Гарднер Эрл Стенли

Дело об отпечатке губ

Эрл Стенли Гарднер

Дело об отпечатке губ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Предвкушение радостных перемен в жизни настолько захватило Фей Эллисон, что заметить жгучую ненависть, источаемую глазами Аниты, она была просто не в состоянии.

Окутанная теплом романтических грез, Фей, у которой совсем развязался язык от приготовленного Анитой двойного предобеденного коктейля, занимала подругу своей веселой болтовней.

– Я давно знала, что люблю его,– щебетала она,– хотя, честно говоря, мне и в голову не приходило, что после неудачного романа Дейн захочет жениться. Сначала он казался каким-то бесстрастным, отрешенным, но за всей его внешней сдержанностью скрывается романтическое, нежное сердце. Ах, Анита, я просто не заслуживаю такого счастья!

Анита Бонсал, отодвинув от себя тарелку, играла ножкой пустого бокала, стараясь скрыть сверкавшую в глазах злость.

– День свадьбы уже назначен?– поинтересовалась она, сосредоточив свой взгляд на бокале.

– Мы поженимся сразу, как только приедет тетя Луиза. Мне очень хочется, чтобы она присутствовала у меня на свадьбе, и, разумеется, ты тоже, дорогая.

– И скоро твоя тетя Луиза приедет?

– Думаю, что завтра или послезавтра.

– Ты написала ей?

– Конечно. Она собирается прилететь ночным рейсом. Я выслала ей запасной ключ, чтобы она в любое время смогла попасть в квартиру.

Анита ничего не ответила, но Фей очень хотелось еще поболтать.

– Ты же знаешь, как трудно понять Дейна. Ведь на первых порах он встречался с тобой не реже, чем со мной, а потом вдруг всецело переключился на меня. Тебе-то при твоей сказочной популярности у мужчин все равно, а для меня это очень серьезно.

– Прими всяческие поздравления, дорогая, – сказала Анита.

– Уж не думаешь ли ты, что у нас ничего с ним не получится, Анита? Что-то не слышу особого воодушевления.

– Разумеется, все у вас получится! А восторга я не выражаю лишь потому, что эгоистична; твое замужество многое изменит в моей жизни – начнутся хлопоты с квартирой и все такое. Ладно, пошли мыть посуду, а то у меня сегодня свидание, да и ты, надо полагать, не останешься коротать время в одиночестве.

– Нет, сегодня Дейн не придет. Вечером должна состояться церемония в его холостяцком клубе, где он платит штраф или выкуп, что-то в этом роде, у них там будет превеселенький мальчишник.

– Уеду-ка я в конце недели денька на три подальше от всех этих перемен, – сказала Анита, – а потом начну подыскивать новую подругу – снимать эту квартиру мне одной не по карману. Компаньонка, может, и не сразу, но отыщется, хотя в душе я чем-то сродни волку-одиночке и не очень хорошо уживаюсь с женщинами.

Приводя в порядок квартиру, Фей Эллисон не прекращала своей оживленной и беззаботной болтовни, в то время как Анита преимущественно молчала, ловко управляясь с мытьем посуды.

Когда все тарелки были перемыты и убраны, Анита быстро переоделась в черное вечернее платье, накинула на себя меховое манто и, улыбнувшись подруге, сказала:

– Тебе, дорогая, не мешало бы на ночь принять снотворное, уж больно ты сегодня возбуждена.

– Я, наверное, заговорила тебя до смерти, – с виноватым видом ответила ей Фей. – Я... Я почитаю книжку и буду дожидаться твоего возвращения.

– Не надо,– сказала Анита,– я вернусь поздно.

– Какая ты всегда таинственная, Анита,– с легкой завистью проговорила Фей. – Мне ведь даже ничего не известно о твоих друзьях. А тебе никогда не хотелось выйти замуж и обзавестись собственным домом?

– Нет, это не для меня. Я слишком люблю независимость, мне и так неплохо. – Сказав это, Анита выскользнула из квартиры и тихо закрыла за собой дверь.

Она проследовала к лифту, вошла в кабину и нажала кнопку вестибюля. На третьем этаже она остановила лифт, и кабина дребезжа поползла вверх, к седьмому этажу.

Анита неторопливо раскрыла сумочку, достала ключ, пошла по длинному коридору и, быстро оглянувшись, отперла ключом дверь под номером 702.

Карвер Л. Клементс оторвал взор от газеты, вынул изо рта сигару, быстро оглядел Аниту с выражением одобрения на лице и, стараясь, чтобы голос его звучал бесстрастно, произнес:

– Долго же ты собиралась.

– Мне пришлось выслушать счастливый лепет подруги. Она выходит замуж за Дейна Гроувера.

– Да что ты говоришь!

– По всей видимости, в одном из припадков нежных чувств он совсем потерял голову, и его намерения стали вдруг серьезными и благородными, – со злостью в голосе сообщила Анита. – Фей уже написала своей тетке, и как только та приедет, состоится свадьба.

Карвер Клементс слегка повернулся в кресле

– Мне сдается, что ты сама была влюблена в Дейна Гроувера.

– Так вот что последнее время не давало тебе покоя!

– Все же была или не была?

– Конечно, нет!

– Знаешь, любовь моя, – продолжал Клементс, – мне бы очень не хотелось потерять тебя именно сейчас.

– Уж не воображаешь ли ты, что я твоя собственность? возмутилась она. – Ты взял меня напрокат, и ничего больше.

– Давай лучше называть это арендой.

– Да, но это бессрочная аренда, и я по своему усмотрению в любой момент могу прекратить ее, – яростно уточнила она. – И, пожалуйста, изволь вставать, когда я вхожу в комнату. Галантность еще никому не вредила.

Клементс поднялся с кресла. Он был похож на паука с длинными конечностями, плотным коротким туловищем и совсем лысой головой, изъяны его фигуры, однако, скрадывались искусно скроенной одеждой, которая стоила немалых денег.

– Ну и злючка! В такие моменты ты мне еще больше нравишься. Пойми, Анита, я играю наверняка. Как только мне удастся оформить развод...

– Надоело слушать про твой развод! – прервала она его. – Ты рассказываешь одну и ту же сказку...

– Это совсем не сказка. Развод связан с очень коварной проблемой – разделом имущества, и я просто не имею права показывать свое нетерпение. Ты же понимаешь, ты не можешь не знать о таких вещах!

– Я знаю только, что мне надоели твои басни, и надоело работать! Чем тратить на мое содержание, распорядился бы частью имущества в мою пользу, оформил бы дарственную, раз уж играешь наверняка.

– Чтобы адвокаты жены снова потянули меня в суд и устроили финансовую ревизию, слежку за расходами?

– Тогда выдели сумму наличными.

– Чтобы всем на свете стало ясно, для чего я взял деньги из банка? Не будь глупышкой!

– Не буду, постараюсь быть практичной Что, если я все-таки окажусь втянутой в ваши семейные дрязги? Подумай о том, чем я рискую!

Не переставая изучать ее мрачным взглядом, он ответил:

– Ты очень мне нравишься, Анита, и я многое готов для тебя сделать. Мне нравится этот огонь в тебе, но я хотел бы видеть его в твоем сердце, а не на языке. Мой автомобиль на стоянке перед домом. Ступай вниз, садись в него и жди, а я спущусь к тебе минут через пять.

– Отчего мы встречаемся украдкой, словно ты стыдишься показываться со мной на людях? Как будто...

– Ты что хочешь предоставить моей жене возможность, которой она все время так добивается? Уж тогда-то нам не миновать скандальной огласки! Раздел имущества будет оформлен через пять-шесть недель. После этого я, хвала всевышнему, смогу жить в свое удовольствие, как мне заблагорассудится. А пока... Пока же, моя дорогая, нам придется благоразумно скрывать наши безрассудства.

Она собралась было сказать ему что-то резкое, но сдержалась и, круто повернувшись, вышла из квартиры.

Карверу Клементсу принадлежал большой роскошный автомобиль, оснащенный всеми удобствами. Прождав несколько минут, Анита почувствовала, как под тонкий нейлон чулок и белья к ней пробирается холод, она повернула ключ зажигания и потянула на себя ручку обогрева салона. Прежде чем ее ноги ощутили ласковый поток теплого воздуха из обогревателя, прошло еще минуты две.

Наконец ее терпение стало иссякать. Она распахнула дверцу машины, подошла к дому и с остервенением нажала кнопку квартиры 702. Не услышав ответа, она предположила, что Клементс, должно быть, спускается в лифте, отступила в тень и стала с нетерпением ждать, испытывая безотчетное желание что-нибудь разбить вдребезги Клементс, однако, не появлялся.

Анита отомкнула своим ключом парадную дверь и вошла в дом. Кабина лифта стояла на первом этаже. Теперь Анита не делала попыток замаскировать свои передвижения по дому и сразу нажала кнопку седьмого этажа. Выйдя из лифта, она решительно направилась к нужной двери, со скрежетом вогнала ключ в замочную скважину и шагнула в квартиру.

Карвер Л. Клементс, одетый для выхода на улицу, лежал распростертым на полу.

В двух шагах от него валялся высокий стакан, очевидно, выпавший из его руки, остатки содержимого выплеснулись на ковер. Цвет лица Клементса имел странный оттенок, а в комнате стоял резкий горьковатый запах, который Анита ощутила еще более явственно, наклонившись к покрытым пеной губам Клементса. С тех пор как она в последний раз вышла из этой квартиры, в ней, по всей видимости, побывал какой-то посетитель на лбу плешивой головы лежащего пылал ярко-вишневый отпечаток полураскрытых губ.

С ловкостью приобретенной на курсах первой помощи, пальцы Аниты отыскали на запястье лежащего нужное место, но нащупать пульс не смогли.

Она раскрыла свою сумочку, достала серебряный портсигар и поднесла его гладко отполированную поверхность к губам лежащего; блестящее серебро нисколько не затуманилось.

Карвер Л. Клементс – богатый плейбой, яхтсмен, биржевой маклер, игрок на крупные ставки – был, вне всякого сомнения, мертв.

Анита Бонсал быстро оглядела квартиру. Здесь находилось слишком много вещей, свидетельствовавших о ее тайных, но регулярных посещениях – ночные халаты, нижнее белье, туфли, чулки, шляпы, даже ее зубные щетки и любимая паста.

Анита повернулась к двери и тихо вышла. Она не воспользовалась лифтом, а спустилась по лестнице на шестой этаж в свою квартиру.

Для Фей Эллисон, слушавшей по радио музыкальную передачу, появление Аниты оказалось приятным сюрпризом.

– О, как хорошо, что ты пришла, Анита! Я боялась, что ты вернешься действительно поздно. Что-нибудь случилось? Ты ведь совсем недавно ушла.

– У меня зверски разболелась голова, – ответила Анита. – К тому же мой кавалер оказался навеселе, я дала ему пощечину и вернулась домой. Хорошо бы посидеть с тобой и послушать твои планы на будущее, но у меня действительно трещит голова, а тебе нужно хорошенько выспаться, чтобы завтра предстать перед женихом во всем блеске своей красоты.

Фей засмеялась.

– Мне так не хочется тратить время на сон. Когда я не бодрствую, то теряю возможность упиваться своим счастьем.

– И тем не менее, – твердо заявила Анита, – сегодня мы ляжем спать пораньше. Сейчас разденемся, облачимся в пижамы, выпьем шоколаду и поболтаем у электрокамина ровно двадцать минут!

– Как хорошо, Анита, что ты вернулась!

– Пойду приготовлю шоколад, – сказала Анита. – Сегодня будем пить сладкий. О своей фигуре начнешь беспокоиться с завтрашнего дня. К тому же замужней женщиной ты станешь прежде, чем потолстеешь от сегодняшней порции.

Анита пошла на кухню, раскрыла свою сумочку, достала из нее трубочку со снотворным и высыпала в чашку добрую половину таблеток. Она тщательно растолкла таблетки в порошок и плеснула в чашку горячей воды, в которой растворилось почти все снотворное. Затем она поставила на плиту шоколад, добавила в него молока, растопленного зефира и крикнула:

– Можешь раздеваться, дорогая! Я переоденусь в пижаму после того, как мы напьемся шоколада! Когда она с двумя дымящимися чашками, увенчанными пенкой из расплавленного зефира вернулась в комнату, Фей была уже в пижаме

Анита подняла свою чашку.

– За твое счастье дорогая!

– За большое-пребольшое счастье, – мечтательно отозвалась Фей.

После того как они выпили по чашке, Анита уговорила Фей выпить еще одну и позволила ей помечтать вслух до тех пор, пока язык подруги от сонливости не начал выговаривать бессвязные фразы.

– Анита меня вдруг ни с того ни с сего потянуло в сон. Наверное это реакция после возбуждения. Дорогая, ничего если я... Ты не будешь сердиться, если я...

– Конечно нет, дорогая, – ответила Анита помогая Фей улечься в постель осторожно накрыла ее одеялом и принялась тщательно обдумывать сложившуюся ситуацию.

О том, что Карвер Клементс тайком от жены снимал квартиру в этом доме было известно лишь нескольким его близким знакомым. Эти люди знали о его семейном разладе и догадывались, для чего он нанял здесь жилье. К счастью им никогда не доводилось встречаться с Анитой. Она была также уверена, что не сердечный приступ послужил причиной смерти Клементса, а какой то быстродействующий смертельный Яд. Бессмысленно гадать каким образом или почему Клементс был отравлен. У Карвера Клементса помимо влиятельных друзей имелось немало могущественных врагов.

Полиция станет искать женщину.

Если бы не эта безотрадная связь с Карвером Клементсом Анита любила Дейна Гроувера. Но теперь все в прошлом Фей Эллисон с ее большими голубыми глазами и мягким доверчивым характером превратила Дейна Гроувера из разочарованного повесы в пылкого влюбленного. Однако наш мир создан не для простаков здесь выживают и устраиваются лишь хитрые. Анита мыла посуду, а вытирала ее Фей Эллисон ее-то отпечатки пальцев и остались на стаканах и тарелках. Домоуправление позаботилось обеспечить все квартиры одинаковыми комплектами посуды, что значительно упрощало задачу Аниты. Она, разумеется, наденет перчатки. В тайном убежище Карвера Клементса полиция обнаружит пеньюары, принадлежащие Фей Эллисон, полицейские найдут, кроме того, стаканы с отпечатками ее пальцев, а когда придут допрашивать ее то догадаются, что Фей выбрала самый легкий выход из тупика большую дозу снотворного.

Анита даст показания, которые помогут правосудию составить из имеющихся фактов омерзительную картину. Девушка стала любовницей богатого плейбоя, затем повстречала более молодого и привлекательного человека предложившего ей замужество. Она пошла просить Клементса чтобы тот отпустил ее но плейбой не такой человек, чтобы отпустить подобру-поздорову молодую любовницу. Тогда Фей подсыпала ему в стакан смертельного яда, но случайно попалась в ловушку – домой неожиданно вернулась Анита и Фей не смогла тайком забрать из квартиры Клементса свои вещи. Именно к такому заключению приведут следствие показания Аниты. Разумеется, сама она будет ошеломлена шокирована, однако на вопросы полиции отвечать не откажется.

В течение трех часов Анита Бонсал хладнокровно ждала, когда угомонятся все жильцы в доме затем взяла чемодан и спокойно принялась за дело двигаясь плавно и быстро как и подобает женщине привыкшей не выпускать из виду ни малейшей детали.

Все закончив она вернулась к себе тщательно вытерла ключ от квартиры 702 и бросила его в сумочку Фей Эллисон. Затем она растолкла все, за исключением шести, таблетки снотворного остававшиеся в трубочке и смешала получившийся порошок с остатками шоколада в банке, после чего надела пижаму, проглотила последние шесть таблеток и смыв горячей водой этикетку выбросила пустую стеклянную трубочку из окна. Сделав это, она улеглась поудобнее и потушила свет.

В восемь утра горничная приходит убирать квартиру. Она должна обнаружить двух неподвижных девушек – одну мертвую, другую – до оцепенения опоенную снотворным.

Самая большая доза которую прописывает врач, – две таблетки снотворного. Анита же приняла целых шесть и теперь в ее сознании зашевелился червь сомнения. На какое-то мгновение ее охватила паника. Не приняла ли она чересчур большую дозу? Не может ли случиться так что... Не дай бог...

Но было уже поздно. Начало сказываться наркотическое действие лекарства заставившее сознание покорно замолчать.

Анита еще успела подумать не позвонить ли в аптеку и спросить... но через мгновение уже спала.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда Луиза Марло утомленная длительным воздушным путешествием расплачивалась за такси, водитель участливо поинтересовался:

– Может мне подождать, пока вы не узнаете, дома ли ваши?

– У меня есть ключ, – ответила она.

– А как с багажом?

– Не беспокойтесь, как-нибудь справлюсь. Водитель поднес багаж к парадной двери. Луиза Марло вставила в скважину ключ, который переслала ей Фей Эллисон, благодарно улыбнулась водителю такси и взяла свои вещи.

Шестидесяти пяти лет от роду, со строгим взглядом, прямыми плечами и широкой костью, она повидала на своем веку довольно всяких превратностей судьбы и злоключений, заставивших ее выработать свою собственную и не лишенную здравого смысла жизненную философию. Всех, кто был ей дорог, она старалась окружить защитной броней своей любви.

Нимало не смущаясь тем, что уже час ночи, она спокойно проследовала по вестибюлю к лифту, с грохотом бросила чемодан и портплед в угол кабины и ткнула пальцем в кнопку шестого этажа.

Лифт лениво пополз вверх и, дрогнув, остановился. Дверь медленно раскрылась, и тетка Луиза пошла по полуосвещенному коридору, разглядывая поверх очков номера квартир. Наконец она отыскала нужную дверь, ключом открыла замок, нащупала выключатель и, щелкнув им, объявила:

– Фей, это я!

Ответа не последовало. Тетка Луиза втащила вещи в квартиру, захлопнула дверь и весело крикнула.

– Не стреляйте! Кто-то отказался от билета на более ранний рейс, и я взяла его, вот и прилетела пораньше.

Ответное молчание начало ее беспокоить. Она приблизилась к спальне.

– Проснись же, Фей. Это я, твоя тетка Луиза! Она включила в спальне свет, улыбнулась при виде двух спящих девушек и проговорила:

– Ну что же, раз вы намерены проспать все на свете, я постелю себе на кушетке и поприветствую вас утром.

Тут ее внимание привлек необычный цвет лица племянницы, и в глазах Луизы Марло искры дружелюбного смеха сменились суровой сосредоточенностью.

– Фей! – позвала она снова.

Девушки продолжали спать, никак не реагируя на ее голос. Тетка Луиза подошла к племяннице и начала ее тормошить, затем принялась трясти Аниту Бонсал. От этого встряхивания из наркотического небытия Анита перешла в полубессознательное состояние.

– Кто это? – вымолвила она заплетающимся языком.

– Луиза Марло. Я прихожусь теткой Фей Эллисон; мне удалось прилететь более ранним рейсом. Что тут происходит?

– Не знаю... Шоколад... Мы пили горячий шоколад, и я почувствовала, как. Не помню. Не могу вспомнить... Хочу спать...

Расслабив шею и уронив голову на грудь, она повисла на руках Луизы Марло.

Тетка Луиза уложила ее на кровать, схватила телефонный справочник и, быстро листая его, вскоре нашла нужную фамилию. Перри Мейсон, адвокат. В справочнике был указан телефон и для ночного времени Уэстфилд, 6-59-43. Луиза Марло набрала этот номер.

В сыскном агентстве Дрейка телефонистка, дежурившая на коммутаторе, подняла трубку и сказала:

– Ночной телефон мистера Перри Мейсона. Кто говорит?

Твердым, спокойным голосом тетка Луиза ответила:

– Говорит Луиза Марло. Я не знакома с Перри Мейсоном, но хорошо знаю его секретаршу Деллу Стрит; свяжитесь, пожалуйста, с ней и сообщите, что я нахожусь у телефона Кистон 9-7600 в весьма затруднительном положении и хочу, чтобы она позвонила мне как можно скорее. Вы ей только сообщите, что звонила тетка Луиза, и Делла не замедлит найти меня. Возможно, вскоре появится надобность связаться и с самим мистером Мейсоном, но сначала мне абсолютно необходимо переговорить с его секретаршей.

Луиза Марло повесила трубку и собралась ждать. Однако не прошло и минуты, как телефон зазвонил, и в трубке послышался голос Деллы Стрит:

– Хэлло, Луиза Марло, что это вы делаете в городе?

– Меня пригласила на свадьбу моя племянница Фей Эллисон, – ответила тетка Луиза. – Теперь слушай, Делла. Я нахожусь в квартире, которую снимает Фей. Девочку чем– то опоили, и мне никак не разбудить ее. Аниту Бонсал, подругу племянницы, тоже опоили, но ее удалось растормошить, хотя она опять заснула. Девочек пытались отравить! Мне нужно, чтобы ты прислала сюда хорошего доктора, который умеет держать язык за зубами. Не знаю, что за всем этим кроется, но завтра Фей должна выйти замуж. Кто-то хотел порешить ее, и нужно выяснить, кто и зачем. Но имей в виду, если хоть капелька из этого просочится а газеты, я самолично сверну кому– нибудь шею. Сейчас я говорю из квартиры под номером 604 в мебелирашках «Мандрагора». Срочно направь сюда доктора, затем, пожалуйста, свяжись с Перри Мейсоном и...

– К вам немедленно будет направлен хороший врач, миссис Марло, – прервала ее Делла Стрит. – Я только что вошла к себе. Мы с Перри Мейсоном и Полом Дрейком – частным детективом, который обслуживает нас, – ужинали в ночном клубе с одним из наших клиентов, и несколько минут назад мистер Мейсон проводил меня домой, так что сейчас он должен быть у себя. Не волнуйтесь и ждите. Я принимаюсь за работу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда тетка Луиза открыла дверь. Делла Стрит сказала:

– Миссис Марло, знакомьтесь, это Пери Мейсон. А это, шеф, и есть та самая «тетка Луиза», старый добрый друг из моего родного города.

Луиза Марло подала знаменитому адвокату руку и улыбнулась, Деллу Стрит она поцеловала со словами:

– Ты нисколечко не изменилась, Делла. Но приступим к делу. У нас беда. Нельзя допустить, чтобы газеты хоть что-нибудь пронюхали об этом. Ваш коновал уже здесь. Как сделать, чтобы он не проболтался?

– Что доктор говорит?

– Он развил такую бурную деятельность, что за ним просто невозможно поспеть. Анита пришла в сознание, да и Фей уже вне опасности. Появись я на час позже и спасти ее не удалось бы.

– Что все-таки произошло? – спросил Мейсон.

– Кто-то подсыпал снотворное в шоколад или сахар.

– Можно кого-либо подозревать? – поинтересовался адвокат.

– Фей собиралась замуж за Дейна Гроувера. Из ее писем я поняла, что это очень обеспеченный, но скромный молодой человек, несколько лет назад он пережил неудачный роман с одной девчонкой, заставивший его разочароваться в жизни и разувериться в людях, во всяком случае, так ему казалось. Циник в двадцать шесть лет – какая чепуха! Мейсон улыбнулся.

– Сюда я попала примерно в час ночи. Квартира была заперта, так что пришлось воспользоваться ключом который Фей прислала по почте. Когда я зажгла свет мне не понравился цвет лица племянницы. Попыталась разбудить ее, но безуспешно, а вот Аниту растормошить удалось, и она заявила, что во всем виноват шоколад, который они пили перед сном. После этого я созвонилась с Деллой. Вот примерно и все, что мне самой об этом известно.

– Где чашки, из которых девушки пили шоколад? – спросил Мейсон.

– В раковине на кухне – немытые.

– Они могут понадобиться как вещественные доказательства, – сказал Мейсон.

– Это еще какие вещественные доказательства? разъярилась Луиза Марло. – Я не желаю чтобы полиция вмешивалась в это дело. Представьте, чем это все кончится если какой-нибудь газетный щелкопер вдруг распустит чернильные нюни по поводу невесты, пытавшейся покончить счеты с жизнью накануне свадьбы!

– Давайте осмотрим помещение, – предложил Мейсон.

Адвокат принялся расхаживать по квартире пытаясь понять что произошло. За ним следовала тетка Луиза, а Делла Стрит время от времени давала советы, подсказанные ей женской интуицией Мейсон кивал головой. Он постоял немного у двух пальто, перекинутых через спинку кресла, затем остановился при виде двух дамских сумочек.

– Какая из них принадлежит Фей Эллисон? – спросил он.

– Убей меня бог, если я знаю. Хотя это легко установить, – ответила тетка Луиза.

– Вот вы вдвоем и начните устанавливать, – посоветовал Мейсон. – Тщательно осмотрите содержимое этих сумочек. Постарайтесь найти что-нибудь вроде письма с намеком на посещение, визитной карточки или записки.

Из спальни появился врач и сказал:

– Мне нужно вскипятить воду для инъекции.

– Каково их состояние? – поинтересовался адвокат, когда миссис Марло вышла на кухню.

– Брюнетка вне опасности, – ответил доктор – и думаю, что блондинка тоже выкарабкается.

– Когда я смогу опросить их? Врач с сомнением покачал головой.

– Я бы не советовал делать это сейчас, они могут сбить вас с толку. Девушки все еще находятся под влиянием снотворного, брюнетка, похоже, заговаривается и сама себе противоречит. Подождите часок-другой и, может, добьетесь от нее чего-нибудь путного, пока же она несет околесицу.

Вода для укола вскипела, и доктор вернулся в спальню. К Мейсону подошла Делла Стрит и тихо сообщила.

– Я обнаружила что-то непонятное, шеф.

– Что именно?

– Посмотрите, на ключах выбиты номера квартир. Ключи от этой квартиры оказались в сумочках обеих девушек, а вот в сумочке Фей Эллисон лежал еще и ключ на котором выбита цифра 702. Зачем ей понадобился ключ от чужой квартиры?

Мейсон раздумывал, сощурив глаза.

– А что сказала по этому поводу миссис Марло?

– Она еще ничего не знает. Сумочка Фей попалась мне, а тетка Луиза осматривала сумочку Аниты.

– Нашли еще что-нибудь, позволяющее делать предположения?

– Абсолютно нигде ничего.

– О кей,– сказал Мейсон. – Я собираюсь заглянуть в квартиру 702. Вам Делла, пожалуй, следует пойти со мной.

Луизе Марло он так объяснил свою предстоящую отлучку:

– Мы хотим пойти немного осмотреться. Вернемся через несколько минут.

Они доехали на лифте до седьмого этажа, подошли к двери квартиры 702, и Мейсон большим пальцем нажал кнопку звонка. Из квартиры донеслось гудение зуммера, но каких-либо звуков, которые обычно издают разбуженные среди ночи люди они так и не различили.

– Не следовало бы рисковать, – промолвил Мейсон, – но я на всякий случаи все же загляну внутрь.

Он воспользовался ключом, который Делла Стрит нашла в сумочке Фей Эллисон и, щелкнув замком, осторожно приоткрыл дверь. Их встретило яркое электрическое сияние струящееся из распахнутой двери гостиной оно освещало распростертое на полу тело и высокий стакан, выкатившийся из мертвых пальцев.

В это время дверь квартиры на противоположной стороне холла резко распахнулась. Выскочившая из нее молодая женщина в накинутом на плечи купальном халате и с растрепанными волосами гневно выпалила:

– Когда вы только прекратите раззванивать здесь среди ночи, неужели вам не понятно...

– Нам понятно, – прервал ее тираду Мейсон и, втащив Деллу Стрит в квартиру, захлопнул дверь ударом каблука.

Прижавшись к руке Мейсона, Делла увидела лежавшего на полу человека с ярко– вишневым пятном губной помады на лбу, затем оглядела комнату, опрокинутый стул, валяющийся на ковре стакан пустой стакан на столе. Она дышала тяжело и часто, словно после быстрого бега, но сохраняла молчание.

– Осторожно, Делла, ни к чему нельзя прикасаться.

– Кто это?

– Очевидно вещественное доказательство номер один. Как вы думаете, та сердитая дама из квартиры еще стоит в холле? Хотя, так или иначе, нам придется рискнуть.

Накрыв дверную ручку носовым платком он повернул ее и бесшумно раскрыл дверь. У квартиры напротив никого уже не было. Жестом Мейсон предупредил Деллу, чтобы она молчала. Они на цыпочках выскользнули в холл и осторожно закрыли за собой Дверь. Когда послышался щелчок дверного замка, на седьмом этаже остановился лифт. Из него появились трое мужчин и женщина они торопливо пошли по коридору в сторону адвоката и его секретарши.

– Держитесь как можно непринужденней, Делла успокаивающе проговорил Мейсон вполголоса. – Сделаем вид, будто возвращаемся от друзей допоздна засидевшись за картами.

Они ощутили на себе любопытные взгляды идущей им навстречу компании и слегка посторонились, когда все четверо прошли мимо них, Мейсон взял Деллу за руку и произнес:

– Не торопитесь, Делла, сохраняйте спокойствие.

– Если мы снова попадемся им на глаза они непременно вспомнят, где повстречали нас. Эта женщина так внимательно разглядывала меня, что...

– Знаю, – сказал Мейсон. – Будем однако надеяться. Ох-ох-о!

– Что такое?

– Они направляются в семьсот второй номер!

Четверка и впрямь остановилась перед этой квартирой. Кто-то из мужчин нажал кнопку звонка. Почти одновременно распахнулась дверь квартиры напротив и резко прозвучал крик женщины в купальном халате.

– Я вся измучилась от бессонницы. Невозможно заснуть от ваших...

Увидев незнакомых людей, она осеклась. Мужчина, нажавший кнопку широко улыбнулся и густым раскатистым голосом хорошо слышным по всему коридору, сказал:

– Виноваты мэм, но я дал всего один коротенький звоночек.

– Те гости что пришли до вас, устроили тут целый перезвон.

– Они там в квартире? – спросил мужчина и поколебавшись немного добавил. – Ну что же, раз у него гости, не будем их беспокоить.

Мейсон завел Деллу Стрит в лифт и нажал кнопку вестибюля.

– Что же нам теперь делать? – спросила секретарша.

– Теперь, – ответил Мейсон резким от досады голосом – мы позвоним в полицию и сообщим о случае насильственной смерти. Это единственное что можно сделать.

В вестибюле стояла телефонная будка. Мейсон опустил в щель таксофона монету, набрал номер полицейского управления и передал, что им обнаружен труп мужчины при обстоятельствах, которые позволяют предполагать вероятность насильственной смерти. Он сообщил, что ни к чему не прикасался и незамедлительно ставит полицию в известность о своей находке.

Пока Мейсон говорил по телефону, четверо людей вышли из лифта. Стоявшая возле будки Делла Стрит ясно ощутила запах алкоголя, когда они проходили мимо нее к парадной двери, женщина оглядела Деллу с ног до головы по-женски цепким, не упускающим ни малейшей детали взглядом.

Затем адвокат позвонил Луизе Марло в квартиру 604.

– Уговорите доктора, чтобы он немедленно перевел своих пациенток в частную лечебницу, где им будет обеспечен полный покой, – сказал он.

– Доктор, кажется, считает, что девочки прекрасно поправятся и здесь.

– Я не доверяю врачам, которые «кажется, считают», настаивал Мейсон, – и предлагаю немедленно перевести девушек в лечебницу, чтобы обеспечить им полный покой.

Луиза Марло не отвечала добрых три секунды.

– Вы меня слышите? – поинтересовался адвокат.

– Слышу, – ответила она. – Я пытаюсь сообразить.

– Я считаю, что пациенткам должен быть обеспечен полный покой, – повторил Мейсон.

– Черт возьми, – рассердилась Луиза Марло. – Когда вы произнесли это в первый раз, я не поняла намека. Со второго раза мне стало ясно. Вам незачем изображать испорченную пластинку. Я пыталась сообразить, как можно уговорить доктора.

Мейсон услышал, как на другом конце провода бросили трубку, и улыбнулся. Затем он достал из кармана ключ с номером 702, вложил его в конверт, на котором написал адрес своей конторы, наклеил марку и опустил конверт в почтовый ящик у лифта.

Вышедшие из дома четверо посетителей сидели в машине, споря о чем-то. Они, очевидно, резко расходились во мнениях относительно того, что делать дальше. Но вот послышался вой полицейской сирены, заставивший всю четверку принять единодушное решение. Когда к поребрику подруливал полицейский автомобиль, их машина уже тронулась с места. Красный луч полицейского прожектора осветил ее пассажиров, еще несколько раз прозвучала сирена, призывая их остановиться, но водитель в машине лишь оглянулся через плечо и наддал газу.

Полицейский автомобиль яростно рванулся в погоню, и минуты через три машина с четырьмя присмиревшими пассажирами снова подъезжала к фасаду «Мандрагоры», а полицейский эскорт не отставал от беглянки, покуда она не замерла у поребрика. К ней подошел полицейский с рацией и, отобрав у водителя ключи, проводил незадачливых гостей к парадной двери дома.

Мейсон поспешил через вестибюль открыть дверь.

– Меня интересует человек, сообщивший, что обнаружен труп,– сказал полицейский с рацией.

– Это я. Моя фамилия Мейсон. Тело находится в семьсот второй квартире.

– Тело? – взвизгнула женщина.

– Замолчите, – приказал ей полицейский.

– Но мы же знаем... Вам же сказали, что мы приходили в семьсот вторую. Мы...

– Да, я помню, вы навещали приятеля по имени Карвер Клементс, проживающего в семьсот второй квартире. Как он себя чувствовал, когда вы с ним расставались?

Последовало неловкое молчание, затем женщина ответила:

– Вообще-то мы даже не заглянули в квартиру, а лишь постояли у двери. Женщина из квартиры напротив сказала нам, что у него гости, и мы ушли.

– Сказала, что у него гости?

– Да, но мне кажется, что гости к тому времени уже покинули квартиру. Это были вон те двое.

– Надо взглянуть, – сказал полицейский. – Пройдемте.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Начальник отдела по расследованию убийств лейтенант Трэгг закончил осмотр квартиры и устало произнес, обращаясь к Мейсону.

– Надеюсь, вы уже успели сочинить правдоподобную версию о том, как это все получилось?

– По правде говоря, мне этот человек абсолютно незнаком. Живым я его никогда не видел, – ответил Мейсон.

– Понятно, – саркастически промолвил Трэгг. – Он понадобился вам в качестве свидетеля дорожной катастрофы или какого-нибудь другого происшествия, поэтому вы и решили заскочить к нему ни свет ни заря.

Мейсон ничего не ответил.

– Вам это может показаться странным, – продолжал Трэгг, – но меня очень интересует, как вы сюда попали. Женщина, проживающая напротив, утверждает, что вы стояли перед дверью не менее двух минут и звонили. Затем, когда она вышла из своей квартиры, чтобы высказать вам пару ласковых слов, приняв вас за подвыпившего гуляку, пытающегося разбудить охладевшую к нему подружку, она услышала звук открываемого замка.

Мейсон угрюмо кивнул головой.

– Либо кто-то отомкнул эту дверь, либо она не была заперта, – развивал свою мысль Трэгг. – Не будь она заперта, вряд ли вы звонили бы в течение двух минут, не попытавшись толкнуть ее. Если за дверью кто-то был, меня интересует кто именно. Может быть, скажете кто впустил вас в эту квартиру?

– У меня был ключ.

– Ключ? Как бы не так!

Мейсон кивнул головой.

– Тогда покажите мне его.

– К сожалению, теперь его у меня нет.

– Вот тебе на, – удивился Трэгг. – Чем дальше, тем интереснее. Куда же вы его подевали, Мейсон?

– К сожалению, – отвечал адвокат, – этого-то я и не могу вам сказать.

– Не болтайте глупостей! Мы расследуем убийство!

– Ключ попал ко мне не совсем обычным путем. Я его нашел.

– Чепуха! Его дал вам клиент.

– Почему вы так решили?

– По-моему это естественное предположение.

Мейсон улыбнулся

– Ну что же, лейтенант, раз вы решили перейти в область чистой фантазии то почему бы вам не предположить, что этот клиент мог перекупить аренду квартиры и ради своего спокойствия нанял меня проследить за выселением прежнего съемщика лежащего теперь на полу джентльмена который незаконно продолжал занимать эти апартаменты.

– И вы в этот несусветный час пришли выселять его?

– А что, если договор о субаренде вступал в силу лишь в полночь?

У Трэгга сузились глаза.

– Хорошо придумано, Мейсон, но так мы ни к чему не придем. Ключ, который попал к вам, принадлежал покойному. Когда мы осматривали тело, то нашли только вещи, которые лежат сейчас на столе. Ключа от этой квартиры здесь не оказалось. Где же он?

Стараясь затянуть разговор Мейсон вместо ответа сказал:

– А вы не заметили, что в стакане с ядом льда не было, хотя на столе кроме бутылки виски и сифона стоит термос наполненный кубиками льда?

– Почему вы думаете, что не было?

– Да потому, что при падении стакана его содержимое выплеснулось на пол, оставив одно-единственное влажное пятно. Находись в стакане кубики льда, они бы при падении выкатились на довольно значительное расстояние и, растаяв оставили бы не одно а несколько влажных пятен.

– Понятно, – с сарказмом в голосе отозвался Трэгг. По-вашему, стало быть выходит, что, решив покончить счеты с жизнью, этот субъект поцеловал себя в лоб и...

Он замолчал при виде одного из своих агентов, который, поспешно войдя доложил:

– Лейтенант по меткам из химчистки мы установили, кому принадлежат вещи.

Трэгг многозначительно посмотрел в сторону Мейсона

– Я продолжу разговор с вами через минуту, после...

Агент вручил Трэггу сложенный вдвое листок бумаги. Трэгг развернул его и воскликнул:

– Черт меня побери!

Мейсон спокойно и уверенно встретил пытливый взгляд лейтенанта.

– Полагаю, – сказал Трэгг, – что это удивит и вас. Пальто, которое мы нашли в шкафу Клементса, сдавалось в химчистку некоей мисс Фей Эллисон, проживающей в квартире шестьсот четыре этого дома. На пальто имеется ее метка. Думаю нам следует поговорить с этой особой, Мейсон, а чтобы вы не совершили ничего предосудительного, пока мы будем добираться до ее квартиры, мы вас прихватим с собой. Не исключено, что дорога туда вам уже знакома.

Они направились к лифту, в это время из его кабины вышла элегантно одетая женщина лет сорока и зашагала по коридору, разглядывая номера квартир. Трэгг встал у нее на пути.

– Разыскиваете кого-нибудь?

Женщина попыталась обойти его, но Трэгг отвернул лацкан своего пальто и показал полицейский значок.

– Я ищу квартиру семьсот два, – ответила женщина.

– Кто вам там нужен?

– Мистер Карвер Клементс если вас это так интересует.

– Меня это очень интересует, – заверил ее Трэгг. – Кто вы такая и зачем пожаловали сюда?

– Я – миссис Карвер Л Клементс и пришла сюда в связи с тем, что мне сообщили по телефону, будто мои муж тайком от меня содержит здесь квартиру.

– И вы впервые об этом услышали?

– Безусловно.

– И что же, – поинтересовался Трэгг, – вы собираетесь делать?

– Я собираюсь показать ему,– отвечала женщина,– что это не сойдет с рук. Раз уж вы полицейский, то не лучше ли будет, если вы проводите? Я почти уверена, что...

– Семьсот вторая квартира расположена справа по коридору, – сообщил Трэгг. – Я только что вышел оттуда. Там сейчас дежурит полицейский агент. Ваш муж убит в период между семью и девятью часами вечера.

Темно-карие глаза элегантной женщины широко раскрылись от удивления.

– Вы... Вы уверены?

– Мертв, как сардинка в масле,– ответил Трэгг. – Кто-то подсыпал ему цианистого калия в стакан. Надо полагать, вам ничего не известно об этом?

– Если мой муж мертв... Я просто не могу поверить этому, – медленно проговорила она. – Он слишком ненавидел меня, чтобы умереть. Пытаясь усмирить меня, он навязывал невыгодный раздел имущества.

– Иными словами,– резюмировал Трэгг, – вы ненавидели его лютой ненавистью.

Миссис Клементс поджала губы.

– Я этого не говорила, – ответила она.

Трэгг ухмыльнулся и объявил:

– Вы пойдете с нами. – Мы собираемся наведаться в одну квартиру на шестом этаже. После этого я сниму оттиски ваших пальцев и проверю, не совпадают ли они с отпечатками на стакане, в котором не было яда.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Дверь им открыла Луиза Марло. Она взглянула на Трэгга, затем на миссис Клементс. Приподняв шляпу, Мейсон с подчеркнутой вежливостью обратился к тетке Луизе:

– Простите, что беспокоим вас в столь неурочный час, но...

– Говорить буду я,– прервал его Трэгг.

Нарочито формальный тон адвоката не остался не замеченным теткой Луизой. Сделав вид, что не знает Мейсона, она ответила:

– Время действительно позднее, вы правы.

Трэгг выступил вперед.

– Здесь проживает Фей Эллисон?

– Да, здесь, – тепло улыбнулась ему Луиза Марло. Вместе с другой девушкой, Анитой Бонсал, она снимает эту квартиру. Но сейчас их обеих нет дома.

– А где они?

– Этого я сказать не могу, – покачав головой, ответила тетка Луиза.

– А кто вы будете?

– Луиза Марло, я прихожусь теткой Фей Эллисон.

– Вы что, проживаете здесь?

– Вот еще, конечно, нет! Я только что приехала сюда для встречи с племянницей.

– Как же вы попали в квартиру, если девушек нет дома?

– Во-первых, у меня был ключ, а потом, я вовсе не говорила, что их не было дома, когда я прибыла сюда.

– Вы, кажется, сказали, что их сейчас нет дома?

– Действительно.

– В котором часу вы приехали?

– Примерно в час ночи.

– Давайте прекратим боксировать с тенью, – сказал Трэгг. – Перейдем к делу. Мне нужно повидать проживающих здесь девушек.

– К сожалению, обе заболели. Они лежат в больнице.

– Кто поместил их туда?

– Доктор.

– Как его фамилия?

Луиза Марло какое-то время колебалась, потом сказала.

– У них всего-навсего обычное пищевое отравление. Только.

– Как фамилия врача?

– Послушайте,– обратилась к полицейскому Луиза Марло, девочкам очень скверно, их нельзя беспокоить и...

Лейтенант Трэгг прервал ее:

– В квартире этажом выше умер некий Карвер Л. Клементс. Похоже, что его убили. Есть основания предполагать, что Фей Эллисон жила с ним в его квартире и.

– Да как вы смеете такое говорить? – в негодовании воскликнула Луиза Марло. – Ведь это же прямо...

– Не горячитесь,– остановил ее Трэгг. – Там нашли одежду. По меткам химчистки было установлено, что это ее одежда.

– Одежда! – фыркнула Луиза Марло.– Скорее всего какие-нибудь обноски, которые она кому-то отдала или...

– Я как раз подхожу к этому, – терпеливо продолжал Трэгг. – Мне никому не хочется предъявлять необоснованные обвинения, лучше если все будет по справедливости. Так вот, в той комнате обнаружены следы пальцев на стакане, на зубной щетке, на тюбике зубной пасты. Я должен заполучить Фей Эллисон хотя бы на то время, которое потребуется для снятия дактилоскопических оттисков с ее пальцев. Если желаете скрыть от полиции теперешнее местонахождение племянницы, посмотрим что завтра напишут об этом газеты.

Луиза Марло мгновенно приняла решение.

– Вы найдете ее в реабилитационной лечебнице Крествью, сказала она,– а если хотите заработать немного денег, то ставлю сотню против доллара на любую сумму, что...

– Я не заключаю пари,– сухо остановил ее Трэгг. – Для этого я слишком давно служу в полиции.

Он повернулся к одному из агентов и распорядился:

– Не своди глаз с Перри Мейсона и его очаровательной секретарши, близко не подпускай их к телефону, пока я не заполучу нужные пальчики, О'кей, пошли ребята.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Пол Дрейк, глава частного сыскного агентства, достал из кармана целый ворох исписанных листов и занял предназначенное для клиентов кресло в кабинете Перри Мейсона. Было всего десять тридцать утра, но лицо частного детектива уже носило следы утомления, он принял свою излюбленную позу – поперек большого кожаного кресла, перекинув длинные ноги через один мягкий подлокотник и упершись поясницей в другой.

– Кошмарная история, Перри, – произнес он.

– Давай разбираться,– отозвался Мейсон.

– Сегодня Фей Эллисон и Дейн Гроувер собирались пожениться. Прошедшим вечером Фей и Анита Бонсал, вместе с ней снимающая квартиру, уселись перед электрокамином и устроили нечто вроде маленького девичника. Они угощались горячим шоколадом. Хотя обе девушки ревностно следили за стройностью своих фигур, ради такого радостного события они решили дать себе послабление. Фей посчитала, что теперь ей нечего бояться полноты, и выпила две чашки шоколада. Анита же удовольствовалась одной, следовательно, можно предположить, что на долю Фей пришлось вдвое больше снотворного, чем на долю Аниты. Обе девушки потеряли сознание Луизе Марло, которая приходится Фей теткой, удалось разбудить Аниту, а Фей пришла в себя уже в лечебнице. Все остальное тебе хорошо известно. Дальше Трэгг отправляется в лечебницу и снимает у Фей Эллисон дактилоскопические оттиски, которые полностью идентичны отпечаткам пальцев на стакане. В деле фигурируют два стакана. Один из них полицейские называют орудием убийства. Он выпал из руки Карвера Клементса на пол. С него все пальцевые следы оказались начисто стертыми. Полиция не смогла обнаружить на нем даже отпечатков самого Клементса. Пальцевые следы Фей найдены на стакане, стоявшем на столе. В ванной находилась ее зубная щетка. В шкафу было полно ее одежды. Выходит, что Фей жила с Клементсом. Мерзопакостная история. Дейн Гроувер пока не оставляет невесту в беде, но лично я считаю, что у него ненадолго хватит храбрости изображать всеобщее посмешище. Кому понравится, если газеты на первых своих полосах начнут шумно смаковать подробности романа твоей невесты с богатым плейбоем? Как сказала мне тетка невесты, Луиза Марло, никто его не осудит, если он публично отречется от своей суженой, разорвет помолвку с ней и уедет в длительное путешествие. Девушки же утверждают, что стали жертвой какого-то чудовищного заговора. Но кто мог так все спланировать? Кто, например, мог знать, что они собираются пить шоколад именно в то время, когда...

– Снотворное было в шоколаде? – прервал его Мейсон.

Дрейк утвердительно кивнул головой.

– Они употребили почти весь шоколадный порошок, но в том небольшом его количестве, что осталось в пачке, содержится весьма внушительная доза барбитурата.

Мейсон принялся играть карандашом.

– Полиция выдвинула версию,– продолжал Дрейк, – согласно которой Фей Эллисон была любовницей Карвера Клементса. Потом ей захотелось выйти замуж, но Клементс ни в какую не отпускал ее, тогда Фей подсыпала ему яду. Она предполагала вернуться и забрать свои вещи из его квартиры попозже, когда не будет риска, что в коридоре ее увидят, но тут неожиданно возвратилась Анита, и Фей Эллисон оказалась в ловушке. Она попыталась опоить Аниту снотворным, но это почему-то вышло у нее неудачно.

– Хорошенькая теория, нечего сказать, – заметил Мейсон

– Придумай другую, которая лучше объяснит все известные нам факты, – ответил ему Дрейк. – Одно несомненно Фей Эллисон систематически бывала в квартире семьсот два. Что касается Дейна Гроувера, то его этот факт может заставить отречься от своей невесты. Дейн – весьма впечатлительный малый. Он из респектабельной семьи, вряд ли ему понравится лицезреть свой портрет в газетах, да и у семейства его сопричастность к подобному скандалу не вызовет восторга.

– А кто такой Клементс?

– Процветающий бизнесмен, маклер бирже! спекулянт с уймой денег, семейными неурядицами и женой, которая всеми правдами и неправдами стремилась урвать себе при разводе и разделе имущества долю пожирнее. У него большая квартира, аренду которой он возобновляет ежегодно и в которой жил, так сказать, официально. Квартира, в которой его нашли мертвым, представляла собой гнездышко для развлечении, о ней знали всего несколько человек. Его жена дорого бы заплатила за то, чтобы вовремя узнать о существовании этого гнездышка.

– Что сейчас делает его жена?

– Преспокойно сидит себе и ждет, когда к ней приплывут все его денежки. Пока еще не известно, оставил Клементс завещание или нет, но все законы о наследовании имущества находящегося в общем владении, на ее стороне, а все финансовые дела Клементса подвергнутся теперь тщательному изучению. Он довольно хитро вел свою бухгалтерию, но теперь вскроется все то, что он тщательно скрывал, – абонированные в банках сейфы с наличными деньгами и тому подобное.

– А что это за люди, которые встретились нам в коридоре?

– Здесь у меня все записано Ричард П. Нолин – что-то вроде партнера в некоторых делах Клементса. Мэнли Л. Огден – консультант по подоходному налогу, Дон Б. Рэлстон выполнял роль подставного лица в ряде финансовых операции Клементса. Последней у меня записана Вера Пейсон это подружка кого-то из них, но, черт меня побери, если я понимаю, кого именно. Как бы там ни было, указанные люди знали о тайной квартире Клементса и время от времени заходили туда поиграть в покер. Когда прошедшей ночью дама из квартиры напротив сказала им, что у Клементса гости, они поняли, что к чему, и ушли. Вот и вся история. Газеты раззвонили о ней, как о сенсации. Дейну Гроуверу недолго остается играть роль жениха, его положение становится невыносимым, хотя Фей Эллисон слезно отрицает свою причастность ко всей этой истории Луиза Марло считает, что мы должны срочно принять какие-то меры.

– Трэгг думает, что ключ, принадлежавший Карверу Клементсу, находится в моем распоряжении, – сказал Мейсон.

– Это соответствует действительности?

– Нет.

– Но где ты взял ключ?

Мейсон молча покачал головой.

– Так или иначе, – сказал Дрейк, – у Карвера Клементса ключа не оказалось.

Мейсон кивнул.

– Это единственная наша зацепка в данном деле, Пол. Мы знаем, что принадлежавший Клементсу ключ исчез. Больше никто этого не знает, ведь Трэгг не хочет верить, что Клементс не давал мне ключа.

– Трэгг очень скоро найдет объяснение твоему ключу, сказал Дрейк. – Если он у тебя не от Клементса, значит одно только лицо могло передать его тебе.

– Давай не будем слишком долго рассуждать об этом, Пол, – ответил адвокат.

– Хорошо, не будем, – сухо согласился Дрейк. – Но ты должен помнить вот о чем, Перри. Тебе предстоит защищать в суде девушку, которой предъявят обвинение в убийстве. Оправдания добиться можно – против нее одни лишь косвенные улики, – но для этого нужно придумать какое-то объяснение, приемлемое для сбитого с толку жениха, которому надоели сострадания друзей, глумление врагов и насмешки публики.

Мейсон кивнул в знак согласия.

– Каким бы ни было объяснение, – продолжал Дрейк, – его нужно придумывать поскорее Мне кажется, этому молодчику Гроуверу очень скоро надоест его глупое положение.

– Мы должны протолкнуть наше дело на предварительное слушание в суде. Тем временем, Пол, постарайся раскопать всю подноготную Карвера Клементса. Особое внимание обрати на его жену. Нет ли в ее жизни другого мужчины? Допустим она с самого начала знала об этой подпольной квартире.

Дрейк с сомнением покачал головой.

– Конечно я проверю такую возможность, хотя знай она о квартире ей ничего другого и не потребовалось бы как нагрянуть туда с фотографом, уличить Клементса в супружеской неверности, тем самым на добрую сотню тысяч увеличив свою долю при разделе имущества, и грациозно удалиться с улыбкой на устах. Ни к какому яду ей в этом случае прибегать не понадобилось бы.

Сильные изящные пальцы Мейсона тихонько барабанили по краю стола.

– Какое-то объяснение. Пол, все же должно быть.

Дрейк вяло поднялся с кресла

– Конечно, – без энтузиазма отозвался он. – И Трэгг считает, что нашел его.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Через дверь, соединяющую кабинет Мейсона с приемной, вошла Делла Стрит. Глаза ее искрились.

– Он здесь, шеф, – сообщила она.

– Кто? – хмурясь, спросил Мейсон.

Секретарша засмеялась.

– Не надо хмуриться. Нашу контору сейчас может интересовать лишь один мужчина.

– Дейн Гроувер?

– Конечно.

– Каков он из себя?

– Высокий и, судя по внешности, чувствительный. Волнистые темно-каштановые волосы, мечтательный взгляд, в нем есть что-то поэтическое. Разумеется, он ужасно переживает.

Секретарша вышла и через несколько мгновений ввела в кабинет Дейна Гроувера. Мейсон пожал гостю руку и пригласил его сесть. Гроувер с сомнением посмотрел на Деллу Стрит. Адвокат улыбнулся.

– Эта женщина. Гроувер, моя правая рука. Она записывает мои мысли, а свои держит при себе.

– Боюсь показаться вам чересчур впечатлительным, заговорил Гроувер, – но я терпеть не могу снисходительности, нравоучений или соболезнований.

Мейсон кивнул головой.

– После того как вышли сегодняшние газеты, – продолжал посетитель, – мне всюду мерещатся все эти оттенки отношения ко мне.

Адвокат снова кивнул.

– Однако я пришел заверить вас, что не сдам своих позиций.

Услышав это. Мейсон немного задумался и посмотрел Гроуверу прямо в глаза.

– Как долго продержитесь?

– До самого конца.

– Невзирая на факты?

– Ваши факты говорят о том, что любимая мною женщина состояла в содержанках у Карвера Клементса. Значит это не факты, а ложь. Я, к вашему сведению, люблю Фей и не отступлюсь от нее, так ей и передайте. Вам остается лишь брать у меня деньги. Вы не должны останавливаться ни перед чем и располагать деньгами – всеми деньгами, которые могут вам понадобиться.

– Прекрасно, – ответил Мейсон, – хотя моральная поддержка прежде всего; теперь я могу сообщить Фей Эллисон о вашей верности. Кроме того, мне нужны некоторые факты.

– Какие?

– Например, сколько времени вы встречались с Фей Эллисон?

– Порядка трех-четырех месяцев. До этого я... Ну, вроде бы ухаживал за обеими девушками сразу.

– Вы имеете в виду Аниту Бонсал?

– Да. Сначала я познакомился с Анитой и некоторое время встречался с ней, затем с ними обеими, но позже стал тяготеть к Фей. Я думал, что встречаюсь с ней просто так, а на самом деле влюблялся в нее все сильнее и сильнее.

– А как Анита реагировала на это?

– Во всей этой истории никто бы не смог проявить больше благородства, чем Анита. Она обещала сделать для Фей все, что в ее силах.

– Могла ли Фей Эллисон сожительствовать с Карвером Клементсом?

– Физическая возможность у нее была, если вы это имеете в виду.

– Вы не каждый вечер с ней встречались?

– Не каждый.

– А что думает Анита?

– Она считает это обвинение просто смехотворным, совершенно абсурдным.

– Вы случайно не знаете, могла ли Фей Эллисон иметь доступ к цианистому калию?

– Об этом как раз я и хотел вам рассказать, мистер Мейсон. Этим ядом пользуется мой садовник, не знаю точно, для каких целей. На днях, когда он водил мою невесту по саду.

– Да, да, – нетерпеливо проговорил Мейсон, видя, что Гроувер замялся, – продолжайте.

– Так вот, садовник в моем присутствии объяснял ей что-то об этом веществе. Он предупредил ее, чтобы она не притрагивалась к мешку с цианистым калием, и, помнится. Фей задала несколько вопросов о применении этого яда, но я не очень внимательно слушал их разговор. Цианистый калий используют, кажется, для опрыскивания растении.

– Кто еще присутствовал при этом разговоре?

– Только мы трое.

– Ваш садовник читал газеты?

Гроувер утвердительно кивнул.

– На него можно положится?

– Лично я доверил бы ему даже собственную жизнь. Он чрезвычайно нам предан – работает у нас лет двадцать.

– Как его зовут?

– Барни Шефф. Моя мать приняла большое участие в его судьбе, можно сказать, перевоспитала его.

– У него были неприятности?

– Да.

– Сидел в тюрьме?

– Совершенно верно.

– Д потом что?

– Потом вышел на свободу, моя мать предоставила ему эту работу, и с тех пор он безмерно предан нашей семье

– У вас имеется оранжерея?

– Конечно.

– А вы досконально исследовали возможность выращивания орхидей?

– Нам нет нужды выращивать орхидеи, мы их покупаем и...

– Меня интересует, – повторил адвокат с прежней интонацией, медленно произнося слова, – досконально ли вы изучили возможность выращивания орхидей в вашей оранжерее?

– Я же вам ответил, что мы...

– Досконально ли вы изучили возможность выращивания орхидей? – снова произнес адвокат.

– Вы имеете в виду... А-а-а, вы хотите, чтобы я отослал Барни...

– Тщательно изучить возможность разведения орхидей.

Дейн Гроувер в течение нескольких секунд молча смотрел на Мейсона, затем резко поднялся с кресла и полез в карман со словами:

– Я принес немного денег и думаю, что вам они понадобятся.

Он небрежно бросил на стол конверт.

– А что по этому поводу думает ваша матушка? поинтересовался адвокат.

Гроувер облизнул пересохшие губы и сжал челюсти так, что его рот вытянулся в прямую линию.

– Мать, – наконец произнес он,– естественно, испытывает смятение. Однако я полагаю, что сейчас не время разбираться в ее чувствах. – С этими словами он вышел из кабинета.

Мейсон взял в руки оставленный Гроувером конверт – он был набит стодолларовыми банкнотами. Делла Стрит приблизилась к шефу, чтобы забрать деньги.

– Я настолько растрогалась, что совершенно забыла посчитать задаток, – сказала она. – Вот уж не думала, что могу так безнадежно впасть в сентиментальность! Сколько там, шеф?

– Предостаточно,– ответил Мейсон.

Делла Стрит пересчитывала деньги, когда на ее столе резко зазвонил телефон. Она сняла трубку и услышала голос Дрейка.

– Привет, Пол,– отозвалась она.

– Приветик, Делла, Перри у себя?

– У себя.

– Хорошо, – утомленным голосом продолжал Дрейк. Сообщаю о результатах проделанной работы. Передай Мейсону, что лейтенант Трэгг зацапал садовника работающего у Гроуверов – чудака по фамилии Шефф. Его задержали как важного свидетеля. Полицейские вне себя от радости, но я так и не смог узнать что же именно они раскопали. Прижав трубку к уху, Делла Стрит застыла у стола. – Алло, алло! закричал Дрейк. – Ты слышишь меня?

– Слышу. Я передам ему, – ответила Делла и повесила трубку.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В десятом часу вечера Делла Стрит снова вошла в скоростной лифт, расписалась в журнале и мигом взлетела на этаж, где находилась адвокатская контора Перри Мейсона.

Сыскное агентство Дрейка размещалось рядом с адвокатской конторой. Оно было открыто круглые сутки и в этот поздний час сквозь продолговатую полоску матового стекла на его двери пробивался свет за этой простой ничем не примечательной дверью скрывался целый лабиринт помещении в котором даже ночью не прекращала кипеть работа.

Делла Стрит хотела было заглянуть к Полу Дрейку, но передумала и продолжила путь по скудно освещенному коридору, оглашая его торопливым стуком каблуков. За поворотом она увидела, что у Мейсона тоже горит свет. Делла отомкнула приемную и пройдя через нее, открыла дверь кабинета Мейсона.

– Хэлло, шеф, не могу ли я чем-нибудь помочь?

От неожиданности адвокат вздрогнул и, увидев ее, спросил.

– Что вы здесь делаете?

– Я подумала, что вы работаете и может быть нуждаетесь в моей помощи.

Он улыбнулся.

– Я не работаю, Делла. Я бегаю по кабинету в поисках выхода, как зверь в клетке.

– Обедали?

Он взглянул на свои наручные часы.

– Нет еще.

– А сколько сейчас времени? – поинтересовалась Делла.

Чтобы ответить ей, адвокату снова пришлось взглянуть на часы.

– Девять сорок.

Секретарша рассмеялась.

– Я знала, что когда вы в первый раз посмотрели на часы, то ничего не увидели. Будет вам шеф, пора поесть. Дело от вас не убежит.

– Лично я не очень в этом уверен, – усомнился Мейсон. Мне звонила сегодня Луиза Марло – она уже виделась с Дейном Гроувером и познакомилась с его матерью. Ей Гроувер тоже сказал, что не сдаст своих позиций. Откуда ему знать, как он поступит? Сейчас из тайных глубин души станут всплывать неведомые качества его характера. Друзья и родственники своим сочувствием непрестанно поворачивают нож в его душевной ране в каждом их взгляде ему мерещатся насмешки и немое осуждение. Откуда, черт побери, этот молодой человек может знать, как он в конце концов поступит? Сдаст он свои позиции или не сдаст – этого сейчас никто не может сказать!

– И все же, – возразила Делла Стрит, – нужно надеяться что он достойно выдержит это испытание.

– Вы говорите так чтобы прогнать пессимистические мысли, – сказал Мейсон. – Мне это знакомо – не раз приходилось разглагольствовать перед присяжными в подобном ключе. Но можно ли всерьез уповать на закалку души, на очистительную силу превратностей судьбы? Надеяться на то, что столкновение с реальностями жизни сгонит с него жирок обеспеченного самодовольства? Какая чепуха!

Секретарша слабо улыбнулась

– Парень испытывает муки обреченного на смерть, продолжал Мейсон. – Подумать только! Женщина которую он любит в ночь накануне свадьбы неудачно пыталась вырваться из мерзких объятий мужчины, дававшего ей деньги и определенное чувство уверенности в жизни.

– Шеф вам непременно следует поесть.

Адвокат подошел к столу.

– Посмотрите на это, – сказал он. – Фотографии! Дрейк с жутким трудом раздобыл их – это копии снимков сделанных полицейскими экспертами. Видите тело на полу, стакан на столе, опрокинутый стул, до половины просмотренная газета на журнальном столике. Средней руки, заурядная квартирка, такая же грязновато– пошлая как и те гнусные делишки которыми в ней занимались. И среди этих фотографий я должен отыскать свидетельство невиновности женщины; я должен доказать не только ее непричастность к убийству, но и то что она неповинна в измене мужчине, которого любит.

Мейсон перешел к другой стороне стола взял лупу, прислоненную к пресс-папье, и принялся рассматривать фотографии.

– Черт возьми, Делла, – сказал он. – Я полагаю что нужное доказательство находится где-то здесь этот усеянный отпечатками пальцев Фей Эллисон стакан на столе, остатки виски на дне стакана и этот бесстыдный ярко-вишневый след поцелуя на лбу!

– Свидетельствующий о том, что рядом с Клементсом перед его кончиной находилась женщина.

– Необязательно. Это пятно помады – прекрасный отпечаток пары губ. На губах покойного следов помады не обнаружено. Кто угодно мог напомадить себе губы и когда яд начал действовать, припечатать их ко лбу Клементса, чтобы этой хитростью отвлечь от себя подозрения. Это мог быть и мужчина, знавший, что какая-то женщина имела обыкновение навещать Клементса в его квартире. Помада настолько явно указывает на женщину, что кажется мне подозрительной. Если бы я только знал с чего здесь начать, и если бы в моем распоряжении было побольше времени!

Секретарша подошла к столу. Прохладные кончики ее пальцев осторожно прикоснулись к векам адвоката.

– Перестаньте, – сказала она. – Пойдемте лучше поедим. О деле можно поговорить и за обеденным столом.

– А вы разве не обедали?

Она улыбнулась и покачала головой.

– Я знала, что вы будете работать допоздна и если никто не придет вам на выручку чего доброго, прошагаете здесь из угла в угол до двух, а то и до трех ночи. Дрейку удалось что-нибудь разузнать?

Она собрала в стопку фотографии и накрыла их аккуратно сложенными листками рисовой бумаги, положив сверху пресс-папье.

– Идемте, шеф я умираю от голода Мейсон подошел к стенному шкафу. Делле пришлось привстать на цыпочки чтобы подать ему пальто. Адвокат взял шляпу, выключил свет и вместе с Деллой Стрит вышел в коридор.

В отдельном кабинете их излюбленного ресторана Мейсон отодвинул тарелки с остатками толстого бифштекса румяной картофельной соломки обжаренных и промасленных ломтиков французского батона и салата из помидоров, подлил себе кофе и сказал.

– Дрейк не очень-то много раскопал – всего лишь биографические сведения.

– Какие, например?

– Старая как мир, история – ответил Мейсон – Семейный раздор, супруги, не могущие прийти к соглашению. Жена Марлин Остин Клементс – по-видимому, вступила в брак, не устояв перед стремительным натиском Карвера Клементса, жаждавшего заполучить ее. Она не предусмотрела того, что свою стяжательскую, хищно-агрессивную хватку он не преминет использовать для приобретения других аппетитных объектов. Марлин осталась практически одинокой. Такова цена, которую женщины платят, выходя за мужчин подобного сорта.

– Ну и что же дальше?

– А дальше, – продолжал Мейсон, – по прошествии определенного времени у Карвера Клементса обнаружились новые интересы. Черт побери, Делла, в этом деле имеется один факт, который хоть чем-то может нам помочь, один-единственный факт – у Клементса не оказалось ключа от квартиры. Помните ту четверку людей, которая встретилась нам в коридоре? Ведь попали же они каким-то образом в это здание! Не забудьте, что входная дверь была заперта на замок. Любой из жильцов мог отомкнуть им парадную дверь, нажав в своей квартире кнопку электромагнитного привода этого замка. Но если никто из жильцов не нажимал такую кнопку, значит, чтобы попасть в дом, посетители должны были иметь с собой ключ. Эти четверо очутились в доме. Каким образом? Независимо от того, что они сейчас говорят, один из них должен был иметь при себе ключ от входной двери дома.

– Пропавший ключ?

– Это мы как раз и должны выяснить.

– А что они сказали полиции?

– Этого я не знаю. Их показания строго засекречены. Мне во что бы то ни стало нужно заполучить хотя бы одного из этой четверки для перекрестного допроса на суде. Тогда, по крайней мере, у нас появится хоть какая-то отправная точка.

– Значит, вы попытаетесь протолкнуть дело на предварительное слушание и будете строить защиту, не имея никаких фактов, свидетельствующих в нашу пользу?

– Примерно так.

– Возможно ли, что в сумочке Фей Эллисон мы с вами обнаружили тот самый ключ, который пропал у Карвера Клементса?

– Все может быть. В таком случае либо Фей Эллисон действительно сожительствовала с Клементсом, либо ключ ей подбросили. Но когда он был подброшен и кем? Я склонен полагать, что ключ Клементса находился при нем в момент его смерти. Но когда прибыла полиция, ключа уже не было. Это и есть тот по-настоящему значительный факт, от которого мы должны танцевать.

Делла Стрит с сомнением покачала головой.

– Боюсь, вам придется очень нелегко, но тут уж, видимо, ничего не поделаешь.

Мейсон закурил сигарету.

– Обычно я изо всех сил тяну время. Делла, но боюсь, что в данной ситуации время – наш враг. Поэтому нам ничего не остается, как войти в зал суда, изображая на лице несокрушимую уверенность в своих силах, и выудить из малюсенькой шляпки здоровенного кролика.

Секретарша улыбнулась.

– Но где же нам взять этого кролика, шеф?

– Вернемся в контору, – ответил адвокат, – будем изучать фотографии в поисках ключа к нашей загадке и... – Мейсон внезапно замолчал и сосредоточенно нахмурился.

– Над чем задумались, шеф?

– Я подумал вот о чем. На столе в квартире Клементса стоял стакан, в котором оставалось немного – на донышке виски с содовой, не более двух чайных ложек.

– Ну и что? – не поняла секретарша.

– А что происходит, когда вы пьете шотландское виски с содовой?

– Ну.. В стакане всегда остается немного виски.

Мейсон покачал головой, его глаза возбужденно блестели.

– На донышке остаются кубики льда, – уточнил он. Спустя некоторое время они тают, и в стакане образуется слой воды толщиной примерно в дюйм.

Секретарше передалось возбуждение адвоката.

– Выходит, льда в стакане женщины не было?

– Как не было его и в стакане Карвера Клементса, а между тем на столе находился термос доверху наполненный кубиками льда. Вставайте, Делла, нам пора возвращаться в контору и по-настоящему изучить наши фотографии.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Судья Рэндолф Джордан, занял свое место и постучал молотком, призывая присутствующих к тишине.

– Слушается дело по обвинению Фей Эллисон, – объявил он.

– Мы готовы к защите, – отозвался Мейсон.

– Готовы к обвинению, – доложил уполномоченный окружного прокурора Стюарт Линн считавшийся одним из лучших обвинителей.

Это был крайне осмотрительный человек с худощавым лицом и суровым взглядом. Он обладал расчетливым интеллектом бухгалтера, энциклопедическими познаниями в области юриспруденции и бездушной жестокостью стального капкана.

Линн прекрасно знал о феноменальной находчивости своего противника и относился к Мейсону с осторожностью боксера, выступающего на ринге против чемпиона в тяжелом весе.

– Вызовите доктора Чарлза Кина, – попросил он. Доктор Кин представился как врач и хирург являющийся опытным патологоанатомом и специалистом по судебно– медицинским аутопсиям, в частности насильственно умерщвленных людей.

– Десятого числа сего месяца вы имели возможность осматривать труп в квартире 702 дома, носящего название «Мандрагора»?

– Да имел.

– В какое время суток?

– Примерно в два часа ночи.

– Что вы обнаружили?

– Тело мужчины приблизительно пятидесяти лет от роду, совершенно лысого, но в остальных отношениях весьма хорошо сохранившегося для своего возраста. Тело располагалось на полу, при этом голова была обращена к входной двери, а ноги – внутрь квартиры, левая рука оказалась согнутой и находилась под корпусом, а правая была выброшена вперед. Смерть наступила в промежутке между семью и девятью часами вечера. Затрудняюсь более точно определить время, но она наступила именно в указанный период.

– И вы определили причину смерти?

– Я сделал это позже, а не в ходе первоначального осмотра.

– Что же послужило причиной смерти?

– Отравление, вызванное приемом внутрь цианида калия.

– Вы заметили что-либо необычное во внешнем облике умершего?

– Вы имеете в виду пятно губной помады?

– Именно его.

– На верхней части лба умершего имелось красное пятно нанесенное сильно напомаженными губами, которые были прижаты ко лбу в несколько сморщенном виде.

– Вы хотите сказать, что кожа лба была наморщена?

– Нет, – улыбнувшись, возразил доктор Кин. – Я хочу сказать, что сморщены были сложенные для поцелуя губы, как если бы какая-нибудь женщина прикоснулась ртом ко лбу покойного для последнего поцелуя. Губная помада находилась на верхней части лба, где кожа черепа не имеет складок или морщин.

– Задавайте вопросы, – предложил Мейсону Линн.

– У защиты нет вопросов, – ответил адвокат.

– Вызовите Бенджамина Харлана, – попросил Линн.

Место для дачи свидетельских показании занял толстый неуклюжий гигант с добродушной улыбкой на лице и быстро представился как эксперт по дактилоскопии с почти двадцатилетним стажем работы.

Хорошо продуманными, ловко сформулированными вопросами Линн заставил его рассказать о событиях интересующей суд ночи – об осмотре тела, о поисках латентных следов пальцев в квартире об отсутствии следов на стакане, который обвинение назвало «орудием убийства» и о том, как на стоявшем на столе стакане названном «орудием завлечения», на зубной щетке тюбике зубной пасты и некоторых других предметах были найдены латентные следы пальцев полностью идентичные отпечаткам, взятым у обвиняемой Фей Эллисон.

Затем Харлан опознал все сделанные полицией снимки, показывающие положение тела в момент его обнаружения, обстановку квартиры, стол, опрокинутый стул, «орудие убийства» на полу, «орудие завлечения» на столе, бесспорно, носящее свежие следы пальцев Фей Эллисон бутылку виски, сифон с содовой и наполненный кубиками льда термос.

– Можете задавать вопросы свидетелю – с торжествующим выражением на лице разрешил Мейсону Линн.

– У вас почти двадцатилетний стаж работы в области дактилоскопической экспертизы мистер Харлан – обратился адвокат к эксперту.

– Совершенно верно.

– И вы являетесь специалистом по идентификации?

– Да, сэр.

– Вы слышали показание доктора Кина относительно пятна помады?

– Конечно сэр.

– На фотографии, которую я передаю вам, видно именно это пятно?

– Да, сэр. Кроме того, у меня имеется фотография, на которой это пятно снято крупным планом. Я самолично сделал снимок особой камерой, используемой мною для подобных съемок. У меня с собой есть экземпляр фотографии, если это вас интересует.

– Очень интересует, – ответил Мейсон. – Вы можете предъявить его?

Харлан достал из портфеля фотографию, изображение отпечатка губ на лбу мертвеца оказалось очень четким, были видны мельчайшие детали.

– Каков масштаб изображения? – поинтересовался адвокат.

– Один к одному, – пояснил Харлан. – Я рассчитал шкалу расстояний, с помощью которой могу получать изображение точно в натуральную величину.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – Мне хотелось бы приобщить этот снимок к делу в качестве вещественного доказательства.

– Не имею возражений, – откликнулся Линн.

– Скажите, ведь правда, что мелкие линии, изображенные на этом снимке, в такой же степени индивидуальны, как петли в завихрениях дактилоскопического рисунка?

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Я хочу обратить внимание вот на какой момент: экспертам в области дактилоскопии хорошо известно что мелкие морщинки, образующиеся на губах человека, являются столь же индивидуальными, отличительными признаками, как и папиллярные линии пальцевого отпечатка.

– Ну, положим, это не общеизвестная истина.

– Но все-таки истина?

– Да, сэр, это факт.

– Таким образом, измерив расстояние между мелкими линиями на фотографии, которые соответствуют морщинам на кожном покрове губ, можно с такой же достоверностью определить принадлежность этого следа помады, как и опознать человека по оставленному им отпечатку пальца?

– Да, сэр.

– Вы только что заявили, что у обвиняемой сняты отпечатки пальцев, которые вы сравнили с отпечатками, обнаруженными на стакане.

– Точно так, сэр.

– А вы не пытались взять отпечаток ее губ и сравнить его с отпечатком на лбу покойного?

– Нет, сэр, – ответил Харлан, смущенно ерзая на скамье.

– Могу я спросить, почему?

– Ну, во-первых, мистер Мейсон, тот факт, что линии морщинок на губах сугубо индивидуальны, не является общеизвестным...

– Но вам-то он известен?

– Конечно, сэр.

– И наиболее квалифицированные представители вашей профессии знают о нем?

– Разумеется, сэр.

– Так почему же вы не взяли отпечаток губ у моей подзащитной?

Харлан опять беспокойно заерзал, скрестил ноги и несколько беспомощно посмотрел в сторону обвинителя. Перехватив этот взгляд, Линн мгновенно отреагировал:

– Прошу суд обратить внимание на то, что так нельзя вести перекрестный допрос свидетеля. Интересующие защиту технические подробности выходят за рамки вопросов, интересующих суд. Я возражаю против последнего вопроса защиты на том основании, что он является несущественным, неуместным и неприемлемым, а посему недопустимым при перекрестном допросе.

– Возражение отклоняется, – раздраженно изрек судья Джордан. – Свидетель, отвечайте на вопрос защиты!

Харлан откашлялся.

– Признаться, – ответил он, – я просто не додумался до этого.

– Додумайтесь теперь. – Мейсон сделал рукой приглашающий жест. – Чего мешкать, снимите отпечаток прямо здесь, в зале. Мисс Эллисон, не жалейте помады. Давайте сравним ваши губки с отпечатком на лбу.

– С разрешения суда хочу отметить, – скучающим тоном заговорил обвинитель, – что это вряд ли можно назвать перекрестным допросом. Я понимаю, что мистер Мейсон хочет сделать Харлана своим свидетелем и просит провести этот эксперимент для защиты обвиняемой, но какой же это перекрестный допрос?

– Это можно рассматривать как перекрестный допрос для выяснения компетентности Харлана как эксперта, – постановил судья Джордан.

– Не слишком ли много внимания уделяется формально-юридической стороне дела? – с легким сарказмом заметил Линн.

– Ваше возражение как раз и было формально-юридической придиркой, – резко парировал судья Джордан. – Поэтому оно и отклонено, а мое решение остается в силе. Снимайте отпечаток, мистер Харлан.

Дрожащей рукой Фей Эллисон густо напомадила губы. Затем, смотрясь в маленькое зеркальце, она кончиком мизинца разгладила помаду.

– Ну что же, – обратился Мейсон к Харлану, – снимайте отпечаток.

Эксперт достал из портфеля лист белой бумаги, подошел к сидящей рядом с Мейсоном обвиняемой, прижал к ее рту бумажный лист, получил отпечаток губ и тут же принялся рассматривать его.

– Проведите сравнение и доложите суду ваши выводы, сказал ему Мейсон.

– Разумеется, я не располагаю сейчас техническими средствами для проведения микроскопического исследования, но даже на основании поверхностного сравнения линий можно сказать, что отпечаток на лбу покойного оставлен не губами обвиняемой,– сообщил Харлан.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – У меня больше нет вопросов.

– Скажите, а эти линии появляются только в том случае, когда губы сжаты и как бы сложены для поцелуя? заинтересовался судья Джордан.

– Нет, ваша честь, они всю жизнь остаются на губах, но если губы сжаты, эти линии усиливаются.

– И что же, узор этих линий действительно индивидуален для каждого человека?

– Да, ваша честь.

– Итак, вы готовы определенно заявить суду, что, несмотря на наличие пальцевых следов обвиняемой не стакане и других предметах, это не ее губы оставила отпечаток на лбу покойного?

– Да, ваша честь.

– Разумеется, – счел нужным прокомментировать показание эксперта Линн, – тот факт, что отпечаток поцелуя на лбу оставила не обвиняемая, вряд ли что-либо меняет, ваша честь. Ведь покойный мог поплатиться своей жизнью как раз за то, что обвиняемая увидела губную помаду на его лбу. Отпечатки пальцев неоспоримо свидетельствуют о том, что она присутствовала в квартире 702.

– Суд понимает значение этого показания. Продолжайте излагать доводы обвинения, – сказал судья Джордан.

– Теперь, – Линн не скрывал своей досады,– я докажу суду возможность того, что упоминавшийся отпечаток губ мог быть намеренно оставлен адвокатом обвиняемой или его очаровательной и чрезвычайно исполнительной секретаршей. Я начну свое доказательство, вызвав в качестве свидетеля Дона Б. Рэлстона.

Когда Рэлстон выступил вперед, стало ясно, что ему очень хотелось бы сейчас находиться за много миль от данного места.

– Ваше имя Дон Б. Рэлстон и вы проживаете в нашем городе в доме 2935 по Крилмор– авеню?

– Да, сэр.

– Вы знали Карвера Л. Клементса при его жизни?

– Да, знал.

– Вы довольно тесно были с ним связаны?

– Да, сэр.

– Скажите, ночью или, точнее, ранним утром десятого числа сего месяца вам случилось направляться в квартиру 702, снимаемую Карвером Л. Клементсом в доме «Мандрагора»?

– Да, сэр.

– В котором часу это было?

– Приблизительно между часом и двумя часами утра...

– Вы были один?

– Нет, сэр.

– Кто находился с вами?

– Ричард П. Нолин, являвшийся деловым партнером мистера Клементса; Мэнли Л. Огден, оказывавший мистеру Клементсу кое-какую помощь по части подоходного налога, и мисс Вера Пейсон, приятельница... Э-э-э, ну, скажем, наша общая приятельница.

– Что произошло, когда вы подошли к упомянутой квартире? Вы вошли в нее?

– Нет, сэр. Мы вышли из лифта на седьмом этаже; проходя по коридору, я заметил двух людей, идущих нам навстречу.

– Говоря «навстречу», вы имеете в виду, что они направлялись от квартиры 702 к лифту?

– Совершенно верно, сэр.

– И кто же были эти двое?

– Мистер Перри Мейсон и его секретарша мисс Стрит.

– В конце концов вы вошли в квартиру Карвера Клементса?

– Нет, сэр, мы не входили.

– Почему?

– Подойдя к двери этой квартиры, я нажал кнопку звонка и услышал за дверью звук зуммера. Почти одновременно открылась дверь квартиры на противоположной стороне холла, и несколько раздраженная, на наш взгляд, женщина пожаловалась, что не может заснуть из-за постоянных звонков в семьсот вторую квартиру; помимо всего прочего, она сообщила, что у мистера Клементса находились гости, поэтому мы тотчас удалились.

– Теперь ваша честь, – заявил Линн, – я намереваюсь доказать, что теми двумя людьми, которые были упомянуты лицом, проживающим в квартире на противоположной стороне холла, являются мистер Мейсон и мисс Стрит; они действительно входили в квартиру и находились там за закрытой дверью вместе с покойником и вещественными доказательствами в течение неопределенного времени.

– Доказывайте, – сказал судья Джордан.

– Погодите, – вмешался Мейсон. – Я тоже хочу опросить этого свидетеля.

– Что же, опрашивайте.

– Когда вы подошли к «Мандрагоре», уличная дверь была закрыта на замок, не так ли?

– Точно так, сэр.

– Каковы были ваши дальнейшие действия?

– Мы поднялись на седьмой этаж и...

– Я понимаю, но как вы вошли? Как вы попали в дом через входную дверь? У вас был ключ, не правда ли?

– Нет, сэр.

– Тогда каким образом вы попали в дом?

– Вы нас впустили.

– Я впустил?

– Да, вы.

– Поймите, – принялся объяснять Мейсон, – я сейчас не о том случае говорю, когда вы пришли с улицы под конвоем полиции. Я хочу знать, как вы вошли в дом в первый раз, утром десятого числа.

– Разумеется, я понимаю, сэр Вы нас впустили.

– Что дает вам основание так говорить?

– Ну как же, раз вы со своей секретаршей находились в квартире Карвера Клементса...

– Но вы-то сами даже не знаете, что мы находились там, не так ли?

– Я это предполагаю: ведь мы повстречали вас после того, как вы покинули эту квартиру и спешили по коридору в сторону лифта.

– Мне ваши предположения не нужны. Ведь вы даже не знаете, был я в той квартире или не был. Расскажите суду о том, каким образом с улицы вы прошли через запертую на замок дверь. Без всяких предположений. Как вы попали в дом? Что конкретно вы для этого сделали?

– Мы нажали на кнопку рядом с номером квартиры Клементса, и кто-то в этой квартире – может быть, и вы – в ответ нажал кнопку электромагнитного привода замка входной двери. Как только мы услыхали звук зуммера, свидетельствующий о том, что замок открыт, мы толкнули дверь и вошли в дом.

– Давайте уточним, чтобы не осталось неясности, – сказал Мейсон. – Кто именно нажимал кнопку рядом с номером квартиры Клементса?

– Я нажал.

– Учтите, имеется в виду кнопка перед входной дверью дома.

– Я понимаю, сэр.

– И вы, нажав кнопку, дожидались сигнала зуммера?

– Да, сэр.

– Как долго вы дожидались?

– Не более одной или двух секунд.

– Еще один вопрос, – сказал Мейсон свидетелю. – Войдя в дом, вы сразу же направились наверх?

– Мы... Нет, сэр, не сразу. Мы ненадолго остановились в вестибюле, чтобы договориться о правилах игры в покер.

– Как долго вы совещались?

– Пару минут, не больше.

– И вы условились, в какой покер будете играть?

– Да, сэр.

– После этого вы сразу же поднялись наверх?

– Да.

– Где находился лифт?

– Лифт находился... Погодите дайте подумать. Я не помню точно. Кажется на одном из верхних этажей. Помнится мы нажали кнопку и некоторое время ждали, пока он спустится к нам.

– У меня все, – сказал Мейсон.

Пальцы Деллы Стрит вцепились в рукав адвоката.

– Вы что, больше не собираетесь спрашивать у него о ключе? – шепотом спросила она.

– Пока нет. – Глаза Мейсона светились торжеством. Мне теперь ясно, что случилось, Делла. Если счастье нам не изменит, мы выиграем дело. А пока пусть они доказывают, что мы находились в этой квартире.

Представитель обвинения объявил.

– Теперь в качестве свидетеля вызывается мисс Шерли Тэннер;

Занявшая скамейку для свидетелей молодая женщина была очень не похожа на ту встрепанную, измученную бессонницей нервную особу, которая вылила свой гнев на Мейсона и Деллу Стрит возле квартиры 702.

– Ваше имя Шерли Тэннер и вы проживаете в нашем городе в номере 701 многоквартирного дома «Мандрагора»?

– Да, сэр.

– Вы давно проживаете по этому адресу?

Свидетельница улыбнулась и ответила.

– Не очень давно. После трехнедельных поисков мне повезло стать субарендатором квартиры 701, это произошло восьмого числа, а девятого я вселилась туда, чем и объясняется мое чуть ли не истерическое состояние.

– Вам не удавалось заснуть?

– Да.

– Вас беспокоили утром десятого числа какие-то люди, нажимавшие на звонок в соседнюю квартиру.

– Очень беспокоили, сэр.

– Расскажите подробно, как это происходило.

– Я иногда принимаю снотворное, однако в ту ночь лекарство не помогало мне – сказывалось возбуждение, связанное с переездом и устройством на новом месте. Я пыталась уснуть, но не могла. Вы, наверное и сами знаете, ваша честь, как это бывает. – Свидетельница повернулась к судье, удостоив его располагающей улыбкой.

Судья внимательно посмотрел на эту привлекательную молодую женщину, по-отечески милостиво улыбнулся и, кивнув головой, произнес:

– Всем нам случается переутомляться. Продолжайте ваши показания, мисс Тэннер.

– Едва я начала забываться сном, как вдруг из квартиры на противоположной стороне холла послышалось непрерывное жужжание зуммера. Этот низкий назойливый звук вызвал у меня какое-то особенное раздражение.

– Продолжайте, – попросил ее Линн. – В чем выразилась ваша раздраженность?

– В конце концов я встала, накинула халат и распахнула дверь. То, что люди не стесняются шуметь в столь поздний час, страшно разозлило меня. Знаете, звукоизоляция в этих квартирах оставляет желать лучшего, к тому же над каждой дверью, выходящей в коридор, имеется вентиляционное отверстие. Очевидно, отверстие над дверью квартиры 702 не было закрыто, да и я на ночь открыла у себя вентиляцию. Кроме того, я разозлилась сама на себя за то, что звук зуммера так раздражающе на меня действует. Я знала, что если поддамся гневу, то вообще не усну, поэтому перед тем, как открыть дверь, я некоторое время старалась лежать спокойно.

Линн улыбнулся.

– Значит, сначала вы разозлились на людей в холле, а затем на себя за то, что поддались гневу?

Свидетельница мелодично рассмеялась.

– Да, примерно так обстояло дело.

– И вы распахнули дверь?

– Да, сэр.

– Что же вы увидели?

– Двоих людей на противоположной стороне холла.

– Вы узнали их?

– В то время они не были мне знакомы, но теперь я их знаю.

– Кто же они?

Драматическим жестом свидетельница указала на адвоката.

– Мистер Перри Мейсон, защитник обвиняемой, и вот эта молодая женщина, кажется, его секретарша, которая сидит рядом с ним – нет, не его подзащитная, а та женщина, что сидит по другую от него сторону.

– Мисс Делла Стрит, – с поклоном пояснил Мейсон.

– Благодарю вас, – ответила свидетельница.

– И что же они делали?

– Они входили в квартиру.

– Вы видели, как они вошли в квартиру? Я хочу знать, каким образом они открыли дверь.

– Должно быть, они пользовались ключом. В тот момент, когда я их увидела, мистер Мейсон как раз отворял дверь, а я...

– Пожалуйста, не высказывайте никаких предположений, прервал ее Линн. – Вы на самом деле видели, что мистер Мейсон воспользовался ключом?

– Нет, но я слышала, как он это сделал.

– Что вы этим хотите сказать?

– Когда я открывала свою дверь, то услышала скрежет металла о металл – звук, похожий на тот, который создается ключом, вставляемым в замок. Затем я распахнула свою дверь полностью и увидела, как мистер Мейсон вошел в семьсот вторую квартиру.

– Таким образом, вы только потому считаете, будто в его распоряжении должен был находиться ключ, что слышали скрежет металла?

– Разве это не очевидно?

– Значит, вы слышали только звук трения металла о металл?

– Да, и щелчок замка.

– Вы что-нибудь сказали мистеру Мейсону и мисс Стрит?

– Еще бы! После этого я захлопнула дверь и снова легла в постель, но не могла уже сомкнуть глаз. Я абсолютно не понимала, зачем человеку, имеющему ключ, понадобилось звонить в звонок и будить меня. Что мешало им сразу войти в квартиру и...

– Оставим рассуждения, – нетерпеливо прервал ее Линн. Не нужно делать никаких выводов, не надо никаких объяснений. Вы только должны рассказать суду о том, что сами видели.

– Хорошо, сэр.

– Что же произошло потом?

– Спустя некоторое время я снова услышала звук зуммера. На этот раз я была просто вне себя от ярости.

– И что же вы сделали?

– Распахнула дверь и высказала этим людям все, что я о них думаю.

– Каким людям?

– Там находились четыре человека: мистер Рзстон, только что дававший суду показания, еще двое мужчин и одна женщина. Они стояли у двери, непрестанно нажимая на кнопку звонка и я сказала им, что они выбрали самое подходящее время для нанесения визитов. Кроме того я сообщила им что джентльмен, к которому они пришли уже принимает гостей.

– Вы видели как мистер Мейсон и мисс Стрит шли по коридору?

– Нет, не видела. Моя дверь была открыта так, что я могла видеть только дверь семьсот второй квартиры.

– Благодарю вас, – сказал Линн. – А вы отчетливо видели как мистер Мейсон и мисс Стрит заходили в указанную квартиру?

– Да сэр.

– И закрыли за собой дверь?

– Да.

– Задавайте вопросы! – с торжествующим видом предложил обвинитель защитнику.

Достав из кармана записную книжку Мейсон встал и подошел к свидетельнице.

– Мисс Тэннер, – обратился он к ней весьма благожелательно, – а вы уверены что слышали как я вставлял ключ?

– Абсолютно уверена, – ответила свидетельница.

– Я стоял к вам спиной?

– Да, когда я открыла свою дверь. Но, перед тем как войти в квартиру вы повернули голову и посмотрели на меня через плечо.

– Условимся, – с притворной скукой в голосе вмешался Линн, – что свидетельница не могла ничего рассмотреть сквозь спину мистера Мейсона. Мой ученый коллега возможно держал ключ в зубах.

– Благодарю вас, – произнес Мейсон, обернувшись к Линну, затем сделав шаг вперед внезапно раскрытую записную книжку к лицу Шерли Тэннер.

Свидетельница дико взвизгнула и отпрыгнула назад. Линн вскочил на ноги.

– Вы что, – закричал он Мейсону, – пытаетесь запугать свидетеля?

Судья Джордан загремел молотком.

– Мистер Мейсон! – обратился он к адвокату. – Это настоящее неуважение к суду!

– Позвольте объяснить ваша честь. Обвинение сняло отпечаток губ у моей подзащитной. Полагаю, что я тоже имею право взять отпечаток губ у свидетельницы. Охотно признаю себя виновным в неуважении к суду в том случае если я не прав, но мне хотелось бы передать полученный отпечаток мистеру Харлану специалисту по идентификации, и спросить у него, не эти ли губы оставили след помады, обнаруженный на лбу покойного.

В зале суда наступила напряженная тишина прерванная пронзительным криком.

Глядя на Мейсона широко раскрытыми круглыми от страха глазами Шерли Тэннер пыталась встать, ее лицо стало похожим на гипсовую маску с двумя грубыми мазками оранжевых румян проступившими на щеках.

Она сделала последнее усилие чтобы устоять на ногах и свалилась на пол.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

После того как порядок в зале был восстановлен, Перри Мейсон произвел еще одну потрясающую сенсацию.

– Ваша честь, – обратился он к судье, – Фей Эллисон либо виновна либо не совершала преступления в котором ее обвиняют. Если она невиновна значит, кто-то сфабриковал свидетельствующие против нее улики. В таком случае только одно лицо могло это сделать – лицо имевшее доступ в квартиру обвиняемой лицо, имевшее возможность перенести из одной квартиры в другую стаканы зубные щетки одежду и прочие предметы со следами пальцев Фей Эллисон. Ваша честь, я ходатайствую перед вами о том, чтобы вызвали Аниту Бонсал.

Опять воцарилась напряженная тишина.

Находящаяся в зале Анита почувствовала себя так, словно с нее разом сорвали всю одежду сделав ее наготу достоянием любопытных взоров уличной толпы. До сих пор она сидела среди публики полностью поглощенная слушанием дела стараясь понять, что происходит приноровить свое сознание к быстрому развитию событии. После слов Мейсона все находящиеся вокруг люди принялись нескромными назойливыми взглядами высматривать ее в зале.

В приступе панического испуга Анита сделала самую большую из возможных в данной ситуации ошибок она пустилась в бегство.

Паника придала ее ногам необыкновенную резвость Анита опрометью бросилась вниз по лестнице и очутилась в другом коридоре здания суда. Позади слышался гомон людской массы перерастающий в рев возбужденной толпы. Она бежала лихорадочно разыскивая еще одну лестницу но безуспешно.

Стоявший с открытыми дверцами лифт показался ей вожделенной гаванью Анита буквально прыгнула в кабину.

– Куда торопитесь? – поинтересовался лифтер. К Аните постепенно возвращался здравый рассудок.

– Сейчас должны объявить слушание моего дела, – ответила она. – Выпустите меня на...

– Знаю, – улыбнулся лифтер. – Третий этаж, суд по гражданским делам.

Он плавно остановил кабину.

– Вам налево. Зал двенадцатого округа.

К Аните вернулись ее обычные качества – хладнокровие и хитрость. Она благодарно кивнула лифтеру, быстро пошла налево, толкнула дверь названного ей зала и с уверенностью свидетеля, явившегося для дачи показаний, вошла в полупустое помещение.

Здесь ее никто не знал, и она наслаждалась своей анонимностью. Лишь учащенное дыхание да неистово колотящееся сердце свидетельствовали о ее бегстве от погони.

Постепенно торжествующая улыбка стала исчезать с ее лица. С мучительной внезапностью к ней пришло сознание того, какие последствия навлекла она на себя этим бегством, фактически признав свою вину. Куда бы она ни бежала, ее вина неотступно будет следовать за ней, ставшей объектом людского презрения.

Хотя Перри Мейсон и доказал, что не она убила Карвера Клементса, он также доказал, что именно она совершила другое, с точки зрения человеческой справедливости не менее тяжкое преступление. Она предала дружбу, пытаясь опорочить Фей Эллисон. Она покусилась на жизнь своей подруги, дав ей смертельную дозу снотворного.

Ей остается одно – исчезнуть, но это будет непросто к вечеру ее фотографии появятся на страницах всех газет города.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Тем временем в зале, где слушалось дело Фей Эллисон, почти никого не осталось. Перри Мейсон продолжал негромко опрашивать Шерли Тэннер окруженную должностными лицами.

Неожиданное разоблачение лишило Шерли жизненной энергии. Она отрешенно слушала свой голос и неотступный поток вопросов проницательного адвоката.

– Вы узнали, что Клементс снимает квартиру семьсот два, и намеренно перекупили аренду квартиры семьсот один, чтобы поселиться рядом? Вы подозревали Клементса и хотели проследить за ним, не так ли?

– Да, – тихо отвечала Шерли.

– Вы пришли в ярость, когда поняли, что у Карвера Клементса есть другая любовница: что все его разговоры о необходимости сохранять осторожность и ждать, пока он не разведется, блеф, в который вы по наивности поверили? Вы поняли, что совершили ошибку, полюбив его, – продолжал Мейсон, – и прибегли к яду. Каким образом вы заставили Клементса принять его. Шерли?

– Я подмешала яд в виски и, держа стакан в руке, позвонила в его квартиру. Войдя к нему с пьяной ухмылкой на лице, я сказала: «Привет, милый Карвер, познакомься со своей новой соседкой». При этом я поднесла стакан ко рту, будто собираясь отпить из него «Ах, чертовка, как ты сюда попала? – воскликнул Карвер. – Сколько раз я говорил тебе, что всегда буду пить за нас двоих!»

С этими словами он вырвал у меня стакан и одним глотком выпил почти все содержимое.

– И что произошло?

– Поначалу ничего, – продолжала Шерли. – Он вернулся к своему креслу и сел. Я склонилась над ним и прижалась губами ко лбу. Это был прощальный поцелуи. Карвер удивленно взглянул на меня, нахмурился, внезапно вскочил, попытался добежать до двери, но пошатнулся и упал.

– Что вы сделали после этого?

– Вынула ключ у него из кармана: я хотела вернуться в квартиру потом, чтобы забрать стакан и переставить вещи мне было страшно оставаться, пока... пока его тошнило, пока он корчился в конвульсиях и... и умирал.

Мейсон понимающе кивнул.

– Итак, вы ушли к себе, чтобы переждать несколько минут и вернуться в семьсот вторую квартиру, но к двери подошла Анита Бонсал, не правда ли?

Шерли согласно кивнула и сказала.

– У нее был свой ключ. Она вошла в квартиру. Я полагала, что она вызовет полицию, и ждала ее появления с минуты на минуту. У меня просто не хватило духу вернуться в семьсот вторую. Я постаралась заснуть, но не могла. В конце концов я решила, что полиция уже не придет, – было уже за полночь.

– И вы вернулись? Вы находились в квартире Клементса, когда Дон Рэлстон нажал кнопку звонка у входной двери внизу? Вы...

– Да, – отвечала Шерли. – Я вернулась в семьсот вторую квартиру. К тому времени я переоделась в пижаму и купальный халат, взъерошила волосы. На тот случай, если бы меня застали в квартире, у меня было приготовлено объяснение будто я слышала, как открылась дверь и кто-то побежал по коридору; увидев распахнутую настежь дверь, я заглянула в квартиру узнать, что там происходит.

– Ладно,– сказал Мейсон. – Это объяснение вам теперь ни к чему. Я хотел бы услышать, что вы предприняли потом.

– Я пересекла холл вошла в квартиру Клементса и стерла все отпечатки со стакана лежавшего на полу. Затем загудел зуммер – кто-то внизу нажал кнопку. Я нажала кнопку отпирающего механизма и опрометью бросилась к себе. Едва я успела заскочить в свою квартиру, как услышала звук лифта остановившегося на седьмом этаже. Мне это показалось странным, поскольку я понимала, что тот, кто звонил снизу, еще не успел подняться на седьмой этаж. Я стала ждать и услышала как вы вдвоем прошли по коридору. Пришлось притвориться, что зуммер разбудил меня, и я захлопнула дверь. Потом подошли еще четверо, и я просто умирала от любопытства, желая узнать, что там происходит.

– Вы долго были с ним знакомы?

– Я любила его, – печально ответила она. – Он решил расстаться с женой и жениться на мне. Не знаю, сколько длился его второй роман, но я стала подозревать Карвера и однажды, улучив возможность обследовать его карманы, нашла ключ, на котором было выбито «Мандрагора», квартира 702". Я догадалась что происходит, но хотела удостовериться наверняка. Мне удалось разыскать человека снимавшего квартиру 701. Я предложила ему такие выгодные условия субаренды, что он просто не мог отказаться. Я ждала и наблюдала. Когда к двери Клементса подошла эта брюнетка, она воспользовалась своим ключом я осторожно выскользнула в коридор, притаилась под дверью и подслушала, как он рассказывает брюнетке те же самые басни, которые я не раз от него выслушивала. Я возненавидела его и убила. И попалась.

Мейсон повернулся к Стюарту Линну.

– Послушайте, молодой человек! Раз уж вам так хочется быть грозным обвинителем, что же, получайте убийцу. Только вряд ли вам удастся убедить присяжных в том что это было преднамеренное убийство.

– Не откажите в милости – учтиво обратился Лини к адвокату, – объясните, пожалуйста, как вам удалось до всего докопаться?

– Мне стало ясно, что принадлежавший Клементсу ключ исчез. Должно быть, убийца вынул его из кармана покойного. Но для чего? Очевидно, чтобы иметь возможность вернуться в эту квартиру. Кроме того, если Дон Рэлстон сказал правду, кто-то должен был находиться в квартире и впустить Рэлстона с компанией в дом нажав кнопку отпирающего устройства. Но кто же это? Я шел по коридору и не видел никого выходящим из квартиры, да и в коридоре тоже. Лицо, нажавшее кнопку для отпирания двери, должно было укрыться в квартире, расположенной рядом. Рассуждая подобным образом и узнав, что накануне убийства в квартиру напротив вселилась молодая привлекательная женщина я увидел решение этой загадки.

– Ставшее очевидным лишь после того как вы показали и объяснили его нам, – задумчиво, качая головой, проговорил Стюарт Линн.

Мейсон взял свой портфель и улыбнулся Делле Стрит.

– Ладно, Делла Нам остается забрать Фей Эллисон и...

Он не договорил, увидев лицо своей подзащитной.

– Куда подевалась помада с ваших губ? – вслух удивился адвокат и перевел взгляд на лицо стоявшего рядом с ней Дейна Гроувера, – рот жениха пересекала ярко– красная полоса.

Фей Эллисон не потрудилась стереть толстый слой губной помады который она нанесла, когда по просьбе Мейсона эксперт Харлан брал у нее отпечаток губ, и теперь этот нелепый яркий след оставленный ее губами на лице Дейна Гроувера, резко бросался в глаза своей вопиющей несовместимостью со всем происходящим в зале.

На нижних этажах толпа любопытствующих зрителей, словно стая борзых, нетерпеливо рыскала по следу Аниты, а в зале суда длинная и деятельная рука закона уже сжимала своей безжалостной хваткой незадачливую Шерли Тэннер, тут же продолжилась история любви Фей Эллисон и Дейна Гроувера, прерванная этой трагической интермедией.

Молоток судьи Джордана вернул влюбленных к суровой обстановке судебного зала.

– Суд, – объявил судья, – постановляет прекратить дело по обвинению Фей Эллисон и взять под стражу Шерли Тэннер кроме того, суд предлагает обвинителю возбудить уголовное дело и выдвинуть против Аниты Бонсал такое обвинение которое окружной прокурор сочтет целесообразным. Вместе с тем суд выражает свои искренние извинения в адрес Фей Эллисон. И, наконец, суд желает поздравить мистера Перри Мейсона по поводу блестящего завершения дела.

В какой-то момент суровый взгляд судьи остановился на перепачканном помадой лице Дейна Гроувера, и уголки служителя юстиции тронула чуть заметная усмешка.

Раздался еще один удар молотка.

– В заседании суда, сообщил судья Джордан, – объявляется перерыв.

Content

Гарднер Эрл Стенли Дело об отпечатке губ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ