Айра Уайз

Полет бумеранга

Пролог

Работая в «Левендер корпорэйшн», надо было быть слепым и глухим, чтобы ничего не знать о человеке, платившем жалованье служащим. Младший секретарь Эвелин Патридж почти никогда не сталкивалась с ним лично, разве что видела мельком в огромном здании, где помещался офис. Всемогущий шеф, обитавший на верхнем этаже, не заглядывал туда, где трудились рядовые сотрудники… за исключением одного-единственного случая.

Это было еще до ее знакомства с Винсом. В тот день Эвелин случайно оказалась в центре толпы, неожиданно вывалившейся из кабинета одного из менеджеров.

Девушка шла по коридору. Руки ее были заняты папками, только что взятыми из хранилища. Она прямо-таки сгибалась под их тяжестью, и у нее не было никакой возможности обойти целую толпу идущих навстречу мужчин. Правда, они постарались уступить ей дорогу — все, за исключением смахивавшего на быка господина со свирепой миной на красной физиономии. Этот шагал, глядя сквозь девушку, и с такой силой толкнул ее, что папки полетели в одну сторону, а Эвелин — в другую. Но он и не подумал извиниться, просто прошествовал дальше, даже не обернувшись.

Остановился, как ни странно, босс — Эндрю Левендер. Именно он принес девушке извинения и осведомился, не пострадала ли она.

От удара у Эвелин на мгновение нарушился ритм дыхания. Однако она с первого взгляда узнала босса, которого редко видели за пределами его кабинета. Девушка покраснела, смущенно отвела глаза, пробормотала что-то нечленораздельное и нагнулась, чтобы поднять разбросанные папки.

Она надеялась, что шеф тут же удалится. Однако Левендер не ушел. Он присел на корточки — Эвелин невольно отметила, как натянулись брюки, обрисовывая его мускулистые бедра, — и стал помогать ей.

Девушка пролепетала слова благодарности, а он выпрямился во весь свой огромный рост и кивнул ей в ответ.

Левендер бросил взгляд вниз, а Эвелин подняла голову. Его серебристо-серые глаза впились в ее лицо, и мир на мгновение закружился в безумном вихре. Девушке показалось, что они остались одни. Потом босс снова коротко кивнул и зашагал прочь, а она долго смотрела ему вслед.

1

В комнате царило зловещее молчание. Никто не смел ни заговорить, ни пошевелиться. Казалось, даже воздух был насыщен ощущением катастрофы. Молоденькой девушке на пороге замужества такое могло пригрезиться только в кошмарном сне» …..

Эвелин опустилась в первое попавшееся кресло и зажала между коленями руки, спрятав их в складках белого шелка и тончайших кружев. Ее холодные как лед пальцы комкали клочок бумаги, только что протянутый мрачным как туча Эндрю Левендером — братом жениха.

— Как он мог так поступить? — нарушил тягостное молчание хриплый от волнения голос ее дяди Марвина Вулстрода.

Никто не ответил. Эвелин не в силах была произнести ни слова, а Эндрю, судя по всему, пребывал в растерянности.

А рядом, всего в нескольких милях от дома, находилась церковь, набитая приглашенными на церемонию венчания людьми, изнывавшими в ожидании жениха и невесты.

Наверное, гости уже, заподозрили неладное, почему-то подумала девушка. Тетя Хелен, вероятно, в тревоге мерит церковь шагами, а Вивиан — подружка невесты — мечется снаружи в бесполезном ожидании.

— Господи! Неужели он не мог обставить все как-нибудь поприличнее? — простонал дядюшка Марвин.

— Нет. — Голос Эндрю звучал подавленно; он с трудом выговаривал слова.

Эвелин даже не шелохнулась. Ее темно-карие глаза на фоне побелевшего лица казались совсем черными. Они были устремлены в никуда. Еще немного — и оцепенение пройдет, а на смену ему придут боль, отчаяние и ужас.

Неужели Эндрю тоже в шоке? — тупо подумала она. Вполне возможно. Его смуглое лицо посерело. И одет он в парадный серый костюм, как для свадьбы. Нет, похоже, даже брат не ожидал от Винса такой подлости.

Винс… Девушка опустила глаза на свои руки, крепко сжимавшие листок бумаги.

Дорогая Лин! Прости, что приходится так поступать…

Губы Эвелин дрогнули, но она по-прежнему пребывала в оцепенении, и присутствующие в комнате едва отваживались дышать. Во рту у девушки пересохло, а сердце ее почему-то колотилось не в груди, а где-то в желудке. Оно медленно пульсировало, вызывая ощущение дурноты.

— Господи! — повторил ее дядя. — Надо же предупредить наших бедных гостей!

— Не надо, — мрачно отозвался Эндрю, — об этом я позаботился. Я думал, что так будет лучше, — беспомощно закончил он, явно обескураженный тем, что брат поставил и его в столь неприятное положение.

Словно в ответ на его слова раздался шум машин, подъезжающих к домику Вулстродов.

Слишком рано, мелькнуло в голове у Эвелин. Я не могу их видеть. Я не готова.

И она сделала попытку подняться.

— Лин! — испуганно воскликнул Эндрю. Девушка покачнулась, но он успел подхватить ее.

— Я не могу ни с кем встречаться, — прошептала она в полуобморочном состоянии.

— Понимаю. — Он крепко прижал ее к себе, и она почувствовала, что он дрожит.

— Хелен, — сообщил дядя Марвин, выглянув в окно. — Это всего лишь твоя тетя, детка, — успокоил он племянницу. — Она…

Внизу хлопнула входная дверь, и Эвелин сразу затрясло, как в лихорадке. Эндрю, негромко выругавшись сквозь зубы, крепче прижал девушку к себе, словно стремясь защитить ее от всего мира. Дверь гостиной распахнулась.

— Лин! — истерически взвизгнула тетушка. — Бедная моя малышка!

— Нет! — прошептала отвергнутая невеста, уткнувшись в плечо Эндрю. — Только не это… — Ей и со своим-то горем было сейчас не справиться, а тем более с отчаянием тети и дяди.

Эндрю сразу все понял и подхватил девушку на руки.

— Она потеряла сознание, — солгал он, и в груди у Эвелин шевельнулось чувство благодарности. — Где ее комната, мистер Вулстрод?

— Ох, деточка!

Тетя Хелен, всегда спокойная, мягкая, невозмутимая, ничему и никому не позволявшая нарушать мирное течение ее жизни, окончательно расстроившись, упала в ближайшее кресло и отчаянно зарыдала. Марвин Вулстрод бросился к жене, а Эндрю, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, что-то пробормотал и вышел из комнаты с невестой брата на руках.

В холле было полно людей. Эвелин, даже не видя, ощущала их присутствие.

Не обращая внимания на гостей, ее спаситель помчался вверх по лестнице, унося свою ношу подальше от сочувственных и любопытных взглядов. Как сквозь сон она слышала испуганные возгласы, голос Вивиан, звенящий от тревоги. Но эти звуки доносились откуда-то издалека и казались нереальными.

— В какую комнату? — прорвался сквозь туман голос Эндрю. Эвелин попыталась сосредоточиться и вспомнить, но не смогла. Она толком не понимала, где находится. Он негромко выругался и стал открывать одну дверь за другой, пока не добрался до комнаты, которая, судя по царившему в ней беспорядку, могла принадлежать только невесте. Войдя внутрь, он усадил ее на край кровати и с грохотом захлопнул дверь.

И снова повисло напряженное молчание.

С минуту Эндрю стоял, глядя на склоненную голову Эвелин, затем подошел к кровати и сорвал с девушки кружевную свадебную фату.

— Прости, — пробормотал он. — Я просто не мог… — Судорожно вздохнув, мужчина отвернулся, засунув в карманы сжатые в кулаки руки.

Когда он дернул за воздушную ткань, голову Эвелин обожгла боль, но она восприняла это как добрый знак: значит, хоть какая-то часть ее существа по-прежнему жива. Она вдруг поняла, почему Эндрю это сделал: слишком жалкой выглядела в свадебном наряде невеста, жених которой сбежал из-под венца.

При этой мысли девушку словно ударило током. Охваченная непреодолимым отвращением к себе, она с трудом поднялась на ноги, уронив при этом злополучное письмо, и стала лихорадочно расстегивать крохотные жемчужные пуговки, стягивавшие корсаж платья.

— Помоги мне! — задыхаясь, попросила она. Пальцы ее дрожали, безжалостно разрывая тонкий шелк. Больше всего на свете ей хотелось поскорее избавиться от этого платья, сбросить его с себя вместе с воспоминаниями о пережитом унижении. — Да помоги же мне, ради Бога! — яростно выкрикнула девушка.

— Лин, я не могу! — Голос Эндрю дрогнул, и она невольно вскинула на него глаза.

— Отчего же? Ты ведь сделал все, чтобы расстроить мою свадьбу. Так почему бы тебе не помочь мне испортить и платье?

Услышав эту гневную отповедь, мужчина невольно отступил на шаг. Щека его непроизвольно дернулась, серые глаза потемнели. Эндрю уже открыл рот, чтобы возразить, но тут Эвелин дерзко вздернула подбородок.

Неужели он посмеет отрицать свою неблаговидную роль в этой истории? Впрочем, судя по всему, сказать ему было нечего.

Охваченная новым порывом ярости, Эвелин рванула корсаж. Тонкая ткань лопнула, пуговки посыпались в разные стороны — на кровать, на пол, на стулья… Одна из них отлетела прямо к ногам Эндрю.

Он тупо уставился на крошечный жемчужный шарик, а покинутая невеста продолжала терзать немыслимо дорогое платье, испытывая нечто вроде свирепой радости, когда ей удавалось оторвать очередной лоскут. Наконец она осталась в одном нижнем белье и шелковых чулках, утопая ногами в груде шелка и кружев.

— Это еще хуже, чем изнасилование, — прошептала девушка и обхватила себя руками.

— Пожалуйста, Лин… Не надо, — взмолился Эндрю и, протягивая руку, сделал шаг по направлению к ней. Она отшатнулась, и рука мужчины беспомощно повисла вдоль тела. Опустив плечи, он медленно повернулся к двери. — Пойду позову кого-нибудь…

— Нет! — выкрикнула Эвелин. Он замер на полпути и обернулся. — Нет! Можешь идти, если хочешь, но я не желаю, чтобы кто бы то ни было приближался к моей комнате.

Она еще могла пережить то, что свидетелем ее унижения оказался Эндрю — ведь он сам немало потрудился для того, чтобы этого добиться. Но остальные — нет! Эвелин никого не хотела видеть: ни свою лучшую подругу Вивиан, ни тетю, ни дядю. Никого!

До Эндрю ей не было никакого дела, ее не смущало даже то, что она стояла перед ним полураздетая. Ведь он держался с ней высокомерно с того самого дня, как Вине представил ее как свою…

При мысли о женихе девушка ощутила новый приступ тошноты, и ей пришлось сделать несколько судорожных вдохов. Чтобы справиться с собой, Эвелин до боли впилась ногтями в свои плечи.

Неожиданно ощутив прикосновение к коже чего-то прохладного, девушка вспомнила о подаренном к помолвке кольце. Медленно оторвав левую руку от плеча, она вытянула перед собой длинные пальцы. Огромный бриллиант, сверкая, словно насмешливо подмигивал ей. Эвелин яростно сорвала кольцо с пальца и резко повернулась к настороженно следившему за ней Эндрю.

— Забирай! — Она бросила кольцо к его ногам. — Можешь отдать своему братцу. Мне его подарок не нужен.

Он медленно наклонился, чтобы поднять кольцо, а девушка поспешно проскользнула в ванную и, закрыв дверь, прислонилась к стене. Она ощущала какую-то странную тяжесть, словно все внутренние органы сбились в тугой комок, не давая ей ни двигаться, ни дышать. Приступы тошноты сменялись головокружением, и Эвелин, пошатываясь, направилась к душевой кабинке, чтобы смыть с себя липкую грязь, в которой вываляли ее братья Левендеры.

Сняв кружевное белье, девушка увидела голубую подвязку, кокетливо прилаженную над шелковым чулком. Испокон веков невесты добавляли к свадебному наряду голубую деталь — на счастье. Бескровные губы Эвелин тронула невеселая улыбка. Она вдруг сообразила, какой нелепой должна была показаться Эндрю эта фривольная штучка.

На глаза девушки навернулись слезы. Сколько ей еще предстоит пролить их! Эвелин провела по лицу тыльной стороной ладони и шагнула в кабинку. Нашарив кран дрожащими пальцами, она пустила воду и встала под горячие струи душа.

Сколько времени она простояла неподвижно, подставив лицо под потоки воды, девушка не знала. Она не желала ни о чем думать и лишь надеялась, что обжигающая вода смоет воспоминания о счастливой невесте, которой она была всего несколько часов назад.

Отдаленным уголком сознания Эвелин улавливала шум внешнего мира: стук в дверь, голоса: тревожно-пронзительный — ее тети, резкий и требовательный — Вивиан. Их перебивал баритон Эндрю. Что он говорил, одному Богу известно. Для Эвелин было важно одно: чтобы он никого не пускал в комнату. Наконец все стихло и воцарилась тишина, пролившая бальзам на истерзанное сердце девушки.

У нее будет еще достаточно времени, чтобы выслушивать неизбежные слова утешения и сочувствия. А сейчас ей надо побыть одной и свыкнуться с мыслью о своей новой роли.

Роли брошенной невесты.

Уголок ее рта нервно дернулся. В черном провале, где когда-то было сердце, теперь прочно поселилось чувство унижения. Какой же наивной дурочкой надо было быть, чтобы поверить, что Эндрю Левендер позволит ей выйти замуж за своего брата!

С того самого дня, когда Винс, сияя торжеством, представил ее брату как свою невесту, она знала, что Эндрю сделает все, чтобы разлучить ее с любимым.

Винс… Перед глазами Эвелин снова встало красивое улыбающееся лицо бывшего жениха, и она застонала. Как он мог так поступить с ней?!

— Лин!

От громкого стука в дверь ванной она вздрогнула, едва не поскользнувшись на мокрой плитке.

Стало быть, Эндрю не сбежал, как его братец, мрачно подумала она. Он по-прежнему находился в ее комнате, готовый принять на себя ответственность, какой бы неприятной она ни была. Эвелин сказала, что не желает никого видеть, и Эндрю понял ее слова буквально. Теперь он не уйдет, пока не убедится, что выполнил добровольно взятые на себя обязательства.

Эндрю. Старший брат. Самый преуспевающий в семье человек. Глава могучей империи Левендеров. Мужчина, готовый принять на свои широкие плечи любую ношу.

И вот сегодня Винс взвалил на них свою невесту, с горькой усмешкой подумала Эвелин.

— Лин…

Голос прозвучал совсем близко, и девушка открыла глаза. Медленно повернув голову, она сквозь струи воды увидела Эндрю, стоявшего у кабинки с полотенцем в руках.

— Кто позволил тебе войти сюда? — холодно спросила Эвелин, нисколько не заботясь о том, что он видит ее обнаженной.

Впрочем, молодой человек не сводил глаз с ее лица, даже не пытаясь разглядывать все остальное.

— Хватит, — спокойно произнес он, протягивая ей полотенце. — Ты уже достаточно долго стоишь под душем.

Эвелин неожиданно засмеялась, сама не зная почему. В этом смехе не было веселья, он прозвучал горько и беспомощно. Достаточно долго для чего? — мысленно спросила она. Мне теперь некуда спешить. И, закрыв глаза, снова подставила лицо под струю, словно не замечая присутствия Эндрю.

— От того, что ты спрячешься в душе, легче не станет, — по-прежнему спокойно заметил тот.

— Оставь меня в покое, — устало отозвалась девушка. — Ты добился своего. Теперь можешь от меня отвязаться.

— Боюсь, что нет. — Он протянул руку и закрыл кран.

Снова наступило молчание, окутанное клубами пара, поднимавшимися от влажных плиток пола, обвивая стройное тело девушки.

— Я ему не нужна, — прошептала Эвелин. — А сколько было красивых слов…

Эндрю бережно набросил на ее плечи полотенце, осторожно вывел из кабинки и заключил в объятия.

— Винс испытывал к тебе физическое влечение, Лин, — тихо произнес он, — но любит все-таки Аннабелл. Он не имел права жениться на тебе.

Аннабелл, тупо подумала Лин. Первая и единственная любовь Винса.

— И тебе надо было обязательно снова свести их, — обвиняющим тоном произнесла она.

— Да, — вздохнул Эндрю, заботливо растирая ей спину полотенцем. — Ты не поверишь, дорогая, но мне действительно очень жаль…

Эти слова словно ножом полоснули по сердцу Эвелин. Она внезапно отодвинулась и с силой ударила несостоявшегося деверя по щеке, вложив в эту пощечину всю силу своей обиды.

Эндрю не шелохнулся и не выпустил ее из объятий. Он просто стоял и смотрел на нее своими непроницаемыми серыми глазами, крепко сжав упрямый рот.

Ей хотелось кричать, биться в истерике, колотить его снова и снова, выплескивая всю свою боль и ярость, но она не могла даже пошевелить пальцем. Казалось, эта единственная пощечина отняла у нее все силы. Эвелин затравленно всматривалась в лицо виновника своего несчастья, пытаясь отыскать на нем следы удовлетворения или, наоборот, раскаяния в содеянном.

Уже полтора месяца назад было ясно, что Эндрю Левендер ни за что не позволит ей выйти замуж за своего брата. Она постоянно чувствовала исходящую от него угрозу своему счастью.

Дочь англичанина Оуэна Патриджа и его жены китаянки Цин, Эвелин не стыдилась своей смешанной крови… до того момента, как встретила ледяной взгляд серых глаз Эндрю Левендера.

Именно тогда девушка поняла значение слов «расовые предрассудки» и впервые почувствовала смущение из-за своей внешности, хотя редкое сочетание ее прямых, черных как смоль волос и темно-карих глаз с нежной молочно-белой кожей всегда вызывало всеобщее восхищение. При встрече с Эндрю Эвелин пришлось собрать все свое мужество, чтобы дотронуться до протянутой им руки. Она сразу же почувствовала, что этому мужчине неприятно даже просто находиться с ней в одной комнате.

Как ни странно, в тот первый день он надолго задержал ее пальчики в своей ладони, пристально вглядываясь в лицо, и от этого взгляда у Эвелин кровь застыла в жилах. Эндрю четко давал понять, что она не подходит великим Левендерам.

Что ж, сегодня он выиграл битву и мог позволить себе немного христианского милосердия.

Эвелин выскользнула из объятий Эндрю и, плотно завернувшись в полотенце, прошла в спальню.

И тут она обнаружила, что все атрибуты невесты таинственным образом исчезли. Пока она скрывалась в ванной, из спальни вынесли все, что напоминало о несостоявшейся свадьбе. Обрывки платья тоже убрали. На кровати лежал лишь толстый банный халат, да еще в углу комнаты стояли чемоданы, которые она так старательно уложила накануне.

Эвелин уронила полотенце на пол и накинула халат, по-прежнему не обращая внимания на присутствие хотя и не совсем, но все же постороннего мужчины.

Однако, завязав пояс, она все же обернулась к нему. Тот стоял у двери в ванную в напряженной позе.

— Ты намочил одежду, — заметила Эвелин, окинув взглядом его мощную фигуру в сером костюме, на котором проступили темные пятна от соприкосновения с ее мокрым телом.

Эндрю равнодушно пожал плечами и направился к туалетному столику.

— Вот, выпей, — предложил он, протягивая ей бокал, наполовину заполненный жидкостью, похожей на бренди.

Девушка насмешливо улыбнулась.

— Лекарство?

Она взяла бокал из его рук и осторожно уселась на край кровати. Оцепенение прошло, но теперь у нее болело все тело и каждое движение давалось с колоссальным трудом.

— Называй как хочешь, — отозвался Эндрю. — Кстати… — Он взял со столика еще один бокал и печально улыбнулся. — Мне тоже не помешает… Пей! Могу тебя заверить, это хорошо помогает.

Эвелин поболтала янтарную жидкость, прежде чем поднести ее к своим бескровным губам. Левендер присел рядом с ней на кровать и тоже отхлебнул глоток.

Странно, подумала девушка, все эти полтора месяца он старался не прикасаться ко мне, разве что пожал руку в момент знакомства, а теперь чуть ли не прижимается.

Она бросила на Эндрю осторожный взгляд из-под пушистых ресниц. Четкий профиль, решительно сжатый рот, мужественный подбородок. Ничего общего с Винсом. Братья были совершенно не похожи друг на друга. Старший — смуглый и темноволосый, младший — блондин. Эвелин даже не очень удивилась, узнав, что они не родные, а сводные. Этим объяснялись и десять лет разницы в возрасте. Вине был красавчиком, обладателем живой чарующей улыбки, отражавшей его покладистый характер.

Во всяком случае, так мне казалось, мрачно поправила себя девушка, глотнув еще бренди. Напиток обжег горло, но немного согрел ее.

— А где все, что здесь было?

Эндрю обвел взглядом аккуратно прибранную спальню.

— Пока ты находилась в ванной, твоя тетя и Вивиан все здесь расчистили. Им хотелось… хоть как-то помочь.

— Удивляюсь, как это Вив не вышвырнула тебя прочь.

— А почему не твоя тетушка? — полюбопытствовал он.

Эвелин встряхнула гривой влажных густых волос.

— Тетя Хелен сроду никому не сказала худого слова.

— В отличие от меня?

— В отличие от тебя, — коротко согласилась девушка. Она даже не пыталась понять, почему позволяет этому человеку находиться в ее спальне, сидеть рядом на кровати и вести дурацкие разговоры…

— Вообще-то твоя подруга пыталась меня выставить, — признался Эндрю, отхлебывая бренди. — Но… мне удалось убедить ее, что мое присутствие поможет тебе больше, чем чье-либо другое.

— Потому что тебе наплевать на мои переживания, — понимающе кивнула Эвелин. Она и сама не знала, почему ухватилась именно за него.

— Это не совсем так, Лин, — неожиданно сердито заявил Эндрю. — Ты, конечно, мне не поверишь, но я с самого начала знал, что Винс — не тот мужчина, который тебе нужен. Ну хорошо, не буду, — сдался он, встретив презрительный взгляд девушки. — Но я все же испытал громадное облегчение от того, что в последнюю минуту мой братец одумался. Правда, мне не понравилось, как он это сделал. И мне нелегко будет простить боль, которую он причинил тебе. Никто не имеет права ранить другого человека так, как сделал это сегодня Винс. И если тебе от этого станет легче, могу сообщить, что ни он, ни Аннабелл не испытывают гордости от своих поступков.

— Мне от этого легче не станет, — оборвала его Эвелин и резко поднялась на ноги. — И я не желаю ничего об этом слышать.

Она одним глотком опрокинула в рот содержимое бокала и постояла, закинув голову, в ожидании, пока по телу разольется тепло, а на смену ему придет блаженное отупение.

Ей сейчас ничего не хотелось: ни чувствовать, ни думать.

— Ладно, Эндрю. — Поставив бокал, Эвелин резко обернулась к нему. Ее глаза были по-прежнему широко раскрыты, лицо — бледно как мел, но рот уже решительно сжался, а губы слегка порозовели. — Я понимаю, что для тебя это тоже было тяжелым испытанием, и благодарна тебе за заботу, но теперь я уже пришла в себя и прошу оставить меня одну. — Немедленно, мысленно добавила она, пока не подступила настоящая боль, пока я еще держусь, пока…

Однако он мрачно покачал головой и не сдвинулся с места. Потом вдруг схватил девушку за запястье и заставил снова сесть рядом с собой на кровать Эвелин невольно вздрогнула от его прикосновения. Оказывается, она еще не совсем утратила способность что-то чувствовать.

— Я пока не собираюсь уходить, — невозмутимо сообщил Эндрю. — У меня к тебе есть предложение. И прошу: сначала выслушай, а потом уже что-то говори. Знаю, ты сейчас в шоке и вряд ли в состоянии принимать серьезные решения. Однако я намерен заставить тебя подумать и ответить мне согласием. В этом случае мы сможем с честью выпутаться из этой отвратительной истории.

Он помолчал, затем пристально взглянул в лицо девушки. Его серые глаза смотрели настороженно и одновременно властно, завораживая и притягивая ее взгляд.

— Эвелин Патридж, ты выйдешь замуж за меня вместо моего брата? — очень серьезно спросил Эндрю Левендер.

2

На какое-то мгновение у нее перехватило дыхание. Она лишилась дара речи, но, придя в себя, выпалила:

— Ты что, совсем с ума сошел? Да ты же меня не выносишь!

— Неправда! — грозно возразил Эндрю.

Не слушая, она сделала попытку подняться и обнаружила, что ноги ее не держат, а тело будто окаменело. Видимо, начинало сказываться потрясение, пережитое за последние два часа.

Эндрю схватил руки девушки и крепко сжал их, заставляя ее повернуть голову и посмотреть ему прямо в глаза. Его мужественная фигура напряглась, лицо побелело, но выражало твердую решимость. Эвелин затрясло по-настоящему, так, что застучали зубы и сдавило грудь. Она едва могла дышать.

— Знаю, я — не Винс, — мрачно заметил Эндрю. — И никогда не буду таким, как он. Мой сводный брат похож на меня не больше, чем Аннабелл — на тебя.

Аннабелл! Эвелин уже надоело слышать это имя, а лицо соперницы, постоянно возникавшее в памяти, — тонкое, нежное, с огромными испуганными голубыми глазами — просто осточертело. Эта девица напоминала прелестную фарфоровую куколку. А они…

— Она — то, что нужно Винсу, Лин, — с, напором произнес Эндрю, словно читая ее мысли. — И так было всегда. Они влюблены друг в друга с детства, всегда и всюду были вместе, пока в прошлом году, не случилась эта дурацкая история, из-за которой она уехала к матери в Канаду…

— Повторяю, я не желаю ничего об этом слышать! — в отчаянии крикнула Эвелин, борясь с новым приступом дурноты, накатившей, словно волна, и грозившей поглотить ее сознание.

— Ну хорошо! — Он резко втянул воздух, на мгновение задержал дыхание и выдохнул, словно стараясь справиться с собой. — Послушай, есть ведь и еще одно обстоятельство. Через три дня Вулстроды собирались отправиться в долгожданный трехмесячный круиз вокруг света. Как ты думаешь, после того, что произошло сегодня, они смогут уехать?

Лин смотрела на него во все глаза. Она позабыла о планах дяди и тети, надеявшихся осуществить свою давнюю мечту после того, как племянница, которую они с такой любовью опекали после трагической гибели ее родителей, будет, если можно так выразиться, надежно пристроена.

— Им незачем обо мне беспокоиться, — без особой уверенности в голосе возразила она. — Я скажу им…

— И что же ты им скажешь? — с вызовом переспросил Эндрю, когда она замолчала, подбирая слова. — Что ты прекрасно проведешь время, проливая слезы в одиночестве?

— Вот еще, — фыркнула Эвелин, разозленная его насмешкой.

— Прекрасно, — одобрительно кивнул Эндрю. — Только сможешь ли ты предоставить их самим себе после того, что они пережили? Очень сомневаюсь, — заявил он, не дожидаясь ответа. — И даже если тебе удастся уговорить их уехать, думаешь, они будут наслаждаться поездкой, зная, что бросили тебя здесь одну?

— Я могу пожить у Вивиан…

— Твоя подруга через два-три месяца сама собирается замуж, — напомнил Эндрю.

— Откуда ты знаешь? — ахнула пораженная девушка.

Но он лишь покачал головой, отметая этот вопрос как несущественный.

— Просто знаю, и все. И навязываться Вив в такое время означает испортить ей все удовольствие от помолвки, потому что твоя неудавшаяся свадьба будет постоянно стоять между вами.

— Но это не значит, что я должна навязываться тебе! — воскликнула Эвелин, задетая тем, как грубо и прямолинейно он заставил ее посмотреть в лицо фактам.

— Почему бы и нет? — Мрачные серые глаза впились в лицо девушки. — Если кто этого и заслужил, так именно я. Ты же сама сказала, что ваша свадьба расстроилась по моей вине, и я это сам осознаю, черт побери! — прямо признался Эндрю. — Это ведь я позвонил Аннабелл, сообщил, что Винс собирается жениться, и посоветовал вернуться как можно быстрее, если у нее остались хоть какие-то чувства к моему брату. Я всеми возможными способами поощрял их встречи, стараясь заставить этого дурачка понять, что, обвенчавшись с тобой, он совершит ужасную ошибку.

— Господи, как же я тебя ненавижу! — задохнулась Эвелин и бросилась лицом вниз на кровать. Боль, казалось, охватила все ее тело.

— Выслушай меня! — Эндрю вытянулся рядом с ней на кровати, словно уже получил на это право. А ведь еще вчера он на нее и не смотрел! — Лин… — Слегка дрожащими пальцами он погладил ее влажные волосы. — Я признаю свою вину. И чувствую себя очень паршиво. Я в долгу перед тобой. Так позволь помочь тебе выйти из этого положения, сохранив чувство собственного достоинства.

— Предложив себя вместо брата? — Эвелин пронзительно расхохоталась. Она была уже на грани истерики. — Сколько тебе лет? — с горечью спросила она.

Левендер поморщился.

— Тридцать четыре.

— А мне двадцать два.

— Ну и что? — рявкнул Эндрю, вскакивая с кровати. — Хорошо, пусть я не гожусь своему брату в подметки! Я же не прошу тебя полюбить меня, просто хочу помочь прийти в себя.

Прийти в себя! Эвелин казалось, что она никогда не оправится от этого потрясения.

— А ты-то что с этого получишь? — спросила девушка. Она не зря проработала три года в компании, принадлежавшей Левендерам. Этого времени с лихвой хватило, чтобы твердо уяснить, что президент фирмы, к которому все относились с таким благоговением, никогда и ничего не делает просто так.

— То же, что и ты, — отозвался Эндрю. — Спасу доброе имя нашей семьи.

— Ты так заботишься о фамильной чести? — скептически скривила рот Эвелин.

— Моего брата следовало бы высечь и с позором выгнать из города за то, как он с тобой обошелся, Лин. Использовав тебя, он опорочил имя Левендеров.

Использовал… Она снова в изнеможении откинулась на подушки. Да, Вине действительно использовал ее все это время, несмотря на пылкие заверения в любви до гроба. Не просто использовал, но еще и обманывал! Единственное, за что Эвелин могла быть ему благодарна, так это за то, что он не поддался на ее робкие предложения близости.

— Боже мой, меня сейчас стошнит! Пошатываясь, она сползла с постели и, спотыкаясь, бросилась в ванную, где ее вывернуло наизнанку. Эндрю все время стоял рядом, поддерживая ее голову.

Вот тебе и невеста-девственница в день свадьбы, с горечью подумала Эвелин. Только жениху наплевать, что она берегла себя для него! Слезы горечи и унижения жгли ей глаза, и она включила холодную воду, чтобы ополоснуть лицо.

Эндрю ошибался, утверждая, что он брату в подметки не годится. Он стоил десяти таких, как Винс с его красотой и обаянием. Любовь к жениху по-прежнему терзала сердце Эвелин, несмотря на боль, которую он причинил ей, но она вынуждена была признать, что старший из Левендеров наделен несомненным достоинством — врожденным чувством ответственности, которое и заставило его сообщить бывшей возлюбленной брата о том, что тот намеревался сотворить. И сейчас это самое чувство призывало исправить зло, которое причинил член его семьи юной девушке.

Склеить ее разбитую жизнь. Спасти доброе имя.

И честь их обоих.

— Я не выйду за тебя замуж, Эндрю, — произнесла Эвелин, тяжело опираясь на раковину. — Ни ради твоей семьи, ни ради собственной репутации. Я не стану еще больше унижать себя, позволив Левендерам снова использовать меня.

— Я не собираюсь делать ничего подобного, — сердито проворчал тот.

— Еще как собираешься! — Эвелин подняла голову и посмотрела в его мрачное лицо, потом снова уставилась в пустоту, и на глаза ее навернулись слезы. Девушка в отчаянии закрыла лицо руками, охваченная новым приступом жалости к себе.

Эндрю решительно положил ей руки на плечи, развернул и притянул в свои объятия. Эвелин услышала его тяжкий вздох.

— У меня ничего больше не осталось, — глухо прошептала она. — Ничего…

— Все скоро наладится, — ласково подбодрил ее Эндрю и неожиданно крепко сжал в объятиях. — Давай уедем отсюда, дорогая, — хрипло прошептал он. — Ведь сейчас никто, кроме меня, тебя и Винса, не знает, что было в письме. Только нам троим известна причина, по которой свадьба не состоялась. Даже твой дядя толком не разобрался в этом. Он понял лишь то, что Винс передумал жениться на тебе. Пусть все думают, что мой брат узнал о нашей с тобой любви. Он не станет ничего отрицать и будет только рад, что мы нашли способ выпутаться из этой истории. К тому же твои близкие уже задумались о том, почему ты предпочла мое общество всем остальным. Пойдем и скажем всем, что уезжаем, чтобы тихо и скромно пожениться. Дадим им хоть каплю надежды. Пожалуйста, дорогая!

— Все мои вещи упакованы, — прошептала девушка, уткнувшись лицом в его плечо. — Мне… нечего надеть.

— Это ерунда. — Эндрю уловил в ее голосе нотки неуверенного согласия, и напряжение отпустило его.

На мгновение он прижал к себе девушку, словно пытаясь придать ей сил, а потом повел в спальню — к груде чемоданов, сваленных у двери.

— Который из них открывать? — спросил он.

Эвелин тупо смотрела на чемоданы с приданым, которое она так тщательно подбирала с единственной целью — доставить удовольствие Винсу. Указав на один из них, девушка отвернулась. Ей казалось кощунством надеть сейчас что-то из того, что она накануне уложила для свадебного путешествия.

Эндрю бросил на нее проницательный взгляд.

Он ничего не сказал, только с суровой решимостью сжал губы. Затем взял небольшой чемоданчик, с какими обычно ездят на уик-энд, положил его на кровать и раздвинул молнию.

Эвелин подошла и встала рядом, глядя, как он перебирает всякие мелочи, начиная с туалетных принадлежностей и кончая аккуратной стопкой нового шелкового белья. И напряжение, возникшее между ней и Эндрю, запульсировало с удвоенной силой.

Здесь было все, что необходимо для первой брачной ночи, — изящные сексуальные вещицы, призванные возбудить молодого мужа.

Без единого звука, до боли закусив губу, Эвелин наклонилась и выбрала белые шелковые трусики и подходящий к ним бюстгальтер, затем извлекла костюм бирюзового цвета. Его она планировала надеть во время короткой остановки в Лиссабоне, откуда молодожены собирались отправиться на Канарские острова, чтобы провести там медовый месяц. Собрав одежду, девушка высоко подняла голову и медленно направилась в ванную.

После того, как дверь за ней закрылась, Эндрю долго смотрел в пространство, затем снова повернулся к кровати. И вдруг, в порыве неожиданной ярости, которая привела бы Эвелин в изумление, будь она тому свидетельницей, швырнул чемоданчик на пол, в бессильном гневе испепеляя взглядом рассыпавшиеся по полу дамские принадлежности.

Однако, когда девушка, уже полностью одетая, с собранными на затылке в скромный узел волосами, вышла из ванной, в спальне царил безупречный порядок.

Эндрю стоял у окна. Он улыбнулся невеселой улыбкой и подошел к ней. — Готова? — спросил он. Эвелин молча кивнула. В глубине души она сознавала, что ведет себя неправильно, позволяя Эндрю распоряжаться собой, но почему-то уже не противилась его воле.

В его словах была правда: он действительно оказался единственным человеком, на которого она могла обрушить свои переживания.

— Говорить буду я, — предупредил Эндрю, ведя девушку к дверям.

Она снова промолчала, кивнув в знак согласия. Ей оставалось лишь надеяться на его практичный ум и умение выходить из трудных положений. Они вместе спустились в гостиную. У тетушки Хелен покраснели и распухли от слез глаза. Она ничем не напоминала счастливую, радостно возбужденную женщину, которая отправилась утром в церковь. Миссис Вулстрод уже сменила лиловое праздничное платье на повседневное и сняла огромную, весьма легкомысленную для дамы ее возраста шляпку, над которой добродушно подсмеивались муж и племянница с того самого дня, как этот шедевр был приобретен и торжественно им продемонстрирован.

Увидев входящих Эвелин и Эндрю, тетушка с трудом поднялась с дивана, тяжело опираясь на руку мужа. Оба они неожиданно показались девушке слабыми, немощными, совершенно неспособными справиться с обрушившейся на них бедой ни эмоционально, ни физически, и сердце ее болезненно сжалось.

С тех пор как девять лет назад Оуэн Патридж и его жена Цин погибли, девочка, гостившая у Вулстродов, стала для них самым дорогам существом. Несмотря на то, что обоим в ту пору было уже за пятьдесят, они взяли на себя заботу о племяннице. Старики были очень добры к Лин и делали для нее все, что было в их силах. Попросту говоря, они посвятили ей свою жизнь.

Удачное замужество девушки освободило бы их от ответственности за нее. И пока Эвелин была занята предсвадебной суетой, Марвин и Хелен с не меньшим энтузиазмом готовились к кругосветному путешествию.

Эндрю прав: я не имею права испортить им и это удовольствие, подумала она. Хватит с них переживаний.

— Девочка моя… — Голос тети, глухой и дрожащий, сорвался, и на глаза Эвелин снова навернулись слезы. Миссис Вулстрод бросилась к племяннице и крепко обняла ее.

— Со мной все в порядке, — заверила девушка, закрывая глаза. — Правда. — Она посмотрела на дядю поверх седой старушечьей головы. — Мне очень жаль.

Эндрю подошел к ней и стал рядом. Его рука решительно обвилась вокруг талии Эвелин, и она приободрилась.

— Мистер Вулстрод…

— Надеюсь, у вашего брата хватит совести, чтобы устыдиться того, что он сегодня натворил, — сурово прервал его Марвин.

— При всем моем к вам уважении, сэр, — вежливо отозвался Эндрю, — должен заметить, что Винс имел право изменить свое решение в последний момент, так же как и Эвелин.

— Бедная моя девочка! — всхлипнула миссис Вулстрод.

Собрав остатки сил, Эвелин повела тетку к дивану, чувствуя, что сама сейчас упадет.

Эндрю тут же убрал руку, и она бессильно свесилась вдоль его тела. Он лишь беспомощно следил за тем, как девушка бережно усадила старую даму, присела рядом и заключила продолжавшую тихонько всхлипывать тетушку в объятия.

— Тем не менее ваш брат должен был выполнить взятые на себя обязательства, — не отступал Марвин, которому ничего не оставалось, как обрушить свой гнев на старшего Левендера. — По крайней мере, ему не следовало откладывать все до последней минуты, когда невеста уже готовилась ехать в церковь. Он мог сообщить ей о своем предательстве заранее. Это было бы все же не так жестоко!

— Боюсь, что в этом случае никакие обязательства не идут в расчет, сэр, — отозвался Эндрю, смело встретив взрыв праведного негодования пожилого джентльмена. — Видите ли, — спокойно продолжал он, — мой брат отказался жениться на Эвелин, так как узнал, что она любит меня.

Эвелин устало откинулась на кожаные подушки сиденья и закрыла глаза. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя столь измученной и опустошенной.

Эндрю вел машину молча. Теперь, когда худшее осталось позади, лицо его стало суровым и отчужденным. Да, он очень умно и тонко справился с испытанием. Ни на минуту не оставляя Эвелин, он не позволил никому, даже опекунам, побеседовать с ней наедине. И как ни странно, дядя отнесся с уважением к его стремлению защитить женщину, которая теперь, как он утверждал, принадлежала ему.

А тот твердо заявил, что они с Эвелин полюбили друг друга с первой же встречи, что с тех пор тщетно пытались бороться со своими чувствами, что она (не мог же дядюшка в самом деле ожидать от нее чего-то другого!) отказывалась разорвать помолвку с Винсом, считая себя связанной данным ему словом. В конце концов, отчаявшийся Эндрю сегодня утром сам пошел к брату и попросил его ради их общего блага отказаться от брака с Эвелин.

Он весьма убедительно доказывал, что для Винса было более чем естественно отступиться от девушки, влюбленной в его собственного брата. Нам с Лин крайне неприятно, продолжал Эндрю, причинять боль близким, и мы оба просим за это прощения. Однако не нужно жалеть о том, что свадьба не состоялась.

Потом он невозмутимо объявил, что увозит Эвелин в такое место, где они смогут тихо и скромно пожениться. Затем они покинут страну, а тем временем пересуды улягутся. Родным девушки он посоветовал не менять своих планов и немедленно отправиться в долгожданный круиз. И вот теперь они ехали куда-то — куда, не имело ни малейшего значения. Главное — Эндрю удалось убедить ее опекунов, что она вовсе не переживает по поводу бесславного бегства Винса, а наоборот, испытывает облегчение от того, что ей не пришлось выходить за него замуж.

Эвелин оставила стариков со спокойным сердцем. Они отправятся в заветный круиз, пребывая в уверенности, что передали племянницу в надежные руки.

Эндрю, конечно, уберег Эвелин от репутации брошенной невесты, но ошибался, если считал, что найденный им выход из положения так уж безупречен. Ведь теперь она из жертвы превращалась в виновницу происшествия, и это выставляло ее в весьма невыгодном свете перед людьми, чьим мнением она дорожила.

В довершение всего, ее настроение не изменилось. Эвелин по-прежнему испытывала отвращение к себе из-за того, что ею воспользовались, а затем отшвырнули, как ненужную вещь. Она не могла отделаться от ощущения, что снова оказалась игрушкой в чужих руках. Даже ложь во спасение не могла избавить девушку от чувства потери и стыда.

Автомобиль остановился. Эвелин открыла глаза и ахнула, увидев, куда привез ее новоявленный жених. Это был роскошный особняк Левендеров, расположенный в престижном районе Лондона.

Эндрю открыл дверцу и помог выйти невесте. Он молча повел ее к дому, где, как твердо знала Эвелин, она никогда не была желанной гостьей. У нее вдруг почему-то мелькнула мысль, что парадный костюм Эндрю сейчас совершенно не к месту.

Как только они вошли в холл, к хозяину кинулась низенькая полная женщина с мелкими кудряшками. На ее круглом лице было написано смятение.

— О, мистер Левендер! Я так рада, что вы вернулись! Телефон звонит не переставая… — Тут, словно по команде, раздалась резкая трель. — Все хотят поговорить с вами, а я просто не знаю, что им отвечать. Говорят, мистер Винс бросил свою… — В эту минуту она заметила Эвелин, полускрытую мощной фигурой Эндрю, и растерянно осеклась. Ее лицо сначала побагровело, затем стало белым как мел. — Простите, ради Бога. Я…

Эндрю сделал нетерпеливый жест.

— Отключите телефон к чертовой матери, миссис Ларчер! — резко скомандовал он и, обняв Эвелин за плечи, повел ее через холл и вверх по лестнице в комнату, которая, судя по всему, могла быть только его личным кабинетом. — Присядь, — велел он, указывая на стоящее перед огромным старинным камином кожаное кресло. — Я ненадолго отлучусь. Только сниму этот дурацкий костюм.

Он скрылся за боковой дверью, а девушка осталась стоять, тупо глядя на кресло. Она уже ничего не воспринимала, подсознательно стремясь отгородиться от всех и вся.

Эвелин сделала попытку сдвинуться с места, но поняла, что не может сделать ни шагу. Казалось, она просто забыла, как надо ходить. Ее лицо застыло, словно маска, плечи болели, как от непосильной ноши, в висках пульсировала боль, желудок сводило, глаза щипало, хотя они были совершенно сухими.

Откуда-то раздался шум воды. Он принимает душ, догадалась гостья.

Время текло, но даже мирный покой уютной комнаты не приносил облегчения. Руки Эвелин бессильно повисли вдоль тела, в пальцах ощущалась тяжесть, словно они были налиты свинцом. Углы рта поникли, будто придавленные невыносимой тяжестью. Она по-прежнему стояла, не сводя глаз с кресла.

Вернувшийся из спальни Эндрю изумленно застыл, увидев девушку все в той же позе, и с беспокойством вгляделся в ее лицо. — Дорогая, — тихо позвал он. Она даже не смогла повернуть головы и отозваться. Тяжесть продолжала разливаться по телу девушки, распространяясь на ноги, словно к ним привязали огромную деревянную колоду. Голова тоже была тяжелой, казалось, кто-то давит на нее с ужасающей силой.

Эндрю подошел к Эвелин, и она ощутила свежий запах мыла. У нее возникло странное ощущение, что парализовано ее тело, но не чувства — обоняние, слух, осязание. Девушка видела его влажные после душа гладко причесанные волосы, машинально отметила, что он переоделся в светло-голубую рубашку и простые полотняные брюки, ощутила прикосновение его руки, когда он приподнял ее подбородок и повернул к себе… Его серые глаза озабоченно потемнели. — Ты, надеюсь, не собираешься упасть в обморок? — осторожно поинтересовался он. Может быть, и собираюсь, подумала девушка, и тут же, закрыв глаза, покачнулась. Эндрю успел подхватить ее на руки, и Эвелин почувствовала, как ее несут в другую комнату. Он уложил ее на огромную кровать и скрылся за дверью, ведущей в ванную. Оттуда вновь донесся шум льющейся воды.

Эндрю вернулся со стаканом и полотенцем, уселся рядом и приложил полотенце к пылающему лбу девушки.

Его прикосновение было нежным, а влажная ткань — прохладной и освежающей. Крепкое мужское бедро слегка прижалось к телу Эвелин, и это почему-то не вызывало у нее недовольства, а даже как-то странно успокаивало.

— Ты сейчас напоминаешь куклу, — сухо сообщил Эндрю. — Хрупкую заводную игрушку, из которой кто-то вытащил ключ.

С трудом приоткрыв глаза, Эвелин выдавила из себя слабую улыбку. Он улыбнулся в ответ, и она поразилась, насколько изменилось при этом его лицо. Суровые черты смягчились, и оно приобрело какую-то особую привлекательность. Эвелин это почему-то очень тронуло. Надо отдать должное этому человеку, все-таки он — незаурядная личность. С чего это меня посещают такие мысли? — нахмурившись, спохватилась она и снова закрыла глаза.

— Вот, я хочу, чтобы ты это выпила…

Эвелин приподняла веки и увидела, что он протягивает ей стакан и две небольшие таблетки. Несколько секунд она смотрела на лекарство, затем покачала головой.

— Нет, я не хочу принимать снотворное.

— Да это, в сущности, и не снотворное, — успокоил ее Эндрю. — Просто очень легкое успокоительное, которое можно без рецепта купить в любой аптеке. Я сам им пользуюсь, когда мне предстоят длительные перелеты, — пояснил он, заметив недоверчивое выражение ее лица. — Ты от них не заснешь, тебе просто станет немного легче. Ты вся как натянутая струна, Лин, — мягко прибавил он, приподнимая ее голову.

Эвелин потрясло неожиданное осознание того, что ее лежащие вдоль тела руки так сильно сжаты в кулаки, что побелели косточки пальцев, а шея, плечи, руки и ноги охвачены таким напряжением, что все тело сотрясает мелкая дрожь.

— Как бы то ни было, но выбора у тебя нет, — негромко произнес Эндрю и, прежде чем она успела возразить, сунул ей в рот таблетки. Она едва не захлебнулась, глотая воду из услужливо подставленного стакана.

— Прости, — извинился он в ответ на ее укоризненный взгляд, — но сейчас тебе необходимо расслабиться.

Да, пожалуй, мысленно согласилась Эвелин. Думать — значит снова причинять себе боль, а с нее на сегодня уже хватит. С тяжелым вздохом, исходившим, казалось, из самых глубин ее существа, она снова закрыла глаза, отгораживаясь от всего мира. Раз уж ей пришлось выпить успокоительное, пусть оно подействует как можно скорее.

У нее наступила запоздалая реакция на шок. С того самого момента, как Эндрю явился утром с письмом от Винса, вдребезги разбившим все ее надежды, Эвелин действовала, как тяжело раненный человек, еще не осознавший до конца глубину свалившегося на него несчастья.

А из этого следовало, что когда она наберется смелости посмотреть в лицо реальности, то совсем расклеится и, скорее всего, навлечет на себя новую беду, но уже такую, из которой не выпутаться, как бы она к этому ни стремилась.

— Мы не должны делать этого, Эндрю — испуганно прошептала Эвелин. — Это неправильно. Это…

— По-моему, мы уже решили, что думать за нас обоих буду я, — спокойно перебил он и ласково сжал ледяные пальцы девушки. — Доверься мне, дорогая, — тихо попросил он. — Я тебя не подведу.

Девушка тяжело вздохнула. Попытка сопротивления совсем истощила ее силы, и она вновь погрузилась в спасительное молчание.

Эндрю по-прежнему сидел на кровати, глядя на нее. Ощутив на себе этот взгляд, она тупо подумала: интересно, что он видит? Жалкое измученное существо? Или другую Лин — ту, что растерялась при их первой встрече, почувствовав его открытую неприязнь? С тех пор в его присутствии она всегда чувствовала себя не в своей тарелке.

— Ты меня так не любишь из-за Аннабелл? Или из-за моей смешанной крови? — услышала девушка собственный голос, хотя вовсе не собиралась ничего говорить и даже не сознавала, что произносит слова вслух.

Однако реакция Эндрю заставила ее широко распахнуть глаза.

— Что?! — изумленно воскликнул он. — Я правильно расслышал? Ты действительно только что обвинила меня в расизме?

Она не собиралась его обижать, но, похоже, именно так и получилось.

— Тебе всегда было противно ко мне прикасаться, — пояснила Эвелин. — Ты старался даже не смотреть на меня. Что мне еще было думать?

— Во всяком случае, не то, что ты вбила себе в голову, черт побери! — Эндрю резко поднялся, и Эвелин вдруг почувствовала себя ужасно одинокой. — Так ты всерьез решила, что я настолько примитивен, что противился твоим отношениям с моим братом из-за расовых предрассудков?

Похоже, это не укладывалось в его голове.

Ею снова овладела апатия, и в ответ на взрыв его возмущения она смогла лишь выдавить слабую покаянную улыбку.

Если дело было не в ее смешанной крови, то почему же она так не нравилась Эндрю? Что-то, несомненно, вызывало его неприязнь, это Эвелин знала точно. Даже сейчас.

— Отдохни-ка ты лучше, — проворчал он. — Поговорим об этом позже.

Очень хорошо, мысленно с благодарностью согласилась девушка, чувствуя, как спадает напряжение, сковывавшее ее тело. Они обо всем поговорят позже…

3

— Я все устроил.

Эндрю вошел в гостиную знакомой решительной походкой, и Эвелин невольно подскочила: не успел уйти — и уже снова тут как тут. Все это время он оставлял ее не больше чем на несколько минут и прилагал все усилия к тому, чтобы не давать ей погрузиться в пучину отчаяния, скрывавшегося за напускным спокойствием.

— Мы поженимся завтра утром, перед тем как твои дядя и тетя уедут в круиз.

— Ох, — бледнея, выдавила Эвелин. Сердце у нее упало — девушка вдруг со всей ясностью представила, что ей предстоит. Неужели она допустит, чтобы этот фарс состоялся?

Эндрю пристально посмотрел на невесту и помрачнел, увидев, как ее белые зубки прикусили полную нижнюю губу.

— Вивиан согласилась быть твоей свидетельницей, — сообщил он, — Кстати, она просила тебя позвонить ей. Я пообещал, что ты сделаешь это. — Его губы тронула легкая улыбка. — По-моему, она считает, что я удерживаю тебя здесь насильно, так что разуверь ее в этом, пожалуйста. Согласна?

Эвелин не настолько утратила способность воспринимать происходящее, чтобы не уловить прозвучавшего в его голосе вызова.

— Я…

— У тебя найдется белое платье? — спросил Эндрю.

Впервые за последние сорок восемь часов он задал ей вопрос, требовавший ответа, но она настолько растерялась, что не нашлась, что сказать.

— А… Я не знаю.

Ее сознание не поспевало за стремительными действиями новоявленного жениха. Впрочем, он намеренно старался делать все так, чтобы она не могла собраться с мыслями и выдвинуть возражения.

— Для чего мне платье? — наконец выговорила Эвелин.

— Чтобы было в чем выйти за меня замуж, — вздохнул Эндрю, засовывая руки в карманы. — Если помнишь, ты изорвала свой подвенечный наряд в клочья.

Да, это я помню, подумала девушка и содрогнулась. Она сделала это в его присутствии и стояла перед ним обнаженной, а потом ее еще и вырвало у него на глазах. Она позволила Эндрю Левендеру уговорить ее выйти за него замуж. Это какое-то безумие!

В довершение всего она спокойно смотрела, как он лжет ее родным, а потом покорно дала привезти себя в этот дом, в ту же минуту превратившийся в неприступную крепость. Огромные чугунные ворота закрылись для всех посетителей, а на репортеров, толпившихся снаружи, никто не обращал внимания.

Эвелин начинала понимать, что Эндрю относится к числу людей, которые, приняв решение, не останавливаются уже ни перед чем. С той минуты, как там, в своей спальне, она согласилась на его безумное предложение, он сделал все, чтобы отрезать ей пути к отступлению.

Стоило девушке открыть глаза, как она обнаруживала подле себя Эндрю. Днем ли, ночью ли — в любое время суток он был рядом. Стоял или сидел, мерил шагами комнату, дожидаясь, пока она обратит на него внимание. И тогда сразу же на ее голову сыпались приказания: вставай, садись, съешь то, выпей это! Прими душ, ложись в постель, спи… и так до бесконечности.

Он требовал от нее полного подчинения, а застав в печальной задумчивости, сразу же резким окриком выводил из этого состояния. В своей решимости не давать ей погружаться в тоскливые воспоминания о Винсе его брат не гнушался самых жестких методов.

Винс. Отчаяние в который раз охватило Эвелин, стерев с ее лица остатки румянца.

— Лин!

Окрик Эндрю как ножом полоснул по ее натянутым до предела нервам, и она вздрогнула. Подняв глаза, Эвелин встретила мрачный взгляд серых глаз, превратившихся в две узкие стальные полоски. Эндрю смотрел на нее так, словно пытался пригвоздить к месту и выжечь из ее мозга все, что не имело отношения к нему самому.

— Что-нибудь белое, — напомнил он. — Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж в белом платье. Подумай. В твоих чемоданах найдется что-нибудь подходящее?

Однако когда Эвелин попыталась сосредоточиться, оказалось, что в голове стерлись все воспоминания о том, из чего состояло ее прелестное приданое. Полный провал памяти! И тут девушка неожиданно разразилась истеричным смехом. Лицо Эндрю потемнело, и на нем появилось жесткое выражение.

— У меня есть белая ночная рубашка и такой же пеньюар, — сообщила она.

В ее памяти всплыл день, когда она примеряла белье в одном из дорогих магазинов Лондона. Мягкая шелковая рубашка изящно обрисовывала контуры ее стройного тела; тоненькие бретельки, казалось, едва удерживали два треугольника нежнейшей ткани, скрывавших грудь. Она стояла перед огромным зеркалом в магазине, охваченная сладостной дрожью предвкушения. Девушка видела себя глазами Винса. Такой она предстанет перед ним в первую брачную ночь — невинной и в то же время соблазнительной. Под полупрозрачной тканью угадывались контуры тела, томно ожидающего ласки возлюбленного: полные груди и тонкая талия, крутые бедра, округлая впадинка пупка… и бархатистая тень внизу живота.

— Полагаю, тебе вряд ли захочется, чтобы я надела это на свадьбу, — заметила Эвелин и снова пронзительно рассмеялась.

Лицо Эндрю сделалось мрачнее тучи.

— Ты очень проницательна! Позвони Вивиан. Пусть подберет тебе что-нибудь подходящее и привезет сюда утром, — распорядился он и со вздохом прибавил: — Видит Бог, нам с тобой не стоит даже нос высовывать за ворота.

Устало проведя рукой по волосам, он вышел, и она внезапно осознала, что вся эта история была тяжким испытанием не только для нее. А впрочем, ему-то с какой стати страдать? Не он же потерял любимого человека!

Она заставила себя позвонить Вивиан. Ей все еще не хотелось общаться с кем-либо, и, пожалуй, меньше всего — именно с подругой, ибо та прекрасно знала, как пылко и беззаветно Эвелин любила Винса.

— Что происходит, Лин? — призвала ее к ответу та, едва услышав знакомый голос. — Ради всего святого, дорогая, ты соображаешь, что делаешь? Сменить одного брата на другого! Это же прямая дорога в ад!

Моя жизнь и так сплошной ад, тоскливо подумала Эвелин и снова закрыла глаза, борясь с подступающими слезами.

— Нет, это именно то, чего я хочу, — как можно более спокойно произнесла она. — Мы оба хотим этого.

— Да он же тебе даже не нравится! — возмутилась сбитая с толку Вивиан. — Ты сама признавалась, что побаиваешься этого человека.

— Я боялась того, что чувствовала в его присутствии, — возразила Эвелин и подумала, что это, пожалуй, недалеко от истины — она всегда ощущала со стороны Эндрю какую-то неясную угрозу.

— Потому что начала в него влюбляться?

Влюбляться? А что такое любовь? — мрачно спросила себя девушка. Теперь, после всего случившегося, ей было трудно ответить на этот вопрос.

— Да, — подтвердила она догадку подруги.

— И теперь ты собираешься выйти замуж за него вместо Винса, — заключила Вивиан.

— Да, — снова согласилась Эвелин и сухо добавила: — Тебе бы не сердиться, а радоваться за меня. Ты ведь всегда презирала Винса.

— Он мне казался двуличным и неискренним. — Вивиан была вынуждена от наступления перейти к обороне. — Слишком уж много улыбался — такие люди всегда держат камень за пазухой. Но мне и в голову не приходило, что тут замешана другая женщина.

Замечание подруги болью отозвалось в сердце Эвелин, и она невольно содрогнулась.

— Это говорит лишь о том, что мы еще счастливо отделались, правда? — с горькой насмешкой отозвалась девушка, вспомнив заголовок в газете, оставленной на столе миссис Ларчер: «НЕМЫСЛИМАЯ ЛЮБОВНАЯ ГОЛОВОЛОМКА: БРАТЬЯ ЛЕВЕНДЕРЫ МЕНЯЮТСЯ НЕВЕСТАМИ!»

Какая скверная шутка, прочитав тогда статью, печально подумала незадачливая невеста. Просто какое-то нагромождение лжи. Эндрю никогда не любил ее, Эвелин, а Аннабелл никогда не была обручена с ним.

Зато теперь Аннабелл — молодая жена Винса. Об этом тоже говорилось в статье: «Винсент Лвендер обручился с Аннабелл Смэдли ровно через час после того, как должен был сочетаться браком с Эвелин Патридж».

А это означало, что Винс задумал обмануть ее задолго до того, как потрудился сообщить, что она ему больше не нужна.

В статье было еще много чего, но девушка не смогла дочитать ее, так как Эндрю внезапно появился в кухне и выхватил газету из ее рук. Он с такой яростью обрушился на миссис Ларчер за то, что та осмелилась притащить в дом этот грязный бульварный листок, что бедная женщина вся сжалась. Эвелин тупо сидела в углу, потрясенная предательством Винса.

Эндрю вытащил ее из кресла, повел в кабинет, усадил за пишущую машинку и сунул ей под нос документ страниц эдак в двадцать.

— Ты ведь, кажется, умеешь печатать? — насмешливо спросил он, встретив ее недоуменный взгляд. — Ну так давай! Документ понадобится мне к полудню.

Голос подруги, доносившийся словно из другого мира, вернул Эвелин к действительности.

— Вив, ты успеешь подыскать мне туалет на завтра? — спросила она, с трудом отгоняя мысли об этом, чтобы не потерять над собой контроль.

— Конечно, я что-нибудь раздобуду. Но мне все же хочется, чтобы ты хорошо подумала, прежде чем отважиться на этот шаг, — с беспокойством добавила Вивиан. — Ты ведь попадаешь из огня да в полымя, это тебя не пугает?

Да, Эвелин думала об этом, когда Эндрю давал ей короткую передышку, позволявшую осмыслить ситуацию. Однако времени для раздумий было слишком мало, особенно вчера, когда он просто завалил ее работой. Впрочем, никакие размышления не помогали. И вообще ничего не помогало. Эвелин не волновало, что будет с ней дальше. Так что ей было нетрудно притворяться перед подругой.

— Я люблю его, — заявила девушка. Эти слова для нее сейчас ничего не значили. — Это тот, кто мне нужен. Не надо портить мне знаменательный день, Вивиан.

— Ну, хорошо, — со страдальческим вздохом сдалась та и уже мягче прибавила: — Увидимся завтра.

Для свадебной церемонии Вивиан выбрала прелестный костюм — плотно облегающий фигуру, с вызывающе короткой узкой юбкой и длинным жакетом, отделанным золотыми пуговицами. Блузки к нему не полагалось. Юбка зрительно удлиняла стройные ноги Эвелин, затянутые в тончайшие белые чулки.

— Не слишком коротко? — с сомнением спросила она подругу, пытаясь потянуть юбку вниз.

— Ты что, смеешься? — возразила та. — Эндрю просто голову потеряет, увидев тебя в этом наряде. Ты выглядишь потрясающе, Лин, — мягко прибавила она. — Просто принцесса из сказки.

Однако ощущения самой Эвелин были далеки от сказочных. В стоящем перед ней зеркале отражалась какая-то незнакомая девушка с огромными, лишенными всякого выражения карими глазами и черными волосами, обрамлявшими симпатичное личико.

Единственной вещью, подтверждавшей, что это все-таки она сама, была обвивавшая ее шею тонкая золотая цепочка с медальоном в форме сердечка, в котором Эвелин хранила свое бесценное сокровище — фотографию безвременно ушедших родителей. Дрожащими ледяными пальчиками она легко коснулась медальона, и на нее вдруг нахлынули воспоминания, от которых на глаза навернулись слезы.

— Почему ты плачешь?

Вздрогнув, Эвелин собралась с духом и встретила в зеркале строгий взгляд подруги.

— По-моему, невеста имеет право поплакать перед свадьбой.

— Имеет, — согласилась Вивиан. — Она даже может быть смертельно бледной и казаться эфирным созданием. — В ее голосе звучала нескрываемая насмешка. — Но если ты улыбнешься, то я, возможно, поверю в твое желание выйти замуж за Эндрю Левендера.

— Ради Бога, Вив, не надо, — взмолилась Эвелин, поспешно прикрывая выдававшие ее глаза. — Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем. Я пока еще не готова к этому разговору.

— Это почему же, интересно знать? — потребовала ответа та. — Потому что в глубине души ты сама прекрасно знаешь, что на самом деле этот, с позволения сказать, брак не выдерживает никакой критики, — сухо заключила она.

Сердце Эвелин затрепетало в груди, и ее вдруг охватило отчаяние. Ресницы девушки дрогнули, и Вивиан поймала ее тревожный взгляд. Она все поняла, испуганно вскрикнув, круто развернула к себе подругу и яростно встряхнула ее.

— Ради всего святого! Что же все-таки происходит?

В это мгновение дверь спальни отворилась и в комнату решительно вошел Эндрю. Он словно почувствовал, что Эвелин вот-вот потеряет остатки мужества. Серо-стальные глаза мужчины впились в лицо невесты, затем твердый взгляд переместился на ее подругу.

Эвелин бросило сначала в жар, потом в холод. Она зачарованно смотрела на жениха, но глаза ей застилала какая-то дымка. Он был в обычном деловом костюме с белой рубашкой и темным галстуком. Однако что-то в его облике — может быть, красная роза, вдетая в петлицу, — свидетельствовало о том, что сегодня в его жизни происходит торжественное событие и он готов идти до конца. При мысли об этом у Эвелин перехватило дыхание и кровь быстрее побежала по жилам.

— Ты очень красива, дорогая, — негромко произнес Эндрю. — Ну что, пойдем?

Словно в трансе, девушка кивнула и послушно подошла к жениху. Она спиной чувствовала молчаливый отчаянный протест Вивиан, но ничего не могла с собой поделать. За последние несколько дней Эндрю стал ей настолько необходим, что она не могла ему ни в чем отказать. Он был надежен как скала, за которую можно спрятаться, укрываясь от разрушительной бури, бушевавшей в душе.

И, как будто понимая, что творится с его невестой, Эндрю продел ее руку в сгиб своего локтя и крепко прижал к себе. Теперь ты в безопасности, говорил этот жест. Эвелин, подняв припухшие веки, посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Это была робкая, но очень искренняя улыбка.

Она не услышала, как тихо ахнула от удивления ее подруга, не увидела торжествующего взгляда, который Эндрю послал Вивиан. Эвелин низко наклонила голову, снова погружаясь в мир пустоты и полностью отдаваясь во власть стоявшего рядом мужчины, ибо только он мог помочь ей выжить.

Гражданская церемония была короткой — к великому облегчению Эвелин, боявшейся, что долго она не выдержит. Дядя и тетя расцеловали племянницу и пожелали ей счастья, однако она понимала, что оправиться от шока им еще не удалось.

Свидетельница была более прямолинейной. Воспользовавшись тем, что Эндрю отошел, чтобы переговорить с мужчиной, которого он коротко представил как Роберта Стронга, своего первого заместителя, она обняла подругу и посмотрела ей в глаза.

— Вот что, — настойчиво попросила Вивиан, — если я тебе понадоблюсь, дай мне знать, и я тут же приеду. Ясно?

— Спасибо. — Глаза Эвелин на белом как мел лице казались бездонными. Она наклонилась и легонько коснулась губами щеки подруги. — Не волнуйся за меня. Вив. Эндрю обо мне позаботится.

— Неужели? — Скептический взгляд Вивиан скользнул по высокой фигуре жениха. — Хорошо бы, не то семейке Левендеров придется иметь дело со мной.

Новобрачная слабо улыбнулась, прекрасно понимая, что все это — пустые слова. Вивиан не представляла серьезной опасности для Левендеров, но эти слова яснее ясного свидетельствовали о том, что ее им провести не удалось. Она считала, что Левендеры уже причинили Эвелин слишком много зла, и не могла допустить, чтобы это повторилось.

Свадебного завтрака не было. Как только молодые вышли из мэрии, Эндрю увлек молодую жену к ожидавшему их лимузину, заявив гостям, что торопится на самолет. Однако Эвелин подозревала, что он просто стремится поскорее увезти ее, поскольку версия об их счастливой любви при ближайшем рассмотрении могла рухнуть как карточный домик.

Сновавшие повсюду репортеры усугубляли ситуацию. С той минуты, как жених и невеста вышли из дома Левендеров, и до самого конца церемонии глаза слепили вспышки их фотоаппаратов. К тому времени, когда лимузин тронулся с места, Эвелин уже изнемогала от усталости. Необходимость изображать счастливую невесту отняла все ее силы.

— Ты как, в порядке? — спросил Эндрю, накрывая ладонью ледяные руки жены, безжизненно опущенные на колени.

Она кивнула и с облегчением откинулась на мягкую спинку сиденья.

— Наши фотографии снова появятся завтра на первых страницах всех газет? — Было ясно, что эта мысль не доставляет ей никакого удовольствия.

— Все зависит от того, — отозвался Эндрю, — не произойдет ли за это время какого-нибудь более значительного события. Люди моего круга считаются чем-то вроде разменной монеты. Нас подают, чтобы заполнить газетное пространство при отсутствии более интересной информации. Ужасно, правда?

— И как вы можете жить под постоянным прицелом фотоаппаратов? — Девушка зябко повела плечами.

— Вообще-то обычно меня не трогают, — заметил Эндрю, и Эвелин снова вздрогнула — ведь это по ее вине он оказался мишенью бульварных писак.

— Мне очень жаль.

— С какой стати? — резко спросил Эндрю. — Не ты же вызвала эту сенсацию, а я.

— И Винс, — глухо прибавила Эвелин.

— Ну да, стало быть, братья Левендеры, — кивнул он и нажал кнопку, опуская стекло, отделявшее кабину водителя от салона. — Постарайтесь, Джордж, оторваться от этих репортеров до того, как мы двинемся в аэропорт, — велел он шоферу. — Они уже вдоволь повеселились за наш счет.

Тот кивнул и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Автомобиль мягко скользнул на другую полосу, у светофора свернул направо, затем — налево. Любому человеку, знакомому с Лондоном, могло показаться, что он везет пассажиров в резиденцию Левендеров, однако, по-прежнему поглядывая время от времени в зеркало заднего вида, водитель вскоре изменил направление, и лимузин, выехав из города, помчался к аэропорту Хитроу.

— У тебя ровно десять минут, чтобы успеть переодеться, — сообщил Эндрю, когда они вошли в зал ожидания для пассажиров первого класса, и, вручив жене небольшую дорожную сумку, проводил ее к дамской комнате.

Спустя десять минут Эвелин вышла оттуда в хлопчатобумажной светло-розовой блузке и коричневых брюках. Все это, по-видимому, уложила в сумку миссис Ларчер.

Эндрю подошел к ней. Он не стал переодеваться (впрочем, его костюм и не был свадебным), вынул только цветок из петлицы. На лице его снова появилось суровое выражение.

Он посмотрел на жену, и глаза его странно блеснули. Эвелин неожиданно ощутила возникшую между ними близость, и ей стало не по себе. Однако Эндрю уже протянул руку, чтобы забрать у нее сумку, и странное чувство исчезло.

— Мы опаздываем, — заметил он и повел ее сквозь толпу пассажиров, шагая так быстро, что она едва поспевала за ним.

Они прошли в самолет и направились к своим местам — лучшим в салоне первого класса. Слегка сбитой с толку и не на шутку напуганной суматохой Эвелин показалось, что едва они уселись, как лайнер оторвался от земли. И только тут девушка сообразила, что не знает, куда они направляются.

— К-куда мы летим? — неуверенно спросила она.

— А я все ждал, когда же ты об этом спросишь, — натянуто улыбнулся Эндрю. — В Сингапур.

— В Сингапур? — Эвелин растерянно заморгала. — И долго туда лететь?

— Долго. Ты успеешь выспаться и хорошо отдохнуть. — Он подозвал проходившую мимо стюардессу и попросил принести безалкогольные напитки, затем откинулся в кресле и принялся шарить в карманах. — Вот, возьми.

Эвелин машинально протянула руку и ощутила на ладони две маленькие таблетки.

— Но… — попыталась возразить она.

— Никаких «но», — отрезал муж. — Перелет будет нелегким, и тебе лучше всего уснуть.

Вернулась стюардесса со стаканами. У нее была милая улыбка и по-восточному раскосые глаза.

— Запей, — коротко скомандовал Эндрю, и Эвелин безропотно повиновалась. — Кстати, больше ты не будешь принимать лекарств, — заявил он, когда она со вздохом откинулась на сиденье. Девушка повернула голову и вопросительно посмотрела на него. — Пора приходить в себя, дорогая. Накачиваться таблетками — значит лишь временно отодвигать проблемы, но не решать их.

— Я и не собиралась принимать никакие пилюли, — возразила она. — Это ты все время кормишь меня ими.

— Все, больше не буду, — пообещал Эндрю. — А теперь расскажи мне… о своих родителях, — попросил он. — Твой отец ведь был врачом и какое-то время работал в Африке?

Откуда ему это известно? — удивилась девушка и утвердительно кивнула:

— Мама приехала в Лондон из Шанхая, — объяснила она. — Они с отцом познакомились, когда она работала медсестрой в клинике медицинского института, в котором он учился. Родители погибли… — прошептала Эвелин, привычно дотрагиваясь тонкими пальчиками до медальона, висевшего на шее. — Они служили в международном центре по оказанию гуманитарной помощи местному населению. Террористы обстреляли их машину…

— Сколько тебе тогда было лет?

— Тринадцать, — печально отозвалась Эвелин. — Я гостила у дяди и тети, а когда все случилось, просто осталась с ними. Они всегда были очень добры ко мне, — со вздохом закончила девушка.

— Но тебе по-прежнему не хватает родителей, — посочувствовал он.

— Да.

— Ну-ну, — прошептал Эндрю, видя, как глаза жены заволакивает слезами, и вдруг осторожно высвободил медальон из пальцев Эвелин и легко провел им по ее губам. — А теперь спи, — мягко приказал он.

Лифт, в котором она поднималась, вдруг стал стремительно падать. Эвелин в ужасе открыла глаза. Вся дрожа, она с минуту моргала, не в силах сообразить, где находится. А когда наконец вспомнила, на нее нахлынуло уже знакомое чувство опустошенности. Понадобилось еще несколько минут, прежде чем ей удалось отогнать от себя подступившие призраки и оглядеться.

Салон лайнера был погружен в темноту, тишину нарушал лишь приглушенный гул двигателей. Кто-то откинул ее сиденье, укрыл ноги легким пледом, подложил под голову подушку. Занавеска на иллюминаторе была опущена. Медленно повернув голову, Эвелин увидела лицо спящего Эндрю. Его неожиданная близость застала ее врасплох. Она не думала, что и он заснет. В последние несколько суток девушка видела его всегда подтянутым, готовым броситься в бой, и сейчас ей почему-то стало не по себе.

Его сиденье тоже было откинуто. Темноволосая голова свесилась на плечо. Он был без пиджака и галстука, а засученные рукава рубашки открывали загорелые, покрытые короткими черными волосками руки. На безымянном пальце поблескивало золотое кольцо, которое она надела на него во время брачной церемонии.

Эвелин невольно перевела взгляд на собственные руки.

Она замужем… за этим человеком!

Печальная улыбка тронула губы девушки, и она снова повернула голову, вглядываясь в лицо мужчины. Интересно, чего он ждет от этого безумного союза?

Лицо Эндрю оставалось непроницаемым, словно и во сне он скрывал свои мысли и чувства от всего мира. Зато сейчас, когда холодные серые глаза были закрыты, оно казалось мягче и спокойнее. Рот выглядел почти по-детски добрым, а изгиб губ неожиданно поразил Эвелин своей сексуальностью.

Она никогда не рассматривала Эндрю с этой точки зрения, и сейчас в ней внезапно шевельнулось какое-то новое ощущение, словно кто-то легонько провел кончиками пальцев по низу живота. Сердце девушки отчаянно заколотилось. Нет, сердито сказала она себе и закрыла глаза, отгоняя непрошеные эмоции. В данный момент Эндрю для нее жизненно необходим, но испытывать по отношению к нему какие-либо чувства она не собирается. Хватит с нее переживаний. Ни к чему создавать себе дополнительные проблемы.

Она снова вспомнила о Винсе, и с ее губ невольно сорвался тоскливый вздох.

— Ты проснулась?

Эвелин повернула голову и встретилась взглядом с глазами мужа. В полутьме они казались дымчато-серыми и смотрели на нее без обычной суровости.

Стоило ей только подумать о Винсе, как Эндрю это почувствовал. Нет, это невозможно! И все же каким-то таинственным образом он всегда умудрялся прерывать ее воспоминания о бывшем женихе.

— Да, — отозвалась Эвелин. — Как долго мы летим?

Эндрю поднес руку к лицу, вглядываясь в светящийся циферблат.

— Восемь часов. Ты так крепко спала, — сообщил он, — что не проснулась, даже когда мы садились для дозаправки.

Подняв руку, он ласково коснулся ее волос. Этот простой жест неожиданно смутил Эвелин, и она отпрянула. Ее испугало даже не его прикосновение, а то, что в ответ она ощутила тот же трепет внизу живота, что и несколько минут назад.

Мягкое выражение сразу исчезло с лица Эндрю, и Эвелин с запоздалым раскаянием поняла, что не могла бы обидеть мужа сильнее, даже если бы намеренно решила это сделать. В следующую минуту он привел свое кресло в вертикальное положение, сел прямо и включил свет.

Охваченная чувством вины, Эвелин несколько секунд сохраняла неподвижность, затем медленно выпрямилась.

— Извини, — прошептала она. — Я не хотела…

— По-моему, нам не помешает чего-нибудь выпить, — оборвал ее он и нажал кнопку вызова стюардессы.

Эвелин поморщилась. Конечно, она заслужила его недовольство. Все это время он старался поддерживать ее и мог рассчитывать на то, что его прикосновение не вызовет у нее такой бурной негативной реакции.

Оставшаяся часть полета стала для девушки настоящим испытанием, главным образом из-за того, что спать она уже не могла и вынуждена была скучать рядом с мужем, который совершенно перестал обращать на нее внимание и с головой ушел в работу.

Девушка едва удержалась, чтобы не вздрогнуть, когда Эндрю неожиданно протянул руку, задев ее грудь. Однако он лишь поднял шторку на окне.

— Если не хочешь пропустить по-настоящему впечатляющее зрелище, смотри сюда, — спокойно произнес он, снова откидываясь в кресле.

Ресницы девушки затрепетали — она все еще была под впечатлением его прикосновения. Что за глупости, растерянно выругала она себя. Это просто от неожиданности, а не… — Лин! — позвал Эндрю. Она сделала глубокий вдох, взяла себя в руки и посмотрела в иллюминатор. И тут же изумленно ахнула. Солнце сияло, ярко освещая великолепную панораму: множество малых узких бухт и заливов, образованных руслами небольших рек, золотистые песчаные пляжи, яркая тропическая растительность… Потом Эвелин увидела внушительное здание морского вокзала, а далее, насколько хватало глаз, тянулись постройки всевозможных форм и размеров. Среди них выделялись обращенные фасадом к морю пяти-шестиэтажные дома, напоминающие городские кварталы викторианской Англии, и современные высотные здания из стекла и бетона. Все это было исполнено величия, от которого замирало сердце.

— Добро пожаловать в Сингапур, одну из дивных жемчужин Юго-Восточной Азии, — негромко произнес Эндрю. — На этом крохотном клочке земли торгуют всем, чем только возможно.

Эвелин вполне готова была в это поверить.

— Я езжу сюда почти всю свою сознательную жизнь, — продолжал Эндрю, — но ни разу не видел замусоренных улиц или следов запустения на зданиях, скульптурах, в парках… Местные жители заботятся о своем городе и гордятся им. Здесь можно встретить и старомодные трамваи, перевозящие людей за ничтожную плату, и паромы, с помощью которых можно переправиться на острова, охотно посещаемые туристами, и многое другое. Иными словами, любые передвижения требуют минимум усилий, если только тебе не вздумается ехать на машине, — улыбнулся он и прибавил: — А вообще-то я хотел, чтобы ты посмотрела на город… вот как раз сейчас!

Эвелин взглянула в иллюминатор и невольно вытянула руку, инстинктивно стремясь за что-нибудь ухватиться. Вцепившись в рукав мужа, она испуганно ахнула:

— Господи, Эндрю, мы летим так низко!

— Потрясающе, правда? — засмеялся он, не сводя глаз с ее лица. — Кажется, город сам рвется нам навстречу. К аэропорту здесь довольно сложно подлететь, но показатели безопасности у них безупречные. Не бойся, сядем нормально. — Его ласковый голос успокаивал.

Только тут Эвелин осознала, что впилась в его руку ногтями, и, густо покраснев, смущенно расцепила пальцы.

— Ох, прости, — прошептала она. — Я просто не…

В ответ Эндрю накрыл ее руку ладонью:

— Я думал, ты уже поняла, дорогая, — тихо произнес он. — Можешь держаться за меня сколько тебе угодно. Именно этого я и хочу.

Увидев выражение его глаз, Эвелин замерла. Затем тряхнула головой, отогнав непрошенные мысли. Этого просто не может быть. Они, конечно, женаты, но это не настоящий брак. Им просто нужно спасти свою репутацию.

4

Влажный воздух словно хлестнул Эвелин по лицу горячим мокрым полотенцем. Она остановилась, задыхаясь.

— Пойдем. — Эндрю взял жену за руку. — Нас ждет лимузин. Давай поскорее сядем в машину, пока не расплавились.

Как только они уселись, автомобиль плавно тронулся с места. Эвелин в изнеможении откинулась на сиденье. Она совсем расклеилась, а вот Эндрю казался таким же свежим и бодрым, как и сегодня утром, когда они выехали из дома. Или это было вчера? Она не могла припомнить, ей ведь и в голову не пришло поинтересоваться, какая разница во времени между Сингапуром и Лондоном.

— Который сейчас час? — окончательно потеряв ориентацию, спросила девушка.

— Почти полдень, — отозвался Эндрю и уточнил: — По местному времени. А в Лондоне сейчас пять часов утра.

Теперь понятно, почему она валится с ног! Эвелин так устала, что у нее все плыло перед глазами.

Лимузин в плотном потоке транспорта двигался к центру города. Несмотря на усталость, Эвелин с любопытством смотрела в окно. Ее очаровали великолепные набережные, вымощенные красивыми разноцветными плитками и украшенные радами тропических деревьев и кустарников. Она рассматривала, теперь уже вблизи, постройки викторианского стиля и сверкающие стеклом башни небоскребов. Они перемежались с мало отличавшимися от трущоб домиками, явно доживавшими свой век. Эндрю сказал, что их вскоре должны будут снести. Пока же они лишь добавляли шарма странному городу, уже начавшему вызывать у девушки живейший интерес.

Супруги подъехали к элегантного вида зданию с колоннадой, и молодой китаец в белой униформе стремительно бросился открывать дверь лимузина.

— Добро пожаловать, мистер и миссис Левендер, — поклонился портье.

Эвелин поразило то, что он знает их имена, однако Эндрю это, похоже, нисколько не удивило. Он обратился к портье, как к старому знакомому:

— Нас поселили в мой обычный номер?

— Да, сэр. — Щелкнув пальцами, тот подозвал еще двоих служащих, чтобы выгрузить багаж. — Прошу вас, следуйте за мной, и мы быстро покончим с формальностями.

И он пошел вперед странной подпрыгивающей походкой. Эвелин была потрясена таким приемом. Она молча шагала за портье, поддерживаемая мужем за талию. Девушка всегда знала, что Эндрю важная персона — не зря же именно он возглавлял огромную корпорацию Левендеров, но наивно полагала, что так пышно встречают только государственных деятелей и кинозвезд.

Регистрация заняла считанные секунды, и Шэн повел их к лифтам. С вежливым поклоном он пропустил важных постояльцев вперед и нажал нужную кнопку.

Эвелин просто валилась с ног от усталости и, когда Эндрю обнял ее, не только не воспротивилась этому, но, наоборот, была даже рада такой поддержке.

— Потерпи еще немного, — понимающе шепнул он. — Вот примешь душ, и сразу станет легче. А потом пойдем на ланч.

— Ланч?! Единственное, чего я хочу, — это рухнуть в постель, — с трудом сдерживая зевоту, отозвалась Эвелин.

— Нет, дорогая, так не пойдет, — возразил Эндрю. — Лучший способ справиться с разницей во времени — это привыкнуть к ней. Потерпи один день, и завтра будешь чувствовать себя гораздо лучше. Поверь мне, — настойчиво добавил он, встретив протестующий взгляд жены.

Поверь мне. В последнее время я постоянно слышу от него эти слова, подумала Эвелин, устало опираясь на руку мужа. Его губы тронула легкая улыбка, но подбородок был неумолимо выпячен вперед, и она вздохнула, сдаваясь.

— В один прекрасный день, причем довольно скоро, я положу конец твоему диктату, дорогой, — пообещала она, сдерживая очередной зевок.

— Правда? — невозмутимо отозвался он. — Вот и хорошо. Буду ждать с нетерпением.

Эвелин подняла на него глаза, однако выражение лица Эндрю было, как всегда, непроницаемо. Не человек, а сплошная загадка, мрачно подумала девушка.

Портье привел их в обширные апартаменты с антикварной мебелью и роскошными коврами. Эвелин едва успела окинуть взглядом просторную гостиную с мягкими кушетками и обеденным столом, украшенным бронзовыми канделябрами, как Эндрю снова взял ее за руку и повел в соседнюю комнату.

Это оказалась выдержанная в спокойных тонах спальня с огромной кроватью, застеленной атласным покрывалом.

— Ванная там, — показал Эндрю. — Прими душ и постарайся прогнать сон, а я пока займусь багажом.

Спустя двадцать минут она вышла из ванной, завернувшись в белый банный халат, висевший у двери, и обнаружила, что чемоданы уже распакованы.

На кровати лежал туалет, предназначенный для сегодняшнего дня — еще одно проявление деспотической воли Эндрю. Он выбрал для жены простое платье золотисто-желтого цвета с коричневыми кожаными пуговицами и поясом. Девушка никогда раньше не видела эту вещь, равно как и кремовое нижнее белье, лежащее рядом. Новые бежевые туфли стояли под вешалкой.

Озадаченно нахмурившись, Эвелин подошла к шкафу, открыла дверцу и застыла в изумлении. Она не узнавала ни одной из вещей, висевших там.

Какого черта! — сердито подумала девушка и вдруг все поняла. С той минуты, как она покинула свой дом, ей не попалась на глаза ни одна из своих вещей. В особняке Левендеров оказалось кое-что из того, что она покупала вместе с Винсом, но все остальное исчезло.

Не видела она и своих чемоданов. Перед отъездом Эндрю вручил ей дорожную сумку из тончайшей бархатистой темно-коричневой кожи и велел положить туда туалетные принадлежности.

— Ну как, уже лучше? — Он появился в дверях спальни.

Эвелин засунула руки в карманы халата и медленно повернулась к нему.

— Откуда все это взялось? — резко спросила она.

Последовала минутная пауза.

— А что, — небрежно спросил муж, — тебе не нравится?

— Дело не в этом, — заявила Эвелин. — Просто я не узнаю этих вещей.

— Ах вот оно что! Они новые. Я сообщил по телефону твои размеры, так что все должно быть в порядке…

По телефону? Куда и кому, интересно знать?

— А куда делись мои собственные вещи?

— Остались в Англии. — Он пожал плечами и деловито посмотрел на часы. — Мне надо сделать несколько звонков, прежде чем мы…

— Эндрю, — остановила его Эвелин и неуверенно спросила: — Ты что, выбросил все мои вещи?

— Ты ведь, кажется, не хотела их больше видеть? — вкрадчиво напомнил он.

— Я… да, — призналась она, чувствуя, что бледнеет. — Но…

— Никаких «но», — оборвал ее муж. — Тебе было невыносимо смотреть на эти вещи и мне тоже. Вот я от них и избавился. Согласна? Даже если нет, то уже все равно поздно, черт побери! Ты теперь моя жена, Лин, — мрачно заявил он. — Моя, а не Винса. И мне вовсе не доставляет удовольствия лицезреть вещи, которые ты покупала, чтобы угодить ему.

— Но зачем было выбрасывать на ветер столько денег! — воскликнула девушка.

Ей претила ненужная расточительность.

— Чьих денег? Винса? — Рот Эндрю скривился в презрительной усмешке, и Эвелин виновато опустила глаза.

Да, это правда, ее приданое было оплачено женихом. Ведь она была всего-навсего младшим секретарем, и скромного жалованья ей едва хватало на жизнь. Когда они с Винсом обсуждали медовый месяц, тот заявил, что теперь несет за нее ответственность и имеет право приобрести для будущей супруги подобающие ее статусу вещи.

— Вот и нечего тебе о них беспокоиться, — сухо произнес Эндрю. — Кстати, деньги, потраченные на тебя Винсом, все равно были из моего кармана, так что это моя проблема, а не твоя. Одевайся, — скомандовал он, гневно сверкнув глазами при виде того, что Эвелин медленно опустилась на край кровати. — Вечером нам предстоит деловой обед, а мы еще должны успеть съездить на другой конец города и забрать кое-какие бумаги, которые мне предстоит изучить перед встречей.

— Нам? — Девушка резко вскинула голову. — Но я же тебе не нужна для…

Эндрю взглянул на нее так, что она осеклась. Потом подошел к кровати, резко поднял девушку на ноги и больно сжал ее плечи.

— Послушай, — сказал он. — В глазах всего света мы с тобой муж и жена. И твой долг сопровождать меня, когда это необходимо. Я что, прошу слишком многого?

— Н-нет, конечно, нет, — с трудом выговорила девушка.

— Вот и хорошо, — кивнул Эндрю. — Так как, едешь со мной в офис или предпочитаешь сидеть здесь, оплакивая свое приданое?

Если он хотел задеть ее, то у него это получилось. Эвелин лишь не могла взять в толк, с чего он так на нее набросился. Все это было как-то нелогично.

— Я поеду с тобой, — бесцветным голосом согласилась она. — Хотя бы ради приличия. — И с неожиданным вызовом добавила: — Мне абсолютно наплевать, что ты сделал с моими вещами. Но мне не нравится намек на то, что я охочусь за деньгами. Я любила Винса и только поэтому собиралась за него замуж, а не ради того, чтобы что-нибудь из него вытянуть!

— Ты уже говоришь о своем чувстве к нему в прошедшем времени, — сухо заметил Эндрю. — Неужели настоящая любовь может так скоро кануть в вечность, Лин? — Девушка опустила голову. Этим замечанием он сразу погасил ее неожиданную вспышку. — Послушай, — нетерпеливо продолжал он. — Я был бы тебе признателен, если бы ты поторопилась. Мне тоже надо принять душ и переодеться перед тем, как мы…

— П-подожди, — заплетающимся языком пролепетала Эвелин. У нее голова шла кругом.

Он медленно повернулся к ней, и глаза его сузились. Она испуганно всплеснула руками.

— Эндрю, мы ведь не будем спать в одной постели, правда? — тихо спросила она, облизывая внезапно пересохшие губы.

— Разумеется будем, — отрезал он.

Эвелин ахнула и побелела. Глаза Эндрю превратились в узкие щелочки.

— В этих апартаментах только одна спальня, и нам придется спать здесь.

Девушка в ужасе смотрела на него. Единственная спальня в номере, лихорадочно твердила она про себя. И кровать всего одна!

— Нет, — прошептала она. — Это нечестно. До сих пор я делала все, что ты хотел. Но спать в одной кровати с тобой я отказываюсь.

— Это еще почему? — резко спросил он, изображая удивление. Ей захотелось дать ему по физиономии. — Насколько мне известно, нет никакого греха в том, что жена и муж спят в одной постели.

— К нашему случаю это не относится, — решительно возразила Эвелин. Ей стоило колоссального труда держаться спокойно, не подавая виду, что она близка к истерике. Спать вместе с Эндрю, совсем рядом? Девушка тряхнула головой. Нет, это выше ее сил! — Мы с тобой заключили сделку, — заявила она, — чтобы спасти свою репутацию, но не более того!

— Верно, — с раздражающей невозмутимостью согласился он. — Но это самые лучшие апартаменты во всем отеле. Я всегда здесь останавливаюсь. Меня тут хорошо знают, Лин, — мрачно продолжал он. — Как, по-твоему, выглядело бы, если бы я вдруг попросил зарезервировать мне номер с двумя спальнями, когда всем известно, что я только что женился?

Эвелин промолчала. Она все поняла. Эндрю тоже спасал свою репутацию. И хотя ей становилось не по себе при одной мысли о том, что им придется спать вместе, возразить было нечего. То, что муж молча стоял, словно в ожидании ответа, красноречиво говорило о том, что он тоже понял это. Ей оставалось лишь признать свое поражение.

В гостиной зазвонил телефон.

— Будь умницей и одевайся, — на ходу бросил ей Эндрю. — Поскольку мы опаздываем, я, пожалуй, закажу ланч в номер. В твоем распоряжении десять минут, дорогая.

Неудивительно, что он так удачлив в бизнесе, думала девушка, тупо глядя на то место, где только что стоял ее новоиспеченный супруг. Он отличается редкой способностью без малейших затруднений отметать любые доводы.

Кстати, неплохо бы запомнить это на будущее, сердито сказала себе Эвелин, бросаясь навзничь на кровать. Ее убивало ощущение собственного бессилия.

И вдруг в ее памяти с потрясающей четкостью всплыла первая встреча с Эндрю Левендером.

Она была несказанно удивлена, когда в конце рабочего дня увидела у своего стола того самого мужчину, с которым столкнулась утром.

— Полагаю, я должен извиниться перед вами, — сказал он, набычившись. Было заметно, что все происходящее ему крайне неприятно.

Эвелин изумленно заморгала, недоумевая, кто прислал его сюда и как он вообще узнал, где работает одна из множества девушек, заполнявших огромное здание «Левендер корпорэйшн».

И только несколько недель спустя, когда ее отправили к Винсу Левендеру с каким-то срочным заданием и молодые люди обнаружили симпатию друг к другу, он, ухмыляясь, поведал собственную версию этой истории, а заодно и ее продолжение.

— В Эндрю словно бес вселился, — рассказывал Винс. — Как только все мы поднялись наверх, он обрушился на беднягу Хэролда Данлопа и спустил на него всех собак. Заявил, что если тот не в состоянии соблюдать элементарные правила приличия, то какого черта он вообще делает на фирме. Хэл уставился на моего братца в немом изумлении, не понимай, какая муха его укусила. Но Эндрю как никто умеет выставить человека полным идиотом. А потом бедняге было велено выяснить, кто ты такая, лично принести свои извинения и отчитаться перед боссом. — Винс лукаво покачал светловолосой головой. — По-моему, — продолжал он, — Данлоп никогда не простит Эндрю, что тот публично выставил его невежей. Мы все слегка растерялись при виде такой бурной реакции на мелкий инцидент и решили, что тебя по меньшей мере увезли в больницу с переломами. А на самом деле ты ведь даже не поцарапалась, ведь так? — с любопытством спросил он.

Только сейчас, лежа поперек огромной кровати, которую ей предстояло ночью разделить с Эндрю, Эвелин сообразила, что Вине тоже был в толпе, хлынувшей на нее из офиса. Прежде ей это как-то не приходило в голову. И из всех мужчин только Эндрю дал себе труд остановиться. Только ему происшествие не показалось мелким инцидентом, каким счел его Винс и все остальные.

Винс! На сердце девушки снова легла свинцовая тяжесть. Младший, более красивый и жизнерадостный из братьев Левендеров. Менее сложная натура. Зато — теперь Эвелин знала это твердо, — более мелочный, эгоистичный и вообще…

— Лин! — властный окрик из соседней комнаты заставил девушку встрепенуться и открыть глаза.

— Иду! — срывающимся голосом отозвалась она, вскакивая с кровати. Ее слегка пошатывало — от усталости и смятения. Куда заведет их эта безумная авантюра? Она бросила быстрый взгляд на кровать, представив себе две темноволосые головы на белоснежных подушках, и зажмурилась, отказываясь вообразить, что может произойти дальше.

— Нет, — прошептала Эвелин. — Никогда! Ни за что! Эндрю не хочет меня. Я знаю, что нет.

Успокаивая себя этим доводом, девушка поспешно оделась. Она должна держаться так же спокойно и собранно, как Эндрю. Даже если это будет стоить неимоверных усилий.

Когда Эвелин вошла в гостиную, как раз привезли ланч. Эндрю велел официанту оставить передвижной столик у обеденного стола и удалиться.

Привлеченная восхитительным ароматом свежесваренного кофе, девушка подошла к столу и уселась, старательно избегая встречаться глазами с пристальным, испытующим взглядом мужа.

Пока она наливала себе кофе, снова зазвонил телефон, и только когда Эндрю пошел в другой конец комнаты и снял трубку, Эвелин заметила огромный письменный стол красного дерева, наполовину заваленный бумагами.

Ничего удивительного, что у него такой нетерпеливый вид, с раскаянием подумала молодая жена. Пока она прохлаждалась в спальне, он работал как вол.

— Хочешь кофе? — предложила Эвелин, стараясь говорить непринужденно, хотя внутренне была напряжена, словно натянутая струна. — Или сначала примешь душ?

Эндрю бросил взгляд на часы, поморщился и вздохнул.

— Кофе. Черный и без сахара. — Направляясь к столу, он с видимым усилием попытался сбросить напряжение.

Однако стоило ему сделать шаг, как снова затрезвонил телефон. Эндрю сердито повернулся к настырному аппарату и схватил трубку.

— Не соединяйте меня ни с кем в ближайшие полчаса, — рявкнул он, обращаясь к невидимому собеседнику, бросил трубку на рычаг и со страдальческой миной подошел к столу.

Эвелин молча протянула мужу чашку и стала задумчиво рассматривать его лицо, потягивая ароматную жидкость. Он поднял глаза, поймал ее изучающий взгляд и сдержанно улыбнулся. Она нашла в себе силы улыбнуться в ответ и вступить в разговор:

— Ты всегда работаешь в таком темпе?

— Таков удел всех преуспевающих бизнесменов, — суховато отозвался Эндрю.

— И никаких развлечений? — поддразнила Эвелин.

— Ну почему же «никаких»? — Его глаза внезапно ожили, он улыбнулся, и девушка, поняв намек, смущенно залилась краской.

Винс рассказывал ей об увлечениях брата. И если можно верить его словам, в чем Эвелин теперь сильно сомневалась, то это как правило были светские красавицы, преуспевающие и независимые. Они понимали, что в жизни такого человека главное — работа, и мирились со своей второстепенной ролью.

— У него их целая коллекция, — говорил Вине с откровенной издевкой. — Они готовы откликнуться по первому зову, стоит ему только появиться.

«У моряка есть жена в каждом порту», вспомнила Эвелин избитую фразу. Интересно, и в этом тоже?

— Попробуй. — Эндрю поставил перед ней тарелку и снял крышку. Под ней оказался великолепный воздушный омлет, но девушка вдруг поняла, что есть ей совсем не хочется. Она судорожно сглотнула и осознала, что аппетит пропал у нее при мысли о том, что у мужа где-то здесь, в этом шумном, городе, тоже есть дама сердца.

С какой стати это должно меня волновать? — рассердилась на себя Эвелин. Его личная жизнь меня совершенно не касается!

— Ешь! — скомандовал Эндрю, и она покорно принялась за еду.

К ее облегчению, снова раздались телефонные звонки. Улучив минуту, когда Эндрю отвернулся, она отодвинула тарелку в сторону.

— Хорошо. — Закончив разговор, он тут же направился в спальню. — Я приду минут через десять. Если будут звонить, спроси, что передать, и скажи, что я перезвоню, как только освобожусь.

— Но я не говорю по-китайски! — в панике запротестовала Эвелин.

Повернувшись к ней, Эндрю широко улыбнулся.

— Глупышка! Это же Сингапур — один из самых многонациональных городов мира, Здесь все говорят по-английски не хуже, чем мы сами.

— Ох, — сконфузилась она, чувствуя себя полной идиоткой.

— Через десять минут, — напомнил Эндрю, исчезая за дверью спальни.

Когда он вернулся, она смотрела в окно, любуясь утопавшим в зелени сада англиканским кафедральным собором.

— Никто не звонил? — спросил он.

Эвелин обернулась и увидела, что муж переоделся в светло-серый костюм и голубую рубашку с узким синим галстуком. Волосы его были еще слегка влажными, а загорелое лицо чисто выбритым. Она вдруг остро ощутила всю силу его мужской привлекательности и тихо ахнула.

— Нет, — с придыханием ответила она.

Видимо, волнение отразилось в ее голосе, потому что глаза Эндрю сузились, внимательно вглядываясь в ее бледное растерянное лицо.

— В чем дело? — резко спросил он.

— Да ни в чем. — Эвелин поспешно отвернулась. — Мне понадобится жакет?

— На улице вряд ли, — отозвался Эндрю. — Но в помещениях может быть довольно прохладно. Да и вообще, — прибавил он, подходя к стулу и снимая небрежно брошенный на него кремовый жакет, — несмотря на жару, люди здесь придерживаются консервативного стиля в одежде. Без жакета ты будешь выглядеть как туристка. А в нем — как элегантная супруга респектабельного бизнесмена.

Эндрю обошел жену и встал перед ней. Особый запах его тела привел обострившиеся чувства девушки в еще большее смятение. Она уперлась взглядом в его решительный квадратный подбородок.

— Лин, — тихо произнес он, — если ты волнуешься из-за того, что нам придется спать в одной кровати, то не стоит.

— Ничего подобного! — запротестовала девушка.

— Ах нет? — с легкой насмешкой переспросил Эндрю. — Но что-то тебя все же тревожит? — Он приподнял лицо Эвелин за подбородок и заставил ее посмотреть ему в глаза.

— Просто… как-то все это нехорошо, — сбивчиво попыталась объяснить она. — Вынужденная близость с мужчиной, который мне даже…

— Не нравится? — закончил Эндрю.

— Я этого не говорила! — воскликнула Эвелин, с негодованием глядя на мужа. Однако в его глазах мелькнуло недоверие, и она уныло вздохнула. Если бы он дал ей немного времени, чтобы разобраться в путанице нахлынувших эмоций. — С тобой так трудно…

«Не считаться», хотела сказать она, но вовремя спохватилась. Он все равно не поймет, и именно это тревожило ее больше всего. Эвелин так хотелось не обращать внимания на его сексуальность, но с каждой минутой она все острее ощущала ее.

Со временем я вполне могла бы в него влюбиться, вдруг промелькнуло у нее в голове. Ну уж нет, тут же оборвала она себя.

— Может быть, нам пора идти? — В глазах ее светилась такая отчаянная мольба, что лицо Эндрю невольно исказилось гримасой. Затем он сердито вздохнул.

— Конечно. Почему бы и нет? — И он отпустил девушку, оставив ее в печальной уверенности, что она снова умудрилась его обидеть.

5

Вторая половина дня оказалась для Эвелин тяжким испытанием. Эндрю делал все возможное, чтобы у них не было ни одной свободной минуты.

Он отказался от мысли ехать в офис на предложенной отелем машине с шофером, и они отправились на метро. На Эвелин, привыкшую к несколько обветшавшей лондонской подземке, поездка эта произвела большое впечатление, однако из-за усталости она не смогла насладиться ею в полной мере. Кроме того, у нее остался неприятный осадок от недавней сцены в отеле, и это тоже портило настроение.

Они вышли из метро на станции, расположенной в самом сердце делового Сингапура, и снова оказались во власти жаркого влажного воздуха.

— Еще две минуты, и все, — заверил Эндрю и, крепко взяв жену под руку, решительно повел ее через кишащую машинами мостовую к двойным стеклянным дверям одного из домов.

Сингапурский филиал фирмы Левендеров располагался в современном здании. В его просторном вестибюле царила благословенная прохлада. За считанные секунды лифт поднял их на тридцатый этаж, так что Эвелин даже замутило. Двери раздвинулись, и перед ними появилась необыкновенно красивая китаянка.

Женщина приветливо улыбалась, глядя на Эндрю прелестными раскосыми глазами. Ома поклонилась, что-то сказав ему по-китайски, и он ответил на том же языке. С нескрываемым любопытством китаянка перевела взгляд на Эвелин.

— Познакомься, дорогая! Это Синь Лянь — директор по продажам нашего филиала. А это моя жена Эвелин, — скороговоркой представил их друг другу Эндрю.

Это известие, похоже, ничуть не удивило китаянку, и она любезно поклонилась. Девушка мрачно подумала, что весть об их скоропалительной и нашумевшей свадьбе докатилась даже сюда. — Счастлива с вами познакомиться, миссис Левендер. — Синь Лянь говорила по-английски с легким приятным акцентом. — Примите мои искренние поздравления!

— Спасибо, — смущенно ответила Эвелин, чувствуя себя обманщицей.

К счастью, Эндрю тут же отвлек внимание китаянки, задав ей деловые вопросы. Через фойе, выдержанное в черно-белых тонах, он привел Эвелин в элегантного вида офис, где почти все стены были из стекла. Здесь царила роскошь. В обивке ультрамодной мебели преобладал бежевый цвет. Ковер, шкафы, кожаные диваны и стулья, даже огромный письменный стол, занимавший практически все пространство возле одной из стеклянных стен, — все было бежевым.

— Хорошо бы нам выпить кофе, — заметил Эндрю. Синь Лянь улыбнулась и с поклоном вышла, оставив супругов наедине. — Это не займет много времени, — пообещал он, подводя жену к дивану.

Она села, а он подошел к письменному столу и с головой ушел в работу. У Эвелин появилась возможность незаметно рассматривать сосредоточенное лицо мужа.

Нет, строго говоря, красавцем его не назовешь, решила она. Во всяком случае, не в традиционном понимании этого слова. Вот Винс — другое дело, тот действительно красавчик. В лице же Эндрю не было гармонии, но именно неправильность черт делала его необычайно привлекательным.

Например, нос: длинный и тонкий, с небольшой вмятинкой посередине, свидетельствовавшей о том, что когда-то он был перебит. И словно в подтверждение своих предположений Эвелин впервые заметила на лице мужа небольшой шрам — узкую белую полоску. Он не портил Эндрю, однако девушка вдруг загорелась желанием узнать о причине его появления. Вероятно, Эндрю Левендер не всегда был бизнесменом, полагающимся исключительно на силу своего интеллекта. Похоже, в прошлом ему приходилось применять в качестве аргумента и физическую силу.

У Винса была гибкая худощавая фигура, а под одеждой Эндрю, какой бы элегантной она ни была, всегда угадывались налитые мышцы, придававшие его торсу необыкновенную мощь. Братья были примерно одного роста, однако когда они стояли рядом, старший полностью затмевал младшего разворотом широких плеч. А шелковистые светлые волосы Винса по сравнению с густыми, темными кудрями Эндрю только усиливали этот контраст.

Они отличались и характерами. Старший из братьев Левендер улыбался редко и почему-то не казался при этом веселым. А младший любил посмеяться по любому поводу — к месту и не к месту. К тому же, неожиданно поняла Эвелин, у Винса была отвратительная привычка насмехаться над людьми, как в том случае, когда Эндрю отправил беднягу Хэролда Данлопа разыскивать обиженную секретаршу и извиняться перед ней. Но ведь он на целых десять лет моложе, попыталась оправдать бывшего возлюбленного девушка. Поэтому и воспринимает жизнь совсем по-другому. Стало быть, несправедливо сравнивать его со старшим и более умудренным опытом братом. И все же…

Эвелин нахмурилась. Она словно уперлась в каменную стену, за которой находилось объяснение этому «все же», и пробить ее пока не могла.

— Ты хорошо стенографируешь?

Девушка заморгала, неожиданно поняв, что муж пристально наблюдает за ней. Она не знала, что сказать. Стенографировала Эвелин отлично, однако была наслышана о требовательности Эндрю Левендера.

— Довольно прилично, — наконец уклончиво отозвалась она.

— Сможешь сделать для меня кое-какие заметки, пока я занимаюсь с документами? — Он показал на стопку бумаг и как-то странно, почти просительно улыбнулся.

— Думаю, да, — неуверенно согласилась девушка и нервно встала.

— Вот и хорошо, спасибо. — Он наклонился, выдвинул ящик стола и извлек оттуда остро заточенные карандаши и блокнот. — Придвинь стул, и займемся делом.

Эвелин молча уселась справа от него, стараясь справиться с волнением. Эндрю удостоил ее лишь мимолетным взглядом — внимание его было полностью поглощено разложенными на столе бумагами. Пока он собирался с мыслями, она сердито приказала себе прекратить паниковать. Наконец он начал диктовать — неспешно и отчетливо, так, что ей не составило труда поспевать за ним.

Нервозность Эвелин мгновенно улетучилась, и она с головой ушла в работу. Ее поразила быстрота, с которой муж обрабатывал информацию. Вскоре стало ясно, что он готовит отзыв на некий доклад. На девушку произвела глубокое впечатление острота и меткость его замечаний, умение разбираться в мельчайших деталях. Автору доклада завидовать не приходилось — Эндрю Левендер разнес его в пух и прах. Несмотря на свой относительно небольшой опыт, Эвелин отлично понимала, что бумаги должны поступать к боссу безупречно составленными, чтобы не к чему было придраться. А тут налицо были явные недоработки.

В какой-то момент появилась Синь Лянь с кофе. Она замялась, явно удивленная происходящим, однако Эндрю нетерпеливо выпроводил ее, едва поблагодарив. Стоило китаянке закрыть за собой дверь, как он уже снова ушел в работу. Страница мелькала за страницей, и Эвелин настолько увлеклась, что даже вздрогнула, осознав, что муж обращается к ней.

— Ты все успела записать, дорогая? Девушка подняла голову. В ее глазах впервые за много дней появился блеск.

— Да! — уверенно ответила она и невольно улыбнулась, уловив в собственном голосе нотки радостного удивления. — Меня учили писать под диктовку. Но с тех пор, как я стала работать в вашей компании, мне редко удавалось использовать эти знания. Я ведь связана главным образом с агентами по продаже, а они все записывают на диктофоны, а потом отдают кассеты на расшифровку. — Эвелин слегка пожала плечами. — Оказывается, я не все забыла.

В последнее время она воспользовалась своим мастерством стенографистки всего один раз, по просьбе Винса. Однако тот диктовал так неторопливо и небрежно, что ей вовсе не пришлось напрягаться, — не то что сейчас, с Эндрю. Он…

— Лин!

Девушка встрепенулась и, подняв голову, вновь наткнулась на пристальный взгляд мужа. Он, как всегда, сразу почувствовал, что она вспомнила о Винсе, и счел своим долгом вмешаться.

Завладев ее вниманием, Эндрю поинтересовался:

— Если я дам тебе пишущую машинку, сможешь распечатать свои записи?

— Конечно, — спокойно отозвалась Эвелин. Почему-то возникшие между ними отношения босса и секретаря действовали на нее успокаивающе, не то что вынужденная близость.

— Отлично, — кивнул Эндрю. Наклонившись, он открыл нижний ящик стола, извлек оттуда портативную электрическую пишущую машинку и поставил перед Эвелин. — Ты когда-нибудь пользовалась такой штукой? — Она молча кивнула, и он передал ей шнур. — Стало быть, ты сумеешь сама ее подключить, а я пока налью нам кофе.

Он поднялся во весь рост и лениво потянулся. Эвелин невольно скользнула взглядом по высокой фигуре, отметив, как обозначились под рубашкой мускулы его живота. И тут же у нее пересохло во рту, пальцы онемели, а все тело налилось непонятной тяжестью. Девушка поспешно отвела глаза.

Это все усталость и разница во времени, сердито напомнила она себе. К Эндрю ее ощущения никакого отношения не имеют. За последние несколько дней она уже привыкла к его постоянному присутствию рядом.

Однако она смогла расслабиться, только когда он отошел к кофейному столику. Эвелин озадаченно покачала головой: ей вовсе не нравилось то, что она все больше начинает воспринимать этого мужчину как живое существо из плоти и крови.

Эндрю вернулся к столу с двумя чашками кофе, и она принялась печатать. Он вновь углубился в свои бумаги. Некоторое время они дружно трудились, не произнося ни слова. Он просматривал документы, время от времени вносил в них поправки, а иногда откидывался в кресле и просто читал.

Странная ситуация, подумала Эвелин, на минуту отвлекшись от работы, чтобы глотнуть кофе. Вот они сидят — совершенно чужие люди, в какой-то степени даже враги, но при этом — молодожены. Какой там медовый месяц, если этот так называемый муж использует любую возможность, чтобы заставить ее вкалывать!

— Чему ты улыбаешься? — ворвался в ее размышления голос Эндрю.

Неужели он постоянно наблюдает за мной? — с удивлением обнаружила Эвелин.

— Мне вдруг пришло в голову: что подумают о тебе служащие, видя, как ты нагрузил свою жену, — честно призналась она.

— Мне гораздо интереснее узнать, что думаешь обо мне ты, — спокойно заметил Эндрю.

Эвелин залилась краской и опустила глаза.

— По-моему, ты настоящий эксплуататор, — отшутилась она, решив сделать вид, что не заметила подтекста в его словах. Однако румянец сошел с ее лица еще не скоро, ибо каждый раз, поднимая глаза, она снова и снова ловила на себе взгляд мужа.

Она казалась себе пружиной, готовой распрямиться при малейшем толчке. Это просто разница во времени, повторяла про себя, как заклинание, Эвелин. Я просто устала, вот и все.

Час спустя они снова стояли в лифте, спускаясь в фойе.

— Куда теперь? — спросила Эвелин, надеясь, что они наконец поедут в отель отдыхать. Но не тут-то было!

— Пойдем покупать тебе кое-какие вещички.

— Боже мой, Эндрю! — простонала девушка. — Ради всего святого, только не это! Ты уже выбросил кучу моих платьев, даже не поставив меня об этом в известность. В шкафу полно одежды. Не хочу я больше никаких тряпок!

— Тут через дорогу — торговые ряды, — словно не слыша ее возражений, продолжал он. — Там можно купить все: от ультрамодных нарядов до вещичек, которые продаются на дешевых распродажах.

Спустя два часа они уже сидели в кафе, потягивая крепкий ароматный напиток. Девушка по-прежнему изо всех сил боролась со сном.

— Я тебя уже просто ненавижу, — заявила она, заметив на его лице лукавую улыбку. — И зачем только тебе все это понадобилось? — Под «этим» Эвелин подразумевала впечатляющую груду пакетов с эмблемами известнейших фирм, сваленную рядом с их столиком. — Мне жизни не хватит, чтобы все это перемерить!

— Надо же мне было как-то помешать тебе заснуть, — отозвался Эндрю. Похоже, его совершенно не беспокоило то, что для этой цели пришлось истратить огромную сумму денег. — И никаких таблеток сегодня вечером, ясно?

— Можешь оставить их себе, — отрезала Эвелин. — Дай мне подушку, и я засну прямо здесь, за этим столиком. И вообще, сколько времени мы уже на ногах?

Он бросил взгляд на часы.

— С того момента, как ты проснулась в самолете, — всего десять часов.

— А кажется, что целую вечность.

— Пей кофе, — широко улыбнулся Эндрю.

— Послушай, — рассердилась девушка, — хватит распоряжаться мной.

Глаза мужчины сузились, и он с минуту внимательно изучал ее лицо.

— Ты по-прежнему у меня работаешь? — неожиданно поинтересовался он.

— Ты имеешь в виду, не уволилась ли я из компании?

Эндрю кивнул.

— Я должна выйти на службу через три недели.

— Тогда не смей спорить с начальством, — приказал он.

— Между прочим, я в отпуске, — огрызнулась Эвелин.

Эндрю стремительно перегнулся через столик и схватил ее за запястье. Девушка едва не подпрыгнула от неожиданности.

— У тебя медовый месяц, — уточнил он и, заметив, как Эвелин побледнела, понял, что она снова вспомнила о Винсе, и отпустил ее руку. — И нечего вздрагивать каждый раз, когда я до тебя дотрагиваюсь. — Голос его прозвучал сурово.

— Я… извини, — пробормотала она.

Эндрю тяжело вздохнул. Он был явно раздражен, но ей почему-то показалось, что злится он скорее на себя, чем на нее.

— Ладно, пойдем отсюда, — мрачно сказал он.

Эвелин рассчитывала, что, когда они доберутся до отеля, ей станет легче. Не тут-то было. Девушке отчаянно хотелось побыть одной, хоть немного отдохнуть от этого мужчины. Однако у Эндрю было на этот счет свое мнение.

Сначала он заставил ее развесить в шкафу все купленные вещи, потом усадил рядом с собой в гостиной, и они опорожнили целый кофейник. Эндрю включил телевизор, и ей пришлось смотреть вместе с ним новости. Каждый раз, когда у нее начинали закрываться глаза, он бросал какое-нибудь замечание, требовавшее отклика, и выводил Эвелин из дремотного состояния.

А сам он что, двужильный? — раздраженно подумала она, наконец получив милостивое разрешение уединиться, чтобы принять душ и переодеться к обеду.

Обед! В ресторане, да еще с чужими людьми! Она уже так устала, что с трудом стояла на ногax, а тут еще приходится куда-то тащиться с целой толпой коллег мужа.

Да провались ты ко всем чертям, Эндрю Левендер! — выругалась Эвелин, сражаясь с волосами, упорно не желавшими укладываться в аккуратный узел. Потребовалось целых шесть шпилек, чтобы закрепить его, и затылок сразу протестующе заныл.

Девушка выпрямилась и стала рассматривать себя в огромном зеркале. Она едва держалась на ногах от усталости, да к тому же раскраснелась после сражения с густой шевелюрой. Но хуже всего было то, что этот деспот окончательно вывел ее из душевного равновесия, и внутри у нее все дрожало мелкой дрожью.

На ней было маленькое платье для коктейля. Оно плотно облегало стройную талию, а потом пышными шуршащими складками спускалось до середины бедер. Этот наряд, по ее мнению, был слишком открытым и коротким. Однако Эндрю сам выбрал его и, заставив примерить обновку, привел жену в крайнее смятение, задержавшись взглядом на ее фигуре гораздо дольше, чем того требовали обстоятельства.

— Доставь мне удовольствие, надень это сегодня, — глухо и чуть хрипло попросил он. Эвелин вся напряглась: его голос и выражение лица привели ее в трепет, и это ей очень не понравилось.

В дверь номера постучали, и она подскочила. Это лишний раз доказывало, что нервы ее натянуты как тетива лука. Девушка прислушалась. Эндрю пошел открывать.

Она снова принялась рассматривать свое отражение в зеркале. Нежный изгиб ярко накрашенных губ и растерянное выражение огромных темных глаз подчеркивали ее беззащитность и уязвимость. Однако она видела лишь запавшие щеки и темные круги под глазами и немало потрудилась, чтобы скрыть следы усталости под слоем грима.

— Очень мило, — негромко произнес позади нее низкий голос, и Эвелин чуть не вскрикнула. Она не слышала, как Эндрю вошел в комнату. Настороженно поймав глаза, девушка встретила в зеркале взгляд его серых глаз.

— Я… — Она замерла, завороженная исходившей от него мужской силой и властностью, потом с усилием отвела глаза и мрачно осмотрела платье. — Оно слишком…

— Глупости, — отмахнулся Эндрю. — Зато сидит идеально. — И прибавил глухим голосом, от которого у нее замерло сердце: — Ты просто совершенство, а если еще прибавить вот это…

Он обошел жену и встал перед ней. У Эвелин перехватило дыхание. Эндрю был в черном вечернем костюме и белоснежной сорочке с галстуком-бабочкой. От него исходил какой-то новый запах — теплый, резковатый и чувственный. Это был аромат соблазна, и девушка снова ощутила всю силу физического магнетизма этого мужчины.

О Господи!

— Вот.

Увидев в руках мужа маленькую бархатную коробочку, Эвелин похолодела. Только не это, мысленно взмолилась она. Ради всего святого, нет! Но ее молчаливая мольба не была услышана. Эндрю открыл коробочку, и она с тяжелым сердцем заглянула внутрь.

Так она и знала: на черном бархате покоилось обручальное кольцо. Не нужно было быть экспертом, чтобы оценить великолепие огромного рубина, окруженного сверкающими бриллиантами.

— Позволь твою руку, дорогая, — спокойно попросил Эндрю. Он и не догадывался, какое смятение охватило его жену.

До сих пор их взаимоотношения были просто сделкой, заключенной из чисто практических соображений и скрепленной на гражданской церемонии простым золотым ободком. Однако это прекрасное кольцо с камнем, напоминающим язычок пламени, предполагало нечто гораздо большее!

Оно говорило о любви, романтике, пылкой страсти. И об обладании — в самом интимном смысле этого слова. А это был обман. Отвратительная ложь, как и хорошенькое колечко с бриллиантом, подаренное ей в свое время Вин-сом.

— Эвелин! — окликнул Эндрю, видя, что она замерла.

Девушка вздрогнула и машинально подняла веки — за последние дни она привыкла послушно отзываться на его властный голос. Однако глаза ее были полны невыразимой печали, а губы дрожали.

— Пожалуйста, Эндрю, — прошептала она. — Не заставляй меня надевать это.

— Почему? — резко спросил он, недоуменно нахмурившись. — Ты моя жена, и вполне естественно, что ты будешь носить подаренное мною кольцо.

— Да, — согласилась Эвелин. — Только… — Она судорожно глотнула воздух. — Это ведь ничего не значит, правда? — выпалила девушка, отчаянно глядя на него. — Я просто не могу носить такую вещь — ведь это кольцо особенное!

С минуту он молчал, и ей показалось, что они стоят так целую вечность. Казалось, ее сердце вот-вот остановится, не выдержав боли.

И тут Эндрю безжалостно заявил:

— Ты же носила кольцо моего брата, хотя оно действительно ничего не значило.

Эвелин покачнулась, как от удара.

— Но я же не знала этого, когда принимала его от Винса, — прошептала она.

— Как бы там ни было, у нас с тобой все по-другому. — Эндрю был неумолим. — Так что давай свою руку.

Девушка тяжело вздохнула. Нет, этот человек совершенно непробиваем, спорить с ним бесполезно. У него чувств не больше, чем у каменного истукана.

— Лин!

Черт бы его побрал!

Девушка подняла руку, и он легко надел кольцо на ее дрожащий пальчик. Она молча посмотрела на свою руку. Кроваво-красный камень насмешливо поблескивал рядом со скромным золотым ободком. Эвелин показалось, что воздух вокруг внезапно завибрировал, наполняясь каким-то таинственным светом, и ей вдруг захотелось плакать.

— Пора идти, — произнес Эндрю и в его голосе вдруг послышались какие-то новые нотки.

Вечер оказался настоящим кошмаром. Эвелин пришлось выдержать долгую мучительную череду поздравлений, и, что еще хуже, любопытные взгляды. Местная элита, бесспорно, была в курсе того, что Эндрю Левендер женился на невесте собственного брата.

В довершение всего, с той самой минуты, как они встретились в элегантном фойе одного из лучших ресторанов города со всеми этими людьми, Эвелин поняла, что бесконечно далека от них.

На обеде было всего четыре пары. Причем это оказались вовсе не китайцы, а выходцы из Англии, для которых Сингапур стал второй родиной. Все они были ровесниками Эндрю, и от Эвелин их отделяло целое поколение. Вскоре завязалась легкая и остроумная светская беседа, искусством которой девушка совершенно не владела и поэтому ощущала себя безучастной зрительницей, вынужденной наблюдать за происходящим со стороны.

Присутствующие на обеде мужчины были умными и образованными людьми. Окружавший их ореол власти и успеха распространялся и на их жен, красивых, одетых дорого и со вкусом. Они мило улыбались, не забывая зорко подмечать все, что творилось вокруг.

Неудивительно, что Эндрю хотелось, чтобы его молодая жена выглядела эффектно. Этим женщинам она, наверное, казалась слишком скованной и неловкой — впрочем, они ничем этого не выказывали. Напротив, дамы прилагали все усилия к тому, чтобы Эвелин чувствовала себя уютно в этой компании. Их улыбки были теплыми и искренними. Ей постоянно задавали вопросы, пытаясь вовлечь в разговор.

Однако девушка казалась себе неуклюжей, поэтому и ответы ее были робкими и неуверенными. Даже присутствие Эндрю не помогало — он сейчас был таким же чужим, как и все остальные.

Однако он всячески старался подчеркнуть их близость. Пока они стояли в фойе, потягивая аперитивы перед обедом, рука Эндрю по-хозяйски лежала на талии молодой супруги. Он все время ласково ей улыбался, а когда прозвучал первый тост за их счастье, встал перед Эвелин, глядя ей прямо в глаза, легко коснулся ее бокала своим, дождался, пока она сделает глоток, наклонился и поцеловал. Прикосновение его теплых нежных губ повергло девушку в полное смятение. Это всего лишь спектакль! — твердила себе она, стараясь не выдать того, что поцелуи мужа для нее непривычны. Эндрю просто разыгрывал из себя любящего новобрачного, зато в ее груди бушевала буря эмоций.

Это из-за разницы во времени и от усталости, в который раз напомнила себе она. У нее подкашивались ноги, кружилась голова, а внутри все сжималось в комок.

И тут Эвелин вспомнила: однажды ей уже довелось испытать подобное чувство. Это было в тот день, когда она была представлена Эндрю в качестве будущей невестки. Тогда ее словно ударило током. Исполненная мрачных предчувствий, она побледнела и невольно прижалась к Винсу, ища у него защиты.

Впрочем, защитником он оказался никудышным, устало напомнила себе Эвелин. И презрение, вспыхнувшее в тот день в глазах его брата, было адресовано вовсе не ей — теперь она это хорошо понимала. Просто Эндрю сразу догадался, что здесь дело нечисто.

У Винса же был какой-то торжествующий вид. И сейчас, проигрывая в памяти всю эту сцену, Эвелин вынуждена была признаться себе, что ее жених гордился вовсе не ею, а тем, что заработал очко в игре против старшего брата.

— Эвелин!

Девушка подняла глаза. В их бездонной глубине сверкало горькое разочарование. Эндрю все понял, и его пальцы крепче обхватили ее талию. Он пронзил молодую жену убийственным взглядом и, стремительно притянув к себе, наградил властным поцелуем, сразу заставившим умолкнуть небольшую группу наблюдавших за ними зрителей.

— Забудь о нем, — прошептал Эндрю, скользнув губами к нежному ушку девушки. — Винс — больше не мужчина твоей мечты.

Эвелин вспыхнула, возмущенная его выходкой.

— Я и не…

— По-моему, нам надо как можно скорее накормить эту парочку и отправить их восвояси, — пошутил кто-то из гостей.

Эндрю рассмеялся, и Эвелин невольно позавидовала его умению держать себя в руках.

— Вообще-то, с учетом продолжительного полета и разницы во времени день нашей свадьбы как бы еще продолжается, — заметил он и со вздохом прибавил: — Видит Бог, он уже слишком затянулся!

Все вокруг понимающе заулыбались, а глаза Эвелин стали совсем круглыми. События развивались стремительно. Она уже и вспомнить не могла короткую церемонию регистрации их брака.

К великому облегчению девушки, метрдотель пригласил всю компанию к столу. Эвелин мечтала лишь о том, чтобы присесть.

Трапеза длилась бесконечно долго. Сменялась длинная череда утонченных китайских блюд, которые супруге босса предлагали обязательно попробовать. За столом не прекращалась беседа, большую часть которой Эвелин пропустила мимо ушей. Она чувствовала себя измученной и отупевшей: ей стоило огромного труда улыбаться и вникать в суть задаваемых вопросов, чтобы не ответить невпопад.

Все были с ней исключительно любезны, однако девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Ее угнетало то, что она была не в состоянии принять участие в непринужденном общении этих людей. Но, если Эндрю что-то и заметил, то не подал вида. Стоило Эвелин поднять глаза, как она ловила на себе его непроницаемый взгляд, и ее не оставляло ощущение, что он прекрасно понимает, насколько ей не по себе. — Пойдем потанцуем.

Он легко поднял жену на ноги и повел в центр зала. Эвелин была рада возможности хоть немного передохнуть — непривычное светское общение ее окончательно утомило. Оркестр исполнял медленный танец.

Эндрю притянул жену к себе, так что она почти уткнулась подбородком в лацкан его смокинга, и стал медленно покачиваться в такт мелодии. Девушка ощущала, как его дыхание слабо шевелит волосы на ее виске. Ее рука лежала на плече мужчины, там, где упругие мышцы плеча переходили в широкую грудь.

— Теперь можешь расслабиться, — негромко произнес он, и она подумала, что ее нервозность, должно быть, слишком бросается в глаза.

— Извини, — прошептала Эвелин. — Я знаю, что не произвела благоприятного впечатления на твоих друзей.

— Ты здесь не для того, чтобы производить на кого-то впечатление, — возразил Эндрю, — а потому, что я так хочу. К тому же ты всех очаровала. Так что нечего напрашиваться на комплименты!

— Я и не напрашиваюсь, — запротестовала девушка и осеклась, увидев лукавую улыбку на его лице, но тут же упрямо прибавила: — А по-моему они решили, что ты окончательно выжил из ума, раз женился на девице не своего круга.

— Мне нет дела до того, что они думают! — парировал он.

— Мне показалось, что вы близко знакомы, — заметила Эвелин.

— Это потому, что я когда-то здесь жил, — пояснил он и слегка улыбнулся, заметив ее удивленный взгляд. — Я вернулся в Лондон после смерти отца, чтобы возглавить компанию, но по-прежнему часто сюда приезжаю. И тогда мы стараемся хотя бы раз встретиться в непринужденной обстановке.

Эвелин озадаченно нахмурилась. — А я-то думала, что это деловой обед. — Впрочем, она действительно не заметила, чтобы за столом говорили о делах.

— В каком-то смысле так оно и есть. Все эти люди — не только мои друзья, но и коллеги. Боюсь, — покаянно прибавил Эндрю, — в нашем кругу дружба и бизнес идут рука об руку. Поэтому я и не мог отказаться от ужина, который устроен в нашу честь.

Только этого еще не хватало! Эвелин стало совсем неловко, ведь в роли новобрачной она явно была не на высоте.

— Прости, если это оказалось для тебя слишком тяжелым испытанием, — ласково прошептал Эндрю.

— Что ты! — поспешно отозвалась девушка, прекрасно понимая, насколько фальшиво звучит ее голос. — Они все очень милые люди, просто я… слишком устала.

— Ну что ж, потерпи еще немного, — шепнул Эндрю, крепче прижимая ее к своему сильному телу. — Скоро мы сможем улизнуть, никого не обидев.

Они продолжали медленно покачиваться в такт музыке, Эвелин испытывала странное ощущение: впервые ее так интимно прижимал к себе почти незнакомый мужчина.

Она привыкла танцевать с Винсом, а Эндрю был намного крупнее брата. И тело у него крепче, подумала девушка, невольно ощутив твердые мускулы его рук и груди. В объятиях мужа она казалась себе маленькой и хрупкой. К тому же Вине всегда смеялся и шутил, с ним было легко. Его старший брат, напротив, излучал спокойствие и сдержанность даже в танце.

Однако чутье подсказывало Эвелин, что в стрессовых ситуациях, подобных нынешней, она предпочла бы видеть рядом с собой невозмутимого и уравновешенного Эндрю, а не Винса с его легкомысленным весельем.

Эндрю, умиротворенно подумала девушка, крепче прижимаясь к нему, и сама не заметила, как произнесла это имя вслух.

Но он услышал. Выражение его лица осталось непроницаемым, однако то, как он поднял ее руки и сомкнул их у себя на шее, а потом еще крепче заключил жену в объятия, было исполнено скрытого значения. И она не могла этого не заметить.

Эвелин подняла голову, улыбнулась — и сразу же утонула в его серых глазах, в которых светилось неприкрытое желание. Она тихонько ахнула и, словно отвечая на ее невысказанный вопрос, муж наклонился и прильнул губами к ее рту.

У Эвелин перехватило дыхание, и ее полностью поглотило новое ощущение — наслаждение от поцелуя.

Это ведь это Эндрю, а не Вине, словно в забытьи напомнила себе девушка. Впрочем, теперь это не имело никакого значения. Губы мужчины шевельнулись, и она инстинктивно ответила на его поцелуй. И в ту же минуту ощутила, как здесь, посреди ресторана, битком набитого посетителями, в ней поднялось совершенно незнакомое чувство. Ответное желание! Оно пронзило Эвелин, обострив все самые сокровенные ощущения, и она невольно выгнулась, устремляясь навстречу источнику, дарившему наслаждение. Ее пальцы сами собой вплелись в завитки волос на затылке мужчины, и сердце молотом застучало в груди.

Все это длилось лишь несколько мгновений, однако, когда девушка наконец отстранилась, она с трудом могла перевести дыхание, а ее глаза затуманились.

— Вот теперь ты выглядишь, как и положено женщине накануне первой брачной ночи, — шепнул Эндрю.

Эта короткая фраза вмиг разрушила чары. Стало быть, вот зачем он это сделал! Поцеловал ее, чтобы произвести должное впечатление на своих друзей. Эвелин испытала мгновенное облегчение, но оно тут же сменилось острым разочарованием.

Ошеломленной противоречивыми чувствами девушке понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Не будь дурой, твердо сказала она себе. Эндрю тебя ни чуточки не хочет. И ты тоже не испытываешь к нему никакого влечения. Просто ты слишком устала, вот тебе и мерещатся разные глупости. Он поцеловал тебя с единственной целью — чтобы придать достоверность супружеским отношениям, вот и все.

— Мы уже можем уйти? — с некоторым испугом спросила Эвелин.

— Разумеется, — отозвался Эндрю. — Я бы даже осмелился предположить, что все уже готовы к тому, что мы сейчас исчезнем.

Да, потому что на сегодня ее роль окончена, а он добился своего. От этой мысли ей почему-то стало так горько, что усталость, которую она упорно отгоняла весь день, снова навалилась на нее невыносимой тяжестью.

6

К тому времени, когда они добрались до отеля, Эвелин уже ничего не соображала. В лифте Эндрю пришлось прислонить ее к стене и поддерживать обеими руками. Он негромко рассмеялся, и это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения.

— Не вижу ничего смешного, — рассердилась она. — Ты сегодня заставил меня пройти через все круги ада, по-моему, сделал это намеренно.

— Возможно, — уклончиво отозвался Эндрю.

— У меня такое ощущение, что я уже целую вечность на ногах, — пожаловалась Эвелин.

— Дорогая, — мягко напомнил он, — сейчас только десять вечера.

— Что?

Она уставилась на него, не веря своим ушам. Эндрю лукаво приподнял бровь, глаза его по-прежнему смеялись. Эвелин с удивлением подумала, что еще ни разу не видела на его лице такого выражения, и оно ему удивительно шло. Его веселость оказалась заразительной, и девушка поймала себя на том, что тоже улыбается.

— Кстати, здесь обычно едят поздно, — пояснил он. — И любят растянуть удовольствие на весь вечер. Я согласился на этот обед с единственным условием — чтобы он был ранним. Иначе ты сейчас только ждала бы перемены блюд.

Боже милосердный, подумала Эвелин, и ее передернуло.

— Неужели ты совсем не устал? — поинтересовалась она. В конце концов, он провел на ногах столько же времени, сколько и она.

— Мне не привыкать, — небрежно отозвался Эндрю.

В это время лифт остановился, и Эвелин пришлось сосредоточить все усилия на том, чтобы выпрямиться, — разумеется, опять-таки с помощью мужа, обхватившего ее за талию.

Оказаться в номере было для нее истинным, блаженством. Неужели на сегодня все? Теперь можно рухнуть в постель и наконец забыться.

Ее уже не беспокоило даже то, что они с Эндрю будут спать в одной кровати. Пусть делает что угодно, только даст ей выспаться.

В их отсутствие кто-то разобрал постель. С одной стороны была разложена белая шелковая ночная рубашка, с другой — черная мужская пижама.

Стараясь не смотреть на пижаму, Эвелин подхватила рубашку и направилась в ванную. Спустя пять минут, кое-как расчесав волосы и смыв макияж, она забралась в постель, натянула на себя простыню и провалилась в глубокий сон.

Посреди ночи девушка неожиданно проснулась. С минуту она не могла понять, где находится. Открыв глаза, она повернула голову и замерла, обнаружив, что смотрит прямо в лицо спящего мужчины.

Эндрю!

Он лежал очень близко. Густые ресницы отбрасывали на его лицо полукружья теней, губы чуть приоткрылись, дыхание было ровным и глубоким.

Эвелин никогда еще не приходилось делить с кем-то постель, а тем более с почти незнакомым и так странно на нее воздействующим мужчиной…

В темноте она едва различала его обнаженное плечо и неясную линию поросли темных волос на широкой груди. Простыня закрывала его только до талии.

Девушка ощущала его дыхание на своем лице, тепло, исходившее от сильного тела; тяжесть руки на изгибе своего бедра. Она смутно видела его золотисто-смуглую кожу, гладкую и блестящую, хорошо развитые мускулы…

Да он же без пижамы, вдруг сообразила Эвелин, и ее глаза испуганно распахнулись. Он посмел залезть в их общую постель обнаженным! Нет, только без пижамной куртки, успокоила себя она. Не может же он спать рядом с ней нагим!

Впрочем, как бы там ни было, проверять это она не собирается. Однако взгляд ее невольно скользнул ниже. И Эвелин вдруг поняла, что ей интересно, как он выглядит там, внизу. В ее воображении возникли такие картины, что она вспыхнула от смущения.

А ведь ее никогда не интересовало, как выглядит без одежды Вине. Несмотря на все их страстные поцелуи, Эвелин ни разу не испытывала непреодолимого желания дотронуться до его обнаженной кожи, ощутить ее тепло. А теперь ей пришлось чуть ли не бороться с собой, чтобы не прикоснуться к Эндрю.

Впрочем, напомнила себе девушка, она никогда и не лежала в постели рядом с Винсом. Он умудрялся вовремя спустить все на тормозах, с улыбкой — ох уже эта его вечная улыбка! — толкуя о любви и уважении и убеждая невесту, что все, происходящее с ними, настолько «особенное», что не стоит торопить события.

Только теперь, задним умом, Эвелин поняла, что скорее всего это было равнодушие. Просто она не вызывала у Винса физического влечения и он не хотел ее так, как хочет мужчина женщину.

На сердце ее снова легла свинцовая тяжесть. Больше всего ее угнетало то, что она оказалась нежеланной. Наверное, ей всю жизнь суждено нести на себе клеймо отвергнутой возлюбленной.

— Лин!

Опять! Стоило ей вспомнить о Винсе, как Эндрю это почувствовал. Девушка подняла залитое слезами лицо.

— Забудь ты о нем, — проворчал муж. — Не стоит он того, чтобы из-за него так терзаться.

— Он меня совсем не хотел, — беспомощно прошептала Эвелин и вдруг поняла, что выдает свою самую сокровенную тайну — и кому! Эндрю был последним человеком, которому ей хотелось бы об этом рассказывать.

Он тяжело вздохнул, и серые глаза его потемнели. Затем решительным движением он обхватил девушку за талию и притянул к своему теплому крепкому телу. Его губы нашли ее рот, и она не оттолкнула его, не застыла от отвращения, а погрузилась в этот сладостный, обещавший утешение поцелуй.

Постепенно наслаждение заставило девушку забыть свои печали. Она инстинктивно все крепче прижималась к мужчине. Его рука скользнула вверх по ее предплечью. Пальцы осторожно исследовали нежную кожу, на мгновение замерли у изгиба шеи… Из груди девушки невольно вырвался легкий вздох. Рот ее приоткрылся навстречу его губам. Он поднял голову и заглянул в ее темные беззащитные глаза.

— Я хочу тебя, дорогая, — прошептал Эндрю. — Хочу так сильно, что готов принять любую малость, которую ты готова мне дать. — Он осторожно повернул девушку на спину, склонился над ней и осторожно погладил по щеке. — А взамен обещаю начисто выбить из твоей головки воспоминания о Винсе. Вопрос только в том, хочешь ли ты этого?

Хочет ли она? Эвелин заглянула в глаза мужа, и внезапно ее охватило непреодолимое желание окунуться в них и раствориться полностью. Он говорил правду. Она слышала это в неровном биении его сердца, видела в блеске глаз, ощущала в легкой дрожи пальцев, касавшихся ее щеки. И Эвелин откликнулась на его зов всем своим существом. По ее телу словно разлилась горячая волна, вызывая дрожь ответного желания.

— Да, — услышала она свой прерывистый шепот. Ей страстно хотелось снова почувствовать на своих губах его поцелуй, вновь ощутить прилив наслаждения.

Эндрю не стал медлить. Его рот мгновенно накрыл ее губы, и она не оказала сопротивления. Ее ладони скользнули по его телу, и она полностью отдалась на волю победителя.

Он хотел ее. А сейчас для Эвелин это было главным — знать, что она для кого-то желанна.

Впрочем, вовсе не для кого-то, а для Эндрю — человека, за которого вышла замуж. Для единственного мужчины, которому она просто обязана была отдаться.

Господи, сделай так, чтобы мне было хорошо, взмолилась про себя девушка, и словно в ответ на эту мольбу поцелуй мужа стал более настойчивым и страстным. Сделай так, чтобы было хорошо ему, попросила она.

Рука Эндрю двинулась вдоль ее живота, по прикрытому шелком бедру, пока не добралась до подола ночной рубашки. Одним уверенным движением он снял ее, и Эвелин оказалась перед ним обнаженной.

Это короткое мгновение было последним, когда она еще могла передумать. Ибо в следующую секунду его жадные губы прильнули к набухшему соску, и ее затопила волна наслаждения, заставив забыть обо всем на свете.

Ни одному мужчине она не позволяла так ласкать себя. Он исследовал ее тело губами и языком, медленно подводя к той черте, когда станет уже невозможно просто лежать неподвижно. Эвелин не знала, что полагается делать в таких случаях, и инстинктивно протянула руки, словно в поисках чего-то ускользающего.

— Эндрю, — прошептала она, испугавшись той стремительности, с какой страсть уносила ее.

— Да, — прошептал он, словно в ответ на ее невысказанный вопрос. — Я знаю, любимая, знаю…

Ничего ты не знаешь, как в тумане подумала Эвелин. Но его ласки становились все более интимными, уверенными — этот искушенный в любви мужчина отлично знал, как доставить ей подлинное наслаждение. Она издала неожиданно низкий стон, и ее тело беспокойно задвигалось.

Эндрю медленно опустился на нее. Эвелин провела руками по его груди, ощущая бешеный стук его сердца, жар сильного тела, дрожь сдерживаемого желания. И все это из-за нее! Это она заставила его испытывать такие острые ощущения!

И все же девушка на мгновение испугалась. Он вошел в нее очень осторожно, но она вся напряглась и изо всех сил вцепилась в его плечи, вонзив ногти в гладкую кожу.

Эндрю сразу остановился и слегка отодвинулся.

— Лин?

Нет! Она отчаянно замотала головой и зажмурила глаза.

— Лин!

Это был приказ. Она медленно приподняла ресницы, встретила его суровый взгляд и тихо вздохнула. Что поделаешь, теперь он знал, что Вине даже не потрудился сделать ее женщиной. Эвелин увидела, как уголок его рта дернулся вниз, и глаза ее наполнились слезами.

— Пожалуйста, Эндрю, — взмолилась она, испугавшись, что он сейчас отступит, невзирая на ее молчаливый призыв.

Его глаза потемнели еще больше, и в них появилась глубокая печаль. Каким-то шестым чувством Эвелин поняла, что он жалеет ее.

— Ах ты, дурочка, — прошептал он. — Милая, прекрасная дурочка!

Эндрю склонился над ней и поцеловал — очень нежно. А потом лицо его стало жестким, и он снова вошел в нее, на этот раз более решительно. Этим завершающим аккордом он не просто сломал печать ее девственности, но дал понять, что вовсе не обязательно любить человека, чтобы получить такие потрясающие ощущения.

Короткая и резкая вспышка боли ничего не значила. Сокрушительная волна последовавшего за этим наслаждения — вот что было главным. Эвелин купалась в этом ощущении. Бедра ее сами собой раздвинулись шире, ноги обхватили талию Эндрю, привлекая к себе. Губы их снова встретились.

В этом жарком слиянии они полностью отдались страсти. Бешеный стук его сердца, хриплое прерывистое дыхание, касавшееся ее распухших от поцелуев губ, потрясло Эвелин. Она была счастлива, что способна заставить мужчину потерять голову.

Эндрю двигался все быстрее, и в новом порыве восторженного экстаза Эвелин почувствовала, что сейчас достигнет его высшей точки. И вот ее затопила волна ничем не сдерживаемого восторга.

И тут она вдруг поняла, что наконец освободилась от Винса и стала полноценной женщиной — теплой, чувственной, желанной.

Тело Эндрю содрогнулось в конвульсиях, и он без сил упал ей на грудь.

А потом они медленно, как в тумане, возвращались к реальности, Эвелин казалось, что она превратилась в какую-то расплавленную бестелесную субстанцию. Она лежала неподвижно, не открывая глаз, и боялась заставить себя посмотреть мужу в лицо. Инициатива принадлежала ему, но виновата в том, что мы стали близки, я сама, думала Эвелин.

Вдруг ее охватила дрожь. Эндрю осторожно укрыл жену простыней и решительно притянул к себе.

— Постарайся ни о чем не думать, — тихонько шепнул он. — Просто лежи смирно.

Ни о чем не думать! Да она и не осмеливалась. Эвелин внезапно поняла всю силу собственной чувственности, и это открытие потрясло ее до глубины души.

С этими мыслями она и заснула.

Солнце уже вовсю пробивалось сквозь опущенные шторы. Спальня была залита розовым светом, а из соседней комнаты доносился знакомый голос.

— Нет! Делай, как я сказал.

Еще не до конца проснувшись, Эвелин машинально отреагировала на суровый тон. Она села в постели и спустила ноги на пол. И только тут сообразила, что на ней ничего нет. События прошедшей ночи мгновенно всплыли в ее памяти.

Какое унижение — ведь она фактически сама предложила себя Эндрю!

— Господи! — Эвелин в ужасе закрыла рукой глаза, и в это время снова раздался голос мужа.

— Мне наплевать, если из-за этого возникнут проблемы! — отрезал он. — Да, я знаю… Придется отложить до моего возвращения… Не знаю, когда. — Эндрю вздохнул. — Когда я буду готов и она тоже.

Эвелин медленно отняла руку от лица и выпрямилась, поняв, что разговор шел о ней.

— Винс? — Эндрю презрительно рассмеялся. — С каких это пор он стал думать еще о чем-то, кроме собственной драгоценной персоны?

Проклятье! Ощутив знакомый толчок в сердце при упоминании имени бывшего жениха, Эвелин поднялась на ноги. Ее слегка покачивало.

— Разумеется, он понял, — негромко продолжал муж. — Да, черт бы его побрал, это было понятно всем и каждому, — неожиданно зарычал он. — Он хотел расквитаться со мной за Аннабелл… Что? Разумеется, я люблю ее по-прежнему.

Аннабелл? Невидящим взглядом Эвелин уставилась в пустоту. Открывшаяся ей истина оказалась ужасной.

Так вот оно что! Эндрю влюблен в Аннабелл!

— В этом-то и была моя ошибка: мне не пришло в голову, что он дойдет до такой низости ради того, чтобы мне отомстить, — с горечью продолжал Эндрю.

Словно в кошмарном сне, Эвелин медленно двинулась к двери, ведущей в гостиную.

Сжимая дрожащей ледяной рукой простыню, она тихо вошла в соседнюю комнату. Эндрю в одном халате стоял у письменного стола, прижав к уху телефонную трубку. Он не заметил появления жены, поскольку разговаривал, стоя спиной к спальне. Вся его фигура, казалось, излучала гнев.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — произнес он в трубку. — Но он не дал мне возможности хоть что-то предпринять! А чувства Эвелин ему были глубоко безразличны. Этот подлец рассчитывал поиграть с ней и бросить.

Поиграть и бросить, с болью повторила про себя Эвелин. Она была пешкой в борьбе братьев Левендеров за Аннабелл.

— Ну, в общем, да, — вздохнул Эндрю. — Своей грязной игрой он добился того, чего хотел. А я теперь могу делать, что хочу, с его «отбросами»… Отбросы — это, стало быть, она. Услышав жестокое словечко, Эвелин сдавленно вскрикнула. Эндрю круто развернулся, все еще гневно сверкая глазами, и только тут сообразил, кто перед ним стоит. Ярость в его взгляде внезапно сменилась ужасом, и он оцепенел.

Эвелин молчала. Она была не в состоянии вымолвить ни слова. Эндрю, похоже, тоже лишился дара речи. Он опустил трубку на рычаг, даже не попрощавшись с собеседником, и как-то беспомощно взмахнул рукой.

— Не смей даже думать, что ты хоть что-нибудь поняла из этого разговора, — выдавил он.

Ошибаешься, я поняла вполне достаточно, мысленно отозвалась Эвелин, но вслух лишь обреченно прошептала:

— Ты влюблен в Аннабелл!

Краска резко прилила к щекам Эндрю, глаза его потемнели. Удар явно пришелся в цель.

А в ее затуманенном унижением и горечью мозгу все кусочки головоломки наконец сложились в одно целое.

Он вызвал Аннабелл из Канады вовсе не ради того, чтобы заставить Винса образумиться, а потому, что считал того увлекшимся Эвелин и рассчитывал сам начать ухаживать за бывшей возлюбленной брата. И эту скоропалительную женитьбу предложил вовсе не ради спасения фамильной части, не из чувства вины, а лишь потому, что было задето его самолюбие!

— Что ж, получается, что мы оба — чьи-то отбросы, — горько сказала Эвелин и рассмеялась; находчивый и предприимчивый Эндрю Левендер, похоже, растерялся. Он стоял посреди комнаты, молча глядя на нее. — Боже мой, — задыхаясь, прошептала она и бессильно прислонилась к косяку двери. — Бред какой-то. Чудовищный, безумный бред.

— Ты сама не понимаешь, что говоришь, — пробормотал Эндрю.

— Ах вот как! — Темные глаза ее сверкнули. Теперь она стала воспринимать этого человека совсем в ином свете. Глава великой корпорации, всесильный старший брат, держащий руку на пульсе всех событий. Человек, лишенный слабостей.

А она-то поверила, что он совсем не похож на избалованного Бинса, красавчика с сентиментальной картинки, объекта воздыханий всего женского персонала фирмы.

Старший Левендер всегда казался Эвелин человеком, защищенным сознанием собственного могущества, для которого мнение окружающих ничего не значило. А на поверку вышло, что он так же уязвим, как и все!

И чьей же жертвой пал этот колосс? Аннабелл, миниатюрного, хрупкого, нежного создания с фарфоровым личиком, золотистыми кудряшками и голубыми глазками. Именно такие женщины мгновенно вызывают к жизни первобытный мужской инстинкт — желание лелеять и защищать слабое существо.

Оказывается, оба брата, при всем их несходстве, предпочитали именно такой тип — то есть полную противоположность ей самой, подумала Эвелин и содрогнулась. Ее охватило презрение к себе и Эндрю.

Интересно, а Аннабелл знала о его чувствах? А Вине? Судя по тому, что она только что услышала, эта история была известна всем. И сей факт, по-видимому, страшно задевал самолюбие Левендера-старшего.

Неудивительно, что он так поспешно решил жениться. Ему нужно было чем-то компенсировать свое поражение. И теперь он воспользовался ею так же, как и Винс.

Какая гадость! Эвелин закрыла глаза. Ее шатало. Собрав все свои силы, она произнесла:

— Я не желаю больше в этом участвовать. — И поплелась в спальню.

— В чем? — Теперь уже Эндрю подпирал дверной косяк у входа в комнату. Судя по этой небрежной позе, ему, похоже, удалось полностью овладеть собой.

Ну нет, теперь я поняла, чего стоят братцы Левендеры: и младший — с его неизменными улыбками и открытым взглядом, и старший — с его кажущейся надежностью. Все это одна вывеска. Сплошная гнусная ложь.

— Я не собираюсь снова играть роль дублерши, — отрезала Эвелин.

— Никто тебя и не заставляет, — спокойно отозвался ее супруг.

— Ах вот как? — Боль и горечь переполняли ее сердце.

Выражение растерянности сошло с лица Эндрю, однако взгляд был настороженным, словно он не мог предвидеть, чем все это кончится.

— Ты ведь влюблен в Аннабелл? — напрямик спросила Эвелин.

С минуту он молчал, погруженный в размышления.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

— Прекрасно ты все понимаешь, — возмутилась девушка. — И если ты в нее влюблен, то ты ничем не лучше своего брата!

— Потому что женился на тебе? Эвелин презрительно фыркнула.

— Не надо продолжать этот отвратительный фарс, Эндрю. Я нужна была тебе только для того, чтобы спасти свою репутацию.

— И твою, между прочим, тоже.

— Твою, мою — какая разница! — Она пожала плечами. — Все равно ты использовал меня, чтобы прикрыть собственную несостоятельность.

— А разве ты не руководствовалась той же целью?

Это верно, призналась себе Эвелин.

— Ты, по крайней мере, хотя бы знал, почему я так поступила, — сердито бросила она. — А вот свои мотивы раскрывать не собирался, не правда ли?

— Я не видел смысла делать это.

Действительно, не все ли равно, почему он не рассказал мне всей правды? — спросила себя Эвелин. И вдруг ответ пришел сам собой. Ее затрясло, и она плотнее завернулась в простыню.

— Аннабелл, — прошептала она.

Все вертелось вокруг этой женщины. Винс любил ее, Эндрю — тоже. А Эвелин существовала только для того, чтобы ею попользоваться.

— Ты ревнуешь меня к ней, дорогая? — вкрадчиво спросил муж.

— Конечно ревную! — выкрикнула она, и по лицу ее заструились слезы. — Мало того, что эта женщина отняла у меня любимого человека, так теперь выясняется, что ее призрак находился с нами всю ночь — каждую минуту, что мы были вместе!

— А призрак Винса ей случайно не сопутствовал? — парировал Эндрю.

Пораженная его жестокостью, Эвелин смертельно побледнела. На ее лице отчетливо проступили боль и обида.

Почему-то такая реакция взбесила Эндрю. Он решительно подошел к жене и схватил ее за плечи.

— Давай проясним одну вещь, любовь моя, — сквозь зубы прошипел он. — В моей постели никогда не будет места другому мужчине. И если у тебя осталась хоть капля гордости, ты не допустишь, чтобы тебя мучил призрак другой женщины!

— Больше никогда! И ни за что!

Глаза мужчины сузились.

— Ну, и что это значит?

— Убери руки, Эндрю, — попыталась оттолкнуть его Эвелин, однако он и не думал ее отпускать.

— Сначала объяснись.

Она резко вздернула подбородок. В ней вдруг всколыхнулась та самая гордость, которой он только что бросил вызов.

— Поскольку никакой постели больше не будет, — заявила она, — то не будет и призраков, так что дальнейшее обсуждение совершенно излишне. — Она вновь попыталась стряхнуть его руки со своих плеч, однако Эндрю лишь крепче стиснул пальцы.

— И все это только из-за того, что ты подслушала нечто такое, что тебе не понравилось? — презрительно спросил он.

Девушка сердито сверкнула глазами.

— Нам вообще не следовало спать вместе, — отрезала она, продолжая вырываться.

— Но ведь это уже произошло. Мы с тобой занимались любовью…

— Не любовью, а сексом! — язвительно поправила Эвелин.

— Хорошо, назовем это так, — согласился муж. — Зато каким!

— И ты, конечно, это предвидел? — с горечью бросила она.

— Да, — со вздохом согласился Эндрю, и глаза его неожиданно потемнели. — Но ты-то ведь не знала, что так будет. — Он пристально посмотрел на ее вспыхнувшее румянцем лицо. — И знай: то, что произошло между нами вчера, бывает очень и очень редко! Это было нечто особенное, и не смей над этим издеваться! — Он гневно сверкнул глазами. — Впрочем, речь сейчас о другом, — мрачно продолжал Эндрю. — Ты приняла меня с такой… — Его лицо неожиданно исказилось, словно в жестокой муке. — С такой всепоглощающей страстью… — закончил он. — Ты представляла на моем месте Винса? Да или нет?

— Ничего подобного! — горячо запротестовала Эвелин. Ей все-таки удалось вырваться из его цепких рук и отступить, но при этом она задела ногой конец простыни, и та соскользнула, обнажив белоснежное плечо и полную грудь с нежным соском, все еще набухшим после вчерашних ласк.

Эвелин поспешно попыталась прикрыть свою наготу. Однако рука мужа оказалась проворнее и тут же властно завладела заветным холмиком. Его пальцы дерзко обхватили ее грудь, и подушечкой большого пальца он принялся ласкать предательски чувствительный сосок. Эвелин не могла отвести глаз от смуглых пальцев, скользивших по ее белоснежной коже, и на смену злости пришло иное чувство, гораздо более опасное. Волна желания затопила молодую женщину, лишая ее способности протестовать.

Эндрю подошел ближе. Она умоляюще подняла на него глаза и застыла, потрясенная жаром горевшей в них страсти.

— Пожалуйста, не надо, — еле слышно прошептала Эвелин, но он лишь покачал головой.

— Твое тело хочет меня, дорогая, — хрипло произнес он, — хотя твой рассудок и отказывается это признать.

На глазах у нее выступили слезы. Неужели этого достаточно?

— Как ты не понимаешь? — тоскливо прошептала она. — У меня такое чувство, словно я сама себя предаю.

— Потому что не любишь меня?

— И ты меня, — отозвалась она.

— Мы оба узнали, что такое любовь, — жестко заявил Эндрю. — И что это принесло нам, кроме боли и разочарования?

— По-твоему, то, что ты предлагаешь, наилучший выход?

Вместо ответа Эндрю снова тронул ее пульсирующий сосок, и она судорожно вздохнула. Его губы растянулись в удовлетворенной улыбке.

— По-моему, просто идеальный, — вкрадчиво прошептал он.

Обнаженная, дрожащая от страсти, она глазами молила о пощаде, но он крепко прижал ее к себе.

— Эндрю… — испуганно выдохнула девушка.

— Нет, — прошептал он прямо ей в губы. — Ты ведь хочешь этого не меньше, чем я.

— Но так же нельзя! — простонала она.

— Что плохого в том, что мы помогаем друг другу пережить трудный момент в нашей жизни? — спросил Эндрю.

— А ты представлял сегодня ночью на моем месте Аннабелл? — услышала Эвелин свой хриплый шепот.

— Нет. — Тон мужа не оставлял места для сомнений. — Честное слово, дорогая, — негромко продолжал он, — мысль о ней мне и в голову не приходила. Я хотел только тебя.

— Но…

— Нет, — оборвал ее Эндрю. — Хватит. — И он закрыл ей рот поцелуем.

Опустив Эвелин на кровать и встав над ней на колени, он сорвал с себя халат. Ее сердце отбивало бешеную дробь. Этот мужчина был великолепен — высокий, стройный, загорелый. Все чувства Эвелин обострились до предела. Она уже вся горела, предвкушая ласки, так хорошо запомнившиеся с прошедшей ночи. Тело жаждало его прикосновений.

Не в силах противиться острому желанию, она подняла руки и обняла Эндрю за плечи. Ей хотелось почувствовать исходившее от мужского тела тепло и жизненную силу. Подняв бездонные темные глаза, она смотрела на мужа, безмолвно признавая свое поражение.

Он ответил торжествующим взглядом и взял ее с бешеной первобытной силой, покоряя, подчиняя своей воле. Никакими иными словами нельзя было описать их близость.

— Вот так, дорогая, — прошептал он, когда оба парили в блаженной истоме, приходя в себя. — Это дано не многим. И если у тебя в голове осталась хоть капля разума, ты будешь держаться за то, что у тебя есть, а не желать невозможного.

Он имеет в виду Винса, догадалась Эвелин. Но, может быть, говорит это и для себя.

— Ужасно хочется пить. — Это было новое признание ее поражения, и оба это понимали. Словно в подтверждение своей победы Эндрю на мгновение с силой прижался губами к ее рту.

— Идем, — сказал он, вставая. — Закажем завтрак.

7

Три дня спустя, приняв душ и стянув волосы в незамысловатый хвост на затылке, в простом белом платье без рукавов, Эвелин сидела за столом и, ожидая, пока муж побреется и оденется, доедала последний тост.

Занятия любовью явно возбуждали аппетит. Щеки молодой женщины вспыхнули, и она покачала головой, недоумевая, как ухитрилась так преобразиться всего за несколько дней.

Они почти не выходили из номера. Эвелин обнаружила, что Эндрю в буквальном смысле слова ненасытен. И если бы еще неделю назад кто-нибудь сказал ей, что робкая, даже наивная для своих двадцати двух лет девушка может в одночасье стать рабой собственного тела, она бы ни за что не поверила!

Ты только посмотри на себя, сердито думала Эвелин, чувствуя, как у нее зарождается уже знакомое желание ощутить мужскую плоть внутри своего тела. Ведь войди Эндрю сейчас в комнату и предложи ей снова лечь в постель, она тут же сорвет с себя одежду.

Она медленно подошла к окну.

А как же Винс? Что сталось с ее великой любовью к нему?

Ушла, потрясенно поняла Эвелин, с трудом воскрешая в памяти черты его лица. Ну и кто она после этого? Легкомысленная вертихвостка? Или женщина с разбитым сердцем, ухватившаяся за первую возможность хоть как-то утешиться?

Ей не хотелось искать ответы на эти вопросы, ибо она подозревала, что они ей не понравятся. А любовь? Теперь она уже вообще не знала, что это такое. Если бы ей предложили сейчас описать это чувство, у нее нашлось бы только одно слово — Эндрю.

Словно по волшебству, его руки ласково обвились вокруг ее талии.

— Что ты там увидела? — лениво поинтересовался он.

Эвелин заморгала и постаралась взять себя в руки.

— Смотри! — Она указала на парусное судно, медленно скользившее по водной глади. — Я только сейчас поняла, что нахожусь в Азии.

— Это джонка, — снисходительно заметил Эндрю. — Видишь корма и нос у нее очень широкие и высоко подняты. Кстати, ты знаешь, что недавно Сингапур стал независимым государством?

— Правильно, давай теперь выставим меня полной невеждой, — обиделась Эвелин. — Я ведь всего-навсего низкооплачиваемый младший секретарь и не обладаю твоим… Ой! — И она, обернувшись, вскрикнула от неожиданности.

— В чем дело? — улыбнулся Эндрю. Он принял душ, побрился, и от него приятно пахло каким-то экзотическим одеколоном. Еще влажные волосы были зачесаны назад. Халат сменили легкие полотняные брюки и белая рубашка.

— Ты… очень хорошо выглядишь, — пробормотала Эвелин.

— Ты тоже, — отозвался муж. — И очень аппетитно — так бы и съел, но, боюсь, за последние дни с этим блюдом мы явно перестарались.

Она вспыхнула, поняв намек. Эндрю наклонился и поцеловал ее — неторопливо и нежно. Этот поцелуй напоминал тот, которым они обменялись во время танца в ресторане. Ее руки сами собой потянулись вверх, обхватили его затылок и долго не отпускали, продлевая наслаждение. Он притянул ее к себе чуть ближе, и весь мир куда-то исчез. Была лишь прелесть этой минуты, и Эвелин знала, что она навеки останется одним из самых светлых ее воспоминаний.

Эндрю нехотя оторвался от ее губ, но тут же снова легко прикоснулся к ним. Когда Эвелин отважилась поднять голову и заглянуть в его глаза, в них светилось какое-то новое выражение, которого она не могла объяснить.

— Ты необыкновенная, — объявил он. — Тебе об этом известно?

Ты тоже, хотелось ответить ей, но она не решилась. Вместо этого просто приподнялась на цыпочки и слегка коснулась губами его рта, возвращая нежный поцелуй. И тут же смущенно покраснела.

Так прошел весь день — мирный, неторопливый, почти идиллический. Эндрю повез жену на экскурсию по городу, с удовольствием взяв на себя роль гида, и искренне радовался ее восторгам.

Потом они морем перебрались на Букум. Паром показался Эвелин таким ветхим, что она побаивалась, как бы он не затонул. Однако они благополучно, причем очень быстро, достигли берега, побродили по острову, а потом перекусили в небольшом китайском ресторанчике на .одной из узеньких улочек. Эвелин еще никогда не пробовала такой вкусной еды.

По возвращении в город Эндрю решил показать жене вечерний рынок.

— Только не отходи от меня, — предостерег он, когда они нырнули в людской водоворот. — И присматривай за своими карманами.

— У меня их нет, — со смехом напомнила Эвелин.

У нее была только висевшая через плечо маленькая белая сумочка, в которой лежали губная помада и носовой платок. Вора, польстившегося на такую добычу, постигло бы разочарование.

В воздухе стоял острый, пряный аромат готовящейся пищи; разносился разноязычный говор, мелькали индийские сари, традиционные китайские одежды и европейские костюмы.

Уже смеркалось, и под тентами загорались гирлянды разноцветных фонариков.

— Тебе нравится? — Голос Эндрю выдавал его приподнятое настроение.

— Очень! — откликнулась Эвелин, радуясь той духовной близости, которая возникла между ними.

Они подошли к длинным торговым рядам. Здесь было все, что душе угодно: дамская и мужская одежда, обувь и другие изделия из кожи, ювелирные изделия… Глаза разбегались при виде безумного калейдоскопа красок, звуков, форм.

Похоже, здесь можно было купить все, причем по цене просто неприлично низкой. Эвелин остановилась у одной из лавочек, чтобы рассмотреть разложенные на прилавке часы.

— Эндрю, ты не одолжишь мне немного денег? У меня не было возможности погасить чек, а я хочу себе кое-что купить.

— Часы? — снисходительно спросил муж.

— Ага. Я ведь оставила свои в Лондоне.

Он недоуменно посмотрел на Эвелин.

— Ты что, шутишь? Неужели ты серьезно решила купить одну из этих подделок?

— Нет, не шучу! — заявила она. — Это ведь совсем недорого, — поспешно прибавила она, увидев, как Эндрю с легким презрением покачал головой.

— Если тебе нужны часы, дорогая, — сухо отозвался он, — давай пойдем в какой-нибудь приличный магазин, и я тебе их куплю. Настоящие часы, а не эту дешевку. — Он презрительно кивнул на прилавок, заваленный подделками. Однако Эвелин стояла на своем.

— Не будь таким снобом, — отрезала она. — Я верну тебе деньги завтра, как только погашу чек.

Она повернулась к продавцу, даже не потрудившись посмотреть, какое впечатление произвела ее небрежная реплика. Эндрю на мгновение прирос к месту, но по зрелом размышлении вынужден был признать, что Эвелин права — он действительно вел себя, как настоящий сноб.

А она тем временем уже вовсю торговалась с продавцом, лихо сбивая цену. С чуть насмешливой улыбкой Эндрю отошел в сторону и стал с интересом наблюдать, с каким азартом его молодая супруга включилась в игру.

— Готово, — оживленно блестя глазами, объявила она. — Мы договорились.

— Сколько? — лениво протянул Эндрю. Он стоял, скрестив руки на груди, и с нескрываемой иронией смотрел на жену.

— Два доллара пятьдесят центов, — с торжеством сообщила она.

— Молодец, — похвалил он и неторопливо запустил руку в карман брюк. А затем, словно решив, что позволить женщине самой завершить сделку — это ниже его мужского достоинства, вручил продавцу деньги.

Тот протянул ему покупку, при виде которой лицо Эндрю вытянулось.

Да, это действительно были часы. На широком розовом пластмассовом браслете, с циферблатом, изображавшим черную мордочку Микки Мауса. Оказывается. Эвелин выбрала даже не стильную подделку, а какую-то дурацкую игрушку!

— Глазам своим не верю, — пробормотал Эндрю.

— Они очень милые, — объявила она, протягивая руку, чтобы он застегнул часики. Муж обреченно повиновался. — А они правильно идут? — поинтересовалась девушка.

Эндрю сверил время по собственным золотым часам, бросил взгляд на циферблат с Микки Маусом и поморщился.

— С точностью до секунды, пока, во всяком случае, — с изрядной долей сарказма произнес он.

— Вот и отлично. — Вытянув руку перед собой, Эвелин с удовлетворением разглядывала свое приобретение. — Впервые с тех пор, как мы сюда прилетели, я точно знаю, который час.

— Ты для этого их и купила? — нахмурился Эндрю.

— В общем, да, — подтвердила она, — и еще потому, что они мне понравились.

Прикусив белыми зубками полную нижнюю губу, она подняла на мужа простодушный взгляд. Эвелин прекрасно понимала, о чем он сейчас думает, и с радостью ухватилась за возможность поддразнить его. Он попался было на удочку, но » следующую минуту сообразил, в чем дело.

— Ах ты, маленькая хулиганка!

— Ага, — лукаво подтвердила его молодая жена. Их глаза встретились, и мир вокруг перестал существовать. В центре огромного суетливого города они остались одни, окруженные тишиной, исполненной скрытого смысла, известного только им двоим.

Кто-то нечаянно толкнул Эвелин в спину, и она невольно качнулась в сторону мужа. Тот машинально протянул руку, чтобы поддержать ее. Их тела соприкоснулись, и обоих словно обожгло током. Эвелин вздрогнула, а Эндрю судорожно перевел дыхание.

— Идем отсюда, — хрипло прошептал он. Она не стала спорить. Муж властно обхватил ее за талию и повел к ближайшей станции метро.

Поезд был набит битком. Эвелин прислонилась спиной к металлической стенке, а Эндрю встал перед ней, заслоняя от толпы. Оба молчали, ощущая растущее напряжение.

Отель располагался всего в нескольких шагах от станции. В лифте они оказались не одни, и у них не было возможности даже поцеловаться.

Эндрю стоял очень близко, повернувшись к жене в полупрофиль, и она ощущала на своей щеке его дыхание. На секунду подняв глаза, Эвелин встретила взгляд сверкающих серых глаз, и по всему ее телу разлилась горячая волна желания.

Он хотел ее — и очень сильно! Она вдруг почти физически ощутила его внутри себя и задрожала.

Поспешно отведя глаза, она облизала пересохшие губы. Сердце ее отчаянно колотилось, чувства были в полном смятении: Эвелин предвкушала наслаждение и одновременно приходила в ужас от силы собственного желания.

По-видимому, люди, находившиеся в лифте, что-то почувствовали. В кабине царила полная тишина, казалось, пульсировавшая от скрытого напряжения. Эвелин опустила голову, чтобы спрятать пылавшие щеки.

Как только они вышли из лифта, Эндрю схватил ее за руку и потащил в номер. Не останавливаясь, они прошли в спальню. Он захлопнул дверь и прислонился к ней, закрыв глаза и тяжело переводя дыхание.

Когда он открыл глаза, Эвелин невольно содрогнулась. То, что она увидела в них, пугало и в то же время завораживало.

Эндрю медленно двинулся к ней. Им уже целиком завладел первобытный инстинкт, и он даже не заметил ее состояния. Подойдя к жене, он стал мрачно расстегивать пуговицы на ее платье. И тело Эвелин подчинилось его воле: дыхание стало прерывистым, пульс — учащенным, соски набухли и затвердели в предвкушении желанной ласки.

Глаза мужчины жадно обвели стройную фигуру жены. Он расстегнул застежку на бюстгальтере, наклонился и страстно прильнул ртом к пульсирующему соску. Эвелин обожгло желанием, и она инстинктивно выгнула спину. В ту же минуту он обхватил ее сзади за талию и опрокинул на постель.

То, что за этим последовало, не поддавалось никакому описанию.

Спустя несколько минут они лежали, с трудом приходя в себя после испытанного экстаза.

Эвелин так и осталась в расстегнутых платье и бюстгальтере, ее трусики валялись где-то на полу. Она лежала, не в состоянии, даже соединить широко раздвинутые ноги. Внутри нее все пульсировало, напоминая о силе только что испытанного блаженства. Она понимала, что, совершенно утратив над собой контроль, Эндрю просто изнасиловал ее.

И сейчас этот мужчина не мог примириться с тем, что натворил.

— Эндрю… — Она осторожно тронула его за плечо, робко пытаясь приободрить.

Это прикосновение, казалось, причинило ему страшную боль. Он сел на кровати и тупо уставился в стену, потирая затылок.

— Прости меня, — помолчав, произнес он. — Мне нет оправдания, я вел себя как… — Он замолчал, не в силах подыскать нужное слово. — Я прошу у тебя прощения. — Он встал, ушел в ванную и заперся там.

Даже не взглянул на меня, с болью подумала Эвелин.

Ее нисколько не обидел взрыв бешеной страсти. Ведь она сама испытала то же самое и притом получила новое, еще не изведанное наслаждение. Ну подумаешь, не успели раздеться! Почему же он ведет себя, как человек, в чем-то провинившийся?..

А может, он хотел ее наказать? За что? Или за кого?

Аннабелл! Это имя обдало молодую женщину ледяной волной, и она, вздрогнув, стянула на груди платье.

— Уходи! — в отчаянии прошептала Эвелин, обращаясь к невидимому образу соперницы.

Из ванной донеслись неясные звуки, и она, поспешно вскочив, стащила с себя платье и завернулась в атласный халат. Ее пальцы, завязывая пояс, дрожали; зубы были стиснуты; в груди все клокотало от ярости.

Я же смогла выбросить Винса из головы, с горечью думала несчастная женщина. И Эндрю тоже мог бы заставить себя отделаться от призрака Аннабелл раз и навсегда! Дверь ванной отворилась, и Эвелин решительно направилась туда, выставив вперед подбородок. Глаза ее сверкали праведным гневом.

— Не смей больше так делать — никогда! — отчеканила она прямо в бледное напряженное лицо мужчины, прошла мимо него и с грохотом захлопнула дверь.

Демон ревности настолько овладел ею, что она готова была выцарапать мужу глаза!

И он еще смел требовать, чтобы призраки Винса и Аннабелл никогда не преследовали их в постели!

Кипя от бешенства, Эвелин сбросила халат, натянула купальную шапочку и встала под душ.

Неожиданно ее тело сотрясло рыдание. Она судорожно всхлипнула, еще раз и еще… И тут наступила реакция — настоящий эмоциональный срыв. Такого с ней не было, даже когда ее бросил Винс: Эвелин не рыдала так еще никогда в жизни.

И снова Эндрю оказался рядом. Он выключил душ и вывел ее из кабинки. В следующую минуту купальный чепчик был снят с ее волос, а сама она закутана в халат. Затем Эндрю крепко прижал жену к груди. Она продолжала рыдать, выплакивая накопившиеся горе и тоску, а он все прижимал ее к себе — молча, не произнося ни единого слова.

Выплакавшись, Эвелин почувствовала себя вконец опустошенной. Она позволила мужу продеть ее безжизненные руки в рукава халата и отнести в спальню.

Проснувшись утром, Эвелин обнаружила, что муж уже ушел. Он оставил короткую записку с сообщением, куда отправился, ни словом ни намекнув на вчерашнее.

Сейчас, при свете дня, Эвелин чувствовала себя полной дурой. В конце концов, Эндрю — мужчина, ему уже тридцать четыре года! Он привык видеть у себя в постели уверенных, искушенных в любви женщин, знавших, как ублажить партнера.

И уж конечно не привык к экзальтированным девицам, впадающим в истерику только из-за того, что с ними обошлись без особой нежности.

Но дело было не в этом. Призрак Аннабелл — вот с чем отказывалась примириться Эвелин. Она тяжело вздохнула, злясь на себя, а заодно и на мужа, бросившего ее наедине с горькими мыслями.

Однако унылое настроение девушки неожиданно сменилось воинственным. Она ему еще покажет!

Эвелин снова заглянула в записку, оставленную Эндрю.

У меня деловая встреча. Будь на месте к часу дня, мы идем на ланч.

Нет уж, усмехнулась она. В час меня здесь не будет. Куда бы мне отправиться?

Спустя десять минут молодая женщина, одетая в простую светлую блузку и белые брюки, уже спускалась в лифте. Обменять фунты на сингапурские доллары не составило труда — в отеле был собственный пункт обмена валюты. В ожидании своей очереди Эвелин разговорилась с симпатичной пожилой четой американцев, стоявших позади нее.

Как выяснилось, они как раз собирались с группой других туристов на автобусную экскурсию. Повинуясь внезапному импульсу, девушка спросила, не найдется ли там свободное место.

Новые знакомые с радостью согласились взять ее с собой, и спустя несколько минут они втроем отправились на поиски своего гида.

— Я только не могу понять, как такая прелестная девушка оказалась одна, — заметила старая дама.

— Мой муж… — Эвелин запнулась, впервые вслух называя так Эндрю. — Он сегодня занят, — пояснила она.

— Ах эти мужчины — вечно одно и то же! — воскликнула американка. — Ну, что поделаешь. Давайте познакомимся. Меня зовут Люси, а это мой муж, Энтони Тейлор.

Свободное место для Эвелин нашлось без труда, и через полчаса ее уже окружали десятка два приветливых американцев. После утомительного общения с Эндрю оказаться в такой компании было настоящим облегчением.

Экскурсия началась с центра города, с которым Эвелин уже немного познакомилась, но, когда автобус проник в лабиринт узких улочек и переулков, она пожалела, что не взяла с собой фотоаппарата.

Здесь, тесно прижавшись друг к другу, стояли невзрачные двух и трехэтажные дома с разнообразными вертикальными, вывесками, написанными по-китайски. Перед глазами туристов мелькали маленькие лавочки, харчевни, портняжные мастерские, выходящие фасадами на крытые галереи. Кое-где на месте старых построек размещались банки, разнообразные фирмы и конторы, гостиницы и рестораны.

Они проезжали мимо стадионов, правительственных зданий, миновали причалы, морской вокзал и пассажирские пристани.

Наконец автобус остановился возле мемориального музея под открытым небом. Пока туристы рассматривали скульптурные композиции, посвященные сценам из древних легенд, гид рассказал историю возникновения этого уникального сооружения. Город получил его в дар от двух китайцев, разбогатевших на производстве целебной мази. Они купили участок на склоне холма и построили этот сказочный городок с искусственными гротами, арками, беседками в виде пагод. На верхней террасе стоял и памятник основателям парка.

Затем они посетили Аквариум Ван-Клиффа, названный по имени мецената, на средства которого он был сооружен. Здесь можно было полюбоваться на рыб более двухсот пятидесяти видов, морских черепах и других беспозвоночных животных.

Маршрут экскурсии проходил по мосту через реку Сингапур, соединяющему северную часть города с южной, и вел к главной площади, где проводились военные парады и праздничные манифестации.

Покинув столицу, автобус сделал остановку в небольшом городке, возле которого находился заповедник вечнозеленых деревьев. Это был настоящий тропический рай.

В городке был свой рынок — конечно, не такой оживленный, как тот, куда водил ее Эндрю, но все же Эвелин выбрала себе красивый шелковый шарф. Повинуясь внезапному импульсу, она купила такие же шарфы для тети Хелен и Вивиан, а еще маленькую нефритовую статуэтку Будды, которая могла понравиться дяде Марвину. Подумав, Ирлин приобрела еще одного Будду — для Эндрю.

Это чувство вины, подумала девушка, засовывая подарки в сумку. Случайно бросив взгляд на часы, она выяснила, что уже второй час дня. Эндрю, наверное, уже ищет ее. По спине у Эвелин побежали мурашки.

Экскурсанты перекусили в маленьком ресторанчике. К тому времени, как они уселись в автобус, было уже три часа. Обратный путь проходил через высокий холм, где решено было остановиться, чтобы полюбоваться заходом солнца.

— За свою жизнь я побывала во многих местах, — негромко заметила Люси, стоявшая рядом с Эвелин, — но такого красивого заката нигде не видела.

Зрелище действительно было величественное, и Эвелин внезапно пожалела, что с ней нет Эндрю. Она даже начала раскаиваться в том, что отправилась на экскурсию.

Все мои благие намерения пошли насмарку, печально призналась себе она, садясь в автобус.

Когда они прибыли в отель, Эвелин поблагодарила новых друзей, которым на следующее утро предстояло отправиться в Тайбэй, попрощалась с ними и поднялась на свой этаж. Она очень устала, но зато, впервые с тех пор, как Эндрю появился в ее жизни, пребывала в мире с самой собой. Только войдя в номер, женщина ощутила смутное беспокойство.

В комнатах уже горел свет, но шторы не были опущены. Эндрю стоял у окна, подняв плечи и засунув руки в карманы брюк. Услышав шаги, он круто развернулся.

— Где тебя носило, черт побери?

Все мысли о раскаянии сразу же вылетели у нее из головы, и она дерзко вздернула подбородок.

— Ты прекрасно знаешь, где я была, — отрезала она. — Я оставила для тебя записку у портье.

— К черту твою записку! — рявкнул муж. — Ты хоть имеешь представление, как подвела меня?

Я привел людей, чтобы познакомить их со своей молодой женой, и выяснилось, что я понятия не имею, где она! Твою записку мне принесли через пять минут после нашего прихода, — ядовито прибавил он. — К тому времени я уже готов был обратиться в полицию.

— Послушай. — Эвелин решила не обострять ситуацию. — Мне очень жаль. Я не виновата в том, что мое сообщение пришло с опозданием. Хочешь, я извинюсь перед твоими друзьями?

— Такая возможность, — прорычал Эндрю и бросил взгляд на часы, — представится тебе ровно через час. Мы с ними обедаем.

8

— Пропади все пропадом! — пробормотала Эвелин, сражаясь с волосами, упорно не желавшими укладываться в прическу. В конце концов она сдалась, опустила руки и беспомощно уставилась на собственное отражение в зеркале.

На ней было ярко-красное шелковое платье строгого покроя с неглубоким вырезом — из тех, что купил муж в день их приезда. Этот наряд подчеркивал изящество ее фигуры. С распущенными волосами Эвелин выглядела очень привлекательной.

Глядя на себя в зеркало, она вдруг испугалась. На нее смотрела женщина, так и излучавшая соблазн. Нет, в таком виде нельзя появляться на людях, решила Эвелин и поднесла руку к вороту платья, собираясь его снять.

Ну, и на кого ты стала похожа? — задала она вопрос собственному отражению. Куда подавалась скромная мышка, боявшаяся лишний раз рот раскрыть? Как ты вообще согласилась купить это платье? Ведь в магазине была сотня других, гораздо более скромных.

Я уже вообще не знаю, кто я и что я, беспомощно ответила она сама себе.

— Лин! — раздался нетерпеливый голос мужа. Снова за свое — принялся отдавать приказы, вздохнула Эвелин.

Впрочем, ты сама виновата, мрачно подумала она. Нечего было вставать по стойке «смирно». Придется идти в этом платье. Дай Бог, чтобы остальные не заметили того, что бросалось в глаза ей самой.

Однако Эндрю отдал должное внешнему виду жены: глаза его метнули молнии, и он тихонько выругался сквозь зубы.

— Мы уже можем идти? — мрачно поинтересовался он.

Сжимая в руках черную сумочку, Эвелин скованной походкой направилась к двери и тут же услышала новое приглушенное ругательство. Господи, с тоской подумала она, со спины я выгляжу ничуть не лучше. Глубокий разрез на юбке открывал ноги гораздо выше, чем, по ее понятиям, допускало приличие.

Ну и черт с ним! — сердито решила Эвелин. Пусть бесится — сам же выбрал это платье. И миссис Эвелин Левендер, антипод прежней Лин Патридж, — тоже его рук дело! Пусть привыкает!

Эндрю догнал жену, протянул руку и учтиво распахнул перед ней дверь.

Высоко подняв голову и вызывающе сверкая черными глазами, она выплыла из номера и решительно зашагала по коридору.

— Где ты была? — потребовал отчета Эндрю.

— Иди к черту! — отрезала Эвелин. — У тебя был шанс получить объяснения, но ты его упустил.

— Скажи хотя бы, с кем, — рявкнул он.

— Не скажу.

Двери лифта открылись. Эвелин гордо встала посреди кабины, не обращая никакого внимания на мужа. Тот ударил по кнопке нужного этажа с такой силой, словно хотел наказать непокорную девчонку, стоявшую рядом, задрав нос.

— В твоей записке говорилось только, что ты отправилась на экскурсию с какими-то новыми друзьями, — резко сказал Эндрю.

А ты вообще не объяснил, чем собираешься заниматься, мысленно парировала Эвелин, но вслух ничего не сказала.

— Что это за новые друзья?

Молчание.

— Где ты с ними познакомилась?

Этот вопрос Эвелин тоже оставила без ответа, но постепенно начала паниковать, чувствуя, как в муже нарастает тихое бешенство.

— Это был мужчина?

— Да! — не выдержала Эвелин. — Мужчина! Американец. Очень воспитанный. И еще он все время улыбался, — ядовито прибавила она, — что гораздо приятнее, чем видеть твою вечно хмурую физиономию!

Палец Эндрю с силой ударил по кнопке «Стоп». Лифт встал между этажами, и мужчина круто развернулся, сверкая глазами.

— Послушай, — заявил он, кладя тяжелые руки на плечи жены, — нам надо поговорить, но сейчас мы оба раздражены и к тому же опаздываем.

Для меня очень важно, чтобы у всех создалось впечатление о нашей полной супружеской гармонии. Ясно?

— Ясно, — отозвалась Эвелин, избегая встречаться с ним взглядом.

Внутри у нее все кипело. Она жаждала освободиться, сама не зная, от чего, — возможно, от всего сразу. Ее вчерашний срыв обнаружил лишь вершину айсберга, и теперь глубоко запрятанные эмоции понемногу всплывали на поверхность. Злость на Винса за то, как «галантно» он с ней обошелся. Возмущение Эндрю, занявшим место брата, как какой-нибудь рыцарь, бросившийся спасать безутешную юную деву. Гнев на свою внезапно проснувшуюся чувственность… Плюс еще Аннабелл. Эта белокурая голубоглазая красотка тоже имела отношение к тому, что ее, Эвелин, жизнь в последнее время превратилась в кошмар. Господи, послать бы их всех подальше!

— Дорогая…

— Хватит! — взорвалась она, с яростью глядя на мужа.

— Ты о чем? — Он явно был обескуражен, и Эвелин, заметив это, испытала какое-то мрачное удовлетворение.

— Хватит покрикивать на меня, как на нерадивую ученицу. — Она уже еле сдерживалась, чтобы не высказать все, что накипело у нее на душе.

Эндрю нахмурился.

— А я разве покрикиваю?

— Всю дорогу!

— И тебе это неприятно?

— А ты как думал?

— В таком случае, извини, пожалуйста, — натянуто произнес он.

— И на том спасибо, — протянула Эвелин, сознавая, что сейчас ведет себя именно как ребенок, заслуживающий хорошей взбучки.

По-видимому, Эндрю тоже так считал, ибо тяжело вздохнул и закрыл глаза, словно стараясь не сорваться.

— Лучше поедем, — мрачно заключил он, — пока эта перепалка не переросла в нашу первую ссору.

— В первую? — насмешливо поддела она. — Мне показалось, что вчера мы уже поссорились.

Лицо Эндрю потемнело. Эвелин поняла, что удар попал в цель, и ей стало стыдно за свою выходку.

И тут — не успела она даже ахнуть — муж схватил ее за плечи и прижал к стенке лифта. Ресницы Эвелин в панике взметнулись. Эндрю тяжело дышал, в глазах его застыло какое-то непонятное выражение.

— Послушай, — выдавил он. — Я прошу прощения за вчерашнее. Я не хотел тебя обидеть. Кстати, если ты не заметила, я тоже был расстроен.

Эвелин вдруг почувствовала, что весь ее кураж куда-то пропал.

— Я… просто не поняла, из-за чего ты так рассердился, — сбивчиво пояснила она.

— Я знаю. — Муж с внезапной нежностью дотронулся до ее щеки. — Но я разозлился не на тебя, а на себя — за то, что не сумел с собой совладать.

— А я решила, что ты пожалел, что я не Аннабелл.

На это честное признание Эндрю отреагировал совсем не так, как она предполагала. Он закрыл глаза и с силой вобрал воздух в легкие.

— Проклятье! — пробормотал он, потом открыл глаза и посмотрел жене прямо в лицо. — Лин… насчет Аннабелл…

— Не надо! — Ее пальчики закрыли ему рот. — Пожалуйста, не надо, — прошептала Эвелин, и на ее глаза неожиданно навернулись слезы. — Я просто не вынесу, если ты… — Она осеклась, не закончив фразу — говорить или слушать о его любви к Аннабелл было выше ее сил. — Давай все забудем и пойдем в ресторан, — взмолилась бедняжка.

Несколько мгновений Эндрю все так же мрачно смотрел на нее, потом осторожно отвел от своих губ тонкие пальчики.

— Ах ты, моя прекрасная дурочка, — очень тихо произнес он и, наклонившись, поцеловал жену.

Он однажды уже это говорил, как в тумане подумала Эвелин, отвечая на его поцелуй.

— Забудь об Аннабелл. — сурово приказал Эндрю, отрываясь от ее губ. — Я о ней уже давно забыл.

Как она сама — о Винсе? В сердце молодой женщины затеплился огонек надежды.

— Нам обязательно надо идти на встречу с этими людьми? — шепнула она. — Я ведь могу сослаться на головную боль, и тогда тебе придется укладывать меня в постель. У тебя это так хорошо получается…

Эндрю негромко рассмеялся и провел ладонями по ее бедрам. Она сразу же прижалась к нему.

— Подумать только, — покачал головой он, — а я-то считал тебя скромницей.

— Ты разочарован?

— Напротив, — улыбнулся Эндрю и снова завладел ее губами.

— Значит, мы можем вернуться в номер? — с надеждой спросила Эвелин. Она вдруг осознала, что обладает грозным оружием — своей женственностью — и стала покрывать его лицо легкими поцелуями. — Ну, пожалуйста, дорогой, прошу тебя. — Ее пальцы проникли под пиджак и заскользили по груди мужа, бедра медленно прижались к его ногам, ощущая силу растущего в нем возбуждения, — Пожалуйста, — шептала Эвелин, — прошу тебя.

От сознания своей вновь обретенной силы она совсем расхрабрилась и, поняв, что Эндрю не будет останавливать ее, начала целовать его все более страстно.

Теперь уже она соблазняла его. Эвелин едва не вскрикнула от радости, когда муж нажал кнопку этажа, на котором находился их номер. Значит, в ее власти заставить его забыть обо всем, даже о своем драгоценном деловом обеде!

— Ты просто ведьма, — пробормотал он, задыхаясь. — Ты меня совсем околдовала.

Дверь открылась. В коридоре стояла пожилая чета японцев. Они удивленно посмотрели на молодую пару, но Эндрю, не обращая внимания на эти взгляды, поспешно вывел жену из кабины и увлек по коридору.

Дверь номера закрылась за ними.

Эвелин ласкала кончиками пальцев покрытую темными волосами грудь мужа, чувствуя, как он вздрагивает от наслаждения, и ощущала все возрастающую силу его желания. Эндрю содрогнулся и, оторвавшись от ее рта, судорожно выдохнул. Она впервые ощущала себя настоящей женщиной, уверенной в себе и желанной. Ее ласки доставляли мужу наслаждение. Глаза его были закрыты, выражение лица изменила страсть, которая могла бы напугать Эвелин, не испытывай она сама таких же острых ощущений. И она отважилась на последний шаг. Осторожно водя кончиком языка по влажным губам, она медленно протянула руку, расстегнула молнию на его брюках и мягко прикоснулась к напряженной плоти.

Эвелин поражалась собственной смелости. Какими бы интимными ни были до сих пор их ласки, она впервые решилась сама вот так до него дотронуться. И была потрясена жаркой силой, исходившей от его плоти.

— Продолжай, — хрипло прошептал он, когда она остановилась в нерешительности. — Не останавливайся.

Ей и самой хотелось подавить его силой собственной чувственности, как он много раз за последние дни проделывал с ней. Однако порыв уже прошел. Подняв голову, Эвелин посмотрела в затуманенные страстью глаза мужа и безмолвно взмолилась, чтобы он взял инициативу на себя. Ее храбрости хватило ненадолго.

Но Эндрю отрицательно покачал головой. — В этот раз соблазняешь ты, дорогая. И должна довести все до конца.

Эвелин поняла, что он предлагает ей самой вести любовную игру, но вдруг осознала, что совсем не хочет выступать в этой роли. Он брал ее, покоряя силой своего желания, и она тешила себя мыслью, что вынуждена уступать напору мужской страсти, которая, как ей казалось, составляла смысл их отношений.

Ей было приятно воображать себя невинной жертвой безжалостных братьев Левендеров. Это придавало всей истории некий романтический ореол и хоть как-то оправдывало поведение самой Эвелин. Ведь иначе получалось, что она ветрена и непостоянна. Вроде бы любит одного, но не прочь лечь в постель с другим. Девушка болезненно поморщилась.

Но тут Эндрю провел рукой по ее волосам, и она, повернув голову, прижалась губами к теплой мужской ладони. Страсть их вспыхнула с новой силой.

Ветрена я или нет, обреченно подумала Эвелин, подставляя ему губы, но он мне необходим. Она хотела его так сильно, что все рассуждения теряли всякий смысл.

В этой смеси противоречивых чувств лишь одно было утешительно: сознание того, что Эндрю тоже хотел ее. Каковы бы ни были его чувства к Аннабелл, но сейчас он никак не мог насытиться именно ею, Эвелин, — брошенной невестой младшего брата. И пусть окружающие думают что угодно. В эту минуту она ничего не желала больше, чем его близости.

Ей было необходимо снова и снова испытывать это бурное возбуждение, ловить ответный отклик; чувствовать, как под ее пальцами сокращаются его мускулы, утопать в жарких, не знающих стыда поцелуях.

— А как же твои друзья? — неожиданно вспомнила она, на мгновение отрываясь от его рта.

— Я им позвоню, — пробормотал Эндрю. — Потом. — Эвелин провела ногтями по спине мужа, и он снова вздрогнул. — Попозже. — И, подхватив жену на руки, понес ее в спальню.

Теперь он взял инициативу на себя. Эндрю не был бы тем властным и сильным мужчиной, который так нравился Эвелин, если бы довольствовался пассивной ролью. Но на этот раз их близость была нежной, неторопливой — в полную противоположность тому, что произошло накануне. Эндрю словно хотел показать, что умеет быть ласковым, чутким любовником, тщательно контролирующим свою страсть, какой бы всепоглощающей она ни была. Он осыпал нежными поцелуями все ее тело, с головы до ног, до тех пор пока Эвелин не почувствовала себя растаявшим воском, и только, тогда медленно вошел в нее.

И замер. Она удивленно раскрыла затуманенные желанием глаза, и что-то дрогнуло в ее сердце.

— Ты прекрасна, — прошептал он. — Я тебя обожаю!

Обожание — это ведь тоже своего рода любовь? — мелькнуло в голове у Эвелин. Во всяком случае, нечто сродни ей. А если так, то и она испытывала те же чувства.

— Я тебя тоже, — шепнула она, и глаза Эндрю засветились.

Эти слова разбудили в нем источник новой силы. В следующую секунду он стал двигаться медленно, ритмично, вызывая у нее все новые волшебные ощущения.

Это было нечто особенное. Слова любви наполнили их близость новым смыслом, и даже последовавший за этим экстаз был уже не бурным потоком, а, скорее, сладостной бездной.

— Может быть, теперь ты расскажешь мне, где была сегодня?

Эндрю лежал рядом с женой, опираясь на локоть, и легко водил кончиком пальца по ее щеке. Этот спокойный, ласковый жест удивительно гармонировал с пережитыми только что волшебными мгновениями.

Эвелин приподняла тяжелые веки и встретила ясный взгляд мужа.

— Ты снова будешь сердиться, — лениво протянула она. — А мне сейчас слишком хорошо.

Он не выдержал и негромко рассмеялся.

— А если я пообещаю не сердиться?

— Ну, хорошо. Он американец, и зовут его Энтони. — Палец Эндрю настороженно замер на ее щеке. — У него есть жена по имени Люси, и каждому из них за семьдесят. Они собирались на экскурсию. Я спросила, можно ли мне присоединиться к ним, они согласились, и мы чудесно провели время.

На несколько секунд в комнате повисла напряженная тишина.

— Чертовка! — воскликнул Эндрю. — А я-то воображал, что ты разгуливала по городу с каким-нибудь неотразимым кавалером.

— Ты обещал не сердиться, — напомнила Эвелин, надувая губки.

— К сожалению, — недовольно отозвался он.

Но в его глазах появилось какое-то новое выражение, которое она сначала не разгадала. А потом на нее снизошло озарение. Нежность — вот что это! Нежность и ласковая снисходительность.

— Ну и где же ты побывала с этими симпатичными американцами?

Эвелин принялась подробно описывать поездку, не упуская ни одной мелочи. Дойдя до рынка в маленьком городке, она вспомнила о нефритовом Будде, вскочила с кровати, оборвав себя на полуслове, и нагишом побежала за сумкой, в которой лежали сувениры.

— Я купила тебе подарок, — пояснила она недоуменно приподнявшемуся Эндрю.

— Надеюсь, не часы, — лукаво поддразнил он.

— Нет. — Эвелин сморщила носик и улыбнулась Эндрю лежал в той же позе на боку, ноги его были прикрыты простыней, но великолепный торс обнажен. На мгновение Эвелин залюбовалась мужем, затем, спохватившись, уселась на кровати по-турецки и принялась рыться в сумке. — Так, посмотрим, — пробормотала она, доставая вишневый шарф и накидывая его себе на шею. Потом продемонстрировала сувениры, купленные для Вивиан и тети Хелен, маленького Будду, предназначавшегося дяде Марвину. И наконец извлекла из сумки статуэтку побольше — ту, что купила для мужа.

— Говорят, они приносят счастье, но только в том случае, если получены в подарок. — Неожиданно смутившись, она робко протянула ему фигурку. — Это тебе на счастье, Эндрю.

Он наклонил голову, рассматривая бледно-зеленую фигурку.

Молчание затягивалось, и Эвелин стало не по себе. Ладно, пусть это не самый роскошный нефрит в мире, но ведь она позаботилась о муже, купила ему подарок. Это чего-нибудь да стоит, разве не так?

В эту минуту Эндрю поднял глаза, и сердце девушки радостно подпрыгнуло. Он был растроган — по-настоящему! Взявшись за концы шарфа, он притянул голову жены к своему лицу и наградил ее поцелуем, в котором не было ни намека на физическое желание.

— Спасибо, — негромко произнес он. Какое-то время оба молчали, а когда Эндрю заговорил, голос его звучал очень торжественно.

— Лин, я хочу, чтобы ты знала: я очень серьезно к тебе отношусь. И хочу, чтобы наш брак был настоящим. Чтобы у нас все получилось.

— А это возможно? — с сомнением спросила она.

Их семейная жизнь началось очень странно, и ей казалось, что шансов на благополучный исход очень мало.

— Ты хочешь сказать, что из этого вряд ли что-нибудь выйдет? — спросил Эндрю. — Что ж… — Он пожал плечами и, помедлив, со вздохом закончил: — Я лишь пытаюсь выяснить, хочешь ли ты попробовать?

— Ты даешь мне возможность что-то решать самой? — Эвелин сделала попытку свести все к шутке, но глаза мужа остались серьезными.

— Да.

Она опустила ресницы и задумалась. До сих пор Эндрю не позволял ей самостоятельно принимать решения. Однако сейчас речь шла о том, чтобы связать с ним свою жизнь навсегда.

— Ты действительно этого хочешь?

— Хочу. — Ответ его прозвучал коротко, но искренне.

— Винс и Аннабелл…

— Нет! — Эндрю предостерегающе потянул кончик вишневого шарфа. — Они здесь ни при чем, — твердо заявил он. — Речь идет только о нас с тобой.

Иными словами, нам должен помочь секс, подумала Эвелин. И тут же поморщилась. Она ведь уже познала платоническую любовь, и та не принесла ей ничего, кроме горя. Возможно, Эндрю прав, и у них есть шанс на успех, если принять за основу сексуальную совместимость, а не абстрактное понятие «любовь».

— Ты будешь верен мне, Эндрю? — спокойно спросила Эвелин.

— Да.

И она поняла, что он говорит правду. Разговор принял такой оборот, что лгать было невозможно. Но все же ей хотелось внести ясность.

— И у тебя не будет женщин на стороне? Никаких мимолетных командировочных романов?

— Ну и вопрос! — поморщился Эндрю.

— Отвечай, — не отступала Эвелин. — Я не желаю снова оказаться обманутой.

— Слухи о моих любовных приключениях сильно преувеличены, — насмешливо сообщил он. — Но если ты настаиваешь, то клянусь: никаких других женщин не будет. Только мы с тобой и шанс создать из нашего брака нечто особенное.

Нечто особенное. Это звучало весьма привлекательно. Тем более что у нее уже возникло особое чувство к этому непредсказуемому мужчине — волевому, чувственному и — что было важнее всего — честному.

Эвелин отвела глаза. Что-то уж слишком гладко все получается. Она подозрительно быстро утешилась, потеряв Винса, а ведь воображала, что сердце ее разбито навеки. Неужели чувство к бывшему жениху и в самом деле было поверхностным?

А может быть, она слишком доверчива? Сначала легко поддалась очарованию одного, теперь — настойчивости другого. Но ей так хотелось, чтобы ее любили и желали! Так, как это делал Эндрю. Но можно ли построить долговременные отношения, основываясь только на физическом влечении? Стоит ли пробовать, если в конечном итоге это принесет лишь новое разочарование?

— Ну, как? — спросил Эндрю, видя, что она колеблется.

— Хорошо, давай попробуем, — сдалась Эвелин.

Его глаза опасно сверкнули, и в следующую минуту он уже опрокинул жену на постель, накрыв ее рот своими губами. Она с готовностью ответила на поцелуй.

Эвелин подняла руку, чтобы запустить пальцы в его волосы, но Эндрю вдруг вложил в ее ладонь что-то холодное и гладкое, и только теперь она вспомнила о маленьком Будде.

На счастье, сказала она. Теперь оставалось лишь надеяться на то, что в старом поверье была хоть капля истины. Эвелин подозревала, что им понадобится все отпущенное судьбой везение, чтобы хоть что-то создать из этой странной связи.

Возможно, мысль Эндрю работала в этом же направлении, ибо он повел ее к экстазу, не выпуская из рук статуэтки, и даже потом, когда они уже засыпали, продолжал держать фигурку Будды меж их сомкнутых горячих ладоней.

Как ни странно, холодное прикосновение нефрита действовало на Эвелин успокаивающе. Может быть, этот камень и впрямь обладал какой-то магической силой?

С этого момента Эндрю и Эвелин усердно укрепляли свои отношения. Все шло прекрасно. Впрочем, этому способствовало и то, что они почти ни с кем не общались.

Секс играл ключевую роль в их совместной жизни. Утром, вечером, посреди дня — достаточно было особого, только им двоим понятного взгляда или прикосновения, чтобы тут же поднималась волна неутолимого желания.

Для Эвелин секс стал смыслом жизни. Она больше ни о чем не думала и ничего не хотела. Ей даже не приходило в голову задать себе вопрос: а что же кроется за этим односторонним подходом к семейной жизни? Она просто спрятала голову в песок, полностью отдавшись любви физической.

Эвелин уже не задумывалась, достаточно ли прочным фундаментом для супружеских отношений является физиология. Моральные соображения отошли на второй план.

9

— Итак? — потребовала ответа Вивиан. — Ты все-таки любишь его или нет?

Подруги сидели в небольшом баре, любимом заведении Эвелин. На ней был светлый брючный костюм — из тех, что служат повседневной одеждой, но при этом выглядят дорогими и элегантными.

Наблюдая за толпой посетителей, наполнивших кафе, Эвелин раздумывала, как лучше сформулировать ответ. От прежней Эвелин Патридж не осталось и следа, а пришедшая ей на смену миссис Эндрю Левендер была совершенно другим человеком. Она оказалась воском в руках мужа. Одежда, манера держаться, взгляд на жизнь и даже восприятие собственной персоны — все это радикально изменилось.

И что, пожалуй, важнее всего, — исчезла та бледная, затравленная девочка с пустыми глазами, за которую так беспокоилась Вивиан при их последней встрече. Теперь перед ней сидела поразительно красивая женщина, в темных глазах которой отчетливо читалось сознание собственной физической привлекательности. Это мог бы подтвердить любой мужчина, находившийся в баре.

Эвелин излучала чувственное довольство, и это делало ее неотразимой. На ее лице словно было написано: «Я знаю, как дарить и получать наслаждение».

И судя по тому, как ее глаза скользили по окружающим мужчинам, не замечая их, эта женщина принадлежала необыкновенному человеку.

— Тебе что, так трудно ответить? — нарушил затянувшееся молчание насмешливый голос Вивиан.

— Пожалуй, да. — Эвелин подняла глаза. На лице ее сияла загадочно-чувственная улыбка. — Довольно трудно.

— Ты же говорила, что любишь, — напомнила Вивиан. — Ты клялась мне в этом перед свадьбой.

— Ах да. — Эвелин откинулась на стуле, взяв со стойки бокал охлажденного белого вина. — Но ведь мы тогда все притворялись.

— А теперь?

— Кошмар кончился, — просто ответила Эвелин. — Мы с Эндрю… как бы это сказать… пришли к взаимопониманию. — Она нашла наконец нужное слово. — И мы счастливы.

До тех пор, пока живем в своем замкнутом мирке, куда никому нет доступа, прибавила она про себя.

— Да уж, судя по твоему виду, это так, — с ердито проворчала Вивиан, которой не нравилась эта новая Лин и то, что она говорила.

По существу, ей с самого начала была не по душе вся эта история.

— В чем дело, Вив? — небрежно спросила Эвелин. — Ты не допускаешь мысли о том, что я могу быть счастлива?

— Откуда мне знать, если ты ничего не рассказываешь? — сердито вздохнула ее лучшая подруга.

Я и так рассказала тебе больше, чем кому бы то ни было, подумала Эвелин, а вслух сказала:

— Не хочу искушать судьбу, поэтому наши с Эндрю отношения анализировать не буду. — И резко сменила тему. — Расскажи лучше, как идет подготовка к твоей свадьбе.

Вивиан поняла, что тема закрыта, но все же не удержалась от последнего предостережения.

— По-моему, ты ходишь по краю пропасти. На твоем месте я бы поостереглась, — заявила она. Однако ответом была все та же загадочная улыбка. Дальше беседа протекала в безопасном русле: подруги обсуждали свадьбу Вивиан, которая должна была состояться через два месяца.

Эвелин понимала, что к словам Вивиан стоило прислушаться. Однако все шло хорошо, а раз так, то зачем думать о неприятных вещах? Они с Эндрю довольствовались тем, что у них было, и ничто не грозило нарушить мирное течение их жизни.

В корпорацию Левендеров она так и не вернулась, причем приняла это решение самостоятельно. Было бы весьма странно, если бы она работала в машбюро, в то время как ее муж руководил компанией. Эвелин отлично понимала, что теперь, когда она стала женой босса, сослуживцы чувствовали бы себя неловко в ее обществе.

Странно, ведь она не собиралась прекращать работать в компании, выйдя замуж за Вннса. Впрочем, пост, занимаемый им, был весьма скромным. Он возглавлял отдел продаж и по долгу службы ежедневно сталкивался с простыми служащими. К тому же Винсу нравилось быть со всеми запанибрата.

Эндрю же, напротив, не волновало мнение окружающих. Он был человеком, на которого все смотрели снизу вверх, всесильным властелином, принимавшим решения; боссом, который мог взять человека на работу или уволить, поднять на вершину или бросить в пропасть. Эвелин не могла представить себе, что он может забежать на минутку поболтать с ней в машбюро, как это частенько делал Вине.

Глава корпорации держал подчиненных в благоговейном ужасе, и, останься Эвелин на своем рабочем месте, коллеги чувствовали бы себя некомфортно, опасаясь того, что обо всех их разговорах и жалобах она будет сообщать мужу.

Ей, разумеется, такое и в голову не пришло бы, но все равно и она чувствовала бы себя не в своей тарелке. Кроме того, девушке вовсе не улыбалось ловить на себе косые взгляды, зная, как бурно обсуждался ее скоропалительный брак с одним братом вместо другого.

Эндрю, судя по всему, придерживался такой же точки зрения, так что этот вопрос между ними даже не обсуждался.

Впрочем, и сидеть дома, дожидаясь возвращения мужа с работы, Эвелин не собиралась. Она поступила в агентство, нанимавшее секретарей на краткосрочную работу, и, привыкнув к постоянным поездкам, обнаружила, что такая работа ей по душе.

Она нигде подолгу не задерживалась, и никто не задавал ей лишних вопросов. В любом другом случае люди рано или поздно вспомнили бы о том, что ее фамилия связана с сенсационными заголовками, мелькавшими в газетах несколько недель назад.

Наконец, работа давала Эвелин чувство независимости, да и тему для бесед вечерами, прежде чем ненасытный любовник-муж укладывал ее в постель.

Секс был единственным, что их объединяло, но она не желала над этим задумываться. Если ей и вспоминались слова Вивиан о том, что затянувшийся медовый месяц когда-нибудь должен подойти к концу, то она старалась отбросить их прочь. Было и еще одно обстоятельство, на которое она старательно не обращала внимания: в последнее время, когда муж входил в комнату, ее охватывало какое-то незнакомое чувство. Но разбираться в том, что это такое, означало бы нарушить то хрупкое душевное равновесие, лишиться которого она смертельно боялась.

Эндрю уехал в трехдневную командировку в Канаду. Эвелин с нетерпением ждала возвращения мужа. Он звонил ей каждый вечер, чтобы пожелать спокойной ночи, и каждый раз говорил, что ужасно скучает. Она просто растворялась в звуках его теплого низкого голоса. Да и вообще за последние недели отношение к ней Эндрю стало очень нежным, и даже страсть, казалось, перерастала в нечто похожее на любовь.

Он должен был вернуться в среду вечером, и, сидя за ланчем вместе с Вивиан, Эвелин полностью погрузилась в мысли об их встрече. У миссис Ларчер был выходной, и девушка решила сама приготовить какое-нибудь из любимых блюд мужа. Кроме того, она купила новый наряд, состоявший из двух тоненьких бретелек и полоски бежевой ткани, настолько плотно облегающий фигуру, что надеть что-либо под него было просто невозможно.

Эвелин собиралась начать соблазнять мужа прямо с порога, и глаза ее сияли радостным возбуждением. Углубившись в размышления, она почти не слушала рассказ подруги о сервировке предстоящего свадебного завтрака.

И вдруг, случайно бросив взгляд в окно, Эвелин заметила пару, выходившую из отеля на противоположной стороне улицы, и окаменела.

Женщина подняла золотистую головку, заглядывая мужчине в лицо. Держа его за лацканы пиджака, она что-то настойчиво говорила. Он накрыл ее руки ладонями, ласково в чем-то убеждая.

Это были Эндрю и Аннабелл!

Перед глазами у Эвелин поплыли круги. Эндрю с тяжелым вздохом, казалось исходившим из самых глубин его существа, что-то сказал и наклонился, чтобы поцеловать свою спутницу.

— Нет, — прошептала Эвелин, отказываясь верить своим глазам.

В ее мозгу закружился калейдоскоп безумных образов, и в центре этого вихря был Эндрю. Мужчина, за которого она вышла замуж, доверяя безоговорочно. Человек, в которого она слепо, безумно, без памяти влюбилась и готова была отдать всю себя без остатка. А он все это время не переставал любить Аннабелл, свою бывшую невесту!

— Лин! В чем дело? — заметив смертельную бледность, покрывшую лицо подруги, встревожилась Вивиан, и, проследив направление ее взгляда, ахнула: — Эндрю?!

Больше Эвелин ничего не слышала. Она помчалась прочь, не разбирая дороги, куда глаза глядят — лишь бы убежать поскорее, пока ее сердце не разорвалось.

Прочь от Эндрю, прочь от себя самой.

— Лин! — Вивиан резко дернула ее за локоть, заставив остановиться прямо перед капотом проезжающего автомобиля. — Ради всего святого! — яростно выкрикнула она. — Ты что, хочешь покончить с собой?

— Я… мне надо уйти, — задыхаясь, прошептала Эвелин, и ее начало отчаянно трясти.

— Прежде всего тебе надо успокоиться, — строго возразила Вивиан. Продолжая крепко держать подругу за руку, она быстро огляделась. — Тут ь двух шагах бар. Пойдем туда, выпьешь чего-нибудь покрепче, а потом поговорим. — И она решительно потащила Эвелин за собой.

Они уселись в уголке и заказали по хорошей порции бренди.

— А теперь давай начистоту. Кто эта женщина? Ты ее знаешь?

— Это Аннабелл, — запинаясь, прошептала Эвелин.

— Та самая, на которой женился Вине? — нахмурилась Вивиан. — Ну и что тут такого? Она ведь теперь ваша родственница, разве нет?

— Эндрю любит ее. И всегда любил.

И всегда будет любить, печально прибавила про себя Эвелин и закрыла глаза — ее снова начало трясти. Вивиан пришлось поспешно поднести к губам подруги бокал с бренди.

— Пей, — скомандовала она. — Тебе это сейчас просто необходимо. Да пей же!

Эвелин послушно глотнула. Обжигающая жидкость согрела ее, и она начала приходить в себя. Дрожь прекратилась, лицо утратило мертвенную бледность.

— А теперь объясни, что ты имеешь в виду, — потребовала Вивиан.

Легко сказать — объясни. Эвелин подняла бездонные, исполненные муки глаза.

— Эндрю любит Аннабелл. По-моему, между ними даже что-то было. Но потом она окончательно запуталась, не зная, которого из братьев выбрать, и сбежала к матери в Канаду.

— Откуда ты все это знаешь?

— Он сам мне рассказал. — Глаза Эвелин еще больше потемнели. — Я… кое-что подслушала, когда он говорил по телефону, и… в общем, потребовала объяснений. — Она судорожно вздохнула. — Вот он мне все и рассказал.

Вивиан с негодованием смотрела на подругу. Она всегда подозревала, что за скоропалительным предложением старшего Левендера что-то кроется. Но чтобы он сделал это из любви к жене своего брата?!

— И ты после этого осталась с ним? — возмутилась она. — Узнав о нем такое?

— Я ведь тогда только что потеряла Винса, — слабо защищалась Эвелин, — а он — Аннабелл. — Она даже имени соперницы не могла произнести спокойно. — Он сказал, что мы должны утешить друг друга, и…

— Замечательно! — презрительно оборвала под-руту Вивиан. — Сообразительный мерзавец! — Ее глаза грозно засверкали. — А он не подумал о том, как это может отразиться на тебе, если что-то пойдет не так? Ведь ты только что прошла через такие муки!

— Мы оба прошли через ад, — возразила Эвелин. — И он… он был очень добр ко мне. — Почему она защищает Эндрю даже после того, что увидела? — Я не могу поверить, что он способен намеренно причинить мне боль.

— Вот как? Тогда почему же ты сейчас страдаешь? Посмотри на себя — ты еле на ногах держишься! — сухо заявила Вивиан.

— Не надо, — взмолилась Эвелин, опуская голову.

— Ах не надо? Да я бы с радостью вышибла дух из этого бессердечного негодяя!

— Он ничего не может с собой поделать, Вив, — выдавила Эвелин.

— Ах он бедняжка! — насмешливо протянула та. — А если бы сюда сейчас вошел Винс, ты тоже считала бы себя вправе упасть в его объятия?

— Нет, — покачала головой девушка. — Винсу я на шею не бросилась бы.

А вот если бы это был Эндрю… — мысленно прибавила она.

— О Господи! — До Вивиан наконец стало доходить, в чем тут дело. — Ты просто дура, Лин, — пробормотала она. — Фантастическая дура!

Так оно и есть, тоскливо подумала Эвелин. Легкомысленная, доверчивая, слепая дура.

— Выпей еще. — Вивиан сурово втиснула бокал в руку подруги.

Зубы Эвелин стукнулись о стекло, и она поняла, что ее снова трясет.

— Ну и что ты теперь собираешься делать? — призвала ее к ответу Вивиан.

Не знаю, мысленно отозвалась та и закрыла глаза, однако тут же поспешно распахнула их, потому что в воображении немедленно возникло выражение лица мужа, когда тот целовал Аннабелл. Оно было искажено беспомощной яростью. И сердце Эвелин разрывалось от боли: то был взгляд человека, осознавшего, что его старое чувство по-прежнему живо.

Эвелин понимала, что он должен был ощущать, ведь она сама сейчас испытывала муки неразделенной любви.

Впрочем, у нее не было права возмущаться предательством, поскольку чувства Эндрю были известны ей с самого начала. Это она, Эвелин, влюбилась в него. Он ведь не просил ее любви.

И все же именно он настаивал на том, чтобы призраки Винса и Аннабелл не портили их отношений, мрачно напомнила себе девушка. И с этой точки зрения его сегодняшняя встреча с Аннабелл становилась предательством. Эвелин свято соблюдала свои обязательства и была вправе ждать того же от мужа.

— Ты уйдешь от него? — спросила Вивиан.

Уйти? Эвелин охватила паника. Господи, помоги мне, взмолилась она, неожиданно осознав всю глубину разверзшейся перед ней пропасти.

— Сейчас я не могу ни о чем думать, — прошептала она, прижимая руки к глазам. — Мне нужно… немного побыть одной и…

— Что тебе действительно нужно, Лин, — нетерпеливо оборвала ее подруга, — так это снять розовые очки! Мало тебе Винса, так ты решила повторить то же самое с его неблагодарным братцем?

Эвелин вскинула голову.

— Что ты хочешь этим сказать?

В глазах подруги сверкало такое горькое презрение, что она была потрясена до глубины души.

— Винс с первого дня делал из тебя посмешище, — резко заявила Вивиан. — Это было видно даже слепому. Все его улыбочки и нежные взгляды были сплошным фарсом. Но ты, как последняя дура, попалась на удочку и получила по заслугам! А теперь все повторяется снова! — Она тяжело вздохнула. — Подумай о себе, Лин. Беги от этих Левендеров, пока они окончательно не сломали тебе жизнь!

Слишком поздно, с отчаянием подумала Эвелин. Это уже произошло.

— Как ты думаешь, что они делали в том отеле? — неожиданно спросила Вивиан.

Ответ на этот вопрос мог быть только один. Шатаясь, Эвелин поднялась на ноги.

— Я… пожалуй, пойду…

— Ох, Лин, ради Бога, не надо! — Вивиан вскочила и схватила подругу за руку. На лице ее было написано искреннее раскаяние. — Извини, я не хотела! Пожалуйста, сядь, давай все обсудим. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы куда-то идти.

Эвелин должна была вернуться на работу, но не смогла. Она побрела домой. Но как только вошла, поняла, что не может там находиться. За последние недели этот дом стал казаться ей родным, а теперь превратился в самое враждебное место на земле.

В полной растерянности она стояла в просторном холле. И тут ее сердце потянулось к другому дому — настоящему, реальному, где ее окружали не иллюзии, а подлинное, душевное тепло и любовь. И она поняла, что это единственное место, где можно переждать душевную бурю.

Когда около восьми часов вечера раздался звонок в дверь, Эвелин была к этому готова. Однако ей пришлось собрать все свое мужество, чтобы подняться со стула, на котором сидела, тупо глядя на экран телевизора, и подойти к двери.

Взяв себя в руки, девушка медленно направилась в холл. За стеклом виднелся силуэт высокой стройной фигуры.

Эндрю.

Эвелин устало провела внезапно вспотевшими руками по застиранным джинсам.

Эти джинсы, так же как и застиранную синюю майку, она не надевала с тех пор, как покинула этот дом два месяца назад. Она оставила здесь весь свой гардероб, да так и не удосужилась забрать его.

Все ее новые вещи висели в доме Левендера. Она ничего не взяла оттуда, потому что не смогла заставить себя войти в спальню, хранившую столько воспоминаний, и уложить чемоданы. Эвелин сразу прошла в кабинет мужа, написала записку и запечатала ее в конверт вместе с рубиновым перстнем, оставив у себя обручальное кольцо — все-таки официально она еще считалась женой Эндрю. Ключи от дома она оставила рядом с конвертом.

Эвелин хотелось выйти из этой неприглядной истории, сохранив хотя бы остатки гордости, и она не стала писать о том, что узнала о предательстве мужа. Записка была короткой:

Прости, но я не могу больше жить во лжи.

И вот теперь он здесь — пришел задавать вопросы, на которые она не сможет ответить, не открыв ему правды. Эвелин снова содрогнулась от невыносимой боли. Дура ты, Лин, свирепо напомнила она себе, дрожащими пальцами возясь с замком. Доверчивая дура.

Эндрю был в том же костюме, в каком она видела его с Аннабелл. К этому темно-серому пиджаку он прижимал другую женщину, целуя ее. Только сейчас верхняя пуговица рубашку была расстегнута, узел синего в полоску галстука ослаблен, словно ему было трудно дышать.

На лице Эндрю застыло напряженное выражение. Эвелин как-то видела у него такое, но сейчас не хотела вспоминать, где и когда. Серые глаза вопросительно и мрачно впились в ее бледное лицо.

— Можно войти? — спокойным тоном спросил он.

Опустив длинные ресницы, она отступила, молча давая ему дорогу. Он сделал шаг и оказался рядом с женой. Сердце ее перестало биться, и она судорожно впилась побелевшими от напряжения пальцами в дверную ручку. С минуту они так и стояли неподвижно. Эвелин собрала все силы, чувствуя, как от его близости слабеет ее решимость. Он протянул руку, и она превратилась в каменное изваяние.

Если он сейчас обнимет меня, то я окончательно потеряю над собой контроль — буду биться в истерике или выкину что-нибудь немыслимое, мелькнуло у нее в голове.

Однако Эндрю осторожно отцепил ее пальцы от дверной ручки, тихо закрыл дверь и прошел в гостиную, оставив хозяйку в холле. Вся дрожа, она еще с минуту собиралась с духом и наконец присоединилась к мужу.

10

Эндрю стоял посреди гостиной, упершись руками в бедра. Его поза излучала агрессивность.

— А теперь объясни мне, что все это значит, — потребовал он. — И лучше бы твои доводы были убедительными, дорогая, потому что я устал как собака, и у меня нет настроения выяснять отношения.

Это было ясно и без слов. Эвелин понимала, что он в бешенстве. Его ярость просто выплескивалась через край.

— Я все объяснила в записке, — отозвалась она и отвела глаза, не в силах видеть мощную фигуру и выразительное лицо мужчины, который, как она имела глупость поверить, когда-то принадлежал ей.

Это и была моя самая большая ошибка, вдруг с полной ясностью осознала Эвелин. Я забыла, с чего у нас все начиналось, и поддалась иллюзиям.

— Насчет того, что ты живешь во лжи? — продолжал допытываться Эндрю. — Ты считаешь, что все это время мы обманывали друг друга?

— Да.

Вот так, просто и честно. И нет никакой необходимости вдаваться в подробности.

Эвелин чувствовала, что больше не в состоянии понуро стоять посреди комнаты. Она любила этого человека всем сердцем и так же пылко ненавидела. Сейчас ее глаза видели лишь одно: Эндрю, обнимающего Аннабелл. И от этого ей было так больно, что она была готова на все, только отогнать бы это кошмарное видение.

Внезапно она вспомнила о работающем телевизоре и воспользовалась этим предлогом, чтобы отойти в другой конец комнаты. Но наступившая тишина была еще тягостнее.

— И ты попросту взяла и ушла от меня, — нарушил молчание голос мужа. — Без всяких объяснений, даже не намекнув, что тебя это тревожило. Проснулась утром, решила, что живешь во лжи, и преспокойно удалилась! Так или нет?

Гнев и презрение, звучавшие в его голосе, словно ножом полоснули по сердцу Эвелин, и она инстинктивно стала защищаться:

— А чего ты от меня хотел? Чтобы я дождалась, пока тебе самому это станет поперек горла?

Такой всплеск горечи оказался для Эндрю полной неожиданностью. Он пристально посмотрел на жену, и она тут же пожалела о своих словах. Теперь он увидел то, что она так тщательно стремилась скрыть: бледность и темные круги под глазами. Это неминуемо должно было навести его на мысль о том, что он уже видел ее такой — страдающей от сердечной боли.

Эндрю действительно что-то заподозрил, и глаза его сузились.

— Что-то здесь не то, — медленно произнес он. — Я сделал что-то не так, да? — Эвелин вздрогнула. — Сам того не желая, я обидел тебя так сильно, что ты ушла?

— Разве не достаточно того, что мы два месяца жили во лжи? — Она пыталась хоть как-то защититься.

— Ничего подобного, — мрачно возразил Эндрю, направляясь к ней. Эвелин стоило большого труда не отпрянуть, такой скрытой угрозой дышала его фигура. — То, что происходит между нами в постели, вовсе не ложь, дорогая, и ты это прекрасно знаешь!

— Брак — это нечто большее, чем секс, и ты это тоже знаешь! — в отчаянии выкрикнула она.

— Да, — согласился он. — Это еще и сопереживание. Супруги делят на двоих все свои горести и радости… разговаривают… — Он протянул руку и дотронулся до бледной щеки жены. — Обсуждают проблемы и находят решения.

— Я свои проблемы уже решила! — запротестовала Эвелин. — Я ухожу!

— Но почему?

— Я тебе уже объяснила, почему! — Она оттолкнула его руку, боясь, что сейчас совершит очередную глупость, например, прижмется губами к его ладони. Но Эндрю снова приложил ладонь к ее щеке.

— Постарайся объяснить еще раз. И по возможности убедительно, чтобы я понял. Если ты собираешься внушить мне, что не выносишь моих прикосновений, то ты просто дура и, что хуже того, и меня считаешь дураком.

В доказательство своих слов он другой рукой обвил ее талию и прижал к себе. Это был настоящий кошмар. Эвелин не сумела сдержать сладостной дрожи, охватившей ее от прикосновения его жаркого тела.

— Но это неправильно, Эндрю! — в отчаянии взмолилась она. — Я же с самого начала твердила тебе, что так нельзя!

— Неправильно! — повторил он, и глаза его засверкали. — Четыре дня назад обессиленная, но счастливая ты лежала в моих объятиях после самой восхитительной близости, какую только можно пожелать! И ты еще смеешь говорить, что это неправильно?!

А перед ее глазами тут же встал образ Эндрю, лежащего в объятиях Аннабелл. Видение было настолько явственным, что Эвелин чуть не задохнулась.

— Я никогда не утверждала, что в сексе есть что-то плохое! — нашла в себе силы сказать она.

— Так что же ты хочешь сказать? — не отступал он. — Что этого недостаточно?

— Этого всегда было недостаточно!

Что бы он ни говорил, но, видимо, считал так же, иначе зачем бы ему понадобилось тайно встречаться с Аннабелл? Эвелин сделала попытку вырваться из объятий мужа, но тот держал ее крепко.

— Хорошо, — прошептал он, — тогда скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать тебе это.

Его голос звучал искренне. Эвелин почти поверила, что он и в самом деле, пусть немного, но любит ее. Однако перед ее глазами снова возник образ Аннабелл, и она в отчаянии замотала головой.

— Ты все равно не сможешь мне этого дать.

Последовало долгое молчание. Эвелин изнывала от неразделенной любви, а Эндрю, казалось, пытался вникнуть в смысл ее слов. И вдруг его словно осенило.

— Господи, — прошептал он как громом пораженный. — Это все Винс, да?

— Что? — недоуменно нахмурилась она. — Не понимаю, при чем…

— Замолчи! — оборвал ее муж, неожиданно выпуская из объятий. Он провел рукой по волосам и застыл в напряженной позе, глядя в пол, Эвелин молча смотрела на него.

Неожиданно Эндрю хрипло рассмеялся.

— Мне следовало сразу догадаться, — пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем к ней. — Этот подонок приезжает в Лондон в понедельник, а в среду ты меня бросаешь!

— Но я не видела Винса, — поспешно возразила Эвелин и только тут с опозданием спохватилась, что он дает ей прекрасный предлог для разрыва. Впрочем, это уже не имело значения: Эндрю ей все равно не поверил.

— Лжешь! — выкрикнул он, сжимая руку в кулак. — Ты с ним виделась, это точно.

Интересно, не потому ли он пришел к этому выводу, что сам тайком встречался с женой Винса? — мрачно подумала Эвелин. Какая ирония судьбы! Можно вдоволь повеселиться, только вот почему-то ей было не до смеха. Наоборот, слезы подступили к глазам.

Эндрю горько рассмеялся, словно до него дошел смысл происходящего.

— И как же ему удалось этого добиться? Он что, бросился к тебе при первой возможности, пользуясь тем, что меня нет в городе, и стал молить о прощении?

Вот здорово, подумала Эвелин. И это говорит человек, который на ее глазах о чем-то умолял Аннабелл. Собрав всю свою гордость, она вскинула голову, решительно стиснув зубы. Ответа на эту наглость он не дождется!

Однако у него уже был готов свой ответ.

— Жалкий червяк! — прошипел он. — Сколько ему понадобилось времени, чтобы снова влезть к тебе в душу, Лин? Несколько минут? Или час?

— А ты, похоже, ревнуешь, Эндрю, — холодно констатировала Эвелин.

Ее заявление возымело совершенно неожиданный эффект. Глаза мужчины вдруг стали почти такими же черными, как у нее самой, к лицу прилила краска. При виде такой ярости Эвелин попятилась, пытаясь увернуться от его руки, внезапно метнувшейся к ней.

Но было уже слишком поздно. Эндрю схватил ее за затылок, с силой рванул к себе, а затем свирепо и безжалостно впился в губы. Эвелин безучастно ждала, пока он перестанет терзать ее, убивая все прекрасное, что они пережили вместе.

Когда муж отпустил ее, она разрыдалась.

— Забери свои вещи, — проскрежетал сквозь зубы Эндрю, отворачиваясь. — Когда завтра вечером я вернусь с работы, чтобы духу твоего не было в моем доме, ясно?

Еще бы не ясно, задыхаясь от слез и гнева, подумала Эвелин, глядя, как он идет к выходу.

— И вот еще что, — с угрозой прибавил он, на мгновение задержавшись на пороге. — Можешь предупредить Винса от моего имени: если из-за этой истории пострадает Аннабелл, то ему придется иметь дело со мной!

Ах вот оно что, сообразила Эвелин, и на ее распухших губах мелькнула улыбка. Наконец-то мы добрались до сути! Главное — не допустить, чтобы пострадала бедняжка Аннабелл!

— Какой же ты отпетый лицемер! — взорвалась она.

Эндрю замер на полпути и яростно развернулся к ней.

— Что это должно означать? — рявкнул он.

— Я своими глазами видела тебя вместе с женой Винса! — обвиняющим тоном выкрикнула Эвелин.

Эндрю недоуменно нахмурился.

— Где? И когда?

— Сегодня, — отозвалась она и мысленно прибавила: а что, были и другие случаи, когда ты с ней встречался? — Возле отеля «Риджент». — Она дрожала от презрения. — Так что нечего читать мне мораль, когда ты и сам не лучше!

И тут же пожалела о своей несдержанности, ибо вся ярость мужа мгновенно испарилась. Злясь на себя, Эвелин резко отвернулась.

— По-моему, ты собирался уходить, — напомнила она.

— Так вот оно что. Дело не в тебе и Винсе, а во мне и Аннабелл!

Снова Аннабелл! Эвелин уже не могла без содрогания слышать это имя.

— Может, ты наконец уйдешь?

— И не подумаю, пока не докопаюсь до истины! — Эндрю внезапно снова оказался рядом, и сердце Эвелин заныло — так ей захотелось броситься ему на шею, забыть обо всем на свете и снова погрузиться в мир иллюзий.

И Эндрю, словно услышав ее безмолвный зов, развернул жену к себе, крепко обнял и прижал к груди.

— Отпусти меня! — в отчаянии выкрикнула она, силясь вырваться из его объятий.

— Нет! — Руки мужчины стиснули ее еще крепче. — Я хочу знать правду. Ты хоть раз виделась с Винсом с тех пор, как вышла за меня замуж?

Больше всего на свете ей хотелось солгать, чтобы сделать ему больно. Она знала — какие бы чувства ни испытывал Эндрю к Аннабелл, ее, Эвелин, отношение к Винсу способно было глубоко задеть его. Но она так устала от навалившейся на нее за последние месяцы лжи, что была не в состоянии притворяться.

— Я же сказала, что нет! — отрезала она, теперь уже злясь на него за то, что он делал такие поспешные выводы из ее поведения.

Однако Эндрю продолжал гнуть свою линию:

— А ты сегодня увидела меня с Аннабелл и тут же решила уйти, даже не потребовав объяснений. Правильно?

— Я ведь предупреждала тебя, Эндрю, что не потерплю рядом с собой даже призрака этой женщины.

— Но моя встреча с Аннабелл вовсе не была тайной, — запротестовал он.

В ответ Эвелин лишь устало пожала плечами.

— Какая разница! Ты с ней встречался, и я больше не хочу жить с тобой. Все очень просто.

— Черта с два, — пробормотал Эндрю, — Вот что на самом деле просто…

Он снова прильнул к губам жены, и волна жаркого желания накрыла ее, смывая гнев и обиду. Эвелин даже не попыталась вырваться. Презирая себя, она впитывала этот поцелуй, мгновенно забыв о боли, причиненной его предательством.

— А Аннабелл ты целуешь так же страстно? — спросила она, когда он наконец оторвался от ее губ.

Ей хотелось уколоть его, но, к ее удивлению, Эндрю развеселился. С чуть насмешливой улыбкой он скользнул взглядом по разъяренному лицу жены, задержавшись на мгновение на заметно припухшей нижней губе.

— Аннабелл, — объявил Эндрю, явно забавляясь, — понятия не имеет о том, что такое настоящая страсть. Она никогда не постигнет этого. — Он коснулся нижней губы Эвелин языком, легонько лаская, пока она не застонала от наслаждения. — Зато ты, моя дорогая, просто не можешь без этого жить.

В подтверждение своих слов он чуть отодвинулся, держа губы на расстоянии нескольких миллиметров от ее губ, но не прикасаясь к ним. Она не выдержала и сама жадно прильнула к его рту.

Тем самым Эвелин признала свое поражение. Руки ее скользнули к его затылку, зарываясь в волосы, острая волна желания окатила тело, и она прижалась к мужу.

Эндрю с трудом оторвался от ее губ и отодвинулся.

— Я ненавижу и презираю тебя! — воскликнула Эвелин, дрожа от возбуждения.

— Ненависть, — насмешливо отозвался он, и глаза его торжествующе блеснули, — имеет дурное свойство побеждать все остальные чувства, даже любовь. А теперь бери плащ, — скомандовал он. — Мы едем домой.

— Нет! — запротестовала Эвелин. — Я не вернусь к тебе, Эндрю!

Ни за что на свете она больше не будет жить с ним, оставаясь в тени Аннабелл!

— Еще как вернешься! — упрямо заявил он.

— Зачем тебе я? — взмолилась она. — Ты же сам еще не понял, чего хочешь!

— Тебе-то откуда знать, чего я хочу? — с неожиданной горечью отозвался Эндрю.

И Эвелин вдруг поняла, что он прав — она действительно этого не знала. Разумеется, ему по-прежнему нужно было ее тело. Она отчетливо почувствовала это минуту назад. Он мог сколько угодно дразнить ее любовными играми, но и сам не мог сдержать желания. Такого не скроешь! Между тем он мрачно продолжал: — Кстати, тебе давно уже пора это узнать. Даю тебе десять минут, чтобы закрыть дом, — с угрозой в голосе прибавил он. — А потом мы поедем домой, ясно? Даже если ради этого мне придется связать тебя и тащить туда силой.

Не было никаких сомнений, что так он и поступит, — об этом свидетельствовала твердая решимость, обозначившаяся на его лице.

— Десять минут, — повторил он, видя, что жена не двигается с места.

А Эвелин лихорадочно соображала, какой еще сюрприз ждет ее дома, не считая, разумеется, секса. Возможно, ему вообще ничего не нужно от женщины, кроме тела, подумала она, причем от любой, даже от Аннабелл.

Неохотно подчиняясь его приказанию, девушка начала переодеваться. На мгновение ее охватило торжество: хоть в чем-то она превзошла Аннабелл: какова бы ни была природа власти, которую имела соперница над ее мужем, в физическом смысле она Эндрю не привлекала. Он сам сказал об этом минуту назад.

— Я готова, — натянуто произнесла она, появляясь на пороге гостиной как раз в ту минуту, когда Эндрю положил на рычаг телефонную трубку. Эвелин нахмурилась. Интересно, с кем это он разговаривал, мелькнуло у нее в голове. По замкнутому лицу мужа она поняла, что он не станет просвещать ее на этот счет.

Он подошел к жене и по-хозяйски обнял ее за плечи.

— В следующий раз мы приедем сюда, когда вернутся Хелен и Марвин, — многозначительно объявил он.

Что тут скажешь? Я — раба этого мужчины, с печальной усмешкой подумала Эвелин. Если бы он решил взять меня прямо здесь, в этом крошечном холле, я отдалась бы ему с радостью. И он прекрасно знает об этом.

— Все равно я тебя ненавижу, — беспомощно прошептала она, когда входная дверь за ними закрылась.

— Я знаю, — улыбнулся муж. — Настоящий ад, правда? Ненавидеть человека, которым никак не можешь насытиться!

Мне померещилось? Или он тоже испытывает нечто подобное по отношению ко мне? — тупо спросила себя Эвелин.

Путь до его дома прошел в напряженном молчании, которое оба так и не решились нарушить. Эвелин показалось, что муж как-то странно насторожен, и это ощущение усиливалось по мере приближения к особняку Левендеров. У нее возникло нехорошее предчувствие, и она собрала все силы, чтобы быть готовой защищаться.

Эти предчувствия оправдались: возле особняка была припаркована незнакомая машина. Стало быть, их кто-то ждал. Сердце у девушки почему-то упало.

— Здесь кто-то есть, — неизвестно зачем сказала она. — Как ты думаешь, кто это?

Эндрю не ответил. Решительно стиснув зубы, он вышел из машины и открыл перед женой дверцу. Крепко держа ее за локоть, он отворил входную дверь. Они подошли к гостиной. Эндрю немного помедлил, словно собираясь с силами, затем решительно распахнул дверь и мрачно пропустил Эвелин вперед. Ее взгляд упал на сидящего на диване мужчину, она поняла причину мрачной суровости мужа.

Навстречу им поднялся Винс. Он явно чувствовал себя неловко. Его красивое лицо застыло в замешательстве. Взгляд голубых глаз настороженно скользнул от брата к бывшей невесте.

Никто не произнес ни слова. Эвелин спиной чувствовала напряжение Эндрю, наблюдавшего за встречей двух бывших влюбленных. Только тут до нее дошел смысл его поступка, и она внутренне вознегодовала. Какая жестокость — подстроить встречу с человеком, который ее бросил!

Буря эмоций заставила Эвелин первой нарушить молчание.

— Ну-ну, — услышала она собственный насмешливый голос. — Братья Левендеры в полном составе. Не хватает лишь Аннабелл, чтобы произвести обмен женами.

Винс вздрогнул.

— Не надо, Лин, — смущенно пробормотал он.

— Ах не надо? — Эвелин окончательно разозлилась. — Что ж, мне это действительно не нужно, — решительно заявила она и круто развернулась к двери.

Однако муж преградил ей путь.

— Останься! — Его грозный тон не допускал возражений. — Ты сказала, что не можешь больше жить во лжи. Что ж, посмотрим, как ты сможешь жить, зная правду.

Правду? Какую еще правду?

— Неужели ты думаешь, что я поверю хоть одному слову из того, что скажет мне Винс? — с горьким презрением парировала Эвелин.

— Если он дорожит своим положением в этой семье, то сделает так, чтобы ты поверила, — мрачно объявил Эндрю. Его слова были адресованы Винсу, а не ей. — Ему прекрасно известно, зачем он здесь и что поставлено на карту. — Он перевел взгляд на жену. — Так что ты останешься и выслушаешь его. Потом он уйдет, и мы с тобой поговорим.

С этими словами Эндрю вышел из гостиной, плотно притворив за собой дверь. Воцарилась напряженная тишина. Бывшие жених и невеста молча стояли, глядя друг на друга.

Винс решился первым нарушить молчание:

— Насколько я понял, если я посмею тебя огорчить, меня вынесут отсюда вперед ногами, — в своей обычной шутовской манере заговорил он.

Однако у Эвелин не было настроения шутить.

При виде ледяного выражения ее лица Вине поморщился.

— Ты больше не находишь меня забавным, Лин?

— Нет. И сказать тебе мне тоже нечего.

— Я так и думал. — Он снова поморщился. — Но старший брат велел… во всяком случае, он считает, что мне есть что тебе поведать.

— Зато у меня нет желания тебя слушать. — Она помолчала. — Впрочем, могу снять груз с твоей совести, Винс. Ты оказал мне большую услугу, не явившись тогда в церковь.

— Потому что ты заполучила вместо меня Эндрю?

Эвелин вздернула подбородок.

— Я люблю его всей душой, — с подкупающей искренностью призналась она. — В первую же неделю, проведенную с ним, я забыла даже, как выглядит твое лицо.

Винс пожал плечами и криво усмехнулся.

— Это для меня не новость. Брат всю жизнь одерживал надо мной верх, и я ничуть не удивлюсь, если ты в одночасье разлюбила меня и влюбилась в него. Я даже ждал этого, — мрачно прибавил он.

— На что ты намекаешь? — нахмурилась Эвелин, не понимая, к чему он клонит.

— Я говорю то, что есть.

Снова пожав плечами, Винс отошел к окну. На улице уже стемнело. Он устремил взгляд на что-то, видимое только ему одному.

— Всю жизнь я сражался с Эндрю, — мрачно поведал Винс. — В детстве — за расположение отца… Это были тщетные усилия! — Он печально усмехнулся. — Всем, и мне самому в том числе, было прекрасно известно, что я никогда не стану старику ближе, чем его первенец — умный, решительный, смелый. То же самое повторилось в школе, — продолжал он, засовывая руки в карманы.

Эвелин, поневоле заинтересовавшись, тихо опустилась в кресло.

— Я учился в тех же учебных заведениях, что и старина Эндрю. Но он оставил по себе такую память, что сравниться с ним я не мог, как ни пытался. — Винс снова криво улыбнулся, словно насмехаясь над собственной наивностью. — Я старался развеять связанные с ним легенды, но и тут потерпел неудачу. И так было всегда.

Эвелин стало даже немного жаль бывшего жениха, но утешить его было нечем. Ему действительно было далеко до Эндрю — талантливого и удачливого бизнесмена.

— Единственным человеком, любившим меня, а не моего брата, была Аннабелл, — продолжал Вине. — Это я знал твердо. Эта девушка была моей. — Голос его неожиданно охрип. — Она всегда была моей с тех пор, как мы познакомились на какой-то детской вечеринке. Аннабелл ни на кого, кроме, меня, не смотрела. Ни на одного мужчину. — Он помолчал. — Но даже она в конце концов переметнулась от меня к Эндрю.

Сердце Эвелин пронзила острая жалость. Винс, конечно, обошелся с ней как последний негодяй, но она по себе знала, как больно пережить предательство человека, которого любишь.

— А он не захотел иметь с ней ничего общего.

Эвелин изумленно вскинула голову, не веря своим ушам. Неужели Винс не знает, что его старший брат влюблен в Аннабелл?!

— Он просто не мог поступить со мной так подло, — пояснил тот. — Я понял это только в последние месяцы, после того как Аннабелл прожужжала мне об этом все уши. Я привык винить Эндрю во всех своих неудачах, и мне никогда не приходило в голову, что именно он единственный меня по-настоящему любил. Он уважал мои чувства и ни за что не предал бы меня.

Господи, хоть бы это оказалось правдой, взмолилась про себя Эвелин. Она знала, что, как бы мерзко ни обошлись с ней братья Левендеры, младшего ждало нечто еще более страшное. Теперь, когда Эндрю представлялся Винсу неким рыцарем без страха и упрека, ему предстояло сделать ужасное открытие — узнать о связи брата с его, Винса, женой!

Неужели он никогда не слышал о Ланселоте и Джиневре?!

— Но еще до того, как я все понял, — продолжал свою исповедь Вине, — появилась ты, и вместе с тобой — шанс отомстить Эндрю. Мне хотелось причинить ему ту же боль, какую он, как я считал, причинил мне. — Он наконец обернулся и стал лицом к девушке. — Прости меня, Лин! Я пошел на это сознательно, совершенно не считаясь с твоими чувствами… А потом уже было слишком поздно.

— Я? — удивилась Эвелин. — А при чем здесь я? Каким образом ты мог отомстить Эндрю с моей помощью?

Вине нахмурился, словно ее вопрос застиг его врасплох.

— Но это же было ежу понятно, дорогая, — сказал он, явно недоумевая, чему она так удивляется. — Все это видели — вся орда, сбившая тебя с ног в тот день в офисе. Мы, разинув рты, наблюдали, как великий босс был сражен наповал какой-то мелкой служащей собственной фирмы! — Он хрипло расхохотался.

Эвелин медленно поднялась с кресла. Только теперь до нее стал доходить отвратительный план мести, задуманный Винсом против брата.

— Ты хочешь сказать?.. — прошептала она, и ее затопила жаркая волна гнева. — Ты стал ухаживать за мной, рассчитывая украсть у Эндрю то, чем он дорожил?

Винс не ответил. Все было ясно без слов. Этот негодяй бессовестно использовал наивную девушку: играя ее чувствами, хладнокровно довел дело до свадьбы и в последний момент бросил, — и все это только ради того, чтобы напакостить брату!

— Но Эндрю никогда не был в меня влюблен, слышишь ты, бессердечное, слепое ничтожество! — с горечью бросила Эвелин. — Ты заставил меня пройти через все эти муки напрасно!

— Ну да, не был влюблен! — Вине ухмыльнулся ей прямо в лицо. — Да он по тебе с ума сходил! Это событие обсуждалось во всех офисах. Непогрешимый Эндрю Левендер потерял голову! Он едва не придушил Хэролда Данлопа, да еще послал его к тебе извиняться. И все ради того, чтобы выяснить, кто ты, не привлекая к себе излишнего внимания. Весьма неуклюжий предлог, надо сказать. — Вине невесело рассмеялся. — Если бы ему не пришлось срочно вылететь в Сингапур, он в тот же вечер появился бы у твоего дома, Лин. Можешь мне поверить, — с нажимом прибавил он. — Мой брат был сражен тобой с первого взгляда!

Неужели это правда? Эвелин без сил опустилась в кресло. В сердце ее затеплился огонек надежды.

— А как же Аннабелл? — прошептала она.

— Аннабелл? — помрачнел Винс. — Она уже переболела им. Это было просто дурацкое увлечение. Эндрю все время пытался мне это втолковать, да я не желал ничего слушать. Мне было ужасно обидно, что именно эта девушка бросила меня ради брата. По-моему, Эндрю в конце концов пришлось выбить дурь из ее головы. К тому времени, — со вздохом продолжал он, — я не желал иметь с ней ничего общего, и она уехала к матери в Канаду. Мы не виделись до тех пор, пока Эндрю, догадавшись, что я собираюсь сотворить с тобой, убедил Аннабелл вернуться в Лондон.

Все это, конечно, очень хорошо, однако еще не означает, что Эндрю не был влюблен в Аннабелл, решительно напомнила себе Эвелин. Просто он был слишком порядочен, чтобы отнимать у брата любимую женщину. В отличие от Винса.

— Скажи, — спокойно спросила она, — если бы Аннабелл не вернулась, ты довел бы фарс до конца и женился на мне?

Тот пожал плечами и опустил голову.

— Я не собирался отступаться от тебя ради Аннабелл, — наконец ответил он. — Я не женился на тебе только потому, что Эндрю умолял меня не поступать с тобой так жестоко.

— Ради всего святого, перестань! — возмутилась Эвелин. — Ты ведь обвенчался с Аннабелл в тот день, когда якобы собирался жениться на мне!

Винс виновато поднял голову и покраснел от стыда.

— Вообще-то я собирался оставить у алтаря Аннабелл, а не тебя… — Взглянув на потрясенную Эвелин, он поморщился. На лице его было написано горькое презрение к самому себе. — Я бы так и поступил, — признался он, — если бы Эндрю не пришел ко мне утром с таким убитым и несчастным видом… — Винс на мгновение замолк, потом с тяжелым вздохом продолжал: — Ты права, Лин, я — ничтожество. Мы с тобой оба знаем это, и Эндрю с Аннабелл тоже.

Последовала долгая пауза, затем он заговорил снова:

— Эндрю открыл мне душу. За всю мою нелепую жизнь я никогда не чувствовал себя таким негодяем — ведь я вынудил его унижаться передо мной.

Неужели гордый, самолюбивый Эндрю действительно пришел в тот день к брату с просьбой не жениться на ней?!

— Ты уж, пожалуйста, люби его, Эвелин. — В голосе Винса неожиданно прозвучала угроза. — Мужчина, готовый унизиться перед соперником ради любимой женщины, заслуживает самой преданной любви. — И, бросив на нее грозный взгляд, он покинул комнату.

Эта любовь у него уже есть! — подумала Эвелин, и ее сердце наполнилось радостью. Я люблю Эндрю самой пылкой, самой преданной любовью!

11

Ей потребовалось некоторое время, чтобы отыскать мужа, поскольку ни в одной из комнат внизу его не оказалось. Она нашла его на верхнем этаже. Эндрю устроился в уютном кресле у камина, положив босые ноги на журнальный столик.

На нем был лишь махровый банный халат. Влажные волосы свидетельствовали о том, что он недавно принимал душ. На ковре рядом с креслом стоял стакан, наполненный янтарной жидкостью, по виду напоминавшей его любимое виски, однако, похоже, Эндрю к нему не притронулся. Эвелин присмотрелась к мужу и тихонько ахнула: после всех переживаний он заснул прямо в кресле!

Разница во времени, вспомнила она, и сердце ее наполнилось сочувствием. Эндрю казался таким измученным. Стараясь не разбудить его, она на цыпочках прокралась в комнату и осторожно прикрыла за собой дверь.

Несколько мгновений Эвелин стояла неподвижно, с нежностью глядя на мужа. Этот человек любит ее. Любит так сильно, что даже забыл о своем самолюбии. А потом унес любимую женщину в свои владения и сумел полностью завладеть ее душой и телом.

Эндрю окружил ее роскошью, окутал сладкой негой своей чувственности, околдовал. А сегодня снова поступился своей гордостью, позволив брату рассказать ей правду.

И теперь Эвелин купалась в лучах этой обретенной наконец истины. Эндрю заслуживает того, чтобы тоже узнать правду, решила она, не отводя от мужа полный любви взгляд, и вдруг вспомнила, когда видела его в последний раз вот так сидящим в кресле.

В тот вечер он, правда, не спал, а просто отдыхал, потягивая виски. Эвелин улыбнулась своим воспоминаниям.

Она тогда вышла из спальни, одетая в его рубашку, наброшенную прямо на обнаженное тело. Волосы ее после очередной восхитительной близости были в беспорядке. Она смеялась от счастья.

— Ты выглядишь, как кот, нализавшийся сметаны, — лукаво поддразнила мужа Эвелин.

— В этом доме завелась ведьма, — в тон ей отозвался Эндрю. — Она помешана на сексе. Мне просто необходимо подкрепить свои силы. — И он в притворном изнеможении поднес к губам стакан.

— Мне это тоже не помешало бы, — сладострастно прошептала она.

Эвелин снова улыбнулась, вспомнив, как тут же забралась к мужу на колени, вынула стакан из его пальцев и жадными губами прижалась к любимым губам.

Как давно это было? Две, три недели назад? Однако даже сейчас она почти физически ощутила острое наслаждение, охватившее ее, когда сильные руки Эндрю сомкнулись на обнаженных бедрах. И она снова почувствовала жаркую силу его желания.

Да, он всегда отдавал ей всего себя. Только теперь, узнав, насколько сильна была его любовь, Эвелин поняла это. И ей отчаянно захотелось снова пережить те волшебные минуты. Она бесшумно пересекла комнату и скрылась за дверью спальни.

К тому времени, когда Эвелин, свежая после душа, в махровом халате, надетом на голое тело, и с распущенными по плечам волосами выскользнула из спальни, Эндрю уже просыпался.

Сердце искусительницы бешено колотилось. Она побаивалась мужа в его нынешнем настроении, и ей пришлось собрать все свое мужество, чтобы решиться попробовать соблазнить его.

Глаза Эндрю по-прежнему были закрыты, однако в руке он уже держал стакан с виски.

— Привет, — тихонько шепнула Эвелин, не зная, какой прием ее ожидает.

Он медленно открыл глаза. На его красивом мужественном лице появилось суровое выражение.

— Ну что, все выяснила? — сухо поинтересовался он.

— Да. — Она робко улыбнулась.

— И?.. — Он глотнул виски.

— Очень приятно, — призналась Эвелин. А затем, не дав ему времени на возражения, она села верхом на его колени и отобрала стакан. — Можно тебя за это поцеловать? Или ты все еще сердишься?

Эндрю не ответил. Все с тем же мрачным выражением лица он закрыл глаза. И Эвелин поняла, что ей предстоит нелегкое сражение.

— Я ведь могу и снова уехать, раз тебе действительно все равно, — лукаво заметила она.

Снова молчание — вот ведь какой безжалостный! Даже глазом не моргнул.

— Вся беда в том, — Эвелин сделала новую попытку вывести его из апатии, — что ты для меня слишком стар…

Однако и это не возымело никакого действия.

— Я знаю, — согласился Эндрю.

Она печально вздохнула.

— У тебя на двенадцать лет больше опыта, и ты знаешь, как разыгрывать такие сцены. Это нечестно.

Он открыл глаза и посмотрел ей прямо в лицо.

— Ты предлагаешь мне подождать, пока ты тоже научишься? — холодно спросил он.

— А что это даст? — снова вздохнула Эвелин. — Ты все равно всегда будешь опережать меня.

— Ясно. — Глаза Эндрю устало закрылись. — У меня сейчас такое ощущение, словно мне не тридцать четыре, а все пятьдесят.

— Бедненький старичок. — В голосе ее звучало лукавство. Затем она взяла в ладони его лицо и нежно поцеловала в губы.

Этот поцелуй застиг Эндрю врасплох. Он даже сделал попытку отстраниться и сжать губы, однако эти усилия с самого начала были обречены на неудачу. Нащупав его слабое место, Эвелин не собиралась сдаваться. Она продолжала покрывать его неподатливые губы легкими поцелуями искусительницы, терпеливо дожидаясь, пока руки мужа не сжали ее талию, а губы не раскрылись в ответ.

— За что такая награда? — проворчал он, когда они с трудом оторвались друг от друга.

— За то, что я тебя люблю, — ответила Эвелин и увидела на его лице ироническую усмешку.

— Кстати, а где Винс? — спросил Эндрю, как будто слово «любовь» в устах жены ассоциировалось у него исключительно с младшим братом.

— Ушел. Отправился к своей женушке, которая и целоваться-то толком не умеет.

Темные брови Эндрю удивленно приподнялись.

— Это он тебе сообщил?

— Нет, — покачала головой Эвелин. — Это сообщил мне ты. Хотя я понятия не имею, почему должна верить твоим словам. Ты ведь так великолепно умеешь притворяться.

— Ах вот как. — Эндрю наконец стал что-то понимать. — Стало быть, он тебе все рассказал.

— Винс чувствует себя виноватым, — пояснила она, — из-за того, что вынудил тебя просить его оставить меня в покое.

— Просить? — возмутился он. — Гнусная ложь! Я пригрозил, что сотру его в порошок, если он не прекратит свои грязные игры. Но просить?.. Ничего подобного!

Эвелин лишь пожала плечами.

— Ну что ж, стало быть, Винс расценил это как просьбу. К тому же… — Ее томные глаза зорко блеснули. — Мне импонирует мысль о том, что ты умолял брата бросить меня, чтобы самому занять его место.

— Осторожнее, дорогая, — предостерег ее Эндрю. — Я все еще страшно зол на тебя.

— Ну хорошо, — согласилась она. — Зато я принесла тебе подарок. В знак примирения. Я ведь не понимала, на какие жертвы ты готов пойти ради моей любви.

Она закусила белыми зубками пухлую нижнюю губу и устремила томный взор на лицо мужа. Тот вздрогнул. Он знал этот взгляд и силу его воздействия. Так Эвелин смотрела на него в Сингапуре, посреди шумного городского рынка. Эндрю тяжело вздохнул, понимая, что попался.

— Ладно, сдаюсь. Что за подарок?

В ту же секунду руки ее потянулись к поясу халата. Недоуменно хмурясь, Эндрю остановил ее.

— Что ты делаешь?

— Распаковываю подарок, — безмятежно отозвалась Эвелин. — Это я. Я — твой подарок. И если я по-прежнему тебе нужна…

Глаза его стали на мгновение почти такими же темными, как у Эвелин. Он что-то тихо пробормотал сквозь зубы, затем протянул руки и прижал жену к груди.

— Господи, Лин, — устало произнес он. — Как ты могла быть такой слепой? А еще говорят, что женщина сразу может определить, когда мужчина влюблен в нее.

— Наверное, — согласилась Эвелин. — Но я тоже люблю тебя всем сердцем, дорогой! У меня такое ощущение, что я люблю тебя очень давно. Я даже почти не помню, какой была моя жизнь до тебя!

— Это хорошо, — заметил муж, коротко и властно целуя ее. — И пусть так будет всегда. Потому что я ужасный собственник и хочу владеть тобой безраздельно.

— От этой Аннабелл одна головная боль, — поморщился Эндрю. — Два года назад она вдруг ни с того ни с сего влюбилась в меня. А сегодня специально подстерегла меня в аэропорту и всю дорогу уговаривала простить Винса за то, как он с тобой обошелся.

— Но почему в отель? — удивилась Эвелин. — У них ведь есть квартира в Лондоне.

— Потому что они остановились в отеле. Квартиру он продал, — пояснил Эндрю, ласково разглаживая морщинку на лбу любимой. — Они намерены жить в Канаде. Винс собирается стать партнером своего тестя. Откровенно говоря, я считаю, что так для него будет лучше, — он наконец освободится от моей тени.

— Ты не простил его? — неожиданно сообразила Эвелин.

Муж пожал плечами.

— Знаешь, Винс умеет казаться обаятельным, но на самом деле он — не очень симпатичная личность.

— Знаю, — вздохнула Эвелин. — Но, похоже, они сам что-то начал понимать, хотя это, конечно, слабое утешение.

— Единственное утешение, которое мне необходимо сейчас, — это знать, что ты меня любишь.

— Я могу лишь сообщить тебе, — улыбнулась Эвелин, — что с того самого дня, как Вине нас с тобой официально познакомил, меня больше всего заботило то, как ко мне относишься и что думаешь обо мне ты. Это стало какой-то навязчивой идеей. Наверное, я уже тогда начала в тебя влюбляться, но не хотела разбираться в своих чувствах. Боялась обнаружить, что совершаю ужасную ошибку.

К удивлению Эвелин, Эндрю неожиданно заулыбался.

— Рискуя показаться нескромным, — протянул он, — могу сообщить, что знаю себе цену. Мне нужно было лишь время, чтобы завоевать тебя. Но времени-то мне Винс и не оставил…

— Ты сказал то же самое по телефону в Сингапуре, — припомнила она.

— Я еще сказал, что люблю тебя, только ты почему-то решила, что речь идет об Аннабелл.

— Прости меня, — прошептала Эвелин.

— Тебе не за что извиняться, — поморщился Эндрю. — Честно говоря, я почувствовал огромное облегчение от того, что ты неправильно поняла тот разговор. Ведь это давало мне возможность сохранить хоть какие-то остатки гордости.

— А следующие две недели ты только тем и занимался, что меня соблазнял, — притворно-обвиняющим тоном поддразнила его жена.

— Ну, это еще вопрос, кто кого соблазнял, — лукаво отозвался Эндрю.

— Нет уж, — возразила Эвелин. — Нечего валить с больной головы на здоровую, у меня есть свидетель. — И она сунула ему под нос запястье, на котором часики с Микки Маусом по-прежнему показывали идеально точное время.

— И у меня тоже, — сразу нашелся Эндрю, вынимая из кармана халата нефритового Будду. — Ты подарила мне его на счастье, помнишь? — шепнул он. — Так вот, я очень счастлив, любовь моя. Очень!

И он снова поцеловал ее долгим, нежным, чувственным поцелуем, в котором эта страстная женщина растворилась без остатка.

— Идем, — позвала она, соскальзывая с его колен, и потянула мужа за руку.

— Куда это? — невинным тоном поинтересовался Эндрю.

— Распаковывать подарок, — пояснила Эвелин и повела его за собой в спальню.

Теперь это действительно была их спальня, их дом, их жизнь, их любовь. Не иллюзия, не мираж, а счастливая явь, реальность, в которой Эндрю любил Эвелин, а она любила его, и все было замечательно просто и ясно.

Эпилог

Солнечные лучи проникали сквозь занавески на окнах спальни, но Эвелин Левендер они не беспокоили. Уткнувшись лицом в подушку мужа, она даже во сне ощущала смешанный запах его шампуня и одеколона, как будто сам он находился здесь, возле нее, а не в далеком Сингапуре.

Женщине снился маленький нефритовый Будда, который, ласково глядя на нее и Эндрю, покачивал мудрой головой и говорил о том, что они заслужили свое счастье. Будда велел им взяться за руки и идти вперед, туда, где всеми своими цветами сияла радуга…

Резкий телефонный звонок прорвал ее сон. Эндрю! Она стремительно схватила трубку и звонко рассмеялась, услышав голос мужа.

— С добрым утром, любовь моя! Как спалось самой обольстительной женщине планеты?

— Дорогой мой! Как я рада слышать твой голос! Мы ужасно скучаем…

— Мы?! Кто осмелился проникнуть в мой дом в отсутствие хозяина?! — свирепо пророкотал Эндрю.

В ответ на эту грозную тираду Эвелин рассмеялась еще веселее.

— Это… это… — сквозь смех вымолвила она, — твой соперник, Джеймс Левендер, — очаровательный брюнет с серыми глазами.

— Нет, я не могу с этим мириться и немедленно возвращаюсь!

— Правда, Эндрю? Это замечательно! Мне не терпится поскорее оказаться в твоих объятиях. Три дня разлуки — слишком большой срок.

— И для меня тоже, радость моя. — В голосе его появилась хрипотца.

— Я встречу тебя в Хитроу, дорогой.

— Ни в коем случае, любимая! Ты не должна рисковать ни собой, ни той малышкой, которая, надеюсь, не будет торопиться на свет Божий и дождется возвращения своего папочки. — Он опять перешел на шутливый тон. — Вот кто сможет завоевать мое сердце и стать твоей соперницей!

— Мой дорогой, твое сердце такое большое, такое доброе, такое любящее, что я не буду ревновать тебя к этой девочке. Но других соперниц не потерплю!

— Знаю, милая! Их нет и никогда не будет. Ты и наши дети — вот что составляет мое счастье. До встречи, солнышко! Целую тебя и Джимми. Да, а как мы назовем дочку? Может быть, Аннабелл? — Он сочно рассмеялся.

Эвелин оценила шутку мужа, но ответила серьезно:

— Мне хотелось бы назвать ее Флоренс.

Content

Айра Уайз
Полет бумеранга

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог