Татьяна ПОЛЯКОВА

ОДНА, НО ПАГУБНАЯ СТРАСТЬ

* * *

Идет конкурс на то, какая фирма будет рыть канал.

Выступают американцы: «Мы выроем канал за два года, рыть будем с двух сторон. Точность стыковки — метр».

Затем говорят японцы: «Рыть будем с двух сторон, срок — год, точность стыковки — пятьдесят сантиметров».

А потом русские: «Выроем за три месяца. Рыть будем с двух сторон. А вот точность стыковки… На худой конец у вас будет два канала под Ла-Маншем».

"Он засмеялся.

— А больше ты мне ничего не хочешь сказать ?

— Нет.

— Нет?

— Нет.

— Ну что ж, мой телефон ты знаешь, и я каждый вечер в «Шанхае»…"

В этом месте я уже рыдала, слезы горохом катились по моим щекам, я всхлипнула и потянулась за платком, отложив любимую книгу в сторону. Как мы, женщины, иногда бываем слепы, не понимаем очевидного, проходим, можно сказать, мимо своего счастья. Потом, конечно, локти кусаем. Философские размышления пришлось прервать.

— Катька, ты чего? — услышала я над самым ухом и от неожиданности вздрогнула, начисто забыв, что в комнате я не одна. Две мои подружки стояли рядом и таращились на меня в полнейшей растерянности. Я посмотрела сначала на одну, потом на другую и обреченно ответила:

— Она его не любит.

— Кого? — нахмурилась Наташка.

— Тимура, — всхлипнула я.

Ответ поверг Наташку в глубочайшее раздумье, поняв, что одна не справляется, она повернулась к Ленке.

— Ты его знаешь?

— Кого? — в свою очередь спросила та.

— Тимура, естественно.

— Не-а. А ты? — Наташка интенсивно замотала головой, и обе подружки вновь на меня уставились.

— А кто его не любит-то? — додумалась спросить Ленка.

— Ольга.

— Воронина? — вновь заговорила Наташка. — Это из соседнего подъезда, что ли? Мать-одиночка? Я бы на ее месте не особо привередничала, коротышка с веснушками, без профессии, зато с ребенком, уж не знаю, чем ей не угодил этот Тимур.

— При чем здесь моя соседка? — возмутилась я.

— Так она же Ольга Воронина, мы ей от фирмы подарок новорожденному приготовили. Между прочим, твоя идея была, все уши мне тогда прожужжала: у ребенка коляски нет… А теперь что?

— Что? — растерялась я.

Наташка хмуро посмотрела на Ленку, та пожала плечами, мол, она здесь ни при чем, и обе вновь на меня уставились.

— Ты утверждаешь, что это не она, — разозлилась Наташка. Разозлиться ей ничего не стоит, а в гневе она страшна. Я уже заранее перепугалась и дипломатично спросила:

— О чем мы сейчас говорим?

Вопрос поверг подруг в смятение.

— Чего ревешь, я тебя спрашиваю? — рявкнула Наташка так, что я подскочила на диване, инстинктивно втянув голову в плечи.

— Иногда люди не способны понять друг друга, — ответила я.

— Так ты скажи так, чтобы я поняла, — прорычала Наташка.

— Я же объясняю: иногда люди не способны понять друг друга, принимают неверные решения, потом страдают, слезы льют…

— Какое неверное решение ты приняла? — забеспокоилась Ленка. Она вообще очень любит беспокоиться.

— И почему не посоветовалась? — рассвирепела Наташка еще больше.

— Я плачу от сочувствия, — вздохнула я.

— Так у кого проблемы?

— У моей любимой героини.

— Убила бы тебя, — со стоном заявила Ленка, выхватила книжку из моих рук и продолжила ораторствовать:

— Совсем свихнулась на своих детективах, нет бы Толстого читала. Льва Николаевича. Тратишь деньги на всякую дрянь. — Ленка хотела в крайней досаде зашвырнуть книжку в угол, но тут я рассвирепела.

— Не тронь святое! — рявкнула так, что пришла Ленкина очередь подпрыгивать. — Толстого я в школе читала. Много мне прока от сцены охоты или первого бала Наташи Ростовой. Ты на балах часто бываешь?

— А от детективов твоих какой прок? — язвительно поинтересовалась Ленка.

Наташка наблюдала за нашей перепалкой, заметно успокоившись.

— Есть прок, — широко улыбнулась я. — На прошлой неделе, когда с озера возвращались и нарвались на тех придурков на мотоциклах, кто собирался в обморок падать?

— Конечно, толпа идиотов, а рядом только родная природа… — оправдываясь, нахмурилась Ленка.

— Точно. А чем все закончилось? Ребята отвезли нас на станцию, не пришлось пешком топать три километра. Оказались вполне приличными людьми.

— Повезло, — кивнула Наташка, соглашаясь. — Ты тогда очень душевно с ними поговорила.

— Вот-вот. Поговорила. И вовсе не повезло. Между прочим, я не меньше вашего перепугалась, но вовремя вспомнила, как в моем любимом детективе героиня оказалась в такой же ситуации и вместо того, чтобы в обморок падать, взяла себя в руки и.., дальше вы знаете.

— Глупости все это, — надулась Ленка, выдав свое любимое изречение, которое она произносит, когда ответить нечего. — Чем рыдать над проблемами выдуманных персонажей, — ядовито продолжила она, — ты бы лучше подруге посочувствовала.

— Тебе?

Ленка закатила глаза, а Наташка нахмурилась.

— Все-таки это свинство с твоей стороны, — заметила она. — Я битый час о своих страданиях распинаюсь, а ты…

— Я просто хотела дочитать, мне всего-то тринадцать страничек осталось, самое интересное… А что там с твоими страданиями? — робко поинтересовалась я.

— Форменное свинство! — всплеснула Ленка руками.

— Влюбилась в кого? — спросила я с надеждой.

— До любви ли мне сейчас? — возмутилась Наташка. — Твою подружку на бабки разводят.

— Кто?

— Ты что, в самом деле ничего не слышала? — нахмурилась она. Ответ явственно читался на моем открытом лице, и Наташка сама себе с прискорбием ответила:

— Не слышала.

— Расскажи еще раз. Тебе что, трудно?

— В твоих любимых детективах подруги за подруг горой, — ехидно напомнила Ленка, — а ты Наташку даже не слушала.

— Тебе откуда про детективы знать, ты же только классику читаешь? — не удержалась я от ответного ехидства.

— Кто-нибудь мне посочувствует или вы продолжите литературный спор? — возмутилась Наташка.

Нам стало стыдно, и мы примолкли.

Наташка была у нас самой старшей, она уже успела закончить институт и пять лет работала в строительной фирме. Иногда я ей жутко завидовала. Прежде всего потому, что жила она одна и абсолютно самостоятельно. Никто над душой не стоит, не будит по утрам вместо будильника… «Завтракать надо плотно, с едой в кровь поступает сахар, и мозг начинает работать», — это папа. «Ты посмотри, у тебя вся спина голая, что это за дурацкая мода носить джинсы на копчике, а куртку по грудь? Застудишь почки, ты же девушка, тебе рожать», — это, конечно, мама. «В наше время девочки вели себя скромно и никогда не звонили мальчикам», — бабушкины светлые мысли. Дедуля тоже в стороне не остался: «Зарядку надо по утрам делать. В здоровом теле здоровый дух. А в выходной на рыбалку, на свежий воздух». Дедуля ждал внука, да так и не дождался, так что на рыбалку с ним приходится ездить мне. Наташка счастливо избавлена от всего этого, потому что живет в отдельной двухкомнатной квартире, у родителей появляется не чаще раза в неделю на такой непродолжительный срок, что о нравоучениях они вспомнить не успевают. Закончу учебу, тоже буду жить одна.., если родители отпустят. Наташка представлялась мне счастливым человеком не только потому, что жила отдельно, имела хорошую работу с весьма внушительным окладом (этого, при известном старании, и я добьюсь), главное, с ней постоянно что-то случалось. То влюбится в женатого и его жена скандалить придет (настоящий триллер), то клиент окажется жуликом, а Наташка его разоблачит (форменный детектив), то чемоданы в аэропорту перепутает (комедия положений).

В моей жизни не случалось ничего. Хоть бы какое-нибудь крохотное приключение было. Самолеты не опаздывают, вещи не теряются, парни все на редкость положительные. Я даже по вечерам по улице хожу без опасений, твердо зная: ничегошеньки со мной не случится. Приключения не для меня. Это у других, что ни день, то новое событие, а у меня сплошная проза. Жизнь проходит, и ничего-то в ней не происходит. То ли дело в моих любимых детективах. Хоть бы раз свалилось мне на голову такое счастье. Приключение, я имею в виду. Так ведь нет. Или хоть бы влюбиться безответно…

Но и тут непруха. Несчастный я человек…

Другое дело Наташка. Вот опять страдает, жизнь, так сказать, бьет ключом. Еще один повод ей позавидовать: Наташка у нас красавица. Настоящая роковая женщина. Волосы темные до плеч, глаза карие, ресницы длинные, нос с горбинкой, рот большой, губы полные. Ноги от плеч, и четвертый номер бюста. Мужики столбенеют. А у меня нос курносый, глаза голубенькие, губешки бантиком, прибавьте дурацкие ямочки на щеках да еще кудряшки. Разумеется, я блондинка. А кто ж еще? Только и слышу со всех сторон: «Ой, какая же ты хорошенькая!» Спасибо большое. Волосы я перекрасила и усердно их выпрямляю, но перемены не порадовали: выпрямляются они неохотно и на очень короткий срок, зато отрастают быстро, так что либо раз в неделю их надо красить, либо оставить всякую надежду. Что я и сделала, потому что краситься четыре раза в месяц денег нет. В общем, единственная моя радость — это детективы. Вот уж где жизнь…

Наташка — двоюродная сестра Ленки, а с Ленкой мы дружим с детства. И с Наташкой, разумеется, тоже, несмотря на разницу в возрасте. Ленку никто никогда ни красавицей, ни даже хорошенькой не называл, и она решила быть умной. Читает Достоевского, слушает классику и на этой почве стала очень нервной. Оно и понятно: кто ж такое издевательство долго выдержит? На днях смотрели фильм какого-то датского режиссера, на афише частно предупредили: «кино не для всех»… Мне-то что, я до тысячи досчитала и счастливо уснула, а умные-то на умных фильмах не спят, вот Ленка и мучилась, зато ночью вздрагивала, так ее проняло. В общем, Ленка помешана у нас на классике, я на детективах, Наташка тоже не без придури, у нее свое увлечение: фэн-шуй. Подруга уверена, что он (она или оно, не знаю уж, как правильно) деньги приносит. У нее по углам горшки с рисом, китайские монетки с дырочкой и сто евро в рамочке, в зоне богатства. Наташка утверждает: очень сильный талисман. Да уж, сильный: у нее на прошлой неделе машину угнали, а чуть раньше кошелек свистнули с месячной зарплатой. Но Наташка говорит, что чем больше денег уходит, тем больше их потом возвращается. Так что непонятно, чего она сегодня из-за денег так волнуется. Надо поставить у дверей горшок побольше и терпеливо ждать.

— Ты опять спишь? — грозно спросила она, сверля меня взглядом. — Я третий раз повторять не буду.

— Я не сплю, — ответила я с обидой. — Я думаю, как тебе помочь.

— Говорила я тебе, Дима твой — ….! — тут же влезла Ленка. — Доверять ему никак нельзя. Опять же, женат.

— Он развелся.

— Но на тебе не женился.

— Я б за него и сама не пошла. Вот уж счастье… И дело сейчас не в этом.

— А в чем? — додумалась спросить я.

— Да что это за наказание? От родных подруг и никакого сочувствия! Бабки он мне должен. А отдавать не хочет.

— Ты ему в долг давала? — удивилась я. — Что-то я такого не припомню.

— Откуда у меня бабки, чтоб ему в долг давать? У меня папа не Рокфеллер, а хирург в больнице.

— Это я помню, — удовлетворенно кивнула я, переход от любимого детектива к суровой реальности давался мне нелегко.

— Он мне бабки должен, понимаешь? Потому что мы так договаривались. Хрен бы он под застройку участок получил, участок-то золотой, считай, в самом центре. Я из кожи вон лезла, все свои связи подняла, пошла к придурку Гаврюшкину… Помнишь того лысого, с которым я новую жизнь начинала?

— В прошлый понедельник?

— Не путай меня! В прошлый понедельник я начала вести дневник. Буду вписывать все свои победы и поражения. Так в себе лучше разобраться. И потомкам радость. О чем это мы? — нахмурилась Наташка, потеряв нить разговора.

— О потомках, — с готовностью подсказала я.

Наташка рукой махнула:

— Не до них мне сейчас.

А Ленка охотно подсказала:

— О бабках. Твой Дима Рыбаков обещал тебе деньги…

— Вот. Потому что я этот участок потом и кровью…

— Гаврюшкин! — озарило меня.

— Ну, Гаврюшкин, — кивнула Наташка, приглядываясь ко мне. — А чего ты его вспомнила? Кстати, я ему за содействие бабки обещала, он все честь по чести сделал. И с какой рожей я теперь ему скажу: «Виктор Аркадьевич, денег нет и не будет, потому что этот козел нашел себе дуру-продавщицу»?

— Так вот в чем дело, — невероятно обрадовалась я, начав кое-что понимать. — Твой Рыбаков завел любовницу, вы поссорились, и он…

— Любовницу! — фыркнула Наташка. — Ты бы видела это существо. Глазки красненькие, рыльце узенькое, носик длинненький… — Тут она машинально взглянула на нашу Ленку, которая мрачнела на глазах, вздохнула и торопливо продолжила:

— Дело даже не во внешности, она еще и дура, каких свет не видывал. Впилась в него, точно клещ, соображает, скудоумная, что дураков, чтоб на нее позариться, днем с огнем не сыщешь…

— Он-то вот позарился, — не без яда заметила Ленка.

— Позарился. Потому что идиот. Ему чем баба глупее, тем распрекрасной он себя чувствует. Я ему прямо так и сказала: «Дима, люби свою торговку на здоровье, расстанемся интеллигентно, я не собираюсь мешать твоему счастью».

— Правильно сказала, — кивнула я.

— Кто бы спорил… А этот гад узнал, что я встречаюсь с одним парнем…

— С кем ты встречаешься? — в два голоса спросили мы.

— Ну.., пригласил меня человек поужинать. Я вам сейчас фотку покажу. Мы когда в «Эрмитаже» ужинали, нас там фотографировали.

Наташка метнулась к своей сумке, а мы с Ленкой переглянулись и вздохнули. С любовью у нас было не густо. Мне попадались парни, по большой части, совершенно неинтересные, Ленке вовсе никто не попадался. Наташка вернулась с фотографией, на ней была запечатлена она сама в небесно-голубом платье с блестками.

— Какая ты красивая! — ахнула я.

— Да? Ничего получилась.

— Она фотогеничная, — заметила Ленка, бог знает на что намекая.

— Она настоящая красавица, — возразила я.

— На вкус и цвет… — начала Ленка, но тут Наташка возвысила голос:

— Я вам зачем фотку принесла? Чтоб вы на меня смотрели?

Под руку с ней на фотографии стоял мужчина. Сердце мое мучительно сжалось. Вот если бы мне такой встретился… Высокий, одет прилично, мужественное лицо, а какая улыбка…

— Где вы познакомились? — нахмурилась Ленка.

— На улице.

— Как это?

— Очень просто. Иду с работы, тут он навстречу, слово за слово, вот и познакомились. Обычное дело.

— Как для кого, — вздохнула я.

— К тебе что, парни на улице не пристают?

— Такие нет, — честно ответила я. — Взрослые мужчины со мной только сюсюкают, как будто я ученица начальных классов.

— Просто ты выглядишь моложе своих лет, — сказала Наташка и, видя мою печаль, успокоила:

— Не переживай, это быстро пройдет.

— Я считаю, что знакомиться на улице вообще неприлично, — заявила Ленка.

Наташка скривилась:

— Тебя-то кто спрашивает? Читай Льва Николаевича и жди первого бала. Что-то мы опять отвлеклись, — задумчиво произнесла Наталья. — Весь вечер пытаюсь вам рассказать о своих проблемах, а вы все перебиваете и перебиваете.

— Ты познакомилась с парнем. Как его зовут, кстати?

— Матвей. Миленько, правда? Главное, не заезжено. Если честно, меня от Денисов и Тимофеев уже тошнит.

— А кто такой Денис? — спросила Ленка.

Мы втроем уставились друг на друга. Похоже, ответа на этот вопрос никто не знал.

— Давайте чай пить, — предложила я.

— Подождите, а мои проблемы? — возмутилась Наташка.

— А чего случилось-то? — спросила Ленка.

— Господи, за что мне это? — заломила Наташка руки. — Идешь к близким людям в надежде, что тебе помогут, поддержат… И что? Задолбают дурацкими вопросами.

— Ты познакомилась с парнем, — напомнила я. — И что? Он потерял голову, готов ради тебя на все? — Я была уверена, мужчины при виде Наташки просто обязаны терять голову. Настоящие мужчины по крайней мере. Кто такие «настоящие мужчины», я внятно ответить не берусь, зато запросто представляю героев моих любимых детективов — вот уж где настоящие мужчины, ради любимой готовы горы свернуть. Я потянулась к заветной книге, но тут вновь пришлось вернуться к мрачной действительности, потому что Наташка ответила:

— Ну.., пока наши отношения зашли не слишком далеко… И тут о нем узнал Димка, — невероятно обрадовалась Наташка. Радость ее относилась к тому факту, что она вспомнила, что собиралась нам поведать. — Какой скандал он мне закатил! Вы бы слышали, что орал этот подлец… А между прочим, буквально в трех шагах от нашей фирмы его красноглазая торгует бракованными колготками. Нет существа коварней мужчины! — Мы согласно кивнули, а Наташка продолжила:

— Я ему сказала: «Дима, у тебя своя жизнь, а у меня своя, ты сделал свой выбор, и я, как свободная женщина…» В общем, совершенно интеллигентно и без крика объяснила, что к чему…

— А он?

— А он, пакость этакая, отобрал у меня мобильный, что фирма оплачивала, машину вместе с водителем и даже кондиционер уволок из моего кабинета в свой. И это в такую жару…

— Мерзавец! — охнула я.

— Низкий тип, — согласилась со мной Ленка.

— Но это еще цветочки. Я ему: «Дима, мне нужны деньги», а он мне кукиш.

— Что он тебе? — не поняла Ленка.

— Фигу мне показал. «Не будет тебе, — говорит, — никаких денег». Всю неделю я пыталась его образумить — без толку. И вот что я вам скажу: это он вовсе не из ревности. Ревность — просто предлог, Дима жмот и жулик и с самого начала делиться не собирался. А ведь соловьем заливался: «Наташка, помоги, если мы это место выбьем, десять процентов всей прибыли твои. Ты только Гаврюшкина уговори». А теперь, вражина, глаза таращит: «Какие, — говорит, — деньги?» Вот и верь мужикам после такого!

— Но как же… — заволновалась я. — Должен быть способ…

— Какой способ? — вздохнула Наташка. — Если б договор какой составили, а так.., все на словах. Если честно, я тогда за него замуж собиралась, потому и рассуждала, что все деньги и так мои, а теперь… Опять же, не напишешь ведь в договоре, что мне полагаются десять процентов за дачу взятки должностному лицу.

— Можно было написать — за посреднические услуги, — робко заметила я.

— Если б даже и был договор, все равно бы этот гад нашел способ мне деньги не отдать. Уж можете мне поверить. А мне еще теперь с Гаврюшкиным объясняться, он ведь бумажки подписал не за просто так, он на свой процент рассчитывает. И что я ему скажу? Ужас. — Наташка стиснула виски ладонями, немного помолчала и добавила:

— Вот, поделилась с вами, и легче стало. Ладно, побегу, мне в парикмахерскую.

— Подожди, — заволновалась я. — А как же деньги?

— Да, как же деньги? — встрепенулась Ленка. — Нельзя прощать подобное, тебе надо пойти к нему и сказать: вы бесчестный человек и вор.

— Ага, и на дуэль его вызвать, — подсказала я, заподозрив, что подруга от классики окончательно свихнулась. — Да ему на такие слова…

— Что же тогда? — обиделась Ленка.

— Ну, не знаю, — вздохнула я. — Надо подумать. Настоящая женщина не позволяет себя обманывать всяким придуркам, а если такое случается, она находит способ отомстить и деньги вернуть.

— Да? — заинтересовалась Наташка. — А как?

— В зависимости от обстоятельств, — кашлянула я. — О, вспомнила! Один тип взял у нее деньги и не возвращал…

— У кого? — не поняла Наташка.

— У героини. Жулик оказался. Она квартиру покупала, а он был вроде посредника…

— Зачем же она деньги посреднику отдала? — удивилась Наташка. — Уж сколько дуракам твердят…

— Подожди, это давно было, во времена перестройки.

— Ну, если только… И как она деньги вернула?

— Свистнула у него пленку, а на ней был компромат. Парня даже из-за того компромата потом убили.

— Где же я пленку возьму с компроматом? — нахмурилась Наташка.

— Может, у твоего Димки какая завалялась?

— Может, и завалялась, да как же я ее свистну, если знать о ней ничего не знаю?

— Логично, — кивнула я. — Надо подумать…

— Ты сказала, парня убили, — заволновалась Ленка.

— Ну…

— Может, не стоит думать в этом направлении? Тем более ты сама говоришь, история с пленкой давно была, так что пример вряд ли нам подходит.

— Вот что, дай-ка мне что-нибудь почитать, — заявила Наташка, подошла к полке и сняла сразу пять любимых детективов. Они у меня отдельно стоят, на видном месте, все сорок шесть штук. Когда мне одиноко, одолевает печаль или мучают мысли о напрасно прожитой жизни, я беру один из них… Пять книг в ярких обложках исчезли в бездонной Наташкиной сумке, а я тяжко вздохнула, точно потеряла любимого.

— Не забудь вернуть, — робко попросила я.

— Не жмотничай, — осадила Наташка. — У подруги горе, а ты о своем добре печешься.

— Я не жмотаичаю, — устыдилась я. — Просто я специально подбирала, чтоб обложка к обложке…

— В книгах важно содержание, — встряла Ленка. — Подбирать книжки по обложкам — мещанство и вообще дурной тон.

— Иди Толстого читай, — прорычала я, и Ленка с достоинством удалилась вместе с Наташкой, на прощание показав мне язык. Вот вам и воспитание. Я всегда говорила: классики до добра не доведут, только мозги пудрят. То ли дело… Взгляд мой натолкнулся на книгу, которую я дочитала сегодня. С любовью я взяла ее в руки, прижала к груди и перенеслась в мир грез. Теперь можно и поплакать вволю, раз никто не мешает. Не заметив как, я открыла книгу и углубилась в текст, сердце сладко заныло. А что, хорошую-то книгу не грех и второй раз прочитать. Правда, эту я принялась читать уже в пятый, но тоже не грех.

* * *

Телефонный звонок разбудил меня в час ночи. «Кто-нибудь ошибся номером», — подумала я, шаря рукой в поисках мобильного. Как я уже сказала, ничего похожего на приключение в моей жизни сроду не было, и сейчас я на них не рассчитывала. Хотя самое бы время — бабушка с дедушкой на своей даче, папа с мамой на гастролях, каникулы и погода хорошая. Ну, хоть бы какое приключение… На мобильном высветился Наташкин номер, и я торопливо ответила, сначала шепотом, но вспомнила, что в квартире одна, и повторила громче:

— Что случилось?

— Бери Ленку, и дуйте ко мне. Я ей уже звонила, — сказала Наташка.

— Да что случилось-то? — забеспокоилась я.

— Дело есть. Пошевеливайся. — В голосе Наташки слышались дотоле незнакомые ноты.

Я вскочила, хотела заправить постель, но лишь рукой махнула: подождет.

Через десять минут я была возле Ленкиного дома, благо что живет она по соседству. Устроилась на скамейке и стала ждать. Если Наташка сказала, что Ленке уже позвонила, мне суетиться ни к чему, тем более что перспектива нарваться на ее родителя особо не радовала — начнет воспитывать и доведет до инфаркта, он один стоят четверых моих предков.

На ближайшей лоджии первого этажа послышался шорох, я приподнялась со скамьи и увидела Ленку, она как раз прикрывала дверь. Лоджия у них не застекленная, зато забрана решеткой (родитель ее помешался на безопасности), Ленка отперла замок, который, с моей точки зрения, сорвать труда бы не составило, открыла одну створку и неловко полезла наружу. В ней килограммов десять лишних, и вообще она не очень расторопная.

— Чего глаза пялишь? — возмутилась подружка. — Лучше помоги.

Я подставила сплетенные замком руки и помогла ей спуститься.

— Тебе надо худеть, — сказала укоризненно.

— Решетку закрой, — буркнула Ленка.

Пришлось лезть наверх и запирать решетку, для меня это пара пустяков, но все равно обидно, и я вернулась к теме похудения.

— Какой идиот выдумал, что женщина должна быть тощей? — возмутилась Ленка на мои увещевания сократить себя в весе. — Ты картины Рембрандта видела?

— Еще бы. Торжество целлюлита.

— Допустим, пример не очень удачный. А что ты скажешь о Боттичелли?

— Ничего. Я с ним не знакома.

— Я картины имею в виду. «Рождение Венеры». Где там целлюлит?

— А где там лишние десять килограммов?

— Свинья ты невоспитанная, — возмутилась Ленка. — Нет бы поддержать подругу.

— Я тебя без конца поддерживаю и, если честно, уже боюсь надорваться. Потому и говорю: тебе надо худеть. Или как-нибудь обходись без моей помощи.

— Ты куда идешь? — вдруг спросила Ленка и встала как вкопанная. Я, признаться, удивилась, потому что была уверена: она знает, раз Наташка ей звонила.

— К Наташке, — ответила я с сомнением. Может, возникли другие предложения?

— Через парк? Ночью? — Ленка взглянула на меня так, точно сомневалась в моем здравомыслии или наличии у меня ума вообще.

— Так ведь по проспекту в два раза дольше? — удивилась я.

— Но там безопаснее.

— Если ты на предмет маньяков или хулиганов, — вздохнула я, — так я тебе сразу скажу: даже не мечтай. Ты что, забыла? Со мной же ничего никогда не случается.

— А если…

Но я уже вошла в парк, Ленка побрела за мной. И тут кто-то громко крикнул:

— Помогите!

Признаться, я едва не хлопнулась в обморок от неожиданности. А может, и от счастья: вдруг в небесной канцелярии что-нибудь перепутали, и теперь на мою долю выпадет хоть какое-нибудь приключение? Лично я готова ко всему, мне бы только… Вслед за криком раздался громкий смех, убив мечту в зародыше, а затем и голос:

— Кончай дурака валять, а то кто-нибудь милицию вызовет.

— Не везет, — вздохнула я, пожав плечами.

— Ты докаркаешься, — возмутилась Ленка, которая успела здорово перетрусить. — Начитаешься всякой дряни, потом…

— Потом суп с котом. Неужели тебе не хочется, чтобы тебя, к примеру, кто-нибудь спас? Ночь, хулиганы, и тут он…

— Конечно, хочется, — буркнула Ленка. — А если ночь, хулиганы, а его нет? Задержался где-нибудь?

— Ага. Запил. Как твой папаша.

— Папа пьет от нервных стрессов. Он за меня, между прочим, боится. Кругом сплошной криминал…

— Хоть бы раз его увидеть.

— Кого? — нахмурилась Ленка.

— Криминал, естественно, не папу же твоего, его-то я каждый день вижу. Он, кстати, в запой не собирается?

— Признаки есть. А что?

— Ну.., предки у меня вернутся не скоро, мы могли бы немного расслабиться, но с твоим папой это совершенно невозможно.

— Да уж, точно, — вздохнула Ленка. — Будем надеяться, вдруг запьет. Время самое подходящее.

Мы миновали парк и вышли к Наташкиному дому. Неподалеку от ее подъезда паслись молодые люди в количестве пяти человек. Ленка замедлила шаг, но молодые люди направились к проспекту, а я, взглянув на Ленку, пожала плечами.

— Со мной хоть всю ночь тут шляйся, — без толку. Никакого приключения, даже самого завалящего. А жизнь неудержимо проходит…

— У тебя парней куча, а ты еще жалуешься! — возмутилась Ленка.

— Какой от них толк, они все скучные.

— Все равно, хоть скучные, но есть. А у меня вообще никого. После Юрки Кузнецова ни с кем даже не целовалась.

— Не поминай Юрку к ночи, вдруг приснится.

— Вот-вот. Конечно, это был жест отчаяния, но если б не он, я до сих пор ходила бы в девицах. Стыд да и только.

— И это говорит любитель классики! — закатила я глаза. — Ты ж должна быть девушкой скромной и целомудренной. Как Наташа Ростова.

— Ага. А кто удрал с первым подвернувшимся проходимцем, забыв про князя? Лиза с Молчалиным ночи напролет у папаши под носом развлекалась, хотя, конечно, дом большой, не чета нашим квартирам. А Катерина в «Грозе»? Муж из дома, она к любовнику.

— Весь девятнадцатый век погряз в разврате, — подытожила я.

— А посиди-ка взаперти… — кивнула Ленка. — У нас хоть телик есть, а у них что? Не с хорошей жизни бросались тогдашние девушки на шею первому встречному, как я Юрке Кузнецову.

Мы вошли в подъезд и потопали на седьмой этаж ножками — лифт, понятное дело, не работал. Наконец добрались до Наташкиной квартиры и позвонили. Дверь через мгновение распахнулась, и мы увидели красавицу Наташку в пеньюаре и слезах. Сердце мое рухнуло вниз, а Ленка сжала руки на груди и вознамерилась голосить. Ясное дело: случилось страшное. Но тут я заметила яркий томик в Наташкиных руках и пугаться решила не спешить.

— Она его не любит, — сказала Наташка с отчаянием. — Зачем тогда с ним осталась?

— Чтобы любимого спасти, — вздохнула я, входя в квартиру.

Тут и Ленка начала кое-что понимать и завопила:

— Еще одна чокнутая на мою голову! Ты из-за этого нас позвала?

Лично я ничего не имела против: посидим, потолкуем о любимых персонажах, выспаться и завтра можно. Но и Ленку не трудно понять: если папаша ее хватится, скандал обеспечен, а в детективах она ни в зуб ногой, так что в беседе от нее толку никакого.

— Позвала я вас совершенно по другому поводу, — с достоинством ответила Наташка и повела нас в кухню.

И тут пошли дела странные. Я бы даже сказала — загадочные. Прежде всего поразила бутылка водки и три стопки, заблаговременно выставленные на стол. Простенький натюрморт разнообразили шпроты в банке, салат из помидоров и три ломтя черного хлеба.

— Поминаем кого? — испугалась Ленка.

— Дело есть, — посуровела Наташка, села за стол и водку разлила.

— А пить зачем? — на всякий случай спросила я.

— Такое дело, что без водки никак, — ответила Наташка. И мы выпили. Лично я с большой неохотой — водку я вообще не люблю, а тут еще среди ночи. Но если Наташка сказала, что без нее никак, надо пить. У Ленки водка любимый напиток, это вроде классики — проверено временем, а главное, помогает ей раскрепоститься. Иногда она так раскрепощается, хоть святых выноси. Наташка предпочитает мартини, так что водка продолжала волновать мое воображение.

— Ты мне еще книжек дай, — сказала вдруг Наташка, закусывая. — Сколько полезного можно обнаружить в самом неожиданном месте!

— Ты о чем? — спросила я.

— О своей незавидной доле, — ответила она со вздохом. — У меня теперь одна печаль и одна забота: как у подлеца Димки деньги отобрать.

— Может, тебе с ним помириться.., или правда замуж выйти? — предложила Ленка.

— За эту скотину? Да я лучше в старых девах загнусь! Ой, не приведи господи… Короче, думала я, думала и вот что решила. Надо нам Диму ограбить.

— Как? — спросила Ленка, заметно раскрепостившись, потому что мы уже успели выпить по второй.

— Очень просто. Бабки заберем из сейфа. Код я знаю и ключ себе давно сделала. Когда он в запое, ключи и документы всегда мне отдает. Я и воспользовалась.

— А много ли денег в сейфе? — задала я вопрос.

— В среду будет сто сорок тысяч баксов.

Мы с Ленкой уважительно присвистнули, но я все-таки спросила:

— А сколько он тебе должен?

— Должен он мне даже больше, но надо же с чего-то начинать. К тому же моральное удовлетворение дорогого стоит.

— Ага, точно, — поддакнула Ленка. — Значит, в среду ты возьмешь деньги…

— Не я. А вы, — сказала Наташка, разливая по третьей. — Если их возьму я, эта гнида, чего доброго, меня за решетку отправит, с него станется.

Ленка перестала раскрепощаться и заволновалась.

— А нас что, не отправит? Ты ему не чужой человек, а мы вообще кто? Чего ж ему с нами церемониться? Сама же говоришь — гнида.

— Подожди, дай сказать человеку, — перебила я, потому что верила в светлый ум Наташки.

— Просто прийти и взять деньги — не годится, он их назад отберет да еще тюрьмой застращает. Значит, надо инсценировать ограбление. Я тут не зря три дня книжки читала. До чего полезная литература, просто на все случаи жизни! Теперь-то я поняла, как не правильно вела себя с итальянцем. Помните того, что прилетал с делегацией из Тосканы? Да если б я тогда эту книжку прочитала, сейчас жила бы в Италии, в каком-нибудь палаццо, а вы ко мне на все каникулы…

— Оно бы неплохо, — пискнула Ленка, светлея лицом, но тут вспомнила, что итальянец давно накрылся, вернее, скрылся, и поскучнела. — Но теперь, когда ты так много знаешь… — промямлила она.

— Что там с ограблением? — подала я голос, пока Наташка разливала по четвертой.

— Мы инсценируем ограбление. У меня будет алиби, а вас подозревать просто глупо. Деньги делим по-честному.

— Поровну? — уточнила Ленка.

— Ну… Все проще простого. Мы с бабками, шельмец наказан, а там посмотрим, может, еще и помирюсь с ним. Только я теперь умнее буду и провести себя не дам.

— Как же мы будем грабить? — забеспокоилась Ленка. — У нас ни оружия, ни навыков. Нас обязательно поймают.

Если честно, несмотря на жажду приключений, здравый смысл и мне подсказывал, что Ленка права. Придем мы в офис, там полно мужиков… И кто нас испугается, если оружия нет? Еще и милицию вызовут.

— На кой вам хрен оружие? — удивилась Наташка. — С оружием это грабеж, а вы просто тихо-мирно возьмете денежки из сейфа. Хватятся их утром, и что?

— И сразу зададутся вопросом: у кого от сейфа ключ был, — подсказала я, здорово поднаторев в таких делах. В детективных, я имею в виду. По книжкам, разумеется.

— А на этот вопрос пусть Дима отвечает, — плотоядно улыбнулась Наташка. — Не пойман — не вор! У меня алиби будет железное, я во вторник в Геленджик улетаю.

Признаться, у меня неприятно засосало под ложечкой.

— Как во вторник? — спросила я.

— Так. Улетаю я во вторник, а грабить вы пойдете в среду. То есть в четверг, конечно, потому что ночью.

— Честно говоря, у меня большие сомнения, — запаниковала Ленка.

— Никаких сомнений! — отрезала Наташка. — План продуман до мелочей. — Она сходила в комнату и вернулась оттуда с бумагами. Убрала посуду и разложила бумаги на столе. К моему величайшему беспокойству, бумаги оказались планом офиса. — Конечно, проще всего влезть в окно, — бодро заявила она. — Но второй этаж, Ленка не справится. К тому же сигнализация. — Впервые я была признательна Ленке за ее лишние килограммы, но радость моя оказалась преждевременной. — Окно не годится, это я сразу поняла, — деловито продолжила Наташка. — И тут мне пришло в голову… Как известно, все гениаяьное просто. Вы знаете, что на нашем этаже расположен офис турфирмы?

— Да… Нет… — одновременно ответили мы с Ленкой и нервно переглянулись.

— Это вот здесь, — ткнула Наташка пальцем в план. — А теперь слушайте и поражайтесь моей гениальности. Офис работает до 19.00. В это время все наши уже дома. Бывает, кто-то задержится, но такое редкость. В 18.10 вы приходите в турагентство, естественно, хорошо загримированные — парики там, шмотки… Я обеспечу. Потом все сожжете. Приходите, долго выбираете путевку и говорите, что подумаете, а завтра утром явитесь с готовым решением. Прощаетесь с девчонками и идете вот сюда. — Она вновь ткнула пальцем в план. — А что у нас здесь?

— Твой кабинет, — ответила я.

— Точно. А вот ключи от моего кабинета. Если я в отпуске, кабинет будет заперт. И никто туда не сунется, потому что знают: я этого терпеть не могу. На этаже, скорее всего, уже ни души, здесь коридор делает поворот, так что, если даже девицы из турфирмы пойдут следом за вами, вас они не заметят. Вы входите в мой кабинет, запираете дверь и…

— И?.. — спросила Ленка, облизнув губы и ожидая самого худшего.

— Укладываетесь в шкафу.

— Что? — обалдела Ленка. Конечно, если одну классику читать, быстро врубаться не научишься.

— У меня в кабинете шкаф-купе, — терпеливо пояснила Наташка. — Просторный, широкий, там даже раскладушка есть.

— Зачем?

Признаться, этот вопрос и меня заинтересовал. Но почему-то смутил Наташку. Она пожала плечами и ответила:

— Сейчас уже и не вспомню, зачем я ее завела. Главное, что она есть. Вы укладываетесь в шкафу с максимальными удобствами и ждете. В семь турфирма прекращает работу, они у нас самые поздние птахи, охрана проверяет этаж, заперты ли кабинеты и все такое. После этого они вряд ли еще раз поднимутся наверх, ужасные лентяи, скажу я вам. Если в турфирме засидятся более обыкновенного, вы об этом узнаете: свет в коридоре выключают, только когда все уходят. Надо выждать еще час на всякий случай и приступать. Главное, не усните в шкафу. Проспите до утра, и плакали наши денежки.

— Сомневаюсь, что я смогу уснуть, — зябко поежилась Ленка и с беспокойством посмотрела на меня.

— Когда придет время, вы тихо покидаете мой кабинет и идете вот сюда. — Наташка вновь ткнула пальцем в план. Кабинет ее начальника, которого она вознамерилась обворовать, был совсем рядом. — Ключ прилагается, — добавила мстительница. — Да, не забудьте переодеться, времени у вас на это достаточно, пока в шкафу сидите. Спортивный костюм, шапка-шлем.

— Чего? — вновь забеспокоилась Ленка.

— Такая штука с прорезями для глаз. Ты что, в кино никогда не видела?

— Она не смотрит боевики, только про Анну Каренину, — съязвила я скорее по привычке, потому что чувствовала себя неважно.

— Техническая сторона дела на мне. — Наташка кивнула, желая нас успокоить, но лично я перепугалась еще больше, а о Ленке и говорить нечего — она слегка позеленела и даже что-то пробормотала на предмет того, что даже дорогой отечественный продукт зачастую оказывается паленым. — Значит, вы переодеваетесь и двигаете к нему в кабинет, — продолжила подружка. — Видеокамер в коридоре и у меня точно нет, а у него как знать. Ведь такой прохиндей вполне мог и установить.

— Как же мы с камерами? — жалобно пискнула Ленка.

— Главное, замаскировать бюст, — осчастливила Наташка. — Чем мужик отличается от бабы, в спортивном костюме по крайней мере? Только этой хренью.

— Какой? — растерялась Ленка.

— Бюстом, — пояснила Наташка. Сегодня ее терпению можно было только позавидовать. — Придется сделать накладочки из поролона на бюст и плечи, грудь чтоб стала плоской, а плечи чтоб соответственно сделать пошире, тогда таз зрительно уменьшится. Жаль, с ростом ничего не поделаешь, не на ходулях же вас отправлять, но мы и так камерам мозги задурим. Главное, перчатки не забудьте, а то начнете блистать маникюром… И ни звука, по голосу бабу распознают в три счета. Дальше так: переоделись, вошли, дверь заперли… Сейф у Димки в стене напротив, скрыт картиной, центральная часть триптиха «Сад наслаждений» Иеронима Босха, XVI век.

— Правда? — выпучила глаза Ленка.

— Копия. Причем никудышная. Вовка Свистунов делал. Вообще-то он художник неплохой, но тут ваял, должно быть, с перепоя. Может, руки сильно дрожали, а может, ему оригинал не нравился. А что? Мне он, кстати, тоже не нравится.

— Босх — великий голландский живописец, — запричитала Ленка.

— Кто спорит? — удивилась Наташка. — Хотя с этими художниками наверняка ничего не скажешь. Вот нарисую свинью в пижаме, а через пятьсот лет решат, что я великая.

— Не решат, — замотала головой Ленка.

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась Наташка, а я попросила:

— Давайте отвлечемся от свиньи.

— Хорошо, — легко согласилась Наташка. — От свиньи отвлечемся.

— От какой свиньи? — окончательно обалдела Ленка.

— От той, которую Наташка предположительно могла бы нарисовать, чтобы через пятьсот лет прославиться, — пояснила я. — Свинья должна быть в пижаме.

— Почему?

— Потому что просто свинья никому не интересна.

— Глупость какая, — обиделась Ленка.

— Мой план глупость? — ахнула Наташка. — Да он просто гениальный! Кстати, о плане. Вы входите, снимаете картину и открываете сейф. Ключ прилагается, шифр надлежит запомнить.

— А если денег там не будет? — усомнилась я.

— Будут. Деньги принесут ближе к вечеру. В банк по средам Димка не ездит, там короткая смена — до 14.30, а деньги, как я уже сказала, привезут позднее. Он не раз деньги оставлял и в среду оставит. Ваше дело их забрать. Да, сумку не забудьте, сто сорок штук не кот чихнул, по карманам не рассуешь. Заперли сейф, картину на место и вернулись в мой кабинет. В четверг Дима с девяти до одиннадцати у Снегирева, это подрядчик наш, у них большие разногласия, так что очень может быть, что задержится Димка у него до двенадцати, а то и до часа, если на объект поедет. За расчетное время примем одиннадцать часов. В половине одиннадцатого вам надлежит покинуть кабинет.

— Зачем? — вытаращила Ленка глаза. — Если деньги у нас, надо сразу сматываться.

— Вот что значит человек темный, — покачала головой Наташка. — Детективы читать надо. А охрана внизу? Ты как ночью выйдешь?

— Можно попробовать в окно, — скорее из упрямства предложила Ленка.

— Можно, — кивнула Наташка. — Второй этаж плюс сигнализация. Засыпаться — раз плюнуть. Поэтому лучше в шкафу полежать. В половине одиннадцатого идете в турфирму, разумеется, снова переодевшись, кое-что уточните насчет путевочки и сваливайте. В это время у нас самая суета, охрана на вас внимания не обратит, то есть не озадачится, когда вы внутрь успели пройти, народ мелькает туда-сюда, всех не запомнишь. Вы спокойно покидаете здание, едете ко мне на дачу и сжигаете вещи в овраге. Бензином полить не забудьте, чтоб хорошо прогорело, банку с бензином я во дворе оставлю. Деньги надежно спрячете и звоните мне. Ну, как?

— Гениально, — кивнула я под потерянным взглядом Ленки. — Но есть два «но», на которых легко завалиться, — вздохнула я. Наташка придвинулась ближе, вся обратившись в слух, Ленка перевела дух, обретя надежду. — Первое. Ключи от сейфа и кабинета. Менты поинтересуются, у кого они могут быть, раз сейф не взломан. Подозрение, естественно, падет на тебя, они проверят все мастерские, если не поленятся, и найдут типа, который изготовил тебе дубликаты.

— Для этого им придется махнуть в Питер, дубликаты я сделала там год назад. Мы прошлым летом с Димой в Питер ездили, и он там запил, в загул пустился. А я с утра, пока он в нирване пребывал, обратилась к специалисту. Хрен он меня вспомнит, я тогда рыжая была и с короткой стрижкой. И что, скажи на милость, нашим ментам делать в Питере?

— Они просто обязаны тебя заподозрить, — упрямилась я.

— Да на здоровье! — отмахнулась Наташка. — Ключи утопите в речке на моей даче. Денег у меня не найдут, но, конечно, могут решить, что я кого-то наняла… Флаг им в руки, пусть ищут. Я готова потерпеть, лишь бы справедливость восторжествовала. Я этой свинье припомню и продавщицу его, и свои бабки…

— А если он к ментам не пойдет, а наймет, к примеру, бандитов? — не унималась я.

— Не говори мне о бандитах, — отмахнулась Наташка. — Я к ним сама было сунулась, чтоб бабки вернуть, есть у меня один бандит на примете, неплохой вроде парень. Я ему про свою боль и утрату, а он мне: «Нам бы хоть документ какой, что он тебе деньги должен, не можем мы ни с того ни с сего на человека наехать». Вот тебе и бандиты. Бюрократы. Горе одно.

— Хорошо, если так, — вздохнула я. Лично у меня знакомых бандитов не было, приходилось полагаться на заверения Наташки.

— Валяй дальше, на чем еще засыпаться можно, — поторопила она.

— Мы придем в турфирму поздно, а назад не выйдем, охрану внизу может заинтересовать, куда мы делись.

— Не зря книжки читаешь, — удовлетворенно кивнула Наташка. — И тут я должна сообщить, что нам невероятно повезло. В среду у Савельева юбилей, отмечают в офисе, который, как известно, на первом этаже, вход к ним рядом с лестницей. Охрана знать не будет, куда вы чешете, на второй этаж или на первый.

— Так это они разгуляются и всю ночь гудеть будут, — забеспокоилась Ленка.

— Ну, и на здоровье. На втором этаже им делать нечего. Охрана внизу будет алкашей выпроваживать, а вы спокойненько заберете денежки.

— Может, все-таки не надо? — робко спросила Ленка.

— Сестра называется, — обиделась Наташка. — Я бы сама пошла и гада этого ограбила, но алиби накроется, и тогда мне от ментов не отделаться. А на вас ни одна душа не подумает.

— Вдруг все-таки подумают? — пробормотала Ленка.

— Не смеши. Вы себя в зеркале видели? Белоснежка и гном-перекормыш. — Мы обиженно переглянулись, но решили ее слова не принимать близко к сердцу. — Главное, четко следовать моему плану и не оставлять следов.

— А куда мы деньги спрячем? — забеспокоилась Ленка, хотя не о том ей следовало печалиться.

— Это же улика, — поддакнула я.

— Давайте думать вместе, — милостиво предложила Наташка и выжидающе уставилась на меня, Ленка последовала ее примеру, ехидно добавив:

— Ты у нас спец по детективам.

— Самый простой способ — зарыть в саду. В моем любимом детективе две подружки так и сделали. Положили в ямку, а чтоб в глаза не бросалось свежевскопанное место, посадили яблоню.

— Кто яблони летом сажает? — хмыкнула Ленка.

— Можно посадить цветок. Поливать его почаще, и выживет, несмотря на жару.

— Это ж тогда надо на даче сидеть.

— И посидим. Там речка, будем загорать, купаться.

— Угробить все лето на сельскую жизнь? — скривилась Ленка.

— А здесь жизнь чем веселее? Зато батя твой будет доволен: ты на природе и с классиком под мышкой.

— Ладно, — проявила подружка необыкновенную покладистость. — Будем ухаживать за цветком.

— Через две недели я вернусь, — продолжила Наташка. — Но деньги сразу тратить нельзя. Придется годик подождать, пока все утихнет. А там… Махну на Канары на целый месяц. Нет, лучше на Бали. Хотите, вместе поедем?

— Конечно, хотим! — дружно закивали мы.

— А можно в Бразилию, на карнавал, — внесла я свою лепту в коллективную мечту.

— Или в Кению. Бегемоты там всякие, саванна… Сошлют нас на север, если поймают, — совершенно неожиданно закончила Ленка, все испортив.

— Если поймают, то сошлют, — поддакнула Наташка. — Только мы что, дуры какие, чтоб дать себя поймать?

— Тебе хорошо говорить, — все-таки не выдержала Ленка. — Ты будешь в Геленджике загорать.

— Да если хочешь знать, я бы сама пять раз на дело сходила, чем сидеть и зубами клацать, ожидая известий в тревоге и сомнениях. Вся надежда на тебя, Катька, — повернулась она ко мне. — Ты девка головастая, не один десяток детективов прочитала, не дай супостатам нас заловить.

После такого напутствия мне оставалось лишь заверить, что все сделаем в лучшем виде.

Не подумайте, что я совсем идиотка, раз согласилась на такое. Разумеется, здравые мысли в моей голове блуждали, и страшновато было, но, с другой стороны, мы ведь не чужое собирались брать, а деньги, принадлежавшие Наташке по уговору, и это вовсе не воровство и не грабеж, а восстановление справедливости. В Наташкином плане изъянов я не обнаружила, и тогда мне казалось: провернуть все это будет легче легкого. А уж если быть до конца честной, то не очень-то я в тот момент верила, что мы действительно пойдем грабить Диму, так что тюремное заключение виделось весьма сомнительным, а о приключении, таком долгожданном, мечтать не вредно.

* * *

Уже под утро — Наташка вовсю клевала носом — в нас пробудилась совесть: ей ведь на работу. Простившись с подругой, мы устроились на детской площадке в Ленкином дворе, я на качелях, она в песочнице по соседству, и некоторое время молчали.

— А если нас в тюрьму посадят? — спросила Ленка.

Именно в тот же момент и та же мысль пришла в голову мне. Виной тому, я думаю, предутренний сумрак, из-за него все вокруг выглядело уныло и настроение наше веселым никак нельзя было назвать, вот и лезла в голову всякая гадость.

— С какой стати? — буркнула я.

— А с такой, что поймают.

Если бы Ленка, к примеру, заявила, что Наташкин план гениальный, я бы тут же нашла в нем массу изъянов, а теперь из духа противоречия возразила:

— Не поймают. План гениальный.

— Мы ведь в самом-то деле туда не пойдем? — робко спросила Ленка.

И кто ее за язык тянул? Не могла же я ответить на ее вопрос «конечно, не пойдем», и я ответила:

— Не хочешь, не ходи.

— А ты?

— А я буду точно следовать намеченному плану. Только потом не говори, что у нас от тебя секреты.

— Когда это я говорила?

— Когда к Григорьевым на дачу ездили.

— Правильно говорила, усвистали на весь день, да еще с парнями, а я, как дура, одна сидела. А все прекрасно знают, что весной, когда природа пробуждается, юные девушки, мечтательные натуры, жаждут любви и все такое…

— Ага, — кивнула я. — Это называется брачный период, все живое тянет размножаться.

— Что за пошлость! — фыркнула Ленка.

— Так тебе зачем парни нужны? — удивилась я.

— Для высоких чувств.

— Для высоких чувств у тебя плакат с Брэдом Питтом. Люби его на здоровье и думать забудь о даче.

— Это же совсем другое.

— Правильно, другое. С плакатом не потрахаешься. К тому же твой Питт уже старый.

— Ты просто не любишь блондинов.

— Он отцу моему ровесник.

— А кто всегда мечтал о взрослых мужчинах? — съязвила Ленка и попала в самую точку: это моя мечта, а не ее, пришлось кивнуть, соглашаясь.

— Ладно, Брэд Питт парень что надо, просто я не люблю блондинов. Хотя взрослый — это двадцать семь, ну, тридцать, а вовсе не сорок пять.

— У меня предчувствие, — вздохнула Ленка. — Если мы туда пойдем, непременно завалимся. И сядем в тюрьму. Папаша мой с катушек съедет. Он меня и в тюрьме задолбает нравоучениями. Предупреждаю сразу: я этого не вынесу.

— А если не пойдем, то в нашей жизни опять ничего не случится. Вот ты дневник ведешь, и что там пишешь?

— Ну.., о своих чувствах…

— О каких чувствах?

— Ладно. Давай ограбим Диму, — вздохнула она. — Он мне никогда не нравился.

— Еще бы, он тебя Колобком прозвал.

— Могла бы не напоминать, — разозлилась Ленка.

— Это я с целью укрепить в тебе стремление напакостить гаду.

— Но если нас поймают… — Ленка не договорила, махнула рукой и побрела к своей лоджии. Я пошла за ней, потому что без моей помощи ей на нее ни в жизнь не взобраться.

* * *

Следующий день был самым содержательным в моей жизни. После обеда Наташка пришла с работы (отпуск она уже оформила), и мы стали готовиться к ограблению. Кажется, предусмотрели все. Несколько раз повторили, что и в какой последовательности делаем, припасли костюмы с поролоновыми накладками, дважды их померили, нашли подходящие рюкзачки, чтоб и вместительными были, и внимания не привлекали, и наконец сели пить чай с намерением отдохнуть от праведных трудов.

— А если он сменил код сейфа? — все-таки заныла Ленка.

— Не сменил. Я бы об этом знала, — возразила Наташка, но без особой уверенности.

— Так он тебе и скажет… Вы же поссорились, ты свои деньги требуешь, он просто обязан тебя подозревать.

— Не вноси в ряды панику, — сурово пресекла Наташка ее разглагольствования. — Если нам не повезет.., значит, не повезет. Всех дел тогда у вас будет, что в шкафу посидеть. Я вас в «Три слона» свожу.

— Правда? — обрадовалась Ленка.

«Три слона» — шикарный ресторан. Говорят, там один салатик рублей пятьсот, так что стоимость ужина значительно превышает мою стипендию. Богатых знакомых у меня не водилось, и об этом ресторане оставалось только мечтать.

— Конечно, правда. Что мне для вас, денег жалко?

Сказать по правде, Наташка жадной никогда не была. И в кафе нас часто водила за свой счет, и тряпки поносить давала, и вообще она хороший человек. И тут дело даже не в ресторане, а в том, что какой-то гад ее обманул и по справедливости должен быть наказан.

Вдруг мне в голову пришло вот что: обувь. Допустим, с поролоном бюст не видно, но у Ленки тридцать шестой размер ноги, а у меня вообще тридцать пятый. И кого мы своим поролоном обманем?

— Ты чего замерла? — испугалась Наташка, обратив внимание на остекленение моего взгляда. Я кратко изложила свои сомнения. — Ох, да кто кому на ноги смотрит? — всплеснула Наташка руками. — Охрана на рожи смотрит, а ноги им вообще по барабану.

— Но если там видеокамера, то смотреть после ограбления будут пристально, и от их внимания ничего не укроется.

— Мы даже не уверены, что камера там есть.

— А отпечатки? Найдут отпечатки тридцать шестого размера, и мы уже не отвертимся.

— Значит, на дело пойдете в носках, — отрезала Наташка. — Это все равно что перчатки, только на ногах, значит, никаких отпечатков.

— Согласна, — кивнула я, радуясь, что все так просто разрешилось.

— Но как же мы в носках-то? — заволновалась Ленка. — Нас за чокнутых примут.

— Мы снимем обувь в Наташкином кабинете, — утешила я. — Главное, чтоб собак не вызвали. Надеюсь, прежде чем денег хватятся, там все основательно затопчут.

— Каких собак? — побелела Ленка. — В детективах про собак ничего не было.

— Откуда тебе знать, ты же детективы не читаешь?

— Я расширяю свой кругозор. Кое-что уже освоила. Отпечатки были и пули какого-то там калибра, а про собак…

— При чем тут пули? — нахмурилась Наташка. — Мы же никого убивать не собираемся. Да у нас и оружия-то нет!

— А у охраны есть? — озарило Ленку.

— Ну.., должно быть. Иначе что ж это за охрана? Хотя не знаю. Узнать?

— Не надо, — запротестовала я. — Лишние вопросы — лишние подозрения. Есть у них оружие или нет — роли не играет. Если мы на них нарвемся, нам по-любому не уйти.

— Почему же? — вдруг возразила Ленка. — Мы, к примеру, могли бы убежать.

— Уж как ты бегаешь, так лучше бы ползала, — съязвила я.

— Ну, не все такие выдающиеся спортсмены, как ты, — съязвила в ответ Ленка.

— Хорош ругаться-то! — осадила нас Наташка. — На такое дело идем, а вы тут с мелкими склоками… Даже стыдно за вас.

Нам тоже стало стыдно, и мы замолчали.

* * *

Во вторник мы проводили Наташку и, признаться, заскучали. Теперь оставалось только ждать, а это, как известно, самое неприятное занятие.

— Надо фазера подготовить, что я дома не ночую, — напомнила Ленка, и мы отправились к ней домой.

Отец ее радостно меня приветствовал, а я тут же попросила:

— Дядя Юра, можно Лена у меня поживет?

— А что случилось? — насторожился он.

Тут надо пояснить, что Ленкина мамуля сбежала от супруга лет пятнадцать назад с офицером-подводником. Следы ее затерялись, а Ленка намекала, что пропажа особого урона семье не нанесла. Ленкину мамулю я помнила смутно, но соседи утверждают, что ее ближайшим родственником был сам черт. С отцом Ленке повезло, если не считать двух исключений: после бегства супруги он ко всем особям женского пола относился с недоверием, подозревал в Ленке дурную наследственность и оттого был при ней вроде цепного пса — везде ему чудились совратители и соблазнители. Его бы слова да богу в уши… В общем, Ленка находилась под его неусыпным надзором, что создавало мелкие неудобства нам и большие ей. Вторым исключением являлись запои, которые тоже имели место быть на почве недоверия и неприятия женского пола. Заведи он подружку, и глядишь, глупые мысли его бы оставили, но при слове «женщина» дядя Юра каменел лицом и не реже четырех раз в год запивал. Но делал это исключительно интеллигентно — запирался в своей комнате и выходил оттуда только на работу. Работал он начальником котельной. Заглянув к нему как-то во время запоя (Ленке хотелось убедиться, что с родителем все в порядке), мы застали его в кабинете, он сидел столбиком и таращился куда-то в угол. Подчиненные привычки своего начальника хорошо знали и в такие дни его не беспокоили. Женщины ему от души сочувствовали, потому как жена негодяйка и он один дочь ставит на ноги, а что запивает иногда, так ведь это по поводу, да и ведет себя тихо. Уверена, многие из них с удовольствием помогли бы ему в нелегком деле выращивания Ленки (к двадцати годам она с трудом преодолела барьер в 158 сантиметров), но, как я уже говорила, от женщин дядя Юра бегал как черт от ладана. Ответ на его вопрос я подготовила заранее и принялась излагать:

— У меня родители на гастролях, а я одна ночевать боюсь.

— Так ночуй у нас, — с радостью предложил он.

— Мне родители должны звонить в девять вечера, у нас уже одиннадцать будет. После девяти тариф другой, потому и звонят поздно.

Мое объяснение вкупе с честным курносым лицом и взглядом голубых глаз, которые никогда не лгут, произвели самое благоприятное впечатление.

— Хорошо, — кивнул он и добавил:

— Я вам позвоню.

— Вот уж счастье привалило, — ворчала Ленка. — Что будем делать?

— Не знаю. Лишь бы с проверкой не притащился, а там что-нибудь придумаем.

— Может, еще повезет, — вздохнула Ленка. — Авось запьет как раз сегодня. И по срокам уже пора, и с утра родину ругал, мол, никакой государственной программы по подготовке к отопительному сезону.

— Обнадеживающий признак, — кивнула я.

— На всякий случай надо усыпить его бдительность.

Ленка пошла включать музыку, а я вздохнула, уже догадываясь, что меня ожидает. Так и есть, Петр Ильич, концерт для фортепиано с оркестром.

Из сладкой дремы меня вывел скрип двери — дядя Юра робко заглянул в комнату, я только-только успела сделать счастливое лицо.

— Может, дыньки покушаете? Или чаю? — шепотом спросил он.

— Спасибо, папа, не хочется, — ответила Ленка.

— Все, все, не мешаю, — залопотал он и закрыл дверь.

— Золотой у тебя папуля, — восхитилась я. — Моего на такую фигню не купишь.

В половине девятого мы отправились ко мне, держа под мышкой «Божественную комедию». Дядя Юра сам книг не читал, но очень уважал читающую публику, и Данте в суперобложке вызывал у него самые теплые чувства. В половине одиннадцатого он все-таки позвонил, и Ленка недовольно ответила:

— Папа, я уже сплю.

Так что можно было быть уверенными, что завтра он звонить не рискнет.

Ночь перед ограблением прошла без сна. Мы с Ленкой лежали рядом и по большей части молчали. Воображение рисовало самые немыслимые картины: то пачки долларов ровными рядами по всему столу, то мрачный подвал (именно так представлялась мне тюрьма).

— Ой, какие же мы дуры… — запричитала Ленка.

— Уймись! — шикнула я. — Мы же еще ничего не сделали.

Следующий день, роковая среда, был самым долгим днем в моей жизни. Из рук все валилось, взгляд без конца возвращался к стрелкам часов, а те замерли, как приклеенные. Ленка бестолково сновала рядом и более обыкновенного действовала на нервы.

— Катька, — позвала она, — чует мое сердце…

Но я тут же пресекла чужие откровения:

— И мое чует.

— Да? И что?

— В каком смысле?

— Что оно такого чует?

— Деньги. Несметное количество.

— Да? — Ленка вроде бы не поверила. — И мне сегодня деньги снились, — задумчиво добавила она. — Крупными купюрами. К чему такое?

— Деньги к деньгам, — пожала я плечами.

— А соседка говорила, что к деньгам крысы снятся.

— Вот уж глупость. Крысы ни к чему хорошему сниться не могут. И не тревожь меня.

— Неужели мы туда пойдем? — все-таки заныла подружка.

Я надела наушники, решив, что сетования Земфиры мне больше по душе, чем Ленкины. Ленка в отместку стала слушать Верди. Миланские звезды все-таки переорали нашу Земфиру, разумеется, потому что голосили дуэтом. Наушники пришлось снять, и я сказала:

— Не хочешь — не пойдем. Позвоним Наташке и скажем, что ты дрейфишь.

— А ты нет? — ехидно осведомилась Ленка.

— Я тоже боюсь, но все-таки держу себя в руках.

— Потому что ты ненормальная.

— Ну и ладно, — отмахнулась я.

На душе было неспокойно, и дело не только в страхе, моем и Ленкином. Я-то прекрасно понимала, что выбора у меня нет. То есть он, конечно, есть, но итог в любом случае неутешительный. Если я откажусь, то потом наверняка буду жалеть об этом. Вот оно приключение, и что? Я бегу от него в большой панике, следовательно, жизнь моя пойдет по накатанной колее сплошными серыми буднями, а соглашусь.., как бы мне сегодняшняя серость розовой мечтой не показалась.

— Как думаешь, нам повезет? — вздохнула Ленка.

— Только бы деньги лежали в сейфе, — туманно ответила я. — Не то выйдет, что наши муки впустую.

— По сорок шесть тысяч баксов с хвостиком — это ж какие деньги? — шмыгнула Ленка носом. Теперь ее понесло из одной крайности в другую, и она принялась мечтать, что купит на эти деньги. Перебрав все от сумки до машины, она, должно быть, вспомнила про папулю и вдруг заявила:

— Лучше я квартиру куплю. Буду жить одна. А что? Все люди как люди…

— На квартиру денег не хватит, — лениво заметила я. Чужие мечты почему-то не вдохновляли. Если честно, я знать не знала, что буду делать с такой прорвой денег. Для меня деньги не главное. Главное — приключение. Оно наверняка изменит всю мою жизнь… «К лучшему», — поспешно добавила я и трижды сплюнула, чтоб не сглазить.

— Что, вообще ни на какую не хватит? — помрачнела Ленка.

— Ну, на хрущевку хватит, конечно. Или где-нибудь в Ясине.

— Кто ж в этот район добровольно поедет? — Ленка почесала нос. — Надо же, а я еще на мебель отложить надеялась. Вот если вдуматься, не такие уж и большие деньги, а мы, можно сказать, жизнью рискуем.

Мечта лишилась всякой прелести, и Ленка затосковала. Ближе к вечеру и я нервничать начала, и даже подумала: «А не позвонить ли в самом деле Наташке? Не можем мы взять да и ограбить кого-то, даже такого мерзавца, как ее Дима». Конечно, он заслуживает того, чтобы его хорошенько проучили, но… Тут Наташка сама позвонила.

— Как боевой дух? — осведомилась она деловито.

— Нормально, — вздохнула я.

— Не слышу энтузиазма в голосе. Мне сейчас этот гад звонил. Соскучился, говорит. Ты, говорит, не вздумай с кем любовь крутить на курорте, грозился прилететь на выходные. А как я про бабки сказала, сразу стал юлить. Дрянь человек, как любил выражаться классик. Так я на него разозлилась, что, веришь ли, своими руками бы придушила.

— Хорошо, хоть не нашими, — мрачно порадовалась Ленка. Вряд ли Наташка ее слышала, но тут же заявила:

— Что Ленка? Хандрит? На дело идти боится и тебя с панталыку сбивает.

— Ничего я не боюсь! — заголосила Ленка. — Ограблю твоего Димку в лучшем виде! Надоело мне все это, такие нервы… И как только люди в бандиты идут, здоровья своего не жалеют? Да тут молоко надо давать за вредность и пенсию на десять лет раньше.

— У них вся жизнь сплошная пенсия, — ответила я, поспешно простившись с Наташкой.

— Ты на тюрьму намекаешь? — забеспокоилась Ленка.

— Завязала бы ты меня пугать, в самом-то деле, — начала злиться я.

Ленка это чутко уловила и примолкла.

В половине шестого мы стали собираться — без слов и вроде бы даже не глядя друг на друга. Я ждала, когда Ленка в очередной раз заноет, чтобы с великой неохотой согласиться с ее доводами и никуда не идти. Только Наташке пусть сама звонит. Но Ленка точно воды в рот набрала, а вид имела сосредоточенный и даже с намеком на самоотверженность. Такое ее поведение сильно беспокоило, но начинать ныть самой не хотелось. Она всю оставшуюся жизнь будет есть меня поедом, а у меня и без нее имеются для этого специально обученные люди. Я имею в виду родителей. Рюкзачки со спортивными костюмами и шапками были собраны, мы переглянулись, втайне ожидая нытья друг от друга, и не дождались. Тут я сообразила: что-то в моей жизни не так и с этим надо что-то делать… Но так и не сделала, зато Ленка плюхнудась на диван и сказала:

— Присядем на дорожку.

Я опустилась рядом, с томлением поглядывая на нее. Она поднялась, перекрестилась на репродукцию Константина Васильева, что висела напротив, и сказала:

— Господи, благослови.

— Да, — брякнула я, — благослови благополучно Диму ограбить.

Ленка поморщилась.

— Вечно ты все испортишь, ничегошеньки по-человечески сказать не умеешь. Ну кто ж такое у господа просит?

— А ты чего просила? — забеспокоилась я.

— Чтобы все обошлось наилучшим образом, — замысловато ответила Ленка. — А уж господь сам знает… Пошли лучше, голова пухнет от твоих глупостей.

Мы дружно вздохнули и направились к входной двери. У меня еще была надежда, но Ленка убила ее в зародыше. Она мрачно молчала всю дорогу, пока мы ехали в троллейбусе и пока шли к Наташкиному офису. На всякий случай я притормозила, но Ленка лишь буркнула:

— Не отставай.

И мне пришлось спешно ее догонять.

Стеклянные двери разошлись в стороны, и мы вступили в просторный холл. Я быстро осмотрелась. Видеокамер нигде не видно, парень из охраны взглянул на нас и тут же отвернулся. Наташка считала, что привлекать к себе внимание мы не должны, оттого оделись мы скромно до безобразия. Старые мешковатые футболки и джинсы, которые уже в прошлом сезоне вышли из моды, на головах парики, на мне рыжий, на Ленке черный, большие темные очки делали ее похожей на черепаху. Должно быть, и я выглядела не лучше, потому что парень не улыбнулся мне, чего я по обыкновению ожидала, а невежливо отвернулся.

Мы протопали к лифту. В холле было шумно, гости потихоньку подтягивались на юбилей и бродили небольшими стаями, немного нервируя охрану. В лифте мы поднимались с толстой теткой лет пятидесяти, она и ее бюст с трудом уместились в просторной кабине лифта. На втором этаже она вышла вместе с нами и первой шагнула к двери турфирмы. Вместо трех девушек за тремя разными столами оказалась одна, которая явно пыталась объять необъятное, то есть работать за трех коллег одновременно. Получалось так себе, наверное, поэтому посетителям она не обрадовалась.

— Три путевки на Кубу, — басом заявила дама.

Нам стало ясно, что предстоят испытания. Девушка поглядывала на часы, а дама никуда не торопилась. Мы ерзали на стульях и попеременно вздыхали. Наконец дама удалилась, сообщив, что она на днях еще зайдет, а девушка в отчаянии воззрилась на часы.

— Мы вообще-то до семи работаем.

— Тогда мы завтра с утра придем, — обрадовала я.

Девушка широко улыбнулась.

— Если хотите, я завтра с утра пораньше приду, просто у меня сегодня…

— Нет-нет, — влезла Ленка. — Мы раньше десяти не можем.

— Хорошо. Тогда в десять.

— В половине одиннадцатого, — поправила я, мы тепло простились и заспешили в коридор.

Он был пуст. Свет не горел, да это и без надобности, света из двух окон в концах коридора было достаточно. Мы свернули, я нащупала в кармане ключ от Наташкиного кабинета, огляделась и вставила его в замок. Дверь с легким щелчком открылась, и мы вошли в кабинет.

Здесь царил образцовый порядок. Жалюзи опущены, на столе только компьютер и ни единой бумажки, кресло плотно задвинуто, телефон отключен. Я заперла дверь, Ленка на цыпочках прошлась по кабинету, хотела выглянуть в окно, но вдруг от него шарахнулась. Первый этап прошел невероятно просто, хотя, конечно, это ничего не значит. Мы же только в Наташкином кабинете, а нам еще Диму грабить. Но уже то, что мы здесь оказались, прямо-таки потрясло.

— Ну что, в шкаф полезем? — спросила шепотом Ленка.

Шкаф-купе занимал треть Наташкиного кабинета и выглядел в высшей степени солидно. Я потянула дверь, мы заглянули внутрь. Раскладушка, плед и две подушки, а также дамский журнал. Наташка молодец, все предусмотрела.

— А в туалет? — вдруг заморгала Ленка.

— Нашла время.

— Организму не прикажешь. К тому же у меня на нервной почве…

— Хорошо, иди в туалет, он здесь рядом.

— А если…

— Тогда терпи.

Ленка немного постояла, прислушиваясь к своему организму, и решила потерпеть. Тут у нее зазвонил мобильный, я едва не рухнула с инфарктом, а Ленка заныла:

— Фазер. Не ответишь, в гроб вгонит звонками.

— Какого черта ты телефон не выключила? — зашипела я. Телефон между тем выводил лихой мотивчик, и казалось, все обитатели здания сейчас сбегутся на него.

— Выключишь, так фазер ВВС в воздух поднимет, МЧС и пожарных на голову поставит.

— Тогда ответь, — заголосила я, теряя терпение, а Ленка зашептала:

— Да, папа. Мы в кино.., ага.., не беспокойся.

Телефон она после этого отключила, но нервы были взбаламучены, и я остервенело полезла в шкаф.

Ленка внедрилась следом, задвинула дверь. Далее возникли прения по поводу раскладушки, я уступила подруге лежачее место, зато завладела журналом, и мы принялись ждать.

В шкафу было душно, и мы немного приоткрыли дверь. Журнал особо интересным не показался, да и света маловато. Я чутко прислушивалась: снизу доносились голоса, музыка, чей-то смех, на втором этаже было тихо. Мы ждали охрану с обходом, но они либо не спешили, либо сегодня решили вовсе не утруждать себя, шагов мы так и не услышали, и это сильно беспокоило Ленку, а она сама без конца беспокоила меня.

— Где же они? Вдруг что-то заподозрили?

— Тогда бы, наоборот, проверять стали. А они внизу сидят.

— Ага. Сидят, сидят, а потом с обходом пойдут, когда мы отправимся Диму грабить. И что?

— Помолчи, Христа ради, — попросила я. — С тобой никаких нервов не хватит.

Ленка обиженно отвернулась, что позволило мне на некоторое время углубиться в собственные мысли.

И тут раздались шаги. Кто-то шел по коридору, насвистывая. Вдруг шаги стихли, и некто подергал дверь в нашу комнату. Мы замерли, Ленка начала мелко дрожать, а я сама покрылась испариной. Свистун зашагал дальше, а мы смогли отдышаться.

— Ушел? — прошептала Ленка. — Знаешь, мне в туалет еще больше хочется.

— Терпи.

— А я что делаю? Хоть это и вредно. Наношу непоправимый ущерб своему здоровью. Хочешь, расскажу тебе про Троянскую войну?

Я от неожиданности икнула.

— Зачем?

— Чтобы отвлечься. Там Брэд Питт в главной роли.

— Так мы с тобой этот фильм вместе смотрели, — нахмурилась я.

— Он так сексуально выглядит, — плотоядно облизнулась Ленка.

— Ага. Стоит мужику в сорок лет вырядиться в короткую юбку, и он уже секс-символ.

— Что ты к нему привязалась? В конце концов, возраст мужчину только украшает.

— То же самое мой папа говорит. И твои американцы опять все переврали. Они с древнегреческим эпосом знакомы по синопсису.

— А ты его, конечно, в подлиннике читала? — съязвила Ленка.

— В переводе. Не одна ты у нас умная.

Ленка собиралась усомниться в моих способностях освоить «Илиаду», хоть и в переводе, но вовремя вспомнила, что моя бабушка преподает в университете античную литературу, и обиженно надулась.

— Ничего ты не читала, бабка небось рассказала.

— Это мое любимое произведение. Хочешь — наизусть прочту? «Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына….» — заунывно начала я, Ленка примолкла и от мыслей о туалете явно отвлеклась. Дальше пятой строчки дело у меня не пошло, но впечатление я произвела неизгладимое.

— Это ты нарочно выучила, — не желая смириться с поражением, заявила Ленка. — Чтобы выпендриться.

— По этой части ты у нас мастерица, — не осталась я в долгу.

Мы еще немного поскандалили, и время пролетело незаметно. Крики внизу стихли, голоса теперь звучали на улице возле офиса. Затем шум двигателей, хлопанье дверей…

— Народ разъезжается, — прислушиваясь, заметила Ленка.

— Рановато, — ответила я, взглянув на часы.

— Так завтра же рабочий день, с понятием люди. А вообще, странная идея отмечать юбилей в офисе, — подумав, изрекла она.

— Дома он с родственниками отметит, а здесь с коллегами.

— Шли бы в ресторан.

— Тебя забыли спросить.

— В тебе сегодня повышенное содержание вредности, — вздохнула Ленка.

Мне стало стыдно.

— Это на нервной почве, — повинилась я. — И как только люди в засаде сидят сутками?

— Привычка, — пожала Ленка плечами.

В шкафу наступила тишина. Где-то через час из коридора вновь послышались шаги — должно быть, охранник проверял, не остался ли кто в офисе. Ленка к тому моменту задремала, и я ей позавидовала. На меня напала меланхолия. Разные мысли лезли в голову, в основном о смысле жизни. Приключение оборачивалось томительным ожиданием, и в этом я склонна была винить свое обычное невезение. Выпадет раз в жизни что-то захватывающее, но и тут получается не как у людей.

В конце концов и я, заскучав от этих мыслей, тоже задремала, а проснулась точно от толчка. В шкафу было темно и в комнате тоже. В первый момент я решила, что нахожусь у себя дома, и не могла взять в толк, с какой такой стати улеглась на полу, но тут Ленка что-то забормотала во сне, и я разом все вспомнила и испуганно посмотрела на часы. Половина третьего. Мама дорогая, чуть не проспали.

— Вставай, — принялась тормошить я Ленку.

Она забормотала громче, потом вскочила, треснулась головой о полку и начала соображать.

— Ой, господи, темень какая. Что, на дело пора?

— Пора, — кивнула я, стараясь сохранить присутствие духа.

Мы покинули шкаф с максимальными предосторожностями, отперли дверь и выглянули в коридор. Он тонул в полумраке, лишь свет уличного фонаря слабо струился через окно в конце коридора да светились таблички с указателями «выход». Тишина стояла могильная, и на меня такая жуть напала, хоть караул кричи. Я была уверена, что никакие силы не заставят меня покинуть комнату, но тут заныла Ленка:

— Ой, мы же переодеться забыли.

Я быстро прикрыла дверь, и мы полезли в шкаф переодеваться. Суетились, оттого ноги упорно не желали попадать в штанины, а руки в рукава. В конце концов мы все-таки переоделись, сложили вещи в рюкзак и натянули на головы дурацкие шапки. Ленка теперь выглядела зловеще, меня ее вид пугал.

— Эй, ты не молчи, — попросила я.

— Я это, я, — заверила она, прекрасно понимая мое состояние. И вдруг насторожилась, трагически зашептала:

— Ты слышала?

— Чего? — испугалась я.

— Хлопок. Вроде как шампанское открыли.

— Может, и открыли. Охранники тоже люди, решили выпить.

— Им спать положено. Катька, что-то мне неможется. Пожалуй, я в шкаф полезу, как-то мне тоскливо, я остро нуждаюсь в защите и утешении.

— Полезай в шкаф, — разозлилась я. — И лежи там, точно хомяк.

— А ты? — робко спросила она, перемещаясь ближе к шкафу.

— А я на дело пойду. Зря я здесь столько времени мучилась? И что мы скажем Наташке? Что ты свила гнездо в ее шкафу и не желала его покидать?

— Наташке хорошо… — заныла Ленка, поглядывая то на меня, то на шкаф. — Ее бы сюда…

— Наташка бы ныть не стала.

Я решительно шагнула к двери.

— Катька! — Ленка вцепилась в мой локоть. — Я не могу одна здесь сидеть!

— Тогда пошли со мной, — зашипела я.

Тут мы обе замерли, потому что из-за двери послышался неясный шорох.

— Кто-то ходит, — ахнула Ленка, и я едва успела зажать ей рот.

— Не выдумывай, — попыталась я воззвать к ее совести.

— Но ты ведь тоже что-то слышала?

— Ничего я не слышала. Ночью все кошки серы, а звуки подозрительны.

— Катенька, я боюсь подозрительных звуков. И неподозрительных тоже боюсь. Я даже одни от других отличить не могу. Ограбление совсем не моя стезя, сейчас я это понимаю совершенно отчетливо.

— Тогда лезь в шкаф и жди меня.

Ума не приложу, откуда у меня взялась такая отвага, но я была намерена грабить Диму в одиночку. Этому сильно способствовала мысль о Наташке, которой как-то придется объяснять, почему мы до такой степени полюбили ее шкаф, что не пожелали с ним расстаться.

— Ты не бросишь подругу в шкафу, то есть в беде, — залепетала Ленка.

— Я не могу раздвоиться, — посуровела я. — У меня есть обязательства перед Наташкой. У тебя, между прочим, тоже. — И я решительно шагнула к двери.

— Я с тобой, — чужим голосом заявила Ленка, все еще косясь на шкаф. — Нет мне счастья в этой жизни…

Я выскользнула в коридор, и Ленка за мной. Слава богу, она замолчала. Не успела я порадоваться данному обстоятельству, как она вновь открыла рот:

— Катька, мне в туалет надо. Или я умру… Ой, мамочка…

Ее так скособочило, что я сразу поняла: туалет никакая не отмазка, а, так сказать, суровая необходимость. Туалет был рядом, и Ленка устремилась к нему. Я гадала, идти за ней или здесь подождать, и тут едва не рухнула в обморок от ужаса, сообразив, что мы находимся в трех шагах от провала: Ленка чесала в женский туалет, мужской был в другой стороне. Я рванула за ней, схватила ее за плечо, которое тут же съехало, потому что было накладным, а я едва не выругалась вслух, забыв о том, что нам надлежит помалкивать.

— Тебе надо в мужской туалет, — зашептала я Ленке в самое ухо.

— Зачем? — охнула она.

— А если камеры?

К тому моменту она уже толкнула дверь туалета и даже сделала шаг, но тут до нее дошел смысл моих слов, и она шарахнулась от женского туалета, точно там обреталось привидение.

В туалет вместе с Ленкой я не пошла, решив подождать ее в коридоре. Мне требовалось сосредоточиться, я пожирала взглядом дверь Димкиного кабинета и бормотала что-то несвязное. «Надо войти, открыть сейф, и все». Хоть бы какую молитву вспомнить… Совершенно все из головы вылетело. Вместо того чтобы успокоиться, я еще больше разволновалась. Теперь мне даже казалось, что дверь в Димкин кабинет прикрыта неплотно и вроде бы поскрипывает.

— Глюки, — прошептала я и зажмурилась. Стало легче, но ненадолго.

Тут я сообразила, что Ленка сидит в туалете слишком долго, и здорово разозлилась. Подождала еще немного и пошла в туалет. Уже войдя, не удержалась и вновь посмотрела на Димкину дверь. Невроз обострился, потому что теперь я видела не только приоткрытую дверь, но и две тени, бесшумно скользнувшие по коридору. Они исчезли за углом, а я вновь зажмурилась. «Вот что значит совесть нечиста», — глубокомысленно решила я, закрыла дверь туалета и повернулась к кабинкам. Их было три, и из ближайшей доносились поскуливания.

— Ты как? — спросила я и услышала в ответ:

— Где тебя черти носят? — Ленка злобно шипела, так что идею о внезапном остром недомогании пришлось отбросить.

— Ты чего там застряла? — рявкнула я, на нервной почве забыв про осторожность.

— Замок сломался, я не могу выйти, а тебя все нет и нет. Я кричать боюсь и здесь сидеть боюсь. И вообще, я сейчас умру, у меня уже пульс не прощупывается.

— Выходи немедленно, — осатанела я.

— Как, интересно? Я здесь замурована. Катька, немедленно вытащи меня отсюда, не то заору. Я уже практически не в себе.

Я ухватилась за дверь и подтянулась, заглянула в кабину. Ленка подняла голову и едва не завопила.

— Ой, господи, это ты?

— Дух святой.

— Напугала-то как. Ты в этой шапке натуральный киллер, сними ее немедленно.

— Выходи оттуда, дура.

— Да не могу я, замок заело!

Я в досаде плюнула и полезла в кабинку.

— Чтоб я еще когда с тобой на дело пошла… — ворчала я, ставя ногу на унитаз.

— И не надо, мне б из этого дела выйти живой и невредимой.

— Лучше скажи, зачем ты дверь запирала, убогая?

— А как же.., по привычке. Я не могу естественные потребности отправлять с открытой дверью.

Я повернула замок, и он распрекрасно открылся.

Ленка виновато шмыгнула носом.

— Должно быть, я не в ту сторону крутила, — буркнула она. — Все нервы…

— Убила бы тебя, — вздохнула я, первой покидая кабинку.

— Катька, можешь убить меня прямо сейчас, но в женском туалете лежат чьи-то ноги. Я думала, думала…

— Завязывай думать, начинай двигаться.

— Катенька, только не говори, что я спятила. Они там лежат. Вот крест святой! — Ленка торопливо перекрестилась. — Я их только секундочку видела и поначалу решила — глюки, а пока здесь сидела, поняла, никакие не глюки — ноги.

— Кончай меня пугать, я и так… — Я хотела рассказать про свои видения, но вовремя остановилась, вряд ли это Ленку успокоит. — Все, идем грабить Диму, а если ты еще слово скажешь, получишь по носу.

— Катька…

— Умолкни и бледней, — прошипела я, замахнувшись.

— Куда мне бледнеть, я уж давно зеленая, точно травушка весенняя. Нет в тебе сочувствия к моим страданиям.

— Все, кончилось мое терпение, полезай в шкаф или сиди в туалете, а я ухожу.

— Куда? — пролепетала Ленка. Пришлось все-таки ей легонько наподдать, и она опять заныла:

— Подруга называется, еще и дерется…

Мы все-таки вышли в коридор, и ей пришлось заткнуться. Но ненадолго.

— Водичка где-то течет, — пробормотала она.

Я шикнула, но прислушалась. И точно, в женском туалете текла вода.

— Я же говорила, там кто-то есть, — закатила глаза Ленка. — Это мои ноги руки моют.

Тут скрипнула дверь, и мы вжались в стену. Мне почудилось некое дуновение ветра, но шагов я не услышала. Отсюда, из-за угла, дверь женского туалета видно, вот и гадай, есть там кто или нет. Что, если охранник проходил по этажу и в туалет заглянул? Ему, поди, без разницы, мужской или женский.

Мы стояли так минут десять. Этаж тонул во мраке, тишина зловещая, в такой обстановке чего только не привидится.

— Идем, — вдруг потянула меня Ленка за рукав. — Надо грабить и сматываться.

В тот момент мне очень хотелось «смотаться» без «грабить», но я устыдилась своего малодушия и сделала первый шаг, потом второй. Достала ключи. Ленка, точно сомнамбула, следовала за мной и вдруг хлопнулась на пол, нецензурно выругавшись. Вот вам и хорошее воспитание. Я схватила ее за шиворот, вынудив подняться. Ни страха, ни злости уже не было, лишь желание, чтобы весь этот идиотизм поскорее кончился. Я устремилась к Димкиному кабинету, и тут Ленка, внезапно обретя невероятную храбрость, опередила меня. Дверь перед ней чудесным образом открылась.

— Ой! — пискнула она. — Я нечаянно.

Мы переглянулись, а потом робко внедрились в кабинет. Жалюзи на окнах были опущены, и свет фонаря сквозь них почти не проникал, но глаза, привыкшие к темноте, предметы различали.

— Катька, почему дверь открыта? — зашептала придушенно Ленка.

— Откуда мне знать?

— Не нравится мне все это.

Она привалилась к шкафу и вроде бы отключилась, а я шмыгнула за стол и едва не заорала, обо что-то споткнувшись. Возле стены стояла картина. С болью душевной я подняла взгляд и увидела сейф. Открытый. И пустой. Машинально я сунула в него руку и даже немного пошарила. Пусто. Вот это да…

— Нас ограбили, — только и смогла выговорить я.

— Что? — пискнула Ленка.

— Ограбили нас, понимаешь! Из-под самого носа деньги уволокли!

— Как же так… — начала Ленка, но тут мы обе вынуждены были замолчать, потому что из-за двери послышался шорох, а затем дверь начала медленно открываться.

Ленка вжалась в стену возле двери, и я отметила, как это мудро: когда дверь откроется, Ленка окажется за ней, а вот я на самом виду. «Надо лезть под стол», — подумала я, но ноги были ватными и слушаться не желали. Я стояла и таращилась на дверь, хотя Ленка отчаянно махала руками, призывая меня скрыться с глаз.

Очень медленно дверь открылась, я увидела темный силуэт и в первый момент даже решила, что в глазах у меня двоится, потому что человек был в спортивном костюме и такой же дурацкой шапке, что и Ленка, и даже рюкзак на нем был подозрительно похож на наш. Но с мыслью об очередных глюках пришлось проститься — человек был значительно выше ростом коротышки Ленки и довольно широк в плечах. «Это грабитель, — озарило меня. — Деньги свистнул, а теперь вернулся».

Грабитель сделал пару шагов и тут, должно быть, разглядел меня. Я хотела заорать, но он меня опередил. Правда, орать не стал, но произнес вполне отчетливо:

— Ни хрена себе…

Выпучив глаза, я пыталась решить, что делать: заорать, чтоб сюда прибежала охрана, или попробовать договориться с грабителем, мол, расходимся по-доброму, раз уж нечистая сила некстати свела нас здесь.

Не знаю, до чего бы я додумалась и какие мысли бродили в голове грабителя, но тут очнулась Ленка, схватила какую-то коробку с журнального стола и со всей силы заехала ею грабителю по голове. То есть она-то метила в голову, а попала по шее, но и этого оказалось достаточно, чтобы он качнулся и начал заваливаться вправо. И тут Ленка треснула ему по голове еще, на сей раз попав. Он как-то странно пискнул и рухнул на пол.

— Что ты стоишь? — зашипела Ленка. — Сматываемся!

Я перескочила через поверженного врага, и тут мой взгляд уперся в его рюкзак. «Деньги», — озарило меня.

— Он деньги свистнул.

— Какие деньги, спятила?!

Однако я потянулась к рюкзаку. На счастье, он висел на одной лямке, и снять его оказалось легко. Ленка пританцовывала рядом, издавая непонятные звуки: то ли зубами клацала, то ли тихонько подвывала. Свое оружие, которое оказалось вовсе не коробкой, а ноутбуком, она прижимала к груди.

— Да шевелись ты! — взмолилась подруга, и мы бросились по коридору.

Не знаю, чем бы дело кончилось, но ко мне внезапно вернулся здравый смысл. Я схватила Ленку за руку.

— Не туда, в Наташкин кабинет. Там наши вещи, нельзя их здесь оставлять.

В Наташкином кабинете Ленка сразу же полезла в шкаф, все еще с ноутбуком в руках.

— Что ты делаешь? — разозлилась я.

— Я уж и сама не знаю. Ой, господи, чуяло мое сердце… До утра я не протяну, вот что хочешь делай, но я скончаюсь, свихнусь.., я кусаться начну!

— Какое утро, дура? — огрызнулась я. — Надо отсюда срочно выбираться. Диму ограбили, охрана ментов вызовет… Что они, по-твоему, в шкаф не догадаются заглянуть?

— Как выбираться? Там же двери автоматические!

— Придется в окно. — Я схватила рюкзаки, радуясь, что мы заранее собрали свои вещи. — Идем. Ноутбук брось. Нет, не здесь, а то сразу догадаются, что мы тут прятались.

Я шагнула к двери, поражаясь стойкости своего организма, а главное, тому, что какие-то мысли все еще имеются в моей голове.

— Катенька, я тобой восхищаюсь, — залепетала Ленка. — Ты еще можешь соображать… А я уже ничего не могу! Только не говори, что мы должны туда вернуться, — с ноутбуком в руках продолжила она. — Вдруг этот тип уже очухался?

Мне и в голову не пришло возвращаться, потому что временно поверженный враг не давал покоя и мне. Очень хотелось поскорее смыться, чтоб ненароком не столкнуться с ним еще раз.

Тут Ленка вместо того, чтобы идти за мной, вновь принялась вибрировать и клацать зубами.

— Ты чего? — зашептала я. Если она надумает хлопнуться в обморок, нам конец. Хоть в экстремальных ситуациях человек способен на многое, но мне ни в жизнь не выбраться отсюда с тремя рюкзаками и Ленкой на закорках. Помимо лишних десяти килограммов, в ней еще положенные пятьдесят, а я не лошадь-тяжеловоз.

— Это что? — хриплым голосом вопросила она, пристроив ноутбук на Наташкином столе и разглядывая свои руки в белых резиновых перчатках. — Катя, это кровь. Я сейчас умру.

— Где ты вывозилась? — вновь зашептала я, потому что на перчатках в самом деле виднелись темные пятна.

— Катя, я его убила. Это кровь. — Она понюхала свои руки и закатила глаза.

— Какая кровь? — перешла я на ласковое поскуливание. — Ты его ноутбуком треснула, а не руками.

— Я его убила.

— Глупостей не говори. Шевелись, а то сейчас убиенный очухается, и нам с тобой мало не покажется.

Я подхватила ноутбук под мышку, решив бросить его в коридоре, и вышла из комнаты. Ленка за мной.

— Запри дверь. Нет, лучше я сама. — Я вернула ей ноутбук и заперла дверь.

На этаже по-прежнему стояла тишина, и это хоть немного успокаивало.

— Спустимся на первый этаж по пожарной лестнице и попытаемся найти окно, через которое выберемся.

Я и сама в такое счастье не верила. В любой момент можно нарваться на охрану или на грабителя. А что, если он не один? Я вспомнила о смутных тенях, увиденных в коридоре, и похолодела. Да их здесь целая банда! Куда же охранники смотрят? Ну, хороши! Хотя.., пусть еще немного побездельничают. Пока мы с Ленкой смотаемся.

Занятая своими мыслями, я на время забыла про Ленку. И совершенно напрасно. У нее тоже были мысли, и они погнали ее в женский туалет. Когда я вспомнила про Ленку, она уже распахнула дверь туалета и совершенно неожиданно завопила.

— Ты с ума сошла, что ли? — бросилась я к ней, но, признаться, тоже завопила. Потому что увидела ноги, которые не давали покоя Ленке. В туалете было окно, а напротив фонарь, и света было достаточно, чтобы отчетливо их увидеть. Ноги были не одни, а в комплекте — остальные части туловища покоились под раковиной и, вне всякого сомнения, принадлежали охраннику. На белой рубашке темнело подозрительного вида пятно.

Ленка, на которую вновь, как морской прилив, накатила отвага, шагнула к нему и опустилась на корточки.

— Катенька, — жалобно сказала она, — а парня-то убили…

— Кто? — Глупее вопроса не придумаешь, но в тот момент он был единственный, на что я оказалась способна.

— Тюрьма по нас плачет, — сурово ответила подруга. — Ни в жизнь не докажем, что не мы его кокнули.

А ведь точно. Грабить пришли, значит, и убить могли за милую душу.

— Бежим! — рявкнула я.

— А он?

— Чем ты ему поможешь?

И мы бросились по коридору к пожарной лестнице. Мысли в моей бедной голове путались, пока не возникла одна, но ясная. Орали мы громко, и охрана просто обязана была услышать нас в пустом здании. Телик они, что ли, смотрят? Или в наушниках сидят? А кто «сидят» — то? Охранников, должно быть, двое, и один из них лежит в женском туалете, причем, если верить Ленке, мертвый.

— Боже мой! — ахнула я.

Мы как раз спустились на первый этаж, свернули в коридор. Здесь горел свет, и в этом свете мы увидели жуткую картину. Второй охранник лежал на полу, раскинув руки, а над ним стоял тип в спортивном костюме и шапке с прорезями для глаз. В этот момент он как раз повернулся, а мы с разбега едва на него не налетели. «Как приключение-то быстро кончилось», — успела подумать я, ни мгновения не сомневаясь, что нас постигнет участь охранников. Но убийца повел себя загадочно — вскинул руки и заголосил:

— Я ничего не видел, я вообще здесь случайно!

— А-а… — заорала Ленка.

— А-а… — совершенно неожиданно заорал он, и мы бросились в разные стороны, он в левый коридор, мы — в правый.

Бежали мы до тех пор, пока не уперлись в стену, и тут опять в голову полезли мысли. Одна была настойчивее всех: надо выбираться из здания, пока мы здесь окончательно не спятили.

— Спокойно, Матрена! — громко сказала я, скорее себе, чем Ленке. Бог знает, с какой стати любимая папина присказка пришла мне сейчас в голову.

— Катенька, это я, Лена, — жалобно пискнула подруга, по-прежнему с ноутбуком в руках. — И я уже совершенно ничего не понимаю.

Я толкнула ближайшую дверь, и тут повалила удача: дверь открылась. Я с подозрением заглянула в комнату и увидела два кресла, стол с компьютером и вожделенное окно. Обычный стеклопакет, и никаких тебе решеток. Впоследствии выяснилось, что это была комната, где днем отдыхала охрана. Я распахнула окно, выбросила рюкзаки, пододвинула кресло, чтобы Ленка смогла взобраться на подоконник, и первой спрыгнула на землю. Высота была приличная.

— А это куда? — спросила Ленка, показывая на ноутбук.

— Брось. — Она и бросила. И угодила мне в ногу, но я даже не обратила на боль внимания. — Прыгай, я тебя поймаю.

Я была уверена, что Ленку придется долго уговаривать, она со своей-то лоджии выбраться не в состоянии, но подружка выпорхнула, точно ласточка, и через мгновение оказалась в моих объятиях. Мы рухнули на землю, и Ленка сказала:

— Катенька, ты нас спасла. Я бы без тебя сто раз копыта отбросила.

— Ты б с меня слезла, а… — попросила я. — А то я копыта отброшу. — Ленка отползла в сторону, пытаясь отдышаться, но я ей такой возможности не дала. — Бежим! — Я схватила рюкзаки, а она ноутбук, дался он ей, но сейчас мне было не до этого.

Мы неслись по переулку, не особо заботясь о направлении, и тут опять поперли мысли. Я притормозила, и Ленка ткнулась носом в мою спину.

— Стоп, — сказала я. — Надо подумать.

— О чем? — забеспокоилась подруга.

— Диму ограбили. Там охрана. То ли раненые, то ли убитые. Убитые? — посуровела я, обращаясь к Ленке.

— Ну… Я не могу тебе вот так сразу ответить. Ты же знаешь, в каком я была состоянии.

— Где же менты-то? — начала гневаться я. — Людей убивают, а им и горя мало. Надо срочно звонить.

— Может, все-таки не надо? — заныла Ленка. — Я ведь дядьке по башке треснула… Ой, мои руки запятнаны кровью! — трагически воскликнула она. Многострадальный ноутбук полетел на землю, а Ленка уставилась на свои руки. В предутренних сумерках было отчетливо видно, что подруга на сей раз не фантазирует: на перчатках была кровь, и ноутбук также был окровавлен. — Ты видишь? Видишь? — возвысила она голос. — Боже, что я наделала! Я мечтала спасать людей, а вместо этого укокошила человека!

— Подожди, подожди, — заволновалась я, оглядывая ноутбук со всех сторон. — Кровь на нем есть, и тут я спорить, конечно, не буду. Но ты его сама запачкала. Видишь, везде отпечатки твоих пальцев, а просто крови нет. Видишь?

— Не вижу. Но ты все равно продолжай. Нет, и что?

— А то, что сначала кровь появилась на твоих руках, а уже потом ты испачкала ею ноутбук.

— Я не поняла, это хорошо или плохо?

— Хорошо, потому что никого ты не укокошила.

— Как же.., я его по шее.., и по голове…

— Чтобы человеку голову пробить такой штукой, надо так треснуть… Короче, твоих сил на это не хватит.

— Я на все согласна, лишь бы греха на моей душе не было. Катька, ты так нарочно говоришь, чтобы меня успокоить? — нахмурилась она.

— Нет, я пытаюсь разобраться в том, что произошло.

— Тогда разберись, откуда у меня на руках кровь.

— Давай мыслить дедуктивно.

— Давай, только я дедуктивно не умею.

— Тогда не перебивай. Ты пошла в туалет, в женский…

— Я только заглянула…

— Неважно. А в туалете был парень из охраны. Так?

— Но я его не трогала.

— Правильно. Зато ты шлепнулась в коридоре на ровном месте.

— Я поскользнулась, — обиделась Ленка.

— Отсюда вывод: очень может быть, что в тот момент ты руки в крови и испачкала.

— Не было там крови. Или была? А если была, то откуда? Охранник-то в туалете…

— Точно. Хотя убить его могли в коридоре, а в туалет потом оттащить.

— Господи, Катька, какая же ты умная.

— Само собой. Детективы читать надо. Это тебе не Лев Николаевич.

— Оставь графа в покое, дался он тебе, когда тут… — Она вытащила мобильный и начала набирать номер.

— Ты кому? — насторожилась я.

— Ментам и в «Скорую». Вдруг парни еще живы?

— С ума сошла — по своему телефону звонить? Нас же сразу засекут!

— Как?

— Откуда мне знать? У них там специальная аппаратура.

— Что ж тогда? Из дома звонить?

— Ты меня с ума сведешь. Из автомата. Карточка есть?

— Нет. Зачем? У меня же мобильный.

— Черт, и у меня нет. Что же делать? В супермаркете карточки продают. Давай туда, может, от нас чья-то жизнь зависит.

Мы собрались бежать в супермаркет, но тут из подъезда появилась бабуля с доберманом. Мы посмотрели на нее, она посмотрела на нас и заорала блажью.

— С ума сошла, старая, — изумилась Ленка.

И тут мы взглянули друг на друга. Мама дорогая, было от чего бабке вопить на всю улицу. Мы же до сих пор в шапках и перчатках, а Ленка еще с окровавленными руками.

Бабка юркнула в подъезд, снабженный домофоном, а доберман остался на улице. Естественно, доберман заинтересовался нами. У нас к нему интерес был вынужденный, и мы еле-еле добежали до соседнего подъезда, успев закрыть дверь перед носом псины. На наше счастье, жильцы здесь о безопасности особо не пеклись и замком не обзавелись.

— И что теперь делать? — тяжело дыша, спросила Ленка.

— Переодеваться.

Доберман исходил лаем за дверью, а мы торопливо стягивали костюмы. Картины одна страшней другой являлись мне: испуганная бабка, разъяренные соседи и, конечно, милиция.

— Что ты растявкался, придурок? — попробовала вразумить пса Ленка, натягивая джинсы. — Никогда не любила доберманов. Вот зловредная псина! Фазер хотел завести для охраны, хорошо хоть за эту гадость полторы штуки заломили, а папа не дурак, чтобы деньги на ветер бросать. И чего только людям не спится? — с воодушевлением продолжила она. — В такую рань их на улицу тянет. Катька, как мы выйдем? — догадалась спросить она. — Животное ведь не отстанет.

— Придется рискнуть, бабка наверняка ментам звонит.

— Может, пес нас не узнает? Мы же переоделись.

— Он унюхает.

— Давай шмотки здесь бросим, может, он тогда усомнится?

— Нельзя шмотки бросать. Ты что, забыла? Это ж улики!

— Ну, я не знаю…

— Надо рискнуть. Так, на счет «три» открываю дверь…

Я открыла и тут же закрыла. То есть попыталась — зловредная скотина успела сунуть в щель морду с оскаленной пастью. Пришлось дать псу по носу ногой, чтоб закрыть дверь. После этого моего поступка нечего было и думать о том, чтобы подружиться с собачкой.

— Кранты, — запечалилась Ленка. — Сейчас менты приедут, а у нас в рюкзаках вешдоки и краденый ноутбук в придачу.

— Спрячь его в рюкзак.

— Думаешь, поможет? — Она перевела взгляд на грабительский рюкзак и вдруг спросила:

— А деньги там?

— Наверное, — пожала я плечами.

— Давай посмотрим. Тяжелый. — Ленка сунула в рюкзак руку, замерла, а потом взглянула на меня с огнем в очах. — Нет здесь никаких денег. Тут какие-то железки.

— Ты, наверное, плохо смотрела, — заволновалась я.

— Хорошо я смотрела. Можешь сама посмотреть. На кой черт ты волокла эту груду железа?

— Чего ж теперь… И здесь его не оставишь, улика, — вздохнула я.

Ленка тоже вздохнула:

— Катька, давай идею, как выбираться.

— Можно попробовать выбраться на крышу, а оттуда в соседний подъезд.

— Ага. Давай пробовать.

Только мы достигли площадки первого этажа, как ближайшая дверь открылась, и перед нами возник здоровенный дядька лет пятидесяти. Посмотрел на нас с подозрением и спросил:

— Вы чего тут?

— Дяденька, — запричитала Ленка. — Мы от собачки прячемся, она нас не выпускает.

Словно в подтверждение ее слов доберман утроил усилия. Дядя направился к двери подъезда, а мы укрылись за его спиной. Дверь он распахнул и сказал удовлетворенно:

— Цезарь, нечистая сила, ты чего растявкался? На гуляш пойдешь. Где твоя хозяйка, чтоб ей каждый день зятя в гости ждать?!

Цезарь чудесным образом успокоился, правда, косился в нашу сторону и время от времени рычал.

— Дяденька, вы его подержите маленько.

— Да он смирный, не бойтесь, — ответил дядя, ухватив зверя за ошейник. — Хозяйка-то твоя где?

Мы рысью припустили со двора, а на проспекте едва успели спрятаться за троллейбусной остановкой: к покинутому нами дому катила милицейская машина.

— Бабка вызвала, — пробормотала Ленка. — Катька, бежим отсюда, заметут.

— Куда ты, супермаркет в той стороне.

До супермаркета мы добрались минут за десять, потом еще искали телефон-автомат.

— Я тебя убью! — вдруг заорала Ленка.

— Ты чего, сдурела? — растерялась я.

— Не я, а ты. Дура, твою мать, ментам звонят без карточки!

— Думаешь, только у тебя мозги отшибло? — вздохнула я. — Дай я сама позвоню. Милиция? — заговорила я, услышав мужской голос. — Ограбление на улице Воровского, дом семь или пять, там, где турагентство «Вояж». Есть раненые.

— Ремня бы тебе, — ответил дядя.

— Придурок, адрес запиши! — заорала я и стала набирать номер «Скорой». — Раненые в офисе, срочно приезжайте!

— Адрес? — спросила женщина, как видно, никуда не торопясь. — Не спешите, я записываю. Что случилось? Понимаю, что раненые. Что конкретно произошло?

— Откуда мне знать?

— А мне откуда знать, какую машину посылать? Раненые разные бывают. Их ошпарило, по голове стукнули, или в яму упали, или, может, стеклом порезались?

— Откуда в офисе яма? — удивилась я — Вам лучше знать, что у вас там и откуда.

Я в досаде повесила трубку.

— Как думаешь, толк будет? — со вздохом спросила я Ленку.

Она пожала плечами:

— Кто ж знает.

— А по телику показывают: сразу по машинам, менты с автоматами, эти с каталкой, «мы его теряем»… Может, стоит подумать о смене профессии? — вторично вздохнула я.

— Поздно, — трагически ответила Ленка. — Что делать-то будем?

— Нет у меня уверенности, что эти деятели туда поедут. Может, вернемся и проверим?

— С рюкзаками?

— С рюкзаками, пожалуй, опасно. Давай сначала домой, а потом в офис.

Троллейбусы еще не ходили, и добираться пришлось пешком. Ленка молчала и сосредоточенно терла нос, мне тоже говорить не хотелось, мысли были невеселые. Нажили приключение. Никакого удовольствия, а страху натерпелись. И ребят жалко. Вдруг их вправду убили?

— Может, раненые, — словно читая мои мысли, пробормотала Ленка, заглядывая мне в глаза.

Я пожала плечами.

* * *

Войдя в квартиру, мы бросили рюкзаки в прихожей, Ленка сбегала в туалет, и мы отправились в офис. Первый троллейбус шел из парка, и водитель, увидев нас, притормозил, открыл дверь.

— Надо было Наташке позвонить, — вздохнула Ленка.

— Успеется.

— Она, поди, места себе не находит, ждет, надеется…

— Раньше одиннадцати она звонка не ждет. Мы сейчас должны сидеть в шкафу, а оттуда не позвонить, в смысле, если б охрана была на месте и все такое…

— Даже не верится, что все это было с нами. И как я не слегла до сих пор с острой сердечной недостаточностью? Что-то меня подташнивает, а перед глазами мушки прыгают. Должно быть, давление.

— Это от голодухи и недосыпа, — заметила я.

— Да? Умная. Кто из нас врач?

Троллейбус медленно ехал по спящему городу, а мы смотрели в окно и гадали, как все объяснить Наташке. И денег нет, и в такое вляпались…

— А некоторые еще нагло утверждали, что с ними никогда ничего не случается. Накаркала, ворона! — не к месту заметила Ленка.

Добравшись наконец до офиса, мы смогли убедиться, что жизнь здесь бьет ключом. Возле дверей стояли две милицейские машины и «Скорая». Народ, никак не меньше десяти человек, суетился поблизости. Тут показались санитары с носилками, и Ленка радостно взвизгнула:

— Живы охранники-то, живы.

— Откуда знаешь? — спросила я.

— Лица открытые, видишь? Если человек умер, лицо ему закрывают. Так положено. Ой, там Женька Игнатьев, пойду узнаю…

Не успела я сообразить, в чем дело, а Ленка уже подскочила к одному из санитаров. Носилки вкатили в машину, и парень закрывал дверь. Ленка стала с ним разговаривать, а я паслась в сторонке. Парня окликнули, он сел в машину, а Ленка вернулась ко мне.

— Женька говорит, у всех троих огнестрельное.

— Троих?

— Ага. Одного раньше увезли.

— Не стоило тебе с ним разговаривать, вдруг заподозрит чего.

— Да брось, нормальный парень, он у нас учится, на пятом курсе, а на «Скорой» подрабатывает.

В тот момент к офису подкатил «Мерседес», и из него появился Наташкин работодатель. Признаться, я никогда не могла понять, что такого нашла в нем подружка. Я имею в виду времена, когда он не был козлом, хапугой и обманщиком, а звался просто Димой. Только и хорошего в нем, что брюнет, но и это парня не особо красит, потому что на Димкином затылке уже наметилась лысина, которую он пытается скрыть, для чего отрастил волосы и стал зачесывать их назад. Невысокий, довольно щуплый, но уже с брюшком, лет тридцати пяти, что, по моему мнению, весьма близко к старости, голубые глаза такие маленькие и так глубоко посажены, что в смысле красоты от них тоже толку никакого. Нос широк и длинноват, а вот губы мне нравились. Наташка утверждала, что целуется он классно, и это я вполне допускала. Дима любил дорогие тряпки и носил в ухе сразу две сережки, не боясь прослыть педиком, за что я его уважала. Приятно, когда у людей есть убеждения.

Вообще, до трагических событий с деньгами, которые Дима подло умыкнул, я относилась к нему неплохо. Как к товарищу, я имею в виду. Наташке он, конечно, не пара, она себе десяток таких Дим найдет, а в остальном — нормальный парень. Когда выпьет, анекдоты травит, безропотно развозит нас по домам, даже в ресторан водит. Не часто, но пару раз такое случалось. Был он не то чтобы умен, но и не дурак. Конечно, «Джанго» от «Пятницы» он ни за что не отличит, но кран мне починил за десять минут.

Теперь Дима сурово хмурился, сразу направился в офис, но был остановлен бдительным сотрудником милиции. Дима принялся ему что-то объяснять, размахивая руками, все это мы видели сквозь стеклянные двери. Близко подходить боялись, как бы нас Дима не заметил и не начал подозревать.

Ленка шмыгнула носом и неожиданно заявила:

— Диму жалко.

Я взглянула на нее с намеком на вопрос и изумление. По моему мнению, жалеть бы стоило нас самих — такие муки на себя приняли. И, подозреваю, это еще не все.

Ленка пояснила:

— Ограбили его.

— Так мы тоже хотели его ограбить.

— Тише ты! То мы… Мы же только ради справедливости хотели, потому что сжульничал, а теперь выходит, что он безвинно пострадал.

— Знаешь что, идем-ка домой, нам еще Наташке звонить с радостной вестью.

Мы побрели к остановке и вскоре были уже недалеко от дома. Но позвонить Наташке не получилось — по дороге я вспомнила, что мы должны уничтожить вешдоки, Наташка ведь утверждала, что сделать это надо ни минуты не медля, и я была с ней согласна. Если менты чего заподозрят… В общем, мы подхватили наши рюкзаки и потрусили к Наташке на дачу, которая находилась в десяти километрах от города, и туда ходил рейсовый автобус. Будем отчитываться перед Наташкой, хоть в одном порадуем: мол, никаких следов преступления.

Бензин мы нашли в положенном месте, но костер по неведомой причине разгораться не желал. Провозились мы долго и вконец измучились. Потом еще пепел по ветру развеивали. Ветра, кстати, тоже не было. В конце концов засыпали кострище землей, чтоб и следов не осталось, и с чувством выполненного долга вернулись домой.

— Кто будет Наташке звонить: ты или я? — спросила я Ленку.

— Давай лучше ты. Только поделикатней, а то брякнешь сразу.., я тебя знаю, никакой интеллигентности.

— Тогда сама звони.

— Нет, я не могу. У меня нервы. Я практически сама не своя.

Я набрала номер и услышала Наташкин голос:

— Вы дома?

— Ага, — ответила я, прикидывая, как бы поинтеллигентнее сообщить о нашем несчастье. — Ты это.., что сейчас делаешь?

— С тобой разговариваю, — насторожилась Наташка.

— Это понятно. А как разговариваешь? Сидя или стоя?

— Я вся издергалась, звонка ожидая. Телевизор пробовала смотреть, с трудом могу усидеть на месте.

— Значит, ты сидишь, — уточнила я. — Это хорошо.

— Катька, вы в офисе были? — посуровела Наташка.

— Были.

— Да? — Она вроде бы усомнилась.

— Да были, были!

— Что, в шкафу просидели? Ленка в панику, и ты у нее на поводу…

— Паника имела место, но мы взяли себя в руки.

— И чего?

— Знаешь, Наташка, ты это.., лучше ляг, мне спокойнее будет.

— Хмырь увез деньги в банк? — трагическим голосом начала угадывать она.

— Вот на этот вопрос я тебе не отвечу.

— Ты меня с ума сведешь! Вы у Димки были? Сейф вскрыли?

— У Димы были, а сейф кто-то вскрыл до нас. И вообще, там три охранника с огнестрельными ранениями, целый офис ментов, и Дима твой…

В трубке раздался страшный грохот, а Ленка, которая все это время стояла рядом и шипела мне: «Не спеши, поинтеллигентнее», заорала:

— Кто ж так человеку о горе сообщает, дура!

— Умная. Сообщала бы сама. Наташка, — позвала я. — Ты там как?

— Что с Димой? — прохрипела Наташка. — Он жив?

— Само собой, и охранники тоже вроде живы. Но все равно мы очень волнуемся…

— Немедленно, слышишь, немедленно объясни, что случилось!

Я принялась подробно излагать, как Наташка и просила, а она в Геленджике принялась стенать и охать.

— Чуяло мое сердце, нельзя вам было такое дело доверять, надо было самой…

— И что бы ты сделала? Деньги-то до нас свистнули.

— Все равно.., вы наверняка все сделали не правильно, и теперь нас найдут.

— Мы действовали строго по плану.

— А следы?

— Какие следы? Мы в носках и перчатках… Мы и обулись-то только в подъезде, так в носках по городу и чесали.

— Все равно… Что-нибудь не так, уж я-то знаю. Я немедленно вылетаю.

— Не вздумай, — посуровела я. — Сидите в Гаграх, Наталья Петровна!

— Я в Геленджике.

— Какая, на хрен, разница? Сидите, где сидите. Вам об ограблении знать не полагается. С какой стати вы стали бы прерывать свой законный отпуск?

— Вы без меня не справитесь.

— А чего справляться? Вещдоки сожгли, наше дело сидеть тихо и не высовываться. Пусть менты ищут, кто в охрану стрелял и Диму ограбил. Мы-то здесь при чем?

— Ой, не знаю… Я тут с ума сойду, какой, к черту, отдых!

Мы еще немного поохали, потом погадали, кто нам такую свинью подложил. У Наташки идей не было, а у нас тем более. Одно ясно: кто-то о деньгах знал и их раньше нас прикарманил. Мы опять поохали, погадали и наконец простились.

— Что делать, что делать? — закатывая глаза, вопрошала Ленка.

— Лично я спать ложусь, — заявила я и в самом деле направилась в спальню.

— Я фазеру позвоню и тоже лягу, — согласилась со мной Ленка.

Я было хотела принять душ, но даже на это сил не оказалось. Забралась под одеяло, мгновенно уснула и проснулась лишь в семь часов утра. Потянулась и обнаружила, что Ленки рядом нет. Это, признаться, удивило. Когда она ночевала у меня, мы всегда ложились вместе, даже если родители отсутствовали, чтоб можно было поболтать, музыку послушать. Конечно, Ленка могла уже встать, но в это не верилось, потому что она обычно дрыхнет до обеда.

Заподозрив очередную каверзу судьбы, я вышла из своей комнаты и прошлась по квартире.

— Катька, — позвала Ленка из родительской спальяй. — Проснулась?

Я распахнула дверь, и странное зрелище предстало моим очам. Ленка сидела на кровати поверх одеяла, обложившись подушками, на блюдечке остатки пирожных, рядом гора яблочных огрызков, настольная лампа горит, хотя в комнате давно светло, физиономия у Ленки осунувшаяся, глаза красные, что прозрачно намекало на то, что всю ночь Ленка не спала.

Но не этот факт потряс меня, я перед экзаменом, бывает, тоже не сплю. На широкой родительской постели лежали мои любимые детективы, а один, можно сказать, самый любимый, покоился у Ленки на коленях, раскрытый примерно на двухсотой странице.

— Ты чего? — спросила я, некоторое время стоя с открытым ртом.

— Вот, ума набираюсь, — вздохнула Ленка, глядя на меня с томлением. — Я уж третью книжку читаю, но пока ничего похожего не нашла.

— Похожего на что? — продолжала я пребывать в прострации.

— На нашу трагическую историю. Хотелось бы знать, чего следует ожидать от жизни.

— А чего следует? — вздохнула я. — Пусть менты ищут, кто Диму ограбил, мы в таком деле все равно не разберемся.

— А вот здесь две подружки сами…

— Ну, так то же не взаправду. Это же выдумка. В детективе мы бы непременно деньги сперли. А в жизни что вышло? Так что нам следует сидеть тихо и надеяться, что преступников найдут.

— Ох, уж и не знаю, — снова вздохнула Ленка с томлением, которое начинало сильно меня беспокоить.

— Чего ты не знаешь?

— Катенька, мне тебе кое-что сказать надо. Ты чего в дверях стоишь? Ты лучше сядь.

— Зачем? — заволновалась я еще больше, пытаясь отгадать, чего такого Ленка могла сотворить за то время, пока я спала.

— Ну.., у меня есть новости, их лучше выслушать сидя.

— Нас кто-то видел? — плюхаясь на кровать, спросила я. — Менты уже звонили…

— Никто не звонил. Катенька, какие у тебя волосы красивые, — поглаживая меня по голове с видом доброй феи, продолжила подружка. — И вообще ты красавица.

— Хватит подхалимничать, гони свою новость.

— Нам на психологии говорили, что человека надо подготавливать к трагической вести постепенно. К примеру, если умирающий…

— С родителями несчастье? — побледнела я.

— Надеюсь, с ними все в порядке.

— Черт бы тебя побрал! — заорала я. — Говори, в чем дело!

— Катька, ты лучше ляг и дай мне возможность все сделать правильно, по-научному.

— Не буду я ложиться, а если немедленно не скажешь, что случилось, дам по носу!

— Держи себя в руках. Каждому человеку на долю выпадают испытания, и теперь, стало быть, наша очередь пришла. Не будем роптать, а… — Тут до нее дошло, что через мгновение придется вопить, потому что нос точно пострадает, и она деловито продолжила:

— Надеюсь, ты помнишь, что у меня болят ноги?

Тут надо пояснить, что Ленка учится в медицинском, она у нас скоро станет доктором. Лечить людей ее призвание, но, слава богу, до них ее пока не допускают, и она лечит в основном себя. Меня, конечно, тоже пробовала, но я не только от лекарств, но и от витаминов наотрез отказалась, заявив, что здорова, как лошадь, и организм мой в улучшениях не нуждается. Наташка тоже не далась, и Ленка сосредоточилась на себе. Болезней у нее было великое множество, а в этом месяце она страдала ногами. Обо всех лекарствах Ленка знала больше, чем моя бабушка о Троянской войне (а бабуля о братьях Аяксах говорит так, точно они ее соседи по лестничной клетке), и всегда выбирала все самое лучшее. Фазер ее страсть к лечению охотно поддерживал и на бабки не скупился — если первой его заботой была Ленкина безопасность, в смысле того, чтоб дочурку не умыкнули и не совратили, то вторым пунктиком было ее здоровье. Его послушать, так у нас народ мрет, как мухи, и обязательно в цветущем возрасте. Короче, в этом месяце Ленка лечила ноги и дважды в день мазала их мазью. И мне предлагала в профилактических целях.

— Ну и чего ноги? — заметно успокоившись, спросила я.

— Сама понимаешь, когда идешь на дело, о ногах следует заботиться. А ну как подведут в самый неподходящий момент?

— Разумно, — согласилась я.

— Конечно, разумно. Вот я и взяла с собой асклезан.

— Эту твою мазь?

— Таблетки. Лекарство еще в таблетках выпускают. И я решила, что в военно-полевых условиях, в которых мы будем находиться, таблетки предпочтительней.

— Ты вроде никаких таблеток не пила, — нахмурилась я. — В шкафу, я имею в виду.

— Конечно, на нервной почве я о своем здоровье совершенно забыла. А вчера вечером вспомнила, хотела выпить таблеточек, а их, Катенька, и нет.

— Позавтракаем, сходим в аптеку, — утешила я.

— Это, конечно, обязательно, — кивнула Ленка. — Беда в том, что вчера-то они точно у меня были, когда мы на дело шли. А когда вернулись, их уже нет.

— Ты хочешь сказать, что потеряла таблетки в офисе?

Ленка кивнула и замерла, втянув голову в плечи, точно ожидая, что потолок рухнет. Минуту я сидела молча, размышляла, потом пожала плечами.

— Ну и что? Не у одной тебя ноги болят. Вот если бы какое специфическое заболевание, вроде сибирской язвы, это улика, а так…

— Ты знаешь что, Катя, ты лучше все-таки ляг.

— Не хочу я ложиться, а ты кончай дурака валять. Напугала до смерти.

— Катенька, там на таблеточках твой мобильный записан, — скороговоркой сообщила Ленка. Я хлопнула ресницами и замерла. — И теперь я в совершенном потрясении. Что, если они вылетели из кармана, когда я дядьку ноутбуком по башке огрела? В самом, так сказать, преступном месте.

— Больная ты на голову, а не на ноги! — заорала я. — На кой черт ты телефон на таблетках написала?

— Ты же номер сменила, помнишь, на прошлой неделе? А звонила мне на домашний, я чай пила, идти за мобильным мне не хотелось, бумажки под рукой не было, только авторучка, а тут таблеточки асклезана на столе, я и записала. Кто же знал…

— Ох, — только и смогла произнести я, легла, сложила руки на груди и даже глаза закрыла, чтоб Ленку не видеть.

— Катька, что теперь будет? — робко спросила подружка минут через пять.

— Абзац нам будет. Полный, — не стала я скрывать неутешительный прогноз.

— Почему же сразу абзац? Неужели нет никакого средства…

— Средство есть: утопиться, чтоб не мучиться.

— Не пугай меня, я и так вся на нервах. Но ты же такая умная, детективы читаешь, ты должна знать, как действовать в подобных ситуациях. Я вот кое-что освоила, и некоторые мысли даже у меня появились, а ты сколько лет…

— Стоп, — сказала я, поднимаясь. — Был похожий случай. В одной книжке мужик тоже потерял пузырек с лекарством, на котором был написан номер телефона.

— И что? — потянулась ко мне Ленка, точно одуванчик к весеннему солнцу.

— Ничего хорошего, — загрустила я. — Взяли дядю за жабры.

— Посадили?

— Он предпочел покончить жизнь самоубийством.

— А пооптимистичнее ты ничего вспомнить не можешь?

Я поскребла затылок.

— Когда героини моих любимых детективов оказываются в паршивой ситуации, они предпринимают контрмеры.

— Вот это правильно, — закивала Ленка. — А какие?

— Проводят свое расследование. И когда менты на них выходят, они им готовенького убийцу предоставляют, то есть он уже практически в наручниках.

— Здорово. Значит, и нам так надо поступить. Не будем терять время и начнем прямо сейчас.

Если честно, у меня не было Ленкиного оптимизма, но, пожалуй, ничего другого не оставалось.

— Давай попробуем. Первое: надо выяснить, кому мешал Дима. Кому была выгодна его гибель.

— Дима погиб? — ахнула Ленка.

— Тьфу ты! — в досаде плюнула я. — Дима жив, конечно. Но приличный детектив всегда начинается с убийства, вот меня и перекосило.

— А ты не можешь припомнить детектив, где все начинается с ограбления?

— Могу, — кивнула я. — Но там тоже дядьку убили. Преступники пришли кафе грабить и застрелили бедолагу. Как бы случайно. Потом оказалось, что грабеж — чистая липа и целью было именно того дядьку убить.

— А про сейф ничего не было?

— Не было.

— Нам нужны какие-нибудь зацепки. Во всех детективах они есть, и у нас должны быть.

— У нас же рюкзак есть, — озарило меня.

— Господи, ну конечно! — обрадовалась Ленка, и мы бросились в прихожую, где до сих пор стоял грабительский рюкзак.

Я торопливо его открыла и первым делом вытащила ноутбук, который запихнула туда Ленка. В рюкзаке были подозрительного вида инструменты.

— Чего это такое? — заволновалась Ленка.

— Что-нибудь для вскрытия сейфов, воровской инвентарь.

— Отнесем в милицию, скажем, что нашли, — высказалась Ленка.

— Где? Возле твоего дома?

— Почему возле моего? — обиделась подружка.

— По кочану. Менты что, дураки, по-твоему? Да они в три счета раскусят все твои хитрости. И все: прости-прощай, дорогой институт, отчий дом и возможное замужество. «Таганка, я твой бессменный арестант…»

— Надо выбросить эту дрянь немедленно. Почему мы раньше этого не сделали, когда вешдоки жгли?

— Нельзя выбросить, — в крайней досаде ответила я. — Это же доказательство его вины. Менты грабителя найдут, а доказательств нет. Мы не имеем права так поступать с важной уликой.

— Что же делать? Если эту гадость в твоей квартире найдут, нам несдобровать.

— Вот что, — порадовалась я свежей идее. — Надо его закопать. На участке. И нас не заметут, и при необходимости всегда его можно вырыть.

— Гениально, — восхитилась Ленка. — Хотели зарыть деньги, зароем чужой рюкзак. Цветок сажать будем?

— Обойдемся.

— А что с ноутбуком, выбросим?

— Надо его Диме вернуть.

— Зачем?

— Затем, что нехорошо брать чужое.

— И как, скажи на милость, мы его вернем?

— Пойдем в турфирму и оставим его ближе к Димкиному офису.

— Я не пойду, — честно предупредила Ленка. — Я до смерти боюсь. Я теперь тот дом за версту обходить буду и всю улицу Воровского в придачу.

В настоящий момент обсуждать это я не хотела и заговорила о насущном:

— Давай посмотрим, что в рюкзаке есть. Обязательно должна быть зацепка — обрывок железнодорожного билета с именем владельца или рецепт.

Ленка с воодушевлением обшарила рюкзак, но ничего не нашла, сказала с обидой:

— Нет здесь никакого рецепта.

— Так не бывает, — не поверила я, подозревая: что-то в моей жизни не так. Зря я, что ли, тяжеленный чужой рюкзак на себе таскала, обязательно должна быть зацепка.

Отобрав рюкзак у Ленки, я тщательно его осмотрела, каждый кармашек, каждый шовчик, все как в моих любимых детективах. И ни малейшего намека на улику! Подкладку даже оторвали — и там ничего.

— Давай среди железок хорошенечко поищем, — видя мои страдания, предложила Ленка. — Может, на них какое тайное клеймо обнаружится…

— Ага, имя и фамилия владельца, — съязвила я, хотя, конечно, на Ленку я злилась зря. Она сразу же надулась и сказала:

— Ну и ищи сама свои улики.

В общем, мы вместе тщательно осмотрели весь инструмент, но никакого клейма, ни тайного, ни явного, не оказалось.

— Запихивай все назад, и пойдем закапывать, — вздохнула я.

И тут у меня зазвонил мобильный. Я машинально ответила «да», а вот мне ничего не сказали, однако и не отключились.

— Да, — повторила я. И вдруг до меня докатило, и я прямо-таки похолодела. Дала отбой и уставилась на Ленку.

Она приложила руку к груди и пробормотала:

— Абзац.

Выглядела подруга при этом так паршиво, что я из чистого человеколюбия произнесла:

— Может, кто просто ошибся?

— Это менты. Таблеточки мои нашли и проверяют. Сейчас приедут, а у нас тут воровской инструмент. Выбрось его немедленно! — заорала она.

— Что ты орешь? Нельзя его выбрасывать. Поедем зарывать, пока не поздно.

И мы опять поехали к Наташке на дачу. Но по дороге решили, что Наташкина дача для сокрытия улик никак не подходит, ментам ничего не стоит перерыть весь участок в поисках вожделенных вешдоков, и тогда нам несдобровать, еще и Наташку подведем. Ленка предлагала звонить подруге, настаивая, что такое решение надо принимать коллегиально, но я предложила рюкзак спрятать, а уж потом дискутировать. В конце концов, никто не мешает нам позднее изъять его из одного места и укрыть в другом. Ленка со мной в принципе соглашалась, хоть и бубнила, что мы всегда все делаем по-моему. Так как к тому моменту на Наташкину дачу мы уже приехали, то решили не мудрить, а закопать рюкзак у картофельника ближе к лесу. Как-никак в досягаемой близости, но уже ни на чьей территории. Менты не докажут, что рюкзак имеет к нам какое-то отношение, да и перекапывать здесь все замучаются.

Почувствовав облегчение от того, что избавились от опасной улики, мы устроились на крылечке дачи и позвонили Наташке.

— Ну, что? — ахнула она, как видно, ничего хорошего не ожидая.

— Докладываю: рюкзак благополучно зарыли.

— Какой рюкзак? Ты мне про рюкзак ничего не рассказывала.

— Правда? — удивилась я. — Должно быть, забыла. Ничего удивительного, когда такое творится.

— Немедленно объясняй, что за рюкзак такой.

— Рюкзак был у грабителя, и я его прихватила, когда Ленка дядю ноутбуком отоварила. Надеялась, что там деньги, а там какие-то железки. Мы с Ленкой посовещались и решили, что это воровской инвентарь.

— Час от часу не легче.

— У нас еще Димин ноутбук, надо его как-то возвращать. Давай идею.

— Ноутбук-то вам зачем понадобился? — удивилась Наташка.

— Сестрица твоя к нему душой прикипела, так и бежала с ним через весь город.

— Дима без него обойдется, — подумав, сказала Наташка. — Заройте его вместе с рюкзаком. А еще лучше — просто выбросьте.

— Как же я могу его выбросить, если он не мой? Выходит, мы его украли, а мне чужого не надо.

— Ты меня с ума сведешь. Выбросьте его, и дело с концом. Дима не обеднеет. Этот гад мне звонил вчера.

— И что? — насторожилась я.

— Спросил, как отдыхаю.

— Об ограблении что сказал?

— Ничего. Я ему: «Как дела?» А он мне: «Нормально, жду не дождусь, — говорит, — когда ты вернешься». Очень просил ему не изменять.

— И что ты об этом думаешь? — забеспокоилась я. — Почему он об ограблении ни слова?

— Не знаю, что и думать. То ли денег в сейфе не было, то ли темнит, а может, меня расстраивать не хочет. И ведь не спросишь!

— По-любому должен был об ограблении сообщить, — затараторила Ленка, отобрав у меня телефон. — Даже если денег не было. Про охрану должен был сказать, не каждый день в людей стреляют.

— Но не сказал, и этому должна быть причина, — глубокомысленно изрекла я. — Наташка, он тебя подозревает, оттого и помалкивает. Будь осторожна.

— Может, мне какую аллергию выдумать и вернуться? — вздохнула она. — Я тут вся извелась. И вы без меня…

— Нормально мы без тебя, справляемся. Рюкзак зарыли, компьютер выбросим, и будет полный порядок.

— Еще новости есть? — спросила Наташка.

Мы с Ленкой переглянулись. Хоть и не хотелось Наташку расстраивать, но врать я не рискнула.

— Есть, но лучше бы их не было.

— Ой! — пискнула подруга. — Чего еще?

— Лекарица наша в офисе таблетки свои потеряла. А на них мой мобильный записан.

В трубке, как и в прошлый раз, что-то грохнуло, надеюсь, все-таки не Наташка. Ленка погрозила мне кулаком и зашипела:

— Надо было подготовить.

— Наташка, — позвала я, — ты там как? Извини, что я так сразу, психологи советуют…

— Я эту лекарицу… — заорала Наташка. — Да какой дурак на таблетках телефон пишет? Написала бы сразу адрес. Ой, нет моих сил пережить все это. Она их в моем кабинете оставила?

— Кабы знать… — ответила я.

— Если в кабинете, так ничего страшного, скажу, мои таблетки. А если…

— Мне сегодня уже звонили, — сообщила я покаянно. — Правда, ничего сказать не пожелали.

— Это не милиция, — еще больше заволновалась Наташка. — Милиции ни к чему звонить и помалкивать.

— А кто тогда? Может, просто номером ошиблись? — решила я помечтать. — Слышат, голос незнакомый…

— А что, если это?.. — начала Наташка" и тут повисла гнетущая пауза.

— Ох, — жалобно сказала я, не вынеся тишины, а Наташка заголосила:

— Я немедленно вылетаю!

— Нет уж, — мужественно остановила подругу я. — Сделаешь только хуже. У меня большой детективный опыт, и я точно знаю: когда дергаться начинаешь, быстрее засыпешься. Так что ты там загорай, а мы посмотрим, что дальше будет.

— Я ничего не поняла, — жалобно заговорила Ленка, когда я убрала телефон. — Если не милиция, то кто тогда звонил?

— Кто-кто, конь в пальто. Таблетки мог найти грабитель.

— И зачем ему тебе звонить? Из-за этих железок?

— А затем, убогая, что мы свидетели ограбления, а свидетели, как известно, долго не живут.

— Ой, как сердце-то защемило, — закатила глаза Ленка. — А у меня и таблеточек нет.

— У тебя? Ни за что не поверю.

Ленка без таблеток никуда, у людей косметичка, а у нее с собой целая аптека.

— Я после этого трагического случая и носить-то с собой ничего не смогу. Катенька, скажи, пожалуйста, что тебе подсказывает твой детективный опыт? Чего нам следует ждать?

— Ну… — Я прикинула и так и эдак, и вышло, что ничего хорошего. — В моих любимых детективах к героине в таком случае наведывались мордастые ребятишки.

— Я не хочу мордастых, — побледнела Ленка. — То есть я бы и против мордастого не возражала, лишь бы человек хороший, потому что у меня простой в любовных делах.

— Должна тебя огорчить, подруга: если так пойдет дальше, любовный простой у тебя затянется лет на пять. Если, конечно, ты не решишь полюбить меня, к примеру.

— Я тебя всю жизнь люблю, — заверила Ленка. — Но у меня же нормальная ориентация.

— Начинай привыкать к мысли, что ее придется менять.

— Катя, а что мордастые? Когда их, по-твоему, ждать следует?

— Буквально с минуты на минуту.

— Да ладно тебе! — отмахнулась она. К подруге постепенно возвращался ее обычный цвет лица. — Откуда они узнают, где тебя искать? Милиция — понятно, а…

— Сгубила тебя классика, — покачала я головой. — Ты в какой стране живешь?

— Сведения о клиентах…

— Уймись, юродивая! — прикрикнула я.

— Катя, может, тебе лучше у меня пожить? Или у Наташки?

— Так они и к тебе придут.

— Ко мне-то зачем?

— Ты моя подруга. У подруг ищут в первую очередь. Устроят допрос с пристрастием…

— А что, если они уже пришли, — Ленка вновь начала бледнеть. — а там фазер. Он же меня за мордастых.., считай, на улицу не выйдешь. Катька, а вдруг они моего папу с пристрастием?

Тут мне стало стыдно.

— Да брось ты, зачем им твой папа?

— Тебе хорошо говорить. Твои-то на гастролях, а мой папа… Поехали скорее ко мне.

Мы побежали к автобусной остановке, по дороге я попыталась вразумить Ленку.

— Может, все не так скверно? Допустим, нашли они таблетки, и что? Номер телефона — еще не повод меня подозревать. Мало ли я кому свой номер телефона даю, и мало ли кто его на таблетках записывает? — Но чем больше я убеждала Ленку не падать духом, тем страшнее становилось самой.

Ленка долго тыкала ключом в замок, прежде чем смогла его открыть. Я к тому моменту тоже так разволновалась, что в квартиру входила с дрожью душевной.

В квартире стояла мертвая тишина.

— Папа, — позвала Ленка.

— Может, он еще на работе?

— Папа! — заголосила она отчаянно. Как бы в ответ из-за двери спальни послышалось невнятное мычание. Мы разом завопили и бросились туда. Я уже видела мысленным взором истерзанного дядю Юру с кляпом во рту, но дядя Юра пребывал в нирване — спал рядом с диваном, сладко похрапывая.

— Слава богу, — перекрестилась Ленка на люстру. — Хоть в одном повезло: запил папа. Теперь ему все мордастые по фигу. И у меня руки развязаны. Как думаешь, за неделю это безобразие с ограблением прекратится? Папа больше недели не пьет.

Порадовавшись, что душевное состояние подруги значительно улучшилось, я вспомнила о ноутбуке, и мы заспешили ко мне. Ленка повертела ноутбук в руках и заныла:

— Жалко-то как выкидывать… Я о таком всю жизнь мечтала.

— Брось врать-то, такие выпускать стали только в прошлом году.

— Ну, возможно, не об этой модели. Катька, а давай его на чердаке спрячем? У вас в доме такой чердак, что там сам черт ногу сломит. Вдруг все уляжется, и мы.., его Диме вернем, чтоб совесть не мучила.

— Лицемерка, — попеняла я, но, если честно, выбросить такую замечательную вещь и у меня рука не поднималась.

Чердак в нашем доме в самом деле представлял собой нечто выдающееся. В том смысле, что такое количество хлама на квадратный метр еще поискать. В детстве мы совершали туда частые вылазки и, бывало, находили нечто ценное: старые пластинки, коробочку из-под марципанов или деда Мороза из папье-маше. Чердак использовала только тетя Сима из тридцать шестой квартиры — сушила там белье, но после того, как белье однажды свистнули, она от этой идеи вынуждена была отказаться. Детишки лазили туда покурить, чем сильно нервировали жильцов, все ожидали пожара со дня на день, поэтому в чердачную дверь врезали замок, а ключ по неизвестной причине доверили моему папе. Вон он ключ, на гвоздике висит.

— Ладно, — кивнула я, решив, что Ленке сегодня здорово досталось и она заслуживает небольшой поблажки.

На чердаке мы задержались надолго — вспомнили детство и принялись разглядывать всякую рухлядь. И занимались этим полезным делом до тех пор, пока у меня не зазвонил телефон. Я взглянула на него с опаской, но выяснилось, что звонит Дима.

— Таблетки у него, — заволновалась Ленка. — Он обо всем догадался и…

Я решила, что оттягивать роковой миг ни к чему, и ответила.

— Привет, Катюшка, — бодро сказал Дима. — Как дела?

— Нормально. — Сердце мое стучало как сумасшедшее, я даже подумала, что не худо бы заглотнуть какую-нибудь Ленкину таблетку.

— Наташка звонила?

— Звонила, как прилетела. А так чего каждый день звонить, деньги тратить…

— Ага, — сказал Дима и замолчал. Я тоже молчала. Тут он опять заговорил:

— Ты чем занимаешься?

Я чуть не брякнула: «На чердаке сижу».

— Да ничем. С Ленкой на дачу ездили. Сейчас отдыхаем.

— Хорошо. Знаешь что, давай встретимся… — Ленка так вцепилась в мою руку, что я испугалась: останусь калекой. — Посидим в кафе.., может, в кино сходим. У меня время свободное, а без Наташки скучно. Ты как?

— Ну, давай встретимся, — ответила я. — Говори где, мы сейчас придем.

— С Ленкой, что ли? Нет, ты лучше одна приходи.

— Зачем это? — насторожилась я.

— Могу я тебя в кафе пригласить? — разозлился Дима. — Что здесь такого особенного?

— В принципе, ничего. Только раньше ты меня не приглашал. И Наташке это может не понравиться.

— Я, собственно, о ней и хотел с тобой поговорить, — задушевно сообщил Дима.

В конце концов, договорились встретиться в «Белом медведе», кафе, что неподалеку от моего дома.

— Он что, решил за тобой приударить? — хмуро спросила Ленка.

— С ума сошла? Ясно как день, что Дима нас подозревает. Попробую выяснить, что у него на уме.

— А я так думаю, что он, пока Наташки нет, очень даже не прочь… Он всегда на тебя смотрел с вожделением.

— Чего ты выдумываешь? Зачем ему я, когда есть Наташка? Она красавица.

— Ничего такого особенного я в ней не вижу, — съязвила Ленка.

— Не видишь, потому что слепая, — отрезала я. — Ладно, пойду в кафе, послушаю Диму. Только сначала Наташке позвоню.

Наташку предложение Димы повергло в раздумье.

— Если он к тебе любовью воспылал, так черт с ним. А если правда таблетки нашел и нас заподозрил… Катька, держи ухо востро, каждое свое слово взвешивай и…

— Да что я, детективов не читаю?

— Ладно, сама сориентируешься. И сразу мне сигнализируй.

Ленка наотрез отказалась оставаться в моей квартире одна, но и в свою идти тоже не хотела. Возможно, боялась мордастых, а может, просто злилась, что Дима ее не пригласил. Сказала, что погуляет. Означать это могло одно: будет отираться возле кафе.

— Знаешь что, — заявила она, когда мы уже собирались покинуть квартиру. — Надень-ка голубой топик. И губы накрась. И ресницы.

— Зачем это? — удивилась я. Днем, да еще в такую жару косметикой я не пользовалась.

— Затем, что тебе надо быть во всеоружии. Вдруг придется Диму соблазнять?

— Зачем мне его соблазнять? — растерялась я.

— Неизвестно, что у него на уме. Значит, ты должна его в себя влюбить и вертеть им как заблагорассудится. В детективе, что я ночью читала, героиня именно так и поступила. Там мужчина теряет голову и идет у нее на поводу. Ради нее готов жизнь отдать и все свои деньги до копеечки.

— Ну, это ты хватила. Кто ж из-за меня раскошелится?

— Ты красавица, это каждый скажет. Ты, главное, ласково с ним поговори, ну, чтоб надежду в нем пробудить. А если позовет куда, ты того.., поезжай.

— Сдурела, что ли? — возмутилась я.

— А если для дела нужно? Для общего, так сказать, спасения?

— В детективах мои любимые героини никогда не спят с мужчинами, которые им не нравятся, — отрезала я.

Ленка надула губы и замолчала, и мы наконец-то покинули квартиру.

* * *

Я вошла в кафе и огляделась. Димы не было, что меня не удивило: он всегда опаздывает. Я заняла столик возле окна и заказала себе чаю. Тут и Дима подкатил. Вышел из тачки хмурый и даже злой, но в кафе появился с широкой улыбкой.

— Катюшка! — сказал весело, поцеловал меня и устроился напротив. — У тебя кофточка новая.

— Старая, — поспешно ответила я. Ленкины слова все-таки внесли сомнения в душу, и к Диме я теперь приглядывалась не только с подозрительностью, но и с неприязнью.

— Да? Значит, я ее раньше не видел. Как дела? Отдыхаешь? Чего с Наташкой в Геленджик не поехала?

— Денег нет.

— Ну, сказала бы мне. Я бы дал взаймы.

— Я с родителями попозже поеду.

— А-а.., предки на гастролях? И ты, значит, свободна, как ветер?

— Почему? — насторожилась я. — У меня еще дедушка с бабушкой.

— Они же отдельно вроде живут.

— Ну…

— Вот я и говорю… Катюха, — вдруг позвал он, — у тебя все в порядке?

— Конечно.

— Правда? Какая-то ты чудная. Вроде как зубами маешься.

— Ничем я не маюсь. Ты о Наташке хотел поговорить.

— Хотел, — запечалился Дима. — Мы ведь с тобой друзья?

— Ну…

— А друзья должны помогать друг другу. Верно? — Дима кашлянул и посмотрел на меня с томлением. — Наши отношения с Наташкой, как бы тебе сказать.., дали трещину. И я здорово переживаю. В Геленджик умахнула, ничего мне не сказав…

— Не ври. При мне звонила.

— Звонила. Когда уже билет купила. Я хотел ее проводить, а она заявила: «Обойдусь». Это как, нормально?

— Милые бранятся, только тешатся, — философски ответила я.

— Тебе хорошо говорить, а у меня чувства. Я, может, себе места не нахожу…

— Позвони ей и предложи руку и сердце, она сегодня же примчится.

Такие радикальные меры не пришлись Диме по вкусу, физиономия его скривилась, но он взял себя в руки.

— Я не готов жениться.., в смысле, пока не готов.

Дима был женат уже трижды, и я охотно могла поверить, что привычку жениться он давно отнес к разряду вредных.

— Тогда просто скажи, что любишь ее.

— Да я по сто раз на дню… Боюсь, дело не во мне, — загрустил он. Тут официантка принесла ему кофе, Дима отвлекся, задержав взгляд на ее груди, а потом на ногах, и немного сбился с мысли. — О чем это я? Да.., боюсь, дело не во мне, — со вздохом повторил он. — Боюсь, кто-то встал между нами.

— Боишься и продолжаешь пакостить, — покачала я головой.

— В каком смысле? — опешил Дима.

— Ты бы с продавщицами завязал.

— Какие продавщицы? — заволновался он. — Да мне и в голову… Наташка для меня… Да я жизнь за нее отдам, если хочешь знать!

— Тогда тем более завяжи, — гнула я свое. — Потому что Наташке продавщицы не нравятся.

— Катя, я тебе клянусь… Я пострадал совершенно безвинно. Она бы хоть подумала, ну разве можно равнять ее и какую-то продавщицу?

— Равнять нельзя, — кивнула я, а Дима обрадовался:

— Вот…

— Но Наташка уверяет, что мужики козлы и извращенцы. На что угодно способны позариться.

— Это я козел? — опешил Дима.

— Я этого не говорила, — дипломатично ответила я. — Но с продавщицей завяжи.

Он с минуту на меня таращился, потом кивнул.

— Хорошо. Но у меня свои сомнения. Скажи по-дружески, у Наташки кто-то есть?

— Нет.

— Врешь.

— Не вру. Могу побожиться.

— Значит, она и тебе ничего не рассказывала, — загрустил Дима.

— Не может такого быть, — отвергла я эту мысль.

— Разные бывают обстоятельства, — хмуро продолжил Дима. — Вдруг он, к примеру, просил ее никому о нем не рассказывать?

— И Наташка такая дура, что послушает? — хмыкнула я.

— Почему дура? — растерялся Дима.

— Потому что если парень просит никому о нем не рассказывать, этому должна быть причина. Так?

— Конечно.

— Значит, следует побыстрее о нем узнать как можно больше. А как узнать? У людей поспрашивать. Значит, эффект получается обратный. В общем, если б он ее об этом попросил, полгорода уже бы знали.

Дима сидел столбиком, очень напоминая в ту минуту дядю Юру в нирване.

— Да-а… — сказал он с печалью. — А может, она о нем помалкивала, чтоб Ленка мне случайно не проболталась?

Тут заскучала я. Ленке проболтаться ничего не стоило.

— Да что ты выдумываешь? Нет у нее никого.

— Катя, есть, — произнес Дима трагически. — Я чувствую. Любящее сердце не обманешь. Буквально за несколько дней до отъезда она очень переменилась. И я не удивлюсь, если в Геленджике она не одна. Потому и не хотела, чтобы я ее провожал. Один человек видел ее с каким-то типом. Я стал ее расспрашивать, и она практически призналась.

— Это она нарочно, из-за продавщицы.

— Встречалась с ним нарочно?

— Призналась. Ну, чтоб тебя позлить.

— Говорю, у нее кто-то появился, — рассердился Дима. — Какой-то тип. За несколько дней до отъезда. И мне надо знать, что это за сволочь такая… — Дима вдруг широко улыбнулся и придал голосу ласковость:

— Катюша, позвони Наташке и выспроси у нее об этом типе. Только ненавязчиво. И про меня ничего не говори. — Тут он на меня посмотрел, моргнул и запечалился, должно быть, вспомнил мои недавние слова. — Чтобы не усугублять, — добавил он и замолчал.

— Хорошо, позвоню, — ответила я.

— А потом перезвонишь мне?

— Конечно. Только у нее никого нет.

Дима вроде бы опять разозлился, но взял себя в руки.

— Хочешь мороженого? — спросил он. — Или, может, выпьем чего?

— Я не пью.

— Ах, ну да.

Дима явно спешил от меня отделаться, и это сбивало с толку.

— Как твои дела? — решилась спросить я.

— Дела? Нормально. Если не считать Наташки.

— Говорят, у вас турфирму грабанули.

— А-а.., да. Жуткая история. Охрану перебили.

— Ничего себе, — ахнула я, демонстрируя большую заинтересованность. — И чего?

Дима поморщился.

— Чего… Идет следствие.

— А чего взяли в турфирме?

— Да турфирма тут ни при чем, — неохотно ответил он. — Нас как раз и ограбили.

— Да ты что? — ахнула я.

— Ага. Не хотел говорить, чтоб Наташке отдых не портить.

— Надо ей сообщить, она сразу же приедет, чтоб поддержать тебя в трудную минуту.

— Нет уж, пусть отдохнет, она на нервы жаловалась.

— Дима, а что свистнули-то? — нетерпеливо спросила я.

— Ты, главное, Наташке ничего не говори, а то и вправду прилетит. Украли деньги. Из моего сейфа. Клиент за квартиру расплатился, а банк уже закрыли, вот я и оставил деньги в сейфе до утра. А ночью сейф вскрыли.

— А охрана?

— Перестреляли охрану. Хорошо хоть живы, но все трое в реанимации.

— Ничего себе…

— Вот-вот. Отморозки какие-то.

— Как же они в здание попали? Чего в милиции говорят?

— Да ничего они не знают, — отмахнулся Дима в крайней досаде. — Говорят, преступников было двое. Или трое. Еще ноутбук у меня из кабинета сперли, а там все расчеты…

— Но улики-то какие-нибудь нашли? — не отставала я.

— Какие улики?

— Откуда мне знать? Но преступники всегда оставляют следы.

— Троих раненых охранников они оставили. Говорят, влезли через окно на втором этаже. Работали профессионалы… Не найдет милиция никого, вот увидишь.

«Профессионалов, может, и не найдут, — с тоской подумала я, — а нас запросто».

Тут Дима взглянул на часы и одарил меня очередной улыбкой.

— Ладно, Катюха, мне пора бежать. Отвезти тебя домой?

— Не надо.

— Ну, тогда пока. — Дима расплатился за свой кофе и пошел к выходу.

Но в машину он не вернулся, она продолжала стоять у обочины, а Дима в поле моего зрения так и не появился.

Я вышла из кафе и едва не столкнулась с Ленкой.

— Ну, что? Соблазнял?

— Что за дурацкие мысли!.. Переживает, что его Наташка бросит.

— Да? — Ленка была явно разочарована. — А про ограбление что сказал?

— Никого, говорит, менты не найдут, работали профессионалы.

— Это мы, что ли?

— Те типы, что деньги сперли. Слушай, а куда Дима делся?

— В магазин пошел.

— Он тебя видел?

— Нет.

— Вот что, пошли и мы в магазин.

— Зачем? У меня и денег-то нет.

— В детективах подружки всегда за кем-нибудь следят.

— Зачем за Димой следить? — удивилась Ленка.

— Чтобы, к примеру, узнать что-нибудь интересное.

— Думаешь, он к продавщице поедет? Так мы все равно не уследим. Он же на машине.

Но я, не слушая Ленку, уже шагала к магазину, она припустилась следом. Насчет машины подружка, безусловно, права. Только на своих двоих ее не догонишь. Можно, конечно, взять такси, но это денег стоит, и, если Дима просто поедет к себе домой, будет очень обидно. С другой стороны, разговор с Димой внес в мою душу сомнения. Уж очень настойчиво он интересовался Наташкиным знакомым. И явно не хотел, чтоб подруга из Геденджика возвращалась. Я почти уверена, что он подозревает Наташку. Дима не дурак и понимает, что сама она его грабить не пошла бы, да и об алиби своем позаботилась бы, а значит, не случайно к морю укатила. Вот и заинтересовался ее знакомствами. Я должна думать, что его беспокоит возможный соперник, а на самом деле он пытается выяснить Наташкины контакты, чтобы напасть на след грабителей. В любом случае с его стороны логично предположить, что Наташка кому-то рассказала о деньгах.

Все это я торопливо объяснила Ленке, пока мы в магазине искали Диму. Наконец мы его увидели. Дима купил себе лезвие для бритвы, подумал и прихватил одеколон, расплатился, заигрывая с кассиршей, и пошел к выходу.

— Эх, машины-то нет, — в отчаянии залепетала Ленка. — Может, у фазера машину возьмем? Пока он в запое, все равно не узнает.

— Я на вашей тачке никогда не ездила, — забеспокоилась я.

— Какая разница, наша или ваша.

Наш автомобиль, на котором мне иногда дозволялось ездить (разумеется, когда папа сидел рядом), в настоящее время в целях экономии стоял в гараже на бабушкиной даче. В городе гаража у нас не было, папа ставил машину на стоянке. Умыкнуть машину из-под носа бабули нечего и думать, а добровольно она ключи не даст.

— А если с машиной что случится? — нахмурилась я. — Дядя Юра нам голову оторвет.

— Это конечно. Но как же мы следить-то будем? Сейчас дураков нет пешком ходить.

Тут нам пришлось прервать разговор, потому что Дима повел себя загадочно. Он быстро огляделся (нам пришлось нырнуть в соседний отдел), а затем свернул к двери с табличкой «Служебный вход» и вскоре за ней скрылся. Мы с Ленкой переглянулись и бросились к той же двери. С минуты на минуту ожидая гневного окрика, мы шли по коридору, который начинался сразу за дверью. С двух сторон двери кабинетов, а впереди маячил Дима. Вдруг он исчез, потому что начал спускаться по лестнице. Разумеется, мы устремились за ним, очень опасаясь, что Дима повернется и нас заметит, но, как видно, Дима тоже ожидал гневных окриков обитателей кабинетов, оттого шел очень быстро и ни разу не повернул головы.

Лестница закончилась площадкой, откуда имелся выход на улицу. Дверь оказалась не запертой, о чем Дима явно знал, потому что толкнул ее по-хозяйски уверенно, и на мгновение мы увидели часть двора. Дима вышел, дверь закрылась, а мы заспешили к ней. Если Дима надумает сейчас вернуться, мы окажемся в очень скверном положении, а если замешкаемся, то его упустим.

Мы рискнули и открыли дверь. Двор был пуст, если не считать грузовика с длинным кузовом, который стоял напротив. Мы быстренько его обежали и увидели Диму, стремительно удалявшегося от магазина в противоположную сторону от своей тачки. Сердце мое забилось в предвкушении раскрытия великой тайны. Дима вел себя как агент всех известных мне разведок, и этому должна быть причина.

— Шевелись! — цыкнула на меня Ленка. — А то упустим!

Чужие загадки так на нее подействовали, что она развила прямо-таки фантастическую скорость. Обычно плетется еле-еле да еще ноет, что для ее сердца беготня вредна, а тут и про сердце забыла. Переулок вывел нас на тихую улочку. Дома здесь были трехэтажные, с двух сторон огромные липы и заросли кустарников, чему я, признаться, порадовалась — укрыться здесь не в пример легче, хотя Дима беспокойства до сих пор не проявлял. Он свернул во двор дома, и на мгновение мы потеряли его из виду, бросились во двор и обнаружили Диму в узком пространстве между гаражей, но теперь он был не один, рядом с ним, привалившись к кирпичной стене гаража, стоял парень примерно нашего возраста, с маетой взирая на мир. Дима стоял спиной к нам, и чувствовалось, что он здорово нервничает. Лица мы видеть не могли, но руками он махал отчаянно. Парень сначала слушал молча, потом тоже заволновался. Нервничать им было непросто, так как оба старались говорить тихо, едва ли не шепотом, потому что до нас ни словечка не долетало, хотя мы максимально приблизились, рискуя быть обнаруженными.

Выяснение отношений длилось не меньше пятнадцати минут, потом оба прошли во двор, устроились на скамейке и закурили. Чувствовалось, что жизнь обоих не радует. Потом Дима заговорил, а парень начал кивать.

— Надо их сфотографировать, — заметила Ленка. Я и сама об этом подумала, а так как позиция у нас была самая что ни на есть удобная (мы сидели в кустах как раз напротив), я достала мобильный и их сфотографировала. Конечно, фотография получилась так себе, но узнать обоих можно. В этот момент мужчины поднялись, кивнули друг другу на прощание и, не пожав рук, разошлись. Один пошел к проспекту, другой к универмагу, а я здорово забеспокоилась, потому что проследить хотелось за обоими, а Ленка, по моим представлениям, справиться с таким делом в одиночку вряд ли сможет.

— Иди за Димой, — шепнула я, решив, что Диму нам найти проще, и если он потеряется, так не велика беда.

Ленка кивнула и, согнувшись в три погибели, полезла из кустов, а я припустилась за парнем. Слежка моя длилась недолго и прервалась во дворе соседнего дома, где стояли старенькие «Жигули» — парень сел в них и, немного помучившись с зажиганием, уехал. Такси поблизости не наблюдалось, улица вообще точно вымерла, и я сделала единственное, что могла, — записала номер его машины.

Тут на мобильный мне пришло сообщение. «Дима уехал, что делать?» — спрашивала Ленка. Я ей позвонила, и через десять минут мы уже сидели в парке и делились впечатлениями.

— Как думаешь, кто этот тип? — спросила меня Ленка, имея в виду неизвестного.

— Не знаю.

— По-моему, он очень подозрительно выглядит. Я бы даже сказала — зловеще.

С моей точки зрения, Ленка здорово преувеличивала. Если честно, парень выглядел скорее глупо, чем зловеще. Черные джинсы и черная рубашка при такой жаре, какая стояла все последние дни, внушали жалость к их хозяину, а физиономия парня отличалась добродушием, хоть он и силился придать ей значительность и по этой причине хмурился, отчего получались жуткие рожи. Но с Ленкой я спорить не хотела и согласно кивнула.

Если два человека хотят встретиться, зачем всякая бодяга со служебным входом в магазине и прочее? Дима мог бы заехать в тот двор или этот парень к кафе. Но они предпочли встретиться в тихом месте, подальше от чужих глаз, а значит, была какая-то причина. О причине мы как раз и гадали. Потратив на это минут пятнадцать, мы решили, что две головы хорошо, а три лучше, и позвонили Наташке.

— Фотографию сделали? — обрадовалась она. — Пересылай.

Фотографию мы переслали, Наташка перезвонила и с уверенностью заявила, что парня не знает и ранее никогда не видела.

— У нас номер его тачки есть.

— Вот и хорошо. Я сейчас Вове Симакову позвоню. Помните, черненький такой, на джипе ездит? Он в ГАИ работает, мигом узнает, что там за тип нарисовался.

Я порадовалась, что насчет третьей головы не ошиблась, и пересказала Наташке свой разговор с Димой. Она, как и я, заподозрила его в коварстве.

— Ясное дело, он догадывается. Потому и об ограблении помалкивает. Ждет, когда я сделаю неверный шаг. И парень этот появился не случайно. Одно хорошо — что менты пока нами не интересуются, хотя просто обязаны были мне позвонить, раз уж я ближайший Димин помощник и про деньги знала.

— Я вот что думаю… — вздохнула я. — Вдруг Дима сам таблетки нашел? Номер моего мобильного ему хорошо известен.

Наташка молчала, и мы с Ленкой тоже, только переглядывались.

— Как бы он того.., не решил с нами сам разобраться, — подала голос Ленка. — Набегут мордастые и начнут с пристрастием…

— Дима с бандитами не якшается, — обиделась Наташка за возлюбленного, но тут же вздохнула:

— Хотя хрен его знает. Вы вот что, на всякий случай поживите у меня.

— А то Дима твой адрес не знает, — отмахнулась я.

— Конечно, знает. Но мне так все-таки спокойнее. Ко всему прочему у меня там в потайном ящичке, ну, вы знаете где, лежат ключи от Диминой квартиры, а еще от сейфа, что у него дома в спальне. Думаю, их лучше спрятать в место ненадежнее. Потому что про ключи от квартиры он, конечно, знает, а про ключ от сейфа нет. А еще там шифр на бумажке. Как бы он в больших подозрениях не учинил у меня обыск.

После этих Наташкиных слов мы скоренько поднялись и поспешили к Наташке, в ее квартиру, потому что ключ от нее я носила на общей связке, то есть вместе с ключами от своей.

Пока мы ехали на троллейбусе, Ленка, поглядывая на часы, вернулась к идее взять у фазера машину. Сама она машину не водила (папа ее об этом и слышать не хотел), а я на чужой тачке ездить отказывалась, потому что не считала себя особо хорошим водителем. Но Ленка настаивала, что настоящие сыщики на троллейбусе не ездят.

— Все героини на тачках, — зло фыркнула она. — Только мы как дуры…

Мы продолжали прения по этому вопросу до самого Наташкиного дома, поднялись, открыли дверь, вошли в холл и замерли. Вне всякого сомнения, в квартире кто-то был. Я осторожно притворила входную дверь, гадая, что делать. Сразу бежать или попытаться узнать, кого принесла нелегкая? Любопытство, само собой, победило. Взявшись за руки, мы с Ленкой прислушались. Шум, то есть какая-то подозрительная возня, имел место быть в гостиной. Кто-то там что-то перетряхивал и даже ворчал. Мы на цыпочках приблизились к арке, которая отделяла гостиную от холла, и увидели Диму. Тот с большой нервозностью перебирал диски, которых у Наташки было штук двести, не меньше. Особой любви к музыке я у Димы никогда не замечала, и его поведение показалось загадочным. Мы с Ленкой переглянулись, и она интенсивно покашляла. Дима вздрогнул, обернулся и предпринял попытку изобразить большую радость.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — кивнула я и нахмурилась, давая понять, что Димина радость отклика в моей душе не нашла.

— Ты чего тут? — хмуро спросила Ленка.

Дима посмотрел на разбросанные диски и сказал:

— Да вот.., хотел взять что-нибудь послушать. — Он и сам чувствовал, что его слова звучат по-дурацки, и со вздохом добавил:

— Зашел это.., квартиру проверить, мало ли что. В городе серия квартирных краж, а у Наташки замок хлипкий.

— Ага, — кивнули мы, и я сочла необходимым пояснить:

— А мы зашли цветы полить, Наташка просила. — Тут мы взглянули на одинокий кактус и загрустили.

— Ну, если вы здесь, — неуверенно сказал Дима, — то я тогда пойду. — Злобно взглянул на нас и удалился.

А мы, само собой, сразу же позвонили Наташке.

— Диски? — поразилась она. — На кой черт они ему?

— Говорит, послушать хотел.

— Да у него в тачке приемник на одну волну настроен, он, кроме шансона, ничего не слушает. А у меня шансон откуда? Я на дух этих гнусавых не выношу.

— Может, он решил расширить свой кругозор, — высказалась Ленка, — чтобы сделать тебе приятное?

— Вы ключи нашли? — не пожелав ответить, в свою очередь спросила Наташка.

Ленка полезла в потайной ящик и удовлетворенно кивнула. Наташка уточнила, сколько ключей на связке, как выглядят, и вроде бы успокоилась, но ненадолго.

— Думаю, этот гад меня ограбил, — вдруг заявила она. — Не зря он что-то искал.

— А что у тебя здесь было? — попыталась я внести ясность.

На это Наташка ответить не смогла.

Квартиру мы проверили. Все вроде оставалось на своих местах, Дима вышел отсюда с пустыми руками, так что получалась сущая ерунда. Если и спер чего, так только диск. А зачем он Диме?

— Не знаю, — еще больше заволновалась Наташка. — Если он там что-то искал, значит, оно ему нужно, а если ему нужно, значит, вещь ценная, выходит, он меня ограбил.

Я согласилась, что смысл в этом есть, хоть я и не могла понять, зачем Диме красть диски. Парень он не бедный, а их на каждом углу продают.

— Вот что, — скомандовала Наташка. — Вы на всякий случай соберите их все и того.., заройте на моей даче.

— Диски зарыть? — решив, что ослышалась, спросила я.

— Если он что-то искал, значит, нам это «что-то» надо спрятать. А если мы не знаем, что конкретно, проще закопать все.

Мы, естественно, заверили, что Наташка может не беспокоиться и считать, что они уже зарыты. Собрали диски в парусиновую сумку и в который раз отправились к Наташке на дачу.

Глубокую яму вырыть не смогли по причине жары и лености, но результатом своих трудов остались довольны. Дерн сначала был аккуратно снят, а потом возвращен на место. Ленка вооружилась метлой, ликвидировала остатки земли, и данное место теперь ничем не выделялось на зеленой лужайке. Мы даже умудрились его потерять, пока инвентарь убирали, и потом долго препирались, где находится захоронка — здесь или немного левее. В общем, можно было считать, что диски зарыты надежно. Главное, самим их найти, когда Наташка вернется.

* * *

В моей квартире мы оказались ближе к вечеру, причем изрядно утомленные. «Все-таки приключения здорово выматывают», — решила я. Ленка, прихватив вазу с яблоками, устроилась в спальне сразу с двумя детективами. Один она собиралась дочитать и тут же начать другой.

— Мы просто обязаны раскрыть это ограбление, — сказала она в ответ на мой недоуменный взгляд.

— Почему бы тебе не почитать Достоевского? — не удержалась я от легкой язвительности.

— Ну уж нет, — замотала головой Ленка. — Ты помнишь, как его бессмертный роман называется? «Преступление и наказание». Преступление мы уже совершили, а наказания желательно избежать. Я лучше авантюрные детективы почитаю, там пройдохи и жулики всегда побеждают.

— По-твоему, мы жулики и пройдохи? — изумилась я.

Такая постановка вопроса повергла Ленку в задумчивость.

— Не путай меня, — наконец махнула она рукой, и я отправилась в ванную.

Лежа в теплой водичке, я размышляла об ограблении, и теперь кое-какие моменты показались мне загадочными. Чем больше я о них думала, тем более странными и необъяснимыми они мне казались. Я решила прибегнуть к помощи Наташки, но для начала стоило обсудить обнаруженные мной странности с Ленкой. И я позвала подружку. Ленка устроилась на стиральной машине, дрыгала ногами и меня слушала, а я излагала.

— Смотри, что у нас получается. Кто-то проникает в Димин кабинет и тырит деньги. Когда ты в туалете сидела, я видела две тени. Тогда-то я решила, что у меня глюки, но теперь практически уверена… Короче, если грабители уже деньги взяли, зачем им было возвращаться в Димин кабинет? — Ленка перестала дрыгать ногами и задумалась.

— Может, забыл там чего?

— Может. Но когда нас увидел тот парень, здорово удивился.

— Еще бы. Я бы тоже удивилась. Идешь себе спокойно кого-то грабить и вдруг встречаешь конкурентов.

Я кивнула.

— А потом внизу… Тебе не кажется, что парень в маске довольно странно отреагировал на наше появление? Помнишь, когда мы встретили его возле лестницы, он еще стоял рядом с раненым охранником…

— А чего странного? Его ж незадолго до того по башке отоварили. Вполне естественно, что человек решил: для одной ночи с него достаточно, поднял руки и сказал… Что он там сказал?

— Что он ничего не видел, — подсказала я.

— Точно. — Ленка нахмурилась. — Это что же получается? Наш грабитель к трупам, то есть к раненым охранникам, никакого отношения не имеет?

— Выходит, что так, — кивнула я, радуясь, что та же мысль пришла Ленке в голову, значит, мысль не совсем дурацкая, в том смысле… Короче, если одна и та же мысль приходит в головы разным людям, на нее стоит обратить внимание. — Он считал, что стрельба по охранникам — наших рук дело.

— Похоже, у него даже оружия не было, — почесав нос, заметила Ленка. — Не то бы он им воспользовался.

— Необязательно. Мог с перепугу и забыть, что оно у него есть.

— Ты хочешь сказать…

— Наш грабитель ужасный недотепа, — продолжила я. — Вроде нас с тобой. Даже хуже. Мы хоть по башке не получили.

— И слава богу… Да, странные дела вырисовываются. Он решил, что в охранника стреляли мы, значит, сам не стрелял. Но мы, естественно, в них тоже не стреляли, и выходит, что это сделал кто-то третий. А менты сказали, что грабителей было трое. Мы с тобой и он — как раз трое.

— А еще менты сказали, что работали профессионалы. Похожи мы на профессионалов? А он похож?

— Тогда получается, что на Димины деньги в ту ночь было полно охотников: мы, этот тип и еще кто-то?

— Я думаю, грабителей было все-таки двое. Они перебили охрану и свистнули деньги. Но Дима, скорее всего, думает, что это Наташкины происки — либо таблетки нашел, либо просто в душе сомнения затаил, раз уж они с Наташкой разругались и она денег требует. Но мы-то знаем, что Наташка никого не нанимала, значит, никакого отношения к ней грабители не имеют, и Дима идет по ложному следу.

— И пусть себе идет, — обрадовалась Ленка.

— А если вслед за Димой туда и милиция отправится? Так они сто лет никого не найдут, и мы все это время будем жить в страхе и волнениях…

— Я столько не проживу, — заверила Ленка. — Мне стрессы вообще противопоказаны.

— Мы должны им помочь, — сказала я.

— Конечно, должны. Только как? Пойдем и все расскажем? Мало нам не покажется. Если не посадят, так фазер поедом будет есть, так что на чистосердечное признание я категорически на согласна. Может, анонимку напишем? — озарило ее.

— Можно, конечно, попробовать.

— Ага… — вдруг загрустила Ленка. — Так и напишем: кроме нас, Диму грабил в ту ночь еще какой-то придурок и банда отморозков. Как думаешь, что они решат, когда такой текст прочитают?

— Что Дима чрезвычайно популярен, — вздохнула я.

— Нет, Катька, придется нам самим все это расследовать, а уж с готовыми грабителями — к ментам, как в твоих детективах. Тогда нам Почетную грамоту дадут, и фазер будет мной гордиться. Звони Наташке и спрашивай, кто, кроме нее, мог знать о деньгах?

Ленка принесла телефон, блокнот и ручку, и мы стали звонить Наташке. Через некоторое время блокнот заполнили фамилиями, а нам стало ясно: о деньгах в сейфе знала едва ли не половина города. Не первый раз Дима оставлял деньги в сейфе, правда, впервые сумма оказалась столь значительной.

Вода в ванне к тому моменту уже остыла, а мысль найти грабителей самостоятельно казалась весьма сомнительной. Ленка покинула ванную в большой печали, а я включила горячую воду, чтобы согреться.

Сквозь шум воды я слышала, как Ленка с кем-то разговаривает по телефону, хотела позвать ее, но решила, что это подождет. Где-то через десять минут я покинула ванную и обнаружила Ленку, сидящую в кресле с моим мобильным в руках. Физиономия ее светилась от счастья, а голос напоминал кошачье мурлыканье. Таким противным голосом Ленка говорила только с парнями, но если учесть, что говорила она по моему мобильному, оставалось лишь гадать, кого из моих знакомых она наметила в жертвы.

— Катька из ванной вышла, — заявила в трубку, увидев меня, она. Я ожидала, что подруга протянет телефон мне, но вместо этого она добавила:

— Ладно, пока. — И отключилась, продолжая прямо-таки светиться от счастья. — У меня сегодня свидание, — не выдержав, весело хихикнула Ленка.

— Да? С кем, интересно? — проявила я заботу, пытаясь сообразить, кто из знакомых парней пошел на такой отчаянный шаг. Дело в том, что, решив стать умной, Ленка на деле превратилась в такую зануду, что мало кто был способен ее выдержать. Мне и то не раз хотелось стукнуть ее чем-то в меру тяжелым, чтобы в чувство привести.

— С Игорем, — ответила она с достоинством. Я еще больше задумалась. У меня знакомых с таким именем не было. То есть один был, но мы год назад расстались и поклялись выбросить друг друга из сердца. Выбрасывая кого-то из сердца, логично выбросить и номер телефона, а у меня еще и номер мобильного на днях сменился. В общем, я позволила себе еще вопрос:

— С каким Игорем?

Вопрос вызвал у Ленки недовольство. Она нахмурилась и ответила:

— Не знаю я его фамилии. Неудобно как-то сразу фамилию спрашивать. Мы же только что познакомились.

— По телефону? — уточнила я.

— По телефону.

— Скажи на милость, какого черты ты знакомишься с парнем по моему мобильному? На своем деньги бережешь, а мои денежки тебе, значит, не жалко?

— Так он тебе позвонил, — зашмыгала Ленка. Вообще-то она у нас жадновата и теперь, уличенная в хитрости, начала ерзать. — Ты была в ванной, ну, мы немного поболтали, а потом он пригласил меня в кафе. Здорово, да? Как раз сейчас у меня простой в любовных делах, летом это особенно неприятно.

— У меня нет знакомых Игорей, — напомнила я Ленке. Кстати, моих знакомых она лучше, чем я, знает.

— Может, человек просто номером ошибся…

— Ошибся номером? — повторила я.

Тут Ленка на меня уставилась, приоткрыв рот, а потом жалобно пискнула:

— Какое коварство! Боже, а я искренне поверила! Думаешь, это они? Ой, это мордастые! И зачем я только телефон взяла… Пусть бы звонил на здоровье.

— Что ты ему наболтать успела? — заволновалась я, и Ленка, естественно, тоже заволновалась.

— Все, — ответила покаянно. — Где учусь, где живу… Ты же знаешь, я человек открытый и…

— Болтаешь без умолку. Так, давай конкретней. Он позвонил, ты ответила, что он сказал… Все вспоминай.

— «Привет», — сказал. Так, кажется. Я тоже сказала: «Привет». А он: «Как дела?» Ну, я и говорю, что Катька, то есть ты, в ванной, чтоб позвонил попозже. А он и говорит: «Зачем мне Катька? Я с тобой хотел пообщаться, только номера твоего телефона не знал».

— И ты, как распоследняя дура…

— Катенька, у меня просто вылетело из головы, что мы теперь преступники и всего должны опасаться.

— Ты хоть спросила, кто он такой и откуда взялся?

— Конечно. Он сначала голову мне морочил, плел, что видел меня с тобой.., и влюбился. А что? По-твоему, в меня и влюбиться нельзя?

— Можно, — поспешно согласилась я. — Но.., лично у меня зародились бы сомнения.

— Теперь они у меня, конечно, тоже зародились, но девушке всегда приятно…

— Что было дальше? — вздохнула я.

— Ну, мы еще поговорили, он предложил встретиться, я, немного подумав…

— Повыпендривавшись, — поправила я язвительно.

— Подумав, — в свою очередь поправила меня Ленка, — согласилась.

— Где встречаетесь?

— На площади, под часами.

— Ну, разумеется, все влюбленные придурки назначают там свидание. Будешь торчать в толпе народа.

— Он сказал, я его сразу узнаю.

— Мда… — немного подобрела я. Может, в самом деле кто-то из знакомых? — Пойдем вместе, — кивнула я.

Ленка нахмурилась.

— Разумеется.., вместе. Он будет на тебя таращиться, а я, как дура, рядом пастись. Спасибо тебе большое.

— Ты же сама сказала, что это кто-то из мордастых, — напомнила я. — Кто первый раз назвал меня Катей, он или ты?

— Вроде бы я… — загрустила Ленка. — Он вообще никого никак не называл.

— Если он и твоего имени не спросил, как же узнал, что ты предмет его страсти?

— Почему, он спросил. А это, говорит, кто? Я ответила «Елена», а он невероятно обрадовался и сказал, что давно мечтает познакомиться. , — И ты тоже невероятно обрадовалась. Так, что мозги отшибло.

— Катя, я все поняла. Он назначил мне свидание, чтобы сесть нам на хвост и выяснить, кто мы и где живем. Какая низость! Рассказывать о своих чувствах и при этом строить коварные планы! Ой, Катька, а я ему номер своего мобильного дала…

— Это хорошо, будет тебе звонить, а не мне.

— Знаешь что… Нам лучше пожить у Наташки, а мобильный вообще отключить. Сэкономим. Боже мой, — начала Ленка бледнеть, — если б не ты, я бы угодила в ловушку… Запихнули бы в машину, долго мучили… Катя, я бы тебя все равно не выдала, честное слово!

— Я бы тебя тоже, — кивнула я, правда, без особой уверенности, потому что моей любимой героине такие вот мордастые руку сломали. Как-то я не подумала, мечтая о приключениях, что не всегда героине везет, иногда и пострадать приходится. От этой мысли обе руки у меня заныли, точно их уже сломали. Потом заныли зубы, затем суставы, поясница, наметились головная боль и меланхолия.

— Давай сматываться, — засуетилась Ленка. — Вдруг они сюда едут?

— Ты что, ему адрес сказала? — вытаращила я глаза.

— Нет, — испугалась Ленка. — Адрес я не говорила, но он спросил, где я живу, и я сказала, что возле драмтеатра. Что им стоит весь район прочесать?

Я поскребла затылок и решила, что Ленка все же увлеклась.

— Прочешут, и что? Для начала им надо знать, как мы выглядим.

— А если знают? Если и адрес, и…

— Нелогично. К чему тогда по телефону звонить?

Мы задумались, разглядывая пол под ногами.

— Вот что, — наконец сказала я. — Нам бросили вызов. Мои любимые героини вызов всегда принимают. Мордастые хотят взглянуть на нас, а мы взглянем на них.

— Катя, я уважаю твой образ мыслей, но если они нас схватят…

— Не схватят. Под часами полно народу. Устроимся напротив, возле костела, и посмотрим, кто на эту самую встречу придет.

— А если они тоже устроятся?

— Если нам повезет и мы их сможем обнаружить…

— Наташке будем звонить?

— Лучше потом. А то начнет воспитывать.

Ленка со мной согласилась, и мы стали готовиться к свиданию. Через полчаса мы уже заняли позицию возле костела. Костел тонул в зарослях сирени, от площади его отделяла кованая ограда, отсюда можно было попасть через центральные ворота на площадь, а через калитку напротив спуститься к стадиону. Смыться проще простого. Если парни на машине, им придется делать большой крюк, а если они решат преследовать нас на своих двоих, даже с Ленкой удрать не проблема, здесь столько переулков и все дворы проходные, затеряться пара пустяков.

Конечно, о том, чтобы в свою очередь проследить за врагами, я и не мечтала, вряд ли они придут на встречу пешком, но, если повезет, мы их увидим, что уже хорошо.

В относительной близости от часов уже крутились трое молодых людей. Мы прикидывали и так и эдак, но ничего злодейского в них не усмотрели. Сначала к одному из них подошла девушка, потом и двое других увидели свое счастье и бросились навстречу. Наблюдая это, Ленка пала духом и принялась что-то бормотать о своем невезении.

— Надо мне было в Аркадия Петровича влюбиться, — вдруг заявила она.

— В твоего лысого преподавателя?

— Он лысый, потому что ставил опасные опыты. И вообще, у него была насыщенная событиями жизнь, постоянно связанная с угрозой здоровью.

— Ага. Этих лысых дядечек только слушай: репертуар известный, «песни тревожной молодости». Я со школы знаю, когда физрук в меня влюбился.

— Он воевал, — обиделась Ленка.

— Где, интересно?

— Полно горячих точек. И когда он служил в армии…

— Ага. Очень знакомо: «Когда я на почте служил ямщиком».

Моя вредность объяснялась просто: не хватало еще, чтобы Ленка сдуру связалась с женатым дядькой, который ей в отцы годится. Простой в любовных делах вещь тяжелая, а Ленка в этом деле всегда мечтала быть стахановкой. Но я считала, что она заслуживает лучшей участи, и плешивый Аркадий Петрович с представлениями о женском счастье у меня никак не связывался.

— При чем здесь ямщик?

— Ладно, не ямщик. Есть еще хорошая песня из того же цикла: «Были когда-то и мы рысаками». Исполняется хором, в тесном кругу таких же плешивых товарищей.

— Он интеллигентный человек. Между прочим, великих цитирует, к каждому случаю у него подходящая цитата… Катька, — неожиданно сменила Ленка тему. — А ведь Игорю уже давно пора появиться.

— Вряд ли это входило в его планы, — ответила я.

— Как же тогда он намерен за нами следить?

— Очень просто. В настоящий момент ты должна стоять под часами и нервно на них поглядывать. Так как других нервных девиц поблизости нет, ему будет логично предположить, что ты и есть искомый объект. А когда ты утомишься и пойдешь себе с миром, он сядет тебе на хвост.

— Мне надо больше внимания уделять детективной литературе, — нахмурилась Ленка. — Я еще отстаю от тебя в развитии, ты должна к этому относиться с пониманием, раз я до этого…

— Тратила время на всякую ерунду, — подсказала я.

— Толстой не ерунда, — обиделась Ленка.

— Да ладно, — сказала я примирительно.

— Как думаешь, где он? — слегка нервничая, спросила подружка.

— Засел где-то по соседству и наблюдает.

— Он мне номер телефона дал. Может, позвонить?

— Номер, скорее всего, липа, но позвонить попробуем, если не сможем его засечь.

Вдруг под часами появились сразу две девицы, а у Ленки зазвонил мобильный.

— Да, — игриво ответила она. Новоявленный женишок интересовался, где она. Я зашептала Ленке на ухо, а она слово в слово повторяла в трубку:

— Я под часами стою, в джинсовой юбке. Да, в короткой.

Девица в короткой джинсовой юбке вертела головой, кого-то высматривая, и как раз в этот момент говорила по мобильнику.

— Вот теперь будь внимательна, — сказала я Ленке. — Они где-то здесь.

— А что, если они эту рыжую сцапают? — испугалась Ленка.

— Будем звонить в милицию.

— Ага. А если ей успеют нанести увечье?

— Ты не гадай, ты по сторонам смотри.

Я была уверена, что хватать девицу, по крайней мере на площади, враги не собираются. Они же должны выявить ее связи. Впрочем, в моих любимых детективах народ, бывало, хватали не только на площади, но даже в супермаркете, причем похищали вместе с собакой, и я забеспокоилась за рыжую.

А к ней подошел парень в черных джинсах и такой же рубашке и заговорил с ней.

— Как не вовремя, — чертыхнулась Ленка. — Теперь они все поймут.

Но тут к девице подошел еще один парень. Мы с Ленкой переглянулись и продолжили наблюдать с удвоенным усердием. Под часами разыгралась затейливая сценка (для нас — пантомима, так как слов слышно не было): парень в черном что-то втолковывал рыжей, она жалась к парню в красной футболке, а тот попеременно поглядывал то на нее, то на «черную рубашку» с таким выражением на физиономии, точно не мог решить, кто из них заслуживает получить в ухо. Наконец «красная футболка» с виснущей на локте рыжей девицей нервно удалились, а парень в черном, плюнув в досаде, обвел взглядом площадь, в результате чего повернулся к нам лицом, и мы обе едва ли не в голос заорали:

— Это он!

И точно: это был тот самый парень, что недавно встречался с Димой. Нам бы раньше догадаться, не так уж много дураков ходит по такой жаре в черном. Мобильный у Ленки опять зазвонил. Звонил, конечно, он, мы отлично видели его злобную физиономию и телефон, который он остервенело прижимал к уху.

— Привет, — сказал парень. Ласковый голос плохо сочетался с выражением его физиономии. — Это у тебя юмор такой? — Хоть в вопросе и звучал намек на обиду, говорил он исключительно ласково.

— Что ему ответить? — зашептала Ленка, прикрывая рукой трубку. Не успела я измыслить что-нибудь стоящее, как она в крайнем волнении нажала на кнопку, и связь прервалась. — Зачем я только свой номер ему сообщила… — заныла она. Но заняться самобичеванием я ей не дала: парень, как видно, потеряв надежду на встречу, пошел с площади, и мы припустили за ним. — Его к нам Дима подослал, — волновалась Ленка, стараясь не отстать от меня. — Он, гад, таблеточки мои нашел и обо всем догадался. Оттого не хочет, чтоб Наташка приезжала, а этого нанял с нами разделаться.

Если честно, не очень-то я верила в Димину кровожадность, но по непонятным причинам парень очень меня интересовал. Я догадывалась, что и на этот раз слежка за ним продлится недолго. Так и оказалось — за драмтеатром он свернул в переулок, где стояла его машина. Парень собирался сесть в нее, когда я позвала:

— Эй…

Ленка вытаращила глаза и зашептала:

— Ты с ума сошла?

А я уже направлялась к парню, и ей ничего не оставалось, как идти за мной. Что она и сделала.

Парень в черном замер и уставился на нас с сомнением.

— Значит, говоришь, влюбился? — спросила я, подходя ближе. — С первого взгляда или со второго?

Он взглянул на меня, на Ленку, вернулся ко мне и с надеждой спросил:

— Это я с тобой разговаривал?

— Со мной, — ответила Ленка.

Парень посмотрел на нее и попытался изобразить большое счастье.

— Чего ж ты это.., не пришла?

— А ты чего врал, что мой знакомый? — спросила я в свою очередь, чтоб парень не расслаблялся.

— Врал-то как… Хватает у людей совести! — наконец смогла внести свою лепту в разговор Ленка.

— Ну, врал, — пожал плечами парень. — Познакомиться хотел. Что такого?

— Ничего. Номер мобильного откуда знаешь? Только не говори, что я тебе его сама дала полгода назад на вечеринке в пьяном виде. Во-первых, я не пью, так что всегда нахожусь при хорошей памяти, да и своими номерами не раскидываюсь. Кроме того, я номер сменила на днях. Так что, если мы встречались, я просто обязана тебя помнить.

— Я номером ошибся, — очень оригинально ответил он. — А что? Хочешь сказать, такого не бывает?

Вместо того чтобы послать нас к черту и уехать, парень продолжал стоять возле машины, значит, надеялся с нами подружиться. То есть по неведомой причине ему это было очень нужно.

Впрочем, Ленка причину указала, и возможно, что она не ошиблась. Дима подозревает Наташку. Нашел он таблетки или нет, у него не спросишь, но одно несомненно: этот тип должен, используя нас, приблизить разгадку тайны. «Во как завернула», — подивилась я витиеватости собственной мысли. Короче, все с этим жуликом ясно, но почему бы нам его, в свою очередь, не использовать, чтобы сбить Диму со следа?

— Вам-то не все равно? — удивился «черный», продолжая гнуть свое. Знал бы, как нам не все равно, завязал бы удивляться. — Слышу, голос приятный, хотел с девушкой познакомиться.

Ленка приглядывалась к нему с заметным усердием. То, что она видела, по неведомой причине ей нравилось, потому что ее физиономию украсила самая дурацкая улыбка из ее арсенала. С ней она обычно лицезреет Бреда Питта или слушает Стинга, на котором просто помешана. Я заволновалась и на всякий случай покашляла, чтоб Ленка пришла в себя и вспомнила, что за личность перед нами.

— Не хотела встречаться, так бы и сказала, — заявил он Ленке с обидой.

— Просто мы не любим, когда нам врут, — сказала подружка.

— Может, это… — вздохнул парень, — кофе выпьем?

Ленка перевела взгляд на меня, а я кивнула. И мы пошли пить кофе.

Парень с трепетом изучал меню и нервно ерзал, потому что из вредности мы привели его в кофейню на Пирогова, а здесь кофе денег стоит. В смысле, немалых. Чувствовалось, что между парнем и деньгами нет ни особой любви, ни привязанности, то есть он, может, их и любит, но денежки ему взаимностью не отвечают.

Мы выпили по чашке кофе и заскучали.

— Ну, — внезапно заговорила Ленка. — Чего тебе от нас надо?

— А что у вас есть? — совершенно серьезно спросил парень.

Мне он и до этого казался придурком, а теперь в своем диагнозе я практически не сомневалась.

— У нее большое сердце, а у меня прекрасная душа, — ответила я со всей серьезностью и, в свою очередь, спросила:

— Ты чем интересуешься?

— У такой девчонки, как ты, — поднявшись, произнес он, — поди, полно знакомых. Небось от парней отбоя нет.

— У меня тоже нет отбоя, — влезла Ленка. — А я тут на тебя время трачу.

— Ты это… — продолжил он, обращаясь ко мне. — Скажи своим.., разговор у меня к ним есть.

— Кому сказать? — невероятно заинтересовалась я.

— Ну, тебе лучше знать своих парней. Если что, так у меня есть к кому обратиться, — скроив прямо-таки зверскую рожу, добавил он.

Мы с Ленкой переглянулись, я выразительно покрутила пальцем у виска, а Ленка внезапно рассвирепела, должно быть сообразив, что раз речь зашла о моих парнях, то на ликвидацию простоя в любовных отношениях особо рассчитывать не приходится.

— Ты нас не пугай, — прошипела она. — У нас, между прочим, есть люди… Мало-то не покажется.

— Вот я бы и хотел с ними поговорить. Обсудить, так сказать…

— Чего обсуждать? — опешила Ленка.

— Проблему.

— Что у тебя за проблема? — встряла я.

— Это я им скажу. Тут не бабье дело, а мужской разговор… Ваше дело передать.

— Чего? — теряя терпение, спросила я.

— Что я хочу встретиться и все обсудить.

— Да с кем ты встретиться хочешь? — повысила голос Ленка, но вовремя сникла, потому что люди за соседними столиками стали обращать на нас внимание.

— Вам лучше знать, — по-прежнему уклончиво ответил он и сурово нахмурился.

— Ты больной, что ли? — проявила я интерес.

— Я здоровый. И мне кое-что известно о стрельбе на Воровского. — Тут он победно усмехнулся, а мы, признаться, почувствовали себя крайне неуютно.

— О какой стрельбе? — пискнула Ленка, покрываясь нездоровой бледностью.

— О такой. Ваши дружки поймут, а вам без надобности. Меньше знаете, дольше проживете. Все, некогда мне с вами базары разводить! — рявкнул вдруг парень, поднялся и гордо удалился, не заплатив не только за наш кофе, но и за свой.

— Чего он здесь нагородил? — ахнула Ленка, с надеждой глядя на меня. — Катька, моих дедуктивных способностей не хватает, чтоб врубиться…

— Моих тоже, — отмахнулась я и полезла в кошелек проверять наличность. Угораздило же меня притащиться в это кафе — ста пятидесяти рублей как не бывало!

— Катя, напрягись, — схватила меня подружка за руку. — Он ведь нам грозил?

— Похоже, что так, — вздохнула я.

— А что за парни?

— Откуда мне знать?

— Если ты что-то от меня скрываешь, самое время открыть мне глаза. Горькая правда…

— Заткнись ты, ради Христа, — попросила я.

— Я не могу. У меня на нервной почве молчать не получается. Он сказал, что хочет поговорить с кем-то по поводу ограбления. Вроде как мы знаем, в чем дело, точнее, не мы, а какие-то парни.

— Логично предположить, что он имеет в виду Диму, — сказала я, самой себе не очень веря.

— Точно. Он хочет встретиться с Димой и поговорить. Чушь какая, он с ним недавно встречался, вот и говорил бы себе на здоровье…

— Я думаю, Дима о таблетках узнал, — с болью душевной заговорила я. — И подослал к нам этого прохвоста. Вряд ли Дима думает, что мы его сами грабили, логично предположить, что мы кого-то попросили об услуге. Вот с ними он и намерен поговорить.

— Боже мой… Дима считает, что охрану мы.., того? И намерен нас шантажировать? Надо срочно сообщить Наташке.

Мы покинули кафе и, устроившись в соседнем парке, позвонили Наташке.

— Машина, в которой уехал этот тип, зарегистрирована на Яковлева Игоря Борисовича, — первым делом осчастливила она. — Адрес: Большая Казанская, дом 1а, квартира 35.

— Ага, — вздохнула я, — мы с этим Игорем только что познакомились. — Затем я все ей рассказала.

— Придется идти с Димой на мировую, — вздохнула Наташка. — Но если сейчас к нему пойдем и во всем покаемся, он из нас будет веревки вить.

— Мы ему все объясним, — заволновалась Ленка.

— Ага, а он нас ментам сдаст, и те деньги потребуют вернуть. У вас есть сто сорок тысяч баксов? У меня нет.

— Откуда у нас баксы? — попробовала я вразумить подругу. — У нас и рублей-то нет.

— Вот-вот. Я и говорю, просто так к Диме идти не резон.

— Что же делать? — захныкала Ленка.

— Придется его ограбить, — вздохнула Наташка.

— Так мы же вроде… — обалдев, начала я, но Наташка перебила:

— У него есть бумаги, очень важные: трехстороннее соглашение по поводу строительства торгового центра. А один дядя очень бы хотел эти бумаги увидеть в унитазе. Он их тогда подписал, потому что находился в безвыходном положении, но сейчас все изменилось. Соображаете?

— Не очень, — честно ответила я.

— Если бумаг не будет, дядя от всего откажется, и хрен тогда Дима торговый центр построит. Теперь ясно?

— Ну… — туманно ответила я.

— Надо эту бумагу изъять. Когда она будет у нас, договориться с Димой станет не в пример легче.

— А другого плана у тебя нет? — с надеждой спросила я. — Мы решили раз и навсегда покончить с ограблениями.

— Я его сама ограблю.

— Это опасно, — вмешалась Ленка. — Менты, поди, в офисе видеокамеру поставили, и вообще…

— Да они не в офисе, — отмахнулась Наташка. — Они у него дома. Никто не знает, что у Димы в квартире сейф есть. Там и лежат.

— Вряд ли тебя Дима к своему сейфу подпустит, раз уж подозревает, — заметила я.

— Диму можно опоить, — обрадовалась Ленка. — И когда он лишится чувств…

— Не такой он дурак, чтоб чувств лишаться, — не поддержала я чужую радость. — С его стороны довольно глупо было бы напиваться, особенно с Наташкой, раз он ее подозревает. А тут еще она вдруг ни с того ни с сего прерывает свой законный отпуск…

— Скажет, что не могла быть вдали от возлюбленного, когда он в беде, — упрямилась Ленка.

— А о беде мы ей рассказали?

— Конечно.

— Дима нас подозревает, этого гнуса к нам подослал, и Наташкин приезд просто обязан укрепить его подозрения и сделать осторожней.

— Но если Наташке нельзя, то…

— Придется вам, — подала голос подруга из южных далей.

— Ограбление противоречит моим принципам! — возмутилась Ленка. — И вообще…

— Тогда сухари суши, — вздохнула Наташка.

— Почему же сразу сухари…

— Так, — продолжила подруга, не слушая сестрицу, — сегодня какой день недели? — Совместными усилиями вспомнили, что на дворе пятница. — Повезло, — заверила Наташка. — Он по субботам к сестре уезжает. Та вдова, Дима ее поддерживает в трудное время, по субботам навещает и обязательно ночевать остается. Сестра живет в доме в пригороде, дом большой, а детей у нее нет. На неделе домработница ночует, а в выходные Дима. Так что завтра в его квартире никого не будет. Войдете в спальню, сейф возле кровати, замаскирован ковром. Вставляете ключ, набираете шифр, поворачиваете ключ, и все.

— Как же мы ту дурацкую бумагу найдем? — заволновалась я, подумав, что приключений становится чересчур много.

— Берите все, что там лежит. И вот еще что… Я все думала, думала… Если Дима в моей квартире что-то свистнул, это что-то должно быть в сейфе.

— А как оно выглядит? — подала голос Ленка.

— Откуда мне знать? Но оно там. Больше ему быть негде. О сейфе в спальне никто не знает, даже я. То есть Дима так думает, с его точки зрения, это самое надежное место.

— Умные люди важные бумаги в банке держат, — проворчала я.

— А кто сказал, что Дима умный? Он только с виду не совсем дурак. А если все же умный и в банк уволок.., тогда я нам не завидую.

— Все-таки хотелось бы знать, что мы ищем, — робко пискнула Ленка.

— Тырьте все подряд, потом разберемся. Я вылетаю послезавтра утром, значит, с алиби порядок. Ключи от квартиры и сейфа у вас, шифр известен. Буду за вас молиться.

Наташка отключилась, а Ленка, глядя на телефон, буркнула:

— Спасибо большое. — Потом перевела взгляд на меня и сказала:

— Катька, мы ведь туда не пойдем?

Я только вздохнула.

* * *

В общем, мы опять стали готовиться к ограблению. Костюмы и шапки были давно уничтожены, и после долгих прений мы решили обойтись без них, все равно в Димином подъезде переодеваться опасно, а по улице так не пойдешь. Лучше как ни в чем не бывало войти в подъезд, а если на соседей нарвемся, всегда можно объяснить, что шли мимо, заглянули к другу.., в туалет, например.

Чувствовала я себя очень неуютно, что вполне понятно, раз первое приключение ничего, кроме головной боли, не принесло. Правильно говорят знающие люди: одно преступление влечет за собой другое. И чем это кончится, неведомо. Тут иная мысль пришла в голову, вызвав сильнейшее беспокойство. Если Дима нас подозревает и с этой целью даже подослал Игоря, то можно предположить: на этом он не успокоится. Что, если он, к примеру, устроил за нами слежку?

Умной мыслью я сразу же поделилась с Ленкой, и мы принялись судорожно оглядываться. Пойдем мы к Диме и окажемся в ловушке…

— А если он уедет, а у себя в квартире человека оставит? В засаде?

Хоть я и была напугана, но эта идея показалась мне все-таки… Короче, Ленка хватила через край. Однако обижать подругу не хотелось, и я сказала, что Диме проще было бы припугнуть нас как следует, чем засады устраивать.

— Может, он никуда не уедет, — немного невпопад ответила Ленка с намеком на мечтательность в голосе. — Все-таки у него неприятности… А от слежки надо уходить проходными дворами, — неожиданно брякнула она. — Я два классных двора знаю: на Михайловской. Там такие переулки, самое то от возмездия уходить.

* * *

В субботу вечером мы решили немного пройтись, потому что дома находиться уж не было никакой возможности. Заглянули к Ленке, папа ее нас порадовал, спал себе спокойно в окружении трех пустых бутылок. В досягаемой близости стояли две полные, но крышечки с них дядя Юра успел снять и вместо них прикрыл целебную жидкость стаканами, должно быть для удобства, чтоб во время приступа жажды свести возможные действия до минимума.

— Фазер у тебя головастый, — не удержалась я от замечания.

— Ага, предусмотрительный. За это его на работе очень ценят. Надо ему кефиру купить, он всегда кефиром отпивается. А то выйдет внезапно из запоя, а кефира нет. Нехорошо.

И мы пошли в магазин за кефиром. Но в нашем магазине любимого кефира дяди Юры не оказалось, и мы пошли в супермаркет на Михайловской, где есть все.

Взяв три пакета, мы направились к кассе и вдруг увидели Диму с тележкой. В тележке лежали торт, бутылка коньяка и еще какие-то припасы. Дима нас тоже увидел, взглянул на наш кефир, потом на свою тележку и сообщил:

— К сестре еду. Вот, решил не с пустыми руками.

— А у нас фазер в запое, срочно понадобился кефир, — буркнула Ленка.

Дима моргнул и сказал что-то вроде «Ну, что ж теперь…», и мы разошлись по разным кассам.

— Это он нарочно, — сразу зашептала Ленка. — Мол, уезжаю я, приходите, грабьте. Вот мерзавец!

— Может, он и вправду к сестре собирается.

— А чего так на тележку свою смотрит? — В самом деле, взгляд был красноречив, точно Дима чего-то стыдился. — Что он там набрал? Коньяк, торт… Я еще конфеты видела и лимон.

— Можно и к сестре с лимоном, — пожала я плечами.

— А по мне, так к бабе он собрался. И нам не обрадовался, потому что решил, что мы Наташке донесем. Вот помяни мое слово…

— Пусть к кому хочет едет, — не выдержала я. — Главное, чтоб его дома не было, когда мы придем.

— Если с коньяком и лимоном, то на всю ночь, — заявила Ленка.

— Тебе-то откуда знать?

— От верблюда. Пошли.

Мы покинули магазин и замерли неподалеку. Вскоре появился Дима, но не пошел к своей машине, а побрел к стоянке такси и вскоре отчалил.

— Это как же понимать? — еще больше заволновалась Ленка. — Почему он на такси?

— Разные бывают обстоятельства, — пожала я плечами.

— Зачем ему к сестре на такси ехать? Говорю тебе, к бабе намылился, следы заметает.

Такси скрылось в потоке машин, а мы побрели к дому.

— Если он у подруги сейчас, самое время его ограбить, — вслух подумала я.

— А сколько это займет времени?

— Минут десять, я думаю, — ответила я наугад.

— Так мало?

— А чего там особо рассиживаться? Вошли, сейф открыли, бумаги взяли и ушли.

— Нам еще хреновину искать, — вздохнула Ленка.

— Какую хреновину?

— Которую он у Наташки спер. То, не знаю что.

— Найдем, она должна в сейфе лежать. Так Наташка сказала, а она знает, что говорит.

— Твое восхищение моей сестрицей не находит у меня отклика. Тебя послушать, так Наташка…

Но я перебила ее, потому что ключ от сейфа жег мне руку. То есть карман.

— Может, пойдем прямо сейчас?

— С ума сошла! Еще даже не стемнело. Кто ж грабит, можно сказать, белым днем? Это даже не по-человечески как-то. А проходные дворы? Ты что, забыла?

И мы пошли шататься по проходным дворам. На Михайловской их в самом деле оказалось великое множество. Мы так увлеклись, что сами заплутали. Тут еще стемнело, фонари в переулках упорно не включали, и я начала думать: никогда нам отсюда не выбраться.

Впереди белой свечой маячила колокольня Рождественской церкви, решено было идти к ней напрямую. Ох, лучше бы в обход… Пришлось преодолевать два забора. Если для меня это было не особо приятно, то для Ленки — серьезное испытание. Когда мы наконец вышли к церкви, на город пала мгла. То есть уже окончательно стемнело, ни звезд, ни луны не видно, сплошная низкая облачность.

— Будет дождь, — вздохнула Ленка, вертя головой. Церковь закрыта на реставрацию, и в переулке мы были одни-одинешеньки. При мысли, что теперь нам предстоит идти через овраг, стало не по себе. — Одно хорошо, — добавила Ленка. — Если и была слежка, то накрылась.

И мы побрели в сторону площади Победы. Оттуда до Диминого дома два квартала. Во дворе Димина машина отсутствовала, а его окна были темны. Дима раньше часа никогда не ложился, так что логично предположить, что он все-таки у сестры.., или у подруги.

Жил Дима в девятиэтажке, в трехкомнатной квартире, которую купил после очередного развода. Вообще-то он строил дом в пригороде, но строительство шло ни шатко ни валко, Наташка даже утверждала, что дом Дима будет строить до второго пришествия, и что-то там добавляла про сапожника без сапог. По-моему, дом ему был так же нужен, как мне бабушкины советы, а строил он его, потому что был уверен: дом в шикарном районе придаст ему солидности, а вообще-то ему и трехкомнатной квартиры за глаза хватает. Дима подумывал о том, чтобы завести собаку, но Наташка сказала, что приличные люди сначала жену заводят. Дима такие разговоры не жаловал, в результате остался без жены и без собаки. Сейчас я этому обстоятельству порадовалась.

Ленка перекрестилась на подъездную дверь, и мы вошли. Димина квартира располагалась на втором этаже, мы поднялись по лестнице, и я достала ключи. Ленка принялась вибрировать, а я поспешно вставила ключ в замок, пока подружка не начала ныть по своему обыкновению. Дверь легко открылась, мы вошли, прикрыли дверь. Я подумала немного и заперла ее. И тут меня словно холодной водой окатило. Во всех детективах прежде, чем вторгаться в чужое жилище, злоумышленники сначала звонили по телефону, а потом в дверь, чтобы убедиться, что хозяина нет.

— Надо было позвонить, — не удержалась я.

— Куда?

— В дверь.

— Если мы выйдем, я назад не войду, — честно предупредила Ленка.

Ближайшая дверь вела в спальню, мы вошли и дверь плотно прикрыли.

— Где-то музыка играет, — невпопад сказала подружка.

— У соседей, наверное.

Тут до меня с опозданием дошло, что мы опять дурака сваляли, надо было взять фонарик, потому что в такой темноте мы не только сейф, но и ковер не найдем.

— Ты что-нибудь видишь? — нервно спросила Ленка, и я честно ответила:

— Нет.

— И я нет. И как грабить прикажешь?

— Давай свет включим, — предложила я.

— Ага, умная. А если из соседей кто увидит и Диме позвонит?

— Ну и пусть звонит. Мы через десять минут отсюда смоемся.

Я нащупала выключатель, и через мгновение вспыхнул свет. Спальня у Димы была большая, кровать гигантских размеров под красным покрывалом, шторы плотно задернуты. Еще тут стояли шкаф и пузатый комод с веселенькими цветочками. Со слов Наташки я знала, что стоят они немалых денег, и подивилась: охота людям тратить их на такую ерунду.

Мое внимание привлек ковер. То есть на самом деле это был гобелен с сюжетом времен Людовика, не помню, какого по счету. Причем с сюжетом сомнительного содержания: девица с задранными юбками и хмырь в треуголке, который под эти самые юбки запустил конечности. Другой хмырь выглядывал из кустов и наблюдал все это без удовольствия.

— Какая пошлость, — вынесла вердикт Ленка.

— Да уж, — согласилась я.

И мы направились к гобелену. Приподняли его и увидели сейф. Я вставила ключ в замок, набрала шифр, сверившись с бумажкой, повернула ключ, и сейф открылся. В нем было две полки, и на верхней лежала коробка, а под ней бумаги. Я достала коробку и сунула ее в руки Ленке, потянулась за бумагами, и вдруг в дверь позвонили. Мы разом подпрыгнули и уставились друг на друга.

— Я же говорила, — жалобно начала Ленка. — Сейчас соседи ментов вызовут.

От ее слов мне стало не по себе, а в дверь звонили все настойчивее. И тут мы услышали, как где-то в огромной Диминой квартире скрипнула дверь, а потом и шаги услышали, вполне отчетливые. Кто-то шаркал ногами да еще произнес недовольно Диминым голосом:

— Кого принесло?

— Сейф, сейф закрой, — зашипела Ленка, на которую вновь накатила отвага, и на цыпочках побежала к двери.

В этот трагический момент я вдруг подумала, что подружка похожа на зайца, только не настоящего, а детсадовского, когда взрослые тети напяливают уши, а потом весело скачут вокруг елки. Ленка выключила свет, а я каким-то чудом заперла сейф и даже ключи вытащила. Говорю «чудом», потому что руки двигались сами по себе и вопреки мыслям. Собственно, мыслей в тот момент у меня не было вовсе.

Я метнулась вслед за Ленкой, мы столкнулись в темноте и зажали друг другу рты, потому что у обеих было сильно искушение заорать. Квартира у Димы метров двести квадратных, но за время нашего столбняка он успел дойти до входной двери, а мы в отчаянии полезли под кровать, сообразив, что путь к отступлению отрезан.

— Кто? — громко спросил Дима, и из-за двери ему ответил мужской голос:

— Уголовный розыск, капитан Козлов.

— А что случилось? — забеспокоился Дима.

— Вы должны поехать с нами.

— Да что случилось-то? — волновался Дима.

— Вы намерены выяснять это через дверь? — сурово поинтересовался капитан Козлов. — Откройте дверь, вот мои документы.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Дима. — Почему так поздно? В чем, собственно, дело? — Но дверь все-таки открыл.

— Лейтенант Архипов, — сказал тот же голос, очевидно, представляя спутника, из чего я заключила, что ментов двое. — Одевайтесь, гражданин Рыбаков, поедете с нами.

— Куда? С какой стати?

— Вам на месте все объяснят. И дурака не валяйте! — добавил Козлов в голос суровости.

Дима, бурча что-то себе под нос, прошаркал мимо, но вдруг возбудился и повысил голос:

— Я позвоню своему адвокату. — Потом пискнул, и мы вновь услышали шаги и какой-то подозрительный шум, вроде кто-то тащил волоком что-то тяжелое.

— Все, Катенька, абзац нам, — зашептала Ленка. — Менты нарисовались, и мы тут как тут. Повысим им раскрываемость.

— Лежи тихо, — посоветовала я. — Они уйдут, и мы смоемся. Они за Димой приехали, значит, ненадолго.

— А если обыск начнут производить? Поди, под кровать-то заглянут. А пылища тут какая… Он что здесь, не подметает? Хоть бы домработницу нанял, если самому лень.

— Заткнись, — шикнула я, напряженно прислушиваясь.

— Катя, у меня на пыль аллергия, ты же знаешь. Я сейчас начну чихать. Ой, мамочка, нет больше моих сил.

В этот момент я вновь услышала Димин голос.

— Вы что, с ума сошли? — заголосил Наташкин шеф. — Да кто вы такие?

— Сейчас узнаешь, — ответил ему Козлов. — Давай его в ванную.

— Катька, надо сматываться, — зашипела Ленка.

— Не успеем. Пока дверь откроем, они нас засекут.

— Я буду бежать изо всех сил, честно.

— А если стрелять начнут?

— Не говори мне таких ужасных вещей, — заныла подруга. — У меня же сердце.., и нервы. Катька, давай что-то делать.

В конце концов мы выползли из-под кровати и направились к двери. Очень осторожно я ее приоткрыла. В прихожей теперь горел свет, но толку от этого было мало, потому что я входную дверь не видела, зато кое-что услышала: какие-то булькающие звуки, а вслед за этим голос Козлова:

— Я тебя, придурок, в последний раз спрашиваю…

— Этот гад меня обманул! — заголосил Дима. — Сказал, что сейф уже вскрыли.

— И где мы должны искать этого гада?

— Я скажу, скажу!

Далее вновь пошли булькающие звуки.

— Сильны менты, — отползая от двери, зашептала Ленка. — С пристрастием допрашивают.

— Может, милицию вызовем? — выдвинула я идею, с тоской вспомнив, что мобильный мы оставили дома из соображений безопасности, чтоб не зазвонил или не вывалился случайно, как таблетки.

— Так они уже здесь, — ответила Ленка. — Димку в ванной окунают.

— С чего ты взяла?

— А с чего он, по-твоему, так фыркает?

— О господи… — простонала я.

Теперь я догадалась, где был Дима, когда нелегкая принесла нас сюда. В ванной, медитировал. Наташка говорит, он ложится в ванну, включает музыку и расслабляется. Оттого и свет не горел в квартире, Дима у нас экономный. Ванную из прихожей не увидишь, вот поэтому Дима, занятый медитацией, не видел и не слышал нас, а мы соответственно не заметили полоску света под дверью ванной.

Тут вновь хлопнула дверь, до нас теперь слова не доносились, только звуки, но стало даже хуже, потому что мы вовсе не могли понять, что происходит. Вдруг послышались шаги, а мы с Ленкой, не сговариваясь, опять полезли под кровать, и вовремя. Дверь в спальню открылась, а потом вспыхнул свет. Я зажмурилась и вжала голову в пол, ожидая худшего: вдруг неведомый Козлов полезет под кровать или Ленка заорет с перепугу. Но Ленка молчала и вроде бы не дышала даже, а Козлов прямехонько направился к сейфу. Дверь спальни он оставил открытой, и я боролась с искушением броситься вон, прекрасно понимая, что шансов покинуть квартиру у нас нет. Ключи от сейфа у Козлова были — видно, Дима дал, — сейф он открыл, что-то насвистывая, и крикнул:

— Здесь полно всякого дерьма.

— Забирай все, — ответили ему из глубины квартиры.

Козлов выгреб из сейфа все Димины ценности и зашагал к двери. Я решилась открыть глаза, но толку от этого было мало: увидеть я смогла лишь мужские ботинки да брючины. Свет Козлов выключил, дверь закрыл, и комната вновь погрузилась в темноту.

— Я ничего не понимаю, — сразу же заныла Ленка. — Почему они Диму не увозят?

Мимо двери опять кто-то прошел, насвистывая, и с ответом пришлось повременить.

— Ну, что? — спросил голос совсем рядом.

— Кончать с ним надо, — ответил другой.

— А если… — с сомнением начал первый, но второй перебил:

— Что ты предлагаешь? Если диск у того придурка, этот нам без надобности.

— А если нет? Если он соврал?

— Не соврал. Перед смертью люди не врут.

Стало очень тихо, и в этой тишине негромкий хлопок прозвучал, как гром небесный. Ленка рядом вибрировала, а я готовилась лишиться сознания. Все кончилось совершенно неожиданно: шаги, звук открываемой двери, затем входная дверь захлопнулась, и вновь пала тишина. Еще минут пять мы лежали без движения, настороженно прислушиваясь, затем Ленка решилась подать голос.

— Они ушли?

Поверить в такое счастье я не спешила, но все же полезла из-под кровати. Ясно было: чем скорее мы покинем квартиру, тем лучше, но от страха все мои члены словно онемели, и расстояние до двери далось мне с трудом. Ленка, все еще вибрируя, проявляла чудеса героизма — она толкнула дверь, и мы оказались в освещенном холле. Уходя, граждане выключить свет не потрудились.

— Чего свет-то горит? — прошептала Ленка. Не самый насущный вопрос в такой ситуации, но я была далека от критических замечаний по этому поводу.

— Сматываемся, — буркнула я, направляясь к двери, а Ленка пошла в противоположном направлении, задавшись еще одним вопросом:

— Дима с ними уехал?

Где следует искать Диму, я уже догадывалась, потому что разговор двух типов слышала, а понять, о чем в нем шла речь, несложно, если прочитаешь столько детективов, сколько их в своей жизни прочитала я. Оттого я бросилась за подругой и даже схватила ее за руку с целью вразумить, то есть направить к входной двери. Но она успела достигнуть критической точки, точнее, поворота в коридор, откуда оставшаяся часть квартиры хорошо просматривалась. Дверь в ванную была распахнута настежь, там тоже горел свет, и первое, что мы увидели, это рукав Диминого халата. Белый купальный халат на глазах менял цвет, на рукаве появилось пятно подозрительного цвета. Слегка взвизгнув, Ленка продолжила свой путь, таща меня, как на буксире. Мы достигли распахнутой двери в ванную и замерли, как по команде. Дима лежал на мраморном полу, возле его головы разлилось кровавое пятно, натекая под рукав халата и меняя его цветовую гамму.

— Что же это такое? — всхлипнула Ленка. — Он что, мертв?

— Тебе лучше знать, — ответила я, раз уж она задала этот дурацкий вопрос. — Кто у нас медик?

— Мы так не договаривались, — замотала головой подружка, прижимая к груди коробку. Только тогда я заметила, что она до сих пор таскает ее с собой.

— Проверь, вдруг он жив? — разозлилась я.

— С ума-то не сходи! — неожиданно разгневалась Ленка. — С такой-то дыркой в башке?

— Ты просто боишься к нему подойти. Какой ты после этого врач?

— Я не врач, я еще только учусь.

— Если он еще жив, мы должны вызвать «Скорую», а если нет, побыстрее смотаться.

— Конечно, смотаться. Какая, блин, «Скорая», когда у него головы считай что нет.

И Ленка припустилась к входной двери, я за ней. Дверь оказалась заперта. В какой-то момент я с ужасом решила, что ключ где-то потеряла, но, слава богу, он был в кармане. Замок щелкнул, а ужас не проходил, потому что я думала, что на лестничной клетке нас непременно поджидают милиция, соседи, а также убийцы всех мастей и рантов. Но лестничная клетка была пуста.

Мы вышли, прикрыли дверь, но запирать не стали. Я намерена была из ближайшего автомата звонить в «Скорую», должны же медики как-то попасть в квартиру. Мы бегом бросились по лестнице и в себя пришли только в пяти кварталах от Диминого дома. В чувство меня привела коробка, которую Ленка все еще прижимала к груди.

— Какого черта ты ее таскаешь? — возмутилась я.

— Так ведь отпечатки…

— Ты же в перчатках.

Ленка взглянула на свои руки и загрустила.

— Вылетело у меня все из головы. И что теперь делать с коробкой?

— Откуда мне знать? Ты ее стырила, ты и думай. Что за наказание, то она ноутбук стырит, то коробку… Выбрось ее!

— Что, просто вот так выбросить? А вдруг там что-нибудь важное? Давай хоть посмотрим…

— Надо в «Скорую» звонить, а не глупостями заниматься.

— Катя, я тебя очень уважаю, но давай, прежде чем еще что-то делать, хорошо подумаем.

В первый момент я решила, что Ленка мне просто зубы заговаривает, потому что она уже принялась срывать скотч, которым в двух местах была склеена коробка, чтобы содержимое не высыпалось, но потом другая мысль пришла в голову. В прошлый раз мы звонили в «Скорую», и если позвоним опять, это может натолкнуть людей на интересные мысли: какие-то девушки о трупах узнают первыми, то есть умудряются быть в местах, где совершено преступление, в самое неурочное время. Могут менты найти в большом городе человека только по голосу на пленке? Если верить детективам, запросто, а если строгим дядям в телевизоре, то милиция вовсе ничего не может.

— Истина где-то рядом, — печально констатировала я.

В это время Ленка, справившись со скотчем, открыла коробку. Челюсть у нее отвисла, а глаза вылезли из орбит.

Я бы могла сказать, что ожидала самого худшего, если б знала, что может быть хуже того переплета, в который мы уже попали. В тот момент мы находились во дворе пятиэтажки, на скамейке, возле подъезда. Ленка на ней устроилась, чтобы со скотчем возиться было удобнее, а я просто тосковала рядом. Света от лампочки над подъездом было более чем достаточно, чтобы наблюдать изменения в лице подружки. Я нахмурилась и обреченно спросила:

— Что там?

— Денежки, — ошалело ответила Ленка.

Я откинула крышку и увидела пачки долларов, аккуратно перетянутые разноцветными резиночками.

— Диму убили из-за них, — бледнея, прошептала подружка и поспешно закрыла коробку, испуганно оглядываясь. — Вон там контейнер для мусора. Выбросим? — спросила Ленка с надеждой.

К тому моменту мои мыслительные способности ко мне вернулись, возможно, частично, но и так их количества оказалось достаточно, чтобы понять: в этой истории все совсем не так, как кажется.

— Вот что, — задумчиво сказала я. — Идем домой.

— А деньги?

— Их надо пересчитать.

— С ума сошла? Вдруг кто увидит?

— Дома пересчитаем, — рявкнула я.

Ленка вскочила и бросилась в направлении моего дома, я припустила следом. Марш-бросок к раздумьям не располагал, я бы предпочла степенную ходьбу, но очень хотелось побыстрее оказаться в квартире. Ленка прижимала коробку к груди, правда, с таким видом, точно это не коробка, а гадюка. Вернее, будто в коробке гадюка, в любой момент готовая совершить смертельный бросок.

Как только мы вошли в мою квартиру, она бросила коробку на тумбочку и вдруг заявила:

— Автоответчик.

И в самом деле, на дисплее виднелась цифра четыре. Я нажала кнопку воспроизведения записей и услышала Наташкин голос.

— Почему мобильный отключен? — вопила она. — Не могу до вас дозвониться!

Механический голос равнодушно сообщил, когда была сделана запись — в это время мы, скорее всего, бродили по проходным дворам. Во втором сообщении Наташка заклинала нас сидеть дома, так как Дима ей только что звонил и сообщил, что в связи с плохим самочувствием к сестре он не поедет. В третьем сообщении Наташка, ожидая худшего, поставила нас в известность, что может скончаться с минуты на минуту, если мы немедленно не откликнемся. Заканчивалось сообщение довольно странно: подружка сначала нецензурно выругалась, затем охнула, потом вновь выругалась и замолчала. В четвертом Наташка была лаконична: «Надеюсь, у вас хватило ума сначала позвонить Диме». Голос звучал так, точно Наташка была при смерти. Мы с Ленкой переглянулись и дружно вздохнули.

— Будем ей звонить? — спросила подружка.

— В три часа ночи? Плохие новости подождут до утра.

Мы сели на диван и задумались.

— Кать, — нарушила молчание Ленка, — выходит, Диму менты убили? Как такое может быть? Козлов ведь документ показывал, я слышала, как он Диме говорил…

— Я тоже слышала, — вздохнула я. — Капитан Козлов и лейтенант Архипов.

— Вот, — кивнула Ленка. — Где такое видано, чтоб менты людей убивали? Что там в детективах по этому поводу?

Я немного напряглась и смогла кое-что вспомнить.

— В одном детективе мент точно был убийцей. Народу наубивал тьма, троих или даже четверых, сейчас и не вспомню.

— А чего так лютовал-то? — заинтересовалась Ленка.

— Из-за денег. Он раньше с плохими ребятами банк ограбил и всех их переубивал. То есть он думал, что всех, но один остался жив, он-то и вывел его на чистую воду.

— Думаешь, Дима с этим Козловым кого-то ограбил? Черт, деньги, мы про деньги совсем забыли!

Ленка принесла коробку, мы занялись подсчетом, и оказалось, что в коробке ровно сто тридцать пять тысяч баксов.

— Ну, пересчитали мы их, — глядя на меня с подозрением, произнесла Ленка. — И чего?

— Сто тридцать пять, — почесала я в затылке. — Очень может быть, что это те самые деньги, что должны были быть в сейфе в Димином офисе.

— А они оказались в Диминой квартире. Он, видно, решил, что так надежнее, и привез их домой, а не оставил на работе. А менты о деньгах как-то узнали, пришли к нему, а когда денег в сейфе не нашли, убили Диму. Это все из-за меня, — заревела Ленка. — Если бы я эту коробку под кровать не сунула…

— Подожди реветь, — нахмурилась я. — Если б им и вправду нужны были деньги, они бы вели себя по-другому.

— Да, а как?

— Представь, они допрашивают Диму, он говорит, что деньги в сейфе, а их там нет. Козлов должен был как-то отреагировать. А он сказал что-то вроде «тут полно всякого дерьма». Логичнее было бы сказать: здесь нет денег.

— Катя, меня больше другое беспокоит: с какой стати милиция людей убивает?

— Может, и не менты это были вовсе, а самые настоящие бандиты.

— Да? А удостоверение?

— Удостоверение может быть липовым. Им надо было в квартиру войти, вот они и назвались, мол, капитан и лейтенант. А может, и правда менты, только на службе мафии, я и о таком читала.

— Точно. По телику показывали.., эти.., оборотни.

— Оборотни совсем другое, они не на службе, они свою мафию организовали.

— Уж я и не знаю, что для нас хуже, — зашмыгала носом Ленка.

Я кивнула, соглашаясь, но думала о другом.

— Дима им говорил, что кто-то ему сказал, будто сейф раньше его ограбили. «Он мне соврал» — так, кажется.

— Ну, — кивнула Ленка.

— Это что же получается? Дима знал того, кто вскрыл его сейф?

— Что-то я не улавливаю, — забеспокоилась подружка.

— Дима сказал «он», — боясь, что мысль, явившаяся мне внезапно, так же внезапно исчезнет, начала я. — А грабителей было двое, тех, что охранников перестреляли. И этих, что Диму убили, тоже двое. Они о чем-то Диму спрашивали, а Дима сказал, что некто, кого Дима назвал «он», утверждал, что сейф раньше его ограбили. А раньше его предположительно были те самые двое. Но они желаемого в сейфе не нашли, не то бы сегодня Диму не допрашивали.

Ленка вытаращилась на меня в полнейшем изумлении.

— Ой, Катенька, какие у тебя разнообразные мысли…

— Не перебивай! — отмахнулась я. — Дима сказал «он», а не «они». Логично предположить, что «он» — тот самый тип, которого ты по голове стукнула.

— Почему логично?

— Потому что один, и он нас возле открытого сейфа застал.

— Он думал, что мы сейф ограбили?

— Конечно. Что еще он должен был подумать?

— А Дима о нем знал?

— Выходит, что знал.

— Дима знал, что парень в сейф полезет? Или он его вместо сторожа оставил?

Я тряхнула головой.

— Наверное, Дима его как-то обнаружил, вышел на его след, а грабитель сказал, что в офисе его опередили.

— И Дима не отправил его в милицию? — удивилась Ленка.

Она права, чепуха получается. Я еще немного напряглась.

— Дима сказал, что его ограбили, что из сейфа свистнули сто сорок тысяч. А если деньги в коробке те самые…

— Здесь сто тридцать пять.

— Знаю. Выходит, Дима об ограблении знал, деньги спрятал у себя, а ментам заявил, что их украли.

— А так как денег не было, — подхватила Ленка, — эти типы пришли и убили его. Ужас.

— Что-то тут не так, — покачала я головой.

— Да тут все не так! — возмутилась Ленка. — Менты людей убивают, бизнесмены сами себя грабят…

— Вот! — взвизгнула я, чем слегка напугала Ленку. — Что, если Дима не просто знал об ограблении, а сам его подстроил?

— Час от часу не легче. Зачем ему это?

— Действительно, зачем? Допустим, хотел сжульничать, деньги присвоить. Но деньги эти ему принесли за квартиру, которую Дима продал, так что выходит, он сам себя ограбил. Какая же ему от этого выгода? — Слушай, — вздохнула я, — вроде Козлов что-то такое говорил о диске. Говорил?

— Может, и говорил, — пожала плечами Ленка. — Я, если честно, мало что слышала.

— Мне кажется, они именно его искали, — продолжила я.

— Диск? Какой диск и зачем он убийцам?

— Не знаю.

— Диск — это глупость, — заупрямилась Ленка. — Вот деньги — это понятно, а зачем кому-то диск?

— Вдруг на нем что-то очень важное? — в свою очередь, не отступала я. И тут вспомнила:

— И у Наташки он диск искал.

— А ведь точно! — опять вытаращила Ленка глаза. — Катя, я преклоняюсь перед твоей сообразительностью. Давай говори, что дальше делать? Я на грани срыва, надо все это как-то прекращать.

— Что? — не поняла я.

— Все, — лаконично ответила подруга и повторила:

— Говори, что делать.

— От денег избавиться.

Ленкина физиономия вытянулась.

— Катя, я тебе честно скажу: к такому я не готова. То есть, когда мы сидели на скамейке, я была совершенно согласна, но теперь, когда они лежат в коробочке и мы их даже пересчитали.., это свыше моих сил. В конце концов, мы хотели их свистнуть. Они принадлежат Наташке.., и нам немножко.

— Корыстная ты душа, — устыдила подружку я.

— Да кто же деньги выбрасывает? — возмутилась Ленка. — Давай хоть в детдом отнесем, что ли…

— Думаешь, это так просто? Ладно, что с ними делать, пусть Наташка решает. Но если их у нас найдут…

— А мы их закопаем, как договаривались, — неизвестно чему обрадовалась Ленка.

Мы дождались момента, когда в сонном городе заработает общественный транспорт, и вновь поехали на Наташкину дачу. Жертвой был выбран куст пиона, он уже отцвел, и мы решили, что особого ущерба ему не нанесем. Деньги были переложены в металлическую коробку, которую поставили на дно ямы, а сверху водрузили пион, полили его как следует, в надежде, что близкое соседство с иностранной валютой пойдет растению на пользу.

Покидать Наташкину дачу почему-то не хотелось. Мы устроились на веранде пить чай, Ленка поглядывала на пион, а я разрабатывала план военной кампании. Если честно, с планами было туго. В общем, стало ясно: надо советоваться с Наташкой, тем более время самое подходящее, в том смысле, что она уже проснулась.

— Про Димку я лучше ей сама скажу, — вздохнула Ленка. — А то брякнешь, не подготовив. А он не чужой ей человек, и вообще…

— Хорошо, подготавливай, — с радостью согласилась я.

И Ленка набрала заветный номер.

— Привет, — упавшим голосом сказала Наташка.

— Наташенька, — заунывно начала Ленка, — в жизни каждого человека бывает период испытаний, который ему надлежит встретить мужественно, не роптать на судьбу…

— Да не ропщу я, — ответила Наташка. — Просто за вас переживаю. А вы откуда про испытания знаете? Димка, что ли, позвонил?

— Кому? — обалдела Ленка.

— Ну, не знаю, — ответила Наташка. — Кто-то вам сказал, а кроме него, некому.

— О чем сказал? — выхватила я трубку.

— О том, что я в больнице.

— А что ты там делаешь?

— Так он вам не звонил? Чудеса.

— Ты мне скажешь, что ты делаешь в больнице? — заорала я.

— Лежу, естественно, — обиделась Наташка. — Потому что ходить теперь еще долго не смогу, раз я ногу сломала.

— Когда?

— Вчера. Звонила вам, а у вас телефоны отключены, у меня уже деньги кончаются. Я вся на нервах, побежала покупать карточку, а на обратном пути на лестнице ногу подвернула и грохнулась. Весь пролет на заднице с подвернутой ногой проехала. Кость торчала, хоть анатомию изучай, вот бы нашей лекарице радость… Короче, увезли на «Скорой». Пока везли, я Диме позвонила, велела вас найти, ужас как боялась, что вы к нему домой попретесь.

— Он не звонил. Хотя, может, и звонил, — вздохнула я.

— В больнице меня всякой дрянью накачали, и я спала, как лошадь. Вот только проснулась. Хорошо, что позвонили. Сообщения на автоответчике слышали?

— Ага.

— Слава богу, я чуть с ума не сошла от беспокойства. Теперь придется ждать следующей субботы.

— Это вряд ли, — вздохнула я.

— Почему? — насторожилась Наташка.

— Тут вот Ленка рвется с тобой поговорить, — постаралась я увильнуть.

— Не надо Ленку, немедленно говори, что произошло.

— Давай мы тебя сначала подготовим.

— Вы не слышали автоответчик и Дима вас поймал? — ахнула Наташка.

— Дима нас не ловил. То есть он, конечно, мог бы, но…

— Говори, что случилось! — рявкнула Наташка. — Я лежу, причем в больнице, под капельницей, и хуже мне уже не будет.

— Наташенька, — все-таки влезла Ленка. — Ты ведь его практически не любила. Это не первый и не последний мужчина в твоей жизни, так что довольно глупо убиваться по нему, особенно сейчас, когда тебе надо сосредоточиться на своем здоровье.

— Что с Димой? — пискнула Наташка.

— Даже не знаю, как тебе сказать. Крепись, сестра. Димы больше нет. — Ленка всхлипнула, а Наташка замерла.

— Что значит «нет»? — наконец спросила она. — А где он?

— Видно, лекарство на нее так действует, — зашептала мне Ленка и сладким голосом продолжила:

— Убили Диму.

— Вы? — ахнула Наташка.

— С ума сошла? — обиделась Ленка.

— Слава богу, — вздохнула Наташка с облегчением. — Я уж чего только не вообразила. Думаю, залезли в квартиру, он вас застукал, а вы его чем-то по башке.

— Знакомый сценарий, — печально согласилась я и стала рассказывать подруге о трагическом происшествии этой ночи. Когда мой рассказ подошел к концу и Наташка задала множество вопросов, а я на них ответила, выяснилось, что версий, кто и за что убил Диму, у нее еще меньше, чем у нас. Если ее послушать, то выходило, будто убивать Диму не за что. Учитывая тот факт, что труп Димы с пулей в затылке находился в его ванной, утверждение довольно спорное. А Наташка продолжала утверждать: долгов у Димы не было, с бандитами он дружбу не водил… Я, конечно, сразу же вспомнила про важные бумаги, которые мы собирались выкрасть. Может, дядя, подписавший их когда-то, нас опередил? Однако Наташка отмела эту мысль, как совершенно бредовую.

— Он не бандит какой-то, а нормальный мужик. Ну, схитрить мог бы, взятку дать, но убийство… Бумаги того не стоили. В конце концов, он бы и в тандеме с Димой очень неплохо заработал.

У меня, конечно, были сомнения, но я с Наташкой согласилась, ей обо всех этих делах известно больше. Диск вовсе вызвал у нее недоумение.

— А ты не ослышалась? — спросила она меня.

Что я могла ответить? В том состоянии, в котором я пребывала под Диминой кроватью, мне могло послышаться буквально что угодно.

— Совершенная чепуха, — вздохнула Наташка. — Что такого может быть на этом диске?

— Какие-нибудь важные сведения, — подсказала Ленка.

— Да? И откуда они у Димы? Скорее я поверю, что его убили из-за денег. Но если вы утверждаете, что их в квартире даже не искали…

В общем, доллары на моем счету таяли, а хорошей версией даже не пахло.

— Надо мне срочно возвращаться, — закручинилась подружка.

— Куда ты со сломанной ногой? — удивилась я.

— Господи, а что теперь с фирмой будет, раз Дима погиб? Надо же, такое свинство, в одну ночь лишиться и любимого человека, и работы.

— У тебя есть сто тридцать пять тысяч долларов, — напомнила я, чтобы ее утешить. Но Наташка совершенно не утешилась, даже еще больше расстроилась:

— И чего я с этими деньгами полезла? В такую историю вас втравила…

Тут уж я возражать не стала: что да, то да. История такая, куда там мои детективы. С Наташкой мы простились и вновь задумались.

— Вот что, — вздохнула я. — Давай навестим Игорька. Может, он чего знает?

— А что ты ему скажешь?

На этот вопрос у меня ответа не было, но я решила действовать, как мои любимые герои: сначала заварить кашу, а уж там смотреть, что получится, и мы вернулись в город. Но по дороге заглянули во двор Диминого дома — вдруг труп уже обнаружили? Мысль о том, что мы о нем никуда не сообщили, терзала мне душу. Возле Диминого подъезда стояли милицейские машины и группа граждан, обсуждавших последние новости, а последней новостью как раз и было Димино убийство. Стало ясно, что соседи ничего толком не знают, а многие даже откровенно фантазируют. Мы потолкались возле машин и минут через двадцать поехали к Игорьку.

Он жил в центре города в доме, где до сих пор сохранились коммунальные квартиры. Настоящая Воронья слободка. Рядом с обшарпанной дверью пять звонков с фамилией владельцев, но фамилия Яковлев отсутствовала, поэтому мы позвонили наудачу. Позвонили, ничего не дождались и нажали следующий звонок. С тем же успехом. Лишь после третьей попытки удача нам улыбнулась.

Дверь открылась, и мы увидели мужика такой жуткой наружности, что в гости сразу расхотелось.

— Вам чего, пигалицы? — гневно спросил он.

Мы на два голоса забормотали что-то нечленораздельное, но мужик чудесным образом нас понял.

— Вы к Гоше, что ли? — рыкнул он. — Пятый звонок. — И захлопнул дверь у нас перед носом.

Посовещавшись, какой звонок пятый, мы вновь позвонили, и нам открыл все тот же диковатый мужик.

— Его что, дома нет? — испуганно спросила Ленка.

— Дома он, музыка так орет, что ни черта не слышит.

В квартиру нас все-таки допустили. Мы оказались в длинном коридоре и, рискуя свернуть себе шею, пробрались по захламленному коридору к выкрашенной зеленой краской двери, из-за которой группа «Ария» истошно вопила.

Дверь оказалась не запертой, мы вошли без приглашения и обнаружили Игорька, с томным видом возлежавшего на ободранном диване. Увидев нас, он вскочил и тоже начал изъясняться нечленораздельно.

— Вы как.., вы что.., вы следили за мной?

Пережившая стресс Ленка чужому испугу обрадовалась и решила нагнать страху еще больше, заявив:

— Мы все про тебя знаем. Теперь не отвертишься.

После ее слов Гоша впал в вялотекущую панику, начал нервно перебирать предметы на столе, настороженно на нас поглядывая.

— Они здесь? — вдруг спросил он.

Вопрос озадачил, я взглянула на растерянную физиономию Ленки и решила, что отвлекаться на выяснение вопроса, кто такие «они», не стоит.

— Диму убили, — незамысловато сообщила я.

Глаза Гоши полезли из орбит, руки задвигались с удвоенным рвением, но без дурацкого вопроса он обойтись не смог.

— Какой еще Дима?

— Рыбаков, — ответила я.

— Не знаю никакого Диму Рыбакова.

— Хватает у людей совести! — возмутилась Ленка. — Покажи ему фотографию.

Я достала мобильный и продемонстрировала фотографию.

— Ну и что? — заволновался Игорек. Тут его качнуло, и он стал оседать на потертый диван.

— А то! Мы сейчас пойдем в милицию и все расскажем.

— А вы его откуда знаете? — в свою очередь спросил Гоша.

— Мы его сто лет знаем. Можно сказать, с колыбели, — заявила Ленка.

— Так вот почему… — пробормотал Гоша со стоном и даже треснул кулаком по столу в крайней досаде. — Значит, вовсе не вы.., и они там валялись…

— Ну и что из всего этого мы должны понять? — с угрозой в голосе произнесла я.

В общем, требовалось привести парня в чувство, чтоб он начал изъясняться внятно. Но тут Ленка, воодушевившись сверх меры, допустила стратегическую ошибку.

— Дима послал тебя за нами следить? Так ведь? — спросила она.

Если бы Гоша мог вытаращить глаза еще больше, то, наверное, сделал бы это, но глаза его и так в орбитах давно не умещались. Вид он имел ошалелый, но смог спросить:

— Зачем за вами следить?

— Ты нам зубы не заговаривай! — рявкнула я. — Ты на вопросы отвечай!

Но вместо того чтобы ответить, придурок Гоша вдруг заорал, причем так отчаянно, что звуки «Арии» просто потонули в его вопле. Орал он не что-нибудь, а «помогите». Пришла наша с Ленкой очередь вытаращить глаза. Пока мы приходили в себя, дверь комнаты распахнулась, и на пороге возник звероватый дядя, после чего мы спешно покинули квартиру.

— О господи, — простонала Ленка, плюхнувшись на скамейку во дворе. — За что такое наказание? Гоша — психический, совершенно ясно. И зачем мы к нему поперлись? Хорошо хоть орет, а не вещами швыряется. Ладно, пошли отсюда, — вздохнула она, но я не торопилась.

— Вот что, давай немножко в кустах посидим.

— Зачем? — обомлела Ленка, а я принялась объяснять:

— Гоша до смерти чего-то перепугался. Чего? Если верить детективам, он сейчас должен броситься… — В этом месте я притормозила, потому что знать не знала, к кому он должен броситься. — Короче, мы должны за ним проследить. Возможно, это нить, которая позволит нам выйти на преступника.

— Хорошо, идем в кусты, — кивнула подружка и первой полезла в заросли сирени.

Ну тут я вспомнила, что у Гоши есть машина. Как прикажешь за ним следить на своих двоих?

— Иди лови такси, — приняла я решение. — А я здесь подожду.

— Я такси остановлю, а этот гад никуда не поедет, — заупрямилась Ленка. — И что? Деньги на ветер?

— Иногда приходится чем-то жертвовать, — пожала я плечами. — Двигай, не то Гошу упустим.

— Говорила, надо у фазера машину взять, — начала выговаривать подруга, но в этот момент из подъезда появился Гоша, и Ленка со всех ног бросилась ловить такси.

Гоша пересек двор и направился к гаражам (три железных монстра притулились возле детской площадки), открыл ворота, выгнал свою тачку и запер гараж, то и дело нервно оглядываясь. А я осторожно, чтобы не попасться ему на глаза, покинула двор, очень надеясь, что Ленка зря время не теряла.

Подруга не подвела, прыгала рядом с такси. Заметив меня, отчаянно замахала руками. Только я устроилась на заднем сиденье, как появился Игорек, точнее, его машина.

— Вот за этими «Жигулями», пожалуйста, — попросила Ленка.

Водитель, молодой парень, в ответ сказал несколько добрых слов, потому что пришлось разворачиваться, но мы не стали обращать на его лексические упражнения внимания.

Я очень боялась упустить Гошу, однако таксист оказался молодцом, и вскоре интересовавшая нас машина возникла впереди. Пока мы ехали за Игорьком через весь город, я мысленно сетовала, что расследование вещь такая хлопотная, причем требующая финансовых затрат. Денег, оставленных мне родителями, пожалуй, не хватит, если мы начнем на такси разъезжать… В этот момент мы свернули к реке за железной дорогой, Гоша выехал в переулок, застроенный частными домами, а я попросила водителя остановиться и вышла из машины, решив, что продолжать преследование неосмотрительно — движение здесь оживленным не назовешь, и Гоша просто обязан обратить внимание на такси.

Я робко заглянула в переулок, но Гошу не обнаружила. Хотела было вернуться в такси, но вместо этого побежала вперед и, миновав переулок, вновь увидела Игорька — он как раз выходил из машины возле жуткого вида развалюхи с покосившимся забором. Я замерла, выглядывая из-за соседского палисадника, а Гоша по-хозяйски толкнул калитку, поднялся на крыльцо и открыл дверь своим ключом.

Я стала ждать, что будет дальше, мучаясь сомнениями: надо бы вернуться и отпустить такси, но вдруг это не конечный пункт Гошиного путешествия? Прошло минут десять, и я все-таки решила вернуться, но тут в переулке появилась Ленка. Бежала она на такой скорости, что я готова была взять обратно все свои слова об ее обычной неповоротливости.

— Ну, что? — раскрасневшись от бега и хватая ртом воздух, спросила она.

— Засел вот в этом доме.

— А машина?

— Машина стоит, как видишь.

— Я про такси спрашиваю.

Вдруг дверь дома открылась, и мы увидели Гошу, рядом с калиткой оказались ворота, он их распахнул и загнал свою тачку в ветхий сарайчик, который использовали как гараж. Ясно, что он здесь надолго.

Ленка бросилась отпускать такси, а я продолжила наблюдение. К тому моменту, когда подружка вернулась, мне уже надоело таращиться на облезлый фасад с тремя окошками. Гоша скрылся с глаз, и это беспокоило. Вдруг он покинул дом через какую-нибудь заднюю калитку?

— Он в доме? — взволнованно спросила Ленка.

— Наверное.

— И что он там делает?

— Откуда мне знать? — возмутилась я. Но знать, конечно, очень хотелось.

Посовещавшись, мы вознамерились обойти дом по кругу, но воплотить намерение в жизнь не удалось: дом со всех сторон был окружен такими же деревенскими домами с палисадниками, заборами, сарайчиками и прочей непременной атрибутикой частного сектора. Выбраться незамеченным Гоша теоретически мог, но для этого ему пришлось бы преодолеть минимум три соседских забора.

— Давай поближе подберемся, — вздохнула Ленка, которую так и распирало от желания что-нибудь предпринять.

— А если он нас увидит?

— Ну и фиг с ним.

— Ага. Опять убежит, и ищи его по городу.

— Не убежит.

— А вдруг у него в доме сообщники? — нахмурилась я.

На Ленку это произвело впечатление, но ненадолго.

Еще минут двадцать мы топтались у палисадника, пока не привлекли внимание соседской собаки. Вслед за ней нами могли заинтересоваться ее хозяева, и наблюдательный пост пришлось покинуть.

Мы прошли мимо Гошиной калитки и вдруг обнаружили дыру в заборе. Место это заросло крапивой, и при первом осмотре мы дыру не заметили.

— Полезем? — шепнула Ленка, и мы, конечно, полезли.

Крапива никогда не являлась моим любимым растением, а после близкого знакомства в тот день и вовсе перестала мне нравиться. Одно хорошо — мы были в джинсах, но крапива достигала моего роста, и нам все равно здорово досталось. Мы выбрались как раз возле сарайчика и на четвереньках приблизились к дому. Во двор выходило только одно окно, в него мы с величайшими предосторожностями и заглянули. Гоша лежал на диване и разглядывал потолок, страдальчески морщась. Занимался он этим не меньше часа, мы же отлеживались возле крыльца, время от времени заглядывая в окно. На солнышке меня разморило и захотелось спать, что неудивительно, ведь мы на ногах вторые сутки. Так что я Гоше даже позавидовала, хоть счастливым он и не выглядел.

Вдруг он вскочил с дивана (как раз была моя очередь смотреть в окно) и через минуту появился на крыльце. Мы едва успели залечь в крапиве. Гоша вышел через калитку на улицу и направился в соседний переулок, мы, выждав время, последовали за ним. Однако нас ждало разочарование, потому что путь Гоши лежал в магазин. Пробыл он там минут пятнадцать и с пакетом в руках вернулся в дом, нам опять пришлось пробираться сквозь заросли крапивы. На диване Гоши не оказалось, попеременно заглянув во все окна, мы нашли его в кухне, где он жарил себе яичницу.

— Пожрать бы не мешало, — пробормотала я.

— У меня уже давно в животе урчит, — согласилась со мной Ленка и продолжила:

— Что нам за радость здесь сидеть? Мы знаем, где его искать в случае чего… Или ты думаешь, он кого-то ждет?

В общем, еще час мы просидели в крапиве, но никто так и не появился, и мы отправились восвояси, ничего толком не узнав.

— Сколько времени потратили, и все впустую, — заныла подруга. — Но ведь зачем-то он сюда приехал?

— Я думаю, он здесь прячется, — героически борясь со сном, ответила я.

— От кого?

— Логично предположить, что от наших друзей.

— Это от каких? — растерялась Ленка, и я принялась пояснять:

— Гоша просил нас передать дружкам, что ему известно кое-что об ограблении. Так?

— Ну…

— И он здорово удивился, узнав, что мы знакомы с Димой, и даже что-то бормотал невнятное типа «так вот почему» и прочее. Если вовсе не Дима отправил его к нам, то кто?

— Бандиты, — ахнула Ленка.

— Зачем это бандитам? — нахмурилась я.

— Не знаю. Кому это вообще надо?

— Ты лучше подумай, откуда у Гоши номер моего мобильного? Если его сообщил ему не Дима, то…

— Кто?

Бестолковость подруги была извинительна в свете бессонной ночи и постоянной повышенной нервозности. Мне пришлось терпеливо объяснить.

— Выходит, это он мои таблетки нашел? — охнула Ленка. — Ну конечно. Он — тот самый убийца…

— Если честно, на убийцу он не очень похож, — вздохнула я. — Скорее на того чудика, которого ты по башке огрела. Мы знаем, что Дима и Игорек были знакомы, Игорь узнал о деньгах в сейфе и решил Диму ограбить. Но сейф к тому моменту уже ограбили. Гоша нашел таблетки с телефонным номером и задумал грабителей шантажировать, чтобы свою долю получить.

— Вот идиот, они же убийцы!

— Конечно, идиот, кто ж еще? Нормальный человек сейф грабить не пойдет. — Ленка взглянула укоризненно, а я немного покашляла, чтобы скрыть смущение. — Он позвонил, познакомился с нами и решил, что грабители наши друзья или, по крайней мере, знакомые, раз у них есть номер моего мобильного. Вот и просил передать им, что ему кое-что известно об ограблении. Но Дима каким-то образом догадался, что Игорек к ограблению причастен, возможно, с этой целью с ним и встречался. Пригрозил, что заявит в милицию, Игорь испугался и покаялся. Поэтому Дима и сказал убийцам: «он соврал, что сейф раньше его ограбили».

Ленка вдруг повисла на моей шее и принялась меня целовать.

— Катька, какая же ты умная… Я тобой восхищаюсь. Я все думала, думала и ничего не придумала, а у тебя так интересно получилось. Постой, — вдруг загрустила она, — но если то самое, что искали в сейфе, взял не Игорек, а грабители, то выходит, что грабители и те, кто Диму убил, разные люди, а мы решили…

— Конечно, остается еще много неясностей, — кивнула я. — Гоша, кстати, тоже мог соврать. Неизвестно, сколько он по офису болтался, вполне мог залезть в сейф первым, а потом все на тех двоих свалить. А те рассвирепели, ничего в сейфе не обнаружив, и давай палить.

— Да-а, — почесала нос Ленка, а я вздохнула.

— Если учесть, что Диму менты застрелили, вовсе загадочно получается.

— Надо узнать, есть ли в городе менты с такими фамилиями, — закивала Ленка. — Значит, Гоша теперь прячется.

— Конечно. Он думает, мы его просьбу передали, а теперь еще про Диму узнал.., вот и решил сменить место жительства. Очень разумно, потому что убийцы, то есть менты или кто они там, будут его искать.

— Надо бы его предупредить.

— Конечно, только как, если он на контакт не идет?

— А еще стоило бы его как следует выспросить.

— Ага. Устроить ему допрос с пристрастием, — усмехнулась я. — Как ты это себе представляешь?

— А что в таких случаях делают героини детективов?

— В приличном детективе уже давно бы появился герой, который влюбляется в героиню и помогает ей в расследовании. Он, как правило, берет всю техническую сторону проблемы на себя — допросить кого, тачку угнать, раздобыть оружие.

— Да, герой нам бы очень пригодился. И в любви у меня простой… А как он обычно появляется?

— По-разному, — подумав, ответила я. — Один сбил героиню машиной.

— Насмерть? — ахнула Ленка.

— Соберись.

— Ах, ну да…

— Другой сел к ней в машину. Он от своих неприятностей спасался, а тут как раз она подвернулась.

— Говорила, надо тачку фазера брать! Как он к нам в машину сядет, если ее у нас нет?

— В общем, разные бывают варианты, — подытожила я. — Но он всегда появляется неожиданно.

— Пора бы ему поторопиться. Слушай, а он один появляется или с другом?

— Тоже по-разному, — вздохнула я, не желая Ленку разочаровывать.

— Катенька, что нам делать дальше? Ты такая умненькая, должна знать…

— По идее, надо встречаться с крестным отцом нашей мафии, — еще немного подумав, ответила я.

— А он у нас есть? — заволновалась Ленка.

— Ну.., должен быть. А как же? В каждом городе есть мафия и главный бандит. Героиня с ним встречается и узнает, кому выгодна смерть Димы.

— А он знает?

— Конечно, мафия все знает. После этого действие развивается стремительно.

— Как же с ним встретиться?

— Он должен каждый вечер ужинать в каком-нибудь ресторане.

— И он захочет с нами разговаривать?

— Конечно. У нас же интересующие его сведения.

— Да? — нахмурилась Ленка. — А какие?

Я поскребла в затылке.

— Его должно интересовать ограбление. Так всегда бывает. Мы ему все расскажем, а он нам все объяснит.

— Хорошо, пойдем сегодня в ресторан, — согласилась Ленка без особой уверенности. Помолчала немного и поинтересовалась:

— А в какой?

— Откуда мне знать? — возмутилась я, потому что понятия не имела, где ужинают наши мафиози. — В дорогой, наверное.

— В принципе, деньги у нас есть, для общей пользы можно немного потратить, выроем баксов двести, и пойдем. И рестораны мне нравятся. А как мы этого типа узнаем? Не будешь ведь у официанта спрашивать.

— Мда.., проблема… — вынуждена была согласиться я.

— А как в детективах героиня о нем узнает?

— У героини непременно есть знакомый бандит, который ей помогает, делится сведениями и встречи с нужными людьми устраивает.

— Так где же мы его возьмем? Ни у тебя, ни у меня его нет.

— Будем искать, — вздохнула я. — Обзвоним всех наших, может, у кого знакомый бандит завалялся.

Ленка с грустной миной плелась рядом, видно, прикидывала, кому звонить, пока вдруг не завопила на всю улицу:

— Есть! У Наташки знакомый бандит есть, она сама говорила. Давай ей звонить.

Тут до меня дошло, что подружка вполне серьезно собирается встречаться с мафиози, и я загрустила. Некоторое поглупение подруги было вполне понятно и даже извинительно, у меня тоже голова кругом, поэтому я не стала высказываться на предмет ее способностей, а решила деликатно избавить ее от этих мыслей.

— Не стоит волновать Наташку, у нее больничный режим. С бандитами можно и завтра разобраться, а сейчас я спать хочу. И есть.

— Я тоже хочу. Хорошо, идем спать, только сначала к фазеру заглянем, очень я за него волнуюсь.

* * *

Мы зашли к Ленке и убедились, что дядя Юра в нирване, чем подружка осталась довольна.

— С фазером порядок, теперь можно и выспаться. Идем в столовку обедать.

Спать к тому моменту хотелось так, что даже мысль о еде не вдохновляла, и мы пошли спать к Наташке, решив, что у нее безопаснее.

Вошли в квартиру, и мне сразу бросилась в глаза большая спортивная сумка, которая стояла возле двери. Я бы могла предположить, что Наташка вернулась внезапно, если бы точно не знала, что сделать это из-за сломанной ноги она не в состоянии. К тому же Наташка улетела с чемоданом, что я помнила абсолютно точно, раз тот самый чемодан мне тащить пришлось. Исходя из этих соображений, я замерла, уставившись на сумку, и даже схватила Ленку за руку.

— Ты чего? — испугалась она.

— Сумка, — шепнула я.

— Может, это… Наташкины родители?

Наташкины родители отправились в отпуск к родственникам. Наташка говорила, на целый месяц, но могли и вернуться. Хотя чего им делать в Наташкиной квартире, когда своя есть?

В общем, я немного успокоилась, но все равно в гостиную входила с опаской. Только мы вошли, как Ленка остолбенела, а вслед за ней и я. На Наташкином диване лежал молодой мужчина в джинсах и белой футболке и сладко спал, сложив руки на груди. Одного этого было достаточно, чтобы остолбенеть, а тут еще парень оказался на редкость интересным. Высокий, то есть сейчас уместно было бы сказать длинный, раз он вытянулся во всю длину, и ноги свешивались с дивана, потому что им не хватало места. Футболка в обтяжку демонстрировала достоинства фигуры. Темноволосый и с ямочкой на подбородке. На вид лет двадцать семь или чуть больше. Короче, выходило, что это о нем я мечтала всю жизнь.

— Шикарно! — возопила Ленка. Я хотела с ней согласиться, но вдруг поняла, что мы о разном. Внимание подружки привлекли кроссовки, которые стояли возле дивана. Она присела рядом и на них уставилась. — Я таких еще не видела, наверное, последняя модель.

— А больше ты здесь ничего не замечаешь? — возмутилась я.

— Мужика, что ли? Так это Матвей, Наташка про него рассказывала и фотку показывала. Ты что, забыла? На меня такие даже не смотрят, значит, и мне на него смотреть ни к чему, он все равно Наташкин.

Я почувствовала легкий укол в сердце и сразу вспомнила фотографию. Ну, конечно, новый Наташкин знакомый, из-за которого она с Димой поругалась. Только что он делает на ее диване? Я уже собралась задать этот вопрос, как парень открыл глаза, взглянул на меня и с улыбкой произнес:

— Ангел.

— Вот уж нет, — влезла Ленка. — Как накатит, так хуже черта. И вообще, она комплексует из-за своей внешности, так что вы поосторожней, не вздумайте называть ее ангелочком.

Я всегда радуюсь, когда подружка берется меня кому-нибудь представить. Если тебе дал характеристику кто-то вроде Ленки, то хорошо уже то, что хуже просто не бывает, а значит, и беспокоиться не о чем. Он перевел взгляд на нее и кивнул.

— Учту. — И поднялся. Спросил задушевно:

— Вы Наташины подруги?

— Ага, — ответила Ленка, на которую напала словоохотливость. На меня же, по правде, напал столбняк, а все дело было в глазах парня: ярко-синие с длинными ресницами, они оказали бы честь любому популярному актеру. Я быстренько всех перебрала в уме и ни у кого таких глаз не вспомнила. — Я Елена, а это Катя. Мы кактус пришли поливать. А вы Матвей?

— Так Наташа вас предупредила? — обрадовался он.

— О чем? — не поняла Ленка.

— О том, что я поживу здесь пару дней. У меня проблема: одну квартиру я продал, другую купил, свою освободил, а въехать в новую пока не могу. Наташа дала мне ключ. Вы не возражаете?

— Чего нам возражать, если Наташка не против? И кактус поливать не надо. Она ногу сломала, вы в курсе?

— Да, я ей звонил сегодня. Ужасное несчастье.

— Ага, — кивнула Ленка.

Мы переглянулись. Пора было выметаться отсюда, но кое-какие сомнения во мне присутствовали, и я сказала:

— Наташка не говорила, что вы здесь жить будете.

— Да я и сам в этом не был уверен. Взял у нее ключи на всякий случай.

Наверное, я бы тоже оставила ключи от квартиры такому парню, хотя, если верить Наташке, они с Матвеем едва знакомы.

— Я думаю, вам следует позвонить ей, — понаблюдав за мной, сказал Матвей, достал из кармана мобильный и стал набирать номер. — Вот, пожалуйста. — И протянул его мне.

— Привет, — сказала я в трубку и пошла на кухню, чтоб поговорить без свидетелей.

— Что у вас опять? — голосом мученицы спросила Наташка.

— У нас Матвей. То есть у тебя в квартире.

— Да знаю я, звонил он мне. Если честно, я про него совсем забыла. — В этом месте я подумала, что забыть такого парня затруднительно. — Все эти передряги вконец меня доконали. Ему временно жить негде, и я обещала его приютить.

— Слушай, а кто он? — перешла я на шепот.

— В каком смысле?

— Ну, чем занимается?

— Фиг знает, он что-то говорил, но я внимания не обратила. Он когда говорит, я вообще ни на что внимания не обращаю, так бы вот и смотрела, и смотрела…

— И ты дала ключи от своей квартиры неизвестно кому? — возмутилась я.

— Что я, по-твоему, жулика от порядочного человека не отличу? — в свою очередь, возмутилась Наташка.

Я вдруг вспомнила, что волновать ее нельзя, и спросила нерешительно:

— Но хоть что-нибудь ты о нем знаешь?

— Да мы только-только познакомились, а тут еще Дима. Встречались всего раза три, даже не целовались.

— Я тебя не об этом спрашиваю.

— А о чем? Катька, — вдруг заволновалась она, — не вздумай влюбиться! Такие парни не для тебя. Он разобьет твое сердце, а мне потом мучайся с тобой. Я не из жадности, просто у таких, как он, девок табун, и все на все готовы. На фига тебе такое счастье?

— А тебе на фига? — не удержалась я.

— Я — другое дело, головы никогда не теряю. Короче, пусть живет, но вы все-таки заходите, за вещами приглядывайте.

Я мысленно чертыхнулась и вернулась в гостиную. Ленка, конечно, не придумала ничего умнее, как начать выспрашивать Матвея о его кроссовках. Ничего ценного он сообщить не мог, кроме того, что купил их в фирменном магазине на Литейной.

— Поговорили? — повернулся ко мне Матвей.

— Поговорили. А вы всегда в гостиной разуваетесь? — в свою очередь, спросила я.

— Извините, — смутился он и отнес свои кроссовки в прихожую. — Может быть, чаю? — спросил он, вернувшись.

Я бы предпочла такси, чтобы скорее до дома добраться, но Ленка согласно кивнула.

— Нам бы еще поесть, но у Наташки холодильник пустой.

— Я успел съездить на рынок, — осчастливил Матвей. — Если вы немного подождете, я что-нибудь приготовлю. — И, не слушая нашего ответа, он отправился на кухню.

— Ты чувствуешь? — зашептала Ленка. — Все как положено. И неожиданно, и…

Я не успела уточнить, что она имеет в виду, как в гостиную снова заглянул Матвей.

— У Наташи было много дисков. Куда они делись? Хотел включить музыкальный центр….

— А нет их, — выпалила Ленка. — Все исчезли.

— В каком смысле? — нахмурился он.

Я пнула Ленку ногой, и она загрустила, отвечать пришлось мне.

— Наташа их на дачу перевезла, мы там вечеринку устраивали.

— Да? Я был здесь накануне ее отъезда…

— Мы перевезли, — влезла Ленка. — То есть мы вечеринку устроили, Наташка разрешила. Мы вернем, только позднее, они сейчас… — Ленка вытаращила глаза и замолчала. Стало ясно, что больше она ничего не скажет, и Матвей, кивнув, удалился. — Пойду спрошу, может, помочь чем, — сказала неугомонная Ленка и тоже удалилась, а я устроилась на диване поудобнее и не заметила, как уснула.

Вновь я открыла глаза, когда в комнате было уже темно. Лежала на Наташкиной кровати, заботливо укрытая пледом. Сладко потянулась и решила, что ничто не мешает мне еще поспать, потом озадачилась: как я оказалась на кровати? Потом мне понадобилось в туалет.

Я вышла из спальни и увидела, что свет в кухне горит. И оттуда доносились голоса, в основном Ленкин, она рассказывала что-то, захлебываясь от счастья. Любопытство разбирало, и, посетив туалет, я заглянула на кухню. За столом напротив друг друга сидели Матвей и Ленка, подружка была здорово навеселе, хотя стол украшала бутылка французского красного, и то недопитая, но, учитывая, что спали мы последнее время редко, Ленкино опьянение понятно. Стол был сервирован по всем правилам, с тремя свечами, которые уже догорали.

— Проснулась? — обрадовалась Ленка. — А мы тебя будить не хотели, жалко. Съешь что-нибудь?

— Нам домой не пора? — зевнув, спросила я.

Ленка с прискорбием взглянула на Матвея.

— Зачем же домой? — подал он голос. — Места всем хватит. Может быть, все-таки покушаете? Мясо, по-моему, удалось.

— Не сомневаюсь, — ответила я. — Спокойной ночи. — Я отправилась назад в спальню, подумав; что наконец-то Ленке повезло. А она еще болтала, что такие, как Матвей, на нее не смотрят… В конце концов, любят не за внешность, а за душевные качества, а Ленка человек хороший.

Я нырнула под плед и мгновенно уснула. Когда я вновь открыла глаза, было раннее утро, солнышко робко заглядывало в окно, а рядом спала Ленка, сладко посапывая. Спать больше не хотелось, я тихо поднялась, нашла на полке детектив и вновь устроилась в постели. Все-таки переживать приключения гораздо приятнее с удобствами — под пледиком, с чаем с лимоном, под настольной лампой длинным зимним вечером, а не лазить по уши в крапиве. Кстати, о чае. Не мешало бы выпить чашечку. Матвей, наверное, спит в гостиной, она у Наташки проходная, если пойду на кухню, придется его беспокоить.

Но чай с лимоном уже завладел моими мыслями, и даже детектив был теперь не в радость. В конце концов я поднялась и на цыпочках вышла из комнаты. Шторы на окнах в гостиной были задернуты, и, стараясь не смотреть в сторону дивана, где спал Матвей, я прошмыгнула в кухню, плотно закрыла дверь и включила чайник. Потом заглянула в холодильник. Остатки вчерашней трапезы впечатлили. Если все это приготовил Матвей, то он как минимум должен быть шеф-поваром ресторана.

Голод дал о себе знать, и я быстренько сунула в микроволновку мясо с какой-то немыслимой приправой. И вдруг другая мысль завладела мной, и так же неудержимо, как на кухню, меня повлекло в прихожую.

Сумка все еще стояла там. Я опять плотно прикрыла дверь и для начала заглянула в боковой кармашек. Что-то из туалетных принадлежностей. Какой парфюм предпочитает Матвей, в тот момент меня интересовало мало. Я подняла голову и увидела на вешалке ветровку, вздохнула и полезла в карман. В наружном кармане лежало водительское удостоверение на имя Берсенева Матвея Ильича, с фотографии на меня с улыбкой смотрел Матвей и вроде бы даже подмигивал. Тут же был техталон, и я узнала, что Матвей Ильич предпочитает немецкие автомобили.

— Не бедный, — без удовольствия отметила я. Лазить по чужим карманам страшная гадость, особенно если от этого занятия никакого толка. Вздохнув, я вернула документы в карман и загрустила. Узнать фамилию этого типа и номер его машины я могла бы и от Наташки.

Я перевела взгляд на сумку и вздохнула вторично. Вряд ли и там обнаружится что-то интересное, а если меня здесь застукают… Я пошла на кухню. Заварила чай, извлекла мясо из микроволновки и только-только проглотила первый кусок, мысленно похвалив Матвея за старательность, как дверь открылась и появился он сам.

— Доброе утро, — сказал негромко и широко улыбнулся.

— Привет, — ответила я.

— Не возражаете, если я составлю вам компанию?

— Нет, конечно.

— А Лена еще спит? Вчера мы засиделись. — Он устроился напротив, налил себе чаю, положил две дольки лимона, продолжая радушно улыбаться.

— Я заметила, — сказала я, потому что молчать мне казалось невежливым.

— У вас потрясающая подруга, — заявил он.

Чем таким его Ленка потрясла, оставалось лишь гадать, но я за нее порадовалась. Это ей за все ее мытарства. У нее раньше вовсе не было парней, зато теперь такое счастье.

Я мысленно вздохнула, подумав с печалью, что поменяла бы всех своих возлюбленных на одного Матвея, но на него слишком много претендентов. Он вроде бы Наташкин, а теперь еще и Ленкин, значит, мой номер ближе к краю, то есть ждать замучаешься. Прихлебывая чай, Матвей продолжил:

— Мы с ней вчера откровенно поговорили. Если я правильно понял, на повестке дня у нас два вопроса: узнать, есть ли среди сотрудников уголовного розыска капитан Козлов и лейтенант Архипов, а если есть, то имеют ли они связи с мафией. А также необходимо провести допрос с пристрастием.., этого.., как его… Игоря.

Еще на первой фразе кусок мяса встал у меня поперек горла, я схватила чашку, с намерением сделать глоток, Матвей как раз дошел до допроса с пристрастием, и я благополучно подавилась. Закашлялась, вытаращив глаза, Матвей поднялся и услужливо предложил:

— Постучать? — После чего легонько треснул меня по спине.

Я смогла дышать, но легче мне не стало.

— Момент, — прохрипела я и бросилась в спальню. Ленка теперь лежала на спине, раскинув руки, и, судя по выражению физиономии, видела сладкий сон. Я плюхнулась рядом и зашипела:

— Просыпайся, бестолочь.

Просыпаться она не хотела, видно, и правда сон был приятным, пришлось слегка тряхнуть подружку. Ленка испуганно ойкнула и открыла глаза.

— Совести у тебя нет, — сказала со вздохом.

— Ладно, у меня совести, а у тебя ума нет, — ответила я.

— Ум у меня есть, и даже выдающийся. Просто ты вечно ко мне придираешься. Что, опять не с той ноги встала?

— Какая нога, когда этот тип предлагает Гошу с пристрастием допрашивать!

— Прямо сейчас? Мы легли поздно. Можно я еще полчасика поваляюсь?

— Больная ты на всю голову, — возвысила я голос и тут же перешла на зловещий шепот:

— Ты зачем ему рассказала?

Ленкино лицо страдальчески сморщилось.

— Так ведь герой. Катя. Тот, кого мы так долго ждали, — пролепетала она.

— Какой герой? — Тут я застонала и возмущенно посмотрела на Ленку. Вот ведь дернул черт меня за язык. — А если не герой? Если главный злодей?

— А так бывает? — забеспокоилась подружка. — Катенька, я ведь что: появился неожиданно, только-только поговорили, и вот он, на диване. Наташкин друг, может, и влюбится.., в кого-нибудь. А главное, готов помочь.

— Это он сказал?

— Конечно.

— Убила бы тебя! — сказала я со стоном. В этот момент в дверь постучали, и Матвей прокричал:

— Может, не стоит? Убивать, я имею в виду.

— В самом деле, Катя, — сказала Ленка укоризненно.

— Что ты успела разболтать? — зашептала я, подозревая, что Матвей все еще подслушивает под дверью.

— Ну.., успела, — забеспокоилась Ленка еще больше. — Можешь мне поверить, он никакой не злодей, очень милый парень. И воспитанный. Интеллигентного человека сразу видно. И Наташка с кем попало не стала бы дружить.

— Про ограбление тоже рассказала? — нахмурилась я, пытаясь решить, что же теперь делать.

— О каком? Нет, Катенька, что я, дура какая? Я о том, что мы в офис влезли, молчок. Я про Диму, ну, что его ограбили и нам звонили, потому что таблеточки…

— Они туда как попали?

— Дима телефон записал. Я ему таблетки посоветовала, а он твой новый мобильный на них записал. А Гоша, должно быть, перепутал… — От сердца немного отлегло. Ленка, понаблюдав за мной, вздохнула с облегчением:

— Я ж все по-умному. И про то, что Диму убили, рассказала. Но нас там, конечно, не было.

— А откуда Козлов с Архиповым?

— Дима нам про них рассказал, они к нему якобы приходили…

— Час от часу не легче. Ты зачем врала?

— А как же я ему все растолкую, если правду нельзя? Вот и пришлось. Но у меня все складно получилось. Я сама удивилась. Может, мне попробовать детектив написать? Для начала можно рассказ, а потом замахнуться…

— На Вильяма нашего, Шекспира, — подсказала я.

— Чего?

— Того. Смотри, заврешься.

— Не заврусь, — отмахнулась Ленка. — У меня память хорошая. Главное, чтобы он нам помог. У него и машина, и вообще… Вдвоем-то боязно. А убийцу искать надо.

— Вовсе не обязательно, — заговорила я ласково. — Убийцу милиция ищет. А нам надо сидеть тихо и никуда не соваться.

— Ага. А если узнают? Даже если разберутся и не посадят, меня фазер лет до тридцати из дома одну не выпустит. Кердык всей личной жизни. А у меня ее и так практически нет. В общем, давай искать убийцу.

— Ленка, — взмолилась я, — ты хоть подумай, ну зачем этому Матвею нам помогать? Он что, дурак?

— Да вроде нет, — нахмурилась она. — А может, он это.., человек хороший? Или в Наташку влюблен, принимает участие в ее делах, хоть она далеко и в гипсе.

Вдруг опять постучали в дверь.

— Вы закончили? — поинтересовался герой. — Завтрак готов. Может, обсудим ваши проблемы за столом?

Мы переглянулись и побрели в кухню. Матвей выглядел образцово — успел побриться, глаза его лучились, улыбка сияла. На нем была голубая футболка, которая шла ему необыкновенно. Я смотрела и прикидывала, смогла бы я с полбутылки красного выболтать ему жизненно важные сведения, решила, что не смогла бы, с чем себя и поздравила, но Ленку простила.

— Воспитательный момент закончен? — хитро спросил он. — Или вы его просто отложили?

— Не было никакого момента, — забубнила Ленка, а я хмуро сообщила:

— Мы просто гадали, с какой радости вы нам собрались помогать?

— А в бескорыстную дружбу вы не верите? — совершенно серьезно спросил он.

— Верю, но по четным числам. Сегодня нечетное.

— Тяжелый случай, — вздохнул Матвей и налил еще чаю. — Кстати, мы с Леной на «ты». Может, есть смысл и вам не «выкать»?

— Хорошо, я с удовольствием буду «тыкать», — заверила я. — Вернемся к насущному.

— Если вы не против, я кратко обрисую свое видение мира, — усмехнулся Матвей. — Не всего, а только той его части, что вас касается. Я не могу считать себя лучшим другом Наташи, потому что знакомы мы всего несколько дней. Но, по-моему, она хороший человек и отнеслась ко мне с большим доверием. Как еще расценить тот факт, что она мне дала ключи от своей квартиры? Доверие обязывает. Я понятно говорю? — вдруг забеспокоился он.

— Продолжай, — кивнула я. — Кое-какие слова нам знакомы, и учимся мы быстро.

— Доверие обязывает, — повторил он с улыбкой. — Когда мы с Леной ужинали и она кое-что мне рассказала, если честно, я решил, что она все выдумывает, желая произвести впечатление. Но потом позвонил знакомым и выяснил, что ограбление и убийство действительно имели место. История, рассказанная мне, невероятно глупая и все же опасная. Для вас, разумеется. Уверен, кое-что Лена утаила, а кое-что рассказала.., как бы это выразиться.., включив воображение.

— Самую малость, — вмешалась Ленка.

Матвей кивнул.

— В общем, у меня есть подозрение, что все гораздо хуже и опасней. Уговаривать вас пойти в милицию я не стану. Если бы вы могли туда обратиться, то уже непременно бы обратились, потому что на чокнутых вы не похожи. — Тут он с сомнением посмотрел на Ленку. — Значит, есть причина, и серьезная, этого не делать. Разумеется, данное обстоятельство тоже беспокоит. Вы намерены сами искать убийцу. Критики такое решение не выдерживает, но я опять-таки опасаюсь, что существует нечто, вынуждающее поступить именно так.

Ленка хоть и хотела быть умной, и даже классику запоем читала, но в этом месте речи Матвея свела глаза у переносицы.

— Позволить вам вести расследование в одиночку я не могу, потому что это опасно, вы подруги Наташи, а она.., впрочем, про Наташу я уже говорил. Вряд ли ей понравится, что я, зная, в чем дело, стоял в стороне, ожидая, когда вы свернете себе шеи. Получается, что выхода у меня нет: без всякого желания и особого удовольствия, но придется вам помогать.

— Спасибо, — кивнула Ленка с благодарностью и загрустила. — А что там насчет шеи, я не совсем поняла?

— Шею надо беречь, — широко улыбнулся Матвей.

— И мыть, — добавила я. — Кстати, а как у тебя со временем? — Он пожал плечами, вроде бы не понимая сути вопроса. — Нормальные люди вообще-то работают.

— А я в отпуске, — осчастливил Матвей.

— И готов угробить отпуск…

— На доброе дело, — улыбнулся он еще шире. — На самом деле уехать сейчас из города я не могу, надо сначала с квартирой разобраться. Так что… — Он развел руками, а затем принялся пить чай.

— Ты решил, мы идиотки, которых следует опекать? — все-таки спросила я.

— Я бы не стал таким образом формулировать вопрос. Скажем так: я бы хотел убедиться, что вы не вляпались в какое-нибудь дерьмо, — совершенно неожиданно закончил он.

— А ты спросил, чего мы хотим? — разозлилась я.

— Конечно. Чтобы рядом было надежное мужское плечо, — кивнул он и послал Ленке обворожительную улыбку.

— Ладно, — вздохнула я, наблюдая, каким счастьем сияет физиономия подруги. — Только сразу договоримся: куда не просят, не лезь и вопросами не допекай, мы все равно ответов не знаем.

— Я вообще могу помалкивать, — ответил он, на сей раз без улыбки.

— Зачем же? — кашлянула Ленка. — Мы любим поговорить, и вообще…

— Ты уже наговорилась, — не удержавшись, съязвила я. — Пойду-ка я Наташке позвоню.

— А Наташа в курсе? — поднял брови Матвей.

— Нет, — дружно ответили мы. — Я ее о здоровье спрошу, — добавила я со вздохом. — А ты где работаешь? — без перехода спросила я.

— Фирма «Геликон». Слышала о такой?

— Нет.

— А я там работаю.

Звонить я отправилась в ванную. Включила воду, чтобы быть уверенной, что меня не подслушают. Начала набирать Наташкин номер, но вдруг передумала. Наташке сейчас без того скверно, а мы.., не стоит ей про Ленкину глупость рассказывать. Может, позднее… Я выбралась в прихожую, взяла телефонную трубку и вновь обосновалась в ванной. Набрала «09» и попросила номер телефона фирмы «Геликон». А получив номер, позвонила в фирму.

— Слушаю, — ответил мне приятный женский голос.

— Могу я поговорить с Берсеневым Матвеем Ильичом? — пытаясь придать своему голосу солидности, спросила я.

— Матвей Ильич в отпуске.

— Простите, а как он выглядит? — брякнула я и, пока девушка не бросила трубку, торопливо продолжила:

— Лысый коротышка с зелеными глазами?

— Все бы были такими лысыми коротышками, — с обидой ответили мне. — Он двухметровый красавец, у нас тут… Впрочем, неважно.

— А когда он вернется из отпуска?

— Девушка, а вы кто вообще такая? — задали мне встречный вопрос, и я поспешила проститься.

Итак, Матвей Ильич действительно работает в фирме «Геликон». И что мне это дает? Да ничего. И подозрений меньше не стало. С какой такой стати этот тип собирается нам помогать? Обязательно должна быть причина. Та, которую он столь красочно обрисовывал, меня совершенно не удовлетворила. Доверие — это, конечно, замечательно, но я не могу поверить, что человек ни с того ни с сего… А может, я просто настолько испорчена, что больше не верю в благородство? Последняя мысль так меня увлекла, что я совсем забыла о времени. Я бы о нем, наверное, и не вспомнила, если бы в дверь не постучала Ленка.

— Чего там с Наташкой? — крикнула она.

— Все нормально, — ответила я.

— А чего ты здесь сидишь?

Я вернулась в кухню. Ленка с Матвеем закончили пить чай и даже посуду вымыли.

— Итак, — произнес Матвей. — С чего начнем: с допроса с пристрастием или с выяснения, есть ли в городе менты с редкими фамилиями Козлов и Архипов?

— А что проще? — спросила Ленка.

— Допрос может затянуться, если клиент заупрямится, а насчет ментов можно выяснить, не покидая кухни.

— Вот с них и начнем, — обрадовалась подружка.

— Тогда неси телефон.

За телефоном Ленка сбегала, а я не удержалась и задала вопрос:

— Будешь все отделения обзванивать?

— Вряд ли это понадобится.

Матвей уже набирал номер. Ответил ему какой-то Анатолий, потому что именно так он к нему обратился.

— Узнай, есть ли в нашем городе сотрудники уголовного розыска Козлов в звании капитана и лейтенант Архипов. Нет, те, что на пенсии, меня не интересуют. Хорошо, буду ждать.

Ждать пришлось недолго. Все это время я размышляла над странной метаморфозой, которая произошла с Матвеем, как только он заговорил по телефону. Прежде всего, от его изумительной вежливости и следа не осталось, никаких тебе «пожалуйста» и «спасибо», а голос звучал довольно резко с приказной интонацией. Физиономия Матвея тоже претерпела изменения. Он говорил, уставившись в стол с таким выражением, которое меняло его лицо практически до неузнаваемости, сияющие глаза и улыбка исчезли, черты лица вроде бы сделались жестче, и теперь язык не поворачивался назвать его красавцем. Если и красавец, то из тех, с кем в темном переулке лучше не встречаться. Я вдруг решила, что вовсе ему не двадцать семь, а лет на пять больше, а может, и на десять, черт его знает. Прямо хамелеон какой-то. А может, это меня клинит, потому что обычно героиня, когда в ее жизни внезапно появляется такой вот тип, подозревает, что он неспроста появился и имеет к преступлению самое непосредственное отношение? Но, собственно, появился он в Ленкиной жизни.., или в Наташкиной, вот пусть у них голова и болит. А если правда жулик? Нет, клинит. Откуда ему знать об ограблении, точнее, о том, что мы Диму ограбить хотели и в его квартире под кроватью отлеживались? А если Ленка все же рассказала? Но он сначала появился, а уж потом она рассказала, так что не сходится.

И вот тут раздался телефонный звонок. Матвей взял трубку и бросил короткое «да», а потом стал слушать. Ленка метнулась к нему и прижалась к трубке, то есть к Матвею. Я тоже хотела, но потом передумала: трубки мне уже не достанется, остается один Матвей, и прижиматься к нему я сочла неуместным.

— Это точно? Понятно.

Он закончил разговор и посмотрел на меня.

— В уголовном розыске нет капитана Козлова. И лейтенанта с нужной нам фамилией тоже нет. Есть Козловы в ГАИ и РУБОПе, но в другом звании.

— Как же так? Они ведь удостоверение показывали, — изумилась Ленка, игнорируя мои гневные взгляды.

— Удостоверение несложно подделать, — осчастливил Матвей.

— Выходит, никакие они не менты, а жулики, — продолжила подруга. — Одно хорошо, теперь хоть голову ломать не надо, с какой стати менты в людей стреляют.

Если б было у меня под рукой что-нибудь подходящее, непременно бы метнула в Ленку. Я ожидала вопросов, но они не последовали, хотя, с моей точки зрения, просто обязаны были возникнуть у Матвея после неосторожных Ленкиных слов. Или подружка все-таки выболтала ему все ночью? Я взглянула на Ленку, пытаясь решить, так это или нет, и ничего не решила.

Тут вновь заговорил Матвей.

— Переходим ко второму этапу. Я имею в виду допрос с пристрастием. Где, вы говорите, прячется ваш Гоша?

— Это она говорит, — съязвила я, не удержавшись. — Я молчу.

— Чего ты вредничаешь, Катька? Человек помогает.., мы бы с тобой полдня в отделения звонили… Поехали к Гоше.

Машина Матвея стояла во дворе. В шеренге машин новых, и не очень она заметно выделялась.

— Шикарно, — заволновалась Ленка. — Я себе такую же куплю.., попозже. Дорогая? А можно я впереди сяду?

Швырнуть в нее чем-то захотелось еще сильнее. Мы загрузились в машину и поехали к Гоше. По дороге молчали, и я, признаться, забеспокоилась. Допрос с пристрастием виделся как-то смутно, а Матвей вызывал все большее подозрение. Впереди показался знакомый переулок, а я не выдержала.

— Мы что, вот так запросто к дому и подъедем?

— Как же иначе? — удивился Матвей.

— Гоша нас увидит и сбежит. Или еще хуже — начнет орать «помогите».

— Это запросто, — поддержала меня Ленка.

— Хорошо, оставим машину здесь, — легко согласился Матвей, притормозил у обочины и вышел первым. Впереди виднелась крыша дома, где прятался Гоша, идти туда по мере приближения мне хотелось все меньше.

— Может, его там и нет, — пробормотала Ленка, косясь на меня.

— Вы могли бы подождать меня здесь, — предложил Матвей.

— А ты?

— Я с ним поговорю.

— Ничего он тебе не скажет, от всего отопрется, — заволновалась подруга. — Нет уж, идем вместе.

Мы достигли дыры в заборе и полезли в крапиву, причем Матвей полез безропотно, точно дело это для него привычное. Я хотела приподняться (мы пребывали на четвереньках), но Матвей внезапно схватил меня за плечо, удерживая ближе к земле. Я собралась возмутиться, но вдруг поняла, в чем дело: в окне, выходящем во двор, мелькнул силуэт.

— Это Гоша бродит, — зашептала Ленка. — Он один, нас трое, справимся.

Но Матвей, хмуро оглядываясь, покачал головой.

— Вот что, давайте в обход сарая к задней стене. И потише, пожалуйста, головы не поднимайте.

Я бы решила, что ему просто хотелось заставить нас немного поползать, если бы он не пополз сам. Миновав сарай, мы добрались до стены дома и перевели дух.

Окно было рядом, но приблизиться к нему мы не рискнули. Точнее, Матвей нам запретил.

— Он не один, — вдруг прошептал он.

— Откуда знаешь? — насторожилась я.

— А ты послушай. Ходят по меньшей мере два человека.

Я послушала, но, если честно, абсолютно ничего не услышала. Если кто-то в доме и ходил, то, должно быть, перестал.

В этот момент до меня донесся чей-то вопль, негромкий, но впечатляющий, он быстро перешел во всхлипывания, а потом вновь стало тихо.

— Слышали? — зашептала Ленка. — Чего он там делает?

— Боюсь, мы опоздали, — пожал Матвей плечами, — и вашего друга уже допрашивают.

После его слов мне захотелось бежать отсюда сломя голову. Через минуту я услышала шаги, потом хлопнула дверь, и на крыльцо кто-то вышел. Я осторожно выглянула из-за угла и едва не встретилась взглядом с рослым дядей, который стоял на крыльце. Он хмуро оглянулся и вошел в дом.

— Что будем делать? — прошептала Ленка.

Матвей, сделав нам знак молчать, указал на сарай, и мы поползли туда.

— Они его нашли, — сразу же заговорила Ленка.

— Кто «они»? — невинно поинтересовался Матвей.

— Убийцы, естественно, кто же еще!

— Прочие вопросы считаю излишними, — кивнул он, словно соглашаясь с ответом. — Но один все же есть. Почему бы нам не вызвать милицию?

— Ага, пока они едут, Гошу запросто укокошат, — возразила Ленка. Тут я была склонна с ней согласиться.

— А так они убьют вашего Гошу и смоются.

— Давайте их спугнем, — предложила я. — Позвоним в калитку, вроде мы к Гоше в гости. Можно даже его покричать.

— Соберем соседей, — подхватила Ленка.

— Лучше пехотный полк вызвать, — в тон ей добавил Матвей с самым серьезным видом. — Или БТР.

— А ты можешь? — восхитилась Ленка. — В смысле, есть такие возможности? — С тем выражением лица, которое украшало ее физиономию, люди не шутят. И Матвею надо шутить завязывать, у Ленки с юмором туго.

— Я склоняюсь в пользу милиции, — дипломатично ответил он. — Но вам она не по душе. Я все правильно понял?

— Мы против милиции ничего не имеем, — заверила Ленка. — Просто…

— Пока вы болтаете, там человека мучают, — напомнила я.

— Так вызываем или нет?

— Нет, — твердо ответила подруга. — Они и Гошу заберут, и мы ничего не узнаем.

«Зато в милиции узнают о Ленкиных таблетках и написанном на них телефонном номере. Моем, между прочим», — захотелось мне добавить, но вслух я ничего говорить не стала.

— Идем звонить в калитку, — вздохнула я. — Может, правда спугнем.

— Постой! А если там не Гошины враги, а как раз его друзья, а орет он, потому что психический? Тогда мы угодим в ловушку. Их трое, а может, и больше…

— Так, — вмешался Матвей, которому наша болтовня изрядно надоела. — Идите к калитке, звоните, вопите и вообще производите побольше шума. Но в калитку ни в коем случае не входить! Поняли? Даже если калачом заманивать будут.

— Кто?

— Идите, — повторил Матвей с потрясшим меня терпением.

И мы с Ленкой пошли. Точнее, сначала поползли, а потом, уже на улице, взялись за руки и неспешно направились к калитке. И тут вышла незадача: звонок отсутствовал, впрочем, как и запор на калитке. Она вообще держалась на одной петле и имела чисто символическое значение. Мы переглянулись и позвали:

— Гоша! — Сделали паузу и опять заорали.

Со стороны дома не доносилось ни звука.

— Что будем делать? — зашептала Ленка. Я крикнула еще раз, с тем же успехом. — Давай в окно постучим, — предложила она, толкнула калитку и направилась к дому.

Со стороны сарая показался Матвей и стал махать руками, но этот жест Ленка проигнорировала, подошла к окну и забарабанила по стеклу.

— Гоша, открывай, я знаю, что ты дома. Если ты со своей рыжей, я ей глаза выцарапаю. — Дом тонул в тишине. — Свинство какое! — возмутилась Ленка и зашагала к крыльцу.

Я бросилась за ней. Матвей у сарая больше не махал руками, а в отчаянии показал нам кулак.

Мы уже были на крыльце. Конечно, стоило проявить осторожность. А с другой стороны, не будут же в нас стрелять белым днем в большом городе?

Никто и не стрелял. Ленка только-только протянула руку с намерением постучать в дверь, как она распахнулась, и показались сразу две руки, одна схватила за шиворот Ленку, другая меня, и нас молниеносно втянули внутрь. Дверь за нами захлопнулась, а мы повалились на пол от сильнейших тычков.

Когда я оправилась от первого испуга, который соперничал с изумлением, очам моим предстало удручающее зрелище. Гоша сидел, привязанный к стулу, и отчаянно мычал, ничего членораздельно он произнести не мог, потому что рот его был заклеен лейкопластырем. Сначала я решила, что мычит он от сочувствия к нам, потом поняла, что все еще хуже. К ногам Гоши был привязан утюг, провод тянулся к розетке, так что ногами парень сучил не зря.

Мы с Ленкой переглянулись и решили, что пришел наш смертный час. Психи, которые способны поставить на ноги человеку горячий утюг, способны на все. В том числе запросто могут лишить жизни двух молодых красивых девушек. И я с отчаянием произнесла:

— А мы милицию вызвали. Сейчас приедут.

— Не успеют, — ответил мне мучитель Гоши.

Надо сказать, мучителей было двое, и, если честно, выглядели они вполне прилично. В том смысле, что ни за что не подумаешь, глядя на них, что перед тобой злодеи. Оба уже дядьки. Один блондин, другой брюнет, довольно крупные, но физиономии скорее приятные, если б не злобные выражения, которые их теперь украшали.

Пристроив нас на полу под присмотром блондина, брюнет шагнул к Гоше, сорвал с его губ лейкопластырь и спросил:

— Последний раз спрашиваю: куда ты его дел?

Гоша не успел ответить. Впрочем, у меня было подозрение, что по существу он отвечать не собирался, хотел просто заорать, потому что сил терпеть издевательства уже не было. Но и заорать не успел: в соседней комнате с грохотом вылетело окно, посыпались стекла, а потом раздались шаги, точнее, топот ног. Блондин и брюнет решили, как видно, что милиция все-таки прибыла (если честно, в первое мгновение и я так подумала), и приняли соломоново решение: бросились к выходу. Блондин открыл дверь, оба дядьки выскочили друг за другом на крыльцо и помчались к калитке. Отсутствие милицейских машин и вообще какого-либо движения ни на что им не намекнуло, и очень скоро они скрылись в переулке, приведя меня в изумление: то ли уж очень пугливы, то ли голова у них совсем не варит. В комнате появился Матвей, весьма разгневанный.

— Вам что было сказано? — завопил он, размахивая окровавленными руками. Я тоже хотела завопить при виде его ран, пока не сообразила, что он порезался, когда лез в окно. Конечно, тоже ничего хорошего, но дышать стало легче.

— Утюг! — заорал Гоша, и мы бросились его освобождать, то есть бросились мы с Ленкой, Матвей с неудовольствием разглядывал свои руки и голубую футболку, которая была испачкана кровью. Судя по выражению лица, футболка была любимой, и парень невыносимо страдал.

Избавившись от утюга, Гоша перевел дух и попросил:

— Развяжите меня.

Мы с Ленкой стали осматривать веревку с намерением выполнить просьбу, но Матвей нас остановил.

— Не спешите, для начала надо его послушать. И утюг зря убрали. Может, еще пригодится.

Гоша посмотрел на нас с печалью и заявил:

— Я ничего не знаю.

— Вот что, — подала голос Ленка, поднимаясь с пола. — Давайте сматываться отсюда. Вдруг эти психи вернутся? Гошу можно допрашивать в другом месте.

— А если он сбежит? — с сомнением спросила я.

— Ага, — обиделся парень. — Я и ходить-то не смогу, не то что бегать.

— Сможешь, — сурово отрезал Матвей и убедил-таки Гошу в своей правоте, потому что тот безропотно пошел к машине. Правда, шел босиком и страдальчески морщась, опираясь на сестринское плечо Ленки. Она с вожделением поглядывала на его раны и заявила, что поставит его на ноги в рекордно короткие сроки. Я возражать не стала, в конце концов, должна же Ленка на ком-то тренироваться.

Матвей к своим ранам ее не подпустил и вообще выглядел очень недовольным. Когда мы оказались в его машине, он вдруг принялся оглядываться, чем, признаться, напугал. Вдруг враги уже пришли в себя, сообразили, что милиция какая-то странная, дверь игнорирующая, и надумали вернуться? Возможно, напасть на нас они не рискнут, все-таки белый день и вокруг граждане (куда, кстати, все подевались? Улица так и оставалась пустой), но выследить нас вполне могут, а я не желаю иметь дела с людьми, которые привязывают людям горячие утюги на ноги.

Матвей тронулся с места и начал плутать по переулкам, то и дело поглядывая в зеркало.

— Мне нужна квалифицированная врачебная помощь, — заявил Гоша. Матвей пропустил его слова мимо ушей, а я обнадежила:

— Сейчас ты ее получишь. Ленка у нас будущий патологоанатом.

— Не беспокойся, — кивнула она. — Если вовремя принять меры, обойдемся без ампутации.

Гоша задышал чаще, сморщился, но затих.

Попетляв по району и несколько успокоившись, Матвей обратился к нам с вопросом:

— Куда едем? Место должно быть тихое.

— Возможно, придется в аптеку заскочить, — кивнула Ленка.

— Подождите, мы ж его мучить хотели…

— Я как врач… — возмущенно начала Ленка.

— Сначала допросим, — перебил Матвей. — А потом лечи на здоровье.

Я подумала, вряд ли Игорек чего выгадает, Ленкино лечение тоже мучение, а может, и похуже.

— Предлагаю лесополосу вблизи города, — вздохнул Матвей. — В случае чего там его и прикопать удобно.

Гоша вдруг отчаянно заорал и даже попытался выпрыгнуть из машины, но, так как с одной стороны от него сидела я, а с другой Ленка, попытка провалилась.

— Поехали к Наташке на дачу, — озарило меня. — Место тихое, и аптека рядом.

— И мы там столько всего зарыли, что Гоша лишним не будет, — под моим укоризненным взглядом добавила подруга.

И мы поехали на дачу. Гоша, разглядывая свои ноги, все больше впадал в депрессию, а когда прибыли на место, и вовсе собрался умирать. В дом его пришлось вносить на руках. Несли его мы с Ленкой, потому что Матвей наотрез отказался, дважды уронили страдальца, и в конце концов он доковылял сам, рухнул на диван и поставил нас в известность, что находится при смерти. Ленка сходила за аптечкой в машину и приступила к любимому делу, а я решила выпить чаю, потому что здорово разнервничалась. Матвей пошел со мной и сердито спросил:

— У тебя со слухом как?

— Хорошо, — буркнула я.

— А с головой?

— Еще лучше.

— А русский язык ты понимаешь? Кому было сказано: к крыльцу не подходить? Стоять у калитки и…

— Чего ты раскомандовался? — возмутилась я.

— Того! — прорычал он. — А если б эти психи, к примеру, огрели вас по голове чем-то тяжелым? Ты понимаешь, что нам просто повезло, что они оказались такими идиотами и сбежали? А если бы…

— Надо Ленке сказать, чтоб тебе порезы смазала, — подобрела я. — И на лбу у тебя ссадина.

— Перебьюсь, — отмахнулся он, но вдруг передумал. — Ленка занята, а ты вполне могла бы…

— У меня навыков нет.

— Приобретай. Если будешь продолжать в том же духе, они тебе очень пригодятся.

Я сходила в комнату, взяла перекись и вернулась к Матвею. Пока я его лечила, он нервно морщился, потом стащил футболку и отдал ее мне.

— Буду очень благодарен, если ты ее выстираешь.

— Хорошо, — кивнула я, подумав, что уж очень он раскомандовался. Однако, вспомнив, как героически он вел себя недавно, решила эту тему вторично не поднимать.

— Пойдем поговорим с этим придурком, — сказал он со вздохом. Я тоже вздохнула, но по другому поводу. Матвей щеголял голым торсом, а я томилась. По всем статьям герой: и от смерти нас, можно сказать, спас, и вообще… Вот только живет он в Наташкиной квартире, а по ночам доверительно беседует с Ленкой. Мне же остается одно: стирать ему футболку. Я опять вздохнула и вслед за ним вошла в комнату, где Гоша лежал на диване, а Ленка над ним хлопотала. Матвей приподнял Гошу, похлопал по его карманам и извлек бумажник. В нем лежало водительское удостоверение, пятьдесят рублей и фотография какого-то блондина. Фотография меня заинтересовала.

— Это кто? — спросила я.

Гоша отвернулся к стене.

— Ты это брось! — накинулась на него Ленка. — Ишь, физиономию воротит! Отвечай, когда спрашивают, не то…

— Это Солоник, — со вздохом ответил он.

Матвей нахмурился, уставившись на фотографию, а мы с Ленкой переглянулись.

— Кто? — робко спросила она.

— Саша Македонский.

— Ладно парить! — возмутилась подруга. — Его Фаррел играет, а то я Македонского не видела. Занудный фильм, если честно…

— Это другой Македонский! — взвился Гоша. Чего его так разобрало, поди пойми.

— Точно, — кивнул Матвей. — Саша Македонский — это киллер. И фамилия у него действительно Солоник.., была. Оттого и прозвище.

— Почему была? — нахмурилась Ленка.

— Вы что, о нем ничего не слышали? — возмутился Гоша. — Да он.., он лучший киллер.., и вообще…

— На хрена нам киллер? — удивилась Ленка. — Лучше бы он в мальчиковой группе пел, и то толку больше.

— У парня есть идеал, — вздохнул Матвей, с печалью глядя на Гошу. — «На кого я хочу быть похожим». Сочинение в школе писал? Эй, мечтатель, надеюсь, ты помнишь, как твой герой кончил?

— Как? — вытянула Ленка шею.

— Плохо. Укокошили, не посмотрев на то, что лучший. На чужих примерах не худо бы учиться. — Матвей вернул фотографию в бумажник и предложил:

— Давай рассказывай. И не зли меня. Я уже так разозлился, что дальше некуда. Кстати, где диски? Неплохо бы музыку послушать, стресс снять.

— А… — начала Ленка, с надеждой глядя на меня.

— Обойдемся без музыки, — нахмурилась я и пошла заваривать чай. Когда я назад вернулась, Матвей с Ленкой смогли до такой степени запугать Гошу, что он принялся рассказывать.

— Я ни в чем не виноват, — незамысловато начал он. — Меня Дима ваш нанял. И я сделал только то, что он просил.

— А чего он просил? — нахмурилась Ленка.

— Ограбить офис.

— Чей? — обалдели мы.

— Свой, естественно.

— Может, для тебя и естественно, — обиделась я, — а для меня не очень. Зачем же ему самого себя грабить?

— А это уж вы у него спросите, — съязвил Гоша, но тут же пригорюнился, вспомнив, что спрашивать не у кого. — Теперь, конечно, все шишки на меня свалят. И дружки ваши, и менты…

— Какие еще дружки? — рявкнула Ленка, но тут я вмешалась:

— Рассказывай по порядку: где, при каких обстоятельствах вы познакомились с Димой и как он предложил тебе его ограбить.

Ленка посмотрела на меня с уважением, а Матвей кивнул.

— Познакомились по объявлению, — вздохнул Гоша. — Я объявление дал: «Молодой человек выполняет опасные поручения».

— Да-а, — покачал головой Матвей. — Тяжелый случай.

— Не мешай человеку рассказывать, — обиделась я.

— Я дал объявление, месяц прошел, а никто не звонит, — пожаловался Гоша.

Матвей не удержался:

— Слава богу, не так много идиотов в нашем городе.

— Будешь дразниться, ничего рассказывать не стану.

— Смотри, какой отважный… А утюг на задницу не хочешь?

— Прекрати меня запугивать. Я на вас в милицию заявлю. Я ничего плохого не сделал…

— Ага, — перебила я, чтоб он не увлекался. — А кто Диму ограбил и охранников перестрелял?

— С ума сошла? Ни в кого я не стрелял.

— Конечно. И менты тебе поверят, особенно когда фотографию киллера найдут. Кумиров надо выбирать осмотрительно.

— Не убивал я никого! — завопил Гоша. — Дима ваш позвонил, и мы встретились. Мне тоже чудно показалось, что он все так здорово подготовил. Я его об этом спросил, а он ответил, что такое плевое дело не стоит пяти тысяч баксов, но он их мне платит, чтоб я с дурацкими вопросами не лез. Он сказал: в среду юбилей в фирме, что на первом этаже расположена, пройти в офис легче легкого, а потом надо спрятаться в туалете. Посидеть, пока все не разойдутся, и тогда вскрыть сейф. Он дал мне шифр и ключ и велел потом замок сломать.

— Свой? — охнула Ленка.

— Наверное. Чей же еще? Я ведь тогда не знал, что он свой сейф очистить хочет, и спросил: если и шифр, и ключ есть, чего сам все не сделаешь? Он ответил, что ему алиби необходимо. В сейфе, сказал, будет пять тысяч долларов, их возьмешь себе, а все остальное заберешь с собой и потом передашь мне. Ну, я и согласился. Пять тысяч зеленых мне бы очень пригодились.

— Ты где трудишься? — спросил Матвей. — Или заказов ждешь, а в перерывах бедствуешь?

— Я учусь, — весьма неохотно ответил Игорек. — В колледже. И сейчас у меня каникулы.

— Согласился, и дальше что? — поторопила я.

— Пошел это.., грабить. Навыков у меня, конечно, не очень… Короче, уснул я в туалете. Проснулся, везде тишина, ну, я вышел и стал кабинет искать. Подхожу, а он открыт, в смысле, не заперт, хотя Дима ваш мне ключи дал. Мне бы уж тогда сообразить — что-то не так пошло, а я подумал: может, он нарочно дверь не запер, чтоб я время не тратил? Вхожу я в кабинет, а там… — В этом месте Игорек страдальчески скривился и перешел на трагический шепот:

— Возле сейфа стоит здоровенный тип в маске и деньги выгребает. Я пока сообразил, что к чему, сзади мне по шее как навернут, а потом по башке. Я потерял сознание, а когда очнулся, никого рядом не было. Только таблетки на полу валялись. Я их в карман сунул, сам не знаю зачем, бросился к сейфу — там пусто. Ну, думаю, опередили меня, надо поскорее отсюда выбираться. Побежал вниз. Дима мне объяснил, что из здания я должен выйти утром, когда народ на работу явится, а до этого времени сидеть в туалете, закрывшись в кабинке. Уборщица приходит в одиннадцать, так что никто бы там меня не обнаружил. — Мы с Ленкой невольно вздохнули, уж очень Димин план напоминал наш собственный. — Но когда я возле сейфа с этими типами столкнулся, решил, что до утра в здании сидеть ни к чему — вдруг охрана их засекла? И я стал искать на первом этаже подходящее окошко, чтобы смыться. А возле лестницы увидел охранника с огнестрельным ранением. Пока я думал, что делать, эти типы в масках опять появились. Увидели меня — и бежать… — Ленка презрительно скривилась, но промолчала. — Короче, выбрался я оттуда и стал Диме звонить, а он в зоне недосягаемости. Я разозлился, потому что выходило, что он меня здорово подставил. Пришел домой, достаю таблетки, а на них номер телефона. Дальше вы знаете, — вздохнул он.

— Знаете? — посмотрел на нас Матвей. Мы неохотно кивнули. — А я — нет. Так что рассказывайте.

Мы с Ленкой опять переглянулись и дружно повернулись к Игорьку. Тот, поняв, что его выбрали добровольцем, продолжил:

— Я с Димой встретился, он здорово нервничал и стал меня расспрашивать. Я ему все рассказал, как есть, потому что понял: его и вправду ограбили, то есть кто-то меня опередил.

— Подожди, когда вы договаривались, ты знал, что он предлагает тебе ограбить свою собственную фирму? — спросил Матвей.

— Нет, конечно. Говорю, он меня по объявлению нашел, представился Костей. Сказал, что работал в этой фирме недавно, но с хозяином не поладил и ушел. Про деньги знает точно, а сам идти не может, потому что тех, кто уволился недавно, будут проверять в первую очередь. Я за ним проследить хотел, но он юркнул в проходной двор и тю-тю. А на следующий день после ограбления я его случайно на заправке увидел, на Михайловской. Смотрю, идет к машине, ну, я и проследил его до офиса. Что за черт, думаю, он же там не работает… В этом здании всяких контор полно, я вошел, решил Диму искать.

— Нашел?

— Может, и не нашел бы, но он с девицей на этаже заболтался, а когда дальше отправился, я у нее спросил, кто он, она мне и сказала. Я ему позвонил и говорю: Дмитрий Сергеевич, так и так, надо бы нам встретиться. Он вроде здорово перепугался, но на встречу пришел и стал на меня баллоны катить, что я всех перестрелял и прочее. Интересно, как бы я все это проделал, если у меня и оружия-то нет? В общем, он мне одно говорит, я ему другое. Мне что обидно-то — в такой переплет попал, и денег ни копейки. Я ему и сказал: давай обещанные пять тысяч, а он стал грозить, что ментам меня сдаст. Я тоже пригрозил, что все расскажу, и тогда он мне денег дал, не пять тысяч, а три, и не долларов, а рублей. Сказал, что по мне тюрьма плачет и дадут мне не меньше восьми лет. Очень я на него разозлился, вот тогда о телефоне и вспомнил. Я-то подумал, что таблетки грабители уронили…

— Отлично, а кто их на самом деле уронил? — проявил любознательность Матвей.

— Дима, наверное, — пожал плечами Гоша.

— Почему ты так решил?

— Потому что телефон-то вот ее.

Тут он кивнул в мою сторону, и все примолкли. Ленка опомнилась первой и торопливо заговорила:

— Таблеточки я Диме дала, он на ноги жаловался. А телефон точно Катькин, она номер поменяла, а Дима, должно быть, их на таблеточках записал.

— Чего ж не сразу в мобильный? — задал Матвей вопрос, которому ее объяснение по неведомой причине совсем не нравилось.

— Так его, наверное, под рукой не оказалось, — продолжала врать Ленка. — Вот этот гад к нам и явился, — нахмурилась она, переведя взгляд на Гошу.

— Я же не знал, что таблетки Димины, думал, грабители потеряли, и решил…

— ..их шантажировать, — подсказал Матвей. — Охрана с огнестрельными ранениями в этом смысле ничему тебя не научила.

— Я, может, разобраться хотел. Кто меня дурит и все такое… А девицы меня запугивать стали, у них, видите ли, такие друзья, что мне мало не покажется. — Тут Гоша взглянул на Матвея и заскучал. Надо сказать, у Матвея вид был в ту минуту далеко не доброжелательный и даже зловещий. — Потом они опять явились и сказали, что Диму убили. Я сначала не поверил, а когда… Короче, решил спрятаться от греха подальше. Ума не приложу, как они меня нашли?

— Чей дом? — спросил Матвей.

— Какой?

— О господи! Тот, где ты прятался? — спросил Матвей.

— Бабкин, а что?

— Бабка твоя?

— Конечно, моя, чья же еще?

— И ты удивляешься, что нашли? Чудеса, да и только. Мне сейчас вот что интересно: если все так, как ты рассказываешь, откуда типы с утюгом о тебе узнали? Надеюсь, ты, когда сейф пошел грабить, документы дома оставил? Во всяком случае, там, в Димином офисе, их не терял?

— Ничего я там не терял. — Игорек нахмурился и задумчиво поскреб затылок.

— Чего от тебя супостаты требовали? — вновь спросил Матвей и, видя печаль в лице Гоши, уточнил:

— Что хотели те, кто тебя утюгом пытал?

— Требовали какой-то диск. Якобы я его из сейфа взял.

— Диск? — Мы с Ленкой переглянулись и сурово нахмурились, а я вспомнила, что убийцы Димы тоже о диске говорили (теперь-то уж можно быть уверенной, что мне тогда не послышалось). Выходит, не деньги их интересовали, а этот самый диск.

— Что за диск, не сказали? — все-таки спросил Матвей.

— Нет. Они вообще чокнутые. Форменные психи.

— Что мы имеем? — вздохнул Матвей. — Ваш друг Дима решил самого себя ограбить, для чего нанял вот этого.., молодого человека. Но кому-то тоже пришла в голову мысль ограбить Диму, и грабители встретились возле сейфа. Допустим, та самая парочка, с которой ты столкнулся, перестреляла охрану и забрала деньги и документы, которые были нужны Диме. Вопрос прежний: как они узнали о тебе?

— Так Дима им, наверное, и сказал, — удивился Гоша чужой бестолковости. — Я им объяснил, как было дело, только они не слушали.

— Не удивительно, — хмыкнул Матвей. — Если они из сейфа все забрали, а того, что им надо, там не оказалось, значит, это забрал ты. Ты утверждаешь, что сейф был вскрыт, когда ты пришел. Вопрос: кто же тогда стащил документы? Или что они там искали?

Гоша вновь впал в задумчивость, а Ленка выпалила:

— Выходит, это совсем не те грабители, что сейф вскрыли?

— Сколько же тогда желающих на Димины секреты было? — поднял брови Матвей и пояснил, видя печаль на наших лицах:

— Если те парни, что с утюгом развлекались, совсем не те, с кем ты столкнулся возле сейфа, тогда кто они и что им надо?

— Им нужен диск, — торопливо подсказал Игорек. — Они требовали его отдать, а я ничего не брал.

— Дима хотел, чтобы Гоша забрал бумаги из сейфа, но их забрал кто-то другой, — заговорила я. — Потом кто-то убил Диму, но перед смертью он, скорее всего, рассказал, что нанимал Гошу, и его убийцы тоже нашли.

— Конечно, рассказал, — кивнул Игорек. — Мне когда утюг на ноги ставили, так и заявили: Дима уверен, что из сейфа ты все забрал.

— Я одного не пойму, — растерянно заговорила Ленка, у которой уже голова шла кругом, — зачем Диме у самого себя что-то воровать?

— Ну, это не так сложно, — пожал плечами Матвей. — Допустим, у него были некие бумаги, с которыми он не хотел расставаться, но знал, что на них много охотников. Что разумнее всего сделать в таком случае? Инсценировать ограбление. Вот он и инсценировал. Беда в том, что кто-то его действительно ограбил. Хотя, если Дима не дурак, нужных бумаг или диска в сейфе, когда к нему явился Гоша, уже не было.

— Выходит, он еще кого-то нанял? — нахмурился Гоша. — А потом, гад, все на меня свалил?

— На эти вопросы я ответить не могу. Может, и нанял, но я склонен думать, что нет, те двое действовали без его ведома. Но в сейфе интересующих их документов не оказалось, и тогда они решили попытать счастья еще раз, уже в квартире Димы.

— Точно. Козлов и Архипов, — брякнула Ленка.

— А с чего вы взяли, что убили именно они? — удивился Матвей.

— Так ведь.., приходили к нему.., он сам говорил. Приходили якобы из милиции, но…

— Но в милиции таких граждан нет, — подсказал Матвей. — Однако это еще ничего не значит.

— Как ничего? — возмутилась Ленка.

— Не значит, что убили именно они.

— Чтобы во всем разобраться, — влезла я, — не худо бы понять, что лежало в Димином сейфе, из-за чего, собственно, весь сыр-бор, что за диск такой.

Матвей взглянул на меня без удовольствия, успев утвердиться в роли командира.

— Вот именно, — кивнула Ленка. — Что там такого особенного? Тебе-то он что сказал? — накинулась Ленка на Гошу.

— Ничего. Велел забрать все, что есть в сейфе, деньги оставить себе, а бумаги ему передать.

Я покачала головой. Убийцы в доме Димы говорили о диске, а вовсе не о бумагах, хотя и бумаги забрали.

— Что нам теперь делать? — немного невпопад спросила Ленка.

— В милицию идти, — удивился Матвей. Но мы в три голоса (Гоша к нам присоединился) заявили:

— Нет!

— И после этого вы хотите, чтобы я поверил хоть одному вашему слову? — возмутился Матвей. — Честные люди милиции не боятся.

— Тебе хорошо говорить! — обиделась Ленка. — У нас никаких доказательств, а психи-убийцы на свободе. Что, если их не арестуют? Явятся, как к Гоше, утюг на ноги… Ой, мамочка… — запричитала она.

— А я как пойду? — скривился Гоша. — Меня же и посадят.

— Тогда нечего у меня спрашивать, что вам делать, — буркнул Матвей.

— Но ты ведь не бросишь нас в трудную минуту? — заволновалась Ленка. — Ты же обещал, мы на тебя рассчитывали, и вообще…

— Не собираюсь я вас бросать, но если вы будете врать…

— Не будем! — снова дружно ответили мы втроем.

Причем Гоша громче всех.

— Ладно, — отмахнулся Матвей. — Не знаю, как вы, а я есть хочу.

— Я тоже, — кивнул Гоша. — Я вообще последние сутки на одних заварных макаронах жил.

— Поехали домой, — вздохнула я.

— А как же я? — чуть не плача спросил Гоша. — Мне домой нельзя. И к бабке нельзя. И в милицию. Можно я здесь поживу? Хоть и на заварных макаронах, но все-таки в безопасности…

— Живи, — ответила Ленка, сильно расстроенная его видом, забыв, что дача не ее, а Наташкина.

— Сестра тебе вряд ли спасибо скажет, — ехидно напомнила я.

— Надо быть человеколюбивой… — начала Ленка, но тут, должно быть, вспомнила про зарытые денежки, и лицо ее сморщилось, точно она съела кислое, на глазах выступили слезы. — Мы не можем его здесь оставить, — продолжила она.

— Это точно, — согласилась я.

— Мой долг как медика быть с раненым.

— Ага. Тогда ты тоже оставайся, а мы поехали.

Ленка повисла на моем локте и увлекла меня в кухню.

— Катя, мы не можем его здесь оставить и не можем выгнать. Хоть он и идиот, но все-таки.., живое существо. Поживем немного здесь, а? До завтра. И денежки наши будут под присмотром. В конце концов, здесь свежий воздух.

— Хорошо, — не стала я спорить, и мы вернулись в комнату. — Наш долг быть у постели умирающего, — сообщила я. — То есть долг вообще-то Ленкин, но я не могу ее оставить наедине с этой темной личностью. От придурка, который мечтает стать киллером, хорошего ждать не приходится.

— Я… — начал Игорек, но под моим пылающим взглядом сник.

— Предлагаю сдать его ментам, — возвысил голос Матвей. — Они его подлечат и определят в надежное место, пока он и в самом деле кого-нибудь не убил.

— Это мы уже обсуждали, — нахмурилась я. — Большое тебе спасибо и…

— Тогда я тоже остаюсь, — заявил герой.

Признаться, я обрадовалась. Особо светлой личностью он мне не казался, но в дом он вломился, нас спасая, и бандитов не побоялся. Когда рядом такой парень, на душе как-то спокойнее.

Подискутировав еще немного, мы распределили обязанности: Гоша страдал, Ленка его лечила, Матвей отправился в магазин за продуктами, а мне на долю выпало готовить. Впрочем, я не возражала и даже радовалась, что в тишине и покое смогу все обдумать.

Но насчет покоя я дала маху. Как только Матвей вернулся из магазина, сразу же обосновался на кухне под тем предлогом, что будет мне помогать. Помощник из него оказался такой, что лучше бы телевизор смотрел, но на даче телевизора не имелось. Мне показалось, что если Матвей когда и чистил картошку, то за давностью лет успел забыть, как это делается. Однако отказать ему в старательности я не могла. Меня раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, смотреть на Матвея было приятно, с другой — крайне неприятно сознавать, что ничего хорошего мне его соседство не сулит, раз он Наташкин парень. Отбивать парней у подруг — недостойное занятие. К тому же я была убеждена, что соперничать с Наташкой — глупость несусветная, она красавица, старше меня и значительно умнее, короче, шансов нет и не предвидится. Опять же, из детективов я знала, что такие вот красавчики очень опасны для невинных девушек, к которым я скромно причисляла себя. Бабушка надвое сказала, что он положительный персонаж, под личиной милого парня может скрываться практически кто угодно, к примеру, злейший враг. Вот если б парень был уродливый, тогда, конечно, больше вероятности, что он «свой», обычно такие очень привязчивы и преданны (в детективах, я имею в виду), но когда рядом топчется тип чуть симпатичнее обезьяны, смотреть на него, наверное, не столь приятно. В общем, я не знала, радоваться или грустить оттого, что в нашей непростой истории появился этот персонаж.

Поначалу Матвей помогал мне молча, старательно чистил картошку, роняя то нож, то корнеплод, то начинал сосать обрезанный палец.

— Прекрати издеваться над продуктом, — не выдержала я.

— Я с армии картошку не чистил, разучился, — с обидой заявил он.

— Это легко поправимо, — буркнула я.

— А ты любишь готовить?

— Я люблю есть. А родители часто в отъезде, так что приходится делать себе приятное своими руками.

— А парень у тебя есть?

— Какое это имеет отношение к чистке картофеля? — удивилась я.

— Никакого, — покачал головой Матвей. — Просто пытаюсь понять, кто втравил тебя в скверную историю.

Само собой, такое заявление не пришлось мне по душе, ответила я сердито:

— Никто меня никуда не втравливал.

— То, что вы что-то скрываете, я понял сразу, — продолжил Матвей, не обращая внимания на мои слова. — Однако ваше упорное нежелание обратиться в милицию всерьез меня беспокоит.

— Я же объясняла…

— Все это чушь! — отрезал он. — На пугливых вы не очень похожи. Между прочим, если бы мы вызвали милицию там, в доме, возможные убийцы уже сидели бы в тюрьме, и бояться их было бы довольно глупо.

— А дружки? — нахмурилась я.

— Ты, случаем, не знаешь, кто у Димы сейф вскрыл? — невинно поинтересовался Матвей.

— По-твоему, я позволила бы кому-то ограбить собственных друзей? — не осталась я в долгу.

Он задумался.

— В это трудно поверить, — наконец изрек он. — Что за отношения были у Наташи с Димой?

— Она у него работала, — ответила я, поворачиваясь к Матвею спиной.

— Может, они поссорились? Или он, к примеру, ей зарплату повышать не хотел?

— Такого она не говорила. Они с Димой дружили, и мы, кстати, тоже. Он даже нас в кафе приглашал. Так что твои намеки…

— Всему должна быть причина, — глубокомысленно изрек герой. — И вашему дурацкому поведению тоже.

— Давай поговорим о причинах, — обрадовалась я. — К примеру, с какой стати ты торчишь здесь, истязая овощи?

— Потому что как взрослый человек я не могу оставить вас в такой ситуации. Мало того, что вы впутались в скверную историю, так еще ведете себя — глупее не придумаешь.

— В каком смысле? — возмутилась я.

— Во всех. Кому было сказано, дальше калитки не ходить?

— Ты теперь всю жизнь будешь этим попрекать?

— Я должен быть уверен, что в следующий раз вы станете делать лишь то, что вам велели, — миленько так ответил он.

Хорошо, что человек я воспитанный, не склонный к громкому выяснению отношений. Я просто уперла руки в бока и сказала выразительно:

— А вот об этом даже не мечтай.

— О чем? — прикинулся он удивленным.

— О том, что будешь здесь командовать. Если хочешь знать, ты у меня на подозрении, — решила я с ним не церемониться. — Очень может быть, что появился ты не случайно…

— Мы это уже обсуждали и…

— Я имею в виду, не случайно познакомился с Наташкой. До знакомства с тобой у них сейфы не вскрывали.

Матвей открыл рот, собираясь что-то ответить, да так и замер.

— Что такого я успел сделать, что у тебя возникли черные мысли на мой счет? — через некоторое, весьма продолжительное, время спросил он.

— То, что полез во все это очертя голову. Ты считаешь, мы чего-то недоговариваем, потому что не желаем идти в милицию, я считаю, ты тоже темнишь, потому что лезешь не в свое дело. Не думай, что обведешь нас вокруг пальца, детективы читаем, а такие, как ты, обычно оказываются главарями мафии, желающими лично разобраться в том, что происходит.

— Я — главарь мафии? — вытаращил он глаза. — Да я и мафии-то никогда не видел.

— Все так говорят, — кивнула я. Добавила сурово:

— Сиди здесь, — и пошла в комнату, где остались пара детективов с того времени, когда мы здесь отдыхали с Наташкой. С ними я и вернулась в кухню.

— Держи, — отдала я книги Матвею. — И больше мне голову не морочь.

Он скривился, увидев женскую фамилию на обложке, но от картошки был рад отделаться и устроился в кресле-качалке возле окна.

В течение первого получаса он еще реагировал на окружающее, потом увлекся, да так, что вроде и есть расхотел. Ленка ставила опыты над Гошей, тот изображал умирающего, Матвей осваивал детектив, а мне делать было нечего, и я пошла поливать пион. За этим занятием меня и застал Матвей.

— И много у тебя таких книжек? — спросил со вздохом.

— Сорок шесть, — ответила я.

— И ты их все прочитала?

— Само собой.

— Тогда у меня и вправду никаких шансов. Что бы я ни сказал и ни сделал, ты все истолкуешь по-своему.

— Ага, — ответила я.

— Самое время смыться, — продолжил он. — Где пожить неделю, я найду, а там и квартиру мою освободят. Ваши проблемы меня совершенно не волнуют, вот только уйти я не могу. И причина проста: детектив — это, конечно, прекрасно, но реальная жизнь далеко не детектив, то есть и в ней детектива хватает, только кто будет следить за тем, чтоб с главной героиней ничего скверного не случилось, чтоб не обидели, не ударили… Кстати, — улыбнулся он, — в детективе героиня находит деньги, не меньше миллиона. А в нашей истории они есть? — Я с тоской посмотрела на пион и вздохнула невольно. — Короче, можешь считать меня главным злодеем, но я никуда не уйду и буду следить за тем, чтобы детектив не обернулся большой трагедией.

— Откуда такое человеколюбие? — съязвила я и услышала в ответ:

— Мама так воспитала.

* * *

Вечером, выпив чаю, мы устроились на ночлег. Матвею постелили в кухне (там был диван), Игорька устроили на террасе (Ленка считала, что ему нужен свежий воздух), а мы легли в комнате. Только мы забрались под одеяло, как Ленка зашептала:

— Я звонила Наташке. Бандитский телефон у меня есть. Можем хоть завтра договариваться встречаться.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, о чем она, и, когда поняла, глухо простонала:

— Слушай, может, без бандитов обойдемся?

— Как это без бандитов? А кто нам объяснит, за что Димку убили? Нет, все надо делать, как положено. И ты сама говорила…

— У нас уже есть Гоша. И Матвей.

— Кстати, о Матвее. Ты просто обязана его обольстить. Я бы сама не против, но у меня не получится. Когда рядом такой парень, я путаюсь в мыслях.

— Ага, а кто с ним всю ночь откровенничал?

— Так это же дружески. Человек человеку — друг. А здесь надо…

— Иди ты к черту! — не выдержала я.

— Если ты по поводу Наташки беспокоишься, так она дала добро. Для общего блага ей мужика не жалко. Она сейчас усиленно детективы читает и все прекрасно понимает, в смысле, в какой непростой ситуации мы оказались, и жмотничать в этом случае даже неприлично. Главное, чтоб ты сама не увлеклась и умно бы крутила им и так, и эдак.

— Таким покрутишь… — буркнула я.

— Мы в тебя верим. Хотя бы попробуй.

— И что, по-вашему, он должен для нас сделать?

— Все, — лаконично ответила Ленка и продолжила приговаривать:

— Пропадем без мужика. У нас ни машины, ни кулаков, ни идей. Зато уже есть убийцы, труп и на хвосте милиция. И без помощи нам никак нельзя. Ой, как сердце-то болит… — сменила она тему. — И таблеточки никакой, все на Гошу извела. Скоро фазер выйдет из запоя, а мы ни на шаг не продвинулись…

Она еще что-то говорила, но я к тому моменту уже дремала и мало что слышала.

Утром Ленка разбудила меня ни свет ни заря, предложив ехать в город, пока мужчины еще спят. Но не тут-то было. Мы только успели кровать застелить, как в комнате появился Матвей.

— Куда собрались? — спросил с порога.

— С чего ты взял? — удивилась Ленка.

— С того, что проснулись рано. Молодым красивым девушкам положено спать до обеда.

— Ты сам-то чего вскочил? — поинтересовалась я.

— Есть подозрение, что вы сбежать решили.

— Куда нам со своей дачи-то бежать? — отмахнулась Ленка.

— Не знаю, но предупреждаю честно: одних не пущу.

— У меня это.., свидание, — промямлила подруга.

— Отлично, мы с Катей тебя в машине подождем.

— Катька со мной пойдет.

— У нее что, тоже свидание?

— Ну, это не совсем свидание. Отстал бы ты, честное слово, — сморщилась она.

— Хорошо, буду ждать в машине в одиночестве.

— А как же Гоша? — удивилась я. — Кто подаст воды страдальцу?

— У него идеалы, так что пусть готовит себя к испытаниям, полежит денек, может, в мозгах прояснится.

Стало понятно: избавиться от Матвея возможным не представляется. Гоша сладко спал, мы оставили ему записку и поехали в город. Для начала заглянули ко мне на квартиру. Пока Ленка заговаривала Матвею зубы, я, укрывшись в ванной, набрала номер Наташкиного бандита и услышала:

— Чего надо?

Мысли покинули меня, и начала я без огонька:

— Я.., ваш телефон…

— Ты Наташкина подруга, что ли? — пробасили в трубку. — Звонила она мне. Чего за проблема?

— Можно я вам о проблеме при личной встрече? — пискнула я.

— Можно, — милостиво согласился он. — Ты клуб «Босяки» знаешь?

— Нет.

— Плохо. Пиши адрес: Масловка, 34. Вход через двор, позвонишь в дверь, меня спросишь. — Он подумал и добавил:

— Алексей меня зовут, Алексей Шалый. Это фамилия, — посуровел он.

— Когда можно приехать?

— Да хоть сейчас. — И отключился.

— Едем, — сказала я, возвращаясь в комнату.

— Куда? — спросил Матвей.

— В клуб «Босяки», — не стала я скрытничать, предполагая, что он все равно узнает, куда мы отправились.

На лице Матвея явственно читалось недоумение.

— Это мужской клуб, — изрек он. — Девушек туда не пускают. То есть они там, конечно, есть, но…

— У нас там встреча, — напомнила я. — С Ленкиным парнем.

— Ага. Он обещал меня на работу устроить, фельдшером.

Я закатила глаза, а когда мы шли к машине, шепнула подруге:

— Ты уж лучше молчи, чем глупости болтать.

— Я от волнения. Катя, я на тебя очень рассчитываю. От этого разговора, можно сказать, вся наша жизнь зависит. У тебя все-таки опыт…

— Какой? С бандитами разговаривать?

— Может, повезет, и человек он хороший. Наташка не стала бы с кем попало дружбу водить…

Шедший впереди Матвей навострил уши, и разговор пришлось прекратить.

* * *

Клуб «Босяки» располагался почти в самом центре города, но в довольно тихом переулке. Здесь всего-то восемь домов, впереди на холме церковь, далее дорога спускалась вниз к реке, район облюбовали люди с деньгами. Когда-то частный сектор сплошь состоял из деревянных домов, теперь район украшали дворцы с лепниной. Но чтобы попасть к ним, следовало проехать по улице Труда, что вела к реке, оттого Масловку можно смело причислить к местам благословенным, и не только из-за близости церкви. Тишина здесь царила прямо-таки завораживающая, проезд на машинах был запрещен, чему я порадовалась. Матвей припарковался возле «Иллюзиона», и на Масловку мы с Ленкой пошли пешком. Справа банк, слева офис какой-то фирмы, снова офис и, наконец, двухэтажное здание в стиле русский модерн с изразцами на фасаде, дубовые двери и рядом скромная табличка золотыми буквами по серебру «Босяки».

Мы разглядывали табличку с большим интересом, пока не вспомнили, что нам вообще-то не сюда, и направились во двор. Во дворе была стоянка с выездом на улицу Труда, но сейчас она пустовала, если не считать двух иномарок, скромно притулившихся у кованого забора. Время для посещения клуба самое неподходящее, впрочем, привычки «Босяков» мне неизвестны.

Металлическая дверь, выкрашенная черной краской, выглядела исключительно впечатляюще, дверная ручка отсутствовала, зато рядом был звонок. Ленка, испуганно взглянув на меня, нажала кнопку.

Если честно, подмывало сбежать, но я попыталась взять себя в руки. Тут дверь распахнулась, и я увидела рослого парня дет двадцати пяти со зловещего вида шрамом на щеке. Глаза мои сошлись у переносицы, и я бы наверняка лишилась чувств, если б парень вдруг не улыбнулся, спросив весело:

— Кому это так повезло сегодня? — Видя, что с ответом наметились проблемы, он хихикнул и задал наводящий вопрос:

— Вы к Лешке, что ли?

— Ага, — дружно кивнули мы.

— Ну, проходите.

Мы вошли в узкий коридор, дверь за нашими спинами захлопнулась, и звук этот вызвал во мне душевный трепет.

— Идите за мной, — сказал парень, продолжая улыбаться.

И мы пошли.

Он привел нас в небольшую комнату. Диван, два кресла, журнальный столик, на нем телевизор. В настоящее время в одном из кресел сидел молодой человек, который при нашем появлении повернулся, а потом, точно нехотя, встал. Роста он был выдающегося, и комплекция не подкачала. Темный костюм с галстуком и белой рубашкой, казалось, неминуемо треснет при первом резком движении. Кстати, костюм был не из дорогих, что слегка удивило, но я напомнила себе, что Алексей не самый главный бандит в городе и некоторая экономия ему простительна. В остальном он порадовал: был лыс, кривонос, светлоглаз, кривил губы и хмурился, в общем, Гоша Куценко в очередном сериале. Но от Гоши балдела Ленка, а не я, это во-первых, а во-вторых, в глазах Алексея присутствовала некая дурнинка, что слегка настораживало. Впоследствии выяснилось, что мои предчувствия оправдались, парнем Леха был недалеким, и лишь идиотки вроде нас могли доверить ему важное дело.

Ленка при виде такого сокровища просияла, потом пошли ужимки и прыжки, обычные для нее в такой ситуации, то есть когда дуреха видит предмет своей мечты в опасной близости. Понаблюдав за подружкой, я тяжко вздохнула.

— Привет, — забасил сурово Алексей и, должно быть, по привычке сунул мне свою пятерню.

Я на нее уставилась в недоумении. Он вроде засмущался, но подскочившая Ленка спасла ситуацию, схватив его ладонь двумя руками, интенсивно встряхнула, и зарождающаяся дружба была спасена.

— Ты Катюха, да? — спросил толковый парень, глядя на меня.

— Ага, — кивнула подружка. — А я Елена.

— Очень приятно, — заявил он и вторично пожал ей руку, отчего Ленка налилась румянцем и скромно потупилась. — Это.., садитесь, — сказал Алексей, почему-то смутился и добавил:

— В смысле, присаживайтесь.

Мы устроились на диване, он повернулся к приятелю, который с блуждающей улыбкой замер у порога, и сказал:

— Серега, ты там присмотришь?

Серега кивнул и молча удалился, а я невольно поежилась. Ясно было, что угодили мы с подружкой в вертеп, и присутствие настоящего бандита отнюдь не успокаивало, даже наоборот. Я начала подозревать, что большого дурака сваляла, явившись сюда.

— Ну, чего у вас там, выкладывайте, — пробасила наша надежда, теперь весьма сомнительная.

— У нас Диму убили, — заявила Ленка. Подружка жаждала быть на первых ролях, я ее понимала и лишь молча кивнула.

— Какого? — нахмурился Алексей.

— Наташкиного. Ее друга и работодателя.

— А-а.., она говорила. И чего?

— Хотелось бы знать, кто убил, — удивленно пояснила Ленка. С ее точки зрения, желание было очевидным, но Алексею так не показалось. Он ненадолго замер, потом перевел взгляд с Ленки на меня и все-таки сказал:

— Понятно. А чего надо?

— Как чего? — пришла Ленка в изумление. — Убийцу, естественно.

— Так это вам к ментам, — озарило его.

— Менты нам ничего не скажут. Они вообще с нами разговаривать не хотят. А нам очень нужен убийца.

— Зачем? — на физиономии Алексея появилось вполне понятное удивление.

— Как зачем? Он же Диму убил!

«На конкурсе бестолковости эти двое поделили бы первое место», — мрачно решила я, надумав поучаствовать в разговоре.

— Наташка переживает из-за работы. Из сейфа украли документы, и неизвестно, как теперь все это отразится на строительстве. Наташка сама прилететь не может из-за сломанной ноги и поручила нам разобраться в ситуации. — Получилось довольно обтекаемо, а главное, складно. Алексей смотрел мне в рот и через слово утвердительно кивал. Не знаю, понял ли что, но обнадежил. — Нам бы желательно знать, были ли у Димы враги, кто хотел его смерти, то есть кому она могла быть выгодна.

— Так у Наташки спросите, — обрадовался Алексей.

— Наташка ничего не знает. Они в последнее время не очень ладили.

— Ага, — кивнул Алексей. — Он у нее деньги стырил, она ко мне обращалась, чтоб я его образумил… — В этом месте парень просветлел лицом, взглянул на нас и хитро спросил:

— Говорите, нога у нее сломана?

О господи, так он, пожалуй, решит, что Димкина кончина — Наташкиных рук дело. Вон как ухмыляется. Надо его как-то от глупых мыслей избавить…

— Боюсь, что деньги он стырил не только у Наташки, вот его за это и того… Надо полагать, большие деньги, людей просто так не убивают.

— Может, и стырил, — не захотел спорить Алексей. — У меня есть знакомый мент, можно, в принципе, к нему обратиться. Но он вряд ли что знает, потому что в другом районе работает.

— Зачем нам мент? — чуть не плача, возмутилась Ленка. — Нам главный бандит нужен.

Тут Алексей поперхнулся и так на нас посмотрел, что я всерьез решила: сейчас либо на стенку полезет, либо «караул» заорет. Укоризненно взглянула на Ленку — чему ее только в институте учат? Надо бы человека подготовить… Но Алексей сумел взять себя в руки и на стенку не полез. Шмыгнул носом и дипломатично спросил:

— Кто?

— Ну, главный мафиози. Ты что, «Крестного отца» не смотрел?

— Смотрел, конечно. Но мне он не очень понравился. Затянуто и вообще… Я больше наши фильмы люблю.

— Я тоже, — порадовала я. — Но сейчас не об этом. В нашем городе есть организованная преступность?

— Есть, — пожал плечами Алексей. — Везде есть, а мы что, рыжие?

— И кто-то стоит во главе нее? — продолжила я задавать наводящие вопросы.

— Ну.., стоит.

— Кто?

— Откуда я знаю? — вытаращил глаза Алексей, чем смог довести Ленку до бешенства.

— Какой ты после этого бандит, если элементарных вещей не знаешь?

— Кто бандит? — возмутился Алексей. — Сама ты… Чокнутая, да?

Ленка моргнула, жалко сморщилась и перешла на ласковое поскуливание.

— Алеша, ты не таись, здесь все свои, мы тебя не выдадим, вот тебе крест, ты только помоги…

Парень повернулся ко мне, точно ища поддержки, а я на всякий случай поинтересовалась:

— Может, у тебя знакомые есть в определенных кругах? Очень нужен человек, который разобраться поможет.

— В чем разобраться-то? — взвыл Алексей, и тут стало очевидным, что особой смышленостью парень не блещет.

— Видишь ли, — вздохнула я, — нам желательно знать, кто на Диму зуб имел, а в таких вещах люди криминального мира, как правило, хорошо осведомлены. Нам бы потолковать с одним таким осведомленным на взаимовыгодных условиях.

— Ладно, — кивнул Алексей, подозреваю, с одной целью: от нас избавиться. — Я поспрашиваю, вдруг кто и найдется.., осведомленный.

— Спасибо, — не придумав ничего лучшего, ответила я, поднимаясь.

Ленка тоже оторвала зад от дивана и спросила:

— Что это за клуб такой?

— Клуб как клуб. Для мужчин.

— Твой?

— В каком смысле?

— Ты-то здесь чего делаешь?

— Работаю, — удивился Алексей.

— Кем?

— Охранником, конечно. Кем же еще?

И в самом деле, не директором же, подумала я.

Алексей проводил нас до двери, сурово хмурясь. Наверное, все еще за «бандита» переживал. Я недобрым словом помянула Наташку. С чего она вообще взяла, что Алексей бандит? Внешность, правда, подходящая…

— Только зря время потеряли, — сердито сказала подружка. — Может, и нет у нас в городе мафии? Или есть, но какая-нибудь засекреченная.

— Засекреченными бывают агенты, а не мафия, — вздохнула я.

— Может, тогда в ресторан? Вдруг повезет?

Я попыталась сообразить, что нам делать в ресторане, а Ленка развила свою мысль.

— Ты же говорила, там мафиози ужинают.

— Наверное, ужинают, — отмахнулась я. — Что нам с того?

— А я бы все-таки сходила. Чем черт не шутит?

Пока мы это обсуждали, успели выйти на улицу Труда. Машина Матвея отсутствовала, и это неприятно удивило.

— Куда он делся? — буркнула Ленка, оглядываясь. — Неужели сбежал?

Хоть Матвей и был у меня на подозрении, но такая возможность отнюдь не обрадовала.

— Подождем немного, — вздохнула я, — вдруг появится.

Минут через десять у меня зазвонил мобильный, я взглянула на неизвестный мне номер, поразмышляла и ответила.

— Вы где? — раздался голос Матвея.

— На углу стоим.

— Там и стойте. Я сейчас подъеду.

Стоять пришлось еще минут двадцать, так что, когда я увидела его машину, на ум пришло много слов благодарности, но я о них забыла, лишь только увидела физиономию Матвея. Он был чем-то сильно разгневан и даже не пытался скрыть это.

— Видеомагнитофон есть? — спросил наш герой сурово.

— Есть, — испугалась Ленка.

— Тогда поехали.

Поехали мы ко мне, а вовсе не к Ленке, хотя видак у нее, конечно, тоже есть. Просто подружке не хотелось знакомить Матвея с дядей Юрой, у Матвея папин облик вызвал бы неминуемые вопросы, а дяде Юре сейчас все равно знакомства по барабану. В моей квартире Матвей повел себя по-хозяйски: грозно зыркая на нас, вставил кассету и устроился на диване. На экране пошла рябь, мы сидели и гадали: что на него вдруг накатило? Если честно, в тот момент к искусству кино особенно не тянуло, но мы по неведомой причине об этом даже не заикнулись. А через несколько секунд выяснилось, что к искусству кассета отношения не имеет.

Сначала мы увидели холл и не сразу сообразили, что находится он в Димином офисе, то есть в здании, где располагается Димин офис. Потом на экране замелькали люди, и мы с Ленкой в ожидании самого худшего уставились на экран.

— Вот и наш общий знакомый, — прокомментировал Матвей.

И в самом деле, мы увидели Гошу. Он вошел в холл с пугливым выражением на физиономии, сунул руки в карманы и неспешно направился по коридору.

— Где ты взял пленку? — спросила я, повернувшись к Матвею.

— В милиции, — ответил он.

— Как это? — встрепенулась Ленка.

— Что «как это»? — передразнил Матвей.

— Взял как?

— Вежливо. Попросил, и мне дали.

— Хорош заливать-то! — не выдержала я. — Это же вещдок!

— Вещдок у них остался, а у нас копия.

— У тебя знакомые в милиции? — озарило Ленку.

— Знакомые, знакомые… — пробормотал он. — А вот эти две девушки вам случайно не знакомы? — возвысил он голос.

Мы перевели взгляд на экран и обомлели. Там крупным планом появились наши с Ленкой загримированные физиономии. Я-то знала, что они наши, но как их узнал Матвей? Я была уверена, что маскировка отличная, родная мама не узнает, а он нам даже не папа.

— Кто это? — изумилась Ленка и так вытаращила глаза, что и дураку стало бы ясно: прикидывается.

— Та, что слева, — серьезно ответил Матвей, — Елена Юрьевна Сушкина, а рядом с ней Екатерина Николаевна Ярцева.

— Ой! — пискнула Ленка. — А в милиции об этом знают?

— Пока нет, — еще больше посуровел Матвей и выразительно посмотрел на нас.

— Пленка — не доказательство, а туфта, — заявила я скорее из вредности, потому что чувство было такое, будто наручники на моих руках уже защелкнулись, а решетка за спиной захлопнулась.

— Что за выражения? — возмутился Матвей, а Ленка поддакнула:

— И в самом деле, Катенька… — Потом она, приятно улыбаясь герою, сообщила:

— Мы это.., в турбюро ходили. Хотели где-нибудь отдохнуть, но все ужасно дорого. С нашей стипендией особо не наездишься и…

— И поэтому вы решили ограбить своего приятеля? — закончил Матвей.

Мы вновь переглянулись.

— Ты хоть головой подумай, как мы кого-то ограбим?! — возмутилась я. — Там же сейф.

— Сейф открывается ключом, — ехидно ухмыльнулся Матвей. — И вы запросто могли его свистнуть. Не знаю как, но могли. Воспользовались тем, что подруга на отдыхе… — Тут он примолк, сверля нас пылающим взглядом, и изрек с придыханием:

— Мама дорогая, неужто она знает? Ну конечно, она вам и ключи дала, и в Геленджик смоталась, чтоб алиби иметь, а теперь сидит там со сломанной ногой… — Он не нашел больше слов и лишь головой покачал.

А Ленка за сестру обиделась и сказала:

— Ногу она и вправду сломала.

— Знаете вы кто? — зарычал Матвей. — Дуры и аферистки. А Наташка ваша — идиотка. Надо же до такого додуматься!

— Ты, смотри, ей это не скажи. Насчет идиотки, — заметила я.

— Ей не сказать, ей голову оторвать надо! Она взрослый человек и должна понимать… До инфаркта вы меня доведете, — сообщил Матвей.

Ленка сразу насторожилась.

— У тебя здоровье слабое?

— Нормальное.., было. С вами никакого здоровья не хватит. Объясните, как вам в голову пришло…

— Ничего нам такого не приходило, — отмахнулась я. — Не знаю, что ты себе вообразил, но мы в самом деле зашли в турфирму. Думали, вдруг повезет и найдется что-нибудь дешевенькое.

— Хорошо, смотрим дальше, — кивнул Матвей и продолжил разглагольствовать:

— Вот здесь самое интересное. Все граждане покинули здание, за исключением трех личностей. Нашего отчаянного юноши, мечтавшего о славе Македонца, и вас, мои дорогие. В настоящее время милиция разыскивает этих людей по подозрению в вооруженном ограблении. Для тех, кто не в курсе, статья от восьми до пятнадцати лет лишения свободы. Если, случаем, увидите свои физиономии в рубрике «Их разыскивает милиция», не удивляйтесь, вас и вправду разыскивают.

— И Гошу?

— И Гошу.

— Это нечестно, — возмутилась Ленка. — Мы ничего не трогали, то есть сейф до нас вскрыли, вот пусть их и ищут.

— «Их», как вы изволили выразиться, на пленке нет, а вы есть.

— Матвей, — приготовилась реветь Ленка, — а нас найдут?

— Слава богу, в картотеке вы не числитесь, но это ничего не значит. При желании можно свериться с документами в паспортных столах.

— Да ладно! — не поверила Ленка. — В городе шестьсот тысяч населения, и чего, со всеми сверяться?

— Для компьютера проблемы нет. На счастье, вы здесь совсем не похожи, — перевел он дух. — Мне когда знакомый следователь сказал, что ищут троицу, запечатленную на пленке, я попросил показать фотки, он и показал. Если б я не ожидал вас увидеть, не узнал бы, но даже и потом сомневался. Оказалось, зря, — закончил он печально.

— Ой, что теперь будет! — заныла Ленка. — Фазер меня в любом обличье узнает. У него на ровном месте одни подозрения, а тут…

— Ты вот что скажи, — повернулась я к Матвею. — Как ты знакомому менту объяснил свой интерес?

— А он не любопытный, — попробовал отмахнуться Матвей.

— То есть любой человек с улицы может прийти к нему и попросить разрешения на вещдоки взглянуть, и он по доброте душевной разрешит?

— Он мой друг, — нахмурился Матвей.

— Но вопросы задавать и друг обязан.

— Я сказал, что заинтересован в расследовании.

— Здорово, — улыбнулась я и взяла телефонную трубку.

— Ты куда звонить собралась? — насторожился он.

— В «Геликон». Хочу узнать, что это за лавочка и кем ты там числишься. А то ты нас на чистую воду выводишь, а сам мужчина-загадка.

— «Геликон» — охранная фирма, — без особой охоты ответил герой, глядя на меня без удовольствия. — Я там начальник отдела, и то, что у меня большие связи в милиции, вполне понятно. Мы часто работаем, можно сказать, рука об руку.

— Вот-вот, — влезла Ленка, — было бы здорово, найди вы настоящих грабителей!

— Как я их найду, если вы постоянно врете? — возмутился Матвей.

— Мы больше не будем, — покаялась Ленка. — Мы и раньше не врали, просто не испытывали к тебе доверия.

— А теперь? — спросил Матвей, покосившись на меня.

— И теперь, — ответила я и широко улыбнулась. — Есть опасения, что у тебя в деле собственный интерес.

— Сказка про белого бычка, — вздохнул он.

— Ты это.., не вздумай Гоше сказать про пленку, — вновь подала голос Ленка. — Если он нас увидит… Ох, господи, что-то на душе неспокойно, — загрустила подружка. — Поехали на дачу, что ли, чего здесь сидеть?

* * *

На даче наш ждал сюрприз. Прежде всего, по соседству наметилось оживление. К старушке-пенсионерке, которая жила рядом, приехали родственники и с любопытством поглядывали из-за забора в нашу сторону. Не успели мы подняться на крыльцо, как прибежал сосед справа, полковник ФСБ в отставке, которому, как выяснилось, до всего всегда есть дело. Вообще-то он увлекался рыбалкой, и мы с Ленкой надеялись, что на наши передвижения дядя внимания не обратит, но не тут-то было.

— Здравствуй, Леночка, — поздоровался он с моей подругой, игнорируя нас с Матвеем.

— Здравствуйте, — ответила она, чуть ли не кланяясь. По неведомой причине в присутствии полковника все начинали чувствовать себя виноватыми и вспоминать свои прегрешения, даже если их и не было. Представляете, как почувствовали себя в ту минуту мы?

— Приехали отдохнуть? — Тут он с неодобрением взглянул на Матвея, потом на меня и продолжил:

— Надеюсь, Наталья Петровна об этом осведомлена? Я слышал, она уехала в отпуск?

— Уехала. И нас просила за дачей приглядывать.

— Молодой человек тоже приглядывает? — последовал следующий вопрос. Я-то думала, он имеет в виду Матвея, но оказалось все еще хуже. — Я сегодня уже хотел милицию вызывать — шастает какая-то личность по участку… У нас места спокойные, и мы бы хотели быть уверенными, что наши соседи люди достойные.

— Он достойный, — пискнула Ленка. — Он этот.., художник, запечатляет наши места.., на вечную память.

— Я бы все-таки хотел связаться с Натальей Петровной.

— Пожалуйста, — легко согласился Матвей, достал мобильный, набрал Наташкин номер и, отойдя в сторонку, что-то ей сказал, должно быть, подготовил, после чего протянул телефон полковнику.

— Наталья Петровна… — начал тот и замолчал, потому что заговорила Наташка. Что она ему сказала, осталось для нас тайной, но полковник, изменившись в лице, вдруг отступил на полусогнутых и, сунув мобильный Матвею, поспешно удалился, буркнув:

— Хулиганство.

— А я считал, здесь тихое местечко, — с прискорбием заметил Матвей, наблюдая, как соседи тянут шеи из-за забора.

Сюрпризы на этом не закончились. Гоши в доме не оказалось. Вместо того чтобы лежать при смерти, он, по словам полковника, шастал по участку, а теперь вовсе исчез.

— Вот дурак! — в сердцах заметил Матвей.

Мы с Ленкой переглянулись. В ее взгляде, как и в моем, было беспокойство. Полбеды, если Игорек просто сбежал. А если что-то умыкнул? Меня неудержимо потянуло к пиону.

Я подошла к нему, вроде бы прогуливаясь, и убедилась, что выглядит он не хуже, чем вчера: земля примята, непохоже, что кто-то тревожил цветок.

Матвей стоял на крыльце и с сомнением на меня поглядывал, я поспешила вернуться в дом.

— Пригрели на груди змею… — возмущалась Ленка, гремя на кухне посудой.

Не успела она до конца произнести начатую тираду, как возле дома появился Гоша, припадающий сразу на две ноги. Ленка хмурилась, не зная, как отнестись к его внезапному появлению. Гоша прошел в кухню, устроился на табурете и с обидой спросил:

— Где вас носило?

— А тебя? — вопросом на вопрос ответила Ленка. — Ты вроде ходить не мог? Что, уже полегчало?

— Я боялся один оставаться. Соседи косятся, и вообще — вас нет, я подумал, вдруг вы за моей спиной с ними договорились…

— С кем?

— С бандитами.

— Придурок, — вздохнула Ленка. — Зачем нам тебя им сдавать, когда мы же тебя героически спасали?

— А менты… — вторично вздохнул он.

— Для киллера ты уж очень пуглив, — заметил Матвей и спросил:

— В лесочке отлеживался?

— Ага. Поесть привезли чего-нибудь? Я весь день голодный.

Ленка принялась кормить страдальца, а меня не оставляла мысль о цветке. Точнее, о том, целы ли наши денежки. Но проверить это прямо сейчас я не могла и очень переживала.

Когда мы поужинали, я предложила долго не засиживаться и первой отправилась спать. Гоша, который жаждал общества, устроился на террасе, повествуя Ленке о своей нелегкой судьбе — мало того, что он парень с идеалами, он еще и сиротой оказался. Подружка слушала его, открыв рот, и уже шмыгала носом в особенно волнительных местах повествования, доводя меня до бешенства.

Матвей в кухне читал детектив и тоже не собирался ложиться. Ко всему прочему за забором бродили соседи, полковник вышел на прогулку с собакой и, точно нарочно, устроился покурить на скамейке прямо напротив нашей калитки. Стемнело, а дачная жизнь все еще била ключом.

Тут мне пришло в голову, что пион с террасы не видно. Лопата в сарайчике, и если вылезти в окно, то мои дорогие друзья будут считать, что я в доме… Я покосилась на окно, распахнутое настежь по причине жары, выключила свет, выждала время и легко выбралась в сад.

В темноте я едва не наступила на пион и замерла, прислушиваясь. Гоша рассказывал, как он вывихнул ключицу, учась кататься на роликах, собачка полковника тявкнула раза два и замолчала. Я прошмыгнула к сарайчику, стараясь не шуметь, открыла дверь и нащупала в темноте лопату, удивляясь: когда стараешься что-то сделать тихо, все, будто специально, с громким стуком валится из рук. Вооружившись лопатой, я вернулась к пиону. Только-только собралась потревожить цветок, как услышала на крыльце шаги. Лопату сунула в кусты, но более ничего сделать не успела, так что, когда Матвей приблизился, мне только и оставалось, что устроиться в позе лотоса, задрав голову к небесам. Герой замер в нескольких шагах от меня и позвал:

— Катя… — сделал шаг и зашептал:

— Ты чего здесь?

— Медитирую, — ответила я. — А ты мне мешаешь.

— Я тоже хочу медитировать, — заявил он, устраиваясь рядом на корточках. — Бог мой, а звезды-то какие… — задрав голову, ахнул он. — В городе таких не увидишь.

— Ты мог бы медитировать молча? — спросила я.

— Мою душу переполняет восторг при виде красоты мира, и я не в силах сдержать его, — с обидой ответил он. — А почему ты именно здесь медитируешь?

— А где, по-твоему, я должна это делать?

Тут во мне уже окрепла уверенность, что Матвей в саду появился не случайно. Да он следит за мной! Я сурово взглянула на него, он резко повернулся и, должно быть, от переполнявшего его восторга не удержал равновесия, а чтобы его сохранить, схватился за мое плечо, не учтя одного: у нас разные весовые категории. К тому же я и сама с трудом сохраняла равновесие, потому что второпях села довольно неудобно. Итог был таков: мы оба повалились в траву. Я подозревала, что он сделал это нарочно, и вместе с тем во мне росло подозрение, что то же самое думает обо мне он. Видимо, по данной причине я и залилась краской. Попыталась подняться, и наши с Матвеем лбы внезапно пришли в соприкосновение, мы разом ойкнули, он не к месту сказал:

— Родными будем… — затем улыбнулся, и тут…

Видеть рядом с собой физиономию такого парня летней звездной ночью, лежа в траве, — сильнейшее испытание для юной девушки. С прискорбием вынуждена признать, что я его не выдержала. Когда Матвей, наклонившись ниже, стал меня целовать, я практически не сопротивлялась. То есть я вроде бы увиливала, но так неохотно, что даже идиот бы понял: это не всерьез. Совершенно ненужные мысли пришли мне в голову: как было бы хорошо, не познакомься он с Наташкой раньше, чем со мной, не подозревай я его в коварстве и не будь он таким красивым, потому что с такими, как он, беда — девки им на шею постоянно вешаются, и выйдет не любовь, а сплошные муки ревности. Последняя мысль и привела меня в чувство.

— Что это ты себе вообразил?! — возмущенно спросила я, отстраняясь.

— Только не говори, что я тебе совсем не нравлюсь, — обиженно ответил Матвей.

— Конечно, не нравишься. Что в тебе хорошего?

— Доброе сердце, я полагаю. Чего б мне тогда проводить свой отпуск в такой компании?

— И ты от безделья решил за мной приударить?

— Между прочим, — поудобнее устраиваясь рядом, заявил он, — ты обязана меня соблазнять.

— Я?

— Конечно, ты. Если верить твоим детективам, героиня сразу берет парня в оборот, он совершает ради нее всякие глупости, они заграбастывают миллион и живут долго и счастливо.

— Хорошо, я скажу Ленке, чтоб она тебя соблазнила.

— Там уже Гоша вовсю старается. Если она его не усыновит, то к утру точно полюбит.

— А как же Наташка? — спросила я. Вышло ужасно глупо.

— У меня к ней исключительно дружеские чувства, — сообщил Матвей.

— Если ты думаешь, что я совсем дура и заморочить мне голову труда не составит, то ты ошибаешься.

— Еще вопрос, кто кому голову морочит, — хихикнул он и вдруг посуровел:

— Будешь меня соблазнять?

— Нет.

— Тогда пошли в дом. Становится прохладно, еще простудишься. А это что такое?

Матвей переместился ближе к кустам, и я поняла, что он наткнулся на лопату. Я схватила его за руку и едва ли не в голос завопила:

— Буду!

— Что? — не понял он.

— Соблазнять.

— А-а.., ну, давай…

Я сидела на коленях, а он на корточках, и мы таращились друг на друга.

— Там что-то спрятано? — кивнув на кусты, спросил Матвей.

— Какой ты умный, — съязвила я.

— Соблазняй, или я в кусты полезу! — прикрикнул он.

Тут на крыльце появилась Ленка и, вглядываясь в темноту, позвала:

— Эй, вы где?

— Здесь, — ответила я.

— А что вы там делаете?

— Она меня соблазняет, — поднимаясь на ноги и помогая подняться мне, ответил Матвей.

Мы направились к крыльцу. Ленка к нам приглядывалась, а я от стыда готова была сквозь землю провалиться, потому что Матвей пялился на меня с такой ухмылкой, точно я в самом деле…

Я прошла мимо Ленки в кухню и поставила чайник. Матвей вошел следом и занял кресло-качалку, оттуда продолжая лыбиться. Ленка сначала метнулась в кухню, но вдруг передумала и бросилась на террасу. Я налила себе чаю и стала смотреть в окно. Матвей понаблюдал за мной и спросил:

— Составляешь план военной кампании?

— Что-то вроде того.

— Идея Диму ограбить пришла тебе в голову? — Я презрительно отвернулась. — Хочешь, скажу одну вещь? — помедлив, спросил он.

— Валяй.

— Ты очень красивая. Странно, что ты в этом сомневаешься.

— Такие, как ты, в детективах всегда злодеи, — попыталась я сменить тему.

— Это я уже сообразил. Чтобы иметь хорошие шансы, надо родиться тупым придурком и приобрести десяток шрамов. На худой конец на заднице, но лучше на физиономии. А я вот наплюю на твои детективы и окажусь положительным.

Я нахмурилась, не желая продолжать дурацкий разговор. Матвей немного помолчал и опять полез ко мне с вопросами:

— Что ты намерена делать? Я за тобой в огонь и в воду, но хотелось бы знать… В милицию вы, понятное дело, не пойдете. Есть какие-нибудь мысли о будущем?

— Надо выяснить, кто хотел Диминой смерти, — буркнула я.

— И с этой целью вы поехали в клуб? Ну и что, узнали?

— Нет.

— А с чего вы взяли, что в клубе справочное бюро?

— Просто там знакомый работает.

— Тебе в голову не приходило, что не всегда следует посвящать знакомых в свои проблемы?

Теперь он заговорил серьезно, и я вновь поразилась переменам в его внешности — ничего похожего на дамского любимчика.

— Как же тогда я найду убийц?

— Убийц? — быстро переспросил Матвей, а я, должно быть, побелела от злости. — Катька, — позвал он, — выкладывай, что тебе еще известно и что ты забыла рассказать мне.

— Ничего я не забыла, — нахмурилась я. — Чего к словам придираешься? Мне вот что пришло в голову… Наташка говорила, что сестра Димы вдова и вроде бы муж ее погиб недавно… — Я замолчала и потерла нос… Дурацкая привычка, все никак не могу от нее избавиться. На ум некстати пришли слова Матвея о том, что я красивая девушка, а дурацкие привычки девушек не украшают. Впрочем, верить словам такого типа…

Я тяжко вздохнула и тут обратила внимание, что Матвей смотрит на меня с большой серьезностью и даже некоторым беспокойством.

— И что? — спросил он.

— Возможно, это как-то связано.

— Что связано?

— Смерть Димы и смерть его родственника. Одно проистекает из другого. — Я решила, что сморозила глупость, и себе в утешение добавила:

— В детективах такое часто бывает.

— Допустим. И что ты предлагаешь?

— Встретиться с его сестрой.

— Но ведь ей надо как-то объяснить…

— Скажем, что Наташка ментам не доверяет и наняла частного сыщика, чтобы он нашел убийцу любимого. — Я прикусила язык, но слово было произнесено.

— Так они были любовниками?

— Друзьями.

— Я ведь тебе уже говорил о наших отношениях, так что прекрати валять дурака.

— Мне об их отношениях ничего не известно, то есть знаю, что отношения были хорошими.

— У него был ключ от ее квартиры? — спросил он, не слушая меня. — Наверняка был, если она ключ и мне дала. А он, скорее всего, дал ключ ей…

Матвей взглянул пристально, а я поежилась: очень мне не нравился такой его взгляд. Когда лихо улыбается, он мне как-то симпатичнее, хотя при этом и похож на бабника, а я их не жалую. Чего-то я совсем запуталась. Вдруг я вполне здраво смогла сформулировать посетившую меня мысль: когда Матвей скалил зубы и в глазах его плясали черти, я беспокоилась, что мое бедное сердце непременно будет разбито, потому что такие, как он, только тем и заняты, что делают женщин несчастными. Но когда он был серьезен, становилось даже хуже — я начинала подозревать, что разбитое сердце — это такая ерунда, что о ней и говорить неприлично, то есть сидящий напротив меня тип намного опаснее, чем можно себе представить. «Я сама себя пугаю», — попробовала я успокоить разыгравшееся воображение.

— Дались тебе эти ключи, — пробормотала я и вздохнула. Матвей что-то собрался спросить, но я продолжила:

— Роль частного сыщика придется сыграть тебе.

— Польщен твоим доверием, — фыркнул он. Помедлив, вздохнул и добавил:

— Но было бы лучше для всех, расскажи ты мне всю правду. — В голосе прозвучал намек на большие душевные переживания.

«Для всех это вряд ли», — мысленно возразила я, приглядываясь к Матвею. Его убежденность в том, что перед ним совершенная дура, возымела свое действие, и я тут же, не сходя с места, поклялась себе: этот парень очень пожалеет, что был обо мне столь невысокого мнения. Он хочет, чтоб я его соблазняла? Очень хорошо. И душу чтобы свою непременно ему открыла? Пожалуйста. А потом я оставлю его с носом, что не раз проделывали героини моих любимых романов.

— Я еще не уверена, что могу доверять тебе, — произнесла я с огнем в очах.

Матвей вроде бы насторожился.

— И что я должен сделать, чтобы ты доверилась мне по-настоящему? — иезуитски поинтересовался он. Затем взял меня за руку с неясной целью, но на сей раз нервно дергаться я не стала, смотрела на него прямо и открыто, как и положено красивой женщине, которая хорошо знает себе цену. — Ты чего так смотришь? — еще больше насторожился Матвей, однако моей руки не выпустил.

— В каком смысле? — нахмурилась я.

Он придвинулся ближе и перешел на шепот:

— Взгляд у тебя многообещающий.

— Да? Должно быть, я поверила в свои силы, — хихикнула я.

Следующий вопрос Матвея оказался совершенно дурацким:

— Как по-твоему, я могу тебя поцеловать?

Спрашивал он скорее из вежливости, потому что уже готовился исполнить задуманное, но тут в кухне появилась Ленка. Она вытаращила глаза, затем резко развернулась и попыталась исчезнуть, но задела рукой чашку, что отвлекло нас от поцелуя. Внимание целиком сосредоточилось на ней.

— Чайку, что ли, попить? — изрекла подружка, переминаясь с ноги на ногу. Матвей грозно смотрел на нее, точно предлагая провалиться к чертям немедленно и навсегда. — Да нет уж, не буду, — вздохнула Ленка. — Пойду спать.

— Пожалуй, я тоже пойду, — улыбнулась я Матвею и выскользнула из кухни впереди Ленки.

— Он тебя соблазнял? — зашептала она, как только мы оказались в комнате.

— Скорее я его.

— Правильно, Катенька. Он наша единственная опора и надежда. От Гоши-то толку никакого. А этот отчаянный, он только с виду интеллигентный. А внутри, я чувствую, ого-го… Я его насквозь вижу!

— И что видишь? — забеспокоилась я.

— Ну… — Стало ясно, вопрос поставил подругу в тупик. — Короче, нам такой парень подходит. Но ведь дело-то опасное, еще сбежит, чего доброго, так что ты постарайся его увлечь, чтоб он без тебя уйти не мог, ты без меня, а я.., вот и выйдет…

— Сказка про репку, — подсказала я. — Тащи детективы.

— Мы же спать хотели? — удивилась Ленка.

— Ага, спать. Я же решила его соблазнять, а у меня не так много жизненного опыта, вот и будем набираться ума-разума.

— Хорошо, — кивнула Ленка. — Если найду сцену соблазнения, зачитаю вслух.

— Ты все подряд читай, вдруг отыщется что полезное.

Ничего полезного Ленка не нашла, потому что вскоре уснула. Оправдывало ее лишь то, что лежа читать она не в состоянии. Даже перед экзаменом выдержки никакой, раз — и уже дрыхнет. Покачав головой с некоторой долей возмущения, я продолжила чтение при свете настольной лампы, но до сцен соблазнения и я не дошла. В детективе у героини из-под носа увели крупную сумму денег, и я сразу же вспомнила о пионе, точнее, о крупной сумме, зарытой под ним. В доме стояла тишина, а я изнывала от беспокойства, несколько раз недобрым словом помянув Матвея — из-за идеи его соблазнять я забыла обо всем на свете. В общем, через десять минут я вылезла в окно и стала шарить в темноте в поисках пиона и лопаты. Пион удалось обнаружить, а вот лопаты в кустах не оказалось.

Уже предчувствуя беду, я бросилась к сарайчику. Лопата нашлась возле двери, я схватила ее и принялась выкапывать пион. Особо много времени мне на это не понадобилось, так же как и на то, чтобы понять: денег под пионом нет. Странное дело: не очень-то я на те деньги рассчитывала (если честно, они даже вызывали какое-то неприятное чувство, вроде бы я стыдилась, что мы их свистнули, хотя по справедливости деньги-то Наташкины), но, обнаружив их исчезновение, я едва не заорала в голос от отчаяния. И теперь мне казалось, что вместе с ними ушли из моей жизни удача, любовь и надежда на счастье. Как они связаны с деньгами, я объяснить не могла, но именно так чувствовала. Разумеется, я сразу же заподозрила в хищении Матвея и бросилась на кухню. При свете луны было видно, что диван пуст. Плед валялся на полу, а этого мерзавца и след простыл. Правильно Наташка предупреждала: такой тип непременно разобьет мне сердце, я его еще даже соблазнять не начала, а он уже деньги спер и удрал.

— Ну… — стиснув зубы, начала я и опрометью кинулась в комнату со смутным намерением снарядить погоню.

— Ты чего? — испуганно спросила Ленка, вскакивая, потому что в темноте я налетела на стул.

— Вот ты спишь, а денежки наши… — возмущенно начала я.

— Говори тише! — шикнула на меня Ленка. — Мужиков разбудишь.

— Гоша твой спит, как убитый, а Матвей сбежал.

— Как сбежал? — ахнула Ленка.

— Должно быть, на машине. А главное — с нашими денежками.

— Неужто нашел?

— Догадался, гад! Надо было деньги за картофелем зарыть.

— Ты под пионом смотрела? — заметно спокойнее спросила Ленка.

— Конечно.

Подруга обняла меня и зашептала в ухо:

— Там их нет. Очень я волновалась, что Гоша здесь хозяйничать будет, пока мы в городе, и прошлой ночью перепрятала.

— Ленка, ты гений! — прошептала я, целуя подругу.

— Если честно, то не я. То есть перепрятала я… Просто в каком-то детективе героини зарыли деньги, но одна из девушек очень за них беспокоилась и, ничего подруге не сказав…

— И ты мне ничего не говори, — кивнула я. — С этими деньгами одни нервы.

— Как же я не скажу? А если со мной что-нибудь случится, как вы их с Наташкой найдете?

— Что с тобой случится? — испугалась я. И тут мысли одна страшнее другой полезли в голову: Матвея в кухне нет, если б деньги пропали, тогда его исчезновение было бы понятно, но если деньги на месте, значит, исчезнуть его заставило что-то другое, к примеру, страх за свою жизнь, следовательно, и нашей жизни угрожает опасность…

— А если он их под крыльцом нашел? — пролепетала Ленка, испуганно глядя на меня.

Разумеется, мы полезли под крыльцо. В темноте сразу не определишь, копался здесь кто-то или нет.

— Свежей ямки вроде нет, — вздохнула с надеждой Ленка.

— Но ведь он мог ее землей засыпать, чтоб мы сразу пропажу не заметили.

Мы побежали за лопатой, и тут я вспомнила про пион и предложила его закопать, потому что цветку грозит гибель, а он не виноват, что у нас тут такие дела творятся. Только мы закончили его закапывать, как у крыльца возник силуэт, и я узнала Матвея. Отбросив лопату в кусты, мы с Ленкой сели в позу лотоса. Матвей нас заметил и замер, после чего осторожно приблизился.

— Медитируете? — спросил тихо.

— Ага, — ответила Ленка. — Полнолуние. Самое время.

Мы взглянули на небо — луна огромным шаром висела над лесом, придавая всему вокруг сказочный и немного жутковатый вид.

— Моя бабушка такую луну называет волчьей, — немного не в тему заметила Ленка. — В том смысле, что в это время оборотни перекидываются в волков.

— Не удивлюсь, если и вы перекинетесь, — заметил Матвей. — Но сейчас нам лучше смыться. — Он присел на корточки, и я с некоторым ужасом поняла, что физиономия у него что ни на есть волчья. Я покосилась на Ленку, но подружка взирала на Матвея без всякого удивления, и волчью морду я решила списать на глюки.

— Куда смыться? — бестолково спросила я.

— Да хоть к соседям на участок, только поживее.

С этими словами он схватил Ленку за руку, а меня почему-то за шиворот и потащил к забору. Ленке он помог перебраться, я справилась сама, теряясь в догадках, зачем мы это делаем. Наконец к нам присоединился Матвей, и мы залегли в траве.

— Что происходит? — возмущенно спросила я.

— Тихо! — цыкнул Матвей.

И тут я увидела тени. Они скользнули от калитки к крыльцу, и вскоре стало ясно, что навестили нас вовсе не тени, а трое дюжих молодцов. Двое замерли по углам дома, третий поднялся на крыльцо.

— Там же Гоша, — ахнула Ленка и попыталась вскочить, но Матвей был начеку.

— Лежать, — шепнул он, прижимая ее к земле. — На двери замок, — помедлив, добавил он. — Может, в дом они зайти не рискнут.

У меня сложилось впечатление, что сам он в такой исход не верил, просто нас успокаивал. Гошу стало мучительно жалко. Хоть он и придурок, но уже пострадал достаточно, в общем, надо бы Гошу как-то выручать. В таком смысле я и высказалась вслух.

— Правильно, — согласилась со мной Ленка.. — Русские своих не бросают. Надо заорать погромче.

— Не надо, — перебил Матвей. — Вообще-то я надеялся, что они заберут Гошу с собой, а мы за ними проследим и хоть знать будем, кто такие эти ребятишки.

— А вдруг они его по дороге… — заволновалась Ленка, но Матвей перебил:

— Оправданный риск. Ну так что? Идем на подвиг или проследим?

— Мы не имеем права рисковать жизнью человека… — начала я.

— Понял. Значит, предстоит подвиг, — перебил Матвей. — Тогда поцелуй меня для укрепления во мне духа и отваги.

— Давай я тебя поцелую, — предложила Ленка.

Парень на крыльце, как видно, возился с замком, двое замерли на своих постах. Но тут звякнуло стекло, и полковничий голос прогремел на всю улицу:

— Что происходит? Немедленно уберите машину, я вызываю милицию!

— Это моя машина, — с тоской сообщил нам Матвей.

И тут мужской голос из-за забора ответил полковнику ласковым полушепотом:

— Простите, мы ищем дом Комаровской Натальи Петровны. — Тогда мы заключили, что незваных гостей четверо: во дворе трое, а один пасется на улице.

— Наталья Петровна со сломанной ногой в больнице, — саркастически ответил полковник. — Это не вы в прошлый вторник похитили у нас алюминиевый бидон и столовые приборы из домика для барбекю? Немедленно убирайтесь! — рявкнул сосед, так и не услышав ответа. — Я звоню в ФСБ.

— Черт… — пробормотал парень на крыльце.

Другие «гости», не желая привлекать к себе внимания, устроились к тому моменту за кустами. Парень с улицы свистнул, тот, что стоял на крыльце, еще раз чертыхнулся и поспешно сбежал по ступеням вниз, а полковник включил сирену, о наличии которой мы даже не подозревали. Сирена сопровождалась сине-красными всполохами, в свете которых мы увидели, как все четверо незнакомцев, уже не таясь, спешно загрузились в машину и отбыли.

Гордый своей победой полковник в сопровождении верного пса появился на улице. К тому моменту сирену он уже отключил, но спокойствием не пахло — все обитатели дачного поселка высыпали на улицу. О том, чтобы затевать преследование, нам пришлось забыть. Мы выбрались с чужого участка и даже достигли машины Матвея, которая была укрыта в переулке, но там уже находился полковник.

— Это ваша машина? — сурово спросил он.

— Моя, — покаялся Матвей.

— А что она делает на моей территории?

— Смею напомнить, — вежливо ответил Матвей, — что это не ваша территория, а общественный переулок. А вы своей дурацкой сиреной едва не довели мою беременную супругу до нервного срыва. — С этими словами он обнял Ленку, потом с удивлением взглянул на нее и поспешил обнять меня.

— Вы супруги? — вытаращил глаза полковник. Я пожала плечами. — Но как же… А ваши родители в курсе?

— Хотите им позвонить? — кашлянула Ленка.

— Но почему в доме Натальи Петровны… — вконец смешался сосед.

— Мы проводим здесь свой медовый месяц с ее разрешения, так как не имеем средств отбыть на курорт.

В этом месте его речи все дружно взглянули на машину Матвея: трудно представить человека с такой машиной и без средств.

— Вас хотели ограбить, — попытался оправдаться полковник.

— Это друзья приехали поздравить нас с будущим первенцем, — ехидно ответил Матвей. — Теперь придется догонять их.

Вот тут и выяснилось, что полковник не просто так пасся возле машины. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что два передних колеса ее спущены, и воздух с шипением продолжал выходить из них. А полковник с опозданием вознамерился утаить в кармане шило.

— Дед, я тебя убью! — строго сказал Матвей.

Народ к тому моменту плотным кольцом обступил нас, и одна бойкая старушка согласилась:

— И надо бы. У моего внука третьего дня тоже колеса проткнули. Теперь ясно, кто озорничает.

— Какой дурак додумался сирену врубить? — заорали из сомкнутых рядов. — Совсем озверели? Мне завтра на работу.

В общем, положение полковника было незавидным. Но и наше не сахар, раз броситься в погоню мы не смогли. Единственным, кто ни о чем не переживал в столь суматошную ночь, был Гоша. Когда мы вошли в дом, он крепко спал.

— Это даже не по-человечески как-то! — возмутилась я.

— Да я ему таблеточек дала, — пояснила, вздохнув, Ленка. — Чтоб не мучился.

— Отравила, что ли? — ахнул Матвей.

— Спятил? — обиделась Ленка. — Я врач.., будущий, у меня клятва, и вообще…

Она удалилась с гордо поднятой головой, а Матвей сказал:

— Идем чай пить.

И я пошла, потому что у меня накопились кое-какие вопросы.

— Не смотри на меня так, точно я в твой карман залез, а ты меня поймала, — сердито буркнул мой герой.

— Кто это был? — сурово спросила я, давая понять, что мозги мне запудрить не удастся.

— Я не ясновидящий, — ответил Матвей, стоя ко мне спиной.

— Не могу согласиться с таким утверждением. Если озарения не явилось, то как ты догадался, что сегодня у нас будут гости? Я бы еще поверила, что ты проснулся от легкого шороха, но твоя машина, заблаговременно оставленная в переулке, данному предположению противоречит.

— Я подозревал, что сегодня у нас могут появиться гости, — улыбнулся Матвей. Но улыбка вышла кривой, должно быть, он все еще злился из-за машины. — Раз уж вы наведались к неизвестному другу в клуб «Босяки»…

— Как это может быть связано? — насторожилась я.

— С кем вы там встречались? — в свою очередь, спросил Матвей.

— С приятелем Ленки. Я же говорила.

— И о чем вы беседовали?

— Да так.., о разном.

Матвей подошел, взял меня за подбородок и в глаза уставился.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помог?

— Хочу, — с готовностью кивнула я.

— Тогда выкладывай всю правду. И не вздумай переспрашивать «какую», я расценю это как злостное нежелание сотрудничать.

— Мы считали его бандитом, — тяжко вздохнула я. — То есть Наташка была уверена, что он бандит и у него есть связи.

— Зачем вам бандит? — растерялся Матвей.

— Сколько раз тебе повторять? Мы хотим понять, кому выгодна смерть Димы.

— И это, по-твоему, должны знать бандиты?

— Конечно.

— Угу. И знаниями поделиться?

— Я хотела рассказать им про липовых ментов, а еще про диск… — решила я кинуть пробный шар.

— Какой диск? — нахмурился Матвей.

Мне показалось или глаза его хищно сверкнули? Так, теперь очень аккуратно.

— Про тот самый, что требовали от Гоши. Я слышала, как Дима с кем-то говорил по телефону. Его про ограбление спрашивали, и он сказал: «Слава богу, диска там не было».

— С кем он говорил?

— Не знаю. Мы ехали в машине, я сидела сзади и даже не слышала, мужской голос был в трубке или женский.

— И он сказал, что диска в сейфе не было?

— Ну, я так поняла.

— Катька, — нахмурился Матвей, — скажи честно, ты была в квартире, когда вашего Диму убили?

— Чокнулся совсем? — ахнула я. — С чего ты взял, что я должна была там быть? — Сердце мое ухнуло вниз, потому что я вспомнила, что на самом деле о диске услышала, лежа под Диминой кроватью, когда.., в общем, ясно когда.

— Врешь ты много, — вздохнул Матвей, как мне показалось, сознательно увиливая от ответа. — Причем врешь неумело, потому что, к счастью для меня, навыков у тебя нет. И я подозреваю самое худшее: не найдя денег в сейфе на Диминой работе, вы к нему домой отправились.

Такая догадливость очень мне не понравилась. Может, ему Наташка все рассказала? Нет, с какой стати… Выходит, сам такой умный. Я постучала пальцем по его лбу и сказала:

— Что ты городишь? Мы что, по-твоему, спятили? Нам трупов в офисе хватило, ведь мы были уверены, что охранников убили.

— Кать, давай по-доброму, а? — подхалимски предложил Матвей. — Ты мне все честно расскажешь…

— А ты мне что? — съязвила я.

— Я тебя всю оставшуюся жизнь буду на руках носить, а сначала избавлю от больших неприятностей, потому что дела скверные и…

— Я тебе все рассказала. Честно. Спаси меня от неприятностей и носи на руках, пока не надорвешься.

Высказавшись таким манером, я поднялась на носки и его поцеловала. Он силился казаться счастливым, но особого впечатления не произвел. Подозреваю, Матвей был не прочь допросить меня с пристрастием, и, чтобы отвлечь его от столь пагубных мыслей, я поспешила сменить тему.

— Как думаешь, они вернутся?

— Надеюсь, что нет. Но надо соблюдать осторожность. Ложись со мной…

— Что? — вытаращила я глаза, готовясь объяснить нахалу, что думаю по поводу такого предложения.

Нахал очень натурально смутился, даже покраснел. Затем пояснил:

— Я не так выразился… Просто хорошо бы нам вдвоем дежурить. Начну засыпать, толкнешь меня в бок.

— А если я сама усну?

— Будешь рассказывать мне историю своей жизни.

— Тогда ты точно уснешь. Лучше ты мне про свою жизнь расскажи.

— Хорошо, — легко согласился он и принялся рассказывать.

Я внимательно слушала и гадала: врет или в самом деле все так и есть? Подозревала, что врет, но слушать тем не менее было интересно.

— Сколько тебе лет? — спросила я.

— Не скажу, — усмехнулся Матвей. — Буду приучать тебя к своему возрасту постепенно, а то решишь, что я слишком стар для тебя. Ты и так по неведомой причине недовольна моей внешностью.

— Глупости. Когда мужчина в одинаковых носках, он уже выглядит неплохо, а тут такое сокровище.

— Иногда ты говоришь, как умудренная жизнью особа, — съязвил он.

— Я быстро учусь, — не осталась я в долгу. — А когда рядом всякие подозрительные типы…

— Ладно-ладно, не начинай сначала. Мы проводим ночь в атмосфере братства и взаимопонимания.

К тому моменту мы переместились на диван. Матвей вытянул ноги на пуфик и как-то незаметно меня обнял, так что слова об атмосфере братства пришлись весьма некстати.

— Не вздумай ко мне приставать, — честно предупредила я.

— И не мечтай, — широко улыбнулся он. — Я дождусь, когда ты созреешь и сама начнешь приставать.

— Сроду не видела таких нахалов! — возмутилась я, отстраняясь.

— Твои сомнения от недостатка опыта. Если женщине не предлагать секс, она начинает беспокоиться, делать разные намеки, а потом предлагает его сама.

— Странные у тебя были женщины, — буркнула я, погружаясь в раздумья.

— Такой, как ты, не было, — фыркнул он. Я было подумала, что это комплимент, но произнес он последние слова как-то странно, и я заподозрила издевку. Оказалось, не зря заподозрила, потому что Матвей продолжил:

— Ты даже целоваться не умеешь.

— Я не умею? Вот уж чепуха! Если хочешь знать…

— Хочу, — кивнул он. — Я уверен, у тебя и парня-то не было.

— У меня?! — Возмущение мое не знало границ. Я хотела вцепиться Матвею в физиономию, но решила, что такое поведение меня недостойно, и презрительно фыркнула. — У меня было столько парней, сколько тебе и не снилось.

— Мне вообще никогда парни не снятся, — заверил он. — Знаешь, иногда я думаю, что статья в Уголовном кодексе о совращении малолетних необходима не для вашей безопасности, а для нашего душевного спокойствия.

— Что ты хочешь сказать?

— Общение с тобой — это труд, каждодневный и тяжелый. Утешает только то, что ты когда-нибудь повзрослеешь.

— Непременно, — улыбнулась я. — И когда я наконец повзрослею, то проникнусь к тебе симпатией, начну переводить тебя через дорогу и поднимать клюшку, когда она вылетит из дряхлых старческих рук.

— Ужас какой! — закатил глаза Матвей. — Жуткую картину ты нарисовала. Ладно, у тебя большой жизненный опыт, а я не так уж и стар, так что мы отлично подходим друг другу.

Еще с полчаса мы продолжали беседовать в том же духе — он проверял меня на прочность, а я прикидывалась дурочкой. Потом я начала клевать носом, а затем и вовсе уснула.

Пробуждение вышло не из приятных. Голова моя покоилась на груди Матвея, он крепко спал, обняв меня, а в дверях стоял Гоша и возмущенно ораторствовал:

— Одиннадцать часов, а все спят! И никому до меня никакого дела, а я, между прочим, есть хочу.

— Надо его в тюрьму определять, — недовольно отозвался Матвей.

— Ага, там макароны дают, — поддакнула я.

Игорек что-то пробормотал себе под нос и удалился.

Зато появилась Ленка. Стало ясно, что поспать больше не удастся, и я стала готовить завтрак. Потом Матвей отправился к своей машине, кляня на чем свет стоит полковника. Запаска у него была одна, а спущенных колеса два, что настроения ему не прибавляло. Гоша изображал смертельно больного, чем очень радовал Ленку. Она рыскала по дому в поисках лекарств и прикидывала, чем бы его еще подлечить, а мне делать было нечего, и я устроилась в шезлонге с видом на куст роз и на многострадальный пион, прихватив любимый детективчик. Теперь сцены соблазнения интересовали меня даже больше, чем развитие сюжета. По пути я придумала потрясающий диалог, но к середине забыла начало, так что воспроизвести его при всем желании не смогла бы и огорчилась. Вдруг у меня зазвонил мобильный. Я взглянула на определитель номера и с некоторым беспокойством поняла, что звонит Гоша Куценко, то есть Алексей, охранник клуба «Босяки», которого мы несправедливо причислили к бандитам. Я ответила и услышала его взволнованный бас.

— Катюха, ты где? — спросил он.

— Тебе-то что? — удивилась я.

— Ну.., я так просто.., интересуюсь. Слушай, поговорил я тут с ребятами, один человек согласен с тобой встретиться и потолковать.

— О чем? — на всякий случай спросила я.

— Как о чем? О Диме твоем.

— А кто он.., этот человек?

— Ну.., серьезный человек. Как раз такой, какой тебе нужен.

— И давно он решил со мной поговорить?

Казалось бы, простой мой вопрос привел Алексея в замешательство.

— Короче, так. Хочешь — приходи в «Слоновью стопу» в 14.00. Знаешь, где это?

— Нет.

— Тогда адрес запоминай… Я буду там тебя ждать. Поедем к моему другу, он знает, как с тем человеком связаться.

Адрес я запомнила и взглянула на часы. Если в 14.00 я хочу быть в «Слоновьей стопе», отправляться надо немедленно. Следовало решить, стоит ли сообщать о моем намерении Матвею. Одной идти вроде бы страшновато. С другой стороны, что мне могут сделать в кафе в два часа дня? Да я ж кричать начну в случае чего! А вот при Матвее разговора может не получиться.

Я надумала посоветоваться с Ленкой. Отпускать меня одну она не хотела, но и Матвея посвящать во все тонкости нашего расследования тоже сочла излишним.

— Оставайся здесь, — пришла наконец к выводу я. — А я потихоньку сбегу, чтоб Матвей не видел. Буду звонить тебе каждые полчаса. Если в половине третьего не позвоню, бей тревогу.

— Может, все-таки вместе, Катенька? — заволновалась Ленка.

— Кто-то должен за мужиками тут присматривать. Не удивлюсь, если они без нас весь участок перероют.

— Только, пожалуйста, будь осторожна.

Я заверила, что буду проявлять бдительность, и поспешила уйти, потому что поняла: еще минута промедления, и Ленку придется брать с собой. Брать ее с собой не хотелось по простой причине: она бегает плохо, а я толком не знала, чего ждать от предстоящей встречи. Может, я решу, что ни к чему мне с тем дядей встречаться, а Алексей, к примеру, начнет возражать. Алексею за мной точно не угнаться.

Соблюдая осторожность, я выскользнула из калитки и направилась к автобусной остановке, стараясь не смотреть в сторону Матвея, очень надеясь на его занятость.

И вдруг услышала:

— Катя, ты куда?

Повернулась и, разумеется, увидела Матвея, который смотрел с подозрением в мою сторону.

— В магазин, — ответила я первое, что пришло в голову.

— Так он в другой стороне.

Больше мне в голову ничего не пришло, и я перешла на бег. Матвей кинулся за мной. Ну, уж это смешно! Чтобы меня догнать, ему надо похудеть килограммов на семь и каждый день тренироваться. Я неслась как угорелая и, когда обернулась очередной раз, Матвея за своей спиной не обнаружила. Оставалось надеяться, что машину он не успел исправить, не то плохи мои дела. Я поднажала и вскоре была на остановке. Автобус как раз отправлялся, я вскочила в него, можно сказать, в последний момент и наконец перевела дух. Чувство было такое, точно удалось избежать смертельной опасности. Разумеется, в тот момент я даже не догадывалась, как далеко такое ощущение от действительности. В том смысле, что настоящая опасность поджидала меня впереди.

Оказавшись в городе, я решила экономить и такси игнорировала, в результате на встречу с Алексеем немного опоздала. Когда я подходила к «Слоновьей стопе», он уже звонил мне на мобильный и с дрожью душевной спрашивал:

— Ты где?

Мне бы сразу насторожиться — чего б ему так нервничать? Но, сказать честно, ничего особо пакостного от парня вроде Алексея я не ждала. Опять же, у всех моих героинь встречи с главарями мафии проходили в теплой и дружественной атмосфере, потому что героиням было что сказать. Вот тут я притормозила и наконец-то подумала: «А что, собственно, я намереваюсь сообщить? Что-то невнятное про диск и про липовых ментов? Не густо. Но, в конце концов, я просто хочу знать, кому выгодна смерть Димы. А если как раз этим типам она и выгодна? Хороша же я буду…» Я немного приостановилась возле входной двери, но потом вспомнила девиз всех авантюристов: «Сначала влезть в драку, а там посмотрим», — и решительно шагнула вперед.

Надо сказать, что кафе с таким дурацким названием имело в городе скверную репутацию. Говорили, что здесь собираются то ли панки, то ли фашисты, то ли просто всякий сброд. По этой причине ранее мне здесь бывать не приходилось, и, войдя, я слегка обалдела от неожиданности: прямо на меня с ближайшей стены смотрел Маяковский, изображенный в полный рост. На стене справа были изображены еще три личности, мне, к сожалению, незнакомые, а гнусавый голос, шедший откуда-то сверху, противно декламировал:

Меня отронит Марсельезия, Как президентного царя!

Моя блестящая поэзия Сверкнет, как вешняя заря!

Париж и даже Полинезия Вздрожат, мне славу воздаря…

«Чего только люди не выдумают», — в досаде решила я, придя в себя от первого испуга. Теперь дурацкое название стало понятно и возник интерес: что ж здесь за публика такая?

На первый взгляд публика казалась самой обыкновенной: две девушки с гребешками волос на темечке, выкрашенных в ядовито-фиолетовый цвет, молодой человек в железе (нос, уши, губа, бровь — все было проткнуто и обвешано), хилого вида мужчина почему-то в цилиндре и дама бальзаковского возраста в красном платье с черной розой за ухом. Девушка лет семнадцати с голым бюстом и в галстуке, закрыв глаза, вдохновенно читала стихи, стоя на эстраде. Думаю, стихи были собственного сочинения, одна строчка — «синей звездой озвезди небосклон» — запала в душу. Я постояла, открыв рот, и от души порадовалась: люди, назначившие мне свидание, не лишены творческой жилки, иначе бы вряд ли выбрали такое место, а творческие люди, по моему глубокому убеждению, на злодейство не способны. Когда в единомышленниках у тебя сам Александр Сергеевич, это, считай, не убеждение, а истина, и с радостью на челе и надеждой во взоре я прошла в зал, оглядываясь в поисках Алексея. Он вынырнул откуда-то из-за эстрады. Физиономия его была печальной, и теперь он непостижимым образом был похож не на Гошу Куценко, а на Тетушку-Крысу из сказки, пожилую и несчастную.

— Привет, — буркнул он, хватая меня за руку. — Ты чего опаздываешь?

— Женщины всегда опаздывают, — резонно ответила я. — Только дураки ждут их вовремя.

На «дураков» Алексей даже не обратил внимания, потянул меня к двери прямо за эстрадой. Мы прошли узким коридором и вскоре оказались в кабинете, где, кроме стола и четырех кресел, ничего не было. В одном из кресел сидел парень приятной внешности в костюме бежевого цвета. Только человек с неустойчивой психикой распознал бы в нем бандита, однако именно так зачастую выглядели главари мафии в моих любимых детективах: симпатичные, стильно одетые и готовые ради женщины горы свернуть. «Масть поперла», — констатировала я, пленительно улыбнулась и лишь после этого обратила внимание на второго субъекта, находившегося в комнате. Он стоял у окна, а услышав, что мы вошли, повернулся, и я поняла, что с пленительной улыбкой поторопилась.

Внешность у субъекта была такая, что невольно хотелось присесть, а потом на полусогнутых поскорее покинуть помещение. Физиономия выглядела так, точно ее долго использовали вместо боксерской груши. Роста он был высокого и зловещей комплекции, лапищи такие, что мысль подвернуться ему под горячую руку вызывала стойкий ужас. Этот тип мог быть кем угодно, но мысль о людоеде почему-то первой пришла мне в голову.

— Здравствуйте, — жалобно мяукнула я и с тоской посмотрела на Алексея, очень рассчитывая на поддержку. Но тот, глядя на парня в костюме, потел и нервно подергивал плечами, совершенно меня игнорируя.

— Здравствуйте, — очень вежливо ответил «костюм», а «людоед» ничего не ответил. — Прошу вас, присаживайтесь.

Я прошла и рухнула в кресло, потому что «людоед», глядя на меня, вроде нахмурился.

— Я это.., пойду? — подал голос Алексей.

— Иди, — кивнул «костюм», не глядя на него, и мой сопровождающий поспешно удалился. — Давайте познакомимся, — продолжил «костюм». — Меня зовут Аркадий, это Егор. А вы у нас…

— Ярцева Екатерина Николаевна, — ответила я, опасливо косясь на Егора.

— И Дмитрию Рыбакову вы доводитесь…

— Я подруга его подруги. То есть мы с ним дружили.

— А теперь вы желаете знать, кто его убил?

— Кому его смерть была выгодна, — робко поправила я.

— Зачем? — почти шепотом спросил Аркадий.

— Чтобы убийцы понесли заслуженное наказание, — практически теряя сознание, ответила я, потому что Егор приблизился.

— Что-то я не понял, — усмехнулся Аркадий. — Вы хотите лично отыскать убийцу?

— Не обязательно, — сглотнула я. — Главное, чтобы отыскали.

— Ну, так милиция вроде бы ищет…

— А вдруг не найдут?

Мужчины переглянулись и на меня уставились. Потом Аркадий сграбастал мою руку и уставился на ладонь.

— Пальчики-то какие нежные… — мурлыкнул он. — Если пальчик сломать, будет очень больно.

— Не надо ничего ломать, — пробормотала я, пытаясь выдернуть руку, но не тут-то было, он ее точно в тисках держал.

— Ты, милая, дурочку тут не валяй! — внезапно перешел Аркадий на «ты». — И выкладывай все! Не то…

— Мне надо в туалет, — закрыв глаза, предупредила я, чувствуя, что могу оконфузиться в любой момент. Мой организм к подобным встряскам был не приспособлен и сейчас вовсю бунтовал.

— Кончай девчонку стращать, — вдруг сказал у меня над ухом Егор и, когда я на него взглянула, улыбнулся. То есть обнажил клыки. — Ты это.., спокойнее, — продолжил он вполне по-человечески. — Аркаша у нас любит людей до икоты доводить, не обращай внимания. Если в туалет надо, я провожу.

— Спасибо, — ответила я и потупилась. Очень хотелось упасть в обморок и не приходить в сознание.

Ясно, что эти гады разыгрывали сейчас всем известную сценку: «злой следователь и добрый следователь». Однако я была уверена, что интеллигентный на вид Аркадий способен от слов незамедлительно перейти к делу, и из головы разом вылетело все то, что я собиралась им сказать.

— Ты хотела с нами встретиться, — с бодрящей улыбкой сказал Егор. — Утверждала, будто что-то знаешь об ограблении. Так?

— Кажется…

— Ну, так давай, рассказывай. Слушай, а что ты делаешь вечером? — улыбнулся он еще шире.

— Ничего, — ответила я.

— Может, сходим куда-нибудь?

Не успела я ответить, как дверь вдруг распахнулась и в комнату вошел Матвей. В первое мгновение ничего, кроме удивления, его появление не вызвало, но удивление сменила догадка: Матвей, разумеется, вынудил Ленку рассказать, куда я отправилась. Вслед за этим пришла радость, что он вовремя появился, но ее быстро сменила печаль: мы в стане врагов, а их по меньшей мере двое (неизвестно, сколько окопалось по соседству). Воображение принялось рисовать зверские пытки, которым нас подвергнут на глазах друг у друга, чтобы развязать нам языки.

— Привет, — сказал Матвей, направляясь ко мне.

Парни замерли то ли от удивления, то ли от неожиданности, а Матвей поцеловал меня в щеку и продолжил:

— Надеюсь, ты здесь ненадолго, дорогая? У нас еще полно дел. — И устроился рядом со мной на свободном кресле, весело поглядывая на присутствующих. Судя по всему, его воображение рисовало ему совсем другие картины.

Егор опасливо от меня отодвинулся, убрав улыбку с лица, Аркадий, отпустив мою руку, торопливо заговорил:

— Девушка хотела с нами встретиться…

Матвей кивнул.

— Дорогая, расскажи молодым людям, какой помощи ты ждешь от них.

И я заунывно начала.

— Я просто хотела встретиться с кем-то из представителей… — Тут я взглянула на Аркадия и загрустила.

— Смелее, дорогая, ребята поймут тебя правильно, так что не стоит особенно тщательно подбирать слова.

Я внезапно разозлилась (видимо, недавний страх сыграл со мной такую шутку) и выпалила:

— Я хотела бы обсудить убийство Димы с «крестным отцом», если я правильно выражаюсь.

— С кем? — ошарашенно спросил Аркадий.

— С кем-то из бандитских главарей, — пришел мне на помощь Матвей.

Парни переглянулись, челюсти у них отвисли, перевели взгляд на Матвея, который продолжал расточать улыбки, затем вновь посмотрели друг на друга, а потом на меня.

— Тебе нужен кто-то из главарей? — задал вопрос Аркадий прямо-таки в изумлении. И вновь покосился на Матвея.

— Вы что, глухой? — не выдержала я. — Я вам это в третий раз говорю.

— Ну, так и .. — Егор нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

— По-моему, ребята с ними просто не знакомы, — вздохнул Матвей.

— Да, — охотно кивнул Егор. — Вот именно. Откуда бы нам…

— Идем, дорогая, — позвал меня Матвей, поднимаясь. — Мы отнимаем у людей время.

— Вечером я свободна, — выпалила я, поворачиваясь к Егору.

Тот поспешно отступил еще на шаг и заявил:

— Я пошутил.

— Извините за беспокойство, — улыбнулся Матвей.

— Всегда рады, — с трудом переводя дух, отозвался Аркадий.

А у меня в памяти вдруг всплыли слова классика, которые очень бы подошли, с моей точки зрения, данному моменту. Помните, кузнец Вакула очень интересовался, где бы ему найти черта? На что он и получил ответ: «Тому не надо искать черта, у кого он сидит за спиной».

Мы покинули кафе, и я сразу же накинулась на Матвея.

— Ты знаешь этих типов?

— Нет, — покачал он головой.

— Врешь! Я же видела, они тебя узнали!

— Возможно, — не стал он спорить. — Но я их знать не знаю.

— Кто ты? — перешла я на зловещий шепот.

— В который раз ты задаешь мне этот вопрос! — возмутился Матвей. — Я тебе успел рассказать историю своей жизни.

— Но кое-что упустил, — не сдавалась я.

— Что именно?

— Почему парни при виде тебя так переменились? А еще удивились, что я ищу встречи с криминальным авторитетом? Как ты это объяснишь? И не вздумай отшучиваться, зря ты считаешь меня идиоткой.

— Я уже давно так не считаю, — погрустнел он.

— Прекрати! — рявкнула я. Двое прохожих, один из которых вел на поводке ротвейлера, вздрогнули от неожиданности, причем больше всех испугался ротвейлер. — Или объясняй, что все это значит, или убирайся с глаз, я не хочу иметь дело с человеком, который пудрит мне мозги.

— Ты так всех собак распугаешь, — вздохнул Матвей, укоризненно глядя на меня. — Садись в машину, чтобы граждане могли почувствовать себя в относительной безопасности.

— Пока ты не объяснишь…

— Пожалуйста, — понизил голос Матвей. — Я тебе говорил, где работаю? Говорил. Так вот, фирма «Геликон» как раз и создана для того, чтобы давать отпор всякой шпане. Понимаешь? Нам пришлось здорово потрудиться, но теперь весь этот сброд вынужден с нами считаться. И, разумеется, знает героев «Геликона» в лицо, а я там — не последний герой.

— Допустим, — обрадовалась я, но тут же сникла. — А почему они так удивились?

— Потому что поняли, что ты моя девушка, — перебил Матвей. — Но, зная мой образ мыслей, им было трудно поверить, что моя девушка снизойдет до того, чтобы разговаривать со шпаной.

— Вот как… — кивнула я. — Ты мне не врешь?

— Я вообще врать не умею! — возмутился Матвей.

— Хорошо, — снова кивнула я. — Тогда я бы хотела встретиться с Алексеем.

— Тем типом, что тебе звонил? Зачем?

— Это уже мое дело. Но если ты мне соврал…

— Встречайся с кем угодно, — отмахнулся он. — Только я буду рядом. Я должен быть уверен, что ты в безопасности.

— А с чего вдруг ты так обо мне печешься? — насторожилась я.

На этот вопрос он не счел нужным отвечать, лишь одарил меня весьма красноречивым взглядом. Стало ясно: не отстанет.

Я извлекла телефон из сумки и набрала номер Алексея. Если в нашу последнюю встречу он чувствовал себя так, будто собирался на пенсию по инвалидности, то теперь голос его звучал, точно у умирающего.

— Как дела, Катюшка? — попытался он быть оптимистом, но выходило так жалко, что я едва не зарыдала.

— Надо увидеться.

— Мы же это.., недавно виделись.

— У меня есть вопросы. — Я была уверена, Алексей от встречи попытается увильнуть, и несказанно удивилась, когда он сразу же согласился:

— Ладно, только я ничего не знаю.

Обретался он неподалеку, не успев удалиться на значительное расстояние от «Слоновьей стопы», и через двадцать минут мы уже встретились в парке возле Дома геологов. Матвей увязался со мной, совершенно не реагируя на мои возражения, так что я, встав перед выбором, идти с ним или вовсе никуда не ходить, все-таки пошла.

Алексей сидел на краешке скамейки и смотрел, как мы приближаемся, с видом мученика. Надо сказать, смотрел он в основном на Матвея, и я тоже на него уставилась, пытаясь решить: что в нем такого особенного? Выходило, что ничего, идет себе рядом симпатичный парень, улыбается. Хотя вроде бы и не такой уж симпатичный, если приглядеться, и улыбается с каким-то коварством. Матвей оставался для меня загадкой. Обычно к людям чем больше присматриваешься, тем больше симпатичного в них находишь. Взять хоть Ленку, к примеру: толстуха, с носом кнопочкой и крохотными глазками, но это на первый взгляд, а если дать себе труд приглядеться, ясно видишь, что она приятно пухленькая, с курносым носиком, который кажется очень эротичным, с живым лицом и озорными глазами. С Матвеем же все было наоборот: чем дольше я на него смотрела, тем более зловеще он выглядел.

Когда до скамейки оставалось где-то около метра, Алексей вскочил и сказал поспешно:

— Здравствуйте.

Матвей демонстративно устроился на противоположном конце скамьи и даже отвернулся.

— Ты о чем.., ну.., поговорить хотела? — ласково спросил Алексей, видя, что я не тороплюсь задавать вопросы.

— Те парни в кафе — твои друзья?

— А.., эти… — Он вздохнул и покосился на Матвея. — Вовсе нет. Ты когда вчера ушла, Серега — мы с ним работаем вместе — спрашивает: «Что за телка?» — Тут Алексей как бы подавился, закатил глаза и опять вздохнул.

— Ладно, чего ты? — позвала я, беспокоясь, что он теперь вообще рта не откроет. — Телка и телка. В конце концов, не ты меня так назвал, а Серега.

— Он вообще дурной, — поспешил заверить меня Алексей. — В общем, спрашивает он: «Твоя девчонка?» А я возьми да и скажи, зачем ты приходила. Он сразу заинтересовался, принялся выспрашивать, то да се. А чего меня выспрашивать, если я сам ничего не знаю? Ушли мы с работы в семь, как смена кончилась, а уже в девять он у меня был. Да не один, с Аркадием. А того всякий в городе знает, форменный псих.

— Правда? — ахнула я. — А с виду такой интеллигентный… — Потом вспомнила свою беззащитную руку в его лапе и тяжко вздохнула. Ох, чуяло мое сердце… Боже, если бы не Матвей! Я с благодарностью посмотрела на него, но его моя благодарность волновала мало: он разглядывал облачка на небе.

— «Интеллигентный»… — передразнил Алексей. — Если хочешь знать… — Тут он опять запнулся и перешел на шепот:

— Очень плохой человек. Короче, я его как увидел.., очень стал за тебя переживать. Но было поздно, он про наш разговор от Сереги знал, и мне пришлось повторить все, что ты сказала.

— А чего я такого сказала? — нахмурилась я, вспоминая. — Я просто хотела встретиться с главарем местной мафии.

— Вот-вот, я так и сказал. Ну, а Аркадий зубы скалит, хочет, значит, встретиться. И он стал выспрашивать, где тебя найти. Я говорю, у тебя номер телефона есть, а он мне: нам бы лучше адресок. Я твой адрес не знаю, только Наташкин. Велел ей звонить, Наташка не отвечает. Тут я, к счастью, вспомнил, как ее однажды к сестре отвозил, поехали к сестре. Дом и подъезд я помнил, а квартиру нашли, имя я знал — Ленка. Дома никого, позвонили соседке, она и сказала, где ты живешь. Поехали к тебе — тоже пусто. Я говорю: зачем лишняя суета? Лучше позвонить, встречу назначить. А этот уперся, как баран: давай девку искать. Далась ему она.., то есть ты. Тогда я вспомнил, что у Наташки дача есть. Говорю: может быть, там? Поехали на дачу, полночи по поселкам колесили, пока я дом отыскал. И там никого. Только сосед чокнутый, ФСБ грозился, сирену включил, пришлось сматываться. Ну, от меня отстали, только велели утром тебе позвонить и встречу назначить.

— А зачем им это, не сказали? — с надеждой спросила я.

— Так ты сама.., хотела очень, — невнятно молвил Алексей. — Я думал, ты знаешь, зачем хочешь.

— А Аркадий, он кто? — решила я зайти с другого бока.

— Псих, — кивнул Алексей.

— Это я уже поняла. Он ведь не просто псих?

— Псих самый настоящий, — заверил Алексей.

— Девушка спрашивает, на кого он работает, — подал голос Матвей.

Алексей перегнулся, чтобы хорошо его видеть, и испуганно ответил:

— Откуда же мне знать? Я вообще в такие дела.., мое дело…

— Откуда ты знаешь, что он псих? — перебила я, подозревая, что бормотать он может бесконечно.

— Люди говорят, — быстро ответил он.

Я взглянула укоризненно, можно было бы задать вопрос «какие люди?» и еще с полчаса просидеть на скамейке, но такого желания у меня не возникло. Ясно, что ничего толкового парень не скажет. И чего я, в самом деле, привязалась к человеку?

Вздохнув еще раз, я поднялась и попрощалась. В лице Алексея наметилось удивление. Сообразив, что я ухожу, он вроде бы поверить не мог своему счастью.

Я грустно двигала к машине, когда у меня зазвонил телефон. Звонила Наташка, голос звучал взволнованно.

— Чего молчите? — напустилась она на меня. — Как расследование?

— Не очень.

— А мне Леха звонил. Я спала, а телефон перевела на вибрацию, чтоб другим в палате не мешал, ну, и не слышала. Теперь вот не могу до него дозвониться.

— И не надо. Я только что с ним виделась.

— Да? И что?

Я покосилась на Матвея и, отойдя в сторонку, зашептала:

— Скажи, пожалуйста, а ты своего Матвея хорошо знаешь?

— Что ты ко мне с ним пристала, честное слово? — завопила Наташка. — Другого времени не будет любовь крутить? Никуда он не денется, а у нас дело. Важное. Давай дело сделаем, а потом влюбляйся на здоровье.

— Да не собираюсь я влюбляться… — начала я оправдываться и тут же покраснела, отчего ужасно разозлилась на Матвея.

— Вот и хорошо. Я тут целыми днями детективы читаю, но пока в этом убийстве никакой ясности. Ты у Диминой сестры была?

— Нет. Собираюсь.

— Правильно. Может, она что знает. Адрес и телефон помнишь?

— У меня записаны.

— Диму когда хоронят? — зашмыгала носом Наташка.

— Не знаю, — растерялась я.

— Вот так.., а ведь не чужой тебе человек. Ладно, у сестры спросишь. Зовут ее Алина Сергеевна. Да, и еще. У ее мужа секретаршей одно время работала Верка Лапина. Помнишь ее?

— Нет.

— Ну как же? Я с ней в прошлом году в Судак ездила. Потом она на моем дне рождения была. Рыжая. Еще туфлю потеряла, а ты ее нашла.

Теперь я вспомнила Верку — веснушчатую деваху, которая пила водку по-гусарски. Многие последовали ее примеру, оттого туфлю и пришлось искать мне.

— Может, с ней есть смысл поговорить?

— О чем?

— Ну, я не знаю. Вдруг она что о Диме знает?

— Она ведь не его секретарша, верно?

— Ты сама говорила, что два убийства могут быть связаны. Говорила?

— Ну…

— Вот и проверь. И держите меня в курсе. Чем вы вообще там заняты? Одна молчит, и вторая помалкивает.

Тут я вспомнила про Ленку и забеспокоилась. Матвей давно никакого доверия не внушал, и теперь я гадала, как он вынудил подругу рассказать, куда я поехала.

— Ну, что? — спросил Матвей, хмуря лоб. — Куда прикажете?

— На дачу.

По дороге он все больше хмурился и смотрел на меня с печалью. Потом все же заговорил.

— Чем вас так заинтересовали диски в Наташкиной квартире? — с хитрой улыбкой спросил он.

— Что за глупый вопрос? — отмахнулась я.

— Но вы их зачем-то спрятали? Это как-то связано со словами лжемилиционеров?

— К-кого? — начала я заикаться с перепугу, пока не вспомнила, что сама же ему про них и рассказала. Вот почему я не люблю врать: соврешь, потом забудешь, потом запутаешься, а после перепугаешься, как я сейчас.

— Катерина, — посуровел Матвей, — завязывай дурака валять! Я помочь пытаюсь, а ты темнишь. Мы проводим расследование или как?

— Проводим.

— Тогда давай начистоту. Под пионом случайно не диски зарыты?

— Глупость какая, — начала я ерзать. — Просто этот пион нам особенно дорог. То есть не нам, а Наташке, его ей мама подарила.., вот мы и с удвоенным рвением… Можешь проверить, только пиону это на пользу не пойдет. Он вообще без Наташки чахнет.

— Пион беспокоить я не буду. А вот диски просмотреть надо. Ваш Дима вполне мог спрятать свой диск у Наташки. А что? Ключи от квартиры есть, и никто искать там точно не будет.

— Мы даже не знаем, что это за диск.

— Тем более надо их все проверить. Может, именно он — путь к разгадке убийства?

— Да нет там ничего, — вздохнула я, немного помолчав. — Мы сразу все проверили.

— И где они теперь?

— Выбросили.

Матвей резко затормозил, так что я едва не тюкнулась головой в лобовое стекло.

— Куда выбросили?

— На помойку, — пожала я плечами. — Точнее, на разные помойки, чтоб внимание не привлекать.

— Зачем же выбросили? — растерялся Матвей.

— Наташка велела. Она, когда про Диму узнала и про диск этот, тоже, как и ты, подумала: а ну как Димин диск у нее спрятан?

— Ну… — нахмурился Матвей.

— Гну, — передразнила я. — Кому ж охота головой рисковать из-за какого-то диска?

— Катерина! — позвал Матвей, прижимаясь к обочине. — А тебе не приходило в голову, что твоя подруга.., как бы это помягче.., что она знает гораздо больше, чем вы думаете? Вы отправились грабить офис, так как она сказала, что там деньги, а если ей нужны были вовсе не деньги, а диск? Когда его там не оказалось, она отправила вас к Диме на квартиру…

— И вовсе нет, — без особого жара возразила я.

— Диск у вас, — продолжал Матвей, не обратив на мои слова внимания, — но ты испытываешь беспокойство, потому что кое-что тебе не нравится. Так? И в милицию идти боишься.

— Зря ты плохо думаешь о Наташке, — нахмурилась я. — Она моя подруга.

— Не сомневаюсь. А вот что она думает по этому поводу?

— Не знаю. Зато могу сказать, что я думаю о тебе: ты хочешь внести раскол в наши сплоченные ряды. У тебя друзья есть? — Он не сразу ответил, и я головой покачала. — Значит, нет. А у меня есть. Ты можешь сколько угодно потешаться над женской дружбой, но я со своими хоть сейчас в разведку.

— Еще бы, — съязвил он. — Разведка куда ни шло, а ты с ними грабить отправилась. Спрашиваю еще раз: ты знаешь, где диск?

— А он тебе нужен? — усмехнулась я.

— Он ментам здорово бы пригодился, если хочешь знать мое мнение.

— Ну, так я его им и отправлю, — хмыкнула я. — Как только найду.

Лицо Матвея приобрело недовольное выражение. Он вроде бы мысленно чертыхнулся и тронул машину с места. Оставшуюся часть пути он молчал, что позволило мне без помех размышлять.

* * *

Диск интересовал меня все больше и больше. Ясно, что надо проверить все закопанные нами с Ленкой диски из Наташкиной квартиры. Дима действительно мог спрятать его там, решив, что у себя хранить его опасно. Что ж на нем такое? И тут я вдруг вспомнила про ноутбук. Не худо бы и его проверить.

— Надо вернуться, — выпалила я. Матвей взглянул на меня с сомнением, точно прикидывая, есть у меня проблемы со здоровьем или так, ничего страшного. — Мне домой надо, — повторила я. — Срочно.

— А в чем дело? — проявил он интерес.

— Нужно воду сменить в аквариуме, а то рыбки сдохнут.

— Слушай… — приготовился он возмущаться, но я перебила:

— Высади меня здесь, я сама доберусь.

Вторично чертыхнувшись, Матвей стал разворачиваться, и мы поехали в город. Он молчал, только временами на меня поглядывал не по-доброму, а я делала вид, что его взглядов не замечаю. Остановившись возле подъезда, Матвей вышел из машины, собравшись, как видно, меня сопровождать.

— Я тебя не приглашаю, — сказала я застенчиво и улыбнулась:

— У меня соседи-сплетники. Настучат родителям, что парней вожу, придется тебе на мне жениться. — Он закатил глаза, но остался в машине, а я сразу же отправилась на чердак, гадая, там ли еще ноутбук или добрые люди его уже к рукам прибрали.

Ноутбук оказался на месте. В квартире, включив его, я обнаружила диск, но на нем оказались какие-то технические расчеты, фотографии котлована и прочая малопонятная для меня дребедень. Помнится, Дима очень сердился, что ноутбук украли, говорил, что в нем документация по дому. Похоже, так и есть.

Я вздохнула, посидела немного, пялясь в пустоту, и отнесла ноутбук обратно на чердак. И вновь задумалась. Допустим, диск, из-за которого весь сыр-бор, содержал какие-то чрезвычайно опасные сведения. Для кого-то опасные. И потому обладание диском стало опасным для Димы. Он искал для него подходящее место и решил, что вполне подходит Наташкина квартира. Но он должен был быть уверен, что Наташка диском не сможет воспользоваться, то есть не поймет, что на нем. Конечно, у нее столько дисков, что лишнему затеряться не трудно. И все-таки опасно. Я бы, к примеру, рисковать не стала, если бы не была уверена, что в квартире никого, в том числе и Наташки, какое-то время не будет. Точно! Дима знал, что она уезжает, и мог еще во вторник заглянуть к ней. Именно во вторник, потому что в среду Игорек должен был ограбить офис. Зачем? К примеру, затем, чтобы Дима мог сказать кому-то, что диск исчез вместе с деньгами. Следовательно, скорее всего, диск ему не принадлежал, а был отдан Диме на хранение. Кем? Человеком, который ему, безусловно, верил. Друг, возлюбленная.., или, к примеру, сестра. Если учесть, что она недавно стала вдовой, то весьма похоже на правду. Но тогда что получается: Дима хотел обмануть родную сестру? Дела… Хотя… Наташку он обманул, почему бы и сестру не облапошить? Но такому поведению должна быть причина. Самая простая — выгода, то есть большая сумма денег. Дима парень не бедный, значит, сумма должна быть не просто большой, а огромной.

Наташка говорила, что муж его сестры банкир. Был то есть. Если диск Диме передала сестра, она просто обязана знать, что там такое. Увидеться с ней захотелось еще сильнее. Далее: диск интересен неким людям, которые с готовностью идут на убийство, лишь бы им завладеть. Разумнее было бы сначала убедиться, что диск у них в руках, и уж потом убивать Диму, но действовали они второпях, явившись к нему с липовыми удостоверениями, и оставлять его в живых сочли опасным. Дима сказал им, что диск из сейфа похитил Игорек, после чего они принялись искать Игорька. Судя по всему, помог им в этом все тот же Дима. Тогда выходит, что он же рассказал им о липовом ограблении, то есть о том, что Гошу сам нанял? Я почти уверена, что лжементы и грабители — одни и те же парни. Иначе сознаваться в том, что сам себя ограбил, Диме не было резона, мог свалить на тех, кто устроил стрельбу в офисе. Возможно, так он и поступил вначале, но после того, как его некоторое время подержали под водой в ванной, вынужден был рассказать о Гоше.

Далее два варианта. Если диск Дима спрятал у Наташки, значит, рассказывая о Гоше, он преследовал одну цель: любым способом отделаться от мучителей. Почему-то он был уверен, что его не убьют. Весьма самонадеянно, учитывая расстрелянных охранников. Скорее всего, он верил, что его не убьют, пока диск не получат. Тянул время, надеясь, что что-то произойдет. Другой вариант: диск действительно лежал в сейфе, а Дима был искренне убежден, что его спер Гоша, а ему просто голову морочит. А к Наташке Дима зашел по-дружески, а мы с излишней подозрительностью решили, что с умыслом. Значит, диск до сих пор у Гоши и он дурака валяет, рассказывая нам о пустом сейфе.

Первая версия казалась более вероятной. В ее пользу тот факт, что Игорек появился в кабинете позднее нас (хотя мог заглянуть туда вторично с неясной целью, да и появление Димы в Наташкиной квартире тоже весьма странно выглядит). Значит, все дело в диске. Если мы его найдем… Диск интересует Матвея, что совершенно ясно (не стал бы он свой кровный отпуск тратить на ерунду), и психа Аркадия вкупе с Егором, точнее, тех, на кого они работают. Но, увидев меня с Матвеем, они присмирели. Может, Матвей и не соврал насчет своей фирмы, но я ему верить подожду.

В общем, из-за собственной глупости я привлекла внимание господ бандитов. Хотя почему же глупости? Я хотела ввязаться в драку и ввязалась, а теперь посмотрим, что из этого выйдет. Сейчас прежде всего следует встретиться с сестрой Димы, а еще попытаться выяснить, на кого работает Аркаша-псих. Врага надо знать в лицо.

Матвей дремал, откинув свое сиденье. Я устроилась рядом, он покосился на меня и спросил:

— Как рыбки?

— Будут жить.

— Слава богу. Ну так что, едем на дачу или еще кого-нибудь спасем?

Теперь его желание побыстрее оказаться на даче тоже выглядело подозрительно. Должно быть, надеется диск найти. «Глаз да глаз за ним нужен», — решила я.

* * *

Ленка встретила меня с несчастной миной, на Матвея косилась с неприязнью.

— Он сказал, что мы дуры и что ты непременно себе шею свернешь, — сообщила она, вроде бы оправдываясь. — Ввел в заблуждение. Совершенно запутал, гад. Я и сказала, куда ты помчалась.

— Правильно сделала, — успокоила я подругу.

— Правда? — обрадовалась она.

— Ага. Он меня от бандитов спас.

— Да ты что? — Глаза у Ленки округлились. — Значит, он на нашей стороне?

— На вашей, на вашей, — поддакнул Матвей, появляясь за моей спиной.

— Матюша, дай я тебя поцелую! — ахнула Ленка, так обрадовавшись, что разум потеряла. — А я вся измучилась: то ли здесь сидеть, то ли в город бежать. Что за бандиты? — тут же перепугалась она. — У меня на мобильном деньги кончились, я за карточкой побежала, а здесь, прикинь, их нет. Вот уж дикость!

— Где Игорек? — спросила я, поднимаясь на крыльцо.

— Обедает. Третий раз уже. Он нас сожрет, я готовить замучилась. Просто ужас какой-то.

Гоша в самом деле сидел за столом и уминал борщ за обе щеки.

— Так что за бандиты, Катенька? — вздохнула Ленка.

Игорек при слове «бандиты» насторожился и вроде бы даже аппетит потерял — ложку отложил в сторону и на меня уставился. Пришлось рассказать об Аркаше и его приятеле.

— Это они меня тогда схватили, — закивал головой Гоша. Причем с таким видом произнес «схватили», точно с этим словом связан самый большой подвиг в истории человечества: стойкость, мужество и прочее, прочее… Подозреваю, он всерьез считал себя героем.

— Не они, — ответила я.

— Почему?

— Потому что рожи другие.

— Ну и что? Значит, их подельники. Они хотят знать, где я. Придется искать убежище ненадежнее. — Он взглянул на Матвея, и всем сразу стало ясно, что убежище как раз Матвею и предстоит искать. Однако тот Гошины взгляды игнорировал.

— Меня кормить в этом доме будут? — ехидно поинтересовался он.

Ленка, помня, что он мой спаситель, бросилась к плите. Я тоже решила борща поесть. Гоша, быстро умяв свою порцию, принялся томно смотреть вдаль и ерзать.

— Что вы намерены делать? — спросил не к месту, я в тот момент глубоко задумалась и говорить была не расположена.

— А ты? — в свою очередь, спросил Матвей.

— У меня же ноги, — обиделся Гоша.

— Тогда ешь и помалкивай.

— Но я должен знать… Вы должны понимать, в каком я положении: с одной стороны, бандиты, с другой — менты. Не убьют, так посадят.

— Это нормально, — с серьезным видом кивнул Матвей. — Твой Саша тоже сидел и покинул свет в расцвете лет. Так что твоя мечта потихоньку осуществляется.

— Смешно, да? — обиделся Игорек. — А еще друзья называются…

— Еще чего! — возмутилась я. — Никакой ты нам не друг! А киллеру в тюрьме самое место.

— Я больше не хочу быть киллером, — сообщил он со вздохом. — Мне бы только выкрутиться! Я после колледжа в институт поступлю, на будущий год, честно. У меня способности к технике, пойду на автотракторный.

— Похвально, — кивнул Матвей.

— Так что мы будем делать? — робко поинтересовался Игорек снова, выждав время.

— Ты — ноги лечить, — ответил Матвей. — А мы — то, что Катерина скажет, она у нас за главного.

Игорек вроде бы не поверил. Я, кстати, тоже, но возражать не стала.

— Надо встретиться с сестрой Димы.

— Зачем? — сразу же спросил Гоша. — Мы должны думать, как от бандитов избавиться…

— Если тебя что-то не устраивает, скатертью дорога, — перебила я.

— Правильно, приказы командира не обсуждаются, — кивнул Матвей. — А исполняются. Даже самые дурацкие.

— Чем же он дурацкий? — поинтересовалась я.

— Сестра если и знает что, так тебе не расскажет. Следует диск искать.

— А вдруг он у нее? И насчет того, что не расскажет… Надо расположить к себе человека, вызвать доверие. Тебе мы это и поручим.

Борщ доедали в молчании. Ленка предложила Гоше помыть посуду, пригрозив, что в случае отказа готовить больше не будет. С видом мученика Игорек встал у мойки. Матвей отправился в сад, якобы прогуляться. Мы с Ленкой приглядывали за ним с террасы. Пользуясь тем, что остались одни, я быстро изложила подруге свои соображения.

— Так ты считаешь, что Матвею верить нельзя? — загрустила она. — А такое хорошее впечатление производит… Может, ты к нему придираешься? Уж я-то знаю, если тебе что в башку втемяшилось… И Гоше веры никакой, — загрустила она. — Справимся ли, Катя?

— Вне всякого сомнения! — заверила я. — Для нас с тобой дело чести облапошить этих придурков. Твоя задача проверить диски, я тебе свой плеер привезла, только смотри, чтоб его Матвей не увидел. Он уже про диски спрашивал, не здесь ли, говорит, зарыты.

— Катенька, как же я, когда Гоша…

— Дай ему каких-нибудь таблеток, а я Матвея отвлеку. Уедем в город на весь день, чтоб у тебя время было.

— Гоша таблетки пьет охотно, — кивнула Ленка. — Главное, диски в надежном месте спрятать, чтоб не нашел. Сегодня ночью выроем их.

— Точно, и в диван положим. А ты Гошу в комнату не пускай, хватит с него террасы.

— А что это за диск? — облизнула подружка губы. — Как думаешь?

— Не знаю. Но что-то ценное.

— А когда найдем, что с ним делать будем?

— Ты сначала найди.

— Найду, можешь не беспокоиться. Вы когда к Диминой сестре поедете?

— Сейчас и поедем, — вздохнула я.

— Я с вами. Надо фазера проведать. Конечно, Гошу одного оставлять опасно, но фазер меня сильно беспокоит. Запросто может выйти из запоя, а меня рядом нет.

— Хорошо, поехали. Фазер — это святое, — кивнула я и позвала Матвея.

Предложение отвезти нас в город он воспринял совершенно безропотно, но идея отправиться к Диминой сестре ему почему-то не нравилась. Он утверждал, что это бесполезно, но чем увереннее он так говорил, тем больше мне хотелось с ней встретиться. Гоша, кстати, несмотря на больные ноги, вознамерился ехать с нами. Ему, видите ли, будет одному на даче скучно. Тогда Матвей заявил, что от бандитов спасать его не намерен, если таковые вновь возникнут в нашей жизни, и Гоша снял вопрос о скуке с повестки дня.

В общем, мы поехали втроем. По дороге я начала приставать к Матвею:

— Надо бы узнать, на кого эти типы работают. Тогда сразу станет ясно, кому мешал Дима.

— И что?

— Мы продвинемся в расследовании.

— Да неужели?

— Ты просто обязан знать, кто такие Аркадий с Егором, если они тебя знают.

— Еще чего! Я тебе уже говорил: у меня ни малейшего желания тратить время на всякую шпану.

— А если для дела надо? — вздохнула я.

Матвей посмотрел на меня то ли с жалостью, то ли с отчаянием, сразу и не разберешь, но ясно, что без удовольствия.

— Ты бы узнал, Матвей, в самом деле, — вздохнула Ленка. — Не то она нас до нервного тика доведет. Уж если Катька…

— Хорошо, объясняю, — кивнул Матвей. — Типы работают на Сахарова Константина Ивановича по кличке Сахарок.

— Это кто такой? — насторожилась я.

— Бандит, я полагаю, — съязвил Матвей.

— А чего кличка какая смешная? — задала вопрос Ленка. — Уж звали бы Сахаром.

— А он ростом не вышел.

— Чем он занимается?

— Начинается… Ну откуда мне знать?

— Слушай, — разозлилась я, — ты завязывай важные сведения заныкивать! Так мы никогда убийц не найдем.

— Я предлагал милицию вызвать, когда парни Гошу утюгом пытали, но вы все сделали по-своему. Теперь главное, чтоб убийцы вас не нашли.

— Ты почему сразу не сказал про этого Сахарова? — нахмурилась я.

— А я и не знал про него. Пока тебя возле дома ждал, позвонил в «Геликон», поговорил с ребятами. Они и сказали, на кого работает Аркадий.

— Может, ты еще позвонишь и узнаешь, чем Сахарок занимается? — вежливо предложила я.

— Официально бензином торгует. У него сеть бензоколонок по области. Дима ваш бензином не интересовался?

— Вроде нет, — ответила Ленка. — Наташка ничего такого не говорила.

— А неофициально? — не отставала я.

— А чем Сахарок занимается неофициально, он держит в секрете. Спрашивать его об этом не советую.

— Ладно, — кивнула я. — И бензин на худой конец сгодится, какая-никакая, а зацепка.

— Ой, мы светофор проскочили! — завопила Ленка.

— Зачем тебе светофор?

— Затем, что мы ко мне домой едем, и на том светофоре надо было свернуть налево.

Возле кинотеатра мы развернулись и вскоре тормозили возле Ленкиного дома. В подруге ощущалась нервозность, когда мы шли к ее квартире, она, должно быть, боялась, что дядя Юра уже вышел из запоя. Я в это не очень-то верила. Если б вышел, он бы уже раз десять позвонил не только Ленке, но и мне.

Мы вошли в квартиру, Ленка заглянула в папину комнату. Дядя Юра сидел перед телевизором, но по-прежнему столбиком, то есть ни на телевизор, ни на нас внимания не обращал. Под рукой бутылка водки и закуска, кстати, аккуратно разложенная по тарелкам.

— Это он сам? — восхитилась я.

— Вряд ли. Кто-нибудь с работы был, из женского пола. Не теряют надежды приручить папу. Только это напрасная трата времени: он принципиальный противник брака. На прошлой неделе утверждал, что институт брака себя изжил. Потом, конечно, испугался, что я пойму не так, к примеру, начну с кем-то жить без росписи, и стал мне втолковывать, чем мужчина отличается от женщины. Ты бы послушала… Умора! — Должно быть, так и было, мой папа тоже уважает разговоры о детях и аистах. К сожалению, его рассказы не шли ни в какое сравнение с теми знаниями, что приобретаешь на улице. А Ленка продолжала рассказывать:

— Фазер совсем запутался в терминологии и забыл, что хотел сказать. Хоть бы женился, честное слово, был бы занят: за женой приглядывал, глядишь, мне бы стало легче… Папа! — громко позвала она.

Я была уверена, что дядя Юра на зов не откликнется, но он, как ни странно, повернулся и даже произнес вполне осмысленно: «Дочка…», чем очень меня расстроил — Ленка, как только ее фазер оклемается, вновь станет девушкой режимной, а мне расследуй убийство в компании двух жуликов. Но дядя Юра смотрел не на Ленку, а куда-то вбок, и продолжил жалобно:

— Мама звонила. Нет у нас с тобой мамы. Сирота ты у меня, ягодка моя ненаглядная…

— Папуля! — позвала Ленка, щелкая перед лицом родителя пальцами, потом кивнула удовлетворенно, сообщила:

— Порядок. Если папа о маме вспомнил, запой обещает затянуться. Как минимум еще на неделю. Батя, — вновь обратилась она к отцу, — ты, главное, не забывай каждый день обедать. Пойду Зинаиде позвоню, — вздохнула она (Зинаида — дяди-Юрина секретарша), — попрошу контролировать процесс приема пищи.

Ленка ушла звонить, а я немного понаблюдала за дядей Юрой, он как раз решил выпить и закусить. Выглядело это впечатляюще: руки его двигались как бы сами по себе, челюсти тоже. Дядя Юра жевал и приговаривал: «Курица не птица, баба не человек», по-прежнему глядя куда-то поверх моего плеча. О чем это он, со всей ответственностью не скажу, но одно радовало: мозг дяди Юры во время приема пищи тоже не бездействовал.

— Идем, — позвала Ленка. — Я Зинаиду предупредила, она будет заходить. Уф, от сердца отлегло. — Ленка поцеловала отца (он вроде бы этого не заметил), и мы покинули квартиру.

— Куда теперь? — спросил Матвей, глядя на нас с любопытством.

— К Диминой сестре, — ответила я тоном, не терпящим возражений.

Адрес у нас был, и мы отправились в пригород, где в фешенебельном районе, как теперь принято говорить, жила сестра Димы.

Двухэтажный особняк за высоченной оградой выглядел на миллион долларов и, скорее всего, столько и стоил. Ограда была из металлических прутьев со всевозможными завитушками и тоже стоила денег.

Жалюзи на окнах были спущены, может, из-за жары, а может, в доме никого не было. Я вдруг так разволновалась, что едва заикаться не начала. Однако очень не хотелось, чтобы Матвей мое волнение заметил, — непременно запоет старую песню: ничего она нам не скажет и прочее.

— Идемте, — отважно шагнула я к калитке и нажала кнопку домофона.

С минуту стояла тишина. Я уже собралась нажать кнопку вторично, и тут приятный женский голос произнес:

— Слушаю.

— Простите, пожалуйста, — стараясь не спешить и произносить слова четко, начала я. — Мы друзья вашего брата, Димы Рыбакова, очень хотели бы с вами поговорить.

Раздался щелчок, и калитка открылась, а вслед за ней и дверь дома, к которой мы направились. На пороге стояла женщина лет сорока — лицо бледное, несмотря на середину лета, выглядит усталым, должно быть, из-за горя, обрушившегося на нее. Сначала муж, теперь вот брат погиб. С Димой они были совсем не похожи. Алину Сергеевну назвать красавицей было сложно — нос длинноват, глаза не очень выразительные, но в ней было достоинство и то, что называют шармом. Одета элегантно, в туфлях на каблуке (представить ее в тапочках я вообще бы не смогла), с макияжем, прической и безупречным маникюром. Если я так буду выглядеть в свои сорок, считай — повезло.

— Здравствуйте, — сказала она, задержав взгляд на Матвее.

— Мы не займем много времени, — поспешила заверить я.

— Да, к сожалению, времени у меня мало в связи с похоронами, — грустно усмехнулась Алина Сергеевна.

Мы прошли в светлую гостиную с огромным эркером. Стильная мебель, абстрактная живопись. Ленка с любопытством оглядывалась, Матвей занял ближайшее кресло, закинул ногу на ногу, непроизвольно хмурясь. Окружающее великолепие никакого впечатления на него не произвело.

— Похороны брата в пятницу, — присаживаясь на диван, сказала Алина Сергеевна, опустив глаза. — Его коллеги обещали оповестить всех. Я мало с кем из друзей Димы знакома, слишком большая разница в возрасте.

«Сколько же ей лет?» — подумала я. Если Диме тридцать пять, то ей, при большой-то разнице, никак не меньше сорока двух. Тут я увидела фотографию на журнальном столике: усатый дядя радостно улыбался, держа в одной руке какой-то диплом.

— Муж, — проследив мой взгляд, сказала Алина Сергеевна. — Покойный. Простите, я не знаю, как вас зовут…

— Екатерина. А это Лена и Матвей Ильич.

— А Наталья? — подняла брови Алина Сергеевна. — Разве…

— Наташа сломала ногу, — влезла Ленка. — Лежит в больнице.

— Какое несчастье! Надеюсь, все будет в порядке.

— Как сказать, — вновь заговорила Ленка, не обращая внимания на мои косые взгляды. — Гибель Димы ее буквально подкосила. Они любили друг друга. Дима, наверное, говорил?

— Да-да, — поспешила заверить Алина Сергеевна.

— Наташа считает, что милиция бездействует. И наняла детектива. Вы не против?

— Нет, конечно. Хотя по опыту знаю, как это бесперспективно. Когда погиб мой муж.., впрочем, сейчас не о том речь. Значит, Наташа наняла детектива…

— Ага, — кивнула я. — Матвей Ильич как раз детектив и есть.

Матвей Ильич сделал попытку улыбнуться, точно желал обратить мои слова в шутку, но внезапно передумал и тоже кивнул. Алина Сергеевна очень внимательно посмотрела на него, как будто ожидая, что он что-то скажет, но Матвей Ильич молчал, и тогда она спросила:

— Мы не могли встречаться раньше?

— Исключено, — отрезал Матвей. Мог бы быть и полюбезнее.

— Ваше лицо кажется мне знакомым. Впрочем, неважно. Вы намеревались узнать, не возражаю ли я против частного расследования? Я не возражаю. Есть еще что-то?

— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, — вздохнула я, точно стыдясь.

— Ах да, конечно. Спрашивайте. Если это поможет найти убийцу брата…

— Думаю, вам уже в милиции задавали подобные вопросы, — продолжила я. — Но…

— Вопросы мне вы будете задавать?

Я пыталась уловить в ее голосе иронию, но не преуспела, спрашивала Алина Сергеевна серьезно. Я перевела взгляд на Матвея и сказала тихо:

— Нет, Матвей Ильич. — А сама мысленно чертыхнулась. Ладно, главное — начать, а там уж как-нибудь влезу.

— Алина Сергеевна, — заговорил Матвей, — у вас есть предположение, за что могли убить вашего брата?

— Нет, — покачала головой женщина.

— Вам должно быть известно, что буквально накануне убийства его офис ограбили. С вашей точки зрения, это случайность?

— Насколько мне известно, в сейфе была большая сумма денег. Логично предположить…

— Ваш брат говорил с вами об ограблении?

— По телефону. Сказал, что у него неприятности — вскрыли сейф, похитили крупную сумму денег, к тому же забрали всю документацию по строящемуся дому.

— Он кого-то подозревал?

— Не думаю. У меня сложилось впечатление, что он в толк не мог взять, как такое могло произойти. Охрана и вообще.., и вдруг вооруженное ограбление, раненые… Конечно, сумма была похищена значительная, но.., он считал, что в офис забрались какие-то сумасшедшие.

— Но они были неплохо осведомлены.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — кивнула Алина Сергеевна. — В конце концов, о деньгах знали многие. У него крупная строительная фирма, где работают несколько десятков людей. Надеюсь, милиции в данном случае повезет больше, чем с расследованием убийства моего мужа.

— Ваш муж и ваш брат были дружны?

— Они хорошо друг к другу относились. А вот насчет дружбы.., нет, не думаю, что их можно было назвать друзьями.

— Предположим, у вашего мужа возникли трудности, — вмешалась я. — Он обратился бы за помощью к Диме?

— Да. Почему бы и нет? Вы имеете в виду.., вы думаете, убийство брата как-то связано с гибелью моего мужа?

— Логично, не правда ли? — вкрадчиво спросил Матвей.

Алина Сергеевна задумалась.

— Возможно. Но мне об этом ничего не известно. Извините, мне надо принять лекарство.

Наверное, то был сигнал для нас отправляться восвояси, но мы его проигнорировали. Алина Сергеевна прошла в кухню, вслед за ней туда отправилась Ленка.

— Можно мне водички? — попросила она жалобно.

Вернулись они вместе, Ленке явно на диване не сиделось. Не знаю, что она там увидела, но подружка явно торопилась сообщить об этом мне.

— У вас есть еще вопросы? — с намеком на удивление спросила Алина Сергеевна.

— Конечно, — кивнула я, решив не церемониться. — Уверена, вы с пониманием отнесетесь к нашей назойливости, ведь мы ищем убийцу вашего брата.

Алина Сергеевна посмотрела на меня, потом улыбнулась.

— Я понимаю. Только., простите, я сомневаюсь, что вы сделаете больше, чем может сделать милиция. Я никого не хотела обидеть.

— Вы не обидели, — успокоила я. Матвей шевельнулся в кресле, вроде бы собираясь откланяться, а я продолжила, не обращая внимания на его намерения:

— А насчет того, можем или нет… Люди — занятные существа. С одной стороны, очень любят поболтать, с другой — терпеть не могут давать показания. Это я в том смысле, что многие предпочитают откровенничать с нами, а не с милицией.

Алина Сергеевна вновь пристально посмотрела на меня, и к ней присоединился Матвей.

— И что говорят люди? — мягко улыбнулась вдова.

— Мы предполагаем, что два убийства между собой связаны, — уклонилась я от ответа. — Ваш муж мог что-то передать Диме, потому он и погиб. И если это так, вы просто обязаны знать об этом.

— К сожалению, вы ошибаетесь, — вздохнула Алина Сергеевна, отводя взгляд. — Видите ли… — Она вновь вздохнула, чувствовалось, что слова ей даются нелегко. — Мы с мужем.., наши отношения в последнее время трудно было назвать хорошими. Так, жили рядом. У него была женщина, по-моему, даже не одна, а я.., я была слишком занята своими проблемами. Может быть, дело в том, что у нас нет детей. Это моя вина. У меня были проблемы со здоровьем, еще в молодости. Перед свадьбой я честно все рассказала Андрею, но он заявил, что дети для него не главное. Наверное, тогда он действительно так считал, потому что любил меня. А потом.., потом прошло время, и он стал думать иначе. Вот так.

— Допустим. Но брат, скорее всего, рассказал бы вам…

— Он мне ничего не рассказывал, — покачала головой Алина Сергеевна. — Я сомневаюсь, что Андрей откровенничал с ним, и именно по той причине, которую вы назвали: брат мог все рассказать мне. И для меня, и для брата многое оказалось полной неожиданностью, потому что мы абсолютно ничего не знали о делах моего мужа.

— Что вы имеете в виду?

— То, что вам должно быть известно: после смерти мужа выяснилось, что ничего, кроме моей машины, у нас нет. Даже его автомобиль принадлежал банку. Оказалось, что он продал свою долю и несколько месяцев был просто наемным менеджером. Все хранилось в тайне. Даже ближайшее окружение ничего не знало. Дом тоже давно заложен.

— Но ведь должна быть причина! — удивилась я.

— Конечно. Однако мне она неизвестна. Все это было как гром среди ясного неба: сначала убийство, потом…

— Возможно, его подруге известно больше?

Алина Сергеевна пожала плечами.

— Я знаю, что она уехала сразу после смерти Андрея, и никто не знает, где она.

— У следствия не возникло версии, что она может быть причастна к убийству?

— Со мной этого не обсуждали. Я знаю только, что она была его секретарем, а в момент смерти Андрея находилась вдали от города, чему есть свидетели. Так мне сказали в милиции.

— Ваш муж все распродал, причем в глубокой тайне, но после его смерти деньги не обнаружили?

— Не только самих денег, но и их следов. Даже предположить невозможно, что он с ними сделал. Я бы решила, что он их просто спрятал, — невесело усмехнулась Алина Сергеевна, — но тогда убийцы постарались бы что-то узнать об этом.

— При каких обстоятельствах был убит ваш муж? — решилась я.

— Его тело обнаружили на даче, возле ворот стояла его машина — он ее всегда там оставлял, если приезжал ненадолго. В багажнике было два чемодана с вещами. В пиджаке документы. Тело мужа находилось в кухне, его застрелили. Застрелили из его собственного пистолета, который хранился дома.

— Выходит, его убил человек, хорошо ему знакомый?

— Выходит. Или не выходит. Если муж собрался куда-то уезжать, мог взять пистолет с собой, этим убийца и воспользовался. К примеру, муж, увидев его, достал оружие, убийца смог его отобрать и…

— Следы борьбы подтверждают такую версию?

— Никаких следов борьбы, насколько мне известно. Но могло быть и так: муж, готовясь уехать, положил пистолет, к примеру, на барную стойку, убийца вошел и понял, как ему повезло. Муж в тот момент собирался пить кофе. Кстати, сварил две чашки — кого-то ждал. И ничего не боялся, потому что ему выстрелили в затылок, то есть он стоял к убийце спиной.

— Тот мог незаметно подкрасться…

— Конечно, — кивнула Алина Сергеевна.

— Два чемодана с вещами, документы… — заговорил Матвей. — Две чашки кофе… Вам не приходило в голову, что ваш муж собирался покинуть город, причем надолго, и с этой целью продал банк?

— Приходило, — кивнула Алина Сергеевна. — Не только мне. Думаю, так оно и было.

— Тогда подозреваемой номер один должна быть его любовница.., или вы, — сказал он как можно мягче.

Алина Сергеевна грустно улыбнулась:

— Конечно. Но у нее алиби. И у меня тоже.

— Можно узнать какое?

— Я находилась в больнице. Не сомневайтесь, в милиции данный факт проверили.

— Не сомневаюсь. Значит, о его предполагаемом отъезде узнал кто-то еще. И именно он забрал деньги. Если они, конечно, там были.

— В милиции считают так же. Однако у меня на этот счет свое мнение.

— Какое?

— Если бы муж собрался уезжать, а если называть вещи своими именами, сбежать от меня, он вряд ли бы держал пачки денег в чемодане. Карточки, счета, о которых никто не знает, гораздо предпочтительнее. Не забывайте, он банкир и, как никто…

— Тогда что выгадал убийца от его смерти? — нахмурилась я, потому что в банковских делах была не сильна.

— Если счета на предъявителя… Да и с карточки, зная код, легко снять деньги в банкомате.

— Выходит, вашего мужа убили из-за денег?

Алина Сергеевна пожала плечами.

— Следствие еще не закончено, и я до сих пор надеюсь, что убийцу найдут. Но я думаю, ваш вывод логичен, а если так, то смерть моего брата никак не связана с гибелью мужа.

— Создается впечатление, что у Димы что-то искали. Сначала в офисе, потом дома, — не отступала я.

— Не могу представить, что бы это могло быть, — покачала головой Алина Сергеевна.

Потратив на разговор еще минут двадцать, мы покинули ее дом. Мыслей в голове было много, и я поспешила ими поделиться.

— Она что-то недоговаривает. Ясно, что диск брату передала на хранение она. Получается, что на диске какие-то счета, куда ее муж перевел деньги.

— Зачем же их брату отдавать? — подал голос Матвей.

— В целях безопасности. А братец оказался жуликом и денежки решил присвоить, вот и придумал липовое ограбление. Но кто-то еще узнал о диске, и Диму ограбили по-настоящему. Представляю, как нелегко он это пережил.

— Диск в офисном сейфе Дима вряд ли оставил, — покачал головой Матвей. — Надо быть полным дураком, чтобы его там оставить, наняв грабителя. Что, если тот вдруг проявит любопытство?

— Конечно, — согласилась я. — Не было диска и в квартире. Если убийцы пытали Диму, а затем и Игорька, то, выходит, ничего они там не нашли.

— Ага, — кивнула Ленка. — Дима оказался всех умней. Вот ведь.., о покойнике ведь плохо не говорят… Надо же, родную сестру облапошил…

— Глупости все это, — сказал Матвей, заводя мотор.

— Что глупости? — в два голоса спросили мы с Ленкой в большом беспокойстве.

— Допустим, на диске тайные счета банкира. Чего проще диск продублировать? А еще лучше уничтожить запись, предварительно воспользовавшись знаниями?

— Так, может, Дима все это и проделал? — усмехнулась я. — А ограбление и все прочее было для того, чтобы сестре мозги запудрить.

— А сестра, по-вашему, дура?

— Может, она в компьютерах ничего не соображает и даже не знает, как этот самый диск в компьютер вставить. А довериться кому-то боится. Вот и обратилась к брату. А тот, поняв, в чем дело…

— Тогда получается, что Алина Сергеевна врет, — нахмурилась Ленка. — Мне она понравилась и вообще… Слушайте, когда она таблетки принимала, я видела, что за лекарство у нее, — необычайно воодушевилась Ленка. — Так вот, это фемара.

— Ну и что?

— Как что? Фемара — препарат для гормональной терапии рака молочной железы.

— О господи, — нахмурилась я. — Так что же, выходит, у Алины Сергеевны рак?

— Фемара назначается больным раком молочной железы как при терапии на предоперационном этапе, так и для послеоперационного лечения.

— Ты можешь говорить по-человечески? — не выдержала я.

— Могу. Она про больницу говорила, помнишь? Я думаю, ей делали операцию.

— Та-ак… — произнесла я в глубоком раздумье. — Она лежит в больнице с жутким диагнозом, а муженек намылился с любовницей в неизвестном направлении. Странно. Куда торопиться, мог бы подождать, когда вдовцом станет.

— Ничего не странно! — возмутилась Ленка. — Ты недооцениваешь современную медицину. С какой стати сразу вдовцом? Хотя и разводиться с женой, когда она в таком положении, свинство.

— А просто смыться — нет? — съязвила я.

— Ну, — подал голос Матвей, — по крайней мере, объясняться не надо, в глаза смотреть. Сбежал, и привет.

— Меня больше Дима поразил, — покачала головой Ленка. — Знать, что у сестры такие проблемы со здоровьем, и… Вот гад! Нисколечко мне его не жалко!

— Что будем делать дальше, Пинкертоны? — спросил Матвей. Мы как раз въезжали в город.

— Надо встретиться с одной знакомой. Она работала у мужа Алины Сергеевны секретарем.

— Что, та самая? — поднял брови Матвей в крайнем удивлении.

Пришлось его разочаровать.

— Нет. Раньше работала. Может, она расскажет что-то такое, что нам поможет понять…

— Правильно, — перебила меня Ленка. — Вы поезжайте, а мне нужно на дачу. С фазером порядок, душа моя спокойна. Теперь, как врач, я обязана заботиться о Гоше. Конечно, он вражина, но по международной конвенции о военнопленных…

— Отвезем ее на дачу? — перегнулась я к Матвею.

— Слушаю и повинуюсь, — буркнул он.

И мы опять стали разворачиваться. Его покладистость особых восторгов не вызвала. Теперь понятно, почему он демонстрирует чудеса благородства: все дело в этих денежках! Матвей надеется их найти. Каким образом он узнал о диске — вопрос, но, скорее всего, и с Наташкой наш герой познакомился неспроста, а именно — желая быть поближе к объекту страсти. Все к тем же деньгам, я имею в виду.

По дороге на дачу я думала о том, что история наша наконец-то прояснилась. Все в ней как в нормальном детективе: два убийства, куча денег на кону и большое количество охотников на них. Теперь интерес бандитов понятен. И странное поведение Димы тоже. И то, что Ленка так рвется на дачу, имеет свое объяснение: она спешит, разумеется, не для того, чтобы соблюдать какую-то там конвенцию. Очень может быть, что диск, из-за которого весь сыр-бор, зарыт на Наташкиной даче, и вскоре мы станем счастливыми обладателями приза. Придется Матвею остаться с носом, как и господам бандитам. Я против воли улыбнулась, хотя особо хвастать нечем: диск к нам попал случайно, ничего выдающегося мы с этой целью не сделали, зато теперь следует проявить волю и сообразительность, чтобы главный приз сохранить.

— Надо было Алине Сергеевне рассказать про диск, — заметила Ленка.

— Ага, — хмыкнул Матвей. — А она бы, в свою очередь, рассказала о нем следователю. И как бы ты выкрутилась из щекотливой ситуации?

— К примеру, заявила, что о диске мне Дима сказал. А что? Сидели в кафе, ели мороженое, он и говорит: «Сестра мне диск дала на хранение, а у меня одно беспокойство: вдруг он как-то связан с убийством ее мужа?»

— Гениально, — кивнул Матвей. — Но претворять сие в жизнь не советую. В милиции сидят далеко не дураки и умников вроде вас видели не один десяток. А когда за вас возьмутся…

— Давай без мрачных прогнозов, — перебила я.

Мы ненадолго замолчали. Ленка погрузилась в раздумья. Наверное, строила планы по нейтрализации Гоши и скорейшему изучению Наташкиного наследия. Покидая машину, она мне сказала:

— Будь на связи. Чего у тебя мобильный всегда в зоне недосягаемости? А Наташке я сама позвоню.

* * *

— Где живет бывшая секретарша? — спросил Матвей, когда мы остались вдвоем. Я ответила, а он предложил:

— Может, есть смысл сначала ей позвонить? Вдруг ее дома не окажется?

Конечно, он был прав — кому угодно надоест мотаться целыми днями то с дачи в город, то из города на дачу. Я позвонила и вскоре услышала Веркин голос. Он у нее выдающийся, Наташка прозвала приятельницу «иерихонской трубой», толком не зная, что это такое. Но моя бабуля растолковала, что в библейские времена от звука той самой трубы рухнули городские стены Иерихона. От Веркиного голоса тоже можно рухнуть. Оглохнуть — так почти наверняка.

Чуть ли не пять минут я Верке объясняла, кто я такая, после чего она невероятно обрадовалась.

— Катюха, молодец, что позвонила! Слушай, я наконец фотографии сделала. Ну те, помнишь.., мы фотографировались, когда в Наташкин день рождения на шашлыки ездили. А чего там с Димой? Неужто правда убили? Ужас какой! А Наташка, как она это пережила? В Геленджике? Ногу сломала? Не может приехать на похороны? Кошмар. Она ведь так его любила! Трагедия! Ты знаешь что… Приезжай ко мне, поговорим. Так хочется узнать подробности!

Матвей, который внимательно прислушивался к разговору, только вздохнул.

— Нам предстоят испытания, — сказал без насмешки. — Поговорить девушка любит, а вот знает ли что, еще вопрос.

Верка открыла сразу, лишь только я позвонила в дверь. Такое впечатление, что она ждала нас, стоя в прихожей, что, возможно, недалеко от истины.

— Проходи, — обрадовалась она. Тут взгляд ее натолкнулся на Матвея, и Веркино лицо непроизвольно вытянулось. Потом, когда девушка опомнилась, лицо расцвело улыбкой. Верка кокетливо поправила волосы и сказала:

— Познакомь с молодым человеком.

— Это Матвей, — торопливо ответила я, пока тот, столбенея, взирал на Верку. Сама я виделась с ней однажды — на тех самых шашлыках, и впечатление у меня осталось такое, точно я побывала в эпицентре стихийного бедствия. Оттого некое помутнение рассудка у Матвея было мне вполне понятно.

Верка на голову выше меня и весит килограммов сто двадцать, но при этом отличается исключительной подвижностью. На месте ей не стоялось, а молчать она просто не умела. Находясь поблизости, Матвей, как и я, чувствовал себя неуверенно и явно с беспокойством думал о том, что если не побережется, то будет смят и раздавлен. Интерес к своей особе он явно не приветствовал и все норовил отодвинуться от хозяйки хоть на полшага.

— А Матвей что, твой приятель? — ухмыльнулась Верка.

Тут Матвей опередил меня с ответом:

— Мы решили пожениться.

Я помрачнела, а Верка ахнула, так всплеснув руками, что едва не сшибла меня с ног:

— Серьезно? Здорово!

— Он шутит, — вмешалась я.

— Ничего себе шутки… Я бы на твоем месте сразу в загс побежала. За базар отвечать надо, — сурово подытожила она.

— Я готов хоть сегодня, — упрямился Матвей. — Но Катя упорно видит во мне одни недостатки.

— Ну, если она с таким парнем в загс не спешит, значит, есть причина, — приняла мою сторону Верка. — Проходите, я вас чаем напою, и поговорим. У меня выходной, времени сколько угодно.

Мы прошли в кухню, которая показалась неестественно маленькой, когда там появились две такие крупные личности, как хозяйка и ее гость, мой спутник, однако, несмотря на это, разместились мы с удобствами. И чай Верка заваривать умела, а к чаю были пирожные и мармелад.

— Наташка мне звонила, — рассказывала Верка, потчуя нас. — Рыдала в голос: Диму убили. Про Геленджик и сломанную ногу даже не сказала, видно, совсем ее подкосила гибель возлюбленного. Я собираюсь на похороны. Хоть мы и виделись пару раз, но долг отдать надо. В конце концов, Дима принимал участие в моей судьбе, на работу устроил.

— К мужу своей сестры? — спросила я.

— Конечно. Я там почти год проработала, но шеф таким засранцем оказался, пришлось уйти. Дима, конечно, не виноват, он ведь хотел как лучше.

— Давно ты ушла от Павлова?

— От Павлова-то? Да уж года полтора.., точно, в октябре полтора года будет. А на свое место подругу устроила. Ритку Сорокину. Так она этого хмыря быстро к рукам прибрала.

— В каком смысле? — нахмурилась я.

— В буквальном. Он у нее пикнуть не смел, каждый час отзванивался, и никаких тебе баб.

— Постой, у него же жена…

— Конечно, жена, но Ритке на это было плевать. Ей двадцать восемь, особой красоты нет, и претенденты на руку в очереди не стоят, пора устраиваться, а с женой Павлов жил плохо. Стерва она. Это он так говорил. Понятное дело, когда у самого баб как грязи, не скажешь, что жена ангел, а я, мол, скотина. Мужики сразу ищут виноватого, вот и выходит, что супруга — стерва.

— А ты с ней знакома?

— С Алиной? Виделись, но все больше по телефону общались. У нее проблемы со здоровьем, о нем она и думала, а на мужа давно рукой махнула. Горбатого могила исправит.

— А Ритка, значит, смогла прибрать его к рукам.

— Точно. Жениться обещал. Клялся, что с женой разведется, ребенка просил родить. Но Ритка не дура. Сначала, говорит, роспись, а уж потом ребенок.

— И он согласился?

— Ага. Баба она железная, слово держит. Да не повезло ей: думала платье шить подвенечное, а жениха как раз того, застрелили. Не судьба.

— А вы почему ту работу оставили? — спросил Матвей, с моей точки зрения совсем некстати, но остановить Верку теперь не было никакой возможности.

— Так он и ко мне подкатывал. То по заднице хлопнет, то за грудь ущипнет. Конечно, деньги платил приличные, и я поначалу терпела, так он совсем распоясался — вроде как я за те же деньги еще и ублажать его должна. И что обидно: он как будто даже считал, что это само собой разумеется. Ладно бы ухаживал там, цветы и прочее такое, а то вызовет в кабинет и паскудно так улыбается, и все с намеками. Я сначала отшучивалась, а потом терпение кончилось. Хлопнул он меня однажды по заднице, а я его за шиворот взяла и тряхнула малость. После этого присмирел, зато начал придираться. То ушла на пять минут раньше, то говорю громко, то цветок не полила. Стало ясно: надо увольняться. А место-то хорошее, в смысле зарплаты, ну, я Ритку и подсватала. Ей что ни мужик, все чистое золото. Она как поняла, что с женой у Павлова нелады, сразу смекнула, что устроиться можно неплохо.

— А ты чего же растерялась? — улыбнулась я.

— Нет, я замуж только по любви. Мне банкир не банкир, а если бабник, то веры ему никакой. Семья — это святое, а с таким мужем одна морока.

— Правильно, — похвалил Матвей, хоть его и не спрашивали.

— Как думаешь, за что могли убить твоего бывшего шефа? — решила я перейти к интересующей меня теме.

— Не знаю, — вздохнула Верка. — Много чего болтали. Со мной он проблемами, понятное дело, не делился, а человек был так себе. Могли быть враги у него, и серьезные.

— Дима намекал, что Павлов связан с криминалом, — робко заметила я.

Матвей взглянул укоризненно, а Верка пугливо огляделась, точно проверяя, не стоит ли кто за спиной.

— Я вам все расскажу, но только по большому секрету. Никому ни словечка, поняли? — Она подалась вперед и зашептала:

— Дима совершенно прав. Павлов в криминале был по самые уши. Проворачивал малозаконные операции, а говоря попросту, деньги отмывал. Да и много чего другого на нем висело. Но этого ему показалось мало, и он решил своих дружков кинуть — спер у них деньги, причем немалые. Воровал с умом, длительное время, не наглел, но они, видно, все равно узнали.

— Говорят, банк ему уже не принадлежал, и денег он после себя не оставил, — тоже перешла я на шепот.

— Я думаю, он в бега собрался. Почувствовал, что жареным запахло, вот и решил начать новую жизнь вдали от родных мест. Но и те, — Верка неопределенно мотнула головой, — не дремали. Вот и вышло…

— Значит, его бандиты убили?

— Ага. Убили его на даче, и по всему видно, что он как раз намеревался смыться. И Ритку в отпуск отправил, она к родителям уехала. Не знаю, может, нарочно от нее избавился, чтоб одному улизнуть, или у них договоренность была, но точно знаю, что куда-то намылился. Но не повезло, лихие ребятишки не любят, когда с ними шутки шутят.

— А не мог он какие-нибудь компрометирующие документы отдать на хранение Диме? — спросила я в глубоком раздумье.

— Шутишь? Да он Диму терпеть не мог. Они как раз перед моим увольнением здорово поскандалили. Диме нужен был кредит, и Павлов такие условия предложил, что только держись, а у Димы, видно, вилы, и он на родственника надеялся. Тот знал, что деваться ему некуда, вот и загнул. Короче, Дима ему рожу разбил, обозвал козлом и крохобором и больше к нам ни ногой. И к сестре не ездил, она к нему приезжала. Когда у Павлова юбилей был, Дима его даже не поздравил, расплевались они по полной.

— А кто из криминальных авторитетов использовал ваш банк? — спросила я.

Верка укоризненно покачала головой, — Ну разве о таком болтают?

— Но ты ведь что-то слышала? Например, фамилию Сахаров?

Уж очень удобной казалась мне эта версия: Аркадий человек Сахарова, значит, тот как раз и… Но Верка мгновенно лишила меня надежды на близкую победу.

— И никакой не Сахаров. Там много всякого жулья понабралось, но самый главный у них некто Ремизов. Слыхала?

— Нет, — покачала я головой. Впрочем, я и о Сахарове до недавнего времени ничего не слышала.

— То-то, — кивнула Верка. — Интересный тип. А уж хитрый! Сидит себе тихонечко, по всем статьям бизнесмен и джентльмен. Но свои делишки они с Павловым прокручивали, еще когда Ремизов был обычным бандитом. Это он сейчас ого-го…

— Чего «ого-го»? — не поняла я.

— Как чего? — удивилась Верка. — Сейчас он птица высокого полета. Говорят, запросто к губернатору заглядывает. Всеми уважаем, наживает свои миллионы и торопится забыть юношеские ошибки. Вот, говорят, Ремизова-то Павлов и обокрал. Давно еще, но тот узнал и…

— Но если давно, зачем же убивать?

— А у таких типов это дело принципа. Они и через десять лет убьют за милую душу. Может, были у него какие подозрения, а потом он убедился: точно, украл деньги, гнида, и все.

— Слушайте, откуда у вас такие сведения? — не выдержал Матвей. — Неужели ваш Павлов все это рассказывал?

— Да не Павлов, мент один. Он дело вел, ну, убийство Павлова расследовал. А у нас тогда с ним любовь вышла. Мне же интересно, как-никак я на Павлова часть жизни угробила, и далеко не худшую часть, а сколько он мне крови попортил… Я и проявила интерес.

— И что Ремизов? — поторопила я. — Его арестовали?

— Ну, ты, Катюха, даешь! Он же к губернатору… И потом, доказать же надо, что он к убийству причастен, а как докажешь, если они с Павловым последние пять лет даже не виделись. И никаких тебе общих дел, одни неподтвержденные слухи. На юбилей Павлову он телеграмму прислал, а поздравить приезжал его зам. Я вам сейчас фотографию покажу. — Верка метнулась к шкафу и принялась искать альбом, продолжая рассказывать:

— Короче, ничего у моего мента тогда не выгорело. Видит око, да зуб неймет. В смысле, знал он, что Ремизов тот еще типчик, только хрен наручники на него наденешь. Опять же, Ремизов тот — хитрый чертяка. Время прошло, он мигом перестроился, и теперь порядочнее его вряд ли кого сыщешь. Это мой так говорил.

— А чем он занимается, Ремизов?

— В каком смысле? А-а… Я точно не знаю, вроде у него какой-то холдинг. В общем, всего немерено. Вот, фотки нашла. Ага… Это Павлов. Тот еще пройдоха, а глянь на физиономию — ни за что ведь не подумаешь, что жулик.

Она сунула мне под нос фотографии. На первой были запечатлены двое мужчин. Личность одного я видела недавно, на фотографии в доме вдовы, а рядом с покойным ныне супругом Алины Сергеевны широко улыбался господин, чье лицо прямо-таки излучало благодушие. Оба выглядели абсолютно благопристойно: добропорядочные граждане, которые любят Родину и платят налоги. На второй фотографии были изображены человек двенадцать. Рядом с Павловым пристроилась Верка — по левую от него руку, по правую — супруга, а рядом с ней.., рядом с ней стоял и скалил зубы наш недавний знакомый. Тот самый, что увлекался утюгом в доме Гошиной бабушки.

— Узнаешь? — спросила я у Матвея. Тот взглянул и произнес с выражением:

— Занятно.

— Еще как, — отозвалась я и вновь обратилась к Верке:

— Это что за тип?

Верка не меньше минуты его разглядывала, морща лоб и поджав губы. Потом головой покачала:

— Черт его знает. Народу было полно. Но он не из банка, значит, кто-то из приглашенных, кто-нибудь из коллег или приятелей Павлова.

— Можно я от тебя позвоню? — спросила я.

— Конечно, — кивнула Верка и придвинула мне телефон.

Я набрала номер вдовы, не очень-то надеясь застать ее дома. Мобильного я не знала, так что приходилось рассчитывать на удачу.

После четвертого звонка Алина Сергеевна сняла трубку. Я извинилась и сказала:

— Алина Сергеевна, когда вы на юбилее мужа фотографировались, рядом с вами стоял мужчина…

— И что? — не поняла она.

— Кто он?

— Честно говоря, не понимаю, о ком вы… Фотографий с юбилея много, и народу было достаточно.

— Высокий шатен с зачесанными назад волосами, на нем светлый костюм в полоску и красный галстук…

— Не помню, — растерялась она. — А это что, так важно?

— Очень. Может быть, мы сейчас заедем…

— Мне через полчаса надо быть у врача, — сказала она. — Давайте так, я вернусь из больницы, найду фотографии с юбилея и тогда вам перезвоню. Оставьте номер.

Я продиктовала номер, Верка нетерпеливо пританцовывала рядом.

— Что за мужик? — спросила она. — В смысле, чем заинтересовал?

— Он приходил к Диме.

— А-а…И что?

— Хотелось бы с ним встретиться.

— А вы со своей подругой после убийства ее шефа встречались? — спросил Верку Матвей.

— С Риткой? Нет.

— Где она сейчас, тоже не знаете? — Верка покачала головой, но как-то неуверенно. — Но в городе ее нет? — не отставал Матвей.

— Понятия не имею.

Как-то в это не верилось, неудивительно, что Матвей проявил настойчивость.

— Смотрите, что получается. Вашего бывшего шефа убивают, и его секретарь вдруг исчезает. Убили его на даче, а он вроде бы обещал своей любимой начать новую жизнь. Жена утверждает, что никаких денег после его смерти не обнаружили, следы борьбы на месте преступления отсутствуют…

— Зря вы это, — перебила его Верка. — Ритка к его убийству никакого отношения не имеет. Опять же, алиби у нее.

— Не обязательно убивать самой. То, что она вдруг исчезла…

— Ничего она не исчезала, — отмахнулась Верка. — Она у тетки живет, в районе. Менты ее замучили, и потом.., боится она.

— Чего?

— Того, — нахмурилась Верка. — Шефа-то убили, и убийцу до сих пор не нашли. Вот она у тетки и отсиживается.

— А по мне, это выглядит довольно странно, — тоже нахмурилась я.

— Ничего не странно, нормально выглядит. Ты бы тоже зубами клацала, случись такое…

— Значит, ты знаешь, где она? А поговорить с ней можно?

Верка задумалась.

— Вот что, я ей сейчас позвоню, и если она не против, тогда пожалуйста. А если.., то не обижайтесь.

— Хорошо, звони.

Верка удалилась на кухню, вернулась минут через десять.

— Сказала, что можете приезжать. Адрес записывайте… Только туда ехать часа два, не меньше.

— Ничего, время у нас есть, — заверила я. — Можно я фотографию возьму? Я потом верну.

— Бери, — махнула рукой Верка. — Я же понимаю, что для дела.

* * *

Только мы оказались в машине, как Матвей спросил:

— Ты действительно собираешься ехать к ней?

— Конечно.

— По-моему, сейчас следует заняться этим типом, любителем пыток.

— Мы даже не знаем, кто он такой. Дождемся, когда позвонит Алина Сергеевна.

— У нас есть фотография, так что узнать, кто он, будет не трудно.

— Да? — усмехнулась я. — Скажи мне вот что: тебе тот Ремизов знаком?

— Нет.

— Но ты о нем что-то знаешь?

— Слышал.

— Что конкретно ты о нем слышал? — не без издевки спросила я.

— Просто слышал, что есть такой человек, но наши пути никогда не пересекались.

— Но узнать-то можешь?

— Что именно? — Хоть Матвей и говорил спокойно, но чувствовалось, что данная тема его не вдохновляет.

— Все, — ответила я. И пояснила:

— Ясно, что Ремизов причастен к убийству.

— К какому?

— К убийству Павлова точно.

— Тебя вроде бы другое убийство занимало, — поморщился Матвей. — Если тебе интересно мое мнение, ты сейчас тратишь время впустую. Надо найти парня, — неопределенно мотнул он головой, имея в виду фотографию, — и с ним поговорить. Лучше, если это сделает следователь. Но я такого даже не предлагаю. А на Ремизова мы лишь напрасно потратим время.

— Следователя ты не предлагаешь, а узнать все о парне берешься. Обратишься в свою контору?

— Конечно.

— И парня найдут в большом городе по фотографии?

— У нас есть возможности… — недовольно начал он, но я перебила:

— Не сомневаюсь. Ты можешь отправляться в контору, а я поеду к Ритке. И фотографию тебе не дам.

— Это еще почему? — возмутился Матвей. Возмущение скорее относилось не к моим словам, а к тону, каким они были сказаны.

— Я уверена, у тебя в нашем деле свой интерес, и пока мне о нем ничего не известно, то верить я тебе погожу.

— Очень мило, — фыркнул Матвей.

— Ага, — кивнула я. — И контора у вас занятная: то ты знать ничего не знаешь, то берешься все выяснить за пять минут. Я уж лучше сама.

— Хочешь, расскажу тебе о своем интересе? — посверлив меня взглядом, спросил Матвей.

— Валяй, — вздохнула я, уверенная, что правды он не скажет.

— Ты — мой интерес. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Ты мне еще в любви признайся, — усмехнулась я.

— Придет время, и признаюсь, — буркнул он.

— Буду ждать, — ответила я, поражаясь чужому коварству. Разумеется, я ни минуты не сомневалась, что он пудрит мне мозги. С чего это такому парню вдруг в меня влюбиться? Да он даже в Наташку не влюбился, хотя она красавица!

— Хорошо, — кивнул Матвей сердито. — Поехали к Ритке. Только потом…

— Что бы ты ни сказал, — перебила я, — я все равно сделаю по-своему.

— Это я уже понял. Что ж, буду привыкать.

И мы поехали к Ритке.

Дорога заняла больше двух часов, наконец мы въехали в город, который городом назвать было трудно. Скорее поселок или село — дома в основном деревенские. Но вскоре показался район новостроек, там-то и жила Рита.

Дверь нам открыла женщина лет сорока, с косой, уложенной наподобие короны. Говорила она, слегка окая, улыбалась сердечно. Хозяйка проводила нас в гостиную, где ждала Рита. Оказалось, что она приболела, температурит, оттого и приняла нас, лежа на диване под пушистым пледом.

— Вы Катя? — спросила она, глядя на меня, затем перевела взгляд на Матвея и покраснела. — Извините, я в таком виде… — И она машинально поглядела в зеркало напротив. У меня сложилось мнение, что ее не столько интересовал разговор, сколько мой спутник, а также то впечатление, которое она производит.

Надо сказать, что Матвей тоже старался вовсю — расточал улыбки, говорил едва ли не шепотом и с большой нежностью, что лишний раз убедило меня, что он личность, доверия не заслуживающая.

— Значит, еще одно убийство… — с тоской произнесла Рита, когда мы коротко объяснили, кто мы и зачем приехали. — Если честно, я о делах Андрея мало что знала. Конечно, кое-что до меня доходило, но ничего конкретного.

— Вы слышали фамилию Ремизов?

— Нет, — покачала Рита головой.

Я протянула ей фотографию.

— А этого человека вы знаете?

— По-моему, его зовут Виктор.., отчество не помню… Да, Виктор, точно. Он приезжал к Андрею недели за две до его гибели.

— Что ему было нужно, Андрей не рассказывал?

— Нет.

— Вспомните, может, все-таки он что-то говорил об этом человеке?

— Нет. Точно нет. Он, видимо, сначала звонил Андрею, и, когда пришел, Андрей велел проводить его в кабинет. Потом я им кофе принесла. Помню только, они на «ты» разговаривали. Пробыл он у Андрея недолго, тому надо было куда-то ехать, из кабинета вышли вместе. Вот и все. Фамилия у него какая-то простая, но я не запомнила.

— Андрей казался взволнованным после разговора с ним?

— Нет. Ничего подобного. А почему он вас интересует?

— Мы считаем, что он причастен к гибели нашего друга.

— Вы думаете, эти убийства связаны? — вздохнула Рита.

— Почему бы и нет? Ваш шеф мог, к примеру, отдать что-то родственнику на хранение.

— Деньги?

— Почему деньги?

— Ну… — Девушка смутилась. — Мне сказали, что Андрей якобы все продал, а денег не нашли.

— Якобы? — вскинул голову Матвей.

— Я же сказала, о делах он со мной не говорил. Обещал только, что поженимся. Но я уже не очень верила…

— Почему?

— Он же был женат. Жена больная, у нее рак обнаружили, это он мне сказал. Может, так и есть, а может, врал, чтобы я не приставала с разводом.

— Какие у них были отношения с женой?

— Если ему верить, то никаких. Он ее не любил, детей не было. Он считал, что она ему всю жизнь сгубила.

— Хороший повод развестись;

— Не все так просто. Развод, раздел имущества, общественное мнение: жена, можно сказать, при смерти, а он другую завел… И еще… Мне кажется, он ее боялся.

— То есть она знала о нем что-то такое…

— Нет. Просто боялся. Есть такие мужья, которые боятся жен. Звонят без конца, переживают, что же она об их делишках знает… Вот и он был таким: только бы его Алина чего не узнала… А мне говорил, что у нее есть любовник. Почему бы, спрашивается, не разойтись? Я так однажды и спросила напрямую. А он что-то нести начал, ее оправдывать: она, мол, чувствует себя покинутой и все такое прочее.

— А не говорил, кто он такой, ее любовник?

— Нет. Да мне и неинтересно. Я хотела выйти за Андрея замуж. Если честно, меня даже его деньги не особо интересовали. Вера надо мной смеялась, а я его.., любила. По-настоящему. Не знаю за что. И он меня любил. У него сколько баб до меня было, а потом… Я даже ничего не требовала, он сам… За неделю до смерти он меня в отпуск отправил. Езжай, говорит, к родителям. Я за тобой приеду. Каждый день мне звонил, планы строил: купим домик возле моря, будем жить, растить детей. Он даже дом присмотрел в Гаграх. Какой-то друг у него там, прислал фотографии по электронной почте.

— Возможно, он чего-то боялся, оттого и хотел уехать?

— Не знаю, мне он ничего не говорил. Если честно, не заметила я, чтобы он боялся. Наоборот. Вроде бы ждал от жизни праздника. Он… — Рита вздохнула и посмотрела куда-то поверх моего плеча. — Он мне звонил в тот вечер. Потом я в милиции узнала, что буквально за несколько минут до своей смерти. Сказал, что все в порядке. Я спросила: «Что все?» — а он рассмеялся, довольный такой. Сказал, что утром приедет. Часов в девять велел ждать и быть готовой к отъезду. Я спросила, куда поедем, а он хохочет, завтра, мол, все расскажу. Потом вдруг говорит: «Нет, не буду ждать утра, сейчас поеду. Два часа, и мы вместе». А я по голосу поняла, что он выпил, стала его отговаривать, потому что он на даче был и шофера уже отпустил. Я спросила, почему он на даче, и Андрей сказал, что не хочет быть в доме. Хотя жена в то время в больнице лежала. Дома, говорит, дышать нечем. Утром он не приехал. Я звонила несколько раз, нервничала. Собралась ехать в город, и тут позвонили из банка. А потом милиция, вопросы… До сих пор еще в себя не приду. Да, и вот еще что. Он родственников жены терпеть не мог. Так что вряд ли бы отдал на хранение что-то ее брату. Это исключено.

Больше у меня вопросов не было. Рита прощалась с нами с заметным сожалением. На Матвея смотрела с тоской, мне было почему-то неприятно наблюдать это, а еще было очень ее жаль.

— Вам надо в город возвращаться, — сказала я, — на работу устраиваться. И вообще: начинать новую жизнь.

— Хм, легко сказать, — пожала она плечами.

Мне хотелось обсудить услышанное, оттого я, садясь в машину, спросила Матвея:

— Что ты думаешь обо всем этом?

— Кто-то из них врет, — пожал плечами Матвей. — Алина говорит одно, две подружки совсем другое. Если верить подружкам, Павлов никогда не отдал бы диск с какой-то ценной информацией Диме. Жена такой возможности не отрицает. Значит, диск отдала брату, скорее всего, она.

— Конечно, — кивнула я. — Потому что боялась Ремизова. Но он послал людей в офис…

Матвей взглянул с недовольством и перебил:

— Убивать бывшего дружка, не получив от него то, что тебе нужно, глупость.

— Но Диму же убили, — нахмурилась я.

— Вот именно. И люди, которые это сделали, представляются мне весьма недалекими. А Ремизов обязан быть умным, если имеет сейчас то, что имеет, а не лежит на кладбище, где покоятся герои девяностых. Впрочем, ты тогда в куклы играла, и тебе трудно понять…

— Слушай, а что, по-твоему, записано на том диске? — все-таки спросила я. Мне эта мысль покоя не давала.

— Не знаю, — пожал Матвей плечами.

— А если там, к примеру, компромат? На Ремизова? Логично предположить…

Матвей посмотрел на меня очень пристально. Я даже хотела посоветовать ему не отвлекаться от дороги, раз он за рулем.

— Ерунда. Ну, допустим, у вдовы компромат на него. И что?

— Она не чувствует себя в безопасности. Отдает его на хранение брату, чтобы в случае своей гибели… О господи, Диму убили, вдруг и ей грозит опасность?

— Зачем тогда Диме самого себя грабить? Ведь мы пришли к выводу: инсценируя ограбление, он хотел оставить диск себе. Если там компромат, для него такая игра весьма опасна, а что он выигрывает? И вообще, на мой взгляд, на этот диск слишком много охотников. Например, твоя подруга. Но если Наташка хотела заполучить диск, чтобы шантажировать Ремизова, ей место в сумасшедшем доме.

— Прекрати говорить о ней гадости!

— Я уважаю вашу дружбу, — скривился Матвей. — Но одна умная женщина сказала, что лучшие друзья девушек — это бриллианты. Вдруг твоя подружка решила так же?

— Алина намекала, что Рите известно, где деньги, — решила я оставить неприятную тему. — Рита же говорит обратное. И еще утверждает, что у Алины Сергеевны есть любовник. Кстати, я бы проверила ее алиби, — вздохнула я.

— В милиции, наверное, тоже об этом подумали. А то, что информация от дам поступила противоречивая, не удивляет: они соперницы.

Конечно, он был прав. Алина вряд ли испытывала к любовнице мужа добрые чувства и вполне могла подозревать ее в соучастии в убийстве. У той повода любить жену возлюбленного всей душой тоже нет. Однако Матвей прав: кто-то из них говорит не правду. Диме диск отдать могла только сестра — если верить Ритке и Верке, Павлов родственников жены терпеть не мог. Алина Сергеевна уверяет, что ничего брату не передавала, то есть два убийства никак не связаны. Если она только от нас факт передачи диска утаила, это понятно, а если и от милиции, тогда интересно получается.

Мои размышления были прерваны звонком. Я услышала голос Алины и обрадовалась, потому что она сказала:

— Катя, я нашла фотографии. Не знаю, того ли человека вы имеете в виду, но на моих фото только он в красном галстуке. Это Виктор Юрьевич Лебедев, друг Андрея.

— Где его найти? — спросила я.

— Если честно, я недостаточно хорошо его знаю. Точнее, я едва с ним знакома. Он даже никогда не был у нас в доме. Я попробую поискать в бумагах мужа… А в чем, собственно, дело?

— Вы не встречались с ним после смерти Андрея Викторовича?

— Только на похоронах. Он пришел на похороны, наверное, кто-то из знакомых сообщил ему о времени и месте. Я была в таком состоянии, что о нем даже не вспомнила.

— Он вас о брате спрашивал?

— Нет. Мы с ним вообще не разговаривали. Я просто увидела его на кладбище и потом в ресторане. Почему он вас заинтересовал?

— Если не возражаете, я все вам объясню при встрече, — сказала я, торопясь закончить разговор.

— Ну, что? — проявил интерес Матвей.

— Это друг ее мужа, некто Лебедев. Больше она ничего о нем не знает. А мы о нем можем узнать? Ты ведь обещал, — напомнила я.

— Попробую, — пожал плечами Матвей.

* * *

В город мы въезжали, когда уже стемнело.

— Есть хочу, — заявил Матвей. Признаться, и у меня под ложечкой давно сосало. Воображение рисовало то аппетитные кусочки рыбы, то жареную картошку, мешая думать по существу. Стало ясно: пора себя кормить. Вряд ли Ленка, занятая поисками, удосужилась что-нибудь приготовить. А это значит, что еще часа полтора придется голодать.

— Поужинаем? — предложил Матвей. — Я знаю хороший ресторан.

— Я тоже знаю, — кивнула я.

— Отлично, — порадовался он. — Куда едем?

— В «Три слона».

Физиономия Матвея слегка вытянулась.

— Почему туда?

— Потому что он самый дорогой в городе. Кто меня туда сводит, если не ты?

— Логично, — кивнул Матвей. — Только я его терпеть не могу, кормят там скверно.

— Скажи прямо, что жадничаешь, — усмехнулась я.

— Хорошо, едем к слонам, — буркнул он с видом оскорбленной невинности.

И мы поехали. По дороге я все-таки забеспокоилась:

— А меня в таком виде пустят?

— Почему бы и нет? — удивился он.

— Я считала, что в дорогие рестораны дамы ходят в вечерних туалетах.

— Ты будешь разочарована.

— Чего ты злишься? — спросила я, наблюдая в нем некую нервозность. — Я тебе с первой стипендии деньги верну.

— Премного благодарен.

— Нет, в самом деле, если ты…

Матвей как раз притормозил, я посмотрела в окно и увидела разноцветные огни и название заведения — «Три слона».

Оставив машину на стоянке, мы направились к массивным дверям. Завидев нас, швейцар улыбнулся и, сказав с поклоном: «Добрый вечер», распахнул перед нами дверь. Сначала меня потрясло великолепие холла, потом великолепие зала. Я вертела головой, поражаясь убранству, пощупала скатерть, потрогала кольца для салфеток, на время забыв про Матвея.

К нам сразу же подскочил официант, потом отошел на три шага и замер в ожидании.

— Почему он не уходит? — шепнула я, слегка тревожась.

— Что? — не понял Матвей.

— Почему он не уходит? — повторила я. — Боится, что мы что-нибудь свистнем?

— Катерина… — вздохнул Матвей и закатил глаза, потому что слов у него не нашлось.

— Хватит злиться, — обиделась я. Добавила:

— Надо получать удовольствие, — и уткнулась в меню.

Выбирала я долго, а когда мы наконец сделали заказ, начала беспокоиться.

— А денег у тебя хватит? Я самое недорогое выбирала. Ну и цены здесь!

— Если не хватит, я тебя в залог оставлю, — съязвил Матвей и, увидев, что я нахмурилась, вздохнул. — У меня на карточке двести тысяч, надеюсь, на большую сумму ты не съешь.

— Двести тысяч! — ахнула я. — А какая у тебя зарплата?

— Ты с какой целью спрашиваешь? Если из любопытства, то не скажу, а если у тебя на меня виды…

— Это будет зависеть от твоей зарплаты, — хихикнула я.

— Тогда тебе повезло, я богатый жених. Я ненадолго отлучусь, а ты пока составь список, чего тебе в этой жизни хочется.

Он ушел, а я продолжила вертеть головой. Отсутствовал Матвей долго, и я сначала заскучала, а потом и занервничала. Что, если этот тип меня здесь бросил разбираться с официантами? Не успела я испугаться всерьез, как Матвей вернулся.

— Ну, что тебе надо для полного счастья? — спросил он без улыбки.

— Дачу, машину, яхту и две тысячи баксов в месяц на карманные расходы, — порадовала я.

— Всего-то? — пренебрежительно хмыкнул он.

— А у тебя есть больше? — забеспокоилась я.

— Конечно. У меня есть прекрасная душа, любящее сердце и светлые мысли на твой счет.

— Звучит заманчиво, но я спешить не буду.

Нам принесли заказ. Официант все терся рядом, повергая меня в уныние, так что очень хотелось, чтоб он хоть сквозь землю провалился, но на меня не таращился.

— Ему что, заняться нечем? — шепнула я Матвею.

— Официанту? Он как раз и занят своим делом — весь вечер он будет обслуживать только наш стол.

— Почему?

— Потому что здесь такие правила.

— Наверное, зря мы сюда пришли, — с опозданием решила я. И тут в поле моего зрения появился мужчина под руку с дамой. Возможно, я бы не обратила на них внимания, не будь дама в вечернем платье с огромным вырезом. Однако заинтересовал меня все-таки мужчина — толстенький коротышка, потому что, увидев Матвея, он улыбнулся и направился к нам, оставив даму в одиночестве. Та устроилась за столом с помощью официанта и взглянула на нас с любопытством.

— Сколько лет, сколько зим! — произнес нараспев мужчина, протягивая руку Матвею.

На лице моего спутника на мгновение мелькнуло недовольство, точно худшие его ожидания оправдались, но он с собой справился.

— Привет, — ответил Матвей, поднимаясь, и пожал мужчине руку.

— Можно присесть? — спросил тот и, не дождавшись ответа, плюхнулся на стул рядом со мной. — Как зовут прекрасную незнакомку? — улыбнулся он.

— Екатерина, — с достоинством сказала я.

— Очень приятно. У вас деловая встреча или любовное свидание?

— Я собираюсь сделать ей предложение, — заявил Матвей. — А что? Пора жениться.

— У тебя изменились вкусы, — улыбнулся его приятель. — Помнится, ты предпочитал брюнеток и постарше.

— Людям свойственно ошибаться.

— Матвей дурака валяет, — усмехнулась я. — Ему по-прежнему нравятся брюнетки.

— Матвей дурака валяет? — изумился мужчина, с хитрецой взглянув на него, тот едва заметно поморщился. — Матвей, — весело продолжил мужчина, — может, представишь меня своей подруге?

— С удовольствием. Катя, это тот самый тип, с которым ты искала встречи.

— В каком смысле? — растерялась я.

— Ты хотела встретиться с кем-то из «крестных отцов»? Вот, пожалуйста, — Константин Иванович Сахаров, самый настоящий криминальный авторитет.

— Это что, шутка? — опешила я.

— Вовсе нет. Константин Иванович, я пошутил? — повернулся мой спутник к коротышке.

— Я такой же честный бизнесмен, как и Матвей.., не помню отчества.

— Ильич, — подсказала я.

— Вот-вот. Как Матвей Ильич. Собственно, я подошел к вам только ради одного: хотел быть уверен, что ты не станешь принимать близко к сердцу небольшое недоразумение, происшедшее на днях.

— Хотел поучаствовать в игре? — зло спросил Матвей.

— Я не знал, что это твоя игра, — пожал плечами Константин Иванович. — Ну так что? Все в порядке?

— Разумеется.

— Отлично. Желаю провести время с удовольствием. — Константин Иванович поднялся, пожал Матвею руку и направился к своей даме.

— Это Сахарок? — зашипела я.

— Ага.

— О господи, почему ты не предупредил?

— А что бы изменилось?

— О какой игре он говорил? — косясь в сторону Сахарка, который теперь сидел ко мне спиной, спросила я.

— Много будешь знать, скоро состаришься. Это не имеет к тебе отношения.

— Ты поэтому сюда идти не хотел?

— Поэтому. Бандитские рожи портят мне аппетит.

— Почему он назвал тебя бизнесменом? — не унималась я.

— Потому что я работаю в охранном бизнесе. Может, ты на время забудешь про Сахарка, раз нам от него никакого толка? — разозлился он и добавил примирительно:

— Я узнал, кто такой Лебедев.

— Правда? — ахнула я. — Когда?

— Десять минут назад.

— Как же ты узнал?

— Позвонил по телефону. Ты будешь слушать или продолжать вопросы задавать?

— Я слушаю.

— Лебедев и Павлов действительно друзья детства. Но, в отличие от нашего банкира, жизнь у Лебедева сложилась не столь удачно. Занимался всем понемногу, даже успел два года отсидеть в тюрьме. В настоящее время у него своя автомастерская, с кредитом ему помог все тот же Павлов. Похоже, он испытывал к этому типу дружеские чувства, хотя трудно представить, что их связывало в последние годы. Может быть, просто пьянствовали вместе.

— И все это ты узнал за пятнадцать минут? — насторожилась я.

— Им интересовалось следствие, а следователь мой хороший знакомый, я же тебе говорил.

— Они его подозревают?

— Нет. Просто опрашивали всех знакомых, в том числе и его. Выяснилось, что в последние два месяца перед гибелью Павлова они не виделись.

— А где был Лебедев в момент убийства?

— В бильярд играл.

— Алиби проверили?

Матвей закатил глаза.

— Катя, сколько раз повторять: в милиции не дураки работают.

— Что же получается? Лебедев как-то пронюхал о диске.., возможно, сам Павлов ему и рассказал…

— Возможно. Но диск мог появиться у Димы только после смерти банкира. Дурак он, что ли, его Диме отдавать?

— Значит, о том, что он у Димы, знал еще кто-то и Лебедеву сообщил.

— Они ищут исчезнувшие деньги, это ясно. А кто и что сообщил, мы у него спросим. Он живет на Елисеевых полях. Двадцать минут, и мы там.

— Ты хочешь, чтобы мы поехали к бандиту? — удивилась я.

— Мы его так долго искали, что теперь, когда он наконец нашелся, глупо не воспользоваться случаем.

— Но это же опасно!

— Вряд ли. Особо опасным парнем он не выглядит. Если мы к нему не отправимся, то вряд ли в нашей истории разберемся.

— Все-таки мне это кажется неразумным. Вдруг он не один, да и разговаривать с нами не захочет?

— Мы ему сделаем предложение, от которого он не откажется. Но ты права, тебе лучше подождать здесь.

— Нет уж, я с тобой поеду!

— Хорошо, — кивнул Матвей.

Здравый смысл во мне протестовал, но я решила, что внимать ему не буду. Очень уж хотелось понять, что происходит. В следователя, который за десять-пятнадцать минут поведал Матвею о Лебедеве, я не поверила. Хотя кто знает.., может, Матвей позвонил ему еще до ресторана, когда я отлучалась, тогда и попросил навести справки, а сейчас лишь получил ответ. Что ж, может, я наконец узнаю, что за интерес у него в этой истории. Хотя, если честно, к тому моменту я уже начала догадываться. Очень много всего набралось по мелочам, а я ведь детективы не зря читала.

По дороге я все больше молчала и пыталась решить: дурака я сваляла, отправляясь с Матвеем, или ничего, рассосется? Мой спутник тоже не отличался разговорчивостью. Со мной, по крайней мере. Зато ему раза три звонили по телефону, и дважды звонил он сам. Вынести что-то полезное из его разговоров я не смогла, а приставать с расспросами сочла излишним, все равно правды не скажет.

Дом, где проживал Лебедев, оказался обычной пятиэтажкой, но мне виделось в нем нечто зловещее. Матвей загнал машину во двор и спросил:

— Может, все-таки отвезти тебя на дачу?

Я пробурчала под нос:

— Поздно, Вася, пить боржоми. — И вышла из машины.

Дверь подъезда была открыта, мы поднялись на третий этаж и позвонили в дверь. Матвей отошел чуть в сторону, чтобы его нельзя было увидеть в дверной глазок, а я растянула губы в улыбке, надеясь, что это заставит Лебедева открыть дверь. Но дверь нам так и не открыли. Матвей звонил еще раз пять, потом, постояв в тишине, мы смогли слышать, как надрывается телефон в квартире, и пришли к выводу, что хозяин отсутствует. Я не знала, горевать или радоваться. Еще десять минут назад я считала непростительной глупостью вот так запросто являться в логово врага, а теперь было ужасно обидно, что мы никого не застали. Все-таки человек существо на редкость противоречивое.

Вздохнув, я уже направилась к лестнице, так как стоять здесь далее представлялось мне затеей, лишенной смысла, но тут Матвей принялся внимательно разглядывать замок. Я замерла, а когда увидела подозрительную железку в его руках, испуганно вскрикнула:

— Ты что, спятил?

— А в чем дело? — удивился он.

— Ты собираешься влезть в чужую квартиру?

— Точно, — кивнул он. — Раз уж мы сюда приехали.

Из соседней квартиры доносился звук работающего телевизора, но в целом в подъезде царила тишина. Потом раздался щелчок, и сердце мое ухнуло вниз, потому что с легким скрипом дверь открылась.

Матвей заглянул в прихожую и кивнул мне. Не помня себя, я вошла и первым делом попыталась восстановить дыхание. Матвей между тем шепнул мне:

— Стой здесь.

Предложение было совершенно излишним, я все равно двигаться не могла. Сам он быстро прошелся по квартире, везде включил свет. Много времени это не заняло, так как квартира была однокомнатной.

— Пусто, — сообщил он, вернувшись, вроде бы с недоумением в голосе. Хотя, с моей точки зрения, недоумевать-то нечего, раз мы минуты три звонили в дверь, но, как видно, у Матвея было свое мнение на этот счет. — Будь как дома, — одарил он меня бодрящей улыбкой и еще раз прошелся по квартире, на этот раз открывая дверцы шкафов и заглядывая под кровать.

— Ты что-то ищешь? — не выдержала я.

— Вообще-то труп, но, как ни странно, здесь его нет.

— Чей труп? — ахнула я, стоя в дверях комнаты.

— Лебедева, естественно, По законам жанра его пора убирать. Поэтому, когда он дверь не открыл, я и решил, что дядя уже скончался.

— Какой закон жанра? — затрясла я головой. — С какой стати…

— Катерина, ты великий теоретик, с этим я спорить не буду, раз ты столько детективов прочитала, а я практик. И говорю ответственно: Лебедев не жилец. Я ведь тебе предлагал сразу заняться дядей, но ты заупрямилась. Кто-то нас успел опередить…

— Да с чего ты взял, что его убили? Может, он у подруги.., или пьянствует где-то.., или прячется. Он мог решить, что тогда в Гошин дом и впрямь милиция нагрянула, вот к себе домой и не торопится.

Матвей устроился на потрепанном диване, который, судя по его виду, пережил не одно поколение кошек, предоставляя им возможность вволю точить когти, и кивнул мне на место рядом с собой. Я села, но все-таки выдвинула предположение:

— Может, нам лучше поскорее смыться?

— Разумнее устроить здесь засаду, — ответил Матвей и пояснил, видя в моих очах изумление:

— Их ведь было двое, так? Дружок просто обязан обратить внимание на исчезновение Лебедева и забеспокоиться. Вполне логично позвонить и, не дождавшись ответа, прийти сюда.

— Зачем же приходить, если телефон не отвечает?

— Человек так устроен. Вот увидишь, он непременно придет. Если сможет, конечно.

— Да с чего ты взял, что Лебедева убили? — возмутилась я. — Он мог просто сбежать.

— И такого поворота сюжета я не отвергаю. Если б был умный, так бы и сделал. Но он мне таковым не показался. Опять же, жадность. То, что хотел, он не получил, оттого будет стараться держаться поблизости, чем непременно воспользуется человек, в данном деле главный, и лишит нас свидетеля, а дядю жизни.

— А кто он, этот человек? — ахнула я.

— Сие знает Лебедев, оттого, скорее всего, и скончался скоропостижно.

— Почему ты так уверен?

— Давай разбираться, — терпеливо заговорил Матвей. — У нас есть два убийства: первое совершено чуть больше месяца назад, убийца не найден, зато в доме появляется какой-то таинственный диск, возможно, с заграничными счетами покойного. Вдова, предполагая, что на диск много охотников, отдает его на хранение брату. Тот затевает собственную игру, намереваясь прикарманить то, что скрывает диск, и возле сейфа встречаются сразу несколько грабителей. Теперь о Лебедеве. Он друг Павлова, друг детства, у которого жизнь не задалась. Судя по квартирке, доходами его бог не баловал. — Я огляделась и кивнула, квартира и ее внутреннее убранство представляли унылое зрелище. — А рядом дружок, вполне обеспеченный, который, кстати, по какой-то причине к нему благоволит, хотя, может, и нет причины, и у Павлова была просто ностальгия по юности. Очень может быть, что другу он доверился, то есть о диске тот узнал, а дальше…

— Лебедев запросто мог убить Павлова, — нахмурилась я. — Но диск не получил, так как тот его надежно спрятал. Зато его обнаружила жена. Испугалась, что подвергает себя опасности, и отдала диск брату.

— Точно. До этого момента очень похоже, что главный злодей у нас Лебедев. А вот дальше… Как он узнал, что диск у Димы? Не сам же Дима ему сказал? И вдова не могла, нелогично. Ей о том, что она обнаружила диск, вообще лучше было помалкивать. Но кто-то все-таки узнал. Человек либо близкий к вдове, либо к Диме. И этими сведениями он делится с Лебедевым. Тот — не более как исполнитель, а вот кто стоит за его спиной… Далее мы выходим на след Лебедева, и этот человек должен испытывать беспокойство, потому что Лебедев его хорошо знает и, если его возьмут в оборот, спасая себя, непременно проболтается. Скажи, как ключи от Диминого сейфа у вас оказались?

— Он когда запивал, все документы и ключи Наташке отдавал, чтоб не потерять.

— Ясно. Похвальная привычка. Теоретически заполучить ключи вовсе не трудно. Сейф ключом и открыли, а потом сломали замок, имитируя взлом. Такой тип, как Лебедев, вряд ли способен вскрыть сейф, хотя, учитывая, что у него автомастерская… В офис он тоже попал не без чьей-то помощи, по крайней мере, о расположении комнат и прочем ему кто-то сообщил. А теперь этот кто-то не желает, чтобы о нем узнали. Для него логично от Лебедева избавиться, если об организаторе знал только он, или от обоих грабителей, если о нем знали оба. Он осторожен, но будем рассчитывать на лучший вариант.

— О том, что мы видели на фотографии Лебедева, знали трое: вдова, Верка и Рита. Выходит, кто-то из них?

— Не обязательно. Они сами или кто-то из близких им людей, — улыбнулся Матвей и добавил:

— К тому же ты забываешь еще одного человека.

— Если ты имеешь в виду Наталью, то забудь об этом. Опять же — укокошить Лебедева она никак не может, раз находится за две тысячи километров со сломанной ногой.

— Ты в этом уверена?

Признаться, в тот момент что-то холодное и скользкое зашевелилось у меня в груди. Матвей прав: с точки зрения законов жанра, Наташка идеальный кандидат на роль злодея. До последней минуты вне подозрений и все такое… А звонить по мобильному можно из соседней комнаты.

— Когда я в такое поверю, — ответила я, глядя в глаза Матвею, — жизнь потеряет всякий смысл.

— Разумеется, — кивнул он. — В твоих любимых детективах подружки, все равно что Ахилл с Патроклом, дружат до гробовой доски.

Несмотря на трагичность ситуации, я отметила, что передо мной человек не без образования. Впрочем, это скорее заслуга американского блокбастера, а не собственная его тяга к эпическим произведениям.

— Наташка не такая дура, чтобы не позаботиться об алиби, а если ее нет в больнице, это выяснится в три счета.

— Она надеялась хапнуть деньги и смыться за границу. Тогда ей на алиби… Кстати, проверить действительно можно. Хочешь, прямо сейчас?

— Только попробуй, — разозлилась я. — Наташка лежит там, где ей и положено, а ты сеешь смуту с неясной целью.

— Ладно. Рано или поздно тайное всегда становится явным.

— Хороши мы будем, если Лебедев явится сейчас сюда, да не один. Слушай, а если ты прав и его хладный труп уже обнаружили, сюда же милиция нагрянет, а здесь мы…

— Успеем уйти, — беспечно ответил Матвей.

— Как? В окно выпрыгнем?

— Доверься мне. Сиди и жди.

— Когда такой тип, как ты, предлагает ему довериться, есть лишний повод насторожиться.

— Тебя могут отвезти на дачу, — серьезно сказал Матвей. То, как он сформулировал предложение, вызвало размышления, и я, немного поразмышляв, спросила:

— Мы здесь не одни? Я не квартиру имею в виду…

— В данной ситуации логично обратиться к друзьям, — пожал Матвей плечами. — А учитывая место моей работы…. В общем, расслабься.

Легко сказать — «учитывая место работы». А о том, чтобы расслабиться, и речи нет. Тут еще ко мне вернулись мысли о Наташке, и под ложечкой засосало. Что, если он уже проверял? Нет, никогда и ни при каких обстоятельствах не буду думать о подруге плохо! Я хмуро уставилась в стену напротив, Матвей вытянул ноги, и мы настроились на ожидание.

Вдруг у меня зазвонил мобильный. Звонила Ленка и была очень взволнована.

— Где вас носит? — спросила она.

Я прошла на кухню, чтобы поговорить без посторонних ушей.

— Мы… — начала я и осеклась. Сказать Ленке, что мы сидим в засаде, я не рискнула, тогда ей никаких таблеток не хватит, оттого ответила неопределенно:

— Мы сегодня не приедем, здесь заночуем.

— Почему? — удивилась Ленка. Я соображала, что бы такое придумать, но подружка это сделала сама:

— Ты его соблазняешь? Молодец. Не зря я в тебя верила. Только особо не увлекайся, помни — ты соблазняешь его для общей пользы, а не для удовольствия. Я сейчас Наташке позвоню.

— С ума сошла? Ночь на дворе, а человек в больнице. Лучше скажи, как там твои изыскания?

— Тружусь, не покладая рук и ушей, но производительность плохая. Гоша спать никак не хочет. Я на него уже столько таблеточек извела, а он бродит осоловелый, но не спит. А мне еще надо следить за тем, чтоб диски ему на глаза не попадались. Те, что проверила, я прячу в диван, а те, что еще не проверены, у меня на чердаке, за трубой. Сама понимаешь, я от лестницы теперь ни шагу, измучилась так, что на ногах не стою. Может, ночью получится работать плодотворней, — вздохнула Ленка.

Мы пожелали друг другу успеха, и я вернулась в комнату, где дремал Матвей.

До двух часов мы сидели в темноте на диване, затем Матвей предложил мне отдохнуть с удобствами, а сам перебрался в кресло. Никто не звонил и в квартиру проникнуть не пытался. Поначалу я нервно вздрагивала от малейшего шума, а потом уснула.

Утром меня разбудил легкий ветерок. В комнате было душно, и Матвей открыл балкон. Я сладко потянулась и взглянула на своего героя — он как раз появился в комнате.

— С добрым утром. К сожалению, кофе в этом доме нет.

— А новости есть? — спросила я, зевая.

— И новостей нет. Собственно, сидеть нам здесь самим необязательно.

— Если здесь останутся твои друзья, вряд ли я узнаю всю правду.

— Что за недоверие? — попенял мне Матвей.

В этот момент у него зазвонил мобильный, который он установил в режиме вибрации.

— Да, — сурово бросил он, а потом молча выслушал сообщение. Судя по выражению его лица, оно было не из приятных.

— Что случилось? — спросила я, когда он дал отбой.

— Нашего приятеля нашли в лесополосе в двух километрах от города, — ответил Матвей. — Кто-то стукнул его по голове, а потом сжег вместе с машиной.

— Ничего себе! — ахнула я, а Матвей усмехнулся:

— Как видишь, мои прогнозы сбываются.

— Чего ж мы здесь сидим? — запаниковала я, устремляясь к двери.

Матвей направился следом за мной, то ли меня пытаясь удержать, то ли торопился, как и я, покинуть квартиру. Но тут мобильный у Матвея опять зазвонил. Он взглянул на него и сделал мне знак молчать. Я замерла как вкопанная, а он очень осторожно прокрался к двери. Через несколько секунд после этого в дверь позвонили.

— Милиция, — выдохнула я, сама себе зажимая рот, и в тот момент поклялась, что о приключениях и думать забуду. Весьма поспешно, потому что еще через полчаса мое мнение на этот счет вновь изменилось. Как известно, мы любим давать несбыточные обещания.

Матвей, выждав немного, открыл дверь. На пороге стоял мужчина. В первое мгновение я его даже не узнала. Матвей молниеносно схватил его за ворот рубашки и втянул в квартиру, следом в прихожей возникли две личности зловещего вида. «Все», — мысленно решила я, и в глазах у меня замелькали утюги, но вместе с тем появилась злорадная мысль, что Матвей наконец-то поплатится за свою самонадеянность. Тут же выяснилось, что я опять погорячилась: самонадеянность Матвея лишь увеличилась.

Закрыв входную дверь, личности заломили руки мужчине, что вошел первым, и тут я его узнала — это он вместе с Лебедевым экспериментировал с утюгом в Гошином домишке. Личностями же были, надо полагать, те самые друзья Матвея, что приглядывали за квартирой. Ошарашенного дядю внесли в комнату и приткнули на диван. Матвей закрыл балкон и повернулся к нему.

— Наконец-то, — сказал он со зловещей улыбкой. — Мы тебя ждать замучились.

Дядя дико оглядывался, затем увидел меня, и по выражению его лица стало ясно: он меня тоже узнал.

— А где Витька? — хмуро спросил он.

— Витька твой уже упакован, — ответил ему Матвей.

— А вы кто? — вновь спросил он.

— Здесь я вопросы задаю, — порадовал Матвей. — Начнешь дурака валять, свалишься с балкона. Здесь третий этаж, так что хорошо подумай.

Дядька облизнул губы, по очереди взглянул на мужчин, не нашел в них понимания и запечалился.

— Кто вас надоумил офис грабануть? — спросил Матвей. Один из его друзей обыскал врага и протянул ему найденное в одном из карманов дядьки водительское удостоверение. — Так… Илларионов Геннадий Васильевич. Очень приятно. Чем занимаешься?

— Я.., это.., безработный. Временно.

— Ты моему другу утюг на ноги ставил? — грозно поинтересовался Матвей и сам же ответил:

— Ставил. Так что церемониться нам с тобой нет резона, конвенция о военнопленных на тебя не распространяется.

— Говорил я этому придурку, — захныкал Геннадий Васильевич, — что уходить надо, а он…

— О придурке подробнее. Я тебе, кстати, вопрос задал. Повторяю в последний раз: кто вас надоумил офис ограбить?

— Не знаю я, честно, — заволновался Геннадий Васильевич. — То есть меня-то надоумил Витька, сказал, там этот.., диск. Я в таких делах ни бум-бум, но он уверял, что с тем диском мы станем богачами, плел про заграничные банки и счета, с которых деньги снять, имея диск, легче легкого. Еще и наличку обещал, говорил, штук десять баксов в том сейфе всегда лежат. Я и купился.

— Где оружие достали?

— Это все Витька. Я, честно, сроду пистолет в руках не держал. И представить не мог, что Витька стрелять начнет. Еще удивился, зачем оружие, если все так просто, как он обещает? Мы же хотели по-тихому… Окно открыли, а тут охранник. Витька и выстрелил, пистолет у него с глушаком. Я сразу понял, не видать нам денег, раз все наперекосяк. Охрана бы своего хватилась, вот пришлось и остальных валить. Вскрыли сейф, а там какие-то бумаги. Правда, деньги тоже были, но все равно меньше, чем он обещал.

— Сейф как вскрыли?

— Это для меня не проблема.

— Большой жизненный опыт? — Геннадий в ответ только вздохнул. — Дальше рассказывай.

— Выбрались мы оттуда, Витька очень злился. Дался ему этот диск! Я говорил: Витя, надо уходить, менты докопаются, а у меня уже две ходки, мне третья ни к чему, пять тысяч на двоих не велики деньги, но все лучше, чем ничего. А он твердит свое: гад Рыбаков, диск дома спрятал, а врал, что на работе.

— Кому врал? — вновь спросил Матвей.

— Да не знаю я. Был у Витьки человечек, который обо всем деле разнюхал, но Витька о нем молчал. Думаю, баба это, — добавил Гена, чуть помолчав. — Баба у него была.

— Что ты о ней знаешь?

— Да ничего. Но как-то она с фирмой связана. Должно быть, там работала.

Матвей взглянул на меня, а мне от его взгляда сделалось не по себе. Ясно, куда он клонит. Только я ни в жизнь не поверю!

— И вы отправились к Рыбакову домой? — вновь спросил Матвей.

— Отправились, — весьма неохотно ответил Геннадий Васильевич. — Только диска и там не оказалось, и никаких денег тоже не было. Витька вроде как спятил — Рыбакова тряхнул основательно, и тот сказал, что диск, должно быть, у того паренька, которого он нанял самого себя ограбить. Я в такую чушь и верить не хотел, а Витька поверил и сказал, что за такие бабки и сестру кинуть можно. И пристрелил мужика.

— Что за сестра?

— Ну, так диск вроде как Рыбакову родная сестра дала на хранение, а муж у нее банкир, его только-только похоронили. Складно рассказывал, потому я и поверил. У этих, у олигархов, всегда счета за границей. Стали мы парня искать, нашли… Дальше вы знаете, — вздохнул он.

— Не все. Сбежали вы из того дома, и что?

— Ну, я-то решил, что менты нагрянули, хотел в бега сорваться, а Витька мне: переждем, никуда парнишка от нас не денется. Диск ментам не отдаст, дурак он, что ли, от таких денег отказываться… Витька мне из пяти тысяч только полторы отдал, и меня это злило. Я, конечно, свои деньги требовал, а он все — завтра да завтра. Стал от меня прятаться, на звонки не отвечает.

— Со своей бабой он встречался?

— Откуда мне знать? Я его и не видел ни разу после того, как из того дома удрали.

— Значит, так, — посверлив его взглядом, сказал Матвей. — Сейчас ребята проводят тебя до уголовки, советую рассказать там всю правду. Потому что, если ты ее не расскажешь, мы тебя встретим и проводим в ближайший лесок, где ты и обретешь место последнего успокоения.

— А где Витька? — все-таки спросил Гена.

— Витька твой уже признания строчит, между прочим, утверждает, что в охранников ты стрелял и Рыбакова ты убил.

— Вот сука! — в сердцах сказал Геннадий Васильевич и головой покачал в крайней досаде. — Ведь знал, что сука! Всегда ею был, ею и остался.

— Вы с ним на зоне дружбу свели? — проявил Матвей любопытство. Дядька не ответил, да никто его ответа и не ждал.

— Поехали, — подхватил его один из друзей Матвея.

Мы все вместе покинули квартиру. Во дворе стоял темный джип, а рядом помятая «копейка». Гену запихнули в джип, и тут он заволновался, кивнув на «копейку»:

— А моя машина?

— Не беспокойся, она будет ждать тебя, — язвительно сказал Матвей.

— Пусть здесь стоит, — вздохнул Гена, на глаза его навернулись слезы. — Брат заберет.

Они уехали, а Матвей повернулся ко мне.

— Но мы же так и не узнали… — начала я.

— Пусть теперь голова у ментов болит, — перебил Матвей сурово. — Главное, у них есть подозреваемый, так что вы с Ленкой можете жить спокойно. Поехали на дачу, а то Гоша у нас там засиделся.

Я хотела спросить, что он намерен делать с Гошей, но поостереглась. Уж очень суров и непреклонен был сейчас Матвей.

По дороге я позвонила Ленке — предупредить, что возвращаемся. Гоша дремал на террасе, Матвей сразу же прошел туда и довольно невежливо его растолкал, забыв, что он у нас раненый.

— Чего? — протерев глаза, спросил Гоша с обидой.

— Того. Менты твоих врагов арестовали.

— Да? — попытался обрадоваться Игорек, но большой радости не получилось, потому что Матвей продолжил:

— Теперь начнут изворачиваться и охранников на тебя списывать.

— Как на меня? — испугался Гоша.

— Очень просто. Скажут: когда пришли, их уже перестреляли.

— Да я…

— Слушай внимательно. Пока не поздно, дуй бегом в милицию, оформлять явку с повинной. Вовремя покаешься, получишь условно. В конце концов, тебя нанял офис ограбить сам Рыбаков. Ты воспринял это как шутку, не предполагая трагических последствий. Понял? Не послушаешь меня, потом не жалуйся, это твой единственный шанс отделаться большим испугом.

— Как же я в город попаду? — заволновался Игорек. — У меня и денег-то нет.

— Мы тебя отвезем и до дверей проводим, — утешила я. — В самом деле, засиделись мы на этой даче.

— Ой, мне собраться надо, — заволновалась Ленка. — У меня таблеточки и любимые детективы…

Пока подруга лазила на чердак, я приглядывала за мужчинами. Игорек был темнее тучи, Матвей злился неизвестно на что. Наконец Ленка появилась с рюкзачком за плечами, и мы пошли к машине. Может, у страдальца и возникла мысль смыться по дороге, но такой возможности он был лишен.

Оставив нас в машине, Матвей проводил Гошу до кабинета следователя, так сказать, сдал с рук на руки. Вернувшись, сообщил, что Гена там и уже строчит показания. Следователь очень доволен — считай, убийство раскрыли.

— Ничего не раскрыли, раз мы не знаем, кто все это придумал, — буркнула я.

— Катька, — покачал головой Матвей, — не смей лезть не в свое дело. Вас теперь все это не касается. А головы можешь запросто лишиться.

— Получается, что организатор — женщина. Так чего нам бояться?

— Может, и женщина, но такая, что мужику голову проломит, а потом его живьем в машине сожжет. — От этих его слов у меня неприятный холодок прошел по спине, а Ленка полезла за любимыми таблетками. — Все, кончилось следствие! — подытожил Матвей.

— Все так все, — не стала я спорить, выходя из машины. Ленка выбралась следом.

— Ты куда? — вроде бы удивился Матвей.

— Домой. Дела у меня. Если следствие закончилось, пора прощаться. Ты успел меня утомить, уж слишком много времени мы провели вместе.

— Катька! — возвысил он голос, а я помахала рукой.

Матвей плюнул в досаде, но полез в свой джип.

— Катенька, — сразу же заныла Ленка. — Я ничего не понимаю. Что нам теперь делать?

Я и сама толком не знала, но слова Матвея не давали покоя, и неприятный холодок не исчезал. Милиция милицией, а я сама должна во всем разобраться.

— Лен, ты говорила что-то про таблетки, которые пьет Алина Сергеевна…

— Говорила.

— Когда ее мужа убили, она лежала в больнице. Как думаешь, в какой?

— Ну.., скорее всего, в областной, в онкологии.

— У тебя там, случаем, знакомств нет?

— Есть. У Вовки Егорова из нашей группы мать как раз завотделением, я там практику проходила.

— Тогда давай туда.

* * *

Егорову Изольду Вячеславовну мы застали в ее кабинете. Ленка начала путано объяснять, зачем мы пожаловали, а я решила не темнить и сказала:

— Изольда Вячеславовна, это очень серьезно, мы расследование проводим. Друг у нас погиб.

— И чем я могу помочь? — насторожилась женщина.

— У вас в отделении лежала Павлова Алина Сергеевна?

— Да.

— Когда убили ее мужа, она находилась здесь? Скажите, она могла уйти из больницы незаметно?

Изольда Вячеславовна серьезно отнеслась к моему вопросу, помолчала немного, раздумывая, и ответила:

— Теоретически, конечно, могла. Ее поместили в одноместную палату, она может себе это позволить. Но такие палаты есть только в соседнем отделении, а там рядом лестница. Сестры, что вечером остаются, особого внимания на чужих больных не обращают, заглядывают в палату, когда их вызовут — возле кровати кнопка специальная. Так что теоретически могла, только все это глупости. Я и следователю так сказала. Историю Алины Сергеевны я хорошо знаю. Вам, девочки, не понять, что чувствует человек с таким диагнозом. У него одна цель: выжить, а все остальное — измена мужа, к примеру, — сущая ерунда. Человек в тот момент прекрасно понимает, что единственная ценность — это жизнь. С мужем или без него, с деньгами или без денег, как угодно, только бы жить. Тому, у кого на пороге не стояла смерть, этого не понять. Так что, смею вас заверить, ее занимало одно: собственное здоровье.

— И как сейчас обстоят ее дела?

— Алина Сергеевна сильный человек. Она верит, что обязательно выздоровеет, а вера, как известно, творит чудеса. Она сделала все, чтобы выкарабкаться. Это тот случай в медицине, когда врачи в удивлении разводят руками. Конечно, ей еще многое предстоит, но самое страшное позади.

— Значит, не она, — пробормотала я, когда мы покинули больницу. Подозреваемых стало еще меньше, и теперь слова Матвея вовсе не давали покоя.

Я взглянула на Ленку — она жалобно шмыгала носом, бестолково топталась рядом. Нет, о том, что со мной происходит, я ей ни за что не скажу, хватит мне собственных душевных переживаний.

— Теперь куда? — спросила подружка тихо.

— В фирму «Геликон».

— А туда зачем?

— Если повезет, то скоро узнаешь.

Прежде чем туда отправиться, предстояло выяснить, где фирма находится. Это оказалось легче легкого: позвонили по телефону и узнали адрес, а потом поехали. Здание ничем особенным не впечатляло — три этажа, большая стоянка для машин, массивные двери и табличка рядом с ними, на которой значилось: «Геликон». И все. Мол, кому надо, те знают, что это такое. Я не знала, но очень хотела узнать. Мы толкнули створку двери, и я увидела охранника, он прохаживался в трех шагах от нас с очень важным видом. В просторном холле находились только он и девушка, которая сидела за стойкой, уткнувшись в компьютер. Охранник, заметив нас, шагнул навстречу с таким видом, точно твердо знал, что мы ошиблись дверью, и предлагал нам одуматься, пока не поздно.

— Здравствуйте, — пискнула Ленка, с тоской глядя на меня, а я широко улыбнулась.

— Я хотела бы видеть Берсенева Матвея Ильича.

— Он в отпуске, — ответил охранник, заметно успокоившись.

Но тут подала голос девушка.

— Матвея спрашивают? Он здесь, за зарплатой пришел. Подождите, — обратилась она к нам, — сейчас его найдут. — И сказала что-то в переговорное устройство.

С некоторой робостью мы приблизились к стойке. Охранник теперь смотрел с любопытством, девушка взглянула на меня и улыбнулась. Меня это приободрило, и я спросила:

— Это охранная фирма?

— Мы в том числе оказываем и подобные услуги, — довольно туманно ответила девушка. — А вот и Матвей.

Я повернулась и увидела, что к нам приближается молодой человек. Он был высок, широк в плечах, темноволос и красив лицом. У него был только один недостаток: он совершенно не походил на «нашего» Матвея.

— В чем дело? — спросил он, приглядываясь к нам.

Ленка ошалело переводила взгляд с него на меня и наконец выпалила:

— Это он?

— Вы меня спрашивали? — нахмурился Берсенев.

— Боюсь, что мы ошиблись, — вздохнула я.

— Ничего не понимаю… — начала Ленка, но тут наши взгляды, ее и мой, одновременно переместились к фотографии, на которую мы вначале не обратили внимания. Фотография висела на стене в золоченой раме рядом с многочисленными дипломами, и на ней «наш» Матвей пожимал руку дяде из правительства, который часто мелькал на экранах телевизора, а граждане столпились вокруг в большом количестве и смотрели на них с умилением. — Это кто? — ткнула пальцем в фотографию Ленка с таким выражением на физиономии, что ей не посмели не ответить.

Девушка в очередной раз улыбнулась, и я, ничуть не удивилась, услышав:

— Это наш хозяин Ремизов Александр Максимович.

— Передайте ему привет, — растянув рот в ответной улыбке, сказала я, и мы поспешили к выходу.

— Что же такое делается, а? — заголосила Ленка, едва за нами закрылась дверь.

— Тихо ты! — шикнула я и стиснула зубы, пытаясь справиться с обуревавшими меня чувствами. Выходит, этот гад нарочно мне липовое удостоверение подсунул. Он что же, предполагал, что я к нему в карман полезу? Ну липовое удостоверение для него не проблема, оттого он сразу усомнился, что менты в квартире Димы были настоящие.

— Катька! — ахнула Ленка. — Он же.., это… Ой, мамочка! Как же мы теперь…

— Нормально мы теперь, — прорычала я. — Плевать мне, кто он такой, в дураках оставим в лучшем виде. Диски у тебя?

— Конечно, все здесь, в рюкзаке. То есть не все, а те, что я проверить не успела.

Мы поехали ко мне домой и занялись дисками. Не так уж много их оставалось, Ленка проделала большую работу. Мы поделили диски поровну, Ленка надела наушники от плеера, а я отправилась к музыкальному центру. Удача посетила меня буквально через несколько минут: под диском с записью концерта Рахманинова, который Наташке подарила Ленка, лежал еще один. Уверена, со дня рождения, когда был сделан дорогой подарок, Наташка в руки его ни разу не брала и вряд ли собиралась сделать это в дальнейшем. Должно быть, так же решил и Дима, когда прятал здесь диск.

— Ленка! — позвала я.

Подружка ворвалась в комнату, и мы вдвоем устроились возле компьютера. Радость наша была недолгой — экран заполнили какие-то цифры, и вскоре мы поняли, что ни в жизнь в них не разберемся.

— Какое свинство, — пригорюнилась Ленка. — Даже страшно подумать, что где-то лежат миллионы, а мы до них добраться не можем. А все из-за этой абракадабры.

— Обратимся к тому, кто сможет разобраться, — вздохнула я. — К примеру, к твоему Юрке Кузнецову.

— Так с ним же делиться придется! — возмутилась Ленка.

— А ты не жадничай.

— Конечно, если кто-то и может разобраться, так только Юрка. Он у нас гений, но…

— Тогда давай ждать озарения.

— Лучше Наташке позвонить, — додумалась Ленка и стала звонить сестре.

На совете вождей было решено: если не можем разобраться сами, следует обратиться к знающему человеку. Таковым был признан Юрка Кузнецов. Берем его в долю. Торговаться грех, коли речь идет о миллионах. Ленка стала звонить Юрику. Тот, само собой, обалдел от счастья и буркнул:

— Ладно, приезжайте.

По такому случаю вызвали такси.

— Я слышала, что один парень код банка взломал и перечислил себе денежки. Может, и Юрка того.., прямо сейчас перебросит деньги на наш счет.

— А он у тебя есть? — усмехнулась я.

— Нет, так будет. Ой, у меня просто дрожь по всему телу. Неужели тебе не хочется?..

— Хочется, — перебила я.

Для Юрки мы подготовили историю, что этот диск Дима оставил на хранение Наташке, и теперь, когда его убили, она хотела бы знать, что там. История выглядела достаточно зловещей и вместе с тем правдоподобной, чтобы Юрик поверил и увлекся.

Сначала мы сидели возле компьютера рядом с ним, но быстро перебрались на диван, а вскоре уснули. Разбудил нас Юрка, выглядевший страшно недовольным.

— Ну, что? — спросила я с надеждой.

— Не знаю, где вы взяли диск, но это фуфло.

— Что? — не поняла Ленка.

— Фуфло, — повторил Юрка. — Знаешь, как жулики «куклу» делают? С виду пачка денег, а внутри бумага. Так и здесь. С виду похоже на что-то интересное, а на самом деле фуфло.

— Не может быть! — ахнула Ленка и с надеждой взглянула на меня. Признаться, я была потрясена не меньше ее.

Домой мы возвращались пешком и всю дорогу гадали, как такое может быть. Если диск фуфло, то из-за чего весь сыр-бор? Из-за какой-то дряни Диму убили? А Дима… Зачем он дурацкий диск прятал у Наташки? Или Дима не знал, что это фуфло? Или подлый Матвей нас все-таки облапошил, нашел диск и настоящий заменил «куклой»? Последняя мысль казалась невыносимее всех.

— Нас обокрали, — причитала Ленка. — И ведь не пойдешь в милицию… Да, жизнь не детектив, где героини всегда побеждают. Надо же, а я так надеялась.

— Вот что, — вздохнула я. — Надо этот диск в ноутбук вставить.

— В тот, что на чердаке?

— Ага.

— Думаешь, на Димкином компьютере что-нибудь получится?

— Не думаю.

— Тогда зачем?

— Сама толком не знаю, — попыталась я увильнуть от ответа.

Ленка на меня рассердилась, но на чердак мы полезли. Диск с документами забрали, а тот, что был у нас, оставили в компьютере.

— Грех такую вещь в пыли держать, — вздохнула Ленка.

— Не грусти, — утешила я. — Поделим деньги, на свою долю купишь себе ноутбук.

* * *

Тот вечер был самым тоскливым в моей жизни. Идей не наблюдалось, зато червячок сомнения не давал покоя. К сожалению, слова Матвея о Наташке не прошли бесследно.

На следующий день мы отправились на похороны, потому что была пятница. Постояли в толпе, простились с Димой, но на кладбище не поехали. Ближе к вечеру я сказала Ленке:

— Надо бы навестить Алину Сергеевну.

— Зачем? — удивилась она.

— Хочу разобраться в этой истории. Раз она отдала диск Диме, должна же о нем что-то знать. О диске, я имею в виду.

— Да ее сейчас и дома нет. Поминки…

— Поминки не свадьба, люди не засиживаются.

— Тогда ей лучше позвонить…

— Не лучше. Вдруг она не захочет с нами встречаться?

— Если не захочет, то и в дом не пустит, — буркнула Ленка.

Но мы все-таки поехали.

В холле горел свет. Его было видно даже от калитки. Я нажала кнопку домофона.

— Да, — отозвалась Алина Сергеевна.

— Простите, — начала я. — Это Катя и Лена…

Калитка открылась. Мы с Ленкой переглянулись, в лице подруги читалось удивление. Когда мы вошли в холл, первое, что бросилось в глаза, — чемодан, который стоял возле двери. Обычный темно-синий чемодан на колесиках. Сама Алина Сергеевна, в джинсах и легкой трикотажной кофточке, встретила нас грустной улыбкой.

— Вы не были на похоронах, — сказала она тихо.

— Мы приходили проститься… — Взгляд мой помимо воли возвращался к чемодану.

— У меня через час поезд, — Алина Сергеевна вновь улыбнулась и, точно оправдываясь, пояснила:

— Я еду в Ригу. Там хорошая клиника, я ждала вызова полгода. Должна была уехать еще позавчера, но гибель брата… Если я сейчас откажусь, придется ждать очень долго. — Она грустно усмехнулась. — Могу и не дождаться. Извините, но мне пора вызывать такси.

— Алина Сергеевна, — взмолилась я. — У нас к вам несколько вопросов. Можно мы вас проводим и поговорим по дороге?

— Что ж, — пожала она плечами. — Я не возражаю. — И направилась к телефону.

Сделав заказ, она повернулась к нам и сказала:

— Присаживайтесь, а я пока проверю, все ли собрала.

Мы устроились на банкетках в холле, а Алина Сергеевна скрылась в кухне, и первый вопрос мне пришлось прокричать:

— Алина Сергеевна, диск, который вы передали Диме, вы нашли уже после смерти мужа?

Она появилась из кухни очень быстро. Нахмурилась, опустила глаза и вздохнула.

— Вы знаете? — В этой фразе вопроса не содержалось, скорее ответ. — Да. Я нашла его в тайнике. Муж был уверен, что я о нем не знаю, хранил там фотографии своих подруг. А я, конечно, знала. Мне кажется, я легко читала любую его мысль, так мы были близки. Если бы я могла родить ему ребенка, мы были бы счастливы. Впрочем, вас не это интересует. Да, я нашла диск, когда Андрея не стало. У нас есть компьютер, но я никогда им не пользовалась, купила книжку-руководство по работе на компьютере, пыталась разобраться. Потом обратилась к брату. Он обещал помочь.

— Почему вы не сказали о диске в милиции? — спросила я.

— Почему? — Алина Сергеевна усмехнулась. — Потому что жить хотела, девочки. Я знала, что мой муж связан с криминалом, и когда его убили, логично было предположить, что диск имеет прямое отношение к его гибели. По крайней мере, такой вывод напрашивается, если Андрей решил спрятать его в тайнике. Я отдала диск брату, и буквально через несколько дней его офис ограбили. Диск исчез. Это лишь подтвердило, что мои догадки верны. А потом убили брата. — На глазах женщины выступили слезы. — И теперь я опасаюсь за свою жизнь, потому и буду молчать. И вас очень прошу: забудьте о том, что узнали. Никакая милиция вас не убережет. Это — страшные люди.

К дому подъехало такси.

— Что ж, нам пора, — сказала Алина Сергеевна.

Мы вышли из дома.

— Я помогу, — сказала Ленка и подхватила чемодан.

Алина Сергеевна села рядом с водителем, а мы с Ленкой сзади.

— Алина Сергеевна, но ведь как-то эти люди узнали, что диск находится у Димы? — сразу же задала я вопрос.

— Разумеется. Я много думала об этом. Боюсь, брат был неосторожен. Скорее всего, обратился к кому-то за помощью. Сама я никому ничего не говорила, не считая брата.

— А Дима успел посмотреть, что было на диске?

— Он тоже не был в состоянии разобраться. Сказал, что сообщение закодировано. Поэтому я и решила, что он к кому-то обратился за помощью.

— Но если диск похитили в офисе, какой смысл расправляться с вашим братом?

— Там могла быть информация такого свойства, что они хотели быть уверенными, что ее не видел никто.

«Тогда странно, что вы до сих пор живы», — подумала я, но вслух ничего не сказала. Алина Сергеевна уверена, что все дело в диске, но я-то уже знала, что диск ничего не стоит и что все, кто за ним охотился, старались зря. В том числе и мы. Зачем ее мужу понадобился компьютерный розыгрыш? Может, он хотел смыться, оставив бывших соратников с носом, а чтоб они не скучали, а главное, делом были заняты, и состряпал диск-куклу?

Нечто в моей душе отозвалось на эту мысль, вроде кто-то умный шепнул на ухо: «Правильно мыслишь». А дальше-то что?

А дальше мы приехали на вокзал. Уже стемнело, времени до прибытия поезда оставалось совсем ничего, и мы сразу же прошли на платформу.

— Вы на московский? — спросила я, таща чемодан.

— Да, я еду через Москву.

— Тогда первая платформа, он всегда здесь останавливается.

Народу набралось уже предостаточно, горели фонари, и на душе почему-то было празднично, точно мы с Ленкой тоже отправлялись в путешествие.

— Что ж, будем прощаться? — сказала Алина Сергеевна.

Тут к нам подскочила девица в очках на кончике носа.

— Пожалуйста, присмотрите за моими вещами, я до буфета, воды куплю. В поезде дорого, а мне…

— Присмотрим, — кивнула я, и девица бросилась в здание вокзала.

— Ну вот, дождемся, когда вы на поезд сядете. Сейчас, наверное, объявят, — сказала я. И сразу же услышала: «Скорый поезд Санкт-Петербург — Омск прибывает на первую платформу».

— Как на первую? — ахнула Ленка. — А где же наш? Значит, мы объявление прослушали.

Точно по заказу, из репродуктора сообщили: «Продолжается посадка…» Короче, наш поезд стоял на восьмой платформе.

— Быстрее! — заорала Ленка, хватая чемодан Павловой. — Нам по переходу, не дай бог эскалатор не работает. Да шевелись ты! — крикнула она мне, потому что омский поезд с грохотом остановился рядом.

— А чужой чемодан? — всплеснула я руками. — Где же эта девчонка? Бегите, я ее дождусь.

Алина Сергеевна с Ленкой устремились к зданию вокзала, а я нервно оглядывалась в поисках девицы. Наконец она появилась с пакетом в руках — Успела… — вздохнула с облегчением. — Спасибо вам.

— Пожалуйста, — кивнула я, прикидывая, стоит мне спешить на восьмую платформу или лучше Ленку здесь дождаться.

— Девушка! — вдруг заголосили у меня над ухом. — А чемодан-то не мой!

— Что? — не поняла я.

— То! — с рыданиями в голосе крикнула девица. — Не мой чемодан!

Я перевела взгляд с нее на чемодан на колесиках.

— Вы проверьте.

— Чего проверять? Здесь в кармашке очки. Чужие…

— О господи, — простонала я, хватая чемодан. — Бегом на восьмую платформу.

Девица с пакетом едва успевала за мной, а я на ходу набирала Ленкин номер. «Обслуживание временно приостановлено». Эта дуреха не только чемоданы перепутала, у нее еще на счету и денег нет. Убила бы, ей-богу.

Я вспомнила, что Алина Сергеевна звонила мне по поводу фотографии. Может, она звонила со своего мобильного. Попыталась отыскать ее номер в принятых звонках и тут же с ужасом вспомнила, что не далее как три часа назад все стерла, потому что Наташка утверждает, что память телефона надо постоянно очищать, хранить ненужную информацию плохой фэн-шуй, старые энергии застаиваются и мешают поступлению новых.

— Черт! — выругалась я.

И тут началось: эскалатор не работал, поднялись по лестнице, но переход ремонтировали, пришлось выходить на четвертую платформу (снова по лестнице) и далее чесать по железнодорожным путям. Прямо перед нами замер товарный, пришлось его обходить, не под вагоном же лезть, в конце концов. Кляня на чем свет нашу железную дорогу, неустроенность и прочее, прочее, прочее, мы с девицей выбрались на шестую платформу, откуда поднялись в переход (там он уже был открыт) и бросились бегом. Сквозь стеклянные стены я видела внизу отходящий поезд и пыталась сообразить, с какой он платформы, потому что в переходе объявления не слышны из-за грохота. И тут заметила Ленку — со счастливым лицом она поднималась нам навстречу, пытаясь отдышаться.

— Ух, — сказала она, — тютелька в тютельку успели. Еще бы пара минут… Надо же предупреждать, что переход закрыт! Там у них что-то обвалилось…

— Чудовище! — заголосила я. — Ты чемоданы перепутала!

Ленку качнуло. Я уж было хотела подхватить ее под руки, чтоб не рухнула, но тут повело девицу в очках.

— Мой чемодан! — ахнула она. — Как же я теперь…

— Девушка, вы не волнуйтесь. Алина Сергеевна вернется, мы вам ее телефон…

— Когда она вернется?

— Не переживайте, она увидит, что чемодан не ее, и мне позвонит. Мы что-нибудь придумаем.

— Чего придумаем? У меня поезд сейчас отходит, я на каникулы домой еду, в Омск. Вы что думаете, у меня еще деньги на билет есть? Я и так…

— Вернетесь в августе и тогда… Ленка, запиши ей телефон Алины Сергеевны. А хотите, ее чемодан возьмите, — предложила я.

— На кой он мне черт? — завопила девица и бросилась бежать. Потому что в этот момент передали:

— Заканчивается посадка на скорый поезд Санкт-Петербург — Омск.

Вот так мы и оказались с чужим чемоданом на руках и печалью в сердце. Слава богу, девчонка в очках на поезд успела, и телефон Алины Сергеевны мы ей дали. Так что осенью она свой чемодан получит. А с этим-то что делать? Может, как-то переслать его в Ригу удастся?

— Безумный день, — вздохнула Ленка, когда мы покинули вокзал. Она чувствовала себя виноватой и в мою сторону старалась не смотреть. — На такси? — спросила она, косясь на чемодан.

— Перебьемся, на троллейбусе поедем, — ответила я. — Будем экономить, а то у тебя на телефоне денег нет.

— Я же не нарочно… — начала канючить Ленка, и тут у меня зазвонил мобильный.

— Алина Сергеевна! — обрадовалась я, услышав знакомый голос.

— Поздравляю, — сказала она. — Очень ловко. Пять баллов. Что ж, удачи тебе, маленькая стерва.

— Алина Сергеевна! — заволновалась я, но тут пошли гудки, а у меня мысли.

— Чего? — топталась рядом Ленка. — Рассердилась очень, да?

— Вот что, давай-ка отойдем в сторонку.

Мы свернули за угол, и я скомандовала:

— Открывай чемодан.

— С ума сошла? Это же чужое…

— Открывай.

Под ворохом одежды лежала вместительная сумка на «молнии». Ленка «молнию» расстегнула, и мы едва не рухнули в обморок. А потом, нервно облизываясь, запихнули все назад в чемодан.

— Ой, мамочка! — пискнула Ленка. — Как думаешь, сколько здесь?

— Много.

— Так, значит… Все, я сейчас скончаюсь от острой сердечной недостаточности. Что мы здесь стоим как дуры? — рявкнула она. — Надо сматываться.

Мы метнулись к такси, по дороге решая, куда нам деваться с такой прорвой денег.

— Поехали к тебе домой, — предложила Ленка.

— С ума сошла?

— Тогда на дачу. Зароем, а там пусть Наташка голову ломает, что с ними делать.

В общем, мы поехали на дачу и полночи рыли яму в сарае, потому что, начни мы ее рыть в саду, соседи непременно бы заметили и заинтересовались. А в сарае рой в свое удовольствие, дверь закрыв. Темновато, конечно, а что делать? Хорошо хоть луна, точно фонарь, заглядывала в узкое окошко, и я некстати вспомнила Тома Сойера. Правда, ему было еще хуже, сарай — это все-таки не кладбище. В одном нам повезло — пол здесь был земляной. То есть пола вовсе не было, так что хоть ломать ничего не пришлось.

Зарыв деньги вместе с чемоданом, мы рухнули в постель, а утром, проснувшись, позвонили Наташке. Она тоже рухнула. Хорошо хоть подружка по-прежнему лежала, не вставая, и рухнула в переносном смысле, то есть отключилась ненадолго. Убедившись, что она пришла в себя, мы поехали домой. Возле моего подъезда стоял знакомый джип.

— Иуда, — прокомментировала Ленка. А тут и сам Иуда появился из машины, заметив нас.

— Чего на звонки не отвечаешь? — спросил хмуро.

— Деньги кончились, — ответила я.

— Я думал, вы спите до обеда, а вы в такую рань уже на ногах, — попробовал улыбнуться он.

— Мы фазера проверяли, — ответила Ленка. — Он когда в запое, ест нерегулярно, надо его обязательно с утра отлавливать.

Мы вошли в подъезд, и Матвей за нами. Впрочем, какой он Матвей? Но называть его по-другому язык не поворачивался.

Мы устроилась на кухне и стали пить чай.

— Как дела? — вяло поинтересовалась Ленка.

— Нормально. Гошу вашего домой отпустили, до суда. Думаю, все обойдется.

— Мне все покоя не дает вот что, — вздохнула я. — Куда диск делся? Мы его не брали, Гоша его не брал, так? И Лебедеву с Геной он не достался. Так где же Дима его спрятал?

— У вашей подруги, — усмехнулся Матвей.

— Да мы все диски проверили, — махнула рукой Ленка. — Пусто. Ничегошеньки нет. — Она загрустила, а Матвей убрал улыбку с лица.

— Но ведь где-то есть, — не унималась я. — Вот я все думала, думала… Представьте, вы хотите спрятать вещь, справедливо подозревая, что ее будут искать. Девяносто девять человек из ста скажут: прятать надо в сейфе. Так?

— Само собой, — кивнула Ленка.

— Но ведь так и грабители думают. И первым делом сейфом интересуются. А классическая детективная литература учит, что прятать надо на виду, то есть положить вещь на видное место. И тогда…

— О господи! — возопила Ленка и предприняла попытку вырвать на себе волосы. — Ноутбук. Ну конечно. Стоит на виду, а в нем диск. На своем, так сказать, законном месте.

— Какой ноутбук? — нахмурился Матвей.

— У Димы в кабинете на столе ноутбук стоял, — вздохнула я. — И когда там Гоша появился, Ленка его по тыкве им треснула.

— И что?

— Переклинило ее, вот что, с перепугу. И она с ним так и бегала, то есть стырила его из офиса. Наташка его велела выбросить, потому что вещдок.

— И вы выбросили?

— Нет, — вздохнула Ленка. — Уж больно вещь хорошая. Спрятали.

— Где спрятали?

— Здесь, На чердаке.

В общем, мы полезли на чердак. Думаю, Матвей сомневался, что мы там что-то найдем. Но нашли: ноутбук лежал запыленный и грязный, но вполне в рабочем состоянии. Вернувшись в квартиру, Матвей сразу же устремился с ним за стол. Мы решили не портить человеку удовольствие, прыгали рядом, таращились на экран и часто дышали в большом волнении. Потом, конечно, заскучали и перебрались на диван. А потом Матвей сказал:

— Фуфло. — Забавно, что он употребил именно это выражение.

— Да? — подняла я голову от книги. И добавила удовлетворенно:

— Значит, все сходится.

— Что сходится? — нахмурился он.

— Ты знаешь, что Алина Сергеевна вчера уехала в Ригу? Вроде бы в какую-то клинику.

— Нет, не знаю. И что?

— Давай пофантазируем. Допустим, живет на свете человек, вроде бы неплохо живет, и вдруг выясняется, что он смертельно болен. Лежит на больничной койке, ждет подтверждения диагноза, как приговора, а муж в это время веселится с любовницей. Врач сказала, Алина Сергеевна очень сильная женщина. Так, наверное, и есть. Обычно человеку выжить помогает любовь, она принуждает его бороться. До последнего. Но иногда сильнее любви бывает ненависть. Желание во что бы то ни стало наказать того, кого еще совсем недавно любил и кто тебя предал. Эта ненависть заставила победить болезнь и даже завести роман с человеком, который, скорее всего, был ей просто противен.

— И она застрелила мужа? — нахмурился Матвей.

— Думаю, что да. Убеждена, что она. Может, Павлов доверился Лебедеву, и от него Алина узнала, что он собирается сбежать с любовницей, он ведь хапнул большие деньги и оставаться здесь счел для себя опасным. Деньги, скорее всего, он держал при себе. Поэтому я считаю, что убила его жена. Если бы Лебедев, то деньги бы забрал он, и наша история стала бы иной. Алина Сергеевна убила мужа и получила деньги. Но это было далеко не все. Возможно, Лебедев ее шантажировал, о чем-то догадываясь. К тому же были еще и дяди от криминала, которых наверняка заинтересовал вопрос, куда исчезли денежки. И тогда появляется на свет этот диск, который вдова якобы нашла в тайнике мужа. Она передает его брату, не забыв проболтаться об этом Лебедеву. Уверена, она еще кому-то шепнула о диске, и слух пошел гулять по городу, пока не достиг нужных ушей. Ей необходимо было время, чтобы покинуть страну. Надеюсь, она все-таки не желала брату зла. Расчет прост: Лебедев, украв диск, потратит какое-то время на то, чтобы в нем разобраться. Вряд ли он с компьютером раньше имел дело, а довериться кому-то поостережется. Если вдруг объявятся господа бандиты, они пойдут по ложному следу. Все заняты поисками диска, а значит, у нее есть время. Но Дима решил схитрить, и в результате все пошло наперекосяк. Когда мы у нее появились, она сообразила, что как только мы выйдем на Лебедева.., дальше понятно. Я позвонила ей, и она среагировала моментально. Предложила ему встретиться, а то, что такое место для встречи выбрала, объяснила стремлением соблюдать осторожность. И дядя сгорел в машине. Похоронив брата, вдова уехала в неизвестном направлении, и еще вопрос, смогут ли менты доказать ее причастность ко всему этому. Доказательством могли бы быть деньги. Они наверняка при ней, только вот у меня нет уверенности, что сама вдова сейчас следует в Ригу.

— Да-а, — протянул Матвей, глядя на меня с каким-то странным выражением на физиономии. — У тебя потрясающая фантазия. Ты где учишься?

— На юридическом, — буркнула я. — Буду таких, как ты, в тюрьму сажать.

Ленка нервно кашлянула, а Матвей продолжил:

— С выбором профессии ты, пожалуй, поторопилась, ты же авантюристка до мозга костей.

— Она на инязе учится, — все-таки встряла Ленка, с беспокойством глядя на Матвея.

— Меня не интересуют деньги, — помедлив, сказал он с той особой интонацией, которую так любит папа, когда пытается мне втолковать, что надо избегать поспешных решений. Меня это ужас как разозлило, и я ответила, наплевав на осторожность:

— Я верю. Тебя беспокоило другое: не завалялся ли у Павлова компромат на тебя. Что-то такое, что не пристало иметь в прошлом порядочному бизнесмену. Ты так переживал по этому поводу, что решил проверить свои догадки лично, чтобы, упаси боже, кто-нибудь не узнал. И для начала познакомился с Наташкой, чтобы заручиться ее поддержкой. Я права, Александр Максимович?

— Права, — пожал он плечами. — Расхожее мнение, что блондинки дуры, давно пора сдавать в архив.

— Ну вот и отлично, во всем разобрались. Буду рада, если вы поскорее нас покинете.

Матвей поднялся и направился к двери, но возле меня остановился.

— Деньги у тебя, — усмехнулся он, но усмехался без злости или сарказма, а скорее грустно. — Я не знаю, как ты это провернула, но они у тебя. Я даже догадываюсь где: в сарайчике зарыты на Наташкиной даче.

— Ты за нами следил, — ахнула я.

— Я не следил, а приглядывал, опасаясь, что вы сделаете глупость или, того хуже, головы лишитесь. Я рад, что ты их получила. Чувство победы и все такое… Только, знаешь, к сожалению, деньги в жизни не главное. Когда-то я думал, как и ты. Потом поумнел. Но многое поправить уже было нельзя.

— С проповедями лучше в церковь, — хмыкнула я. — Проваливай.

Он вздохнул, глядя мне в глаза, и направился к двери, но на пороге все-таки задержался.

— Когда успокоишься.., в общем, позвони мне. Я буду ждать.

— Не дождешься, — ответила я.

— Я могу ждать долго, — мягко сказал он. — Даже если такое желание у тебя возникнет через год или два, все равно позвони. Договорились?

— Ты уйдешь наконец? — возмутилась я.

И он ушел.

— Катенька, — посидев в молчании, позвала Ленка, — а как же наши денежки? Перепрятывать поедем?

— Да ну их! — отмахнулась я.

* * *

А потом позвонила Наташка и велела срочно ее забирать из больницы, потому что лежать там у нее больше нет никаких сил, тем более что все детективы ею уже прочитаны, а она худо-бедно может передвигаться на костылях.

Мы бросились за билетом на самолет и на следующий день уже мчались в Геленджик. Наташку из больницы забрали и перед обратным рейсом успели искупаться в море. По дороге у нас было достаточно времени, чтобы подробнейшим образом все рассказать подруге. Наташка скакала на костылях, а я готова была ее на руках носить. А еще я чувствовала себя ужасно виноватой, оттого что хоть на мгновение могла усомниться в подруге.

К тому моменту, когда мы вернулись, дядя Юра вышел из запоя, но, узнав, что мы летали на юг, ворчать не стал, даже наоборот, похвалил, что мы о подруге заботимся. На машине Наташкиных родителей мы поехали на дачу, и у меня был двойной праздник. Во-первых, я предвкушала восторг, с которым Наташка увидит наши денежки, а во-вторых, я была за рулем, потому что подруга по инвалидности расположилась вместе с костылями сзади.

Устроив Наташку на террасе, мы вначале полезли под крыльцо, а потом уединились в сарайчике и вскоре торжественно разложили на столе наши денежки. Вместе с теми, что мы прихватили у Димы, получился миллион двести семьдесят пять тысяч. Ленка, пересчитывая пачки, дважды пила капли и время от времени бормотала:

— Ой, мамочка, я сейчас умру.

Потом мы сидели и пялились на стол, пока Наташка вдруг не заревела. Мы-то думали, она плачет от счастья, но все оказалось хуже некуда.

— И что мне теперь делать? — запричитала она. — Вот я мечтала, как буду работать, потом выйду замуж за хорошего парня, и мы будем работать вместе. И к тридцати пяти годам заработаем миллион. А теперь он лежит на столе… Вы лишили меня мечты.

— Наташка, — заволновалась я, — ты же мечтала о миллионе. И вот он, миллион.

— Ага. Я же мечтала его заработать, а не стырить. Почувствуйте разницу. И что мне теперь делать, раз он у меня уже есть? По салонам красоты болтаться с собакой под мышкой, точно я дура безмозглая? Нет уж, спасибо. Знаете что, забирайте его себе. А я уж как-нибудь сама. В конце концов, это вы здесь мучились, а я в Геленджике полеживала без всякой общей пользы.

— А нам куда столько денег? — возмутилась я.

— Ну.., не знаю. Подумайте.

— Чего думать-то? Купить я на них ничего не смогу. Что я предкам скажу?

— Соври, что ко мне устроилась работать на полставки, — подсказала Наташка.

— И сколько я там буду получать?

— Ну, можно соврать, что тысяч пять, чтоб не вызывать подозрение. Шмоток себе купишь, родителям необязательно знать, сколько они стоят.

— Мы с мамой покупаем шмотки в одних и тех же магазинах, так что ее не проведешь. Что обо мне родители подумают? Еще решат, что я шлюха. И на фига мне это?

— Я попробую фазеру бабки впарить, — задумчиво произнесла Ленка. — Но ведь не такую же прорву. Если твои могут решить черт-те что, то моего вообще инфаркт хватит, а я должна его беречь, один он у меня.

— Да… — вздохнула Наташка.

В общем, праздника не получилось. Мы сидели молча и думали, как жить дальше.

— Может, их это.., в милицию? — предложила Ленка.

— Задолбают. Еще решат, что убили кого.

— А мы про Алину Сергеевну расскажем.

— Так решат, что ее и убили. Где ее теперь искать? А пока не найдут, нам жизни никакой не будет.

— Наташка, — обратилась я к подруге, — Димки теперь нет, и что там с вашей фирмой, неизвестно. Может, ты свою организуешь, а мы там будем этими.., соучредителями? У тебя появится цель заработать миллион не только для себя, но еще и для нас. Ну, как?

— Не знаю, — вздохнула она. — Давайте их пока зароем. Что-то у меня глаза на них не смотрят. Если понадобятся, так всегда можно вырыть. А мои деньги, ну, те, что у Димки взяли, делим на троих, как договаривались. Вы их в банк можете положить, а документы оставите у меня, чтоб предки не нашли.

На том и порешили. Баксы закопали, сто тридцать пять тысяч поделили и отвезли Наташку к ее бабушке, которая встретила ее громким оханьем и сразу же окружила заботой. Бабуля всегда огорчалась, что у Наташки нет времени побыть у нее подольше, и теперь, получив внучку в полное распоряжение, подозреваю, была счастлива, хоть и здорово за нее переживала.

А мы с Ленкой отправились впаривать ее фазеру деньги. Дядю Юру мы застали на кухне возле плиты. Он ласково нам улыбался, слегка стыдясь, что Ленка столь долгое время была без присмотра, причем исключительно по его вине.

— Привет, папа, — сказала Ленка. — Хочешь, я борщ сварю?

— А я уже… Вот, скоро готов будет, — засуетился он. — Катюша, ты с нами покушаешь?

— С удовольствием.

— Родители еще на гастролях?

— Ага. На днях вернутся.

— Ну, слава богу.

Мы с Ленкой удалились в ее комнату Петра Ильича слушать, а минут через двадцать дядя Юра нас позвал есть борщ.

— Папа, давай решим, что с деньгами делать, — съев ложек пять и похвалив родителя, сказала Ленка.

— С какими деньгами? — не понял дядя Юра.

— Пап, соберись, — нахмурилась Ленка. — Мама же звонила, ты что, забыл?

В лице дяди Юры наметилось страдание. Потом вроде что-то в нем колыхнулось, но тут же успокоилось.

— Доченька, я это.., ты напомни папе.

Ленка вздохнула, демонстрируя родителю недовольство.

— Мама звонила, сказала, что ее дела идут прекрасно. Помнишь?

— Да, — кивнул дядя Юра неуверенно.

— Мама оставила подводника, и теперь у нее этот.., нефтяник Сибири. Олигарх, короче. У мамы своя машина и еще большой дом, по нему хоть на велике езди. Это так мама сказала. А ты разозлился и сказал: чем на велике ездить, лучше б алименты заплатила, а то ребенок вырос без матери, все годы денег от нее ни копейки, а ребенок в драных джинсах ходит… Папа, ты чего к джинсам-то привязался? Они не от старости лопнули, просто мода такая…

— Я, дочка… — брякнул дядя Юра и замолчал, а Ленка продолжила:

— Мама заплакала и сказала, что алименты вернет. За все годы, раз уж у нее теперь денег куры не клюют. Вот. И через два дня пришел дядька, пакет принес, сказал, что там деньги, мама передала через знакомых. Папа, ты извини, что я пакет вскрыла, меня любопытство мучило. Короче, там сорок пять тысяч баксов.

До сих пор для меня загадка, как дядя Юра со стула не свалился. Попытку, конечно, предпринял, то есть качнуло его основательно. И говорить он временно разучился, только мычал. Потом произнес:

— Где деньги?

— Под кроватью лежат, где ж еще? — пожала Ленка плечами и принесла пакет.

Мы оставили дядю Юру разглядывать пачки долларов, а сами вернулись в Ленкину комнату.

— Ты не боишься, что мать и в самом деле позвонит, и все твои хитрости наружу выйдут? — спросила я.

— Нет, — покачала Ленка головой. — Не позвонит. Батя только по пьянке выдумывает, что мама объявилась. Может, ему мерещится, а может, хочет, чтобы я думала, что она беспокоится, как мы тут. Она ни разу не звонила, — тихо сказала Ленка. — Она нас не любит. Совсем.

— Ну и бог с ней, — сказала я. — Зато у тебя папа хороший. И я тебя люблю, и Наташка, и мама ее…

Мы с Ленкой обнялись и заревели.

* * *

А через два дня вернулись мои родители. По такому случаю бабуля с дедом с дачи приехали, и вечером мы закатили семейный ужин. Бабуля, конечно, стала выговаривать, что я к ним на дачу редко езжу, но я их осчастливила, что на время каникул работать устроилась и у меня совсем нет времени.

Папа с мамой весь день вели себя загадочно, все переглядывались и на меня смотрели со значением. Я даже подумала: может, они решили завести еще ребенка? А что? Лично я возражать бы не стала. Но мои догадки ничего общего с действительностью не имели.

— Катенька, — торжественно начала мама, — мы с папой уже давно хотели сделать тебе подарок. Наконец-то это стало возможным. Сегодня папа, пока мы готовили ужин, съездил и все оформил. Мы считаем, что ты уже хорошо водишь машину и тебе вполне можно доверить…

— Вы купили мне машину? — ахнула я.

— Вместе с бабушкой и дедушкой.

— О господи! — вскочила я из-за стола. — Где она?

Мы все вместе вышли во двор. Рядом с папиной машиной стояла новенькая «Ока».

— Вот она, — с сияющим лицом сказал папа и протянул мне ключи.

Конечно, родителям невдомек было, что я запросто могла бы купить «Мерседес» последней модели. Поэтому я раздвинула губы в счастливой улыбке, расцеловала всех по очереди и сказала с чувством:

— Спасибо вам большое!

Вымыв посуду, я пошла во двор и позвонила Ленке. Мы с ней немного послонялись по парку, она то и дело поглядывала на часы, потому что батя велел ей в одиннадцать быть дома.

— А мне предки тачку купили, — вздохнула я.

— Правда? Вот здорово. — обрадовалась Ленка.

— «Оку», — опять вздохнула я.

Ленка немного подумала и сказала:

— Ну и что? Нормальная тачка. Зато твоя. Будешь меня возить, и парковаться на ней без проблем. В городе все равно особо не полихачишь. — Она тоже вздохнула. — Фазер деньги мне на книжку положил. Сказал, раньше обходились и сейчас обойдемся, а когда ты, говорит, институт закончишь и замуж выйдешь, они тебе очень пригодятся. Вот так.

Я проводила Ленку и пошла домой. Небо было темным, а звезды как лампочки, кажется, протяни руку — и достанешь. А на душе грустно и светло. Я достала мобильный, повертела в руках, а потом набрала номер Матвея. То есть Александра.

— Рад, что ты позвонила, — сказал он. — Как дела?

— Нормально. Я тут долго думала над твоими словами. Знаешь, ты прав. Деньги в жизни не главное.

— Да? А что главное?

— Много всего. Человек, которого, любишь, друзья, которым веришь. Мама, папа, бабуля с дедом. Чтоб все были здоровы и рядом. Ленка с Наташкой, я ведь их очень люблю. А еще ты… Я решила, не совсем ты пропащий, иначе вел бы себя по-другому.

— Не знаю, как насчет пропащего, но одно я знаю точно: я тебя люблю, — сказал он.

— Здорово. И я тебя.

— Ты сейчас где?

— Возле своего дома.

— Буду через двадцать минут.

Content

Татьяна ПОЛЯКОВА
ОДНА, НО ПАГУБНАЯ СТРАСТЬ

* * *