арджил является членом Клуба, к которому я принадлежу. В Клуб приходят многие нефтяники.

– Так как вы интересовались спекуляциями на нефти, так же как Арджил, Холистер, Гейтс и другие члены Клуба, вы должны были много знать друг о друге?

– Нет. Арджил, Холистер и Гейтс были компаньонами. Они интересовались определенными арендами. Я же интересовался совершенно другими вещами, несмотря на то, что в общем-то мы работали в одной области. Я не хотел, чтобы они узнали, что я делаю, так же как они не хотели, чтобы я узнал, чем занимаются их компания. Когда мы встречались, мы разговаривали, иногда спросили об общих условиях, но не имели много общего.

– Вы разговаривали когда-нибудь с мистером Питкиным?

– Да, но только по делам сугубо личным.

– Вы пытались узнать от него, что делали эти трое?

– Высокий Суд, это уже второй оскорбительный вопрос! – гневно выкрикнул Гамильтон Бергер. – Совершенно незаслуженный.

– У вас есть какие-нибудь доказательства, подтверждающие это обвинение? – спросил судья Осборн.

– Нет, Высокий Суд, – гладко ответил Мейсон. – Этот вопрос – только попытка выявить правду.

– Поддерживаю протест, – сказал судья Осборн. – Но, вы можете спросить его, о чем он разговаривал с мистером Питкиным.

– О чем вы разговаривали с Питкиным? И почему?

Бартон, уже здорово разозлился, ответил:

– Я хотел нанять временно шофера. Я узнал о некотором обществе, которое является чем-то вроде бюро по найму и специализируется в этих делах. Я видел его, когда он ждал как-то перед Клубом. Я спросил его, что он знает об этом обществе.

– И он знал?

– Да. Он дал мне адрес. Общество называется Бюро Обмена Шоферов, номер телефона можно найти в справочнике. Они записывают там шоферов, которые хотели бы подработать в свободные дни. Кажется, что общество организованно на основе кооперации. Члены работают в разное время и почти всегда там можно нанять шофера на пару часов или на весь день.

– Питкин принадлежал к этому обществу?

– Не знаю. Он говорил, что принадлежал. По четвергам он был всегда свободен, а в среду кончал работу в шесть. Снова на работу он должен был являться в пятницу утром. Он сказал мне, что охотно будет работать у меня в свободные дни, а если мне нужен будет шофер в другое время, я смогу воспользоваться услугами общества.

– У вас нет уже никаких чувств по отношению к обвиняемой, то есть к вашей бывшей жене? – спросил Мейсон.

– Я очень люблю Люсиль, по своему, конечно.

– И, желая показаться хитрым, вы посоветовали ей, чтобы она, не говоря ничего и никому, подбросила револьвер рядом с телом, чтобы сделать вид, будто это самоубийство?

– Это неправда. У вас нет доказательств. Обвиняемая могла это утверждать, но это абсурд. Ваше обвинение совершенно фальшивое и я презираю его.

– Разве вы не сообщили ей никакой идеи о том, как выйти из того положения, в котором она оказалась?

– Конечно, нет.

– Но, вы утверждаете, что она вам не равнодушна.

– Да.

– И вы отнеслись к предложенной ею сделке хладнокровно, рассматривая ее, как к обычное деловое предложение?

– Нет. Меня интересует Люсиль. Я хотел лишь убедиться в том, что она не напрасно истратит эти деньги.

– Однако, чувства, которые вы испытываете по отношению к своей бывшей жене, дружба, уважение или желание присмотреть за тем, чтобы какой-нибудь хитрец не ободрал ее, не помешали вам пытаться самому ободрать ее, давая ей на пять тысяч долларов меньше? – сладко заметил Мейсон.

– Я не хотел ее обмануть.

– Но, тогда зачем вы скрыли желание принять ее предложение?

Бартон подумал минуту и сказал:

– Думаю, что по привычке. В делах не проявляют заранее удовлетворения от сделки.

– Ну, ну, – сказал Мейсон. – Вы знали, что делаете. Вы сознательно скрыли желание совершить эту сделку.

– Об этом вы говорили уже несколько раз, – перебил Гамильтон Бергер.

– Я считаю, что защитник имеет право говорить об этом. Это указывает на мотивы действий свидетеля и делает Суду возможность оценить его характер, – ответил судья Осборн.

– Хорошо! – вдруг выкрикнул Бартон. – Я обманул ее. Я заметил, что мне подвертывается случай заключить выгодную сделку и хотел этим воспользоваться. Что в этом плохого?

– Ничего, – ответил Мейсон. – И я очень вам благодарен за похвальную откровенность, мистер Бартон. А теперь еще одна деталь. Как вы сообщили, обвиняемая в конце призналась, что в гараже было тело ее первого мужа?

– Я не говорил этого.

– Прошу секретаря Суда прочитать протокол для того, чтобы напомнить то, что сказал свидетель.

Наступила тишина, полная беспокойства, во время которой секретарь Суда перелистывал страницы, в поисках требуемого абзаца. Вильям Бартон поерзал в кресле.

– Я нашел это место, – отозвался секретарь. – Вопрос: «Она сказала вам, почему хочет выехать из страны?» Ответ: «Да». Вопрос: «Почему?» Ответ: «Она сказала, что в ее гараже найдено тело мужчины. Наконец, она призналась, что убитый был ее первым мужем и этот факт может испортить ее жизнь.»

– Благодарю, – сказал Мейсон. – Прошу мне объяснить, мистер Бартон, что вы имели в виду, когда говорили: «наконец, она призналась», что это было тело ее первого мужа?

– Ну, что в конце она призналась. И это все.

– Она не сказала этого сразу?

– Нет.

– Только после вопросов с вашей стороны?

– Наверное так.

– Значит ли это, что вы разговаривали на эту тему и у вас создалось впечатление, что она что-то скрывает, допытывались ли вы, что это?

– Можно сказать и так.

– Чтобы вынудить от нее это «признание наконец», вам пришлось использовать нажим?

– Ну, что же, до определенной степени, да.

– Вы сказали ей, что не сможете помочь, если она не скажет вам правды или что-то в этом роде?

– Да.

– Следовательно, она в конце концов сказала вам правду?

– Да.

– И тогда вы взялись ей помогать?

– Нет!

– Но вы ведь сказали, что поможете ей, если она скажет вам правду. До тех пор, пока она этого не сделает, вы ничего не можете обещать ей. Поэтому она «в конце призналась» в том, какая была правда. Должен ли я это понимать так, что вы не сдержали своего обещания?

Бартон заколебался, положил ногу на ногу и посмотрел умоляюще на Бергера.

– Так было? – настаивал Мейсон.

– Я не помог ей, – пробормотал Бартон.

– Именно так я и думал, – с презрением сказал Мейсон. – Это все, мистер Бартон.

Бартон сошел с места для свидетелей и повернулся в сторону стола за которым сидел Мейсон, как бы желал что-то сделать, но увидел холодный, твердый блеск в глазах адвоката, раздумал и отошел.

– Пусть подойдет к свидетельскому месту Артур Колсон, – сказал Бергер, не обращая внимания на Бартона.

Артур Колсон подошел к месту для свидетелей. Его глаза неспокойно и оценивающе метались по залу, однако старательно уходили в сторону от стола окружного прокурора, и стола за которым сидел Мейсон и Люсиль.

На вопрос Суда Колсон назвал свое имя, фамилию, возраст, адрес и профессию. Гамильтон Бергер достал револьвер.

– Я хочу вам показать револьвер Смит и Вессон, тридцать восьмого калибра, номер «С шестьсот пятьдесят восемьдесят восемь». Вы видели его уже когда-нибудь?

Колсон достал из кармана листок бумаги и прочитал по нему следующую фразу:

– Отказываюсь от ответа на этот вопрос, так как он может быть использован против меня.

– Вы купили этот револьвер в «Рашинг Крик Меркантайл Компани»?

– Отказываюсь от ответа на этот вопрос, так как он может быть использован против меня.

– Вы вписали имя Росса П.Холистера в реестр?

– Отказываюсь от ответа по той же причине.

– Вы убили Хартвелла Л.Питкина?

– Нет.

– Вы его знали?

– Нет, не знал.

– Это вы положили этот револьвер рядом с телом Хартвелла Л.Питкина в гараже на Соут Гондола семьсот девятнадцать пятого числа этого месяца?

– Нет.

– А в другое время?

– Нет.

– Это все, – сказал Гамильтон Бергер.

– Минуточку, – отозвался Мейсон. – Еще один вопрос к свидетелю. Это оружие было когда-нибудь вашей собственностью?

– Отказываюсь от ответа на этот вопрос, так как он может быть использован против меня.

– У вас был когда-нибудь ключ от квартиры Люсиль Бартон?

– Нет.

– Я покажу вам два письма отпечатанные на машинке, – сказал Мейсон. Одно из писем было адресовано в Детективное Агентство Дрейка, второе мне. В первом письме речь идет о ключе к квартире Люсиль Бартон. Во втором – о ключе к ее секретеру. Вы писали какое-нибудь из этих писем?

– Нет. Не писал.

– Это все, – сказал Мейсон.

– Это все, – объявил Бергер.

Слово взял судья Осборн:

– В виду неудовлетворительных ответов свидетеля на вопросы, имеющие большое значение в этом деле, Суд считает, что бюро окружного прокурора должно предпринять шаги для более полного выяснения ситуации.

– Хорошо, Высокий Суд, – сказал Бергер усталым голосом. – Мы отдаем себе отчет в разных возможностях.

– И привлечениях, – сказал судья Осборн.

– И привлечениях, – повторил Бергер.

– Очень хорошо. Суд объявляет перерыв до четырнадцати часов. Обвиняемая должна оставаться под арестом. Свидетели, вызванные в Суд, должны явиться в четырнадцать часов.

Когда публика поднялась с мест и направилась к выходу, Мейсон дал знак Полу Дрейку подойти к нему.

– Боюсь, что не смогу пойти с тобой на обед, Пол.

– Почему, Перри?

– Я должен несколько раз поговорить по телефону, а это может продлиться больше часа. Но, ты забери Деллу на хороший бифштекс.

– Сердца у тебя нет, – запротестовал Дрейк с улыбкой.

– Есть, – сказал Мейсон. – Оно так долго стояло у меня в пятках, что я не буду чувствовать себя хорошо до тех пор, пока оно снова не окажется на своем месте.

28

В четырнадцать часов, когда Суд собрался вновь, Гамильтон Бергер, явно чем-то обеспокоенный, сказал:

– Высокий Суд, в этом деле образовалось особое положение. У меня были все поводы для того, чтобы считать возможным соединение Перри Мейсона с орудием преступления, так как на револьвере был найден отпечаток его пальца. У меня была надежда доказать, что Мейсон был с обвиняемой около гаража в то время, когда там был убит человек. Опознание, как доказательство было отброшено с помощью хитрого юридического трюка, на что я хотел бы обратить внимание Высокого Суда. Свидетель наверняка мог бы провести опознание.

– Да, конечно, – ответил судья Осборн. – Таковы отрицательные стороны доказательств основанных на опознании. Свидетель увидел высокого мужчину в светлокоричневом плаще и серой шляпе. Он не видел вблизи его лица. Много мужчин могут соответствовать такому описанию. Опознание женщины более убедительно, благодаря описанию ее оригинальной одежды, но высоких мужчин в светлокоричневых плащах и серых шляпах было в городе в то время, когда Гоушен видел тех людей возле гаража, вероятно, несколько тысяч.

– Но, только один Перри Мейсон мог оставить отпечаток пальца на внутренней стороне револьвера принадлежащего его клиентке, – ответил Бергер.

– Вы еще не доказали, что револьвер принадлежал его клиентке, сказал Осборн.

– Признаю, Высокий Суд, что дело немного осложнилось, – ответил Бергер, – но, если Высокий Суд позволит мне действовать, то думаю, что он сможет вполне оценить тот трюк, благодаря которому свидетеля ввели в заблуждение.

Судья Осборн усмехнулся:

– Суд позволит вам действовать, если вы будете представлять доказательства, мистер Бергер.

– Очень хорошо. Прошу вызвать Сэди Милфорд.

Сэди Милфорд, ухоженная женщина около сорока лет, была администратором дома, в котором жила Люсиль Бартон. Она показала, что гаражи принадлежали квартирам и закрывались. Квартира номер двести восемь так же имела гараж и Люсиль Бартон получила запасные ключи и к квартире и к гаражу, когда въехала.

– Кто имел эти ключи?

– Люсиль Бартон.

– У вас есть подтверждение получения?

– Да.

– На нем есть подпись Люсиль Бартон?

– Да.

– Она подписала в вашем присутствии?

– Да.

– Я хочу присоединить это к доказательствам, – сказал Гамильтон Бергер.

– Не возражаю, – сказал Мейсон.

– Вы хотите задавать вопросы, господин защитник?

– Да.

Мейсон взял в руки подтверждение и спросил:

– Это вы дали Люсиль Бартон четыре ключа, два от квартиры и два от гаража?

– Да.

– Благодарю, – сказал Мейсон. – Это все.

Следующим свидетелем Бергера был работник заправочной станции, который показал, что пятого числа этого месяца, около шести часов вечера, Люсиль Бартон подъехала к станции на шевроле со светло-коричневым кузовом. Работник обнаружил, что двигатель был так разрегулирован, что машина непрерывно подпрыгивала и выхлопная труба стреляла. Он отрегулировал все, что мог, но у него не было достаточно времени и соответствующих инструментов и он исправил только так, чтобы машина не грохотала во время езды.

– В котором часу обвиняемая приехала? – спросил Гамильтон Бергер.

– Это было каких-то пятнадцать или двадцать минут седьмого.

– Кто вел машину?

– Люсиль Бартон.

– Вы знали ее до этого?

– Да. Она всегда покупает бензин у нас.

– Люсиль Бартон и обвиняемая, сидящая возле мистера Мейсона это одно и то же лицо?

– Да.

– Это все, – сказал Бергер.

– Это все, – повторил Мейсон улыбаясь. – У меня нет вопросов к свидетелю.

– Вызвать Стефана Арджила, – распорядился Бергер.

Арджил занял место свидетеля и сказал, что живет на Вест Казино Буливар, девятьсот тридцать девять, ему пятьдесят пять лет. Он подтвердил, что Хартвелл Л.Питкин работал у него в качестве шофера и что Питкин работал у него до своей смерти.

– Когда вы видели Питкина в последний раз? – Спросил Бергер.

– Сразу же после пяти часов вечера пятого числа.

– Где он тогда был?

– Перед зданием, в котором размещен офис мистера Мейсона. Я ждал Мейсона и вдруг вспомнил, что у Хартвелла свободный вечер. Я спустился вниз и, хотя был на него зол, сказал ему чтобы он забрал машину и ехал домой.

– Вы знаете, что случилось потом?

– Знаю только, что машина была на месте, когда я вернулся из больницы домой.

– Когда это было?

– Это могло быть... это было после возвращения из больницы, где я посещал пострадавшего и оговорил с ним условия возмещения и...

– Не говорите о том деле, – перебил его Гамильтон Бергер. Успокойтесь и скажите нам, что вы знаете об этом деле?

– Я вернулся домой около девяти часов тридцати минут, может быть, было десять и машина была на своем месте.

– Можете задавать вопросы, – сказал Бергер Мейсону.

– Откуда вы знаете, что машина была на месте? – спросил Мейсон.

– Ну, потому что... должна была там быть. Двери гаража были закрыты.

– Но вы не проверили после возвращения домой, действительно ли стоит машина там?

– Нет.

– А как вы вернулись домой?

– Меня привез работник страховой компании.

– В котором часу он вас привез?

– Между половиной десятого и десятью.

– И вы пошли сразу спать?

– Нет, я лег одиннадцати.

– Когда вы заглянули в гараж, чтобы проверить, стоит ли там машина?

– Около двух часов ночи. Мне позвонили из полиции и сообщили, что случилось с моим шофером. Мне задали несколько вопросов и сказали, что сейчас приедут, поэтому я оделся и, собственно, спустился в гараж, когда подъехала полиция.

– Ваша машина стояла в гараже?

– Да.

– Мне кажется, что вы на меня обижены, мистер Арджил, – сказал Мейсон.

– Лично я считаю, что вы достойны презрения, – ответил Арджил.

– Почему?

– Вы знали о том, что у меня имелись причины предполагать, что у моего шофера было дорожное происшествие и вынудили меня возместить ущерб по необоснованным требованиям. Предупреждаю вас, мистер Мейсон, что подам на вас в Суд за обман и...

– Так вы думали, что это ваш шофер вел машину?

– Конечно. Я-то уж точно не сидел за рулем. Однако я отвечал за действия моего работника.

– Это имеет какую-нибудь связь с делом? – спросил судья Осборн.

– Я считаю, что это объясняет мотивы и враждебную позицию свидетеля, – ответил Мейсон.

– Ну, конечно, выясним это обстоятельство, если защитник желает, сказал Бергер, с удовлетворением потирая руки. – Я хотел бы прояснить все факты.

– И вы обо всем узнаете, – отпарировал Мейсон. – Мистер Арджил, вы можете рассказать нам свою версию происшествий?

– Пятого, около трех часов дня мистер Мейсон пришел ко мне домой. Питкин присутствовал при разговоре. Мистер Мейсон объявил мне, что имеет неопровержимые доказательства того, что моя машина вызвала несчастный случай и уехала с места происшествия. В этом несчастном случае его клиент серьезно пострадал. Он обратил мое внимание на следы столкновения на корпусе машины и... ну, что же, я подумал, что он прав.

– Почему вы думали, что я прав? – спросил Мейсон.

– Потому что у моего шофера были какие-то неприятности с машиной в тот день. Он хотел сказать, что машина была украдена и просил меня пойти вместе с ним в полицию и выяснить обстоятельства, при которых это случилось. Я пришел с ним на то место, где он оставил машину. Я заметил что он пил и был чем-то обеспокоен. Я был довольно скептически настроен по отношению к нему, но опасался, что он во что-то впутался. Я вернулся в Клуб и позвонил в полицию, сообщив о краже машины. Лично я считаю, что машину никогда не крали. Полиция нашла ее в торговом районе, где она стояла перед пожарным гидрантом.

– И поэтому, выслушав то, что сказал вам я, вы решили, что дешевле будет найти Финчли и договориться с ним за спиной его адвоката, правда? спросил Мейсон.

– Я не думал о чем-то таком.

– Но, вы это сделали, не так ли?

– Я, узнав, что человек серьезно ранен, хотел для него что-нибудь сделать. Я очень был расстроен всем этим. Я пошел в ваш офис и пытался встретиться с вами, но безуспешно. Очевидно вы находитесь у своей клиентки, Люсиль Бартон.

– Вы уверены в том, что я там был? – спросил Мейсон.

– Нет, не уверен.

– У вас есть какая-то причина предполагать, что я там был?

– Насколько я понял, полиция... Я беру назад свои слова. Ответ будет: нет. Я не знаю, где вы были.

– Прекрасно. Вы были у меня в офисе и вам сказали, что я вышел?

– Да.

– Где находился в это время ваш шофер?

– Он сидел в моей машине марки «бьюик», поставленной перед зданием, в котором расположен ваш офис.

– Вы нашли там место для стоянки?

– Мой шофер нашел. Когда я вышел перед главным входом, я заметил, что там нет места для стоянки, поэтому я сказал ему, чтобы он крутился вокруг до тех пор, пока не найдет свободного места вблизи входа. Он почти тотчас же такое место нашел.

– Итак, вы ждали меня?

– Да. Около шести я позвонил моему страховому агенту и сказал ему, что пытаюсь договориться с вами по делу об установлении суммы возмещения причиненного ущерба. Мне просто пришло в голову, что не разумно устраивать такие дела без договоренности с ним.

– Очевидно, страховой агент подсказал вам, сколько это будет приблизительно стоить и что значительно дешевле будет договориться непосредственно с пострадавшим.

– Мой страховой агент просил меня подождать его в холле и не разговаривать с вами ни под каким видом до того, как я с ним встречусь. Когда он приехал, я целиком передал ведение дела в его руки.

– Но, вы пошли в больницу и пытались сами договориться с моим клиентом за моей спиной, правда?

– За вашей спиной! Не знаю, что вы понимаете под этим. Я пытался с вами все обсудить, но вас не было в офисе. У меня не было возможности целый день ждать юриста, который гоняется за разведенной женщиной. Мое время дорого!

– Когда страховое общество уже установило величину возмещения, вы дополнительно заплатили из своего кармана некоторую сумму, не так ли?

– Да, это правда.

– Почему вы это сделали?

– Потому, что я считал, что этому молодому человеку положено больше, чем давало страховое общество. Я не филантроп, но с другой стороны, не могу экономить деньги на страданиях молодого парня.

– Очень благородные чувства, – заметил Мейсон, – только... не хотите ли вы убедить Суд, что, на основании моих слов, вы не только признались в ответственности за происшествие, но еще и дополнительно заплатили некоторую сумму?

– Я думал, когда вы мне сказали о столкновении, что у вас есть доказательства... Я думал, что они у вас действительно есть.

Мейсон улыбнулся.

– Какой благородный, очень благородный и лицемерный мистер Арджил. Вы считаете меня достойным презрения, а сами дает взятку портье, чтобы тот показал о том, что вы не выходили из Клуба в тот день. Неужели вы так боялись быть замешанным в том, что ваш шофер мог сделать?

– Это неправда!

– Вы дали портье деньги?

– Чаевые, как всегда.

– Сколько?

– Это не имеет отношения к делу.

– Сколько?

– Заявляю протест, Высокий Суд, – закричал Бергер, срываясь со своего места. – Этого человека специально изводят не имеющими отношения к делу вопросами...

– Отвожу протест, – фыркнул судья Осборн.

– Сколько? – спросил Мейсон.

– Я думал, что дал ему пять долларов, но я выпил в тот день несколько рюмок и было темно. Потом я понял, что у меня не хватает денег, поэтому догадался, что, наверное, ошибся и дал ему больше.

– Сто долларов?

– Наверное так.

– По ошибке?

– По ошибке.

– Вы не управляли машиной третьего дня. Вы в этом уверены?

– Да.

– В таком случае, вы знали уже тогда, что единственным человеком, который мог вызвать несчастный случай, был ваш шофер.

– Кто-нибудь мог украсть машину.

– Если бы это было так, то вы не отвечали бы за последствия, ответил Мейсон. – Как деловой человек, вы хорошо об этом знаете, мистер Арджил.

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – сказал Арджил. – После вашего ухода я прижал шофера и он признался в конце концов, что совершил наезд и сбежал. Он признался так же в том, что желая избежать ответственности, солгал, говоря о краже машины.

– Ну так, – заметил Мейсон. – А теперь вы пришли к выводу, что это неправда?

– Вы говорите о том, что вы мне сказали? Что моя машина была замешана в дорожном происшествии?

– Пусть будет так.

– То, что вы мне сказали, было ложью. Ложью абсолютной и полной. Какой-то человек по имени Каффи виноват в происшествии.

– Кстати, – перебил его Мейсон. – Вы и представитель страхового общества пошли к молодому Финчли и грозили ему Судом за вымогание денег под фальшивым предлогом. Вы так же потребовали их возврата.

– Да, мы объяснили ему, что эти деньги не принадлежат ему с точки зрения закона или точки зрения справедливости.

– И что он на это ответил?

– Что вы посоветовали ему задержать деньги, потому что это была добровольная выплата, которую нельзя отобрать и что вы отучите этих страховых агентов пытаться перехитрить адвоката.

Судья Осборн широко улыбнулся.

– Да, – подтвердил Мейсон. – Но, как вы думаете, почему Питкин признался в том, что совершил наезд, когда в действительности он этого не делал?

– Не знаю, – ответил Арджил, – хотя хотел бы знать. Я думал над этим и пытался найти ответ, но не понимаю этого. Мне кажется, что Питкин был шантажистом. Без сомнения, у него была причина так поступить. Что-то там происходило в его испорченном мозгу, чего я понять не могу.

– Вы его освободили в среду после шести, несмотря на то, что он признался в совершении наезда и бегстве, – заметил Мейсон.

– Я могу вам это объяснить.

– Пожалуйста, объясните.

– Я знал, что мой шофер подрабатывал в свободные дни и вечера. Он говорил как-то, что является членом общества шоферов и что работает в свободные дни, поэтому я знал, как это важно, чтобы он не опоздал. Тем более, что шоферов нанимают раньше. Я сам человек дела и знаю, как чувствовал бы себя, ожидая водителя, который не является вовремя. Я позволил ему идти, но сделал этого не ради него, а лишь ради его коллег из общества.

– Вам не пришло в голову, что именно тогда это могло произойти? спокойно спросил Мейсон.

– О чем вы говорите?

– О том, что Питкин куда-то спешил. Он должен был встретиться с кем-то, для кого работал пятого и, вместо того, чтобы отправить машину домой лично, попросил коллегу, чтобы он сделал это за него, а сам сразу же отправился туда, куда он перед этим нанялся.

Арджил соображал минуту, прежде чем сказал:

– Может быть, именно так все и было.

– Вы нанимали шоферов из общества, когда у Питкина были свободные дни? – спросил Мейсон.

– Нет, никогда. Если бы мне нужен был шофер в те дни, то я наверняка договорился бы с Питкиным и заплатил бы ему добавочно за работу в выходной.

– Я дам вам список с пятнадцатью именами. Прошу сказать, знаете ли вы кого-нибудь из этих людей, мистер Арджил, – попросил Мейсон.

– Для чего все это? – сердито спросил Гамильтон Бергер.

– Это может выяснить, почему шофер Питкин утверждал, что виноват в происшествии, хотя на самом деле не имел с этим ничего общего, – ответил Мейсон.

– Очень хорошо, – сказал Бергер. – Я ничего в этом не понимаю. Мне кажется, Высокий Суд, что этот допрос не только ни до чего нас не доведет, но мы будем свидетелями еще одного трюка защитника.

– Может быть и так, но это многообещающий трюк, – сказал судья улыбаясь. – Мне кажется, что мистер Мейсон даже уже что-то поймал...

Арджил надел очки, посмотрел на список, почесал в голове и сказал:

– Просмотр этого списка продлиться несколько минут, мистер Мейсон.

– Очень хорошо, – отозвался судья Осборн. – Объявляю перерыв на пятнадцать минут, во время которого вы тоже можете просмотреть список, мистер Бергер, и поговорить о нем со свидетелем. Объявляю перерыв.

Судья Осборн вышел из зала. Мейсон встал, потянулся, зевнул с разученным равнодушием, подошел к Трэггу и предложил:

– Может быть мы отойдем куба-нибудь в сторону и поговорим, лейтенант?

Трэгг кивнул головой и они отошли в сторону.

– Спасибо за допрос Холкомба, – сказал Трэгг, улыбаясь. – Он все время хвастался тем, как выследил вас и привез Гоушена, который вас опознал, а я не смог этого сделать. Кажется, что после того, что было сегодня в Суде, он немного притихнет. Само собой разумеется, что я говорю вам это неофициально, а только между нами.

– Конечно, – ответил Мейсон. – А так, продолжая разговор между нами, чтобы вы сказали о маленькой прогулке?

– Куда?

– В жилой район.

– Вы думаете, что у нас есть на это время?

– Думаю, что у нас много времени.

– Мы не можем поехать туда и вернуться в течении пятнадцати минут.

– Я думаю, что когда Арджил увидит этот список, ему потребуется больше времени, чем пятнадцать минут... Он... Бергер идет в нашу сторону.

Гамильтон Бергер двигался с тяжелым достоинством человека, вынужденного договариваться с кем-то, к кому он чувствует презрительную ненависть. Он сказал:

– Этот список свидетелей, это что-то важное, мистер Мейсон?

– Да, это нечто важное.

– Арджил ничего не может сказать, пока не сравнит этого списка со списком акционеров. Он говорит, что у него нет памяти на имена, но ему кажется, что почти все из этого списка являются акционерами одного из обществ. Если вы хотите получить ответ на этот вопрос, нужно будет отложить дело до завтра.

– Это мне подходит, – ответил Мейсон.

– Но, мне не подходит, – сказал Бергер.

– Я хочу, чтобы он ответил на мой вопрос, – упирался Мейсон.

– Ну, хорошо, – согласился Бергер через минуту колебаний. – Мы отложим дело до завтра по вашему требованию.

– Вы объясните это судье? – спросил Мейсон.

– Хорошо, – согласился Бергер и отошел.

– Итак, если вы готовы, лейтенант, поедем, – обернулся Мейсон к Трэггу. – Но... возьмем лучше вашу машину.

– Черт бы вас побрал, Мейсон, вы знаете, что делаете? – спросил Трэгг.

– Надеюсь, что знаю, – ответил адвокат.

29

Трэгг въехал задним ходом в аллейку, которую ему указал Мейсон.

– С этого места мы можем наблюдать за домом, – сказал юрист.

– Что вы, собственно, собираетесь делать? – спросил Трэгг.

– Холистер выехал на пару дней?

– Да.

– Когда вы нашли машину и тело, вы не обратили внимание на то, что имело большое значение, – сказал Мейсон.

– О чем вы говорите?

– О багаже. Когда выезжают на пару дней, то забирают с собой багаж.

– Это правда.

– Кроме того, тело было найдено в необыкновенном положении, – добавил Мейсон. – Как вы думаете, лейтенант, какой вывод напрашивается из всего этого?

– Это можно объяснить только тем, что тело было вложено в багажник, ответил Трэгг.

– Именно. А мог это быть багажник машины Холистера?

– Мог.

– Пришел Арджил. Ну и спешит же он, правда?

– Он должен думать о многих делах, – сказал Трэгг. – Могу себе представить, что этот процесс все перемешал в его распорядке.

Мейсон потянулся, зевнул и сказал:

– Я так же думаю.

– Что будем делать теперь? – спросил Трэгг.

– Подождем. У вас здесь есть радио?

– Да.

– Проверьте, хорошо ли оно действует. Пожалуйста, соединитесь с Управлением полиции и спросите, который час.

– Чего вы хотите, черт возьми?! Что за идея?

– Мне пришло в голову, что я забрал вас довольно бесцеремонно, Бергер может захотеть с вами поговорить. Думаю, что фиаско этого опознания...

Трэгг усмехнулся и сказал:

– Это было прекрасно! Могу вам смело сказать, Мейсон, что у меня было желание подпрыгнуть от радости... лично, надо понимать, не официально.

Трэгг настроил радио, соединился с Управление и спросил не искал ли его кто. Затем удобно откинулся на спинку сиденья и закурил сигару.

– Мейсон, расскажите, наконец, чего мы ждем? Если вы хотите встретиться с Арджилом, почему мы прямо не зайдем к нему?

– Позвольте ему действовать так, как он хочет. Он... А вот и он.

Арджил выбежал из дома, держа в одной руке чемодан, в другой сумку. Он бросил все в салон своего бьюика и завел двигатель.

– Если теперь вы начнете за ним гнаться и включите сирену, то заставите его действовать.

– Включить сирену! – воскликнул Трэгг. – Что он такого сделал?

– Поезжайте за ним, тогда увидите, что он сделает, – пожал плечами Мейсон. – В худшем случае вы сможете остановить его за превышение дозволенной скорости.

– Черт побери, – выругался Трэгг. – Я не из службы движения. Я...

– Вы хотите поймать преступника, или нет? – спросил Мейсон.

Трэгг резко посмотрел на него и ответил:

– Хочу.

– Ну, тогда поезжайте за машиной Арджила.

Трэгг завел двигатель и двинулся за бьюиком. Через минуту бьюик прибавил газ и большая полицейская машина резко рванула вперед.

– Ну, он и едет!

– С какой скоростью здесь можно ехать? – спросил Мейсон.

– Тридцать пять миль, – ответил Трэгг. – Но, он делает свыше пятидесяти. Он не должен так ехать.

– Включите сирену, – попросил Мейсон.

– Хорошо, – сказал Трэгг. – Сравняемся с ним и...

– Включите сирену, – нетерпеливо повторил Мейсон и нажал на кнопку. Раздался вой сирены.

– Черт возьми, не делайте этого, – сказал Трэгг, быстро выключая сирену. – Я...

Арджил обеспокоенно оглянулся, увидел полицейскую машину позади и прибавил газ.

– Вы что-нибудь понимаете? – спросил лейтенант Трэгг. – Что за идиот... Мейсон, он удирает!

– Конечно удирает, – сказал Мейсон. – А вы что делаете?

– Сейчас увидите, – сказал Трэгг. Он включил сирену.

Арджил резко повернул налево, чуть не опрокинувшись при этом.

– Держись, – сказал Трэгг. – Теперь вы увидите, как нужно ездить.

Он включил вторую скорость, с заносом и писком шин свернул в боковую улицу и выровнял скорость.

– Я научился этому во время сухого закона, – сказал он.

– Он снова собирается повернуть! – закричал Мейсон.

– Мы его от этого вылечим, – сказал Трэгг. – Хороший полицейский должен поворачивать гораздо быстрее, чем... Держите шляпу, Мейсон. Трэгг взял поворот на такой скорости, что на асфальте остался черный след шин.

– Кажется теперь он будет ехать прямо, – заметил Мейсон. – Доставай револьвер, Трэгг. Он может стрелять, чтобы от нас отделаться.

– Почему он так удирает? – спросил Трэгг.

– Боится обвинения в убийстве Хартвелла Л.Питкина и Росса П.Холистера – ответил Мейсон, закуривая сигарету. – Может...

Трэгг уже говорил по рации:

– Управление? Это лейтенант Трэгг, машина номер сорок два. Преследую подозреваемого в убийстве, едущего в черном бьюике номер девять У шестьдесят три семьдесят. Мы находимся на север от Хикман Авеню, между Восемнадцатой и Девятнадцатой улицами. Пришлите помощь. Я включил сирену.

Трэгг достал револьвер из кобуры.

– У вас есть оружие, Мейсон? – спросил он.

– Я добропорядочный и законопослушный гражданин, – ответил Мейсон.

– Сейчас вы мой заместитель, – коротко сказал Трэгг. – В ящичке перед вами лежит револьвер. Возьмите его. Вы действительно что-то знаете об этом типе?

– Конечно, – ответил Мейсон. – Если бы не знал, мы бы с вами не теряли времени. Я не мог ничего доказать до тех пор, пока он не стал удирать. Я должен был что-то сделать, чтобы он запаниковал и тем самым выдал себя.

– Кажется, именно это он сейчас и делает, – сказал Трэгг, сжимая руль. – Мы едем сейчас со скоростью восемьдесят миль в час.

– Он хочет удрать на прямой.

– Благодаря моей сирене перед ним пустая дорога, – сказал Трэгг. Но, если бы я ее выключил, мы на кого-нибудь налетели бы и разбились.

– Не выключайте сирену, лейтенант. Рано или поздно мы его поймаем, а это бегство – последний гвоздь в его гроб. Он... внимание!

Какая-то машина выскочила из боковой улицы. Водитель услышал сирену, увидел удирающий бьюик и полицейскую машину Трэгга и попытался съехать в сторону, к тротуару.

Арджил резко свернул, чтобы избежать столкновения. Его машину занесло и она стала опасно подскакивать, потом развернулась вокруг оси, съехала с дороги на двух колесах и рухнула на насыпи, переворачиваясь на крышу.

Лейтенант Трэгг нажал на тормоз. Мейсон минуту смотрел, не выходит ли Арджил из разбитой машины и, наконец, сказал:

– Все, господин лейтенант. Я уже не могу быть вашим заместителем.

Сказав это, он отрыл ящик и положил револьвер на место.

30

Пол Дрейк, Делла Стрит и Перри Мейсон отдыхали после пережитых эмоций в личном кабинете Мейсона.

Делла Стрит присела на край стола, охватив сплетенными руками колено. Мейсон сидел откинувшись назад в своем вращающемся кресле, а Дрейк удобно расселся в большом кресле для клиентов, держа ноги, как это было у него в привычке, перекинутыми через поручень кресла.

– Ты все время знал, кто это был? – спросил Дрейк.

– Конечно нет, – ответил Мейсон. – Но, как только я узнал, что машина Арджила не имеет ни малейшего отношения к столкновению, я удивился, почему Арджил так охотно платит наличными за то, в чем не виноват и за что не отвечает. Я стал подозревать, что он покупает таким образом себе алиби.

– Теперь-то это ясно, – согласился Дрейк. – Но, черт меня побери, понятия не имею, как ты до этого догадался.

– Я расскажу тебе, что случилось, Пол, – сказал Мейсон. – Арджил, Гейтс и Холистер были компаньонами в каких-то операциях с нефтью. Холистер вложил самый большой капитал и получил большую часть прибыли. Арджил и Гейтс стали его обманывать. Холистер либо поймал их на этом, либо что-то заподозрил. Он вызвал их для разговора к себе, в свой дом в Санта дель Барра, третьего, в понедельник. Арджил и Гейтс ехали туда очень неохотно.

– Их отвез туда Питкин? – спросил Дрейк.

– Нет. Питкин был тогда в Сан-Франциско.

– Не понимаю, – сказал Дрейк.

– Гейтсу и Арджилу грозила тюрьма за растрату, потому что у Холистера в руках были доказательства против них. Гейтс знал об этом, Арджил только подозревал. Гейтс решил, что, в худшем случае, застрелит Холистера и убежит, если только ему удастся это сделать. Поэтому он купил билет до Гонолулу на свое имя и заплатил Питкину, чтобы он совершил часть поездки под его именем. Это давало Гейтсу алиби на тот случай, если бы он в этом нуждался. Перед выездом в Санта дель Барра Гейтс положил в карман автоматический пистолет сорок пятого калибра. Оказалось, что он был прав, ожидая самого худшего. Холистер поставил ультиматум, вероятно требуя от них отдать все. Это требовало быстрого решения. Гейтс принял это решение с пистолетом в руке.

– И тогда что? – поторопил Дрейк.

– Арджил впал в истерику. Гейтс запланировал все что нужно для того, чтобы в случае убийства Холистера можно было мобилизовать Арджила для помощи. Они принесли непромокаемый брезент из багажника машины Гейтса, завернули тело и вынесли боковыми дверьми к машине Холистера. Здесь они положили тело в багажник. Потом они поехали на двух машинах – Арджила и Холистера – по дороге, идущей вдоль каньона. Гейтс сказал Арджилу о своем алиби и тогда Арджил вдруг понял, что у него самого никакого алиби нет. Тогда Гейтс посоветовал ему ехать как можно быстрее в Клуб и сообщить в полицию, что у него украли машину. Это могло бы послужить объяснением, если бы кто-нибудь увидел бьюик на шоссе и запомнил. Потом они разбили часы Холистера, поставив стрелки на пяти пятидесяти пяти, а часы в машине на шести двадцати одной. Они поставили в каком-то месте машину Арджила, поехали туда, где смогли развернуться на машине, выбросили тело, прикрыли его землей, потом, немного подальше сбросили с насыпи машину и вернулись в Санта дель Барра. Гейтс занялся тогда своим алиби и позвонил в Сан-Франциско как Холистер, вызывая к телефону Гейтса. Питкин ответил, выдавая себя за Гейтса и таким образом алиби было готово. Когда Гейтс застрелил Холистера, тот упал на толстый и драгоценный, хотя и маленький, восточный ковер. Убийцам некогда было его чистить или заменять другим. Они забрали его, опасаясь, что хозяйка заметит следы крови и догадается о том, что случилось. Она знала о поездке Холистера, поэтому не задумывалась о его отсутствии, но ее удивило отсутствие коврика. Перед этим Холистер упоминал о том, что хочет подарить его Люсиль. Хозяйка послала ей телеграмму ей, спросив, дал ли ей Холистер восточный коврик. Это рассердило Люсиль, которая ответила, что коврик у нее, потому что Холистер хотел, чтобы он у нее был. Хозяйка уже не думала больше о ковре, пока не было найдено тело Холистера. Арджил вернулся в город с большой поспешностью. Питкин приехал из Сан-Франциско. Гейтс полетел туда самолетом, взял билет, оставленный для него Питкиным и улетел в Гонолулу. Питкин был слишком большим хитрецом, чтобы не догадаться, что не без причины ему заплатили крупную сумму за предоставленное алиби. Он решил, что узнает для чего было нужно это алиби и начнет шантажировать своего хозяина. Арджил решил убить его.

– И каким образом? – поинтересовался Дрейк.

– Арджил пришел в Клуб, дал знать, что у него украли машину и попытался купить себе алиби у портье, давая ему взятку. Когда он немного успокоился, то понял, что это не самый лучший способ. Тогда он случайно заметил наше объявление в «Блэйд» и ему пришла в голову мысль получить алиби получше, прикинувшись, будто это он был виновником столкновения. Он чувствовал, что это может удастся и что основную часть расходов понесет страховое общество. Обыскивая карманы Холистера, Арджил нашел ключ от квартиры и гаража Люсиль Бартон. Должно быть он знал о планах женитьбы Холистера и об отношениях, которые его соединяли с Люсиль. Прочитав объявление в «Блэйд», он решил, что признается в том, что совершил дорожное происшествие и заплатит возмещение деньгами страхового общества, а тем самым обеспечит себе отличное алиби. Потому, что если он находится на перекрестке Хикман Авеню и Вельсимильо Драйв в пять часов дня третьего числа, то не мог быть одновременно в Санта дель Барра в то время, когда было совершено убийство. Он знал, что на остаток вечера у него отличное алиби. Хозяйка Холистера вышла от него в три тридцать. Холистер сказал ей, прежде чем она вышла, что у него дома будет короткая встреча по профессиональным делам, а потом он выедет на пару дней. Арджил планировал убийство Питкина спокойно и очень хитро. Он послал тебе письмо с ключом от квартиры Люсиль. Он был уверен, что после получения письма кто-нибудь из нас свяжется с ним. Он велел сменить правое заднее колесо на своей машине, выгнул крыло и замазал краской это место. Потом придумал нечто дьявольски хитрое, что должно было ему дать железное алиби по делу убийства Питкина.

– Что? – спросил Дрейк. – Что касается меня, то у него было железное алиби. В тот момент, когда убили Питкина, он сидел у тебя в приемной.

– Он пошел в бюро найма пятого числа, нанял шофера и устроил это так, что тот начал работать у него в пять часов дня. Он ему объяснил, что ему будет нужно поехать в Детройт, получить новую машину и отправиться на ней в Мексику, где они должны были встретиться, – продолжал Мейсон. – Таким образом шофер никогда не узнал бы из газет об убийстве Питкина. Арджил был достаточно хитер для того, чтобы понять, что человек, сидящий в шоферской шапке и куртке в его машине, будет приниматься всеми за Питкина. По крайней мере теми, кто Питкина не знал. Из поведения Питкина по отношению к своему хозяину, следует что он мог шантажировать его еще до убийства Холистера. Во всяком случае Питкин подозревал Гейтса с его алиби и думал о том, не замешан ли в это и Арджил. Арджил несомненно изучал прошлое Питкина и знал, что тот был первым мужем Люсиль Бартон и что она намеревалась выйти замуж за Холистера. Он знал так же о том, что ее не было в квартире ежедневно между двух часов и пятью. Сразу же после того, как он добыл ключ к квартире Люсиль, он стал планировать убийство Питкина. Он понял, что мое объявление в газете давало ему один из миллиона шансов. Он стал шарить в квартире Люсиль, а когда нашел револьвер в ящике секретера, то у него было все, что нужно для выполнения плана. Он забрал Питкина в гараж Люсиль. Интересно в этом то, что Питкин не знал где живет Люсиль. Когда они вместе пошли в гараж на Соут Гондола семьсот девятнадцать, Питкин понятия не имел, кому этот гараж принадлежит. Он видел Люсиль, знал, что она где-то в городе, пытался ее найти, но не знал, где она живет. Под каким-то предлогом Арджил велел Питкину «подрегулировать» двигатель машины Люсиль... может быть он знал, что Артур Колсон устанавливал новую проводку. Следует помнить, что Арджил с некоторого времени собирал сведения о Холистере, Питкине и Люсиль. Все прошло так, как он это запланировал. Он подождал, пока двигатель начнет грохотать, а из глушителя вырвутся звуки, похожие на выстрел, и тогда нажал на курок, надеясь, что если кто и услышит выстрел, то примет его за звук выхлопа и не обратит на него никакого внимания. Потом он положил револьвер в карман, сел в машину, переехал на другую сторону улицы и поставил ее у тротуара. Он оставил ключи в замке зажигания, вставил в револьвер новый патрон, вошел в квартиру Люсиль и положил револьвер на прежнее место. Сделав все это, он сел в свою машину, поехал к новому шоферу и ждал у моего офиса до прихода Деллы. Он был на столько предусмотрителен, что велел шоферу ездить вокруг, пока он не найдет поблизости место для стоянки так, чтобы продавец сигар заметил его и запомнил. Ему повезло, потому что Делла так же не обратила внимание на машину и шофера. Он ждал меня довольно долго, потом позвонил своему страховому агенту и тот тут же посоветовал ему не разговаривать со мной. Затем страховой агент приехал забрать его и Арджил рассказал ему историю, которая испугала агента. Поэтому Арджил предложил, что часть денег выложит из своего кармана и они поехали к Бобу Финчли.

– Откуда Арджил узнал, что секретер был закрыт, когда ты пришел в квартиру Люсиль Бартон в первый раз?

– Он должен был быть где-то поблизости и наблюдать за квартирой. Он видел, как я вхожу. После моего ухода Люсиль так же ушла. Тогда он вошел в квартиру и увидел, что секретер закрыт. Так как я не сделал ничего, чтобы встретиться с ним, он догадался, что я не мог поискать в блокноте номер машины, который он сам туда записал, и поэтому прислал мне ключ от секретера вместе со вторым письмом. Когда Арджил увидел ее выходящей, одетой как кукла, он был уверен, что она пришла к Колсону. Уже перед этим он сделал на всякий случай ключ к секретеру.

– Тогда он послал второе письмо и ключ.

– Такой у него был план, нужно признать, отличный. Если бы не то, что газета с объявлением попала в руки Карлотты Бун, которая появилась у нас и указала пальцем на Каффи, мы бы никогда ничего не заподозрили. Обратите теперь внимание на то, что было наиболее подозрительно, если над этим задуматься. Когда я пришел к Арджилу в первый раз, он старался внушить, что это он сам вел машину. Он был похож на виноватого и так же было, когда он пошел к Бобу Финчли. Однако, когда он узнал, что мы нашли водителя, который действительно совершил этот наезд, он стал все валить на шофера. Он понял, насколько опасно его положение и старался из него вывернуться, выдумывая разговор с Питкиным.

– Но, разве это не обнаружило всего? – спросил Дрейк.

– Верно, но он ничего не мог с этим сделать. Конечно, он почувствовал облегчение, когда узнал, что хозяйка Холистера была убеждена, что Люсиль получила коврик от Холистера. Это только по счастливой случайности машина Холистера была найдена. Если бы ее не нашли, то не нашли бы и тела. Что касается смерти Холистера, то все обернулось против Арджила. В случае смерти Питкина, все ему благоприятствовало.

– Почему?

– Люсиль не хотела вызывать полицию до того, как договориться с Вильямом Бартоном. Бартон заставил рассказать ее правду и подсказал ей мысль подкинуть револьвер, чтобы произвести впечатление, будто Питкин совершил самоубийство. Артур Колсон со всей готовностью приступил к уничтожению номеров револьвера. Когда Люсиль Бартон увидела своего бывшего мужа в гараже, ее наверное что-то осенило. Ей пришла в голову мысль, что он мог быть удит из ее револьвера. Может быть она заметила, что кто-то добрался до секретера в ее отсутствие, потому что я вынул патроны из барабана. Они его зарядили, выстрелили один раз и положили револьвер в гараже около тела.

– Холистера наверное убрали очень быстро, – заметил Дрейк.

– Да. Гейтс спланировал все до мельчайших деталей. Они приехали к Холистеру в половине пятого. Холистер был зол и выложил им все напрямую. Гейтс владел собою и был готов на все. Убийство Холистера и упаковка тела в брезент заняло не более пяти-десяти минут. Потом все пошло гладко. Арджил вернулся в город до семи и постарался получить алиби на остальной вечер.

– Я не понимаю: как тебе удалось заставить Арджила расколоться? спросил Дрейк.

– Это благодаря списку с фамилиями, – ответил Мейсон. – Этим я его прижал к стене. В полдень я звонил во все бюро найма в городе и просил сообщить фамилии лиц, нанятых на работу в качестве шофера четвертого или пятого числа этого месяца. Таким образом я собрал пятнадцать фамилий людей и показал этот список Арджилу. Тогда он увидел имя человека, которого принял на работу и который в это время был в автобусе, едущем в Детройт. Это был удар. Он тогда понял, что я знаю все.

– А откуда ты узнал о Детройте? – допытывался Дрейк.

– Тогда я еще не знал об этом, – ответил Мейсон. – Это была только теория. После того, как Арджила достали из разбитой машины и отвезли в больницу, он перед смертью во всем признался. Трэгг проверил список. Он нашел человека по имени Орвил Нелтон, который сказал своей хозяйке, что выезжает, потому что нашел работу и новый хозяин посылает его в Детройт за машиной, а потом он должен ехать в Мексику, где они встретятся. Человек этот светился от счастья и называл имя нового хозяина: мистер Арджил.

– Интересное было дело, – отозвалась Делла, – но я не вижу здесь гонорара.

– Боюсь, что ты его и не увидишь, – усмехнулся Мейсон. – Бывает, что адвокат вынужден вести дело. Это дело придется записать в расход.

– Это должно отучить тебя оставлять отпечатки пальцев на револьверах, – сказал Дрейк.

– И научит тебя держаться подальше от квартир девиц, – добавила Делла.

– Вы же знаете, что я тотчас же отдал ключ от квартиры лейтенанту Трэггу, – сказал Мейсон с улыбкой.

– Черт возьми, что правда – то правда, – рассмеялся Дрейк.

– Интересно, что Трэгг сделал с этим ключом?

– У тебя было некоторое удовольствие, шеф, – насмешливо сказала Делла. – Ты провел милые минуты наедине с кокетливой Люсиль и пил с ней кофе.

– Кокетливой, но осторожной, – заметил Мейсон.

Дрейк подмигнул Делле.

– Я думаю, был ли Мейсон таким же осторожным?

– Я так же над этим думаю, – ответила Делла.

– Можете оба думать, что угодно, – усмехнулся Мейсон. – И помните, хотя я и не заработал на деле об убийстве, дело Финчли оказалось очень выгодным.

– Еще как, – признался с удивлением Дрейк. – Я думал, что лопну от смеха, когда увидел мину судьи Осборна, понявшего, что произошло. А особенно тогда, когда Арджил цитировал слова Финчли о том, что ты говорил ему о попытках страховых агентов перехитрить адвокатов.

– Кстати, Пол, – сказал Мейсон. – Я вспомнил, что встретил в коридоре твою секретаршу. Она просила тебе сказать, что клиент по делу Эмери хочет обязательно увидеться с тобой.

Дрейк сорвался с кресла:

– Черт возьми, я забыл об Эмери! Будьте здоровы!

Мейсон посмотрел, как он закрывает за собой дверь.

– Ну ты его и подогнал, – улыбнулась Делла.

Мейсон кивнул головой.

– Я думаю, что мы должны отметить обедом то, что выбрались из такой дьявольски хитрой ловушки.

Она посмотрела на него с притворной скромностью.

– Ну, тогда почему ты отослал Пола?

– Потому что, надеюсь, мы можем обойтись без опекуна.

– О! – ответила Делла Стрит. – Звучит многообещающе...

Content

Гарднер Эрл Стенли Кокетка в разводе

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30