Ронан-варвар

Много мифов и легенд сложено вокруг деяний Ронана Губителя Магов, величайшего из воинов. И только здесь, в «Розовой книге Улай», истинная правда может с достоверностью быть поведана.

Розовая Книга Улай

«Розовая Книга Улай» правдива и заслуживает доверия в той же мере, что и торговый агент, описывающий свое последние эротические приключения другому торговому агенту.

Лучший путеводитель по хроникам

Вот так книженция хоть куда!

Мав Мавсон (главный специалист по сбыту корпорации «Оркоубойные мечи»)

Книга первая

Меч

Однако первым, кто распознал подлинную ценность колдовского камня, стал Вотион, эльфийский маг с острова Д’Убак. Алчный коллекционер драгоценных камней, он изучал образчики незнакомого зеленого кристалла, собранные им на досуге в Южном Бехане, когда жужжащий у окна шершень начал его раздражать. Беспечно запустив в шершня махоньким огненным шариком, Вотион с изумлением обнаружил, что по какой-то причине сила его заклинания стократно увеличилась и получившийся в результате огненный шар снес целую стену, соседний дом, а также полмагазина на углу.

Отбившись от собравшейся в результате столь интересного события толпы линчевателей, Вотион устроился поудобнее и взялся за серьезное исследование свойств нового кристалла. К своему изумлению он обнаружил, что в отношении колдовства зеленый камень действует как увеличительное стекло, намного усиливая магическую мощь. Желая всегда иметь кристалл при себе и будучи искусным гранильщиком, Вотион вставил его в середину крученого золотого ожерелья, обвитого серебряными и платиновыми нитями и пропитанного всем его магическим хитроумием. Ожерелье это он стал носить на шее. Так Вотион сделался самым могущественным и прославленным магом в своем родном городке, и таким образом сей волшебный самоцвет стал известен как Ожерелье Вотиона…

Розовая Книга Улай

Ящерка просеменила по каменным плитам пола, а потом замерла подобно лимонно-желтой статуе, встревоженная внезапным движением в другом конце комнаты. Склонив голову набок, она ждала, пока ее органы чувств анализировали токи воздуха, вибрацию пола, а также странные вздохи и стоны, что исходили от груды мехов, наваленных перед гаснущим камином. Ящерка непонимающе прислушивалась, пока эти звуки быстро не достигли крещендо, прежде чем затихнуть, а затем припала к полу, когда большая и грозная фигура с трудом выпрямилась и шаткой походкой проследовала в соседнюю комнату. Воцарилась тишина, и ящерка снова засеменила вперед. Тут из-под мехов высунулась рука – женская рука, изящная, слегка подрагивающая от плохо сдерживаемой досады. Ящерка снова застыла, пока все ее органы чувств отчаянно кричали об опасности, а затем голубой свет вырвался из кончиков женских пальцев и вонзился в рептилию. Последовал легкий взрыв, вверх полетел небольшой клуб лимонно-желтого дыма, и ящерка мгновенно трансформировалась в удивительный чизбургер (с двойной порцией сыра). Изящная рука нетерпеливо поманила, и чизбургер, неохотно проплыв над полом, устроился на ожидающей его ладони.

* * *

Шикара откусила изрядный кусок чизбургера, а затем снова угрюмо свернулась в теплом гнездышке из мехов. Ну и ночка! Сплошное разочарование! Вообще-то в том, что ты колдунья, была масса преимуществ – особенно когда дело доходило до любовных игр. Даже с начинающими почти всегда можно было забыть про все вековечные проблемы, вытекающие из необходимости занятия любовью с такой эгоцентричной особью, как мужчина. Никаких больше обломов. Никаких «только не сегодня ночью, любимая, у меня завтра рыцарский турнир». Никаких «ах, дорогая, мне уже так хорошо, теперь бы поспать». Какой бы ни оказывалась потенциальная проблема, ее всегда можно было выделить и излечить, порой еще до ее реального возникновения. Для одуревшего от вина – быстрое Заклинание Стойкости. Для неопытного или эгоистичного – Заговор Замедленного Экстаза. Для малоодаренного (в смысле размера) – Зелье Увеличения.

Шикара саркастически фыркнула и потянулась за кубком вина на краю очага. О боги, какое же у мужчин скудное воображение! Предложи им выбор, и все непременно к Зелью Увеличения тянутся. Причем всегда одной и той же части тела. Почему они никогда поэкспериментировать не хотят? Наверное, им просто ничего лучшего в голову не приходит. Шикара вспомнила одного молодого воина, по которому она несколько лет назад сходила с ума. Она тогда сделала ему полуметровый язык. Все шло прекрасно, пока он им мух не начал ловить. Фу, пакость какая! Особенно в самом разгаре любовной игры. Хотя даже тогда все получалось не так скверно…

Шикара выгнулась как кошка, наслаждаясь мягким скольжением мехов по телу, и принялась находить утешение в воспоминаниях о прежних любовниках. Был там один юный принц… как бишь его звали? Ах, какой сладкий мальчик. Неопытный, прямодушный, высоконравственный… однажды отказался заниматься любовью, потому что в тот день был какой-то церковный праздник, а когда она попыталась его принудить, в ванной заперся. Тогда она смеха ради пустила в замочную скважину заклинание Незримого Минета. Ну и звуки там целый час раздавались! Как будто юного принца до смерти гигантская пиявка засасывала. Когда он наконец оттуда появился, он, наверное, килограмм пять сбросил и трясся как осиновый лист. Ей он после такой переделки уже был без надобности. Просто растраченная сила. В конце концов она прослышала, что он отказался от мирской жизни и пошел искать спокойствия и отдохновения в монастырь. Тогда в приступе ностальгии она наложила на юного принца неведомое для него заклятие, жалуя ему один час Незримого Минета каждый год в день его рождения. Наверняка первый же день рождения стал для него порядочным шоком. Да и для других монахов, если вдуматься, тоже.

Звук шагов в соседней комнате резко вернул Шикару в настоящее, и она раздраженно нахмурилась. Ну и любовничком же оказался этот Некрос! Две недели назад, когда она впервые его увидела, бодро шагающего в «Сны Дренаи» («Ночной премьер-клуб Чуч-Хевена»), ее сразу же поразило его смуглое, мускулистое тело. Ну, а когда он собственным мечом беспечно обезглавил бармена за то, что тот обслужил вне очереди кого-то еще, она оказалась просто сражена. Шикара всегда находила сочетание мужественной красоты и небрежного зверства весьма возбуждающим. Но в первую же их совместную ночь пелена спала с ее глаз подобно апатодону[1], бросающемуся с высокого утеса. Шикара питала немалые надежды на то, что Некрос окажется в определенной степени сексуальным атлетом – и, надо признать, в своем роде он им был. Вот только специализировался он, к несчастью, исключительно в спринте. С тех пор Шикара использовала все заклинания из своей книги, чтобы попытаться внести в его репертуар немного скоростной выносливости. Поначалу она, как будто, добилась некоторых успехов, но в дальнейшем стало казаться, что от ее магии ни клята хорошего. Подобно большинству спринтеров мирового класса Некрос, похоже, всякий раз старался одолеть десятисекундный барьер.

С разочарованным вздохом Шикара осушила кубок, а затем хмуро взглянула в дверной проход, когда там снова появился Некрос. Почти двухметровая мускулистая фигура смотрелась несколько нелепо, завернутая в дамский халат, который воин натянул в прохладе соседней комнаты. Саркастическое замечание, уже приготовленное Шикарой, застыло у нее на губах, и глаза ее вспыхнули злобой, когда она заметила, что Некрос пролистывает древнюю книгу в кожаном переплете. «Minutiae Carmenorum»! Ее личная книга заклинаний! Не то чтобы ей теперь приходилось часто с ней сверяться… и вряд ли эта книга была способна хоть как-то помочь кому-то, лишенному Силы… и все-таки! Да как он посмел? Он что, не понимает, что для женщины книга заклинаний интимнее ее дневника? Похоже, теперь дело оборачивалось еще хуже, чем в тот раз, когда она битых трое суток завлекала к себе домой легендарного Тобульта Убийцу Драконов – и лишь затем, что бы застать его в спальне перед зеркалом, где он примерял на себя кое-какие вещицы из ее самого что ни на есть женского нижнего белья.

Охваченная яростью, Шикара швырнула в Некроса быстрое Мыслежало – и изумленно повалилась назад, когда он отразил жало прямиком в нее. Как больно! Да каким таким клятом, невесть по какой причине она не могла двигаться, не могла толком подумать… Вино! Мысли Шикары обратились вовнутрь, пока она просматривала содержимое своего кровотока, анализируя и оценивая. Ага, наркотик! Но и с наркотиком в крови она не должна была потерять способность, даже со связанными руками она должна так мозгануть Некроса, чтобы тот по стенке потек. Откуда у него Сила, чтобы ее сковать? Озадаченная Шикара уставилась на Некроса, а затем все у нее внутри сжалось от ужаса, когда она заметила блеск золотого украшения у него на шее. Пять Великих демонов, мать вашу! Это же Ожерелье Вотиона! Как он его нашел? Шикара могла бы поклясться, что оно, обернутое заговорами и заклинаниями, в полной безопасности лежит на самом дне выдвижного ящика с ее нижним бельем. Должно быть, оно у него уже несколько дней… ничего удивительного, что Заговор Замедленного Экстаза не срабатывал. Надо полагать, мерзавец выдавал ответное заклинание! Что ж, это объясняет и то, почему у нее вдруг Тертый Бычий Член кончился. Вот ублюдок хитрожопый!

Найдя нужную страницу Некрос удовлетворенно хмыкнул, затем пристально посмотрел на Шикару, и она с ужасом увидела, что в его глазах нет никаких эмоций, кроме довольства собой и… нет, не может быть! Да, ненависти!

Господи, какая же она была дура! Шикара снова утонула в мехах, потрясенная и уязвленная, не способная ни о чем подумать. Она беспомощно лежала, когда Некрос начал монотонную декламацию. Голос его, казалось, переполнял комнату примерно так же, как дыня может переполнить рюмку для яйца, а слова словно бы наносили Шикаре физические удары, пока она всеми силами пыталась заставить свой разум работать. Совместное действие наркотика и заклятия лишило ее способности причинить Некросу любой вред, но она твердо знала, что должна что-то сделать.

Ожерелье и книга заклинаний обеспечили Некросу потенциал для колоссальной силы, но это была та сила, которой он управлять не мог. Пусть он и обладал некой скрытой способностью, по сути он был всего-навсего колдуном-недотепой. В тот единственный раз, когда Шикара попыталась показать ему, как делать элементарный заговор, он нечаянно превратил кухонную плиту в лужу расплавленного металла. Позволить ему вырваться в мир с Ожерельем и Книгой было все равно, что дать пятилетнему мальчугану цепную пилу и в зоомагазин запустить.

Отчаяние дало Шикаре последний прилив колдовской силы. Глаза ее на секунду вспыхнули, и книга, извергнув сноп зеленого пламени, мгновенно обратилась в пепел. Некрос взвыл от боли и ярости, взглянул на свои обожженные пальцы, а затем изрек последние слова заклинания. У Шикары оставалось лишь одно краткое мгновение, чтобы понять, в какой бездонной пропасти она на сей раз оказалась, после чего все вокруг взорвалось белым светом, а четыре стены комнаты словно бы сдвинулись и раздавили ее.

Племя

В конце второй эпохи настало время, когда зло поработило всю землю. Люди ходили в страхе, пока тролли и орки умножали, гоблины брались делить столбиком, а драконы обращались с дробями. Многие некогда благородные племена перековали орала на мечи, и могущественными они сделались, ибо изучили Черную магию и прознали об анаболических стероидах. А главнейшим среди них было Племя Фаллона. Никто не мог противостоять его мощи, а пред именем их вождя взрослые мужчины в страхе склоняли головы. Некрос Черный было его прозвище, ибо черен был его конь, черны – его шлем и щит, да и сам он ничуть не пекся о личной гигиене. Одни поговаривали, будто продал он душу самому Повелителю демонов Асгарбаду, другие возражали, что обменял он ее на пару щипцов для завивки волос. Жесток был Некрос Черный, и всюду, где проезжал, смерть и разрушения сеял…

Розовая Книга Улай

Неболуйские равнины миля за милей тянулись между Северными Горами и Лесом Снов. Некогда цветущие пахотные земли на востоке Галиадора ныне подверглись серьезным климатическим переменам. Землетрясения отвернули две главные реки прочь от этого региона. Скудость осадков превратила верхний слой почвы в пыль, а жестокие северные ветра эту пыль сдули. Стало невозможно возделывать землю, и люди начали уезжать, сперва семьями, а потом целыми деревнями. В конечном счете равнины превратились в пустыню. Кое-что там еще можно было взрастить – к примеру, одиночество. Или скуку. А еще голод и жажду. Но посевы? Сомнительно. Немногие, оставшиеся в голых пустошах, принадлежали к одной из трех категорий. Или бедные, или совсем нищие, или мертвые.

Аккурат в середине самой пустынной части равнин стояла хижина, вид которой наводил на мысль, что ее построил некто, лишенный и инструментов, и навыка, а также, вполне возможно, и рук. Пронизывающий ветер свистел вокруг свалявшегося гнилья соломенной крыши и задувал песок заодно с гравием под дверь, в которой было больше дыр, нежели древесины. Под прикрытием стен мазанки, где ветер всего лишь создавал дискомфорт, но не вызывал откровенную боль, нашел себе приют недокормленный и рахитичный осел. Осел этот был до предела измотан. Большую часть дня он провел в поисках еды, а оставшуюся часть в мыслях о еде. Пока что ему удалось съесть несколько клочковатых побегов травы паты, немного земли, отколовшийся кусок собственного копыта и бумажный мешок. Бумажный мешок был, пожалуй, гвоздем программы. Теперь, когда на пустыню падала ночь, осел стоял в сгущающемся мраке, рокоча пустым животом, жевал камешек, пытаясь вообразить его куском репы, и с пессимизмом поглядывал вверх, на солому.

«Вот мудаки! – думал он, пока аромат гниющей соломы плыл вниз. – Лучшая еда на многие мили в округе, и они ее на самую верхотуру засунули. На этой соломе я бы еще не одну неделю перекантовался».

Осел, как ему показалось, провел столетия, пытаясь измыслить способ забраться на крышу, и в настоящее время корпел изо всех сил, стараясь отрастить крылья, – но, надо сказать, без особых успехов.

Внезапно осел навострил уши. Что это там такое вдалеке? Вроде как приближающийся стук копыт. Не возвещает ли это, часом, о прибытии еды? Может статься, какое-то пекущееся именно об ослах благотворительное общество проведало о его незавидном положении и теперь во весь дух неслось его спасти! Скажем, «Солома для бедняков» или «Сено ради спасения». Да-да, наверняка так оно и есть! С рокочущим животом и оптимизмом в сердце осел терпеливо ждал пришествия Немезиды.

* * *

Словно стая воронов, летящих на падаль, Племя Фаллона вырвалось с востока. Всадники мчались как ветер, черные тени на еще более черной равнине. Копыта их коней были обмотаны тряпьем, приглушая звук приближения. Неожиданность стала их оружием, как и страх, а все люди были их врагами. Не жалели они ни мужчины, ни женщины, ни ребенка. В общем, серьезные ублюдки.

Пока они текли по равнинам подобно волне скверны, два ведущих всадника отделились от группы и легким галопом направили коней к хижине. Более крупный из них пристально взглянул на сооружение, затем заговорил:

– Скачи с племенем, Ангнейл! Здесь забавы только на одного. Я к вам потом присоединюсь.

Ангнейл пришпорил коня в погоне за остальными и безмолвно слился с ночью. Его вождь спешился, оставив своего мощного, черного как смоль коня топтаться на голой земле, а затем помедлил, чтобы понюхать воздух. О боги! От такой вонищи стошнило бы даже орка! Каким же надо быть идиотом, чтобы устроить помойную яму так близко к дому, да еще с наветренной стороны! Некрос безнадежно покачал головой, и золотое ожерелье у него на шее сверкнуло в лунном свете. Затем, прижимая к носу плащ, он целеустремленно зашагал к хижине. Его слезящиеся глаза сияли радостным предвкушением.

Внутри хижины Варг Худой сосредоточивался на обеде, пока его жена с трепетным обожанием за ним наблюдала. Вообще-то звать его «Варг Худой» было бы не совсем верно. По сути, даже «Варг Болезненно Тощий» было бы в отношении его мощей вопиющей несправедливостью. Впрочем, как любил говаривать Варг, на пессимизме далеко не уедешь. Именно неисправимый оптимизм привел его к тому, чтобы звать свою жену «Елена Не-Очень-Прекрасная». Благодаря все тому же оптимизму Варг по-прежнему торчал на равнинах, когда все его соседи давно сдались и уехали.

«Ничего-ничего, – пробормотал Варг, когда с урожаем опять ничего не вышло, и все оказались перед лицом голода… На море и покруче бывает!»

Но соседи просто швырнули в него пару-другую кирпичей и двинулись к югу.

«Паникеры! – сказал тогда Варг. – У этих равнин завидное будущее».

Был в этом году момент, когда и впрямь почудилось, что Варг мог оказаться прав. Несколько месяцев тому назад в один прекрасный день действительно пошел дождик, и к середине лета пшеница стремительно вытянулась сантиметров на пятнадцать. Но с тех пор – ни шиша. Урожай опять вышел смехотворным. И сегодня вечером последние несколько зерен пшеницы были размолоты, чтобы испечь миниатюрную булочку, весьма убого смотревшуюся на единственной тарелке, хранившейся в этом доме. Но Варг не был обескуражен. У него уже родился план.

Варг очень гордился своими скромными планами. Не будь этих планов, они бы к этому времени уже наверняка до смерти изголодались. Одной из его идей было устроить помойную яму именно там, где они ее устроили, и больше не сыпать туда негашеную известь. Варг назвал это своим М-диетическим планом, где буква М означала мух. Они тысячами туда слетались, и Варг с Еленой проводили массу времени, придумывая интереснейшие рецепты, основанные на столь необычном источнике белка. Имелись у них, к примеру, такие блюда, как «паштет из мясных мух», «хрустящий сюрприз из трупных мух» и, конечно же, их любимое, «давленые личинки в собственном соку». Примерно в это же время соседи перестали заглядывать к ним на обед. Варгу пришлось признать, что, пусть даже его М-диетический план с питательной точки зрения великолепен, но серьезнейшую проблему составляло хранение продуктов.

Однако, если бы все пошло как надо, самый последний план Варга обеспечил бы их первой подобающей едой за многие недели. Вчера Елена обнаружила, что в дыре под внутренним сарайчиком, согласно Варгу, который представлял собой не что иное, как платяной шкаф, живет настоящая крыса. Подумать только – живая, сочная крыса! И вот, битых два часа Варг усердно и кропотливо разрисовывал указательный палец левой руки, пока не сделал из него точную копию куска плесневелого сыра. Затем Елена сказала ему, что, насколько она знает, крысы ориентируются не только по виду, но и по запаху, после чего Варг еще час держал палец у себя в подштанниках. Он не был до конца уверен, что палец после этого стал пахнуть сыром но чем-то таким он, безусловно, пах, а уж выглядел будьте-нате. Теперь Варг лежал на полу, вытянув указательный палец перед крысиной дырой, другую руку, с увесистым камнем, он держал над головой.

Позади Варга у стола стояла его жена, нервно наблюдая за супругом, пока у нее за спиной их ребенок подпрыгивал вверх-вниз над столешницей в самодельный качалке. Варг очень гордился этой качалкой, которую он смастерил из побега фесты и старой резины и подвесил к крыше. Он куда меньше гордился Глобом, их отпрыском, и даже в самые оптимистические минуты не мог придумать ему лучшего прозвания чем Глоб Паскудный. Ибо дитя это, мягко говоря, симпатии не вызывало. Оно выглядело столь уродливо, что даже самые заботливые родители в мире постоянно испытывали бы искушение прикрыть его физиономию мокрым подгузником…

Итак, Варг наблюдал за крысиной дырой, Елена наблюдала за своим супругом, а Глоб качался вверх-вниз и издавал такие звуки, словно засасывал слизняка. Неожиданно в хижину вошел Некрос. Поначалу его никто не заметил, ибо едва он вошел, как близорукая крыса высунула морду из норы и тяпнула Варга за палец. Вопя сразу и от боли, и от торжества, Варг метким ударом размозжил крысе голову. Затем, ухватив за хвост крошечный трупик, он подскочил к жене, и они принялись радостно обниматься.

Позади них нетерпеливо ждал Некрос. Он не привык к тому, чтобы его так бесцеремонно игнорировали. Ему нравилось делать Королевский Выход и видеть страх в глазах людей. Какое-то мгновение он оглядывался, затем глаза его вспыхнули при виде Глоба. Ухватив качалку за самый виз, он оттянул ее мимо края стола почти до пола и отпустил. Раздался такой звон, словно сработала гигантская катапульта, а за звоном последовал шум крупного снаряда, прорывающего соломенную крышу, и затихающий на отдалении детский рев. На какой-то жуткий момент Варг и Елена застыли как статуи, глазея на проделанную в крыше дыру в форме ребенка, после чего их взгляды обратились к грозной фигуре, подступающей к ним с мечом наготове. Природный оптимизм Варга тут же взял верх, и он протянул грозной фигуре крысу.

– Пообедать не желаете? – любезно спросил он.

* * *

Снаружи осел как раз изобретал какой-то способ избавить безмозглого черного конягу от восхитительного мешка с сеном, привязанного к его седлу, когда крупный мужчина широким шагом вышел из хижины. Помедлив лишь затем, чтобы вытереть окровавленный меч о гриву осла, он вскочил в седло и, пришпорив коня, галопом погнал его во тьму.

«Во мудак! – подумал осел. – Пользуется тобой как кухонным полотенцем, а потом сваливает, даже сухой морковкой не отблагодарив». Затем, со смутной мыслью о том, не оставил ли этот ублюдок в доме чего-то съедобного, осел засеменил ко входу в хижину.

Еды он, разумеется, внутри не нашел. Только хозяина с хозяйкой, неподвижно лежащих на полу. Совсем неподвижно. А вокруг них почему-то было расплескано изрядное количество липкой алой жидкости – и по полу, и по стенам, и даже по потолку. Осел неторопливо прошел туда, где лежал его хозяин и осторожно его обнюхал. От алой жидкости шел нежный пар, она имела слабый, но привязчивый запах, который странным образом казался привлекательным. Непривычная мысль пришла в голову ослу.

«Интересно, – подумал серый, – каков мой хозяин на вкус».

Деревушка

Тем не менее, даже пока зло победно шествовало по миру, за пределами сумятицы по-прежнему оставались мирные гавани. В одном уголке земли, пока еще не замеченном, лежала страна под названием Так, что на языке Древних означает «Мирная гавань за пределами сумятицы в одном уголке земли, еще не замеченном». И была там небольшая деревушка, где жил юноша по имени Ронан. Сыном кузнеца был он, и потому деревенские прозвали его Ронан Поварской Сын, ибо простецкий то был народец, а некоторые – так просто кретины…

Розовая Книга Улай

Вся кузня заревела, когда мехи прокачали воздух через горящий древесный уголь. Длинный стальной клинок светился ярко-оранжевым, когда кузнец вынул его из печи и положил на наковальню. Затем он снова принялся обрабатывать меч здоровенным металлическим молотом. Оглушительный звон отражался от стен, пока сами тени, казалось, не завибрировали, а красные искры не посыпались на землю будто пьяные светлячки. Мышцы кузнеца вздувались от напряжения, а черная кожа блестела в зловещем свете, пока пот стекал по его лицу и рукам. Наконец он взял передышку и повернулся к тощему юнцу, качающему кузнечные мехи.

– Хватит, Ронан. Молодчина, сынок.

Ронан с радостью оторвался от мехов и присел в тени на старую наковальню. Он вздрогнул, когда кузнец снова взялся за молот, и покрепче заткнул пальцами уши. Ему отчаянно хотелось порадовать отца, но от страшной жары его тошнило, едкий дым резал глаза, а звон железа дарил скверную головную боль. Ронан вздохнул и большим пальцем ноги принялся выводить в металлический пыли на полу невнятные узоры. Наследовать семейное ремесло легким делом ему не казалось.

Кузнец снова взял передышку и с участием взглянул на Ронана. Одной из главных проблем в этом мире, как ему часто казалось, были ремесла, которые передавались от отца к сыну, совсем как гемофилия или раннее облысение. Не имело никакого значения, насколько твой сын для этого ремесла не годится. Не имело также никакого значения, что он без малого двухметровая жердь, и что мускулатуры у него еще меньше, чем у недокормленного земляного червя. И уж совсем не имело никакого значения, что он интеллигентный и тонко чувствующий романтик, который страстно желает бродить по миру в поисках приключений. Нет, раз уж ты был кузнецом, и твой отец до тебя тоже, тогда твоему сыну полагалось напрочь забыть про желание стать поэтом. Традиция настаивала, чтобы он провел остаток своей жизни, колошматя молотом по кускам раскаленного докрасна металла. А Ронан, похоже, не был способен проявить относительно подобной перспективы хоть какой-то энтузиазм.

Конечно, он старался, кузнецу приходилось это признать. Мальчик проштудировал все книги, которые он ему дал, но названия вроде «доменные печи для начинающих» или «Сто один способ применения железистого шлака» увлечь его по какой-то причине не смогли. Ронан терпеливо сидел и слушал, как его отец разъясняет загадки ковкости металла или предела прочности при растяжении, но кузнец всегда чувствовал, что мысли его сына блуждают где-то еще. И, если уж откровенно, кузнец не мог не согласиться с тем, что перспективы провести следующие пятьдесят лет за сколачиванием плужных лемехов и крышек от кастрюль в крохотной деревушке за много миль отовсюду вполне достаточно, чтобы кого угодно свести с ума.

Проблема заключалась в том, что Ронан просто для этого ремесла не годился. По сути, вся их семья никогда для него не годилась, еще с тех пор, как тридцать лет назад здесь поселился отец кузнеца. И вовсе не потому, что их кожа была черной, тогда как представители местного племени, именуемого Сам, были белокожими. В Среднеземье цвет чьей-то кожи всегда являлся вещью абсолютно несущественной, а рассовые отношения означали исключительно желание или нежелание того или иного партнера принимать при половом акте особую позу, по странному совпадению именуемую «рассой». Нет, именно отличие в интеллекте ставило их семью особняком.

В столь изолированной деревушке родственное спаривание создало за многие годы нечто вроде проблемы. Правда, местные жители никакой проблемы тут не видели. Для них это был просто самый приятный способ проводить длинные зимние ночи. Возлюби ближнего твоего… и еще одного ближнего… а как насчет твоей кузины… и вот те на, твоя сестричка в последнее время выглядит как никогда аппетитно… В результате ко времени приезда туда отца кузнеца средний житель деревни обладал разумом домашней утки, но с половинным ай-кью. А в обществе, где каждый, кто был способен досчитать до четырех без перспективы слечь потом с жуткой головной болью, расценивался как положительно мозговитый, семья кузнеца сияла будто маяк в ночи.

Кузнец всегда гордился тем фактом, что Ронан был лучшим учеником во всей школе. Впрочем, это немудрено. К примеру, выпускной экзамен по математике состоял только из одного вопроса. «У меня три картофелины. Сколько всего у меня картофелин?» Ронан единственный в своем классе дал верный ответ. Но он всегда чувствовал себя немножко изгоем. Нет, остальные парни вели себя вполне дружелюбно, но для Ронана проблематично было получать удовольствие от таких игр, как «гравитация», когда ты падал с дерева башкой об землю, или «север-юг-запад-восток», когда ты давал маленькому пацану кулаком по затылку и пытался угадать, в какую сторону света он упадет. Так что пока другие парни радостно носились по округе с очередными сотрясениями мозгов, Ронан обычно сворачивался где-нибудь калачиком и читал книжку. Причем вовсе не пособие по кузнечному ремеслу. Нет, это неизменно были мифы и легенды, истории эпических сражений и биографии героев. В результате у него развился предельно приукрашенно-романтический взгляд на мир. Вдобавок у него развилась непроходимо дурацкая идея о том, что он не хочет быть кузнецом. Ронан страстно хотел стать воином и найти массу приключений… Тут кузнец тяжко вздохнул. Если новости, которые он получал от каждого проходившего через их деревню путника, верны, очень скоро мальчику предстояло получить куда больше приключений, чем он сможет переварить…

Ход мыслей Кузнеца оказался прерван, когда дверь кузни настежь распахнулась, и вошел один из селян. Этот мужичок по имени Том считался не особенно смышленым, однако в сравнении с некоторыми из своих соседей выглядел подлинным гением. Он носил земляного цвета кожаную куртку и бриджи, обут в земляного цвета сандалии, а на голову набросил земляного цвета капюшон. Первоначально все предметы его одежды были, надо полагать, ярких и различных цветов, но Том просто завернулся на земле. Ему нравилось всякое с ней проделывать. Держать ее в руках, швырять ее, разговаривать с ней, кататься по ней… тут кузнец вздрогнул. Он уже провел один жуткий вечер в доме у Тома, разглядывая его коллекцию земли. Теперь он от всей души надеялся, что еще одного приглашения на обед не последует.

Том, ухмыляясь, подошел поближе:

– Привет!

– Привет, Том, – отозвался кузнец. – Как дела?

– Отлично. Отлично, отлично. Отлично, отлично, отлично… – Голос Тома затих, пока его мозг тщетно подыскивал какую-то вступительную фразу, не слишком тесно связанную с землей. В последнее время он начал догадываться, что другие люди, может статься, не слишком разделяют его земляные восторги.

– Ну ладно, Том. Чем я могу помочь?

– Гм… – Том немного подумал, затем вспомнил. – А, ну да! Конечно! Хочу, значит, несколько штук купить… эх-ма, как же они называются… ну, ты их знаешь. Круглые такие, твердые как железо…

– Подковы? – без особой надежды предположил Кузнец. – Щиты?

– Не-е… пироги со свининой, вот чего. Хочу, значит, этих самых пирогов со свининой купить.

– Здесь кузня, Том. – В голосе кузнеца звучало терпение. За тридцать лет он уже ко всему этому привык. – А пирожная лавка через три двери отсюда. Ты ее не пропустишь. Там над входом такой здоровенный пирог болтается.

– Правда? – Том был в восторге. – Надо же, какое совпадение! Просто удача! Они там пироги продают, и у них над дверью тоже пирог болтается! Погоди-ка погоди, сейчас я моей земле об этом расскажу. Она ни в жизнь не поверит!

Он повернулся и вышел в дверь, радостно бормоча себе под нос. Кузнец поднял с наковальни только что выкованный, все еще светящийся меч и сунул его в бочку с холодной водой. Пар пополз вверх подобно бесплотной змее. Кузнец поднял меч и внимательно осмотрел его. Затем он отдал меч Ронану, прошел к двери, за которой только что скрылся Том, и снова ее распахнул. Схватив Тома за руку, Кузнец вытащил его из кладовки и толкнул в направлении двери на улицу.

Том с довольным видом затопал не в ту сторону, а кузнец привалился к дверному косяку и перевел дух. Уже наступал вечер, и заморосил непрерывный дождик, внося свой вклад в общую сырость, которая, казалось, насквозь пропитывала деревушку. По ту сторону грязной, чуть ли не сплошь покрытой навозом дороги, которую они смеха ради звали главной улицей, пекарь по прозвищу Бородавка пытался залатать зияющую дыру в крыше неопрятной, населенной полчищами крыс лачуги, которая служила деревенской пекарней. Кузнец наблюдал, как Бородавка старательно приколачивает куски шифера. Судя по всему, у него возникала нешуточная проблема с тем, чтобы шифер оставался на месте, но так, скорее всего, выходило потому, что крыша была соломенная. Несколько кусков соскользнуло и упало на землю, после чего Бородавка, похоже, потерял терпение и принялся ожесточенно топтать оставшиеся. Шифер, понятное дело, раскололся, и пекарь, издав удивленный вопль, с громким хрустом исчез под крышей. Почти тут же через дыру забил фонтан муки, увлекший с собой несколько небольших крыс, а затем оставшаяся часть крыши с усталым скрипом осела.

Кузнец покачал головой и повернулся обратно к кузне. По глухим проклятиям он мог судить, что с пекарем все в порядке, да к тому же из многолетнего опыта он знал, что такая мелочь, как падение на него крыши, Бородавку не остановит. Он обязательно встанет и утром опять будет печь, хотя в завтрашнем хлебе наверняка окажется навалом гнилой соломы. Впрочем, это станет приятным разнообразием, если вспомнить о постоянной добавке – крысином помете.

Захлопнув дверь, кузнец улыбнулся тому зрелищу, что предстало его взгляду. Ронан, с головой погрузившись в одну из своих фантазий, размахивал и колол мечом, задавая какому-то воображаемому противнику хорошую трепку. Кузнец снисходительно наблюдал, как его сын отражает удар, делает ответный выпад и внезапно спотыкается. Вскочив, Ронан ударился голенью о наковальню, а затем вскинул меч и нанес рубящий удар, который мог бы про извести сильное впечатление, не отскочи вдруг клинок от рукояти. Кузнец пригнулся, и клинок, просвистев над его головой, затрепетал в дверном косяке.

Ронан в ужасе уставился на подрагивающий клинок, но его отец выглядел скорее сконфуженным, чем рассерженным. Забрав у Ронана рукоять, он снова приладил ее к клинку, а затем выдернул меч из косяка и положил его рядом с другими, недавно им выкованными. Ронан с любопытством оглядывал кузню. Кое-что из того, что там имелось, он хотел ненадолго одолжить. В тени у стен аккуратными грудами лежали вещи, изготовленные его отцом – плужные лемехи, перила, котлы, связки подков, – их выковали несколько месяцев назад и с тех пор они только копили пыль. А прямо перед ними такими же аккуратными грудами были разложены плоды последних занятий Кузнеца. Связки мечей – большинство с рукоятями, многие из которых болтались, груды наконечников для стрел и копий, большие плоские щиты, а также уйма неправильной формы предметов, которые смахивали на покоробленные ведра с дырками для глаз и, надо полагать, именовались «шлемами». Кузнец охотно признавал, что шлемы он пока еще толком не освоил. Ронан наблюдал, как его отец с мрачным видом подбирает и разглядывает один бесформенный образчик, который, пожалуй, идеально подошел бы карликовому слону.

– Папа!

– Мм?

– А почему мы теперь одно оружие делаем? В нашей деревне оно никого не интересует. Мы только всего и продали, что один шлем, но Том в нем просто землю таскает.

– Злые времена нынче настали, сынок, – кузнец устало отшвырнул шлем обратно в груду и обнял Ронана за плечи. – Все путники, которые несколько последних месяцев через нашу деревню проходили, одну и ту же историю рассказывают. Говорят, появилась нынче орда свирепых всадников – Племя Фаллона. Говорят, налетает оно с востока и нападает на тихие деревушки вроде нашей. А ведет это племя непобедимый воин, который безжалостно жжет, убивает и грабит. И говорят, воин этот с темными силами якшается.

Ронан недоверчиво покачал головой.

– Никто в деревне ничего про это не говорил!

– Конечно, они ничего не говорили! – кузнец принялся расхаживать взад-вперед по кузне, а Ронан во все глаза на него смотрел. Никогда он не видел своего отца таким взволнованным. – Они не знают! Они никогда с путниками не разговаривают. По крайней мере о том, что в реальном мире происходит. Да, они часами радостно болтают про землю или про то, можно ли одновременно рыбу есть и на одной ноге стоять. Но они не понимают, что там происходит! – кузнец поднял взгляд, и Ронан с ужасом увидел в его глазах глубокую скорбь. – Я об этом с шаманом Бренно разговаривал. У него снова были видения. Он говорит, мы с тобой и этот непобедимый воин смертью связаны.

Ронан почувствовал головокружение и легкую тошноту. Ему вдруг показалось, что кто-то выбрал его как мишень для игры в «север-юг-запад-восток».

– Но ведь ты всегда говорил, что этому Бренно Козлодеру по меньшей мере трех заклинаний до колдовства не хватает! – выпалил он.

– Да, Бренно стоит остальных, – ответил отец. – Но тут он переживал один из своих светлых моментов. Когда он их переживает, его колдовство очень даже действенно. Помнишь, как он свое прозвище получил?

Ронан кивнул. Два года тому назад один деревенский козел бросился на Бренно и жестоко его боднул, после чего в приступе гнева Шаман невесть как исхитрился бросить заклинание, которое явно находилось за пределами его возможностей и трансформировало все стадо в клумбу с тюльпанами. Кузнец пришел в ярость, но большинство остальных селян были довольны. Во-первых, козлы теперь больше не разбредались кто куда и не пропадали, во-вторых, пахли они в своем новом облике значительно лучше, а, в-третьих, когда ты срезал им вершки и ставил в вазу, не было никакой крови и прочих заморочек. Следовало признать, что удои молока резко пошли на спад, но, мудро решили селяне, нельзя же всего сразу требовать.

– Так ты поэтому сегодня ночью в деревенском зале собрание объявил? – спросил Ронан.

– Именно. Мы должны достучаться до наших сограждан. Должны научить их, как себя защищать. – Кузнец распахнул дверь. Снаружи был уже почти полный мрак. От пекарни все еще доносились глухие проклятия. – Пожалуй, пора собираться. Помоги мне отнести несколько образцов. Сегодня ночью мы им небольшую демонстрацию устроим.

С солидными охапками оружия в руках кузнец и его сын потащились на улицу. Поначалу, когда они только вышли, все было тихо, и прохладный ветерок с запахом навоза казался почти облегчением после жаркой кузни. А затем воздух вдруг наполнился кукареканьем, когда деревенские петухи возвестили о наступлении ночи. Родственное спаривание оказало не слишком благотворное влияние также и на интеллект местного куриного населения.

Часом позже они обустроились в деревенском зале для собраний. Называть его залом было, пожалуй, чересчур оптимистично. Скорее это был деревенский сарай – причем сарай, поспешно отстроенный очень скверным приверженцем принципа «сделай сам» из уцененного товара, купленного на самом дешевом складе стройматериалов. Впрочем, ничего лучшего у них не имелось. Зал мог быть холодным, продуваемым сквозняками, в его крыше могло оказаться больше дыр, чем в нательном белье Ронана, но проведение здесь собрания обеспечивало определенную авторитетность.

К одной стене кузнец прикнопил большую карту. На ней изображалось все древнее царство Галиадора, от Северных гор до великой реки Лено и от Неболуйских равнин на востоке до береговых портов на западе. Угрожающие черные стрелы были начертаны чернилами, проносясь с востока на запад и демонстрируя известные кузнецу набеги Племени Фаллона. Некоторые из них доходили почти до Така.

Перед картой стоял небольшой стол, на котором были разложены различные образчики кустарного оружия, а рядом располагался стенд, с несколькими плакатами, наглядно демонстрирующими, как этим оружием пользоваться. Плакаты стали новой идеей кузнеца. Вообще-то единственным способом гарантировать внимание среднего селянина дольше, чем на несколько секунд, было одной рукой взять его за горло и яростно трясти, а другой рукой тем временем аккуратно, но твердо сжимать ему яйца. Поскольку к толпе этот надежный способ казался неприменим, кузнец питал слабую надежду на то, что, может статься, его новые плакаты хоть как-то помогут делу. Теперь он стоял у двери, отчаянно уповая на то, что не так много односельчан напрочь позабудут про собрание, придут не туда или отвлекутся по дороге на какие-нибудь особенно интересные кусочки земли…

Ронан мечтательно смотрел на карту. Страна Так оказалась всего лишь небольшим пятнышком в центре Галиадора, а куда ни посмотри, везде попадались названия мест, буквально дышащие приключениями и романтикой. Портред на западном побережье, ближайший к Таку город. Великая река Лено с ее портами Чуч-Хевеном и Физ-Дипилом, где пираты и простые моряки перемешивались с воинами, эльфами и гномами, а жизнь стоила не дороже фляги вина с острова Д’Убак. И дальше вверх по реке – город Минас-Тряк, ворота на восток, который, поколением раньше, едва не стерли с лица земли, когда великий дракон Фларг устроил там свой легендарный холостяцкий кутеж. Ронана охватило внезапное желание отправиться в дальние страны, пить с приятелями путниками на грубых постоялых дворах, обмениваться шутками с воинами и купцами, эльфами и людьми… Тут он со вздохом оторвал глаза от карты. Ронан был в достаточной мере реалистом, чтобы понять – его там, скорее всего, обдерут как липку раньше, чем он успеет сделать хоть полсотни шагов…

Тем временем люди начали прибывать. Кузнец приветствовал их у двери, пожимая всем руки и подталкивая внутрь.

– Добрый вечер… спасибо, что пришли… всем привет! Рад, что добрались… Тобольд! Как славно тебя видеть… да что ты, Том, спасибо! Очень мило с твоей стороны!

Со смиренным выражением на лице кузнец стоял в дверях и держал большой кусок дерна, который Том ловко сунул ему в руки. Исполнив задуманное, Том смущенно ухмыльнулся и зашаркал дальше.

– Знаю-знаю, ты цыплят любишь, – бросил он.

Кузнец аккуратно положил ком травы и земли на стол, затем вытер ладони о штаны. «Сердцем они добряки, – напомнил он себе. – Им нужна защита». Втайне он был очень обрадован. Том не так часто отдавал кому-то землю – это у него считалось высшим знаком уважения. Да и народу собралось немало. В зал уже втиснулось тридцать человек. Кузнец решил, что лучше начинать, пока они не соскучились и не начали растекаться. Тогда, стоя на небольшом возвышении, он обратился к повернутым к нему лицам.

– Друзья мои! Уже много недель до меня доходят слухи, которые дают мне основание считать, что мы находимся в смертельной опасности! Племя Фаллона свирепствует на восточных землях, убивая каждого, кто встает на его пути! Я знаю, что вы ничего об этом не слышали, но хочу, чтобы вы мне поверили. Я разговаривал с Бренно Козлодером, нашим шаманом, и из его прогностики я понял, что… – тут кузнец осекся.

Проклятье! Он использовал слишком сложное слово. У большей части аудитории мигом сделались стеклянные глаза, а Рангвальд Грязехлюп упал в обморок. Требовалось как можно быстрее двигаться дальше.

– Если мы хотим остаться в живых, мы должны научиться воевать. Я уже несколько месяцев кую оружие для защиты нашей деревни. Сегодня ночью я хотел показать вам это оружие и объяснить, как им пользоваться. Вот это, к примеру, называется меч…

Вынув меч из ножен, кузнец легко размахнулся недавно выкованным клинком – и в ужасе застыл, когда клинок отскочил от рукояти, просвистел между ушей двух ошарашенных селян и исчез за окном. Оттуда тут же донесся отчаянный вопль.

– Это, значит, швырять надо? – спросил Тобольд. Он был мельником, одним из самых смышленых селян.

– Вообще-то нет. Просто небольшой изъян конструкции. Мы над этим работаем. Меч нужно держать за рукоять, и вот таким вот образом… – Кузнец взял другой меч и осторожно продемонстрировал, как надо делать выпад и отражать удар. На сей раз клинок остался на месте. – Когда придут враги, у них у всех будут мечи и щиты. Вы должны упражняться…

– Вот здорово! – Том взял со стола лук и стрелу и принялся изучить их со рвением, доселе зарезервированным исключительно для более теллурических объектов.

– Да, это лук и стрела! – с довольным видом объяснил кузнец. – Между прочим, вы их сами можете делать. А я буду только наконечники для стрел поставлять.

– Лукис трела. Да-а. – Том был просто заворожен. Он для пробы натянул тетиву и повернулся к другим селянам. – Тута, значит, такая длинная деревяшка, и вот эта типа струна идет от самого верху до самого низу, а еще одна тонкая деревяшка с острым концом и перьями, эта идет…

Раздался громкий звон. Том опустил взгляд.

– …прямо мне в ногу.

– Нет-нет, не так! – кузнец с досадой выхватил оружие у озадаченного селянина, и тут в зале повис гул взволнованного перешептывания. Ронан нервно наблюдал. Его отец, казалось, вот-вот выйдет из себя, а Ронан прекрасно знал об эффектных результатах, которые бывали в те несколько раз, когда это происходило. К примеру, как в тот раз, когда один из полоумных монахов – тут Ронан мысленно извинился сразу перед всеми божествами, которые его слушали, и торопливо исправился – когда один из членов Монашеского братства угрожал ему вечным проклятием. Кузнец тогда просто его схватил и вышнырнул вон на хижины. Прямиком через стену. Разумеется, это была всего лишь стена мазанки, но все же она оказалась куда прочней физиономии того монаха.

Внезапно дверь распахнулась.

– Что тут еще за собрание происходит? – прошипел подленький голосок. Кузнец выругался, а Ронан растерянно охнул. Похоже, теперь о Братстве и подумать было нельзя без того, чтобы оно тут же не объявилось.

Ибо там, в дверях, стояли два члена Наисвятейшего Братства Истинно Смиренных – приор Луковка и брат Репа. Последний, большой и жирный, порой казался очень даже милым, дружелюбным парнишкой. Но приор! Маленький и тощий, с бледной физиономией, щеголяющей аккуратнейшим образом подстриженными усиками, какие носят только законченные подонки, ехидными глазками, которые, казалось, никогда не встречались с твоими, и волосами, на которые словно бы выдавили добрых полтюбика свиного жира. Приор Луковка обожал до смерти пугать своих менее разумных сородичей проповедями про адские муки и вечное проклятие, и только недостаток воображения мешал ему и его ордену так застращать селян, чтобы они совсем из ума выжили. Недостаток воображения, а также весьма странная природа Священной книги Братства – Проповедей Святого Тима Занудного.

Приор Луковка огляделся, наслаждаясь внезапной тишиной, смущенным шарканьем ног и нервным покашливанием, которыми его встретили. Чем неудобней другим, тем непринужденней он себя чувствовал.

– Я спросил, – продолжил он голосом, который наводил на мысль о смазке, капающей с обода колеса, – что тут еще за собрание происходит?

Отец Ронана понимал, что он не вправе просто отфутболить приора, который взял селян в такую железную хватку, что мог одним словом разрушить все, чего пытался добиться кузнец.

– Святой Отец, – начал он, – я просто предупреждаю людей об опасностях, которые угрожают нам всем. Беспощадное племя, что разоряет земли, приближается к нашей деревне, и мы должны приготовиться…

– Да, мы должны приготовиться! – Голос приора отрубил голос кузнеца как нож – кусок масла. – Но не с таким нечестивым оружием! Разве не видите вы здесь руку Господню? Мы в Братстве уже готовы, ибо разве не предсказано все это в богоданном Писании Святого Тима? Разве не ведомы вам Семь священных казней?

Он поднял руку, и рукав его просторной рясы упал, открывая зажатую в кулаке книгу – изящную книгу в кожаном переплете с вытисненным на обложке золотым знаком вопроса. Кузнец открыл было рот, чтобы возразить, но вздох благоговейного страха собравшихся селян предупредил его о том, что не стоит этого делать. Приор Луковка продолжил, голос его возвышался в религиозном рвении, а на губах играла самодовольная улыбка.

– Услышьте же слова Святого Тима Занудного! – Он раскрыл книгу и начал читать. – «И дойдет до того, что дети божии отвернутся от Господа и перестанут прилично себя вести. И Господь будет немного расстроен, говоря себе: „Пожалуй, мне стоит что-нибудь предпринять“. И вот, небеса раскроются, и местами пройдут небольшие дожди, так что люди вымокнут, возвращаясь из пивнушек! И будут легкие ночные заморозки, так что посевы помидоров не взойдут! Но люди все равно не обратятся к Господу, и Он будет немало расстроен. И тогда будет казнь дешевыми зажигалками, и люди опалят себе брови. И будет казнь тлей и другими садовыми вредителями, и люди возропщут, говоря: „Смотри-ка, лепестки опали с моих хризантем, а птицы опять поклевали мою клубнику!“ Но все равно они не покаются. И досаду Господа весьма неловко будет узреть! И нашлет Он на них казнь навозом, казнь торговыми агентами и казнь грудным кашлем!»

Удовлетворенный, приор звучно захлопнул книгу и оглядел селян, удостоверяясь, что откровение дошло до всех.

– Казнь торговыми агентами, понимаете? Так и написано!

Кузнец глазел на приора Луковку как на совсем полоумного. К несчастью, понял Ронан, все остальные глазели на него как на самого Господа Бога. Кто-то пробормотал: «Казнь трудным кашлем! А ведь Бешеный Дан только вчера кашлял!» – и вдруг все селяне разом пали на колени, сжимал руки в немой мольбе. Кроме, понятное дело, Тома, который неожиданно обнаружил, как трудно пасть на колени, когда одна твоя нога прибита к полу стрелой. Кузнец в отчаянии огляделся и предпринял еще одну, последнюю попытку.

– Какая еще казнь торговыми агентами? – возопил он. – Вы ведь не хотите сказать, что Некрос и Племя Фаллона лютуют по окрестным землям, продавал прессованную солому?

– Только покайся, и будешь спасен, – приор улыбнулся кузнецу как ящерица, которая, проснувшись, обнаружила себя по колено в сочных мухах, а затем возвысил голос, обращаясь к селянам. – Агнцы мои! Еще не поздно! Присоединяйтесь ко мне в молитве! Брат Репа исполнит нам избранные псалмы Блаженного Тима, а я тем временем предприму Священный сбор! – Тут он ловко выхватил из-под рясы большую коробку для сбора пожертвований. – И помните, деньги суть корень зла. А посему облегчите ваши карманы и станьте чисты в глазах Господа!

Приор Луковка двинулся к селянам, которые все разом принялись лихорадочно шарить по карманам в поисках денег. Брат Репа достал древний каладион и отчаянно попытался привести его в действие. Инструмент издал пару сдавленных звуков, а затем вдруг пронзительно заверещал, примерно как пожилая овца, которой зверски отрывают копыта. Получившуюся в результате «мелодию» было почти невозможно узнать, однако это вполне мог оказаться «О Боже, какие же мы были грешники» – один из самых интересных псалмов Святого Тима.

Кузнец понял, что он побежден. Обняв Ронана за плечи, он вывел его на прохладный ночной воздух. Снаружи оказалось почти так же шумно, как и внутри. Предсмертная агония каладиона пробудила всех деревенских собак. Большинство лаяло, некоторые мяукали, по меньшей мере одна кудахтала. Ронан с тревогой смотрел на отца.

– Разве мы не должны что-то сделать? Я хочу сказать… – увидев отчаяние в глазах отца, он умолк.

– Сделаем, непременно сделаем, но сейчас не время. Будь прокляты эти полоумные монахи! – Кузнец какое-то время стоял, буквально пылая гневом, затем хлопнул сына по плечу и одарил беззубой улыбкой.

– Пошли к кузне. Надо работать. Будут и другие ночи. У нас мало времени, но мы еще можем спасти наших односельчан.

К несчастью для кузнеца он и понятия не имел, как мало у них оставалось времени…

* * *

Четырьмя ночами позже Ронан лежал на своей кровати в углу их единственной большой комнаты, наблюдал, как дымок вьется от гаснущих углей расположенного по центру хижины очага к отверстию для дыма в крыше, и ожидал, пока отец вернется домой. Кузнец зашел в крошечную деревенскую пивную под названием «Безголовый цыпленок» выпить в честь праздника, ибо той ночью они провели первое занятие по обращению с оружием. Избавленные от вмешательства Братства, они успешно продемонстрировали все виды оружия, и некоторые из селян начали схватывать идею. Случилось лишь два небольших инцидента. Гель Короед упорно хватал меч не за тот конец, и теперь у него совсем не осталось пальцев, а Том прострелил себе и вторую ногу. Он, однако, сказал, что это не беда, раз первую стрелу он так и не вытащил, а стало быть, теперь у него получилась подходящая пара. Тем не менее отец Ронана был как нельзя более обрадован их прогрессом и впервые за многие недели казался по-настоящему счастливым.

Ронан как раз собирался протянуть руку и погасить масляную лампаду, когда Брехун, их сторожевой пес, громко и взволнованно закудахтал. Внезапно снаружи словно разверзся ад – вопли, визг, конское ржание, звон мечей и над всем этим голос его отца, выкрикивающий команды. Со страхом Ронан выбрался из постели, а затем, сжимая в руках меч и шлем, которые ему недавно презентовал отец, а также плюшевого мишку, которого в год своей смерти ему подарила мама, он подкрался к двери и выглянул наружу. Явившегося его глазам зрелища вполне хватило, чтобы он застыл на месте от ужаса.

Всадники в темных одеждах, казалось, были повсюду, галопом проносясь через деревенскую площадь, поджигая хижины и рубя ошалевших от страха селян мечами. В зловещем серебристом свете двух лун и в дыму, что поднимался от горящих строений, они походили на адских призраков. Несколько селян отчаянно бегали от хижины к хижине, выискивая несуществующее убежище, но многие недвижно лежали на земле в самых неудобных позах, их кровь быстро впитывалась сухой почвой.

Перед кузней небольшая группа, ведомая кузнецом, дала нападавшим отпор. Большинство селян имело очень слабое представление о том, как обращаться с оружием, и просто размахивало мечами. Некоторые не имели совсем никакого представления и оказывались для своих соратников не меньшей угрозой, чем для врага. Ронан видел, как Том пускает стрелу за стрелой, но лук он держал задом наперед, и стрелы летели ему за спину. Одна вонзилась в руку его брату, еще одна едва миновала Тобольда и чуть ли не по самое оперение погрузилась в глазницу темного всадника. Вооруженный мечом Тобольд сумел уложить одного из спешившихся всадников ударом наотмашь, который пришелся по шее и начисто срубил врагу голову. Ронан заметил, что Тобольд надел сразу два шлема. По одному на каждую ногу.

Впрочем, как бы отважно селяне ни сражались, без кузнеца им надеяться было бы совсем не на что. А он стоял впереди, то и дело издавая ободряющие возгласы, кузнечный молот в его руках стал подлинным вихрем смерти. Семеро врагов уже лежали мертвыми у его ног, и прямо на глазах у Ронана он чудовищными ударами разделался еще с двумя. Он крушил шлемы, черепа и кости будто мягкий картон. Позади него топтался Бревно Козлодер, бросая в темных всадников все заклинания и магические формулы, какие только мог измыслить. К несчастью, достигнув пика колдовского могущества двумя годами раньше со своей трансформацией козлов, в этот раз на серьезное колдовство он был неспособен, однако несколько врагов все же покрылись довольно скверными фурункулами, а еще по меньшей мере двое начали неудержимо чихать.

Медленно, метр за метром, небольшая группа селян продвигалась вперед, но в тот самый миг, когда Ронан уже подумал было о том, что они все-таки смогут каким-то образом одолеть врага, темные воины опустили мечи и отступили. Всех накрыла тишина ожидания, так что единственными звуками остались треск горящих хижин и стоны раненых. А потом из теней на краю площади выступила высокая и грозная фигура. Статный и могучий, со смуглым бородатым лицом и злыми глазами, человек этот был одет во все черное. Пока он шагал к кузнецу, отраженные языки пламени корчились на его черном как смоль шлеме, а с массивного меча медленно капала кровь. Он поднял меч и с явным наслаждением облизал кончик. Ронан задрожал. Сам Некрос! Тут общее безмолвие нарушил голос кузнеца.

– Ты бы поосторожнее. Так и гепатит подхватить недолго.

Некрос поднял взгляд холодных как лед глаз и с интересом стал рассматривать кузнеца.

– А ты неплохо бьешься, кузнец, – прошипел он. – Конечно, для простой деревенщины. Такой отваге я бы нашел применение.

– Биться на твоей стороне? Ха! – кузнец весело рассмеялся в манере человека, на шею которому только что упал скорпион. – Да я лучше умру!

– Именно это тебя и ждет.

– Ну и ладно. Только позволь, я тебя с собой прихвачу. В ад, в самые его недра! – кузнец умолк, понимая, что выражается слишком помпезно. – Так что сунь меч себе в жопу и поерзай на нем, катимо!

Стоящий в дверном проходе Ронан изумленно разинул рот. Ни разу он не слышал от отца такого грубого слова. Широко распахнутыми глазами он наблюдал, как его отец и Некрос осторожно кружат друг вокруг друга, но прежде чем кто-то из них успел сделать выпад, в другой стороне площади началась какая-то суматоха.

Дверь одной из хижин распахнулась, и приор Луковка выскочил оттуда будто горностай из норы. Его преследовал один из всадников, который махал мечом и ухмылялся.

– Эй, Некрос! – крикнул всадник. – Тут в одной хижине золота больше, чем во всей этой вонючей деревне!

– Это золото Господа! – Как только эти слова слетели с его губ, сразу стало заметно, что приор о них пожалел. Затем, раз уж у него в руках осталась только одна карта, он решил, что вполне можно ее разыграть. Подняв Священную книгу в кожаном переплете, он завел свой боговдохновенный треп. – Услышьте же слова Святого Тима…

Некрос снял с пояса кинжал и поднял его так, чтобы он указывал точнехонько на приора, который вдруг обнаружил, что его голосовые связки забастовали. Луч алого света вырвался из руки Некроса и ударил точно в Священную книгу, а кинжал полетел вслед за лучом, будто выпущенный из лука, пробил книгу и застрял у приора во лбу. Глаза монаха закатились, в ужасе разглядывая незнакомый предмет, торчащий из его черепа, и у приора как раз хватило дыхания, чтобы вымолвить: «Ты ублюдок». А потом дыхание сделалось чем-то из прошлого, и он осел на землю.

Кузнец приготовился было к атаке, но тут ладонь опустилась на его плечо, и вперед выступил Бренно Козлодер. Глаза шамана горели огнем, а рот его уродливо корчился, словно живя собственной жизнью. Вид у него был как у совсем сбрендившего пугала. Подняв когтистую руку, Бренно забормотал бессвязное заклинание, и ручейки белого света начали завихряться вокруг кончиков его пальцев и струиться вверх-вниз по тощим рукам.

Кузнец наблюдал в полном изумлении. Никогда раньше он не видел, чтобы Бренно такое удавалось. Выходило так, будто два последних года шаман копил силы для одного-единственного заклятия, далеко превосходившего его обычные возможности. Выдержав театральную паузу, он вытянул руку в сторону Некроса, и белый свет слипся в сияющий шар, который метнулся от кончиков пальцев шамана к темному воину. Но в тот самый миг, когда он в него ударил, золотое ожерелье на шее Некроса вспыхнуло огнем, и световой шар с шипением отскочил назад к своему создателю. Бренно завопил, а потом раздался какой-то хлюпающий взрыв, и на охваченных страхом селян посыпался душ из липких кусочков шамана.

Кузнец в ужасе уставился на кусок слегка дымящейся плоти, прилипший к его предплечью, а затем вдруг понял, что к его лицу по широкой дуге летит громадный сверкающий меч. В отчаянии он выбросил перед собой молот, чтобы отразить удар, но меч Некроса прорубил стальную головку молота словно нежный пирог. Раздался громкий хруст, и последним ощущением кузнеца стала жуткая боль, пока клинок ломал ему переносицу и погружался глубоко в череп.

Стоящий в дверях хижины Ронан, не веря своим глазам, смотрел, как безжизненное тело отца осело у ног Некроса. Голова Кузнеца была разрублена почти напополам. Какое-то краткое мгновение Ронану казалось, что он упадет в обморок, но затем красный туман ненависти крепко взял его в оборот, и он, резко навялив на голову шлем и отшвырнув в сторону плюшевого мишку, с высоко поднятым мечом рванулся вперед. И только добравшись до убийц своего отца и уже нанося удар, Ронан вдруг понял, что допустил одну из тех чудовищных ошибок, о которых даже многими годами позже всегда бывает так стыдно вспоминать. Невесть как он все перепутал, и вместо того, чтобы отшвырнуть мишку, отшвырнул меч. Некрос, однако, почуял приближающуюся атаку и, неспешно повернувшись ее встретить, поднял меч, чтобы отразить удар. Летящий по дуге мишка соприкоснулся с клинком, и его отрубленная голова стукнула Некроса по носу. Воин удивленно заморгал, а затём с интересом воззрился на жердеобразного юнца, теперь уже съежившегося от перед ним от страха.

Так же внезапно, как и пришел, приступ гнева, обуявший Ронана, исчез, сменившись жутким испугом. Ронан понял, что вот-вот умрет, и скорее всего страшной смертью, а леденящие кровь вопли у него за спиной давали ему четкое представление о том, что в этот момент происходит с остальными селянами. Тем не менее он не отступил. Если ему суждено было погибнуть, он намеревался сделать это так, чтобы его отцу не было за него стыдно. Однако вместо того, чтобы сразу довести дело до конца, Некрос нагнулся и подобрал безголовый труп плюшевого мишки. Затем он поднес игрушку к самому лицу Ронана и аккуратно провел окровавленным мечом по плюшевой грудке. Материя разошлась, и шерстяные внутренности мишки вы валились пушистым потоком.

Такого откровенного садизма Ронан стерпеть не мог. Без оружия, без надежды, он опустил голову и слепо бросился на Некроса. Воин ловко отступил в сторону и, когда Ронан мимо него проносился, размашисто ударил мечом наотмашь, сминая заднюю часть шлема юнца. Ронан зарылся носом в землю подобно устраивающемуся на отдых апатодону и застыл без движения. Некрос взглянул на него и удовлетворенно улыбнулся, увидев, как из-под шлема сочится кровь. Отлично! Теперь этот идиот будет знать, как с дурацкими плюшевыми игрушками на людей бросаться! Скалясь от наслаждения, Некрос развернулся на каблуках и зашагал прочь в поисках объекта для продолжения бойни.

* * *

Ронан очнулся с дикой головной болью. Он лежал, плотно зажмурив глаза и недоумевая, почему его кровать вдруг стала такой жесткой и неудобной. Всевозможные воспоминания порхали в его отчаянно кружащейся голове. Головная боль напомнила ему тот раз, когда он десяти лет от роду выпил целую бутылку «Хлебни, и перднешь» – ячменного вина гномов. Череп будто бы что-то сжимало, и это напомнило ему тот раз, когда он в восьмилетнем возрасте застрял головой в кастрюле. И воздух казался пропитан жуткой вонью горелого мяса, которая навела Ронана на воспоминание о том кошмарном дне, когда его отец попытался приготовить шашлык. Отец! О Боже! С ошеломляющей внезапностью полное и отчетливое воспоминание нахлынуло тошнотворным потоком. Ронан сел и сорвал с себя шлем, который спас ему жизнь. Задняя часть шлема выглядела так, словно самый могучий из кузнецов выковывал на ней раскаленный докрасна меч, а лицо и грудь юноши были покрыты коркой крови, которая вытекла из расквашенного о землю носа. Объятый страхом, Ронан огляделся.

Было уже утро, и Племя Фаллона давно ускакало. Мало что напоминало о присутствии темных всадников – если не считать того, что почти вся деревушка была сожжена, а земля усеяна трупами. Едкий туман полз от немногих все еще дымящихся хижин, а целые орды сытых ворон радостно прыгали с трупа на труп. С вымоченными в крови клювами и перьями они нехотя выискивали особенные деликатесы, которые могли быть пропущены. Ронан с трудом поднялся и заковылял через площадь, отчаянно выискивая хоть одного живого селянина. Пока он глазел на выжженные останки некогда радушных домиков и то и дело спотыкался о безжизненные тела прежних друзей, разум его едва справлялся со всей чудовищностью случившегося. Ронан испытывал эмоциональное отупение. Добравшись до трупа отца, он остановился. Он просто не мог поверить, что все это было на самом деле. Никогда больше, лежа в постели, не услышать сердечное приветствие отца, когда тот возвращается из пивнушки? Никогда не стоять бок о бок в невыносимом пекле кузни, пока отец выковывает очередной меч? Не очень-то эти мечи пригодились. Да и рукояти вечно отскакивали…

Внезапно Ронан упал на колени, хватая холодную как лед руку отца, по лицу его заструились слезы. Какое-то время, которое показалось ему вечностью, горе переполняло его, пока в конце концов боль не улеглась и он не обнаружил, что остался один на один с холодной и неукротимой ненавистью. Ронан понятия не имел, как он собирается это проделать, но твердо намерен был выследить Некроса и прикончить ублюдка. Затем, поднявшись на ноги, он понял, что смертельная тишина, что висела над деревушкой, оказалась слегка нарушена. Где-то кто-то тихонько мурлыкал.

* * *

Ронан проследил звук до Водяной улицы, где нашел Старого Палина привалившимся к колодцу, стрела с черным опереньем торчала из его паха. Палина часто называли мудрейшим человеком в деревне, что примерно равнялось выбору самого крепкого бильярдного шара или самого привлекательного ленточного червя. Теперь он сидел в луже крови у колодца со щитом в одной руке и сломанным мечом в другой, с помятым шлемом на голове, негромко мурлыча себе под нос.

– Старый Палин! – выдохнул Ронан. – Вы живы! Но… вы ранены!

– Ну, что-то всегда мимо не пролетит. Брось, парень, не дергайся. Царапина, да и только.

– Царапина? – Ронан с сомнением уставился на гнусного вида стрелу.

– Повезло мне, парень. Метили-то в сердце, но я отмахнулся вот этой вот ерундовиной типа щит, которую мне твой отец дал. Так эта стерва мне прямиком в брачную аппаратуру вошла. Самое то получилось, верно? Сидишь тут, за половые части к земле прибитый! – Он рассмеялся, затем закашлялся – сильный сухой кашель тряс все его тщедушное тело. Ронан заворожено наблюдал, как с каждым спазмом кончик стрелы дергается вверх-вниз.

– Вам, должно быть, ужасно больно? – спросил он.

– Не-е! – Старый Палин только рукой махнул. – Не поверишь, но в своем роде почти приятно. – Дышалось ему все тяжелей. Ронан подошел к колодцу и вытащил оттуда полное ведро воды. Затем он аккуратно снял с головы Палина шлем, пару раз треснул им о кирпичную стенку колодца, разгоняя бесчисленных мелких сикарах, которые перебрались туда со скальпа Палина, и наполнил его водой. Затем он передал шлем раненому старику, и тот с благодарностью напился.

– Эх-ма! Спасибо, Ронан. Ты славный парнишка. Похож, похож на отца. – Он вздохнул. – А ведь прав был твой папаня. Говорил нам стеречься Некроса и его племени. Нам бы его послушать.

При одном упоминании имени Некроса Ронана от ненависти едва не стошнило. Он вдруг понял, что дать ему сейчас в руки острый кол, и он точно кого-нибудь изуродует.

– Послушайте меня, мастер Палин, – проскрежетал он. – Клянусь вам, я не успокоюсь, пока не найду Некроса и не предам его нечистую душу той мрачной бездне, что его породила!

Палин вымученно усмехнулся.

– И где ты таких фраз нахватался? Мрачная бездна, что его породила? Это звучит! Не иначе ты хроник перечитал! – Внезапно посерьезнев, Палин ухватил Ронана за рукав, подтягивал его поближе. – Слушай, сынок. Такому закаленному ублюдку, как Некрос, ты еще не чета. Хотя твой отец всегда на тебя надеялся. Тебе надо драться выучиться. Иди-ка ты в школу воинов. Само место Порт-Ред называется, это на западном побережье. Научись там всем делам… – Голос его умолк, а рука ослабла и соскользнула на землю.

– Старый Палин! Не уходите! Пожалуйста! – Но едва Ронан посмотрел на остекленевшие глаза старика и его отвисшую челюсть, как тут же понял, что это бесполезно. С печалью в сердце он встал и огляделся. Вчера у него был дом, была семья, были друзья… А теперь он вдруг оказался совсем один. И не осталось, ради чего жить дальше.

Кроме отмщения.

Город

Так Сам, племя Ронана, было уничтожено. Некрос Черный был его палачом-погубителем, а потому стал он известен всему Таку как Самоубивец и Самокат…

…и так на свой шестнадцатый год пришел Ронан в Порт-Ред, что на западном побережье Галиадора. Жесток и опасен был этот город, где смещались три свободные расы: гномы, эльфы и люди. Матросы с бесчисленных судов толпами бродили по Старому Городу, и немало эльфов приласкано было в темных закоулках.

Розовая Книга Улай

Ронан брел по людной улице, с трепетом разглядывая незнакомые достопримечательности города Порт-Ред. Хотя он и находился в городе уже трое суток, но никак не мог толком привыкнуть к городу. Ронан чувствовал себя окруженным древними зданиями красного камня в три или даже четыре этажа, что высились над ним улица за улицей. Он чувствовал себя подавленным толпами людей, что пихались и проталкивались мимо него, но при этом, казалось, вовсе его не замечали. От непрерывного шума он чувствовал себя оглушенным. И в то же самое время Ронан находил Порт-Ред невероятно чудесным и восхитительным. Столько жизни!

Люди высовывались из окон и что-то друг другу орали. Они стояли в дверях и что-то друг другу орали. Они толпились на улице и что-то друг другу орали. Выкрикивали приветствия, передавали новости, выторговывали цены, заключали сделки – и все это с максимальной громкостью. Владельцы магазинов, хозяева лотков, торговцы вразнос усердно работали, воины важно топали мимо, а проститутки и праведники активно навязывали свои услуги. Запах экзотических пряностей и фруктов от лотков на тротуарах смешивался с ладаном, курящимся над дверью храма, а немыслимо аппетитный аромат дюжины разных кухонь выплывал из дверей бесчисленных баров и ресторанов.

Ронан наблюдал, как пара монахов из Ордена Гедонистов Седьмого дня остановила слоняющуюся проститутку и принялась обговаривать с ней условия их следующего свидания. Затем вдруг где-то наверху распахнулось окно, и звук этот сопровождал глухой вопль. Ронан заодно со всеми, кто оказался поблизости, нырнул в первое попавшееся укрытие. В самой середине разом опустевшей улицы раздался весьма неприятный всплеск, а затем люди, как ни в чем ни бывало, снова взялись за свое, и общий гам возобновился. Ронан улыбнулся себе под нос и продолжил прогулку. Теперь он определенно начинал понимать порядки этих мест. Он уже не без ущерба для себя усвоил, что если ты слышишь из окна наверху крик «Шухер!», ты быстро ныряешь в сторону, иначе у тебя появляются прекрасные шансы получить на голову содержимое ночного горшка. Он также усвоил, что в большом городе решительно никому нельзя доверять.

В день его прибытия к Порт-Реду Ронан не успел отойти и двадцати шагов от городских ворот, как его уже избавили от денег, рюкзака и ботинок трое разных и заслуживающих полного доверия незнакомцев. Его наверняка избавили бы и от целого воза оружия, выкованного его отцом, если бы следующий встреченный им незнакомец не повел себя излишне самонадеянно и не попытался уговорить Ронана отдать также и одежду. К счастью, здравый смысл возобладал. Ронан буквально прилип к возу и толкал его по улице Восточных Ворот, пока не обнаружил магазин под вывеской «Честный Эльрик. Торговля мечами и прочим оружием». Эльрик седовласый старый воин с одной рукой и дыханием, которое ободрало бы любые обои, воспылал к Ронану симпатией и предостерег его о ловушках, поджидающих в городе невинного деревенского парнишку. Затем он осмотрел воз и предложил Ронану очень щедрую цену в шестьдесят серебряных таблонов за все добро. Только на следующий день, проходя мимо «Честного Эльрика» и увидев в витрине всего один из проданных тридцати мечей аж за десять таблонов, Ронан сообразил, что цена, может статься, была все-таки не такая уж щедрая. Тем не менее шестьдесят таблонов составляли кругленькую сумму. Ронан не сомневался, что может поступить в Школу воинов куда за меньшие деньги.

Затем он отправился в Старый Город и снял комнату в таверне у пристани. Хозяин спросил его, не хочет ли он на ночь проститутку. Не вполне уверенный в том, что такое проститутка, но предполагая, что это какое-то овощное блюдо, Ронан отказался. Вскоре после этого, когда он стоял у стойки бара с кружкой первосортного шанди, хозяин привел проститутку, заказанную одним из воинов, который только-только вписался. Ронан стоял. И глазел. Глазел и глазел. Проститутка оказалась женщиной! Нежная шоколадная кожа, почти такая же темная, как у него, длинные, черные как смоль волосы, волнами ниспадающие до самой талии, губы, которые словно бы кто-то специально надул, и глаза, способные зажечь снег. А фигура! Ронан понятия не имел, что у женщин могут быть такие формы. Она бросила быстрый взгляд в его сторону и улыбнулась. Ронан подумал, что его брюки вот-вот лопнут в паху. Пришлось поскорее уйти.

Какое-то время, пока постепенно подкрадывался вечер, Ронан бродил вдоль пристани, разглядывал корабли. Место это буквально кишело грубыми матросами самого разнообразного вида, многие из которых бочком к нему подваливали и делали странные предложения. Ронан не вполне был уверен, что именно эти предложения означают, однако чувствовал, что его отец бы их не одобрил. Поначалу матросы порядком ему докучали, но очень скоро он выяснил, что, положив ладонь на рукоять меча и что-нибудь эдакое прорычав, он легко их разгонял. Вскоре они оставляли его в покое.

Ронан стоял, любуясь особенно гнусным на вид кораблем. Это был «Нечестивый мечтатель», невольничье судно из Чуч-Хевена. Неожиданно его внимание привлек звон бьющегося у него за спиной стекла. Обернувшись, он увидел небольшую группку людей, сутуло рассевшихся у дверей бакалейной лавки. Эльфы! Но отнюдь не такие, какими Ронан из прочитанных им рассказов себе их представлял. Эльфам полагалось быть прекрасными – с красивыми лицами, всегда смеющимися и поющими. Однако эти эльфы выглядели какими угодно, только не прекрасными. В жутко перепачканной одежде, с перекошенными лицами, они что-то бубнили, ругались себе под нос и потягивали прозрачную жидкость из бутылок, завернутых в грязную коричневую бумагу. Один, сидевший перед осколками бутылки, которую он только что уронил, поднялся, нетвердой походкой добрел до кучи мусора и стал рыться там. Вскоре он нашел грязную старую флягу. Затем он проковылял мимо Ронана, спустился по лестнице к заливу и наполнил флягу морской водой. Поднеся ее к губам, эльф от души к ней приложился, но тут его колени подогнулись, и он тяжело осел на ступеньку. Ронан испытал шок и разочарование. Зрелище хуже, чем в тот раз, когда он зашел в хижину брата девственника и застал его за грубыми проделками с одной из коз. Только вернувшись в таверну и поговорив с хозяином, Ронан выяснил правду про эльфов.

Внезапно Ронана резко вернул в настоящее колокольный звон. Ему было хорошо видно, как высоко на крыше храма два брата из Ордена Гедонистов Седьмого дня тянут за веревку. Ронан покраснел и отвернулся. Никогда в жизни не доводилось ему видеть колокол столь непристойной формы. Тут он понял, что братья отзванивают очередной час. Ровно девять. Ронан мог опоздать – и это в первый же его день в Школе воинов!

Он целеустремленно зашагал по улице навстречу своему будущему, уверенно прокладывая дорогу через толпу, ладонь его покоилась на рукояти меча, как у настоящего воина. Мысленно Ронан уже считал себя воином, гордым, благородным и наводящим страх, Ронаном Ужасным, Победителем Зла и Убийцей Тысяч. И вдруг впереди, между прочих лавок и контор, замаячило его будущее. С одной стороны расположилось заведение некроманта – «Заговоры Зла». С другой – «Просто рабы». А между ними – «КЛИНКИ», лучшая боевая академия на всем северо-западном побережье, так его, по крайней мере, заверил хозяин таверны.

Пройдя в переднюю дверь, Ронан оказался в приемной, которая не была похожа ни на одну из уже виденных им комнат. Стены украшали шторы серых и персиковых тонов, и висели роскошные гобелены, где изображались подвиги наиболее выдающихся и кровожадных выпускников Школы. Пол был покрыт самым густым ковром, на каком Ронан когда-либо стоял, а всевозможные растения каскадами ниспадали из подвешенных корзин и горшков. По одну сторону, рядом с картотечным шкафом, располагался массивный стол. На столе имелось гусиное перо в чернильнице, а также корзина для входящих бумаг, полная важных на вид документов и пергаментов. За столом красивая, но, на взгляд Ронана, слишком уж худощавая девушка, старательно игнорируя все документы, сосредоточилась на раскрашивании своих ногтей какой-то странной голубой жидкостью.

Девушка подняла глаза и одарила Ронана абсолютно фальшивой улыбкой.

– Привет, я Ленья, секретарша, чем могу служить? – можно было подумать, что ее голос не менялся с тех пор, как ей стукнуло восемь.

– Я хочу поступить. В Школу воинов.

– Угу, – из-под стола девушка извлекла бланк, который тут же принялась заполнять.

– Имя?

– Ронан.

– Фамилия?

– Что? Ах, фамилия… Кузнец. Ронан Кузнец.

Она с прищуром посмотрела на юношу.

– Кузнец, значит? Верно, в бегах?

– Что? – Ронан смутился.

– Проехали. – Девушка продолжала записывать. – Курс воина. С какого уровня? Новичок, неопытный, опытный, закаленный, кровожадный или полный ублюдок?

Ронан почувствовал, что его уверенность исчезает как дождевая вода под решеткой.

– Новичок, – пробормотал он.

– Обучение дневное или с проживанием?

– Пожалуйста, с проживанием.

– Хорошо. Тогда будьте добры тридцать таблонов. Это вступительный взнос. В него входит плата за первый семестр обучения плюс полный пансион. Отдельная плата будет за книги, доспехи, оружие и любые вылазки в поле, какие понадобятся. Подпишите здесь – девушка сунула ему перо и пергамент, а Ронан вручил ей деньги и подписался. – Теперь, пожалуйста, вон туда. – Она указала на дверь у себя за спиной. – По коридору, третья дверь направо. Сегодня Тасмир Быстрый Клинок будет занятия вести. Он предпочитает вначале переговорить с новыми учениками. Говорит, что терпеть не может калечить людей, с которыми он лично не знаком.

Последние остатки уверенности Ронана с почти слышным бульканьем унеслись в водовороте, после чего он испытал побуждение свернуться калачиком на полу и сунуть в рот большой палец. Когда он взялся за ручку двери, рука его тряслась как осиновый лист. Ронан Ужасный, Победитель Зла оказался в непосредственной опасности сделаться Ронаном Напуганным Увлажнителем Штанов.

* * *

Воин с обезображенным рубцами лицом пригнулся, и меч его противника просвистел у него над головой. Затем он собственным массивным клинком стремительно нанес разящий удар, однако уход его противника был скор как бросок змеи, и два меча столкнулись. Какой-то момент двое мужчин боролись, каждый пытался оттолкнуть другого за счет простой мышечной силы, и единственными звуками в зале остались их резкие вдохи и выдохи. Затем они отскочили друг от друга, и изрубцованный воин, чуя брешь, наотмашь рубанул противника, целя ему в бок. Но тот опять был наготове. Одним плавным движением он отразил выпад и сам ударил. Его меч сверкнул в полете к незащищенной шее покрытого шрамами воина… и застыл в волоске от нее. На какое-то мгновение они замерли в неподвижности, а затем воин с изрубцованным лицом рассмеялся и отступил.

– Ты прав! – кивнул он. – Этот меч очень хорош!

– Точно, – с гордостью отозвался его противник. Он поднял меч, и свет засиял на черных и серебряных узорах, выгравированных на клинке – Это новый Оркоубойный Головоруб. Красоты в нем мало. Зато он легкий, маневренный, быстрый. Поверь моему слову, втыкать его кому-то в кишки одно удовольствие.

– Да и на вид он зверский!

– Ха! На клинке выгравированы руны силы, И не только для красоты. Видишь, как они выгравированы? Все эти канальчики току воздуха помогают. Когда ты этот меч из чьего-то брюха вытаскиваешь, воздух легко проходит, и клинок не застревает. Сам собой выскальзывает! А еще его хорошо чистить. Сам знаешь, в какое дерьмо могут славный клинок чьи-то поганые кишки превратить…

Тут воин умолк и бросил взгляд в открытую дверь тренировочного зала. В наружном коридоре тощий чернокожий юнец, который с ужасом на лице наблюдал за тем, как они упражняются, шумно выблевывал остатки своего завтрака.

* * *

Прошло еще минут десять, прежде чем Ронан пришел в себя настолько, что мог отважно встретить любые ужасы, таившиеся в третьем помещении справа. Он толкнул дверь и оказался в продолговатом, ярко освещенном зале. Пол был выложен желтым паркетом, отполированным до зеркального блеска. По правой стене из одного конца зала в другой бежало сплошное зеркало. В дальнем конце располагался ряд шкафчиков, стояло несколько кресел и низкий стол. За ним открытая дверь вела в отделанную белым кафелем душевую. Вдоль стены через равные промежутки были расставлены вазы со свежими цветами, однако их аромат не мог скрыть всепроникающего запаха мужского пота. В воздухе скопилось столько тестостерона, что хоть топор вешай.

Те, кто уже пришел на занятие, переодевались у шкафчиков или проделывали разминочные упражнения перед зеркалом. За двумя исключениями все они были высокорослые, мощные и устрашающие на вид. Два исключения составляли гномы. Эти были низкорослыми, мощными и устрашающими. Оба носили железные шлемы с рогами и длинные раздвоенные бороды, заплетенные в косички. Один точил боевой топор, издавая при этом пронзительный скрежет, от которого у Ронана мурашки по спине побежали.

Снова чувствуя тошноту, юноша едва доплелся до кресла. Ронан не смел ни на кого взглянуть. Тогда он взял один из небрежно разбросанных по столу глянцевых журналов. Журнал назывался «Калечь», и Ронан тут же его уронил, но затем любопытство пересилило, и он взял другой. Этот назывался «Мочи». На обложке его изображался до нелепости красивый натурщик – одетый в стильные доспехи воина, он держал в руке отрубленную голову. Ронан вздрогнул, затем просмотрел содержание журнала. «Обезглавливание, или как добыть себе голову»… «Берсерки после всех этих лет по-прежнему безумны»… «Работа с гарротой – удушение легче легкого!»

Тут дверь в дальнем конце зала раскрылась, и туда величавой поступью вошел могучий воин, а рядом с ним, будто мотылек возле стервятника, порхала секретарша. Это и был Тасмир. Его мышцы вздувались под эбеновой кожей точно связки дынь, глаза пылали огнем как угли в кузне у отца Ронана, а на лбу было написано: «убийца». За спиной у Тасмира висел меч по меньше мере полутора метров в длину. Ужасающую внешность настоящего мачо слегка нарушали мягкие войлочные туфли и вязаные гамаши. Тасмир прошелся по залу, читая пергамент, который только что сунула ему в руки секретарша, затем остановился и повернулся к ней.

– Не можем мы взять этого парня инструктором, – объявил он, тыльной стороной ладони хлопал по пергаменту. – Ни под каким соусом. Вот, смотри… вот здесь, где предыдущее место работы. Берсерк, видишь? – Он сунул пергамент обратно ей в руки. – Последний берсерк, которого мы взяли инструктором, в один прекрасный солнечный денек взял и целый класс замочил. Псих ненормальный! Сказал, голова у него, мол, страшно раскалывалась… Нет уж, ты мне кого другого найди. Так-так, и где тут новый парнишка?

Ронан нетвердо поднялся, мучительно сознавая, что объем его груди наверняка меньше объема одного из бицепсов Тасмира. Воин посмотрел на Победителя Зла, и в глазах его мелькнуло что-то очень близкое к жалости.

– Боги мои! – вздохнул Тасмир. – Нам их уже прямо в пеленках присылают! – Затем он подошел поближе и внимательно изучил Ронана, который смотрел на него в ответ. Несмотря на предельно устрашающую внешность, от Тасмира все же не исходила та злая аура, которую Ронан сразу почуял, увидев Некроса. Создавалось впечатление, что хотя этот человек мог убить тебя в тот самый миг, как ты на него посмотришь, он сделал бы это по честному, беззлобно и прямодушно. Удивительное дело, но Ронан вдруг понял, что учитель ему нравится. Что было еще более удивительно, приязнь оказалась взаимной, ибо Тасмир вдруг улыбнулся и похлопал Ронана по плечу, едва его не вывихнув. – Добро пожаловать в Школу воинов, приятель! – проревел он. Внезапно Ронан почувствовал, что его здесь приняли. Это было начало. Его новый дом. Через три года он станет воином!

Если, понятное дело, запертый тут с целой бандой психопатов, он эти три года переживет.

Междусловие

Немало знаменитых воинов овладело своим искусством в школе Тасмира по прозванию Быстрый Клинок, что в старом Порт-Реде. Оргон Волосатый, что скакал по правую руку от эльфийского принца Хала всю долгую кампанию против восточных орков, ныне известную как Война Хала… Транк Странный, что одной легендарной ночью перепил великого дракона Марцефала в баре Орквиля… но самым могучим из всех доселе считается Ронан Губитель Магов, сын кузнеца. Крепка была его рука, остер его меч и велик его уличный авторитет! Возмездие принес он тем, кто жил во лжи и обмане, и многие желтые журналисты ходили в страхе за свою ничтожную жизнь…

Розовая Книга Улай

Ронан сидел в парикмахерском кресле, изучая свое отражение в зеркале, пока у него за спиной Салон Голубой – эльфийский стилист-визажист высшего разряда из Лотл Ореаля, с предельно деловым видом мухлевал и валял дурака. Поразительно, как за четыре года можно измениться. За четыре года суровых тренировок. За четыре года богатых белками диет и занятий со штангой. Скуки ради Ронан напряг бицепсы величиной с человеческую голову. Родной отец теперь бы его не узнал. Впрочем, он бы им гордился. Обладатель главного приза Мемориала Оргона Волосатого… единственный ученик, сумевший одолеть в поединке самого Тасмира…

Позади него Салон перестал валять дурака и с гордостью отступил.

– Вот! Разве теперь господин не вне себя от радости?

Ронан с трудом вернулся в настоящее и переключил внимание на свои волосы. Какой-то момент он тупо глазел, а затем изумленная улыбка расползлась по его лицу. Ну и ну! Ничего себе стиль!

Уже несколько месяцев Салон снова и снова заводил разговор про какие-то «дреды». Ронан понятия не имел, что это такое, однако естественным образом предположил, что это какой-то стиль прически воина, который должен вселять ужас в твоих врагов. Но оказалось, это нечто совсем иное! Он помотал головой, и длинные косички завиляли по его плечами подобно двум десяткам злобных змеек. Вот это да!

– Ну и ну, Салон! Дай пять! – Ронан протянул ему руку.

Салон посмотрел на него и с сомнением поднял бровь.

– Боюсь, если я дам господину хоть один, мне и то плохо станет.

Ронан ухмыльнулся, затем встал и бросил Салону серебряный таблон. Нравился ему этот эксцентричный стилист. Эльфу требуется немалое мужество, чтобы осесть в Порт-Реде, где он вынужден держаться за плотно закрытыми ставнями всякий раз, как с моря подует даже самый ничтожный бриз. Впрочем, у Салона был свой способ пьянеть от морской воды. Как он сам излагал: «Только нюхну волосы моряка, и все, пропал я, голубчик».

Надев заплечные ножны, Ронан вышел на людные улицы. Теперь он имел при себе меч воина – полтора с лишним метра сверкающей стали, и такой тяжеленный, что Салон даже не мог его поднять. Носил Ронан его в южной манере, за спиной. Та кустарная зубочистка, которую он притащил когда-то в Порт-Ред, давным-давно сгинула. Теперь у Ронана осталось одно-единственное напоминание о прошлом – отрубленная голова плюшевого мишки, свисающая с кожаного шейного ремешка. Гуляя, он рассеянно поглаживал мишке ухо. Завтра был выпускной день, кульминация четырех лет усилий. (Более подробно информацию о годах, проведенных Ронаном в Школе воинов, можно найти в книге Максона Меньшего «Ронан – годы прыщей» или в книге Скриба Вельбугского «Ронан Губитель Магов – от первой поллюции до паладина».) А дальше могло начаться достижение истинной цели его жизни. Где-то жил подонок по имени Некрос. И в один прекрасный день Ронан его отыщет, даже если на это уйдет целая жизнь.

Книга вторая

Поиск

…и множество было в те времена знаменитых таверн. Лучшей по общему мнению была «Затерянная пивная из легенды», но это прославленное заведение долго было скрыто от смертных. Самой необычной таверной был безусловно. «Троянский деревянный Дом», построенный во время осады этого замечательного города армией противника. Был разработан план оставить эту превосходную таверну на колесах перед воротами, посадить туда множество вооруженных воинов и изобразить отступление. А затем, когда «Троянский деревянный дом» закатили бы за стены Трои, воины дождались бы ночи и напали на спящих защитников города. Увы, этот план ничего не дал, ибо к тому времени, как настала ночь, все оказавшиеся внутри воины так перепились, что уже не могли биться, а только сидели поближе к бару и распевали на разные голоса…

Самой старой и обособленной таверной того времени была, пожалуй, «Таверна у края тьмы», на северной оконечности Леса Снов…

Розовая Книга Улай

«Таверна у края тьмы» располагалась в крошечной деревушке Бол на южной оконечности Неболуйских равнин, где сходились Великая Восточная дорога и Южный Большак. Когда-то давным-давно это заведение процветало, предлагая отменный эль и мягкую постель на ночь множеству самых разных путников. В нынешние времена, однако, дела шли туго. Теперь уже мало кто отправлялся на север к Неболуйским равнинам, а угроза от кочующих племен и банд орков отбивала у людей охоту двигаться на восток. Ныне только чудаковатый гном мог держать путь от своей родины к Северным горам, или группа эльфов перебиралась от Леса Снов к побережью на холостяцкий кутеж, и других клиентов здесь почти не бывало.

Однако хозяин таверны, Ваталь Камнеликий, сильно не расстраивался. Он теперь обходился малым, да к тому же, как он частенько говаривал немногим завсегдатаям, «спина-то уже не та». Серьезной обузы в лице беспокойных клиентов, каждый день требующих выпивку, еду и свежее постельное белье, он бы уже не выдержал. Местная торговля и немногие проходящие мимо путники вполне обеспечивали их с женой жизненные потребности. Правду сказать, таверне не помешало бы кое-какое подновление, но ведь она и так протянет дольше хозяина. Ваталь уныло оглядел покрытые пылью и затянутые паутиной ряды бутылок отменного спиртного на верхней полке за стойкой бара. При нынешних темпах торговли большая часть запаса тоже должна была его пережить.

Принялся вытирать стойку бара тряпкой, которая была еще грязнее бутылок со спиртным. На самом деле стойку вовсе не требовалось вытирать, однако вытирать стойку первое, чему тебя учат при овладении ремеслом, и это действие давно уже стало рефлекторным. Пока Ваталь этим занимался, он изучал сегодняшних клиентов. Одинокий странствующий гном в кольчуге и железном шлеме сидел у пылающего камина, читая «Светскую беседу» – одну из самых похабных гномских газетенок. Парочка эльфов на пути домой из Порт-Реда устроилась в углу, кое-как справляясь с жутким похмельем. А в другом конце бара за столом сидел человек, торговец мечами, совершающий деловое турне. Похоже, он кого-то поджидал и не на шутку волновался. Вид у него был при этом просто роскошный. Одежду чуть ли не сплошь покрывала какая-то пакостная белая корка, а на лице и волосах застыли обильные потеки той же самой дряни. При каждом движении коммерсанта с него сыпалась мелкая белая пыль.

Ваталь еще раз провел тряпкой по стойке – просто на случай, если там белая пыль осела. Невозможно быть чересчур аккуратным. Он как раз подумывал, не пойти ли ему и не протереть маленько столы, когда дверь распахнулась, и ветер ворвался в таверну. Камин диким зверем заревел за решеткой, а вокруг торговца заклубилось целое облако белой пыли. Ваталь всем своим видом выразил неодобрение, а затем брови его удивленно поднялись при виде вошедшего незнакомца. Это оказался воин, крупный, темнокожий, со странными косичками, болтающимися будто черные змеи вокруг головы. Вдоль его позвоночника свисал чудовищной длины меч.

«Воин старый школы, – подумал Ваталь. – В последнее время такие сюда почти не заглядывают. И вроде как он не на шутку расстроен».

Вообще-то Ронан был расстроен не больше любого другого парня, который провел бы два последние года, разыскивая убийцу своего отца без малейших намеков на успех. У него уже накопилось некоторое число малых триумфов на поприще борьбы добра со злом, а среди самых гнусных элементов Западных Земель он начинал приобретать репутацию Крутого Парня, с которым лучше не связываться. Но вот Некроса, похоже, несколько лет никто и в глаза не видел. Теперь Ронан направлялся на восток по совету одной гадалки. Она сказала, что свою судьбу он найдет по ту сторону истока великой реки Лено. Она так же сказала, что по профессии он мойщик окон, что его настоящее имя Мандрил, а также что его отец был торговцем вразнос. Не даром же эта гадалка была известна как Маввя Безмазовая. Тем не менее Ронан решил последовать ее совету, который стоил ему бронзового таблона, да и все равно идти больше было некуда.

Ронан немного постоял, оглядывая таверну, прежде чем двинуться к бару. Несмотря на ревущий камин, заведение казалось холодным и мрачным, со всепроникающим запахом сырой пыли. Однако, судя по впечатляющему набору кранов вдоль стойки, здесь по крайней мере имелся славный выбор элей.

– Кружку «мантикора», пожалуйста.

– Прошу прощения. Мы его больше не держим. На «мантикор» здесь спроса нет. – В качестве дополнительного извинения хозяин еще раз провел тряпкой по стойке.

– Гм. Ну, тогда кружку «Старых органов». – Ронан очень полюбил этот оркский напиток за те пару недель, что провел в Высоком Мануале, охотясь за группой горных троллей, которые терроризировали этот городок.

– «Старые органы»! В свое время я и сам был к ним неравнодушен! – Ваталь вздохнул от приятных воспоминаний. – Беда в том, что по эту сторону гор такой товар больше не доставляют…

Через пять минут Ронан стоял, с подозрением присматриваясь к кружке «флакона прадедушки». Другого сорта пива в таверне, как оказалось, просто не было. Известный как худшее пиво на западе, «Флакон» обычно бывал слишком газированным и безвкусным. И вот ведь сюрприз! Пиво оказалось еще газированней обычного, но некий вкус у него определенно имелся! Ронан попытался не скривиться. Не иначе как в этот «Флакон» специально уксуса плеснули. И все же это было единственное пиво на двадцать миль в округе…

Ваталь уже занял свою излюбленную позицию для болтовни с клиентом, полируя и без того сверкающий бокал. Полировать бокалы – второе, чему учат будущих трактирщиков.

– Приятный вечерок, правда? – Ронан подумал про свирепый ветер и дождь, что вынудили его искать укрытия, и пропустил это мимо ушей. Тогда хозяин продолжил. – Так что же вас в наши места привело? Что-то ищите?

– Да, так оно и есть. – Сам того не желая, Ронан втянулся в беседу. Этот старикан демонстрировал недюжинную проницательность. – А откуда вы знаете?

– Ну, большинство таких вот воинов, которые здесь бывают, обычно в поиске находятся. И на лицах у них всегда одно и то же выражение. Благородное, но жуть какое расстроенное.

Последовало недолгое молчание, пока Ронан обдумывал сказанное. Затем он рассеянно потянул пива и тут же понял, что лучше бы он этого не делал. Вкус приятней не стал. Гном у камина перелистнул газету и принялся читать про «Ночь страсти прелестной Леньи с Торином по прозванью дубовый Щит». В углу один из эльфов негромко застонал и стиснул ладонями виски. Другой уже уснул.

Торговец с напряженным сосредоточением изучал спину воина.

– А никто из них вам не рассказывал… э-э… как он реально сумел… э-э… свой поиск осуществить? – С деланной небрежностью спросил Ронан.

Хозяин поднял бокал к свету. Тот искрился как бриллиант. И ни единой пылинки. На всякий случай он еще раз его протер.

– Нет. Ведь тогда бы он уже ничего не искал, верно? К тому же, по-моему, никто из них с этим так и не справился.

– Что?

– Никогда не мог понять, почему вы, такие вот воины, обязательно столь сложные поиски выбираете. Поиск Священной бутылки вина Святого Тима… или Поиск Поющего меча… Я хочу сказать, это занимает целую жизнь, и вы так свой поиск и не заканчиваете… – Он поставил бокал и облокотился о стойку. – На вашем месте я бы что попроще выбрал. Скажем, Поиск Новой рубашки. Или Поиск Консервного ножа. Тогда можно утром встать, малость позавтракать, проделать ваш поиск – и еще полдня впереди останется.

Ронан мысленно досчитал до десяти. Хитромудрого народца в мире хватало, и Ронану часто казалось, что твоя главная проблема как Хорошего Парня заключается в том, что кромсать ты должен только народец по-настоящему злой. Однако что-то в выражении его лица все-таки предупредило хозяина о том, что он ступил на зыбкую почву, и тогда он торопливо продолжил расспросы.

– Так чего же вы ищете?

– Отмщения… Я ищу Некроса Черного. Вы его, случайно, не знаете? Такой здоровила. И жуткий подонок. Груды трупов позади себя оставляет. – Ронан слегка напрягся. Он чувствовал, как взгляд торговца буквально сверлит его спину.

Хозяин немного подумал.

– Гм. Сомневаюсь… – Подойди к двери в погреб. Он громко туда крикнул: – Этель! Мы Некроса Черного знаем?

– Это тот, что в седьмой номер вселился? – предположил визгливый голос.

– Да нет, это Дакрос Тупой.

– Тогда я не знаю. Ах ты, несчастье!

Из погреба донесся чудовищный грохот. Хозяин почесал к затылке, затем прошел к прикнопленному к стене небольшому списку под заглавием «Что сделать», вписал туда «Купить запасных бокалов» и, качая головой, вернулся к стойке.

– Нет, извините. Ничем не могу помочь.

– Может, я помогу? – раздался голос позади Ронана.

Повернувшись, воин обнаружил, что заляпанный белой дрянью торговец подходит к нему с протянутой для пожатия рукой.

– Привет, – начал торговец. – Меня зовут Белла Дон. – Тут он с восхищением взглянул на меч Ронана. – Ну и ну! Вот так меч! Вообще-то я и сам мечами занимаюсь. Я ответственный за сбыт в регионе Южный Галнадор корпорации «Оркоубойные мечи». – Они пожали друг другу, и белый порошок обильно посыпался на пол. – Только что вернулся с симпозиума в Чуч-Хевене. А выехал оттуда в пятницу утром. Знаю, знаю, что вы скажете! – Он поднял обе руки, отметая возможные возражения, и сердце Ронана упало. – Чтобы добраться сюда от Чуч-Хевена, нужно больше трех суток. Безусловно, это так, если вы выбираете Западную дорогу, а затем попадаете на Южный Большак, как делает большинство. Но я срезал прямиком через горы до Дур-Имара – и дело в шляпе! – Тут он с некоторой тоской взглянул на свою покрытую белой коркой одежду. – Да-да, знаю, что вы хотите сказать. Есть тут кое-какой изъян. Приходится через Лес Миллиона Голубей проскакивать. Но если вас поджимает время, это просто спасение!

Ронан вздохнул. Он уже не раз встречал торговцев, и был уверен, что в точности знает, как дальше пойдет разговор. Первым делом Белладон расскажет ему, как его конь доскакал от самого Чуч-Хевена, употребив всего полтюка сена, дальше последует пара хоббитских анекдотов, расспрос про половую жизнь, а затем он попытается продать ему меч. Ронан отвернулся и мрачно уставился на свою кружку «флакона прадедушки», пока Белладон бубнил себе дальше.

– И вы никогда не поверите, но мой конь доскакал от самого Чуч-Хевена и всего полтюка сена употребил…

За спиной у Ронана раздался слабый звук, всего лишь шуршание металла по коже, но звук этот обычно издают мечи, когда их тихо-тихо вынимают из ножен. Ронан среагировал инстинктивно. Развернувшись как молния, он мигом приставил к горлу Белладона кинжал. С наполовину вытащенным из ножен мечом торговец замер как статуя, а его физиономия стала цвета свежего голубиного помета. Немигающим взглядом Ронан смотрел ему в глаза.

Наконец Белладон издал какой-то сдавленный хрип и попытался сглотнуть слюну. Однако в горле у него вдруг совершенно пересохло, и сглотнул он, как ему показалось, комок мела размером с футбольный мяч. Затем торговец попытался объясниться.

– Я только хотел показать вам меч! То есть, это чудо что за меч, наша последняя модель, Оркоубойный Острокол, вы от него непременно в восторг придете. А я всего лишь торговец мечами, Транной клянусь! – От страха его голос поднялся сразу на несколько октав, а последнюю пару слов с трудом разобрала бы даже летучая мышь.

Последовала пауза, в течение которой Ронан пристально смотрел на Белладона, и содержимое внутренностей торговца обратилось в лед. Но Ронан медлил вовсе не ради вящего эффекта. Он столкнулся с чем-то вроде дилеммы. А если короче, просто не знал, что делать.

Когда Ронан только еще начинал учебу в Школе воинов, он думал, что все будет предельно просто. Ты помогаешь добрым и убиваешь злых. Вот тебе черное, а вот белое. Позднее выяснилось, что вся проблема в том, что посередине расположена обширная серая зона, о которой его никто не предупреждал. Взять, к примеру, этого Белладона. Вообще-то всякий, кто по-тихому пытается вытащить меч у тебя за спиной, ничего хорошего, скорее всего, не замышляет, но этот парень явно был тем, за кого себя выдавал, то есть торговцем мечами, и Ронан не мог придумать ни единой причины, чего ради этому торговцу мечами его убивать. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего он все-таки не замышляет и самым разумным решением будет по-быстрому его обезглавить, но в голове у Ронана крепко сидел моральный кодекс, вложенный туда его отцом и романтической литературой, которой в избытке он начитался в детстве. В результате он просто не мог заставить себя убить того, кто все-таки мог оказаться ни в чем таком не повинным.

Решив одарить Белладона милостью сомнения, Ронан сунул кинжал в ножны, а затем, думая, что вполне дружелюбным жестом будет немного с этим парнем поболтать, вытащил свой массивный меч. Однако один вид полутора метров бритвенно-острого клинка произвел на Белладона странное действие. Трясясь как эльф после морского вояжа, он оскалился в той судорожной улыбке, которой люди обычно пользуются, когда хотят показаться ужасно, ужасно к тебе расположенными, и отчаянно залепетал:

– Нет! Пожалуйста, не надо! Я могу вам помочь! Ведь вы хотите про Некроса разузнать? Так вот, он был вождем Племени Фаллона, того самого, что несколько лет назад отправлялось в буйные набеги. И я слышал, что пришли они с северо-востока, из какого-то местечка между Сетелем и Гоблинвилем, по ту сторону равнин. Попробуйте там поискать.

Ронан уставился на до смерти перепуганного торговца. Было тут что-то странное, но все же это казалось первым намеком хоть на какую-то подсказку, намеком, который Ронан битых два года безуспешно искал, а в голосе парня слышалась отчаянная нота правды. Теперь Ронан вполне мог двигаться дальше. Он сунул меч обратно в ножны, и Белладон, обмякнув от облегчения, упал на стул. Ноги его так дрожали, что едва просматривались в возникшем вокруг них облаке белой пыли.

Ронан протянул руку к кружке пива, но затем передумал. Вечер был ранний, и до ночи он еще мог покрыть добрых несколько миль. Альтернатива заключалась в том, чтобы торчать здесь, тянуть паскудный «Флакон прадедушки» и беседовать с весьма подозрительным торговым агентом, который к тому же был с ног до головы в голубином помете.

Приняв решение Ронан быстро направился к двери. Хозяин крикнул ему вслед:

– Доброй ночи. Теперь вам дорога легче будет. – Затем он снова принялся протирать стойку, которая вроде бы немного запачкалась. В углу одного из эльфов вдруг стошнило. Но Белладон ничего не сказал. Он просто сидел, тупо уставившись в никуда.

* * *

В темнеющей комнате южного города шестеро элегантно одетых мужчин сидели за дорогим столом, внимательно вглядываясь в мерцающее изображение, что разворачивалось перед ними на стене. Там находилась «Таверна у края тьмы», увиденная глазами Белладона. Когда дверь за Ронаном захлопнулась, сцена, похоже, замерла, а затем свет в комнате зажегся, и шестеро мужчин переглянулись.

– Вот воин, который может нас уничтожить, – объявил один. – А мы в этом уверены?

– Предсказание Антракса звучало совершенно недвусмысленно, – ответил другой.

– Тогда нам следует что-то предпринять. Купить его нельзя?

– Нет. Агенты это проверяют, однако Антракс и тут высказался весьма категорично.

– Жаль. Он бы нам очень пригодился. – Первый мужчина немного подумал. – Пожалуй, лучше предупредить Некроса. Думаю, мы могли бы отдать ему Белладона. Нам этот человек в дальнейшем бесполезен.

Он подал знак высохшей старухе, что возилась с котелком, булькающим на прикрытом решеткой огне. Та что-то пробормотала, бросила в котелок щепотку дурно пахнущего лилового порошка – и изображение на стене исчезло, словно его выключили.

* * *

Белладон сел прямее и протер глаза, а затем оглядел таверну. Похоже, он не мог вспомнить совсем ничего из случившегося с той самой минуты, как он вошел. Должно быть, он снова отключился. Торговец помотал головой, избавляясь от какой-то расплывчатости. Он был слегка встревожен – в последнее время эти приступы случались с ним очень часто. А началось все после той торговой конференции в прошлом году. Хотя что толку сетовать. Его должны были заботить вещи куда более важные – например, как быть с убогими показателями его продаж за прошлый месяц.

И тут, прямо у него в голове, возник ответ. Ну конечно же! Некрос! По слухам, этот малый был вождем племени буйных психопатов. Вожди принимают решения, а буйным психопатам нужны мечи. Некрос показался Белладону именно той персоной, которую следовало избрать мишенью предприимчивому торговому агенту.

С улыбкой на губах и голубиным пометом по всей одежде Белладон, ответственный за сбыт в регионе Южный Галиадор, отправился навстречу своей судьбе.

Встреча

Мы уже наслышаны о землях, известных как Неболуйские равнины. К тому времени, как Ронан достиг зрелости, они превратились в голую, истерзанную пустошь. Не осталось больше людей, способных наскрести себе пищи из бесплодной почвы, и редкие существа выживали под палящим солнцем. Посему годились равнины разве что для постройки турбаз, и те немногие, что попадали в это дикое и варварское место, возвращались с рассказами про ужасы коммунальных квартир…

Розовая Книга Улай

В ложбинке, в одной из самых пустынных частей Неболуйских равнин тщедушный и сильно напуганный человек сидел у костра, нервно вглядываясь в ночь.

Звали его Тарл (если только вы, случайно, не агент по взысканию долгов, разгневанный супруг или представитель органов правопорядка), и он как раз подумывал, не пора ли нализаться. Нервничал же он по причине того, что чувствовал себя здесь не более непринужденно, чем рыба в мешке с цементом. Естественной средой обитания Тарла был город – и предпочтительно шумный, грязный, многолюдный город с жутким обилием спиртного, женщин, казино и запрещенных препаратов.

Когда он в сумерки остановился здесь на привал, вокруг не было ни малейших признаков жизни – куда ни глянь, масса неровных, зубчатых скал. Затем, когда опустилась темнота, сырой ползучий туман с запахом гнили мягко осел в ложбину и послышались всевозможные странные шумы. Сопение, завывание, рычание, верещание… Короче, как раз те самые шумы, которые обычно производят свирепые Тарлоеды. Некоторые из них явно приближались.

Тарл спешно схватил охапку терпеливо собранного им хвороста и бросил ее в огонь. Ожило еще несколько вялых и нерешительных языков пламени. Тут на отдалении раздался сумасшедший ослиный рев – пожалуй, такой шум мог поднять только осел из преисподней.

Тарл, решив, что если будет еще много шумов, они вполне могут показаться ему знакомыми, принялся громко сам с собой разговаривать.

– Нет, ты точно свихнулся. Сидишь тут в центре пустоши, во многих милях от общественного туалета, в окружении тварей, с которыми даже в картишки не перекинуться. Что ж, сам виноват. Ты же знал, что будет, если те орки тебя за лапу поймают. – Тут что-то пронзительно заверещало почти над самой его головой. Тарл подскочил, и сверкающие искорки замелькали у кончиков его пальцев. Клят! Такое всегда случалось в моменты предельного стресса, и он этого терпеть не мог. Единственным способом эту ерунду прекратить было маленько выпить. Со вздохом Тарл потянулся к винному бурдюку, что лежал на земле возле его рюкзака. В этот момент далекий ослиный рев достиг своего пика, и на него ответило негромкое конское ржание. Негромкое ржание где-то поблизости. Совсем рядом.

Тихо-тихо и медленно-медленно Тарл вытянулся на все свои полтора метра и положил ладонь на рукоять меча. Кони сами по себе по пустоши не шатаются. Для этого они слишком умны. Значит, там всадник. А кто бы это ни был, он не проедет мимо костра, не поинтересовавшись кто его развел. Дружелюбный путник будет рад компании, а недружелюбный путник… Тарл заскрипел зубами, а затем почти перестал дышать. Вокруг вдруг сделалось совсем тихо. Все голоса животных разом смолкли.

– Эй, кто там еще? – Голос Тарла упал в тишину как пленок в пустой плавательный бассейн. Красные и зеленые искры заструились из кончиков его пальцев и с треском посыпались на землю. – Эй, я же знаю, что ты там… Скажи хоть что-нибудь. – Ни звука… А потом стук камня о камень, словно кто-то пошевелился. – Слушай, кто бы ты ни был! Скажи чего-нибудь, или я сейчас так пердну, что у тебя уши заложит! Я не шучу… у меня кишечник что надо!

Последовал еще момент тишины, а затем из темноты выступил мощный и довольно устрашающий на вид воин.

За собой он вел здоровенного коня, а в руке держал самый массивный меч, какой Тарлу доводилось видеть. Шею воина опоясывал кожаный ремешок, с которого свисала голова плюшевого мишки. Отчего-то этот фрагмент детской игрушки делал воина еще более грозным. Он помедлил, а затем бросил Тарлу вызов.

– Я Ронан, Победитель Зла. Будешь мне помогать или препятствовать? Выбирай в темпе!

Чтобы принять решение, Тарлу и секунды не потребовалось. Победители Зла склонны быть хорошими парнями, а то, что этот детина «хороший», было вписано в каждую черточку его благородного лица. Кроме того, хорошие парни обычно не втыкают в тебя мечи, если ты с ними любезен. Тарл поднял руку в знак приветствия и расплылся в ухмылке от уха до уха.

– Помогать! Конечно же помогать! Боги мои, ну ты меня и напугал! Я подумал, это ко мне что-то пакостное и злобное так подбирается. Типа полиция. Давай, тащи сюда камень и погрейся у костра!

Ронан воткнул меч в сырую землю и уселся, оставив своего коня стоять в тени без привязи. (Коней воинов редко нужно привязывать. Когда ты принадлежишь воину, ты должен быстро учиться себя вести, иначе кончишь в виде котлеты в какой-нибудь вшивой оркской забегаловке.) Тарл, строго следуя своей политике быть любезным, продолжал трепаться.

– Между прочим, меня Тарл зовут. А ты, значит, Ронан, Победитель Зла? Славное имя. Сразу обо всем говорит. Честно говоря, я и для себя всегда чего-то такого хотел. Чего-то мало-мальски стильного. Скажем, Тарл Смешиватель Коктейлей. Или Тарл Устроитель Пирушек.

Ронан насмешливо на него взглянул.

– А Тарл Вечный Халявщик не подойдет? – предположил он.

Тарл изумленно на него вылупился.

– Мы что, раньше встречались? – озабоченно спросил он. Ронан улыбнулся и покачал головой. Тарл взял винный бурдюк и задумчиво его откупорил. Хотя у этого парня на шее и болталась голова плюшевого мишки, он был далеко не идиот. Тарл от души хлебнул вина, затем вспомнил про свою политику Любезного Парня и предложил бурдюк Ронану. Тот взял его и поднес к губам. Едва он глотнул, как брови его со вполне слышным стуком сошлись у переносицы. Боги милосердные! Ронан ожидал, что вино будет немного грубоватым, но ощущение от него оказалось такое, словно кто-то натер наждаком его горло и обработал паяльной лампой желудок! А какой теперь привкус во рту! Немало он за прошедшие два года пивал вин и стал, как будто, неплохо в них разбираться, но это и близко не было похоже на все, что он пробовал.

Тарл, который твердо верил, что о качестве вина можно судить по размеру комков, которые в нем непременно должны присутствовать, гордо ухмыльнулся.

– Что, круто? От такого шерсть на груди вырастает! Моя ручная крыса после стакана этого зелья обычно котов мочить ходила!

– У тебя ручная крыса имеется? – Передавая бурдюк обратно, Ронан ухмыльнулся себе под нос. По Тарлу скорее было похоже, что он сам чья-то ручная крыса.

– Была. Ее Мариной звали… ну, вообще-то она была не моя, просто мы один подвал делили. Эх, классная была крыса. Каким только фокусам я ее не научил! Дохлой прикидываться, на задних лапках стоять, монеты ко мне подтаскивать, а еще разную ерунду переносить…

– Надо же, какая смышленая! И что она переносила?

– По большей части бубонную чуму, – Тарл улыбнулся при воспоминании о своей любимице, затем лицо его помрачнело. – Надеюсь, с ней все в порядке. Пришлось ее оставить, когда я из Орквиля удочки сматывал. Торопился маленько. Даже попрощаться времени не было.

– Из Орквиля? Опасный городок?

– Ты еще спрашиваешь! Когда впервые туда попал, то для начала три недели Игровой Фишкой пробыл. Да, скажу тебе, я был до жути отчаянный. Потом я себе более безопасное занятие нашел – взялся у клуба «Голубой Бальрог» деньги за вход собирать.

– А почему ты сбежал?

– Так меня засекли, когда я это делал. Ну, я и подумал, что лучше свалить, пока меня в кастрюльке на стол не подали. Знаешь, какие эти орки. Сперва они тебе говорят: – «Эй, мы с тобой как-нибудь непременно позавтракаем», – а через минуту ты сам завтраком становишься. На, выпей еще вина. – Тарл передал бурдюк обратно Ронану. Тот немного на него поглазел, затем перевел дыхание и сделал еще глоток. Пожалуй, это был самый отважный его поступок за многие годы.

* * *

Город Орквиль, что в Северных горах, славится своим философским отношением к жизни. И действительно, у большинства тамошних обитателей к ней очень философское отношение, особенно когда речь идет о чужой жизни. Орквиль также прославился своими казино. Это была родина легализованных азартных игр. Многие годы люди благополучно играли на деньги, но через какое-то время это стало приедаться. Ну, выиграешь ты кругленькую сумму или проиграешь. Что с того? Ведь это всего лишь деньги.

Пока бизнес буксовал, казино попробовали игры с другими ставками в попытке возбудить былой азарт и вернуть к себе игроков. А разве что-то может вызвать больший азарт, чем игра на твою жизнь? Какое-то время «смертельный покер» в «Гашник-Паласе» пользовался в городе безумным успехом. А потом люди начали понимать, что это, пожалуй, чуть-чуть через край. Слишком опасно. Если ты выиграл, все путем. Ты классно провел вечер и получил в кровь массу адреналина. Но что, если ты проиграл? То-то и оно. Финита ля комедия. Тебя больше нет.

Затем кто-то набрел на идею об азартной игре на чужую жизнь. Всякий, кто был в достаточной мере безрассуден, мог наняться в качестве Игровой Фишки. Если твой наниматель выигрывал, он платил тебе солидный гонорар. Если же он проигрывал… ну что ж, такова жизнь. Или, скорее, смерть. Твоя, разумеется, смерть, а не нанимателя.

Признанно удачливые игроки обычно обнаруживали у входа в казино целую толпу Игровых Фишек, шумно требующую работы. Пресловуто скверные игроки как правило находили несчастливый конец с ножом в спине в каком-нибудь темном проулке по пути к казино. Что ж, слишком многое было против Игровых Фишек, а посему ничего удивительного, что они хотели слегка увеличить свои шансы на выживание…

* * *

Костер в ложбине среди Неболуйских равнин уже угасал. Ронан и Тарл обменялись массой разных историй и выпили много вина. Купаясь в розовом тепле благодушия, что окутывает тебя после пары-другой глотков, Ронан уже решил, что Тарл – хороший парень. Быть может, малость недостает ему знания этических норм. Ну ладно, ладно, они напрочь отсутствуют. Однако в иных отношениях он – хороший парень. Ронан не спеша поднес к губам быстро пустеющий бурдюк. Он уже почти привык к странному вкусу, и следовало признать, что от этого вина возникало просто волшебное тепло в животе. Для холодных ночей в самом центре пустыни – как раз то, что доктор прописал.

По другую сторону костра Тарл с дурацкой ухмылкой на физиономии привалился спиной к валуну. Вообще-то провести ночь в самом центре пустоши во многих милях от благ цивилизации никаким боком не вписывалось в его понятие «славно поразвлечься» – но если он вынужден это сделать, да еще с полным бурдюком вина и в компании парня, которому он явно нравился и который мог безнаказанно щелкнуть по носу дракона, это определенно – наилучший вариант. С довольным видом Тарл наблюдал, как Ронан потягивает из бурдюка вино.

– Классное винцо, правда? – гордо сказал он. – Урожай просто шикарный.

– Урожай? – Ронану это показалось удивительным. – А какого оно урожая?

– Четвергового.

– В смысле?

– Я его в прошлый четверг сварганил. За день до того, как сбежал.

– Никогда бы не подумал, что так далеко на севере можно найти виноград.

– Зачем обязательно виноград? Меня мой дед научил вино делать. Бузина, крапива, одуванчики… можно использовать почти все, что вокруг тебя в природе валяется.

– А это из чего? – Ронан потянул еще вина, смакуя вкус и прикидывая, из чего оно могло быть.

– Из овечьего дерьма.

Тарл участливо выпрямился, когда изо рта у Ронана хлынул целый фонтан вина. Попав на угли костра, фонтан с громким пшиком вспыхнул и запылал загадочным голубым пламенем. Тарл было заговорил, но тут же осекся. Происходило что-то немного странное. Ярко пылая, голубое пламя поднялось до метра в вышину, и в то же время казалось, будто оно втягивает в себя тепло, а не испускает. Внутри него что-то двигалось. Что-то темное и неясное понемногу слипалось в узнаваемые очертания человеческой фигуры, подвижный образ чуть выше полуметра.

Ронан смотрел, не веря своим глазам.

– Отец! – выдохнул он. Образ кузнеца в пламени, похоже, спорил с кем-то вне поля зрения. Услышав голос сына, он повернулся и с гордостью на него посмотрел. Для Ронана шоком стало увидеть лицо своего отца, изуродованное багровой, не вполне залеченной раной от меча Некроса.

– Послушай, сынок. У меня не так много времени! – кузнец говорил нормальным голосом, не шептал, но выходило так тихо, словно он находился метрах в пятидесяти. – Твой путь лежит через город Вельбуг, но остерегись. Враги повсюду! Ни одному мужчине не доверяй.

Ронан с подозрением посмотрел на Тарла. Образ кузнеца проследил за его пристальным взглядом, а затем какое-то время внимательно Тарла поизучал.

– Нет, насчет него не тревожься! – наконец произнес он с уверенностью. – Этот как раз безобиден, – он еще немного подумал. – Вернее, относительно безобиден. Только ни на какие пирушки с ним не ходи. А теперь слушай… – порывшись в карманах, кузнец извлек оттуда клочок бумаги. Тут он перевел дух, а затем повернулся и рявкнул «да-да, хорошо» кому-то невидимому. Наконец он вслух прочитал с листочка.

Три вещи: карта гномов, колдовское зелье,

и Меч Поющий принесут везенье.

Никто рукой своей не должен пособить,

чтоб сын за своего отца сумел отмстить.

– Извини, что стишок такой корявый. Пришлось самому его сочинить. Здесь профессиональных авторов нет. Они все в другом месте.

– Но что он означает? – спросил Ронан.

– Этого я тебе сказать не могу. Очевидно, это против правил, – тут кузнец волком взглянул на незримую персону. – Ты просто не поверишь, сколько в этом ОПЯДе всяких дурацких правил.

– Где?

– В ОПЯДе. Это Отдел призраков, явлений и духов. Два года я ничем другим не занимался, только всякие бланки заполнял. И все ради этого одного краткого появления. – Внезапно образ стал пропадать. – Ты, ублюдок, две минуты еще не прошли! – выкрикнул он в адрес незримой персоны, прежде чем повернуться обратно к Ронану и бросить на него взор, в котором сквозили любовь и отчаяние. – Отправляйся в Вельбуг, Ронан. Ты сможешь добиться своего, только стишок не забывай, – теперь образ сделался совсем смутным. – Я люблю тебя, сынок! До свидания! – затем он исчез, и голубое пламя улеглось так же внезапно, как и появилось, оставляя лишь красное свечение затухающего костра.

Ронан сидел, глядя на угли, пока его захлестывала волна грусти и тоски по дому. Воспоминания и чувства, которые он пять лет аккуратно хранил где-то на задворках сознания, внезапно вырвались на волю и принялись беспорядочно блуждать в его мозгу. Тарл, уважая его состояние, молчал. Он не так много извлек из сказанного, но по крайней мере сообразил, что они только что видели образ отца Ронана. Сам он не очень-то понимал природу отношений отца и сына – его папаша отчалил еще в ту пору, когда Тарл весело крутил хвостиком в виде сперматозоида, – но остальные люди, похоже, прислушивались к мнению своих отцов. А посему уважительно, по-тихому он наконец-то опустошил бурдюк.

Минут через десять Ронан пошевелился.

– Ну что ж, – вздохнул он – Мой путь лежит через Вельбуг – древний город эльфов.

– Кого? – рассмеялся Тарл. – Эльфов? Интересно, где ты последнюю тысячу лет был. Его теперь Восточным городом развлечений зовут. Это место – знатное логово всякого разврата. Проститутки, выпивка, азартные игры, наркотики… короче, все, что делает жизнь стоящей. Собственно говоря, я как раз туда направляюсь. Планирую несколько недель отдыха для восстановления сил.

– Жаль, что ты пешком, – посетовал Ронан. – А то дорога у нас одна, и мне не помешал бы спутник, которому я могу доверять. – При этих словах Тарл вздрогнул. Он не привык к обществу людей, которые считали, что ему можно доверять. – Но мне нужно спешить, – продолжил Ронан, – а я сомневаюсь, сможет ли мой конь донести до Вельбуга нас обоих.

Тут его конь, словно бы в знак согласия, заржал, а во тьме снова раздался безумный рев осла из преисподней.

Только на сей раз он прозвучал в считанных метрах от костра. Ронан с Тарлом удивленно смотрели, как небольшое растрепанное существо нетвердой поступью семенит из тени, останавливается и поднимает на них глаза. Это и впрямь оказался осел, грязный и тощий, со спутанной светло-коричневой гривой, который выглядел так, словно по меньшей мере лет пять шатался по пустыне. Внезапно осел запрокинул голову и снова заревел. В реве слышался резкий скрипучий надрыв, леденящий кровь. Тарла аж затрясло.

– По-моему, он голодный, – заметил Ронан. Затем он поднялся, подошел к своему коню и отвязал от седла фуражный мешок. Бросив мешок Тарлу, он сказал: – Вот, дай ему малость корма. Если его можно приручить, он станет ответом на нашу загвоздку. Мы смогли бы вместе в Вельбуг поехать.

Тарл достал из мешка немного сена и вытянул руку.

– Ну, серый, валяй, – ободряюще позвал он. – Ноздри осла жадно затрепетали, и он затрусил вперед. «Ништяк! – подумал он. – Еда!» И, потянувшись мордой вперед, он отпихнул в сторону паскудную сухую траву и попытался оторвать кус восхитительного, вкуснейшего мясца от руки Тарла.

* * *

Часом позже осел лежал рядом с конем Ронана, прислушиваясь к тому, как Ронан и Тарл предаются воспоминаниям. Впервые за многие годы у него было полное брюхо после того, как он сожрал два кило сушеного мяса из мешка с припасами Ронана. Осел уже решил, что будет держаться этой парочки, если они каждый вечер смогут обеспечивать ему пристойный обед, пусть даже это значило целый день возить того мелкого и вонючего у себя на горбу. В конце концов, на вид он много не весил и вполне мог сгодиться, если кончится другая еда… К тому же было в нем что-то определенно трогательное…

Тарл завернулся в одеяло, и на вид, а также на запах мог показаться грязным коричневым валиком, который использовала в качестве подгузника целая череда страдающих недержанием мочи апатодонов.

– Когда я был совсем крохой, мне всегда хотелось иметь домашнее животное, – признался он Ронану. – Но очень скоро я научился ни к кому и ни к чему не привязываться. Любое животное, которому выпадало несчастье забрести к нам в дом, долго там не задерживалось. Максимум пара дней – и оно кончало на сковороде в виде ломтиков, поджаренных до хрустящей корочки и плавающих в какой-то вонючей пакости, которую мой дед почему-то подливкой называл. Так кончил даже хомяк, которого я взял на время у соседского парнишки. Когда я вернул ему то, что от этого хомяка осталось, он так меня отметелил, что я потом чуть ли не годами кости склеивал!

Тарл с любовью взглянул на осла. Теперь он уже вполне оправился от первого шока, вызванного нападением. В конце концов, почему бы голодающему ослу не пожелать кусочек Тарла? Сам-то он частенько едал ослятину. К тому же было в этом существе что-то определенно трогательное…

– Доброй ночи, приятель, – крикнул Тарл ослу, а затем повернулся обратно к Ронану. – Неплохо бы как-то его назвать.

Осел навострил уши. Ему всегда хотелось иметь имя, но до сих пор никто не позаботился его таковым наградить. Он всегда звался просто «осел». Довольно метко, как и с именами, а кроме того наглядно, и все же малость неизобретательно. А теперь вдруг кто-то решил дать ему самое настоящее имя, его собственное. Осел даже сел в радостном предвкушении. Интересно, какое имя выберет ему этот мелкий. Надо надеяться, что-нибудь такое свирепое. Душегуб. Или Чингис. Или, быть может, Вельзевул.

– Пожалуй, назову его Котик, – продолжал Тарл. – Мне всегда хотелось котеночка.

Осел матернулся про себя. «Вот мудак! – подумал он. – Здесь, на севере, наверное, сотни разных путников бродят, и мне повезло пристать к тому, у которого мозги совсем куриные». Затем осел со вздохом улегся, намеренно повернувшись к Тарлу спиной. «Впрочем, – подумал он, погружаясь в сон, – могло быть и хуже. Котик, по крайней мере, не Педик».

Засада

Орки… просто подонки.

Розовая Книга Улай

Они в той же мере элегантны и симпатичны, что и ленточные черви, но напрочь лишены всех достоинств ленточных червей. А что еще хуже, они никогда не угощают.

Всемирный путеводитель Тарла по выпивке на халяву

Пивной бокал пролетел через все помещение и разбился об стену, осыпав осколками бармена по имени Калик. Считанные секунды спустя орк, который его швырнул, тоже пролетел через все помещение и хрястнулся об стену, осыпая бармена по имени Калик какой-то дрянью. Остальные орки зашлись громкими и предельно пьяными воплями восторга, а потом завели старую оркскую застольную песнь под названием «Зулух брыц мыз гаг» («Если не угостил, щас подохнешь»).

Калик вытерся полотенцем и вздохнул. Он уже был близок к изнеможению. Правила их заведения были таковы, что если в пивную прибывала компания орков, все члены персонала, которые в тот момент оказывались на смене, оставались на работе до тех пор, пока орки не отчалят. Таким образом у хозяина за одну оркскую пирушку истребляли не так много работников. Существовали, разумеется, компенсации. Недельный отгул, доплата за риск, бесплатная страховка. Но Калик торчал тут уже тридцать шесть часов без перерыва и знал, что долго не протянет[2].

Он взглянул на Андроса, другого бармена, и восхищенно покачал головой. Вот герой! Четыре часа назад у них кончились почти все бокалы, и Андрос отважился выйти в зал, чтобы собрать пустые. Миссия представлялась откровенно самоубийственной, но он почти с ней справился. Андрос уже возвращался к стойке с третьим подносом, когда орки схватили его и затолкали на дорожку для метания копий, что располагалась вдоль одной из стен помещения. Теперь он был приставлен к дощатому щиту вместо мишени, а группа хохочущих орков стояла у черты в двенадцати метрах оттуда и швыряла бритвенно-острые копья, стараясь дать как можно более близкий промах. Пока что Андрос оставался невредим, но развязка, скорее всего, не должна затянуться. Орки совсем опьянели…

Калик пригнулся, когда еще один бокал пролетел у него над головой. Клятские орки! Он еще помнил те времена, когда их дальше городских ворот не пускали. Теперь же орков в Вельбуге было хоть пруд пруди, и с ними даже члены Городского совета считались. Калик взглянул в другой угол помещения, где оркский старшина вел серьезный разговор с одним до жути елейным советником по имени Ритта. Прямо у него на глазах Ритта передал старшине пухлый кожаный кошелек. Орк кивнул и встал.

– Все, парни, – рявкнул он, – гулянка закончена. У нас есть задание.

Вся пивная разом притихла. Старшина зашагал от стола к столу, инспектируя состояние орков. Большинство из них без особого успеха пыталось принять стойку смирно. Наконец он навис над одним из них, который навалился на стол, безучастный к происходящему.

– Что, Трахарь, с элем не совладать? – прорычал старшина и приподнял голову сонного орка за длинные сальные патлы. А затем выхватил кинжал и перерезал ему глотку. Черная кровь фонтаном хлынула на стол. Старшина отпустил голову и повернулся к остальным. – В этом отряде слюнтяям не место! – рявкнул он, а затем аккуратно вытер кинжал о волосы мертвеца, метко харкнул ему на затылок и с важным видом направился прочь из пивной. За ним нетвердой поступью последовали остальные орки.

Ритта с омерзением на жирной ряхе поглазел на мертвого орка, а затем выскользнул за дверь. Авдрос, совсем ослабев от облегчения, обмяк на щите для метания копий. Последнее копье оцарапало ему бок, но в остальном он был совершенно невредим. Он бросил взгляд в сторону стойки, ожидая, что Калик подойдет и освободит его. Но голова Калика покоилась на его руках, те в свою очередь на стойке, а глаза его были закрыты. Измотанный бармен спал мертвецким сном.

* * *

Тарл чувствовал себя зверски неуютно. Дело было не просто в тягостном окружении мрачного и сырого леса, через который они проезжали. Не просто в тумане, что кружился возле их ног, не просто в воде, что без конца капала с высокого лесного полога. И даже не в том, что он восседал на осле, который, похоже, рассматривал его как возможный обед. Нет, тут было совсем другое. Угрожающее чувство, ощущение непосредственной опасности. Он вспомнил, как кузнец сказал: «Враги повсюду». Тарл неловко заерзал на костлявой спине осла. Вместо полезного попутчика и защитника этот Ронан мог оказаться определенной обузой. Так или иначе, до Вельбуга им оставалось не больше часа езды. Как только они доберутся до города, он по-тихому свалит. Пусть Ронан бросается очертя голову на поиски неведомо чего и пусть его убивают. А Тарл тем временем тоже благополучно займется поисками, но своими собственными. Поисками Самого убийственного коктейля в городе.

Пока Тарл мечтал об алкогольных напитках, недоступных простому смертному, Ронан все еще недоумевал по поводу слов своего отца. Он уже трое суток про них думал. Меч, который Поет… ну да, в легендах таких было немало. Но который? И какое зелье? Какая карта гномов? Ронан надеялся получить какие-то ответы в Вельбуге, но уже начинал задумываться, как он собирается их найти. Надо полагать, Вельбуг был не так уж мал. И ты не мог просто подойти к людям на улице и спросить, нет ли у них, часом, странной карты гномов, которая им не нужна, а также не имеется ли каких-либо мечей с интересными вокальными способностями.

Ронан как раз в очередной раз все это пережевывал, когда его конь вдруг тревожно вскинул голову и негромко заржал. Осел Тарла тоже встал как вкопанный и уставился на лежащую впереди тропу. Ноздри его слегка раздулись, а затем в глазах появился странный блеск, и он облизнулся. Сам Тарл нервно оглядывался, мелкие искорки выскакивали из его пальцев и плыли вниз, с шипением угасая в грязи. Он повернулся к Ронану.

– Кто-то приближается. Кто-то опасный. Я его чую.

Путники сидели на спинах своих скакунов и прислушивались. Поначалу слышался только непрерывный шум капающей с веток воды, но затем где-то вдалеке они различили ритмичный топот ног и лязг доспехов.

– Кто бы это ни были, они идут сюда, – сказал Ронан. – Пожалуй, нам следует спрятаться.

– Отличная мысль! – отозвался Тарл. «Наконец-то! – подумал он. – Мне все-таки удалось до него достучаться». Последние несколько дней Ронан излагал ему свой способ справляться с угрозами и опасностями – мол, встречай их лоб в лоб, поражай взором и срубай мечом, едва только они тебе подмигнут. И все это время Тарл настойчиво советовал более тихий-мирный подход. Вообще-то его девизом было: как шухер почуешь, сразу ноги делай. Однако такому парню, как Ронан, Тарл сумел изложить это не так прямо и в более приемлемых выражениях.

Он испытал великое облегчение, когда Ронан спешился и повел коня в сторону от тропы, проламываясь сквозь влажные папоротники. Он был уже куда меньше доволен, когда Ронан зашел за большой валун, по-прежнему заметный с прогалины, и прошептал: «Хочу посмотреть, кто это». Однако Тарл не решился забредать один-одинешенек дальше за деревья, а посему, прикрикнув на осла, который с довольным видом пережевывал найденную им дохлую белку, присел в папоротниках рядом с воином и стал ждать.

Когда топот ног приблизился, он стал казаться менее ритмичным и более дезорганизованным. Ронан с Тарлом услышали, как кто-то рычит «левой, левой, левой!», хотя, судя по результатам, он лучше бы поберег глотку. Временами слышался лязг, как будто кому-то мечом плашмя давали по шлему. Донеслось также несколько глухих проклятий и стонов. Тарлу эти голоса были слишком хорошо знакомы. «Орки, – подумал он. – Надеюсь, не из тех, с кем я лично знаком».

Орки неуклюже домаршировали до поляны, а там, по команде своего вожака, остановились. Восемь негодяев были вооружены до зубов. Вожак имел при себе короткий меч и большой металлический молот, усеянный гвоздями, тогда как остальные несли копья с легкими наконечниками и зазубринами на древке. Двое повесили себе на шеи луки.

Тарл знал, что эти типы не из тех, кого следует пригласить на обед, если желаешь произвести впечатление на окружающих. Он немало пожил среди орков и при необходимости даже мог сойти за полуорка, хотя кожа его была не натурально темно-серой, а просто приобрела этот цвет после целой жизни без ванн, с подъемами в пять вечера, когда солнце уже садилось. Он знал, что орки – злобная раса жестоких подонков.

– Годится, – крикнул вожак. – Похоже, славное место для засады. Прыщ, Блевун, вы двое разведайте тут по округе, прикиньте, где лучше встать с луками. Сопля, ты с едой разберись. Лучше похавать, прежде чем он сюда доберется. Лишай, иди назад по тропе и встань где-нибудь там на шухере. Негоже, чтобы он нас врасплох застал.

Один из орков принялся шарить в грязном мешке, который он до того тащил за плечом. Второй тяжело поплелся обратно по тропе, а двое с луками направились от тропы в лес, но к облегчению Тарла остановились вдалеке от того места, где спрятались они с Ронаном, и стали на какое-то дерево глазеть.

– Эй, Блевун, там, часом, не птичье гнездо? – спросил один.

– Ага, – рявкнул другой, вглядываясь в листву. – Похоже, оно самое. А давай мы его стряхнем. – Они весело ухватились за тонкий ствол и начали раскачивать дерево.

На поляне один из орков завел какую-то раздраженно-заунывную жалобу. Вожак тут же повернулся к нему.

– Клят тебе в рот, Нарыв, заткнешься ты или нет? Мы здесь, потому что хозяин сказал нам быть здесь. Понятия не имею, как он узнал, что клиент этой тропой поедет… просто узнал, и точка. – Вожак повернулся, ухватив один из гнусных на вид кусков сушеного мяса, которые Сопля вытащил из своего мешка, и жадно в него вгрызся. Нарыв тоже взял кусок, который ему передали, и пренебрежительно его оглядел.

– А чего ради нам жрать это дерьмо, когда к нам в засаду скоро человек попадет…

– А того, что этого человека мы жрать не будем! – оборвал его вожак. – Хозяин хочет видеть его труп как доказательство, что задание выполнено. И если он этого доказательства не получит, в котел отправимся мы. Усвоил, бестолочь?

У края поляны Прыщ с Блевуном по-прежнему яростно трясли дерево, пока Блевун вдруг не завопил: «Готово!» Отступив на несколько шагов, он принялся глазеть на падающее гнездо со злобной усмешкой на физиономии, но считанные секунды спустя усмешка стала пропадать. Гнездо, казалось, все падало и падало, к земле при этом особо не приближаясь. Про закон перспективы Блевун ничего не знал, но тут внезапно понял, что нечто очень далекое и на вид маленькое может оказаться очень даже большим. Аккурат как это гнездо…

Прыщ отчаянно отскочил в сторону, но Блевун остался стоять как вкопанный. Рот его раскрылся, однако ни звука наружу не вышло, а потом двух с половиной метровое гнездо весом в четверть тонны грохнуло его по макушке. Оттуда выпрыгнуло метровое в диаметре яйцо. Срикошетировав от валуна, яйцо приземлилось в паре метров от того места, где в папоротниках притаился Тарл. Несколько мгновений весь лес, казалось, содрогался, после чего вокруг повисла потрясенная тишина, которую нарушил Прыщ.

– Эй, шеф, идите-ка гляньте, что за гнездище только что на Блевуна рухнуло, – крикнул он. Вожак в сопровождении других орков подбежал и воззрился на спутанную громаду сухих веток и побегов фесты.

– Клятские морды! – выругался он. – Это вы гнездо пакаса стряхнули, только и делов! Блевун? – Нагнувшись, он ухватил правую ноту Блевуна, единственную его часть, которая все еще была на виду, и потянул. – Клят, без толку, нам ни в жизнь его оттуда не вытащить. Жаль. Малость свежего мясца на ужин нам бы не помешала. А от этой ноги толку мало.

– У него еще парша была, шеф, – добавил Прыщ. – Мы бы после него все клят знает как чесались. Но я вам еще чего скажу. В гнезде яйцо было. Здоровое, как клят.

– Что? Яйцо пакаса? Отлично, приятель! И куда оно отлетело?

Прыщ указал в сторону валуна, где скрывался Тарл.

– Куда-то туда, за тот камень.

Тарл в ужасе слушал, как орки проламываются сквозь папоротники прямиком к нему. Обхватив голову руками, он попытался еще глубже вжаться в слой листвы, что ковром покрывал лесную почву. Какой-то момент ему казалось, что орки могут его не заметить, но затем прямо у него над головой раздался голос.

– Так-так, а тут у нас что за клятство? – Это был вожак орков. – Эй, сынок, ты что такое замыслил?

Тарл вскочил с диким воплем.

– Клят, Ронан! Они нас нашли! – Затем он лихорадочно огляделся. Перед ним довольно малоприятным полукругом стояли орки, кровожадно ухмыляясь в радостном предвкушении. А рядом… рядом не было никого! – Ронан? – позвал Тарл так тихо, что его даже орки не услышали. Ответа не было. Ронан, конь и осел как будто сквозь землю провалились.

* * *

Это был один из тех моментов, когда вся жизнь мгновенно проходит перед глазами. В другой обстановке Тарлу бы это понравилось, так как его жизнь включала в себя некоторые до жути интересные моменты. Однако когда стоишь один-одинешенек перед бандой орков, один из которых только что предложил остальным всадить здоровенное копье в одну очень интимную часть твоей анатомии и поджарить тебя на вертеле, на ум совсем другие вещи приходят.

Тарл быстро просчитал все варианты. Делать ноги отпадало. Из предыдущего опыта он знал, что договориться с голодным орком практически невозможно. Было крайне маловероятно, что всех семерых разом прихватит сердечный приступ. Оставалось только одно. Надо было попытаться с боем пробить себе дорогу.

Мысленно проклиная тот факт, что после целой жизни в приятной трусости союз с каким-то психованным воином впутал его в такую заваруху, Тарл вытащил меч. Хотя он уже не один год, как его купил, вытаскивать его из ножен ему еще ни разу не приходилось. Всегда находился другой вариант. Но не теперь.

– Ну вы, засранцы! – прорычал он. Вот тебе и на! Нет, так чересчур визгливо. Мы же не хотим, чтобы они решили, будто мы испугались. Тарл с великим усилием понизил голос на пару октав. – Если хотите проблем, вы их получите. Все сразу или по очереди. Мне без разницы.

Распаленный отчаянием, он сделал пару шагов вперед и взмахнул мечом. К его ужасу клинок отскочил от рукояти.

Вслед за этим у Тарла вдруг замаячила надежда, поскольку было очень похоже, что по меньшей мере двое орков вот-вот загнутся от смеха. Но затем лицо их вожака посуровело, и он поставил ноту на отлетевший к нему клинок.

– Ништяк, парни. Похоже, с этим придурком малость позабавиться можно. Есть предложения?

– Выпотрошить его, а кишки на огне поджарить.

– Вырвать ему глаза, отрезать яйца и в шарики ими поиграть.

– Воткнуть себе в жопы копья, а его отпустить.

Последнее предложение произнес низкий и устрашающий голос откуда-то из-за оркских спин. Последовал момент потрясенной тишины, а затем все орки повернулись и посмотрели. Тарла чуть не стошнило от облегчения. Ибо там, на поляне, стояло спасение в лице Ронана. Меч его был обнажен, и он держал его обеими руками в небрежно раскованной манере человека, в совершенстве им владеющего. Слева от воина стоял Котик, глаза его сверкали от возбуждения. Осел разинул пасть, угрожающе заревел, и лес эхом отозвался на его боевой клич.

Несмотря на столь неожиданный поворот событий вождь орков не слишком встревожился. Семеро против троих обычно не такое уж подавляющее преимущество, но когда одни из троих – недоносок с рукоятью вместо меча, а другой – нкзкорослый бурый осел, все смотрится куда лучше.

– Годится, парни, – спокойно произнес он. – Берем черного. Расклад обычный. Вперед!

Орки могли выглядеть несколько неуклюже, когда маршировали, но они уже притерлись друг к другу и были профессиональными убийцами. Они знали, как драться. Пятеро, умело развертываясь веером, бросились к Ронану, а шестой отошел вбок и приладил к луку стрелу.

Ронан стремительно сместился вправо от лучника, так что нападающим оркам пришлось повернуть в его сторону. Теперь, вместо того, чтобы атаковать его одной линией, они неслись один за другим, спотыкаясь на неровной земле и рыча от злости. Когда Ронан внезапно остановился и развернулся, разум его был чист и холоден словно горное озеро. Как всегда в таких случаях, годы тренировок взяли верх, и Ронану стало казаться, что события разворачиваются медленно, тогда как мысли, точно стрелы, свистят в голове.

Здесь встань потверже, повернись и рубани двумя руками – меч идеально отбалансирован, так и свистит – какое дурацкое выражение на морде первого орка, пока его голова летит с плеч – перешагни через труп, осторожно, черная кровь фонтаном бьет из шеи, может быть скользко – наотмаш рубани второго орка по брюху – внимание! Эти кишки уж точно скользкие – пара шагов назад, сразу двое налетают – увернись от копья, меч по дуге назад – порой собственной силы не чуешь, как его в грудной клетке заклинило – отпусти одну руку и хватай копье – ух, клятские орки по древку шипов понаделали, как иглы в ладони – забыл про боль, тащи меч на волю – ага, этого орка к себе за его же копье и рукоятью меча ему в рыло – ха, эта ядовитая придумка Тасмира, острая как игла рукоять, всегда приятный сюрприз, через глаз прямо в мозги, если они там есть – не забудь про лучника, вот не ожидал, нужен бы щит – пятого орка достаточно он колет, а в глазах испуг – легко увернись, хватай его, хрясь! – Дух из него вон, убил я его или нет? – проверь лучника, нет, ему не прицелиться – проверь вожака – клят! Он за Тарлом намылился, нужно метнуть кинжал – клят! Нет времени, сейчас он его возьмет…

Тарл стоял, с разинутым ртом глазея на то, как Ронан превратился в смертоубийственный вихрь, после чего головы, кишки и прочие куски орков полетели во все стороны. Пожалуй, именно этого он обычно и желал тем, кто скверно с ним обошелся, но тут все же вынужден был признать, что реальность оказалась чересчур жуткой. Бедные мудозвоны. Внезапно рык чьего-то проклятия вернул Тарла к собственному незавидному положению, и, обернувшись, он обнаружил, что вожак орков как раз в этот миг на него бросился. Визжа от страха, Тарл отскочил назад и споткнулся о корень дерева. Орк нанес меч, чтобы ударить, и охваченный диким ужасом Тарл вскинул руки, стремясь хоть как-то себя защитить. Мощная волна страха, похоже, пронеслась от его мозга по рукам – и всплеск голубого пламени, вырвавшись из ладоней, объял орка. На пару секунд тот застыл на месте от изумления, слегка дымясь, а потом одна из его опаленных бровей вдруг отвалилась. Рыча, вожак орков снова завес меч, но прежде чем он успел ударить, раздалось громкое чпок! – и кончик ронановского кинжала высунулся наружу рядом с его кадыком. Липкая черная кровь заструилась прямо на поднятые руки Тарла, а затем орк рухнул за землю бок о бок с Тарлом, и тот облегченно вздохнул.

Мозг Ронана гнал по инерции дальше. Прекрасный бросок – с подонком расчет, с Тарлом порядок, занятный фокус с голубым пламенем – клят! Кинжал-то был нужен для лучника – хватай оркское копье, бросай – клят! Он за деревом, не могу его взять – знаешь ведь, какие орки отменные лучники, бывает, бегущему человеку стрелу с пятидесяти шагов в глаз кладут, а мы тут мишени хоть куда – клят! Вот мы и огребли, он в Тарла целится…

Лишай, орк-лучник, был полностью уверен в себе. Он отлично знал, как классно он владеет луком. Просто стыдно за других парней, зато их доля гонорара им уже не потребуется. Скалясь себе под нос, Лишай решил сперва уложить мелкого недоноска, и он как раз целился в Тарла, когда все его мышцы вдруг словно окаменели от дикого ослиного рева. А потом что-то вроде снабженной зубами кувалды долбануло его сзади, и Лишай полетел вперед, на корни ближайшего дерева. Подняв взгляд, он обнаружил, что смотрит прямо в застывшие красные глаза низкорослого бурого осла. Находясь сантиметрах в пятнадцати от него, эти глаза казались миль на двадцать ближе, чем хотелось бы. Прежде чем орк успел шевельнуть хоть пальцем, осел ударил как змея. Оскаленные зубы резали не хуже стальных ножей, и Лишай завизжал, корчась на земле. Из его отрубленной у локтя руки обильно струилась кровь.

Тарл с трудом поднялся. Ему просто не верилось, как быстро все закончилось. Тридцать секунд назад ему непосредственно угрожала жуткая смерть. А теперь те, что ему угрожали, в виде кровавых кусков валялись по лесу. До жути завороженный, Тарл наблюдал, как Ронан поднимает бесчувственное тело единственного еще живого орка из тех пятерых и вешает его за ремень на удобный сук, после чего подходит к вопящему лучнику и мгновенно приканчивает его колющим ударом меча. Тарл отвернулся, не желая на это смотреть, и оказался лицом к лицу с ослом. Тот держал в пасти отрубленную руку и казался страшно доволен жизнью.

– Боги мои! Котик! Зачем у тебя во рту эта гадость? – спросил возмущенный Тарл.

Осел сперва с жалостью на него посмотрел. «Просто мне показалось, – подумал он, – что ты, может, захочешь чью-нибудь руку пожать. Зачем у меня во рту эта гадость? Никакая это не гадость. Это мой сегодняшний обед. Одна оркская лапа – и то хлеб». Тут в ослином взгляде засквозило пренебрежение. «Да, приятель, знавал я ледники, которые быстрее твоих мозгов пошевеливались», – подумал Котик и отвернулся.

Тарл присел на камень. Он вдруг понял, что весь дрожит. Вообще-то когда он так дрожал, это просто означало, что прошлой ночью он прекрасно время провел. Но в том, чтобы так дрожать без всякой на то причины, веселого было мало. Совсем ничего веселого не было. «Если это приключение, – подумал Тарл, – то я им по горло сыт». Внезапно в полуметре за его спиной раздался голос Ронана, и Тарл упал с камня.

– Кончай так делать! – буркнул он, снова приходя в себя.

– Извини, – фыркнул Ронан. – Я привык двигаться неслышно. Так меня в Школе воинов учили. – Он нагнулся и вытер окровавленный меч о спину оркского вожака. – А здорово ты его с этой огненной ерундой огорошил, – добавил он. – Как тебе удалось…

– Не хочу я об этом!

Ронан с интересом на него посмотрел, потом заметил у него в руке рукоять меча. Выглядела рукоять до странности знакомой.

– Отважный поступок, – небрежно заметил он. – На восьмерых орков, да еще со сломанным мечом…

– Клятская штуковина! – выругался Тарл. – Дай мне только как-нибудь снова в Порт-Ред заглянуть.

– Что? – Ронан вдруг замер как статуя.

– Я намерен с этого урода Эльрика деньги стребовать, даже если мне после этого не жить. Честный Эльрик, вот уж точно! Мне следовало бы догадаться. Ведь он всего один таблон попросил! Приличный меч за такую цену даже на дешевой распродаже не купишь. – Тарл умолк и стал приглядываться к Ронану, пока тот засовывал свой меч обратно в ножны. «Странно, – подумал он. – А ведь этот парень не на шутку озабочен. Наверное, он меня полным мудаком считает, раз у меня такое оружие!»

Ронан действительно был не на шутку озабочен. Он размышлял, сколько еще никчемных мечей его отца развалилось в самое неподходящее для других невинных бедолаг время. Хотя вряд ли слово «невинный» могло первым делом прийти на ум при взгляде на Тарла. Погруженный в задумчивость, Ронан выдернул свой кинжал из шеи оркского главаря и прошел туда, где с дерева свисал единственный уцелевший орк. Он явно приходил в чувство и уже начал дрыгать ногами и корчиться. Тарл последовал за Ронаном, стараясь не смотреть на останки других врагов.

– Странно горных орков в лесной глуши встретить, – заметил он. – Как думаешь, за кем они тут охотились?

Ронан аккуратно вытер кинжал о грязную куртку орка. Тот вдруг перестал извиваться и стал совсем-совсем неподвижным. Тарлу подумалось, что статуи порой бывают куда оживленней. Ронан внимательно заглянул орку в глаза и поднял кинжал.

– Хочу вот эту тварь убедить, чтоб рассказала, – прорычал он. Орк превзошел самого себя и стал еще неподвижней. А Тарла слегка затошнило.

Впрочем, волноваться ему не стоило. Хотя Ронан очень даже смахивал на человека, высшим удовольствием в жизни для которого бывает острым ножом удалить чьи-нибудь почки через прямую кишку, в душе он был весьма деликатен. Даже трех лет в Школе воинов не хватило, чтобы избавить его от вечных угрызений совести. Всякий раз, как он кого-то убивал, вне зависимости от того, насколько честной и достойной была драка, у Ронана всегда оставались сомнения, правильно ли он поступил и одобрила бы это его мама. В данный конкретный момент он очень сожалел о том, что ему пришлось положить конец страданиям того раненого орка. А при мысли о пытке этой до смерти перепуганной твари, что перед ним висела, ему, как и Тарлу, стало дурно. Курс «допроса и пытки» в Школе воинов Ронан в свое время благополучно завалил. Однако он выяснил, что чаще всего вовсе не требуется и впрямь пытать пленника. Вполне достаточно того, чтобы он поверил в твою готовность это делать.

Ронан кровожадно улыбнулся орку и приставил кинжал к кончику его носа.

– Я Ронан, Победитель Зла, – медленно проговорил он. – А это Тарл. Хотим тебе кое-какие вопросы задать. Если станешь лгать, умрешь. Понял?

Орк в ужасе собрал глаза в кучу, разглядывая кинжал. Невесть как он умудрился энергично покивать головой, при этом совершенно не двигая носом.

– Я, дяденька, завсегда, – выдохнул он. – Пожалуйста. Все-все-все скажу.

– Вот и славно, – продолжил Ронан. – Имя?

– Ронан, Победитель Зла.

– Да не мое, идиот!

– А, да-да, тогда Тарл, – извиняющимся тоном ответил орк.

– И не мое! – пробормотал Тарл. Он всерьез опасался что еще десять метров оркских кишок вот-вот присоединятся к тем, что уже валялись на лесной почве, а он их на всю жизнь насмотрелся. – Твое имя, дубина! Имя!

– Имя – это название, которым я пользуюсь, что бы отличать себя от других, – забубнил орк.

– Ну так давай сюда это название! – завопил Тарл.

Орка вдруг осенило.

– А! Прыщ!

Ронан безрадостно улыбнулся.

– Теперь мы немного продвигаемся. Итак, Прыщ, что ты здесь делаешь?

– В штаны кладу, – последовал правдивый ответ.

Ронан с отвращением сморщил нос.

– Нет, я спрашиваю, что ваша банда орков здесь делает!

Глаза Прыща стремительно завращались, озирая сцену.

– Большинство тут без голов валяется, – пробормотал он.

Тарл тронул Ронана за плечо.

– Дай я попробую, – уверенно произнес он и повернулся к перепуганному орку. – Скажи, Прыщ, – продолжил он, – зачем ты здесь?

– Ой, дяденька, и не спрашивай. Экзистенц философия для меня просто лес темный.

Тарл немного поразмышлял над таким ответом, а затем снова повернулся к Ронану.

– Сомневаюсь, что он такой тупой, каким прикидывается.

Ронан решил чуть-чуть поднять ставки и легонечко надавил на кинжал. Струйка темной крови потекла с кончика оркского носа, и Ронан безжалостно подавил ту мысль, что его отец определенно бы этого не одобрил.

– Слушай, ты, драконья отрыжка, – глухо прорычал он. – У вашей банды орков была особая причина сюда придти. Что здесь такого, в лесу?

– Здесь деревьев очень много.

Ронан выпучил глаза, а Тарл отвернулся. Прыщ, чувствуя, что дал не тот ответ, которого ждали, принялся бубнить дальше.

– А если вы хотите знать про причину, а не про лес, так все потому, что тот человек в пивной заплатил нам, чтоб мы сюда пришли и тебя убили.

– Меня?

– Так он сказал. Найдите темнокожего воина с маленькой медвежьей головой на шее, сказал он. Устройте ему засаду и принесите мне труп.

– Что это была за пивная?

– «Драконья лапа», по-моему. Крутое местечко. В Вельбуге. Лужи блевотины на полу, разбитые бокалы и все такое. По крайней мере, так было, когда мы уходили.

Ронан повернулся к Тарлу.

– Знаешь эту таверну?

– Кажется, слышал… Самая крутая таверна во всем Вельбуге, если не ошибаюсь.

Ронан кивнул.

– Тогда оттуда и начнем, – заключил он и опустил кинжал к горлу орка.

Тарл отвернулся, не в силах смотреть, но оттого, что он увидел позади, его чуть не стошнило. Жирные мухи размером с небольших птиц уже слетались отовсюду и пристраивались на самых липких кусках мертвых орков. Трупы превратились в гудящую массу распихивающих друг друга насекомых. Тарл повернулся обратно.

– Послушай, – начал было он, но тут вдруг увидел выражение на лице Ронана. Тот смотрел на орка с таким видом, точно вот-вот вытошнится, а кинжал в его руке заметно дрожал. Волна сочувствия захлестнула Тарла. Этот парень не мог заставить себя хладнокровно убить даже гнусную тварь! Такая мощь и такая мягкость! Тарл ощутил внезапную симпатию к здоровенному воину. Стараясь не улыбаться, он подошел поближе и встал прямо перед орком.

– Вот что, – начал Тарл. – Мы не собираемся тебя убивать. Но мы отправляемся в Вельбуг и не хотим, чтобы кто-то об этом узнал. Так что у нас два варианта. Вариант первый. Ты клянешься ничего не говорить и отправляешься на запад – как можно дальше и как можно скорее. Просто исчезаешь, усек? Вариант второй. Мы берем тебя с собой в Вельбуг.

– Берете меня с собою? – недоверчиво повторил орк.

– Ага, – с невинным видом подтвердил Тарл, а затем выложил свою бомбу. – Поплывем по реке – на лодке.

Нижняя челюсть орка мигом отпала, и пот заструился по его лицу. Кожа сделалась цвета давно прокисшего молока.

– Нет! Пустите меня, дяденьки! Я ни слова не скажу, честно не скажу, пойду себе, честно-честно, только в лодку меня не берите. Пожалуйста, дяденьки! Простите засранца!

Тарл с улыбкой взял у Ронана нож и перерезал орку ремень. Тот плюхнулся на землю точно мешок с дерьмом, но тут же вскочил и помчался через лес в сторону запада, что-то тараторя от страха.

– Пока не доберется до Леса Снов, не остановится, – пояснил Тарл. – Уж ты мне поверь, – продолжил он, когда Ронан с сомнением на него посмотрел. – Я с орками немало пожил. И знаю их как облупленных. Всем известно, что они терпеть не могут воды, но очень немногие знают, что лодок они еще пуще не терпят. У них от одного вида лодки морская болезнь делается. Галерные рабы из орков в непогоду могут в буквальном смысле свои кишки за борт выблевать. Худшее, чем ты можешь пригрозить орку, это взять его на лодке покататься. Причем угрозу совсем не обязательно выполнять. Орки и так достаточно пакостны, но противней того орка, который только что все содержимое своего желудка тебе на ботинки отрыгнул, и представить себе нельзя.

Ронан кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Пожалуй, это лучше, чем его убивать – Затем, взяв своего коня под уздцы, он повел его обратно на тропу.

Тарл ловко отскочил в сторону, когда осел протолкнулся мимо него и затрусил вслед за Ронаном. Оркская рука все еще болталась из его пасти. «Да, – подумал Тарл. – Пожалуй, именно такие спутники для безопасного путешествия мне и требуются. Маньяк-убийца с комплексом вины и осел из преисподней. И все же, когда доберемся до Вельбуга, нужно будет быстро слинять. Мы всего в паре часов оттуда, а орки мертвы, и где мы, никто не знает. Пока можно наслаждаться полной безопасностью!»

И с такими мыслями в голове он пустился вслед за Ронаном и Котиком пешим порядком.

* * *

Маг Антракс понаблюдал, как крошечная фигурка Тарла торопливо догоняет Ронана, затем пробормотал команду, и хрустальный шар вдруг сделался непрозрачным.

– Итак, они выпутались, – вслух размышлял он. – Н-да. Похоже, Некрос теряет былую хватку. Все может обернуться еще любопытней, чем казалось. Пожалуй, лучше дать ему знать. Да, забавней будет сообщить Ритте. Пусть передаст новости. – И с довольной улыбкой на губах Антракс щелкнул пальцами, после чего хрустальный шар вновь вспыхнул белым светом.

Вельбуг

В Первую Эпоху Вельбуг считался городом сказочной красоты. Жили здесь прекрасные и благородные эльфы. Так они бы пригожи и полны доброго здравия, что жизненная их сила стала легендарна. А в других городах, если ребенок рождался слабым и болезненным, родители смотрели на него и со вздохом говорили: «Увы, он не вельбужец». Но затем маг-отступник Амалекс Грязноротый, приняв дружелюбную личину, обратил на город свое внимание. Эльфы его не распознали, ибо были невинны, и море выпивки купил им Амалекс. Так познакомил он их с пердукцией и мандустрией, а также с трудосберегающими артефактами изощренности редкостной! А потом, пока становились они все искушенней в жизни, обучил Амалекс их изданию глянцевых журналов и работорговле. Так сделались эльфы Вельбуга унижены! И многим эльфам отныне требовался пеницилинн…

Розовая Книга Улай

Издали Вельбуг казался прекрасным эльфийским городом, каким он когда-то и слыл. Построенный на длинной отмели у слияния трех рек, он был окружен древними стенами, которым никогда не случалось быть проломленными в сражении. Величественные каменные цитадели и изящные мраморные башенки тянулись в небо, а мириады розовато-красных черепичек на крышах поблескивали в вечернем свете, подобно несметному множеству солнечных камней.

Вблизи, однако, все выглядело совсем по-другому. Не успели Ронан с Тарлом через главные ворота войти в город, как какой-то уродливый шибздик попытался продать им свою сестру. Когда они интереса не проявили, он попытался продать ее ослу, и только когда Ронан потянулся к мечу, шибздик бормоча проклятия, отвалил.

Пока они проходили по Волчьему Колу, дороге, которая вела от ворот к центру города, Тарл, с грустью озираясь, поражался переменам, происшедшим за те несколько лет, что он здесь не бывал. Ветхие дома не красились, стены закоптились, сады оказались запущены, а оконные стекла покрылись трещинами или вовсе отсутствовали. Многие магазины были закрыты и витрины забиты досками. Оставшиеся переживали явный упадок, сосредоточиваясь в основном на всем поношенном и неопрятном. Грязные улицы никто не подметал, мусор и отбросы копились в канавах. И там, где прежде благоухали сады с цветущими растениями, теперь царил смрад забитой канализации и гниющих отходов.

А народ! Да, там все еще жила славная когорта искателей развлечений, туристов и гедонистов, расхаживающих повсюду со смеющимися лицами и высматривающих удовольствия, которые по-прежнему явно не составляло труда получить. Однако теперь их разбавляло равное число всевозможного отребья. Угрюмые уроженцы востока агрессивными на вид группками торчащие на уличных углах, смуглые южане, бесцеремонно рассматривающие прохожих, орки, злобно на все глазеющие и что-то рычащие друг другу на своем варварском языке. Казалось, половина подонков со всего мира нашла себе пристанище на улицах Вельбуга. Тарл совсем загрустил. Атмосфера города напомнила ему Гоблинвиль в Северных горах, а Тарл всегда твердо верил, что если Среднеземье когда-нибудь станет страдать геморроем, свечи надо будет ставить именно в Гоблинвиль.

Когда они добрались до конца Волчьего Кола, Тарл еще пуще загрустил, обнаружив, что бистро «Ялапено» закрылось, а на его месте какая-то гнусная лавчонка торговала порнографическими брошюрами. Какую славную ночку он провел в «Ялапено», когда в прошлый раз Вельбуг навещал! И как круто надрался вином «пол-перо» с компанией жестянщиков из дальнего Абассала! Так налимонился, что заказал две тарелки самого острого мулампоса в заведении. Клят! Следующие девять часов он провел в туалете, а наутро выяснил, что разом скинул четыре кило! Счастливые были времена!

Просторная рыночная площадь, впрочем, едва ли хоть как-то изменилась. Раскрашенные в радостные тона лотки тянулись из одного конца в другой, и хотя наступил вечер, немалые толпы представителей всех мыслимых рас по-прежнему там толкались. По краю площади торговцы вразнос, всевозможные артисты и шарлатаны усиленно себя всем навязывали. Тарл с улыбкой на лице наблюдал, как ловкач с тремя скорлупками избавлял озадаченного деревенского парня от его денег. Рядом группа громогласных солдат делала крупные ставки на улиточьи бега, дальше уличный колдун изымал у прохожих монетки и заставлял их исчезать прямо у них на глазах. Тарл криво ухмыльнулся. Он не раз подумывал о такой карьере. Если бы только его огоньками и искорками можно было как-то управлять…

Внезапно руки его чуть не оказались вырваны из суставов. Котик, которого Тарл вел на привязи, заприметил мясную лавку и стартовал как ракета. Тарл потянул его назад.

– Вот что, Котик! – объявил он. – Мы не врываемся в лавки и не хватаем там все, что нам нравится. Здесь за вещи платить принято. Усек? Иначе тебя как пить дать в тюрьму посадят. А тюрьмы Вельбуга тебе не понравятся. Они скучные, грязные и вонючие.

«Ты сам такой же», – подумал осел, однако прекратил тянуть привязь и тихо пристроился рядом с Тарлом.

Стоящий перед ними Ронан с меланхолично-мрачным лицом наблюдал за броуновским движением толпы.

– Здесь совсем не так, как я ожидал, – признался он Тарлу, – В этом городе зло ощущается куда сильнее, чем следует.

– Он изменился, – ответил Тарл. – Вельбуг катится по наклонной плоскости. Ветшает. Или дело во мне. Может, я уж слишком его в своей памяти приукрасил… может, мне просто стаканчик требуется. Или несколько.

– Может, – Ронана, похоже, это не слишком убедило. – Так где тут «Драконья лапа»?

– Не знаю. Я про это место слышал, но сам там никогда не бывал, – ответил Тарл. – Но вряд ли его так сложно найти. Нам просто нужен экземплярчик Библии для гуляк…

Он подошел к газетному лотку и купил последний номер «Вельбугского еженедельника». Затем, вернувшись к Ронану, раскрыл газету, пролистал ее до нужного списка и принялся внимательно его просматривать. Клят, вот это и впрямь вернуло его в прошлое! Рекламки мест, которые он знал и любил… «Пилигримы! Путешественники! Если ищете самых горячих девочек в городе, скорее в клуб „Гарган что у Восточных ворот“», «Клуб „Подземная темница“ – проведите здесь незабываемую ночь, которую Вы как пить дать потом не вспомните»… «Тролльский бар „У Висельника“, на углу Волчьего Кола и Крантов»… Как раз у этого самого Висельника он однажды ночью так ужрался, что к двух с половиной метровому пещерному троллю завелся. К счастью, тролль тоже был в усмерть пьян, и дело кончилось тем, что они вместе доплелись до «Труса и Балбеса». Эх, славные были деньки!

Тарл увлеченно двигался по списку, словно гурман, просматривающий меню, пока на третьей странице не обнаружил то, что искал.

Ага! Вот оно: «Джентльмены! За обслуживанием высшего класса заходите в „Драконью пасть“, что на Облавной улице». Гм… Это где-то в эльфийском квартале.

– Тогда давай двигаться. – Ронан взглянул на осла, который с вывалившимся языком стоял и таращился на мясную лавку. На земле под его мордой уже скопилась небольшая лужица слюны. – Хорошо бы также покормить и напоить животных. В любой таверне есть стойла для коней… а вот найдется ли там что-то такое, что вот этот наш приятель есть станет?

Тарл рассмеялся.

– Пойми, Ронан, – взялся объяснять он, когда они начали пробивать себе дорогу на другую сторону рыночной площади, – самые крутые погребки в этом городе подают мясо любого происхождения. Я подчеркиваю – любого. Здесь орки и южане питаются. И если ты когда-нибудь хотел испробовать каннибализм, то вот тебе шанс.

– Чудесно! – отозвался Ронан.

– Ага, – подтвердил Тарл.

– «Угу», – подумал осел.

Советник Ритта сидел в темной комнате на самом верху одной из высочайших башен Вельбуга. Оп беспокойно ерзал и слегка потел, а его маленькие свинячьи глазки тревожно моргали, пока он вглядывался в хрустальный шар размером с кулак, что лежал перед ним на столе. Шар покоился на черной как смоль подставке с десятью пронумерованными кнопками, и из него исходил тусклый, слабо мерцающий белый свет. Внезапно белый свет сменился красным свечением, и Ритта нервно сглотнул, а затем заговорил.

– У них ничего не вышло, – вымолвил он и вздрогнул.

Из глубин хрусталя послышался зловещий голос.

– Тогда следует попытаться еще. И на сей раз все должно выйти. Понятно?

Ритта кивнул. Казалось, ему трудно говорить. Пот струйками забегал в складки жирной шеи.

– Он опасен. Его надо остановить. И остановить его надо раньше, чем он встретит Тусону. – Зловещий голос помедлил, а затем продолжил, но уже таким тоном, от которого запросто могла замерзнуть вода. – Если и на сей раз ничего не добьешься…

– Я добьюсь! – вставил Ритта. – Я пошлю Карфа. Он лучший наемный убийца во всем Вельбуге.

– По исполнении доложить, – приказал голос, и красное свечение снова сменил тусклый белый свет.

Ритта испустил вздох громадного облегчения. Благодарение Граку! Еще один шанс. Он встал, вытянул перед собой руку и посмотрел на нее. Рука жутко тряслась. А кишки словно в ледяную воду обратились. «Хвала Граку, что я не съел на завтрак ту тарелку мулампоса», – подумал он и вышел проинструктировать Карфа.

* * *

Вечер уже сгущался, когда Ронан с Тарлом наконец отыскали Облавную улицу, темную и пустынную. Вдоль нее стояли высокие элегантные дома в эльфийском стиле, отделенные от дороги чудесными садиками с деревьями по краям. В ночном воздухе висел тяжелый аромат цветущей табогеи, а звуков почти никаких не слышалось, не считая цоканья копыт коня и осла. Слегка покачивающаяся вывеска с весьма стилизованной лапой дракона была единственным намеком на то, в каком именно доме находится «Драконья лапа». Привязав коня и осла снаружи, они изучили тяжелую дубовую дверь.

– Популярное местечко, – заметил Ронан.

– А ты чего ожидал? – отозвался Тарл. – Надо думать, это самый крутой погребок во всем Вельбуге! – Он с сомнением оглядел аккуратный садик. – Половину постоянной клиентуры, уже, наверное, замочили! И еще только шесть вечера – остальные, скорее всего, еще из постелей не вылезли. Идем.

Сопровождаемый воином, он подошел к двери и распахнул ее. Она открылась в небольшой вестибюль с выложенным каменными плитами полом. Дальше оказалась еще одна дверь. Из-за нее доносился глухой шум разговоров.

– Вот мы и на месте, – сказал Тарл, когда перед ними открылась вторая дверь. – Добро пожаловать в самый гнусный и крутой… – речь его замедлялась по мере того, как он оглядывал помещение, – самый опасный… гм… самый шикарный… – Тут его голос совсем затих.

Они вошли в зал с высоким потолком, метров пятнадцати в длину. Стены были забраны панелями атласного дерева с искусной резьбой и декорированы экзотическими гобеленами. На полу лежал красный ковер, такой ворсистый, что Тарлу чуть ли не приходилось привставать на цыпочки, чтобы как следует оглядеться. По одну сторону располагалось несколько альковов с пухлыми полукруглыми кушетками и низкими мраморными столиками, а посреди стояла величественная мраморная статуя воина, совершенно обнаженного, если не считать шлема. В дальнем конце виднелась стойка, за которой бармен в крахмальной белой рубашке смешивал коктейли, используя несколько штук из доброй сотни бутылок, что рядами стояли на полках у него за спиной. Зал ярко освещала люстра на сорок свечей, и бесчисленные столбики бриллиантового света тянулись от расположенных под свечами мерцающих украшений, а в воздухе висел мускусный аромат экзотических духов с Восточных островов.

В зале находилось от силы человек двадцать, причем семь из них – состоятельные на вид мужчины купеческого вида, а остальные – красивые женщины в дорогих нарядах. Прямо на глазах у Тарла одна из женщин взяла у бармена пару коктейлей и, покачивая бедрами, направилась к алькову, где сидел купец. Поставив перед ним выпивку, она села рядом, закинула длинную изящную ногу на его ляжку и принялась играть его волосами. Две другие, что болтали у стойки, посмотрели на Тарла и Ронана, улыбнулись им и подмигнули. Обе были загорелые блондинки, с такими фигурами, которые только на обложках глянцевых журналов увидишь.

– Клянусь яйцами Амрода! – воскликнул Тарл, хлопая себя ладонью по лбу. – Просто не верится! Самая крутая пивнуха во всем Вельбуге всего-навсего первоклассным публичным домом оказалась! Твой орк тебя баснями кормил… банду орков сюда в жизни не пустят!

Ронан ошарашено оглядывался.

– Не может быть! – пробормотал он. – Он бы не посмел. Не может быть…

– Это публичный дом, будь уверен, – сказал Тарл. – Уж я-то знаю. Видишь, как те две девчонки на нас глазеют? Одна тебе подмигнула, другая мне! Смотри-ка, она мне опять авансы выдает! – Он сделал паузу и одарил ее в ответ одним из самых своих плотоядных взглядов. – Нет, не хочу подрывать свой авторитет – куча женщин считает, что я парень хоть куда. А когда две такие девушки на нас смотрят, что они думают? Они думают: вот Мистер Вселенная и Пуля Недели… – Тарл треснул себя кулаком по груди. – И если одна из них хочет со мной кое-чем заняться, то это не из-за моей мужской привлекательности. Так?

– Ну… – Ронан вздохнул. – Пожалуй, ты прав.

– Вот спасибо! – В голосе Тарла прозвучала боль. – Мог бы хоть немного поспорить! – Он отвернулся и тут же понял, что оказался лицом к лицу с мужчиной, который никем иным, кроме как швейцаром, быть не мог. На нем была изящная темно-синяя куртка и фуражка, причем и то, и другое окаймляла золотая тесьма. Столь эффектный наряд немного портили семисантиметровые клыки, что торчали вверх из-под нижней губы. Швейцар поклонился Ронану и заговорил.

– Дуль, бандуль вия уль хак.

Ронан одарил его обнадеживающей улыбкой.

– Что? – переспросил он.

Швейцар, похоже, начал слегка раздражаться.

– Дуль, – повторил он. – Дуль, маатараф!

– Тарл, о чем этот парень толкует? Я ни слова не понял!

– Порядок, Ронан, сейчас разберемся, – уверенно сказал Тарл. – Это язык восточных земель. За последние годы я немного его освоил. Дай я с ним разберусь. – Он улыбнулся швейцару. – Дуль Тарл, – отважился он, тыкая себя в грудь. – Бушу дуль Ронан.

– А! – сказал швейцар. – Дуль Гримбаль!

– Гримбаль! – теперь Тарл был уверен. – Дуль зело мандрапет! Кранк набуй хану бухер. Холдьтм баем бухер.

– Бухер? – Швейцар явно удивился. Он пристально взглянул на Тарла, затем покачал головой и снова принялся рыться в нижнем ящичке стола в нише за передней дверью.

– Вот здорово! – восхищенно сказал Ронан. – И что он говорил?

– Ну, он спросил, кто мы такие и что нам нужно. По-моему. Я сказал, что нам нужно по-быстрому выпить.

– Клят. Спроси его, бывали тут в последнее время орки.

– Сейчас, – Тарл повернулся, но прежде чем он успел что-то сказать, швейцар снова к нему подошел, вручил ему пачку бумажных салфеток и фотографию очень буйного на вид жеребца, после чего, с отвращением качая головой, удалился. Ронану стоило немалых трудов не расхохотаться.

– Значит, говоришь, немного освоил? – сказал он. – Так-так… а это еще что?

Две девушки, которые за ними наблюдали, теперь шли к ним в сопровождении элегантно одетого мужчины. На нем были черные брюки и смокинг, крахмальная белая рубашка с отложным воротничком. И галстук-бабочка. Усы мужчины были аккуратно подстрижены, а маслянистые волосы разделены точно посередине и плотно прилизаны, словно могли ненароком отвалиться. Он вежливо кивнул Тарлу и вспыхнул полным комплектом идеальных зубов Ронану.

– Добрый вечер, господа, – манерно протянул мужчина. – Милости просим в наше заведение. Позвольте представить вам Серену… – тут девушка пониже вытянула губки к Тарлу, – …и Атгали. – девушка повыше придвинулась к Ронану и что-то ему замурлыкала.

– А вы здесь… хозяин? – спросил Ронан.

– Просто распорядитель. Можете звать меня Познер. Нет, на самом деле «Драконьей лапой» владеет Тусона. – Он умолк, очевидно, ожидая, что Ронан запомнит имя.

– Тусона?

– Должно быть, джентельмены, вы в нашем городе впервые. Тусона – это воительница, которую в Вельбуге больше всего почитают и боятся, поборница закона и Правительница нашего славного города.

– Значит, мы не туда попали, – заключил Ронан. – Да. Наверняка. Мы слышали, что «Драконья лапа» – самая крутая таверна в городе, и мы ищем одного человека, которого можно в таком месте встретить.

– Полагаю, вы перепутали нас с «Драконьей глоткой», что у пристани, – улыбнулся Познер. – Вот там действительно все городское отребье собирается. Но если у вас там дело, не могли бы мы, прежде чем вы уйдете, гм, вас обслужить?

Атгали принялась тереться о бок Ронана. С трудом сглотнув, он вдруг понял, что ему стало очень трудно сосредоточиться.

– Прошу прощения, – стоически произнес он, – но мы должны идти. Тарл? ТАРЛ?

Тарл глазел на Серену, которая стояла, положив одну руку на плечо Познеру, другую себе на бедро, и награждала его ответным взглядом из-под опущенных ресниц. За несколько кратких мгновений она успела плавно покрутить бедрами и изобразить несколько недовольных гримасок, после чего Тарл прилип к ней взглядом точно голодный кролик к особенно крупной и сочной морковке. Ронан вдруг понял, что его друг слегка подрагивает и издает негромкое рычание.

– Тарл, – повторил он, тряси его за руку. – Пора идти.

– Что? – Тарл вдруг оказался выдернут из своих грез. – Идти? Разве так уж пора? Мы вполне можем остаться на часок. Или на четыре.

– Мы должны идти немедленно! Время играет против нас. С каждым потерянным часом тропы все холоднее.

– Пожалуй, ты прав, – нехотя согласился Тарл. – Идем.

– Что ж, джентльмены, если вы должны, тогда конечно, – вздохнул Познер. – Но очень может быть, мы вскоре снова увидимся. – С поклоном он направился обратно к стойке, ведя за собой Серену. Атгали грустно улыбнулась Ронану, подалась вперед и самым кончиком языка коснулась его груди. Затем она подняла голову и что-то шепнула ему на ухо. Лицо воина от удивления обратилось в каменную маску. Атгали улыбнулась и шепнула что-то еще. Тут Ронана как контузило.

– С кубиками льда? – тупо переспросил он. – Не может быть!

– Эй… идем, – повторил Тарл.

– Да ладно, – с внезапной неохотой отозвался Ронан. – На самом деле никакой спешки нет. На часок мы вполне могли бы остаться…

Тарл просунул обе руки между Атгали и Ронаном и отделил их друг от друга. Это было как отделять ленивца от дерева.

– Идем, любовничек, – сказал он и слегка подтолкнул Ронана к двери.

Прохлада холодного воздуха снаружи подействовала на них как холодный душ. Слегка подрагивая, Ронан на какое-то время застыл в темноте. Все его мысли по-прежнему были сосредоточены на Атгали, и он совершенно не заметил, как швейцар что-то шепнул темной фигуре, которая тут же ускользнула во мрак. Тарл, однако, заметил, и уже собрался это прокомментировать, но тут, к несчастью отвлекся на раздавшийся позади голос и напрочь про смутную фигуру забыл.

– Эй, ты! – позвал кто-то. – Не поможете мне как-то с этим психованным ослом совладать? – Владелец голоса оказался несимпатичным на вид воином в полных боевых доспехах. Прыгая на одной ноге, он отчаянно размахивал руками в попытке сохранить равновесие. Перед ним, крепко вцепившись в доспехи на второй ноге воина, стоял Котик. Решительно двигая челюстями, он явно намеревался добраться до мяса.

– Весьма сожалеем, – вздохнул Тарл. – Ослик балуется.

«Что я, совсем мудак? – подумал осел. – Моя мама учила меня никогда с едой не баловаться».

Схватив Котика за недоуздок, Тарл попытался его оттащить.

– Он немного проголодался, – продолжил он. – Узнаю первые признаки.

«Надо же, – подумал осел. – Эдак его мозги скоро и впрямь заработают».

С легким треском металлические поножники доспехов слегка подались, и вид у воина сделался уже не на шутку встревоженный. Тарл снова дернул за недоуздок.

– Идем, Котик, – сказал он. – Мы как раз собирались тебе малость настоящего корма раздобыть. Как на счет чудненьких сочных бифштексов?

«Ага, теперь ты заговорил, – подумал осел и отпустил ногу воина. – К тому же консервированное мясо мне не по вкусу», – подумал он затем, пренебрежительно глядя на помятые доспехи.

Воин с яростью на смуглом лице глянул на Котика и уже почти было вытащил меч, но тут Ронан подошел к ослу и положил руку ему на холку. Несколько секунд он холодно смотрел на воина, а затем тот отвел глаза и, резко всадив меч обратно в ножны, грубо протолкнулся мимо Тарла направляясь в «Драконью лапу».

Тарл испустил облегченный вздох.

– Ну ты, Котик, даешь! – пробормотал он. – Когда тебе в следующий раз так перекусить загорится, попытайся выбрать что-то более подходящее. Лучше что-нибудь помельче и позадрипанней – такое, что отпора не даст.

«Если бы мне не мешали, я бы и эту консервную банку отлично разгрыз», – подумал осел.

Тарл повернулся к Ронану, который с задумчивым выражением на лице глазел вслед смуглому воину.

– Идем, – сказал он. – Надо найти эту «Драконью глотку», пока Котик не решил всю городскую стражу оприходовать.

Ронан кивнул и отвязал коня. Двое приятелей пошли по улице, и ведать не ведая о крадущейся фигуре, что неотступно их преследовала, подобно злобному призраку скользя из одной тени в другую.

Убийца

…Из всех харчевен самой опасной для неосторожного путника была, пожалуй, «Роковая ошибка» в Орквиле, таверна, где заправлял Сесил Розовый, почти трехметровый горный тролль с очень малым запасом терпения.

Почти столь же опасна была «Драконья глотка» в Вельбуге. Множество дикого и свирепого народа туда сходилось, и не одного гнома находили там лицом в унитазе, во весь голос распевающего…

Розовая Книга Улай

Чем бы ты ни занимался, избегай «Драконьей глотки». В этой пивнухе действует своя собственная система правосудия. Преступления включают в себя Пролитие чужого пива, Лишение тебя всех денег или Битье ногами до потери сознания, а также Неспособность угостить (за это тебе отрубают руку). А еще никогда не пей с однорукими…

Всемирный путеводитвель Тарла по выпивке на халяву

Ронан закинул седельный вьюк за плечо и с усилием захлопнул сломанную дверцу стойла. Оставшийся внутри конь покорно жевал плесневелое сено, тогда как в соседнем стойле осел радостно зарывался мордой в двойную порцию мясного варева из неведомых ингредиентов. Через загаженный двор конюшни Ронан вышел к пристани. Над головой у него стены города тянулись в ночное небо, закрывая северные звезды. А перед ним великая река Лено неспешно текла мимо старых каменных пирсов, где на приколе устало покачивались потрепанные деревянные ялики и гуари. По ту сторону реки сверкали несколько огней, отмечая небо кучку домов у переправы. Дальше лежали широкие поля и равнины Бехана и дорога Абассал.

Воин немного постоял там, вдыхая прохладный воздух и прислушиваясь к звукам, доносившимся из захудалой таверны у него за спиной, воплям, рычанию и хриплому смеху, которые то и дело перемежались звоном бьющегося стекла. Ронан все еще с недоумением задумывался о сообщении своего отца и о том, как орки узнали, где его найти, однако теперь мысли его иногда прерывались краткими грезами о красивых женщинах, которые так запросто касаются твоей груди языком. Он чувствовал опустошение и усталость. Уже два года он энергично искал отмщения и уничтожал Зло, но уже начинал задумываться, нельзя ли взять от жизни чего-то большего. Ронан посмотрел туда, где на кнехте восседал Тарл, угрюмо швыряясь камнями в крупных летучих мышей, что проносились над рекой. Вот, пожалуйста – этот парень и впрямь всегда наслаждался жизнью.

Однако в данный конкретный момент Тарл особенно счастливым себя не чувствовал, ибо с ним происходила крайне необычная для него вещь. Его мучила совесть. Философия жизни Тарла была очень проста и выражалась в одной фразе: «Надуй других прежде, чем они надуют тебя». Не без синяков и шишек он научился не особенно доверять людям и в результате стал смотреть на дружбу точно так же, как и на деньги. У других деньги были, у него редко, и когда ему удавалось немного заграбастать, деньги быстро заканчивались. То же самое выходило с дружбой. И к тому, и к другому Тарл определенно не привык.

Однако за прошедшие четверо суток этот верзила, великий воин, стал его другом. Само по себе это проблемы не составляло, но этот парень был опасен. Клятски опасен! Его пытались убить! Вообще-то Тарл с легким сердцем бы от него отвалил, едва пройдя за городские ворота. Но этот парень ему симпатизировал, доверял и вроде как искренне хотел видеть его рядом с собой. Хотя и это особой разницы не составляло. Тарл знал, что Ронан очень скоро опять бросится в какие-нибудь дебри, и никоим образом туда вместе с ним не собирался. Но он действительно чувствовал по этому поводу нешуточную вину. Что же с ним такое творилось?

Тарл злобно швырнул последний камень в проносящегося мимо мотылька размером с крупного стервятника, а затем потопал туда, где Ронан ждал его под вращающейся вывеской, на которой надо полагать, изображалась «Драконья глотка». Свет заструился из двери таверны, когда они ее открыли, и темная фигура, что преследовала их от «Драконьей лапы», остановилась и несколько мгновении подождала в тени, прежде чем тоже войти внутрь… а за ней, в свою очередь, несколькими секундами позже последовала еще одна, более миниатюрная фигура.

* * *

Бар «Драконья глотка» представлял собой просторное, людное помещение с выложенными каменными плитами полом. Эти каменные плиты были обильно усеяны опилками, объедками и кусками сломанной мебели. С одного боку громоздился массивный резной камин, пылающий костер в котором излучал такой жар, что Ронан мигом вспомнил свои прежние дни в кузне. Периодически нижняя тяга в дымовой трубе посылала странное облако клубиться в баре, внося свой вклад в общую духоту от бесчисленных курительных трубок. Тарл был уверен, что улавливает отчетливый аромат эльфийской травки. Вдоль стены по правую руку располагалась ярко освещенная дорожка для метания копий, на которой несколько шумных, бесцеремонно пихающихся мужчин затеяли состязание.

Ронан с Тарлом протолкнулись сквозь толпу к стойке. Хотя Тарл выглядел здесь своим в доску, Ронан торчал как прыщ на носу, и многие выпивохи разом перестали поглощать спиртное и с подозрением на него посмотрели. Чувствуя себя довольно нервозно, Тарл оперся о стойку и изучил прикнопленный к стене список коктейлей. Обычно ему бывало комфортно в своей анонимности. В подобных заведениях он сливался с толпой. Тогда люди его просто не замечали, и он был в полной безопасности. Но когда он вошел сюда вместе с Ронаном, все глаза в таверне оказались сосредоточены на них, и Тарл нашел это весьма обескураживающим. Прикидывая, что неплохо было бы сохранить ясную голову, он с тяжелым сердцем, но твердо отказал себе в таких экзотических коктейлях, как «оркские яйца», «мозговорот» или «кинжал в прямую кишку» и заказал две большие кружки «Гнилого копыта» – оркского пива. Затем он повернулся к Ронану, который как раз взял меню и с мрачным видом принялся его изучать.

– Поверить не могу, как низко пал этот город, – пробормотал Тарл. – Ну, южан, орков и им подобных еще можно было сюда допустить. Но ты вот туда, на дорожку для метания копий взгляни. Пара немертвяков! Это уже ни в какие ворота не лезет. Форменное безобразие!

Ронан проследил за его взглядом и увидел двух зомби, что стояли рядом с организатором состязаний по метанию копий. У обоих были все характерные приметы – серовато-белая кожа с черными пятнами гнили, неподвижные глаза, вяло раскрытые рты, откуда сочилась темная жидкость. Они осыпали критическими замечаниями состязающихся, и даже оттуда, где он стоял, Ронан смог почувствовать тошнотворно-приторный запах разлагающейся плоти. Прямо у него на глазах у одного из зомби отвалился палец и с негромким плюхом упал на пол. Ронан в омерзении отвернулся.

– Скверное местечко! – прошипел он Тарлу.

– Ну, не знаю. Пиво очень даже ничего. – Тарл стал наблюдать, как у камина группа гномов играет в карты с эльфийской стайкой, и задумался, не сможет ли он как-то добиться приглашения к ним присоединиться. Он обожал играть в карты с гномами, потому что у них всегда была куча денег, а играли они хуже некуда. Одна хорошая партия «сидорского пота» – и наличности ему вполне хватит, чтобы вернуться в «Драконью лапу».

– А меню ты видел? – продолжил возмущенный воин. – Что это еще за еда? «Хлебный пудинг с ягодицами»?

– Это оркское меню, – объяснил бармен, который как раз наливал Тарлу еще кружку пива. Сам он был полуорком с таким кривым позвоночником, что его шея словно бы давно растаяла, отчего голова соскользнула к груди, так что макушка оказалась на уровне плеч. – «Хлебный пудинг с ягодицами» – одно из наших самых популярных блюд. Слои свежайшего хлеба и ломтики человеческих ягодиц с грибами и подливкой из гусиных потрохов и все это под корочкой сдобного теста…

– Именно это я и заказал, – прорычал орк, что навалился на стойку рядом с Ронаном. – И еще… миску пальцев не передашь?

Бармен взял фаянсовую миску, полную приготовленных пальцев, и плюхнул ее перед орком. Тот сразу же ухватил один палец и с жутким хрустом принялся его глодать.

– Похоже, вчера из этой миски кто-то уже угощался, – пробормотал Тарл.

Ронана затошнило.

– А для человека тут еда есть? – прорычал он, снова обращаясь к меню. – Как насчет вот этого? Что это за «Ирландский суп»?

– Это бульон из мальчика с овощами, господин.

– А пирог «Душистый пастух»?

– Начинка из настоящего пастуха, будьте уверены.

– А почему душистый? – поинтересовался Тарл.

– Он долго лежал, господин, – пояснил бармен. – По крайней мере, так кухарка сказала.

Когтистым пальцем орк поковырял между клыков, затем подался вперед и указал на последний пункт меню.

– Если вы самую вкуснятину ищете, – вызвался он помочь, – то вот, настоятельно рекомендую. «Пирог из адамовых яблок с рублеными яйцами».

Голос орка умолк, стоило ему только заглянуть Ронану в глаза. Тарл попытался забрать у Ронана меню с намерением побольше узнать о необычных блюдах, но выяснил, что рука воина сжимает обеденную карту как тиски. По смотрев ему в лицо, Тарл обнаружил там выражение такого гнева, что невольно отшатнулся. Другая рука Ронана тянулась к рукояти висящего у него за спиной меча. Тарл торопливо эту руку ухватил и всем своим весом на ней повис.

– Мы потом покушаем, – бросил он бармену, прежде чем снова повернуться к воину. – Ронан! Не надо – прошипел он. – Пойми, для орка есть человечину то же самое, что для тебя – рагу из ягненка! Это не их вина, просто мир так устроен! А если ты устоишь здесь бучу и половину клиентуры покромсаешь, мы никогда не найдем ниточку к тому, кто за тобой охотится!

Еще мгновение рука Ронана продолжала ползти вверх, и Тарлу пришлось приподняться на цыпочки, но затем она остановилась, и огонь в глазах Ронана немного улегся.

– Ты прав, – выдохнул он. – Но я чувствую такой… такой… гнев! Я просто должен кого-то убить.

И он снова потянулся к мечу. Тарл отчаянно цеплялся за его руку.

– Послушай, – предложил он. – Если тебе обязательно надо как-то это выплеснуть, иди копья пометай. Тебе полегчает, и мы сможем немного денег выиграть! – Ронан взглянул на дорожку для метания копий, затем гневно стряхнул руку Тарла и протолкнулся к организатору, который с интересом на него посмотрел.

– Что, господин, попытаться хотите? Всего один таблон за три броска. Шестьдесят процентов выручки – победителю. На данный момент лучшая сумма – шестьдесят пять. Ее Граэль набрал. – Он указал на какого-то местного здоровилу, который с уверенным видом прислонился к стене. Ронан холодно посмотрел на соперника, затем отстегнул таблон организатору, взял три крупных копья и подошел к черте.

Там он взвесил в руке копье. Затем пристальный взгляд воина быстро пробежал по всем зрителям и остановился на зомби. Ронан знал, что все положительные эмоции всегда остаются в могиле. Всякому зомби оказывались доступны лишь горечь и злорадство. Как же двух этих злобных тварей пустили в город? Гнев снова вспыхнул в его сердце, и Ронан с такой яростью швырнул первое копье, что наконечник целиком вошел в двадцатку.

– Легче, легче, без нервов! – хриплым, невнятным голосом взялся наставлять его один из зомби. Ронан сверкнул на него глазами, но это было бесполезно. Нельзя убить того, кто уже и так давно мертв. Тогда он взвесил в руке второе копье и с ледяным спокойствием, которое вдруг им овладело, безошибочно и метко швырнул его в двойную двадцатку. Все разом охнули. Теперь Ронану требовалось всего шесть очков для лидерства, и, не желая получить случайный отскок от одного из двух копий, что торчали в двадцатке, он швырнул третье копье в девятнадцать, в считанных сантиметрах от двойного.

Раздался восторженный рев, когда организатор объявил: «Семьдесят девять!» Ронан заметил, что даже Граэль зааплодировал. Улыбаясь, он вернулся к стойке и облокотился об нее рядом с ухмыляющимся Тарлом.

– Классные броски! – похвалил Тарл. – Такую сумму никто не побьет. – Он хотел было напомнить Ронану, что теперь его очередь угощать, но тут у камина вдруг началась какая-то заваруха, и они повернулись посмотреть.

Два южанина затеяли драку и с ножами в руках покатились по полу, отчаянно стараясь друг друга заколоть. Какое-то мгновение казалось, что один одержал верх, но затем противник сумел его отшвырнуть, и он спиной врезался в стол, где сидели гномы. Кружки и игральные карты полетели во все стороны, а ошеломленный южанин развалился на полу. Его противник быстро вскочил и с занесенным ножом бросился вперед, но внезапно поскользнулся на семерке червей (эльфийские карты имеют четыре масти: черви, цветки, ленты и пушистики). Когда он врезался в другой стол и в свою очередь оказался ошеломлен, первый южанин поднялся, но лишь затем, чтобы тут же споткнуться о гнома, который ползал по полу, пытаясь восстановить выигрышный расклад (гербильский флеш – побить его в «пяти картах» очень затруднительно).

Ронан смотрел на все это со снисходительным интересом профессионала, наблюдающего за парой жалких любителей. Он не заметил худого мужчину с накинутым на голову капюшоном, который тихо вытащил из-под плаща кинжал с чем-то зеленым на кончике. Что было сущим позором, ибо мужчина этот звался Карф – Мастер Наемных Убийц, и Ронан был его мишенью.

Карф оценил ситуацию через считанные секунды после того, как вслед за Ронаном проскользнул в таверну. Он преследовал его от самой «Драконьей лапы», где швейцар Гримбаль ему на него указал, но немного поотстал на улице. Одна из вещей, которым ты как профессиональный убийца учишься, это разбираться, с кем ты можешь без всякой опаски столкнуться лицом к лицу, а к кому требуется очень тихо подкрадываться. Но эта таверна оказалась просто идеальным местом. Половина клиентуры носила плащи с капюшонами и, подозрительно озираясь, обделывала всякие темные делишки, так что Карф прекрасно сюда вписывался. Он отстегнул каждому из двух южан по бронзовому таблону, чтобы те по его команде затеяли отвлекающую потасовку, а затем, никем особо не примеченный, стал пробираться вдоль стойки, пока не оказался непосредственно за спиной массивного воина. Теперь можно было спокойно нанести удар кинжалом, кончик которого был предусмотрительно обмазан традиционным ядом, и тем самым выполнить еще одно поручение. Дохлый дружок воина проблем не доставит, а больше здесь никому не будет дела до смерти какого-то здоровенного чужака. Ту ночь, когда в «Драконьей глотке» никого не убивали, можно было считать до неприличия тихой и спокойной.

Быстрый, безмолвный и смертоносный как змея, Карф Убийца ударил. Лезвие кинжала молнией сверкнуло к спине Ронана… и замерло в паре сантиметров от цели. Кисть убийцы оказалась сжата чьей-то рукой – кто-то, еще стремительней него, высунул руку сзади. Ладонь эта была тонкой и изящной. Повернув голову, Карф уставился на стройную фигуру, так же, как и он, закутанную в плащ с капюшоном, но заметно уступающую ему ростом, не выше метра шестидесяти. Подняв элегантную руку, фигура отбросила капюшон, и Карф вдруг обнаружил, что смотрит прямо в пару зеленых женских глаз, прекрасных, но смертоносных.

– Ты! – прошипел он, и страх ясно прозвучал в его голосе.

Женщина немигающим взором глядела на него в ответ.

– Эй, качок! – заговорила она, свободным пальцем тыкая Ронана в ребра, и воин, обернувшись, обнаружил в считанных сантиметрах от своей спины лезвие кинжала. Его несостоявшийся убийца тем временем отчаянно боролся со стальной хваткой невысокой и стройной женщины. Ронан обалдело наблюдал, как она заставила Карфа отвести руку, а потом сделала так, что кинжал выпал из вконец онемевших пальцев.

– Позволь, я тебя представлю, – улыбнулась женщина не сводя глаз с лица Карфа. – Этот навозный катыш зовется Карфом, Мастером Наемных… – Тут она резко осеклась.

Нож в свободой руке Карфа взлетел к ее груди – и снова был резко остановлен, когда ее пальцы сомкнулись вокруг кисти убийцы.

– Ну-ну, малыш, – продолжала женщина. – Как нехорошо. – А затем ее ладонь сжалась, и раздался треск нескольких мелких косточек в запястье Карфа. Тот вскрикнул от боли и выпустил клинок.

У Ронана возникло непривычное чувство полного отсутствия контроля над ситуацией. Что, эта соплячка только что спасла ему жизнь? В приступе гнева и смущения он схватил Карфа за волосы и резко запрокинул ему голову, намереваясь задать несколько вопросов. Громкий, как удар кнута, хруст сломанных шейных позвонков Карфа разнесся по всему помещению. Затем ноги наемного убийцы подогнулись, и он осел на пол.

Женщина возвела глаза к потолку.

– Да, качок, хорошенькие дела, – сказала она. – Ты же его убил. И теперь не сможешь выяснить, кто его послал.

Ронан вытаращился на нее как гном на золотую жилу. Ее стройная, почти мальчишеская фигурка была затянута в скроенный на воинский манер кожаный наряд почти того же цвета, что и ее загорелая кожа. Темно-каштановые волосы коротко подстрижены по эльфийской моде. Она была молода, не старше его самого, и все же, несмотря на непринужденный тон, в ней чувствовалась такая усталость и пресыщенность, что Ронан вдруг показался себе несмышленым двенадцатилеткой.

– Итак, ты Ронан, – произнесла она. – Я слышала, что ты в городе.

Он уставился на нее, а затем вдруг понял, что рот его по-дурацки разинут, и поспешно его закрыл.

– Я – Тусона. Правительница Вельбуга. – В ее глазах вроде как замелькал смех, а затем она отвернулась и, качая головой, медленно побрела к дорожке для метания копий.

Тарл вылез из-под стола, где он нашел себе пристанище, как только завязалась потасовка.

– Значит, это Тусона, – пробормотал он. – Впечатляет, ничего не скажешь, И как кстати она здесь оказалась – ведь она тебе жизнь спасла!

– Да, да! – рявкнул Ронан. – Сам знаю!

Бармен подался вперед и внимательно посмотрел на Карфа.

– Он мертв, не так ли? – осведомился он. – Отлично! – Тут он повернулся к двери на кухню и громко туда крикнул: – Эй, Вейн! Иди-ка помоги мне этот труп в холодильник перетащить. А потом сбегай в покойницкую и завтрашний заказ отмени. – Ронан бросил на него полный отвращения взгляд, но Тарл ухмыльнулся.

– Типичные орки, – объяснил он. – Никогда хорошего трупака не пропустят. Вспоминаю случай, когда я пошел в суд на одного своего приятеля посмотреть. Дело было в Орквиле, и его к смертной казни приговорили. – Тут Тарл принялся рычать, подражая судье-орку. – «Отсюда тебя отведут на место казни, где тебя немного разомнут, пока понежней не станешь…» – Тут он осекся, уставившись на дорожку для метания копий. – Проехали, – сказал он. – Смотри!

С тремя копьями Тусона стояла у метательной черты. По всей таверне слышался шепот: «Тусона! Это – Тусона!» Затем, когда она взвесила в руке первое копье, в зале повисла тишина. Все глаза сосредоточились на ней. Тусона посмотрела на Ронана и подмигнула, а потом рука ее метнулась вперед, и копье вонзилось в двойную двадцатку. Перед вторым копьем она взяла небольшую паузу, и внезапно почтительное молчание было нарушено одним из зомби.

– Ха! – пренебрежительно прохрипел он. – Просто повезло! Видал я коз половчее этой костлявой суки.

Тусона взглянула на него как кошка, прикидывающая прыжок до рассевшейся неподалеку птички, и Ронан вдруг понял, что она ненавидит злобную тварь не меньше его самого. А затем ее рука взметнулась раз, еще раз – так что оба оставшиеся копья пронзили воздух почти одновременно. Второе впилось в двойную двадцатку рядом с первым, и третье угодило в излишне говорливую голову зомби, отрывая ее от тела и пригвождая к стене позади. Руки зомби машинально взметнулись вверх и еще несколько секунд шарили по плечам, словно отыскивая пропавшую голову, а затем грязная черная влага засочилась из его шеи, и он устало осел на пол. На какое-то мгновение в зале воцарилась мертвая тишина, после чего раздался звонкий голос организатора.

– Один немертвяк и восемьдесят! – выкрикнул он, и вся таверна словно взорвалась.

Ронан изумленно оглядывался. Повсюду народ кричал, топал, восторгался и скандировал имя Тусоны. А позади него Тарл заливался радостным смехом и хлопал ладонью по стойке.

– Она тебя побила! – выдавил он сквозь смех. – Она тебя как ребенка побила! В жизни таких бросков не видел!

– Вот тебе и ответ, – ухмыльнулся бармен, – лучше Тусоны нет. – И он принялся напевать этот привязчивый стишок себе под нос.

Ронан испытывал нешуточную обиду. Когда доходило до подобного спектакля, в центре внимания обычно оказывался именно он. Уже пару лет его нельзя было превзойти ни в чем, и все же за каких-то пять минут ему сперва спасли жизнь, а потом превзошли в метании копий. И все это проделала женщина!

– В прямом поединке она бы меня не одолела, – услышал он собственный голос.

– В самом деле? – послышался негромкий голос сзади, и, обернувшись Ронан обнаружил, что Тусона стоит и в открытую над ним потешается. – И какой поединок ты предлагаешь? Может, на руках поборемся? – Она придвинулась поближе и закатала рукав. Бицепс Ронана был раз в пять больше, чем у нее. – Ну, валяй, – продолжила Тусона. Если очень хочешь, давай начнем. – Она села на табурет, поставила локоть на стол и с радостным блеском в глазах взглянула на Ронана.

– Поединок! – Шепот разнесся по таверне, и все сомкнулись вокруг них, толкались и привставая на цыпочки в поисках лучшего обзора. Ронан вдруг понял, что она из него круглого дурака делает. Если он отвергнет вызов, все подумают, что он испугался, а если примет, схватка будет выглядеть смехотворно неравной. Тут он напомнил себе, что, несмотря на внешность, она все-таки воительница, и, судя по всему, неплохая. Как она обошлась с Карфом… и как бросала те копья… нет, к этому лучше отнестись серьезно.

Он сел напротив, тоже поставил руку на локоть и ухватил ее ладонь.

– Раз уж ты выбрал вид поединка, – сказала Тусона, – думаю, будет честно, если я его начну. – Ронан не помнил, чтобы он делал какой-то выбор, но спорить с женщиной не собирался. – Когда я скажу «внимание, марш», тогда поехали, – продолжила она. – Согласен?

– Согласен.

– Вот и хорошо. – Она передвинулась в более удобное положение, а затем посмотрела ему в глаза. Смотрела. Смотрела. И смотрела.

«Боги мои, – подумал Ронан, – как она прекрасна!» Внезапно он остро ощутил тепло ее ладони, ее дыхание на своем лице, запах ее кожи… Он внимательно изучил лицо правительницы Вельбуга. Громадные зеленые глаза Тусоны, казалось, засияли, и она провела языком по губам. Ее дыхание все учащалось, а затем она стала медленно подаваться к нему – все ближе и ближе. Ронану вдруг почудилось, будто в животе у него запорхали мириады бабочек, когда он понял, что она собирается его поцеловать. Свободная рука Тусоны поднялась, чтобы приласкать его шею, губа ее были всего в паре сантиметров от его губ, и на мгновение сердце Ронана замерло. А затем рот ее при открылся, в одно слово выдыхая «вниманиемарш!» – и ее рука с такой силой припечатала его руку к столу, что Ронан слетел с табурета. А Тусона встала над ним, подняв руку в победном жесте, и бар взорвался таким восторгом, что казалось, крыша вот-вот рухнет.

Ронан сидел на полу в шоке, с горьким вкусом поражения на губах. Нет, это было не просто поражение – это было унижение! Он оглядел вопящую, возбужденную толпу, затем снова взглянул на Тусону, и тут до него вдруг дошло. Клят, да ведь она жуть как хороша! Умелая в обращении с оружием, быстрее всех, кого он встречал, умная, хитрая… просто чудо, как она его обольстила и провела! И пока мачо в Ронане отчаянно искал оправданий, воин утонул в восхищении. А что за вождь! Да попроси она собравшийся в таверне народ идти с ней на битву против целой армии Драконов, все до единого встали бы под ее знамена! Даже Тарл радовался и аплодировал. А затем она улыбнулась Ронану.

– Прости мне мою маленькую уловку, – сказала Тусона. – Но что еще бедной девушке с таким здоровилой поделать? – Внезапно она нагнулась и поцеловала его в щеку, а затем зашагала к двери меж рядов своих восторженных почитателей, хлопая их по протянутым ладоням.

Бармен подошел к Ронану и предложил помочь ему встать.

– Даже не думай, что ты чье-то уважение потерял, – сказал он. – Удостоиться вызова Тусоны – большая честь в нашем городе. И никто не справился бы лучше.

Ронан с благодарностью кивнул. Ибо на самом деле он не слушал. Он не на шутку задумался. В таком гаме он определенно оказался единственным, кто расслышал, как Тусона кое-что прошептала, когда нагнулась его поцеловать. Всего два тихих слова. «Лапа. Полночь».

Что она, интересно, задумала?

* * *

В личных апартаментах своей твердыни близ Сетеля Некрос с внешним хладнокровием выслушал новости о неудаче Карфа. Однако в тот самый миг, как хрусталь перед ним потемнел, он бешено выругался и швырнул огненный шар через весь зал в большую вазу в углу. К несчастью Некрос на пару метров промазал и попал в старуху-уборщицу, которая как раз полировала его доспехи. Последовал довольно вялый взрыв, и Некрос злобно уставился на получившуюся в результате паскудную кучу.

«Клятство! – подумал он. – Просто клятство кровавое».

С тех пор, как Шикара сумела уничтожить свою книгу заклинаний, серьезных успехов в магии у Некроса так ни разу и не было. Ожерелье Вотиона дало ему определенную Силу, но не такую, какой он ожидал, и его контроль был в лучшем случае частичным. Порой магия срабатывала превосходно, однако в иных случаях была напрямую опасна. Раз получилось, что он бросил заклятие в слугу и промазал. Заклятие отразилось от зеркала и прилетело назад, после чего Некрос провел сто лет в качестве жутко недовольной статуи в собственной спальне.

Впрочем, сочетания его магических способностей и боевого навыка вполне хватило, чтобы превратить Некроса в силу, с которой следовало считаться. Он очень славно провел время, глядя на мир, злобствуя и по-всякому сворачивая людей в бараний рог, но затем начал понимать, что можно добиться куда большего. Бессмысленно было наниматься к злым вождям, менее одаренным, чем он сам. Некрос мог делать все то же самое, но намного успешней.

Власть над Племенем Фаллона обеспечила его определенной опорой, и в течение весьма неплохой пары лет они терроризировали всю округу, грабя, убивая и предавал огню. Но проблема заключалась в том, что странами управляли города, а всякий раз, как они наезжали на какой-то город, люди просто закрывали ворота и метали в них со стен всевозможный огонь и стрелы. Каким бы сильным ни было Племя, армией оно не являлось.

Но затем, четыре года назад, с Некросом связались покровители – те, кто сделал на него ставку. У них были деньги. У них были планы. И у них был Маг Антракс. Медленно, но уверенно Некрос следовал их планам, пока Шесть Городов Галкифера не стали готовы пасть. Теперь Сетель и Гоблинвиль были у них в руках. Минас-Вельфер, Минас-Тряк и Мальвенис висели на волоске. Проблемы оставались только с Вельбугом и этой соплячкой Тусоной. Но их планы казались слишком умны, а интриги слишком изощренны. Не пройдет и нескольких дней, как Тусона погибнет, и Вельбуг падет, а вместе с ним и весь Галкифер. Тогда они смогут обратить свое внимание на другие страны Среднеземья.

Но тут вдруг пару дней назад Антракс предсказал пришествие ниоткуда этого черного воина и предупредил, что он вызовет не только крушение всех их планов, но и гибель самого Некроса! Некрос быстро предпринял нужные меры, но воин невесть как сумел сорвать обе попытки его устранить. Ну что ж, в следующий раз Ритте лучше сделать все как полагается. В ближайшие двадцать четыре часа и Тусона, и черный воин должны быть убиты – иначе Ритта вдруг обнаружит, что потолок его спальни разукрашен кусочками его тонких кишок.

Более точный огненный шар шипя пролетел в другой конец комнаты, и калайя в золотой клетке взорвалась ворохом перьев.

Некрос не на шутку обозлился.

* * *

В четверть двенадцатого Ронан в обнимку с пьянющим Тарлом шагал по темнеющим улицам Вельбуга. Он то и дело останавливался, якобы желая заглянуть в витрину магазина, а на самом деле – убедиться, что их никто не преследует. Впрочем, возможно преследователям вовсе не требовалось держать их в поле зрения, ибо Тарл то и дело разражался обрывками песен, и слышно его было за многие кварталы.

– В Орквиле, скажу вам я, – заревел он, жутко перевирая мотив, – клевых девок до… – Прихлопнув разинутый рот певца ладонью, Ронан оборвал песню, прежде чем заглянуть в очередную витрину…

– Ммм… ммм… ммм… – замычал Тарл. Ронан смягчился и убрал руку.

– Только потише. Ага?

– Ага. Хорошие песни, значит, тебе не по вкусу! – туманным взором Тарл вгляделся в витрину. Там было полно грязных черных нарядов, обожаемых не чуждыми моде орками женского пола. Над витриной имелась вывеска: «Наряды от Трувака». – Что, хочешь себе новое платье купить? – захихикал Тарл. Ронан сверкнул на него глазами.

– Просто удостоверяюсь, что нас никто не преследует, – прорычал он. – Уже надоело, что мне то и дело на хвост садятся. И Тусоне этой я не доверяю. «Ни одному мужчине не доверяй», – сказал тогда папа. Помнишь?

– Ну да, конечно! Если Тусона мужчина, то я монах из Ордена Трезвенников! – Тарл помолчал, а потом добавил. – Знаешь, если она мужчина, мне бы такой муженек не помешал…

Довольный тем, что их не преследуют, Ронан спешно потащил Тарла за угол. «Может, он и прав, – подумал он. – Ин вино веритас. Она не мужчина, так что, может статься, я могу ей доверять. Впрочем, ладно – скоро выясним».

* * *

Дверь «Драконьей лапы» раскрылась раньше, чем они постучали, и Ронан с Тарлом тихо проскользнули внутрь. Познер надежно запер дверь на засов, прежде чем жестом предложить им пройти в гостиную. Все свечи величественного канделябра уже потушили, и зал освещался лишь парой настенных факелов. Там было пусто, если не считать Тусоны, которая сидела за столом рядом с мраморной статуей. Перед ней стояла кружка пива. Когда Познер выскользнул за дверь у дальнего конца стойки, она встала их поприветствовать.

– Спасибо, что пришли, – сказала она и протянула руку Ронану. В воинской манере они пожали друг другу запястья, затем она повернулась к Тарлу. – Распоряжайся сам, – продолжила она, указывал на бар. – Все за счет заведения. Все, что захочешь, и сколько захочешь.

Тарл недоверчиво посмотрел на воительницу.

– Кажется, я в тебя влюбился, – пробормотал он, затем нетвердой поступью направляясь к стойке. – За это надо коктейль выпить!

Тяга Тарла к коктейлям, скорее всего, восходила еще к его раннему детству. Его мамаша тоже их обожала. Он припоминал, как она каждый вечер смешивала один из своих любимых. Равные количества джина, джина и джина смешать в высоком бокале, и еще долить джином.

Пить немедленно, а потом дать по мозгам маленькому сынишке. Впрочем, так Тарл по крайней мере выучился от удара кулаком уворачиваться. Вздрогнув от воспоминания, он схватил шейкер и бутылку бренди.

Тусона с усталой улыбкой за ним понаблюдала, затем повернулась обратно к Ронану.

– Ну ладно, качок, – вновь заговорила она. – Скинь гирю с мозгов. – Ронан сел напротив Тусоны и с очевидным подозрением наблюдал, как она делает славный глоток пива. – У нас обоих есть проблемы, – продолжила она. – У меня – кто-то, кто пытается взять власть над городом. У тебя – кто-то, кто пытается тебя убить. Случилось так, что это одна и та же персона.

– Кто? – спросил Ронан.

– Один милый парнишка по имени Некрос.

Тусоне пришлось отскочить назад и встать там, держа наготове меч, пока вокруг нее сыпались на пол кусочки мрамора. Но Ронан остался сидеть, тупо оглядывал останки разбитого стола, пролитое пиво и свой сжатый кулак, который все это безобразие устроил.

– Ох-х… извини! – пробормотал он. – Я… ну, я немного волнуюсь, когда это имя слышу.

Не слишком уверенно Ронан принялся излагать историю своей первой встречи с Некросом, и по мере того, каков ее излагал, Тусона все с большим и большим уважением за ним наблюдала. Да, похоже, это был человек, с которым она могла действовать сообща. Преданный воин, стоящий на стороне справедливости, который мог единственным гневным ударом кулака разбить на куски мозаичный мраморный стол при одном упоминании имени человека, которого ему случилось возненавидеть. Он станет славным союзником – а прямо сейчас союзник бы ей очень не помешал!

Тусона слушала Ронана и глаза ее просветлели, когда он рассказал о призраке своего отца.

– Эта первая тень надежды для нас за очень долгое время, – подытожила она. – И они капитально с тобой напортачили. Но все же я сомневаюсь, что у тебя есть хоть какое-то представление, за что ты берешься. У Некроса есть агенты во всех городах на востоке, и они славно поработали. Минас-Вельфер и дальний Абассал рассыпаются изнутри, Сетель и Гоблинвиль уже пали, но люди по-прежнему не понимают, что происходит… Эти парни, знаешь ли, идут в ногу со временем. Очень они смышленые. В наше время, если ты хочешь взять город, ты уже не подваливаешь к нему во главе целой армии и не берешь его в осаду. Ну какой от этого толк? Все кончается тем, что ты овладеваешь не городом, а выжженной оболочкой, где половина людей уже мертва, а чума и голод добивают остальных. Это отвращает от города искателей приключений и прочую публику, а ведь именно туризм приносит таблоны в такое место, как Вельбуг… Но эти парни умны. За четыре года они уже перепробовали все трюки. Дестабилизацию… тайные операции… терроризм… странные наемные убийства… и просачивание во власть. Особенно последнее. У них есть могущественная клика в городском совете, которую возглавляет Ритта. Есть тут такая старая жаба, хитрая до невозможности. Но моему отцу он был не чета.

Тусона умолкла, явно сдерживая слезы, и Ронан вдруг понял, что несмотря на внешнюю беззаботность, воительница испытывала колоссальное напряжение. Немного отдышавшись, она продолжила.

– Мой отец тоже был правителем города и лучшим воином, какого когда-либо видели на востоке. Народ его любил. Он вел людей за собой, невзирая на те хитроумные удары, которые пытался наносить Ритта. Старая жаба явно проигрывал, а потому сделал так, чтобы моего отца убили. Ему всадили нож в спину, когда он однажды темной ночью возвращался домой с заседания совета. Они, наверное, решили, что с его смертью, лишившись вождя, город падет, ибо у моего отца не было сына, чтобы ему унаследовать. Но они совсем упустили из виду меня. Еще когда я была совсем ребенком, отец меня тренировал, и тренировал как следует. Я справлялась с любым, кого Ритта мог ко мне подослать, и народ Вельбуга мне доверял. И все же с каждым годом мы все больше утрачивали позиции, а они все ближе подбирались к своей цели. Теперь они расставили своих людей во властных структурах по всему городу и медленно, но уверенно его меняют. Им даже удалось заполучить контроль над городским советом… Несколько месяцев тому назад они издали постановление, дарующее равные права оркам. А на прошлой неделе внесли поправку, распространяющую это постановление на немертвяков – зомби, духов, привидений, вервольфов. Я думала, у нас большинство, однако старый Парберд голосовал вместе с ними. А потом не смог мне в глаза посмотреть. Они как-то взяли его в оборот – вероятно, путем шантажа… Сегодня ты видел результаты. Нормальные, добропорядочные люди должны тереться плечо в плечо со всяким мусором вроде тех зомби. Но добропорядочные люди уже начали уезжать. Оставшиеся полагаются на меня, но я смогу продержаться лишь несколько дней. Ритта здесь как огромный жирный паук. Его сети повсюду.

Тусона ненадолго умолкла, глядя в пустоту. В зале повисла тишина, которую нарушала лишь негромкая икота, доносящаяся из-за стойки. Затем она вздохнула и продолжила.

– Ритта не может купить меня или запугать. И он уже понял, что не может меня дискредитировать. Поэтому он убьет меня – точно так же, как убил моего отца. Я чувствую, как кольцо смыкается…

– Тогда их необходимо остановить, – объявил Ронан. Рассказ Тусоны он слушал с бесстрастным видом, однако внутри у него бурлили эмоции. Только подумать, что его враг стоит за столь дерзким планом! А на пути к осуществлению дерзкого плана оказалась эта воительница, маленькая и одинокая, но опасная и решительная… и храбрая… и красивая. Ронан глядел на Тусону с чем-то сродни благоговению, она нежно ему улыбнулась, и сердце его вдруг пошло колесом по всей груди.

– Два дня назад, – продолжала Тусона, – до меня дошел слух, что Некросу не страшен никто на всем белом свете… кроме воина по имени Ронан. А потом по городу прошла весть, что ты уже на пути сюда. Но ты отвернул от самого моего порога! Я подумала, что тут может быть какая-то ловушка, а потому последовала за тобой и выяснила, что тебя преследует кое-кто еще. Карф Убийца! Должно быть, они не на шутку тебя боятся, раз именно его к тебе подослали!

Теперь она с откровенным восхищением на него глядела, и Ронан почувствовал, как грудь его надувается от гордости, будто кто-то специально ее насосом накачивал. Он попытался сделать более скромный вид, потерпел полный провал и закончил попытку с дурацкой ухмылкой на лице.

– Скажи мне, где этого Ритту найти, – попросил он. Тусона устало улыбнулась и покачала головой.

– Ничего не выйдет, – ответила она. – Ты просто в очередную засаду попадешь. Ты не представляешь, сколько у него в этом городе бойцов. Да и потом он просто марионетка.

– Тогда я должен убить Некроса. Но как мне его найти?

– Не знаю, – удрученно вздохнула Тусона. – Что он делает, не знает никто. Даже Ритта. Но он не обычный воин. Он просто прихлопнет тебя как муху. Очевидно, этот парень с магией знается. А ты не можешь вступить в честный поединок с тем, кто способен сперва превратить тебя в мокрицу, а потом просто на тебя наступить.

– Но ведь должен быть какой-то способ его остановить!

Тусона одарила его долгим оценивающим взглядом.

– Может быть, – сказала она. – Хотя для меня, наверное, уже слишком поздно. Но есть один человек, который хочет с тобой повидаться. Похоже, он думает, что ты способен остановить Некроса. Он-то как раз и сообщил мне о твоем скором приходе. Главная беда в том, что я не знаю, можно ли ему доверять. Я даже никогда его не видела и не знаю никого, кто бы его видел.

– Кто он? – спросил Ронан.

– Маг по прозванию Антракс.

* * *

Тарл и впрямь потрясающе проводил время за стойкой бара. Он уже смешал себе бокал «эльфийского пениса», коктейля, который он обычно не мог себе позволять (ибо в него входило шампанское «Бехан» и сидорский бренди).

Затем еще бокал. И еще. Тарл немного попел, подбадривая себя коктейлем. Затем умолк, когда половина бокала выплеснулась ему на ботинки. А затем начал прикидывать, чем там занимаются другие и не решили ли они что-то действительно важное – к примеру, что выпить или в какой клуб дальше закатиться. Тогда Тарл сосредоточил все свое внимание на них и услышал всю эту пораженческую лабуду про Некроса с Риттой.

В крайнем возмущении Тарл направился к выходу из-за стойки, но очень сильно мимо него промахнулся.

– Пслуште, – начал он, после чего довольно долго пытался привести себя в вертикальное положение. – Сам врем вссать и… – Тут Тарл опять рухнул. Прикинув, что делать две заковыристые штуки сразу, то есть стоять и говорить, ему будет малость затруднительно, он рассмотрел вариант «стоять и молчать», но все же выбрал «лежать и говорить». Тарл чувствовал, что с этим он худо бедно справится.

– Я это… я тут в «Глотке» с одним чуваком переговорил, – вполне внятно произнес он. – Прикинул, он, Тусона, твой друг. Сказал, его Атгул зовут… – Ронан и Тусона со снисходительными улыбками слушали, как Тарл чешет дальше, но очень скоро улыбки соскользнули с их лиц, сменяясь полной серьезностью. Серьезностью и сосредоточенностью. Ибо алкоголь творил с Тарлом странные вещи, он снабжал его идеями. И некоторые из этих идей были маленькими шедеврами.

Ловушка

Нападение – лучший способ защиты, а неожиданный маневр – лучший способ нападения.

Арагорн из Солнечного Леса, натуральный генерал

Пинай их по шарам и делай ноги. А еще лучше – пусть кто-то другой пинает их по шарам, пока ты их выпивку тыришь…

Тарл из Вельбуга, генеральный натурал

Ритта сидел в комнате на самом верху башни, оттягивая тот момент, когда ему придется доложить о своей неудаче. Он всерьез подумывал о том, чтобы послать всех своих людей в «Драконью лапу» в последней и решительной попытке взять Тусону, но так и не отважился. Его шпионы доложили о том, что прошлым вечером она встретилась с чернокожим воином, а несколько дней назад Некрос выдал ему одно из своих предсказаний.

– Вместе, – сказал он тогда, – они тебя уничтожат.

Ритта не очень понимал, что эти двое смогут сделать против всех его людей, однако у Некроса была досадная привычка всегда оказываться правым. Беда была еще и в том, что Некрос пообещал после еще одного промаха его уничтожить. А когда Некрос тебя уничтожал, это никогда не бывало легко и приятно, типа «извини, что так получилось». Нет, это всегда бывало гадко и мучительно, типа «кровь в сортир вылью, а кишки сушиться развешу». Ладонь Ритты нервно повисла над пронумерованными кнопками хрустального шара, затем снова упала ему на колени. Как же все-таки скверно все получилось…

– Господин! Господин! – Запыхавшийся прислужник ворвался в дверь и подхалимской грудой рухнул на пол. – Черный воин ушел!

– Что? – заорал Ритта, вскакивая на ноги. Прислужник начал отбивать поклоны, и вид у него был при этом такой, будто он червем пытался пролезть в щель меж каменных плит.

– Это правда, господин! – наконец провыл он. – Считанные минуты назад он выехал из Восточных ворот по дороге к Минас-Тряку!

– А что его синюшный дружок? И Тусона? Где она?

– Его дружок в «Драконьей глотке», пьет за двоих! И Гримбаль говорит, что Тусона затаилась в «Лапе» и боится нос наружу высунуть.

Ритта принялся расхаживать взад-вперед, лихорадочно размышляя. Еще один шанс! Он должен им воспользоваться! Тут он взглянул на хрустальный шар. Может, с его помощью проследить за Ронаном? Нет, клятская штуковина без конца ломается. Люди куда надежней. В бешеном возбуждении он принялся выкрикивать перепуганному прислужнику один приказ за другим.

– Мне нужно, чтобы пять надежных людей за ним проследили! Нет, пусть будет десять! Они должны держать дистанцию, но при случае позаботиться о том, чтобы назад он ненароком не повернул! И приставь кого-нибудь к мелкому засранцу. Кого-нибудь с деньгами, чтобы купить ему выпивку и язык развязать. Еще поставь людей наблюдать за «Лапой», спереди и сзади! Я должен знать обо всех, кто туда войдет! Еще передай Даггену и восьмерым остальным из Совета. В полдень они должны здесь быть!

Прислужник изобразил низкий поклон, что очень не просто, когда ты пластом лежишь на полу, затем убежал. Ритта прошел к единственному высоком окну и выглянул оттуда на сверкающие крыши города.

– На сей раз я тебя взял! – пробормотал он, и при мысли об окровавленном трупе Тусоны, лежащем у его ног, в брюхе у него разлилось приятное тепло. – Сука драная! Ты даже понятия не имеешь, в какой ты теперь изоляции!

* * *

В «Драконьей глотке» Тарл славно проводил время. Его сосед у стойки без конца настаивал на том, чтобы угощать его выпивкой, а кошелек у него был, похоже, просто бездонный. Уже много часов сам Тарл ни грамма себе не купил. Опустошив очередную кружку, он грохнул ее на стойку и взял полную, которую только что туда поставили.

– Чего? Друг? – переспросил он. – Неболуйский волк ему друг! Воины кляты! Чуть только зазеваешься, мигом тебя в дерьмо посадят! Меня тут из-за него чуть целая банда орков не угрохала! Какое счастье, что он наконец в Минас-Тряк отвалил! Чего? Когда вернется? Сказал, через несколько дней. Тусона? Не-е, они не поладили. Ни в какую. Ну, не мог же он стерпеть, что его какая-то баба побила. Так, нет? Чего? Да, спасибо, опять того же. Очень мило с твоей стороны.

* * *

Придержав коня, Ронан оглянулся. Вдалеке башни Вельбуга искрились под дневным солнцем. Немного ближе облачко пыли отмечало тот участок дороги, где находились преследующие его всадники.

Воин поехал дальше. Впереди дорога уходила вправо и вниз, ненадолго забегая в небольшую рощицу у берега великой реки. Едва оказавшись под прикрытием деревьев, Ронан пришпорил коня и, выехав по ту сторону рощицы, убедился, что дальше дорога проходит мимо маленькой каменной пристани, находившейся вне поля зрения с дороги перед рощицей. Там была пришвартована лодка, а на самой пристани Ронана ожидала знакомая фигура.

Он подъехал туда и спешился.

– Привет, Познер! – поздоровался он. – Ну как, порядок?

– Полный порядок, – отозвался Познер. – Они вас преследуют?

– Да, но держатся на дистанции, – ответил Ронан. Затем он снял плащ и отдал его Познеру. Тот накинул его на себя и вскочил в седло.

– С тобой точно все будет в порядке? – спросил его Ронан.

– Никаких проблем, господин. У Тусоны в Минас-Тряке масса друзей. Я буду там в полной безопасности.

– Езжай поскорее, – сказал ему Ронан. – И не беспокойся насчет Тусоны. Я о ней позабочусь.

Познер сочувственно улыбнулся воину.

– Не беспокойтесь, господин, – отозвался он. – Она точно о вас позаботится.

И с этими словами Познер пришпорил коня, считанные секунды спустя он уже быстрее ветра несся по дороге к Минас-Тряку. Ронан неуверенно улыбнулся. Совсем он не привык, чтобы его вторым вслед за женщиной считали. Тогда он махнул рукой, и повернулся к лодке, хозяин которой, взявшись за весла, сидел в ожидании. Лицо этого невысокого, но мускулистого мужчины чем-то напоминало ржавый капкан. Он ухмыльнулся Ронану, когда тот ступил в лодку. Ронан ухмыльнулся в ответ.

– Ты Атгул? – спросил он. Перевозчик кивнул. – Тогда порядок, – сказал Ронан. – Давай-ка поскорей эту лодку спрячем. – Атгул согнулся, налег на весла – лодка вклинилась в медленные воды, прошла вдоль берега и исчезла под прикрытием нависающих кустов.

* * *

Еще дальше по дороге к Минас-Тряку командир преследующего Ронана отряда с облегчением увидел закутанную в плащ фигуру на могучем коне, что вылетела из леса таким галопом, будто за ней все пять Великих демонов гнались. Перед этим, когда она скрылась из вида за деревьями, командир немного забеспокоился.

– Вперед! – крикнул он своим людям. – С этим черным держи ухо востро!

Пришпорив коней, они рванулись вслед за ним в рощицу. А позади них лодка перевозчика выскользнула из-под прикрытия кустов и стремительно помчалась вниз по реке в сторону Вельбуга.

* * *

Ритта не мог поверить своему счастью. Чернокожий определенно уехал – всадник только что прискакал с вестью о том, что отряд преследователей по-прежнему держит его в поле зрения уже на полпути к Минас-Тряку. А Тусона весь день так в «Лапе» и проторчала. Весточка от Гримбаля была такова, что единственными посетителями за эти часы оказались вечерние поставщики вина, за которыми вскоре последовал мелкий засранец. Ничего, впрочем, удивительного. Недаром люди весь день в поте лица трудились с обеих концов Облавной улицы, отваживая всех потенциальных клиентов кроме тех, по поводу которых распорядился сам Ритта.

Теперь был уже поздний вечер. Ритта дотопал до двери «Драконьей лапы», помедлив по пути и убедившись, что его стража сомкнулась для предотвращения любой возможной попытки побега. От радостного предвкушения Ритта чувствовал необычайную легкость в голове. Как славно было снова иметь все под контролем! Ему вот-вот предстояло наконец-то избавиться от Тусоны. Она, наивная, думала, что в собственном заведении ей ничего не грозит. Ха! Она понятия не имела о том, что он, Ритта, подкупил не только Гримбаля, но и бармена, а также о том, что за исключением мелкого засранца все клиенты в «Лапе» были его людьми!

Он пинком отворил дверь и вошел. Гримбаль был на своем посту. Ритта улыбнулся ему и быстро оглядел помещение. Тусона нависала над стойкой, мрачно глазея на дно пивной кружки. Бармен полировал стакан и разговаривал с Атгали, одной из девушек. Остальные девушки ходили на задних лапках вокруг девяти мужчин, каждый из которых был человеком Ритты. Единственным посторонним клиентом был пьяный шибздик, который сидел за столом рядом с мраморной статуей воина. Перед ним стояло двенадцать пустых бокалов. Потягивая коктейль из тринадцатого, он нежно общался с низкорослым бурым ослом. В гриву осла были вплетены всякие разные цветочки.

Ритта скорчил гримасу. У него были собственные, весьма специфические сексуальные предпочтения, но это – слишком, даже для его крепкого желудка. А затем в какой-то момент его взгляд встретился с ослиным, и Ритта вдруг почувствовал, как у него по спине побежали совершенно необъяснимые мурашки. Хотя у ослов нет аппарата, необходимого для того, чтобы отрывать лапки паукам и выкалывать глаза змеям, советнику показалось, что будь у этого осла руки, он бы с удовольствием этим занимался.

Рита аж передернулся и дал знак Гримбалю, который тут же запер дверь на засов. По этому сигналу все мужчины разом что-то прошептали девушкам, с которыми они беседовали. Девушки все как одна повернулись и направились к двери, ведущей в комнаты наверху. Затем все они, обнаружив себя участницами массовой миграции, похоже, слегка удивились, и некоторые даже помедлили, но тут люди Ритты сбросили свои плащи, демонстрируя скрытые под ними мечи. Испуганные девушки посмотрели на Тусону, однако та лишь устало кивнула, и они поспешно скрылись за дверью. Девушка за стойкой двинулась было следом за ними, но бармен, неприятно скалясь, схватил ее за руку и притянул к себе. Один из людей Ритты запер дверь наверх, а затем они взяли в угрожающий полукруг стоящую у стойки воительницу.

Улыбаясь, Ритта прошел мимо осла, которому пел серенады в усмерть пьяный шибздик, и, протолкнувшись через полукруг своих людей, оказался перед Тусоной. Не в такой уж, однако, близости. Воительница держала ладонь на рукояти меча, а Ритта прекрасно знал, как эта женщина опасна. Тусона не сводила с него пристального взгляда подобных зеленому кремню глаз, и на какой-то миг Ритта неудержимо затрепетал от страха. Тогда он оглядел стоящих рядом мужчин. Все отлично! Двое из них уже нацелили на Тусону небольшие арбалеты, а семеро других вытащили мечи. Теперь даже она не решилась бы что-нибудь эдакое предпринять.

Привалившись спиной к стойке, Тусона улыбнулась.

– Ну ты, драконья отрыжка, – неспешно вымолвила она. – Что это еще за кордебалет?

– Дорогая моя Тусона! Боюсь, все это связано с тем небольшим дельцем по поводу безвременной кончины одного из гостей нашего города. Убитого твоей неизменно прекрасной ручкой!

– Если ты про того вонючего зомби…

– Вонючий он или нет, в силу недавно принятой поправки у него есть равный статус. А тебя судили и признали виновной в убийстве. Соответственно, я приговариваю тебя к…

– Ты не можешь меня приговорить! Нет у тебя такого права!

– Но дорогая моя Тусона! – Ритта не смог изгнать из своего голоса нотки наслаждения происходящим. – Как полноправный член совета ты можешь быть судима десятью советниками и приговорена председателем. Мной, как ни прискорбно.

Тусона обвиняющим перстом ткнула в двоих из его людей.

– Гавульф и Зегелинг всего-навсего заместители.

– Ах, как ты ошибаешься. Оба обрели статус полноправных членов совета после скоропостижной смерти их начальников. Несчастные скончались всего час назад.

Внезапно в помещении сделалось очень тихо. Даже мелкий алкаш заткнулся. Все мужчины голодными взглядами уставились на Тусону. Бармен пробежал языком по вдруг пересохшим губам, затем крепко прижал к себе слабо сопротивляющуюся Атгали. Медленно и нежно доставая меч, Ритта пробежал глазами по Тусоне. Гракова кровь! Под всем этим воинским снаряжением у нее имелось совсем даже неплохое тело. Быть может, следовало накачать ее наркотиками и… Нет, она слишком опасна. Она должна умереть. Ритта вдруг понял, что при мысли о ее убийстве приятное тепло разлилось у него в паху, а дыхание участилось. Ха! Пожалуй, это будет не менее сладостно…

– Итак, – продолжил он, – данной мне властью председателя совета города Вельбуга я приговариваю тебя к смертной казни!

Едва он сделал шаг вперед, как девушка за стойкой бара пронзительно вскрикнула. Ритта раздраженно на нее посмотрел, и тут взгляд его замер. Бармен пятился вдоль стойки с маленьким, явно женским кинжалом, что торчал из его живота. Клят! Это сука его заколола! Ритта встретил пристальный взгляд Атгали и был поражен, обнаружив в ее глазах победный огонь. А затем он застыл как вкопанный от пронзительного ослиного рева, который, казалось, вторгся в помещение из какого-то жуткого царства мертвых, и вместе с ним на свободу вырвалась вся преисподняя.

По одну сторону двое его людей лежали на полу с перерезанными глотками. Рядом с ними стоял мелкий алкаш, который что-то гудел себе под нос, опорожняя их кошельки, и Гримбаль, чистой тряпкой вытирающий окровавленный тесак. По другую сторону на полу раскинулся человек с почти отрубленной головой, кровь постепенно ослабевающим фонтаном била из его шеи. Его до смерти перепуганный сотоварищ пятился, в ужасе сосредоточив глаза на осле, который с вымоченной в крови мордой неотступно загонял его в угол. А в середине еще три человека валялись у ног мраморной статуи, которая вдруг невесть каким образом ожила. Прямо на глазах у охваченного страхом Ритты статуя презрительно отбила отчаянные выпады двух его оставшихся приверженцев, прежде чем аккуратно насадить на копье одного и небрежно снести голову другому. Ритта в диком ужасе ошарашено наблюдал, как статуя поднимает руку и стягивает с себя шлем, являя на свет лицо… чернокожего воина!

И в этот момент Ритта понял, как капитально его надули. Хрипя от страха и ярости, он развернулся обратно и отчаянно набросился с мечом на Тусону. Она легко отбила его удары, а потом резко взмахнула кистью, и его меч полетел к дальнему концу стойки. У Ритты как раз хватило времени, чтобы услышать ее шепот: «Добро пожаловать в ад, малыш!», прежде чем в груди вдруг вспыхнула страшная боль, и он, опустив глаза, увидел ее меч, по рукоять всаженный между ребер.

Это было последнее, что он в своей жизни увидел.

* * *

Тарл сидел в уголке, наблюдал, как пораженные благоговейным страхом горожане выволакивают трупы. Очевидно, план Ритты все-таки вышел наружу, и разгневанная толпа прибыв на Облавную улицу, по-быстрому разобралась с внешней охраной. Потом люди принялись барабанить в дверь, желая узнать, все ли в порядке с Тусоной. Ронан был наверху, смывая свою мраморную раскраску, и от одного вида Тусоны и Тарла, спокойно попивающих пивко, пока у их ног валялись десять убитых советников, ошеломленная толпа разом умолкла. Теперь весть о том, что отмочила их правительница, носилась от таверны к таверне. Репутация Тусоны достигла заоблачных высот.

Но Тарла это мало трогало. По-настоящему его трогало только собственное поведение. Последние двадцать четыре часа он вел себя как слабоумный герой одной из самых вздорных хроник. Ввязываться в драки с превосходящим соперником, распространять слухи по кабакам, придумывать планы… да он чуть не надорвался, помогая Ронану эту клятскую статую наверх тащить! Следовало признать, что почти все время он был пьян как варт, но тем не менее! Его запросто могли угрохать! У него была масса возможностей по-тихому отвалить, но он ими не воспользовался. Тарл вздохнул. Если дружба с человеком такие штуки выкидывает, то чем раньше он отсюда смотается, тем лучше.

Проводив последних горожан, Тусона заперла главную дверь на засов и подошла к Тарлу. Он поднял на нее взгляд.

– Мне помощь нужна, – начал он.

– Да-да, рассказывай.

– Я серьезно. Завтра, когда он покинет Вельбуг… он ведь ожидает, что я вместе с ним отправлюсь, так?

Тусона кивнула. Тарл поежился.

– Так не пойдет, – продолжил он. – То есть ведь это его дело! Тяготы, опасности, убийства, кровопролития… для вас двоих это то, что доктор прописал. Вы тренированные воины. Это ваша работа. Но в моих документах, в графе «Работа», значится: «Трус на полный рабочий день». А кроме того я еще и в бессрочном отпуске! Все, чего я хочу, это малость повеселиться, попить пивка, поиметь странную девушку – а поверь мне, я знавал несколько действительно странных девушек – и при случае каким-нибудь запрещенным препаратом закинуться. Но если утром я все еще буду здесь, он взглянет на меня эдак пронзительно и благородно, назовет своим другом… и все, пошло-поехало. Опять в героев играть. И тогда я уже совсем влипну. – Сделав паузу, Тарл перевел дыхание. – Короче, я должен уйти. Сегодня ночью.

– А я-то чем тебе помогу?

– Просто… просто ничего ему не говори, – с несчастным видом выдавил из себя Тарл. – И не пытайся меня остановить.

– Хорошо, – с невеселой улыбкой кивнула Тусона. – Уходи ночью. Но если утром ты все еще будешь здесь и ему потребуешься, тогда ты идешь с ним.

– Только без фокусов!

– Если ты останешься, то исключительно по собственной воле, – пообещала Тусона, простодушно глядя на него своими огромными зелеными глазами.

«Она как пить дать что-то задумала», – решил Тарл, приканчивая кружку.

* * *

Наверху, в ванной, Ронан тоже был не на шутку озабочен. Но не Вельбугом и не своими поисками. Сегодня все вышло удачно. Конечно, тесновато было в той винной бочке, но все же он сумел перетерпеть, и его пронесли в «Лапу» под самыми носами соглядатаев. Дальше из него должны были сделать голую статую. Опять никаких проблем. Часами стоять столбом – часть базовой тренировки воина, хотя раньше Ронану никогда не приходилось проделывать это совершенно голому, да еще в окружении красивых и соблазнительных женщин. По крайней мере один его орган упорно стремился двинуться с места, особенно когда Атгали села прямо перед ним, и Ронану пришлось изо всех сил концентрироваться на мыслях о холодном душе.

Вполне возможно завтра все тоже выйдет удачно. Тусона намеревалась тайком вывести его из Вельбуга, сбить шпионов Некроса со следа, и Ронан чувствовал уверенность, что маг Антракс сумеет ему помочь. Нет, озабоченность вызывала именно нынешняя ночь.

Во-первых, у Ронана было чувство, что Тарл планирует по-тихому ускользнуть. Он испытывал к коротышке очень странную привязанность и еще более странное уважение. У Тарла был потрясающий талант к выживанию, он чуял опасность за милю, придумывал до жути хитроумные планы и знал, как от души повеселиться. Тащить Тарла с собой против его воли Ронан, разумеется, не хотел, но этот парнишка оказался славным товарищем, и Ронан очень бы по нему скучал.

Во-вторых, Тусона обещала им с Тарлом, что каждый из них в качестве жеста благодарности проведет ночь с женщиной его мечты. Всего несколькими часами раньше мысль о ночи с Атгали заставила бы Ронана дрожать от вожделения, но теперь невесть отчего перед ним то и дело возникало лицо Тусоны. Ее волосы. Ее руки. Ее ноги… У Ронана оказалась масса времени, чтобы хорошенько ее разглядеть, пока он изображал статую, и ему чуть плохо от гнева не сделалось, когда Ритта стал ей угрожать. Теперь вместо обычного чувства вины после совершенных убийств он испытывал лишь спокойное удовлетворение. Ронан видел выражения на их лицах. Если б они хоть пальцем ее тронули…

У, клят! Ронан покачал головой и посмотрел на свое отражение в зеркале. «Вперед, великий герой, – подумал он. – Все, что от тебя требуется, это спуститься в бар и попросить ее… спросить ее, не сможет ли она…» Мысль забуксовала. Отражение Ронана приняло нездоровый серовато-коричневый оттенок. Руки затряслись, а ноги словно бы собрались вот-вот подогнуться. При одной мысли о признании в своих чувствах к Тусоне его сердце стало пытаться выскочить через рот.

Ронан Ужасный, Победитель Зла, Убийца Тысяч, оказался безнадежно влюблен.

* * *

Тарл тихонько брел по коридору к своей комнате. Он прекрасно знал, что поскорее собрать манатки и выбраться из этого места было самым разумным решением. Так почему же, клятая сила, он чувствует себя из-за этого какой-то гнусной сикарахой, спешащей под камень забиться? Наверное, это как раз то самое чувство вины, которой люди вечно мучаются.

Тарл уже почти добрался до своей комнаты, когда вдруг открылась дверь, и Ронан вышел из ванной. Вид у него был почему-то смущенный, и Тарл быстро намалевал на своей физиономии широкую улыбку.

– Привет! – гаркнул он. – Опять все шито-крыто?

– Ага, – отозвался Ронан. Затем повисло молчание. Разговор рвался вперед как безногий конь вверх по склону холма. Ронан решил хоть как-то его подтолкнуть. – Как там Котик?

– Отлично! Когда я уходил, он стоял на кухне с высунутым языком и глазами что твои тарелки. Ведь он ни когда раньше «дианского бифштекса» не видел, а шеф-повар Тусоны как раз ему аж десять порций изображал! – Тарл сделал паузу. – Ну, мне пора. Девушка моей мечты меня в комнате ждет.

– Ага, и у меня та же история, – голос Ронана звучал не слишком уверенно.

– Удачи, приятель, – пробормотал Тарл, хлопая Ронана по плечу. – Увидимся. – К двери в свою комнату он шел, отчаянно сожалея о том, что ковер в этом коридоре был не с таким глубоким ворсом как тот, что внизу. В том он смог бы спрятаться.

Ронан наблюдал, как уходит его приятель, а затем повернулся к двери в свою комнату. Лучше поскорей с этим разделаться. Возможно, когда он увидит, как Атгали лежит там на кровати, когда он заключит ее в объятия, он сможет забыть Тусону. Хоть на несколько минут. Всякое бывает. Сделав глубокий и безысходный вдох, Ронан двинулся навстречу своей судьбе.

* * *

Тарл спешно засовывал свои пожитки в рюкзак. Быстрее, как можно быстрее. Ему никогда еще не приходилось отвергать женщину, особенно такую, как Серена, поэтому он не осмеливался на нее взглянуть – боялся, что его решимость ослабнет. Он знал, что она лежит там на кровати с водяным матрацем, но упорно смотрел только на свои руки.

– Нет-нет, ничего личного! – бормотал он. – Я хочу вести такую жизнь, какая мне нравится, а если я сегодня ночью здесь застряну, у меня ее может больше не быть. – Застегнув рюкзак, он закинул его за спину. – Так что спасибо, но… нет, большое спасибо!

Теперь уже уверенный в незыблемости своего решения уйти, Тарл впервые с тех пор, как вошел, бросил взгляд на кровать и увидел там… женщину своей мечты!

– Нет, только не это! – грустно вымолвил он.

Там была Серена. Она стояла на четвереньках на водяной кровати с четырьмя резиновыми сапожками на руках и ногах. На спину ей была наброшена шкура целой овцы, а на голове красовалась пара витых овечьих рожек. Она виляла задом, и пушистый хвостик весело летал туда-сюда. Затем Серена обратила на Тарла озорные глаза.

– Бе-е! – проблеяла она.

Тарлу показалось, что его пнули ногой в живот. Рюкзак упал на пол.

– Да! – воскликнул он, пододвигаясь к кровати, словно его магнитом туда тянуло. – Да, радость моя! Да!

Тарл с пузырями шел на дно и прекрасно об этом знал.

Антракс

Путешественникам, направляющимся на запад от Вельбуга, можно порекомендовать сторониться главной западной дороги, ибо считается, что в этом районе орудует Ведьма Южной Развилки, и многие путешественники уже оказались прокляты или заколдованы. Предыдущие сообщения о том, что корень мандрагоры действует как амулет против ее заклинаний, оказались ложными, и путешественникам можно посоветовать испробовать либо иной корень, либо иной маршрут…

Вельбугский еженедельник

Тарл медленно выплывал из глубин сна. Его нежно покачивала водяная кровать, и он чувствовал у себя на лбу жаркое дыхание Серены. Удовлетворенно вздохнув, Тарл протянул руку, чтобы погладить девушку по щеке.

Странное дело… щека казалось довольно грубой. А если вдуматься, то и водяная постель была довольно жесткой, а подушка – комковатой. И Тарл буквально околевал от холода. Он с трудом приоткрыл один глаз, затем другой – и в ужасе уставился вверх. Вместо прелестного личика Серены там в перевернутом виде маячила гнусная рожа с клыками, нечистой кожей и пристальными желтыми глазами. Рожа ухмыльнулась, и миазмы смрадного дыхания пронеслись мимо. Тарл открыл было рот, чтобы завопить, но чья-то здоровенная ладонь накрыла ему рот прежде, чем он успел издать хоть звук.

– Тсс! – прошипел сидевший позади Ронан, а затем убрал ладонь. Тарл с тяжким усилием сел прямо и огляделся. Оказалось, до этого он лежал на дне лодки, а под его головой покоился рюкзак. Позади сидели Ронан и Котик, а впереди – обладатель гнусной рожи, перевозчик – который почти неслышно греб обернутыми тряпьем веслами. Они быстро двигались вниз по реке, а холодный туман обволакивал лодку, скрывая из вида берег. Тарлу подумалось, что лучше бы ему было рядом с Сереной проснуться.

– Что тут за клятня творится? – прошипел он.

Ронан явно удивился.

– Почему ты шепчешь? – спросил он.

Тарл указал на весла.

– Мы по-тихому сматываем из Вельбуга в лодке со специально обмотанными веслами, вот я и решил…

– Никакие они не специально обмотанные, – проворчал Атгул. – Они у меня всегда такие. Ты очень удивишься, если узнаешь, сколько похмельной публики я за свою жизнь перевез. А с бодуна все тишину ценят.

– Так или иначе, – вмешался Ронан, – мы уже в нескольких милях от Вельбуга. Ведь мы еще перед рассветом в путь вышли.

– Могли бы меня разбудить, – сердито заметил Тарл.

Воин заметно смутился.

– Ну, по твоему виду было похоже, что лишний сон тебе бы не помешал, а Тусона сказала, что раз ты по-прежнему в своей комнате, значит, ты определенно идешь со мной, и тогда я подумал…

– Тогда ты подумал, что я еще передумать могу, – Тарл с тоской вгляделся в туман за кормой лодки, но город вместе со всеми его звуками давно исчез позади. – Вот стыдуха! Я даже с Сереной не попрощался.

– А она тебе весточку передала, – улыбаясь, сообщил Ронан.

– В самом деле? – небрежным тоном произнес Тарл.

– Ага. Велела сказать тебе «бе-е».

Тарл почувствовал, как вспыхнули его щеки. Ощущение было весьма непривычное.

– А что, у тебя с Атгали славная ночка вышла? – спросил он, желая сменить тему.

– Нет.

Тарл поднял удивленный взгляд. Могучий воин опять казался смущенным.

– Нет? Почему нет?

– Потому что это была не Атгали.

– А кто?

– Тусона.

– Ты шутишь! – Тарл внимательно посмотрел на своего друга. Тот с особенно зверским выражением на лице глядел в никуда, но на губах у него играла улыбка. Сейчас Ронан был похож на опасного тигра-людоеда, думающего о своей тигрице-людоедке.

«Гракова кровь! – подумал Тарл. – Да он влюбился! И по самые уши! Хотя чему я удивляюсь? Какая еще парочка так создана друг для друга? Могу поклясться, они долго и упорно препирались, кому сверху быть…»

Тут Ронан скорчил жуткую гримасу.

– Никогда не думал, – проговорил он, – что женщина может быть такой… такой…

– Красивой? – подсказал Тарл – Аппетитной? Сексуальной?

– Смертоносной, – выдал Ронан. – Такой быстрой, такой крутой, такой…

– Да погоди, – перебил Тарл. – А с Атгали-то что случилось?

– Не знаю. Я думал, она будет в спальне, но меня там Тусона ждала. Она сказала, если я еще хоть раз где-то рядом с Атгали окажусь, она мне глотку перережет. Она это серьезно!

Тарл внутренне содрогнулся. Его не слишком прельщала перспектива ложиться в постель со смертоносными женщинами. Это напомнило ему отвратительные привычки некоторых наиболее паскудных пауков, про которых он когда-то читал, таких как «делатель вдов» или «черная стерва». Он поскорее перевел разговор на более приятные темы.

– Стало быть, – подмигнул он Ронану, – ты Тусону оттрахал? Ничего странного, что вид у тебя такой измочаленный.

Тут Тарл вдруг понял, что болтается в воздухе, а к его подбородку плотно прижат огромный черный кулак. Ронан какое-то время поглазел на него с таким видом, будто Тарл только что нагло харкнул ему в вино, однако затем будто бы малость застеснялся и опустил его на место.

– Я только по одной причине не выспался, – объяснил он, пока Тарл лихорадочно глотал воздух. – Слишком было шумно. В соседней комнате словно целое стадо баранов взбесилось.

Второй раз всего за одну минуту Тарл почувствовал, что густо краснеет. Отвернувшись от Ронана, он стал наблюдать, как Атгул аккуратно погружает обмотанные тряпьем весла в воду и мощно их тянет.

– Итак, девушек мы оставили позади, – подытожил он. – И город. И кабаки. И еду, и вино, и пиво, картишки, и зрелища, и удобства, и безопасность, и веселье, и забавы…

Голос его затих. Последовало краткое молчание, которое в конце концов нарушил Ронан.

– Я рад, что ты со мной, – кисло произнес он, а затем повернулся и стал печально смотреть в сторону Вельбуга, пока лодка все неслась и неслась сквозь туман.

* * *

Атгул твердо держал лодку у берега, пока остальные из нее вылезали.

– Держите путь на север, к Лесу Снов, – посоветовал он. – Говорят, дом мага всего в нескольких милях за Торговым постом.

Тарл озабоченно поднял взгляд.

– Говорят? – переспросил он. – Ты что, не знаешь никого, кто действительно там бывал?

Атгул покачал головой.

– Есть у нас в Вельбуге поговорка: «Никогда не суйся в дела магов. Этим ублюдкам ни на грош доверять нельзя!» – С этими словами он оттолкнул лодку от пристани и мощно погреб назад, вверх по течению.

– Просто класс, – скривился Тарл, когда Ронан мимо него прошел. – Прогулка на голодный желудок к дому неизвестного местоположения, где какой-то псих в длинном колпаке и с длинной белой бородой только и ждет, чтобы нас в лягушек превратить.

Котик с укоризной на него глянул. «Могло быть и хуже, мудозвон, – подумал он. – Тебе на горб могли два огроменных рюкзака привязать!» И, презрительно фыркнув он затрусил по тропе вслед за Ронаном.

* * *

У оставшейся в Вельбуге Тусоны вышло беспокойное утро. Хотя она оказалась так же сражена Ронаном, как и он ею, она была не из тех, кто стал бы томно слоняться по дому, ломая руки и тоскуя по своему возлюбленному. Когда у Тусоны были дела, она их делала. А этим утром ей требовалось обезопасить город.

Не прошло и часа с тех пор, как она увидела Ронана безопасно отплывающим в лодке перевозчика, а Тусона уже возглавляла отряд городской стражи, бодро маршировавший по улицам мимо радостных толп арестовать сообщников Ритты. Однако, судя по всему, арестовывать было уже некого. Начальник стражи у ворот доложил Тусоне о массовом исходе на рассвете, когда южане, уроженцы востока, орки и прочая малоприятная публика рекой вытекала в ворота, направляясь на север. Тяжеловооруженная группа примерно из двадцати лучших людей Ритты бешеным галопом унеслась по Западной дороге.

«Ха! – подумала Тусона. – Знаю, за кем они погнались. Клят вам в зубы, ребята, нипочем вы его не найдете!»

К тому времени, как Тусона со своими людьми добралась до дома Ритты в купеческом квартале, за ней, похоже, добрая половина города увязалась. Конюхи, строители, свободные от службы стражники – все они радовались, кричали и размахивали тем оружием, какое только смогли разыскать. Тусона помедлила на лестнице, что вела к передней двери дома мертвого советника, и произнесла небольшую, но хорошо продуманную речь, которую завершила неожиданным пожеланием всем гражданам устроить себе выходной и хорошенько это дело отметить. Толпа взорвалась восторгом, и Тусона с улыбкой отвернулась. Что касалось связей с общественностью, то тут ее отец тоже кое-чему научил.

Дом Ритты пустовал, не считая нескольких рабов, которые боялись и ненавидели прежнего хозяина, а потому чрезвычайно обрадовались освобождению. Тусона внимательно обыскала все помещения, но ничего полезного найти не удалось. Кто-то перед самым уходом сжег в камине главной залы массу бумаг и пергаментов. Она тщательно переворошила пепел, но ничего стоящего не обнаружила.

«Просто позор, – подумала Тусона, поднимаясь по лестнице, что вела на самый верх башни. – Начни мы действовать сразу после того, как Ритта отдал концы, мы могли бы массу полезных документов найти». Но тут она улыбнулась себе под нос. Да клят с ними, с документами! Она провела сказочную ночь с Ронаном, и ни на что бы ее не променяла. Так или иначе, Ритта загнулся, они малость подпалили Некросу задницу, и Вельбуг отныне был в безопасности.

Распахнув дверь на верху лестницы, Тусона оказалась в маленькой квадратной комнатке. По одну сторону портьера закрывала высокую балконную дверь. С расположенного за ней балкончика был виден весь город. В центре комнаты находился стол, на котором покоился небольшой хрустальный шар.

Тусона села за стол и воззрилась на хрустальный шар. Она как раз задумывалась о том, не сможет ли он ей чего-нибудь сообщить, когда шар вдруг наполнился зловещим красным свечением. Прямо у нее на глазах смуглая, злобная физиономия выплыла из глубин.

– Ритта!

Голоса, который зловеще гудел на хрустального шара, было вполне достаточно, чтобы по спине у дракона поползли мурашки, однако Тусона была не расположена трусить. Она мгновенно сообразила, что это наверняка Некрос, и что он пока еще не слышал новости. Отлично! Возможно, она сумеет что-то разузнать. Тусона подалась вперед.

– К несчастью, Ритта сейчас подойти не может, – вкрадчиво замурлыкала она. – У него со здоровьем нехорошо.

Выражение лица Некроса никак не изменилось, но Тусона вдруг ощутила ядовитую ненависть, что сочилась из хрустального шара и обволакивала ее подобно сетке ретиария.

– А-а! Так это, должно быть, Тусона. Как славно наконец с тобой поболтать! – Внезапно голос стал источать мед – но только такой мед, что делается пчелами-убийцами, да еще в особенно скверном настроении. – Ведь я его, глупца, предупреждал. Говорил, что ты со своим дружком-воином большую беду ему принесешь.

– Не только ему. Про Вельбуг можешь забыть. Начни о собственной шкуре заботиться.

Некрос рассмеялся. Такого тошнотворного звука Тусона в жизни не слышала.

– Неужели ты и впрямь рассчитываешь одолеть меня и те силы, которые за мной стоят? Жалкая женщина и безбородый сопляк из Школы воинов? Смотри же! У меня для вас специальный подарок припасен!

Обзор в хрустальном шаре расширился, и Тусона сумела разглядеть, что Некрос держит в рук меч метров двух в длину, черный как смоль и с зазубренным клинком. Затем он принялся острить его о точильный камень, и от жуткого металлического скрежета у Тусоны мурашки по коже забегали. Внутренне она содрогнулась, но изобразила презрение.

– Как характерно! Что твои люди, что твои мечи. Размером очень впечатляют. Что ж, я всегда считала правдой то, о чем люди говорят. Большой меч, маленький член.

Металлический скрежет прекратился, и Некрос бросил на нее взгляд, полный нечеловеческой злобы. Тусона неожиданно для самой себя вдруг с такой силой вцепилась в край стола, что костяшки ее пальцев побелели.

– Ты уже перестаешь меня забавлять, – прорычал Некрос. – Пожалуй, чем раньше я от твоего дружка избавлюсь, тем лучше.

– Руки коротки, – уверенно заявила Тусона. У нее создалось впечатление, что все идет как надо. Ей показалось, будто она с песней в сердце марширует по широкой дороге жизни, и в этот самый момент у нее за спиной судьба вдруг выскользнула из темного проулка с кирпичом в руке.

– Ну, это будет не слишком сложно, – рассмеялся Некрос. – Он ведь идет с Антраксом повидаться, не так ли?

Тусона что было силы постаралась убрать со своего лица вырвавшийся туда ужас, а Некрос радостно расхохотался.

– Девочка моя милая, – ухмыльнулся он. – Ведь именно я и приказал Антраксу его пригласить. Большой отряд моих людей сейчас скачет туда же. Непременно сохрани этот шар. Когда Ронана сюда приволокут, я позволю тебе последним словом с ним обменяться. Или с тем, что к тому времени от него останется.

Охваченная страхом, Тусона уставилась на Некроса. Чувствовала она себя так, будто мощный и очень злобный конь со свинцовыми подковами только что лягнул ее в живот. При взгляде на ее лицо Некрос опять радостно расхохотался.

– Что, резкого ответа не выходит? – спросил он. – Ничего, не переживай. По утрам мы все не в лучшей форме бываем. Так я передам, что ты его любишь, ага?

Изображение внезапно пропало, и красное свечение угасло, оставляя в комнате тишину и покой морга. А затем Тусона вскочила со стула и бросилась вниз по лестнице, крича, чтобы кто-нибудь привел ей коня.

Какое-то время Вельбугу предстояло самому о себе заботиться. Тусона должна была спасать своего мужчину.

* * *

После жаркого и слепящего дневного солнца внутри Торгового поста царила тишь и приятная прохлада. Там также царила жуткая темень, и глазам Ронана потребовалось время, чтобы с ней свыкнуться. После этого он смог разглядеть, что они оказались в обширном помещении, которое прилагало новые взыскательные критерии к слову «загроможденный». Повсюду, куда ни глянь, были вещи, наваленные на другие вещи, возле вещей, под вещами, внутри вещей, а сверху для порядка были навалены еще вещи. Покачивающиеся груды почти всего на свете наваливались на стены, перекрывали окна и угрожали продавить потолок.

За прилавком едва просматривался хозяин Торгового поста. Высоченный и необыкновенно тощий, он производил впечатление человека, которого когда-то давным-давно рассеянный садист привязал к автоматической дыбе и на пару недель там забыл. Наверное, если он вдруг стоя заснет, его тело запросто может сложиться гармошкой. Глаза хозяина радостно заблестели за круглыми очками, когда он взволнованно вгляделся в потенциальных покупателей поверх, помимо многого прочего, нескольких пар подбитых гвоздями ботинок для троллей, связки мечей, чучела виггагоа, полного собрания сочинений Максона Меньшего, весьма занятной скульптуры, сделанной исключительно из конских подков, ящика консервированных яблок в сидре, водруженной на щит головы алаксля, а также старой тачки без колес.

– Привет! – поздоровался он. – Ого! Прекрасные рюкзаки! Я вам за них тридцать бронзовых таблонов дам!

Ронан покачал головой.

– Тогда тридцать пять. Нет? А как насчет осла? Я вам за него два серебряных таблона дам.

Ронан опять покачал головой.

– Осел не продается. Послушайте, вы бы не могли…

– Тогда два с полтиной… – Торговец осекся, когда осел оскалился в каком-то совсем не ослином рыке. – Э-э… пожалуй, нет. – Тут его взгляд наткнулся на Тарла. – А как насчет вашего маленького раба? Я вам за него золотой таблон дам!

Меч Ронана неистово сверкнул, метнувшись к прилавку, и разрубил тачку ровно напополам. Последовало недолгое молчание.

– Прекрасное оружие. Я вам за него пять золотых таблонов дам…

– Да послушайте! – от голоса Ронана Торговый пост содрогнулся до основания и пустил несколько небольших оползней вдоль стен. – Не желаем мы ничего продавать. Прежде чем вы поинтересуетесь, мы и покупать ничего не намерены. Мы просто хотим спросить, не скажете ли вы нам, где…

– Если вы не хотите торговать, тогда какого клята вы здесь делаете? – перебил возмущенный торговец. – Это Торговый пост. Здесь люди торгуют. Я торговец. Я торгую, чтобы жить. Торговля – смысл моего существования. Это то, чем я занимаюсь. Если вы хотите немножко поторговать, я ваш покорный слуга. Но если вы торговать не хотите…

– Но мы хотим! – вмешался Тарл и поднял бурдюк со своим домашним вином. – Мы продадим вам это восхитительное вино за… кое-какую информацию.

– Вот это разговор! – возбужденно воскликнул торговец. – Что вы хотите узнать?

– Вы про мага Антракса случайно не слышали?

– Как же, слышал! Он частенько сюда за припасами заходит. – Торговец указал на полку у себя за спиной, заставленную разными консервами. Тарл присмотрелся. Разглядеть ему удалось только консервную банку с этикеткой «Гурманское филе болотной гадюки» и соседнюю, помеченную как «Лучшие собачьи языки Гатта и Болдера».

– Можете сказать нам, где он живет?

– Конечно! Пройдите по тропе на север порядка двух миль, пока не дойдете до дома Нолава, Отца Многих Дщерей. Там сверните налево и пройдите на запад около полумили, пока не дойдете до опушки Леса Снов. Дом Антракса шагах в пятидесяти за опушкой.

– Спасибо! – швырнув на прилавок бурдюк с вином, Тарл повернулся к Ронану. – Вперед, нам лучше поспешить!

Ронан не без труда вытащил из прилавка застрявший там меч, затем бросил на торговца недовольный взгляд и последовал за своим другом наружу. Тарла он обнаружил озабоченно вглядывающимся в дорогу на восток. Далеко-далеко там виднелось облачко клубящейся пыли.

– Вот клят! – выругался Тарл. – Всадники!

И они бросились бежать.

* * *

Даже с рюкзаком, который он забрал у осла, Ронан мог поддерживать достаточно быстрый темп куда больше двух с половиной миль. Котик, обремененный всего одним рюкзаком, прекрасно мог семенить хоть весь день. А вот с Тарлом все вышло совсем по-другому. До сих пор самой о напряженной тренировкой была пробежка глазами по счету в винном баре. И теперь он оказался близок к полному изнурению.

Всадники тоже утомились, проскакав без остановки от самого Вельбуга. Если бы не торговец, они бы уже настигли свою добычу. Когда они остановились у Торгового поста, чтобы узнать о Ронане, хозяин настоял на сделке, и к тому времени, как они ударили по рукам, Ронан с Тарлом были уже на полпути к дому Мага. Но теперь всадники стремительно приближались. Впереди, у опушки, они заметили свою добычу. И были от нее почти на расстоянии полета стрелы.

Тарлу показалось, что его грудь вот-вот разорвется. Бок болел так, будто туда всадили меч, а ноги превратились в вихляющие колья страдания. Он вцепился в первое же дерево, до которого смог добраться, и повис на нем, издавал какое-то странное фырканье, точно боров-астматик.

– Бежим, Тарл! – крикнул откуда-то спереди Ронан. – Еще несколько метров! Наверняка мы совсем рядом с домом Мага!

– Где? – отчаянно выдохнул Тарл. – Окстись! Какой ты тут видишь дом? – Тут в дереве над самой его головой затрепетала стрела, и Тарл с испуганным воплем заковылял вглубь леса.

Ронан схватил его за руку и поволок вслед за ослом, который целеустремленно трусил дальше между деревьев.

– Это должно быть где-то здесь, – пробормотал Ронан, лихорадочно озираясь. – Если нет, нам придется драться!

– Драться? – завопил Тарл. – У них же луки! Все, нам кранты! Они нас просто перестреляют!

Будто в подтверждение этих слов мимо просвистели еще две стрелы. Третья вжикнула у Тарла над ухом и глухо воткнулась Ронану в рюкзак. Они слепо протащились еще несколько шагов, отлично слыша победные вопли преследователей, а потом деревья и сам воздух впереди вдруг заколыхались подобно отражению на потревоженной водной глади. Тарл с Ронаном прорвались сквозь колеблющийся воздух как сквозь зеркало, и мгновение спустя перед ними из ниоткуда возник дом, такой же твердый и реальный, как и стрела в рюкзаке Ронана. Голоса их преследователей внезапно куда-то исчезли, словно за ними закрылась незримая дверь.

Когда Тарл, задыхаясь, рухнул на землю рядом с ослом, Ронан воззрился туда, откуда они пришли. Лес просматривался до самой опушки, и все же ни следа их преследователей там не было. Тогда Ронан повернулся обратно и осмотрел возникший перед ними дом.

Это был прекрасный белоснежный коттедж, где розы росли по стенам, птицы радостно пели на свесах соломенной крыши, а бабочки порхали как листья на ветру среди изобилия цветов, что кучковались вокруг дорожки из красного камня, ведущей к передней двери. Все вокруг словно бы купалось в солнечном свете, несмотря на тот факт, что дом находился в лесу и его затеняли двадцатиметровые деревья. Создавалось впечатление, будто кто-то зачерпнул его на залитом ярким солнцем склоне холма и вместе с окружающим светом сгрузил здесь.

Ронан помог стремительно приходящему в себя Тарлу встать на ноги, затем дружески похлопал осла и зашагал по дорожке. «Если это не дом мага, – подумал он, – тогда я просто не знаю, что это». Подняв тяжелый кулак, Ронан от души забарабанил по крепкой дубовой двери.

– Эй, мудозвон! – возмущенно просипел чей-то голос. – На чем это ты по-твоему играешься?

Ронан отступил на шаг и в изумлении огляделся.

– Является сюда такой крутой и ну, клят, прямо по тебе колошматить! – продолжил голос. – Ты тут, кореш, не дома! Могла бы я двигаться, так бы, клят, тебе наваляла, что потом бы никакие доктора не собрали!

Озадаченный Ронан все оглядывался. Тарл подошел к нему поближе и прошептал:

– По-моему, это дверь! Должно быть, ты ее не на шутку расстроил! Вряд ли она привыкла, чтобы по ней стучали!

И действительно – дверь прямо-таки трепетала на петлях от возмущения. Внезапно она заорала:

– Эй, Колючка! Ты видела?

– Еще бы, – прогудел голос позади них. Повернувшись, Ронан с Тарлом увидели, как могучая сосна у ворот угрожающе над ними нависает. – Ты, кореш, лучше бы с такими заявками сюда не совался! – продолжил голос, и дерево резко качнулось, словно под резким порывом ветра. Здоровенная сухая ветка грохнулась на землю рядом с Тарлом, осыпая осла щепками.

Вслед за сосной другие деревья тоже начали зловеще раскачиваться, а гул возмущенного бормотания стал нарастать. Ронан стоял в нерешительности, положив ладонь на рукоять меча. Он понятия не имел, что ему делать. Хвойная роща на него еще ни разу не нападала. Тогда Тарл протолкнулся мимо него и встал прямо перед дверью.

– Послушайте, я извиняюсь за моего друга, – вкрадчиво произнес он. – Просто там, откуда мы пришли, стучать по дверям – обычное дело. Двери не обижаются. А люди по ту сторону двери таким образом узнают, что кто-то хочет пройти, подходят и открывают ее. Мы совершенно не привыкли к дверям с таким замечательным разумом, как у вас!

– Правда? – спросила дверь, явно смягчаясь.

– Конечно, – подтвердил Тарл и дружелюбно положил на дверь руку. – Мы только хотели дать Антраксу знать, что мы здесь. Мы вовсе не хотели нанести оскорбление.

– Хорошо, – сказала дверь. – Гм… знаете, я тоже извиняюсь, если, так сказать, малость с петель слетела. В последнее время мне довольно тяжело приходилось. – Она доверительно понизила голос. – Знаете, это все окна. Мы не ладим. – Затем дверь снова повысила голос и заговорила в более деловом тоне. – Сейчас я дам хозяину знать, что вы здесь.

Последовала тишина. Тарл с Ронаном стояли в ожидании. Деревья позади них, похоже, постепенно утихомиривались. Затем дверь вдруг опять ожила.

– Он сейчас будет, – оживленно затараторила она. – А пока что могу развлечь вас музыкой.

Из-за двери начал доноситься мерзкий металлический мотивчик. Похоже было, будто кто-то мучает игрушечный ксилофон на дне огромной цистерны. Тарл вздрогнул, затем отступил назад и повернулся к Ронану.

– Не стоит бросаться на все как минотавр на новые ворота. Порой требуется немного такта… немного убеждения…

– Да я же только в дверь постучал! – возмутился Ронан.

– Ну да. И вот результат. Что бы ты тут без меня делал!

– Послушай… – возмущенно продолжил Ронан, но тут музыка внезапно прекратилась, дверь раскрылась, и на пороге появился мужчина.

И Тарл, и Ронан в изумлении на него уставились. На вид мужчина оказался лет двадцати пяти – чисто выбритый, аккуратно подстриженный, загорелый. Носил он великолепно сшитый костюм, стильность которого заставила бы Джорджо Армани и Жана-Поля Готье дружно рыдать от зависти. А в том мире, где вершиной мужского шика обычно считались кожаная куртка, бриджи и гамаши, эффект от такого наряда вышел просто сногсшибательным. Единственным намеком на связь этого человека с магией был галстук, покрытый крошечными волшебными палочками, пятиугольниками, остроконечными колпаками и странными кабалистическими символами.

– Добрый день, – вежливо поздоровался он элегантно-утонченным, хорошо поставленным голосом.

– Антракс? – с сомнением спросил Ронан.

– Боюсь, да, – улыбнулся мужчина. – Антракс, или Сибирская Язва. Эти детские клички порой крепко-накрепко прилипают. А все потому, что у меня в свое время жуткие прыщи были. Мое настоящее имя Найгель, но если вам нравится, можете звать меня Антраксом.

– Я Ронан, Победитель…

– Да, я знаю, – перебил Антракс. – Я вас ждал. – Он оглядел их с головы до ног. – Похоже, вы немного… взволнованы.

– Еще бы! – воскликнул Тарл. – За нами долго гнались и чуть не убили. – Он махнул рукой в сторону леса. – Их по меньшей мере человек двадцать было, все на конях, с луками и мечами… – Голос Тарла затих, пока он вглядывался сквозь деревья в сторону опушки. Там по-прежнему не наблюдалось ни единой живой души. – По крайней мере, минуту назад они там были, – неуверенно закончил он.

– Я организовал небольшой временной сдвиг, – объяснил им Антракс. – Теперь их еще несколько часов не будет. Прошу вас. – С этими словами он повернулся и исчез внутри коттеджа, а Ронан, Тарл и осел последовали за ним.

* * *

Комната, в которой они очутились, казалась намного больше коттеджа. Одну стену целиком занимал книжный шкаф, полный томов в кожаных переплетах. Перед ним стоял круглый библиотечный стол и несколько удобных кожаных кресел. Вдоль второй стены тянулся деревянный верстак, заставленный стеклянными банками, колбами, мензурками и пробирками. Над верстаком располагался застекленный шкаф, полный химикатов, а в дальнем его конце за тяжелой портьерой скрывалась какая-то ниша. Третью стену покрывали плакаты, картины, карты и гобелены всех времен и народов. Там был очень грубый флаг Байского гобелена, изготовленного в году 1081 нашей эры, плакат о розыске некоего Перкина Варбека, третий и лучший вариант «Мадонны в скалах» Леонардо, карта путешествия в Америку Лейфа Эриксона, письмо от какой-то личности по фамилии Гитлер какой-то другой личности по фамилии Чемберлен, где заявлялось о полном выводе войск из Польши в течение следующей недели, афиша фильма под названием «Бешеные псы», а также глянцевая реклама Упоительных Звездных каникул («Мы запустим вас во Вселенную»).

– Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, – начал маг, а затем учтивая улыбка исчезла с его лица и сменилась мрачным выражением, когда взгляд его упал на осла. – Кто это грязное животное сюда притащил? – Гневно спросил он.

«Это я, – сокрушенно подумал Котик. – Его Тарл зовут. Извините, что так воняет».

Какое-то мгновение Антракс смотрел на осла, а затем лицо его сморщилось, и он разразился смехом. Осел почувствовал, как что-то легкое как пух гладит его разум, и с подозрением воззрился на мага. Тарл с Ронаном, не посвященные в мысли осла, тупо глазели на обоих.

– Ну и ну! – ухмыльнулся Антракс. – Не думаю, что твой интеллект должен быть только телепатам доступен.

Он поднял руку и что-то пробормотал. Небольшая кучка кружащихся искр сформировалась перед ним и, проплыв по комнате, окружила голову осла. Искры немного там поплавали, а затем вдруг взорвались вспышкой света. Осел заморгал и сморщился, словно собираясь чихнуть.

– Эй, щекотно! – произнес он.

Тарл недоверчиво на него посмотрел.

– Каким таким клятом ты разговаривать выучился? – в изумлении спросил он.

Осел одарил его взглядом, полным соболезнования.

– В вечернюю школу ходил, – ответил он. – А каким таким клятом ты думаешь? Я это к тому, что вот мы тут стоим в мастерской самого могущественного мага во всем Галиадоре – и что же? Внезапно я говорить начинаю. Сомневаюсь, что причиной тому магия. Нет-нет! Ну при чем тут магия?

Тарл удивленно покачал головой.

– Чтоб меня сожрали! – вырвалось у него.

– Спасибо, – поблагодарил Котик. – Но я сыт. После проголодаюсь. – Затем он прошел к небольшой дырке в плинтусе и встал там, деликатно принюхиваясь. На самом деле он очень проголодался и решил, что сможет почуять мышку.

* * *

Нелишне будет предупредить читателей, которые решат воспользоваться заклинанием Наделения даром речи животных, о том, что подобные магические формулы могут иметь как преимущества, так и недостатки. Вот выдержка из книги Старины Ракси «Простые заклинания для детей» (Второе издание. Первое было изъято из обращения после грубой ошибки при переводе, результатом которой стал бунт Расплодившихся хомяков):

Всегда будь внимателен насчет того, каких животных ты хочешь наделить даром речи. Ослы и лисы могут быть невероятно забавны и смекалисты, а вот кошки чересчур саркастичны, кони без конца жалуются, а овцы безостановочно рассуждают о траве. Если тебя привлекает мысль о трехчасовом монологе на предмет диетических преимуществ райской многолетней травы над пыреем ползучим, тогда на здоровье – бросай заклинание Наделения даром речи животных в свою любимую овцу. Но только не говори потом, что я тебя не предупреждал!

* * *

Ронан с растущим благоговением оглядывал мастерскую Антракса. Сколько тут было всего, недоступного его пониманию! Он взял с верстака электрическую зубную щетку, нажал кнопочку сбоку – и чуть не выронил ее в изумлении, когда щетка деловито загудела. Подобно большинству остальных обитателей своего мира Ронан никогда не слышал об электричестве. Некоторое время он внимательно приглядывался к вращающейся головке, прикидывая, зачем эта фигулька нужна, а затем на него снизошло озарение. Ронан прижал щетку к пряжке ремня и ухмыльнулся, когда она принялась усердно полировать потускневший металл.

– Изумительно! Тарл, ты только посмотри на эту механическую полировальщицу пряжек! – Охваченный еще большим благоговением, он уставился на Антракса. – Как вы такие чудеса делаете?

Антракс самодовольно улыбнулся.

– С теорией параллельных вселенных ты, случайно, не знаком? – спросил он. Ронан тупо на него посмотрел.

– Он имеет в виду, – объяснил осел, – что в каждый отдельно взятый момент выбора, другие реальности отходят от нашей, как пальцы от ладони, так что каждая возможность реализуется в том или ином из тех миров. – Тут он сделал паузу и кисло взглянул на Антракса. – Можно даже себе представить, что в одном из них маг по прозванию Антракс любезно предложил своим гостям немного подкрепиться.

– Да-да, – нетерпеливо произнес маг и щелкнул пальцами. Рядом с ослом материализовался тюк прессованного сена.

– Вот радость-то, – пробурчал осел. – Корм для кроликов. Огромное вам спасибо.

– Посредством несложной магии, – довольно сердито продолжил недовольный маг, – в эти другие вселенные через некие червоточины в пространстве можно посылать всякую всячину. Вот, к примеру…

Он огляделся в поисках подходящего объекта, а затем открыл стоящую на верстаке клетку и извлек оттуда большую жирную жабу. Несколько секунд Антракс качал ее на ладони, а затем пробормотал негромкое заклинание и ткнул в земноводное пальцем. Жаба со слабым хлопком исчезла, и Тарл с Ронаном одновременно охнули. Маг продолжал держать руку протянутой.

– И всякий раз, как вы это делаете, – сказал он, – вы получаете что-то взамен. – Он еще немного подождал. Раздался еще хлопок, и малюсенькая черная книжечка, материализовавшись в воздухе, упала ему на ладонь. Ронан схватил ее и в изумлении пролистал.

– Должно быть, это книга заклинаний, принадлежащая какому-то могущественному магу! – воскликнул он. – Вот, смотрите! Он свое имя золотом на обложке выгравировал!

– Очень может быть, – отозвался Антракс. – Так-так, интересно. Филофакс… неплохое имя для мага. – Забрав книжку у Ронана, он принялся подбрасывать ее на ладони. – Тут вот в чем проблема. Никогда точно не знаешь, что получишь взамен. Может прийти что-то совсем банальное – скажем, бутерброд с сыром. А порой такое приходит, что только руками разведешь.

– А человек… человек может таким образом в другой мир отправиться? – спросил Ронан.

– Да, конечно. Собственно говоря, Ван Дамм, мой ассистент, уже это проделал. Он очень настойчиво требовал, чтобы я его послал. Ну, я его и послал. Надеюсь, там, куда он попал, у него все хорошо. – Маг задумчиво вздохнул. – Взамен я получил этого парня по имени Лукан. Чудесный малый, хотя и до сих пор немного озадаченный тем, что произошло. Дал мне несколько классных советов насчет одежды… Видите ли, есть тут одна вещь, которую я как-то подметил. Дело в том, что предмет, который ты получаешь взамен, всегда весит в точности столько же, что и тот, который ты послал. Я даже небольшой закон по этому поводу сформулировал, – маг откашлялся, затем с некоторым смущением произнес: – «Каждое действие должно иметь равное ему противодействие», – сделав паузу, он не без определенного сомнения продолжил. – Я совершенно уверен, что я прав. В смысле, если я только не полностью неправ. Однако в таком случае я не думаю, что это имеет значение.

К несчастью, это имело значение, и очень даже немалое. Ибо в тот же самый момент в параллельной вселенной совсем потерявший голову торговый агент отчаянно и безуспешно пытался извлечь телефонный номер для предельно важного разговора из большой зеленой жабы, тоже на вид весьма озадаченной. Впрочем, его неспособность связаться с клиентом и организовать встречу, последовавший в результате срыв крупного торгового контракта, а также дальнейшее увольнение, безработица, запойное пьянство и бродяжничество частью данного повествования не являются…

* * *

Немного позже Тарл, Ронан и Антракс сидели за столом, заканчивая с вином и кушаньем, которые маг произвел из ниоткуда. Кушанье было чем-то под названием «лазанья», а его рецепт Антракс получил через одну из своих маленьких червоточин. Тарл решил, что ничего вкуснее он никогда в жизни не ел. Насчет вина он, впрочем, не был уверен. Там даже ни одного комка не было.

Антракс настоял на принципе «за обедом ни слова о делах», так что хотя спектр разговора был достаточно широк, причем осел играл в нем поразительно осведомленную роль, имя Некроса пока еще упомянуто не было. Но как только Антракс оттолкнул тарелки и предложил всем толстые сигареты с эльфийской травкой, Ронан понял, что больше он ждать не может. Воин быстро обрисовал причины для своего поиска, предупреждение своего отца и все, что он узнал от Тусоны.

– Итак… это правда? Вы правда сказали, что могли бы мне помочь? – спросил он. Антракс откинулся на спинку кресла и какое-то время внимательно его разглядывал.

– Конечно, я могу тебе помочь, – согласился он. – И пусть моя светская утонченность тебя не дурачит. Когда дело доходит до магии, – тут он двумя указательными пальцами начертал в воздухе перевернутые запятые, – лучше меня не сыскать. Заговоры, амулеты, трансформации… как говорится, тебе они нужны, а у меня они есть. Если требуются доказательства, взгляни вон на того своего дружка.

Антракс указал на Тарла, который, забыв обо всем, развалился в кресле с бокалом вина в одной руке и сплиффом в другой. Затем маг что-то пробормотал, и два световых шарика, выстрелив из его глаз, угодили в Тарла, который тут же превратился в очень удивленную на вид лягушку. Обалдело моргая, лягушка насколько секунд там сидела, а затем последовала краткая вспышка, и Тарл снова предстал в своем нормальном обличье. По-прежнему ошарашенный, он с безмерным уважением воззрился на сигарету.

– Ничего себе травка! – пробормотал он.

Маг снова повернулся к Ронану.

– Вот видишь, все в наших силах, – улыбнулся он.

– Тогда скажите, как мне одолеть Некроса!

Антракс прошел к книжному шкафу и достал оттуда большой том, на корешке которого было выгравировано «Нав-Нук». Раскрыв том, он принялся его листать, негромко бормоча себе под нос.

– Незабудка… некромантия… Некрос Голубой…

– Голубой? – перебил Ронан.

– Другой Некрос. Этот был очень скверным комиком. Просто ужасным, он умер на прямо на сцене – в «Клубе Унижения», что в Гоблинвиле. Похоже, в тот раз он так паскудно играл, что через десять минут после начала его номера публика расчленила его и съела. А это, скажу вам, было непросто – ведь он сто двадцать с лишним кило весил. Ага, вот он! Некрос Черный. Вот. Как говорится, узнай своего врага.

Маг передал раскрытый том Ронану, и тот с трудом взялся читать. Страницы были методично покрыты аккуратными письменами, но это с таким же успехом мог оказаться и чужой язык. О некоторых словах, таких как сифилис или женофоб, Ронан имел смутное представление, но некоторые находились за пределами его понимания. Кто такой, к примеру, социопат? Некрос, очевидно, им был, а еще он был параноидным шизофреником, что бы это ни значило. В полном недоумении Ронан покачал головой и посмотрел на Антракса, который стоял у занавешенной ниши, задумчиво глядя в никуда.

– Итак, – размышлял вслух маг, – если принять в расчет сообщение твоего отца, думаю, нам понадобится текущий двухстадийный экстрасенсорный диагноз, включающий в себя вливание телекинетического электролита и выдачу транссубстанциаторной эргономической идиомы.

– Прошу прощения? – только и вымолнил Ронан.

– Два предсказания, колдовское зелье и Слово Силы, – с радостным видом разъяснил осел, который только-только закончил четвертую порцию лазаньи.

– Именно, остряк-самоучка! – огрызнулся Антракс и отдернул портьеру.

В нише, как показалось Ронану, располагались два объемистых металлических ящика, сплошь усеянные кнопками и мигающими лампочками. Внутри одного из них было заметно несколько медленно вращающихся катушек с пленкой. Антракс принялся нажимать на кнопки, и ящик загудел. Катушки закрутились со свистом, лампочки тоже замигали быстрее, а из щели спереди поползла длинная бумажная лента. Что-то мурлыча себе под нос, Антракс стал эту ленту просматривать.

Внезапно раздался громкий щелчок, и все лампы в комнате погасли. Зловещее красное свечение стало исходить из массивного стеклянного шара раза в два больше человеческой головы, который лежал на небольшом столике рядом с гудящим ящиком и был соединен с ним толстым желтым проводом.

– Ну вот, порядок, – сказал Антракс. – Давайте посмотрим, чем там дружище Некрос сейчас занимается. – Ронан с Тарлом осторожно подобрались к столику и с интересом уставились в глубь стеклянного шара.

* * *

Некрос решил, что этот торговец мечами порядком его достал. Обычно ему редко приходилось иметь дело с торговыми агентами любого рода, поскольку покупка чего бы то ни было давным-давно стала для него крайне редким и необычным занятием. Если, к примеру, Племени Фаллона требовалась сотня коней для очередного набега, последним, о чем в этой связи подумал бы Некрос, это отправиться на «Рынок подержанных коней» Верзилы Малого и выложить там бешеные деньги. Ему представлялось куда более разумным, дешевым и приятным нагрянуть туда как-нибудь ночью с несколькими из лучших своих людей, быстрым ударом меча сделать Верзилу Малого на голову короче, еще как-нибудь эдак поразвлечься, а затем спокойно уйти оттуда с теми конями, которые ему понравятся.

Однако Некрос подумал, что торговец мечами может оказаться весьма интересен, особенно ответственный за сбыт в регионе Южный Галиадор продукции корпорации «Оркоубойные мечи», ибо эта корпорация производила кое-какое особенно брутальное оружие. Только теперь он начал понимать, что ответственный за сбыт стоял в одном ряду с Белым драконом Бехана или «Затерянной пивной из легенды». То есть, может статься, они и существовали, но никто их так никогда и не видел. Впрочем, Некрос так или иначе не собирался сожалеть о том, что последовал инструкциям своих покровителей.

Как и все торговые агенты по всему миру, Белладон не имел ни малейшего представления о том, насколько скверный эффект он оказывает на своего потенциального клиента. Он уже исполнил весь рекомендованный в учебнике репертуар. Обращайся с клиентом как с давно потерянным и вновь обретенным другом, побольше улыбайся, расскажи парочку хороших и обязательно непристойных анекдотов, немного поболтай про коней и произведи впечатление тем, сколько миль на тюк твой конь в настоящее время делает, подпусти полезный совет о недавно обнаруженном тобой кратчайшем пути через Сетельские низины, а также вставь немного чисто мужского обмена репликами на предмет девочек. Теперь же, когда клиент наверняка должен понять, какой ты нормальный Парень, нанеси решающий удар.

– Но послушайте, – взвился Белладон, – я больше не намерен попусту отнимать у вас драгоценное время. Вот, это наш последний каталог. Сохраните его и пролистайте, когда выпадет свободная минутка. Если будут какие-то вопросы, сразу же связывайтесь со мной! Но я хочу, чтобы вы просто взглянули вот на эту вещицу! – Он мысленно ухмылялся, открывая чемодан и доставая оттуда очень короткий меч в полуметровых ножнах. Это было последнее достижение в технологии производства мечей, и ему еще ни разу не случалось не пленить воина.

Некрос, уже собравшийся в открытую поиздеваться над столь жалким по размеру оружием, не веря своим глазам смотрел, как Белладон вынимает меч из ножен и нажимает опаловую вставку на рукояти. Со слабым шипением клинок вытянулся почти до двух метров. Потерявший дар речи Некрос взял у Белладона оружие и взвесил его в руке. Изумительно! Легкое, идеально отбалансированное, но смертоносное! А если приглядеться, то в этом мече словно бы воплощалось абсолютное зло! Черный как смоль, с ненавязчивой серебряной гравировкой на клинке, с рубинами и гранатами, вставленными в рукоять подобно крупным каплям крови.

– Это новый Оркоубойный Втяжной, – гордо произнес Белладон. – Иначе известен как Терминатор туристов! Изделие что надо! – И он стал было намекать на Скидку, которая могла бы составить порядка пятидесяти процентов или больше, но тут Некрос вздохнул, подался вперед и нежно, но твердо, до отказа всадил меч Белладону в живот. Болтовня торговца резко оборвалась, и он в ужасе уставился на кровь, что заструилась по рукояти. – Видите, о чем я говорил? – выдохнул он. – Как входит! Просто блеск! – А затем Некрос выдернул меч, кровь забила фонтаном, и Белладон осел на пол. Взглянув на него, Некрос покачал головой.

– Ни один суд в мире не посмеет меня обвинить, – пробормотал он себе под нос. Затем он нагнулся и насухо вытер меч об одежду Белладонна, после чего подошел к двери и крикнул своего заместителя.

Считанные секунды спустя Ангнейл скачками взлетел по лестнице.

– Слушаю, господин? – сказал он.

– Пусть это тело уберут, – приказал Некрос, указывая на труп. – И передай весточку Племени. Восток должен подождать. Наше присутствие будет жизненно важным, если наши силы в Порт-Реде преуспеют с мятежом. Через два дня поскачем к ним.

Ангнейл повернулся и полетел обратно, а Некрос сел и принялся изучать свой новый меч.

* * *

Изображение в стеклянном шаре пропало, а красное свечение потухло. Тарл с Ронаном переглянулись.

– А он большой шутник, – заметил Тарл.

– Итак, вот тебе первое предсказание, – начал Антракс, снова изучая компьютерную распечатку. – Возможно, через шесть дней Некрос достигнет земель на западе.

– А в Порт-Реде мне не следует его поискать? – спросил Ронан. Антракс посмотрел на него и улыбнулся.

– Ты узнаешь, где его найти, – продолжал он. – Ты вовлечен в цикл возмездия. Просто помни про то, что цикл по своей природе цикличен. Говоря по-простому – он круговой. А теперь – второе предсказание. В стишке твоего отца упоминается про карту гномов. Самая крупная коллекция карт и атласов во всем Среднеземье находится в Картохранилище замка Альбрана. Вот и все, что тебе нужно знать.

– Альбрана? – переспросил Тарл.

– Короля лесных эльфов, – пояснил маг, переходя ко второму из металлических ящиков. Этот был метра два в вышину и стоял у самой стены. – Теперь что касается зелья. Так-так, посмотрим. – Он сверился с распечаткой, которую по-прежнему держал в руке, затем принялся нажимать некоторые из кнопок на передней панели ящика. – Экстракт крыла летучей мыши… язык лягушки… селезенка ящерицы… шерсть виггата… ароматизаторы… консерванты… стабилизаторы… разрешенный краситель… – Антракс повернулся к Ронану, палец его замер над кнопкой. – С сахаром? – спросил он.

– Да, пожалуйста.

– Сахар, – маг нажал на кнопку, затем выпрямился и стал ждать. Ящик ожил и загудел, после чего из него начало доноситься всякое бульканье, которое вскоре резко прекратились, и на поддон в визу ящика со стуком упала алюминиевая банка с кольцом-открывашкой.

– Вуаля – подытожил Антракс. – Колдовское зелье, одна штука. Его следует принять как раз перед тем, как ты вступишь в контакт с Некросом.

Тарл взял банку с поддона и подозрительно изучил этикетку.

– Вот что, – вскоре заявил он. – Лично я бы не стал это пить. Ингредиентов тут как дерьма! – Тарл указал на небольшой столбец текста. – Ты, Ронан, только послушай! Натрия глутамат, витамины В2, В6, В12, кислота аскорбиновая, кальция пропионат…

По мере того, как он говорил, свет в комнате стал меркнуть. А голос его, казалось, становился все более гулким и зычным.

– Гидрогенизированные растительные масла, – продолжал Тарл – Натрия полифосфаты, тартразин, бетакаротин…

Совсем стемнело. Послышался отдаленный раскат грома. Воздух словно затрещал, а голос Тарла, казалось, так усилился, что заполнил всю комнату.

– …эмульгаторы Е471, Е472(е), Е475 и декстроза! Одновременно с оглушительным раскатом грома последовал бешеный удар молнии, и с дома чуть не слетела крыша. На какой-то момент вокруг стало темно как в могиле. А затем лампы снова зажглись, и комната вернулась в нормальное состояние. Стоя у торгового автомата с банкой в руке, Тарл так задыхался, словно только что опять две с половиной мили пробежал. Антракс отобрал у него банку и отдал ее Ронану, который тут же сунул ее в карман куртки.

– Ну и ну! – с улыбкой обратился маг к Тарлу. – У тебя есть Сила! Кто бы мог подумать?

– Чего-чего? – переспросил Тарл.

– Сила. Латентная, разумеется.

– Эй, ты кого тут латентным назвал?

– Надо же, она в самых удивительных местах обнаруживается! Да помогут нам боги, если ты когда-нибудь выяснишь, как ей пользоваться. Партийное начало в тебе почти не проглядывает. У меня такое чувство, что Съезд магов уже никогда не смог бы быть прежним. То есть если б тебя туда допустили. Так или иначе, в коллективе я тебя просто не представляю.

– Да о чем ты тут распинаешься? – буркнул озадаченный Тарл.

– Прекрати дурака валять! У тебя есть совершенно определенный магический талант, и ты это знаешь. Он неизбежно должен был проявляться в прошлом.

Тарл мысленно перебрал самые пугающие моменты своей жизни. Если этот талант проявлялся именно тогда, то верней верного, что он и впрямь проявлялся. Всякий раз, как Тарл бывал до жути напуган, действительно случались вещи, и никакого контроля над ними он, похоже, не имел.

– Нет у меня никакой Силы, – пробормотал он. – Просто… всякая ерунда… случается…

– Ясное дело, случается! Ты ведь никакой учебы не прошел. Если б я запер тебя на кухне с достаточным количеством муки, яиц и масла и велел сделать кекс, то пока кто-нибудь не показал бы тебе, как его делать, или не дал бы поваренную книгу, ничего, кроме липкой дряни, у тебя бы не вышло.

Тарл подумал про того парня в Орквиле, который попытался его придушить и странным образом вывернулся наизнанку. Вот он точно липкой дрянью сделался. Тогда Тарл устало покачал головой и налил себе еще боках вина.

– Проехали, – пробормотал он… – Клят с ним, с талантом.

– Вы про какое-то Слово Силы говорили, – напомнил магу Ронан.

– Да, конечно, – отозвался Антракс и тут же предупредил: – Не пользуйся им, пока оно не потребуется. Не повторяй и не шепчи, даже не думай о нем. Просто вложи его в память. И там храни. Вот оно. Итак, теперь у тебя есть все, чтобы одолеть Некроса. Это стоит, э-э, сорок таблонов. Будь любезен.

Ронан с подозрением на него посмотрел. Именно сорок таблонов и лежали у него в кошельке. Пока он доставал их и отдавал Антраксу, Тарл, который опять вглядывался в стеклянный шар, вдруг заговорил.

– Вот, – сказал он. – Как раз эти парни нас и преследовали. Собственно говоря, они по-прежнему нас преследуют! Смотрите!

Ронан подошел к нему и снова вгляделся вглубь стеклянного шара. Там они увидели, как всадники гонятся за двумя маленькими человеческими фигурками и одной ослиной на опушке леса. Прямо у них на глазах стрелы полетели в загнанную добычу, которая с трудом плелась между деревьев, а затем вдруг словно растворилась в воздухе. Однако преследователи, похоже, ничуть не смутились, а неторопливо подъехали к опушке.

– Так это люди Некроса, – объяснил оставшийся позади Тарла с Ронаном Антракс. – Они как раз вовремя. Теперь они вас заберут.

Когда смысл сказанного дошел куда следует, Ронан и Тарл разом повернулись, чтобы с ужасом уставиться на мага.

– Что? – выдохнул Тарл. – Но ведь вы только что нам сказали, как мы должны убить Некроса!

– Э, нет… прошу прощения. Я только сказал, как вы могли бы его убить. Ведь вы меня именно об этом просили. И действительно, вы вполне могли бы его убить – если бы еще раньше Некрос не заплатил мне за то, чтобы я вас нашел и придержал. Нет-нет, на вашем месте я не стал бы этого делать…

Осознав всю двуличность мага, Ронан машинально выхватил меч. Антракс что-то пробормотал, затем небрежно взмахнул рукой, и Ронан с Тарлом вдруг обнаружили, что неспособны двинуться с места или даже заговорить.

– Хозяин! – просипела передняя дверь. – К вам гости!

– Ну вот, – сказал Антракс. – Это как раз люди Некроса.

* * *

Когда-то давным-давно Антракс был мечтательным юным волшебником, полным радостей весны. А потом он встретил Наоми. Она была принцессой – но принцессой, в то время находившейся под весьма скверным заклятием. Только кто-то, обладающий Силой, мог узреть в ней ту, кем она в действительности являлась. И когда юный маг первым наткнулся на лягушку с длинными темными ресницами, сидящую на камне в лесу и льющую горькие слезы, он тут же сообразил, что она испытывает отчаянную нужду в добром волшебнике. Заклинание Транссубстанциации было не из легких, однако Антракс был уверен в себе и почти идеально с ним справился. Допустил только одну маленькую ошибочку.

Когда пыль от заклятия рассеялась, и Антракс увидел перед собой прекрасную принцессу с длинными золотыми волосами, он мгновенно понял, что страстно в нее влюбился. К его вящему удивлению принцесса испытывала к нему то же чувство. Они поженились, и поначалу оказались безумно счастливы, но в отличие от большинства подобных случаев, этому счастью не суждено было длиться вечно. Маленькая ошибочка Антракса сыграла здесь немаловажную роль.

Маг так никогда и не смог понять, в чем же он ошибся, однако невесть по какой причине сильное переживание или стресс могли превратить Наоми обратно в лягушку. Ненадолго – пока она немного не успокоится. К тому же в ее натуру постоянно прокрадывалось что-то лягушечье. Как-то раз они поехали пообедать в очень престижный ресторан. Пока Антракс изучал меню, Наоми отправилась в туалет. Прошло двадцать минут, а она все еще не вернулась. В конце концов обеспокоенный Антракс нашел ее в одном из складских помещений. С хищным блеском в глазах Наоми стояла как вкопанная и пристально наблюдала за мухами. Еще одним тревожным симптомом стала привычка Наоми всякий раз, как она испытывала вожделение, тащить супруга к ближайшему мутному пруду, хотя через некоторое время ему и самому это стало скорее нравиться, чем раздражать.

Однако самой большой проблемой оставался ее характер. У лягушек с принцессами вообще-то не так много общего, но в одном они часто бывают схожи, и это недостаток альтруизма. Не так много лягушек предложит вам в аэропорту помочь поднести чемоданы. И не так много принцесс. Так что самой бескорыстной персоной на свете Наоми, мягко говоря, не была. По сути, через пару лет она сумела превратить свой эгоизм в настоящее искусство.

Поначалу Антракс просто не брал в голову. Одно из громадных преимуществ статуса мага – это то, что можно получить практически все, что захочешь, причем в любой момент, и он скорее радовался, проделывая все эти мелочи для своей любимой. Однако постепенно, пока Наоми становилась все более требовательной, все более вздорной и вспыльчивой, радость начала пропадать. Вскоре, что бы Антракс ни делал, ее уже ничего не устраивало. Казалось, она его разлюбила, но Антракс, к несчастью, по-прежнему ее любил и, несмотря на все свои магические силы, никак не мог исправить столь прискорбное положение. Жизнь его сделалась совсем несчастной.

И вот однажды, придя домой, Антракс никого там не нашел. Он обыскал все комнаты, но никаких признаков Наоми не наблюдалось. А затем, стоя у задней двери и прикидывая что же такое с ней приключилось, маг услышал знакомое кваканье. Оказалось, Наоми была в заднем садике у пруда. И самозабвенно трахалась там сразу с тремя лягушачьими самцами. Причем даже не с очарованными принцами. Нет, с простыми садовыми лягушками. Наоми уже и такими не брезговала.

После столь тяжкого разочарования возврата к прежнему уже быть не могло. Антракс приступил к бракоразводному процессу. Он не оспаривал самых беспардонных ее требований и ни к чему не придирался. Просто не имело смысла, ибо все это была такая ерунда, которую маг вполне мог сам себе обеспечить. Он даже не стал спорить по поводу алиментов за семь тысяч головастиков – которые любого обычного человека мигом бы разорили, – хотя чувствовал, что только пять из семи тысяч были его.

Когда бракоразводный процесс пришел наконец к своему завершению, Антракс переместил свой дом далеко в лес. И поклялся, что больше никогда не позволит своим чувствам взять верх, никогда больше не станет давать просто ради того, чтобы дать. Не будет он больше Безотказным симпатягой.

С тех пор Антракс гордился тем, что оказывает простые, непосредственные, неэмоциональные услуги. Люди ему платили, а он делал то, о чем они просили. Совсем не обязательно то, чего им хотелось, а просто то, о чем они просили. К примеру, однажды к нему пришел человек с проказой обеих ног. Это был очень скромный и достойный человек, и он попросил Антракса ему помочь. Он сказал, что если Антракс не сможет полностью его исцелить, он прекрасно все поймет, и что даже пятидесятипроцентное исцеление будет все же лучше, чем ничего. Тогда Антракс превратил его в двухстворчатого моллюска. А когда тот пожаловался, маг резонно заметил, что он пришел к нему с проказой обеих ног. Теперь же у него проказа только одной ноги. Вышло в точности пятидесятипроцентное исцеление, так в чем же его проблема?

Якобы обеспечивая весьма эффективное обслуживание, Антракс осуществлял свою месть всему миру в целом. Месть эта была холодной, бесстрастной и стопроцентно аморальной.

* * *

Когда Антракс направился к передней двери, осел, про которого все уже позабыли, вдруг поднял голову.

– Прежде чем вы пустите сюда эту шушеру, – сказал он, – могу я кое о чем вас спросить?

– Сделай милость, – ответил маг.

– Зачем вы заманили Ронана сюда?

– Ты сам знаешь, зачем. Некрос платит мне за его поимку.

– Чушь собачья! – фыркнул осел. – Вы, надо полагать, лучший маг во всем Среднеземье. Вы могли передать ему Ронана где угодно, как угодно и когда угодно. Хоть жареного, хоть пареного, хоть маринованного. Зачем же именно здесь?

Антракс спокойно взглянул на осла.

– А знаешь, мне самому любопытно.

– Ведь вас подмывало позволить Ронану добиться своего, разве нет? Вы ничего не имеете против того, чтобы он разделался с Некросом. Вам ведь эта мразь не сильно по вкусу, верно? Под вашей холодной наружностью гражданина мира вас вовсе не прельщает работать на урода, который, только лишь бы развеяться, младенцам руки-ноги отрывает.

Мага порядком выбило из колеи то, что низкорослый бурый осел проводил с ним сеанс психоанализа. И в особенности потому, что в ослиных тезисах, безусловно, было разумное зерно. С некоторым удивлением Антракс вдруг понял, что выставляет себя дураком, и помрачнел.

– Ну да, да, я признаю, меня сильно раздражает, как он без конца свои приказы разбрасывает. Сделай то, сделай это… Просто чурбан неотесанный. Пожалуй, было бы неплохо его на место поставить!

– Так в чем же дело? Давайте поставим.

– Если ты совсем уж меня насквозь видишь, то уже понял, что я всегда свое слово держу. Даже с таким хамом, как Некрос.

– А что именно вы обещали ему сделать? – после короткой паузы поинтересовался осел.

– Гм… найти Ронана и придержать его, пока люди Некроса сюда не прибудут.

– В таком случае дело в шляпе! – сказал осел. – Вы его нашли и придержали. Люди Некроса сюда прибыли, так что вы исполнили обещанное. Теперь вы можете выпустит Ронана, а потом просто расслабиться и получить удовольствие, наблюдая, как Некрос огребает все, что ему причитается.

Ронан и Тарл прислушивались к этому разговору сперва с отчаянием, затем со все возрастающей надеждой. Пока Антракс молча думал, оба почти дышать перестали.

– А знаешь, – вскоре улыбнулся маг, – твоя логика безупречна! – Затем он дважды хлопнул в ладоши, по следовала еще одна ослепительная вспышка, и Ронан с Тарлом очутились в ярком, мглистом и довольно зловещем лесу, окруженные донельзя удивленными кроликами.

* * *

Когда вечерний свет уже стал пропадать, измотанная и очень обеспокоенная Тусона наконец доскакала до опушки. Хотя вокруг уже царил полумрак, дом мага, казалось, по-прежнему купался в лучах солнца. Соскочив с коня, Тусона воззрилась на развернувшуюся перед ней сцену. Прямо перед домом были как попало расставлены штук двадцать каменных статуй тяжеловооруженных всадников в натуральную величину. Осторожно пробравшись мимо них, Тусона подошла к садовой дорожке и остановилась. Нежась под солнцем, на ступеньках дома расположился низкорослый бурый осел, который с явным наслаждением уплетал аппетитную пиццу.

– Котик? – с сомнением спросила Тусона.

– Не очень-то ты сюда торопилась, – отозвался осел.

Челюсть Тусоны отвисла от изумления.

– Ты можешь говорить! – выдохнула она.

– Не понимаю, почему все так этому удивляются, – пробормотал осел. – Лично я куда более трудным для понимания нахожу то, как существу с мозгом столь миниатюрным, как у Тарла, вообще удается два слова связать.

Он прожевал еще кусок, затем добавил:

– Я бы тебе немного пиццы предложил, но боюсь, ее уже вот-вот не будет.

Тусона села рядом с ослом, обняла его за шею и уставилась на каменные статуи.

– А это, значит, люди Некроса? – спросила она.

– Тут скорее годится фраза «это были люди Некроса», – кивая, ответил осел. – А Антракс тоже скотина изрядная.

– Значит, с Ронаном все в порядке? И с Тарлом?

Со скорбным вздохом осел грустно уставился на пустую тарелку.

– Ну, это зависит от того, что понимать под выражением «все в порядке», – сказал он. – Маг обеспечил их всеми сведениями, необходимыми для того, чтобы одолеть Некроса, и отправил в Лес Снов. С другой стороны, теперь их всего двое. А каким клятом парочка таких бестолочей собирается без тебя или меня с этим делом управиться?

Тусона улыбнулась.

– Тогда нам лучше поскорей выяснить, как их догнать, – объявила она и через открытую дверь решительно прошла в дом мага.

Лес Снов

Так Ронан оказался в Лесу Снов, одном из самых коварных мест во всем Среднеземье. Жуткое это место является последним остатком Великого леса времен минувших. Те путники, кому удалось в здравом рассудке вновь появиться из его мрачных глубин, могут странные истории поведать – рассказывают они о громадных древоподобных существах, что вышагивают по лесным прогалинам, о пауках размером с двухэтажные дома, страдающих самыми гнусными привычками, о гигантских ящерицах в желтую полоску, приглашающих всех к себе домой на чай с пирожными… Причина же всех этих рассказов одна – Вальдийский мак.

Это странное полуразумное растение с большим ароматным корнем расценивается как знатный деликатес. И вот, желая избежать выкапывания и поедания, оно изобрело весьма необычный и по-своему замечательный способ защиты. При любом прикосновении растение испускает столь мощный наркотический газ, что любое существо в пределах двадцати шагов мгновенно переносится в психоделическый мир сновидений – отсюда и странные рассказы о ходячих деревьях и ящерицах в желтую полоску. К несчастью для Вальдийского мака эта умная стратегия имеет один небольшой изъян. Цветок его так потрясающе красив, что каждый погрузившийся в блаженный транс путник тут же отрывает его и вставляет себе в волосы. И вот, хотя в Первую Эпоху это растение было полуразумным, ко Второй Эпохе маку так часто отрывали головку, что его разум все больше запутывался, и теперь он едва может досчитать до трех и не сбиться.

Розовая Книга Улай

Внезапная телепортация стала порядочным потрясением для Ронана и Тарла. Одно мгновение они стояли как вкопанные в гостиной у Антракса, слушая, как в короткой дискуссии мага запросто затыкает за пояс низкорослый бурый осел, а затем дом внезапно исчез, и они оказались в гуще еще одного леса. В последнее время им уже довелось побывать в нескольких угнетающих лесных массивах, но этот, пожалуй, представлялся самым скверным. Подлесок целиком состоял из колючей куманики и каменного кустарника. Нигде не просматривалось ни цветка, ни нежного кустика, ни листочка травы, а все деревья казались гибнущими. Гниющие бревна и сухие ветки замусорили лесную почву. Единственными живыми существами во всей округе были кучки бородавчатых бурых поганок, что лезли из поваленных деревьев, а также группа истощенных кроликов, которые тщетно разыскивали себе в этих гниющих дебрях какое-то пропитание.

– Прямо скажем, достижение, – проворчал Тарл, осторожно присаживаясь на покрытый мхом пень. – Мы клят знает куда потащились, чтобы увидеть самого могущественного мага во всем Галиадоре, как кто-то его назвал, и что получили? Банку со всякой пакостью и первую стадию нервного расстройства! К тому же мы Котика потеряли! Просто класс!

– Нет, мы очень многого добились! – уверенно возразил Ронан. – Мы знаем, что в течение шести суток я найду Некроса. И с двумя вещами, которые упоминались в стишке моего отца, теперь все ясно. Колдовское зелье у нас есть, а карту гномов мы найдем в замке короля Альбрана.

– А как насчет остальной части стишка? Что там еще за «Меч Поющий»?

– Должно быть, это один из тех легендарных Поющих Мечей. Наш деревенский сказитель обычно про них пел. Вроде Акры, меча, что поет во славу битвы, Ванды, меча, что поет, кровью врагов насыщаясь, и Линды, меча, что мурлычет себе под нос, пока по дому прибирается. – Ронан помолчал. – Ты что, баллады древних не знаешь?

– Ты про те, что по пятницам в клубе «Розовый Кентавр» голосят, когда там геронтофилы собираются?

– Да нет же! Я про старые народные песни, которые от отца к сыну передаются!

– А, про эти! – Тарл помрачнел и с тоской принялся отщипывать от пня кусочки мха, тем самым непредумышленно лишая крова тысячи микроскопических сикарах. Что ж, этот мир жесток. – Нет, когда какой-то бородатый чувак в свитере стоит у микрофона, палец в ухо засунув, и нудит про всякую ерунду, которая двести лет назад была, я такую музыку в гробу видел. В ней никакой изюминки нет. Я люблю что-то такое, от чего у тебя запросто барабанные перепонки полопаются.

Тарл готов был и дальше рассуждать о своей нелюбви к фольклорной музыке, но тут Ронан на него шикнул. Казалось, он к чему-то прислушивался. Тарл последовал его при меру. Различить он смог только далекий ритмичный шум, медленно нараставший. Это был топот марширующих ног.

– Нет, только не это! – выдохнул он. – Больше ни каких орков! – Ронан молча поманил его за собой, и они скользнули под плотную завесу каменного кустарника. Постепенно шум нарастал, пока десятки марширующих в безупречном строю ног все приближались и приближались. В конце концов топот стал таким, что в ушах у них зазвенело, а зубы застучали. Ронан в жизни не слышал, чтобы армия так идеально маршировала. Заинтригованный, он пригляделся сквозь кустарник и изумленно застыл, когда топочущие ноги появились в поле зрения.

Их владелицей оказалась шестиметровая в вышину многоножка, которая покруче любого танка прокладывала себе дорогу через лес, ломая кусты и валя все деревья, которым случалось оказаться на ее пути. Хитиновый панцирь насекомого поблескивал в зеленом свете леса, пока его отдельные сегменты в перистальтическом движении ходили взад-вперед. Усики многоножки покачивались и изгибались впереди, выискивая между деревьев путь наименьшего сопротивления, а черные как смоль глаза злобно сверкали. Внезапно она остановилась, и тишина, которая вдруг воцарилась в лесу, показалась Тарлу и Ронану почти оглушительной. Несколько секунд, пока к нему в поисках информации, изгибаясь, тянулся усик, воин даже вздохнуть не смел. Затем черный глаз встретился с его глазами, и массивный рот раскрылся.

– Добрый день, – произнесла многоножка. – Хорошая погода, не правда ли?

И она двинулась дальше, подобно землетрясению проламываясь по каменному кустарнику. Казалось, ноги ее несколько минут топали мимо Ронана и Тарла, и все же в конце концов многоножка исчезла, а производимый ею шум стал затихать, пока не стал просто глухим рокотом, наподобие далеких раскатов грома. Весь лес словно бы облегченно вздохнул.

Тарл открыл глаза и устало выполз из укрытия.

– Я передумал, – пробормотал он. – Пожалуй, если ты не против, я бы прямо сейчас обратно в Вельбуг направился.

Ронан улыбнулся.

– Послушай, – сказал он. – Мы тут в полной безопасности. Ты должен признать, что для гигантской многоножки эта оказалась просто симпатягой.

– Ха! – фыркнул Тарл. – Мы заблудились в самой глуши леса, населенного беспозвоночными размером с дом! Не хотел бы я здесь со скорпионом столкнуться!

– Вовсе мы не заблудились. Я так понимаю, Антракс перенес нас в самое сердце Леса Снов, совсем рядом с Замком Лесных Эльфов. Прислушайся!

Тарл снова навострил уши. На сей раз он смог различить звук далекой трубы, глухой и изящный.

– Это эльфийский рожок, – пояснил Ронан. – Лесные эльфы – самый добрый и гостеприимный народец на свете. Сегодняшний вечер тебе непременно понравится!

– Ну да, – с сомнением пробурчал Тарл. – Твоими устами только мед пить! – Впрочем, когда его друг пустился на далекий зон трубы, он с легким сердцем за ним последовал, ибо также слышал про доброту лесных эльфов и их легендарное гостеприимство. Еще он слышал, что они знают толк в развлечениях.

Эльфийский замок очень напомнил Тарлу Вельбуг. Издали он казался элегантным и притягательным, его взмывающие в небо цитадели и изящные башенки сверкали в вечернем свете, а флаги и вымпелы развевались под легким ветерком. Однако вблизи Ронан и Тарл стали замечать признаки упадка. Одна небольшая башня обрушилась в ров с водой, у другой вовсе не было черепицы, а третья клонилась вбок, окруженная строительными лесами. Несколько окон оказались небрежно заложены кирпичами, а большой участок передней стены покрывала неумелая и пакостная на вид каменная кладка, которая местами отваливалась.

Когда Ронан с Тарлом добрались до подъемного моста, они выяснили, что, хотя и опущенный, мост застрял в метре с небольшим над землей, так что им пришлось на него взбираться. Проходя по нему, они заметили, что несколько крупных дыр в покрытии заделаны скверной фанерой, которая уже начала отходить. Ров под мостом был загажен всяким мусором, включая обломки строительных лесов, мешки из-под цемента и старую тачку.

Массивные дубовые двери оказались заперты. Ронан поднял кулак и забарабанил по встроенной в них калитке.

– Сейчас ты насладишься типичным образчиком эльфийского гостеприимства, – с улыбкой пообещал он Тарлу. Не успел он это сказать, как калитка настежь распахнулась, и оттуда высыпала целая орда эльфийских солдат. Все они размахивали мечами и выкрикивали грязные оскорбления.

Реакция Ронана была мгновенной. Выхватив меч, он принялся яростно защищаться. Реакция Тарла оказалась еще стремительней, и он сдался раньше, чем хоть один эльф успел к нему приблизиться. Несмотря на количество, движение эльфов ограничивала узость подъемного моста, а их небольшие эльфийские мечи не шли ни в какое сравнение с массивным палашом, который Ронан вокруг себя крутил. Но когда один из эльфов приставил нож к горлу Тарла, выбора у Ронана практически не осталось. Испустив сдавленное проклятие, он бросил оружие и был немедленно взят в плен.

– Закуйте этих людей в цепи и бросьте их в самую глубокую темницу, – проорал командир эльфийских стражников, после чего пнул Тарла ногой в живот. – У, строители клятовы! – буркнул он.

Не успели Тарл с Ронаном и глазом моргнуть, как их уже грубо втащили за ворота и поволокли вниз по длинной каменной лестнице в подземелье. Тарл просто глазам своим не верил.

– Да почему ты так на всех действуешь? – крикнул он Ронану, пока их толкали вперед по мрачному и холод ному коридору. Один из эльфов отпер дверь, и Тарл вдруг понял, что летит к очень твердому на вид полу пустой каменной клетки. «Вот тебе и поразвлекались», – успел подумать он, а потом треснулся головой о каменную плиту и лишился чувств.

* * *

Что касалось Тарла, то он с таким же успехом мог всю ночь развлекаться. Результат оказался тот же самый – наутро он проснулся с жуткой головной болью. Жалобно стеная, он сел и с немалым разочарованием обнаружил, что это вовсе не был какой-то дикий сон в результате сильного перебора. Его действительно запихнули в мрачную камеру из каменных плит, освещенную единственным мерцающим факелом. В одном углу чесал себе нос маленький бурый кролик. Поблизости с закованными в кандалы руками сидел Ронан, изучая большой поднос с едой, поставленный на пол у двери.

– Вот, пожалуйста, – объявил он. – Я же тебе говорил, что эльфы всегда за своими гостями ухаживают. Ты только на это изобилие посмотри! Свежий хлеб, мед, сыры, эльфийские кексы, фрукты, кувшин с водой и кувшин с вином!

– Высший класс! И я предполагаю, они еще и о нашем здоровье заботятся, раз ради нашей же безопасности нас в эту темницу посадили! Вот радушные хозяева! Просто даже не верится! То есть, швырнули нас сюда ни за что ни про что… Сильно сомневаюсь, что это как раз и есть знаменитое на весь мир эльфийское правосудие!

– Гм. Похоже, что так…

– Эльфы славятся своими передовыми взглядами, – перебил Тарл. – Эти взгляды в легенду вошли! Знаешь, что по эльфийскому закону с тобой будет, если ты прелюбодеяние совершишь? Тебя на траву посадят!

Ронан пришел в ужас.

– То есть как, потом можно только траву есть? Ты шутишь!

– Не шучу. Тебя правда на траву сажают, да так, что не скоро прочухаешься. Тебя, твою любовницу и мужа-рогоносца запирают в комнате с неистощимым запасом эльфийской травки. Всем вам не разрешается выйти наружу до тех пор, пока вы к чему-то вроде полюбовного соглашения не придете. То есть, это так по-передовому, что просто блеск! – Тарл сделал паузу, грустно покачал головой и тут же понял, что лучше бы он этого не делал. Голова жутко раскалывалась. – Но швырять людей в тюрьмы ни за клят собачий – это на них не похоже, – продолжил он. Тут его буквально пронзила очень скверная мысль. – Эй… ты ведь не считаешь, что тут Некрос постарался?

До сих Ронан терпеливо ждал, чтобы вставить словечко.

– Нет, – сумел он наконец его вставить, – дело не в этом. Пока ты в отключке валялся, я тут немного с одним из стражников поболтал. Судя по всему, Альбрану совсем недавно нешуточно от людей досталось. Думаю, ты заметил, в каком состоянии замок, когда мы к нему подходили. И вот Альбран решил, что настала пора малость его подновить, но вместо того, чтобы использовать эльфийских каменщиков, он привлек к этому делу человеческую строительную фирму из Дур-Имара. Вроде как люди намного дешевле обходились. Проблема была в том, что все они оказались полными раздолбаями. Половину времени они либо сидели за картами, либо подкатывали с непристойными предложениями ко всем эльфийским девушкам, какие им только на глаза попадались. Затем они снесли некоторые важнейшие опорные стены, и северная башню рухнула в ров. Они отгородили не те участки, поставили не там двери, да и вообще так тут напортачили и превратили замок в такое дерьмо, что Альбран наотрез отказался им что бы то ни было платить, пока они не сделают все как надо. Тогда они прекратили работу и заявили, что отказываются отсюда уходить, пока Альбран им за уже сделанное не заплатит.

Тарл поежился.

– Н-да, скверные делишки. Но тут ведь не наша вина, верно?

– Есть еще кое-что. Феккатуна, любимая дочь Альбрана, с одним из штукатуров сбежала. И на прошлой неделе Альбран узнал, что она беременна. А затем, два дня назад, настал черед последней капли. Парочка шутников постучалась в ворота замка. Несмотря ни на что, Альбран их принял, закатил для них пир и в общем обеспечил всем этим эльфийским гостеприимством. А глухой ночью они исчезли. И вместе с ними исчез эльфийский камень Реахим!

– Какой камень?

– Эльфийский камень Реахим. Какой-то магический самоцвет, который Альбран до жути ценит. Судя по всему, он должен был приносить королевскому двору немыслимую удачу.

– Н-да. Лучше бы его вообще у них не было! – Тарл подполз к подносу и оглядел изобилие еды и питья. От этого ему сразу полегчало. – Значит, когда они поймут, что к нам все это никакого отношения не имеет, они нас отпустят? Так? – спросил он и тут же подкрепился парой кексов.

– Не уверен, – пессимистично отозвался Ронан. – Стражник намекнул, что хотя всем простым эльфам мы будем вполне симпатичны, королевскую семью люди капитально достали.

Тарл кисло на него посмотрел.

– Что ж, во всяком случае это отметает всякую мысль о руке Некроса, – выговорил он с полным ртом. – И благодарение за это богам! Я это к тому, – продолжил он, постепенно подходя к теме, – что лучше тебя не сыскать, когда дело доходит до того, чтобы постругать на ломтики орков, обычных пехотинцев или других воинов. Но как только ты за пределы своей лиги выходишь, то мигом просераешься! Во первых, Тусона тебя на обе лопатки положила. В буквальном и в переносном смысле. Затем – Антракс. А теперь – эта банда эльфов. Прикидываешь, какую котлету сделал бы из тебя Некрос? А так нам пока что не нужно ни о чем беспокоиться. Когда Альбран нас выпустит, давай отправимся прямиком в Вельбуг и снова тех девочек навестим. Рядом с Тусоной безопасность нам гарантирована.

Сделав паузу, Тарл отломил немного сыра и хлеба. В камере было очень тихо. Затем Тарл поднял глаза и увидел, что Ронан вовсю на него таращится. Примерно такое же выражение могло быть на лице у мальчугана, которому его новенький очаровательный щеночек только что палец оттяпал.

– Послушай, я должен был это сказать! – сердито добавил Тарл.

– А теперь ты послушай! – проревел разгневанный воин. – Я бы с этими эльфами никаких проблем не имел, если бы ты не сдался! Мы бы их живо отвадили! Но нет – с тобой никого не отвадишь! Ты, только меч завидишь, бросаешь свое оружие быстрей, чем… чем в сортир после мулампоса бегут, – с запинкой закончил он.

– Это называется серое вещество использовать. Тебе тоже попытаться бы не мешало.

– Послушай, а кто тебя от тех орков спас?

– Котик. Или ты оркского лучника не заметил?

– Вот скотина неблагодарная…

– А ты дуболом перекачанный…

– Крысиная морда!

– Туша безмозглая!

– Кагаимо!

Без всякого выражения на лице Тарл сдался и забарабанил по двери.

– Эй! – заорал он. – Стража! Я хочу, чтобы меня в другую камеру перевели. Пусть там лучше крысы будут. А эта компания меня не устраивает!

Позади него Ронан, Победитель Зла и Убийца Тысяч, повернулся спиной к товарищу и мрачно уставился в стену.

* * *

После нескольких часов молчания Ронан начал всерьез действовать Тарлу на нервы. «Эти воины все одним миром мазаны, – подумал Тарл, пряжкой ремня выцарапывая на стене камеры еще один непристойный лимерик. – Вот клятские примадонны! Вечно должны в восхищении купаться! Чуть-чуть критики – и на тебя как на последнюю сволочь дуются».

Впрочем, Ронан уже не дулся. Хотя внезапный всплеск откровения Тарла больно задел его самолюбие, он также заставил его задуматься. Большой проблемой Ронана было то, что, начиная со второго года его учебы в Школе воинов, он все делал по-своему. Все в этом мире было либо белым, либо черным; либо добрым, либо злым. Если нечто было добрым, ты оставлял это в покое, а если злым – разбирался. И все последние три-четыре года Ронан побеждал всех, с кем ему приходилось разбираться. Обычных преступников, бандитов, орков, горных троллей, странных плутов ленкатов – всех, кого угодно. Он почти уверовал в собственную непобедимость. А теперь Ронан вдруг оказался втянут обратно в реальный мир. Выяснилось, он вовсе не непобедим. Маг даже со связанными за спиной руками мог превратить его в лягушку.

И все вовсе не было черным или белым, как он считал раньше. Антракс не представлялся таким уж злым, и тем не менее он собирался продать их Некросу. А лесные эльфы в основе своей – прекрасные ребята, и все же они против него поднялись. Как Ронан уже выяснил, главную проблему Победителя Зла составлял моральный аспект. Нельзя просто хватать меч и махать им направо-налево, когда тебе вздумается. Он вовсе не собирался выходить на свободу из эльфийского замка, оставляя позади себя море крови и кучу костей. Тут требовалось чуть больше гибкости. И беда в том, что как раз гибкость сильной стороной Ронана не являлась.

Ронан также понял, что ему потребуется немного больше, чем просто грубая сила, чтобы выследить и убить своего врага. Раньше у него перед глазами всегда стоял один образ: вот его крепкая фигура встречается лицом к лицу с Некросом, и тот после краткой схватки, визжа как свинья, подыхает на конце его меча. Теперь Ронан знал, что его Враг – могущественная фигура, находящаяся в самом сердце солидной организации. Без какой-то помощи шансов убить его у Ронана было не больше, чем у того маленького бурого кролика в углу. До сих пор он так многого добился только потому, что люди ему помогали. Впервые в жизни Ронан по-настоящему оценил значение друзей.

Загвоздка была в том, что хотя ему отчаянно требовалось обо всем этом поговорить, он очень скоро нашел это невозможным. Между ним и Тарлом возникла стена молчания, и Ронан не имел ни малейшего представления о том, как хотя бы начать ее разрушать. Воины всегда испытывают определенные трудности с построением связной фразы, особенно когда при этом необходимо еще и выразить свои чувства. И хотя Ронан обращался со словами куда непринужденней большинства своих коллег, он все же ощущал, как его сдерживает насквозь пропитанная мужским шовинизмом природа его ремесла. Воины просто не говорят чего-то наподобие: «Послушай, приятель, за последние несколько дней я начал по-настоящему ценить нашу дружбу. Мы вместе прошли через несколько серьезных переделок, и теперь ты стал многое для меня значить. Ты мне нравишься, парень, так что просто доверься мне, и все будет путем!» Нет, не говорят – особенно если хотят репутацию сохранить. Поэтому Ронану оставалось только сожалеть и задумываться о том, что ему делать дальше.

Пожалуй, даже к лучшему, что Ронан не попытался выразить свои чувства. Если бы он это сделал, Тарл скорее всего не так бы его понял. Он слышал про разные забавы, которыми парни занимаются в тюрьме, чтобы убить время. Так или иначе, Тарл был вполне доволен жизнью, дуясь на своего товарища в сочиняя непристойные лимерики. Он как раз приступил к одному в особенности похабному про молодого гнома из Мальвениса, когда дверь камеры вдруг распахнулась и туда вошли семеро эльфийских солдат. Не обращая ни малейшего внимания на Тарла, они грубо подняли на ноги Ронана и вытолкнули его в коридор. Тарл тоже вскочил и попытался за ними последовать, однако стражник у двери его остановил.

– Эй! – крикнул Тарл удаляющимся эльфам. – А как же я? Я тоже хочу!

– Нет, тебе не надо, – сказал стражник, вежливо, но твердо его удерживая. – Поверь, тебе правда не надо.

В животе у Тарла вдруг что-то словно опустилось.

– Почему? – спросил он. – Куда его ведут?

Стражник немного смутился.

– Ну, это все король, – ответил он. – Он тут новый эдикт издал. Люди отныне являются Запрещенной расой. А твоего друга ведут на Королевский банкет, где его будут судить и приговорят как представителя всех людей.

– Но ведь с ним все будет хорошо, правда? Я хочу сказать, эльфийское правосудие и все такое прочее…

– Он представитель Запрещенной расы, – повторил стражник, с сомнением качая головой. – Это значит, что у него нет права на правосудие, да и вообще никаких прав. Такого со времен последней Оркской войны не случалось. Тогда всех пленных орков обычно… – Он осекся, и вид у него стал совсем смущенный.

– Что обычно?

– Безоружными в Волчью яму бросали, вот что! – Стражник не смел взглянуть потрясенному Тарлу в глаза. – Мне правда очень жаль! – сочувственно произнес он, а затем захлопнул дверь, оставляя Тарла наедине с маленьким бурым кроликом.

* * *

Эльфийские солдаты быстро и решительно провели Ронана по короткому коридору, вверх по лестнице, еще по одному коридору, за угол… и остановились как вкопанные. Дальше проход перегораживала новая кирпичная стена, на вид довольно паскудная. Примерно такую стену мог бы возвести редкостно паршивый каменщик, пребывающий в поганом настроении из-за недавнего проигрыша своего недельного заработка паре штукатуров в игре под названием «сидорский пот». Командир отряда злобно пнул гнусную стену и бросил убийственный взгляд на Ронана. Они протопали обратно по коридору, одолели еще одну лестницу, прошли в дверь и опять направились по коридору, который закончился еще одной дверью. Распахнув эту дверь, командир вдруг обнаружил, что балансирует на самом краю тридцатиметрового обрыва, как раз надо рвом. Целый фрагмент замка, который был там раньше, теперь исчез. С глухим рычанием командир отшатнулся от пропасти и за хлопнул дверь.

– Очень надеюсь, что тебя скоро на мелкие кусочки порвут! – рявкнул он Ронану, прежде чем повести всех обратно по коридору и вниз по еще одной винтовой лестнице. Эта привела их в продолговатое помещение с изысканными дубовыми панелями на стенах и элегантным сводчатым потолком. Помещение было бы просто великолепным, не выкрась кто-то панели в салатный цвет и не изгадь штриховкой потолок. Командир отряда в ужасе огляделся. Судя по всему, этот конкретный фрагмент нового оформления интерьера он увидел впервые. Подойдя к одному из новеньких металлических держателей для факелов, который криво крепился к стене, он попытался его поправить. Держатель так и остался у него в ладони. Изрыгнув проклятие, командир швырнул его в Ронана, затем прошел через все длинное помещение и распахнул дверь в дальнем его конце. Открывшийся за дверью проход оказался заложен кирпичами в манере еще более паскудой, чем первый. Из-за кирпичной стенки доносились звуки далекой пирушки.

Эльфийского командира слегка затрясло, а цвет его лица изменился от цветущего золотисто-коричневого до желчного красновато-бурого. Вытянув дрожащий палец в сторону Ронана, он пару-другую мгновений беззвучно шевелил губами. Когда же он наконец смог заговорить, в голосе его прозвучала такая ярость, что Ронан аж похолодел.

– Берите его! – прошипел эльфийский командир своим подчиненным. – Берите этого клятского человека и прошибите им эту клятскую стену!

Ронан почувствовал, как множество рук хватает его и поднимает в воздух. Пока солдаты горизонтально им размахивались, пришло понимание того, что они и впрямь намерены прошибить им стену, и Ронан собрался с духом. Эльфы швырнули его как живой таран, и голова его врезалась в перекрывающие проход кирпичи. К счастью, они были так скверно друг к другу прилажены и с использованием такого низкосортного цемента, что голова и плечи Ронана прорвались с первой же попытки, и его лишь слегка оглушило. Распинав по сторонам остатки стены, солдаты втащили Ронана в Главную залу и швырнули на пол. Какое-то время он лежал там, мотая больной головой и пытаясь осмотреться.

Просторная зала метров тридцати в длину была битком набита эльфами. Столы на козлах тянулись по всей длине помещения, а в дальнем конце на возвышение был поднят более солидный стол, накрытый затейливой скатертью. За ним сидели король Альбран, королева Сильвана и прочее их семейство. Все смеялись и пировали, кроме короля, который с горящим взором восседал среди общего легкомыслия. Признаков учиненного строителями бесчинства там почти не наблюдалось, если не считать одной двери, расположенной по центру одной из стен метрах в семи от пола, а также нескольких ведер, расставленных по полу, чтобы ловить веселую капель от сильно протекающей с недавних пор крыши. Самым странным аспектом всей этой сцены представлялся тот факт, что вместе с эльфами в зале находилось, должно быть, не меньше двух сотен кроликов, которые бегали по полу, вспрыгивали на столы и таскали еду прямо с тарелок. Эльфы, казалось, почти их не замечали.

Едва Ронана втащили в залу, как эльфийский менестрель тронул струны своей лютни и запел. Музыкант оказался длинным и тощим, со странной стрижкой, и голос его почти утонул в общем гаме. Затем Ронана приволокли в центр залы и поставили там со скованными руками перед королем. Гул разговоров постепенно стихал, пока единственным звуком в зале не осталось нытье менестреля. Пел он, похоже, что-то про овощи.

Альбрал бросил на него недовольный взгляд, затем встал и обратил все свое внимание на пленника. Однако прежде чем он успел сказать хоть слово, заговорил Ронан.

– Великодушный король, – начал он, – я пришел сюда с честными намерениями, просить вашей помощи. Я Ронан, Победитель Зла, и я предпринял поиск, дабы свершить возмездие над Некросом Черным, приверженцем Пяти Великих демонов и убийцей моего отца. Я лишь ищу вашего мудрого совета. Я узнал об унижении, которому вы подверглись от рук негодных строителей и невоспитанных гостей. Я глубоко о нем сожалею, но, как вам известно, это бесчинство произошло не по моей вине…

– Тем не менее, – перебил король, – ты смертный человек, и все эти безобразия учинила именно твоя раса. – Он снова сверкнул глазами на менестреля, который все щебетал о том, какими друзьями были ему овощи, и как скверно вели себя люди, когда их ели, тогда как овощам следовало бы привольно расти на солнечных лесных полянках, где их босые корни радостно пробегали бы сквозь изобильную почву. – Ох, да заткнись же ты, Морриси! – раздраженно пробормотал он и швырнул в менестреля чашу. Та со звоном отскочила от головы певца, и похожий на беспризорника-переростка эльф без чувств упал на пол. Король снова повернулся к Ронану. – Ты представитель своей расы. И должен от ее лица принять предназначенный жребий! – Внезапно он возвысил голос, обращаясь к собравщимся в зале эльфам. – Каким вы признаете этого человека?

– Виновным! – выкрикнул молодой эльф, сидевший за верхним столом. Из его портретного сходства с королем Ронан заключил, что это, скорее всего, один из сыновей монарха. Выкрик был подхвачен другими эльфами по всей зале.

– Виновен! – с некоторой неловкостью восклицали они. – Виновен!

Ронан внимательно смотрел на их лица. Некоторые, как и их король, были неподдельно разгневаны, однако многие, судя по всему, были смущены и явно стыдились. Тем не менее похоже, что все выйдет так, как будет угодно королю. Ронан со вздохом опустил взгляд к полу и вздрогнул. Оказалось, он стоит на большом люке.

Король с удовлетворенной улыбкой наблюдал за своими подданными.

– И какой жребий уготован виновному представителю запрещенной расы? – спросил он у них.

– Волчья яма! – раздался ответный вопль. – Бросить его в Волчью яму!

Теперь эльфы уже начали заметно возбуждаться. Ронану это совсем не понравилось. Бросив тревожный взгляд на люк, он попробовал на прочность кандалы, но они казались очень надежны. Тогда Ронан посмотрел на стражников, что с копьями наготове стояли у него по бокам.

– Волчья яма! – радостно повторил король. Вся зала принялась скандировать: «Волчья яма! Волчья яма!» При этом эльфы ритмично барабанили кулаками по столам. Ронан чувствовал, как нарастают гнев и предвкушение. Это уже было серьезно! Против волчьей стаи у него со скованными руками не оставалось ни единого шанса. Вот бы добраться до левого стражника, который перемигивается с эльфийской девушкой за ближайшим столом… его копье, если им завладеть, можно и со скованными руками использовать. Но чтобы выбраться отсюда живым, потребуется взять заложника… быть может, сына короля… Клят! Король уже держит руку на рычаге. Нужно срочно что-то предпринять…

Но прежде чем Ронан успел что-то предпринять, королева Сильвана вдруг встала и властно подняла руку. Зала погрузилась в молчание, пока эльфы в ожидании смотрели на свою королеву, а Ронан с трепетом и почтением ее разглядывал. Как и все эльфийские женщины, Сильвана была высока и стройна, с золотыми глазами и волосами, и казалось, от нее исходила аура красоты и жизненной силы. На лице у королевы, однако, застыло обреченное выражение женщины, слишком хорошо понимающей, что ее муж ведет себя как последний дурак.

– Ты не можешь бросить его волкам, – сказала она.

– Очень даже могу! – зашумел ее супруг. – Я могу делать все, что хочу! Я король!

– Ты не можешь бросить его волкам, – терпеливо продолжала Сильвана, – потому что никаких волков у нас нет. Все они уже много лет, как подохли.

– Что? Не может быть! Я отчетливо припоминаю, как мы бросали им орков, э-э, три-четыре год тому назад…

– Это было пятьдесят лет тому назад.

– Вот несчастье! Это правда? – Король повернулся к своему главному советнику, который тихо стоял за спинкой его кресла. – Почему же их не заменили новыми, из диких мест?

– Ты прекрасно знаешь, почему, – сказала королева. Ее терпение стало понемногу истощаться, и она начала поддразнивать своего супруга. – «Как мне помочь моему народу? Как сделать его жизнь безопасней? – спросил ты. – Я знаю, что мне делать, – сказал ты затем. – Я избавлюсь от всех опасных животных, от всех ленкатов, волков, медведей, алакслей. Тогда лес станет безопасен для моего народа». Так ты сказал, но на этом ты не остановился. О нет! Тебе загорелось истребить всех до единого хищных животных на многие мили в округе. Лис, ястребов, диких кошек, всех! «Так будет безопасней для всего моего народа», – сказал ты. А я тебя предупреждала! Я объяснила тебе, что будет, если ты начнешь играться с экологическим равновесием. Но нет! Тебе надо было действовать!… И взгляни на результат. Последовал популяционный взрыв кроликов, оленей и белок, поскольку не осталось ничего, чтобы снизить их число. Все деревья в лесу гибнут, потому что стада голодающих оленей и орды истощенных белок ободрали всю листву и всю кору, до которых только смогли добраться. А мы? Нам приходится ввозить овощи в фрукты издалека, и почему? – Сделав паузу, королева с омерзением взглянула на очаровательного на вид кролика, который пропрыгал по столу и занялся объедками на ее тарелке. – Потому что легионы жадных кроликов пожирают все, что мы пытаемся вырастить!… Но тебе и этого было мало! Не удовлетворившись уничтожением половины особей в лесу, теперь ты хочешь приняться за всех гостей, каких нам только повезет заполучить. Ну что ж, с меня довольно!

С этими словами королева бросилась вон из залы. Последовала недолгая тишина, которую нарушало только неловкое шарканье и странное смущенное покашливание. Король повернулся к своему советнику.

– Это правда? – спросил он. – У нас нет ни единого волка?

– Увы, ваше величество.

– Но разве нет закона или чего-то еще на предмет того, чтобы поддерживать королевскую Волчью яму укомплектованной? Я уверен, что-то такое есть… как же там сказано? Так-так… следует заменить самыми свирепыми существами, какие только найдутся, и так далее и тому подобное…

– Это верно, ваше величество, именно так мы и поступили, – сказал советник.

Король сразу заулыбался.

– Вот и славно, – порадовался он. – Так кем же вы заменили волков?

– Горностаем, ваше величество.

– Горностаем? – грустно переспросил король.

– Да, ваше величество.

– Всего одним?

– Это все, что нам удалось найти, ваше величество.

– Ну что ж, придется обойтись этим, – Альбран отвернулся от советника и оглядел уставившийся на него в ожидании народ. – Бросить его… горностаю! – выкрикнул он.

Эльфы подхватили возглас, но довольно нерешительно, как будто хорошо сознавая, что такому наказанию явно чего-то недостает.

– Горностаю! – вопили они. – Бросить его горностаю!

Внезапно люк под ногами у Ронана раскрылся, и он полетел вниз, в черноту. Неловко приземлившись на каменные плиты пола, он немного полежал, собираясь с духом и напряженно вглядываясь во тьму. Там слышалось тихое шипение, от которого по коже у Ронана поползли мурашки, и мышцы его рук вздулись, пока он тщетно пытался освободиться от кандалов.

Вскоре глаза его привыкли к полумраку. Ронан с трудом принял сидячее положение и огляделся. Он находился в тесной каменной клетке, где вместо одной стены была решетка из железных прутьев. Сырой проход за решеткой вскоре сворачивал за угол, откуда приходило слабое свечение. В одном углу камеры валялась небольшая кучка соломы, а на соломе лежал горностай.

Это был очень старый горностай, и совсем больной. Он мог только лежать на соломе с закрытыми глазами, бока его вздымались и опадали, а дыхание выходило с тихим шипением. Время от времени он мучительно чихал. Горностай явно не имел ни малейшего желания отрывать Ронану конечности. Вдобавок даже в лучшие свои времена и даже привстав на задние лапки, он едва мог дотянуться Ронану до колена.

Ронан вздохнул и покачал головой. Он вовсе не был уверен, разделяет ли он восхищение Тарла легендарным эльфийским правосудием.

* * *

– И тогда продавец, тоже заика, говорит: «Т-таких н-нет!» С ухмылкой на лице Тарл сидел и ждал, пока соль анекдота дойдет. Последовала долгая пауза, затем физиономия эльфийского стражника сморщилась, и он расхохотался. Оглушительный гогот гулко отскакивал от стен камеры.

– Т-таких н-нет! – чуть не писался со смеху стражник. – Т-таких н-нет! Оч-чень, оч-чень смешно! – В конце концов приступ буйного восторга улегся, и на лицо эльфа стало наползать удивленное выражение. Примерно так медленный прилив наползает на очень крутой берег. – Э-э… – начал он. – Еще т-только одно. А п-почему у второго з-заики т-таких не было? – И он устремил на Тарла предельно туманный взор.

Тарл внимательно изучил физиономию стражника. «Свет горит, но дома никого», – подумал он. Еще одна кружка – и порядок! Тарл поднял свою.

– За заику! – провозгласил он.

Стражник поднял кружку с таким усилием, будто она килограмм сто весила.

– За з-заику! – отозвался он и одним глотком ее осушил. Тут глаза его закатились куда-то на затылок, он мешком осел на пол и захрапел.

Тарл улыбнулся, мысленно хлопая себя по плечу. Когда он пригласил стражника к себе в камеру немного выпить, тот с откровенным подозрением на него глянул, но когда Тарл предложил кувшин с водой, совершенно успокоился. Понятное дело, стражник не знал, что Тарл заблаговременно высыпал в воду запасец соли, который всегда носил с собой. Тарл не был уверен, окажет ли самодельная соленая вода на эльфа тот же эффект, что и морская, но уже после первого его глотка понял, что все должно сработать. И теперь, после трех кружек соленой воды, пьяный как варт стражник вырубился.

Тарл осторожно снял с ремня эльфа большую связку ключей, расковал свои кандалы и прокрался к двери. Снаружи никаких звуков не доносилось. Совсем-совсем осторожно он приоткрыл дверь, выглянул наружу – и чуть не ткнулся носом в роскошную грудь самой красивой и царственной эльфийской дамы, какую ему доводилось видеть. Тарл быстро поднял взгляд на восхитительную пару золотых глаз и мигом прилепил на место широченную улыбку.

– Привет! – радостно произнес он, сразу стараясь понравиться. – Кружку воды не желаете?

* * *

Ронан битый час сидел на полу, шаря в своей голове на предмет каких-то идей, и уже готов был признать свое поражение, когда вдруг заметил, что свечение из-за угла становится все ярче. Тогда он встал и подошел к прутьям решетки. Никаких шагов Ронан не слышал, но это ровным счетом ничего не значило, ибо эльфы славились легкостью своей походки. Так что он просто стоял и ждал. Какая бы непосредственная участь ему ни светила, хуже уже быть не могло.

Внезапно вспыхнувший свет мигом его ослепил, и Ронан прикрыл глаза. Какой-то эльф с пылающим факелом вышел из-за угла и подошел к камере.

– Ронан? – Голос был негромким и нежным, немного озабоченным, и почему-то казался до странности знакомым. Ронан принялся шарить в памяти, а затем, когда эльф сунул факел в стенной держатель рядом с дверью, и свет упал на его лицо, все встало на место.

– Ну и ну! Салон! – Ронан ухмыльнулся эльфийскому парикмахеру, пока тот возился со связкой ключей. – Какими судьбами?

– Надо же было кому-то что-то делать! – с легким раздражением отозвался эльф. Наконец ключ со щелчком провернулся. Салон Голубой распахнул дверь и чинно вошел в камеру. – А ты явно неспособен сам о себе позаботиться. Ты только на свои волосы посмотри!

Ухмыляясь себе под нос, Ронан протянул ему скованные руки. Эльф всем своим видом выражал досаду.

– И если ты в ближайшее время не найдешь приличную маникюршу, с твоими ногтями все будет кончено! Кончено, понимаешь? – с жаром воскликнул он. Еще один ключ провернулся, и цепи упали на пол.

– Так что ты все-таки здесь делаешь? – спросил Ронан, растирая кисти.

Салон гордо улыбнулся.

– Я личный стилист-визажист королевы Сильваны, – заявил он. – Порт-Ред мне пришлось покинуть. Это место, голубчик мой, совсем прахом пошло. Теперь туда южане и орки стекаются, городской совет массу каких-то странных законов напринимал… По ночам там просто небезопасно. Особенно эльфу. Ну, теперь идем. Нельзя заставлять нашу королеву ждать. А она тебя ждет.

Салон провел Ронана по сырому каменному проходу мимо винных погребов, а дальше через целый лабиринт маленьких коридорчиков, пока наконец не остановился перед небольшой деревянной дверью.

– Сюда, – показал он, – и вверх по лестнице. Затем налево по коридору, и за четвертой дверью будет Картохранилище. Там ты королеву и найдешь!

– Спасибо, Салон, – поблагодарил эльфа Ронан и так крепко хлопнул его ладонью по спине, что чуть на пол не сшиб. – Я твой должник.

Салон с сомнением поднял бровь.

– Едва ли я смогу чего-то дождаться, – отозвался он. Затем эльф похлопал Ронана по плечу, пробормотал «Удачи, мой милый» и был таков, неслышно ускользая дальше по проходу во тьму.

Картохранилище оказалось длинным залом с высоким потолком, с деревянными стеллажами и полками по всем стенам, где грудами валялось множество покрытых пылью свитков и пергаментов. Паутины гирляндами украшали стены, а посреди зала стоял единственный широкий стол. Когда Ронан осторожно толкнул дверь и сунул голову внутрь, то с изумлением обнаружил там не только королеву, склонившуюся над столом и сосредоточенно разглядывающую какую-то древнюю карту, но и стоящего рядом с ней Тарла. Подняв глаза, Сильвана улыбнулось Ронану, и он был сражен ее красотой.

– Ваше величество, – благоговейно произнес он и низко поклонился.

Тарл подмигнул королеве.

– Ты на него, Сильви, не обижайся, – хихикнул он. – Несчастный малый комплексом неполноценности страдает.

Пораженный столь вопиющей фамильярностью, Ронан недоуменно посмотрел на своего приятеля, однако к его удивлению королева никак на это не отреагировала.

– Прошу вас, примите мои нижайшие извинения, – сказала она. – То, как мы с вами обошлись, просто постыдно. Боюсь, мой супруг не в себе.

– Нет-нет, все это вполне понятно! После историй с вашей дочерью, с этими клят… с этими подлыми строителями, да еще с Эльфийским камнем…

– Ну, о Феккатуне мы на самом деле не очень-то беспокоимся, – улыбнулась королева. – Она сбежала с очень милым парнишкой, и так славно будет иметь внука. А что касается Эльфийского камня, то потеря невелика. Открою вам небольшой секрет. – Она подалась вперед и заговорила тоном ниже. – Это был страз! Несколько месяцев назад я велела сделать копию, а оригинал продала. Понимаете, на вид этот камень жуткий, просто отвратительный, но толку от него не было никакого. А поскольку замок требовал капитального ремонта, я подумала, что деньги нам очень не помешают. Но потом Альбрану все равно вздумалось экономить и гнаться за дешевизной. В итоге он нанял на западе целую кучу бандитов вместо строителей. И теперь замок находится в еще худшем состоянии, чем раньше. Вот что по-настоящему его гложет. Но это его собственная вина. Боюсь, симпатия к нему у меня уже кончилась.

– Так что, помогая нам, Сильви как бы исправляется, – вмешался Тарл. – Мы тут с ней карты смотрели. Карты гномов. Тут их две. Вот на этой показано, как найти какой-то крупный подземный город в горах Страны Гномов. Вход в него вот здесь, над городом Дур-Имаром. – Он ткнул пальцем в выцветший пергамент, который они с королевой разложили на столе.

– Должно быть, это Камот, – вздохнул Ронан. – Затерянный город гномов, вырезанный глубоко под горным массивом в природном камне. – Он некоторое время изучал карту, затем лицо его помрачнело. – Все это очень интересно, – продолжал он, – только я не понимаю, как это может пригодиться мне в моих поисках.

– Ну да, – отозвался Тарл, разворачивая грязный, опутанный паутиной свиток. – Но ты теперь еще вот на эту карту взгляни. Это крупномасштабный план Камота. И посмотри вот сюда, в это место на северной окраине города, рядом вот с этой пещерой, которая помечена как Мост Эльдабад.

– Что там? – спросил Ронан, приглядываясь к карте. Когда он разглядел то место, на которое указывал Тарл, глаза его вспыхнули. – Пещера Поющего Меча! – выдохнул он.

– Ну как тебе, а? – гордо спросил Тарл. – Попали мы в яблочко или не попали? – Внезапно его вновь охватил азарт поиска. – А где этот Дур-Имар? – спросил он у эльфийской королевы.

– Он построен на острове ниже по реке, за пределами леса, – ответила она. – Река Имар протекает через пещеры под замком. В свое время по ней между городом и замком шла оживленная торговля – в те дни, когда у нас было, чем торговать. Теперь же они присылают нам вино, еду, одежду, а мы в ответ – крольчатину, кроличьи шкурки и живых кроликов. – Сильвана печально вздохнула.

В этот момент они услышали, как далекие трубы подают настойчивый сигнал тревоги. Королева с Ронаном дружно подбежали к двери и ненадолго прислушались. Вдалеке они расслышали топот множества стремительно несущихся ног.

– Они раскрыли ваш побег, – выдохнула королева. – Больше времени нет! Скорее за мной!

С этими словами она торопливо побежала по проходу. Ронан бросился за ней, а Тарл быстро скатал обе карты, сунул в карман маленькую книжицу в кожаном переплете, которая чем-то ему приглянулась, и поспешил следом.

Ронан ждал его под аркой в конце прохода.

– Ты свитки взял? – быстро спросил он.

– Нет! – крикнул в ответ Тарл. – Просто я так медленно ползаю! – Посмеиваясь себе под нос, он пролетел мимо Ронана и понесся по какой-то лестнице вслед за Сильваной. Она ожидала их наверху, придерживая толстую дубовую дверь.

– Прямо по проходу, а в конце налево, – сказала она им. – Там за дверью будет лестница, которая приведет вас прямиком к задним воротам. Оттуда направляйтесь на запад. Скорее! Я запру за вами дверь.

Дверь со щелчком за ними закрылась. Ронан с Тарлом устремились по коридору, завернули за угол – и тут выяснили, что строители опять постарались на славу. Путь преграждала еще одна паскудная кирпичная кладка. Позади них слышались отдаленные выкрики. Ронан пинком распахнул ближайшую дверь, нашел там еще одну лестницу и запрыгал по ней, а Тарл сидел у него на пятках.

На верхней площадке они остановились и распахнули очередную дверь. Она вывела их прямиком в Главную Залу. Там было пусто, если не считать пары сотен кроликов, приканчивавших объедки банкета, а также эльфийского менестреля Морриси, который сидел в уголке, держась за голову, где красовалась шишка размером с хорошее яблоко. Тихо и осторожно они пробрались через перевернутые столы и опрокинутую фаянсовую посуду к двери в противоположной стене помещения. Когда они уже были от нее шагах в десяти, массивные двойные двери в дальнем конце залы вдруг раскрылись, и туда вошел король в сопровождении примерно тридцати стражников.

Поначалу он был так занят раздачей ценных указаний, что даже не заметил двух беглецов. Но затем Тарл в очередной раз убедился в непреложности одного из законов природы. Всякий раз, когда тебе требуется поддерживать полную тишину, ты непременно производишь самый что ни на есть клятский грохот. Хотя Тарл мог бы поклясться, что не шевельнул ни мизинцем, он невесть как умудрился перевернуть целый стол. Какое-то мгновение, пока чаши, тарелки, бутылки и кролики каскадом низвергались на пол, эльфы изумленно на них глазели, а потом началось настоящее светопреставление.

Тарл в ужасе застыл как вкопанный, когда эльфы, рыча от ярости, на них бросились. Тогда Ронан схватил его в охапку и прыгнул к двери. Пока мимо свистели стрелы, он вырвался из Залы и захлопнул за собой дверь. Бросив Тарла, Ронан загнал на место засов и припер прочную дверь тяжелым деревянным столом.

– Это на пару минут их задержит, – выдохнул он. – Давай отсюда выбираться.

– Как? – поинтересовался Тарл.

Ронан огляделся. Они стояли в просторной кухне, где в изобилии имелись горшки, сковородки, тарелки и прочая утварь. К несчастью такими вещами, как двери и окна, помещение было самым прискорбным образом недоукомплектовано. Кроме той двери, в которую они ворвались, больше не наблюдалось ни одной. Они оказались заперты в тупике.

Из-за двери послышался жуткий грохот, и крепкие дубовые доски заскрипели. Эльфы начали пробивать себе дорогу.

* * *

В роскошно обставленной комнате южного города шестеро элегантно одетых мужчин обсуждали развитие своей стратегии, когда торопливо вошел почтительный прислужник и вручил мужчине, сидевшему во главе стола, срочное донесение. Тот без выражения его прочел, а затем негромко откашлялся. Остальные мгновенно затихли.

– Джентльмены, – сказал мужчина. – Похоже, нам нанесли еще одно мелкое поражение. Вдохновленные Тусоной и событиями в Вельбуге, граждане Минас-Вельфера восстали. Судя по всему, нашим людям пришлось спасаться бегством. Мы потеряли контроль над обоими городами.

– Тогда почему бы нам не приказать Некросу остаться на востоке? – спросил один из остальной пятерки.

– Без него и его племени мятеж в Порт-Реде не сможет увенчаться успехом. В течение пяти дней он должен быть там. С востоком придется подождать.

– А что советует Антракс?

Последовала короткая пауза.

– Агенты информируют нас о том, что на данное время Антракс, гм, лишил нас своих услуг.

– Но без мага мы почти слепы! Такой силы больше ни у кого нет!

– Мы должны справиться. Наши планы уже составлены.

– А что, если Альбран нас подведет?

– Не подведет. Черный воин в ловушке. Через считанные минуты он будет мертв.

* * *

Ронан расхаживал по кухне, в поисках некой вдохновляющей идеи осматривая все подряд. Тарл тоже ему помогал, пока не нашел бутылку шампанского «Бальроже», после чего стал помогать самому себе. Эльфы за дверью удвоили усилия. Древесина разлеталась в щепки и, судя по всему, должны была вот-вот податься.

Тут Ронан заметил в одной стене люк, расположенный на уровне пола и спрятанный за рядом мусорных бачков. Растолкав их по сторонам, он открыл люк. За ним оказался каменный желоб, который исчезал в темноте. Снизу вверх тянулся холодный воздух, и Ронан сумел расслышать шум бегущей воды.

– Тарл! – позвал он. – Вот, смотри! Должно быть, это мусоропровод. Думаю, он идет прямо до реки Имар.

– Что толку от мусоропровода? Да и бутылка еще не кончилась.

– Это путь наружу.

Тарл покачал головой.

– Извини, – заупрямился он, – но ты меня туда не затащишь. Мне там конец придет.

Ронан пригнулся, когда сквозь дырку в дубовой двери просвистела стрела.

– Это же просто спускной желоб, – сказал он. – Возможно, он темный, но бояться там нечего.

– А я и не боюсь! Послушай, ты разговариваешь с человеком, который на Вельбугской летней ярмарке по Суислайду спускался, и пошел спуститься еще. Это семечки!

– Тогда в чем проблема? – спросил Ронан.

Тарл как будто немного застыдился.

– Я плавать не умею, – пробормотал он.

Глаза Ронана, пометавшись по кухне, остановились на ближайшей к ним бочке.

– Сюда! – рявкнул он и подтащил Тарла за руку. Тарл, похоже, собрался было запротестовать, но когда Ронан снял крышку, он заглянул внутрь бочки и с довольным видом кивнул.

– Годится, – сказал он и с бутылкой в руке залез в бочку. Ронан сунул туда же эльфийские карты, затем висевшей на стене среди прочей кухонной утвари киянкой надежно приколотил крышку, после чего подкатил бочку к желобу.

Едва он это сделал, как дверь с жутким грохотом рухнула, и несколько вооруженных эльфийских солдат кубарем на нее повалились. Ронан толкнул бочку. Она мигом исчезла во тьме, и он с победным воплем отважно бросился следом.

Страна гномов

Утверждают, будто впервые гномы пришли в Западные земли в Первую Эпоху, ведомые тремя братьями. Все трое обустроились в разных местах со своими привержецами, которые объявили каждого из братьев своим королем или, на языке гномов, своим удаком.

Старший брат. Тромбин, обустроился в Высоких горах, а потому был прозван Горным удаком. Средний брат, Реннин, выбрал своим владением берега великой реки, а потому приверженцы прозвали его Речным удаком. Младшего брата звали Ацетилхолин. Он обустроился на берегах Западного моря, а потому его прозвали Береговым удаком…

Розовая Книга Улай

Дур-Имар изначально был построен людьми, однако по причине особого местоположения сделался в значительной мере космополитичным. За многие годы гномы переселились туда с гор, что высились к западу от города, как и эльфы из Леса Снов к востоку, и теперь три расы уже так долго жили в мире и согласии, что большинство их представителей считало себя не гномами, эльфами или людьми, а просто гражданами Дур-Имара.

Город возвышался на острове, в том месте, где река Имар расширялась и замедляла свой ход, и много народу находило себе пропитание, рыбача в ее глубоких, изобильных водах. Другие каждый день переправлялись на берег, обрабатывая плодородные земельные участки, что рядами тянулись вдоль реки, а еще кто-то проезжал милю-другую к множеству виноградников у подножия гор.

Во второй половине дня компания рыбаков чинила свои сети на берегу острова под серыми каменными стенами города. Рыбаки увлеченно беседовали, когда один из них вдруг удивленно ткнул пальцем в сторону реки и крикнул.

Из воды выползал человек. Здоровенный, мускулистый мужчина с черной кожей и длинными темными косичками, что свисали по его плечам точно змеи-утопленницы. Он жадно хватал ртом воздух и казался почти на последнем издыхании. Однако рыбаки донельзя удивились вовсе не ему, а бочке, к которой он буквально прилип. Ибо она сама собой пела.

Самый высокий из рыбаков, хранясь от дурного глаза, начертал в воздухе какой-то знак.

– Она наверняка заколдована! – воскликнул один из рыбаков. – Поющая бочка! Кто и когда о таком слышал?

– Мой дедушка не раз о подобных чудесах рассказывал, – отозвался один из его друзей. – Разве ты не слышал про Болтающий валун Эфельбар, который подшучивал над прохожими и читал стихи задом наперед?

Он умолк, зато бочка все громче расходилась. Жутко фальшивя, она горланила частушку про эльфийскую девку по имени Телла, которая круглые сутки хотела. В полном изнурении здоровенный мужчина выпрямился и подтащил бочку к берегу. Затем он повернулся и позвал рыбаков.

– Я Ронан, – назвался он. – Пожалуйста, помогите! Боюсь, с моим другом что-то случилось.

Почти все рыбаки отвернулись, прикидываясь, что не услышали. Чуть было не утопший воин, который заявлял, что приходится другом говорящей бочке, не входил в число тех, с кем им хотелось бы иметь дело. Но один из них, эльф по имени Бьюэль, все же встал и подошел к самой водной кромке, где Ронан тщетно пытался голыми руками откупорить бочку.

– Позвольте мне, – сказал Бьюэль. Сняв с ремня нож, он вставил его в щель между крышкой и бортом и надавил. Раздался скрип, и крышка отскочила. Насквозь промокшая и заляпанная чем-то красным фигура медленно выросла из бочки и с дурацкой улыбкой на физиономии туманным взором обвела окрестности. К груди фигура прижимала какие-то мокрые пергаменты.

– Тарл, – встревожено выдохнул Ронан. – Что с тобой? Ты ранен?

Он тронул руку Тарла и посмотрел на красную жидкость у себя на пальцах. Тарл проследил за ним взглядом.

– Все путем, – не очень внятно выговорил он. – Просто красное вино. В этой бочке его на четверть было.

Ронан облегченно вздохнул.

– Почему же ты не сказал? – спросил он. – Я бы его вылил!

– Потому и не сказал! Между прочим, я только из-за вина в эту клятскую бочку и полез! – Тарл негромко икнул, и счастливая улыбка медленно расползлась по его лицу.

Бьюэль задумчиво разглядывал Ронана.

– Скажите, добрый воин, не тот ли вы Ронан, рассказы о котором я слышал от путников с севера? – спросил он. – Тот, который ищет и беспощадно искореняет все Зло?

Ронан улыбнулся. Он все еще был достаточно молод и неопытен, чтобы упиваться своей известностью.

– Я только делаю, что могу, – ответил он, тщетно стараясь говорить сухо и холодно.

– Но вы устали и проголодались, так что я больше не стану утомлять вас вопросами. Меня зовут Бьюэль, и мой отец содержит в городе меблированные комнаты. Там вас с радостью примут отдохнуть и переночевать.

– У нас нет денег, – возразил Ронан. Он совсем вымотался, а мысль об удобной кровати с прохладным постельным бельем казалась невероятно привлекательна, однако он уже для себя уяснил, что честность – лучшая политика. В конечном итоге она спасала от многих неприятностей – угроз, судебных процессов, горьких слез, спустков из окон по веревкам из простыней и всего такого прочего.

– Вы будете нашими дорогими гостями. Впрочем, если пожелаете, вы сможете отплатить мне вашим советом. Меня и некоторых моих друзей очень заботит одно дело. Завтра, в праздник святого Уфмира, когда никто не будет работать, мы встретимся и обсудим, как это дело лучше всего разрешить. Совет такого прославленного воина, как вы, окажет огромную помощь!

– Вот и договорились. – Ронан взглянул на Тарла, который уже навалился на край бочки и начал похрапывать. – Если бы вы еще помогли мне доставить моего друга…

Бьюэль махнул другим рыбакам, и те тут же с интересом подошли. Недолго думая, они сложили сеть в импровизированный гамак, которые четверо рыбаков взяли за углы, а затем Тарл повис в этом гамаке словно очень крупный и вусмерть пьяный лосось. Вместе с Ронаном рыбаки поднялись по берегу и вошли в городские ворота.

* * *

Когда Ронан на следующее утро проснулся, солнце уже было высоко в небе. Яркие лучи струились через окошко крошечной спаленки, нагревая два свитка, которые воин, желая высушить, прошлым вечером разложил на небольшом столике. Мигом выскочив из постели, он с тревогой их осмотрел. Винные пятна сильно заляпали надписи, но в целом обе карты были достаточно различимы. Могло быть и хуже.

Дверь открылась, и в спальню, пережевывая солидный ломоть хлеба, вошел Тарл. Волосы его находились в жутком беспорядке, а цвет лица был такой, что рядом с ним любой зомби показался бы абсолютно здоровым, однако по собственным невозможным параметрам Тарл выглядел совсем даже неплохо. Ронан покачал головой. Способность Тарла переносить алкоголь просто его изумляла. Он совершенно точно знал, что, выпей он вчера чуть ли не четверть бочки вина, сейчас его голова болталась и скрипела бы как дверь в деревенский сортир.

– Глянь-ка, что я достал, – сказал Тарл, протягивая ему маленькую книжицу в кожаном переплете, которую он «реквизировал» в замке Альбрана.

– Что это? – спросил воин.

– «Руководство по магии для начинающих», – ответил Тарл. – Я его в Картохранилище нашел. Пожалуй, я проверю, прав ли был Антракс. Я хочу сказать, ты видел, что со мной иногда случается. Будет ведь кстати, если у меня и впрямь есть сила и если я могу ею управлять.

Ронан улыбнулся.

– Придется тебе потом ее почитать, – сказал он. – А прямо сейчас мы должны с Бьюэлем встретиться. Идем!

Они поспешили вниз по крутой лестнице и помедлили лишь затем, чтобы пожелать доброго утра матушке Бьюэля, которая поправляла вазу с цветами на столе в вестибюле. Снаружи на узкой булыжной улочке царила тишина. К удивлению Тарла все, кого им удалось заприметить, тащили с собой ярко раскрашенные ведра.

– Доброе утро, – сказал Ронан первому встреченному ими мужчине.

– Доброе утро, любезные господа, – ответил мужчина. – И счастливого праздника! – С этими словами он поднял свое ведро и вылил струю какой-то густой белой гадости прямо на голову Тарлу.

Два друга в полном недоумении стояли и смотрели, как мужчина, весело насвистывая, шагает дальше по улице. Тарл скорчил гримасу, когда клейкая дрянь просочилась ему под рубашку.

– Что ещё за… – начал было он, но тут же умолк, когда к ним приблизилась приличная пожилая женщина. Она тоже тащила цветастое ведро.

– Доброе утро, – поздоровалась она. – Правильно ли я думаю, что вы гости нашего прекрасного города?

– Правильно, госпожа, – отозвался Ронан.

– Тогда вы непременно должны присоединиться к нашему празднику! – радостно воскликнула женщина, и Тарл вздрогнул, когда его опять с головы до ног окатили целым ведром белой гадости. – Счастливого праздника, и да насладитесь вы нашим обществом! – пожелала она им и заторопилась дальше по улице, оставляя несчастного Тарла буквально корчиться от причиненного неудобства.

– Вот что, – злобно рявкнул он Ронану. – Ни с кем не разговаривай. Никому не улыбайся. А если кто-то еще к нам станет подваливать, вышибай им мозги раньше, чем рты успеют раскрыть. Мочи всех подряд. Женщин, детей, стариков – кого угодно! Усек? – С этими словами Тарл повернулся и захлюпал дальше по улице, оставляя за собой липкий след, словно большая унылая улитка. Ронан последовал за ним, отчаянно стараясь не расхохотаться.

Праздник святого Уфмира Невезучего в Дур-Имаре, несомненно, представляет собой одно из самых странных и любопытных торжеств. Вот что на этот счет говорит «Розовая Книга Улай»:

Рожденный в Дур-Имаре, Уфмир Невезучий стал первым мучеником Религиозной эпохи. Всю свою короткую жизнь прожив фатальным неудачником, в один прекрасный день Уфмир оказался арестован за нарушение общественного порядка в форме поджога рыночного лотка, когда внезапно понесший вол наступил ему на ногу, и Уфмир случайно опрокинул чью-то горящую керосинку. Однако в день судебного заседания он совершенно неожиданно оказался обвинен в ереси, когда председательствующему дали не те документы после того, как случайно залетевший в мужской туалет орел накинулся там на судебного пристава, заставив того выронить и перепутать папки с делами. Уфмир не имел возможность указать судье на столь прискорбную ошибку, потеряв голос после того, как в таверне ему вместо обычного сухого мартини налили чистый спирт, а его адвокат еще не прибыл, по пути в суд схваченный и жестоко избитый бандой монахинь-вероотступниц. В результате Уфмира приговорили к смертной казни.

Ошибка, разумеется, была обнаружена, и в заранее назначенном месте казни Уфмира ожидала отсрочка приведения приговора в исполнение. К несчастью, он так туда и не прибыл. По дороге Уфмир попытался сбежать, и пока за ним гонялись по кухонным помещениям крупнейшего во всем Дур-Имаре ресторана, он споткнулся о любимого варта местного шеф-повара и головой вперед нырнул в большой чан со свежеприготовленным майонезом. Это, впрочем, особых последствий бы не имело, если б не тот факт, что неопытный помощник повара за час до того повернул не тот выключатель, и все это время чан непрерывно и незаметно разогревался. Когда Уфмир в него попал, майонез уже кипел – и считанные секунды спустя все было кончено.

Описанное происшествие скорее всего прошло бы незамеченным, если бы не странные события на похоронах. Громадные толпы калек и инвалидов собрались понаблюдать за похоронной процессией и удостовериться, что Уфмир действительно мертв, в результате чего улицы оказались забиты народом. Катафалк не мог продвинуться ни на метр, так что сопровождавшие гроб решили двигаться пешим порядком. К несчастью все шестеро страдали синдромом Гриффитса, в высшей мере заразным заболеванием, которое в условиях стресса поражает больного временной слепотой. Неспособные ясно видеть, носильщики сбились с дороги, протащились по нескольким проулкам, миновали какие-то двери и в конечном итоге забрели в пакгауз, где хранились ковры. После получасового шатания по коридорам и лестницам они решили остановиться на отдых и с облегчением поставили гроб Уфмира на удобный выступ. К несчастью это оказался подоконник третьего этажа. Живописно соскользнув с подоконника, гроб вместе с лежащим в нем Уфмиром стремительно понесся к земле и, всей своей тяжестью обрушившись прямо на голову Лазло Похотливого, правителя Дур-Имара, мигом его прикончил.

Поскольку Лазло совершенно определенно был самым ненавистным правителем, какого город когда-либо знал, граждане пришли в полный восторг, и разразившееся экспромтом торжество длилось весь день. С тех пор память Уфмира чтили в городе в праздник святого Уфмира, когда в его честь местные жители выливали ярко раскрашенные ведра свернувшегося майонеза на головы всех встреченных ими незнакомцев.

* * *

Несмотря на жесткие инструкции Тарла, их с Ронаном еще трижды поприветствовали по пути к таверне, где они договорились встретиться с Бьюэлем. Каждый из трех жителей Дур-Имара желал им счастливого праздника, бросал взгляд на Ронана и опорожнял свое ведро над головой Тарла. Положа руку на сердце, Тарл не мог винить их за то, что они выбирают его, а не здоровенного воина. Однако даже несмотря на это, к тому времени, как они добрались до таверны, Тарл пришел в такое скверное настроение, что первый, кто отважился бы с ним заговорить, скорее всего получил бы собственной кружкой пива по голове.

Хотя Бьюэль заверил Ронана, что собрание соберет много народу и продлится все утро, рядом с ним сидели всего двое, эльф и человек. По их лицам можно было сказать, что собрание особого успеха не имело, однако едва Ронан с Тарлом вошли, как Бьюэль с радостным криком вскочил.

– Ронан! Я так рад, что вы пришли! – воскликнул он. – Вот мои славные друзья, Мегафал и Парворис. Эльф с человеком улыбнулись и кивнули, а Бьюэль крикнул хозяину таверны: – Дронго, всем выпивку, а вот этому нашему другу – майонезную щетку. – Он ухмыльнулся Тарлу. – Вижу, вы присоединились к нашим торжествам.

Тарл открыл было рот, собираясь изрыгнуть откровенно непечатный ответ, однако Ронан торопливо вмешался.

– Как проходит собрание? – спросил он. – И что я могу вам посоветовать?

Лицо эльфа снова погрустнело, и он устало покачал головой.

– У нас в Дур-Имаре серьезная проблема, – сказал он. – Но горожане ее напрочь игнорируют. Они просто головы в песок прячут. Но что-то обязательно надо предпринять. Видите ли, дело тут вот в чем…

С незапамятных времен, рассказал им Бьюэль, в системе пещер высоко в горах к северо-западу от Дур-Имара жил дракон Филеказан. Поначалу его частые визиты в город никаких проблем не вызывали. Дракон этот был не очень крупным, всего метров шесть в длину. И он был молод и дружелюбен. По сути, дракон представлял собой определенное благо для города, ибо туристы целыми стаями слетались на него посмотреть, что приносило городу немалый доход. Однако в последнее время, когда он повзрослел, все изменилось.

Теперь дракон прилетал в город примерно раз в месяц всего на одну ночь. Он навещал несколько таверн или винных баров, а затем улетал домой. Беда заключалась в том, что Филеказан не только был сказочно богат, как и у всех драконов, в его логове были припрятаны несметные сокровища, но также ослепительно красив и невероятно обаятелен. В результате вокруг него всегда толклись молодые горожанки, и всякий раз, как дракон улетал, он забирал с собой одну из самых прелестных. И никто ее больше не видел.

– Нам никогда не удавалось выяснить, что происходит с этими девушками, – объяснил Бьюэль. – Живут ли они все в пещерах, составляя счастливую компанию для драконовских групповушек? Или он их использует и выбрасывает, чтобы они бродили по миру, кляня свой позор? Живы они хотя бы или нет? Когда он последний раз сюда прилетал, я встретился с ним лицом к лицу, но он ушел от ответа. Должен вам сказать, он совершенно очарователен, и все же есть в нем какое-то беспутство, и я ему не доверяю. Это прискорбная убыль наших горожанок должна прекратиться! Но когда мы пытаемся убедить наших граждан, что дракон должен быть отлучен от города, они даже слушать не хотят. Их больше интересуют деньги, которые он приносит, чем безопасность наших сестер. Но что нам делать? Вот вы человек действия. Посоветуйте нам!

Эльф и двое его друзей глядели на Ронана с чем-то сродни преклонения перед героем в глазах, и он вдруг понял, что испытывает жуткую неловкость. Откашлявшись, он что было сил постарался изобразить на лице нешуточную свирепость.

– Если дракон наносит этим девушкам вред, значит, он причастен ко Злу и заслуживает смерти.

– Но как нам его найти? И что, если он никакого вреда им не наносит?

– Э-э… гм… – Ронан опять столкнулся с моральной дилеммой. Хорошие парни не убивают драконов, способных представить абсолютно разумные оправдания. Прежде чем ты начнешь рубить им головы, тебе требуется доказательство, что никаких добрых намерений у них не имелось.

Тарлу наконец-то удалось счистить с одежды большую часть прогорклого майонеза, и теперь он с удовольствием наблюдал за терзаниями Ронана. В конце концов он решил протянуть ему руку помощи.

– Проще пареной репы, – вмешался Тарл. – Вы хотите узнать, что там дракон в своем логове замышляет? Просто отправляйтесь туда. Если с девушками все в порядке, вы их там найдете. Если их там нет, быть может вам удастся какую-то улику найти, и вы всегда сможете сидеть там и отказываться трогаться с места, пока он не смоет с себя обвинения. Очень просто.

Судя по его лицу, предложение открыто выступить против дракона в его собственном логове показалось Бьюэлю непривлекательным, и тут Ронан не мог ему не посочувствовать.

– Это хороший совет, – сказал он. – Я бы с тобой пошел, но у меня своя миссия, и время поджимает. Сегодня же я должен покинуть Дур-Имар и искать дорогу в Камот… – Он сделал паузу, когда Бьюэль взволнованно на него посмотрел.

– В Камот? – повторил эльф. – В древний подземный город гномов? Но я знаю туда дорогу! Пятнадцать лет тому назад я ходил с моим отцом, когда он взялся быть проводником для группы гномов, которые хотели вновь заселить свою историческую родину. Их вел Пектин из Чуч-Хевена. Южный вход всего в двух часах езды отсюда.

Ронан начал говорить о том, как бы он был благодарен и все такое прочее, но взволнованный эльф не стал его слушать и продолжал.

– И тогда вы, безусловно, смогли бы нам помочь. Ведь в тех самых пещерах, где находится вход в Камот, как раз и живет дракон! Вы сможете показать нам, как следует обойтись с Филеказаном, а затем последуете по пути вашего поиска. Встретимся у дома моего отца в полдень. Парворис, Мегафал, идемте, нам еще многое предстоит сделать, чтобы поспеть вовремя.

Бьюэль вскочил и несколько раз с большим воодушевлением потряс Ронану руку, а затем, снова и снова его благодаря, в сопровождении своих друзей поспешил наружу.

Ронан уставился им вслед, смутно чувствуя, что его облапошили. Впрочем, дракон не должен был стать такой уж проблемой, да и с курса своего поиска он бы не сбился.

Тут он понял, что Тарл с неодобрением на него смотрит, и поднял руки, защищаясь от возможных упреков.

– Ну ладно, ладно. За дракона извини. Но тут, по-моему, ничего страшного. И здесь в округе, похоже, уже нет тех, кто пытался бы нас убить. Из Дур-Имара нам наверняка удастся по-тихому выскользнуть. И мы опять в полной безопасности будем.

Тарл не снизошел до ответа, а лишь глубоко вздохнул и возвел глаза к потолку. Оркские засады, двоедушные маги, психованные эльфийские короли, а теперь дракон-развратник. Пожалуй, это было некое очень странное и совсем новое значение слова «безопасность».

* * *

Когда Некросу донесли о бегстве Ронана из замка лесных эльфов, он пришел в бешенство. В результате двое его людей оказались обезглавленными, а спальня разгромлена. И вот, пока Племя готовилось к марш-броску на запад, Некрос, скрестив ноги, сидел на останках своей кровати и мучительно пытался добиться от хрустального шара нормальной работы.

– Так найди его! – понял он. Хрустальный шар зашипел, затрещал, и изображение ненадолго исчезло. Некрос крепко треснул по шару кулаком, и тот снова ожил. – Найди его, выследи и убей! Используй Бонапонере или Кальдиса, они в Дур-Имаре живут! – Тут шар громко зажужжал. В воздухе жутко завоняло чем-то горелым, а затем хрусталь померк. Изрыгнув проклятие, Некрос с размаху швырнул шар об стену и вышел из комнаты, помедлив только затем, чтобы срубить голову еще одному из своих людей.

«Надо бы мне с этим завязывать, – думал он, спускаясь по лестнице. – А то еще парочка плохих новостей, и в Порт-Ред я один отправлюсь».

* * *

Ронан и Бьюэль решительно шагали к Водным Воротам, а Тарл без энтузиазма плелся позади. К несчастью, шанса ускользнуть незамеченными они так и не получили. Бьюэль и два его друга организовали нечто вроде демонстрации. Множество молодых людей размахивали транспарантами, где было начертано что-то вроде «Спасем наших сестер!» или «Драконы! Вон из Дур-Имара!» К ним также присоединилось немало гуляк, предположивших, что это какая-то разновидность праздничного парада. Так что, хотя нельзя было сказать, что весь город устраивает им торжественные проводы, людей, радостно опорожнявших друг на друга ведра с белой гадостью, там было совсем немного. Несколько человек даже бросили на дорогу цветы. Все выглядело почти как прощание с героями.

Тарл, однако, ничего этого не замечал. Вяло шевеля ногами в арьергарде, он не вынимал носа из «Руководства по магии для начинающих». И все его внимание было приковано исключительно к этой книжице. Он раскрыл ее час тому назад, желая хоть как-то отделаться от бабочек размером с дракона, вдруг поселившихся у него в животе, и так увлекся, что про все на свете забыл. Каких только заклинаний там не было! Заклинания для улучшения качества пива, заклинания для самозащиты, заклинания для гарантированной удачи за игорным столом, заклинания для привлечения к себе женщин… Короче, это руководство явно было написано в расчете на него! Тарл решил провести эксперимент.

Возможность для этого появилась у Водных Ворот. Остальные уже вышли наружу и сели на борт похожей на лебедя эльфийской лодки, пришвартованной у причала. Когда Тарл направился следом, караульный грубо его оттолкнул.

– А ты куда прешь? – рявкнул он Тарлу.

– С ним все в порядке! – крикнул из лодки Бьюэль. – Он друг вот этого воина!

– Чего? – переспросил караульный. – Вот этот шибздик? Этот грязный полуорк? – Затем, с неохотой опустив алебарду, он все же позволил Тарлу пройти.

«Ладно, приятель, ты сам напросился!» – подумал Тарл. Заклинание Умеренного возмездия он помнил и без книжки, поскольку только что его прочитал. – «Пусть внутренности твои разжижатся, а кишки твои обратятся в воду!» – пробормотал Тарл и добавил к этому Слово Силы, приведенное в руководстве. Затем он с надеждой воззрился на караульного. А тот просто стоял с каменным лицом, устремив пустой взор в никуда.

«Эх-ма, – разочарованно подумал Тарл, тоже садясь в лодку. – Вот тебе и клятская Сила!»

Настроение Тарла резко бы улучшилось, узнай он о том, что караульный не просто так стоял с каменным лицом, устремив пустой взор в никуда. Веская причина такой позы заключалась в том, что кое-какая предельно паскудная история только что приключилась под его нижним бельем, и страж ворот размышлял о том, что устроит ему начальник караула, когда узнает, как он позорно обосрался на дежурстве.

* * *

Первые этапы путешествия к логову дракона прошли достаточно гладко. Высадившись из лодки, путешественники нашли на прибрежной ферме уже приготовленных для них коней. Двигаясь на северо-запад по холмистой сельской местности, они разговаривали и пели. Для Бьюэля это было потрясающее приключение, и он с разинутым ртом слушал рассказы Ронана и Тарла о дальних краях, о днях, проведенных в погоне за плутоватыми троллями Северных гор, или о ночах самой настоящей игры со смертью в орквильских казино.

К тому времени, как они оставили позади обработанные участки, Тарл пришел в редкостно хорошее настроение. Мало что радовало его больше благодарной публики. Он взялся учить своих спутников всем семнадцати куплетам песенки про Теллу, той самой, которую он голосил перед тем, как его извлекли из бочки, и три молодых голоса, слившиеся в непристойном хоре, эхом отражались от гор. Однако затем, когда тропа взобралась еще выше, и зеленая травка с прелестными дикими цветочками сменилась голыми, растрескавшимися скалами и разбросанными как попало валунами, голоса эти неуверенно стихли.

Вскоре Тарл придержал коня, оглядывая раскинувшуюся позади панораму. Они уже забрались очень высоко, и хотя горы окружали их с трех сторон, к востоку земля расстилалась как скатерть. Дур-Имар казался муравьиным холмиком в середине тонкой полоски серебра, которой была река Имар. Дальше густел Лес Голубей, отделенный от более далекого Леса Снов полоской обработанных земель, через которую бежал Южный Большак. Тарл со вздохом повернулся и погнал своего коня вслед за остальными.

Внезапно узкая тропа пошла в резкий подъем, а затем вывела всадников в неглубокую бесплодную долину, что тянулась с северо-востока на юго-запад. По долине была проложена древняя дорога, прямая как стрела. Дорога была заброшенная и растрескавшаяся, местами заросшая пучками травы паты, и все же мастерство и сноровка, вложенные в ее постройку, по-прежнему бросались в глаза.

– Эта древняя дорога идет от Чуч-Хевена до Камота, – объяснил Бьюэль. – Теперь уже недалеко. – Но когда он попытался погнать своего коня дальше, тот зарылся копытами в землю и пугливо заржал.

– Дракона чует, – догадался Ронан. Его конь нервно храпел и мотал мордой. – Лучше оставим их здесь, – предложил он и спешился.

Они стреножили коней, оставив их без энтузиазма щипать клочки паты, и дальше отправились пешком. Хотя долина довольно резко пошла вверх, ровная поверхность дороги сильно облегчала ходьбу, и путники весело проводили время. Прошло менее получаса, прежде чем дорога обвела их вокруг горного отрога, и они оказались перед входом в пещеру дракона.

Нетрудно было понять, что некогда эти ворота вели в какой-то грандиозный подземный город. Громадную арку украшала роскошная резьба, в центре которой располагались стилизованные очертания четырех орудий гнома: молота, топора, долота и тесла. Все это было выложено темным и светлым мрамором, что блестел под дневным солнцем. По бокам прохода прямо в скале были высечены колоссальные, размером с человека петли, но от ворот не осталось и следа. Они были давным-давно разбиты на куски неким тайным заклинанием из арсенала черной магии – еще во время осады Камота. Теперь мрачная пасть пещеры была раскрыта в долину. Тонкая струйка дыма тянулась оттуда в небо, а небольшой ручеек струился вниз, увлажняя широкие, но изящные полукруглые ступени, что вели к дороге.

Тарл с неприятным чувством оглядел массивный портал. Он вдруг понял, что кроме них в долине больше не видно и не слышно ни одного живого существа. Тишину нарушали только стук их шагов и журчание ручейка. Тарл повернулся к Бьюэлю.

– А ты уверен, что этот дракон дружелюбный? – спросил он.

Эльф, пусть и с некоторым сомнением, но кивнул. Ему, похоже, было не очень-то по себе. Только на Ронана окутавшая их атмосфера угрозы никак не повлияла.

– Вперед! – скомандовал он. – Это всего лишь дракон! – И, быстро поднявшись по ступенькам воин смело шагнул в темноту, тогда как другие опасливо держались за его широкой спиной.

* * *

Позади, на древней дороге, оставленных ими коней осматривала парочка довольно малоприятных личностей.

– Эльф почти все свое снаряжение оставил, – сказала первая личность. – Похоже, вернуться думает. А двое других должны прямо через Камот направиться. Отлично! Так еще проще. Они даже не поймут, что с ними произошло. Идем, Кальдис.

И с этими словами Бонапонере и Кальдис зашагали по дороге, преследуя Ронана и его друзей.

* * *

Педель Дур-Имара по имени Жеррик просто обожал праздник святого Уфмира. Каждый год, едва занимался рассвет, он уже вышагивал по городу с ведром в руке и радостным предвкушением в сердце, высматривая чужестранцев. Хотя Жеррик вообще был человеком особенным. Всякий раз, как он оказывался рядом, трубки у курящих вдруг издавали хлопки или начинали испускать вонючий черный дым. Взрывались бомбы со зловонным газом, и люди садились на канцелярские кнопки. На новых рубашках загадочным образом появлялся чесоточный порошок, а на верх дверей оказывались водружены полные воды ведра. И всем, кто навещал отхожие места, приходилось самым тщательным образом их проверять. А Жеррик не сомневался, что у него замечательное чувство юмора и что люди его за это любят. К несчастью, все остальные точно знали, что он настоящая заноза в заднице и терпеть его не могли.

Через пару часов после того, как Бьюэль и его новые друзья отбыли, Жеррик пристроился рядом с городскими воротами. В праздник святого Уфмира это было его любимое место, ибо там он мог первым заприметить входящих в город чужестранцев. В последние полчаса он от души наслаждался зрелищем того, как начальник караула на чем свет стоит разносил одного из своих подчиненных, который по какой-то причине наделал себе в штаны. Жеррика это просто заворожило. «Какой ловкий фокус, – подумал он, – если ты заставляешь кого-то в штаны наложить!» Жеррик как раз обдумывал пути и средства подобного фокуса, когда вдруг заметил, что один из других караульных с головой ушел в серьезный разговор с чужестранкой. С молодой женщиной лет двадцати! Просто удача! Жеррик обожал свои шуточки именно с молодыми женщинами разыгрывать. Особенно когда одежда соблазнительно прилипала к их стройным телам… Он во все глаза наблюдал, как чужестранка кивком поблагодарила караульного, а затем направилась вверх по холму как раз в его сторону. На ней была коричневая кожаная куртка и такие же кожаные гамаши; на поясе у нее висел меч, а на плечо был наброшен лук. Странное дело, но женщина как будто о чем-то разговаривала с нечесаным бурым ослом, который семенил рядом. Жеррик радостно подхватил свое ведро и двинулся им навстречу.

– Ну хорошо, хорошо, – сказала Тусона ослу. – Ты прав, Котик. Они уже отбыли, и тут нам ничего не поделать. Так что мы немного перекусим, а потом последуем совету мага и направимся вниз по течению.

– Прошу прощения! – раздался вдруг чей-то голос, и Тусона подняла взгляд. К ним приближался мужчина с ведром. Мужчина был бородат, довольно тучен, а на его физиономии сияла неприятная улыбка. – Правильно ли я думаю, что вы гостья нашего города? – спросил он.

Тусона кивнула.

– Ах, как славно! – ухмыльнулся мужчина и поднял ведро.

– Одна капля этого дерьма – и ты труп, кореш! – проговорил осел. Жеррик замер, и по его физиономии расползлось крайнее изумление.

– Вот это блеск! – восхищенно выдохнул он Тусоне. – Как вы это делаете? Чревовещание? Или это фальшивый осел? Да? Угадал? Это только шкура, а внутри кто-то сидит! – Он радостно протянул руку и принялся щупать морду и шею Котика.

– Э-э… на вашем месте я бы этого не делала, – с некоторым равнодушием посоветовала Тусона. Какой-то безошибочный инстинкт подсказывал ей, что этот человек заслуживает того, что вот-вот получит.

– Да, это фокус! – весело фыркнул Жеррик. Он еще немного пощупал и потыкал пальцем, а потом вдруг случайно заглянул ослу в глаза. На краткое мгновение кровь его застыла в жилах, а в следующий миг он уже отскочил, но слишком поздно! Осел бурой молнией метнулся вперед, зубы его клацнули – и Жеррик, дико визжа и прижав ладони к лицу, рухнул на колени. Кровь обильно лилась из остатков его носа. Осел помотал мордой и сплюнул откушенный предмет.

– Тьфу! Давай-ка по-быстрому бар найдем, – сказал он Тусоне. – Мне лучше рот промыть. А то клят его знает, где этот нос побывал! – И, с довольным видом посмеиваясь, Котик засеменил вверх по холму, а Тусона за ним последовала.

– Стража! – заверещал Жеррик Педель. – Стража!

Один из караульных с мечом в руке прибежал от ворот.

– Что такое? – спросил он.

– Эти чужестранцы на меня напали, – простонал охваченный болью Педель. – Вот, смотри! – Он отнял ладони от лица и показал кровавую кашу на том месте, где был его нос.

– Так тебе и надо, задрыга, – ухмыльнулся караульный и радостно побрел назад к своему посту.

* * *

Трудно было что-то разглядеть в пещере дракона после яркого солнца снаружи. Ощупью пробравшись вперед шагов на пятьдесят, Ронан запалил пару факелов, которые они с собой прихватили, и отдал их Тарлу и Бьюэлю. В колеблющемся свете они выяснили, что находятся в широком коридоре с небольшими караульными помещениями, по обе стороны вырезанными в скале. Воин медленно повел их вперед. Еще через пятьдесят шагов стены внезапно разошлись, и они оказались в громадной пещере. В самом ее центре высился какой-то холм. Он двинулись вперед, отчаянно напрягая глаза, чтобы пронзить мрак, сгущавшийся вокруг факелов. Когда они приблизились к холму, темп совсем замедлился, и все разом охнули от изумления.

Это была массивная груда сокровищ метров трех в вышину, настоящий клад золота и серебра, бриллиантов и прочих драгоценностей. Резные украшения и статуэтки из нефрита и янтаря лежали рядом с мечами, рукояти которых были украшены роскошной филигранью золота и платины, а клинки были инкрустированы изумрудами, рубинами и сапфирами. Короны, державы и скипетры давным-давно умерших королей и королев покоились в глубоких россыпях золотых монет всех стран мира. Броши, браслеты и диадемы, усеянные тысячами бриллиантов, вспыхивали и сверкали в свете факелов. Это было действительно несметное сокровище, богатство даже не короля, а целого мира. Даже легендарной растратчице Каэне Избалованной – эльфийской принцессе Бехана, потребовалось бы несколько недель, чтобы пустить по ветру все это изобилие.

Кажется, целую вечность они простояли, завороженные этим чудесным зрелищем, а затем Тарл испустил медленный вздох, нагнулся и выдернул из груды небольшую статуэтку божества по имени Флак. Она была из чистого золота, с бриллиантовыми глазками и сапфировыми бородавками. Одна эта статуэтка могла обеспечить Тарла «эльфийским пенисом» на всю оставшуюся жизнь. Он просто разглядывал ее и прикидывал, играют ли драконы в карты, когда из тьмы вдруг донеслось тактичное покашливание. Тарл виновато отскочил и бросил статуэтку. Затем все трое повернулись и уставились во мрак по ту сторону света факелов.

– Гости! Ах, как это замечательно! – произнес очень низкий и интеллигентный голос, а затем десятиметровый язык пламени метнулся в одну сторону пещеры, в другую – и два стенных факела стали быстро разгораться. Когда их пламя обрело обычную яркость, они омыли светом ту часть пещеры, где, очевидно, располагались жилые апартаменты дракона, Ронан с Тарлом впервые увидели Филеказана.

Он элегантно полулежал на очень длинном кожаном канапе с гигантским бокалом мартини в одной лапе и книгой Джеффри Лучника в другой. Пол апартаментов был устлан роскошным ковром, у одной стены имелся бар, заставленный огромным количеством всевозможных бутылок. Напротив канапе аккуратной дугой было расставлено несколько человеческого размера кресел.

– Прошу вас, будьте как дома! – протянул Филеказан, делая ленивый взмах лапой в сторону кресел. – Если желаете, налейте себе выпить. А когда почувствуете себя по-настоящему непринужденно, расскажите мне, что привело вас в мое скромное обиталище. – Дракон одарял гостей чарующей белозубой улыбкой и принялся изучать один тщательно наманикюренный коготь. У Ронана создалось совершенно определенное ощущение, что этот дракон, найди он подходящие по размеру шелковый халат и галстук, чувствовал бы себя в них как рыба в воде. Кроме того, имей он возможность носить тоненькие усики человека с сомнительной репутацией, он бы с радостью их носил.

Ронан отважно шагнул вперед, однако Бьюэль последовал за ним довольно нерешительно и встал, с разинутым ртом глазея на дракона. Ронан пихнул его локтем, и молодой эльф с немалым усилием взял себя в руки.

– Любезный Филеказан… – начал было он, но дракон тут же его прервал.

– Пожалуйста, – попросил он, – зови меня просто Фил.

– Тогда, любезный Фил, – продолжил Бьюэль. – Итак, мы пришли сюда по делу, которое я уже с тобой обсуждал. Несколько лет ты являешься в наш город и всякий раз возвращаешься в свое логово с одной из наших самых красивых женщин. И теперь мы, граждане Дур-Имара, озабочены их безопасностью. Так больше продолжаться не может!

Дракон взглянул на него и удивленно приподнял золотую бровь.

– Но дорогой мой… Бьюэль, не так ли? Позволь мне тебя заверить, что все эти молодые женщины сопровождали меня исключительно по собственной воле.

– Да, конечно. Это мы хорошо знаем, – признал молодой эльф. – Но мы гораздо хуже знаем, что с ними происходило дальше. Они остались с тобой? Если да, то где они? А если они уходят, то куда они направляются?

– Остаются со мной? Ах, мой дорогой друг, боюсь, я не из тех, кто женится! – улыбнулся дракон. Затем он поднял бокал и сделал изрядный глоток мартини. Ронан заметил, как подрагивает его лапа, и вдруг понял, что дракон сильно навеселе. – Да, действительно, – продолжил Филеказан, – порой молодая дама сопровождает меня сюда и принимает на ночь бокальчик спиртного, но на следующее утро она обязательно уходит. Все они всегда уходят.

– Почему же тогда они не возвращаются в Дур-Имар?

– Кто знает? – задумался дракон. – Может статься, после ночи со мной столь маленький городок, как ваш, теряет для них всякую привлекательность. Может статься, они обретают желание выйти в широкий мир, искать там восторгов, богатств, любовных романов. Может статься, они ощущают потребность прожить жизнь по полной…

– Может статься, они уже не могут вернуться, – донесся вдруг из-за труды сокровищ глухой и печальный голос. – Может статься, жизнь для них просто кончается…

Ронан и Бьюэль повернулись туда, где с поникшей головой и опущенными плечами стоял Тарл. Пока они расспрашивали дракона, он все шастал по периметру клада. Теперь он об этом пожалел. Тарл устало поднял факел, и свет упал на какую-то горку по ту сторону массивной груды. На скорбную кучку обугленных сероватых фрагментов. Это были человеческие кости, сломанные и обгорелые.

Все трое гостей в ужасе их оглядели, а затем Бьюэль с горящими глазами повернулся к дракону.

– Что это значит? – выпалил он. И прямо у них на глазах дракон обмяк на своем канапе. Его золотые чешуйки, казалось, потеряли свой блеск, крылья поникли как потрепанные кружевные портьеры, а лицевые мышцы обмякли, заставляя это лицо казаться совсем морщинистым и опухшим. Внезапно Филеказан предстал очень старым и усталым, а также до невозможности развратным. Вытекшая из уголка его глаза слеза упала в бокал.

– Не могу я этого объяснить, – простонал он. – Началось все однажды вечером, несколько лет назад. Та прелестная молодая девушка пришла сюда вместе со мной. У нас была масса выпивки, и мы, как вы можете догадаться, страшно проголодались. Знаете, как это бывает. Она предложила слетать за пиццей, но я посмотрел на нее, такую молодую и красивую, и подумал: «Боги мои, так бы всю тебя и съел». И я всю ее съел. До последнего кусочка… Конечно, когда я на следующее утро проснулся и вспомнил, что натворил, я страшно перепугался! Месяцами я к городу даже близко не подлетал. Но затем в один прекрасный день я почувствовал, что отчаянно нуждаюсь в какой-то компании. Тогда я слетел вниз, немного выпил и закончил тем, что вернулся сюда в компании еще одной восхитительной молодой особы. А потом опять то же самое… И теперь я уже на это подсел! Я хотел, очень хотел завязать, но не смог! Настоящим подонком себя чувствую… – дракон умолк и глотнул еще мартини. Полились еще слезы, а могучая грудь начала судорожно вздыматься и опадать. Внезапно на лице Филеказана выразился откровенный ужас, он привстал и быстро прижал лапу ко рту.

– Ну вот! – выдохнул он. – Икота! Берегись! – Однако никогда прежде не видавшие икающего дракона гости никаких уклонных маневров предпринимать не стали, а только в полном недоумении на него смотрели. На сколько мгновений Филеказан сидел на канапе в полной неподвижности, а затем испустил громовое «ик!» – и струя пламени, выстрелив из его рта, чуть не спалила Бьюэля.

У дракона был униженный вид:

– Мне очень жаль, – пробормотал он. – Ничего не могу поделать! Я же говорю – берегись!

Вняв предупреждению, Ронан и Бьюэль бросились по сторонам в поисках укрытия, и тут Филеказан снова икнул. На сей раз, однако, дракон запрокинул голову, и язык пламени, выстрелив метров на десять вверх, спалил небольшую колонию летучих мышей, что свисали с потолка, переругиваясь друг с другом своим ультразвуком.

Ронан быстро оглядел помещение, а затем, пока грудь дракона в третий раз сжималась, проскочил мимо него к стойке бара и схватил оттуда большой сифон с газированной водой. Когда дракон повернулся к нему с молчаливым извинением в грустных глазах и раскрыл пасть, чтобы в очередной раз икнуть, Ронан пустил туда мощную струю газировки. Икоту мигом подавил приступ жуткого кашля.

В конце концов отчаянно брызгающий слюной дракон сумел восстановить дыхание.

– Большое спасибо, – глуховато поблагодарил он Ронана. – Ты потушил мой огонь. Когда у меня такой приступ, только это и помогает. – Затем он повернулся к Бьюэлю. – Мне правда ужасно жаль. И я честно не могу ничего поделать. Это все потому, что мы, драконы, всегда живем в каменных пещерах за мили от всяких порядочных мест. Я хочу сказать, нельзя жить да поживать в чудном домике в центре городка, если всякий раз, как тебе случится рыгнуть, ты начисто испепеляешь дом своего соседа и сжигаешь еще неизвестно сколько.

Филеказан одарил трех гостей грустной и очень жалобной улыбкой, однако Ронан смягчаться не собирался. Дракон совершенно очевидно убил нескольких невинных девушек, и хотя он был куда разговорчивей и любезней обычного плохого парня, в амбарной книге Ронана это определенно наносило его в графу Зла. Ронан вытащил меч, одолженный ему отцом Бьюэля, и подступил вплотную к преступнику.

– Дракон! – проревел он. – Так продолжаться не может! Сколько еще убийств будет у тебя на счету?

Филеказан соскользнул с канапе и попятился, умоляюще простирая к воину две громадные лапы.

– Послушай, мне ужасно жаль… ты же знаешь, я ничего не мог с этим поделать… очень может быть, я больше никогда этого не совершу… если меня хоть немного поддержат, думаю, я смогу завязать… пожалуйста, не надо…

Но Ронан неумолимо наступал, пока не припер Филеказана к стене пещеры. Занеся над головой меч, он свирепо на него воззрился – и тут понял, что главная сложность текущего момента состоит в том, что он, двухметровый человек, собрался обезглавить семиметрового дракона. Ронану отчаянно требовалась стремянка.

– Слушай, приятель, я хочу тебе голову отрубить.

– Понимаю.

– Но мне до нее не достать.

– Какая неприятность.

– Тебя не затруднит нагнуться?

– Я что, совсем идиот?

Последовала пауза, в течение которой Ронан отчаянно пытался придумать, что ему делать дальше.

– Послушай, я ведь с таким же успехом могу тебе брюхо вспороть. Итог будет тот же самый.

– Вот те на! – дракон был явно разочарован. – И что из всего этого бульварные газеты изобразят? Свирепый воин потрошит невинного дракона… огнедышаший ящер умирает мучительной смертью в окружении собственных кишек… Какая героика! Боюсь, на следующей встрече выпускников Школы воинов подобный поступок не одобрят. Разве не так?

– Ну-ну, приятель! И это после всего, что ты с теми невинными девушками сделал? Ты что, совсем стыд потерял? Тогда вон на ту скорбную горку взгляни! А что их несчастные родители скажут?

Последовала еще одна пауза.

Нижняя губа дракона задрожала, и огромные слезы покатились из его глаз, разбиваясь о пол и брызгая Ронану на ботинки.

– Ты прав, – прошептал Филеказан. – Я знаю, что ты прав. Я заслужил смерть. Боги мои, как же я до этого докатился? Как я так низко нал?

Дракон принялся раскачиваться взад-вперед, глухо ударяясь затылком о каменную стену. Затем он сглотнул комок в горле и стал наклонять свою громадную голову, пока его подбородок не коснулся земли у ног Ронана.

– Давай, воин, – сказал он. – Кончай с этим.

Ронан снова вскинул над головой меч и выбрал место для удара как раз за ушами дракона. Он так напрягся, что его громадные мышцы вздулись. Но затем он помедлил. И еще помедлил.

– Слушай, а может, ты и правда ничего не мог с этим поделать? – услышал Ронан собственный голос.

– Что-о? – раздался неистовый рев Бьюэля, который буквально трясся от возмущения. – Ты хочешь его помиловать? После всего, что он натворил?

Ронан протянул ему меч.

– Если хочешь видеть его мертвым, убей.

Эльф перевел взгляд с меча на дракона, затем опять посмотрел на меч. Наконец он устало покачал головой. Дракон поднял на них влажные глаза с опухшими веками.

– Пожалуй, вы мне услугу оказываете. – Почему-то ни Ронан, ни Бьюэль не могли встретиться с ним взглядом. – Да-да, полагаю, для честного дракона есть только один выход. А ведь именно честным, порядочным драконом я не так давно и был. – Филеказан ненадолго погрузился в раздумья, а затем встал и устало расправил крылья. – Я думаю в небольшой полет над Западным океаном отправиться. Скоро меня не будет.

Ронан с каким-то новым уважением взглянул на дракона. В одной из многих повестей, которые он в детстве читал, рассказывалось о великом драконе Атропосе, который после смерти подруги всей его жизни полетел через океан на запад. Он летел и летел, пока его мощные крылья не устали махать, не в силах больше его нести, и тогда он стремительно понесся вниз, навстречу своей смерти. Ронан грустно наблюдал, как Филеказан с беспредельным отчаянием на лице в последний раз оглядывает свой дом. Затем дракон обреченно поплелся к выходу из пещеры. Ронан двинулся было вперед, но Бьюэль положил ему руку на плечо.

– Все к лучшему, – прошептал эльф.

У выхода дракон оглянулся.

– Пожалуйста, поделите между собой мой клад, – сказал он. – И отдайте часть семьям тех девушек, которых я… ну… в общем, вы знаете.

Ронан поднял руку в знак признательности.

Тем временем в задней части пещеры Тарла мучила нешуточная моральная дилемма. Ему казалось, у него есть решение, которое удовлетворило бы всех, однако если бы он держал рот на замке, дракон полетел бы навстречу своей смерти, и Тарл внезапно оказался бы совладельцем огромного клада. Тогда при желании он мог бы хоть весь Вельбуг купить. Тарл десятидневной давности открыл бы рот только затем, чтобы попрощаться, а дальше принялся бы радостно запихивать в свой рюкзак самоцветы. Но теперь это уже был новый, более деликатный Тарл.

– Погоди, – услышал он собственный голос. – Тебе не кажется, что ты уж слишком болезненно реагируешь?

Дракон помедлил и безнадежно на него посмотрел, а Бьюэль бросил на него откровенно злобный взгляд. Тарл, не обращал внимания, продолжил.

– Послушай, желание укусить прелестную девушку – вовсе не грех. Всем нам случалось такое делать. – Тут он увидел потрясенные лица своих спутников и торопливо исправился. – То есть, кое-кому из нас. Но когда у тебя метровая пасть с острыми как иглы зубами, выходят, понятное дело, несчастные случаи. Одно цепляется за другое, и прежде чем ты поймешь… Это я к тому, что такое уже бывало. – Тарл развел руками, изображая стреляного воробья, затем поспешно добавил. – Не со мной, конечно! Но я жил среди орков и троллей. И знаю, что они едят! Но не все они по этому поводу счастливы. Некоторые хотят прижиться в нормальных человеческих городах и решают, что есть людей морально неправильно. В Орквиле я несколько групп самопомощи встречал. Почему бы тебе к одной из них не присоединиться?

– Групп самопомощи? – переспросил дракон.

– Ну да. Они там разработали всякие средства для помощи всем существам, которые к диете из человеческой плоти привыкли. Есть там, к примеру, ГОБСТОП – но это для гоблинов и слишком экстремально. Еще есть ЧЛЕН – «Человечину Людям Есть Нельзя». Вот там, пожалуй, действительно поддерживают.

Дракон с надеждой посмотрел на Бьюэля, который немного подумал. Затем он уселся в одно из кресел.

– Расскажи нам о них поподробнее, – попросил эльф.

* * *

Когда во многих милях оттуда, над Рекой Даген, сгустились сумерки, поначалу ничто не нарушало тишины, кроме журчания воды и жалобных криков бездомного пакаса, мигрировавшего к северу в попытке найти место, где он смог бы спокойно соорудить гнездо и где никто бы его не стряхнул. А затем с северо-запада донеслось что-то вроде далеких раскатов грома. Тихий звук становился все громче и громче, пока наконец не появилась возможность его распознать. Это был топот сотен копыт, галопом несущихся по равнине.

Они вырвались к реке в том месте, где ее бродом пересекает Великая Восточная дорога, и, даже не помедлив, стремительно по ней промчались – темные всадники, подгоняющие темных коней. А затем они исчезли – волна злого рока, накрытая опустившейся ночью. Наконец пропал и топот копыт.

Племя Фаллона скакало на запад.

* * *

Вытянув массивный меч из груды сокровищ, Ронан на пробу им покрутил. Меч оказался отлично отбалансирован и отточен.

– Этот подойдет, – сказал он. – Мне он понадобится только до тех пор, пока я Пещеру Поющего Меча не найду.

– Он твой, – отозвался дракон. – И возьми себе любые сокровища, какие только пожелаешь. – Он с довольным видом возлежал на канапе, держа в клешне огромный бокал мартини. Напротив него в кресле сидел Бьюэль. Эти двое провели пару часов, оживленно и дружелюбно обсуждая идею Тарла. Было решено, что Филеказан отправится в Орквиль, чтобы присоединиться к ЧЛЕНу и порвать с нездоровой привычкой, а Бьюэль для поддержки будет его сопровождать. Похоже, между драконом и эльфом завязывалась невероятная дружба, и они уже выяснили, что у них удивительно много общего (так, оба любили низкопробную литературу, хотя Филеказан был верным фаном Джеффрюа Лучника, а Бьюэль признавался в своем пристрастии к Джилли Бондарше и ее весьма откровенным рассказам о любовных приключениях бочаров).

Ронан улыбнулся.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Но мы возьмем ровно столько, сколько потребуется, чтобы хватило на еду, вино и кров.

– Целому Вельбугу, – тихонько добавил Тарл. Тем временем он аккуратно заворачивал несколько небольших, но невероятно ценных вещиц в свое грязное нательное белье. Получившийся сверток, в который только полный кретин отважился бы заглянуть, Тарл с любовью уложил в свой рюкзак.

Ронан повесил ножны с мечом себе на шею, затем подобрал связку факелов и сунул ее под мышку. Хотя снаружи уже сгущалась ночь, он хотел немедленно двигаться дальше и попытаться найти район подземного города, обозначенный на карте, южная часть которой, включая пещеру дракона, была заляпана винными пятнами и не очень разборчива. Затем воин повернулся к Филеказану и спросил:

– Ты ничего не слышал про Пектина и его гномов с тех пор, как они здесь прошли? – спросил он.

– Ни слуху, ни духу, – ответил дракон. – А сам я туда не ходил. Там через несколько сотен шагов старый оползень, и дыра, которая осталась, слишком мала для дракона. Впрочем, один бродячий орк пару месяцев назад действительно из той дыры сюда сунулся, но когда меня увидел, то завопил, наделал себе в штаны и понесся туда, откуда пришел.

– Тогда нам лучше ступать потише, – решил Ронан. – Ну, всего хорошего. – И, закинув рюкзак Тарла себе за плечо, он поднял зажженный факел и направился в заднюю часть пещеры.

– Удачи, – дружно сказали Бьюэль и Филеказан.

– Спасибо! – пробормотал Тарл. – Она нам как пить дать понадобится! – И он потащился вслед за Ронаном, порядочно обремененный оружием, которое он лично выбрал из груды сокровищ. Там были два меча, пара кинжалов, копье, небольшая булава, длинная остроконечная штуковина из чистого золота (шампур из шашлычного набора древнего сидорского короля, о чем, Тарл, впрочем, даже не догадывался), два лука, колчан со стрелами и щит.

Раз впереди были орки, Тарл рисковать не желал.

Проход вел прямиком на север. Он был метров семь в ширину и почти столько же в вышину, с гладким и ровным полом. По обеим сторонам прохода в скале были вырезаны коридоры и комнаты, однако после того, как Тарл с Ронаном прошли около четверти мили, их стало совсем мало, а вскоре они и вовсе исчезли. Теперь осталась только одна широкая дорога, будто стрела, указывающая на север. Воздух казался сухим и спертым, а под ногами у путников клубились небольшие облачка пыли, пока они одолевали милю за милей, дорога ни разу не свернула в сторону, не пошла ни вверх, ни вниз, а напрямик прорезала самое сердце горы, темная и безмолвна, если не считать топота их ног и мерцания факелов.

После примерно часа ходьбы они остановились, и Тарл с наслаждением приложился к своей фляжке. В горле у него пересохло, носоглотку забита пыль, и там был такой свербеж, который в чих так никогда и не переходит, а только сидит в тебе и мучает.

Ронан достал карту и тщетно попытался разгадать расположение залитых вином южных районов Камота.

– Ты уверен, что мы куда надо идем? – прошептал Тарл. – Тут вроде бы подземный город должен был быть.

– Это он и есть, – последовал ответ. – Или, скорее, будет. Насколько я могу разобрать, это просто дорога, которая к нему ведет. А комнаты вокруг пещеры Филеказана – остатки укрепленного узла, охранявшего Южные Ворота. По моим расчетам, нам еще часа два топать, прежде чем мы до самого Камота доберемся.

После краткого отдыха она встали и поплелись дальше. Тарл затянул было песню, однако тоннель, похоже, усиливал его голос, эхом посылая песню далеко вперед, и Тарл вскоре прекратил. Впереди могли оказаться орки, причем не те полуцивилизованные городские типы, а настоящие подземные орки-людоеды – клыкастые уроды его ночных кошмаров. Да и не только орки. Были там и другие твари, что держались тьмы и сторонились света. Твари, с которыми лучше не сталкиваться. Тарл с трудом сглотнул и дальше постарался идти чуть ли не на цыпочках.

Расчеты Ронана оказались абсолютно точны, и через два с небольшим часа по обеим сторонам прохода снова стали попадаться коридоры и комнаты. Первая комната, на которую они наткнулись была, судя по всему, караульным помещением. Она была высечена в скале по левой стороне прохода, и туда вели несколько ступенек. Прочная дубовая дверь кособоко свисала с одной ржавой петли, а на древесине виднелись бесчисленные порезы и вмятины. В одной из вмятин все еще сидел топор. На полу комнаты они обнаружили сломанный меч, а также смятый и разбитый шлем. Ронан подобрал шлем и внимательно его осмотрел. Штуковина оказалась растерзана до такой бесформенности, что вполне могла оказаться одним из творений его отца. Накатила волна тоски и одиночества, однако впервые в жизни мысли Ронана вернулись не к дому его юности, а к удобной постели в Вельбуге, а также к тонким рукам и любящим глазам самой смертоносной воительницы, какую он за эти годы встречал. Ронан поднапрягся и вернул свои мысли к настоящему.

– Нам лучше здесь переночевать, – сказал он. Обрадованный Тарл вместе с ворохом оружия шумно осел на пол. Они разделили скромную трапезу из вина, хлеба и сушеного мяса, а потом немного поболтали ни о чем. Сонным взглядом потаращившись на карту, Ронан прикрыл дверь и одним из своих мечей наглухо ее заблокировал. Последним, что Тарл услышал перед тем, как отчалить в сон, было что-то вроде боя далеких барабанов.

«Ого, – подумалось Тарлу, – там у кого-то пирушка». А затем он уснул.

* * *

К их собственному удивлению Филеказан с Бьюэлем поладили как нельзя лучше. Они обменялись рассказами, очень прилично выпили, немного попели и посмеялись, так что к тому моменту, как они уснули, было уже очень поздно, и только тогда две призрачные фигуры Кальдиса и Бонапонере смогли наконец обогнуть груду сокровищ, а затем и прокрасться через оползень, направляясь к Камоту.

* * *

Ронан с Тарлом проснулись холодные до оцепенения. Они разделили немного хлеба на завтрак, а затем Ронан раскрыл дверь. Слабый свет проникал в наружный проход сквозь небольшие дырки в сводчатом потолке – дырки, судя по всему, пробуренные аж до самого склона горы сотнями метров выше. Света было вполне достаточно, чтобы видеть дорогу, так что путники погасили факелы и двинулись дальше.

Теперь стало очевидно, что они входят в подземный город. Частыми стали не только боковые коридоры, над входами в которые виднелись буквы рунного алфавита гномов, но также двери и окна, выходящие на дорогу, по которой они следовали. Местами она расширялась, образуя просторные подземные площади, где изящные столбы подпирали высокую крышу, а галереи с колоннадами сияли призрачным блеском в слабом свете, что просачивался сверху. Поначалу никаких признаков жизни не наблюдалось, но затем следы прежних обитателей этих мест начали появляться. Брошенный ботинок, сломанное копье, смятое и дырявое ведро, несколько пустых бутылок…

В том месте, где дорога расширилась и, похоже, образовала рыночную площадь, Ронан остановился, зажег факел и в его неверном свете попытался установить по карте их местоположение. Тарл тоже взял факел и обшарил рынок, заглядывая в заброшенные лавки, что располагались по его периметру.

– Бесполезно, – пробормотал Ронан, качая головой. – Никак не могу разобрать, где мы находимся. И у этого города к тому же несколько уровней! Я даже не знаю, на каком из них мы сейчас!

Еще раз приглядевшись к карте, он разочарованно вздохнул. Ронан покинул Школу воинов с твердой уверенностью в том, что теперь-то уж он будет готов к любому повороту событий. Курс его обучения включал в себя почти все, что могло пригодиться воину – в том числе такие ценные занятия, как «Обращение с оружием», «Выживание в экстремальных условиях», «Владение языками», «История рыцарства» и даже «Физиология разумных рас». К примеру, полезно было знать, что пустая трата времени бить троллей коленом в пах, ибо яичек у них отродясь не имелось. Своих яичек, поскольку многие тролли любили носить серьги или другие украшения из яичек тех горемычных рас, у которых они были в наличии. Однако теперь стало ясно, что курс обучения Ронана зиял капитальным провалом, не содержа в себе «Расшифровки древних карт, вымоченных пьяными друзьями в красном вине».

– Ронан? – Настойчивый голос Тарла был тих, однако нотка страха в нем слышалась отчетливо. Ронан быстро скатал карту и прошел к тому месту, где его друг стоял, нервно вглядываясь в боковой коридор. Коридор этот был очень узок и тянулся шагов на десять, прежде чем резко свернуть влево. Перед поворотом четыре ступеньки полого поднимались к открытой двери, по обе стороны от которой в скале были вырезаны окна, что слепо таращились наружу. На этих ступеньках в окружении пыльных бутылок и разбитой фаянсовой посуды валялись ссохшиеся останки гнома.

Ронан взял факел и неслышно прокрался вперед, а Тарл последовал за ним. Добравшись до поворота, они обнаружили, что дальше коридор ведет к лестнице, что круто уходила вниз, в темноту, и оттуда, из темноты, плыла жуткая вонь тухлятины. Тогда они переступили через останки гнома и поднялись к открытой двери. Войдя внутрь, Тарл с Ронаном поняли, что оказались в прихожей. Грустно и неторопливо они осмотрели весь дом.

Во всех комнатах – одно и то же. Пол был усеян битым стеклом, кусками фаянсовой посуды, разбитыми кружками и брошенной одеждой, а по стенам и потолкам местами виднелась сухая корка расплесканной еды. Всюду полно мусора и пыли, а в одной из верхних комнат они нашли останки еще трех гномов. Один сжимал в костлявой ладони солидную книгу в кожаном переплете.

Ронан осторожно изъял у мертвеца книгу и раскрыл ее. Страницы были заполнены изящным и аккуратным эльфийским почерком.

– О чем тут написано? Ты можешь прочесть? – спросил Тарл.

Ронан грустно кивнул.

«Этот дневник принадлежит Наиву, сыну Даина», – вслух прочел он. – «Если эта книга рискнет пуститься в дорогу, запечатайте ее и отправьте домой». – Воин перевернул еще несколько страниц. Сухие и ломкие, они были заляпаны чем-то вроде вина. Кроме того, кто-то, похоже, по меньшей мере однажды на нее вытошнился, однако текст по-прежнему был разборчив, и Ронан со все растущей тоской его просматривал.

– Кажется, мы нашли последние остатки отважной экспедиции гномов, – вскоре сказал он. – Увы! Боюсь, конец их был ужасен! Вот, послушай. – Он перевернул еще несколько страниц и снова стал читать вслух. – «Вчера мы услышали бой барабанов в глубинах, а потом орки пришли многими сотнями, приглашая нас присоединиться к их пиршеству. Сначала наш вождь Пектин отказался, но барабаны били все громче, а орки настаивали, так что мы сдались и приняли приглашение. Почти сразу же мы потеряли Тиазина! Он был в считанных сантиметрах от басового динамика, когда загрохотала музыка, и обе его барабанные перепонки лопнули!»

Тарл вздрогнул, а Ронан перевернул страницу.

– Тут есть еще, – сказал он. – «Уже четверо суток бушует пиршество. Так больше продолжаться не может! Мы потеряли Базальта, когда он по пьяни завелся к вышибале, гигантскому горному троллю, подобного которому я еще никогда не видел и очень надеюсь больше никогда не увидеть. Увы, бедный Базальт. Одежда его была повседневной, он даже галстука не надел. Боюсь, его конец оказался скор. Следующим стал старина Риан. Когда он лишился чувств на танцполе, мы его оттуда вытащили, но вернуть к жизни уже не смогли. А ведь мы предупреждали Риана, что он слишком стар для брейка, но увы! – он нас не послушал. Вчера мы потеряли Нафталина и Пепсина. Орки побились с ними об заклад, что они не смогут пройти на руках по Мосту Эльдабаду. О горе им, горе! Оба так налимонились, что со смехом полетели в бездну, навстречу своей погибели. Затем скончался Трипсин, когда его печень отказала, и с ним ушла вся наша надежда. Ибо многих орков Трипсин перепил, и если даже он не смог пережить это ужасное пиршество, какая тогда надежда оставалась для остальных из нас? А поздно ночью мы нашли Керосина плавающим головой вниз в бочке с элем».

Ронан перевернул еще несколько страниц. Две из них слиплись от какой-то гадости, и он аккуратно их разделил.

– Прошло еще несколько дней, – сказал он. – Посмотри, как испортился почерк. Местами он просто неразборчив. Одни боги знают, сколько они к тому времени выпили. Слушай! – Ронан снова стал читать вслух. – «Это ужасное питание обеспечит нам верную смерть! Бактерии в питьевой воде забрали Оина, а валованы с морепродуктами покончили с Пектином и Дином. Наверняка они были несвежие! Они были несвежие!… А сегодня утром мы потеряли отважного Эндокрина. Он умер от острого нервного расстройства, когда мы сказали ему, что он вчера вечером во время попойки проделал со своим шлемом. Теперь нас осталось лишь семеро. Нам удалось ускользнуть, но из-за жуткого шума спать совершенно немыслимо. Барабаны! Барабаны в глубинах! А теперь орки уже у нашей двери! Они предлагают нам вернуться на свое инфернальное пиршество!»

Голос Ронан упал почти до шепота, когда он перевернул последнюю страницу.

– В конце уже сплошные каракули. «Мы в ловушке! Отговорок у нас больше нет! Нам отсюда не выбраться! Нам отсюда не выбраться!» – дальше пусто.

Закрыв книгу, он положил ее рядом с костлявой рукой, которая раньше ее держала, а потом склонил голову и постоял там в почтительном молчании. Тарл тихо ожидал, размышляя о колоссальном и жутком пиршестве, что уничтожило всю колонию. А затем, совершенно внезапно, из черного лестничного колодца за окнами послышался медленный и ритмичный грохот. Тарл и Ронан в ужасе переглянулись.

– Барабаны! – выдохнул Ронан. – Барабаны из глубин!

Внезапно громоподобный бой бы поддержан стремительной ритмичной пульсацией.

«Бум-бум», – шла пульсация, и казалось, сами скалы стала эхом отзываться на чарующий ритм.

– Клят! – выругался Тарл. – Бас-гитара! Опять музыка!

Задыхаясь от волнения, оба бросились прочь из дома. Ронан побежал было к рынку, спотыкаясь и поскальзываясь на битых бутылках в коридоре, но тут пульсирующий ритм, похоже, захватил Тарла и потянул его к лестнице. Сами того не желая, его ноги стали подшаркивать в такт музыке, а дыхание сделалось резким и быстрым. Тарл закрыл глаза, и пот заблестел на его лице.

– Пиршество! – выдохнул он, словно заколдованный. – Все на пиршество! – Ноги донесли его до верха лестницы, и гнусная оркская вонь, выплывавшая снизу, нанесла ему почти физический удар, от которого голова Тарла совсем поплыла. А затем он потащился вниз, в темноту.

* * *

Едва первые лучи восходящего солнца упали ей на лицо, Тусона мгновенно проснулась и тут же всем телом потянулась, стряхивая скованность после сна на твердой земле. Затем она села и сбросила с себя покрытое росой одеяло. Рядом все еще дымились последние угольки вчерашнего костра. Подбросив туда охапку сухого хвороста, Тусона принялась терпеливо на него дуть, пока костер снова не ожил.

Тут с берега реки присеменил Котик. Из пасти его свисала обезглавленная дикая утка. Охота в этих изобильных местах оказалась трогательно проста. Местные птицы привыкли к ослам, которые болтаются по округе и жуют траву, так что когда один из таких ослов подходил совсем рядом, они никак не ожидали, что он начнет им головы отхватывать.

– Ты, между прочим, отлично могла бы сейчас в удобной постели валяться, – заметил Котик. – Там, в Вельбуге.

– Нет. Я все это просто обожаю. – Тусона обвела рукой легкий туман, что нежно плыл над речной гладью, грациозные ивы, что очерчивали берега, и мириады птиц, что радостно щебетали на ветках. – «Что пронзает меня, как взгляну я на запад, и дух мой из тела стремится…» – Она вдруг умолкла. Ей показалось, что где-то вдалеке раздался гитарный аккорд.

Склонив голову набок, осел внимательно на нее по смотрел.

– Еще «Лестницу в небо» помнишь? В душе-то ты старая хиповушка, верно? – сказал он.

Тусона улыбнулась и взглянула на горы, что высились по обе стороны реки.

– Надеюсь, с Ронаном и Тарлом все хорошо, – прошептала она.

* * *

С яростным проклятием Ронан бросился вниз по лестнице вслед за Тарлом. Поначалу тьма была хоть глаз выколи – он споткнулся и чуть было не полетел кувырком. Но затем снизу стал просачиваться слабый красноватый свет. Вскоре лестница резко свернула влево, и на месте правой стены оказался крутой обрыв. Теперь Ронан смог разглядеть, что лестница лепится к стене колоссальной пещеры. Далеко внизу ее пол был сплошь испещрен трещинами, откуда исходило неистовое красное свечение, а временами игриво выскакивали языки пламени. В пещере оказалось полно орков, которые толкали друг друга, горланили песни, орали и дрались. То и дело одного из орков толпа подталкивала к краю трещины, и он с диким воплем исчезал во внезапном всплеске оранжевого пламени. Тяжелая и мрачная музыка оглушительной звуковой волной грохотала из дюжины оркских магодек. Едкий дым полз вверх тонкими струйками, а жуткий смрад от тел пяти тысяч орков поднимался подобно ядовитому облаку.

Ронан увидел, как впереди по лестнице, словно в каком-то трансе, ковыляет Тарл. Перескакивая сразу через пять ступенек, он бросился вслед за ним. Когда он почти его догнал, расположившиеся у подножия лестницы орки заметили их и принялись дико орать, зазывно размахивая кружками своего гнусного вина, черного и приторного. Это были свирепые горные орки из ночного кошмара, высокие и грозные уттуки, а также приземистые, но мощные кулашаки. Ронан понял – если его друг доберется до конца лестницы, он пропал.

Отбросив всякую осторожность, воин стремительно метнулся вниз. К его великому облегчению Тарл вдруг остановился и стал тупо глазеть на орков, пока те выкрикивали ему непристойные предложения на своем грубом гортанном языке. Догнав его, Ронан схватил Тарла за руку и с криком «Мы сейчас! Только за бутылкой сгоняем!» втолкнул его в небрежно обтесанный сводчатый проход и поволок по темному и узкому коридору. Тарл споткнулся и чуть не упал. Тогда Ронан, видя стеклянный взгляд его пустых глаз, схватил друга за плечи и потряс.

– Заткни себе уши! – крикнул он затем, засовывая Тарлу в ладони два оторванных от рубашки лоскутка. Свои он уже забил двумя другими лоскутками. Тарл ошалело затолкал тампоны на место, а Ронан тем временем быстро зажег еще факел. В его свете он смог увидеть, что они оказались на перекрестке. Три тоннеля вызывали отчетливо-неприятное ощущение, однако четвертый шел вверх, и оттуда плыл прохладный воздух. Ронан развернул Тарла и как можно скорее поволок его в этот тоннель – подальше от гипнотической музыки. Они бежали все быстрей и быстрей, и прямо на бегу Тарл постепенно выходил из транса. Он непрерывно мотал головой, словно стараясь избавиться от навязчивого ритма, что эхом несся по коридору за ними следом.

Вскоре Тарл уже не мог бежать дальше. Ему казалось, он одолел пару десятков миль, хотя наверняка было не больше одной. Наконец Тарл привалился к стене и осел на пол. Ронан обернулся и, видя, что он упал, прибежал назад. С мечом в руке он немного постоял и внимательно прислушался, но музыка осталась так далеко, что ее почти забивало тяжелое дыхание Тарла. Никаких звуков погони не доносилось. Ронан осторожно помог своему другу подняться, а затем поддержал его, когда Тарл заковылял дальше по коридору.

Когда они еще через полмили остановились, музыка совсем пропала. Тоннель уже долгое время полого шел вверх и теперь раздался как в ширину, так и в вышину. Хотя Ронан с Тарлом миновали несколько перекрестков, никаких больших пещер или комнат им не попалось.

Тарл присел на невысокую каменную плиту, которая походила на специально высеченную ступеньку. Он терпеливо ожидал, пока Ронан открывал рюкзак и передавал ему ломоть сухого хлеба и их последнюю бутылку с водой.

– Спасибо, – поблагодарил Тарл. – Очень было на кранты похоже. В какой-то момент мне показалось, что я как те гномы кончу.

– Немало я про орков и про их непотребные пиршества слышал, – отозвался Ронан. – Но про такое – никогда!

– Ну, в Орквиле кое-что про это рассказывают, – ответил Тарл. – Городские орки не так уж и плохи, а вот горные – совсем другая история. – Он отломил кусок хлеба от своего ломтя и отдал его Ронану. – Интересно, где мы теперь, – добавил он.

– Могу тебе точно сказать, где мы, – пробормотал Ронан, который опять достал карту и теперь на нее глазел. – Мы неизвестно где. Короче, заблудились.

Откупорив бутылку с водой, Тарл пренебрежительно ее понюхал.

– Боги мои, как выпить хочется! – воскликнул он, и мгновение спустя у него за спиной раздался громкий треск, который тут же эхом понесся по коридору. Тарл вскочил и оглянулся.

– Вот те на, – пробормотал он. – А это еще откуда? – В стене над похожей на ступеньку плитой появилось очертание большой двухстворчатой двери. Тарл отошел в сторонку, позволяя Ронану изучить странное явление, но что здоровенный воин ни предпринимал, он не мог заставить дверь раскрыться. Похоже было, будто кто-то просто нарисовал тонкие как волос линии на твердой скале. Вконец расстроившись, Ронан попытался хорошенько постучать, но только отбил кулаки.

Тарл какое-то время сочувственно на него смотрел, затем поднял бутылку и хлебнул воды, после чего скроил гримасу. Сомневался он, что когда-нибудь к этому вкусу привыкнет.

– Неплохо бы чего-то покрепче выпить, – заметил он. Так, словно эти слова были сигналом, тонкая как волос трещина медленно, но верно расширилась, и две массивные каменные створки аккуратно разошлись, открывая лежащее за ними помещение. Оба путника немного за всем этим понаблюдали, а затем, подняв факелы, вошли внутрь.

Когда-то давным-давно это явно была таверна, хотя по нетронутым слоям пыли на всем, что там находилось, можно было судить, что тут уже многие годы никто не бывал. Тут были столы с мраморными столешницами и красивыми ножками из кованого железа, а также элегантные, но заманчивые стулья с пухлой кожаной обивкой. По одну сторону помещения бежала дорожка для метания копий, а по другую – для игры в кегли. Там также имелись столы для игры в «накати таблон» и в «разбильярд». Пол украшала мозаика со странным образом умиротворяющими узорами, а на стенах висели обрамленные плакаты и карикатуры, причем почти все или интересные, или смешные. Стойка бара тянулась вдоль всей дальней стены и так к себе и манила. Она была вырезана из камня и составляла одно целое с полом, а вдоль ее основания бежала железная подставка для ног.

В более чудесное помещение Тарл, пожалуй, никогда не входил. Он не смог бы объяснить, почему оно такое чудесное – точно так же, как не смог бы сказать, почему то или иное лицо кажется ему красивым. Наверное, дело тут просто было в сочетании отдельных и незаметных черт, которые, если на них смотрели как на единое целое, вдруг состыковывались друг с другом, составляя нечто особенное. Казалось, это заведение напрямую обращается к Тарлу, обещая, что здесь он найдет друзей, сможет поговорить, посмеяться, почитать или что там ему еще захочется – причем все это он сможет делать с кружкой лучшего пива в мире у локтя.

Тарл медленно, словно во сне, прошел к стойке. Большая ее часть была для него чуть-чуть низковата, поскольку ее делали в расчете на гномов, однако небольшой участок располагался выше, для удобства гостей из человеческой расы, и как только Тарл там облокотился, ему показалось, что тело его буквально слилось со стойкой. Он мог бы целую ночь там простоять. Тарл поднял глаза, и взгляд его уперся в резную вывеску над стойкой. Там просто значилось: «Руки каменщика».

– Просто не верится, – прошептал он, обращаясь отчасти к самому себе, отчасти к Ронану. – Мы только что заблудились и нашли «Затерянную пивную из легенды»!

* * *

«Розовая Книга Улай» имеет склонность к преувеличениям. Временами она заставляет такие книги, как «Автобиография Тарла, героя Вельбуга» или «Как неудачнику жениться (и как это пережить)» пера Максона Меньшего, казаться абсолютно трезвыми и уравновешенными. Однако, что касается сведений о «Затерянной пивной из легенды», то здесь она, если верить популярному фольклору, совершенно точна:

О, «Руки каменщика»! «Руки каменщика»! Где никогда никого не обслужили вне очереди, и где тем не менее никому ни разу не пришлось ждать, чтобы его обслужили! Где хозяин никогда не называл тебя «сударь» или «господин», а всегда обращался к тебе только по имени! Где клиента ни разу не обсчитали, и где его сдачу также ни разу не оставили лежать в луже пива на прилавке! Где туалет никогда не бывал закрыт, где горячая вода никогда не отсутствовала, а кран холодной воды не имел привычки пускать тебе на брюки ледяную струю! Где всегда можно было найти мыло для мытья рук, а также и махровые полотенца! Где незнакомцы рассказывали тебе интересные истории, и где никогда нельзя было услышать истории скучной! Где эль никогда не бывал кислым или шипучим и при этом всегда шел по хорошей и справедливой цене! И какой эль! Какие сорта пива! «Рангвальдское легкое»! «Мифрильское крепкое»! «Гоббово кристально светлое»! Никогда нам больше такого не увидеть…

Слухи о том, что издатель «Розовой Книги Улай» после включения туда вышеприведенного пассажа получил в «Руках каменщика» пожизненное право бесплатного обслуживания, являлось несомненной ложью. Впрочем, в интересах справедливости мы все же попытались с ним связаться, но не смогли. Его секретарша уведомила нас о том, что все последние восемнадцать лет он был хронически пьян как вартт.

Ронан разложил заляпанную вином карту на стойке бара и принялся взволнованно водить по ней пальцем. Там было обозначено всего пять-шесть таверн, и все они располагались совсем рядом с Пещерой Поющего Меча! Наверняка он мог определить, в которой они сейчас находятся! Ронан повернулся было к Тарлу, но тут же понял, что того это меньше всего интересует. Тарл зашел за стойку и нежно трогал там всякую всячину. Выражением лица он сильно смахивал на человека, только что по случайности попавшего в рай.

Вообще-то для Тарла в настоящее время слово «рай» было очень близко к истине. Если в любой момент недавнего прошлого его бы настойчиво попросили посвятить свою жизнь некому священному или благородному поиску какого-нибудь затерянного или легендарного объекта, он почти наверняка отверг бы всякие там Граали вместе с прочей никчемной ерундистикой и предпринял бы Поиск «Затерянной гномской пивной». И вот теперь, раньше чем Тарл успел такой поиск задумать, он его уже завершил! Он медленно бродил по ту сторону стойки, ошарашено читая легендарные названия древних элей, а затем остановился у одного из кранов. «Сплинвортский ихоровый эль»! Ух ты! Рассказы об убийственном действии этого напитка многие поколения передавались от отца к сыну! Старый Сплинворт-пивовар унес его секрет с собой в могилу, что было вполне логично, если учесть, сколько народу унес в могилу сам этот напиток. Как там гласит старая поговорка? «Одна – и ты никто, две – и ты все, три – и ты труп». Какой позор, что Тарл так ни разу его и не попробовал!

Улыбаясь, он скуки ради повернул кран. Послышалось шипение воздуха, а затем из крана потекла темно-коричневая жидкость. Не веря своим глазам, Тарл уставился на струю, а затем выхватил из-под стойки пыльную кружку и быстро ее наполнил.

«Клянусь Пятью Великими демонами! – подумал он. – Это место уже сотни лет, как заброшено, а пиво по-прежнему течет!» В каком-то смысле это было даже обидно. Тарлу страшно хотелось немного глотнуть, чтобы потом каждому встречному-поперечному рассказывать о том, как он однажды выпил кружку «сплинвортского ихорового». Но ведь этот эль уже давным-давно превратился в уксус. Пробовать его было все равно, что наблюдать за тем, как знаменитый, но старый воин, бывший чемпион, с трудом пробивает себе дорогу на первых этапах какого-нибудь заштатного турнира, видеть жалкую тень его прежнего величия. Тем не менее Тарл осторожно понюхал напиток. Пах эль вроде бы ничего, так что, с зубовным скрежетом и смутной надеждой, он поднес кружку к губам и попробовал.

А потом немедленно сплюнул. Как ни печально, на вкус это была смесь уксусной эссенции, капустной воды и свежего оркского кала. Еще Тарлу вспомнилась кружка «Флакона прадедушки», которую он как-то раз опрометчиво отважился выпить. Печально вздохнув, он прошел обратно к Ронану, который все еще корпел над картой.

Воин далеко не продвинулся, поскольку так до сих пор и не смог разобрать, какая из таверн была «Руками каменщика».

– Проблема в том, – объяснил он, – что на клятской карте названия не проставлены. Вот, смотри! Таверна. – В качестве иллюстрации Ронан ткнул пальцем в карту, а затем ткнул еще раз, двумя сантиметрами ниже. – Таверна. И тут, смотри. Тоже таверна. Тут их слишком много.

Едва взглянув на карту, Тарл сказал:

– Мы вот здесь. Вот в этой.

Ронан пригляделся к тому месту, на которое указывал Тарл.

– Откуда ты знаешь? – спросил он. – Тут написано просто «таверна».

– Не просто «таверна», – возразил Тарл, – а «Таверна». Смотри, с большой буквы написано. Здесь и должна быть именно эта, единственная, которую следует с большой буквы писать. За свою жизнь я немало всяких таверн повидал, и поверь мне, это действительно Таверна!

Ронан с новым волнением воззрился на карту.

– Если ты прав, – сказал он, – то мы почти у цели! Мы просто спускаемся на два уровня, переходим через Мост Эльдабац – и все! – Торопливо сложив карту, Ронан сунул ее в рюкзак, а затем взял факел и зашагал к двери. Тарл с неохотой за ним последовал, но когда воин уже готов был устремиться дальше по главному коридору, он ухватил его за руку.

– Послушай, – сказал Тарл, указывая на массивные каменные двери, оставшиеся маняще раскрытыми. – Мы не можем так это оставить! Ты знаешь, на что орки и тролли способны! Одна хорошая попойка, и это место будет непоправимо изгажено! Его необходимо сохранить! В один прекрасный день оно должно открыться для народа как что-то вроде музея! Или даже святыни! Я знаю людей, которые сотни миль на брюхе проползут, лишь бы его увидеть!

Ронан пожал плечами, затем ухватился за одну из створок и потянул. И снова ничего не смог с ней поделать.

Тарл сделал ему знак остановиться.

– Вот что, – сказал он. – Я так прикидываю, эта дверь открылась, когда я волшебные слова произнес. «Неплохо бы выпить». Верно?

– Похоже на то, – отозвался Ронан.

– Тогда должна быть соответствующая фраза, которая их закроет!

Ронан немного подумал и кивнул. Тарл на какое-то время погрузился в размышления, а затем вдруг улыбнулся.

– Всем доброй ночи! – выкрикнул он, и створки неслышно двинулись, смыкаясь так плотно, что вскоре между ними невозможно было найти даже малейшую трещинку. Ожидая какого-то слова похвалы, Тарл снова повернулся к Ронану, однако воин уже шагал дальше по коридору. Опечаленному Тарлу оставалось только нежно погладить каменную стену.

– Я вернусь, – почтительно прошептал он незримой двери. – Уж ты мне поверь. Я непременно вернусь. И в один прекрасный день ты снова откроешься. – Затем он поспешил вслед за Ронаном.

Воин перешел на стремительный темп, и Тарл едва мог за ним угнаться. Добравшись до первого перекрестка, он повернул направо, прошагал по узкому темному коридору, затем нырнул в какой-то проем. Оттуда вниз шла винтовая лестница, и Ронан живо по ней устремился, разом перескакивая через две-три ступеньки, а Тарл все силился за ним поспеть. Сердце Ронана бешено колотилось, его захлестнула громадная волна радостного предвкушения, ибо ему вдруг показалось, что он уже почти на месте.

Со времени появления призрака его отца дней восемь-девять тому назад Ронан непрерывно искал три вещи, упомянутые в стишке. Две он уже получил, а третья, Поющий Меч, явно была где-то недалеко. Волнение переполняло Ронана при одной мысли об успешном завершении его поиска, и он вслух смеялся от радости. Внезапно тоннели перестали казаться тесными и угрожающими, а странным образом сделались веселыми и приветливыми.

Добравшись до подножия лестницы, Ронан оказался в большой пещере – и замер как вкопанный. Стены вокруг него мерцали слабым зеленоватым светом, а воздух казался наэлектризованным. Пол был расколот надвое бездонной на вид пропастью. Откуда-то из ее глубин слышался шум бегущей воды. Через десятиметровый провал была перекинута изящная дуга каменного моста едва ли сантиметров тридцати шириной, другого пути на ту сторону не было.

– Клят, – едва слышно выдохнул Тарл, доковыляв до пещеры. – Ну что за спешка?

Ронан с интересом на него взглянул. Волосы Тарла стояли дыбом, а вверх-вниз по его телу, точно муравьи, ползали тысячи световых точечек. Воздух вокруг него потрескивал и издавал хлопки. Звук был такой, словно где-то очень далеко взрывались шутихи. Тарл с ужасом воззрился на каменный мост.

– Я его в жизни не перейду! – воскликнул он, указывая пальцем. Едва он это сделал, как световые бусинки метнулись по его руке, слились воедино и вырвались из кончика пальца в виде большого огненного шара, который, с шипением промчавшись по пещере, на считанные сантиметры промахнулся мимо моста и отхватил солидный кусок от края пропасти.

Повисла тишина, которую нарушил только каменный обломок, где-то очень далеко внизу все-таки плюхнувшийся в воду, а затем Тарл щелкнул пальцами.

– Понял! – Он оглянулся на мерцающие зеленоватым светом стены. – Мы наверняка в самом центре пласта волшебного камня! Мне лучше отсюда выбираться, пока меня на части не разнесло!

Ронан бросил на него гневный взор.

– Придурок, ведь ты чуть мост на взорвал! – заорал он, тряся картой перед носом у Тарла. – Согласно карте, это Мост Эльдабад. А знаешь ты, что по ту его сторону? Пещера Поющего Меча, вот что! – С этими словами воин без колебаний бросился к узкому каменному мостику.

Тарл в ужасе уставился ему вслед. Эта привычка очертя голову бросаться навстречу опасности представлялась ему весьма сомнительной. Лично он, если уж ему предстояло умереть, а Тарл все-таки надеялся придумать какой-то способ этого избежать, предпочел бы умереть в очень преклонном возрасте и в собственной постели. Тут он вдруг понял, что еще больше вихрящихся световых точечек копятся в его конечностях, а из его паха исходят странное оранжевое сияние.

– Клят! Мне лучше отсюда сваливать! – пробормотал Тарл, а затем, с жутким рычанием и перекошенной физиономией, бросился через мост. Из бездонных глубин тянуло холодом, и волна головокружения накрыла было Тарла, но он уже успел перебраться на ту сторону, устремляясь вслед за Ронаном.

Дальше пещера сужалась в просторный коридор, и Ронан в крайнем нетерпении по нему зашагал. Тарл успел настичь его в тот самый момент, когда воин подошел к Т-образному перекрестку.

– Ронан! – прошипел он. – Клят, приятель, да постой же ты хоть на минутку!

Воин остановился.

– Ну что еще? – нетерпеливо рявкнул он.

– Послушай, – начал Тарл. – Ведь это был Мост Эльдабад, верно? А из дневника гнома мы знаем, что в этих местах бывали орки.

– Ну и что?

– А то, что орки нипочем не упустили бы возможности прихватить чудесный меч, который просто так лежал бы себе на блюдечке с голубой каемочкой. Так, нет? Либо они нашли его и похитили, либо он должен быть… как-то защищен.

Нетерпение покинуло лицо Ронана, и его сменила задумчивость.

– Как защищен?

– Не знаю, – Тарл пожал плечами и очень-очень осторожно указал на светящиеся зеленью стены. – Магией или чем-то в таком роде. Ведь мы сейчас в самом центре пласта волшебного камня находимся. И если мы всерьез говорим о мече с вокальными способностями, нам придется иметь дело с колдовством высшего порядка, – он сделал паузу и опять пожал плечами. – У меня такое чувство, что там за углом что-то очень скверное. Вот и все.

Ронан задумчиво на него посмотрел. Он уже научился доверять суждениям своего друга. Чутье опасности Тарл в настоящее искусство превратил. С другой стороны…

– А, клят с ним! – презрительно выкрикнул воин и, вытащив меч, зашагал за угол, а мгновение спустя уже понял, что отчаянно бьется за свою жизнь.

* * *

Личность по имени Бонапонере сидела на обломке колонны в просторном зале, вырезанном прямо в скале, ожидая, пока личность по имени Кальдис разведывала лежащую впереди дорогу. Тут в зал ввалилась группа из двенадцати орков. На какое-то мгновение они замерли, вылупив на Бонапонере глаза, а затем их вожак вытащил зазубренный меч и с любовью потыкал пальцем его кончик.

– Ну, парни, – прорычал он, – сегодня нам, похоже, везет. Давайте позабавимся.

Ответный взгляд Бонапонере был предельно холоден, и орки на мгновение заколебались. А затем из сводчатого прохода позади них с топором в руке вышел Кальдис. Пока орки к нему разворачивались, он буквально взорвался движением. Несколько секунд дикие вопли эхом метались среди величественных колонн зала, а затем Кальдис оказался один среди массы подрагивающей плоти и льющейся струями крови. Удовлетворенно улыбнувшись, он начисто вылизал лезвие своего топора.

– Мне здесь нравится, – сказал он Бонапонере. – Очень забавно!

– Черного воина не видел?

– Его след в оркские пещеры ведет.

– Тогда у северных ворот подождем. Кто знает? Там могут еще какие-то путники оказаться. Тогда позабавимся. Идем.

* * *

Устрашающего вида воин был огромен, по меньшей мере на голову выше Ронана, а кожа его была черной как смоль. На нем были только просторные шелковые шаровары, а толстые руки и мощную голую грудь украшала столь могучая мускулатура, что Ронан рядом с ним казался чахлым хлюпиком, который к тому же несколько недель добровольно отказывался от пищи. Бритая голова воина сияла в зловещем свете, а громадный ятаган летал перед Ронаном так стремительно, что тот едва мог за ним уследить. Только призывая на помощь все свое умение и отчаянно сосредоточиваясь, Ронану кое-как удавалось от него отбиваться.

Пол коридора был чуть ли не сплошь загажен доказательствами его боевой доблести – дюжинами изрубленных трупов на разной стадии разложения. Среди тел, будто бесхозные и потерявшие форму футбольные мячи, попадались черепа. Позади громадного воина находился сводчатый проход, откуда пульсировал зловещий голубой свет. Из-за его смешения с зеленым светом от магического камня за спиной у Ронана создавалось впечатление, что они сражаются под водой.

Разум Ронана стремительно прикидывал и оценивал, стараясь не паниковать, и все же последний, быстрый как молния взмах ятагана чуть было его не достал.

А он и вправду хорош… столько народу благодаря одной только удаче не уложишь… там не меньше ста трупов… повсюду отрубленные головы валяются… предпочитает по шее бить… стоит твердо… а теперь по трупам ступаем… отдай территорию, немного его подмани… он может о труп споткнуться… клят! совсем рядом… боги мои, он такой быстрый… такого я никогда не встречал… КЛЯТ!

Спокойно сознавая свое преимущество, громадный воин холодно улыбнулся.

– Каждый, что осмелится бросить вызов Хранителю меча, умрет! – проревел он голосом столь низким, что рядом с ним Поль Робсон показался бы тенором.

– Да неужто? Ну так сунь свой меч себе в жопу и поерзай на нем, катимо! – выдохнул Ронан, готовясь к убийственной атаке жуткого воина, которая, как он решил, теперь точно бы не замедлила.

Но Хранитель, отбросив все мысли об атаке, принялся близоруко разглядывать противника. На его широком лице застыло изумление.

– Клят! Да ведь это один из братьев! – потрясенно вымолвил он. – Хо! Братан! Дай пять! – Хранитель протянул руку ладонью вверх, и Ронан довольно обалдело по ней хлопнул, а затем перевернул свою ладонь, чтобы встретить ответный хлопок. – Рад тебя видеть, – продолжил Хранитель. – Знаешь, сколько я уже в этой клятской пещере торчу? Пятьсот лет! Потому-то сразу тебя и не признал. Глаза уже не те! А знаешь, сколько нормальных парней я за все это время встретил? Я тебе скажу. Ни одного! Ноль целых, ноль десятых! Хотя была целая куча белых мудозвонов, которые все пытались у меня меч забрать. Сперва были такие плотные бородатые парнишки с топорами и прочей ерундой. Потом была всякая вонючая мелкота с гнусными замашками. И ни один даже познакомиться не изволил. Все только и орали: «Отдай меч! Отдай меч!» Но слушай, а какими судьбами… – Тут он застыл, и лицо его посуровело. – Клят! – выругался он. – Вон как раз один из той вонючей мелкоты топает! Извини, я сейчас.

И, подняв свой жуткий на вид ятаган, он устремился вперед. Ронан обернулся и увидел, что огненный взор свирепого воина сосредоточился на Тарле, который решил, что раз Хранитель проявил симпатию к Ронану, вполне безопасно будет выйти из укрытия и присоединиться к ним. Судя по его лицу, он уже пожалел о своем решении. Ронан быстро схватил Хранителя за руку.

– Этот со мной, – сказал он.

Хранитель явно удивился.

– Не шутишь? – с сомнением спросил он.

Ронан покачал головой.

– Вот те раз, – пробормотал Хранитель, опуская ятаган.

Тарл чуть не рухнул на землю от облегчения, а из его тела начали выстреливать длинные трескучие дуги оранжевого света.

Хранитель с интересом за ним наблюдал.

– Ого! Круто, приятель! – ухмыльнулся он.

– А как так вышло, что ты Хранителем меча стал? – спросил у него Ронан.

– Я откликнулся на объявление о приеме на работу в газете «Вечерний Илекс». Там было написано: «Требуется искусный воин. Должен иметь собственные стимулы и способность к безнадзорной работе. Работа постоянная с долгосрочными перспективами. Униформа гарантируется». Униформа? Ха! Ты только глянь на эти штаны! – Хранитель с завистью посмотрел на стильно пошитую кожаную воинскую куртку Ронана и горестно рассмеялся. – Я так понимаю, этот парень Некрос капитально меня надул!

– Некрос?

– Ну да. Это тот самый, который здесь меч положил.

Ронан с Тарлом переглянулись.

– Выходит, Некросу по меньшей мере пятьсот лет, – сказал Тарл. – Я же говорил, что здесь какое-то колдовство.

– И он какое-то отношение к мечу имеет, – задумчиво отозвался Ронан. – Ты ведь не станешь прятать волшебный меч в подобное место с надежным стражем, если только не захочешь хорошенько скрыть его от людей. Он по какой-то причине должен Некроса беспокоить. Это наверняка тот самый меч, про который говорил мой отец!

Хранитель озадаченно переводил взгляд с одного на другого.

– Так вы этого Некроса знаете? – спросил он.

– Самую малость, – пробормотал Ронан. Затем он нахмурился и одной рукой принялся ласкать потрепанную голову плюшевого мишки, которая все еще висела у него на груди. – Он убил все мое племя и моего отца. Я ищу отмщения, и мне нужен тот самый меч, который ты охраняешь.

Хранитель был явно расстроен.

– Вот клят! – грустно выругался он. – Я бы рад отдать тебе эту штукенцию, но Некрос на меня мощные чары наложил. Если я его отдам, что-то очень пакостное случится. Я просто не могу этого сделать.

Ронан неторопливо кивнул. Он уже начинал опасаться, что дело именно так и обстоит.

– Тогда нам, пожалуй, придется драться.

– Пожалуй, – печально согласился Хранитель.

– Нет, погодите! – вмешался Тарл, вставая между ними. – Сколько Некрос велел тебе эту ерунду охранять?

Хранитель немного подумал.

– Не знаю, – ответил он. – Это парень типа скользкий. Он просто сказал, что моя работа его охранять.

– Значит, если меча здесь больше не будет, твоя работа закончится, и ты сможешь пойти домой? Так?

– Пожалуй, – с некоторым сомнением отозвался Хранитель.

– А какие инструкции дал тебе Некрос? – продолжал Тарл. – То есть что он в точности сказал?

Последовало молчание, пока Хранитель пытался вспомнить события пятисотлетней давности.

– Ну, – нерешительно начал он, – он сказал, что я не должен никого пропускать в Пещеру Поющего Меча. Если кто-то попытается туда войти, я должен его убить.

– Стало быть, и дело с концом. Мы туда входить не будем. Мы просто подождем здесь, а ты войдешь, возьмешь меч и нам его вынесешь. Тогда твоя работа закончится, и ты сможешь отсюда на все четыре стороны убраться!

Хранитель опять подумал. Его явно подмывало это сделать, но он по-прежнему сомневался. Тогда Тарл положил ему руку на плечо, при этом поднявшись на цыпочки, и понизил голос.

– Послушай, – вкрадчиво начал он. – Мы этого Некроса хорошо знаем. Он никогда сюда не вернется. И ты будешь вечно здесь торчать. А тебе, между прочим, не мешало бы мир посмотреть. Взять хоть Вельбуг. Там тебе и рестораны, и винные бары, и таверны, и казино. И есть там такое местечко – «Драконья лапа» называется…

Тут он умолк. Хрантель заинтригованно на него смотрел.

– И что в этой «Драконьей лапе» такого особенного? – поинтересовался он. Тарл улыбнулся.

– Женщины! – сказал он. И опять взял паузу.

– Женщины? – переспросил Хранитель, и в этом слове прозвучало горестное одиночество целой жизни, проведенной на страже в пещере под горой в самом центре неизвестности.

– Красивые женщины, – продолжил Тарл. – И мы очень коротко знакомы с хозяйкой. Если ты придешь в «Драконью лапу» и скажешь, что ты от Ронана, тебя там примут, хорошенько за тобой поухаживают, пристроят куда надо. Выполнят все твои желания, я повторяю – все твои желания. Поверь мне, уж я-то знаю.

Хранитель некоторое время внимательно на него смотрел, и Тарл увидел, как в его глазах расцветает надежда.

– Ну ладно, – сказал воин. – Раз вам нужен меч, вы его получите! – Они с Ронаном снова хлопнули друг друга по ладоням, затем Хранитель исчез в дверном проеме.

Ронан и Тарл вгляделись ему вслед. Там была просторная пещера с высоким потолком, омываемая зловещим голубым светом, который, казалось, исходил ниоткуда. Слышался странный пульсирующий мотив, который словно бы играл очень-очень далекий мелхотрон. Родись они в одном из параллельных миров, Тарл с Ронаном сразу бы подумали про «Пинк Флойд». И там с золотого крюка, вделанного в дальнюю стену, свисал меч. Хранитель встал перед ним. Какое-то мгновение он колебался, затем поднял руку и снял меч с крюка, заметно при этом дрожа. Было ясно, что он ожидал чего-то очень скверного. Однако ничего не случилось, так что он схватил висевшие рядом с мечом ножны и поспешил обратно к сводчатому проходу.

– Вот он! – сказал Хранитель, вручая меч Ронану. Ронан взвесил его в руке. Меч был простой, ничем не украшенный и намного меньше того массивного оружия, к которому он привык, зато он, казалось, сиял и пульсировал каким-то внутренним светом. Ронан вдруг понял, что далекая музыка, похоже, исходит откуда-то из его глубин.

– Да он поет! – воскликнул он.

– Ха! – отозвался Тарл, на которого это особого впечатления не произвело. – Музыка для динозавров!

При этих словах меч вдруг затих. Ронан с легким беспокойством на него посмотрел. У него сложилось явственное ощущение, что меч обиделся.

– Ну вот, – продолжил Тарл. – Ты получил меч, а теперь давай-ка скорее отсюда выбираться!

– Да-да, – подхватил Хранитель, немного нервно оглядываясь. – Пошли отсюда, пока чего-нибудь не случилось.

Ронан улыбнулся, а затем в порыве восторга замахал мечом над головой.

– Теперь меня ничто не остановит! – воскликнул он, и его голос эхом понесся по коридору. – Некрос, твой конец близок! – Затем он сунул меч в ножны, беспечно швырнул тот, что был взят из драконова клада, через сводчатый проход в пещеру и зашагал дальше по коридору. Хранитель последовал за ним, а Тарл, по-прежнему немного искря, остался в арьергарде.

* * *

Расшифровка того места на карте почти никаких трудностей не вызвала, поскольку винных пятен там оказалось сравнительно мало, и после подъема по нескольким лестницам трое путиков уже вышагивали по широкому каменному коридору. Очевидно, эту дорогу временами использовали, так как она была загажена всяким мусором, и там часто встречались малоприятные и имеющие весьма характерный запах признаки недавнего прохождения орков. Однако Ронан был теперь не в том настроении, чтобы хоть чуть-чуть опасаться дегенеративных гуляк и людоедов, и бодро шагал вперед. Меч теперь в основном помалкивал, хотя временами вроде бы что-то ворчал себе под нос.

Они прошли еще около мили, а затем коридор повернул направо, и впереди замаячил дневной свет. Едва путники завернули за поворот, как перед ними оказалась открытая арка. Тарл вполне мог бы остановиться и издать восхищенный возглас при виде того мастерства, с которым давным-давно умершие гномы вырезали величественную арку над этим северным входом в город Камот. Но на уме у него было совсем другое. Тарла вдруг охватил приступ клаустрофобии, и он побежал вперед. Большую часть жизни дневной свет Тарл предпочитал видеть пропадающим, пока он вставал и завтракал перед тем, как отправиться на пирушку, но теперь, после двух суток в мрачных подземных пещерах, этот свет показался ему мучительно привлекательным. В проход он прорвался впереди двух своих спутников и остановился на самом краю крутого обрыва, щурясь от яркого солнца и восхищенно оглядывая открывшуюся панораму.

Тарл стоял на гладком каменном балконе, вырезанном из утеса. С одной стороны по склону горы головокружительно спускалась крутая лестница. Внизу, в долине, было видно, как река Имар вьется по пути на запад, а за ней к северу расстилались нежно-зеленые пастбища. Далеко-далеко впереди Тарл различил покрытые снегом верхушки Северных гор, а так же далеко на западе голубое мерцание отмечало присутствие моря. Охнув от ошеломляющей красоты всего этого зрелища, Тарл сел и свесил ноги с края балкона. Ронан подошел и встал рядом. Он вглядывался куда-то вдаль, и тень улыбки порхала по его губам. Позади него, щурясь и моргая от непривычного дневного света, стоял Хранитель.

– Ну вот, – обращаясь к Ронану, сказал Тарл. – Теперь у тебя есть все три вещи, про которые говорил твой отец. Недостает только самого Некроса.

– Я знаю, где его найти, – негромко отозвался Ронан.

– Знаешь?

– Ага. Помнишь, Антракс говорил мне про то, что цикл по своей природе цикличен?

Тарл кивнул.

– Я думал, он просто тебе грузит.

– Нет, он дело говорил. – Ронан указал на далекие пастбища. – Вон там, не больше чем в дне ходьбы, находится тихая местность под названием Так, а в этом Таке была маленькая деревушка, откуда все и началось. Деревушка, в которой я вырос. Когда я туда доберусь, я опишу полный круг. Вот что имел в виду маг. Именно там я найду Некроса Черного.

Тарл оглядел зеленеющую панораму, разложенную перед ними как карта. Всю эту сельскую местность он вообще-то находил скучной и унылой. Тарл тосковал по славному прокуренному казино в самом центре шумного большого города. Внезапно он отчетливо осознал, что пришла пора, когда их с Ронаном пути должны разойтись. Он взглянул на здоровенного воина, который стоял, оглядывая весь этот пейзаж с мечтательной улыбкой на губах. «Клят! – подумал Тарл. – Как же ему об этом сказать?»

И тут откуда-то снизу донесся до смерти перепуганный женский крик.

* * *

Ронан бросился вниз по извилистой каменной лестнице, что спускалась по склону горы, а затем резко затормозил. Перед ним, сжавшись в комок, лежала прекрасная молодая женщина, а над ней с уже занесенным топором возвышался глухо рычащий пещерный тролль. Без колебаний Ронан выхватил меч и бросился на защиту несчастной, и считанные секунды спустя почти пожалел, что ввязался. Тролль немедленно перешел к атаке, и уже во второй раз всего за один час Ронан столкнулся с необыкновенно сильным противником.

Впрочем, и тролль никогда раньше не бился с противником столь умелым, как Ронан. Похоже, он был не на шутку удивлен, когда Ронан сумел отразить его атаку. Немного поглазев на меч, который буквально гудел от возбуждения, тролль снова бросился вперед. Но Ронан защищался спокойно, почти с удовольствием, ибо уже заприметил брешь. Трижды лезвие топора подлетало к его голове, и каждый раз в последнюю секунду оказывалось отбито. Когда оно подлетело в четвертый раз, Ронан ударил мечом снизу вверх. Топор просвистел мимо его головы вместе с отрубленной рукой, которая все еще его держала. Затем Ронан ударил еще раз, теперь уже наотмашь, и меч аккуратно перерубил шею тролля.

Молодая женщина, не веря своим глазам, наблюдала, как тело тролля валится вперед, а его отрубленная голова скачет вниз по склону. Затем она поднялась с земли и с громкими рыданиями бросилась Ронану в объятия. Воин стал гладить льняные волосы женщины, стараясь ее утешить. Она посмотрела ему в лицо, улыбнулась – и Ронан почти онемел от ее красоты. Руки его сами собой стали ее обнимать, а затем что-то просвистело у него над плечом, и Ронан в ужасе затаил дыхание, увидев, что метательный нож по рукоятку вошел красавице в глазницу. Она негромко охнула, затем краска сошла с ее прекрасного лица, и женщина вяло выскользнула из объятий Ронана.

Проклиная все на свете, он обернулся и с изумлением увидел, что Тарл еще только распрямляется после своего броска, а позади него спокойно стоит Хранитель. В полном непонимании происходящего Ронан смотрел, как его друг спускается по лестнице и выдергивает свой нож из глазницы трупа.

– Ты, мудозвон! – в гневе заорал Тарл. – Во что это ты тут играешься? – Ударом ноги он выбил на землю тонкую как игла заточку наемного убийцы все еще зажатую в ладони мертвой женщины. По спине у Ронана мигом побежали ледяные мурашки. Кончик заточки был темным от яда!

– Это Кальдис, – продолжил Тарл, указывая на обезглавленного тролля. А эта милашка – Бонапонере. Я их как-то в Орквиле встречал. Он из лучших наемных убийц во всей округе. Впрочем, теперь уже бывших. Всегда в паре работали.

Нагнувшись, Тарл начисто вытер нож о траву. Его по-прежнему душил гнев. За свою жизнь он немало поиграл в скильс, но лучше этого броска никогда не делал. И вот жалость – ведь он даже не успел ничего на него поставить!

– Ты тупой, как две планки, – рявкнул он Ронану. – Такую змеюку тискать! Что теперь Тусона скажет?[3]

Ронан побелел. На сей раз мурашки по спине побежали такие, точно там целый ледник таял. Взглянув на него, Тарл покачал головой.

– Ясно как день, что без меня по соседству толку от тебя как от стакана молока на оркской попойке. Ладно, идем, придется тебя до самого финиша вести.

И, даже не оборачиваясь, чтобы узнать, последовали за ним Ронан с Хранителем или нет, Тарл по каменным ступенькам устремился к далеким землям внизу.

Возмездие

Крошечная страна под названием Так, хотя практически и неизвестная за пределами Галиадора, имела до недавних пор одну серьезную заявку на славу. В начале Второй Эпохи она стала ареной Великой Эбемотской катастрофы.

Музыкальная группа «Эбемот» была в то время самой всемирно известной и популярный, и ее решение выступить одним летним днем в Таке с концертом на открытом воздухе имело результатом прибытие туда самой большой фестивальной толпы, какую когда-либо видел мир. Концерт получился красочным, с огнями, фейерверками и бесчисленным множеством других спецэффектов, однако кульминация всего представления должна была наступить во время исполнения последней песни, когда одиннадцать Золотых драконов из Восточных пустошей должны были выступить с акробатическим номером. Считается, что это – самое невероятное зрелище Эпохи, когда громадные драконы ныряли, крутились и в образцовом построении пролетали над толпой, а их золотые чешуйки и разукрашенные самоцветами крылья сверкали и искрились подобно миллионам крошечных солнц. К несчастью, кто-то забыл попросить драконов постараться в этот раз не выдыхать пламя, что они обычно делают, когда возбуждаются, и в результате самый крупный в истории концерт на открытом воздухе стал также крупнейшей массовой кремацией…

Розовая Книга Улай

Ожидая решения вождя, Племя Фаллона встало лагерем на берегу реки Менеи, что в Северном Галиадоре. Могучие темные кони щипали скудную траву, пока всадники нетерпеливо толклись по лагерю, время от времени бросая осторожные взгляды на черную палатку в самом его центре. Они испытывали нетерпение, ибо знали, что так и будут здесь болтаться, пока их вождь не примет какое-то решение. И они вели себя осторожно, ибо знали, что для принятия этого решения их вождь опять будет якшаться с магией, а это неизбежно означало, что после этого он весь день будет в скверном расположении духа. А когда Некрос бывал в скверном расположении духа, всегда страдали люди.

Со стороны палатки последовала внезапная вспышка света и слабый взрыв, а затем раздались громкие и неистовые проклятия Некроса. Из клапанов палатки потянулись струйки серого дыма. Соплеменники принялись в страхе переглядываться, а двое коней нервно заржали. Обычно подобное говорило о том, что дела на магическом фронте шли не слишком удачно.

Внутри палатки Некрос раздосадовано глазел на небольшой хрустальный шар, что лежал перед ним на столике. Рядом стояла тарелка, на которой в благовонном масле плавал горящий фитиль. В одной руке Некрос держал записную книжку, где имелось множество заклинаний и магических формул, начертанных его собственным, мелким и крайне корявым, почерком. В другой он держал склянку с серым порошком, который он только что рассыпал над пламенем. Лицо Некроса почернело, из волос медленно курился дым, а борода была слегка опалена по краям. Обратив глаза к запиской книжке, он снова в нее вгляделся. Клят! Почему он не мог писать аккуратней? Почему всегда бывало так трудно собственные заклинания прочесть? Некрос мог бы поклясться, что там было написано «селитра»! Он опять уперся в упрямый текст. А может, «солитер». Изрыгая проклятия, он в ярости отшвырнул книжку. Нет, это определенно был не его день.

Когда много лет тому назад Некрос встретил и ловко надул ведьму Шикару, он думал, что магия – это очень просто. Все, что тебе нужно – это Сила и книжка заклинаний. С его свирепой боевитостью, его харизмой, его злым разумом, а теперь и его магической силой Некрос ожидал, что очень скоро он овладеет всем миром. Но прошло уже пятьсот лет, а он к этому даже близко не подошел. И все потому, что эта магическая мутотень сказалась не так проста, как он думал.

Да, у Некроса вполне хватало базовых сил, чтобы скрутить в бараний рог обычного, не владеющего магией воина. Но когда дело доходило до материй более тонких, все кардинальным образом менялось. Получалось примерно так же, как с кулинарией. Один возьмет незнакомый рецепт, немного поболтается по кухне и приготовит великолепное блюдо. А другой неделями будет практиковаться с одним и тем же клятским рецептом, и все равно раз за разом у него будет получаться тарелка отменного оркского дерьма. Либо у тебя есть соответствующе способности, либо нет. И что касалось магии, то у Некроса таких способностей не было. Конечно, порой хитромудрая ерундовина срабатывала. Порой Некрос произносил заклинание, и все выходило как нельзя лучше. Зато в другой раз все шло наперекосяк.

Впрочем, до последнего времени это было не так уж и важно. Покровители связывались с ним, обеспечивая организацию и планирование. Они также подключили Антракса. Затем Маг предупредил Некроса об угрозе, которую представлял для него черный воин с головой плюшевого мишки на груди. Странным образом Некросу это что-то напомнило, но он так и не смог толком припомнить, что. В должное время этот парень появился невесть откуда и стал настоящей занозой в заднице. Поначалу из хватки Некроса выскользнул Вельбуг, а затем Антракс спокойно упомянул о том, что этот воин-одиночка представляет собой угрозу самой его жизни! И всякий раз, когда Некрос думал, что поймал его в ловушку, этот парень ускользал из его когтей. А затем с Антраксом почему-то стало никак не связаться. Сперва Некрос подумал, что это не особенно-то и важно, раз он и сам мог делать кое-какие предсказания, но теперь, в тот самый момент, когда ему позарез требовалось увидеть будущее хотя бы на двадцать четыре часа вперед, его силы снова играли с ним злую шутку.

Хмурясь, Некрос отчаянно напряг мозги и попытался понять, что же он сделал не так, а затем, решив в последний раз попробовать связаться с магом, обеими руками схватил хрустальный шар и опять пробормотал заклинание. К его вящему удивлению на сей раз оно, похоже, сработало. Послышалось слабое гудение, означавшее, что шар связывается с другим, затем он потемнел, и внутри него начал скапливаться непрозрачный туман, который клубился и растекался, пока не заполнил всю сферу. Затем туман исчез, а вместо него возникла сморщенная физиономия какой-то старухи.

– Мальвенис, – объявила она.

– Что? – переспросил захваченный врасплох Некрос.

– Я говорю – Мальвенис-371. А кто на связи?

– Гм… Некрос Черный.

– Кто? Что? – заверещала старуха. – Ты говоришь, некрещеный?

– Да нет! Некрос! Некрос Черный! Дай мне Антракса!

– Так сразу и потрахаться?

Не на шутку озадаченный, Некрос сердито уставился на изображение. Это никак не мог быть номер Антракса. Наверное, вместо того, чтобы подсоединиться к магу, он связался с оракулом.

– Слушай, старая! – заорал он. – Предсказание дай!

– Тебе приказали, ты и катай! – Старуха явно была совсем огорошена. Некрос вздохнул. И повезло же ему получить оракула, глухого как пень.

– Прогноз! – завопил он.

Теперь у старухи сделался оскорбленный вид.

– Не ори, не дома! – рявкнула она. – К тому же это бюро знакомств, а не справки по тотализатору. Всего хорошего!

Хрустальный шар снова опустел, а Некрос прикрыл ладонью глаза и досчитал до десяти. Затем он встал, нашел записную книжку там, куда он ее зашвырнул, и принялся листать, пока не добрался до раздела «Предсказательные заклинания». Гм. Пожалуй, здесь все-таки написано «солитер». Некрос открыл деревянный сундук, что стоял прямо на земле у столика, поставил на место склянку с селитрой и взял оттуда бутылочку с высушенными и растертыми в порошок ленточными червями. Затем он снова пробормотал заклинание и высыпал немного порошка на горящий фитиль. Раздался громкий хлопок, и вверх взлетело облако сине-фиолетового дыма. Когда дым рассеялся, Некрос обнаружил, что горящий фитиль обратился в букетик фрезий. Лицо его потемнело от гнева, и Некрос уже собирался бурей вылететь наружу, чтобы срубить пару-другую голов, когда от хрустального шара донесся звон, и внутри него вдруг возникло лицо Антракса.

– А, Некрос, дружище! – лучилось улыбкой изображение мага. – Извини, что так долго отсутствовал. Я тут кое-чем занимался. Знаешь, как это бывает.

Некрос хмыкнул и мысленно досчитал до десяти. Всякий раз, как он слышал самодовольный, снисходительный тон мага, его охватывало почти непреодолимое желание треснуть по хрустальному шару мечом.

– Итак, о делах, – продолжило изображение мага. – У меня тут для тебя новые приказы от твоих покровителей. Они хотят, чтобы ты сегодня днем послал небольшой отряд к переправе на реке Имар. И еще они хотят, чтобы ты завтра навестил одну маленькую деревушку в Таке…

* * *

Антракс откинулся на спинку кресла, когда хрустальный шар опустел и изображение гнусной рожи Некроса исчезло. Несколько мгновений он задумчиво играл золотым жетоном в руке. На одной стороне жетона имелись буквы ЗПДЛ, а на другой – стилизованные наручники. Затем он встал.

– Пусть победит сильнейший, – пробормотал Антракс и пошел паковаться.

* * *

Грязный старик-перевозчик шестом подтолкнул свою потрепанную лодчонку к пристани и с безошибочной точностью накинул швартов на деревянный кнехт. Ронан с Хранителем, с головой погрузившиеся в беседу о разных видах оружия, встали, и Ронан ногой пошевелил спящего Тарла. Что-то ворча, Тарл с трудом поднялся и последовал за двумя приятелями к пристани, где они остановились и стали осматриваться.

Перед ними оказалось несколько деревянных лачуг, которые пьяно подпирали друг друга и, похоже, готовы были вот-вот рассыпаться. Посреди пыльной дороги двое дряхлых псов рычали друг другу угрозы, однако других признаков жизни не наблюдалось. Не слышалось также никаких других звуков, не считая далекого крика пакаса, который совсем заблудился и кричал уже довольно сердито. Ронан с Хранителем зашагали по дороге, но Тарл помедлил. Волоски у него на загривке опять встали дыбом. Что-то было не так. Он снова повернулся к реке и увидел, что перевозчик уже отчалил от пристани и энергично толкается шестом к другому берегу, то и дело испуганно оглядываясь через плечо. Что-то определенно было не так.

Тарл повернулся обратно и внимательно посмотрел на перекошенные лачуги. Они казались совершенно заброшенными. Все было тихо. Слишком тихо.

– Ронан! – позвал он. Воин расслышал в его голосе волнение, остановился и вопросительно оглянулся. В этот момент Тарл заметил за двумя окнами стремительное движение. – Засада! – заорал он и нырнул в укрытие. Ронан, по опыту зная надежность встроенного в Тарла угрозомера, без раздумий бросился за большой валун, однако Хранитель еще пару секунд стоял как вкопанный. Черные стрелы так и свистели мимо него, но к счастью для Хранителя все они были нацелены в Ронана, а к тому времени, как люди в засаде сменили прицел и выпустили второй залп, он уже успел заскочить за валун и присоединиться к Ронану.

– Что за дела? – обиженным тоном спросил он, когда Тарл, пластаясь в пыли, змеей к ним подполз.

– Просто наш Ронан очень популярный парнишка, – объяснил Тарл. – Куда бы он ни пошел, люди все время ему что-то подарить норовят. Стрелы. Ножи. Мечи. Кандалы. Яды. Все в таком роде. Ничего, ты скоро привыкнешь.

Ронан выглянул из-за валуна, а затем нетерпеливо обратился к Тарлу.

– Дай мне лук, – велел он. Последовало неловкое молчание, в течение которого Ронан глядел на, то, как Тарл одаривает его одной из богатого ассортимента своих широких улыбок. Эта казалась особенно любезной, что было верным знаком плохих новостей. Ронан грустно вздохнул.

– Ты ведь его не взял, да? – спросил он.

– Ну, я подумал, раз мы вышли из Камота, мы уже в безопасности, – забормотал Тарл. – Я хочу сказать, я столько миль тащил всю эту ерунду и просто подумал, что могу хоть немного облегчить свою тяжкую ношу. Зато кинжал я сохранил!

– Отлично! – прорычал Ронан. – давай его сюда. Сейчас я его швырну, и если бросок выйдет удачным, я, может статься, сразу всех этих пятнадцать ублюдков и завалю!

Он снова сел спиной к валуну и немного подумал, а затем вытащил меч из ножен. Тот запульсировал слабым светом и начал издавать зловещее гудение, которое мигом подействовало всем на нервы.

– Ну конечно! Меч! – воскликнул Тарл. – Он же волшебный! Разве он не может типа полетать по воздуху вроде ангела смерти и, если получится, угрохать всех этих… гм… – дальше Тарл принялся что-то смущенно бормотать себе под нос. Ронан и Хранитель с жалостью на него посмотрели.

– Остынь, парень, – сказал Хранитель.

Тарл притворился, будто ищет что-то важное в своем, рюкзаке.

– Меч клятов! – недовольно пробурчал он. – Ни какого от него клятского толку! – Меч немедленно прекратил свое зудение в что-то пробормотал. Тарл не был уверен, однако ему показалось, что там явственно прозвучало слово «козел».

– Прикидываешь, их там пятнадцать? – спросил Хранитель.

– Примерно столько я разглядел, – ответил Ронан.

– Тогда пусть будет двадцать, – сказал Хранитель, глядя в сторону реки. Тут Ронан увидел, что лодка перевозчика снова направляется к этому берегу, а в ней затаились пятеро вооруженных до зубов воинов в черных одеждах. Он снова выглянул из-за валуна, напряженно осматриваясь и выискивая путь к спасению. Стрелы то и дело пролетали мимо, и Ронан понял, что попытка побега будет равносильна самоубийству.

– А что, разве не стоит чего-нибудь предпринять? – спросил Тарл, который уже начал немного нервничать. Несколько секунд Ронан вглядывался в идущую мимо заброшенных деревянных лачуг дорогу, а затем пристально по смотрел на своего друга.

– Ага, – сказал он. – Стоит. Надо сдаться. – И, к ужасу Тарла, Ронан сунул меч обратно в ножны, выбросил их на открытое место, затем поднял руки и вышел из-за валуна. Тарл с Хранителем тупо уставились друг на друга, а затем Хранитель пожал плечами и встал. Тарл еще несколько секунд подождал, просто проверяя, не собирается ли кто-то до отказа набить сдающихся стрелами, а когда Ронан с Хранителем, целые и невредимые, так и остались в вертикальном положении, он тоже встал и, мучимый дурными предчувствиями, стал ждать.

Дверь одной из лачуг открылась, и оттуда надменно выступил воин в черных одеждах. Ронан узнал в нем того самого, который пять лет тому назад выкурил гнусного Приора Луковку из его логова. Как же его там звали? Ангнейл, вот как. Правая рука Некроса. Это очень кстати. Приятно будет его убить.

Ангнейл стоял, самодовольно улыбаясь Ронану, пока его люди высыпали из лачуг и занимали свои позиции – пятеро по одну сторону с луками наготове, а остальные с мечами в одну линию позади своего вожака. У реки еще пятеро вылезали из лодки перевозчика. Ронан и два его спутника были окружены.

Вразвалку двинувшись вперед, Ангнейл стал поднимать меч, пока его острие не оказалось приставлено к груди Ронана. Не дрогнув ни единым мускулом, Ронан не спускал с врага пристального взгляда. Затем Ангнейл опустил глаза к голове плюшевого мишки на груди Ронана и презрительно улыбнулся.

– Скажи мишке спокойной ночи, – издевательски процедил он и стал поднимать острие меча, пока оно не уперлось Ронану под подбородок.

Тарл просто не мог на это смотреть. Он чувствовал жуткую тошноту. Похоже, эти ребята пленных не брали! Тарл никак не мог поверить в происходящее. Ведь они так далеко зашли! Неужели им суждено быть зарезанными клят знает в какой дикой местности Племенем Фаллона? Неужели их прикончат так запросто, без свидетелей, если не считать немощной старой крестьянки, что тащилась к ним по дороге бок о бок со своим убогим ослом? Тарл безнадежно воззрился на два жалких существа, мысленно желая им осознать опасность, навстречу которой они двигались.

Тут осел пристально посмотрел на Тарла и подмигнул. У Тарла чуть сердце изо рта не выскочило. «Не может быть!» – мысленно воскликнул он. Но только у одного осла в мире мог быть такой живодерский вид, а старая крестьянка вполне могла хромать, но если приглядеться повнимательней, она вовсе не казалась такой уж немощной… Котик и Тусона! Неудивительно, что Ронан сдался с такой уверенной улыбкой на губах! Но он плохо рассчитал время! Похоже, Ангнейл телиться не собирался, а они были слишком далеко, чтобы помочь. У Ронана оставались считанные секунды…

– Эй, а знаете, чего мы там нашли? – Тарл вдруг услышал собственную болтовню. – Там, в тех горах? Драконов клад!

Внезапно наступила тишина, когда все глаза сосредоточились на Тарле.

– Я не шучу, – торопливо продолжал он. – Вы просто не поверите, сколько там славной добычи! Вот, хотя бы на это взгляните! – Тарл опустил руку к своему кинжалу и вдруг с болью осознал, что пять стрел сразу же оказались нацелены в его сердце. Медленно-медленно, стараясь не подтолкнуть ничей палец на тетиве, он вынул кинжал из ножен и поднял его повыше. Рукоять из чистого золота тускло засияла, а серебряные узоры и самоцветы затейливой инкрустации буквально вспыхнули на солнце. Все мужчины жадно воззрились на роскошное оружие, и несколько мгновений было отчетливо слышно, как растет трава.

А затем тишину вдребезги расколотил совершенно безумный и явно потусторонний ослиный рев. Тарл подумал, что Котик за это время наверняка еще попрактиковался. Теперь его рев не только леденил кровь, но к тому же обрел некое демоническое звучание, от которого замерзали также и мышцы. На какой-то момент все до единого соплеменники застыли как вкопанные. Уголком глаза Тарл заметил, как Тусона выхватывает из складок своей потрепанной хламиды лук, а Котик словно бы превращается в бурый разряд молнии, неистово летящий на врагов. Ронан нагнулся к ножнам и вытащил озаренный лучистым светом Меч, который вдобавок испускал пронзительный вой, причем вой этот леденил кровь еще почище жуткого ослиного рева. Затем Ронан размахнулся и ударом наотмашь попытался срубить Ангнейлу голову.

Взвыв от страха, Ангнейл отскочил, и меч прошипел в миллиметре от его шеи. Затем вожак бросился бежать, крича своим лучникам, чтобы те стреляли, но слова замерли у него на устах. Трое из тех, к кому он обращался, уже лежали, а из их глазниц торчали стрелы. Прямо на глазах у потрясенного Ангнейла старая крестьянка всадила еще одну стрелу в рот четвертому, который тут же со сдавленным воплем упал навзничь. Пятый сумел приладить к луку стрелу и уже натягивал тетиву, когда кинжал из драконова клада, просвистев в воздухе, по рукоять вонзился ему в горло.

Остальным людям Ангнейла приходилось не слаще. Он в ужасе наблюдал, как черный воин их атакует. Его триумфально воющий меч отрубил головы и вывалил кишки пяти соплеменникам примерно за столько же секунд. А сзади маленький бурый вихрь с зубами как ножи и глазами как окна с видом на ад калечил остальных яростными ударами небольших, но мощных челюстей. У берега реки те пятеро, что вылезли из лодки, оказались быстро порублены на кровавые ломтики бешено крутящимся ятаганом другого черного воина. Куда Ангнейл ни бросал взор, всюду в хаосе изрубленной плоти и льющейся крови гибли его люди.

Трое из них вырвались и побежали, и Ангнейл, который был у Некроса заместителем скорее за хитрую изворотливость, нежели за какую-то доблесть или боевой навык, бросился бежать вместе с ними. К его ужасу старуха быстро уложила троих его спутников точнехонько пущенными стрелами, а затем бросила лук и достала меч, скорее похожий на зубочистку. Получше разглядев под оборванной хламидой ее тело, Ангнейл понял, что она на самом деле очень молода, совсем девчонка. Вот удача! Стрелы у нее кончились, а лука больше ни у кого не было. Ему только оставалось ее срубить, добежать до коней, спрятанных позади лачуг – и он на свободе. Они нипочем его не догонят!

Безрадостно ухмыляясь, Ангнейл рубанул мечом девушку, но в тот самый миг, когда клинок должен был попасть куда надо, девушка вдруг словно бы замерцала, и невесть как его удар был отражен. А дальше последовала страшная боль в животе, как будто кто-то вылил расплавленную лаву прямо ему в желудок. Опустив взгляд, Ангнейл увидел, что смехотворный меч девушки сидит глубоко в его диафрагме. Затем он снова поднял ничего не понимающий взгляд и уперся в пару пристальных зеленых глаз, твердых как кремень. Все стало расплываться, и перед тем, как день окончательно обратился в ночь, Ангнейл успел услышать тихий шепот:

– Никто не смеет грозить моему мужчине. Добро пожаловать в ад, деточка!

Выдернув свой меч на свободу, Тусона бесстрастно смотрела, как безжизненное тело Ангнейла оседает на землю. Затем она нагнулась и начисто вытерла клинок об его одежду. Не успела она выпрямиться, как обнаружила, что к ней с глуповатой улыбкой на лице уже подходит Ронан. Тут сердце Тусоны исполнило у нее в груди какой-то странный пируэт.

– Привет, качок, – сказала она. – Ну как, соскучился? – Затем Тусона подняла руку, смахнула с лица Ронана пару дредов и тыльной стороной ладони нежно погладила его по щеке. Ронан одной рукой ее обнял, подтянул к себе и прижал к груди. В другой его руке слабо пульсировал и тихонько гудел себе под нос окровавленный, но очень довольный меч.

С сентиментальной улыбкой наблюдая за влюбленной парочкой, Тарл вдруг почувствовал, как что-то трется об его ногу. Опустив взгляд, он обнаружил, что это осел.

– Привет, Котик! – сказал он, почесывая ему за ухом. – Как же я рад тебя видеть! Я уж подумал, нам кранты!

Осел блаженно закрыл глава и несколько секунд наслаждался почесыванием. Затем он деликатно сморщил нос и поднял взгляд на Тарла.

– Послушай, – проворчал он. – Ну почему до тебя самые элементарные вещи не доходят? Если ты в дороге, это вовсе не значит, что не надо хоть изредка мыться. Или ты какой-то новый лосьон после бритья нашел? Скажи хоть, как называется. «Старая портянка»? Или «О де Навоз»?

Тарл скосил на него глаза.

– Рад, что ты теперь говоришь умеешь, – сухо произнес он. – Напомни мне как-нибудь Антракса поблагодарить, ладно?

Осел улыбнулся себе под нос и радостно потерся окровавленной мордой о грязную штанину. Подобно Тарлу и Ронану Котик теперь начал понимать значение дружбы.

* * *

Тремя часами позже Ронан, Тусона и Тарл сидели у костра, передавая друг другу бурдюк с вином, а Котик лежал на боку чуть поодаль. Хранитель уже ушел, сжимая в ладони золотой жетон с буквами ЗПДЛ на одной стороне и изображением наручников на другой. Это так называемый «Золотой пропуск в „Драконью лапу“», имеющий силу в течение одного года, презентованный ему благодарной Тусоной. Хранитель вышагивал по дороге в Вельбуг с такой скоростью, какую только могли развить его ноги. Сердце его пело, а пах медленно, но верно разогревался.

Тарл посмотрел на звезды и отхлебнул еще вина. Совсем никаких комков. А, клят с ними.

– Одно меня очень интересует, – вскоре сказал он. – Как ты узнала, где мы?

– От Антракса, – ответила Тусона. – Он сказал, вы в опасности. Мы следовали за вами до Дур-Имара, но опоздали на полчаса, так что взяли лодку, спустились вниз по течению и стали ждать.

– Я бы этому магу ни на фальшивый таблон не доверял, – пробормотал Тарл.

– Брось, он просто золото, – возразил осел. – А кроме того, у Тусоны было кое-что, чего ему хотелось.

Повисла напряженная тишина. Ронан застыл как столб. Тусона с озорной улыбкой на него глянула.

– Да золотой пропуск всего-навсего, – рассмеялась она. – Когда я ему про Такуму, нашу специалистку по мутным прудам рассказала, он готов был все для нас сделать!

– Подлый старый колдун! – бросил Тарл.

– Антракс это заслужил, – сказала Тусона. – Он нам Некроса обеспечил. Теперь все от тебя и от Ронана зависит.

– От меня?

– Ну да. У тебя есть Сила. Антракс так сказал.

– Нет у меня никакой Силы! А может, есть. Пожалуй, есть. Но я не могу ею управлять!

– Ничего, книга тебе подскажет.

– Какая книга?

– Книга заклинаний, которую ты из замка лесных эльфов стащил. Антракс сказал, без этого нам не справиться.

Тарл заметно смутился. «Совсем дела плохи, – подумал он. – Уже паршивую книжонку нельзя стырить без того, чтобы какой-то клятский маг на тебя твоим товарищам не накапал».

– А, ты про эту! – пробормотал он. – Там муть одна. Я попробовал одного караульного у Дур-Имара проклясть. Эффект нулевой.

– Не верь глазам своим! – иронически заметил Котик. – Если это был караульный у Водных ворот, то вышло первый сорт! Он себе в штаны навалил. Он него еще хуже чем от тебя воняло!

– Ты шутишь! – воскликнул изумленный Тарл. – Я что, правда это могу?

– Как пить дать, – заверила Тусона. – И завтра ты непременно выяснишь, сколько в тебе Силы.

Тарл внимательно посмотрел на ее смеющееся лицо, а затем схватил бурдюк с вином и сделал долгий глоток. У него было скверное чувство, что следующий день ему страшно не понравится.

Деревушка стояла в ожидании. В ожидании она, впрочем, стояла всегда – крошечный уголок крошечной страны. Со времени ухода Ронана здесь многое изменилось. Деревенский зал в конце концов признал свое поражение перед гравитацией, и теперь на его месте была лишь груда гниющей древесины. У колодца был откровенно нездоровый вид. Многие хижины разрушились. Тем не менее некоторые по-прежнему стояли, и даже появилось несколько новых. Те люди, кому удалось спастись от Племени Фаллона, мучительно собирали свою жизнь из осколков. Так что деревушка по-прежнему жила, но лишь еле-еле.

Перед тем, как добраться до деревушки, Ронан и его спутники шли три часа подряд, и все это время Ронан с Тусоной не разговаривали. Они начали было обсуждать стратегию, но затем вышло крупное несогласие. На протяжении всей охоты Тусона хотела быть рядом со своим мужчиной, однако Ронан был обеспокоен предсказаниями Антракса. Маг тогда сказал, что Ронан сможет одолеть Некроса, но про Тусону ничего не упомянул. Мало ли что могло случиться. К примеру, ее могли убить. И Ронан категорически настаивал на том, чтобы во время поединка ее и близко там не было.

Тусона шагала по дороге с лицом, похожим на застывшую лаву. Идущий позади нее Ронан выглядел шестилетним пацаном, которого только что поставили в угол за то, что он скормил свой обед кошке. Еще дальше топал не на шутку озадаченный таким раскладом и перепуганный тем, что ждало его впереди, Тарл. Только Котик казался совершенно доволен и счастлив. Главным образом это объяснялось его полной уверенностью в том, что после грядущей стычки у него окажется масса превосходной еды.

Но когда Ронан в конце концов одолел пологий подъем и увидел впереди хижины родной деревушки, спор мгновенно был позабыт. Он почувствовал, как слезы наворачиваются ему на глаза, а в горле сжимается комок. Ронану вдруг стало страшно идти дальше. Не из-за Некроса, а из-за воспоминаний, что переполняли его. Как он длинными летними днями играл среди хижин с другими деревенскими ребятишками. Как он холодными зимними вечерами лежал, свернувшись калачиком, от очага плыло приятное тепло, а мама ему читала. Те опаляющие дни в кузне под боком у отца, когда он учился ковать оружие. И самое мучительное из всех воспоминаний – та ночь, когда Племя Фаллона разбило его жизнь на куски.

Увидев выражение его лица, Тусона смягчилась. Теперь Ронан выглядел шестилетним пацаном, который стоит посреди людной улицы, внезапно осознав, что его родители куда-то пропали. Она ободряюще сжала его ладонь, а остановившийся с другого бока Тарл предложил ему бурдюк с вином. Ронан покачал головой. Но затем он вспомнил отца в зловещем голубом пламени костра. Теперь, после пяти долгих лет, он оказался в считанных часах от сладкого как мед возмездия. И Ронану вдруг стало невыносимо ждать. С какой-то новой целеустремленностью он зашагал вперед, а остальные последовали за ним.

Когда они только вошли в деревню, она казалась совсем заброшенной. Путники медленно побрели по главной улице мимо ветхих хижин, каждая из которых отчаянно нуждалась в починке. Нигде не раздавалось ни звука. Даже ни один пакас не кричал. А затем из одной хижины нетвердой походкой вышел какой-то старик и приблизился к ним. Тарл подумал, что такого тощего человека он еще никогда в жизни не видел. Казалось, стоит только потереть друг о друга его ноги, и можно костер разжечь. Руки были еще костлявей. Тарлу приходилось встречать куда более цветущего вида скелеты. Он уже собрался было от пустить по этому поводу какое-то замечание, но тут заметил, что Ронан глазеет на старика в благоговейном страхе, точно на привидение.

Доковыляв до них, старик остановился.

– Приветствую вас, благородные незнакомцы, – произнес он на удивление сильным голосом. – Добро пожаловать к нам в деревню. Меня зовут Палин. Если я чем-то могу вам помочь… – Тут старик осекся. Он вдруг понял, что Ронан буквально впился в него взглядом, и ему стало неловко. – Ну, чем смогу… – пробормотал он затем.

– Старый Палин! – выдохнул Ронан. – Когда я последний раз вас видел, вас стрелой к земле прикололо! Я подумал, вы умерли!

– К земле прикололо? Эй, а вы ведь не из тех мародерствующих ублюдков, верно?

Ронан помотал головой и улыбнулся.

– Я Ронан, – объявил он. – Я домой вернулся.

Старик недоверчиво на него посмотрел, а затем улыбка медленно расползлась по его лицу.

– Молодой Ронан, – пробормотал он. – Боги мои, это ты! – Он схватил руку Ронана и лихорадочно ее затряс. Старик был совсем слаб, и Ронану показалось, будто он обменялся рукопожатием с поделкой оригамиста. – Ты смотри! – продолжал Палин. – Твой отец всегда говорил, что ты воином станешь, но мы ему никогда особенно не верили. – Он повернулся к остальным. – Ведь был такой тощенький! И совсем слабенький. Даже меч не мог поднять без того, чтобы кровь носом не пошла. А однажды…

Пока Палин вел их к одной из самых крупных и наименее ветхих хижин, Тусона ухмыльнулась Ронану.

– Ага! – съязвила она. – Выходит, ты не всегда таким дуболомом был!

– Клянусь, в детстве я мало чем от тебя отличался, – с некоторой неловкостью отозвался Ронан. – Могу поспорить, кроме платьица, «конского хвоста» и веснушек, у тебя тогда почти ничего и не было.

– Напрасно ты так считаешь, – ответила Тусона. – Вспомни, ведь я единственным сыном своего отца была. Так что еще в колыбельке надо мной вместо погремушки утренняя звезда висела.

Интерьер хижины создавал ощущение простора. Главным образом потому, что внутри не было ничего, кроме пары полок и зловонного одеяла в углу. Осел всего раз нюхнул, с отвращением сморщил нос и снова вышел на воздух. Старый Палин засуетился, принялся снимать с полки растрескавшиеся кружки и наполнять их грязно-бурой жидкостью, которая по его словам была водой. Затем он взял какую-то банку в предложил пустить ее по кругу. Из банки торчало множество соломинок сантиметров по пятнадцать в длину.

– «Сырная соломка», – объяснил он. – Пробовал кто-нибудь?

Тусона внимательно присмотрелась. Это была простая солома, самая что ни на есть обычная.

– Сыру в ней маловато, – добавил Старый Палин. – Придется воображением запастись. Или вы «Сахарный прутик» предпочитаете?

Он достал еще одну банку, из которой торчало несколько веточек. На некоторых все еще имелись листики. Тусона взяла одну и в ужасе на нее посмотрела.

– Вы правда это едите? – недоверчиво поинтересовалась она.

– Лично я не ем, – ответил Старый Палин. – Мне жевать нечем. – Он изобразил широкую ухмылку, и они заметили у него во рту только один зуб, восседавший в центре нижней десны, подобно замшелому могильному камню. – Иногда я стараюсь всю питательную ценность из них высосать. Например, когда есть, что отпраздновать.

Пока старик излагал свою историю, Ронану хотелось сквозь землю провалиться. «Почему вечно так получается, – недоумевал он, впрочем как и очень многие до него, – что когда ты приводишь домой девушку, все непременно начинают всякие стеснительные истории про твое детство рассказывать? Если он начнет болтать про тот раз, когда разбился мой горшок, да еще упомянет, где именно мне визы наложили, придется отсюда уходить».

К счастью, старик вовремя остановился и хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ах я старый дурак! – воскликнул он. – Треплюсь тут о прошлом, а ведь вы такой путь проделали, чтобы нас навестить! Идемте, отдохните немного у меня в хижине и расскажите мне, что у вас приключилось!

Но эти для гостей. До нас тут дошел слух, что кто-то сюда направляется. Вообще-то мы подумали, что это еще одно из тех мародерствующих племен. Вот почему деревня пуста. Все в горы сбежали. А меня здесь оставили, чтобы поприветствовать Мародеров, когда те появятся. Пожать руку их вождю и все такое прочее.

– А зачем?

– У меня, знаете ли, проказа. Все очень надеются, что я смогу кому надо ее передать.

Ронан взглянул на старика, затем встал и прошел к двери. Он немного постоял там, выглядывая наружу, а затем снова повернулся к Палину.

– У вас будут гости, – пообещал он. – Племя Фаллона. Они очень скоро здесь будут. Но не тревожьтесь. Мы здесь, чтобы вам помочь.

– Племя Фаллона, говоришь? А сколько их 6удет?

– Около семидесяти.

Старый Палин посмотрел на Тусону, затем на Тарла, который уселся на вонючее одеяло и деловито приканчивал бурдюк с вином. В этот момент внутрь снова забрел Котик. Встретив пристальный взгляд осла, Палин заметно побелел.

– Значит, у тебя тут женщина, алкаш и бурый ослик? – Старик немного помолчал. – Очень хорошо. Ну, если я вам понадоблюсь, то я в горах. Желаю удачи.

С этими словами он так шустро выскочил за дверь, словно за ним вдруг все демоны ада погнались. Ронан смотрел, как старый Палин исчезает за поворотом дороги со скоростью, поразительной для существа столь немощного. Подойди к нему, Тусона взяла его за руку.

– Нормально, качок, – сказала она, и Ронан вдруг услышал в ее голосе тревогу. – Тут мы с тобой, да два братца-раздолбая против семидесяти свирепых ублюдков. Нам лучше бы приготовиться.

Ронан почувствовал, как в животе у него начинают порхать бабочки, и сделал глубокий вдох. Все последние пять лет он уверенно готовился к этому моменту, но теперь вдруг шансы на успех показались ему не очень хорошими. Нет, даже не так.

Они показались ему клятски скверными.

* * *

Некрос начинал испытывать легкое беспокойство. Стоя в стременах, он оглядывал холмистые равнины на юге. Ни души. Куда же, клят ему в нос, подевался Ангнейл? Возможно, он все еще поджидает черного воина в засаде у переправы через Имар. Хотя, согласно Антраксу, тот парень должен был там еще вчера объявиться. Что же его задержало? А! Кальдис с Бонапонере могли его задержать! Отлично! Да, так, наверное, и получилось. Жаль, нельзя с уверенностью это узнать.

Последние несколько лет Некрос действовал в самом сердце коммуникационной сети, подобной которой Среднеземье еще никогда не видело. Его агенты были во всех городах, мелких и крупных, связанные с ним посредством – хрустальных шаров Антракса. А теперь Некрос вдруг оказался в степи Галиадора без малейшего представления о том, что где происходит. Со времени последнего сеанса связи с Антраксом его собственный хрустальный шар наотрез отказывался работать. Всякий раз, как Некрос пытался его напрячь, там просто вспыхивала строчка плавного готического шрифта: «Обслуживание возобновится при первой возможности». Он мрачно взглянул на свисающую с седла сумку плотного бархата, в которой лежал шар. Некросу страшно не нравилось быть отрезанным.

Слово «отрезанный» имело также малоприятное отношение к остальной части племени, хотя и несколько в ином смысле. В последние несколько недель, с тех пор, как стали рушиться его планы, вождь часто впадал в откровенное буйство, и многим соплеменникам были отрезаны головы. Просто им случилось попасть под горячую руку. Поначалу люди следовали за Некросом главным образом потому, что его колдовство намного продлевало их жизненный срок. Но теперь, если тебе случалось оказаться в ненужное время в ненужном месте, твой жизненный срок и твое тело запросто могли быть внезапно урезаны, отчего среди соплеменников уже слышались первые шепотки недовольства.

Некрос нахмурился и беспокойно заерзал в седле. Его не покидало чувство, что что-то идет не так. Вообще-то Антраксу несвойственно было ошибаться в своих предсказаниях, но последние инструкции мага выглядели, мягко говоря, странно. Захватить какую-то глухую деревушку – это еще ничего. У покровителей могли быть свои резоны. Но почему Некросу велели въехать в эту деревушку в сопровождении отряда всего лишь из двенадцати человек? Наверное, они знали, что делали. Но ему это не нравилось. Совсем не нравилось.

Во внезапной досаде на самого себя Некрос встряхнул головой, да он прямо-таки в старуху превращается! Еще не построили такой деревни, которая стала бы проблемой для него и двенадцати лучших его людей! И тем не менее в последнее время все шло как-то не так… Некрос развернулся и выкрикнул соплеменникам свои приказы. Шесть лучников и шесть меченосцев едут с ним, а все остальные десять минут стоят здесь, после чего следуют за ними. Затем, опять чувствуя смутное беспокойство, он пришпорил коня и в сопровождении двенадцати отборных воинов поскакал к деревушке.

* * *

В хижине Палина Ронан наблюдал за Тарлом, который, скрестив ноги, сидел на полу. Тарл тяжело дышал, а лицо его сплошь покрылось потом. Перед ним горел небольшой костерок. В одной руке Тарл держал раскрытую книгу заклинаний, а в другой – окровавленный меч Тусоны. Над костерком висела небольшая медная тарелка, где лежал клок сального скальпа Ангнейла, отрезанный предусмотрительной Тусоной. Слабый запах тлеющих волос начал наполнять воздух. Тарл подался вперед и забормотал слова заклинания.

* * *

Оставшиеся на месте члены Племени Фаллона ждали той минуты, когда им предстояло последовать за своим вождем. Некоторые бесцельно толклись, не слезая с коней, а другие спешились и затеяли оживленный разговор. Пронесся слух, будто Ангнейл воспользовался удачной возможностью и вместе со своими людьми дезертировал ради куда более легкой и богатой поживы на юге.

Внезапно их кони начали нервно топтаться, а затем прямо в воздухе перед соплеменниками замаячила какая-то фигура. Похоже, это был обычной человек во всем черном. На склоненную голову человека был наброшен капюшон, так что черты лица не просматривались, однако во всем его облике чувствовалось что-то зловещее. Не смотря на то, что их было шестьдесят сильных мужчин, некоторые соплеменники задрожали. А затем фигура откинула капюшон, и все увидели, что это Ангнейл. Ясно видя его лицо, они тем не менее могли смотреть сквозь него, словно его плоть лишилась материи. Глаза Ангнейла были красными и горели как угли, а когда он поднял руку, указывая назад, туда, откуда они пришли, она оказалась бесплотной рукой скелета. Затем ухмыляющийся рот Ангнейла раскрылся, и он заговорил.

– Вот что, парни. На вашем месте я бы не рвался ехать дальше. Очень там небезопасно. Почему бы вам просто отсюда не отчалить…

Внезапно голос Ангнейла со взвизгом оборвался. Черную фигуру дернуло назад, и она с громким хлопком исчезла.

Соплеменники разинули рты и стали удивленно переглядываться. Все задумывались, что за клятские дела с ними творились.

* * *

Тарл аж вспотел. Клок скальпа на медной тарелке вовсю дымился, волоски загибались, а хижину наполняла вонь. Новоиспеченный колдун бросил несколько яростных слов, и призрак Ангнейла тут же перед ним материализовался. Тарл гневно воззрился на привидение.

– Вот что ты тут, клят вонючий, играешься? – вопросил он.

Призрак был явно огорошен.

– Да что за дела такие? – взорвался он в ответ. – Вызываешь меня, заставляешь до смерти родное племя пугать! Вот это уж точно клятские штучки! Я и пяти минут мертвым не побыл, а ты меня уже кличешь! Делай то, делай это! Да я даже еще толком не понял, что значит концы отдать!

– Пугать, говоришь? – холодно переспросил Тарл. – Этих живодеров пугать? Да ты полуслепого котенка не напугаешь! Я с тварями пострашней тебя преспокойно в одной постели спал!

– Послушай, я еще никогда этого не делал, я просто…

– Нет, клят, это ты послушай! – перебил Тарл, небрежно крутя мечом Тусоны. – У меня есть оружие, которое лишило тебя жизни, у меня есть локон твоих волос и у меня есть Сила. Это значит, как тебе прекрасно известно, что все мои приказы должны выполняться. А теперь, если не хочешь провести следующие пять эонов, населяя какую-нибудь паршивую разрушенную ферму в центре Неболуйских равнин, лучше кончай валять дурака и берись за дело. Ну что, компренэ?

Призрак, если это было возможно, стал еще бледнее, а вид у него сделался какой-то нездоровый.

– Хорошо, хорошо! Я все понял! Будь спок! – пробормотал он, а затем внезапно исчез.

* * *

Соплеменники все еще обсуждали, что мог предвещать визит Ангнейла, когда он вдруг снова возник. На сей раз, однако, он был метров пятнадцать в вышину, а когда он заговорил, всем показалось, будто его голос доносится из самых глубин ада.

– Скачите назад! – провыл Ангнейл. – Любой, кто войдет в деревню, жуткой смертью умрет! Назад! Возвращайтесь туда, откуда пришли!

А затем восковая плоть его лица словно бы стала таять, исчезая как сало на горячей плите, пока не остался один череп. Глазницы его горели огнем, а безъязыкий рот широко раскрылся, и оттуда, морозя все, чего они касались, вылетели белые клубы пара. Наконец череп издал дикий вопль смертной души в адовых муках.

– Скачите назад!

Внезапно воздух наполнился нечистыми призраками и фантомами, которые визжали и верещали, парили и носились, хватая соплеменников скелетными руками, пока те силились удержать в узде встающих на дыбы, охваченных страхом коней. Смрад разлагающейся плоти вызывал у людей удушье и рвоту, а в ушах у них звенел демонический хохот и вопли измученных душ.

Все как один соплеменники повернули своих коней на восток и поскакали быстрее ветра. Темп они сбавили только у берегов реки Менеи. И в голове у каждого сидела одна и та же мысль: «Клят с ней, с этой клятской игрой в солдатики! И клят с ним, с Некросом! Домой! Скорее домой!»

* * *

Призрак Ангнейла снова материализовался внутри хижины с самодовольной улыбкой на том, что осталось от его лица.

– Просто супер! – радовался он. – Видел бы ты их рожи! Теперь они не остановятся, пока…

– Да, теперь можешь отваливать, – пробормотал Тарл, бросая остатки обугленных волос в огонь.

– Хоть бы спасибо сказал, – пожаловался призрак, исчезая во вспышке пламени.

Тарл тяжело вздохнул и начал с трудом подниматься на ноги. Ноги были совсем ватные. Ронан как раз ему помогал, когда Тусона сунула голову в дверь.

– Они здесь! – воскликнула она. – Тринадцать рыл. Пора за дело, парни!

Тусона исчезла, и Тарл устало хлопнул Ронана по плечу.

– Ну вот, – пробормотал он, – Некрос целиком на тебе. А остальных нам оставь. Да, и про зелье не забудь. – И он вышел вслед за Тусоной, оставлял взволнованного Ронана в одиночестве.

Соплеменники спешились и привязали своих коней к остаткам изгороди. Затем, оставив двух человек их охранять, Некрос повел десять остальных по грязному проселку, который был главной деревенской улицей. В деревушке царила тишина. Место казалось Некросу смутно знакомым, и он уже начал задумываться, какого клята они тут делают, когда тишину вдруг нарушил какой-то особенно гнусный ослиный рев.

Из-за ветхой хижины к ним приглядывался потрепанный бурый осел. Один из лучников пустил в него стрелу, однако осел ловко пригнулся, а затем презрительно на них посмотрел и удвоил усилия.

– Карл, Вельхам, разберитесь-ка с этим… солистом, – приказал Некрос. Двое меченосцев вытащили мечи и решительно направились к ослу, который тут же скрылся за углом. Улыбаясь в предвкушении забавы, они последовали за паскудным животным, а Некрос тем временем повел остальных к центру деревушки.

Осел отступил к следующей хижине. Карл указал направо.

– Давай туда, – сказал он Вельхаму. – А я сюда. Возьмем его в клещи.

Вельхам кивнул и зашагал к противоположному углу хижины. Пробираясь на ее задворки, он услышал негромкий взвизг, который был резко прерван быстрым хрустом. «Клят! – подумал он. – Слишком поздно! Вот обида». Опытному человеку нетрудно распознать, когда что-то разрубает кость, и Вельхам уже предвкушал, как он этого осла разделает. Впрочем, он, быть может, еще не подох. Вельхам резко повернул за угол – и замер как вкопанный.

Прямо перед ним на земле лежал Карл – его рука вместе с мечом была отрублена у локтя, горло аккуратно перекушено. А над Карлом стоял осел. Вся его морда была в крови, а из пасти свисало что-то тошнотворно розовое и жилистое. Осел взглянул на Вельхама, и глаза его вспыхнули адским пламенем, а потом он стремительно бросился к его горлу.

Вельхам раскрыл рот и дико завопил.

* * *

Броган погладил коня и уже в который раз пожалел, что ему не выпало идти с Ангнейлом. Он ни секунды не сомневался, что тот парень со своими людьми на юг свалил. Ангнейл верно мыслил. Набеги на эти нищенские деревушки он никогда не уважал. Наверняка он отправился за славной добычей – золотом и серебром. Только этим, по мысли Брогана, и стоило заниматься. В отличие от некоторых сотоварищей Брогана разные зверства не прельщали, и он был очень даже доволен, что его оставили караульным при конях.

Внезапный вопль разорвал тишину, а затем перешел в какое-то жуткое бульканье и постепенно затих. «Ну вот, – подумал Броган, – парни опять за свое». Он повернулся обменяться мнениями с Хагладом, вторым караульным, и не на шутку удивился, увидев, что тот привалился к изгороди и вроде как спит. Клят! Из шеи Хаглада торчала стрела. Броган открыл было рот, чтобы крикнуть остальным, но тут вторая стрела Тусоны как раз туда и влетела. Пробив караульному небо, она мгновенно его убила.

Тусона выскользнула из тени обвалившейся хижины и улыбнулась себе под нос. Четыре уже готовы, восемь на очереди. А дальше все будет зависеть от Ронана.

* * *

Некрос послал трех человек обыскать восточный конец деревушки и еще трех – западный. Сам он стоял на безлюдной деревенской площади с двумя оставшимися, когда вдруг раздался вопль. Сам по себе этот факт не должен был его встревожить, ибо отовсюду, куда отправлялись его люди, обычно доносились мучительные вопли. Однако Некрос был уверен, что вскоре после вопля он расслышал негромкий звон лука, и прозвучал этот лук несколько иначе, чем у его людей.

Лучше держать ухо востро! Некрос с тревогой выудил из своей памяти слова Заклинания поиска, но едва начав его бормотать, вдруг понял, что где-то поблизости находится другая магическая сила. Да, сила очень дилетантская и сомнительная, однако вполне достаточная, чтобы противостоять его заклинанию. Некрос поднял руку к ожерелью у себя на шее и нежно его коснулся, словно ища поддержки.

Что за клятство происходило?

* * *

Тарл, скрестив ноги, сидел прямо на земле перед просторным, но пустым свинарником на восточном краю деревушки. Перед ним стояла медная тарелка, в которую теперь был насыпан фиолетовый порошок. В левой руке, которую Тарл держал над тарелкой, была кружка свиной крови, а в правой – книжка заклинаний. Губы Тарла шевелились, словно он пробовал слова, которые должен произнести, а грудь его подрагивала от биения сердца, столь стремительного, что оно чуть ли не грозило вот-вот разорвать ему грудную клетку.

Из-за поворота вышли трое мужчин. Один из них поднял было лук, но другой, неприятно улыбаясь, его остановил и вытащил меч. Очевидно, Тарл выглядел достаточно безвредным, чтобы обеспечить им небольшое развлечение.

Пока они шагали к нему, Тарл думал, что его вот-вот стошнит от страха. Что, если он напортачит? Желание вскочить и побежать было почти непреодолимым, и все же ему невесть как удалось его побороть. Дрожащей рукой он вылил свиную кровь на фиолетовый порошок и произнес заклинание.

* * *

Рогарта эта деревушка уже порядком достала. Он и два его сотоварища обыскав практически всю ее западную сторону, но ни одного крестьянина так и не нашли, а порог скуки у Рогарта был очень низок. Мрачно взмахнув зазубренным мечом, он насладился шипением, которое, прорываясь сквозь воздух, производил бритвенно-острый клинок. Если он в ближайшее время не найдет, кого искалечить, придется затеять драку с одним из двух других со племенников…

А затем из дверного прохода вышла невысокая фигурка. Молодая женщина! Неужели это не сон? Девушка стройная, очаровательная, и держала в руке меч. Ух ты! Лет двадцати. Она была несколько старше, чем Рогарт вообще-то предпочитал, но все же перспектива нарезать ее на ломтики сулила полный восторг. Плотоядно облизываясь, Рогарт жестом приказал двум другим держаться позади. Это была его добыча! Он сделал еще шаг вперед, а затем словно бы пушечное ядро ударило его сзади, и жесточайшая, невыносимая боль пронзила обе его икры…

Тусона проскользнула мимо искалеченного Рогарта, оставляя его на заботливое попечение Котика, и напала на двух других. Оба застали как вкопанные, потрясенные ослиной атакой, и первого Тусоне удалось убить одним-единственным выпадом. Второй мужчина быстро пришел в себя, однако, хотя он и был умелым меченосцем, Тусоне потребовалось лишь несколько секунд, чтобы раскроить ему горло аккуратным ударом наотмашь. Оглянувшись, она удивилась тому, что Котик не стал разделывать искалеченного мужчину, а с явным наслаждением наблюдал за его предсмертной агонией. Тусона скорчила гримасу и одним ударом добила страдальца.

– Ты уже не лучше их становишься, – укорила она осла.

Котик внимательно на нее посмотрел.

– Его мысли тебе очень бы не понравились, – отозвался он. – Совсем скверные. Малость уважения ему бы не помешала.

Тусона взглянула на него в ответ – и вдруг с удивлением поняла, что Котик смущен. Он пошаркал копытами и отвернулся.

– Ну ладно, – пробормотал он. – Я лучше пойду прослежу, чтобы этот раздолбай себя в кочан капусты не превратил. – И с этими словами осел засеменил в другой конец деревушки в поисках Тарла.

* * *

Ронан стоял в просторной пустой хижине, держа ладонь на рукояти меча. Со времени вчерашнего боя у переправы он уже несколько раз вынимал его из ножен, и всякий раз меч вел себя весьма странно. Триумфальное пение и бодрая декламация сменялись похоронными панихидами, странным мурлыканьем и массой невнятного бормотания. Порой он внезапно умолкал, а однажды разразился безутешными рыданиями. Ронан уже начинал думать, что меч малость не в себе. А затем он понял, что единственная вещь, действительно подтачивающая твою уверенность в себе, это перспектива вступления в бой с Поющим Мечом, который вот-вот ненароком спятит.

Тяжело вздохнув, Ронан вытащил меч и с облегчением увидел, что он ярко светится и испускает энергичное ровное гудение. Прямо на глазах у Ронана яркость усилилась, а гудение стал еще громче и энергичней. Наверняка Некрос был где-то поблизости!

Ронан вытащил из кармана банку с зельем Антракса и дернул за колечко. Банка с легким хлопком открылась, и немного пенной жидкости пролилось ему на руки. Ронан быстро поднес банку к губам и быстро ее осушил. На вкус ее содержимое оказалось порядочной гадостью, и он почувствовал, как эта дрянь пенится и булькает по пути к его желудку.

Затем Ронан подошел к двери и выглянул наружу. Там, в сопровождении двух своих соплеменников, по главной улице вышагивал его заклятый враг!

С отчаянно бьющимся сердцем и гнусной пеной в желудке Ронан стал ждать своего часа.

* * *

Завернув за угол, Котик облегченно вздохнул. Судя по тому, как Тарл выблевывал содержимое своего желудка, он определенно был жив. Котик присеменил к другу и, тщательно избегая блевотины, потерся о его бок.

Вскоре Тарл выпрямился и тыльной стороной ладони вытер рот. Затем он трясущейся рукой дружески похлопал осла.

– Значит, все получилось, – сказал Котик, неожиданно для самого себя впечатленный увиденным.

– Еще как, – гордо подтвердил Тарл. – Первый сорт. Я и правда могу это делать. Такие сложные трансформации.

И они дружно воззрились на свинарник, рядом с которым три здоровенных и очень жирных борова в черном обмундировании радостно спорили о том, кому должна достаться грязная лужа.

Некрос уже было решил, что деревушка все-таки заброшена, когда у него спиной вдруг раздался звон мечей, а затем что-то вроде громкой отрыжки. Резко повернувшись, он увидел, как один из его людей валится с кинжалом в груди, а другой оседает на землю, держась за живот, причем по его скрюченным пальцам обильно струится кровь. А за дверью ближайшей хижины как раз исчезал черный воин.

Так он все еще жив! Клят! Ангнейл, выходит, просрался, и Кальдис с Бонапонере, стало быть, тоже. Антракс был прав – этот человек был сущей бедой. Но теперь он сам загнал себя в ловушку.

Некрос крикнул своих людей. Прогремев по улицам и домам деревушки, его грубый голос был встречен молчанием. Ни слуху, ни духу. Некрос еще немного подождал, но все выглядело так, будто все его племя разом исчезло с лица земли.

Однако Некрос не был так уж сильно встревожен. Двое его лучших людей попали в засаду и были убиты, еще десять пропали, остальная часть племени почему-то запаздывала. Он явно остался один против воина, который, согласно предсказанию лучшего мага на всю округу, мог его убить. Но Некрос был уверен в себе. Он хорошо знал, как мастерски владеет мечом. Еще не родился тот человек, который сможет одолеть его в открытом бою. Хотя его магические силы находились теперь в неважном состоянии, он все же был достаточно хорош, чтобы справиться с любым противником, кроме высококлассного мага.

Некрос быстро окружил себя Полем Силы. Пусть и не очень стойкое, оно тем не менее могло отразить любое немагическое оружие. В восточном конце деревушки Некрос чувствовал другое магическое присутствие. Присутствие это имело странный зеленоватый оттенок, от которого слегка поташнивало, но в настоящий момент оно ничем ему не угрожало. Отлично! Итак, он остался один на один с тем молодым выскочкой в хижине.

С мечом в руке Некрос уверенно зашагал к двери.

* * *

Тарл, Тусона и Котик печально стояли у останков колодца, прислушивались к звонким ударам мечей, что эхом разносились по деревушке. Когда прозвучал первый звон, они были полны уверенности в победе, но по мере того, как бой все больше в больше затягивался, становясь все более неистовым, их беспокойство непрерывно росло. Всем троим отчаянно хотелось побежать Ронану на подмогу, но все трое обещали ему, что будут держаться от Некроса подальше. В конце концов, Антракс предсказал, что Ронан убьет ублюдка, так что на самом деле их помощь вовсе не требовалась.

Теперь уже ясно слышались не только удары мечей, но и тяжелое дыхание двух воинов. Хрипы Ронана ясно указывали на близость полного изнеможения. Тусона больше терпеть не могла.

– Я должны выяснять, что происходит! – пробормотала она и вытащила меч, но Тарл поймал ее за руку.

– Брось, – сказал он ей. – Вокруг Некроса Поле Силы. Твое оружие ничего с ним не сделает!

– Но должны же мы что-то предпринять!

– Да, но для этого магия понадобится. – Тарл сделал паузу. – Клят! – горестно воскликнул он затем. – Выходит, это должен быть я, разве не так?

* * *

Когда Некрос вошел в дверь хижины, черный воин стоял там, ожидая его с видом гордым и благородным. Очень было похоже, что он готовится выдать какую-то банальную речугу про то, как добро торжествует над Злом, но Некрос не стал стоять и ждать. Он небрежно бросил в противника Мыслежало. Это было его любимое заклинание, а кроме того, единственное, которым он и впрямь безупречно владел. Мыслежало его никогда не подводило. Однако на сей раз оно просто отскочило, и эффект оказался нулевой. Этот парень был защищен! Тогда Некрос опасливо пустил пробник и с облегчением выяснял, что там было всего-навсего Заклинание щита, очень надежное, но имеющее силу только против колдовства. Против обычного оружия молодой воин никакой защиты не имел. Некрос аж фыркнул от удовольствия. Судя по всему, этот недоумок надеялся одолеть его в открытом бою! Что ж, в таком случае его ждет горькое разочарование! Без всякого предупреждения он бросился в атаку.

Ронан ожидал, что, как тогда с его отцом, Некрос сперва прибегнет к каким-то насмешкам. Он никак не думал, что этот ублюдок ворвется в хижину с мечом в руке и набросится на него как летучая мышь из преисподней. Причем даже не простая летучая мышь из преисподней, а обезумевшая от крови, смертоносная летучая мышь с психопатическими тенденциями. Ронан едва успел вовремя выхватить меч и не дать сразу изрубить себя на куски.

Когда их оружие схлестнулось, меч засиял лучистым светом и мстительно взвыл. Выражение дикого ужаса наползло на лицо Некроса, и он буквально прирос к земле. Тут Ронан понял, что Антракс и впрямь подготовил его к настоящей победе. Теперь Слово Силы…

И вдруг до Ронана дошло, что он начисто, целиком и полностью это клятское Слово забыл.

Несколько секунд Некрос стоял как столб. Да каким таким клятом Ронан сумел до меча добраться? Нет, это не мог быть тот самый! Ведь он спрятал его в самом глубоком и темном месте, какое только смог найти, окружил самым мощным колдовством, на какое был способен! Следующая мысль ударила как струя ледяной воды. Антракс! На Заклинании щита безошибочно опознавалась его марка. Внезапно Некросу открылась вся мера двуличности мага, и он поклялся, что порубит этого варта в колдовском обличье на миллион кусочков. Если только выберется отсюда живым.

Затем Некрос понял, что дела вовсе не так плохи, как ему показалось. Этот парень стоял там с разинутым ртом, но ни на что, кроме нескольких звучных отрыжек, пока что не сподобился. У него был меч, но он явно не знал, что с ним делать, и смотрелся не счастливей рыбы, страдающей водобоязнью. У Некроса еще оставался шанс! Сейчас он испытывал примерно те же ощущения, что и человек, чей доктор только что продиагностировал рак, а через несколько секунд сказал: «Извините, я пошутил!» Если ему удастся побыстрей убить Ронана…

Ронан сам не понял, как ему удалось отбить клинок Некроса. А потом страшные удары градом посыпались на него со всех сторон с такой стремительностью, какой он никогда прежде не видел, и с мощью, которая угрожала перерубить меч. Не имея времени на раздумья, Ронан сражался чисто по наитию. Невесть как ему удавалось отражать все удары, но под столь неистовым напором он не имел ни единого шанса перейти в наступление. Все, что он мог делать, это защищаться. Затем он оступился и упал. Некрос ударил с быстротой змеи, и Ронан отчаянно выбросил меч перед собой, защищая лицо. Клинок врага со всей скрытой за ним злой силой врезался в оружие и замер в паре сантиметров от лба Ронана.

– Ха! – победно вскричал Некрос.

– Клят! – в ужасе выругался Ронан.

– Ай! – взвизгнул от боли меч.

Затем Ронан вскочил на ноги и попятился, отчаянно пытаясь вспомнить Слово. Но, как он ни старался, на ум оно не приходило. Некрос медленно и уверенно его преследовал, время от времени нанося ложные удары и проверяя защиту Ронана будто кошка, играющая с мышкой.

Задыхаясь и хрипя от напряжения, Ронан защищался. Теперь у него не осталось ни тени сомнения в том, что Некрос сильней его, быстрей и опытнее. Рука Ронана уже еле-еле держала щит, легкие с трудом втягивали в себя воздух, а пот бежал по лицу и колол глаза. Сморгнув пот, он вскинул меч – и охнул, когда еще один страшный удар чуть не вышиб оружие у него из рук.

Некрос снова стал теснить своего противника, и теперь спина Ронана оказалась прижата к стене. Больше отступать было некуда. Четыре могучих удара обрушились на него один за другим, и невесть как он сумел отразить все четыре. Но когда последовал пятый, усталые мышцы не смогли среагировать вовремя, и защита оказалась несколько запоздалой. Ронан сумел отразить удар, но не до конца, и жуткая боль пронзила его левый бок.

Некрос одарил его мрачным, но одобрительным взглядом. Этот парень и впрямь был хорош! Любой другой воин из тех, с кем ему доводилось сражаться, уже лежал бы мертвым, орошая кровью пол хижины. Впрочем, Некрос также знал, что бой почти кончен. Он видел отчаяние в глазах молодого воина. С ленивой улыбкой он приготовился к финальной атаке, занес меч – и вдруг обнаружил, что стоит в клумбе полутораметровой крапивы.

Когда Тарл нервно заглянул в дверь хижины, он мгновенно понял, что Ронану скоро конец. Значит, нужно при думать что-то очень эффективное, и как можно быстрее. Полистав книгу, Тарл слепо бросил в Некроса первое худо-бедно подходящее заклинание, которое смог найти. К несчастью, он перепутал слова, и вместо россыпи горящих углей, которые должны были подпалить ублюдку пятки, возникла клумба жгучей крапивы.

Впрочем, этого вполне хватило, чтобы отвлечь Некроса. Увидев Тарла в дверях, он выругался и швырнул в него Мыслежало. Невесть как Тарлу удалось сварганить какую-никакую защиту. Мыслежало отлетело вверх и долбануло паука под соломенной крышей, обеспечивая его самой жуткой головной болью за всю историю арахнидов. Некрос хотел было продолжить в том же духе с Шаровой Молнией, но тут Ронан слепо рубанул по нему мечом. Силовое Поле было достаточно сильным, чтобы отразить удар, но Некрос в самый важный момент потерял концентрацию, и сантиметровый в диаметре шарик довольно вялой молнии, с шипением вырвавшись из кончиков его пальцев, позорно зарылся в землю.

Ни на миг не спуская взгляда с врага, Ронан отступил.

– Слово! – крикнул он Тарлу. – Я клятское Слово забыл!

Тарл безучастно на него глянул.

– А что ты меня спрашиваешь? – крикнул он в ответ. – Я его никогда и не знал.

Он пригнулся, когда Некрос швырнул в него более эффективную шаровую молнию. Впрочем, прицел злого воина все равно оказался сбит, и молния безвредно пробила стену хижины в двух с лишним метрах от Тарла, оставляя там дымящуюся дыру. Тут Ронан опять перешел в атаку, а Тарл принялся лихорадочно листать книжку, изыскивал какой-то способ помочь своему другу.

Хотя шансы были теперь два против одного, Некрос особенно не тревожился. Его Заклинание Силового Поля, пусть даже такое неполноценное, все же было достаточно сильным, чтобы Ронан ему никакого вреда не причинил. Да, действительно, отвлекаясь на этого шибздика, что швырял в него свои второсортные заклинания, Некросу стало куда сложней пробивать защиту черного воина, но это был всего лишь вопрос времени. А что до шибздика, то Некрос прекрасно чувствовал всю шаткость его магической силы. Он был способен бросать зловредные заклинания, которые раздражали, но нипочем не мог сподобиться на те, которые убивали. Да, пожалуй даже лучше было вовсе не обращать внимания на мелкого урода и сосредоточиться на убийстве Ронана. А шибздик пусть что хочет, то и творит!

Весьма неблагоразумно приступив к выполнению своего плана, Некрос снова атаковал Ронана. И в течение нескольких следующих минут в полной мере испытал на себе, насколько зловредной и раздражающей могла быть второсортная магия Тарла.

Решив, что множество очень быстрых и простых заклинаний могут быть куда лучше одного мощного и капитального, которое вдобавок вполне могло вернуться обратно, удвоенное по силе, Тарл обратился к разделу книжки для начинающих и энергично взялся за работу. Только Некрос принялся яростно развивать свою атаку, как возникший ниоткуда букет цветов полетел ему прямо в физиономию, а крупная рыбина треснула его хвостом по затылку. Затем над ним повисло миниатюрное дождевое облачко. Через несколько секунд облачко исчезло, и в бороде у Некроса вспыхнул крошечный костерок, а затем три крупных ярко-красных мухомора вылезли из его паха подобно вулканам, извергая клубы мельчайших спор, из-за которых Некрос принялся неудержимо чихать. Вслед за этим целая стал крошечных ярко-синих птичек запорхала вокруг его головы, громко чирикая, а затем, через промежутки в десять секунд, Некроса последовательно поразили мягкие формы кори, ветрянки, свинки и коклюша.

Даже несмотря на то, что эти отвлекающие маневры максимально затруднили для него концентрацию на работе мечом, Некросу дважды удалось пробить защиту вконец вымотанного Ронана. К несчастью, в первом случае над его головой материализовалось ведерко угля, ослепляя его как раз в момент решающего удара, а во втором его меч на мгновение превратился в полутораметровую люфу, которая влажно, но безобидно шлепнула Ронана по шее.

Некрос все же сумел выпалить несколько заклинаний в ответ, однако, хотя каждое из них в случае нормальной работы могло раздробить Тарла на обугленные фрагменты, это был явно не день Некроса, в ему никак не удавалось сделать все как надо. По неясной для него причине все, что он создавал, уходило под углом в девяносто градусов относительно требуемого направления.

Впрочем, еще через несколько минут стало очевидно, что, несмотря на всю зловредность этой парочки, она не могла причинить ему никакого серьезного вреда. Некрос решил, что со всем этим безобразием пора кончать. Ему требовалось лишь сосредоточиться на одном мощном заклинании, которое разнесло бы зловредного шибздика на кусочки. Некрос остановился, и ручейки черного света начали струиться из его рта и ноздрей, сливаясь в отвратительную сферу мрака, что крутилась вокруг его головы.

Неожиданно для самого себя завороженный, Тарл уставился на жуткую сферу. А затем вдруг понял, что у него остались доли секунды, чтобы сварганить хоть какую-то защиту против этого приемчика из арсенала черной магии, который должен был быть вот-вот к нему применен. В одном стремительном порыве Тарл завопил, пригнулся и выстрелил единственным заклинанием, которое пришло ему в голову.

* * *

Тусона и Котик тревожно ожидали, когда массивный черный шар, прорвавшись сквозь крышу хижины, ракетой взлетел в небо.

– Ладно, – сказал осел. – Моя очередь.

Он решительно присеменил к дверному проходу и вгляделся внутрь хижины. Интерьер выглядел так, словно там несколько месяцев жила целая семья вартов. В крыше, в стенах и даже в полу зияли дыры. По одной из стен была сплошь размазана какая-то липкая желтая дрянь, которая к тому же еще и дымилась. Пол был загажен странными предметами, включая порубленную крапиву, букеты цветов и несколько крупных рыбин. В одном конце хижины со стропил свисали сосульки, а в другом у потолка бесцельно крутился оранжевый огненный шар.

У одной из стен Ронан, опираясь на меч, дышал так, словно только что пробежал тридцать миль. Он был весь грязный и потный, а скверная рана в его левом боку вовсю кровоточила. Рядом с ним стоял Тарл. Он тоже задыхался и имел загнанный вид человека, окончательно дошедшего до ручки. Напротив них стоял взбешенный Некрос, который, если уж на то пошло, смотрелся еще покруче. Одежда его местами обгорела, волосы приняли странный желтый цвет, лицо покрыли прыщи. Кроме того, ему невесть как удалось отрастить пару увесистых женских грудей.

– Ты чего время тянешь? – поинтересовался осел у Ронана.

– Он клятское Слово Силы забыл! – крикнул в ответ Тарл.

– Тогда я здесь очень кстати, – спокойно сказал Котик. – Это Слово – «Шикара». Если вам это, конечно, поможет.

Не веря своим глазам, Некрос в страхе посмотрел на осла, но прежде чем он смог броситься в атаку, Ронан замахал мечом в воздухе, хрипло крича:

– Шикара! Шикара!

Какую-то секунду ничего не происходило, а затем меч засиял так, словно весь обратился в пламя. Как бы сам собой выпрыгнув из рук Ронана, он зарылся кончиком в землю между двумя воинами. Там он немного постоял, подрагивая, пока его пронзительный вопль превращался в триумфально-победную песнь. А затем меч замерцал и прямо на глазах потрясенных зрителей стал расти, шириться, расходиться, меняться, пока на его месте не оказалась женщина, красивая, но страшная в своем гневе, с длинными каскадами золотисто-каштановых волос и глазами, что пылали безумным огнем. Ронан и Тарл в изумленном благоговении уставились на женщину, а Некрос с выражением униженного страха на подлой физиономии от нее попятился.

– Шикара! – прошептал он.

– Некрос, – замурлыкала она. – Как же я рада тебя видеть. После всех этих лет!

– Я… я сейчас… я все объясню, – заикался Некрос, по-прежнему пятясь.

– Да-да, конечно, – безрадостно рассмеялась женщина. – Не сомневаюсь! Ты предал меня, Некрос. Использовал меня, а потом сыграл со мной подлую шутку. Пять сотен лет я провела в заключении внутри этого меча. Пять. Сотен. Лет. – Сила словно бы сочилась сразу из всех пор ее прекрасного тела, и воздух трещал от статического электричества. Затем в голосе женщины появились злобные, зловещие нотки. – Некрос, – прошипела она. – Ты… КРЫСА!

Прямо на глазах у охваченных страхом Ронана и Тарла Некрос как-то весь сжался и усох. Кожа его покрылась гладкими волосами, а из основания позвоночника, отчаянно крутясь, выполз голый уродливый хвост. Глухая басовая мольба Некроса становилась все тоньше и тоньше, пока не превратилась всего лишь в жалобный писк, а затем он стал простой бурой крысой, униженно ползающей у них под ногами.

Шикара повернулась к Ронану.

– Убей его! – приказала она. Но стоило только Ронану взглянуть на несчастную тварь, в которую теперь превратился его заклятый враг, как жажда нести сменилась обычной жалостью. Ронан покачал головой.

Тогда за дело взялся осел. Присеменив к крысе, он поставил на нее копыто, нагнул морду – и Ронан вздрогнул, когда смертоносные челюсти сомкнулись. Затем Котик поднял голову и принялся медленно пережевывать добычу.

– Тьфу, клят! – с чувством сплюнул Тарл. Осел ненадолго перестал жевать и посмотрел на него. Хвост крысы, точно макаронина, свисал из уголка его пасти.

– Послушай, – обратился Котик Тарлу, – я голоден. Понятно? – И, продолжая работать челюстям, он вышел из хижины в поисках уединенного места для трапезы.

Шикара опять повернулась к Ронану.

– Эй, – сказала она голосом подобным меду, что капает с горячего гренка. – А эта твоя штукенция ничего!

– Его зовут Котик, – отозвался воин. – И он не моя штукенция. Он мой друг.

– Да я не про осла, – сказала Шикара, и тут Ронан понял, что она голодным и хищным взглядом сверлит его ягодицы. Тогда он стеснительно переступил с ноги на ногу и вздрогнул, когда укол боли прострелил ему левый бок.

Шикара заметила кровь, медленно сочащуюся из раны, и протянула руку, словно желая ее коснуться.

– Бедный мальчик! – с ленивой улыбкой протянула она. – Ничего, очень скоро ты у меня об этом забудешь!

Ронан замотал было головой, однако Шикара была не из тех женщин, которые способны допустить, чтобы их первое за последние пятьсот лет ухаживание было отвергнуто. На краткое мгновение она помрачнела, а затем глаза ее вспыхнули ярким светом – и Ронан вдруг уставился на нее абсолютно пустой взгляд, а его нижняя челюсть вяло отвисла.

– Как я уже сказала, пятьсот лет я была заперта в этом мече, – промурлыкала Шикара. – Слишком долго, чтобы обходиться без любви! – С чувством собственницы она стала гладить Ронану грудь. И, понятное дело, в этот самый момент в хижину вошла Тусона.

* * *

В шикарно обставленной комнате южного города шестеро элегантно одетых мужчин наблюдали за изображением сцены в хижине. Когда Котик проглотил скорбные остатки Некроса, пятеро шумно заспорили. Шестой набрал какой-то номер на пульте хрустального шара, что лежал перед ним на столе, а затем поднял руку, требуя тишины. Все мгновенно затихли.

– Штаб агентов, пожалуйста, – произнес он, когда в хрустале возникло женское лицо. Затем он вопросительно повернулся к остальным. – Есть замечания? – спросил он.

– Некрос мертв! – вырвалось у одного. – А без него вся наша стратегия разрушена! Таких способностей больше ни у кого нет!

– Ну почему же, есть, – возразил первый мужчина, прежде чем заговорить в шар. – Штаб агентов? Мне нужна Шикара. Очередность первого порядка. Что? Нет, она опять появилась. И она – именно то, что нам нужно. Подходит намного больше, чем Некрос. Добудьте мне ее.

* * *

Тусона пристально смотрела на Шикару. Примерно так император смотрит на придворного, которого только что застукали мочащимся позади императорского трона.

– Чем это ты тут занимаешься? – поинтересовалась она голосом, словно бы идущим из вечной мерзлоты.

Шикара все еще гладила грудь Ронана, пока он тупо глазел перед собой.

– Терпеть не могу, когда такое тело расходуется на тех, кто неспособен по достоинству его оценить, – улыбнулась она.

Костяшки пальцев Тусоны побелели на рукояти ее меча, и Тарл тут же положил туда свою ладонь. Теперь, когда он собирался идти вместе с Силой, а не сопротивляться ей, он становился чрезвычайно восприимчив. Тарл не мог не почувствовать колоссальную магическую силу этой женщины, куда большую, нежели та, которой обладал Некрос. Он ясно сознавал, что при желании Шикара даже со связанными за спиной руками способна их обоих в кровавые клочья разнести.

– Погоди-ка минутку! – начал было Тарл, но тут же осекся, когда Шикара обратила на него пристальный взгляд. Такой взгляд он видел всего раз в жизни. Дело было в Гоблинвиле, когда он с компанией орков в карты играл. Ставка на том кону дошла до заоблачных высот, и в банке оказалось целое состояние. В игре оставались только Тарл и здоровенный горный орк. Горный орк триумфально выложил свои три туза – но лишь затем, чтобы Тарл побил их флешем в червях. Подгребая к себе деньги и радостно бормоча, что кое-кому не помешало бы на учиться играть, Тарл вдруг поднял голову и увидел в глазах орка тот самый взгляд. Тогда, как и сейчас, это означало: «Еще хоть слово, малыш, пусть даже безвредное словцо вроде „но“ или „ну“ – и тебя ждет очень скорая и предельно жуткая смерть. Компренэ?»

Тарл отчаянно попытался придумать что-нибудь такое хитромудрое, но тут Шикара одарила Тусону снисходительно-самодовольной улыбкой.

– По-моему, этот верзила для разнообразия заслуживает кого-то более женственного – не так ли, дорогой? – протянула она, награждал Ронана еще одной лаской.

– Убери от него свои жирные лапы! – прорычала Тусона, однако прежде чем она успела что-то сделать, последовала слепящая вспышка, и Шикара с Ронаном исчезли.

В полном непонимании происходящего Тусона разинула рот, а воздух тем временем с негромким хлопком заполнил вакуум в том месте, откуда исчезла парочка. Затем лицо Тусоны застыло как камень. Несколько секунд Тарл не был уверен, что она собирается делать – залиться слезами или отрубить ему голову. К его великому облегчению, она не сделала ни того, ни другого, а просто осела на пол в отчаянии, которое ясно читалось в каждой линии ее тела.

– Вот ублюдок! – пробормотала она.

– Ронан не виноват, – убедительно произнес Тарл. – Эта сука заклятие на него наложила. Между прочим, ты и сама могла бы заметить! Если откровенно, то этот парень просто с ума по тебе сходит! Но он был ранен. И даже сопротивляться не мог!

Однако Тарл, похоже, никак не мог до нее достучаться. Тусона просто сидела, удрученно привалившись к стене. Задумай какой-то скульптор изваять статую под на званием «Униженное страдание», она стала бы идеальной моделью.

Тарл присел на корточки, схватил Тусону за плечи и яростно тряс ее взад-вперед, пока ее глаза наконец не сосредоточились на нем, и он снова не завладел ее вниманием.

– Послушай! – заорал он. – Он тебя любит! Но он не чета колдунье-обольстительнице вроде нее! Ему нужна наша помощь! Если хочешь его вернуть, нам надо идти и за него драться!

Так они и сделали.

Но это уже другая история.

Приложение 1. Словарь

АЛАКСЛЬ – крупная и чрезвычайно злобная полуразумная ящерица, населяющая леса наиболее жарких регионов Среднеземья. Алаксли по праву слывут свирепыми убийцами, но поскольку у них имеется мозг размером с грецкий орех, расположенный посередине их позвоночника, они также необычайно глупы. Если сказать атакующему алакслю, что вы на самом деле не беззащитный человек, а десятиметровый дракон, который ест их на завтрак, он самое раннее часа через три поймет, что вы, возможно, солгали.

АПАТОДОНЫ – массивные слоноподобные существа, встречающиеся по всему Идуину. Странности их поведения объясняются тремя факторами: их крайне общительной натурой, необыкновенной глупостью, а также поразительной памятью. Большую часть времени апатодоны слоняются по округе, выискивая других апатодонов, чтобы с ними пообщаться, но они никогда не способны толком припомнить, какими существами они в действительности являются и как им следует себя вести. У апатодонов есть привычка цепляться к первому попавшемуся объекту и копировать его в твердой вере, что именно это им и следует делать, отчего они порой становятся довольно опасны. Конечно, если в лесу вы наткнетесь на неподвижно стоящего апатодона, убежденного в том, что он дерево, валун или что-то в таком роде, эта опасность будет весьма невелика. Однако немало людей утонуло после того, как их лодки оказались перевернуты мощной волной от апатодона, тщетно пытавшегося последовать вверх по течению вслед за своим собратом-лососем, а в горных районах Южного Идуина последним звуком, который слышали многие несчастные путешественники, был трубный глас изумленного апатодона, бросающегося со скалы и отчаянно пытающегося понять, почему он не скользит по воздуху подобно своим собратьям-орлам.

ВАРТ – крупный грызун с сильным пристрастием к алкоголю. Трезвый и в одиночестве, варт как никто другой кроток и безобиден. Чаще, однако, варты встречаются крупными группами поздно ночью, когда после капитальной выпивки они бродят вдоль изгородей с песнями и воплями, а также хриплыми голосами делают непристойные предложения невинным кроликам. Варты по природе своей неряшливы, и их норы вечно полны пустых консервных банок, подносов с недоеденными мулампосами, немытых тарелок и грязных пеленок. Их родительская заботливость просто поразительна. Зачастую варты на многие сутки забывают про свой молодняк, и было множество печальных случаев, когда новорожденных вартов находили оставленными без всякого присмотра по уши в собственной грязи. Отсюда старая среднеземская поговорка: «Ты воняешь, как недельный вартенок!»

ВИГГАТ – маленький пушистый зверек, столь редкий, что даже он сам не верит, что существует. Иногда виггатов можно видеть в самых недоступных лесных чащобах, где они сидят на ветвях деревьев с озабоченно хмурыми мордочками, переживая острые личностные кризисы. Если вам повезет увидеть виггата на воле, постарайтесь не шуметь и не делать резких движений, ибо это в высшей степени нервные создания, которые от любого внезапного шока заливаются горючими слезами.

ГЕДОНИСТЫ СЕДЬМОГО ДНЯ – монашеский орден, приверженный соблюдению правила: «Шесть дней держись благочестия, а на седьмой закати пирушку!» В современную эпоху шесть дней обычно уходят на избавление от похмелья. Членов ордена легко можно узнать по их характерным рясам лимонного цвета с оранжевыми завитками. Они часто торчат на уличных углах, клянча на «алка-зельцер».

ДЕЛАТЕЛЬ ВДОВ, ЧЕРНАЯ СТЕРВА – см. ПАУКИ.

КАЛАДИОН – музыкальный инструмент, нечто среднее между волынкой и аккордеоном. С первого взгляда кажется, что на нем очень трудно хорошо играть, но это обманчивое впечатление, ибо хорошо играть на нем, по сути, вообще невозможно. Извлекаемый из каладиона звук напоминает вопль мартовского кота, которого пропускают через мясорубку. Хороших игроков на каладионе найти чрезвычайно трудно, ибо всякий, кто отваживается играть на публике, обычно получает удар мечом от ближайшего разъяренного меломана.

КАЛАЙЯ – домашняя птичка, популярная по всему Среднеземью, также известная как ползун буроносый. Калайя – это небольшая нелетная птичка, обычно встречающаяся в городских садах. В качестве защиты от людей она развила способность к весьма необычному птичьему пению, которое звучит в точности как человеческая речь и особенно привлекательно для людей того сорта, которые в ином случае получили бы удовольствие от убийства маленьких птичек. К примеру, ее утренняя песенка звучит как: «Ах, какой ты красивый парень, разве ты об этом не знаешь?» Ее тревожный крик следующий: «Ура, вот это мускулы, могу спорить, девчонки толпами за тобой бегают!» Ее вечерняя песенка почти непечатна, однако включает в себя такие фразы, как «Ах, большая шишка, возьми меня, возьми!» Калайя невероятно популярна среди большинства одиноких мужчин типа мачо.

КАМЕННЫЙ КУСТАРНИК – густое кустарниковое растение, обычно достигающее высоты около двух метров. На вид его плод, пожалуй, нечто самое сочное и ароматное, что только бывает на свете. Его мягкая бархатистая кожура соблазнительного золотисто-оранжевого цвета словно бы обещает упоительные вкусовые ощущения на всю оставшуюся жизнь. К несчастью, под кожурой плод имеет консистенцию бетона (отсюда и название кустарника), и те бедные горемыки, которым раньше никогда не приходилось видеть этот плод и которые оказались привлечены его наружностью, гарантированно лишаются нескольких зубов. Известно также, что скверные и беспринципные протезисты под покровом ночи шныряют по городу, рассеивая повсюду семена каменного кустарника с ясным пониманием того, что когда на следующий год растение вырастет и начнет плодоносить, их бизнес резко пойдет в тору.

КАТИМО – крупное млекопитающее родом из Идуина, катимо имеет мерзкую морщинистую кожу, редкую курчавую шерсть рыжего цвета и больше всего напоминает гигантскую мошонку на кривых лапах. У самцов особи наличествует миниатюрный, почти несуществующий пенис. Катимо вообще-то очень скромное и стеснительное животное, прячущееся в отдаленных горных районах, где менее всего вероятно, что его заметят и поднимут на смех. «Катимо» стало словом издевки, которое темнокожие южане используют в отношении тех, кому на их взгляд может недоставать гениталий.

КАЭНА ИЗБАЛОВАННАЯ – эльфийская принцесса. Однажды Каэна за один-единственный день растратила целый валовой национальный продукт королевства своего отца на одежду и обувь во время государственного визита в Сидор. Месяцем позже она убедила своего отца объявить Сидору войну, когда один магазин в Илексе отказался заменить пару туфелек из шкуры виггата на высоком каблуке после того, как один каблук сломался. Каблучная война Каэны почти разорила обе страны и закончилась Обувными бунтами ‘74 года, когда разгневанные народные массы сожгли все обувные магазины и линчевали всех торговцев обувью, каких только смогли найти. В некоторых районах Сидора считается уголовным преступлением владеть сапожной колодкой или наклонной металлической скамеечкой, на которую ставят ногу, примеряя обувь. Кроме того, назвать кого-то «обувщиком» или «сапожником» означает в тех местах нагло напрашиваться на удар кулаком по морде.

КЛЯТ – предельно грубое оркское ругательство, значение которого, принимая во внимание современные законы о непристойности, мы переводить не вправе.

ЛЕНКАТ – крупное хищное млекопитающее с гладкой сальной шерстью и несколькими рядами сверкающих, оскаленных в ухмылке зубов. Его название часто применяется к особенно гнусным ведущим различных телевикторин.

МАГОДЕКА – магическое устройство оркского происхождения, превращающее барабаны или контрабас в аппарат, способный обрушить стены города посредством звуковых волн. Подобно большинству оркских магических устройств, магодеки были разработаны как средство приправить пирушки орков. Ни один орк не станет считать, что по-настоящему славно повеселился, если хотя бы одна его барабанная перепонка не была необратимо повреждена данной звуковой системой.

МУЛАМПОС – мясное блюдо с необычайно острыми специями из Южных Земель. Мулампос – единственное блюдо, которое, при наличии его в меню, по закону должно сопровождаться официальным предупреждением о его вреде. Путешественникам, которые все-таки отважатся его попробовать, рекомендуется в течение следующих сорока восьми часов держаться поближе к туалету. Им также можно посоветовать заблаговременно поставить в известность своих ближайших родственников.

ПАКАС – крупная плотоядная птица. По поводу пакаса можно привести цитату из «Розовой Книги Улай»:

Пакасом из Галеадорских лесов была огромная, отвратительная птица, что поселилась в этом регионе во времена Первой Эпохи. Великий страх вызывали пакасы, ибо многие были размером с дракона и питались человеческой плотью, приправляя ее ломтиками гигантских лимонов из дельмонтских садов. Опустошительными были их налеты, и людям пришлось бежать, бросая свои дома, и с тех пор там никто не селился. Тогда ужасные эти птицы перешли к питанию любой нечистой и гнилой плотью, какая им только попадалась, и ломтики лимона им больше не годились…

Ко Второй Эпохе пакасов осталось немного, да и те были лишь бледными тенями своих предков, намного меньше их по размеру. И все же яйца их по-прежнему остались огромных размеров, и так они стали известны как пакасы, ибо крик их был «Па! Кас!», что на языке древних означает «Боже! Какая боль!» Однако от случая к случаю появлялись особи, подобные тем, что встречались во время оно. Такой была птица, что терроризировала город Минас-Вельфер на востоке. Много народу она пожрала, прежде чем воин Транк Странный отсек ей голову. Гнездилась она на громадном зеленом лавре, что рос невдалеке от городских стен, а посему прославилась среди обывателей Минас-Вельфера как Пакас Зеленого лавра…

Также используется как оскорбление. Если кто-то назвал вас «отрыжкой пакаса», вы можете резонно предположить, что ему очень не по вкусу гигиена вашей ротовой полости.

ПАТА – сухая, колючая трава, произрастающая в условиях пустыни. Съедобна примерно в той же степени, что и колючая проволока, во вдвое менее питательна.

ПАУКИ – читателям предлагается проконсультироваться с соответствующими страницами такого авторитетного труда, как «Вита хоррибилорум» Максона Меньшего (продается в фирменном скриптории издательства «Суккуб-пресс» (Илекс), цена 15 таблонов), откуда взята следующая выдержка:

«Тогда как после любовных игр мысли большинства из нас обращаются к пицце, печальным фактом является то, что у многих видов пауков после (а порой и во время) совокупления самку ничто не привлекает больше расправы со своим партнером.

Взять, к примеру, „черную стерву“, паука, встречающегося в пустыне Южного Сидора. Самка, очень крупная, с длинными стройными ногами и мягкими черными волосами, заманивает супруга другой „черной стервы“ в свою паутину, имеет с ним половые сношения, а затем немедленно его пожирает. Тем временем ее супруг, паук куда более мелкий и ничтожный, недовольно бормоча себе под нос, шустрит по всей округе, чистит и моет паутину, ходит по магазинам и без конца подносит самке чашечки чая. Однако после нескольких лет такой жизни он зачастую обламывается и кидается в паутину к первой попавшейся самке, где, разумеется, кончает свою жизнь вполне счастливо, но и очень быстро в качестве посткоитальной закуски».

Здесь для всех нас большой урок.

Максон Меньший, следует заметить, состоял в особенно несчастливом браке, а посему студенты-экологи должны воспринимать его размышления относительно половой жизни фауны Среднеземья с большой долей скепсиса.

ПЕЩЕРНЫЕ ТРОЛЛИ – два с половиной метра твердокаменных мышц с твердокаменными мозгами. До жути злобные и раздражительные, пещерные тролли заводятся с полоборота. Однако, в усмерть налимонившись, они чаще всего кончают тем, что шатаются по округе, проявляя симпатию к людям и дружески их обнимая. Такое поведение обычно до крайности смущает их друзей. Если вас когда-нибудь поцелует пьяный пещерный тролль, его товарищи наверняка подойдут к вам и станут долго извиняться, прежде чем быстро вышибить вам мозги.

РАЗБИЛЬЯРД – кабацкая игра, немного напоминающая бильярд на шестерых. Целью игры является проделывать всякие гнусности с шарами ваших противников, а также всячески унижать их и расстраивать. Разбильярд – не та игра, в которую стоит играть с друзьями, если вы желаете их сохранить. Определенно не стоит играть в разбильярд с врагами, если только вы не хотите, чтобы ваш кий был насильно вдавлен в некую малоприятную часть вашей анатомии. Если вы все же чувствуете, что должны играть, мы рекомендуем вам надеть полный комплект доспехов и иметь при себе надежного адвоката.

СКИЛЬС – одна из разновидностей кабацких метательных игр с использованием ножей. Кое-где также известна как «жирный снайпер» – в связи с комплекцией тех, кто обычно в нее играет. Порго Толстобрюх, вечный чемпион Минас-Тряка, был так жирен, что в любимую таверну его можно было только закатить на боку, ибо в вертикальном положении он в двери не проходил. Его там частенько нанимали как вышибалу. К злостным возмутителям спокойствия Порго просто нежно прислонялся и ждал, пока те испустят дух.

ТАБЛОНЫ – денежная единица всего Среднеземья. Весьма странная система, согласно которой 59 бронзовых таблонов равняются серебряному, а 17 серебряных таблонов – золотому, была введена группой молодых и настырных купцов из дальнего Абассала. Столь сложную систему они разработали с тем, чтобы легче было обсчитывать менее смышленый народ. Хитроумный план увенчался невероятным успехом, все они бешено разбогатели, женились на ослепительно красивых, хотя и довольно пустоголовых женщинах и нарожали уйму не особенно толковых детей.

Когда эти дети повзрослели и унаследовали отцовский бизнес, они вдруг обнаружили, что финансовая система их отцов разработана слишком уж затейливо и практически недоступна их пониманию, после чего их капитально обставили дети менее смышленого народа, которые оказались куда хитроумней и толковей.

ТАБОГЕЯ – часто культивируемый кустарник с плотными массами белых, роскошно пахнущих цветов. Родом табогея с далекого острова под названием Наболдай, славящегося своей необычной флорой. На Наболдае никогда не было пчел (да и вообще никаких насекомых), так что местным растениям в плане опыления пришлось полагаться на другие существа. Табогее удалось развить цветы с потрясающим, почти оргазмическим запахом, так что люди просто неспособны пройти мимо кустарника, не погрузив свои носы в цветки и не вдохнув их аромат. Таким образом пыльца переносится от растения к растению на носовых волосках людей. Всякого, кто хорошенько понюхал цветок, легко опознать по висящему у него под носом комку зеленоватой пыльцы. Отсюда популярное выражение: «У тебя табогея в носу».

ТРАННА – второстепенное беханское божество. Транна является Богиней Безнадежных дел, и чаще всего к ней взывают те, кто по-настоящему сел в лужу. Любопытно, что приставка «тран», похоже, сохраняет связь с различными безнадежными делами в большинстве других миров. Примеры из нашего языка включают в себя такие понятия, как общественный тран/спорт (которого порой даже чисто из спортивного интереса не дождаться), тран/шея (где редко удается спасти свою шею) и тран/жир (без комментариев).

ФЕСТА – длинное ползучее растение, произрастающее в лесах, где оно в изобилии свисает с деревьев, очень напоминая множество зеленых веревок. Используется как средство передвижения многими древесными существами, в особенности мартышками. К несчастью для последних, гигантские пауки-мартышкоеды за многие годы отрастили предельно липкие языки, длинные, зеленые и фактически неотличимые от побегов фесты. Эти отвратительные арахниды обычно пристраиваются на верхушках деревьев с разинутой пастью, так что их язык свисает почти до самой земли, и ждут, пока обед сам к ним пожалует. Каждому, кто настолько наивен, чтобы считать Природу милой и доброй, непременно следует обсудить эту точку зрения с одной из дико визжащих от ужаса мартышек, которую он увидит стремительно взлетающей сквозь листву навстречу разинутой пасти паука.

ФЛАК – еще одно второстепенное беханское божество с телом человека и головой бородавочника. Неудивительно, что Флак был не слишком доволен своим внешним видом и все свое существование провел в дурном расположении духа. Флак является Богом Приступов досады.

Приложение 2. Эльфы

Существуют две ветви эльфийской расы, обычно встречающиеся в Среднеземье, а именно: лесные эльфы, или «гомо виридис галадриалис», и кривые эльфы, или «гомо виридис каннабинус». Как явствует из их названия, лесные эльфы чувствуют себя уютнее в сельской местности. Они любят леса и часто строят свои дома на деревьях. Кривые эльфы, напротив, преимущественно городской народец. Столкнувшись с необходимостью залезть на дерево, они чаще всего с него падают и лежат, глупо хихикая (отсюда их выражение «с дуба рухнул»).

Что касается информации о физиологии и поведении эльфов, то здесь наиболее авторитетным трудом обычно считается «Наблюдение за эльфами» Морриса Лысого. Мы хотели бы поблагодарить издательство «Суккуб-пресс» (Илекс) за разрешение привести следующий фрагмент упомянутого труда, касающийся отношения эльфов и моря:

«Много было написано в других хрониках о почти магнетической притягательности моря для эльфов – но никогда раньше не приводилась истинная причина этой притягательности, дело в том, что эльфийская раса, по внешнему виду во многом сходная с гомо сапиенс, имеет совершенно иную физиологию, а их обмен веществ поразительно отличается от человеческого. К примеру, они способны стремительно расщеплять алкоголь посредством фермента, вырабатываемого их поджелудочной железой, который, связываясь затем с продуктами расщепления, образует кожный пигмент, сходный с меланином. Таким образом эльфы способны, не моргнув глазом, выпить целый бурдюк эля и проснуться на следующий день без каких-либо последствий, если не считать превосходного загара. С морской водой, однако, все совсем по-другому. Хлоридный анион действует как мощнейший стимулятор, и его присутствие в крови ведет к образованию большого числа токсинов. Иными словами, от соленой воды эльф становится пьян как варт, а на следующее утро страдает диким похмельем. Даже легкого морского бриза в течение десяти минут вполне достаточно, чтобы эльф заметно окривел и начал по идиотски хихикать.

Для большинства эльфов особой проблемы здесь нет. Представляя собой материковую расу, они держатся подальше от моря, если не считать таких экстремальных бытовых оказий, как холостяцкие кутежи или подростковые вечеринки. Но тем немногим несчастным, кто пристрастился к соленой воде, уже мало чем можно помочь».

«Наблюдение за эльфами» содержит массу других интереснейших догадок относительно различных аспектов эльфийского поведения, включая агрессию (глава 4), питание (глава 7) и секс (главы 2, 3, 5, 6, 8, 9, 11–17 и 19). Данная книга продается во всех порядочных скрипториях, цена 9 таблонов.

Приложение 3. Орки

Орки, или «гомо неандерталис эбриус», ростом около метра шестидесяти пяти сантиметров, имеют кривые ноги и сгорбленные спины, темно-серую кожу, когтистые руки, желтые щели вместо глаз и зеленые зубы, скорее похожие на клыки. Стиль жизни орков резюмирован в их девизе: «Родись, чтобы драться, живи, чтобы пировать, умри за выпивку». По сути, вся их жизнь вертится вокруг того, как бы получше повеселиться и покрепче напиться. В грубом, гортанном языке орков, звук которого одновременно похож на работу цепной пилы и кашель с мокротой, имеется двадцать различных слов для обозначения похмелья. Их диапазон простирается от гразника (тупая головная боль, обычно через полчаса проходящая) до кушганавга (когда весь день комната крутится, в желудке пусто, а голову словно в отхожее место засунули).

Многие поколения орков поглотили столько алкоголя, что он сделался естественной частью химии их организма. Их клетки так им полны, что готовы вот-вот рвануть, а хромосомы так пьяны, что не могут отличить гамету от гинеколога, а зиготу от зебры. Таким образом, они генетически нестабильны, и зачастую случаются такие мутации, как полосатая кожа, рога или дополнительные конечности.

Оркские попойки легендарны. У орков не бывает пьяных ночей, у них бывают пьяные месяцы, когда они отправляются на обход городов, по трое суток непрерывно пьянствуя в каждом. Эта любовь к славному кутежу затронула все грани их поведения. К примеру, оркским эквивалентом человеческого генерала или гномского воеводы является «узмак-хан», что в буквальном переводе означает «устроитель пирушки». Происхождение такого названия уходит корнями на несколько сотен лет в прошлое. В те времена горные орки приохотились кутить несколько месяцев подряд, пока не кончалось спиртное. Затем, ведомые устроителем пирушки, все они вытряхивались из своих грязных горных берлог, делали марш-бросок до ближайшего города, где наверняка имелся славный запас спиртного, и брали его в осаду. Когда город сдавался, орки продолжали кутеж внутри городских стен, пока спиртное опять не кончалось, а затем делали марш-бросок к следующему городу. Самым популярным народным героем орков по-прежнему остается легендарный узмак-хан Газ Высокий, который в году 785 н.э. повел своих приверженцев в десятимесячный загул, который разорил все главные города Галкифера. Именно тогда Вельбуг сменил свое название на Вытрезвиль, и там были запрещены все алкогольные напитки. Однако Газ Высокий все равно взял его в осаду, а когда город пал, конфисковал в нем все запасы винограда, пшеницы, ячменя, картофеля, яблок и ягод бузины. Орки еще раз переименовали город – теперь уже в Самогониум. Неделями город гудел и бурлил от звуков и запахов тысяч подпольных пивоварен и самогонных аппаратов. Дрожжи шли по сто таблонов за пятьдесят грамм, а за хорошие змеевики ни в чем не повинных людей просто убивали. Тот год впоследствии был отмечен в оркском календаре как Год Рисковой Житухи, ибо множество орков уложила в могилу забористая кружка.

Те, кого заинтересует более подробная информация об орках, смогут найти ее в новой книге Морриса Лысого «Наблюдение за орками», где будут изложены его всесторонние исследования. Данное издание увидит свет в будущем году, когда Моррис наконец восстановится от похмелья.

Примечания

1

Информацию по поводу апатодона и других диковин Среднеземья смотрите в Приложении 1.

2

Более подробную информацию об орках и их питейных обычаях смотрите в Приложении 3.

3

Очень тупой, в противоположность выражению тупой, как два Планка, что никоей мере не означает тупость, а напротив – просто пугающую башковитость. Близнецы Планки были гномами из Илекса, добившимися невероятных достижений в области квантовой механики. – Прим. автора.

Content

Ронан-варвар

Книга первая

Меч

Племя

Деревушка

Город

Междусловие

Книга вторая

Поиск

Встреча

Засада

Вельбуг

Убийца

Ловушка

Антракс

Лес Снов

Страна гномов

Возмездие

Приложение 1. Словарь

Приложение 2. Эльфы

Приложение 3. Орки

Примечания