Джек Уильямсон

Со сложенными руками

I

Андерхилл пешком возвращался с работы — в тот день машину взяла жена — и впервые столкнулся с новыми роботами. Ноги сами несли его знакомой тропой через заросшую сорняками пустую площадку, а голова занималась перебором различных способов заплатить долг банку, как вдруг перед ним выросла стена.

Стена была построена не из обычного кирпича или камня, а из чего-то гладкого, сверкающего и странного. Андерхилл уставился на новое длинное здание. Эта блестящая преграда на пути удивила и разозлила его — на прошлой неделе ее точно не было.

А потом Андерхилл обратил внимание на витрину.

Само окно тоже не могло быть из обычного стекла. Удивительно широкая витрина была идеально прозрачна, и только блестящие буквы на ней указывали на то, что она вообще есть. Буквы складывались в красивые, стремительные строки:

ИНСТИТУТ ГУМАНОИДОВ

Филиал в Ту-Риверс

Совершенные Роботы

«Наша задача —

служить, слушать

И БЕРЕЧЬ ЛЮДЕЙ ОТ БЕД»

Раздражение его усилилось, ведь Андерхилл и сам занимался продажей роботов. Времена и так были достаточно тяжелые, роботы буквально наводнили рынок, начиная с самых обычных и кончая андроидами, механоидами, электроидами и автоматоидами. К сожалению, лишь очень немногие делали все то, что обещали продавцы, и предложение этого товара в Ту-Риверс значительно превышало спрос.

Андерхилл продавал андроидов — если находился клиент. Назавтра он должен был получить новую партию товара и не знал, чем за нее расплатиться.

С недовольной гримасой Андерхилл остановился перед фигурой, стоящей по ту сторону невидимого стекла. Никогда прежде он не видел гуманоида. Как и всякий робот, не совершающий в данный момент никакой работы, тот стоял без малейшего движения. Гуманоид был совершенно обнажен, это была бесполая нагота куклы; его гладкая силиконовая кожа переливалась коричневыми и голубыми бликами, на приятном овальном лице сохранялось выражение готовности и легкой озабоченности. Честно говоря, это был самый красивый робот из всех, что когда-либо видел Андерхилл.

Казалось, он слишком мал, чтобы годиться на что-то толковое. Андерхилл мысленно повторил подходящую цитату из рекламы андроидов: «Андроиды крупны, потому что обладают большой силой, точностью и надежностью. Купи андроида — не пожалеешь!».

Прозрачная дверь раздвинулась перед ним, и он вошел в элегантный новый магазин, желая убедиться, что этот робот с обтекаемыми формами стоит здесь лишь для завлечения клиенток.

Он внимательно разглядывал сверкающий зал, и его оптимизм постепенно таял. Никогда прежде Андерхилл не слышал об Институте Гуманоидов, но эта новая фирма явно не бедствовала и знала толк в торговле.

Андерхилл поискал взглядом продавца, а тем временем к нему бесшумно подошел другой робот. Он был такой же, как тот в окне, и двигался быстро, с удивительной легкостью. На его блестящей черной коже переливались коричневые и голубые блики, на голой груди виднелась желтая табличка:

ГУМАНОИД

№ серии: 81-Н-В-27

Совершенный робот

«Моя задача —

служить, слушать

И БЕРЕЧЬ ЛЮДЕЙ ОТ БЕД»

Странно, у робота не было линз, серо-стальные глаза на лысой овальной голове неподвижно смотрели прямо перед собой. Однако он остановился за несколько шагов до Андерхилла, как будто увидел его, и произнес высоким, мелодичным голосом:

— К вашим услугам, мистер Андерхилл.

Андерхилл вздрогнул при звуке своего имени, ведь даже андроиды не могли отличить одного человека от другого. Это, конечно, был ловкий ход, не очень трудный в городке размером с Ту-Риверс. Продавцом наверняка был кто-то из местных жителей, и он подсказывал роботу из подсобного помещения. Андерхилл постарался скрыть удивление и громко сказал:

— Я хотел бы поговорить с продавцом.

— Люди у нас не работают, — тут же ответил серебряный голосок. — Институт Гуманоидов существует, чтобы служить людям, а не наоборот. Мы сами можем сообщить вам любую информацию и принять заказ.

Андерхилл ошеломленно уставился на него. Ни один робот не мог даже зарядить себе батареи или отрегулировать реле, не говоря уже о руководстве магазином. Невидящие глаза робота неподвижно смотрели на Андерхилла, пока он беспокойно оглядывался в поисках перегородки или занавеса, за которым мог бы прятаться продавец.

Тем временем тихий мелодичный голосок продолжал:

— Позвольте нам прийти к вам домой и продемонстрировать диапазон наших услуг. Нам нужны клиенты на вашей планете, мы уже осчастливили людей на многих других. Вы сами убедитесь, что мы стоим значительно выше, чем старые электронные роботы, которыми вы торгуете.

Андерхилл сделал шаг назад. Не без труда отказался он от поисков спрятавшегося продавца, потрясенный мыслью о саморекламирующихся роботах. Это развалит всю его торговлю.

— Возьмите хотя бы наш рекламный буклет.

Двигаясь с пугающей ловкостью, маленький черный робот принес со столика у стены иллюстрированный цветной проспект. Чтобы скрыть замешательство и нарастающую панику, Андерхилл принялся листать блестящие страницы.

Серия цветных снимков представляла стройную блондинку в различных ситуациях: на одном она стояла на кухне, на другом — отдыхала в соблазнительном неглиже, а маленький черный робот что-то подавал ей. Или же усердно печатала на машинке, а на соседнем снимке лежала на пляже в смелом купальном костюме, тогда как робот выполнял ее работу. На другом развороте она стояла у красивого большого автомобиля, а рядом — танцевала в объятиях светловолосого молодого человека, предоставив обслуживание машины черному гуманоиду.

Андерхилл печально вздохнул. У производителей андроидов не было таких впечатляющих брошюрок. Женщины против этого не устоят, а ведь именно они покупали 86% всех роботов. Да, конкурировать с гуманоидами будет нелегко!

— Прошу вас, возьмите это с собой, — продолжал уговаривать милый голосок. — Покажите жене. На последней странице есть кулон на бесплатный пробный прокат. Как видите, заранее ничего не надо платить.

Ошеломленный Андерхилл повернулся, и дверь сама открылась перед ним. Выходя, он заметил, что все еще держит в руке брошюрку, яростно смял ее и бросил на пол. Маленький черный робот немедленно подобрал ее, а настойчивый серебряный голосок крякнул вслед:

— Мы навестим вас завтра на работе, мистер Андерхилл, и пришлем пробный экземпляр домой. Пора поговорить о ликвидации вашей конторы — ведь электронные роботы, которых вы продаете, не могут тягаться с нами. А вашей жене мы бесплатно продемонстрируем наши услуги.

Андерхилл даже не попытался ответить, опасаясь выдать свое замешательство. Ничего не видя перед собой, он шел по новому тротуару и остановился лишь на углу, чтобы собраться с мыслями. После этого неприятного происшествия одно не вызывало сомнения: дела его пошли под гору.

Он еще раз взглянул на роскошное новое здание. Его построили не из обычного кирпича или камня, невидимые окна были не из стекла, к тому же Андерхилл был абсолютно уверен, что днем раньше, когда Аврора забирала машину, он не видел здесь и следа фундамента.

Когда он свернул за угол, новый тротуар привел его к заднему входу. Там стоял грузовик, и несколько стройных черных роботов выгружали из него огромные металлические ящики.

Андерхилл внимательно осмотрел один из них. На нем была наклейка межпланетной почты, а надпись указывала, что он выслан из Института Гуманоидов на Винг-IV. Он не сумел, как ни старался, вспомнить планету с таким названием; видимо, они широко развернулись.

В сумраке склада Андерхилл увидел, как черные роботы открывают ящики. Когда подняли крышку, показались темные, неподвижные, тесно уложенные тела; одно за другим они пробуждались к жизни. Они выходили из ящиков, ловко спрыгивали на землю. Все они были совершенно одинаковы, поблескивали черными корпусами, переливались коричневыми и голубыми бликами.

Один прошел мимо грузовика до тротуара и посмотрел на Андерхилла стальными глазами. Высокий серебристый голосок мелодично произнес:

— К вашим услугам, мистер Андерхилл.

Андерхилл бросился бежать. Услышав свое имя из уст вежливого робота, только что вышедшего из ящика, доставленного с далекой и незнакомой планеты, он решил, что это уже чересчур.

Двумя перекрестками дальше взгляд, его остановился на вывеске бара, и он укрылся там вместе со своими проблемами. Обычно он не пил перед ужином, Аврора не любила, когда он пил, но от этих новых роботов кого угодно потянет к рюмке.

К сожалению, алкоголь не поправил его настроения, и будущее фирмы вовсе не стало казаться яснее. Спустя час он вышел из бара, обернулся, надеясь, что новое светлое здание исчезло так же внезапно, как и появилось. Не тут-то было. Он угрюмо покачал головой и, чуть пошатываясь, направился домой.

Когда он добрался до опрятного белого домика на окраине, свежий воздух немного отрезвил его, но это не помогло ему решить профессиональные проблемы. Кроме того, он опоздал к ужину.

Впрочем, и ужин задерживался. Его сын Фрэнк, веснушчатый десятилетний сорванец, все еще играл в мяч на тихой улочке перед домом, а одиннадцатилетняя светловолосая Гей, едва завидев отца, бросилась к нему прямо через газон.

— Папа, угадай, что случилось?!

Гей должна была стать великой скрипачкой и, наверняка, благовоспитанной особой. Но пока, раскрасневшаяся и тяжело дышавшая, она была в крайнем возбуждении и не скрывала этого. Она позволила ему поднять себя высоко вверх, запах алкоголя ей ничуть не мешал. Когда же он не сумел угадать, Гей сообщила:

— У мамы — новый жилец!

II

Андерхилл мысленно готовился к неприятному разговору. Аврору тоже беспокоил долг банку, необходимость платить за новую партию товара и доставать деньги на обучение малютки Гей.

Однако, новый жилец был кстати. Домашний андроид, звеня приборами, накрывал на стол, но квартира была пуста. Он нашел Аврору во дворе, она несла постельное белье и полотенца для гостя.

Когда Андерхилл на ней женился, Аврора была так же прелестна, как сейчас их дочь, и, вероятно, такой бы и осталась, если бы его дела шли хоть немного лучше. Однако вечные неудачи постепенно лишили его уверенности в себе, а ее — сделали излишне агрессивной.

Разумеется, он по-прежнему любил ее. Рыжие волосы Авроры все так же влекли его, но из-за обманутых надежд характер ее стал тверже, а голос резче. Правда, всерьез они никогда не ругались, но мелкие недоразумения случались часто.

Над гаражом у них была небольшая комнатка для прислуги, которую они так никогда и не смогли себе позволить. Она была слишком мала и убога, чтобы привлечь более-менее приличного жильца, поэтому Андерхилл предпочитал, чтобы она оставалась пустой. Его гордость страдала, когда он видел, как жена стелет постель и убирает для чужих.

Однако Аврора временами сдавала ее, когда требовались деньги на уроки музыки для Гей или когда проникалась симпатией к какому-нибудь колоритному неудачнику. Андерхиллу же казалось, что все ее жильцы рано или поздно оказывались ворами и вандалами. Она повернулась к мужу, держа в руках чистое белье.

— Дорогой, не нужно спорить, это ничего не даст. — Голос ее звучал решительно. — Мистер Следж — очень милый старичок и останется у нас, сколько пожелает.

— Хорошо, дорогая. — Он не любил с нею спорить, кроме того, сейчас его занимали другие дела. Немного денег никогда не помешают. — Только проследи, чтобы он заплатил вперед.

— Но он пока не может! — голос ее дрожал от сочувствия. — Он говорит, что через пару дней начнут поступать гонорары за его изобретения, и тогда он заплатит.

Андерхилл пожал плечами: он слышал это уже не раз, в той или иной форме.

— Мистер Следж не такой, — убеждала жена. — Это путешественник и ученый. А в нашем маленьком скучном городке не так уж много интересных людей.

— Однако тебе удалось откопать нескольких заслуживающих внимания типов!

— Не будь таким злым, дорогой, — мягко укорила она. — Ты просто еще не знаешь его. Не знаешь, какой он хороший. — Она замолчала. — У тебя есть десять долларов?

— Зачем?

— Мистер Следж болен. — В ее голосе слышалась забота. — Я видела, как он упал прямо на улице. Полицейские хотели забрать его в городскую больницу, но он не согласился. Он выглядел так благородно, честно и достойно! Я сказала, что позабочусь о нем, взяла его в машину и отвезла к старому доктору Уинтерсу. У него больное сердце и ему нужны деньги на лекарство.

— А почему он не хочет идти в больницу? — спросил Андерхилл.

— У него есть работа, которую нужно срочно закончить, — объяснила она. — Важная научная работа… и при этом он так чудесен и трагичен… Послушай, дорогой, у тебя есть десять долларов?

Андерхиллу многое хотелось высказать ей. Новые роботы, наверняка, добавят ему неприятностей, и глупо сейчас сажать себе на шею больного бродягу, который мог бы получить бесплатное обслуживание в больнице. Жильцы Авроры предпочитали расплачиваться обещаниями, и, прежде чем убраться, разносили квартиру.

Однако, он ничего не сказал; молча вынул из бумажника две пятидолларовые банкноты и вложил в ее руку. Аврора улыбнулась и поцеловала его в порыве благодарности — он едва успел задержать дыхание, чтобы она не почувствовала запаха алкоголя.

Благодаря периодическим голодовкам фигура у нее по-прежнему была хорошей, а ее блестящими рыжими волосами он гордился до сих пор. К глазам Андерхилла вдруг подступили слезы. Что будет с нею и детьми, если он разорится?

— Спасибо, дорогой, — прошептала она. — Если он хорошо себя чувствует, я приглашу его к ужину, и вы познакомитесь. Надеюсь, позднее время тебя не смущает.

Сегодня это его не смущало. Охваченный внезапным желанием сделать что-то по дому, Андерхилл взял молоток и гвозди и поправил провисшую занавеску на кухонной двери.

Андерхилл любил работать руками. В детстве он мечтал строить атомные электростанции и даже начал учиться на инженера, но потом женился на Авроре, и был вынужден принять от ее опустившегося пьяницы-отца магазин роботов. Заканчивая необременительную работу, он весело насвистывал.

Унося инструменты, Андерхилл заметил, что домашний андроид убирает со стола нетронутый ужин. Андроиды кое-как справлялись с точно определенными заданиями, но не могли приспособиться к человеческой неточности.

— Пере-стань! Пере-стань! — Приказ, повторенный медленно с определенной интонацией и ритмом, остановил робота; затем Андерхилл отчетливо произнес: — Накрой — стол, накрой — стол!

Шаркая ногами, гигант послушно вернул на стол стопку тарелок. Андерхилл снова отметил разницу между андроидами и новыми гуманоидами и тяжело вздохнул. Будущее его фирмы рисовалось в самом черном свете.

Аврора привела на кухню нового жильца, и Андерхилл кивнул ему. Худой незнакомец с темными взъерошенными волосами и осунувшимся лицом, одетый в потертые обноски, очень походил на одного из живописных бродяг, которые всегда находили тропку к сердцу Авроры. Она представила их друг другу и вышла позвать детей.

По мнению Андерхилла, старик вовсе не выглядел больным. Он слегка сутулился, но его фигура выглядела довольно крепкой. Кожа на костлявом, исхудавшем лице была изборождена морщинами и бледна, но глубоко посаженные глаза горели живым огнем.

Внимание Андерхилла привлекли руки постояльца. Искривленные и испещренные шрамами, загоревшие до черноты, покрытые золотистым пухом, они без слов рассказывали о приключениях и борьбе. Это были весьма натруженные руки.

— Я очень благодарен вашей жене, мистер Андерхилл, — прогудел он глубоким басом, а по лицу блуждала улыбка, удивительно молодая для человека таких преклонных лет. — Она помогла мне в беде, и я постараюсь отплатить за это.

«Ничего особенного, — решил Андерхилл, — просто еще один из бродяг, которые идут по жизни, рассказывая направо и налево всевозможные истории». С каждым из жильцов Авроры он вел свою тихую игру, начисляя им одно очко за каждый придуманный вздор, и сейчас подумал, что мистер Следж сможет достичь отличных результатов.

— Откуда вы родом? — спросил он, чтобы поддержать разговор.

Следж на мгновение заколебался, и это было довольно необычно — большинство жильцов Авроры отличались неуемной болтливостью.

— С планеты Винг-IV, — сказал он наконец с видимой неохотой, будто предпочел бы ответить что-то другое. — Я провел там всю молодость, но уехал оттуда почти пятьдесят лет назад. И с тех пор путешествую.

Андерхилл удивленно посмотрел на него. Насколько он помнил, Винг-IV — та самая планета, откуда прибыли сверкающие новые роботы. Впрочем, старый бродяга выглядел слишком убого, чтобы иметь что-то общее с Институтом Гуманоидов. Мгновенное подозрение исчезло. Нахмурившись, он коротко спросил:

— И далеко находится Винг-IV?

Бродяга снова заколебался, а потом серьезно ответил:

— В ста девяти световых годах, мистер Андерхилл.

«Один — ноль в мою пользу, — подумал Андерхилл, но не выказал своего удовлетворения. Новые космические лайнеры были, конечно, очень быстрыми, но скорость света до сих пор оставалась пределом. — Попробуем заработать еще очко».

— Жена говорила, что вы ученый, мистер Следж.

— Да.

Сдержанность старика было просто невероятной — обычно жильцы Авроры были разговорчивее. Андерхилл попытался еще раз, небрежно заметив:

— Я сам учился когда-то на инженера, пока не занялся торговлей роботами. — Следж выпрямился, и Андерхилл выжидательно замолчал, но старик ничего не сказал, и он продолжал: — Я хотел проектировать и строить атомные электростанции. А какая специальность у вас?

Старик смущенно взглянул на него и медленно сказал:

— Ваша жена была очень добра ко мне, когда я оказался в сложной ситуации. Полагаю, вы имеете право знать правду, но вынужден просить, чтобы вы держали это при себе. Я работаю над очень важной проблемой, и все это должно остаться в полной тайне.

— Простите. — Андерхилл устыдился своей забавы. — Не будем больше говорить об этом.

Однако старик продолжал:

— Моя область — родомагнетизм.

— Что? — Андерхилл не любил признаваться в своем невежестве, но ни о чем подобном он никогда прежде не слышал. — Я не занимался наукой уже пятнадцать лет, — объяснил он, — и боюсь, что многое подзабыл.

Старик тихо улыбнулся.

— Эта наука неизвестна на Земле, но я уже запатентовал основные выводы, и как только начнут поступать деньги за лицензии, снова стану богат.

Это Андерхилл уже слышал. Неразговорчивость старика производила, правда, хорошее впечатление, но большинство жильцов Авроры умели пустить пыль в глаза.

— Да? — Андерхилл вновь с интересом посмотрел на его узловатые, поцарапанные и, похоже, удивительно умелые руки. — А что это, собственно, такое — родомагнетизм?

Слушая осторожный, взвешенный ответ старика, он вновь начал забавляться своей невинной игрой. Жильцы Авроры умели рассказывать небывалые истории, но ни одну из них нельзя было сравнить с этой.

— Это универсальная сила, — серьезно сказал сгорбленный бродяга. — Такая же универсальная, как ферромагнетизм или гравитация, хотя следствия ее менее очевидны. Она связана со второй триадой периодической системы: родием, рутением и палладием, подобно тому как ферромагнетизм связан с первой триадой: железом, никелем и кобальтом.

Андерхилл еще помнил кое-что из университетских лекций и сразу обнаружил принципиальную ошибку — палладий использовался в часовых пружинах, поскольку был абсолютно немагнитен — однако, не подал виду. В сущности, он вел свою невинную игру только ради забавы, а не со зла. Он держал это в тайне даже от Авроры, и всегда наказывал себя за малейшие сомнения снятием очка. Поэтому он только и сказал:

— Я думал, что универсальные силы достаточно хорошо известны.

— Следствия родомагнетизма маскирует сама природа, — терпеливо объяснил старик. — Кроме того, они кое в чем парадоксальны, поэтому обычные лабораторные методы не годятся для их определения.

— Парадоксальны? — удивился Андерхилл.

— Через несколько дней я покажу вам копии моих патентов и перепечатки статей с описаниями опытов, — торжественно пообещал старик. — Скорость его распространения не ограничена, действие обратно пропорционально расстоянию, а не его квадрату. Обычная материя, за исключением триады родия, не является преградой для родомагнитного излучения.

Еще четыре очка — Андерхилл мысленно поблагодарил Аврору за такого необычного гостя.

— Впервые родомагнетизм был открыт при математическом моделировании атома, — спокойно, ни о чем не подозревая, продолжал старый враль. — Родомагнитное излучение поддерживает равновесие сил в ядре атома. Из этого следует, что родомагнитные волны, настроенные на частоту атомных колебаний, можно использовать для сдвига этого равновесия и получения ядерной нестабильности. Таким образом, большинство тяжелых элементов, то есть все, что за палладием, можно подвергнуть искусственному расщеплению. Андерхилл добавил еще очко, стараясь сохранить каменное выражение лица. Он только сказал:

— Патент на такое открытие должен принести вам целое состояние.

Старый обманщик кивнул.

— Возможности использования напрашиваются сами. Я запатентовал большинство из них: устройства для молниеносных межпланетных и межзвездных путешествий, беспроводная передача энергии на большие расстояния, родомагнитный привод, — он позволит достичь скоростей, многократно превосходящих скорость света, с помощью родомагнитной деформации континуума. И, разумеется, революция в строительстве атомных электростанций — они смогут работать на любых тяжелых элементах!

Что за вздор?! Андерхилл изо всех сил пытался держать себя в руках — ведь каждому известно, что скорость света является физически непреодолимой границей. И с чисто практической точки зрения — трудно ожидать, что владелец таких патентов будет искать убежище в обшарпанной комнате над гаражом. На худом и волосатом запястье гостя виднелась светлая полоска — ни одному человеку, обладающему такими бесценными секретами, не потребуется продавать часы.

Андерхилл с торжеством в душе добавил себе четыре очка, но тут же одно пришлось отнять. Вероятно, на лице его отразилось недоверие, потому что старик вдруг спросил:

— Показать вам основные тензоры? — Он полез в карман за блокнотом и карандашом. — Сейчас я их напишу.

— Не стоит, — запротестовал Андерхилл. — Боюсь, что от моих познаний в математике осталось немного.

— Но вам странно, что владелец таких патентов оказался в нищете?

Неохотно признав его правоту, Андерхилл отнял у себя еще одно очко. Старик, конечно, врал, но ума у него не отнять.

— Понимаете, я что-то вроде беглеца, — извиняющимся тоном сказал гость. — На эту планету прибыл всего два дня назад, и по необходимости путешествую с минимумом багажа. Все, что имел, я отдал адвокатской фирме, которая должна заняться публикацией и охраной моих патентов. Полагаю, вскоре придут первые лицензионные деньги. А пока, — добавил он, — я приехал в Ту-Риверс, поскольку город ваш тихий, спокойный и расположен вдали от космодромов. Сейчас я работаю над одним проектом, который должен держать в тайне. Надеюсь, вы не обманете моего доверия, мистер Андерхилл?

Андерхиллу пришлось пообещать. В этот момент вошла Аврора с умытыми детьми, и все отправились на кухню ужинать. Раскачиваясь на ходу, андроид принес дымящуюся супницу; гость отодвинулся от нее с явной опаской. Аврора взяла половник и, разливая суп, заметила:

— Дорогой, может, твоя фирма постарается сделать лучшего робота? Такого, чтобы был идеальным официантом и никогда не расплескивал суп. Это было бы великолепно.

Ее вопрос погрузил Андерхилла в мрачные раздумья. Он сидел, угрюмо вглядываясь в тарелку, и думал о необычных роботах, которые утверждали, что идеальны во всех отношениях — это означало конец для его фирмы. Ответ неожиданно пришел из уст старого бродяги:

— Идеальные роботы уже существуют, миссис. — В его хриплом голосе звучали неожиданно серьезные ноты. — И не такие уж они великолепные, можете мне поверить. Я бегаю от них почти пятьдесят лет.

Удивленный Андерхилл поднял голову.

— Вы имеете в виду тех черных гуманоидов?

— Гуманоидов? — Могучий голос внезапно умолк, будто от страха. Глубоко посаженные глаза потемнели. — Что вы о них знаете?

— Они только что открыли филиал в Ту-Риверс, — ответил Андерхилл. — Представляете, у них даже нет продавца. Они утверждают…

Он замолчал — у старика вдруг начался приступ: обеими руками он схватился за горло, ложка со звоном упала на пол, лицо зловеще посинело, а дыхание стало пугающе частым. Старик полез в карман за лекарством, а Аврора подала воду — запить. Вскоре он снова дышал нормально, а лицо приобрело обычный цвет.

— Прошу прощения, — выдавил он. — Это сюрприз для меня. Я прибыл сюда, чтобы скрыться от них. — Он с ужасом взглянул на большого неподвижного андроида. — Мне хотелось кончить свое дело, прежде чем они сюда явятся. Теперь времени осталось мало. — Он собрался с силами и встал. Андерхилл помог ему подняться по лестнице в комнату над гаражом. При этом он заметил, что маленькая кухня стала похожа на мастерскую. У старого бродяги не было запасного костюма, зато на кухонном столе лежали странные блестящие предметы из металла и пластика.

Этот костлявый старец бы ободран и жалок, но части странного оборудования поражали высоким качеством. Андерхилл узнал серебристо-белый блеск благородного палладия и внезапно подумал, что, возможно, насчитал себе слишком много очков в своей игре.

III

Когда на следующее утро Андерхилл пришел на работу, его уже ждал гость. Он неподвижно стоял перед столом, худощавый и прямой, а его черная силиконовая нагота переливалась теплыми коричневыми и холодными голубыми бликами. Увидев его, Андерхилл остановился как вкопанный.

— К вашим услугам, мистер Андерхилл. — Робот повернулся и устремил на него неприятный стальной взгляд. — Вы позволите показать вам диапазон наших возможностей?

Вспомнив вчерашнее потрясение, Андерхилл резво спросил:

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Мы прочли вчера визитные карточки, которые вы держите в папке, — последовал ответ. — Теперь мы запомним вас навсегда. Понимаете, наши чувства более остры, чем человеческое зрение. Поначалу мы можем казаться несколько странными, но вы быстро к нам привыкнете.

— Ну уж, нет! — Андерхилл взглянул на серийный номер на желтой пластине и удивленно покачал головой. — Вчера я разговаривал с другим, а тебя никогда прежде не видел!

— Мы все одинаковые, мистер Андерхилл, — звучно продолжал серебристый голосок. — В сущности, мы составляем единое целое. То, что вы видите — отдельные подвижные единицы, управляемые и питаемые энергией из Центра Гуманоидов. Эти единицы — просто органы чувств и конечности нашего большого мозга на Винг-IV. Именно поэтому мы значительно совершеннее старых электронных роботов. — Презрительным жестом он указал на ряд неуклюжих андроидов, стоявших в выставочном зале. — Дело в том, что мы родомагнитны.

Андерхилл пошатнулся — слово это обрушилось на него, словно удар. Он уже не сомневался, что насчитал себе вчера слишком много очков, и вздрогнул, ощутив первое дуновение опасности.

— Так чего же ты хочешь? — спросил он хриплым голосом. Глядя прямо перед собой невидящими глазами, гладкий черный робот медленно развернул какой-то документ. Андерхилл тяжело сел.

— Это просто передача собственности, — заворковал робот. — Мы предлагаем передать вашу собственность Институту Гуманоидов в обмен на наши услуги.

— Что такое? — Со сдавленным криком недоверия Андерхилл вскочил на ноги. — Что это, шантаж?

— Это не шантаж, — мягко заверял робот. — Вы сами убедитесь, что гуманоиды не способны совершить преступление. Мы существуем лишь для того, чтобы обеспечить людям счастье и безопасность.

— Тогда почему вы хотите забрать мою собственность?

— Это просто формальность, — последовал вежливый ответ. — Мы стараемся вводить наши услуги так, чтобы не вызывать паники. Передача собственности — самый действенный способ, позволяющий нам контролировать и ликвидировать частные компании.

Дрожа от гнева и нарастающего ужаса, Андерхилл прохрипел сквозь стиснутые зубы:

— Мне плевать на ваши способы. Я не собираюсь отдавать свою фирму.

— Поверьте, у вас нет другого выхода, — Спокойная уверенность серебряного голоска заставила Андерхилла содрогнуться. — Там, куда мы пришли, фирмы, возглавляемые людьми, уже не нужны, и промышленность, производящая электронных роботов, всегда разоряется первой.

Андерхилл вызывающе заглянул в неподвижные стальные глаза.

— Большое спасибо! — Он коротко засмеялся, нервно и сардонически. — Но я предпочитаю сам вести свои дела, сам содержать свою семью и сам заботиться о себе.

— Согласно Высшему Закону, это невозможно, — заворковал робот. — Наше задание — служить, слушать и беречь людей от беды. Теперь людям не нужно больше о себе беспокоиться, мы обеспечим им безопасность и счастье.

Андерхилл молча смотрел на него, кипя от гнева.

— Мы отправляем по одному из нас во все дома города, для бесплатной демонстрации, — мягко добавил робот. — Еще в процессе испытаний большинство граждан охотно подпишут представленные документы. Вам не продать ваших андроидов.

— Убирайся! — Андерхилл яростно выскочил из-за стола. — И забери эту проклятую бумагу…

Маленький черный человечек спокойно стоял, глядя на него стальными глазами. Андерхилл опомнился и почувствовал себя глупо. Ему очень хотелось ударить робота, но он понимал бессмысленность такого жеста.

— Если хотите, свяжитесь со своим адвокатом. — Робот положил документ на стол. — Можете не сомневаться в платежеспособности Института Гуманоидов. Мы отправили список наших активов в местный банк и, депонировали там определенную сумму на покрытие всех наших обязательств. Дайте нам знать, когда надумаете подписать.

Робот повернулся и тихо вышел.

Андерхилл отправился в аптеку на углу и попросил соду. Продавцом оказался гладкий черный робот, и Андерхилл вернулся в контору мрачнее тучи.

В конторе царила зловещая тишина. Трое его торговых агентов ездили по городу от дома к дому с образцами товаров и давно уже должны были позвонить, но телефон молчал, как проклятый. Наконец, один из них позвонил и сообщил, что уходит с работы.

— Я взял себе одного из этих новых гуманоидов, — добавил он. — Он говорит, что мне больше не нужно работать.

Проглотив проклятье, Андерхилл решил воспользоваться редким спокойным днем и просмотреть расчетные книги. Финансы фирмы выглядели убого. Он с удовольствием оторвался от этого занятия, когда в магазин вошла клиентка, однако полная женщина вовсе не хотела покупать андроида. Она хотела, чтобы ей вернули деньги за робота, купленного на прошлой неделе. Да, он делает все, что должен, но теперь она увидела гуманоида.

Телефон ожил еще раз: кассир из банка просил его зайти, поговорить о финансах. Андерхилл отправился туда, и кассир приветствовал его со зловещей вежливостью.

— Как дела?

— Как обычно, — ответил Андерхилл. — Я как раз жду новой партии и хотел бы взять небольшую ссуду…

Глаза кассира стали ледяными.

— Насколько я знаю, в городе у вас появился новый конкурент. Это гуманоидалъные человечки. Очень солидная фирма, мистер Андерхилл. Чрезвычайно солидная! Они открыли у нас счет и внесли крупную сумму на покрытие местных обязательств. Очень крупную сумму!

Служащий с профессиональным сочувствием понизил голос.

— Боюсь, что в этих условиях, мистер Андерхилл, наш банк не сможет больше финансировать ваши сделки. Мы просим вас расплатиться в установленное время. — Заметив отчаяние Андерхилла, он холодно добавил: — Мы и так возились с вами слишком долго. Если вам нечем платить, банку придется начать процесс о банкротстве.

Новых андроидов привезли во второй половине дня. Два маленьких черных гуманоида вытащили их из грузовика — оказалось, что руководители транспортной фирмы уже передали ее Институту Гуманоидов.

Гуманоиды ловко установили ящики, и услужливо принесли ему на подпись бумаги. Надежды продать товар не было, но Андерхилл заказывал его и теперь вынужден был принять. Дрожа от бессильной ярости, он торопливо расписался. Нагие черные роботы поблагодарили и уехали.

Андерхилл сел в машину и отправился домой, все еще кипя от гнева. Посреди оживленного перекрестка его остановил полицейский свисток. Он смиренно подъехал к тротуару, ожидая разозленного полицейского, но им занялся маленький черный робот.

— К вашим услугам, мистер Андерхилл, — застрекотал он. — Вам нужно внимательнее следить за светофором, вы подвергаете опасности человеческие жизни.

— В чем дело? — раздраженно спросил Андерхилл. — Я думал, что буду иметь дело с фараоном.

— Мы временно помогаем дорожной полиции. Однако, согласно Высшему Закону, управление автомобилями слишком опасно доверять людям. Как только мы введем свои услуги в полной мере, у каждой машины будет водитель-гуманоид. А когда охватим опекой всех людей, надобность в полиции и вовсе отпадет.

Андерхилл дико уставился на него.

— Ну, ладно! — рявкнул он. — Я проехал на красный свет. Что ты собираешься со мною делать?

— Наша задача — не наказание людей, обеспечение им счастья и безопасности, — застрекотал робот. — Мы просим только, чтобы вы ездили осторожно в эти критические дни, пока мы не обеспечили всем полной безопасности.

Андерхилл кипел от злости.

— Будьте вы прокляты с этим вашим совершенством! — с горечью выдавил он. — Вероятно, нет вещей, которые вы делали бы хуже нас.

— Разумеется, мы совершеннее людей, — радостно согласился робот. — Мы сделаны из металла и пластика, а ваши тела состоят, в основном, из воды. Нами движет ядерная энергия, и нам не нужен кислород. У нас острее слух и зрение, а кроме того, все мы подключены к одному большому мозгу, который знает, что происходит на многих планетах, никогда не спит, ничего не забывает и никогда не отключается.

Андерхилл сидел, оцепенев.

— Однако вам незачем бояться нашей силы, — заверил его робот. — Мы не можем причинить вреда ни одному человеку, разве что с целью предупреждения большего несчастья. Мы существуем лишь для того, чтобы обеспечить соблюдение Высшего Закона.

Андерхилл мрачно поехал дальше. «Маленькие черные роботы, — уныло думал он, — вестники последнего бога, рожденного из машины, всемогущего и всезнающего. Высший Закон — эта новая Библия». Он кощунственно проклял его и задумался, а не существует ли и второй Люцифер.

Оставив машину в гараже, он направился в кухню.

— Мистер Андерхилл! — остановил его глубокий усталый голос жильца Авроры. — Подождите минутку.

Худой старый бродяга спустился по лестнице из своей комнатки над гаражом.

— Вот плата за квартиру. И десять долларов, которые ваша жена дала мне на лекарство.

— Спасибо, мистер Следж. — Принимая деньги, Андерхилл заметил, что костлявые плечи опустились под грузом отчаяния, а на вытянутом лице отражается боль. Он удивленно спросил:

— Вы еще не получаете гонораров?

Старик покачал всклокоченной головой.

— Гуманоиды уже завладели большинством предприятий в столице. Адвокаты, которых я знал, бросают работу. Они вернули мне остаток денег. Это все, что осталось у меня для окончания работы.

За несколько секунд Андерхилл вспомнил свой разговор в банке. Несомненно, он сентиментальный глупец, такой же неисправимый, как Аврора. И все же он сунул деньги обратно в узловатую трясущуюся руку.

— Оставьте их себе, — сказал он. — На вашу работу.

— Спасибо. — Грубый голос стал мягче, а глаза заблестели. — Вы даже не представляете, как они мне нужны.

Андерхилл направился к дому. Кухонная дверь бесшумно открылась перед ним, и темная нагая фигура подошла, чтобы взять у него пальто и шляпу.

IV

Андерхилл не собирался отдавать ему шляпу.

— Что ты тут делаешь? — злобно спросил он.

— Мы прибыли бесплатно продемонстрировать свои услуги.

Андерхилл распахнул дверь.

— Убирайся!

Маленький черный робот стоял неподвижно, только глаза поблескивали.

— Миссис Андерхилл приняла наше предложение, — возразил серебряный голосок. — Мы не можем уйти, пока она этого не потребует.

Жену он нашел в спальне. Вся накопившаяся в нем злость готова была выплеснуться.

— Что делает этот проклятый робот в моем… — Слова застряли у него в горле, и Аврора даже не заметила его гнева. На ней было соблазнительное прозрачное неглиже — со времени их свадьбы она не выглядела так хорошо. Ее рыжие волосы были собраны в искусную сверкающую корону.

— Дорогой, скажи, разве он не чудесен? — Она подошла к нему, сияя от радости. — Его прислали сегодня утром и оказалось, что он может абсолютно все. Убрал дом, приготовил ленч и дал Гей урок музыки. После полудня он сделал мне новую прическу, а сейчас готовит обед. Как я тебе нравлюсь, дорогой?

Она очень ему нравилась, и он поцеловал ее, пытаясь, подавить страх и гнев.

Обед был самым изысканным из всех, что они ели за последние годы; маленький черный человечек подавал его весьма ловко. Аврора не могла нахвалиться новыми блюдами, но Андерхиллу кусок не лез в горло — ему казалось, что все эти деликатесы лишь приманка в какой-то чудовищной ловушке.

Он пытался убедить Аврору отправить робота назад, но после такого пира это было невозможно. После первых же слез он сдался, и гуманоида оставили. Он заботился о доме и саде, следил за детьми и красил Авроре ногти. А потом начал перестраивать дом.

Андерхилла беспокоила проблема оплаты, но гуманоид утверждал, что все это делается в рамках бесплатной демонстрации. Как только Андерхилл перепишет на них свою собственность, услуги будут оказываться ему в полной мере. Андерхилл отказался, и тем не менее другие маленькие черные человечки привезли на грузовике необходимое оборудование и остались помогать в строительстве.

Однажды утром он увидел, что пока он спал, с дома тихо сняли крышу и надстроили еще один этаж. Новые стены были из какого-то странного материала, флуоресцирующего и гладкого. Новые окна, большие и чистые, могли становиться прозрачными, молочно-белыми или подсвеченными. Новые двери бесшумно открывались при помощи родомагнитных переключателей.

— Я хочу ручки на дверях, — запротестовал Андерхилл. — Хочу, чтобы в ванную можно было зайти, не вызывая кого-то из вас.

— Людям уже не нужно самим открывать двери, — вежливо сообщил ему маленький черный робот. — Мы существуем для того, чтобы претворять в жизнь Высший Закон. Как только вы откажетесь от собственности, каждый член вашей семьи получит в свое распоряжение одного из нас.

Андерхилл упрямо отказался.

Он каждый день ездил на работу, поначалу пытаясь руководить фирмой, а потом — спасти, что еще можно. Никто не хотел брать андроидов даже по смехотворно низкой цене. В отчаянии он потратил остатки тающего капитала на различные новинки и игрушки, но и это продать было невозможно — гуманоиды делали лучшие игрушки и раздавали их даром.

Он пытался сдать внаем свою контору, но люди уже ликвидировали все свои дела. Большинство фирм перешли в собственность гуманоидов, которые усердно ломали старые фабрики, разбивая на их месте парки. Их собственные заводы и склады располагались под землей, чтобы не портить пейзажа.

Андерхилл еще раз наведался в банк, чтобы все-таки попытаться отсрочить платеж, но там уже стояли в окошках и сидели за столами маленькие черные гуманоиды. Так же вежливо, как обычный банковский служащий, робот сообщил ему, что банк уже начал процесс о банкротстве и ликвидации его фирмы с целью покрытия долгов.

Эти долги могли быть частично списаны, если бы Андерхилл согласился добровольно передать свою собственность Институту Гуманоидов. Андерхилл категорически отказался. Из принципа. Согласие означало бы окончательное смирение перед этим новым черным божком, а он держал измученную голову гордо поднятой.

Процедура прошла без задержек, поскольку большинство судей и адвокатов уже располагали помощниками-гуманоидами. Два дня спустя явилась группа черных роботов с ордером на принудительное выселение и бульдозером. Печально смотрел Андерхилл, как его не проданные товары идут на лом, как бульдозер, управляемый сталеглазым роботом, рушит стены здания.

Домой он вернулся поздно, в тоске и отчаянии. Удивительно мягкий приговор суда оставил ему дом и машину, но он не чувствовал благодарности. Безмерная заботливость совершенных черных машин стала невыносима.

Поставив машину в гараж, Андерхилл направился к дому, но заметил за одним из больших новых окон ловкую наглую фигурку и содрогнулся от внезапного ужаса. Он не хотел возвращаться на территорию, оккупированную этим несравненным слугой, который не позволял ему самому ни побриться, ни даже открыть дверь.

Повинуясь внезапному импульсу, он поднялся по лестнице и постучал к постояльцу. Зычный голос пригласил его войти; старый бродяга сидел на высоком стуле, склонившись над сложной аппаратурой, что лежала на кухонном столе.

К огромному своему облегчению, Андерхилл заметил, что обшарпанная комнатка осталась прежней. Поблескивающие стены его собственной новой комнаты горели по ночам бледным золотым огнем, пока гуманоид не гасил его, а новый пол был теплым и пружинистым, почти живым; здесь же в маленьких комнатках осталась та же штукатурка в трещинах и пятнах, те же дешевые лампочки и потертые дорожки на полу.

— Как вы сумели от них отделаться? — с завистью спросил Андерхилл. — От этих проклятых роботов?

Старик с трудом поднялся, снял с колченогого стула несколько щипцов и какие-то куски металла и вежливо пригласил гостя присесть.

— Меня защищает иммунитет, — серьезно сказал он. — Без моего разрешения они не могут войти туда, где я живу. Это поправка к Высшему Закону. Они не могут ни помочь, ни помешать мне, пока я сам их не попрошу… а я не собираюсь их просить.

Андерхилл осторожно сидел на шатком стуле, разглядывая старика. Его хриплый голос звучал так же странно, как и слова. Лицо покрывала нездоровая серая бледность, глаза и щеки ввалились.

— Вы хорошо себя чувствуете, мистер Следж?

— Не хуже, чем обычно. Просто у меня много работы. — Он с улыбкой указал на пол, где стоял поднос с сохнущим хлебом и остывшая тарелка с крышкой. — Я хотел съесть это попозже, — объяснил Следж. — Ваша жена была настолько добра, что принесла мне обед, но я, к сожалению, был слишком занят.

Исхудавшей рукой он указал на стол. С прошлого раза странное устройство выросло. Небольшие элементы из бесценного белого металла и сверкающего пластика вместе со старательно припаянными шинами образовывали продуманную и целостную конструкцию.

Длинная палладиевая игла, вращавшаяся на алмазных подшипниках, была, подобно телескопу, снабжена угловыми шкалами и нониусами; в движение ее, как и телескоп, приводил моторчик небольшой мощности. Вогнутое палладиевое зеркальце у основания отражало такое же зеркало, укрепленное на чем-то отдаленно похожем на электрический преобразователь. Массивные серебряные шины вели к пластиковому ящичку с верньерами и индикаторами на крышке, а еще — к свинцовому шару диаметром сантиметров в тридцать.

Старик был поглощен работой и явно не расположен к беседе, но Андерхилл, вспомнив черный силуэт за новым окном своего нового дома, почувствовал странное нежелание покидать этот рай, где не было гуманоидов.

— Над чем вы работаете? — решился он спросить.

Старик Следж взглянул на него темными возбужденными глазами и, наконец, ответил:

— Над своим последним проектом. Хочу измерить постоянную кванта родомагнетизма.

Его хрипловатый усталый голос явно давал понять, что он не желает развивать ни эту тему, ни разговор вообще, однако Андерхилл, преследуемый видением черного блестящего раба, ставшего хозяином, не сдавался.

— А что это за иммунитет?

Старик сидел, склонившись над столом, мрачно глядел то на длинную блестящую иглу, то на свинцовый шар и не спешил отвечать.

— Эти чертовы роботы! — взорвался Андерхилл. — Они разорили меня и, в довершение всего, забрались в мой дом. — Он заглянул в темное, морщинистое лицо старика. — Вы, конечно, знаете о них больше, так скажите, есть ли способ избавиться от них?

Спустя полминуты задумчивые глаза старика оторвались от свинцового шара, а лохматая голова кивнула.

— К этому я и стремлюсь.

— Могу я вам помочь? — Андерхилл почувствовал внезапную надежду. — Я сделаю все, что в моих силах.

— Возможно, и сможете. — Запавшие глаза внимательно смотрели на него. — Если знакомы с такой работой.

— Я учился в политехническом, — напомнил Андерхилл. — В подвале у меня есть мастерская, а эту модель я построил сам. — Он указал на изящный кораблик, висящий над камином. — Я сделаю все, что в моих силах.

Еще не закончив, он почувствовал, как искра надежды гаснет под напором волны сомнений. Почему, хорошо зная везучесть Авроры на жильцов, он должен верить этому старому бродяге? Самое время вспомнить старую игру и начать пересчитывать бессмысленную ложь на очки. Он встал со стула, цинично разглядывая ободранного старца и его фантастическую игрушку.

— Впрочем, что тут говорить? — буркнул он неожиданно резко — Вы меня почти убедили. Я бы действительно многое отдал, чтобы от них избавиться, но откуда вы знаете, что сможете это сделать?

Усталый старик задумчиво смотрел на него.

— Я должен уничтожить их, — сказал он наконец. — Ведь я тот несчастный глупец, который вызвал их к жизни. Да, я хотел, чтобы они служили, слушали и берегли людей от бед. Высший Закон — это моя идея. Я не знал, к чему это приведет.

V

Сумерки постепенно заполняли обшарпанную комнатку, густея в запыленных углах, ложась на пол. Очертания фантастической аппаратуры на кухонном столе становились все более размазанными, нереальными, пока последний луч света не сверкнул на белой палладиевой игле.

Город казался удивительно тихим. На другой стороне улицы гуманоиды бесшумно строили новый дом. Они никогда не переговаривались друг с другом, поскольку каждый точно знал, что делает другой. Их необычные строительные материалы тихо соединялись между собой, не было слышно ни стука молотка, ни визга пилы. Маленькие ловкие фигурки уверенно двигались в наступающих сумерках, ступая тихо, как тени.

Сгорбившись на высоком стуле, усталый и постаревший Следж начал рассказывать. Андерхилл вновь осторожно уселся на шаткий стул и смотрел на руки Следжа, жилистые и загорелые, когда-то умелые и сильные, а сейчас — трясущиеся и беспокойные.

— Держите все это при себе. Я расскажу вам, как все это началось, чтобы вы знали, что делать, но не говорите об этом слова вне этих стен: гуманоиды хорошо умеют удалять из памяти плохие воспоминания и намерения, которые могли бы угрожать Высшему Закону.

— Они очень эффективны, — с горечью согласился с ним Андерхилл.

— В том-то и дело, — ответил старик. — Я хотел создать совершенную машину, и это получилось у меня слишком хорошо. Вот как это было.

Жалкий худой старик, сгорбленный и усталый, рассказал свою историю:

— Шестьдесят лет назад я читал теорию атома в техническом колледже на южном континенте планеты Винг-IV. Я был холостяком, идеалистом, невеждой в вопросах жизни, политики и войны, короче, во всем, кроме теории атома. — Морщинистое лицо озарилось печальной улыбкой. — Пожалуй, я излишне верил в науку и недостаточно — в людей. Я не доверял эмоциям, поскольку не имел времени ни на что, кроме науки. Поддавшись моде на семантику, я хотел использовать научные методы в любой ситуации, упростить опыт до математической формулы. Думаю, меня раздражали человеческие ошибки и невежество. Я считал, что наука как таковая может привести мир к совершенству.

Какое-то время он сидел молча, глядя на бесшумные черные силуэты, которые, словно призраки, сновали вокруг растущего, как во сне, дворца.

— Потом я встретил девушку. — Старик слабо пожал плечами. — Если бы жизнь пошла по-другому, мы, вероятно, поженились бы, поселились в небольшом спокойном городе и дождались бы детей, и никаких гуманоидов не было бы.

Он тяжело вздохнул.

— Я как раз кончал работу о получении изотопов палладия — так, ничего особенного, но мне было интересно. Она была биологом, но собиралась после свадьбы бросить работу. Думаю, мы были бы счастливой парой, самой обычной и безвредной. Но началась война: с самого начала колонизации планеты люди непрерывно воевали. Я провел ее в секретной подземной лаборатории, конструируя боевых роботов, а она вызвалась добровольцем на производство биотоксинов.

Из-за несчастного случая несколько новых вирусов оказались на свободе, и все члены группы умерли в муках. Я остался один со своей наукой и скорбью, не дававшей мне покоя. Война кончилась, и я вернулся в колледж, получив субсидию на военные исследования. Тема была чисто научной: теоретические исследования внутриядерных сил; тогда их понимали неверно. От меня не ждали нового оружия, и я сам не заметил, как изобрел его.

Это было всего лишь несколько страниц трудной математики. Новаторская теория строения атома с новой формулой для одного из факторов сил притяжения. Тензоры смотрелись как безвредная абстракция. Я не видел возможностей проверки теории или использования предсказываемой силы, и военные власти согласились на публикацию моей работы в небольшом техническом журнале, который издавал наш колледж.

На следующий год я сделал ужасное открытие — понял значение этих тензоров. Элементы триады родия неожиданно оказались ключом к использованию небывалой силы. К сожалению, работу мою перепечатали за границей, и несколько других ученых примерно в то же время сделали то же несчастное открытие.

Война, начавшаяся неполный год спустя, была, вероятно, результатом несчастного случая в лаборатории. Люди не могли предвидеть возможностей родомагнитных лучей, дестабилизации тяжелых атомов, и по несчастливому совпадению взлетел на воздух запас тяжелых металлов. Взрыв убил неосторожного экспериментатора, но причина его была понята неправильно.

Уцелевшие военные силы этой страны ответили предполагаемому агрессору родомагнитными лучами, в сравнении с которыми древние бомбы казались детскими игрушками. Луч мощностью несколько ватт расщеплял на расстоянии тяжелые металлы в электрических приборах, серебряные монеты в карманах, золотые пломбы на зубах и даже йод в щитовидной железе. А если этого было мало, более мощные лучи могли взрывать залежи металлов под землей.

Все континенты Винг-IV были изрезаны расщелинами более глубокими, чем океанские впадины, и покрыты новыми вулканическими горами. Атмосфера была заражена радиоактивной пылью и отравляющими газами. Густой дождь нес с собой смертоносную грязь. Почти все живое погибло, даже в убежищах.

Я же вновь уцелел, сидя в подземном бункере и конструируя на этот раз новые типы боевых роботов, движимых и управляемых родомагнитными лучами, поскольку война стала слишком быстрой и убийственной для обычных солдат. Убежище располагалось в районе легких скал осадочного происхождения, их было нелегко взорвать, и его помещения были экранированы от расщепляющих лучей.

Однако дух мой был сломлен, и я едва не лишился рассудка. Из-за моего открытия вся планета лежала в руинах. Меня мучило непреодолимое чувство вины, и я окончательно потерял веру в добро и правоту человека.

Я хотел исправить зло, которое причинил. Сражающиеся роботы, вооруженные родомагнитным оружием, опустошали планету, поэтому я начал разрабатывать роботов, которые могли бы уничтожить пепелища и поднять все из развалин.

Я пытался спроектировать их так, чтобы они подчинялись неким универсальным моральным законам и не могли участвовать в войне или какой-либо преступной деятельности, направленной против человека. Это было весьма сложно технически, а кроме того, дополнительные сложности ждали меня со стороны нескольких политиков и военных, которые ждали от меня совершенно других роботов: хотя на Винг-IV уже не за что было воевать, оставались еще другие планеты — спокойные, счастливые и пригодные для грабежа.

В конце концов, чтобы закончить работу, мне пришлось исчезнуть. Я бежал на экспериментальном родомагнитном воздушном корабле вместе с парой лучших роботов, которых мне удалось сделать, и мы добрались до континента, где взрывы подземных залежей уничтожили все население.

Приземлились мы на ровном плато, окруженном со всех сторон высоченными новорожденными горами. Не очень-то приветливое место. Сожженную землю покрывал толстый слой черного шлака и ядовитой грязи, темные крутые склоны вокруг были изрезаны расщелинами и залиты лавой. Самые высокие пики покрывал снег, но вулканические кратеры по-прежнему извергали смертоносную магму. Все имело цвет огня и форму фурий.

Приходилось принимать необычайные меры предосторожности, чтобы остаться в живых. Я не выходил из корабля, пока не была готова защищенная экранами лаборатория, носил специальный защитный комбинезон и маску, принимал всевозможные лекарства от лучевой болезни. И все-таки был очень болен.

Однако роботы чувствовали себя как дома. Излучение им не вредило, ужасный ландшафт не угнетал, они ведь не были живыми существами. Именно там, в этом чужом и непригодном для жизни месте, родились гуманоиды.

Сгорбленный в мертвенно-бледный старик на минуту умолк. Измученным взглядом он мрачно разглядывал снующие на другой стороне улицы фигуры — они все строили удивительный, флуоресцирующий в темноте новый дворец.

— Я тоже чувствовал там себя, в некотором смысле, как дома, — задумчиво продолжал глубокий хриплый бас. — Я потерял веру в людей. Окружив себя роботами, я перенес на них свои надежды, был полон решимости создать еще лучших роботов, противостоящих человеческим недостаткам и способных спасти человека от него самого.

Гуманоиды стали любимым детищем моего больного разума. Нет нужды описывать муки, в которых они рождались. На этом пути были ошибки и заблуждения, страдания и сомнение. Прошло несколько лет, прежде чем на свет появился первый совершенный гуманоид.

Теперь подошло время для строительства Центра, поскольку все гуманоиды должны были являться лишь представителями единого могучего искусственного мозга. Именно это открывало возможность достижения истинного совершенства. Старые электронные роботы с индивидуально управляемыми мозгами и собственным плохоньким питанием имели врожденные конструктивные ограничения. Поэтому они были глупыми, слабыми, неуклюжими и медлительными. И что хуже всего — так мне тогда казалось — они позволяли людям манипулировать собой.

Центр исключал все эти недостатки. С помощью родомагнитных лучей каждый робот получал неисчерпаемую энергию от могучих ядерных электростанций. Управляющие лучи давали ему абсолютную память и непревзойденный интеллект. И что лучше всего, так я тогда считал, Центр был полностью защищен от вмешательства человека.

Я спроектировал целую систему для защиты Центра от последствий человеческого эгоизма или фанатизма. Он был создан для того, чтобы автоматически обеспечить человечеству безопасность и счастье. Вы знаете Высший Закон: «Служить, слушать и беречь людей от беды».

Старые, традиционные роботы, которых я с собой привез, помогли мне создать отдельные части, и я собственными руками собрал первые секции Центра. На это ушло три года. Закончив, я выпустил в жизнь первого гуманоида.

Следж печально посмотрел на Андерхилла.

— Он казался мне подлинно живым существом, — продолжал неторопливый, глубокий голос. — Живым и более совершенным, чем человек, ибо был создан, чтобы защищать жизнь. Больной и одинокий, я чувствовал себя отцом живого существа, существа совершенного, навсегда освобожденного от соблазна зла.

Гуманоиды действительно соблюдали Высший Закон. Первые экземпляры собирали следующие, началось строительство подземных фабрик для массового производства. Их новые корабли сыпали металлы и песок в атомные печи на спаленных равнинах и новые совершенные гуманоиды, сериями выходили из темноты автоматизированных форм.

Целые сонмы гуманоидов построили новую башню Центра, белый и величественный металлический пилон, гордо стоящий посреди перепаханной огнем пустыни. На его новых этажах подключались, новые секции памяти, и вскоре емкость мозга стала практически неограниченной.

Затем они взялись за восстановление разрушенной планеты, а позднее — понесли свои идеальные услуги в другие миры. Тогда я был очень доволен собой, думал, что нашел лекарство от войн и преступлений, нужды, общественного неравенства и проистекающих от них несчастий.

Старик вздохнул, беспокойно шевельнулся в темноте.

— Как видите, я ошибался.

Андерхилл отвел взгляд от черных неутомимых фигур. Его мучили сомнения, ибо в душе он привык смеяться над гораздо менее удивительными историями, которые слышал от жильцов Авроры! Однако этот усталый старый человек говорил спокойно и уверенно, а черные захватчики, напомнил себе Андерхилл, так и не смогли сюда войти.

— Почему вы их не остановили? — спросил он. — Когда еще могли это сделать?

— Я слишком долго оставался в Центре, — Следж вновь печально вздохнул. — Я был нужен там, чтобы закончить начатое. Я спроектировал новые ядерные станции и даже придумал метод введения услуг гуманоидов без излишнего беспокойства и возражений.

Андерхилл саркастически улыбнулся.

— Знаю, столкнулся с ним, — заметил он. — Весьма успешный метод.

— Тогда я слепо верил в успех, — признал Следж. — В голые факты, абстрактную правду, механическую точность. Я ненавидел человеческую слабость и упрямо доводил новых гуманоидов до совершенства. Это грустное признание, но в той мертвой пустоте я был в некотором смысле счастлив. Честно говоря, я, пожалуй, влюбился в созданные мною машины.

Его ввалившиеся глаза горели огнем.

— Так продолжалось, пока меня не разбудил человек, явившийся, чтобы меня убить.

VI

Худой сгорбленный старец с трудом выпрямился. Андерхилл поерзал на стуле, не забывая, что он шатается. Он ждал, и спокойный глубокий голос заговорил снова:

— Я никогда не узнал, кем он был и как сумел до меня добраться. Ни один простой смертный не смог бы этого совершить. Я жалею, что не был знаком с ним раньше; должно быть, он был выдающимся физиком и опытным альпинистом. И, наверное, охотником тоже.

И он действительно прибыл, чтобы убить меня.

Каким-то образом ему удалось незаметно добраться до этого большого острова, где по-прежнему не было людей — гуманоиды только мне позволяли подходить к Центру. Но он каким-то образом обманул их контрольные лучи и автоматическое оружие.

Позднее на одном из ледников нашли его специально защищенный самолет. Остаток пути он проделал пешком через суровые новообразованные горы без единой тропинки, и вышел живым из путешествия по растекшейся лаве, все еще дышавшей смертоносным атомным огнем.

Укрывшийся за чем-то вроде родомагнитной защиты — мне так и не позволили ее осмотреть — он прошел незамеченным через космодром, который теперь занимал большую часть равнины, и через новый город вокруг башни Центра. Это требовало немалой отваги и ловкости, но я так и не узнал, как ему это удалось.

Каким-то образом он пробрался в мой кабинет на башне. Он закричал на меня, я обернулся и увидел его в дверях. Он был полугол, исцарапан и окровавлен после похода через горы. В красной, ободранной до мяса руке он держал револьвер, но больше всего меня потрясла дикая ненависть в его глазах.

Старик вздрогнул.

— Никогда я не видел такой смертельной, неумолимой ненависти, даже у жертв войны. Никогда не слышал такой ненависти, как в нескольких словах, которые он швырнул мне:

— Я пришел убить тебя, Следж. Уничтожить твоих роботов и вернуть людям свободу!

Вот тут он ошибался. Было уже слишком поздно, чтобы моя смерть повлекла конец гуманоидов, но он об этом не знал. Подняв револьвер дрожащими окровавленными руками, он выстрелил.

Его гневный окрик вовремя предостерег меня, и я упал на пол. Первый выстрел привлек гуманоидов, которые до сих пор каким-то чудом его не заметили. Они бросились на него, прежде чем он смог выстрелить снова, отобрали оружие и содрали покрывающую тело сетку из тонкой белой проволоки — вероятно, часть его защиты.

Его ненависть отрезвила меня. Я всегда считал, что большинство людей, за исключением нескольких разочарованных кровожадных садистов, будут благодарны мне за гуманоидов. Я не мог понять этой ненависти, и тогда гуманоиды сказали мне, что многим людям требуется интенсивное лечение, операции мозга, фармацевтические средства и гипноз, чтобы они почувствовали себя счастливыми под давлением Высшего Закона. Это была уже не первая отчаянная попытка уничтожить меня, которую они предотвратили.

Я хотел поговорить с покушавшимся, но гуманоиды поспешно отправили его в операционный зал, а когда позволили с ним увидеться, он приветствовал меня с постели бледной глуповатой улыбкой. Он помнил, как его зовут и даже меня — гуманоиды достигли удивительной ловкости в операциях — но не помнил, как попал сюда и что пытался меня убить. Не переставая шептал он, что любит гуманоидов, ибо они существуют лишь для того, чтобы осчастливить людей. Сказал, что чувствует себя очень счастливым. Как только позволило состояние здоровья, гуманоиды забрали его на космодром, и больше я его не видел.

Постепенно я начал понимать, что натворил. Еще раньше гуманоиды построили мне родомагнитный корабль, на котором я отправлялся в долгие полеты в космос, работая прямо на борту. Мне нравилась абсолютная тишина и сознание, что я — единственный человек на миллионы миль вокруг. Теперь я потребовал этот корабль и отправился в путешествие вокруг нашей планеты, чтобы узнать, почему тот человек возненавидел меня.

Старик кивнул на смутные тени, неутомимо возводящие в темноте удивительный дворец.

— Вы догадываетесь, что я увидел, — сказал он. — Горькую пустоту, запертую в роскошной тюрьме. Гуманоиды слишком успешно заботились о безопасности и счастье человечества. Людям не нужно было делать абсолютно ничего.

Он взглянул на свои руки, еще умелые, но покрытые следами многолетних усилий, сжал их в кулаки, потом вновь разжал.

— Я убедился, что существует нечто худшее, чем война, преступление, нужда и смерть. — В его низком звучном голосе появилась невыразимая горечь. — Полная пустота. Люди сидели, ничего не делая, ибо им нечего было делать. В сущности, они были узниками, их капризам потакали, но не оставили возможности для бегства. Возможно, поначалу они пытались во что-то играть, но теперь играть стало не на что. Большинство подвижных игр согласно Высшему Закону были сочтены слишком опасными для людей. Занятие наукой было запрещено, поскольку в лабораториях могли возникнуть опасные ситуации. Учеба стала ненужной, поскольку гуманоиды могли ответить на любой вопрос, искусство стало лишь мрачным отражением пустоты. Намерения и надежды перестали существовать. Исчезла цель, ради которой стоило бы жить. Можно было заняться каким-нибудь невинным хобби, бессмысленно играть в карты или идти гулять в парк — все под бдительным надзором гуманоидов. Они были сильнее людей и лучше их во всем, за что бы ни брались, будь то шахматы, плавание, пение или археология. Для расы людей все это должно было кончиться тотальным комплексом неполноценности.

Ничего удивительного, что меня хотели убить! Невозможно было убежать от этого мертвого бездействия. Никотин оказался вреден, алкоголь нормировался, наркотики запретили, за сексом наблюдали. Даже самоубийство противоречило Высшему Закону, и гуманоиды научились убирать все потенциально смертоносные предметы.

Глядя на последние блики заката на тонкой палладиевой игле, старик снова вздохнул.

— Вернувшись в Центр, я попытался модифицировать Высший Закон. Мне и в голову не приходило, что он будет понят настолько буквально. Теперь я понял, Что нужно его изменить, дать людям свободу, чтобы они могли жить, как хотят, развиваться, работать, развлекаться, рисковать, если им это нравится; делать выбор и отвечать за последствия.

Однако, тот человек прибыл слишком поздно. Я слишком хорошо построил Центр, слишком хорошо обезопасил Высший Закон от человеческого вмешательства — даже своего собственного.

Покушение на мою жизнь, заявили гуманоиды, доказывает, что система обороны Центра несовершенна. Поэтому они собираются эвакуировать все местное население на другие планеты. Когда я попытался изменить Высший Закон, меня отослали вместе с остальными.

Андерхилл взглянул на сидевшего во тьме несчастного старика.

— Но ведь у вас есть иммунитет! — удивленно сказал он. — Как они могли заставить вас что-то сделать?

— Я пытался защищаться от этого, — сказал Следж. — Закодировал в программах, что без прямого указания гуманоиды не должны меня трогать, ограничивать мою свободу действий и входить туда, где я нахожусь. К сожалению, я слишком старался защитить Высший Закон от каких бы то ни было поправок.

Когда я подошел к башне, чтобы модифицировать программы, они пошли за мной и не позволили мне коснуться главного переключателя, а когда я не послушал, игнорировали мой иммунитет. Они схватили меня и сунули в космический корабль, объявив, что я хочу изменить Высший Закон, а значит, стал таким же опасным, как любой другой человек. Отныне я никогда не должен был возвращаться на Винг-IV.

Старик беспомощно пожал плечами.

— С тех пор я в изгнании. Мое единственное желание — положить конец гуманоидам. Трижды пытался я вернуться с оружием на борту, чтобы уничтожить Центр, но их патрульные корабли всякий раз успевали заметить меня, прежде чем я подходил достаточно близко для удара. В последний раз они захватили наш корабль и поймали моих товарищей. Из их памяти убрали несчастливые воспоминания и опасные намерения. Меня, благодаря иммунитету, еще раз отпустили на свободу.

Так я стал беглецом. Год за годом я вынужден был перебираться с планеты на планету, пытаясь опередить их. Я опубликовал мои родомагнитные открытия на добром десятке планет, пытаясь вооружить людей силой, которая сможет противостоять гуманоидам. Однако, родомагнетизм — опасная отрасль науки. Те, что знакомятся с ней, тем более требуют опеки, согласно Высшему Закону. А гуманоиды всегда прибывали слишком быстро.

Старик снова вздохнул.

— Они передвигаются на своих родомагнитных кораблях я могут размножаться бесконечно. Винг-IV, должно быть, кишит ими, а теперь они стараются ввести Высший Закон на всех планетах, где живут люди. Убежать от них невозможно — их нужно уничтожить.

Андерхилл смотрел на аппаратуру, похожую на игрушку, на длинную блестящую иглу и матовый свинцовый шар на кухонном столе. Потом шепотом спросил:

— И вы надеетесь уничтожить их…вот этим?

— Если мы вовремя успеем закончить это.

— Но каким чудом? — Андерхилл покачал головой. — Таким маленьким устройством?

— Оно достаточно велико, — заверил Следж, — ибо это то, чего они не понимают. Они отлично справляются со всем, что знают, но сами по себе — не творцы.

Он указал на стол.

— Этот аппарат выглядит невзрачно, но он — нечто совершенно новое. Он использует родомагнитную энергию для синтеза атомов, а не для их расщепления. Как вы знаете, элементы середины Периодической системы более прочны, а энергию можно получить либо соединяя легкие атомы, либо разрушая тяжелые.

Голос его зазвучал вдруг неожиданно сильно.

— Это устройство — ключ к энергии звезд, поскольку звезды сияют энергией, полученной от ядерного синтеза — прежде всего превращения водорода в гелий, в так называемое «угольном» цикле. Это устройство запустит процесс синтеза как цепную реакцию с помощью каталитического эффекта родомагнитных лучей определенной интенсивности и частоты.

Гуманоиды не позволяют ни одному человеку приблизиться к Центру ближе чем на три световых года, но не подозревают о существовании этого устройства. Я могу, не сходя с места, превратить водород в морях Винг-IV в гелий, а большую часть этого гелия вместе с кислородом — в тяжелые элементы. Через сто лет астрономы вашей планеты отметят в той стороне вспышку Новой. И в тот момент, когда мы выпустим луч, гуманоиды должны замереть.

Андерхилл сидел в темноте, мрачный и насупленный. Старик говорил убедительно, его история походила на правду. Андерхилл видел черных молчаливых гуманоидов, неутомимо крутящихся вокруг растущих стен по другую сторону улицы. Он совсем забыл о своем отношении к жильцам Авроры.

— Вероятно, смерть ждет и нас? — спросил он хриплым голосом. — Цепная реакция…

Следж покачал головой.

— Каталитический процесс требует определенной, очень низкой интенсивности излучения, — объяснил он. — В здешней атмосфере излучение значительно сильнее, чтобы могла начаться какая-либо реакция. Мы можем даже запустить устройство здесь, поскольку луч без труда пройдет сквозь стену.

Андерхилл облегченно кивнул. Он был лишь мелким предпринимателем, обеспокоенным утратой фирмы и несчастным от того, что у него отнимают свободу. Он надеялся, что Следж уничтожит гуманоидов, но не хотел становиться мучеником.

— Это хорошо! — Он глубоко вздохнул. — И что еще осталось сделать?

Следж указал рукой на стол.

— Интегратор почти готов, — сказал он. — Малый термоядерный генератор — в этой свинцовой защите. Родомагнитный конвертор, настройка, катушки, зеркальные отражатели и фокусирующая игла. Нет только искателя.

— Искателя?

— Прицельного устройства, — объяснил Следж. — Оптический визир, как вы понимаете, не годится: за сто лет планета, наверняка, передвинется, а луч должен быть нацелен точно. Нам придется использовать родомагнитный ищущий луч с электронным конвертором, который покажет нам изображение. У меня уже есть осциллоскоп и чертежи остальных частей.

Он с трудом сошел с высокого стула и включил свет — дешевые лампочки, которые человек мог сам зажигать и гасить. Потом развернул чертежи и объяснил Андерхиллу, в чем тот мог бы помочь. Андерхилл обещал прийти завтра рано утром.

— Я могу принести какие-нибудь инструменты из своей мастерской, — добавил он. — У меня есть небольшой токарный станок, на котором я делал части для модели, ручная дрель и тиски.

— Это пригодится. Но будьте осторожны. Помните, что у вас нет иммунитета, а если они начнут что-то подозревать, мой тоже окажется в опасности.

Андерхилл неохотно вышел из ободранной квартирки с потрескавшимися и пожелтевшими стенами, с обычным полом, покрытым знакомыми потертыми дорожками. Закрыл за собой дверь, нормальную скрипучую дверь, которую человек сам открывает и закрывает, спустился по лестнице и подошел к новой сверкающей двери, которую не мог открыть сам.

— К вашим услугам, мистер Андерхилл.

Прежде чем он успел поднять руку, чтобы постучать, гладкая светлая поверхность раздвинулась. В дверях стоял маленький черный робот с неподвижными глазами и услужливой миной.

— Ужин готов.

Андерхилл вздрогнул. В этой стройной нагой фигуре он увидел угрозу, которая крылась в бесчисленных домах, захваченных роботами — благодетельными, но пугающими, идеальными и непобедимыми. Надежда на маленькое, хрупкое оружие, которое Следж назвал «интегратором», показалась ему вдруг напрасной и глупой. Его охватило черное отчаяние, но он не решился показать этого.

VII

На следующее утро Андерхилл осторожно спустился в подвал, чтобы украсть свои собственные инструменты. Подвал был увеличен и изменен. Андерхилл ступал по новому теплому, темному и эластичному полу тихо, как гуманоид. Светящиеся таблички висели на нескольких новых дверях: ПРАЧЕЧНАЯ, СКЛАД, КОМНАТА ИГР, МАСТЕРСКАЯ.

Андерхилл неуверенно остановился перед дверью мастерской, которая светилась бледным зеленоватым светом. Дверь была закрыта, замочной скважины не было, а лишь маленькая овальная бляшка из белого металла, наверняка закрывавшая родомагнитный переключатель. Он толкнул дверь, но напрасно.

— К вашим услугам, мистер Андерхилл.

Андерхилл вздрогнул, будто застигнутый на месте преступления, стараясь скрыть внезапную дрожь в коленках. Он заранее убедился, что их гуманоид будет в ближайшие полчаса занят мытьем головы Авроры, но не знал, что в доме уже есть второй робот. Должно быть, он вышел из двери с надписью СКЛАД, а до того — стоял там без движения, всегда готовый помочь, прекрасный и страшный.

— Вы что-то хотели?

— Э… нет, нет. — Неподвижные глаза разглядывали его. Боясь, как бы они не прочли его намерений, Андерхилл в отчаянии искал какой-нибудь логичный ответ. — Я просто осматривался. — Голос у него был хриплым и сдавленным. — Я вижу, вы кое-что улучшили здесь. — Он указал на дверь с надписью КОМНАТА ИГР. — Что это такое?

Роботу не нужно было даже шевелиться, чтобы активировать скрытый выключатель. Светящаяся дверь бесшумно раздвинулась, когда Андерхилл повернулся к ней. Темные стены осветились. Комната была пуста.

— Мы уже делаем оборудование для нее, — радостно заявил робот, — и постараемся обставить комнату как можно быстрее.

Не в силах вынести неловкую паузу, Андерхилл буркнул:

— У Фрэнка есть щит со стрелами, а где-то были гимнастические булавы.

— Мы их убрали, — вежливо сообщил робот. — Они опасны. Мы доставим вам безопасное оборудование.

«Самоубийство, — вспомнил Андерхилл, — тоже запрещено».

— Наверное, коробку деревянных кубиков, — сказал он с горечью.

— Деревянные кубики опасно тверды, — мягко сказал робот. — Их щепки могут поранить человека. Мы делаем пластиковые кубики, которые ничем никому не грозят. Вы хотите коробку таких кубиков?

Андерхилл молча уставился на темное правильное лицо.

— Нам также придется убрать инструменты из вашей мастерской. Такие инструменты невероятно опасны. Но мы можем снабдить вас другими, служащими для обработки мягких пластиков.

— Спасибо, — выдавил Андерхилл. — Спешить некуда.

Он повернулся к выходу, но гуманоид задержал его.

— Теперь, когда вы потеряли фирму, — сказал он с некоторым нетерпением, — я предлагаю вам официально принять наши услуги. Наши контрагенты обслуживаются в первую очередь, и мы могли бы сразу пополнить вашу прислугу.

— С этим тоже не стоит спешить, — мрачно ответил Андерхилл.

Он выбежал из дому. Пришлось подождать, пока ему откроют кухонную дверь, и поднялся по лестнице в комнату над гаражом. Следж впустил его, и Андерхилл сел на шаткий кухонный стул, благодарный за потрескавшиеся стены, которые не светились, и за дверь, которую можно было открыть самому.

— Мне не удалось достать инструменты, — с горечью, сообщил он. — Они хотят их забрать.

Теперь, при сером свете дня, старик выглядел печально и бледно. Его худое лицо было жалким, а запавшие глаза окружали темные круги, словно он всю ночь не спал. Андерхилл заметил, что Поднос с нетронутым обедом по-прежнему стоит на полу.

— Я пойду туда с вами. — Несмотря на усталость, в его измученных глазах заметна была стальная искра воли. — Нам нужны эти инструменты. Думаю, мой иммунитет защитит нас обоих.

Он нашел какую-то потрепанную дорожную сумку, и Андерхилл спустился с ним по лестнице и проводил до дома. У кухонной двери Следж вынул небольшую подковку из белого металла и прижал ее к металлическому овалу. Дверь тут же открылась, и они прошли через кухню до лестницы, ведущей в подвал.

У мойки стоял небольшой черный робот и бесшумно мыл посуду. Андерхилл беспокойно уставился на него — это, наверняка, был тот самый, что поймал его внизу, ибо другой должен был еще заниматься волосами Авроры.

Проблематичный иммунитет Следжа был весьма сомнительной защитой перед их всесторонним интеллектом. Андерхилл вздрогнул, ускорил шаги и затаил дыхание. С облегчением увидел он, что робот их игнорирует…

В коридоре подвала было темно. Следж прижал подковку к другому выключателю, чтобы осветить стены, потом открыл дверь мастерской и осветил ее.

Внутри все изменилось. Скамейки и шкафы разобрали, серые бетонные стены покрыли каким-то гладким светящимся веществом. На одно страшное мгновение Андерхиллу показалось, что инструменты уже выбросили. Но нет, он нашел их в углу, вместе с луком, который Аврора купила прошлым летом: еще один слишком опасный предмет для хрупкого и неуравновешенного человечества.

Они запихнули в сумку токарный станок, дрель, тиски и пару простых инструментов; Андерхилл взял сумку, а Следж погасил стены и подождал, пока дверь закроется. Гуманоид по-прежнему стоял у мойки и, казалось, не замечал их.

На лестнице Следж остановился и долго, до синевы и хрипа, кашлял, но наконец они добрались до комнаты, куда захватчики не имели доступа. Андерхилл поставил токарный станок на ободранный стол и принялся за работу.

Постепенно, день за днем, искатель обретал форму.

Порой сомнения Андерхилла возвращались. Временами, когда он наблюдал за синим, жалким лицом Следжа, ему казалось, что разум старика так же плох, как я его тело, а план отражения черных агрессоров — лишь глупая иллюзия.

Глядя на невзрачную аппаратуру на кухонном столе, посаженную на ось иглу и тяжелый свинцовый шар, он иногда думал, что весь этот замысел — просто глупость. Как вообще можно вызвать взрыв морей на планете настолько далекой, что ее звезду можно разглядеть лишь в сильный телескоп?

Однако постоянное присутствие гуманоидов излечивало любые сомнения.

Каждый раз Андерхилл с трудом заставлял себя покидать их тесное укрытие — он плохо чувствовал себя в удивительном новом мире, который строили гуманоиды. Ему не нравилась сверкающая роскошь ванной, он не мог сам отвернуть краны — ведь какой-нибудь человек, охваченный манией самоубийства, мог утопиться. Не нравились ни окна, которые должен был открывать робот — человек мог бы выпасть или даже выскочить из них — ни даже внушительная музыкальная комната, оборудованная самой лучшей аппаратурой, которую могли обслуживать только гуманоиды.

Он начал разделять лихорадочную торопливость старика, так что тот даже предостерег его:

— Вам нельзя проводить со мной слишком много времени. Они не должны догадаться, насколько важна наша работа. Лучше делайте вид, что постепенно начинаете их любить, а помогая мне, лишь убиваете время.

Андерхилл попытался, но актер из него оказался никудышный. Он послушно ходил домой на обеды и ужины, пытался вести разговоры о чем угодно, только не о взрывании планет, пытался изображать энтузиазм, когда Аврора показывала очередное необычайное удобство. Он расхваливал игру Гей на скрипке и ходил с Френком на прогулки по дивным новым паркам.

Он видел, что сделали гуманоиды с его семьей, и этого хватало, чтобы поддерживать, в нем гаснущую веру в искатель Следжа и все более убеждаться, что с гуманоидами нужно кончать.

Поначалу Аврора была в восторге от новых роботов. Они взяли на себя тяжелую домашнюю работу, покупали продукты, составляли меню, мыли детям шеи. Они одевали ее в прекрасные одежды и дали ей множество времени на игру в карты.

Слишком много времени.

Вообще-то она любила готовить — по крайней мере несколько блюд, любимых в семье, но печи были горячими, а ножи острыми. Кухня как таковая вообще оказалась слишком опасным местом для людей.

Она любила вышивать, но гуманоиды забрали иглы. Она любила водить машину, но теперь это запрещалось. Аврора попыталась заняться чтением, но гуманоиды ликвидировали все книги, поскольку в них говорилось о несчастных людях в опасных ситуациях.

Однажды Андерхилл застал жену в слезах.

— Это уже слишком! — с горечью сказала она. — Я просто не могу видеть эти отвратительные маленькие фигурки. Поначалу они казались мне чудесными, а теперь не позволяют даже съесть кусок шоколада. Неужели мы никогда не избавимся от них?

Неподвижный маленький робот стоял у локтя Андерхилла, и ему пришлось ответить, что нет.

— Наша задача — служить всем людям, раз и навсегда, — мягко заверил их робот. — Мы отняли у вас сладости — лишний вес снижает среднюю продолжительность жизни.

Даже дети не избежали их навязчивой заботливости. Фрэнк потерял целый арсенал смертоносных предметов: футбольный мяч и боксерские перчатки, складной нож и волчки, пращу и коньки. Он не любил безвредных пластиковых игрушек, которыми все это заменили, и хотел удрать, но гуманоид опознал его и привел назад в школу.

Гей всегда мечтала стать великой скрипачкой, но однажды вечером, когда Андерхилл попросил ее сыграть, она тихо сказала:

— Папа, я не буду больше играть на скрипке.

— Почему, дорогая? — Он удивленно посмотрел на нее, потрясенный озлобленным выражением ее лица. — У тебя так хорошо получалось… особенно с тех пор, как гуманоиды стали давать тебе уроки.

— В том все и дело, папа. — В ее устах это звучало удивительно печально, почти по-взрослому. — Они слишком хороши. Сколько бы я ни училась, мне никогда с ними не сравняться. Это не имеет смысла: понимаешь, папа? — Голос ее задрожал. — Это просто не имеет смысла.

Он понимал. И с удвоенной энергией продолжал свое дело. Гуманоиды должны исчезнуть. Искатель постепенно рос, и вот пришло время, когда дрожащие кривые пальцы Следжа вставили на место последнюю маленькую деталь, выточенную Андерхиллом, и осторожно запаяли последний контакт. Потом старик хрипло прошептал:

— Кончено.

VIII

Вечер следующего дня. За окнами обшарпанной маленькой комнатки — окнами из обычного стекла, обезображенного пузырьками воздуха и хрупкого, но открываемыми человеком, — город Ту-Риверс расцветал новой кичливой роскошью. Старые уличные фонари исчезли, но темноту разгоняли стены удивительных новых вилл, пылающие теплыми цветами. Несколько темных и тихих гуманоидов по-прежнему работали на светящейся крыше дворца, что напротив.

Внутри скромной комнатки, построенной еще людьми, на краю кухонного стола стоял искатель. Пучок проводов соединял его с интегратором, тонкая палладиевая игла послушно отклонилась, когда Следж дрожащими пальцами проверял настройку.

— Готово, — сказал он хрипло.

Голос его был спокойным, но дыхание стало прерывистым, а большие узловатые руки вдруг начали трястись. Напряженное, измученное лицо покрыла сероватая бледность. Сидя на высоком стуле, он отчаянно ухватился за край стола. Андерхилл торопливо принес ему лекарство, старик выпил, и дыхание его постепенно сделалось ровным.

— Спасибо, — прохрипел он. — Ничего со мной не случится, у нас еще есть время. — Он взглянул на темные нагие фигурки, что бесшумно роились вокруг золотых башен и пурпурного купола нового дворца. — Следите за ними и скажите, когда они замрут.

Он подождал, пока руки перестанут дрожать, и принялся вертеть ручки искателя. Длинная игла интегратора двигалась тихо, словно луч света.

Глаза человека не видели эту силу, хотя она была способна взорвать планету, уши были глухи к ней. На корпусе искателя размещался осциллоскоп, чтобы слабый человеческий взгляд мог увидеть далекую цель.

Игла указывала на кухонную стену, но лучу это не мешало. Небольшой аппарат выглядел невинным, как игрушка, и был тих, как гуманоид.

Когда игла двигалась, на экране осциллоскопа перемещались зеленоватые точки света — звезды, показываемые молниеносным зондирующим лучом, что в ужасающей тишине искал планету, обреченную на гибель.

Андерхилл узнавал знакомые созвездия, видимые с огромным уменьшением — они перемещались по экрану по мере движения иглы. Когда три звезды образовали в центре поля неправильный треугольник, игла замерла. Следж покрутил другую ручку, зеленые точки раздвинулись, между ними показалась еще одна.

— Винг! — прошептал Следж.

Остальные звезды разъехались за пределы экрана, а зеленая точка все увеличивалась. Она была одна в поле зрения — яркий маленький кружок, потом рядом с ней появилось около десятка других маленьких точек.

— Винг-IV!

Шепот старика был прерывистым и хриплым. Дрожащими руками он вертел ручки, и четвертая от кружка точка выдвинулась на середину экрана. Она выросла, а остальные расплылись. Точка задрожала, как и руки Следжа.

— Сидите и не двигайтесь, — приказал Следж. — Ничто не должно мешать работе искателя.

Он осторожно коснулся другой ручки, и зеленая картинка резко задергалась. Старик отдернул руку, нервно потер ладони.

— Смотрите в окно! — тихо прошептал он. — И скажите мне, когда они остановятся.

Андерхилл нехотя отвел взгляд от напрягшейся худой фигуры и хрупкого прибора. Он смотрел на трех маленьких черных роботов, которые уже выводили блестящую крышу.

Он следил за ними, не смея дохнуть, чувствуя, как колотится сердце, как все тело бьет нервной дрожью. Андерхилл пытался взять себя в руки, он старался не думать о мире, который сейчас взорвется так далеко отсюда, что вспышка дойдет до Земли лишь через сто лет. Громкий хриплый голос заставил его вздрогнуть:

— Остановились?

Андерхилл покачал головой и затаил дыхание. Маленькие черные фигурки по-прежнему работали, создавая изысканный купол над пурпурным зданием.

— Нет, — ответил он.

— Значит, не удалось. — Голос старика звучал слабо и сдавленно. — Не пойму, почему.

Стукнула дверь. Она была закрыта, но хрупкий замок был преградой только для людей. Звякнуло железо, дверь распахнулась. Беззвучно и грациозно вошел черный робот, его серебристый голосок вежливо прощебетал:

— К вашим услугам, мистер Следж.

Старик взглянул на него горящим страшным взглядом.

— Убирайся! Я запрещаю тебе…

Не обращая на него внимания, гуманоид прошел прямо к кухонному столу. С безжалостной уверенностью он повернул две ручки на искателе, и экран осциллоскопа погас. Палладиевая игла бесцельно завертелась на своей оси. Одним движением робот оборвал припаянные к тяжелому свинцовому шару провода, и только тогда его неподвижные стальные глаза обратились в сторону Следжа.

— Вы хотели уничтожить Высший Закон. — В его мягком, милом голосе не было и тени обвинения, гнева или злости. — Уважение к вашей свободе второстепенно в сравнении с Высшим Законом, и вы это знаете. Мы обязаны вмешаться.

Старик смертельно побледнел. Лицо его стало синюшного трупного цвета, будто его разом лишили всех жизненных соков, обведенные темными кругами глаза смотрели дико и безумно. Дыхание с трудом вырывалось из его груди.

— Как?.. — Голос его был едва слышен. — Откуда?..

Маленький робот — черный, вежливый и совершенно неподвижный — с готовностью объяснил:

— Мы узнали о родомагнитной защите от того человека, который пытался убить вас на Винг-IV. В данный момент Центр защищен от вашего каталитического луча.

Старик с трудом встал с высокого стула, дряблые мышцы дрожали. Он стоял, сгорбившись, покачиваясь, тяжело дышал и дико смотрел в неподвижные стальные глаза гуманоида. Горло у него перехватило, и он лишь открывал и закрывал сухие посиневшие губы, не в силах выдавить ни звука.

— Мы все время знали о вашем грозном плане, — полились серебряные звуки, — ведь наши чувства еще больше развились с тех пор, как вы нас создали. Мы позволили вам закончить проект, поскольку в будущем процесс интеграции будет необходим для обеспечения полной реализации Высшего Закона. Запас тяжелых металлов для наших ядерных станций ограничен, но теперь мы сможем черпать неограниченную энергию процесса каталитического расщепления.

Следж согнулся, как от сильнейшего удара.

— Что? — Он весь дрожал как в лихорадке. — Что ты сказал?

— Теперь мы сможем всегда служить людям, — заворковала черная фигурка. — На всех мирах всех звезд.

Следж упал, но робот не сделал ни малейшего движения, чтобы ему помочь. Андерхилл подскочил как раз вовремя, чтобы подхватить старика, прежде чем тот ударится головой об пол.

— Шевелись же! — Голос Андерхилла звучал удивительно решительно. — Вызови доктора Уинтерса.

Гуманоид стоял неподвижно.

— Высшему Закону уже не грозит опасность, — застрекотал он, — и потому нам нельзя помогать или мешать мистеру Следжу.

— Тогда вызови доктора Уинтерса для меня! — рявкнул Андерхилл.

— К вашим услугам, — согласился робот.

Однако лежащий на полу старик, прошептал, с трудом глотая воздух:

— Напрасно! Все напрасно! Я проиграл… глупец… слепой, как и гуманоиды. Скажите, пусть помогут мне. Я отказываюсь от иммунитета: он уже не имеет смысла. Мне конец… и человечеству тоже!

Андерхилл махнул рукой, и черная фигурка с заботливой услужливостью присела возле лежащего мужчины.

— Вы хотите отказаться от своих привилегий? Хотите принять наши всесторонние услуги, оказываемые согласно Высшему Закону?

Следж кивнул и с трудом прошептал:

— Да.

В ту же минуту ободранные комнаты наполнились черными роботами. Один разорвал Следжу рукав и протер тампоном плечо, другой принес маленький шприц и сделал ему укол. Потом они осторожно подняли его с пола и вынесли.

Около десятка гуманоидов остались в маленькой комнатке, которая больше не была убежищем. Большинство их собрались вокруг бесполезного уже интегратора и осторожно будто изучая каждую деталь, принялись его разбирать.

Один робот подошел к Андерхиллу. Он стоял перед ним неподвижно, глядя на человека холодным стальным взглядом. Андерхилл почувствовал дрожь в коленках и сухость в горле.

— Мистер Андерхилл, — заворковал робот, — почему вы помогали ему?

Андерхилл проглотил слюну и с горечью ответил:

— Потому что не люблю ни вас, ни ваш проклятый Высший Закон. Вы сосете жизнь из всего человечества, и я хотел… хотел с этим покончить.

— Другие тоже протестовали, — мягко призвал робот. — Но только поначалу. Благодаря точному исполнению Высшего Закона мы научились делать счастливыми всех людей.

Андерхилл вызывающе выпрямился.

— Наверняка не всех, — буркнул он. — И не до конца!

На черном лице робота застыло выражение постоянной услужливой готовности, вечная легкая улыбка. Серебряный голос звучал мило и тепло:

— Как и все люди, вы не отличаете добра от зла. Вы доказали это своей попыткой уничтожить Высший Закон. Теперь вы должны без дальнейшей проволочки принять наши услуги, в полном объеме.

— Хорошо, — сдался Андерхилл, но добавил с горечью: — Ваша опека вовсе не делает людей счастливыми.

— Посмотрим! — звучно ответил милый голосок.

Наутро ему разрешили навестить Следжа в больнице. Внимательный черный робот вел его машину, а потом вошел с ним в большое новое здание и в палату старика: отныне неподвижные стальные глаза будут сопровождать его везде.

— Рад вас видеть, Андерхилл! — загремел с постели Следж. — Сегодня я чувствую себя гораздо лучше, эта невыносимая головная боль совсем прошла.

Андерхилла обрадовал его сильный голос и быстрая реакция — он боялся, что гуманоиды уже лишили старика памяти. Правда, он никогда не слышал от Следжа ни слова о головной боли.

Старик сидел, опираясь на подушки, вымытый и подстриженный, узловатые руки покоились на белоснежной простыне. Щеки и глаза у него все еще оставались запавшими, но трупная бледность сменилась здоровым румянцем. Затылок его был забинтован.

Андерхилл беспокойно переступил с ноги на ногу.

— Вот оно что! — тихо прошептал он. — Я и не знал…

Черный робот, до сих пор стоявший, как статуэтка, повернулся к Андерхиллу и объяснил:

— Мистер Следж много лет страдал от доброкачественной опухоли мозга, которую ваши врачи не могли обнаружить. Это вызывало головную боль и навязчивые галлюцинации. Мы удалили опухоль, и галлюцинации перестали его мучить.

Андерхилл неуверенно смотрел на вежливого робота.

— Какие галлюцинации?

— Мистер Следж воображал, будто он — специалист в области родомагнетизма, — объяснил робот. — Он искренне верил, что создал гуманоидов и мучился, уверенный, что Высший Закон приносит людям вред.

Мужчина на подушках удивленно зашевелился.

— В самом деле? — На его исхудавшем лице была пустота, а запавшие глаза лишь на мгновение выразили интерес. — Кто бы их ни создал, они великолепны, верно?

Андерхилл был очень доволен, что ответа не требуется — пустые глаза закрылись, и старик погрузился в сон. Он почувствовал, что робот коснулся его рукава, и, повинуясь легкому кивку, направился к выходу.

Внимательный и заботливый черный робот сопровождал его в блестящем коридоре, в лифте, проводил до машины, а потом умело помчался по дивным новым улицам к роскошной тюрьме, которой стал теперь дом.

Сидя рядом с ним в машине, Андерхилл разглядывал маленькие ловкие руки на руле, переливавшиеся коричневыми и голубыми бликами. Идеальная машина, безошибочная и прекрасная, созданная, чтобы вечно служить человечеству. Он содрогнулся.

— К вашим услугам, мистер Андерхилл. — Неподвижные стальные глаза смотрели прямо вперед, но гуманоид не забывал о присутствии человека. — Вас что-то мучает? Вы несчастливы?

Андерхилл замер, покрывшись холодным потом. По всему телу побежали мурашки, и он стиснул влажными пальцами ручку дверцы, с трудом подавляя желание выскочить и удрать. Глупости, бежать было невозможно. Он постарался взять себя в руки.

— Вы будете счастливы, — радостно пообещал ему робот. — Согласно Высшему Закону мы научились делать счастливыми всех людей. Отныне наши услуги будут идеальными. Даже мистер Следж уже счастлив.

Андерхилл хотел ответить, но слова застряли у него в горле. Чувствовал он себя отвратительно; мир стал серым и мрачным. Гуманоиды были бесконечно совершенны — в этом у него не было никаких сомнений, они даже научились лгать, чтобы доставлять людям удовольствие.

Он знал, что они лгали. У Следжа удалили вовсе не опухоль, а память, научные знания и чувство горького разочарования в собственном изобретении. И все же, он собственными глазами видел, что Следж теперь счастлив.

Он постарался унять нервную дрожь.

— Что за великолепная операция! — Голос его прерывался. — Да, у Авроры было много странных жильцов, но этот старик превзошел всех. Чего стоила одна его идея, что он создал гуманоидов и может их уничтожить! Я всегда знал, что он лжет.

Помертвев от ужаса, он пискливо, неестественно рассмеялся.

— Что с вами, мистер Андерхилл? — внимательный робот почувствовал его болезненную дрожь. — Вы себя плохо чувствуете?

— Нет, ничего, — с отчаянием выдавил он. — Абсолютно ничего. Я понял, что Высший Закон сделает меня совершенно счастливым. Все в полном порядке. — Голос его был сдавленным, хриплым, диким. — Вам не придется меня оперировать.

Машина сверкнула со сверкающей аллеи, и повезла его в спокойную роскошь его домашней тюрьмы. Андерхилл сжимал и разжимал кулаки — больше делать было нечего.

Content

Джек Уильямсон
Со сложенными руками

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII