Нора Робертс

Удержи мечту

1

Ее детство было пропитано ложью. Ее отец был вором! Необходимо осмыслить эти два факта. Осмыслить, проанализировать и принять.

Кейт Пауэлл всегда нравились женщины практичные, идущие к четко намеченной цели тщательно выверенными шагами. Никаких колебаний. Никаких поисков легких путей. Награду можно заслужить только потом и кровью, собранностью и волей.

Кейт была уверена, что ей удалось стать именно такой – благодаря врожденным качествам, воспитанию, а главное – собственным строгим нормам и правилам. Почему же сейчас она никак не может собраться с мыслями?

Когда в раннем возрасте Кейт осиротела, потеряв обоих родителей, она думала, что раздирающая ее боль не сравнима ни с чем, ничто не заставит ее страдать так же сильно, как тогда. Но вот она сидит за столом в своем маленьком кабинете на третьем этаже офиса «Биттл и К°» и не может прийти в себя от шока.

Та давняя трагедия обернулась для девочки невероятным благом. Она потеряла родителей, но судьба даровала ей других – таких, о которых можно было только мечтать.

Отдаленность родства не имела значения для Томаса и Сьюзен Темплтонов. Они взяли Кейт к себе, вырастили, дали ей все, что могли, не задавая никаких вопросов.

«А ведь они знали! – сообразила вдруг Кейт. – Конечно же, знали. С самого начала».

Знали, когда забрали ее после аварии из больницы. Знали, когда сделали свой дом ее родным домом…

Они увезли ее в Калифорнию. К высоким скалам и дивным видам Биг-Сура. В Темплтон-хауз, этот огромный красивый дом, великолепный и гостеприимный.

Томас и Сьюзен подарили ей Лору и Джоша, своих детей. А еще – Марго Салливан, которая была дочерью экономки, но тоже давно стала членом семьи Темплтон. Так у Кейт появились сестры и брат.

Темплтоны дали ей пищу и кров, образование, жизненное благополучие. Внушили ей собственные представления о жизни, неколебимые устои, научили всегда добиваться намеченной цели.

Но самое главное – они подарили ей свою любовь, семью и право гордиться собой и своими достижениями!

И все это они сделали для дочери человека, который оказался вором, человека, против которого было возбуждено дело о хищении. Он крал деньги со счетов собственных клиентов, а когда ему стали грозить тюрьма и бесчестие, умер…

Кейт почему-то особенно поражало, что она никогда бы об этом не узнала, если бы не неожиданный поворот судьбы. Сегодня утром к ней в кабинет пришел человек и представился как старый друг Линкольна Пауэлла, ее отца.

Этот старый друг был так рад ее видеть, он ведь помнил ее совсем крошкой! Кейт было очень приятно, что он обратился к ней за помощью не просто так, а в память о ее родителях. Поэтому она вела разговор неторопливо, хотя дел у нее было по горло – оставались считанные дни до 15 апреля, последнего срока представления налоговых деклараций.

Посетитель тоже не торопился, он с удовольствием предавался воспоминаниям, удобно развалившись в кресле. Когда-то, оказывается, маленькая Кейт сиживала у него на коленях: ведь он был сослуживцем ее отца. Вот почему, переехав в Калифорнию и основав здесь собственную фирму, он решил обратиться именно к Кейт, а не к какому-нибудь другому бухгалтеру. Она поблагодарила его и, расспрашивая о финансовом состоянии его фирмы и своих грядущих обязанностях, заодно задавала вопросы и о старых временах, когда родители еще были живы.

И тут он невзначай упомянул о предъявленных ее отцу обвинениях, о возбуждении уголовного дела! Он говорил об этом так, словно Кейт наверняка все известно, а она слушала его молча, не в силах произнести ни слова.

– Какая жалость, что Линк умер, так и не вернув деньги! Я уверен, что он вовсе не похитил их, а просто… как бы взял взаймы. Конечно, видит Бог, это было ошибкой. И я всегда чувствовал, что тут есть доля моей вины: ведь это я навел его на мысль о той сделке с недвижимостью, посоветовал ему вложить деньги. Я понятия не имел, что у него их нет, что твой отец уже потерял большую часть основного капитала, совершив пару невыгодных сделок. И все же он бы вернул деньги! Обязательно! Линк всегда находил выход из любого трудного положения. Его, конечно, задевало, что его кузен взлетел так высоко, тогда как сам Линк едва перебивался…

Тут мужчина – Господи, она даже не могла вспомнить его имя, она вообще все слова забыла! – ободряюще улыбнулся.

Пока он говорил, стараясь найти оправдания, пытаясь по-своему объяснить поступок ее отца, Кейт просто сидела и изредка кивала головой. Этот незнакомец, когда-то друживший с ее отцом, в одночасье разрушил фундамент, на котором строилась вся ее жизнь!

– Что и говорить, у Линка был комплекс неполноценности во всем, что касалось Томми Темплтона. Забавно, что тебя вырастил именно Томас… Знаешь, Кейт, я всегда считал, что у Линка все же не было злого умысла. Да, он был неосмотрителен, но ему в этой жизни просто не дали шанса проявить себя по-настоящему. Вот в чем заключается настоящее преступление, если ты хочешь знать мое мнение!

«Настоящее преступление», – повторила про себя Кейт, и у нее внутри все оборвалось. Отец украл деньги, потому что отчаянно в них нуждался! Вот и выбрал самый легкий путь… Стал вором. Мошенником. А когда его схватили за руку, смошенничал и с правосудием – вывел машину на скользкую дорогу, убил себя и жену и оставил дочь сиротой…

Неужели он действительно сделал это намеренно?! До такой степени отчаялся, что потерял всякий разум, озлобился и выбрал смерть?

Кейт едва помнила отца: худой, бледный, нервный человек, резкий и вспыльчивый. Человек, постоянно строивший грандиозные планы относительно своего ребенка. В его голове вечно теснились великолепные прожекты. Большие дома, роскошные автомобили, веселые путешествия в Диснейленд…

А они жили в маленьком домике, таком же, как все остальные в их квартале, ездили на стареньком дребезжащем седане и никогда не путешествовали.

Поэтому он украл деньги и был пойман. И умер.

А что же ее мать? Неужели она обо всем догадывалась? Вот почему, наверное, в памяти Кейт остался образ женщины с беспокойными глазами и вымученной улыбкой…

Интересно, а до того случая он когда-нибудь крал деньги со счетов? Эта мысль заставила Кейт похолодеть. Вдруг ему удавалось выходить сухим из воды? Немножко оттуда, немножко отсюда, все сходило с рук, вот он и потерял осторожность…

Кейт помнила ссоры между родителями, которые почти всегда происходили из-за денег. Но хуже всего было молчание, следовавшее за ссорами. Безмолвные вечера. В тот день они тоже молчали в машине, а потом вдруг страшный удар, крики и невыносимая боль…

Кейт вздрогнула, зажмурилась и крепко сжала кулаки: голова раскалывалась, словно та давняя боль сейчас отозвалась в ней.

О Господи, она любила родителей! Любила память о них! Теперь эта память омрачена, запачкана грязью. Кейт обожгло стыдом, какого она никогда в жизни не испытывала: она наконец осознала, что значит быть дочерью вора.

И все же Кейт никак не могла до конца поверить в эту кошмарную историю. Машинально повернувшись к компьютеру, она связалась с библиотекой в Нью-Гэмпшире, в котором родилась и провела раннее детство. Кейт запросила по факсу все газетные статьи, в которых упоминалось бы имя Линкольна Пауэлла, за год, предшествующий автокатастрофе. А чтобы не сидеть праздно в ожидании материалов, позвонила на Восточное побережье адвокату, который распоряжался имуществом, доставшимся ей от родителей.

С техникой Кейт всегда была на «ты», и через час она уже получила нужную информацию. В газетах черным по белому было напечатано то же самое, о чем ей только что рассказал по телефону адвокат.

Итак, все это оказалось правдой. Обвинения, расследования, скандал… Как поняла Кейт, в газеты история просочилась из-за семейного родства Линкольна Пауэлла с Темплтонами. А когда она прочла, что после гибели родителей украденные суммы были возмещены, у нее не возникло и тени сомнения по поводу неизвестного благодетеля: деньги вернули люди, взявшие ее в свой дом, в свою семью.

Темплтоны! Хотя их имя попало в скандальную хронику благодаря ее отцу, они спокойно заплатили его долги и взяли на себя ответственность за оставшуюся сиротой маленькую девочку. И окружили ее любовью и заботой.

Кейт сидела одна в своем маленьком кабинете, уронив голову на руки, и плакала, плакала… Когда слезы иссякли, она выпила таблетку от головной боли и еще одну – чтобы утихло жжение в животе. Потом взяла портфель и собралась уходить. «Ты должна обо всем забыть!» – сказала себе Кейт. Просто забыть, похоронить в глубинах памяти. Как похоронила своих родителей.

Все равно уже ничего не исправишь. «Я все та же, – уверяла себя Кейт, – та же женщина, что и сегодня утром». Но тем не менее она поймала себя на мысли, что боится открыть дверь и столкнуться в коридоре лицом к лицу с сослуживцами.

Кейт снова села, закрыла глаза и попыталась воскресить в памяти счастливые картины своей жизни в семье Темплтон. Она вспоминала о том, как росла, как происходило становление ее личности, о том, как любили ее и как любила она…

В шестнадцать лет Кейт посещала дополнительные занятия, чтобы закончить школу на год раньше. Для нее это не представляло такой уж большой трудности, и она намеревалась получить самые высокие оценки на экзаменах. Она даже заготовила речь, которую скажет при получении диплома!

Кейт активно занималась и общественной деятельностью: ее выбрали на второй срок казначеем класса, она являлась президентом математического клуба, участвовала в группе поддержки баскетбольной команды. Она надеялась и в этом году сохранить звание лучшей ученицы школы, однако основное внимание сейчас уделяла математике.

Цифры всегда были ее сильной стороной. Так что, следуя логике, Кейт решила использовать это в своей будущей карьере. После получения диплома она последует за Джошем в Гарвард – изучать бухгалтерию!

Правда, Марго утверждала, что ее мечты о карьере бухгалтера – тоска зеленая… Ну и наплевать! Для Кейт было важно, что мечты эти реально достижимы. Она намеревалась доказать самой себе и всем, кому есть до нее дело, что усилия потрачены не напрасно. Все данное ей от природы и в процессе воспитания она употребит на то, чтобы добиться наилучших результатов!

В памяти особенно ясно встала картина одного вечера незадолго до Рождества. Глаза уже давно болели от напряжения. Кейт сняла очки и откинулась в кресле. Периодически мозгам надо давать отдых, так они лучше сохранят остроту восприятия. Стараясь ни о чем не думать, девушка рассеянно оглядела комнату.

Темплтоны настояли, чтобы к шестнадцатилетию она обновила свою комнату. И новый вид ее жилища очень нравился Кейт. Над письменным столом висели полки из сосны с книгами и учебниками, а на сам стол Кейт просто не могла налюбоваться: настоящий чиппендельский, с глубокими ящичками и резьбой. За ним так славно работалось!

Кейт решительно отвергла обои в цветочек и пестрые занавески. Стены теперь были в едва заметную полоску, на окнах висели простые вертикальные жалюзи. Уступая вкусу тети Сьюзен, которая обожала все украшать, девушка согласилась на темно-зеленую кушетку с изящно выгнутой спинкой. Изредка Кейт и вправду валялась на ней и читала какую-нибудь легкомысленную ерунду для отдыха.

Во всем остальном комната была на редкость функциональна, что идеально отвечало вкусам и требованиям Кейт.

Как только она снова уткнулась носом в книгу, раздался стук в дверь. Кейт недовольно хмыкнула; в доме все знали, что столь своеобразно она обычно разрешает войти.

– Кейт! – На пороге, уперев руки в бока, стояла Сьюзен Темплтон в элегантном кашемировом костюме. – Что прикажешь с тобой делать?!

– Я почти закончила, – не отрывая глаз от учебника, пробормотала Кейт, когда до нее донесся запах тетиных духов. – Промежуточный экзамен. По математике. Завтра.

– Да ты и так все знаешь назубок!

Сьюзен аккуратно села на краешек кровати и стала разглядывать Кейт: огромные, миндалевидные, с несколько экзотичным разрезом карие глаза за очками в тяжелой оправе. Гладкие темные волосы собраны в короткий хвост на затылке. «И зачем она каждый год подстригает волосы? – вздохнув, подумала Сьюзен. – Если не хочет отращивать, лучше бы сделала стрижку!» Из-под длинного серого мешковатого свитера торчали голые ноги. Губы девушки были крепко сжаты, брови сосредоточенно сдвинуты. Она вся углубилась в учебник.

– На тот случай, если ты забыла, – начала Сьюзен, – до Рождества осталось всего десять дней.

– М-м-м. Как раз экзаменационная неделя! Сейчас, тетя. Я почти закончила.

– Уже шесть часов.

– Не ждите меня с ужином. Я хочу закончить.

– Кейт! – Сьюзен подошла к девушке и решительно сдернула с нее очки. – Джош вернулся домой из колледжа. Вся семья ждет тебя, чтобы украшать елку.

– О! – Поморгав, Кейт с трудом оторвалась от формул. У тети было очень хорошенькое личико в обрамлении вьющихся светлых волос, но сейчас на этом личике читалось явное недовольство. – Извини. Я забыла. Понимаешь, если я не сдам этот экзамен на «отлично»…

– …мир перестанет существовать. Знаю.

Кейт хмыкнула и подвигала плечами, чтобы размять затекшие мышцы.

– Думаю, я могу отдохнуть пару часиков. Сейчас иду.

– Мы будем польщены, – Сьюзен положила очки на стол. – Только надень, пожалуйста, что-нибудь на ноги, Кейт.

– Хорошо-хорошо.

– Не могу себе представить, что сказала бы это кому-нибудь из своих детей, но тебе скажу… – Сьюзен направилась к двери. – Если ты опять откроешь одну из этих книжек, Кейт, я тебя просто убью!

– Да, мэм.

Кейт подошла к шкафу и выбрала из аккуратной стопки пару носков. Под стопкой была спрятана от посторонних глаз книжка «Прибавь в весе», по которой она без особого успеха старалась стать хотя бы чуть-чуть пополнее. Натянув носки, Кейт приняла две таблетки аспирина, чтобы не дать голове окончательно разболеться.

– Пора! – сообщила встретившаяся ей в коридоре Марго, которая тоже собиралась спускаться вниз. – Джош и мистер Т. уже проводят лампочки для елки.

– Ну, на это им потребуется много времени. Ты же знаешь, они вечно спорят, как проводить лампочки: по часовой стрелке или против. – Наклонив голову, Кейт внимательно посмотрела на Марго. – С чего это ты так вырядилась?

– Просто так, настроение праздничное! – Марго разгладила на себе нарядное красное платье с некоторым намеком на декольте. Она даже надела туфли на каблуках, чтобы Джош заметил, какие у нее красивые ноги, и сообразил наконец, что она уже настоящая женщина. – В отличие от тебя, я не собираюсь украшать елку в драном тряпье.

– Зато мне в нем удобно, – фыркнула Кейт. – А ты опять стащила духи у тети Сьюзен.

– Ничего подобного! – вздернув подбородок, Марго поправила прическу. – Она мне сама предложила побрызгаться.

– Эй! – позвала их Лора, стоявшая внизу у лестницы. – Вы что там, весь вечер собираетесь ругаться?

– А мы не ругаемся. Мы делаем комплименты друг другу по поводу наших нарядов, – ухмыльнулась Кейт и начала спускаться.

– Папа и Джош почти закончили спор о лампочках. – Лора направилась к гостиной через просторный холл, пол которого был выложен бело-голубой плиткой. – Теперь курят сигары.

– Джош курит сигару? – Кейт развеселилась, вообразив себе эту картину.

– Он ведь у нас теперь взрослый, студент Гарварда! – с напускной почтительностью заметила Лора. – Ты явно перезанималась, Кейт, у тебя под глазами синяки.

– Зато твои блестят, как звезды! С чего это? И ты тоже почему-то разоделась… – Кейт недовольно одернула свитер.

– Питер зайдет попозже. – Лора обернулась к большому зеркалу, висящему в холле, и придирчиво осмотрела свое платье цвета слоновой кости, не заметив выразительных взглядов, которыми обменялись Кейт и Марго. – Ненадолго, на часок. Ох, я жду не дождусь зимних каникул! Еще один экзамен, и – свобода! – Просияв от радостного предвкушения, она закружилась по холлу. – Это будут самые лучшие зимние каникулы! Я прямо чувствую: Питер обязательно сделает мне предложение!

– Что?! – взвизгнула Кейт прежде, чем Лора успела сердито на нее шикнуть.

– Тихо! – Лора торопливо подошла ближе к девушкам. – Я не хочу, чтобы папа и мама слышали. Не сейчас.

– Лора, неужели ты можешь всерьез говорить о браке с Питером Риджуэем?! Ты с ним едва знакома, да к тому же тебе всего семнадцать лет! – В голове Марго теснилась еще тысяча доводов против этой дурацкой идеи, о которых она умолчала.

– Во-первых, через несколько месяцев мне исполнится восемнадцать, а во-вторых, это пока всего лишь мои домыслы. Обещайте, что никому не скажете!

– Конечно, не скажем, – пообещала Кейт, останавливаясь на последней ступеньке. – Но ты, надеюсь, не станешь совершать необдуманных поступков?

– Разве я когда-нибудь их совершала? – Лора озорно улыбнулась и похлопала Кейт по руке. – Пошли!

– Что она в нем нашла? – шепнула Кейт на ухо Марго. – Он же старый!

– Вовсе он не старый, ему двадцать семь лет. – Этот довод не входил в число тех, которые имела в виду Марго. – Он великолепен и обращается с ней как с принцессой. И вообще… – она старалась подыскать подходящее слово. – В нем чувствуется лоск!

– Да, но…

– Ш-ш-ш! – Марго заметила появившуюся в холле мать, которая катила тележку с чашками и горячим шоколадом. – Мы же не хотим испортить вечер. Потом поговорим.

Энн Салливан, увидев дочь, нахмурилась.

– Марго, я думала, это платье ты наденешь на Рождество.

– У меня уже сейчас праздничное настроение! – Марго упрямо вскинула голову, но все-таки ей не хотелось ссориться с матерью. – Давай я сама отвезу, мама.

Ничуть не смягчившись, Энн проследила, как дочь закатила тележку в гостиную. Только после этого она обернулась к Кейт.

– Кейт, ты снова перезанималась, у тебя глаза красные. Тебе надо прилечь и подержать на глазах ломтики свежего огурца. А где твои тапочки?

– В прихожей. – Понимая, что экономка просто ищет, к чему придраться, Кейт подхватила ее под руку и ласково потянула за собой. – Ладно, Энни, не ворчи! Сегодня елку будем украшать! Помнишь, когда нам было десять лет, ты вместе с нами делала бумажных ангелов?

– Как же я могу забыть, вы тогда такой беспорядок устроили! А мистер Джош все время вас дразнил и откусывал головы пряничным гномам, которые испекла миссис Вильямсон. – Энн погладила Кейт по щеке. – Вы стали совсем взрослыми. Иногда я скучаю по своим маленьким девочкам…

– Мы всегда останемся твоими маленькими девочками, Энни!

В дверях гостиной они остановились. Обозрев всю картину, Кейт улыбнулась. Елка, взмывшая под потолок на добрых десять футов, посверкивала фонариками. Ее установили между двумя высокими окнами, выходящими на парадный двор. На полу стояли принесенные из кладовки коробки с украшениями.

В камине мирно потрескивал огонь. Рядом с камином лежала охапка свежих зеленых веток; запах сосны и яблочного дерева наполнял комнату чудесным ароматом.

«Как же я люблю этот дом!» – подумала Кейт. Перед Рождеством каждая комната приобретала радостный, праздничный вид. В одной на столик всегда ставится серебряная ваза, наполненная еловыми шишками, в другой – листочки комнатных растений обертываются фольгой и таинственно посверкивают в мерцании свечей. На отполированном до блеска столе красного дерева в холле появляются крошечные фарфоровые ангелы. В детской на пианино торжественно водружается старый викторианский Санта-Клаус.

Кейт вспомнила свое первое Рождество в Темплтон-хаузе. Великолепие дома тогда совершенно ослепило ее, а неизменная ласка и теплота окружающих смягчили израненное детское сердце.

Полжизни она прожила здесь, традиции Темплтонов стали ее традициями…

Девушке захотелось запечатлеть этот миг в памяти как можно отчетливее. Надо запомнить навсегда, как отсветы пламени играют на прекрасном лице тети Сьюзен, когда она улыбается дяде Томми, а он в ответ берет ее за руку. Они потрясающе смотрятся вместе – милая, хрупкая женщина и высокий, представительный мужчина.

Тихо играла рождественская музыка. Сидящая на полу Лора вынимала из коробки красные стеклянные шары. Марго разливала по серебряным чашкам дымящийся шоколад и строила глазки Джошу – в этом искусстве она уже почти достигла совершенства. Джош стоял на стремянке, закрепляя последний фонарик, его рыжие волосы отливали золотом. Он с довольным видом ухмылялся.

Комната искрилась от сияющего серебра, посверкивающих бокалов, от полированной до блеска старинной мебели. Старшие Темплтоны в окружении очаровательных детей среди всего этого света казались королевской четой. Как же она их любила!

– Разве они не прекрасны, Энни?

– Конечно. И ты тоже.

«Где уж мне», – подумала Кейт и шагнула в комнату.

– А вот и Кети, девочка моя! – просиял Томас. – Неужели рассталась на минутку со своими учебниками?

– Если ты перестанешь вести деловые беседы по телефону все вечера напролет, так и быть – я тоже тогда перестану учиться.

– Сегодня вечером – никаких дел! – подмигнул он. – Думаю, отели как-нибудь продержатся вечерок без моего руководства.

– Но все же им придется нелегко без тебя и тети Сьюзи.

Марго, иронически скривив губы, передала Кейт чашку с горячим шоколадом.

– Знаю я одну подлизу, которая упорно выпрашивает себе подарок! Надеюсь, у тебя хватит ума клянчить что-нибудь поинтереснее, чем этот дурацкий компьютер?

– Компьютер – вещь совершенно необходимая! Правда, дядя Томми?

– Да уж, без компьютера жизнь просто теряет смысл, – хмыкнул он. – Но я рад, что этим будет заниматься уже ваше поколение. Терпеть не могу всю эту чертову технику! И прекрасно обхожусь без нее.

– И напрасно, – заметил Джош, спустившись с лесенки. – Ну, вот ты, например, собирался переменить полностью систему работы коммерческого отдела. Какой смысл тратить уйму времени, когда с этим прекрасно справится машина?

– Ты говоришь, как настоящий гедонист, – подмигнула ему Марго. – Смотри, Джош! А что, если тебе и вправду придется учиться печатать? Представляешь: Джошуа Конвей, наследный принц корпорации отелей Темплтонов, – и вдруг умеет делать что-то полезное!

– Послушай, герцогиня…

– Замолчи! – Предостерегающе подняв руку, Сьюзен оборвала на полуслове его раздраженную отповедь. – Вы забыли? Сегодня вечером – никаких разговоров о делах! Марго, будь хорошей девочкой, передай Джошу игрушки. Кейт, вы с Энни займитесь другой стороной елки, хорошо? А мы с Лорой начнем отсюда.

– А я? – поинтересовался Томас.

– А ты возьми на себя общее руководство, дорогой. У тебя это получается лучше всего.

Они не просто вешали игрушки на елку. Доставая очередное украшение из коробки, кто-нибудь непременно вздыхал, охал, рассказывал давнюю историю, связанную с игрушкой. Вот деревянный эльф – Марго однажды бросила его в Джоша, головка эльфа теперь держалась при помощи клея. Или стеклянная звезда – маленькая Лора долго верила, что папа сам достал ее с неба. А эти снежинки Энни специально вырезала для каждого члена семьи. Гирлянда с золотым кантом – первое и последнее достижение Кейт в области швейного искусства. Гирлянда казалась еще более уродливой рядом с бесценными старинными игрушками, которые Сьюзен насобирала по всему миру.

Скоро с убранством елки было покончено, Томас включил фонарики, и у всех вырвался вздох восхищения. Лампочки таинственно мерцали, отражаясь в игрушках, и елка казалась сказочно красивой.

– Господи, какая прелесть! – растроганно пробормотала Кейт и крепко сжала Лорину руку.

Ночью сон почему-то не шел к ней, и Кейт снова спустилась вниз. Она пробралась в гостиную, растянулась на ковре возле елки и стала смотреть на сверкающую красавицу.

Девушка любила слушать звуки спящего дома: тиканье старинных часов, едва различимый шелест елочных ветвей, потрескивание догоревших поленьев в камине. По оконному стеклу мерно стучал дождь, ветер выводил свою зимнюю песню.

Как хорошо здесь лежать! Нервное напряжение, вызванное завтрашним экзаменом, понемногу отступило. Кейт знала, что все обитатели дома мирно спят в своих кроватях, живые и здоровые: она слышала, как после прогулки с Питером вернулась домой Лора; чуть позже пришел со свидания Джош.

Ее мир был в полном порядке.

Впрочем, вскоре оказалось, что спят не все.

– Если ты хочешь встретить здесь Санта-Клауса, то тебе придется долго ждать. – Марго босиком прошлепала через комнату и плюхнулась рядом с Кейт. – Неужели ты не можешь заснуть из-за своего дурацкого экзамена по математике?

– Это же экзамен за целый семестр! А если бы ты хоть иногда думала о своих экзаменах, то не сидела бы на одних тройках.

– Школу надо просто перетерпеть, – пожала плечами Марго и вытащила из кармана сигареты: все уже улеглись, можно было спокойно покурить. – Ты представляешь, Джош встречается с этой косоглазой Ли Макни!

– Никакая она не косоглазая, Марго. А фигура у нее просто класс.

Марго презрительно выпустила дым. Любой, у кого глаза на нужном месте, заметит, что по сравнению с Марго Салливан Ли – жалкая дурнушка!

– Он с ней встречается, потому что она сама за ним бегает.

– А тебе-то что?

– Ничего, – фыркнула Марго и надулась. – Просто все это так заурядно, простенько до пошлости. У меня будет совсем не так!

Улыбнувшись, Кейт повернулась к ней. В своем голубом халатике, с рассыпавшимися по плечам волосами Марго выглядела сногсшибательно – стройная, красивая, соблазнительная.

– Да уж, тебя упрекать в заурядности никому в голову не придет, подружка. Ты, конечно, – несносная, самовлюбленная, невоспитанная, к тому же жуткая стерва, но уж никак не простенькая!

Марго подняла одну бровь и хихикнула.

– Я знала, что всегда могу на тебя положиться. Кстати, о заурядности: как ты считаешь, Лора и вправду втюрилась в Питера Риджуэя?

– Не знаю, – Кейт слегка прикусила губу. – А впрочем – наверное. С тех пор, как дядя Томми перевел его сюда, у нее сделались такие мечтательные глаза. Сидел бы себе лучше в чикагском филиале! – Она пожала плечами. – Должно быть, он хорошо разбирается в своем деле, иначе дядя Томми и тетя Сьюзен не продвигали бы его по службе.

– Глупости! У мистера и миссис Т. по всему миру полно менеджеров, которые прекрасно разбираются в управлении отелями. Но, разумеется, карьеру сделает тот, в кого втрескалась наша Лора. Кейт, неужели она выйдет за него замуж?

– Не знаю, – зевнула Кейт. – Это ее дело. Ее жизнь. Господи, у меня в голове не укладывается, как можно связывать себя по рукам и ногам в самом начале пути!

– Да уж. – Марго загасила сигарету и легла на спину. – Я такой глупости ни за что не сделаю. У меня планы более грандиозные!

– У меня тоже.

Марго скептически покосилась на подругу.

– Сделаться счетоводом? По мне – это все равно что тихо потонуть.

– У тебя свои грандиозные планы, у меня свои. На следующий год я поступлю в колледж.

Марго передернулась.

– Фу, даже думать об этом противно!

– Ты, кстати, тоже поступишь, – напомнила Кейт. – Если, конечно, не провалишься на экзаменах.

– Перестань! – Говорить о колледже Марго было неинтересно. – Это вовсе не обязательно. Может быть, мы отыщем наконец приданое Серафины и отправимся в кругосветное путешествие. Мы ведь с детства о нем мечтаем. Я так хочу увидеть Рим и Грецию, Париж, Милан, Лондон. И увидеть сейчас, пока я еще молода!

– Да, это впечатляющее зрелище, – Кейт уже успела кое-где побывать с Темплтонами; они хотели и Марго взять с собой, но Энн почему-то не позволила. – Значит, ты собираешься выйти замуж за богатенького парня, высосать из него всю кровь, а потом отбросить за ненадобностью?

– Неплохая мысль! – Марго с наслаждением потянулась. – Но у меня другие планы. Я намерена сама стать богатой и иметь взвод любовников. – В холле раздался шорох, и Марго быстро прикрыла пепельницу полой халата. – Лора! – шепотом вскрикнула она. – Ты меня до смерти напугала!

– Извини. Мне тоже не спится.

– Присоединяйся, – предложила Кейт. – Мы строим планы на будущее.

– О! – Лицо Лоры осветила загадочная улыбка. – Здорово. – Она тоже легла на ковер.

– Ну-ка, ну-ка. – Марго подвинулась, взяла Лору за подбородок и внимательно посмотрела ей в лицо. – Кажется, у тебя с ним ничего не было, – разочарованно протянула она.

Вспыхнув, Лора отбросила руку Марго.

– Конечно, нет! Питер не стал бы меня принуждать.

– Откуда ты знаешь, что у них ничего не было? – с любопытством спросила Кейт.

– Это сразу видно. Ты напрасно не занимаешься с ним сексом, Лора. Если ты всерьез собралась за него замуж, то советую сначала все же попробовать – примериться, так сказать.

– Секс – не пара ботинок! – пробормотала Лора.

– Тем более важно сначала попробовать, а потом уж решаться на серьезный шаг.

– Первый раз заниматься любовью я буду со своим мужем в первую брачную ночь. Я так решила, и все будет именно так!

– О-го-го! Слышу металл в голосе. Это у Темплтонов семейное. – Кейт хихикнула и поправила Лоре выбившийся завиток. – Окончательно и бесповоротно. Не слушай ты Марго, Лора. Для нее секс – самое главное в жизни.

Марго закурила новую сигарету.

– Хотела бы я знать, что для вас самое главное.

– Любовь! – уверенно заявила Лора.

– Успех! – одновременно с ней сказала Кейт. – Итак, подведем итог. Марго собирается стать сексуальной маньячкой, ты намерена найти любовь и превратиться в тень собственного мужа, а я буду надрывать себе пупок ради достижения успеха. Дивная троица!

– Я уже нашла свою любовь, – тихо проговорила Лора. – Я хочу, чтобы меня тоже любили, и еще я хочу детей. Хочу просыпаться утром и чувствовать себя счастливой оттого, что нужна им, а они нужны мне. Хочу засыпать вечером рядом с тем, кому я верю и на кого во всем могу положиться.

– А я хочу засыпать рядом с тем, кто заставляет мое тело трепетать от страсти! – торжественно произнесла Марго и прыснула, когда Кейт резко пихнула ее в бок. – Ладно, я пошутила. А вообще-то я хочу повидать мир, стать самостоятельной, незаурядной личностью. Я хочу просыпаться утром с ощущением, что меня ждет нечто волнующее и очень интересное. И что это «нечто» непременно будет принадлежать мне!

Кейт уперлась подбородком в колени.

– А я хочу во всем достичь совершенства, – заявила она. – Хочу идеально выполнять свою работу. Хочу просыпаться утром и точно знать, что я буду делать сегодня и как я это буду делать. Я хочу стать в своем деле лучшей и быть уверенной, что не напрасно потеряла время. Потому что потеря времени – это проигрыш.

Голос ее неожиданно дрогнул, глаза защипало, и Кейт принялась ожесточенно их тереть.

– Господи, я, наверное, устала. Пора спать. У меня завтра с утра экзамен.

– Да сдашь ты свой экзамен! – Лора тоже поднялась. – Не нервничай.

– Неужели будущее светило бухгалтерии тоже иногда нервничает? – Марго ласково погладила Кейт по руке и встала. – Пошли спать.

Кейт задержалась в дверях и оглянулась на елку. В это мгновение она поняла, что частичка ее души навсегда останется здесь, в этой комнате. Здесь не надо волноваться о завтрашнем дне. Не надо беспокоиться о провале на экзамене. Здесь никогда ничего не изменится!

Зато сами они уже изменились. Перемены притаились в мечтательных глазах Лоры, посверкивают в лукавой улыбке Марго… Кейт выключила свет. Чему быть, того не миновать, это понятно. Значит, надо подготовиться как следует!

2

С тех пор, как Кейт узнала правду о своем отце, она работала днем и ночью не покладая рук. Надо было держаться, и только работа ей в этом помогала. Впервые в жизни Кейт ни с кем не могла поделиться тем, что ее тревожило. Она то и дело порывалась поднять телефонную трубку или просто пойти в Темплтон-хауз, но всякий раз приходилось себя одергивать.

Не могла она взваливать свою страшную тайну на плечи тех, кто ее любил! Конечно, они ее поддержат и ободрят, она в этом не сомневалась. Но разве можно их так обременять? Свой груз она должна нести сама. Кейт надеялась, что сможет спрятать эту боль в самом дальнем уголке своей души. Сможет со временем забыть о том, что занимает сейчас все ее мысли.

Кейт всегда считала себя практичной, умной и сильной. Она вообще не очень себе представляла, как можно быть сильной, не будучи умной и практичной. А сильные люди сами справляются со своими проблемами!

Надо сказать, до сегодняшнего дня ее жизнь действительно шла так, как того хотела сама Кейт. Она мерно двигалась по карьерной лестнице – достаточно быстро, но не стремительно. В «Биттл и К°» у нее сложилась репутация здравомыслящего и исполнительного финансового консультанта, без всяких жалоб берущегося за самые сложные и запутанные счета. Кейт надеялась, что в ближайшем будущем ей предложат стать партнером – а это уже можно считать серьезным успехом.

Кроме того, у Кейт была семья, которую она любила и которая любила ее. Что же касается друзей… ее ближайшими друзьями являлись опять-таки члены семьи. А что может быть удобнее?

Она так их любила, любила Темплтон-хауз, в котором выросла, откуда открывался такой чудесный вид на дикие скалы Биг-Сура. Кейт знала: на свете нет ничего такого, чего бы она ни сделала для дяди Томми и тети Сьюзен. Именно поэтому следовало хранить в тайне то, о чем она узнала!

Она не станет их ни о чем спрашивать. Она не станет делиться своей болью с Лорой и Марго, хотя они всегда и обо всем друг другу рассказывали. Все, что нужно, она узнает сама, а потом поставит крест на этой истории. Так будет лучше для всех.

Всю жизнь Кейт старалась добиться наибольшего успеха, хотела, чтобы ее семья ею гордилась. Сейчас она понимала, что должна стараться еще больше: ведь ее путь к успеху начался в тот момент, когда Темплтоны взяли ее в дом и открыли ей свои сердца. Кейт пообещала себе смотреть только вперед и не думать о прошлом. Нести свой груз и не жаловаться. Жить обычной жизнью.

«Однако охоту за сокровищами обычной жизнью никак не назовешь», – подумала Кейт на следующий день, ползая среди камней с металлоискателем в руках. Это всегда приключение! А уж если речь идет о приданом Серафины, если в поиски вовлечены Марго, Лора и обе ее дочки, – так это целое событие.

Старинная легенда о Серафине – несчастной девушке, которая, потеряв своего любимого, бросилась со скалы в морские волны, – покорила воображение трех девочек уже очень давно. Прекрасная испанка полюбила молодого Фелипе и встречалась с ним тайно на вершине скалы – в любую погоду, невзирая на ветер и дождь. Желая стать достойным своей избранницы, Фелипе ушел сражаться с американцами. Он обещал вернуться, жениться на Серафине и счастливо прожить с ней жизнь. Но он не вернулся. Когда девушка узнала, что ее возлюбленный пал на поле брани, она поднялась на вершину скалы и, не в силах справиться с горем, бросилась вниз.

Эта романтическая, окутанная тайной легенда до сих пор действовала на трех молодых женщин завораживающе. В детстве они мечтали отыскать приданое, которое Серафина спрятала где-то среди камней, прежде чем броситься в морскую пучину. А совсем недавно Марго нашла на скале золотой дублон. Надо ли говорить, что азарт кладоискательства вспыхнул в них с новой силой?!

Теперь почти каждое воскресенье Кейт проводила среди скал, с металлоискателем или лопаткой. С тех пор как Марго нашла дублон, они трое встречались здесь и разыскивали приданое Серафины, не уступая в увлеченности Лориным дочкам.

А может быть, они собирались все-таки не столько ради поисков сокровищ, сколько ради удовольствия провести время вместе?

Приближался май. Кейт только что подала налоговые декларации и еще не отошла от напряжения последних недель. Теперь она с наслаждением валялась на солнышке. Это именно то, что ей сейчас нужно! Только бы не думать о тонкой папочке, запертой на ключ в ящике ее письменного стола. Папочке, в которую она аккуратно собирает досье на своего отца…

Поскольку Кейт считала, что всякая работа должна выполняться профессионально, она наняла детектива, чтобы расследовать историю более чем двадцатилетней давности. И теперь от души надеялась, что отдых, солнце и подруги вылечат головную боль, успокоят нервы, помогут снять стресс, вызванный ожиданием того, что же он раскопает.

От хождения с металлоискателем у нее затекли мышцы; она даже немного вспотела. Чудесный свежий ветерок взлохматил ее короткие черные волосы. От итальянских предков своей матери Кейт унаследовала смуглую кожу, но Марго постоянно повторяла, что у нее типичная «бухгалтерская бледность». «Ничего! – беззаботно подумала Кейт. – Несколько дней на солнце – и все будет в порядке». За последние недели она немного похудела – слишком напряженно пришлось работать, да еще этот шок от истории с отцом, но твердо вознамерилась поправиться. Кейт всегда хотелось, чтобы на ее тонких косточках имелось побольше мяса.

Она прекрасно знала, что не обладает ни великолепной фигурой Марго, ни пленительной хрупкостью Лоры. Кейт всегда считала себя совершенно заурядной: тощая, с самым что ни на есть ординарным, даже угловатым, лицом.

Разумеется, ей хотелось бы иметь очаровательные ямочки на щеках, игривую россыпь веснушек или хотя бы зеленые глаза вместо обыкновенных карих. Но Кейт была достаточно разумна и практична, чтобы не терзаться по этому поводу.

Зато у нее хорошие мозги и явные способности к работе с цифрами! А больше ничего и не надо для того, чтобы добиться успеха.

Кейт потянулась за бутылкой с лимонадом, приготовленным Энн Салливан. Напившись, она метнула свирепый взгляд в сторону Марго и рявкнула:

– Ты собираешься весь день тут просидеть, пока остальные работают?

Марго лениво потянулась на камне, ее соблазнительное тело было облачено в красные леггинсы и красную же рубашку.

– Мы сегодня немного устали, – проворковала она и погладила себя по плоскому животу.

Кейт фыркнула.

– С тех пор как ты узнала о своей беременности, ты задницу лишний раз поднять ленишься!

Марго ослепительно улыбнулась и плавным жестом откинула за плечи белокурые волосы.

– Джош не хочет, чтобы я перенапрягалась.

– А ты и рада, – проворчала Кейт.

– Конечно, рада! – Марго скрестила свои длинные ноги; лицо ее сияло. – Он стал таким внимательным и заботливым… Господи, Кейт, мы все-таки сделали себе ребенка!

Теплая волна радости нахлынула на Кейт при мысли о том, что двое людей, которых она очень любит, так счастливы, что они теперь – семья. Но по давно заведенной традиции Кейт должна была непременно поругивать Марго.

– Что ж, ты в своем праве – можешь жаловаться на слабость, падать в обморок и требовать, чтобы тебя носили на руках.

– Да я в жизни себя лучше не чувствовала! – Это было чистой правдой, так что Марго встала и взяла металлоискатель. – Я даже не так уж сильно страдаю из-за того, что пришлось бросить курить. Мне казалось – с ума сойду, а ничего! Оказывается, чувствовать себя будущей матерью очень приятно. Вот так.

– Ты будешь фантастической мамашей, – пробурчала Кейт. – Просто фантастической!

– Надеюсь. – Марго бросила взгляд на Лору, которая вместе с дочками перебирала камни и при этом весело хохотала. – У меня есть достойный образец для подражания. В последние годы ей приходилось нелегко, но она не дрогнула, выдержала.

– Да уж, ей досталось. Безразличие мужа, измена, развод… – тихо, чтобы не услышала Лора, проговорила Кейт. – Веселого мало. Я думаю, это девочки помогли ей выстоять. И наш магазин.

– Да, кстати, о магазине… – Марго сосредоточенно сдвинула брови. – Боюсь, что нам придется нанять кого-то в помощь. Я же не смогу работать в «Претензии» по десять, а то и по двенадцать часов, после того как родится ребенок!

Кейт сразу подумала о связанных с этим расходах и нахмурилась. Но что делать? Бутик, торгующий дорогими, но не новыми вещами, который они открыли на Кэннери-Роу, практически целиком лежал на плечах Марго и Лоры. Правда, будучи третьим совладельцем, Кейт вела всю его бухгалтерию, но только в свободное от основной работы время.

– До твоих родов еще целых шесть месяцев! Хотя придутся они как раз на самое горячее время – сезонную распродажу… Ладно, наймем тогда кого-нибудь временного.

Вздохнув, Марго отдала металлоискатель Кейт.

– Не понимаю, чем ты так недовольна. Дела у нас идут лучше, чем кто-либо мог ожидать. Неужели мы не можем позволить себе нанять кого-нибудь на постоянную работу?

– Нет! – решительно отрезала Кейт. – Года не прошло, как мы открылись. Если начнем брать кого-то на работу, тут же столкнемся с выплатами по социальному обеспечению, с договорами по найму, с неполной занятостью.

– Да, но…

– Если возникнет необходимость, я могу помогать в магазине по субботам. И во время отпуска тоже поработаю – пару недель целиком посвящу «Претензии».

– Кейт! Отпуск – это поездка в Европу, пляж с белым песочком и курортный роман, а вовсе не работа продавщицей в магазине!

Кейт выразительно подняла одну бровь.

– Господи, я и забыла, с кем разговариваю, – вздохнула Марго. – С самой настоящей занудой, маньячкой-трудоголиком!

– Я просто всегда старалась уравновесить тебя – ты ведь в жизни ищешь одни удовольствия. Кроме того, я все-таки одна из совладелиц «Претензии». Необходимо проявлять заботу о собственных инвестициях. – Она сердито посмотрела под ноги и проворчала: – Чертов металлоискатель! Хоть бы разок пискнул! Нашел бы какую-нибудь завалящую пробку от бутылки – и то веселее было бы…

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Марго прищурилась и внимательно вгляделась в подругу. – Ты выглядишь усталой. – «И худой, – добавила она про себя, – страшно худой и какой-то дерганой». – Если посмотреть со стороны, то из нас двоих ты куда больше похожа на беременную.

– Вот было бы забавно, если учесть, что в этом тысячелетии я не занималась сексом.

– Теперь понятно, в чем причина твоей усталости и бледности! – усмехнулась Марго, но глаза ее оставались серьезными. – Действительно, Кейт, что с тобой происходит?

Как же ей хотелось все рассказать, поделиться своей печалью с подругой! Кейт была уверена, что найдет утешение, поддержку, ободрение – словом, все то, что ей сейчас так необходимо. «Нет, это твои проблемы, и ничьи больше», – одернула она себя. – Ничего, – Кейт постаралась, чтобы ее голос звучал беспечно. – Просто я тут одна делаю всю работу, уже руки отваливаются, а ты посиживаешь себе на камушке, словно позируешь для обложки журнала «Будущие мамаши», – она передернула плечами. – По-моему, пора сделать перерыв.

Марго еще пристальнее вгляделась в подругу и побарабанила пальцами по колену.

– Ладно. Я проголодалась. Давай-ка посмотрим, что нам там положила мама. – Дотянувшись до сумки, Марго открыла ее и издала торжествующий возглас: – О! Жареные цыплята!

Кейт покосилась на сумку. Выглядит аппетитно. Может быть, цыплята миссис Вильямсон помогут усмирить сосущую боль под ложечкой.

– Когда Джош возвращается из Лондона? Марго, жуя, пробурчала нечто невнятное.

– Сначала прожуй, а потом говори! Тете Сьюзен так и не удалось научить тебя хорошим манерам.

– Завтра. Кстати, он по моей просьбе наладил контакты с некоторыми поставщиками. Так что, я надеюсь, у нас будут новые товары и не придется никуда лететь.

– Я помню времена, когда ты обожала летать на самолете.

– Когда это было! – с самодовольной усмешкой отмахнулась Марго. – Сейчас все по-другому. – Она впилась зубами в цыплячью ножку, потом, внезапно что-то вспомнив, замахала руками. – Ой, совсем забыла! В следующую субботу прием. Коктейль и фуршет. Ты должна быть. Кейт поморщилась.

– Надо наряжаться?

– Обязательно! Будет масса наших клиентов и кое-кто из гостиничных шишек. Байрон де Витт, например.

Кейт, надув губы, выключила металлоискатель и тоже достала себе цыплячью ногу.

– Мне он не нравится.

– Ну, разумеется, – сухо ответила Марго. – Он ведь красив, очарователен, умен, объездил полмира. Совершенно отталкивающий тип!

– Он слишком хорошо знает, что красив и очарователен.

– Надо сказать, что подобное знание требует большого мужества. А вообще-то мне совершенно наплевать, нравится он тебе или нет. Он снял с Джоша большой груз – занялся калифорнийскими отелями. И, между прочим, восполнил ущерб, который нам нанесла деятельность Питера Риджуэя.

Спохватившись, она оглянулась на Лору. Питер Риджуэй был бывшим мужем Лоры, отцом ее девочек; что бы там Марго про него ни думала, она не могла позволить себе плохо отзываться о нем в присутствии Али и Кейлы.

– Надеюсь, ты, по крайней мере, будешь с ним достаточно вежлива.

– Я всегда вежлива. Эй, ребята! – крикнула Кейт, и две белокурые девочки подняли головки. – Давайте скорее сюда, а то Марго съест всех жареных цыплят миссис Вильямсон!

С веселыми криками девочки бросились к ним; следом подошла Лора и, поджав под себя ноги, уселась рядом с Марго. Лора с огорчением наблюдала, как дочки ссорятся из-за особо лакомых кусочков. Победила, разумеется, Али. Она была на два года старше сестры и в последнее время становилась все более нетерпеливой и требовательной.

«Развод родителей тяжелее всего сказывается на детях, – в который раз подумала Лора, глядя на мрачно жующую Али. – Девочка совершенно отбилась от рук, с ней нет никакого сладу».

– Али, налей Кейле тоже лимонаду, пожалуйста. Али помедлила, явно намереваясь отказаться, но Лора смотрела на мятежную физиономию дочери твердым взглядом, и Али наконец, дернув плечом, налила второй стакан для сестры.

– Мы ничего не нашли. Ужасная скука! – пожаловалась она, совершенно забыв о том, как весело они все хохотали, роясь в камнях.

– Неужели? – Марго взяла кусочек сыра из пластмассовой коробочки. – А мне кажется, главное удовольствие в том, что мы здесь все вместе. Болтаем, любуемся природой…

– Ну… – Любое слово Марго воспринималось Али как Священное писание: Марго была ослепительной и всегда разной; Марго в восемнадцать лет сбежала в Голливуд; Марго жила в Европе, и с ней там происходили разные невероятные истории! Ничего заурядного и пошлого, вроде замужества и развода… – Вообще-то, действительно, было довольно весело. Но мне так хотелось отыскать монеты!

– Упорство – прежде всего! – Кейт слегка щелкнула девочку по носу. – Оно всегда побеждает. Представь, что бы было, если бы Александр Белл опустил руки и сдался, прежде чем ему удалось изобрести телефон? Или если бы Индиана Джонс отменил свой последний крестовый поход?

– А если бы Армани не сшил свой первый костюм? – подхватила Марго, чем вызвала взрыв смеха.

– А если бы Дисней не нарисовал своего первого мышонка? – заключила Лора, радуясь, что дочка весело хохочет.

– Ну, может быть. А можно еще разок посмотреть на монету, тетя Марго?

Марго полезла в карман – она всегда носила эту испанскую золотую монету с собой. Али осторожно взяла ее и даже позволила Кейле полюбоваться сокровищем.

– Как она сверкает! – почтительно коснулась монетки пальчиком Кейла. – А можно я наберу цветов для Серафины?

– Конечно, – Лора наклонилась и поцеловала младшую дочку в теплую макушку. – Только бросать их с вершины скалы будем вместе, хорошо?

– Хорошо. Мы ведь всегда делаем это вместе.

– Пойдем, я тебе помогу, – Али вернула Марго монету. – Какая все-таки Серафина глупая, что прыгнула со скалы! И всего лишь из-за того, что нельзя было выйти замуж за Фелипе! Замужество – вообще страшная глупость.

Тут она вспомнила про свою любимую Марго, которая была счастлива в браке, и вспыхнула.

– Иногда, – спокойно ответила Лора, – брак – вещь весьма приятная, интересная и полезная. Бывает, правда, и по-другому… Но в одном ты права, Али: Серафине не следовало прыгать со скалы. Таким образом она зачеркнула свою будущую жизнь, а ведь она могла стать кем-то. Мне ее очень жаль.

Лора взглянула на дочку, но та отвернулась, опустила голову и пошла прочь.

– Просто не знаю, что с ней делать, – сказала она Кейт. – Али стала такая ранимая. И такая злая…

– Это пройдет, – Кейт погладила Лору по руке. – Ты ведешь себя так, как надо.

– Девочки уже целых три месяца не виделись с Питером. Ему недосуг даже позвонить дочерям!

– Ты ведешь себя так, как надо, – повторила Кейт. – Ты же не виновата, что он негодяй! И она знает, что ты не виновата; в глубине души она прекрасно все понимает.

– Надеюсь. Но Кейла капризничает, Али дуется… – Лора поежилась и взяла кусочек цыпленка. – Знаете, мне кажется, мы с вами – классический пример того, что дети, выросшие в одинаковых условиях, получаются разными.

У Кейт сжалось сердце. Марго ужасно захотелось курить, но она подавила в себе это желание и бодро воскликнула:

– Зато мы все такие замечательные сестры! Ну… – она хитро покосилась на Кейт, – почти все.

– Раз так, я беру последний кусок цыпленка! – Но сначала Кейт проглотила две таблетки: снова закололо сердце. Она убеждала себя, что это обычный невроз; по крайней мере, ей хотелось так думать. – Я сказала Марго, что смогу помогать в магазине по субботам.

– Можно кого-нибудь нанять, – Лора повернулась так, чтобы сидеть лицом к подругам и одновременно следить за дочерьми. – В последнюю субботу было настоящее столпотворение, а я могла пробыть в магазине всего четыре часа.

– Я буду работать полный день!

– Прекрасно, – Марго отщипнула виноградину. – Представляю себе, сколько от тебя будет помощи. Ты придешь, тут же прилипнешь к компьютеру и начнешь выискивать наши ошибки.

– Если ты их не делала, то я их и не найду. Но имей в виду… – она выразительно подняла палец, желая подчеркнуть свои слова. – Я встану за прилавок и готова спорить на двадцатку, что к закрытию продам больше, чем ты!

– Держи карман шире, Пауэлл!

Утром в понедельник Кейт и думать забыла о поисках сокровищ. Ровно в девять она уже сидела за столом в своем кабинете «Биттл и К°». Тихо гудел загружающийся компьютер, рядом стояла чашка с дымящимся кофе. Следуя заведенной привычке, Кейт сняла голубой в полоску пиджак, повесила его на спинку кресла и завернула рукава накрахмаленной белой блузки.

К одиннадцати часам рукава будут отвернуты, пиджак застегнут на все пуговицы – предстояла встреча с клиентом. Но сейчас Кейт была один на один с цифрами.

И такое времяпрепровождение она любила больше всего!

Кейт колдовала над котировками акций, ставками дивидендов; подобные операции ее просто завораживали. Как же ей нравилось отслеживать причудливые скачки биржи, досконально разбираться во всех тонкостях, а потом доверительно советовать клиентам, как лучше защитить капиталы.

«Очень редко, кстати, эти капиталы заработаны потом и кровью», – усмехнулась про себя Кейт, вглядываясь в пляшущие на мониторе цифры. Большинство ее клиентов приобрели свои деньги весьма старомодным способом: они получили наследство.

При одной мысли об этом Кейт презрительно поморщилась и тут же дернулась, как от удара. Неужели в ней заговорили гены отца, который завидовал всем, кто унаследовал богатство?! Кейт сделала глубокий вдох и слегка помассировала затекшие мышцы шеи. «Хватит! – приказала она себе. – Нечего за каждой мыслью выискивать призраки прошлого». Она не завидует богатым, она просто недолюбливает бездельников.

В конце концов, такова ее работа: давать советы, как лучше сохранить капитал. Она гарантирует своим клиентам, что их счета будут надежно защищены. Если она начнет завидовать крупным деньгам, лучше поменять специальность. Вся ее работа направлена на то, чтобы давать адвокатам, бухгалтерам, брокерам, агентам по торговле недвижимостью самые лучшие советы по краткосрочным и долгосрочным инвестициям.

«И подобная работа доставляет тебе огромное удовольствие», – напомнила она себе. Кейт ценила цифры за стойкую и обнадеживающую предсказуемость. Для нее дважды два всегда и неизменно равнялось четырем.

Ознакомившись со свежей информацией, она проглядела балансовую ведомость садово-парковой компании «Вечная весна». Кейт занималась их счетами уже полтора года, и прибыль компании медленно, но верно росла. Кейт была убеждена, что медленный путь – самый верный, а компания целиком полагалась на ее профессионализм. Правда, в последнее время у них немного возросли расходы, но они были оправданны: большие средства уходили на медицинскую страховку и выплаты сотрудникам. Это, конечно, сокращало прибыль, но Кейт, воспитанная в семье Темплтонов, свято верила, что с людьми, помогающими тебе добиться успеха, надо делиться.

– Хороший год для бугенвиллеи, – пробормотала она себе под нос и сделала пометку: предложить клиенту вложить часть прибыли за минувший квартал в государственные облигации.

– Ты просто очаровательна, когда строишь финансовые планы!

Кейт подняла голову, автоматически нажала на запись и включила хранитель экрана.

– Привет, Роджер.

Он стоял, опираясь плечом на косяк двери. «Ну разумеется, выбрал самую эффектную позу!» – неприязненно подумала Кейт. Роджер Торнхилл был высок, красив, темноволос и сильно смахивал на молодого Гэри Гранта. Широкие плечи облегал сшитый на заказ серый пиджак. На губах Роджера всегда играла ослепительная улыбка; темно-синие ласкающие глаза и мягкий, словно тягучий мед, баритон неизменно производили на женщин неотразимое впечатление.

Именно за все это Кейт его терпеть не могла! А вовсе не за то, что он, как и она сама, претендовал на место партнера в фирме… По крайней мере, она уверяла себя, что это обстоятельство не имеет никакого отношения к ее неприязни. Ну разве что самую малость…

– Дверь была открыта, – заметил он и вошел, не ожидая приглашения. – Я решил, что ты не очень занята.

– Я люблю, когда дверь открыта, – пожала плечами Кейт.

Роджер обнажил в широкой улыбке белоснежные зубы и присел на краешек ее стола.

– Я только что из Невиса. Должен сказать, парочка недель в Вест-Индии превосходно восстанавливает организм после лихорадки с налоговыми декларациями. – Он медленно обвел взглядом ее лицо и фигуру. – Напрасно ты не поехала со мной.

– Роджер, я не соглашаюсь даже поужинать с тобой! Неужели ты думаешь, что я провела бы в твоем обществе две недели, валяясь на пляже?

– А ты, очевидно, думаешь, что молодость продлится вечно.

Он взял из стакана остро отточенный карандаш и принялся лениво вертеть его в руках. Ее карандаши всегда были остро отточены и всегда лежали на своем месте. В ее кабинете все всегда было на своем месте. Роджер прекрасно это знал. Будучи человеком честолюбивым и наблюдательным, он знал очень многое и старался замечать все, что может когда-либо пригодиться.

Сейчас он изо всех сил старался очаровать ее, лучась улыбкой.

– Просто мне бы хотелось, чтобы мы снова стали встречаться за пределами офиса. Может быть, хватит дуться, Кейт? Ведь прошло почти два года!

С деланным недоумением Кейт вопросительно подняла бровь:

– Неужели всего два? Мне кажется, что прошла целая вечность.

– Ладно, признаю, я сам все испортил. – Роджер положил карандаш на место. – Прости. Я не знаю, что еще сказать…

– Простить? – мягко переспросила она, потом встала и налила себе еще кофе, хотя третья чашка была явным перебором. Сев на место, Кейт отхлебнула кофе и в упор посмотрела на Роджера. – Простить за то, что ты спал со мной и одновременно с одной из моих клиенток? Или за то, что ты уговорил мою клиентку передать ее дела тебе? За что именно ты извиняешься, Роджер?

– За все! – Он снова выдавил из себя улыбку, зная, что она безотказно действует на женщин. – Слушай, я уже тысячу раз просил прощения, но вот – делаю это снова. Я знаю, что мне не следовало встречаться с Бесс… то есть с миссис Тернер, и уж тем более ложиться с ней в кровать, пока у нас с тобой был роман. Мне нет прощения.

– Совершенно с этим согласна. До свидания.

– Кейт! – Роджер гипнотизировал ее взглядом, голос его чуть заметно охрип, и она вдруг вспомнила, как они двигались в такт в последние мгновения перед оргазмом. – Я хочу, чтобы у нас все наладилось. По крайней мере, давай помиримся.

Она наклонила голову, задумалась. На Роджера бесполезно было сердиться. Есть люди, обладающие нравственными принципами, а есть – с полным отсутствием оных.

– Нет, – твердо сказала она.

– Черт побери! – сжав от злости кулаки, Роджер резко встал. – Я был проклятым сукиным сыном! Я потерял прекрасную во всех отношениях связь из-за непомерного честолюбия и похоти.

– Ты абсолютно прав, – согласилась Кейт. – Но плохо же ты меня знаешь, раз надеешься, что я соглашусь повторить это представление снова.

– Но я давно прекратил всякие личные отношения с Бесс!

– А-а, это, конечно, меняет дело. – Откинувшись в кресле, Кейт расхохоталась. – Господи Боже, ну ты и тип, Роджер! Думаешь, раз ты расчистил территорию, я тут же прыгну к тебе в постель? Мы с тобой – коллеги, – отчеканила она. – И только. Я никогда больше не повторю эту ошибку и не заведу интрижку на работе. И ни за что – слышишь: ни за что! – не дам тебе шанса охмурить меня снова.

Его губы крепко сжались, глаза недобро сощурились.

– Ты просто боишься встретиться со мной вне офиса. Боишься, потому что прекрасно помнишь, как хорошо нам было вместе!

Кейт вздохнула.

– Роджер, нам не было хорошо вместе. Я бы назвала наши отношения довольно средненькими… Давай закроем эту тему и больше не будем к ней возвращаться. – Желая поскорее от него отделаться, она встала и протянула руку. – Если ты хочешь помириться – что ж, я готова. Считай, что все обиды забыты.

Заинтригованный, он посмотрел на ее руку, потом перевел взгляд на лицо.

– Правда забыты?

«Правда, правда!» – сказала она про себя, но решила не повторять этого вслух.

– С сегодняшнего дня наши отношения – чистый лист. Мы – коллеги и ведем себя друг с другом вполне дружелюбно. Но за это ты прекращаешь приставать ко мне с приглашениями на ужин или на пляжи Вест-Индии.

Кажется, она выразилась предельно ясно, но Роджер понял ее по-своему.

– Я так скучаю по тебе, Кейт! – воскликнул он, взяв ее руку в свою. – Скучаю по твоему телу! Все-все, не буду, – Роджер быстро переменил тон, увидев ее сузившиеся глаза. – Пусть все будет так, как ты хочешь. Спасибо, что приняла мои извинения.

– Вот и чудесно, – стараясь не раздражаться, Кейт решительно выдернула руку. – А сейчас мне нужно работать.

– Я рад, что мы во всем разобрались, – снова улыбнулся Роджер и направился к двери.

– Да-да, – пробормотала она.

Кейт не захлопнула за ним дверь: это бы показало, какие страсти кипят в ее душе. А Кейт вовсе не хотелось, чтобы плечистый красавчик Роджер Торнхилл понял, что она испытывает к нему хоть какие-нибудь чувства.

Нет, она притворила дверь спокойно, но решительно. Потом достала бутылку минеральной воды и отпила.

Он тогда заставил ее сильно страдать. До сих пор воспоминание об этом причиняло ей боль. Кейт не могла бы сказать, что любила его, но уже почти была готова влюбиться… Их связывали общие интересы, работа; да и в сексуальном плане они вполне подходили друг другу. Как бы то ни было, Кейт верила, что это прочный фундамент для близких отношений. Она очень хорошо относилась к Роджеру, доверяла ему, радовалась их связи…

А он беспардонно воспользовался ею и цинично украл одну из лучших клиенток! Кейт сама не знала, что ранило ее больше: то, что Роджер спал с ними обеими одновременно, или то, что она потеряла такую выгодную клиентку.

Она снова отпила воды и завинтила крышечку. Тогда, потрясенная его предательством, она даже подумывала, не обратиться ли с официальной жалобой к Ларри Биттлу, но вовремя остановилась. Ведь для Биттла важнее всего – чтобы клиент был доволен. А в данном случае он был доволен… Разумеется, напиши она жалобу – и престиж Роджера существенно пошатнулся бы. Коллеги в фирме перестали бы доверять Торнхиллу, постарались бы держаться от него подальше. Но на нее смотрели бы как на брошенную несчастную дуру, которая перемешала бизнес с постелью и в результате осталась на бобах.

Нет, хорошо, что она тогда не стала жаловаться. Кейт поставила бутылку с минеральной водой на стол. И хорошо, что сейчас смогла, спокойно глядя ему прямо в глаза, сказать, что инцидент исчерпан и никаких обид не осталось.

Все правильно… даже если это ложь, и она будет ненавидеть его до конца своих дней.

Тряхнув головой, Кейт снова вызвала данные на монитор компьютера. Просто в будущем надо стараться избегать ловких, плечистых красавцев, у которых за душой нет ничего, кроме честолюбия. Куда как лучше делать собственную карьеру, не отвлекаясь на всякие пустяки! Не за горами статус партнера в фирме – достижение весьма серьезное.

Когда она вскарабкается на эту ступеньку, победа будет вполне заслуженной. И, может быть, когда-нибудь (почему бы и нет?) она достигнет такого положения, что никто – и прежде всего она сама – не упрекнет ее в том, что она дочь своего отца!

Кейт слегка улыбнулась и застучала по клавишам. «Держись цифр, подружка, – посоветовала она себе. – Они никогда не лгут».

3

Когда в субботу Кейт переступила порог бутика «Претензия», Марго, едва взглянув на нее, нахмурилась.

– Ты похожа на привидение!

– Спасибо за комплимент. Я хочу кофе.

«И хотя бы минутку побыть одна», – добавила она про себя. Кейт поднялась по винтовой лесенке на второй этаж; там уже булькал свежесваренный кофе.

Она спала не более трех часов, так как почти всю ночь читала отчет, присланный детективом. Каждая строчка отчета подтверждала, что Кейт – дочь вора!

Здесь было все: свидетельские показания, обвинения, состав преступления… Чтение бумаг уничтожило последнюю, еще теплившуюся в глубине души надежду, что произошла какая-то чудовищная ошибка и ее отец не виноват.

Увы. Кейт узнала, что отец был выпущен под залог и по совету адвоката намеревался признать свою вину в надежде получить снисхождение. Но как раз в этот момент произошла автомобильная катастрофа. Если бы Линкольн Пауэлл не погиб в тот вечер, не справившись с управлением на скользкой дороге, он уже через неделю сидел бы в тюрьме!

«Надо принять этот факт к сведению и продолжать жить дальше», – говорила она себе, отхлебывая горячий черный кофе. Пора идти вниз, приниматься за работу и спокойно смотреть в глаза подругам.

Правда, они за столько лет так хорошо изучили ее лицо, что тотчас же заметят на нем следы усталости и нервного потрясения.

«Что ж, мало ли какие бывают причины для бессонной ночи! – сказала себе Кейт, спускаясь по лестнице с чашкой в руке. – И нечего сходить с ума, если все равно ничего уже не изменишь».

– Что происходит?! – напустилась на нее Марго, не дожидаясь, пока Кейт спустится с лестницы. – Немедленно отвечай! Ты последнее время просто не в себе. Ты на глазах таешь, Кейт!

– Я в порядке. Просто немного устала, – Кейт пожала плечами и, открыв кассу, принялась пересчитывать купюры. – Возникли кое-какие проблемы со счетами. Да и вообще неделька выдалась довольно паршивая. А в понедельник еще этот подонок Торнхилл заявился ко мне в кабинет.

Марго замерла с чайником в руке.

– Надеюсь, ты снова послала его ко всем чертям?

– Пусть считает, что мы помирились. Так проще, – ответила Кейт и добавила, прежде чем Марго успела возразить: – Теперь он наконец оставит меня в покое.

– Но не хочешь же ты сказать, что не спала из-за этого ночь?

– Ну, скажем, я пережила несколько неприятных моментов. О'кей?

– Ладно, – улыбнулась Марго. – Мужики вообще, как известно, свиньи, а этот хряк – из худших. Он не стоит того, чтобы из-за него не спать и тем самым терять остатки своей красоты, дорогая.

– Спасибо, ты всегда умеешь сказать приятное. Но Роджер – еще не самая худшая пакость из череды свалившихся на меня пакостей.

– Что, тяжелы будни бухгалтера?

– Не говори! В среду на меня навесили новые счета – на сей раз компании «Фриленд». Это что-то вроде зоопарка для домашних животных, детского парка и музея одновременно. Крайне странное заведение! Зато теперь я досконально знаю, сколько стоит дневное пропитание детеныша ламы.

Марго покачала головой.

– Какую интересную жизнь ты ведешь!

– Да уж… А вчера партнеры фирмы устроили заседание за закрытыми дверями. Полдня просидели. Даже секретарш не пускали. Никто не знает, в чем дело, но ходят слухи, что кого-то не то выгонят, не то, наоборот, повысят. – Кейт пожала плечами и задвинула кассу. – Никогда еще не видела такой секретности! Сами себе кофе варили, представляешь?

– Кажется, это называется «прессе доступ закрыт».

– Как видишь, в моем маленьком мирке не меньше интриг и драм, чем в твоем.

Неожиданно Марго с решительным видом приблизилась к ней.

– Что такое? – удивилась Кейт.

– Сиди спокойно! – Марго прицепила ей на лацкан лунообразную янтарную брошку. – Будешь рекламировать товар.

– Да там же мертвая муха!

Марго оставила это дурацкое замечание без ответа.

– И не забудь накрасить губы. Через десять минут мы открываемся.

– У меня нет с собой помады. И заруби себе на носу: я не стану сидеть здесь целый день, если ты будешь меня доставать! Я прекрасно могу продавать, выбивать чеки и заворачивать покупки, не размалевывая себе лицо.

– Ладно-ладно, – прежде чем Кейт успела возразить, Марго прыснула на нее духами. – Ты же знаешь: реклама – двигатель торговли. Если спросят, чем это от тебя так волшебно пахнет, запомни – «Белладонна-Саваж».

Кейт хотела огрызнуться, но тут вошла Лора.

– Уф, боялась, что опоздаю. У Али возникли проблемы с прической, и я думала, что мы просто поубиваем друг друга.

– Она становится очень похожей на Марго. – Кейт налила себе чаю и пожалела, что это не кофе; отвернувшись от подруг, она тайком проглотила пригоршню таблеток. – И хорошего в этом мало! – добавила она.

– Ничего ужасного не вижу. Девочка подрастает и начинает интересоваться своей внешностью, – парировала Марго. – Ты одна у нас в семье такая чудачка. Какой была, такой и осталась. Посмотри на себя – какая-то ощипанная ворона в голубом костюмчике!

Кейт ничуть не обиделась и отпила чаю.

– Это классический деловой костюм, очень практичный. Весьма незначительный – и, боюсь, не лучший – процент населения нашей страны считает, что ходить можно исключительно в шелках.

– Грубиянка! – фыркнула Марго. – С тобой спорить бесполезно.

– Ну и слава Богу. – Лора перевернула на двери табличку, чтобы все видели – магазин открыт. – Споры мне дома надоели. Если бы не вмешалась Энни, мы с Алисой расшвыряли бы гребни и расчески по всей комнате.

– Да, мама всегда умела пресечь любую ссору в самом зародыше, – сказала Марго. – Но с воспоминаниями, пожалуй, подождем до Дня Матери. Кстати, не забудьте, что я тоже скоро стану матерью. Так что готовьте подарки!

Через час в магазине было столько клиентов, что работы хватало с избытком на всех троих. Кейт завернула темно-зеленую сумочку от «Эрмес», изумляясь про себя, что такой дикий цвет кому-то подошел. Кредитные карточки так и скользили через ее аппарат. По выручке они с Марго шли вровень»

«А все-таки приятно смотреть, когда бизнес идет так хорошо, – подумала Кейт, упаковывая в нарядную цветную бумагу серебряную шкатулку с инкрустацией. – Молодец Марго! Ведь „Претензия“ – это ее мечта, которую она сотворила из обломков собственной жизни».

Еще год назад Марго была супермоделью, звездой парфюмерной фирмы «Белладонна», блиставшей в Европе, получавшей огромные гонорары. Но внезапно ее карьера прервалась – бесславно, со скандалом; дело едва не дошло до судебного разбирательства. Конечно, Марго сама виновата: вела себя безрассудно, глупо, упрямо. Но расплата была слишком уж тяжкой – она лишилась всего.

Из Милана Марго вернулась сломленной и почти разоренной, но через несколько месяцев буквально восстала из пепла.

Сначала Марго хотела просто распродать свои вещи, но Джошу Темплтону пришла в голову идея открыть магазин. Он рассчитывал, что тем самым спасет Марго от депрессии, ведь он так любил ее. А она вцепилась в его идею, развернула ее, придала ей блеск.

Лора, тогда переживала трудные времена: она разводилась с мужем и отдала большую часть денег, которые ей удалось сохранить, Марго, чтобы та смогла открыть «Претензию».

В результате они стали компаньонками, и тут подключилась Кейт, пожелавшая сделаться третьей совладелицей. Она верила в счастливую звезду Марго. И, кроме того, не хотела оставаться в стороне.

Тем не менее Кейт лучше своих подруг понимала всю степень риска затеянного ими предприятия. Она знала, что сорок процентов вновь создаваемых фирм разваливаются, не проработав и года, а почти восемьдесят процентов существуют не более пяти лет.

Тревожные мысли о магазине часто посещали Кейт, особенно в те ночи, когда мучила бессонница. Но «Претензия» – детище Марго, задуманное как изысканный, элегантный, единственный в своем роде магазин дорогих подержанных вещей, в котором продавалось что угодно, от чайных ложечек до вечерних платьев знаменитых кутюрье, – оправдала себя.

Часть дохода от магазина, приходящаяся на долю Кейт, была совсем невелика: настаивая на партнерстве, Кейт руководствовалась не столько практическими, сколько эмоциональными соображениями. Она хотела в трудную минуту быть рядом с подругами, а кроме того – ей просто очень нравилось заниматься магазином. Конечно, когда позволяли другие дела.

– Могу я вам помочь? – с улыбкой обратилась она к посетителю.

Мужчине, непринужденно облокотившемуся на прилавок, было за тридцать. Кейт отметила потертые джинсы, застиранную рубашку и роскошные пушистые рыжие усы.

– Да, если можно. Покажите, пожалуйста, вон то ожерелье.

Открыв витрину, Кейт оценила его выбор.

– Ожерелье действительно великолепно. Жемчуг никогда не выходит из моды.

«Это не обычный жемчуг, – вспомнила она, вынимая ожерелье. – Как же, черт возьми, он называется?» Продолжая лихорадочно рыться в памяти, Кейт положила ожерелье на бархатную подушечку.

– Речной жемчуг! – наконец вспомнила она и просияла: покупатель и в самом деле был очень симпатичным. – Этот тип ожерелья называется «лассо», – добавила Кейт, она только что прочла это на бирке. – Три нити жемчуга, скользящая застежка, оправленная золотом жемчужина. Дизайн традиционный, но с выдумкой! – закончила она, весьма довольная импровизированной рекламой.

– А сколько… – Повернув маленький деликатный ценник, мужчина, надо отдать ему должное, только слегка поморщился. – Да, – усмехнулся он, – боюсь, что это превышает мои возможности.

– Но ваша дама будет носить это ожерелье много лет! Ведь вы выбираете подарок на День Матери?

– Вообще-то да, – он помялся, потом потрогал мозолистым пальцем ожерелье. – Она от такого подарка просто обалдеет!

Кейт даже растрогалась. Любой мужчина, так тщательно выбирающий подарок для своей матери, мог рассчитывать на приязнь и расположение Кейт Пауэлл. Особенно если он к тому же слегка смахивает на Кевина Костнера…

– У нас большой выбор вещей, можем вам подобрать что-нибудь подешевле.

– Нет. Погодите… А вы не могли бы примерить, чтоб я его получше разглядел?

– Конечно! – Радуясь, что может оказать ему услугу, Кейт быстро застегнула на себе ожерелье. – Ну как? По-моему, оно просто великолепно. – Она повернула зеркало, стоящее на прилавке, к себе, посмотрелась в него и, смеясь, заметила: – Если вы передумаете, я, пожалуй, сама его куплю.

– На вас оно здорово смотрится! – восхищенно присвистнул он и улыбнулся такой застенчивой и милой улыбкой, что Кейт тут же захотелось оказаться с ним в подсобном помещении, где стоял широкий диван. – У нее тоже темные волосы, как у вас, только подлиннее. Жемчуг идет брюнеткам. Пожалуй, я все-таки куплю его. И еще вон ту серебряную коробочку с узорчиками.

Не снимая с себя ожерелья, Кейт достала с прилавка шкатулку, на которую он указывал.

– У вас получится целых два подарка, – она расстегнула застежку. – Ваша мама, должно быть, необыкновенная женщина!

– Это верно. И она собирает как раз такие коробочки. А ожерелье – для моей жены, – пояснил он. – Я решил уж сразу закупить все подарки на День матери.

– Для вашей жены? – усилием воли Кейт выдавила из себя ослепительную улыбку. – Обещаю вам, ожерелье ей понравится. Но если вашу жену или мать что-либо не устроит, вы можете в течение трех дней вернуть покупку или поменять на другую. – Сама поражаясь своей выдержке, Кейт положила ожерелье обратно на бархатную подушечку. – Как будете платить? Карточкой или наличными?

Глядя, как за ним закрывается дверь магазина, Кейт сказала Лоре:

– Ну почему симпатичные мужики, любящие своих матерей, обязательно женаты?!

– Ладно тебе, – похлопала ее по руке Лора. – Кажется, торговля сегодня идет удачно.

– Я уже на две сотни опережаю Марго, а день еще только начался!

– Умница. Но должна тебя предупредить: Марго только что завела в примерочную клиентку, и та, кажется, склоняется к Версаче.

– Черт! – Кейт оглядела торговый зал в поисках жертвы. – Пойду возьму в оборот даму с голубыми волосами – ту, что держит в руках сумочку от Гуччи. Уж она от меня никуда не денется!

Кейт не стала прерываться на обед, так как не хотела снижать темп. На боль в желудке она решила не обращать внимания. Она здорово преуспела в отделе домашних вещей на втором этаже: продала два пеньюара, лампу с витражными вставками и изящный пуфик.

Пару раз Кейт выпила кофе в подсобной комнате, пока проверяла по компьютеру отчетность, просматривала общие показатели и исправляла допущенные Марго ошибки. Именно благодаря этим ревизиям она не сомневалась в победе!

Спускаясь по лестнице, Кейт думала, что сейчас с гордостью прочтет Марго лекцию о том, как надо вести бухгалтерию и очаровывать покупателей, но тут с ужасом обнаружила, что ее соперница тем временем совершила классную сделку.

Кейт разбиралась в антиквариате. Ребенок, выросший в Темплтон-хаузе, просто не мог в нем не разбираться. Когда она увидела, над чем воркует с покупателем Марго, ее сердце екнуло, а перед мысленным взором сразу запрыгала вереница нулей.

«Людовик XIV! – мелькнуло в голове. – Секретер примерно 1775 года. Инкрустированные панели с типичными для той эпохи рисунками: гирлянды цветов, музыкальные инструменты, драпировки. Да, ценная вещица. Одна из немногих, что уцелела от роскошной обстановки Марго».

– Мне так жаль с ним расставаться! – скорбно поджимая губы, говорила Марго элегантному седовласому джентльмену с тяжелой тростью, который с одинаковым интересом рассматривал секретер и расхваливающую его женщину. – Я купила его в Париже несколько лет назад.

– У вас наметанный глаз. Даже, я бы сказал, два наметанных глаза…

– О, мистер Стинер, вы мне льстите! – самым бесстыдным образом Марго коснулась его руки. – Надеюсь, вы будете вспоминать обо мне каждый раз, как бросите взгляд на это дивное произведение искусства.

– Непременно. А как у вас обстоит дело с доставкой?

– Будьте любезны пройти за мной к кассе, и я вам все подробно объясню.

Марго метнула на Кейт победный взгляд и двинулась через зал, виляя бедрами.

– Ну как, умница? Надеюсь, это тебя окончательно добило? – ехидно поинтересовалась она, когда покупатель ушел.

– День еще не кончен, – возразила Кейт. – До закрытия целых два часа. Цыплят по осени считают, так что не заносись раньше времени.

– Не умеешь ты проигрывать, дорогуша! – поцокала языком Марго.

В этот момент открылась дверь, и Марго уже изготовилась изобразить на лице приветливую улыбку. Но вошедший не был покупателем, поэтому просияла она совершенно искренне.

– Джош! – воскликнула Марго и бросилась ему на шею.

Он подхватил ее на руки, поцеловал и немедленно усадил в кресло.

– Ты наверняка весь день на ногах, – положив руку на плечо жене, Джош сердито покосился на Кейт. – Я полагал, ты будешь за ней присматривать, не давать переутомляться.

– Ну вот, нашел козла отпущения! Не беспокойся: Марго не стоит, если может сесть, и не сидит, если может улечься. А час назад я дала ей стакан молока.

Джош округлил глаза:

– Неужели она выпила целый стакан?

– Нет. Часть она выпила, а часть выплюнула на меня. – Кейт восхищало, как трогательно ее старший братик заботится и хлопочет, поэтому она решила на него не сердиться, а подошла и поцеловала Джоша. – Добро пожаловать домой!

– Спасибо, – он погладил ее по волосам. – А где Лора?

– Наверху, занимается с покупательницами.

– А в примерочной еще одна, – начала Марго, – так что мне надо…

– Сиди! – приказал Джош. – Кейт ею займется. Ты что-то слишком бледная.

Марго надула губки.

– Вовсе нет.

– Ты сейчас поедешь домой и ляжешь в кровать, – постановил Джош. – На сегодня больше никакой работы: нам ведь вечером еще на прием идти. Кейт и Лора закончат без тебя.

– Конечно-конечно, – злорадно подтвердила Кейт. – Парочка часов – и все.

– Мечтай-мечтай, Пауэлл! Эти два часа не считаются, все равно я выиграла.

– Выиграла? – Джош всегда очень интересовался всякими пари и теперь переводил взгляд с одной на другую. – Что выиграла?

– Да мы тут поспорили, кто больше продаст за день.

– И уже ясно, что ты продулась! – заявила Марго. – Но я буду великодушна. Ладно уж, два часа в твоем распоряжении, Кейт. – Взяв руку мужа, она потерлась об нее щекой. – Но если ты проиграешь – на сегодняшний прием наденешь красное платье с декольте от Унгаро!

– Ту комбинашку?! Да это все равно что пойти голой!

– Правда? – заинтригованно поднял бровь Джош. – Не обижайся, Кейт, но я очень надеюсь, ты проиграешь. Пойдем домой, герцогиня, тебе необходимо отдохнуть.

– Не надену я это безобразие! – настаивала Кейт.

– Может, ты еще выиграешь, – беззаботно пожала плечами Марго, шагая за Джошом к выходу. – Кстати, не забудь сказать Лоре, чтобы она дала тебе к платью все необходимые аксессуары.

К платью полагалось ожерелье из жатого золота и треугольные серьги-подвески. Жалобы Кейт, что она похожа на плененную турками рабыню, никого не трогали. Пришлось даже надеть ярко-красные туфли на высоченных каблуках.

Уединившись на террасе, она цедила шампанское и чувствовала себя полной дурой.

На приеме присутствовали в основном люди богатые, известные и занимающие высокое положение в обществе. Как же она сможет сохранить имидж деловой, серьезной женщины, компетентного финансового консультанта, если одета как шлюха?!

Но пари есть пари.

– Перестань дуться, – покачала головой Лора, подходя к Кейт. – Ты потрясно выглядишь.

– Хорошо тебе говорить – ты одета, как всегда, элегантно, со вкусом, и все твои выпуклости прикрыты. А мой наряд – полный кошмар! – Она отхлебнула из бокала. – Я могла бы с тем же успехом повесить на себя табличку: «Одинокая женщина без комплексов рассмотрит любое предложение».

Лора расхохоталась.

– Ты же все равно прячешься на террасе, так что тебе не о чем беспокоиться. – Вздохнув, она прислонилась к декоративной колонне. – Господи, какой прекрасный вечер! Луна, звезды, шелест морских волн… Кажется, под этим дивным небом не может случиться ничего плохого. И дом такой чудесный. Подумай только, Кейт, – дом Марго и Джоша! Ты понимаешь?

– Блестящее вложение, идеальное местонахождение, из окон открывается роскошный вид, – поймав огорченный взгляд Лоры, она улыбнулась. – Конечно-конечно, все я понимаю. Дом и вправду замечательный. В нем есть стиль. Я ужасно за них рада, дорогая.

Напряжение немного спало, и Кейт оперлась на колонну рядом с Лорой. Из открытых окон и дверей доносились звуки оживленной беседы, взрывы смеха. В воздухе витал смешанный аромат цветов, моря, женских духов и экзотических закусок, разложенных на серебряных подносах. И Кейт вдруг овладело восхитительное спокойствие и умиротворение.

Именно так она всегда чувствовала себя в Темплтон-хаузе, где провела большую часть жизни. Может быть, поэтому Кейт никогда не стремилась приобрести собственный дом и довольствовалась квартирой, в которой ей было удобно работать? «Если захочется домашнего уюта, – усмехнувшись, подумала она, – всегда можно поехать в Темплтон-хауз». А теперь вот и в этот дом она будет приходить как к себе домой…

– О, здравствуйте, Байрон! Я не знала, что вы здесь.

Едва Кейт услышала веселое приветствие Лоры, ее умиротворенное настроение немедленно улетучилось. Она открыла глаза, выпрямилась и расправила плечи. Почему-то в присутствии Байрона де Витта она всегда становилась ершистой и задиристой, ей постоянно хотелось вывести его из себя.

– Я немного опоздал, дела задержали. Вы чудесно выглядите, как всегда.

Байрон пожал протянутую руку Лоры и только потом обернулся к Кейт. Он стоял в тени, и поэтому она не заметила, что его темно-зеленые глаза слегка расширились, зато уловила, как искривились в усмешке его губы. Казалось, Байрона де Витта что-то очень позабавило.

– Рад вас видеть, Кейт. Принести вам что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, я возвращаюсь в зал, – Лора шагнула к двери террасы. – Я обещала Джошу развлекать мистера и миссис Ито. Они закатили нам роскошный банкет в Токио, так что надо соответствовать.

Под уничтожающим взглядом Кейт Лора поспешно удалилась.

– Еще бокал шампанского?

Кейт хмуро посмотрела на свой бокал – он был наполовину полон.

– Нет, спасибо.

Байрон молча прикурил тонкую сигару. Он знал, что ей очень хочется убежать, но она считает это ниже своего достоинства. В другое время он и сам не остался бы тут с ней дольше, чем требовали правила приличия, но он страшно устал от толпы и решил, что минут десять постоит с Кейт Пауэлл. Это может оказаться даже забавно, особенно если ему удастся ее разозлить.

– Очаровательное платье, Кэтрин.

Услышав свое полное имя, она тут же ощетинилась, как он и ожидал. Усмехнувшись, Байрон поднял голову и приготовился к развлечению.

– Вы прекрасно знаете, что ничего очаровательного в этом платье нет, – процедила она сквозь зубы. – Просто я проспорила.

– Неужели? – Он протянул руку и поправил тонкую лямку, соскользнувшую с ее плеча. – Забавное пари.

– Уберите руки! – рявкнула Кейт.

– Ладно, – он опустил лямку обратно, и Кейт была вынуждена сама ее поправить. – А у вас прекрасный нюх на недвижимость. Это ведь вы нашли для Джоша и Марго этот дом?

– Да, ну и что же?

Кейт посмотрела на него, ожидая продолжения, но Байрон с довольным видом попыхивал сигарой и молча любовался ночным пейзажем.

Байрон де Витт принадлежал как раз к тому типу мужчин, от которых она с недавнего времени решила держаться подальше. Красавчик, хоть сейчас на обложку журнала! Густые каштановые волосы с золотистым отливом, лицо голливудского героя-любовника: очаровательные ямочки на щеках, твердая линия подбородка, темно-зеленые глаза, способные, казалось, видеть человека насквозь. Поглядев в такие глаза, любая женщина таяла на месте.

«Шесть футов два дюйма», – прикинула она на глаз. Длинные ноги, плечи как у стайера. И, конечно же, голос – глубокий, протяжный, похожий на теплую летнюю ночь…

Таким мужчинам доверять нельзя! В этом Кейт была уверена.

– Что-то новенькое, – пробормотал Байрон себе под нос.

Почувствовав, что он на нее смотрит, Кейт резко обернулась.

– Что вы имеете в виду?

– Аромат ваших новых духов. Он подходит вам куда больше, чем ваш всегдашний запах мыла и талька. Очень сексуально, – продолжал он, улыбаясь ее негодованию. – А главное – прямо, без всяких недомолвок…

Кейт знала Байрона де Витта несколько месяцев – с тех пор как он приехал из Атланты в Монтерей, чтобы занять в компании «Темплтон» место Питера Риджуэя. Де Витт был опытным работником, изобретательным гостиничным администратором и работал в верхних эшелонах компании вот уже четырнадцать лет. Кейт знала, что он происходит из богатой старинной семьи южан; обычно в таких семьях с давними традициями поддерживается культ рыцарственности. Но, судя по поведению Байрона с ней, он в своей семье являлся просто каким-то выродком…

Короче говоря, Байрон де Витт не нравился Кейт, и она чувствовала, что он платит ей той же монетой.

– Вы что, ко мне пристаете? Его глаза хитро блеснули.

– Я всего лишь отдаю должное вашим духам, Кэтрин. Если бы в мои намерения входило к вам приставать, у вас бы не возникло сомнений.

Она допила остававшееся в бокале вино. Это было ошибкой – Кейт почувствовала, что начинается мигрень.

– Я же просила вас не называть меня Кэтрин!

– Ой, все время забываю.

– Так я вам и поверила.

– Честное слово! А насчет моих слов о том, что вы сегодня выглядите сногсшибательно, это я просто констатирую факт, а не пристаю. Итак, мы говорили о доме.

Кейт все еще хмурилась.

– Разве?

– По крайней мере, мне так показалось. Видите ли, я намереваюсь купить дом в здешних местах. Поскольку шесть месяцев испытательного срока подходят к концу…

– Так у вас был испытательный срок?

Кейт необычайно порадовало, что этому заносчивому типу был установлен испытательный срок для работы в калифорнийском отделении компании «Темплтон».

– У меня было полгода времени, чтобы решить, останусь ли я постоянно жить и работать здесь или уеду обратно в Атланту, – он ухмыльнулся, с легкостью читая ее мысли. – Но мне здесь нравится – море, горы, лес… Нравятся люди, с которыми я работаю. Но не могу же я вечно жить в отеле, каким бы он ни был уютным и удобным.

Кейт пожала плечами, с раздражением отметив, что даже любимое шампанское Марго вызывает у нее головную боль.

– Поступайте как знаете, мистер де Витт, это ваши проблемы.

– Боюсь, что без помощи мне не обойтись. – Байрон решил не обращать внимания на ее строптивость: ему действительно нужен был Дом. – Вы хорошо знаете этот район, у вас имеются связи, а также хороший глаз, опыт и квалификация. Может, дадите мне знать, если вам на глаза попадется милый домик на побережье по сходной цене?

– Я не торговец недвижимостью, – процедила Кейт.

– Вот и прекрасно! Значит, мне не придется беспокоиться о ваших комиссионных.

Кейт понравилась его находчивость, и она уступила.

– Признаться, у меня есть кое-что на примете. Только имейте в виду: милый домик куда больше, чем вы думаете.

– Мне нравится все большое.

– Ясное дело. Так вот, он возле Пеббл-Бич. Четыре или пять спален, точно не помню. Дом в стороне от дороги, вокруг много кипарисовых деревьев, перед домом – чудесный обустроенный двор. Веранды, – продолжала перечислять она, чуть прищурившись и стараясь вспомнить подробности, – перед домом и позади. Деревянные – кажется, из кедра. Дом светлый, просторный. Но должна сказать, что его выставили на продажу полгода назад и до сих пор почему-то не продали. Наверное, есть какая-то причина.

– Очевидно, ждут такого прекрасного покупателя, как я. Вы знакомы с риэлторской фирмой, которая этим занимается?

– Ну конечно, это мой клиент. Компания «Монтерей-Бей». Спросите Эрлин. Она – замечательный риэлтор.

– Крайне признателен. Если сделка состоится – за мной ужин!

– Нет уж, спасибо. Считайте, что…

Внезапно Кейт почувствовала такую боль в животе, что перед глазами все поплыло. Бокал выскользнул из пальцев и грохнулся на пол. Байрон едва успел подхватить ее.

– Держитесь! – Он усадил Кейт на скамью, но за тот короткий миг, что она была в его объятиях, де Витту все же удалось почувствовать, что это не только кожа да кости. – Господи Боже, Кейт, да вы бледная как мел! Я позову кого-нибудь.

– Не надо! – превозмогая боль, она схватила его за руку. – Ничего страшного, у меня так бывает. Просто алкоголь плохо действует на пустой желудок. – Ей наконец удалось справиться с дыханием. – Сейчас станет легче.

Байрон сдвинул брови и подозрительно спросил:

– Когда вы ели в последний раз?

– Я… Видите ли, сегодня день выдался такой суматошный…

– Вы просто идиотка! Здесь еды достаточно, чтобы накормить ораву голодных матросов. Пойду принесу вам чего-нибудь.

– Нет, не надо… – Но он так сурово глянул, что Кейт сразу сникла. – Ладно, только не говорите Марго и Джошу. У них столько гостей, чего им зря волноваться. Не говорите! – умоляюще повторила она.

Кинув на Кейт испепеляющий взгляд, де Витт торопливо ушел.

Дрожащими руками она достала из сумки пузырек с лекарством. «Все! – пообещала себе Кейт. – С этим надо кончать: не хватало еще упасть в голодный обморок. Впредь буду бережнее относиться к своему здоровью». Нужно будет попросить Марго показать ей те упражнения йоги. И перестать пить столько крепкого кофе.

Когда вернулся Байрон, ей было уже значительно лучше. Взглянув на принесенную им тарелку, Кейт расхохоталась.

– Сколько голодных матросов вы собираетесь накормить?

– Ешьте давайте! – приказал он и сунул ей в рот сочную мясистую креветку.

Мгновение поколебавшись, Кейт чуть подвинулась на скамье: ей сейчас нужно отвлечься, так что сойдет и де Витт.

– Наверное, мне следует пригласить вас разделить со мной эту трапезу.

– Вы всегда так любезны! – саркастически заметил Байрон.

Она взяла тонкий ломтик ветчины со шпинатом и пожала плечами.

– Просто вы мне не нравитесь, де Витт.

– Ого! Ну что ж, по крайней мере, достаточно откровенно. – Он проглотил крабовое суфле. – Вы мне тоже не нравитесь, но меня учили всегда быть вежливым с дамами.

Байрон де Витт сказал Кейт чистую правду, и тем не менее ночью она ему приснилась. Больше того – сон был явно эротический: какие-то горы, плеск волн, тонкое тело в его объятиях, нежная кожа и огромные темные итальянские глаза.

Его самого это неприятно удивило.

Байрон де Витт был непреложно уверен в некоторых вещах. Что национальный долг никогда не будет погашен; что женщины в тонких полотняных платьях – главная радость лета; что рок-н-ролл никогда не умрет; что Кэтрин Пауэлл абсолютно не в его вкусе.

Тощие, колючие, умные, но не обаятельные женщины никогда его не привлекали. Он любил нежных, глупеньких и сексуальных. Он восхищался их женственностью, любил иногда посмеяться над ними, и, конечно, только с такими женщинами он мог заниматься сексом – страстным и безрассудным.

Байрон, как, впрочем, любой мужчина, считал себя большим специалистом по части пресловутой «женской загадки». Кроме всего прочего, он вырос в окружении женщин – единственный сын в семье, где имелось еще три дочери. Так что Байрон знал женщин, знал очень хорошо. И он прекрасно знал, что ему в женщинах нравится.

Нет, Кейт Пауэлл его ничуточки не привлекала!

Однако воспоминания об этом нелепом сне продолжали преследовать его все утро. Он отправился в спортзал и на время сосредоточился на спортивных снарядах. Упражняясь на велотренажере, он обычно проглядывал «Уолл-стрит джорнэл», но сегодня ночные видения мешали осмыслить прочитанное. Что за черт?!

Байрон заставил себя думать о другом – например, о доме, который он намерен купить. Хорошо бы поближе к пляжу, чтобы можно было совершать пробежки по мокрому песку под ласковым утренним солнцем, а не на скучной беговой дорожке. Дом, отделанный по его вкусу! Место, где он будет стричь газон, включать музыку на полную мощность, принимать гостей, наслаждаться тихими, одинокими вечерами…

Судьба с детства не баловала его тихими, одинокими вечерами. Нет, его ничуть не раздражали шум и суета, царящие в отчем доме. Он любил своих родителей, обожал сестер, снисходительно терпел их многочисленных друзей и всегда считал, что дом, постоянно полный гостей, – вещь совершенно нормальная.

Собственно, де Витт включил в контракт пункт о шестимесячном испытательном сроке именно потому, что не знал, сможет ли жить вдали от родного дома, от своей семьи. Но теперь понял, что в Калифорнии ему будет хорошо, хотя и очень скучал по ним.

Байрон был первым из двух поколений семейства де Витт, уехавшим из Атланты. Ничего, он позаботится о том, чтобы это не оказалось ошибкой. В конце концов, ему почти тридцать пять, хочется иметь свой собственный дом. И, во всяком случае, теперь никто не будет приставать к нему с разговорами о том, что пора жениться, завести свою семью: расстояние достаточно велико, и сестрам уже трудно будет подсовывать ему очередное «совершенство во всех отношениях».

Байрон еще не встретил женщину, которая являлась бы совершенством для него.

Странно, что при мысли об этом он вновь вспомнил Кейт. Ну что ж, он просто беспокоится о ней. Она так резко побледнела, неожиданно стала такой слабой и ранимой… А его всегда трогали дамы, способные падать в обморок.

Конечно, она идиотка, что совершенно не заботится о здоровье. Следить за своей физической формой – не блажь, а прямая обязанность человека, в этом Байрон был убежден. Женщина должна правильно питаться, ограничивать потребление кофеина, заниматься физическими упражнениями, ухаживать за своим телом и тем самым укреплять расшатанную нервную систему.

«Кстати, она была бы не так уж плоха, если б не хамила», – думал Байрон, направляясь в душ под грохот надрывающегося радио. Кейт дала ему отличную наводку, тот дом его весьма заинтересовал, а потом за совместной трапезой из одной тарелки они даже мило поболтали.

И вообще она довольно аппетитно смотрелась в этом так называемом платье. Правда, совсем не в его вкусе: этакая мальчишеская очаровательная угловатость – разумеется, когда не смотрит волком. Прямо Одри Хепберн в юности.

Порезав бритвой подбородок, Байрон выругался, посылая проклятия на голову ни в чем не повинной Кейт. Какого черта он думает об этой костлявой малосимпатичной цифроманке, у которой вместо головы калькулятор?! Пора идти управлять отелями!

4

Кейт знала, что совершила ошибку, согласившись на эту встречу. Если без конца растравлять незажившую рану, добьешься только одного: рана никогда не затянется и будет саднить. Но друг ее отца, Стивен Тайдингс, очень просил ее пообедать с ним. Кроме того, она ведь теперь стала его финансовым консультантом, а он сразу заявил, что предпочитает внимательно следить за состоянием своих финансов – так сказать, держать руку на пульсе.

Кейт надеялась, что сможет работать с ним так же, как с остальными клиентами. И все же каждый раз, когда она открывала в компьютере файл с именем «Тайдингс», болезненно сжимался живот, а в голове молнией проносились воспоминания об отце. Вспоминались его бесконечные ссоры с матерью, горькие жалобы на то, что до сих пор не оплачены счета, что упущен очередной шанс…

Теперь Кейт осознавала очень отчетливо, что в свое время просто-напросто вытеснила все это из памяти, оставив в душе не реальные, а воображаемые образы родителей. Ее родной дом никак нельзя было назвать счастливым семейным очагом, как бы ни старалась она в мечтах приукрасить действительность…

С тех пор, как Кейт все это поняла, она твердо решила не копаться в себе и своих воспоминаниях. И тут, как назло, позвонил Тайдингс и пригласил ее пообедать с ним в «Темплтон Монтерей». Кейт пыталась придумать различные отговорки, но клиент оставался непреклонным. И вот, ровно в половине первого, они сидели друг против друга за столиком у окна; перед Кейт стоял фирменный салат – гордость шеф-повара.

«Нечего так психовать», – успокаивала себя Кейт, ковыряя вилкой в салате. Слава Богу, Лора, которая всегда следит за тем, чтобы она нормально питалась, сейчас в «Претензии». А если даже кто-то увидит Кейт и расскажет Лоре, всегда можно будет отговориться тем, что это был деловой обед с клиентом. Что, кстати, чистая правда.

Первые полчаса они говорили только о делах, Кейт была бдительна и не позволяла беседе отклониться в сторону. Она сообщила мистеру Тайдингсу о состоянии его счета, и он несколько раз повторил, что очень ею доволен. А потом, очевидно, решил, что тема исчерпана.

– Твой папа тоже любил возиться с цифрами, – заметил Тайдингс.

Это был крепко сложенный, невысокий мужчина за пятьдесят с сияющими карими глазами. От него за версту веяло довольством и благополучием.

– Да? – пробормотала Кейт, глядя на руки Тайдингса.

Наманикюренные руки бизнесмена. На пальце простое, без пижонства, золотое кольцо. А ее отец был пижоном – носил огромные золотые часы, колечко с бриллиантом на мизинце… Почему вдруг она об этом вспомнила?

– Конечно! Ты уж мне поверь, у Линка был настоящий талант к цифрам. У него в голове будто калькулятор работал! Мог в уме любые суммы сосчитать.

Еще одно открытие. Значит, эта способность у нее от отца…

– Не понимаю, как человек, хорошо управляющийся с цифрами, мог совершить такую чудовищную ошибку!

– Он просто хотел иметь больше денег, Кэти, – Тайдингс вздохнул и откинулся в кресле. – Но ему не повезло.

– Не повезло?

– Да, – подтвердил Тайдингс. – Он упустил свой шанс.

– Мистер Тайдингс, он совершил мошенничество! Его собирались посадить в тюрьму! – Кейт глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Неужели деньги были для него настолько важны, что он предпочел рискнуть всем, в том числе добрым именем своей семьи?

– Думаю, дело тут не только в деньгах. Пойми, Кэти, им владело отчаяние, неудовлетворенные амбиции. Линк всегда очень болезненно ощущал, что он в семействе Темплтон отодвинут на задний план. Что бы он ни делал, как бы ни старался, ему не удавалось сравняться с другими. Для такого человека, как Линк, пилюля была слишком горька.

– Он что, не мог спокойно переносить чужой успех?

– Не совсем так, – Тайдингс заерзал в кресле, очевидно, испытывая неловкость. – Просто Линку всегда хотелось стать самым лучшим, добиться наивысшего успеха.

– А-а… – Кейт на мгновение показалось, что он говорит не об отце, а о ней самой. – Понятно.

– Ему казалось, если он совершит один серьезный прорыв, то дальше все пойдет как по маслу, и он сможет добиться того, чего так страстно желал. Он ведь был умным, способным и работящим! Был хорошим другом… Но имел одну слабость: всегда хотел иметь больше, чем имел. А ведь все ради тебя!

Лицо Тайдингса снова расплылось в улыбке.

– Я помню день, когда ты родилась, Кети. Мы с Линком выпили тогда, и он строил грандиозные планы насчет твоего будущего. Он хотел дать тебе все, что только можно придумать, а приходилось довольствоваться малым. И он очень страдал.

После ухода Тайдингса Кейт сидела за столиком одна и – размышляла. Разве ей нужно было это «все»?! Ей нужны были родители, которые любили бы ее и которых она любила бы! А теперь вот приходится жить, зная, что честолюбивые помыслы отца привели его к гибели, погубили ее мать… А что стало бы с ней самой, если бы Темплтоны не взяли ее к себе?

– Что-то не так с вашим салатом?

Кейт подняла голову, прижатая к животу рука автоматически сжалась в кулак. А Байрон де Витт уже садился за ее столик.

– Решили пообедать попросту? А я думала, Начальство предпочитает места пошикарнее.

– Время от времени мы наведываемся и сюда. Прежде чем подойти, Байрон наблюдал за Кейт минут десять. К еде она не прикоснулась, сидела совершенно неподвижно и смотрела в окно; глаза ее были темны и печальны. Он сделал знак официанту:

– Суп-пюре из курицы. Два.

– Я ничего не хочу.

– Терпеть не могу есть в одиночестве, – как ни в чем не бывало ответил Байрон. – В крайнем случае повозите ложкой по тарелке – как вы поступили с вашим салатом. Но если вы себя неважно чувствуете, тарелка супа вас подбодрит.

– Я в порядке. Это же был деловой обед. – Кейт очень хотелось встать и уйти, но она боялась, что, когда встанет, у нее могут подкоситься ноги. – А кто ест на деловом обеде?

– Все нормальные люди. – Байрон разлил в бокалы минеральную воду. – Должен заметить, у вас не слишком счастливый вид.

– У моего клиента падают доходы, а это всегда делает меня несчастной. Чего вы от меня хотите, де Витт?

– Хочу, чтобы вы съели тарелку супа и немного со мной поболтали. Знаете, я с детства люблю приятно поболтать. Прямо остановиться не могу! Спасибо, Лорна, – поблагодарил он официантку, поставившую перед ними корзинку с теплыми булочками. – А у вас, как я заметил, с этим проблемы. Буду счастлив помочь: я могу болтать на любую тему.

– Я действительно не люблю пустых разговоров.

– А я люблю! – Он разломил булочку пополам, намазал одну половинку маслом и протянул Кейт. – Я люблю всякие разговоры: крупные, мелкие, глубокомысленные, пустые… Для начала хочу вам сообщить, что уже договорился, когда поеду смотреть дом, который вы мне рекомендовали.

– Рада за вас. – Кейт откусила кусочек булочки.

– Кстати, агент по недвижимости отзывалась о вас очень лестно. – Кейт в ответ только хмыкнула и уставилась в принесенную ей тарелку супа, а Байрон едва удержался от улыбки. Да, соблазнить такую могло бы прийти в голову только безумцу. – Я сам с удовольствием воспользовался бы вашими услугами: едва ли целесообразно держать финансового консультанта в Атланте, раз я буду жить здесь.

– Вовсе не обязательно, чтобы консультант жил там же, где вы. Если вы довольны его работой, зачем менять?

– Так дела могут застопориться, детка. А еще я с детства люблю поесть, – продолжал он. – Если вы не знаете, как подступиться к супу, послушайтесь доброго совета: для начала окуните в него ложку.

– Я не голодна.

– Считайте, что это лекарство. Может, после еды ваши щеки немного порозовеют. Вы выглядите не просто несчастной, Кейт, а усталой и совершенно разбитой.

Надеясь, что это заставит его заткнуться, она проглотила немного супа.

– О, я снова возродилась к жизни! Это не суп – это чудо! Вы меня просто спасли!

Байрон только усмехнулся в ответ, и Кейт вздохнула. Какого черта он тут сидит, такой чертовски любезный и жизнерадостный, и вынуждает ее быть грубиянкой?!

– Извините. Из меня паршивый собеседник.

– Ваша деловая встреча была неприятной?

– Ну, в некотором роде, да… – Суп действительно оказался невероятно вкусный, и Кейт съела еще несколько ложек. – Но ничего, я справлюсь.

– Скажите, а чем вы занимаетесь, когда не решаете сложные финансовые проблемы?

Головная боль не проходила, но, по крайней мере, и не усиливалась.

– Решаю простые финансовые проблемы.

– А когда вы не занимаетесь делами? – поинтересовался он с таким невинным видом, что Кейт с трудом сдержала улыбку.

– И все-таки вы ко мне пристаете!

– Нет. Пока я только подумываю об этом; согласитесь: большая разница. Мы просто беседуем за тарелкой супа. Кстати, вы с таким же успехом можете попробовать поприставать ко мне.

Кейт все-таки улыбнулась.

– Весьма признательна. Не все мужчины согласны с тем, что между полами существует равенство.

Она и в самом деле была ему признательна: за то, что вот уже несколько минут голова ее не занята тяжелыми мыслями; за то, что он понял ее состояние, но не стал ничего выпытывать.

– Кажется, вы начинаете мне нравиться, Кейт. В вас есть нечто такое особенное… А я всегда любил пряности.

– Боже, неужели?! Мое сердечко буквально готово выпрыгнуть из груди от счастья!

Байрон рассмеялся так весело и заразительно, что Кейт пришлось признаться себе: смех у него весьма привлекательный.

– Да, точно. Вы мне определенно нравитесь. Почему бы нам не продолжить нашу милую беседу за более серьезной трапезой? Скажем, за ужином? Сегодня вечером?

У Кейт возникло большое искушение согласиться – по той простой причине, что в его присутствии она переставала думать о своих проблемах. Но она вовремя вспомнила, что с такими мужчинами, как Байрон де Витт, следует соблюдать осторожность.

– Не хочу, чтобы наши совместные трапезы вошли в привычку. Мне надо вернуться на работу.

Кейт поднялась и поразилась, что он автоматически встал одновременно с ней. Признает он там равенство полов или нет – неважно. Все равно Байрон де Витт галантен до невозможности. Интересно, они там на Юге все такие джентльмены?

– Спасибо за суп.

– На здоровье. – Байрон взял ее руку, слегка сжал и с удовлетворением отметил, что Кейт тут же сдвинула брови. – Спасибо за милую беседу. Нам обязательно надо будет ее продолжить.

Кейт промычала в ответ что-то невнятное, перекинула через плечо ремешок сумки и ушла.

Байрон смотрел ей вслед и размышлял, какие же проблемы – деловые или личные – сделали ее такой несчастной. И такой одинокой…

Компания "Биттл и К°» буквально гудела от слухов. Мельчайшие детали обсасывались и пережевывались в копировальной, в раздевалке, в коридоре, но ничего существенного никто сообщить не мог. Ларри Биттл, его сыновья и остальные партнеры вот уже несколько дней заседали при закрытых дверях. Личный референт Биттла-старшего, неприятная особа с поджатыми губами и цепкими глазками, регулярно поставляла на эти заседания кипы счетов. Но если она и знала, о чем говорится за дверями конференц-зала, то все равно никому не сказала бы – шушукающиеся в коридоре были в этом уверены.

– Они просматривают каждый счет, – сообщил Роджер Кейт, подловив ее в подсобной комнате, куда она спустилась взять бумагу для принтера. – Марси из бухгалтерии мне сказала, что начальство занимается внутренними счетами. А Бет, секретарша Драконихи, говорит, что они держат постоянную связь с юристами.

Поджав губы, Кейт взяла пачку бумаги и поинтересовалась:

– У тебя все источники информации женского пола?

Роджер усмехнулся.

– Нет, просто Майка из канцелярии я уже выжал досуха. А ты что обо всем этом думаешь?

– Похоже на аудиторскую проверку.

– По-моему, тоже. Но главное непонятно: зачем?

По правде говоря, этот вопрос уже несколько дней не шел у нее из головы. Но такие честолюбивые и безжалостные люди, как Роджер, всегда считают, что в любой ситуации разбираются лучше всех, и Кейт захотелось щелкнуть его по носу. У нее тоже имелись некоторые соображения насчет того, что происходит.

– Прошедшие два года были для компании очень удачными, а за последние пять лет мы увеличили число клиентов в два раза. Я думаю, грядет расширение; может, образуют новый филиал. Во главе наверняка поставят Лоуренса-младшего, наберут новых служащих, некоторым из нас, очевидно, предложат перейти. Это очень серьезный шаг, и партнерам, естественно, надо как следует все проработать.

– Что ж, не исключено. Прошел какой-то слушок насчет отделения в Лос-Анджелесе – компания хочет заполучить счета, принадлежащие различным средствам массовой информации. Но до меня доходили и другие разговоры, – он понизил голос, чуть наклонился вперед; глаза его недобро сверкнули. – Ларри подумывает об уходе на пенсию!

– С чего вдруг? – Кейт тоже перешла на шепот и раздраженно подумала, что они похожи на заговорщиков. – Ему ведь всего шестьдесят.

– Шестьдесят два. – Роджер кинул быстрый взгляд через плечо. – Но его жена, как тебе известно, обожает круизы. И все время просит отпустить ее одну то в Европу, то на Средиземное море, то еще куда-нибудь.

– Откуда ты знаешь?

– От Бет: она же секретарша его референта. Ларри Билл уже сорок лет работает в фирме. Если он уйдет на пенсию, откроется вакансия партнера.

– Партнера…

Боже, но если так – вот он, ее шанс! Сведения Роджера очень похожи на правду. Все эти заседания, проверки счетов… Нынешним партнерам действительно необходимо все взвесить и всесторонне обсудить каждую кандидатуру на этот пост. Кейт с трудом удержалась, чтобы не выкинуть что-нибудь.

Ей хотелось завизжать, подпрыгнуть, затанцевать джигу от охватившей ее бешеной радости. «Помни, с кем разговариваешь! – одернула она себя. – Роджер – твой главный конкурент».

– Может быть, – равнодушно пожала плечами Кейт, хотя ее всю распирало от восторга. – Но что-то я не могу себе представить Ларри в роли беззаботного туриста. Как бы ни допекала его жена.

– Поживем – увидим, – улыбка у Роджера стала какой-то хищной. – Но что-то явно произойдет, и произойдет весьма скоро!

Кейт неторопливо и чинно дошла до своего кабинета, притворила за собой дверь, аккуратно положила на стол бумагу. И все-таки станцевала джигу. Потом плюхнулась в кресло, крутанула его раз, другой, третий – пока не закружилась голова. Ей пока не хотелось давать волю фантазии. Не стоит забегать вперед. И все-таки… У нее гарвардский диплом, на курсе она была одной из лучших. В «Биттл и К°» она работает пять лет и за это время добыла компании двенадцать новых клиентов. А потеряла всего одного – из-за этого подонка Роджера.

Но ведь клиент все равно остался в фирме, так что «Биттл и К°» не пострадала! Кейт лично давала компании прибыли около двухсот тысяч долларов в год. Правда, и Роджер примерно столько же… Но в прошлом году младший сын Битгла, Марти, прибавил ей зарплату и сказал, что она – ценный кадр для компании. Ларри Биттл называет се по имени, а его жена и невестка частенько заходят в «Претензию» за покупками…

Стать партнером! В двадцать восемь лет! Она будет самым молодым партнером в «Биттл и К°» и тем самым выполнит досрочно свой собственный жесткий план по достижению успеха! И это наверняка поможет ей забыть ту страшную тайну, что она запрятала глубоко внутри себя, преодолеть горечь и разочарование.

На секунду Кейт позволила себе помечтать – новый кабинет, новая зарплата, новые возможности… С ней будут консультироваться по вопросам стратегии компании, к ее мнению будут внимательно и с уважением прислушиваться. Расхохотавшись, она снова крутанулась в кресле. У нее будет личный секретарь!

У нее будет то, чего она всегда хотела! Кейт представила себе, как снимает телефонную трубку и звонит Темплтонам в Канны. Они будут так счастливы за нее, так горды! Наконец Кейт докажет всем, а главным образом – самой себе: она оправдала все то, что сделали для нее Темплтоны.

Свое новое назначение она отпразднует с Лорой и Марго. О, как это будет чудесно! Наконец-то они поймут, для чего Кейт Пауэлл трудилась всю свою жизнь. Что долгие годы учебы и работы, затекшие плечи, усталые глаза, обжигающие боли в желудке – все не напрасно!

Оставалось только дождаться чудесного мгновения.

Заставив себя отрешиться от мечтаний и вернуться на землю, Кейт повернулась к компьютеру и принялась за работу. Мурлыкая под нос песенку, она складывала суммы, считала расходы, вычисляла налоговые льготы, прикидывала затраты. Как обычно, Кейт погрузилась в работу с головой и очнулась, только когда ее наручные часы запищали – было пять часов вечера.

«Через пятнадцать минут буду заканчивать», – решила она и тут услышала стук в дверь.

– Да?

– Мисс Пауэлл, – в дверях устрашающе возвышалась Люсинда Ньюмен – Дракониха, как ее за глаза неприязненно звали рядовые сотрудники. – Вас просят подняться в конференц-зал.

– О! – Сердце радостно подпрыгнуло в груди, но лицо Кейт оставалось спокойным. – Спасибо, мисс Ньюмэн. Сейчас буду.

Руки дрожали от радостного предвкушения, и Кейт крепко прижала их к коленям. Она должна быть сдержанной, деловой и уравновешенной. «Биттл и К°» не станет предлагать партнерство легкомысленной хихикающей дурочке. Надо вести себя как обычно, от нее ждут именно этого. Но, разумеется, она запомнит все детали и сполна насладится моментом. Потом, когда Кейт останется одна, она так завопит от счастья, что ее услышат аж в Темплтон-хаузе!

Кейт застегнула рукава блузки, надела жакет и заколебалась – брать ли с собой портфель. Но потом решила, что с ним будет выглядеть более деловитой и усердной.

Размеренными шагами она поднялась по лестнице на следующий этаж, миновала кабинеты партнеров и направилась к конференц-залу. Никто бы не подумал, видя, как Кейт спокойно шагает по коридору, что на самом деле она летит на крыльях, не касаясь ногами пола.

Прежде чем войти, она вынула из кармана флакончик с антацидом и проглотила таблетку, надеясь успокоить ноющий желудок. «Интересно, невеста перед первой брачной ночью тоже так волнуется?» – подумала Кейт и постучала в обшитую толстыми деревянными панелями дверь. – Войдите. Она вздернула подбородок, нацепила на лицо вежливую улыбку и повернула ручку. Они все сидели там – и сердце Кейт снова гулко заколотилось.

Пятеро партнеров, владельцев компании, восседали за длинным стеклянным столом. Около каждого стояла бутылка с минеральной водой.

Кейт посмотрела на каждого партнера по очереди, желая запечатлеть в памяти этот волнующий момент. Вот чопорный Калвин Мейерс в своих вечных подтяжках и узком красном галстуке. Элегантная и устрашающая Аманда Девин – как всегда, прекрасна и сурова. Конечно, Марти – милый, обаятельный и слегка помятый. Лоуренс-младший – спокойный, высокомерный, с намечающейся лысиной.

Ну, и разумеется, Биттл – старший. Кейт всегда казалось, что он похож на Спенсера Трейси – то же подвижное лицо, шевелюра седых волос, невысокий, но плотно сбитый.

Все взгляды обратились к Кейт, и она почувствовала, что у нее перехватило дыхание.

– Вы хотели меня видеть?

– Садитесь, Кейт, – Ларри Биттл указал на стул в дальнем конце стола.

– Да, сэр.

Пока Кейт усаживалась, он пару раз слегка кашлянул.

– Вам известно, разумеется, что последние несколько дней мы занимаемся проверкой наших счетов.

– Да, сэр, – Кейт улыбнулась. – По всем коридорам циркулируют слухи и предположения. От этого невозможно остаться в стороне. – Ответной улыбки не последовало, и у Кейт екнуло сердце.

– Да, – Биттл-старший вздохнул и сложил руки перед собой. – Так вот на прошлой неделе Лоуренс обратил внимание на ошибку в выплатах по подоходному налогу.

– Ошибка в выплате? – Кейт недоуменно раскрыла глаза.

– Счет компании «Санстрим», – пояснил Биттл-младший.

– Этот счет веду я. – Кейт ощутила острый укол в сердце: неужели в запарке она могла так глупо подставиться?! – Что за ошибка?

– В копии декларации, которая находится у клиента, проставлен федеральный налог в размере семи тысяч шестисот сорока восьми долларов. – Лоуренс открыл папку и вынул толстую пачку счетов. – Это ваша работа, мисс Пауэлл?

Он единственный в фирме называл ее «мисс Пауэлл». Все давно уже привыкли к его чопорности, но Кейт насторожила непривычная холодность тона. Она медленно достала очки и взглянула на лежащие перед ней бумаги.

– Да, – ей не пришлось долго их разглядывать. – Я высчитывала налоги по этим счетам. Здесь стоит моя подпись.

– Большинство наших клиентов сами подсчитывают свои налоги, но за некоторых это делает компания. Они заполняют необходимые бумаги, и наш служащий перечисляет с их счета соответствующую сумму.

– Их это устраивает. – Кейт сцепила руки на коленях. – Тогда им не так обидно платить налоги. Так удобнее.

– Удобнее? – повторила Аманда и в упор посмотрела на Кейт. – Кому удобнее?

«Произошло нечто ужасное, – подумала Кейт. – Но что и когда?»

– Мисс Пауэлл, – Лоуренс вынул из папки еще одну пачку счетов. – А как вы объясните это?

Кейт вытерла влажные ладони о юбку и, просмотрев первый же счет, на мгновение лишилась дара речи. Она заморгала, снова уставилась в бумаги, с трудом сглотнула.

– Я ничего не понимаю! Это та же самая форма № 1040, заполненная для «Санстрим», но сумма налога здесь другая…

– На две тысячи двести долларов меньше, – отчеканила Аманда. – Вот форма и копия платежного документа, согласно которому пятнадцатого апреля сего года налоговая служба получила именно столько.

– Я не понимаю, когда и каким образом могла возникнуть вторая копия! – Голос не слушался Кейт, из ее горла вырвался какой-то жалкий писк. – Разумеется, заполняется множество форм, но все лишние копии уничтожаются…

– Кейт, – мягко перебил ее Биттл. – Излишек был переведен через компьютер со счета клиента в наличные.

– Наличные… – тупо повторила она.

– В связи с этим мы начали проверять все счета. – Лицо Ларри Билла было серьезно и непроницаемо. – С марта прошлого года подобным же образом со счетов наших клиентов было снято на семьдесят пять тысяч долларов больше, чем требовалось для уплаты налогов. Деньги опять-таки были переведены в наличные. И все счета подписаны тобой.

– Счета моих клиентов?!

Кейт смертельно побледнела, лица сидящих за столом расплывались перед глазами.

– Везде один и тот же метод, – впервые заговорил Калвин Мейерс, все это время нервно теребивший свой галстук. – Две копии формы № 1040, небольшие приписки на суммы от 1200 до 3100 долларов. – Он шумно выдохнул. – Мы бы никогда этого не обнаружили, если бы я не играл в гольф с Сидом Саном, главой «Санстрим». Он вечно ноет из-за налогов и попросил меня еще раз посмотреть, нельзя ли как-нибудь платить поменьше.

Так вот в чем дело! Ее обвиняют в мошенничестве! Может, ей снится кошмар? А может, они узнали про ее отца и решили… Нет, нет, это невозможно! Руки, лежащие на коленях, мелко дрожали; Кейт не могла вымолвить ни слова.

Калвин поднял бровь: он никак не ожидал от всегда уравновешенной Кейт Пауэлл, что она впадет в такую панику. Выдержав паузу и убедившись, что Кейт не собирается ничего говорить в свое оправдание, Калвин продолжил:

– Чтобы отвязаться, я проверил его копию и нашел несколько мелких неточностей. Тогда решил проверить получше и снял копию файла по всем последним трансакциям его компании.

Кейт ничего не чувствовала. У нее онемели даже кончики пальцев.

– Так вы считаете, что я украла семьдесят пять тысяч долларов у моих клиентов?!

– Кейт, – чуть подался вперед Мартин, – если ты можешь объяснить, как, по-твоему, это произошло, мы все тебя внимательно выслушаем.

Нет, это ее отец воровал у своих клиентов! Отец, а не она. Не она! Перед глазами Кейт плясали какие-то цифры, а потом они превратились в газетные статьи двадцатилетней давности. Девушка тщетно силилась понять, чего от нее хотят.

– Нет, я… – Она подняла руку и потерла глаза. – Я никак не могу это объяснить. А вы?

– Мы еще не пришли к окончательному заключению, – заявила Аманда Девин. – Однако факты налицо, черным по белому.

Аманда сидела, постукивая длинным красным ногтем по столу. Она ожидала вспышки ярости и возмущения, что свидетельствовало бы о невиновности. А вместо этого услышала дрожащий голос, неуверенное лепетание пойманного за руку.

– Если бы Марти не сражался за вас, если бы он не настаивал, чтобы мы постарались найти какое-то рациональное объяснение случившемуся, мы бы пригласили вас сюда уже несколько дней назад.

– Аманда! – спокойно произнес Ларри Биттл, но она лишь помотала головой.

– Ларри, налицо мошенничество, нарушен закон, подорвано доверие клиента к нашей фирме! Нам необходимо немедленно все расследовать самым тщательным образом.

– Я в жизни не взяла чужого пенни! – Кейт встала, хотя чувствовала, как подгибаются колени, а желудок, казалось, резали острые ножи. – Вы ведь меня знаете, вся моя жизнь, все мои расходы на виду! Я просто не могла этого сделать!

Лоуренс хмуро изучал свои руки.

– Мисс Пауэлл, деньги легко спрятать, отмыть, потратить. Вы это лучше меня знаете: вы помогаете клиентам выгодно вкладывать деньги, заводить счета на Каймановых островах, в Швейцарии.

Он имеет в виду инвестиции? Кейт прижала пальцы к пульсирующим вискам. Но это не она, это ее отец делал неудачные инвестиции.

– Я просто выполняю свою работу…

– Недавно вы открыли собственное дело, – обронил Калвин.

– Я всего лишь третий совладелец бутика, торгующего подержанной одеждой, – пыталась она спокойно и членораздельно отвечать на вопросы, понимая, что трясущиеся руки и мокрые глаза только убедят их в ее виновности. – Я вложила в это почти все свои сбережения! – Она сделала глубокий вздох и посмотрела Биттлу прямо в глаза. – Мистер Биттл… – Голос все-таки задрожал, и пришлось начать сначала: – Мистер Биттл, я служу у вас пять лет. Вы взяли меня на работу через неделю после получения диплома. Я всегда отдавала фирме все свои силы и преданность, я старалась работать с клиентами как можно лучше! Я не вор!

– Мне трудно поверить, что вы украли деньги, Кейт. Я знал вас еще маленькой девочкой и ни разу не пожалел, что взял вас на работу в компанию. Я знаю вашу семью…

Он умолк, ожидая от нее хоть какого-то объяснения, но мысли у Кейт разбегались, она молчала, и у него не осталось выбора.

– Однако, – медленно продолжил Биттл, – мы не можем игнорировать случившееся. Мы продолжим расследование, пока – внутреннее расследование. Но может возникнуть необходимость в привлечении других сил…

– Вы собираетесь вызвать полицию?! – Кейт пошатнулась и схватилась руками за край стола.

– Если будет нужно, – твердо ответил Биттл. – Мы надеемся разрешить проблему своими силами, но компания несет ответственность за махинации со счетами. Партнеры пришли к единодушному мнению, что в интересах фирмы вы будете временно отстранены от работы до выяснения обстоятельств.

– Значит, вы все думаете, что я украла деньги…

– Кейт, нам нужно все тщательно расследовать. Следует в первую очередь учитывать интересы наших клиентов.

– Все ясно. Подозреваемый в хищении не может работать со счетами. – Слезы подступали к глазам, но она усилием воли сдержалась: надо было продержаться еще немного. – Вы меня увольняете?

– Временно отстраняем, – веско повторил Биттл. – На данный момент я не вижу иного выхода. Личные вещи, которые находятся в вашем кабинете, вам пришлют. Мне жаль, Кейт. Марти вас проводит.

Она молча взяла портфель и на негнущихся ногах направилась к двери. Марти бросился следом.

– Господи, Кейт, какая катастрофа! – сокрушался он, идя за ней по лестнице к главному выходу. – Я не смог их ни в чем убедить.

Она остановилась, не обращая внимания на боль, пульсирующую в животе и висках.

– Но ты мне веришь? Марти, ты-то мне веришь?

Прежде чем он ответил, Кейт заметила тень сомнения в его серьезных близоруких глазах.

– Я уверен, существует какое-то разумное объяснение тому, что случилось, – он мягко коснулся ее плеча.

– Ладно, спасибо и на этом.

Кейт толкнула тяжелую стеклянную дверь и вышла на улицу.

– Кейт, если тебе понадобится помощь, всегда можешь на меня рассчитывать… – Марти осекся, глядя, как она, не оборачиваясь, идет к машине.

– Ничего мне не нужно! – бросила Кейт через плечо.

В последний момент она передумала ехать в Темплтон-хауз – к Лоре, к Энни, к тем, что обнимет ее и утешит. Уже миновав последний поворот к дому, Кейт съехала с дороги, вылезла из машины и пошла в горы.

Разве мало было в ее жизни трагедий? И всякий раз ей удавалось выжить. Ничто не может сравниться с лотерей родителей. Но еще были страдания по поводу мальчиков, которые не обращали на Кейт ни малейшего внимания. А ее первая любовь в колледже… Ему стало с ней скучно, и он ее бросил. Ничего, не сломалась.

Много лет назад Кейт мечтала, что отыщет приданое Серафины и с гордостью принесет домой дяде и тете. С годами она научилась обходиться без этой красивой мечты.

Но сейчас Кейт боялась. Ужасно боялась. Яблоко от яблони… Если они всерьез начнут все расследовать, непременно всплывет ее прошлое со всеми гнусными подробностями. Что же тогда будет? Каково будет тем, кто ее любил, кто возлагал на нее такие надежды?

А остальные скажут: наследственность. Все знают, что она прекрасно разбирается в своей работе и просто не могла допустить столь грубую и нелепую ошибку в расчетах.

Кейт обхватила себя за плечи, пытаясь защититься от холодного ветра.

«Ты не совершила никакого преступления! – твердила она себе. – Ты не сделала ничего ужасного. Ты просто потеряла работу. Всего-навсего работу. Здесь нет никакой связи с прошлым, и речи быть не может о дурной наследственности, о преступных генах».

Но все было напрасно. Кейт чувствовала, что жизнь ее разбита вдребезги. Кого она пытается одурачить? Конечно же, здесь прямая связь. А разве нет? И не просто работу она потеряла. Она потеряла то, что ценила больше всего на свете (после своей семьи), – честь, репутацию и возможность добиться успеха.

Случилось то, чего она всегда страшно боялась: Кейт Пауэлл стала неудачницей!

Как она посмотрит им в глаза, как скажет, что уволена по подозрению в мошенничестве?! Кейт поставила все на одну карту, и теперь эта карта была бита…

Но, как бы то ни было, она должна сама им все рассказать – прежде чем они узнают из третьих рук. Ведь подобные новости разносятся со скоростью света. Кейт не может зарыться головой в песок: все, что происходит в ее жизни, касается Темплтонов.

Боже, а что подумают дядя и тетя?! Ведь они-то все знают об ее отце и просто не смогут не провести параллель. Если они в ней хоть на минуту усомнятся… Кейт этого не вынесет! Все, что угодно, только не их сомнение и разочарование!

Она достала из кармана пузырек и яростно сжевала таблетку. Жаль, что у нее нет какого-нибудь транквилизатора, которыми обычно пользовалась Марго. Надо же, а Кейт совсем недавно презирала эти пилюльки! И еще презирала Серафиму зато, что та была такой дурой и предпочла смерть позору…

Кейт посмотрела на море, встала и подошла к самому краю обрыва. Какие острые камни внизу! Ей всегда нравились эти острия, похожие на угрожающе выставленные вперед копья, вечно сражающиеся с бурными пенистыми волнами…

Сможет ли она быть такой же твердой, как эти камни? Сможет ли спокойно смотреть в глаза будущему, что бы ее там ни ожидало?

Ее отец не смог. Он не был сильным, он не выдержал. И теперь Кейт придется расплачиваться за двоих – за себя и за отца…

Де Витт наблюдал за Кейт, стоя у дороги. Отъезжая от дома Джоша, он увидел, как мимо пронеслась ее машина. Байрон сам не знал, что толкнуло его последовать за Кейт, и тем более – что заставило его остановиться.

Она стояла на краю скалы такая одинокая и так странно смотрела вниз… Байрон слегка занервничал, а потом разозлился. Снова она показалась ему ранимой и беззащитной, снова у него возникла инстинктивная потребность защитить эту странную девицу.

Конечно, Кейт не очень-то похожа на любительницу гулять по горам и любоваться морскими просторами, но мало ли что бывает.

Он совсем уже было собрался сесть в машину и уехать, но потом пожал плечами и решил, что раз уж он здесь, надо пойти и полюбоваться открывающимся со скалы видом.

– Отличное местечко, – сказал Байрон, подходя к Кейт, и испытал некое извращенное удовольствие, увидев, как она дернулась. – Вот уж не ожидал увидеть вас здесь.

– Я смотрела на море, – пробормотала она и повернулась к нему спиной.

– Перспектива широкая; пожалуй, на двоих хватит. Я заметил вашу машину и… – Байрон вдруг заметил, что у нее мокрые глаза, а он не мог оставаться равнодушным к женским слезам. – Выдался неудачный день? – поинтересовался он, протягивая Кейт носовой платок.

– Это ветер…

– Ветра нет и в помине.

– Знаете, мне бы очень хотелось, чтоб вы ушли.

– Обыкновенно я подчиняюсь желанию дамы. Но поскольку сейчас я не собираюсь этого делать, то почему бы нам не присесть? Вы могли бы мне все рассказать… – Он взял ее за руку и сразу почувствовал, как Кейт напряжена. – Считайте, что я священник, – предложил он, продолжая тянуть ее за собой. – Кстати, когда-то я действительно подумывал о принятии сана.

– Как бы помягче выразиться… не брешите!

– Честное слово. – Байрон сел на камень и усадил ее рядом. – Правда, мне было тогда одиннадцать лет. А потом наступило половое созревание, и я оставил эту мысль.

Кейт безуспешно попыталась высвободиться.

– Слушайте, может, до вас не дошло? Я не хочу с вами разговаривать! Я хочу побыть одна!

Такая беспомощность звенела в ее голосе, что Байрон не удержался и погладил ее по волосам.

– Мне приходило это в голову, но я с негодованием отверг подобное предположение. Люди, которым себя жалко, всегда хотят с кем-нибудь поговорить, а я – отличная кандидатура. Так вот, кроме секса, была еще одна причина, по которой я передумал поступать в семинарию. Танцы! Священникам редко предоставляется возможность потанцевать с хорошенькими женщинами; впрочем, с сексом у них, кажется, дела обстоят не лучше. Других причин мне не понадобилось.

Он решительно взял Кейт за подбородок и приподнял ее лицо. Бледная, глаза огромные, как у лани, на длинных ресницах слезы.

– Глаза у вас не красные, значит, вы еще не выплакались хорошенько.

– Я не плакса!

– Слушайте, деточка, моя сестра считает, что когда что-то не так, в первую очередь надо как следует выплакаться. А попробуйте назовите ее плаксой – знаете, как врежет! – Он тихонько погладил ее подбородок большим пальцем. – Отличная вещь – поплакать, пошвыряться посудой. У нас дома всегда так делали.

– Это глупо, и я никогда…

– Надо дать себе разрядку, – мягко перебил он. – Расслабиться. Посуды здесь, правда, нет, но зато вы можете поорать во все горло.

Кейт чуть не задохнулась от переполнявших ее эмоций и с яростью высвободила лицо. – Не нужны вы мне с вашим чертовым обаянием! Нечего меня развлекать! Я сама справлюсь с собственными проблемами. А если мне понадобится помощь друга, мне всего-то и надо – поехать домой. Домой… – повторила она, и взгляд ее остановился на возвышающейся громаде дома из дерева и стекла, где находилось все, что она ценила в этой жизни.

Закрыв лицо руками, Кейт неожиданно разрыдалась.

– Вот и умница, – с облегчением пробормотал Байрон, привлек ее к себе и стал гладить по волосам, по спине. – Плачь себе вволю.

А Кейт действительно не могла остановиться. В конце концов, какая разница, кто он? Зато у него такие сильные руки, такой ласковый голос… Она уткнулась лицом ему в грудь и всхлипывала от отчаяния, горя и страха. Как приятно, когда тебя утешают!

Байрон коснулся щекой ее волос и слегка прижал Кейт к себе. Слегка – потому что она была такой хрупкой, такой маленькой. Сожмешь хорошенько – у нее косточки хрустнут. Рубашка сразу намокла от слез и холодила кожу.

– Извините. Черт знает что! – Она попыталась высвободиться, но он не отпускал; Кейт было так стыдно, что она зажмурилась. – Но вы сами виноваты: я же просила вас уйти.

– Зато вам стало легче. Вредно сдерживать отрицательные эмоции и накапливать их внутри себя.

Совершенно безотчетно Байрон поцеловал ее в макушку и отпустил.

И почему она кажется ему сейчас такой привлекательной: зареванная, с распухшим лицом, на щеках черные потеки от туши? Необъяснимо. Но он чувствовал настоятельную потребность посадить ее к себе на колени, поцеловать в губы, снова погладить – но уже не утешающе…

«Берегись!» – предостерег он себя и поразился, как это священникам удается спокойно смотреть на женские рыдания: ведь это же так сексуально.

– Лучше выглядеть вы не стали, – Байрон взял носовой платок, который она комкала в руке, и вытер ей лицо, – но, по крайней мере, теперь вы сможете рассказать мне, что вас так расстроило.

– Вас это не касается!

– Тем более…

Кейт почувствовала, как к груди подступают новые рыдания, и выпалила, прежде чем успела что-либо сообразить:

– Меня уволили!

Байрон продолжал спокойно вытирать ее лицо.

– Почему?

– Они считают… – Голос Кейт дрогнул. – Они считают, что я…

– Сделайте глубокий вдох, – посоветовал он, – и выпалите одним духом.

– Они считают, что я украла деньги со счетов клиентов! Семьдесят пять тысяч.

Байрон невозмутимо осмотрел ее лицо и сунул платок в карман.

– И какие же у них для этого основания?

– Обнаружились дубликаты формы № 1040, на которых были указаны совсем другие суммы. И эти деньги исчезли. Я имею в виду разницу.

Кейт сбивчиво передала суть беседы с партнерами, Говорила она не слишком вразумительно, путалась в деталях, но Байрон слушал и кивал.

– Я не брала этих денег! – Она судорожно вздохнула. – Я не жду, что вы мне поверите, но…

– Разумеется, я вам верю.

Кейт озадаченно уставилась на него.

– Почему?

Он достал сигару и прикурил, прикрывая огонь руками от ветра.

– Видите ли, при моей профессии быстро учишься разбираться в людях. Большую часть жизни я занимаюсь гостиничным бизнесом, и все мое время проходит в общении – с клиентами, с персоналом… Часто бывает необходимо быстро принимать решения, стараясь не допустить ошибку. – Он изучающе смотрел на нее, попыхивая сигарой. – В первые же пять минут нашего знакомства, Кэтрин, я понял, что вы – ну, кроме кое-каких других качеств – имеете твердые собственные принципы. И лучше на кусочки разорветесь, но от них не отступитесь!

Рыдания еще теснили горло Кейт, но паника потихоньку улеглась.

– Спасибо.

– Все это время вы работали на кучу близоруких идиотов!

Кейт шмыгнула носом.

– Они знают свое дело…

– Не помешало бы еще разбираться в людях, – Байрон улыбнулся и провел пальцем по ее щеке. – Ну вот, так-то лучше. Глазки засияли, щечки порозовели. Молодец. Ну, и что теперь? Собираетесь поднять лапки кверху?

Кейт встала и расправила плечи.

– А что я могу сделать? Мне просто ничего не приходит в голову. Я знаю одно: я ни за что не соглашусь снова работать в «Биттл и К°» – даже если они на коленях будут умолять меня вернуться.

– Я не это имел в виду. На вас пало подозрение, люди начнут указывать на вас пальцем…

– Мне это безразлично! – запальчиво воскликнула Кейт.

– Вам безразлично? – Он покачал головой. – Трудно поверить. Кэтрин Пауэлл, которую я знаю, не привыкла сдаваться без борьбы.

– Я же сказала, мне все равно. – Голос ее предательски дрогнул: если она начнет бороться за свое доброе имя, потребует серьезного разбирательства, может открыться давняя история с ее отцом: тогда будет еще хуже. – А главное – у меня нет никаких доказательств.

– Но у вас есть голова на плечах!

– Что-то непохоже, – в голове у Кейт действительно было пусто, к тому же начиналась мигрень. – В конце концов, они ничего не могут со мной сделать – ведь денег у меня нет, и нет доказательств, что они у меня были. Пусть компания сама ищет того, кто обворовывает ее клиентов. А я хочу одного: чтобы меня оставили в покое!

Удивленный ее словами, Байрон тоже поднялся.

– На вашем месте я бы надрал им задницы.

– Мне и так предстоит несколько очень трудных часов: я должна все рассказать своей семье. – Кейт закрыла глаза. – Надо же, сегодня утром я была почти уверена, что мне предложат партнерство в фирме! Все шло к тому, – с горечью сказала она. – Мне не терпелось поехать домой и рассказать о своем успехе…

– Хотелось похвастаться?

В его голосе не было никакой издевки, только сочувствие, и поэтому Кейт легко призналась:

– Да. «Вот, поглядите, чего я добилась! Можете мной гордиться!» А вышло… Теперь я скажу им, что все потеряла, что у меня нет никаких перспектив на обозримое будущее. Я теперь – ноль.

– Но ведь они – ваша семья, – Байрон шагнул к Кейт и положил руку ей на плечо. – А семья всегда поддержит в трудную минуту.

– Я знаю. – Ей вдруг захотелось взять его за руку и прижаться к ней щекой: у него были такие большие, такие надежные руки… Вместо этого она отступила назад и отвернулась. – Это еще тяжелее. Даже сказать нельзя, насколько тяжелее! Ладно. Еще раз извините за истерику.

– Все пройдет, Кейт. – Заметив, что они изображают какой-то странный танец – шаг вперед – шаг назад, Байрон обхватил ее за плечи и предложил: – Хотите, я поеду с вами?

– Нет! – потрясенно ответила она: потрясенно – потому что с ее губ было готово сорваться «да», потому что ей вдруг безумно захотелось положить голову ему на плечо и закрыть глаза. – Нет-нет, я сама. Но это ужасно мило с вашей стороны. Правда.

Байрон широко улыбнулся, так что ямочки на его щеках стали еще заметнее.

– Я счел бы ваши слова за комплимент, если бы они не были сказаны таким удивленным тоном.

– У меня и в мыслях не было вас обидеть, – Кейт слабо улыбнулась. – Я правда вам очень благодарна. Спасибо… преподобный отец.

Байрон коснулся пальцами ее коротких волос.

– Вообще-то, я уже не хочу, чтобы вы относились ко мне как к священнику. – Рука его соскользнула к шее Кейт. – Кажется, опять вмешивается этот проклятый секс!

Кейт совершенно некстати охватила мгновенная горячая волна желания.

– М-м-м. – Что ж, это тоже ответ, не хуже любого другого; главное – вполне безопасный. – Я, пожалуй, пойду, – настороженно глядя на Байрона, Кейт сделала шаг назад. – Увидимся.

– Надеюсь.

Он шагнул к ней, и она испуганно отступила.

– Что вы делаете?!

Де Витт недоуменно поднял брови.

– Иду к своей машине. Я припарковался как раз за вами.

– О, конечно… – Кейт медленно повернулась и направилась к дороге, чувствуя, как он дышит ей в затылок. – Кстати, вы уже видели дом, о котором я вам говорила?

– Собираюсь поехать сегодня вечером.

– Замечательно. – Кейт сунула руку в сумку и вытащила ключи. – Надеюсь, вам понравится.

– Я вам непременно сообщу.

Кейт потянулась открыть дверь и вдруг почувствовала на своей руке руку Байрона. Она подозрительно покосилась на него, а он невинно заметил:

– Мой папа учил меня всегда открывать дверь перед дамами. Южане так воспитаны, ничего не поделаешь.

Кейт молча пожала плечами и села в машину.

– До свидания.

– До скорого свидания!

Ей хотелось спросить, что он имеет в виду, но Байрон уже садился в свою машину. К тому же у нее были кое-какие соображения на этот счет…

5

– Это возмутительно! Какое оскорбление! Лора, всегда такая тихая и уравновешенная, в ярости металась по солярию. Полчаса назад явилась Кейт и нарушила мирную семейную сцену: Лора делала с дочками уроки, углубившись в тайны пунктуации и арифметики. Рассказ Кейт поверг Лору в настоящий шок.

Слава Богу, детей предварительно выставили из комнаты – иначе разъяренный вид матери напугал бы их не на шутку: глаза Лоры пылали огнем, а жестикуляция впечатляла своей порывистостью.

– Я не хотела тебя расстраивать… – пробормотала Кейт.

– Расстраивать?! – Лора набросилась на нее, как тигрица; каштановые с бронзовым отливом волосы заметались вокруг бледного лица. – Что ты несешь?! Мою сестру со свету сживают, а я не должна расстраиваться?

Если бы не отчаяние, сковавшее все существо Кейт, она бы, пожалуй, рассмеялась, глядя, как преобразилась тихоня Лора. Ангелица мгновенно превратилась в дьяволицу! Прямо хоть на ринг выпускай – такая любого чемпиона в нокаут уложит.

– Она не хотела меня расстраивать! – с негодованием повторила Лора. – А я не расстроена. Я взбешена! Да как они посмели?! Идиоты! Надо же было до такого – додуматься! Как они могли предположить, что ты способна на воровство?!

Она с силой шлепнула по широкому листу пальмы, что росла в углу солярия.

– Эти люди столько раз бывали у нас в доме! Просто в голове не укладывается… Разговаривали с тобой как с преступницей, выпроводили из здания чуть ли не под конвоем. Я удивляюсь, как это они не надели на тебя наручники и не вызвали группу захвата! – Глаза Лоры метали громы и молнии. – Ублюдки, чертовы ублюдки!

Внезапно она рванулась к белому телефону, стоящему на столике возле шезлонга.

– Надо позвонить Джошу. Мы немедленно подадим на них в суд.

– Подожди! Не надо, подожди, Лора, – не зная, смеяться ей или плакать, Кейт вырвала трубку. Господи Боже, и почему она боялась ехать в Темплтон-хауз? Именно такая реакция была ей нужна, чтобы прийти в чувство. – Я не могу передать, как благодарна тебе за твою гневную тираду, но…

– Иди к черту со своей благодарностью!

– Мне не на что подавать в суд. Все факты свидетельствуют…

– Плевала я на эти сраные факты!

Кейт расхохоталась, и Лора подозрительно прищурилась:

– Что это ты смеешься?

– Я никогда в жизни не слышала от тебя подобных слов. Это так непривычно! – Кейт никак не могла остановиться и почувствовала, что смех грозит перейти в истерику. – И смотреть, как ты бушуешь в этой нарядной комнате с цветочками по углам – ужасно забавно! – Она подавила всхлип и все-таки взяла себя в руки. – Но я пришла сюда вовсе не для того, чтобы вызвать у тебя нервный припадок, хотя, сознаюсь, ты несказанно исцеляешь мое израненное самолюбие.

– Здесь речь идет не о самолюбии. – Лора тоже старалась прийти в себя, справиться со все возрастающим гневом. Она редко теряла контроль над собой, так как знала: это довольно опасно. – Тебя опорочили, лишили заработка! Мы этого так не оставим, Кейт. У нас в семье имеется собственный адвокат, вот и воспользуемся им.

Не было смысла говорить сейчас, что Джош никогда не занимался судебными разбирательствами. И, конечно же, Кейт даже не заикнулась о том, что при одной мысли о доведении дела до суда ее начинает тошнить. Вместо этого она попыталась перевести разговор в шутку.

– Может, уж сразу обвинить их в нанесении телесных увечий?

– Как ты можешь шутить?!

– Просто твой гнев подействовал на меня самым благотворным образом. – К горлу вдруг снова подступили рыдания, и Кейт крепко обняла подругу. – Господи, Лора, сердцем я понимала, что ты меня утешишь и ободришь, но в голове крутились всякие мысли… Я совершенно раздавлена! Ведь придется начинать все сначала!

– Кейт, дорогая, мне так тебя жалко! – Лора обняла ее за талию. – Присядь. Давай выпьем чаю, а еще лучше – вина. Забудь об этом хотя бы ненадолго.

Кейт всхлипнула и кивнула.

– Да, чаю хорошо бы. А алкоголь в последнее время на меня дурно действует, – она улыбнулась сквозь слезы. – И от чего-нибудь сладкого я бы тоже не отказалась.

– И замечательно. Садись сюда.

В обычное время Лора сама бы отправилась на кухню, но сейчас ей не хотелось оставлять Кейт одну. Лора подошла к переговорному устройству у двери – Питер в свое время настоял на том, чтобы общение со слугами происходило через интерком, – и, отдав необходимые указания, вернулась к Кейт и села рядом.

– Ох, Лора, я чувствую себя такой никчемной и бесполезной! Я совершенно уничтожена. Знаешь, оказывается, я по-настоящему не понимала Марго, ее переживаний, когда в прошлом году у нее почва ушла из-под ног.

– Но все-таки ты была с ней здесь. И мы с Марго тоже будем с тобой. Каждый, кто тебя знает, никогда не поверит, что ты могла совершить бесчестный поступок.

– Есть один, кто меня не знает, но он тоже не поверил, – задумчиво проговорила Кейт, вспомнив о Байроне. – И все же многие поверят. Это непременно выплывет наружу, уверяю тебя!

– Но ты же не будешь сидеть сложа руки. Ты никогда не сдавалась, всегда умела дать сдачи.

– У меня давно не было практики, – Кейт закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. «В комнате пахнет, словно в саду, – подумала она. – Как здесь тихо и спокойно!» Больше всего сейчас Кейт нуждалась в спокойствии. – Я не знаю, что делать, Лора. Кажется, впервые в жизни у меня нет плана на будущее. – Открыв глаза, она поймала на себе тревожный взгляд Лоры. – Я понимаю, это звучит глупо, но все мои мечты и надежды были связаны с карьерой! Я всегда хотела добиться успеха. И не просто успеха, а наивысшего! Мне это было необходимо. Я выбрала «Биттл и К°», потому что это известная, уважаемая, достаточно большая фирма, потому что в ней легче было двигаться по карьерной лестнице, потому что у нашей семьи с ними прекрасные отношения. Мне было там так хорошо и комфортно!

– Тебе так же хорошо и комфортно было бы у Темплтонов, – заметила Лора и взяла ее за руку. – Ты же знаешь, стоит тебе слово сказать – и ты завтра же будешь работать у нас. Папа и мама всегда хотели, чтобы ты работала в нашей компании.

«С таким несмываемым пятном на репутации? – невесело усмехнулась про себя Кейт. – Да еще с грязными тайнами в прошлом…» Нет уж, этого она не допустит.

– Они и так слишком много для меня сделали.

– Кейт, не говори глупостей.

– Какие уж тут глупости… Не могу я приползти к ним сейчас! Я должна выбираться сама. Может, это и гордыня, но что у меня еще осталось, кроме гордости? И так душа в пятки уходит, как подумаю, что нужно им позвонить и все рассказать.

– Ты прекрасно знаешь, как они отнесутся к этому. Но, если хочешь, давай я с ними поговорю.

Кейт действительно прекрасно знала. Они сразу вспомнят о ее отце и мгновенно сопоставят ситуацию с той, давней. И усомнятся в ней… Что ж, придется перенести и это.

– Нет, я сама позвоню им утром. – Кейт разгладила узкую юбку и попробовала рассуждать здраво. – У меня есть время оглядеться и решить. Деньги – пока не самая насущная проблема: я кое-что откладывала, например, прибыль от магазина. – Тут глаза ее округлились от ужаса. – Господи, а вдруг эта история отразится на нашем магазине?

– Конечно, нет. Не волнуйся.

– Не волнуйся?! – Кейт вскочила, в животе снова закололо. – «Одна из совладелиц „Претензии“ подозревается в мошенничестве!» «Финансовый консультант ворует деньги у клиентов!» «Бывшая воспитанница семьи Темплтонов находится под следствием!»

Она зажмурилась, в ужасе представив себе эти газетные заголовки. Наверняка тут же обнаружится прошлая история. «Гены!» – скажут все. Нет, рисковать магазином она не в праве.

– Господи, Лора, мне до сих пор это в голову не приходило. Я могу разрушить все наше дело: ведь многие мои клиенты заходят в «Претензию»!

– Прекрати. Ты – невиновна. Я уверена, что не все так дурно разбираются в людях, как твое начальство.

– О, когда дело касается собственных денег… Люди весьма своеобразно относятся к тем, кто эти деньги крадет.

– Как бы то ни было, но отныне ты станешь моим финансовым консультантом! И не вздумай спорить, – не допускающим возражения тоном заявила Лора, прежде чем Кейт открыла рот. – С тех пор, как Питер обобрал меня после развода, у меня не было возможности всерьез заняться своими финансовыми проблемами. Я надеюсь, это сделаешь ты. А кроме того, ты наконец сможешь уделять больше времени магазину. Конечно, мы с Марго неплохие бухгалтеры, но…

– Как сказать.

Лора с веселым недоумением подняла бровь.

– Вот видишь? В таком случае, тебе просто необходимо позаботиться о собственном капиталовложении. Раньше у тебя не хватало на это времени, а теперь – все в твоей власти.

– Похоже на то…

– А если ты еще какую-то часть времени будешь проводить за кассой, то снимешь большой груз с наших плеч.

Кейт ошарашенно открыла рот.

– Ты хочешь, чтобы я работала с покупателями?! Каждый день? Черт побери, Лора, я же не продавец!

– Так же, как и мы с Марго, – спокойно заметила Лора. – Но обстоятельства меняются. Кто не гнется, тот ломается, Кейт.

Ей захотелось напомнить Лоре, что она с отличием окончила Гарвард и чуть было не стала партнером в одной из самых уважаемых фирм, годовой оборот которой составляют миллионы долларов. Но пришлось промолчать, потому что все это осталось в прошлом.

– Я же не отличу Армани от… Да ни от чего не отличу!

– Научишься.

– И потом – я совсем не люблю драгоценности! – в отчаянии выложила Кейт последний аргумент.

– Зато покупатели любят.

– Не представляю, зачем людям нужно захламлять свои дома всякой дрянью.

Лора улыбнулась: раз Кейт упрямится, значит, начинает приходить в себя.

– Ну, это как раз просто. Чтобы дать нам с тобой заработать!

– С этим я не спорю, – согласилась Кейт. – Но все же… Неужели мне придется каждый день иметь дело со множеством самых разных людей?

– Привыкнешь. Ты и в самом деле нам совершенно необходима для работы с бухгалтерией. Мы не хотели нагружать тебя раньше. Вернее, Марго порывалась, но я ее останавливала.

– Правда?

Кейт все еще не могла поверить, что хотя бы одна из проблем решена, одна рана залечена.

– Кейт, не обижайся, но… Мы работаем десять месяцев, и уже через десять дней после открытия поняли, что ненавидим бухгалтерские ведомости и терпеть не можем высчитывать проценты. Мы ненавидим налог на продажу, который надо выводить каждый месяц! – Лора вздохнула и понизила голос. – Наверное, зря я тебе рассказываю, но… – Что?

– Ну, Марго… Понимаешь, мы пока не можем взять бухгалтера на полную ставку, и Марго стала ходить на курсы.

– На курсы? – Кейт заморгала от неожиданности. – На бухгалтерские курсы? Марго?! Господи Боже!

– Представь себе. И еще там обучают менеджменту и компьютеру. – Лора поморщилась. – А теперь должен родиться ребенок, и ей, конечно, будет не до этого. А я в компьютерах ровным счетом ничего не понимаю, не говоря уж о бухгалтерских ведомостях. Разумеется, я занимаюсь устройством приемов и конференций в отелях, но учет в торговле – совсем другое дело. – Решив, что подходящий момент настал, Лора выдержала паузу и вздохнула. – Просто ума не приложу, удастся ли мне выкроить время на курсы! Я и так разрываюсь между работой в «Темплтоне», магазином и девочками.

– Тебе следовало сказать мне раньше. Я бы уделяла магазину больше времени.

– Да у тебя в последние полгода мозги дымились от работы! Разве честно было бы навешивать на тебя еще и магазин?

– Честно? Черт возьми, это же бизнес! Завтра утром первым делом займусь бухгалтерскими книгами.

Лора с трудом подавила торжествующую улыбку. В этот момент в комнату вошла Энн Салливан, катя перед собой тележку с чайными приборами.

– Девочки сделали уроки, – с порога начала Энн. – Так что, думаю, вам будет приятно выпить чаю всем вместе. Я захватила для них чашки.

– Спасибо, Энни.

– Кейт, рада тебя… – Улыбка сошла с ее лица, когда она вгляделась в распухшие от слез, красные глаза Кейт. – Что случилось, дорогая?

– Ох, Энни, – Кейт схватила руку Энн и прижалась к ней щекой. – Если бы ты знала! Моя жизнь разбита, и теперь я…

– Я позову девочек, – поднимаясь, сказала Лора. – И принесу чашку для тебя, Энни. Будем вместе пить чай и приходить в себя.

Кейт всегда была девочкой застенчивой и нелюдимой и потому занимала особое место в сердце Энн Салливан. Налив две чашки чая и положив на тарелочки пирожные, покрытые шоколадной глазурью, Энн присела рядом с Кейт и обняла ее за плечи.

– Выпей-ка чаю, съешь пирожное, а потом расскажешь мне, что произошло.

Кейт уткнулась ей в плечо и с облегчением разрыдалась. Все-таки нет лучшего места на свете, чем родной дом!

– Ты что-нибудь поняла из ее объяснений? – прошептала Марго Лоре, стоя за кассой в «Претензии». – Я – нет. Зачем нам вообще эти компьютерные программы?

– Не надо нам ничего этого понимать, – тоже шепотом ответила Лора. – Достаточно того, что она понимает. Ты вспомни, сколько воскресных вечером мы корпели над этими кошмарными расчетами!

– Можешь не напоминать, – надула губы Марго. – Вообще-то, я считала, что уже хоть немного в этом разбираюсь, а после ее объяснений ощущение такое, будто у меня мозги напрочь отсутствуют.

– Не хочешь пойти в кабинет ей помочь?

– О нет! – Ответ был решительным и твердым; Марго обвела взглядом слоняющихся по залу покупателей, высматривая потенциальную жертву. – Ты знаешь, мне очень не нравится ее реакция на скандал в фирме. Ведь наша Кейт никогда не сдавалась без борьбы!

– Ее можно понять: она оскорблена, измучена… Ей просто надо дать время прийти в себя.

Однако Лора сама была озабочена странным поведением Кейт.

– Наверное. Но я больше не могу сдерживать Джоша: он собирается разделаться с Биттлами, – мелькнул хищный блеск в ярко-голубых глазах Марго. – Признаться, я и сама еле сдерживаюсь. Сволочи проклятые!

В этот момент к ним приблизилась покупательница, и лицо Марго мгновенно преобразилось: на губах заиграла легкая улыбка, брови разгладились.

– Не правда ли, чудесная лампа? Принадлежала самой Кристи Бринкли, – заворковала она, проводя пальчиком по перламутровому абажуру. – Строго между нами: это подарок от Билли! И, естественно, ей не хотелось больше держать лампу в своем доме.

«Интересно, врет или нет? – подумала Лора, еле сдерживая смех. – Имя владелицы – точно правда, но вот комментарий…»

– Лора! – из кабинета показалась Кейт, лицо ее страдальчески сморщилось. – Ты хоть понимаешь, сколько лишних денег вы тратили, заказывая упаковку мелкими партиями?! Неужели вы не знаете даже таких простых вещей? Чем больше заказываешь, тем меньше платишь! Ведь если…

– Да-да, ты абсолютно права. – Чтобы не вступать в объяснения, Лора бросила тревожный взгляд на часы, и оказалось, что ей и в самом деле было пора. – О-о, урок музыки! Мне надо бежать.

– Вы покупаете клейкую ленту в магазине, вместо того чтобы заказывать у оптовиков, – гнула свое Кейт, следуя за Лорой к дверям.

– Совершенно с тобой согласна, нас надо расстрелять. Пока! – И Лора поспешно вышла.

Кейт с возмущенным видом повернулась к Марго, но та была крайне занята, живейшим образом обсуждая с покупательницей какую-то идиотскую пампу, которую впору вешать не в комнату, а в туалет.

Впрочем, Кейт уже удовлетворила свое желание разругать кого-нибудь. Все-таки приятно командовать, даже если это касается всего лишь коробок и клейкой ленты!

– Мисс, можно вас? Мисс! – Из отдела одежды вышла женщина, держа в руках усыпанные блестками вечерние туфли. – У вас есть такие же восьмого размера?

Кейт посмотрела на туфли, потом – на женщину и подумала: «Неужели кому-то взбредет в голову надеть такую безвкусицу?!»

– Весь товар в зале.

– Но они мне малы! – возмущенно заявила женщина и сунула туфли Кейт. – Эти туфли идеально подходят к платью, которое я выбрала, так что они мне совершенно необходимы.

– Послушайте, – начала было Кейт, но, поймав яростный, предостерегающий взгляд Марго, осеклась. Марго уже прочитала ей целую лекцию о том, как вести себя с покупателями, и хотя все существо Кейт противилось этому – правила есть правила. – В нашем магазине все вещи представлены в единственном экземпляре. Но я уверена, мы сможем найти что-нибудь подходящее для вас.

С сожалением подумав об ожидающем в кабинете компьютере, Кейт повела посетительницу обратно в отдел одежды – и ей пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не заорать. Повсюду были раскиданы туфли, которые до этого аккуратно стояли на своих полочках. Полдюжины платьев для коктейля были небрежно перекинуты через дверцы примерочной, другие валялись прямо на полу.

– А вы, однако, славно потрудились! – Кейт выдавила из себя ледяную улыбку.

Женщина залилась визгливым смехом, от которого Кейт передернуло.

– Ой, мне все тут так нравится! Но уж если я чего выбрала, то ни за что не отступлюсь!

«Прекрасный принцип! – подумала Кейт. – И как впечатляюще изложен…»

– Какое же платье вы выбрали? Давайте попробуем найти подходящие туфли.

Потребовалось двадцать минут причитаний, ахов и охов, прежде чем покупательница согласилась взять пару белых босоножек с атласными лямками.

Кейт тем временем упаковывала белое платье, без которого клиентка не мыслила себе дальнейшую жизнь. Наконец, с трудом запихнув необъятную тюлевую юбку в пакет, она с мстительным удовлетворением подумала: «В этом платье женщина с ее габаритами будет похожа на громадный свадебный торт!»

Наконец, считая работу законченной, Кейт протянула покупательнице пакет с платьем, коробку с туфлями, чек и прибавила ко всему этому вымученную улыбку.

– Большое спасибо за покупку. Заходите еще.

– Непременно, мне тут очень нравится. А теперь покажите мне вон те серьги.

– Серьги? – упавшим голосом переспросила Кейт.

– Вот эти. Я думаю, они чудесно подойдут к платью, как вы считаете? Не могли бы вы его достать, чтобы я посмотрела, как оно смотрится с серьгами?

– Вы хотите, чтобы я опять достала платье?! – кровожадно улыбаясь, Кейт подалась вперед. – А почему бы вам…

– Вы выбрали эти серьги из австрийского хрусталя? – к кассе подлетела Марго и так пихнула Кейт, что та чуть не отлетела в сторону. – Знаете, у нас еще есть браслет, он словно специально для них создан! Кейт, ты достанешь платье, пока я отопру витрину с серьгами?

– Я лучше вышвырну это чертово платье, – прошипела ей в спину Кейт, – чем достану его снова! Никто не заставит меня это сделать!

Назревал скандал, но тут зазвенел колокольчик, отворилась дверь, и вошел улыбающийся Байрон, при виде которого ярость Кейт только усилилась.

– Хелло, леди! Не возражаете, если я тут поболтаюсь, пока вы не освободитесь?

– Ты свободна, – многозначительно посмотрела Марго на Кейт. – Я сама закончу.

«Хрен редьки не слаще!» – подумала Кейт и неохотно вышла из-за кассы.

– Что-нибудь ищете?

– Подарок на День матери. Пару месяцев назад я купил здесь маме такой замечательный подарок на день рождения, что это превратило меня в настоящего героя. Я решил непременно прийти сюда снова. – Он чуть наклонился и провел пальцами по се подбородку. – Как вы?

– Прекрасно. – Вспоминать о том, как она рыдала в его объятиях, было стыдно, и Кейт неловко отступила. – Вы хотите что-нибудь конкретное?

Вместо ответа он положил руку ей на плечо.

– Я думал, мы стали друзьями.

– Да, конечно… – Ей наконец удалось взять себя в руки: он ведь не виноват, что она так разозлилась. – Просто я немного взвинчена. Сейчас чуть не врезала вон той покупательнице.

Подняв бровь, Байрон посмотрел поверх ее головы на женщину, разглядывавшую браслет.

– А почему?

– Она хотела взглянуть на серьги, – сквозь зубы процедила Кейт.

– Действительно, какое нелепое желание! Давайте условимся: вы пообещаете меня не бить, а я поклянусь, что не посмотрю ни на одну пару серег в этом магазине. Да что там: я вообще теперь не взгляну ни на одни серьги в мире!

Ладно, по крайней мере, улыбку он заслужил.

– Наверное, я и в самом деле вела себя глупо. Итак, что любит ваша мама?

– Серьги! Извините, – усмехнулся Байрон, – не мог удержаться. Она у меня женщина замкнутая, нервы стальные, характер жуткий, но крайне сентиментальна, особенно если это касается ее детей. Я хотел бы что-нибудь с сердечками, с цветочками, но не совсем безвкусное.

– Замечательно! – Кейт испытывала слабость к мужчинам, которые не только любили своих матерей, но и понимали их. – Я, правда, пока не очень хорошо ориентируюсь в товаре… Это моя первая неделя в магазине.

«Она похожа на куколку», – пронеслось у него в голове. На маленькую куколку в аккуратном сером костюмчике с полосатым галстуком. Скромные туфли не позволяли толком разглядеть се ноги; удивленно сообразив, что именно этим он и занимается, Байрон смущенно кашлянул.

– И как идет работа?

Кейт оглянулась на Марго.

– Думаю, мои коллеги меня скоро убьют. Ну, а в остальном – спасибо, хорошо. – Заметив, что он продолжает ее разглядывать, Кейт поежилась. – Вы ведь пришли покупать подарок, а не за тем, чтобы меня расспрашивать, так?

– Признаться, и за тем, и за другим.

– Лучше бы… – начала Кейт, но дверь снова отворилась, в магазин вошли три женщины, ни на секунду не перестававшие болтать, и она цепко схватила Байрона за руку. – Так, я занимаюсь вами! Вам требуется мое исключительное внимание. Я дам вам десять процентов скидки, если вы останетесь со мной, пока они не уйдут.

– Я смотрю, вы очень любите людей, а, Кэтрин?

– От женщин я действительно начинаю приходить в отчаяние, – не выпуская его руки, Кейт повела Байрона в дальний конец зала.

– У вас опять новые духи, – он позволил себе понюхать ее волосы. – Одобряю ваш выбор: аромат тонкий, но весьма эротичный.

– Марго на меня чем-то побрызгала, когда я отвернулась, – рассеянно ответила Кейт. «Это твоя новая жизнь, – напомнила она себе. – Старая кончилась, и надо мириться с тем, что осталось». – Ей нравится, когда мы на собственной шкуре рекламируем новые товары. Она еще хотела повесить мне на шею какую-то побрякушку, я еле убежала, – с безопасного расстояния она бросила на подругу негодующий взгляд. – Полюбуйтесь, заставила-таки меня нацепить эту брошку!

Байрон взглянул на пришпиленный к ее лацкану простой золотой полумесяц.

– Кстати, очень красиво, – взгляд его сам собой переместился на ее грудь. – Просто и со вкусом.

– По-моему, совершенно бессмысленная вещь – только одежду дырявит. Ладно, приступим к делу. Вот, например, музыкальная шкатулка. Она наверняка снова сделает вас семейным героем.

– Музыкальная шкатулка? А что, интересная мысль!

– Марго купила ее на распродаже вещей какого-то роскошного поместья в Сан-Франциско. Она знает и год изготовления, и какой это стиль. Я же могу сказать только, что шкатулка очень миленькая.

Кейт взяла шкатулку красного дерева, достаточно большую, чтобы хранить там драгоценности или любовные письма. На выпуклой крышке была изображена юная пара в средневековых одеяниях, рядом с ними единорог, и все это в веночке из цветов. Изнутри шкатулка была обита темно-голубым бархатом и, когда поднимали крышку, играла очаровательную мелодию «К Элизе».

– Очень мило, но, боюсь, мне это не подойдет.

– Почему? Она такая красивая, практичная и вполне романтичная…

– Все правильно. – Байрон потер подбородок и понизил голос: – Но как я буду занимать ваше время, если вы сразу показали мне самую лучшую вещь для подарка?

– А-а…

Кейт снова оглянулась. Покупательницы переместились в отдел одежды и издавали возгласы, напоминающие боевой клич индейца, вышедшего на тропу войны. Не давая чувству вины завладеть собой, Кейт искоса посмотрела на Марго: та ловко упаковывала тюлевое платье.

– Может, хотите посмотреть что-нибудь еще? Вполне можно подумать о подарках к Рождеству.

Байрон наклонил голову.

– Вам надо научиться правильно оценивать клиентуру, детка. Перед вами человек, пришедший покупать подарок ко Дню матери за три дня до срока. Сегодня он отошлет подарок в Атланту. Подобный тип мужчин начинает покупать подарки к Рождеству не раньше двадцать первого декабря.

– Но это же крайне непрактично!

– Практичность я предпочитаю в работе. Жизнь – совсем другое дело.

Он улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз проступили глубже. Кейт очень нравились эти морщинки, ей даже захотелось коснуться их пальцем… «Спокойно, девочка!» – сказала она себе.

– Тогда посмотрите что-нибудь еще – просто для сравнения.

– Нет, шкатулка – то, что надо. – Байрон от души забавлялся тем, что она чувствует себя с ним неловко, и специально взял шкатулку так, чтобы их руки соприкоснулись. – Давайте я буду долго и занудливо выбирать упаковочную бумагу.

– Сойдет.

Кейт решила, что после подумает, нравятся ей его прикосновения или нет.

Проходя со шкатулкой в руках мимо Марго, она ослепительно улыбнулась и пошла дальше к кассе.

Марго проводила так ничего и не купивших посетительниц и с места в карьер автоматически начала кокетничать с де Виттом.

– Здравствуйте, Байрон! Очень рада вас видеть.

– Марго! – Он поднес ее руку к губам. – Вы потрясающе выглядите, как всегда.

Она рассмеялась.

– Как нам здесь не хватает мужчин, особенно красивых и галантных! Нашли что-нибудь для себя?

– Кейт просто спасла мне жизнь – выбрала потрясающий подарок на День матери.

– Правда? – Взглянув на Кейт, которая, не поднимая глаз, старательно упаковывала шкатулку, Марго не удержалась, перегнулась через прилавок, схватила ее за сине-красный полосатый галстук и злобно дернула. – В таком случае, я убью ее не сейчас, а после работы. Извините, Байрон, у меня клиенты.

Кейт горящими глазами проводила Марго.

– Вот видите, я же вам говорила: она желает моей смерти!

– Существует очень удачное определение, что такое семья: это когда люди все время стараются приспособиться друг к другу.

Кейт подняла бровь.

– Из словаря Вебстера?

– Из словаря де Виттов. Если можно, подберите, пожалуйста, бумагу с фиалочками. Все-таки Марго – потрясающая женщина!

– Я еще не встречала мужчины, который считал бы иначе. Впрочем, нет, я ошиблась, – поправилась она, отрезая большой кусок бумаги. – Бывший Лорин муж терпеть не мог Марго. Ну конечно: она же – дочь экономки, а он – надутый поганый сноб! А еще я подозреваю, что он хотел затащить ее в постель. Уж этого-то точно все мужчины хотят. А поскольку она явно не отвечала ему взаимностью, он безумно раздражался.

Байрон залюбовался ловкими, точными движениями Кейт: она завернула шкатулку, выровняла складочки, загнула углы. «Какие у нее красивые руки, – подумал он. – Узкие, изящные, без всяких украшений…»

– А как он относился к вам?

– Меня он тоже ненавидел, но тут секс ни при чем. Я – просто бедная родственница, которая имела наглость говорить ему то, что думала. – У Кейт вдруг заныл желудок, и она нахмурилась. – Сама не знаю, почему я вам все это рассказываю.

– В вас, очевидно, проснулся жестоко подавляемый инстинкт общения. Вы долго не разговаривали с людьми, потом вдруг заговорили, и у вас совершенно вылетело из головы, что вы терпеть не можете разговаривать. Уверяю вас, это может стать весьма приятным хобби!

– Я не люблю разговаривать с людьми, – упрямо пробурчала Кейт. – Во всяком случае – с большинством из них. Вам красную ленту или белую?

– Красную. Вы меня крайне интригуете, Кейт.

Она настороженно взглянула ему в глаза.

– Зачем вы мне это говорите?

– Просто делюсь впечатлениями. Я был уверен, что вы – особа холодная, чопорная, грубая, неприятная и зацикленная на себе. Странно. Обычно я разбираюсь в людях гораздо лучше.

Кейт затянула узел на коробке и отрезала концы.

– На этот раз вы почти не ошиблись. Все верно, кроме чопорной.

– Ну нет! Грубая и неприятная – пожалуй, да, а вот с остальным я явно переборщил.

Кейт, нахмурившись, завязала большой пышный бант.

– Я не нуждаюсь в ваших оценках!

– А это еще одно мое хобби.

– Мы пришлем вам вашу покупку сегодня же.

– Очень хорошо. – Он протянул ей кредитную карточку. – Да, кстати, я намерен купить дом, который вы порекомендовали. Поразительно, как вам удается угадывать мои вкусы! Я уж не говорю о музыкальной шкатулке, но этот дом – именно то, что мне нужно.

– Рада за вас.

Кейт заполнила квитанцию на отправку и прикрепила ее к задней стороне коробки. Она вдруг поймала себя на том, что ей ужасно хочется расспросить его поподробнее о доме, об условиях сделки и обо всем прочем. Вот до чего доводит пустая болтовня!

– Если хотите, напишите адрес и имя вашей матери. Тогда мы отправим подарок завтра по «Федерал-экспресс», и она получит его максимум через двадцать четыре часа.

Кейт попыталась светски улыбнуться, но улыбка тут же сползла с ее лица: в магазин вошли две новые покупательницы.

– Так нормально? – спросил де Витт, показывая карточку с адресом. – Со мной вы наконец закончили; кажется, пора заняться новыми клиентами.

– Погодите, Байрон…

– Нет-нет, не подлизывайтесь. Не смею вас больше задерживать. – Он положил в карман кредитную карточку и квитанцию. – Пока, детка!

Направляясь к двери, Байрон услышал: «Мисс, не могли бы вы показать мне вон те серьги?» Эти слова прозвучали для него сладчайшей музыкой.

6

Байрон де Витт не любил вмешиваться в работу своих заведующих отделами, но он знал – и хотел, чтобы они тоже знали, – что ни одна проблема в «Темплтоне» не остается в тайне от руководства. Интерес к гостиничному делу проснулся в Байроне, когда в юности во время летних каникул он подрабатывал в «Даблтри» – небольшом отеле в Атланте. За три месяца работы носильщиком он научился ловко управляться с багажом гостей и заработал деньги на покупку своего первого старенького автомобиля.

Но главное, он узнал, какие драмы и трагедии разыгрываются ежедневно не только за закрытыми дверями гостиничных номеров, но и за стойкой портье, в баре, в подсобках. Гостиница напоминала жужжащий улей, уж что-что, а соскучиться здесь было невозможно.

Атмосфера отеля совершенно зачаровала Байрона, следующим летом он решил попробовать себя в другом качестве, и таким образом прошел путь от коридорного до консьержа. Свою карьеру он сделал благодаря огромному любопытству, которое всегда испытывал к людям, к их желаниям, требованиям, мечтам.

Родители втайне лелеяли надежду, что сын станет врачом. На его месте так бы и поступил любой богатый отпрыск старинного рода. Но Байрон выбрал работу, которая ему нравилась своим бесконечным разнообразием, и никогда не пожалел об этом. Большой отель его по-прежнему завораживал. Для Байрона не существовало неразрешимых проблем, безвыходных ситуаций; причем всякий раз он старался учитывать и частный, и общий аспекты. Его выбор остановился на компании «Темплтон» не случайно: Байрон потратил немало времени на изучение отелей – богатых и роскошных, маленьких и скромных. Он интересовался устройством сети новомодных гостиниц с конвейерным производством, восторгался очарованием старых европейских гостиниц, вникал в дела отелей Лас-Вегаса – сверкающих и пышных. Но отели компании «Темплтон» привлекли его больше всех – благодаря своей семейной традиционности, четкой, слаженной работе и непередаваемому, только им присущему шарму.

Байрон знал по именам всех, кто находился у него в подчинении, и считал это само собой разумеющимся, частью своей работы. И когда он улыбался сидящей за стойкой женщине: «Привет, Линда!», он не подозревал, что у нее начинало учащенно биться сердце, а буквы на клавиатуре путались.

В административном отделе жизнь кипела, как чайник на плите. Звенели телефоны, стучали факсы, жужжали ксероксы. Байрон шагал мимо столов, заваленных бумагами, обменивался по дороге приветствиями – и у мужчин сразу расправлялись плечи, а женщины жалели, что не успели подкрасить губы перед его приходом.

Дверь в кабинет Лоры Темплтон была открыта. Послав ему быструю улыбку и махнув рукой на стул, она продолжала говорить по телефону:

– Я уверена, что нам все удастся устроить, мисс Бингэм. Не думаю, что мистер Хаббл… Да-да, я понимаю, как это важно, но мистер Хаббл… – Она замолчала, страдальчески глядя на Байрона. – Сколько еще кресел понадобится? – Терпеливо выслушав, она улыбнулась. – Нет, конечно нет. У вас будет достаточно места, если вы воспользуетесь террасой. Нет, вероятность дождя крайне мала. Синоптики обещают чудесный теплый вечер, и прием пройдет великолепно. Очевидно, вы с мистером Хабблом просто не поняли друг друга, и… – Она стиснула зубы. – Давайте, я поговорю с мистером Хабблом сама, а потом снова свяжусь с вами! Да, до полудня. Непременно. Разумеется. Всего хорошего, мисс Бингэм, – Лора повесила трубку. – Она просто полоумная!

– Откуда она – со съезда дантистов или со слета дизайнеров интерьера?

– Она дизайнер. В последнюю минуту она почему-то решила, что сегодняшний прием на шестьдесят человек не удастся. По какой-то непонятной причине она не доверяет Бобу Хабблу и отослала его прочь.

– Ваша беда в том, что вы носите фамилию Темплтон, – улыбнулся де Витт. – Все считают, что вы тут главная.

«Если бы они видели ее кабинет, то ни за что бы так не решили», – подумал он про себя. Маленькая, тесная комнатка без окон. Байрон знал, что Лора сама выбрала кабинет и круг обязанностей, когда начала работать в отеле – разумеется, не полный рабочий день. Он, кстати, всегда недоумевал, как она со всем справляется – дети, дом, магазин, отель… Но Лора всегда была спокойна и собранна, четко выполняла свою работу. Однако в глубине ее глаз постоянно таилось страдание. «Все это неудачное замужество», – со вздохом подумал Байрон.

– Не надо вам было спускаться сюда, Байрон. – Она торопливо что-то записала на листке бумаги. – Я сама собиралась прийти к вам в кабинет.

– Ничего. Так что за проблемы с бойцами зубного фронта?

– Ох, даже не знаю, как начать. Кто бы мог подумать, что у дантистов нет никакого понятия о приличиях?! – вздохнув, она начала перебирать бумаги на своем столе. – Вот, у меня лежат жалобы от обеих сторон конфликта, и я ума не приложу, что с этим делать.

– Я не помню проблемы, с которой бы вы не могли справиться.

– Спасибо за комплимент, но тут ситуация деликатная. Видите ли, двух врачей застукали в совершенно недвусмысленной обстановке… О, не подумайте чего-то совсем уж дурного: один из этих врачей – женщина. Так вот, ее муж решил преподнести супруге сюрприз, явился сюда без предупреждения, и…

– Господи, как я люблю свою работу! – восхищенно проговорил Байрон. – Она напоминает многосерийную мыльную оперу.

– Вам легко говорить! А я сегодня целый час провела с рыдающей женщиной. Она сидела на вашем месте, лила слезы и рассказывала кошмарные истории о своих замужествах, о своих романах, о своем психотерапевте… – при воспоминании об утреннем разговоре Лора скривилась как от зубной боли. – Это ее третий муж, и она утверждает, что у нее болезненная склонность к супружеским изменам.

– Ей надо выступить в «Опра»[1]. Пусть посоветуется со зрителями – они любят обсуждать дам, склонных к супружеским изменам. Вы хотите, чтобы я с ней поговорил?

– Нет, надеюсь, я выставила ее достаточно мягко. У нас тут другая проблема. Итак, рассказываю по порядку: входит муж и застает свою жену в объятиях другого, – она поморщилась. – Кстати, этот другой оказался его свояком.

– Продолжайте, прошу вас; я преисполнен внимания.

– Муж бьет свояка, то есть мужа сестры нашей героини, прямо в морду – и ломает мосты и коронки стоимостью в несколько тысяч долларов. В драке они наносят ущерб гостиничному номеру, но это ерунда – так, пара ламп и еще какие-то мелочи, – Лора небрежно махнула рукой. – А наша проблема заключается вот в чем: тот тип с поломанными мостами грозится подать в суд на отель!

Эта история так развеселила Байрона, что он даже не очень огорчился.

– Что же он может инкриминировать отелю?

– Отель, видите ли, несет ответственность за то, что муж вошел в номер. Он, то есть муж, по телефону из дома заказал в номер жены шампанское и клубнику. С собой принес дюжину роз. Он подождал, пока к номеру подошел официант, проскользнул за ним в номер и – дальнейшая история вам известна.

– Ерунда. Ни один суд не примет такого иска. Но, в любом случае, я беру это на себя.

– Спасибо. Я бы сама с ним поговорила, но у меня такое впечатление, что он не жалует начальственных женщин. И еще, если честно, я никак не разгребу дела – столько сразу навалилось. Сегодня вечером банкет у дантистов, завтра приезжают косметологи…

– К тому же надо разобраться с мисс Бингэм.

– Вот именно. – Лора взглянула на часы и встала. – Меня просили зачем-то зайти в ресторан.

Он тоже поднялся.

– Неужели дизайнеры передрались в банкетном зале?!

– Надеюсь, что нет, – она улыбнулась, и в этом было одно из главных достоинств Лоры: как бы она ни нервничала, никогда этого не показывала. – Кстати, у меня тут возникла идея насчет совместной акции отеля и нашего магазина, я хотела с вами посоветоваться.

– Лора, это ваш отель!

– Ничего подобного, я – ваш подчиненный, а вы – мой начальник. Так вот, прошлой осенью мы устроили в магазине прием с благотворительной распродажей и намерены повторять это в будущем. Я думаю, нам надо подумать и о других акциях – в чисто рекламных целях. Например, показ модной одежды с использованием моделей, представленных в магазине. Белый зал подошел бы идеально, если он еще не заказан на первую субботу декабря. Мы можем показать вечерние, маскарадные, бальные платья… Получится прекрасная реклама и для отеля, и для магазина, а постояльцам и работникам можно сделать скидку.

– Лора, у вас просто талант! Вы непременно должны заняться маркетингом. – Он обнял ее за плечи, и они вместе вышли из кабинета. – И не нужно спрашивать у меня разрешения.

– Люблю прорабатывать все до мелочей. Я поговорю еще с Марго и Кейт и тогда представлю окончательный проект.

– Прекрасно. Кстати, как там Кейт?

– Старается держаться. Временами, конечно, у нас с Марго от нее волосы дыбом встают: продавщица из Кейт так себе, – со вздохом ответила Лора и улыбнулась. – Но она старается, а когда мы с Марго ошибаемся в ведении бухгалтерии, шипит на нас, как змея. Так что все в порядке. И все же…

– Все же?

– Мне кажется, у нее внутри что-то надломилось. Не знаю, насколько это серьезно: ведь она такая сдержанная, немногословная. Ни с кем не говорит о том, что произошло, сразу замыкается в себе при любой попытке вызвать ее на откровенный разговор. А ведь прежде, чуть что не по ней, Кейт закатывала такие роскошные скандалы!

– Вам не хватает скандалов? – попытался пошутить Байрон, но Лора нервно крутила в руках карандаш и не поддержала его шутки.

– Она сдалась без борьбы, и это меня очень беспокоит. Так не похоже на Кейт! Когда год назад внезапно оборвалась карьера Марго в «Белладонне», Кейт собиралась организовать акцию протеста. Правда-правда! Хотела поехать в Лос-Анджелес и устроить пикет.

При этом воспоминании Лора снова заулыбалась.

– Я не стала ничего рассказывать Марго, потому что тогда мне удалось отговорить Кейт. Но именно такое поведение характерно для Кейт! Если ее задевают, она шипит, царапается, дает сдачи… А на этот раз все наоборот: втянула голову в плечи и слова не сказала в свою защиту. Ничего не понимаю.

– Пожалуй, на вашем месте я бы тоже забеспокоился, – заметил Байрон.

– Вот мы и беспокоимся. Особенно Марго – иначе она уже раз двадцать удавила бы Кейт прямо в магазине. Представляете, Кейт заставляет нас ежедневно заполнять какой-то «товарно-кассовый отчет»!

– Бухгалтера могила исправит, – философски заключил Байрон, пожав плечами.

– Все время таскает с собой электронную записную книжку и что-то такое говорит об «электронном магазине» и «торговле в режиме он-лайн». Это ужасно!

Когда Байрон расхохотался, Лора тоже улыбнулась, а потом серьезно взглянула на него.

– Можно вам задать один вопрос? – начала она и тут же перебила себя: – У вас, наверное, полно дел, а я вас задерживаю…

– Ни в коем случае. Спрашивайте.

– Я знаю, что на эту должность Джош хотел взять только вас, и больше никого. Прекрасно его понимаю: вы так разительно отличаетесь от Питера… – На этот раз ей не удалось справиться с волнением, и она на секунду замолчала. – Нет, как-нибудь потом. Я уже в цейтноте, и мисс Бингэм ждет. Спасибо, что взяли на себя этих дантистов.

– Не стоит благодарности. Не знаю, часто ли вам об этом говорят, Лора, но вы – настоящее сокровище для «Темплтона»!

– Стараюсь.

Она ушла, а Байрон зашагал в противоположном направлении, на ходу изучая ее точный и аккуратный отчет.

В конце дня Байрон зашел в кабинет Джоша Темплтона. Идти было недалеко: все кабинеты начальства располагались на специально отведенном этаже гостиницы. Из окон кабинета был виден бассейн в форме лагуны, окруженный пышной растительностью, и россыпь ярко-розовых зонтиков летнего кафе.

Кабинет был отделан со вкусом: глубокие и удобные кожаные кресла, лампы в стиле «модерн», на стене – стильная акварель с видом Милана.

– Пива? – вместо приветствия осведомился Джош.

Байрон вздохнул, взял у Джоша бутылку и сделал большой глоток.

– Извини, что поймал тебя в конце дня. Раньше никак не мог выбраться.

– В нашем бизнесе конца дня не существует!

– Знаю-знаю, твоя мать так всегда говорит, – усмехнулся де Витт: к Сьюзен Темплтон он питал глубочайшее уважение и искреннюю симпатию. – Знаешь, если бы твой отец повел себя как джентльмен и отступился, я умолял бы ее выйти за меня замуж. – Он снова отхлебнул пива, потом кивнул на папку, которую перед этим положил Джошу на стол. – Хотел отправить это тебе по факсу, но решил, что лучше передать лично.

Джош взял папку и плюхнулся в кресло напротив Байрона. Просматривая бумаги, он реагировал очень эмоционально: хмыкал, вздыхал, ругался, кряхтел.

– Я испытываю те же чувства, – сообщил Байрон. – С доктором Холдерменом я уже побеседовал – он все еще в гостинице. У него временные коронки и роскошный синяк под глазом. Я считаю, с иском у него ничего не выйдет, но он ужасно зол и сконфужен, поэтому может-таки подать в суд.

Джош кивнул: он пришел к такому же заключению.

– Что будем делать?

– А ничего!

– Согласен, – Джош швырнул папку на стол, взял себе пива, уселся поудобнее и с любопытством поглядел на Байрона. – А теперь рассказывай, зачем пришел на самом деле. Ты ведь эту проблему сам решил бы в два счета.

Де Витт потер подбородок.

– Похоже, мы неплохо друг друга изучили.

– Десяти лет вполне достаточно. В чем дело, Байрон?

– В Кейт Пауэлл.

Брови Джоша взметнулись вверх.

– Неужели…

– Не в этом смысле! – пожалуй, слишком поспешно возразил Байрон. – Мы говорили сегодня с Лорой, и это заставило меня хорошенько обдумать ситуацию. Странное дело: Биттлы выдвинули серьезное обвинение против Кейт, но в суд не подали. И она тоже. А прошло уже три недели.

– Сейчас я снова разозлюсь! – Чувствуя, что закипает, Джош вскочил и начал шагать по комнате. – Мой отец много лет играл в гольф с Ларри Бигтлом. Он тысячу раз бывал у нас в доме. Он знал Кейт совсем маленькой девочкой…

– Ты говорил с ним?

– Когда я собрался это сделать, Кейт чуть не с кулаками на меня накинулась! – Джош залпом допил пиво. – Но потом вдруг сникла. Она выглядит такой несчастной, что я не решаюсь настаивать. Черт, признаться, я сейчас весь в заботах о Марго и будущем ребенке, поэтому пустил все на самотек. Ей сегодня проводили тест на биение сердца у плода. Знаешь, это такой кайф! Слышно, как бьется сердечко: слабенькие такие сигнальчики… – Заметив улыбку на лице Байрона, он умолк. – Ладно, вернемся к Кейт.

– Ничего-ничего, можешь еще немного поиграть в счастливого будущего папашу.

– Да нет уж, хватит, дело серьезное. Ведь у Лоры, кроме беспокойства о Кейт, полно собственных проблем. – Джош снова сел, на скулах его заходили желваки. – Мы решили наконец разобраться с Риджуэем. Этот чертов ублюдок обманул Лору, ободрал до нитки, на детей ему наплевать, да еще вздумал угрожать судебным процессом! Пришлось выписать ему чек на четверть миллиона.

– Паршиво, – согласился Байрон. – Но зато теперь он уберется ко всем чертям.

– И пусть только попробует вернуться!

– Ты всегда можешь снова сломать ему нос.

– С превеликим удовольствием, – чтобы снять напряжение, Джош слегка подвигал плечами. – В последние недели я совсем закрутился. А Кейт всегда была самостоятельной, и мы все к этому привыкли.

– Лора сильно за нее беспокоится.

– Лора за всех беспокоится, кроме самой себя! – нахмурился Джош. – Не думай, что я не пытался что-либо предпринять в отношении Кейт, но мне так и не удалось ничего от нее добиться. Она не хочет об этом говорить – по крайней мере, со мной. А я не могу затевать разбирательство с Биттлом через ее голову. Ты ведь это предлагаешь?

– Это не мое дело, однако… – Несколько мгновений де Витт внимательно изучал содержимое своего стакана, потом поднялся и спокойно и твердо взглянул на Джоша: предварительно все обдумав, он уже пришел к определенному выводу. – Если «Биттл и К°» подадут на нее в суд, не лучше ли будет ей первой начать наступление?

– Что ты имеешь в виду? Угроза жирненького иска, обвинение в неоправданном отстранении от должности, потере дохода и моральном ущербе?

Байрон улыбнулся и допил пиво.

– Ты адвокат, тебе виднее.

Это дело заняло у него большую часть недели, но после встречи с партнерами «Биттл и К°» Джош пришел в «Претензию» очень довольный.

Он обхватил жену за талию и звонко расцеловал ее, к полному восторгу покупателей, толпящихся в магазине.

– Привет!

– Привет. Что ты здесь делаешь в разгар рабочего дня?

– Я пришел не к тебе. – Он снова поцеловал Марго и едва удержался, чтобы не положить руку на ее пока еще плоский упругий живот. – Мне надо поговорить с Кейт.

– Она занимается переделкой всей системы учета. Цветовую кодировку вводит.

– Господи Боже! Это еще зачем?!

Марго только пожала плечами.

– Надо ее остановить! Я пошел. – Он сделал глубокий вдох. – Если через двадцать минут не вернусь, знай – я всегда любил тебя.

– Очень смешно! – фыркнула Марго, но посмотрела на мужа с беспокойством: было ясно, что он что-то задумал.

Джош прошел в кабинет, где Кейт корпела над файлами. Ее волосы торчали в разные стороны, на двух пальцах правой руки были надеты напальчники.

– Меньше чем за год вы с Лорой умудрились почти все перепутать! – не оборачиваясь, заговорила она. – Почему, черт побери, счета за пожарную страховку попали в файл к зонтикам?!

– Надо их обеих выпороть.

Вздрогнув от неожиданности, Кейт резко обернулась.

– У меня нет времени болтать с тобой, Джош. Твоя жена превратила мою жизнь в непрекращающийся кошмар!

– Забавно, она то же самое говорит про тебя. – не обращая внимания на сверкающие от ярости глаза Кейт, он подошел и поцеловал ее в кончик носа. – Я слышал, ты вводишь цветную кодировку.

– Кто-то же должен это сделать! Программа обеспечивает правильность записей, но лучше продублировать картотекой. Я не раз говорила это Марго, но ей куда больше нравится торчать в зале и болтать с покупателями про всякие дурацкие побрякушки!

– Разумеется, торговля – ерунда. Главное – учет!

В запальчивости Кейт не услышала иронии.

– Я считаю, что нельзя успешно заниматься делом, не вникнув предварительно во все детали. А Марго заносит обувь в раздел «Одежда» и не видит в этом ничего особенного!

– Ее следует сурово наказать, – он обнял Кейт за плечи. – Предоставь это мне.

Она презрительно хмыкнула и отпихнула его.

– Иди отсюда! У меня нет времени зубы скалить.

– Я пришел не зубы скалить. Мне нужно с тобой поговорить. – Он указал на стул: – Что ты вскочила? Сядь.

– Неужели это не может подождать? Через час я должна вернуться в торговый зал, а еще надо проверить несколько файлов.

– Сядь, – повторил Джош и по-братски слегка шлепнул ее. – Я только что встречался с Ларри Биттлом.

Лицо Кейт мгновенно изменилось, глаза стали холодными и какими-то бесцветными.

– Я не ослышалась?

– Не разговаривай со мной таким тоном, Кейт! Я решил, что пришло время разобраться.

Страх буквально парализовал Кейт; все так же холодно и отстранение она спросила:

– И ты решил, что разобраться должен именно ты?

– Разумеется! Как твой адвокат…

– Ты не мой адвокат! – отрезала она.

– А кто ходил с тобой в суд три года назад, когда тебя обвинили в превышении скорости?

– Да, но…

– Кто просматривал твой контракт на квартиру, прежде чем ты его подписала? Кто составлял твое завещание?

– Это все не имеет ни малейшего отношения к делу! – рявкнула она.

– На мой взгляд, имеет. А впрочем, может, ты и права: я всего лишь брал на себя твои нудные дела. Какой я, к черту, твой адвокат?

Кейт устыдилась, но лишь на секунду.

– Все равно, ты не имел никакого права за моей спиной встречаться с Биллом! Особенно после того, как я просила тебя ничего не предпринимать.

– Я действовал не как адвокат, а как твой брат. Упоминание о родственных связях было, по мнению Кейт, ударом ниже пояса. Она вскочила.

– Я что, слабоумная младшая сестренка, не способная постоять за себя?! Не смей вмешиваться! Я как-нибудь сама справлюсь!

– Интересно узнать – как именно? – Джош тоже встал и приготовился к схватке. – Путем введения цветовой кодировки файлов?

– Да! – Кейт уже перешла на крик. – Как хочу, так и живу! Как могу, так и выкручиваюсь! Кажется, не ною, не плачу, не сижу ни у кого на шее…

– Ты отступилась и ничего не делаешь! Сунула голову в песок, и это продолжается уже очень давно. Ладно, зато теперь «Биттл и К°» знают, что им угрожает судебный иск.

– Судебный иск?! – Кровь отхлынула от ее лица, руки похолодели. – Ты сказал им, что я собираюсь подать в суд? О Боже!

У Кейт закружилась голова, и она была вынуждена опереться руками о стол.

– Эй! – встревожился Джош. – Сядь. Приди в себя.

– Оставь меня! Иди к черту! Что ты наделал?!

– Я сделал то, что надо. Успокойся, и я тебе все объясню.

– Господи Боже! – Кейт не слушала его, теперь ее лицо пылало. Резко развернувшись, она изо всех сил толкнула Джоша и зашипела. – Как ты посмел?! Как ты посмел угрожать им судебным разбирательством?

– Я не говорил им, что ты подаешь в суд. Я просто намекнул, что ты этого так просто не оставишь…

– Я же просила тебя не вмешиваться! Это касается только меня! Только меня… – она бессильно уронила руки. – Кто навел тебя на эту идиотскую мысль, Джош? Марго? Я ее убью!

– Марго здесь ни при чем, хотя если бы ты хоть на минуту способна была открыть свои слепые от злости глаза, ты бы заметила, как она волнуется за тебя. Как все мы волнуемся!

Чтобы побороть искушение взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть, Джош сунул руки в карманы.

– Мне не следовало столько тянуть, но я был страшно занят. И все-таки я сделал бы это в любом случае, даже если бы Байрон не подтолкнул меня.

– Стоп! – тяжело дыша, Кейт схватила его за руку. – А ну-ка еще разок. Байрон де Витт говорил с тобой обо мне?

Поняв, что допустил ошибку, Джош попытался выкрутиться.

– Действительно, он мельком упомянул твое имя, и это заставило меня…

– Упомянул мое имя… – Кейт стиснула зубы и сжала кулаки. – Как же я сразу не догадалась?! Сукин сын! Но кто бы мог подумать, что у него язык как помело?!

– Ты о чем?

– Не прикидывайся! Уйди с дороги!

Кейт яростно оттолкнула его. Джош не ожидал удара и чуть не упал, а когда попытался схватить ее, она уже вылетела из комнаты.

– Подожди минуту! Я еще не закончил!

– Пошел к черту! – бросила через плечо Кейт. Не обращая внимания на недоуменные взгляды покупателей, она злобно посмотрела на Марго и выскочила из магазина.

Стараясь любезно улыбаться, Марго протянула завернутую покупку женщине, которая проводила Кейт широко раскрытыми глазами.

– С вас тридцать восемь пятьдесят три. Ваши сорок, – продолжая улыбаться, она отдала сдачу. – А шоу было бесплатно. Приходите к нам еще.

Зная, что, когда у жены такой взгляд, ничего хорошего не предвидится, Джош осторожно подошел к кассе.

– Марго, тебе нельзя волноваться…

– Обсудим это позже, – сквозь зубы процедила она. – Чем ты ее так расстроил?

«Вот она, женская солидарность, – подумал Джош. – Горой друг за друга!»

– Я хотел ей помочь.

– Ты же знаешь, как ее бесят эти разговоры! Слушай, а почему она не оторвала башку тебе, а побежала отрывать ее кому-то другому?

Он вздохнул, поскреб подбородок, помялся.

– Просто мне она ее уже оторвала. А теперь помчалась разбираться с Байроном. Я, конечно, и сам собирался предпринять кое-какие действия, но он как бы подтолкнул меня.

Марго постучала розовым наманикюренным ногтем по стеклянному прилавку.

– Понятно.

– Я должен ему срочно позвонить и предупредить!

Однако когда Джош потянулся к телефону на стойке, Марго мягко, но решительно взяла его за руку.

– Ну, нет. Не надо. Зачем же лишать Кейт преимущества?

– Марго, так будет честнее!

– Честность не имеет к этому никакого отношения. И вообще ты сейчас займешься покупателями, так что у тебя нет времени болтать по телефону.

Джош снова сунул руки в карманы, борясь с искушением.

– Герцогиня, у меня через два часа деловая встреча. Я не смогу помочь тебе тут.

– Из-за тебя я осталась в магазине одна! – Видя, что этот довод его не убедил, Марго устало опустила плечи. – Знаешь, я не очень хорошо себя чувствую…

– Ты плохо себя чувствуешь? – немедленно запаниковал Джош. – Я же говорил, что тебе нельзя постоянно находиться на ногах!

– Возможно, ты прав, – хотя Марго чувствовала себя здоровой, как лошадь, она пододвинула к кассовому аппарату стул и села. – Посижу часок на кассе. Джош, дорогой, предложи покупателям шампанское.

Довольная собой, она потихоньку скинула туфли и приготовилась смотреть, как ее обожаемый муж будет управляться с полным народу магазином.

Она не променяла бы это шоу ни на какое другое – кроме одного: того, что с минуты на минуту произойдет в одном из служебных кабинетов «Темплтон Монтерей»…

Первое сравнение, пришедшее Байрону на ум, было таким: атака взбесившегося лося!

Кейт вихрем пронеслась мимо пораженной секретарши, а когда та попыталась ее остановить, ощерилась, как голодная волчица, и готова была послать бедняжку в нокаут, Байрону пришлось резким жестом отослать секретаршу прочь.

– О, Кэтрин! – Он старался не обращать ни малейшего внимания на то, в каком она состоянии. – Какая приятная неожиданность!

– Я вас уничтожу! Я оторву ваш любопытный нос и засуну его в ваш болтливый рот!

– Конечно-конечно, но, может быть, сначала хотите чего-нибудь выпить? Воды? Вам надо немного остыть.

– Что вы о себе возомнили?! – Она изо всей силы ударила ладонями по его столу. – Кто дал вам право вмешиваться в мои дела? Я что, произвожу впечатление слабовольной пустоголовой дуры, нуждающейся в защите сильного мужчины?

– На какой вопрос мне отвечать сначала? Может быть, по порядку? – Байрон воспользовался тем, что ей понадобилось перевести дыхание, и заговорил, пока она снова не начала орать. – Во-первых, я о себе ничего не возомнил. Во-вторых, в ваши дела я не вмешиваюсь, а просто ими интересуюсь – как друг, который беспокоится о вас. И, уж конечно, я не считаю вас слабовольной и пустоголовой. Упрямой, грубой – безусловно. И еще – потенциально опасной для общества.

– Вы даже не подозреваете, насколько опасной, приятель!

– Угроза прозвучала бы убедительнее, если бы не эти напальчники. Они портят всю картину.

Из ее горла вырвался сдавленный хрип: только сейчас Кейт заметила, что забыла снять коричневые напальчники. Она резко сорвала их и швырнула прямо ему в лицо. Байрон ловко поймал их и невозмутимо прокомментировал:

– Хорошая подача! Играли в школьной сборной по баскетболу?

– Я считала, что могу вам доверять! – Кейт не хотелось думать о том, почему вдруг защипало глаза. – На одно короткое мгновение мне даже показалось, что вы мне немного нравитесь… Но сейчас я вижу: мое первое впечатление оказалось абсолютно верным. Вы – просто высокомерный, надутый мужской шовинист! – Ее душили ярость и обида. – Когда вы нашли меня на скале, я была вне себя от нанесенного оскорбления. То, что вы тогда от меня услышали, я бы ни за что никому не сказала, если бы была в нормальном состоянии. Вы не имели никакого морального права бежать и докладывать Джошу!

– Я ничего не говорил ему о нашей встрече на скале.

– Я вам не верю! Вы отправились к нему и…

– Я не лгу, – резко перебил Байрон. Глаза его блеснули стальным блеском. – Да, я был у него: иногда нужен кто-то посторонний, чтобы помочь разобраться в некоторых вещах. Ваши родственники с ума сходят от беспокойства за вас, Кейт! И больше всего их тревожит ваша реакция на происшедшее.

– Моя реакция – не ваша забота!

– Не спорю. Но, согласитесь, довольно странно: столь безобидная вещь, как моя беседа с Джошем, превращает вас в несносную фурию; а вот когда вас обвиняют в растрате, вы поднимаете лапки кверху и слова не произносите в свою защиту.

– Вы же ничего обо мне не знаете! Вы не знаете, о чем я думаю, что я чувствую… Вы не имеете никакого права осуждать меня!

– Если бы вы не были до такой степени зациклены на самой себе, вы бы поняли, что никто вас и не осуждает. Но мне со стороны виднее: ваша семья очень за вас переживает.

Кейт внезапно побледнела.

– Не читайте мне нравоучения и не смейте говорить о моей семье! Это для меня самые главные люди на свете. Может быть, я веду себя так именно из-за них…

Байрон удивленно поднял брови.

– Что вы имеете в виду?

– А это тоже не ваше дело! – Кейт прижала пальцы к глазам, тщетно борясь со слезами. – Ничто и никто не значит для меня так много, как моя семья.

Байрон ни на минуту не усомнился в правдивости ее слов, и ему стало ее очень жалко.

– Но ваше поведение – для них только лишний повод для беспокойства, – мягко заметил он.

– Почему, черт возьми, вы так решили?

– Они мне сами говорили: и Марго, и Лора, и Джош… А кроме того – я сам злился бы и волновался, случись подобное с моей сестрой.

– Слава Богу, это случилось не с вашей сестрой, – Кейт вдруг почувствовала, что страшно устала. – А Джош прекрасно знает, что я сама справлюсь. У него и без меня забот хватает, нечего было пробуждать в нем чувство вины.

– Неужели вы и в самом деле думаете, что им движет чувство вины?

Она смешалась и опустила глаза.

– Не переиначивайте мои слова, де Витт…

– Я просто повторил ваше же выражение. А теперь, если истерика окончена, мы можем спокойно все обсудить.

– Истерика?!

– Я слышал, что вы мастерица закатывать скандалы, но теперь вижу, что слухи были явно преуменьшены.

Байрон никогда бы не поверил, что человеческие глаза могут вспыхнуть таким пламенем, если бы не увидел это сам.

– Я вам покажу «истерику»! – Молниеносным движением она сбросила со стола все бумаги и сжала кулаки. – А ну, выходите из-за стола.

– Не надо меня провоцировать, – голос Байрона звучал с каким-то зловещим спокойствием, глаза смотрели холодно. – Я ни разу в жизни не ударил женщину. И никогда не думал, что может возникнуть такая необходимость. Но вы, Кэтрин, сами нарушаете правила игры. Или сядьте, или выметайтесь отсюда!

– Я не сяду и никуда не выметусь, пока мы… Внезапно задохнувшись, она подавила стон и прижала руки к груди. Байрон выругался и быстро вышел из-за стола.

– Черт! До чего вы себя довели?!

– Не трогайте меня!

В глазах у Кейт потемнело, но все же она продолжала вяло сопротивляться, когда он усаживал ее в кресло.

– Сейчас вы сядете и расслабитесь. А если через тридцать секунд ваши щеки не порозовеют, я перекину ваше тщедушное тело через плечо и оттащу в больницу.

– Оставьте меня! – Она достала антацид, хотя знала: это все равно что пытаться затушить лесной пожар из водного пистолета. – Сейчас я приду в себя…

– Часто это с вами случается, Кейт?

– Не ваше дело, – машинально ответила она и застонала от боли, когда он прижал два пальца к ее животу.

– У вас вырезали аппендикс? – Хмурясь все – сильнее, Байрон продолжал водить пальцами по ее животу. – А может быть, опять сидите на диете?

Прежде чем Кейт успела что-либо ответить, Байрон взял обеими руками ее лицо и внимательным долгим взглядом посмотрел в глаза. Очевидно, он заметил в них нечто такое, чего увидеть не ожидал. Во всяком случае, голос его прозвучал мягко, но твердо:

– Вы плохо спите, устаете, дурно питаетесь. Нервы на пределе. И при этом считаете, что со всем справляетесь?

Боль в животе понемногу утихла.

– Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое…

– Мы не всегда получаем то, что хотим. Вы на грани нервного срыва, Кейт. До тех пор, пока вы не начнете заботиться о себе сами, это должен делать кто-то другой. Так вот, слушайте меня внимательно, – приказал он, положил руку ей на плечо и взглянул на часы. – До шести часов я занят на работе. В семь я за вами заеду. Вы будете дома или в магазине?

– О чем это вы? Никуда я с вами не поеду!

– Я отдаю себе отчет в том, что провел беседу неудачно. Вы вообще, надо сказать, пробуждаете во мне все самое худшее! Но я хочу вас как следует накормить и послушать про ваши приступы, когда вы будете в более спокойном состоянии. Неужели мы не можем побеседовать цивилизованно?

Байрон говорил легко и непринужденно, но Кейт напугали его глаза: в них была решимость и непреклонность.

– Не хочу я с вами ужинать и беседовать цивилизованно, – пробормотала она.

Байрон подумал немного, потом наклонился над ее креслом.

– Постарайтесь уразуметь то, что я вам сейчас скажу. Либо вы принимаете приглашение, либо я сейчас же снимаю трубку и звоню Лоре. Она примчится сюда через две минуты, и я расскажу ей, что уже дважды видел, как вы корчились от боли и едва не теряли сознание.

– Вы не имеете права…

– Плевать я на это хотел! – Он снова взглянул на часы. – Через пять минут у меня совещание, а то бы мы еще поговорили. Поскольку самым разумным для вас было бы сейчас поехать домой и отдохнуть, я уверен, что вы вернетесь в магазин. Итак, я заеду за вами в семь.

Поняв, что попалась в ловушку, Кейт встала.

– Мы закрываемся в шесть.

– Ничего, немного подождете. И не хлопайте, пожалуйста, дверью, когда будете уходить.

Конечно же, она ею хлопнула, но Байрон только улыбнулся. Однако улыбка быстро сошла с его лица, когда он торопливо снял трубку и начал набирать номер.

– Доктора Маргарет де Витт, пожалуйста. Это ее сын, – он снова посмотрел на часы, чертыхнулся. – Нет, я не могу ждать. Попросите ее мне перезвонить, когда она освободится, ладно? До шести – в офис, после семи – домой. Спасибо.

Положив трубку, Байрон подобрал раскиданные Кейт бумаги. Увидев брошенные напальчники, с восхищением присвистнул, вспомнив, как неподражаема она была, когда швырнула в него эти напальчники, и сунул их в карман.

Вряд ли Кейт понравится, что он собирается поговорить с матерью о ее приступах. Но кто-то же должен о ней позаботиться, хочет она того или нет!

7

Кейт тщетно пыталась уверить себя в том, что абсолютно спокойна. Конечно, она повела себя как дура – ворвалась в кабинет Байрона, закатила скандал… Ладно бы еще, если б это сработало! Нет ничего хуже, когда хорошую истерику портят рассудительностью и полным самоконтролем. Да, довольно унизительно получилось…

Но Кейт терпеть не могла, когда ею командовали. Сдвинув брови, она оглядела пустой магазин. Покупатели разошлись, пора и ей уходить. Попросту повернуться и уйти на все четыре стороны! Можно поехать покататься, отправиться домой или ужинать в Темплтон-хауз. «Последнее соблазнительнее всего», – решила Кейт, поглаживая ноющий живот. Она такая голодная, а вкусный ужин с Лорой и девочками успокоит и боль, и нервы.

Байрон приедет – а ее нет. Птичка ускользнула! В том, что он охотится за ней, Кейт не сомневалась. Заманил жертву обещаниями: «как следует поесть, обсудить приступы», а потом – бац! – и выстрелит промеж глаз. Вот только зачем ему это нужно?..

Пожалуй, лучше дождаться его и выяснить все. Кейт Пауэлл никогда не уклонялась от поединка!

«Пускай приезжает, – угрюмо усмехнулась она, сидя в темном магазине. – Я с ним справлюсь одной левой!» Такие мужчины, как Байрон де Витт, привыкли всего добиваться милой улыбочкой и непринужденной трепотней. А вот как обращаться с женщиной самостоятельной и уверенной в себе, они понятия не имеют!

Кроме всего прочего, Кейт уже начала ощущать нехватку денег и бесплатный ужин имел для нее значение…

Неожиданно снова вернулась боль. «Нервы, все от нервов», – привычно сказала она себе. Кейт очень беспокоила «Претензия»: она прекрасно понимала, что магазин вряд ли может приносить доход трем своим владелицам и при этом оставаться на плаву. В первый год у них еще худо-бедно получалось, но теперь шансов почти не осталось.

Кейт мрачно оглядела большого стеклянного носорога на золотой подставке и покачала головой. До каких пор они будут продавать такие вот нелепые, никому не нужные вещи?! Взглянув на бирку, она чуть не расхохоталась. Девятьсот долларов?! Кто, находясь в здравом уме, выложит почти тысячу долларов за подобное уродство?

«Марго, – ответила она самой себе, и губы ее скривились в насмешливой улыбке. – У Марго всегда была слабость к дорогим никчемным вещам».

Слава Богу, теперь, даже если «Претензия» вылетит в трубу, с Марго ничего не случится: у нее есть Джош, прекрасный дом, скоро родится ребенок. Совсем не то, что год назад. Кейт искренне за нее радовалась.

Но вот с Лорой дело обстояло иначе. Конечно, она и девочки голодать не будут: Темплтоны не позволят. И Темплтон-хауз – не просто крыша над головой, это настоящий дом. У Лоры имеются акции компании «Темплтон», приносящие ей доход, она работает в отеле и прилично там зарабатывает. Но если провалится дело, которое она сама начала, ее самолюбие будет жестоко уязвлено.

Теперь-то Кейт отлично понимала, каково это – страдать от уязвленного самолюбия.

Нужно во что бы то ни стало заставить магазин приносить прибыль! Это заветная мечта и Марго, и Лоры. Ну, а она сама? На что ей еще надеяться, кроме «Претензии»? Все ее жизненные планы рухнули. Разрушены надежды на партнерство в «Биттл и К°», а с ними – и мечты основать когда-нибудь в будущем собственную фирму. Не будет медной таблички на двери кабинета. И самого кабинета не будет…

У нее остались теперь бессонные ночи, почти непроходящая мигрень, приступы сильной боли в животе и… «Претензия».

«Это Марго так назвала магазин», – грустно улыбнулась Кейт. Что ж, у них троих претензий хоть отбавляй…

Когда раздался стук в дверь, Кейт вздрогнула, выругалась, потом расправила плечи и пошла открывать. Снаружи стоял Байрон; Кейт вышла и заперла за собой дверь.

По улице стремительными потоками неслись пешеходы и автомобили: туристы искали местечко, где можно спокойно посидеть и отдохнуть; работяги спешили домой после долгого рабочего дня; парочки, обнявшись, торопились уединиться. А куда идет Кейт Пауэлл?

– Я дождалась вас вовсе не потому, что вы меня в чем-то убедили, – без предисловий заявила Кейт. – Просто я хочу спокойно обсудить создавшуюся ситуацию, к тому же я голодна.

– Прекрасно! – Он взял ее под руку. – Поедем на моей машине. Мне удалось припарковаться на соседней улице – здесь яблоку негде упасть.

– Это хороший район, – заметила Кейт, идя рядом с ним по тротуару. – Рукой подать до Рыбацкой верфи. Туристы составляют большую часть наших посетителей, да и местные жители тоже заходят.

Мимо на велосипеде-тандеме проехали двое мальчишек, свистя и улюлюкая. «Какой чудесный вечер! – подумала Кейт. – Словно специально для прогулки по берегу моря – посидеть у воды, покормить чаек… А наступающая ночь – для влюбленных». Байрон повел ее через дорогу, и Кейт поджала губы.

– Я и сама прекрасно могу перейти улицу. Между прочим, нам вовсе необязательно куда-то ехать: здесь в округе полным-полно ресторанов. Было бы куда разумнее…

– Кейт, – он остановился, повернулся к ней и… проглотил колкость, готовую сорваться с языка: Кейт казалась такой усталой. – Почему не испробовать что-то новенькое? Идемте.

Байрон открыл дверцу своего коллекционного «Мустанга» и жестом пригласил ее садиться, заранее предвкушая что-нибудь вроде раздраженного пожатия плечами. И, надо сказать, он не был разочарован в своих ожиданиях…

Кейт молча наблюдала со своего места, как усаживается Байрон. Он снял пиджак, развязал галстук, даже воротничок рубашки расстегнул. Плечи широкие – видимо, занимается спортом; шея загорелая… Кейт решила поменять стратегию и дождаться ужина: вот тогда она и прочтет лекцию, которой намеревалась уложить его на обе лопатки! Слава Богу, язык у нее хорошо подвешен, за словом в карман она не лезет.

Де Витт сел за руль, повернул ключ, и радио запело голосом Марвина Гея.

– Вы хоть заметили, что находитесь в «Мустанге» 1965 года выпуска? Такая машина – это вам не просто средство передвижения. Это стиль жизни!

– В самом деле? – Кейт нравились светлые сиденья, мягкий и плавный ход, но – может ли быть вещь более непрактичная, нежели автомобиль, которому больше лет, чем ей самой? – Вы, наверное, все свободное время проводите, разыскивая запасные части?

– Я же говорю, это стиль жизни! Зато бегает, как зверь, – Байрон постучал пальцем по приборной доске. – Это мой первый!

– Первый – что? Неужели первый автомобиль?

– Ну конечно! – Заметив ее удивленный взгляд, он усмехнулся. – Я купил его, когда мне было семнадцать. Он пробежал двести тысяч миль, а мурлычет, как котенок.

«Скорее рычит, как лев», – подумала Кейт, но промолчала. В конце концов, какое ей дело?

– Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь хранил свою первую машину. Ведь первая машина – как первый любовник.

– Точно! – Байрон немного сбросил скорость. – Так случилось, что чудесным летним вечером одна девочка стала моей первой любовницей именно здесь, на заднем сиденье. Очень хорошенькая девочка – Лиза Монтгомери, – он ностальгически вздохнул. – Она открыла мне двери в рай, благослови ее Господь!

– Двери в рай? – помимо своей воли Кейт обернулась, посмотрела на просторное заднее сиденье и решила, что нетрудно вообразить себе тут юную парочку. – Вот уж не думала, что двери в рай открываются с заднего сиденья старого «Мустанга».

– Прекрасного «Мустанга»! – поправил он. – Такого же прекрасного, как Лиза Монтгомери.

– Но ее-то вы не сохранили?

– То, что мы не можем сохранить, остается жить в нашей памяти. А вы помните, как у вас было в первый раз?

– Конечно, помню. Это произошло в университете, в моей комнате. Признаться, я поздно начала. – Кейт постукивала ногой в такт музыке. – Он был капитаном нашего дискуссионного клуба и соблазнил меня при помощи следующего аргумента: секс наравне с рождением и смертью – важнейшая веха в жизни человека.

– Отличный аргумент. Надо будет как-нибудь воспользоваться.

Кейт искоса посмотрела на него: настоящий донжуан, да еще и бравирует этим!

– Никогда бы не подумала, что вам нужны подобные примочки.

– Почему же? Всегда полезно иметь в запасе что-то новенькое. Так что же было дальше с вашим капитаном дискуссионного клуба?

– Он славился тем, что может доказать что угодно за три минуты. К сожалению, это распространялось и на секс…

– О! – коротко заметил Байрон, с трудом сдержав усмешку. – Ничего хорошего.

– Да уж. Зато этот случай научил меня не строить напрасных иллюзий и не зависеть от других в удовлетворении своих потребностей. – Кейт осмотрелась, перестала притоптывать в такт музыке и настороженно спросила: – Куда это вы меня завезли?

– Здесь красивая дорога. Я каждый день по ней езжу. Я вам не говорил, что пока снял тот дом, который вы рекомендовали?

– Нет; впрочем, об этом можно было догадаться. Но вы же сказали, что мы поужинаем и спокойно побеседуем!

– Все правильно. И одновременно вы увидите, какую большую услугу мне оказали.

Не обращая внимания на ее возражения, Байрон свернул на аллею и подъехал к припаркованному возле дома шикарному черному «Корвету».

– Выпуск 1963 года, первая детройтская модель, – с гордостью пояснил он, кивнув на машину. – Триста шестьдесят лошадиных сил и впрыскиватель топлива. А красота какая!

– Но зачем вам две машины?

– Вопрос так не стоит. Между прочим, у меня их четыре. Еще две остались в Атланте.

– Четыре?! – пораженно пробормотала Кейт.

– «Шевроле» 1957 года. 283 кубика. Нежно-голубой, с белыми дверцами, вся начинка подлинная, – похвастался Байрон, и Кейт подумала, что он говорит так пылко, будто любовницу описывает. – Такая же классная машина, как песни, которые про нее сочинили.

– Билли Джо Спирс, – кивнула Кейт: она хорошо разбиралась в музыке. – «Пятьдесят седьмой „Шевроле“.

– Вы знаете эту песню? – пораженный ее эрудицией, Байрон присвистнул. – А еще у меня есть «Джи-ти-о» 1967 года.

Он взял Кейт за руку и показал на дом. Она уже достаточно расслабилась и руки не отняла.

– Замечательный дом, правда?

– Да, красивый. Но я его уже видела.

– Только снаружи.

…Зная, что она ни за что не станет дожидаться, пока он выйдет из машины и откроет ей дверцу, де Витт просто перегнулся через Кейт и нажал ручку. Он привык, что от женщин пахнет духами, и удивился, уловив только слабый запах мыла. Еще больше Байрон удивился, осознав, что с наслаждением вдыхает его.

– Вы будете первой! – торжественно провозгласил он.

– Что, простите?

Господи, он сошел с ума или ему и в самом деле начинает нравиться этот резкий тон?

– Вы будете моей первой гостьей.

Байрон вышел из машины, захватил пиджак и галстук, а когда они зашагали к дому, дружески взял Кейт под руку.

– Отсюда слышно море, – сообщил он. – Оно довольно близко. Я пару раз видел из окна тюленей, честное слово!

«Чудесное место, – подумала Кейт, – даже, пожалуй, слишком». Очаровательный вид, звуки моря, аромат роз и цветущего жасмина, длинные тени высоких деревьев. И ярко-красное закатное небо.

– Здесь, наверное, ездит много туристов, – заметила она, вдыхая этот дивный запах цветов и моря. – Они вам не мешают?

– Нет. Дом в стороне от дороги, а окна спален выходят на море. – Байрон повернул ключ в замке. – Проблема у меня только одна.

Кейт была очень рада слышать, что у него есть хоть одна проблема: безупречность и совершенство действовали ей на нервы.

– Какая же?

– Я не успел обставить дом мебелью. Байрон открыл дверь и сделал широкий жест рукой словно в подтверждение своим словам.

Действительно: голые полы, голые стены, совершенно пусто. Но Кейт понравилось – создавалось ощущение, что пространство плавно перетекает с улицы в дом. Широкие стеклянные двери пропускали много света, и сейчас на стенах пылали краски закатного солнца. Никаких ковров на желтых полированных полах – и впечатление такое, будто шагаешь по сверкающему и переливающемуся океану света.

«Де Витт обязательно купит этот дом», – подумала Кейт.

Глядя на дом снаружи, трудно было себе представить, что здесь невероятно высокие потолки, что лестница, ведущая наверх, и балюстрада, опоясывающая второй этаж, – такие широкие.

Кейт по достоинству оценила изысканную и разумную планировку: комнаты плавно переходили одна в другую, создавая единое жилое пространство. Белые стены, золотые полы, чудесный свет, льющийся в окна…

– Прекрасный вид, – проговорила она и с удивлением почувствовала, что ладони стали влажными и липкими.

Только сейчас Кейт заметила в углу комнаты ящик, на котором стояла мудреная стереосистема. А единственным предметом мебели, попавшим в поле ее зрения, являлось ветхое кресло, ручки которого были обмотаны клейкой лентой.

– Я смотрю, у вас есть все необходимое.

– Жить без музыки невозможно, а кресло я подобрал на помойке. По-моему, оно прекрасно в своем уродстве. Хотите выпить?

– Немного содовой или минеральной воды. По некоторым причинам алкоголь сегодня исключался, и де Витт был одной из этих причин.

– У меня есть минеральная вода «Темплтон». Она улыбнулась.

– Вот теперь я убедилась, что у вас в самом деле прекрасный вкус.

– Очень рад это слышать. Я устрою вам экскурсию по дому, но сначала начну готовить ужин. Пойдемте на кухню, составите мне компанию.

– Вы умеете готовить?

Кейт была так поражена, что беспрекословно отправилась вслед за ним.

– Разумеется! Вы любите овсянку и суп из пшеничных отрубей? – Байрон выдержал паузу, обернулся и поздравил себя с успехом: Кейт смотрела на него с неприкрытым ужасом. – Шутка! Как вы относитесь к дарам моря?

– Хорошо, только если это не разные там желеобразные моллюски.

– Кстати, я отлично готовлю суфле из моллюсков, но прибережем его на будущее. Знаете, этот дом я бы купил уже ради одной только кухни.

Кухня и вправду была хороша. Темно-бордовые стены, белая плитка, а посередине – сверкающий, как ледяной айсберг, стол для готовки. У широкого окна, выходящего на веселую зеленую лужайку, стоял удобный диванчик.

– Как видите, кухонное оборудование мне милостиво предоставили, – Байрон любовно провел рукой по огромному холодильнику стального цвета. – Тут есть и духовка, и микроволновая печь, и плита, и гриль…

На столе стояла большая бутылка минеральной воды и поднос с фруктами. У Кейт заурчало в животе, и она поняла, что если немедленно что-нибудь не съест, то умрет на месте.

– Неужели вы действительно любите готовить?

– Конечно, это прекрасно расслабляет.

– В таком случае, по-моему, вам уже пора расслабиться. А я посмотрю.

Вскоре Кейт вынуждена была признать: посмотреть и в самом деле есть на что. Она попивала холодную воду, а Байрон резал овощи. Движения его были точными, быстрыми, почти профессиональными. Заинтригованная, Кейт пододвинулась поближе, не отрывая глаз от его рук.

Только сейчас она заметила, какие красивые у него руки. Длинные пальцы, широкие ладони, а прекрасно наманикюренные ногти ничуть не умаляют мужественности.

– Вы что же, обучались на каких-нибудь специальных курсах?

– Что-то вроде этого. У нас дома был повар, Морис, – Байрон говорил, не переставая резать на длинные тонкие полоски красный перец. – Он был просто атлет, и я все просил его научить меня боксировать. Я был высоким, но тощим, и меня периодически поколачивали в школе.

Кейт отступила назад и придирчиво осмотрела его с ног до головы. Широкие плечи, тонкая талия, узкие бедра. Разумеется, длинные ноги. Закатанные рукава открывали мощные бицепсы, и Кейт почему-то быстро отвела от них взгляд.

– Что же вас так изменило? Стероиды? Байрон хмыкнул и занялся луком.

– Я стал заниматься спортом и постепенно набрал вес. Но в двенадцать лет я был жутко нескладным.

– Я тоже, – призналась Кейт, вспомнив свои подростковые страдания. Какие были переживания из-за этой чертовой худобы! «Хотя все равно так и осталась дохлятиной», – невесело усмехнулась она про себя. – Ужасный возраст.

– Так вот, Морис пообещал научить меня защищаться, но поставил условие: сначала я должен был научиться готовить. Чтобы стать самодостаточным, утверждал он, нужно одинаково хорошо делать и то и другое. – Байрон налил немного масла в большую чугунную сковороду, уже стоявшую на огне. – И через полгода я набил морду Курту Бодини! Он тогда был главным кошмаром моей жизни.

– А моим кошмаром была Кэнди Доралл, сейчас ее фамилия Личфилд, – доверительно сообщила Кейт.

– Колючка Кэнди Личфилд? Такая рыжая, наглая девица с лисьей мордочкой и неприятным визгливым смехом?

Любой человек, так точно описавший Кэнди, заслуживал благосклонной улыбки.

– Знаете, вы начинаете мне нравиться.

– А вы хоть разок врезали Кэнди по ее точеному носику?

– Это не ее нос. Это результат пластической операции. – Кейт сунула в рот кусочек перца. – Конечно, мы ее не били, но пару раз запирали голой в раздевалке.

– Неплохо, но это девчачий способ. Я же попросту отколошматил Курта, спас тем самым свое мужское достоинство и сразу завоевал репутацию настоящего «мачо»! А кроме всего прочего, научился готовить шоколадное суфле, за которое не жалко жизнь отдать.

Когда Кейт от души рассмеялась, он перестал резать лук и внимательно посмотрел на нее.

– Еще разок, пожалуйста! – Она не отреагировала, и Байрон покачал головой. – Вам нужно побольше смеяться, Кэтрин. У вас очаровательный смех – искренний и мелодичный. Нечто похожее можно услышать из окон борделя в Нью-Орлеане.

– Будем считать, что вы сказали комплимент, – она поглядела на Байрона поверх своего бокала с водой. – Но я редко смеюсь на пустой желудок.

– Сейчас мы это исправим!

Де Витт бросил в раскаленное масло мелко порубленный чеснок, и кухню немедленно заполнил несравненный аромат. За чесноком последовал лук, а через некоторое время он снял со сковородки крышку и вывалил туда очищенные креветки и гребешки.

Кейт подумала, что Байрон сейчас похож на ученого, колдующего над ретортами в своей лаборатории. Он плеснул в сковородку немного белого вина, посолил, добавил щепотку какой-то специи, пояснив, что это имбирь, потом быстро все перемешал и вывалил туда же порезанные овощи.

В ресторане бы Кейт не успела за это время просмотреть меню, а сейчас перед ней уже стояла полная тарелка.

– Вкусно! – совершенно искренне восхитилась она. – Очень вкусно. Почему вы не стали шеф-поваром?

– Нельзя каждое свое хобби превратить в профессию.

– Ах, да! Вы еще любите разговоры за едой и старые машины…

– Коллекционные машины!

Байрону нравилось наблюдать, как она ест. Меню он продумал заранее, решив приготовить для нее что-нибудь вкусное и полезное. Он представлял себе, что Кейт питается всякой дрянью и держится на таблетках. Неудивительно, что она такая худенькая!

– Если хотите, могу вас научить.

– Чему?

– Готовить.

Кейт нанизала на вилку креветку.

– Разве я сказала, что не умею готовить?

– А вы умеете?

– Нет, но я же не говорила, что не умею! Ну, ладно; наверное, об этом нетрудно догадаться… Просто я не вижу большой необходимости, когда существует доставка еды на дом или, на худой конец, микроволновая печь…

Так как она отказалась от вина, Байрон тоже пил воду.

– Вы, наверное, самый постоянный посетитель «Макдоналдса».

– Ну и что? Быстро, удобно, сытно.

– Нет ничего ужасного в том, чтобы время от времени поесть жареной картошки, но когда это становится основным питанием…

– Ради Бога, не начинайте снова, Байрон! Я сюда пришла не за этим. – Вспомнив свой план, Кейт тут же перешла к его осуществлению. – Как вы заметили, я не жалую людей вообще, а в особенности малознакомых, если они вмешиваются в мою жизнь.

– Значит, нам надо познакомиться поближе.

– Нет, не надо! – Как все-таки ловко он умеет заговаривать зубы! Ведь она собиралась с самого начала задать ему настоящую трепку, но совсем забыла об этом. – Может быть, вы действовали из лучших побуждений, но вам не следовало идти к Джошу.

– У вас удивительные глаза, – чуть прищурившись, перебил Байрон. – Не знаю отчего. Может, оттого, что они такие большие и темные, а лицо – узкое? Но они производят совершенно потрясающее впечатление.

– Это одна из ваших примочек?

– Нет, просто наблюдение. Я вдруг заметил, что ваше лицо состоит из сплошных контрастов. Чопорные высокие скулы, широкий чувственный рот, нос с горбинкой, огромные, как у лани, глаза… Все это, казалось бы, не может сочетаться, а у вас сочетается. Лучше, конечно, если бы вы не были такой бледненькой и усталой, но и теперь ничего – это придает вам налет некоторой щемящей хрупкости.

Кейт вскинула голову.

– Не такая уж я хрупкая. И не усталая. А главное – мое лицо не имеет ни малейшего отношения к теме нашего разговора!

– Наверное, но оно мне нравится. Должен сказать, оно мне и раньше нравилось – когда вы сами мне еще совсем не нравились. Что-то я совсем запутался… Слушайте, Кейт, – сказал он, кладя руку на ее сцепленные пальцы. – Зачем вы так стараетесь меня от себя отвадить?

– Ничего я не стараюсь! Просто я – не в вашем вкусе, а вы не в моем.

– Это верно, – согласился он. – Но иногда хочется попробовать чего-нибудь… новенького, непривычного.

– Я вам не экзотическое блюдо! – Кейт вырвала руку и отпихнула от себя тарелку. – Я пришла сюда, чтобы, как вы выразились, «цивилизованно побеседовать», а вместо этого…

– По-моему, мы прекрасно беседуем.

– Не смейте говорить со мной таким рассудительным тоном! – Она зажмурилась и начала считать до десяти, но сосчитала только до пяти. – Ненавижу рассудительный тон! Я согласилась поужинать с вами, чтобы все до конца прояснить, но стоит вам заговорить подобным образом, я сразу начинаю злиться. Я прошу вас об одном: перестаньте вмешиваться в мою жизнь! Не знаю, как втолковать вам это, чтобы вы наконец поняли.

– Я понял. – Поскольку тарелки опустели, Байрон собрал их и отнес в раковину. Потом снова сел, вынул из кармана сигару, закурил. – Но есть одна загвоздка: я начал испытывать к вам интерес.

– Неужели?

– Вам трудно в это поверить? – Байрон выпустил дым и задумчиво посмотрел на нее. – Сначала мне тоже не верилось. А потом я понял, в чем дело. Я люблю всякие загадки и головоломки. А еще больше люблю их решать. Хотите кофе?

– Нет, я не хочу кофе! – Неужели он не видит, как ее бесит его манера перескакивать с темы на тему, да еще этим его ленивым южным говорком?! – И не хочу, чтобы меня разгадывали: ничего загадочного во мне нет.

– Ошибаетесь. Сами посудите, Кейт: вы продираетесь по жизни, царапаясь и кусаясь. Все топливо, которое вы потребляете, расходуется на вечную борьбу. У вас прекрасная семья, крепкая почва под ногами, блестящие мозги, но вы так рьяно вгрызаетесь в любую мелочь, словно у вас ничего важнее в жизни нет. И всегда доводите дело до конца. И вдруг, когда с вами поступают страшно несправедливо, оскорбляют, выгоняют с работы, которая является главным смыслом вашего существования вы опускаете руки и ровным счетом ничего не предпринимаете.

Каждое его слово ранило ее, словно бритва. Да, все верно, но для этого есть причина! И этой причиной Кейт не могла ни с кем поделиться. Даже самым близким людям не рассказала она о том, что мучает ее больше всего. Так при чем здесь Байрон де Витт?!

– Я делаю то, что считаю нужным. Я здесь не за тем, чтобы вы анализировали мои поступки.

– Я не закончил, – мягко заметил он. – Вы вся – клубок противоречий. Вы сильная женщина, но боитесь показать свою слабость. Вы практичная женщина, но не следите за своим физическим состоянием, хотя крайне истощены. Вы честная женщина и тем не менее отказываетесь признать даже на мгновение, что нас влечет друг к другу. Вот почему вы заинтересовали меня.

Кейт медленно встала, желая показать Байрону, а заодно и самой себе, что ему не удалось выбить у нее почву из-под ног.

– Я понимаю, вам трудно – даже, наверное, невозможно – представить, что вы кому-то безразличны. Так вот я не слабая, я не больная, и меня ничуточки к вам не тянет!

– Что ж, – задумчиво сказал он и тоже встал. – Сейчас мы это проверим. – Он подошел к ней вплотную. – Если, конечно, вы уверены, что не ошибаетесь.

– Я не ошибаюсь. И не хочу я ничего…

«Хватит! – решил Байрон. – Женщины могут спорить до скончания века». И он закрыл ей рот поцелуем. Кейт заколотила руками по его груди, и тогда он крепко обхватил ее и прижал к себе.

Байрон провел языком по ее губам и с радостью почувствовал, что они разжались. «Кажется, в рай ведет еще одна дверь, хоть она и открывается со скрипом», – мелькнуло у него в голове.

Слегка отстранившись, он взглянул в затуманенные глаза Кейт и, чтобы закрепить проверку, еще раз поцеловал ее. Она задрожала, и Байрон теперь не знал, кто из них двоих удивляет его больше.

– Я не… я не могу… О Боже! – Руки, упиравшиеся в его грудь, сжались в кулаки. – У меня нет на это ни времени, ни желания.

– Нет желания? Но почему?

«Потому что кружится голова, сердце готово выпрыгнуть из груди, и кровь с удвоенной силой побежала по жилам. А это ни к чему хорошему не приведет!» Но сказала Кейт совсем другое:

– Потому что ты не в моем вкусе! Его рот растянулся в улыбке.

– И ты не в моем. А вот надо же…

– Такие мужчины, как ты, – все мерзавцы!

Кейт прекрасно это знала; если она хоть на секунду сосредоточится, то сумеет дать ему достойный отпор. Но ее руки вдруг сами собой скользнули по плечам Байрона, обвили шею…

– К черту! – пробормотала Кейт и страстно впилась в его рот.

Байрон всегда подозревал, что Кейт не сторонница спокойных и неторопливых действий, постепенного и сладостного совращения. Но такого он не ожидал. Пламя ее губ способно было спалить любое препятствие. Он и сам не заметил, как сладостная нега сменилась в нем ослепляющей страстью.

Ее податливое тело уже не казалось ему тощим и угловатым, а чувственный рот готов был вобрать его в себя целиком. «Какой, оказывается, сексуальный аромат у мыла!» – мельком подумал Байрон, покрывая поцелуями ее лицо, шею, грудь.

– Это просто потому, что я давно не занималась сексом, – выдохнула Кейт, все еще пытаясь быть логичной.

– Конечно-конечно… – Он провел рукой по ее бедрам, и из груди Кейт вырвался не то стон, не то хрип.

– Год, – лепетала она. – Вообще-то даже два, но после первых нескольких месяцев уже не… Господи, ласкай меня! Если ты остановишься, я закричу!

Но где? Байрон не на шутку запаниковал: в его доме действительно почти не было мебели, а он ведь еще ничего про нее не знает – не знает, что ей нравится, что нет.

– Пойдем наверх, – прошептал он, инстинктивно начав расстегивать белую блузку, и чертыхнулся, так как пуговицы плохо слушались. Если бы Байрон мог в эту минуту хоть немного соображать, он бы поразился тому, что у него дрожат пальцы. – Пойдем наверх. Там кровать.

Но Кейт отчаянно схватила его руки и прижала их к своей груди.

– Здесь есть пол! Он тихо рассмеялся.

– Мне начинают нравиться практичные женщины.

– Господи, ты ничего не понимаешь…

И тут ее словно ударило. Первая волна боли накатила так внезапно, что Кейт задохнулась от неожиданности.

– Что? Что с тобой? Я сделал тебе больно?

– Нет, ничего, – Кейт согнулась пополам. – Обычный приступ. Это… – Ее снова скрутило от боли; в животе полыхал огонь, все тело покрылось холодным потом. – Подожди минуту…

Если бы Байрон не успел вовремя подхватить ее, она бы упала.

– Черт тебя побери! – сквозь зубы выругался он. – Я немедленно везу тебя в больницу!

– Нет, подожди… – корчась от боли, Кейт прижала руку к груди. – Отвези меня домой.

– Черта с два! – Он сгреб ее в охапку и понес к выходу. – Сейчас ты будешь делать то, что тебе говорят.

И Кейт промолчала. Она уже не могла сопротивляться: все силы уходили на то, чтобы превозмогать боль.

Байрон вывел машину на дорогу. Он видел, как Кейт достала из кармана таблетки и проглотила одну, но ничего не сказал, только набрал телефонный номер.

– Мама? Да, это я. Ничего, я знаю, что ты была занята. Слушай, у меня тут одна знакомая, я сейчас везу ее в больницу. У нее боли в животе. И приступы, кажется, повторяются довольно часто. Сколько весит? Наверное, около ста фунтов. Рост примерно пять футов семь дюймов, возраст под тридцать.

– Это обычный стресс! – выдохнула Кейт. – А еще твоя паршивая еда…

– Да, это она говорит, язык у нее как бритва. Не знаю, – он коротко взглянул на Кейт. – У тебя были полостные операции?

– Нет. Оставь меня в покое!

– Да, она живет в постоянном стрессе и все эмоции держит при себе. Мы ели минут сорок пять назад, – отвечал он на короткие, быстрые вопросы. – Нет, ни алкоголя, ни кофеина. Но вообще-то она живет на одном кофе и глотает желудочные таблетки, как шоколадки. Что? Есть ощущение жжения? – снова обратился он к Кейт.

– Это просто несварение желудка, – пробормотала она.

Боль снова вернулась. Конечно же, несварение! Господи, пожалуйста, пусть это будет несварение!

– Да, жжение есть. – Байрон что-то выслушал и мрачно кивнул: от вопросов матери он делался все угрюмее. – Часто бывает сосущая боль в области грудины?

– Не твое дело!

– Сейчас ты не будешь меня сердить, ладно, Кейт? Так часто или нет?

– Да! Ну и что? Я не хочу в больницу.

– А ощущение, что желудок сжимается?

Поразительно, с какой точностью его мать угадывает все ее симптомы! Да кто она такая, в конце концов?! Кейт закрыла глаза и перестала отвечать.

Байрон еще немного послушал мать, потом с силой нажал на газ.

– Спасибо, я так и думал. Сделаю все, как надо. Я тебе перезвоню. Пока, – положив трубку, он уставился прямо перед собой. – Поздравляю, идиотка. У тебя самая настоящая язва желудка!

8

Никакая у нее не язва! Кейт утешалась мыслью о том, как глупо будет выглядеть де Витт, когда выяснится, что это обычный невроз.

Она слышала, что язвы бывают у людей, которые не дают воли своим эмоциям, а страдают молча. Но Кейт считала, что она-то свободно выражает свои чувства – разумеется, когда в этом есть потребность, – и не копит их в себе.

«Ничего, все образуется, – успокаивала она себя. – Это просто обыкновенный стресс. У кого хочешь желудок взбунтуется, после того как его помаринуют два месяца!»

Как только Байрон остановит машину, надо будет спокойно объяснить ему, что о Кейт Пауэлл позаботится сама Кейт Пауэлл. Но сначала хорошо бы восстановить нормальное дыхание… Однако Байрон подъехал прямо к приемному покою, быстро вышел из машины и выдернул Кейт с сиденья, прежде чем она успела пискнуть.

Дальше – хуже: она оказалась внутри, в окружении звуков и запахов больницы. Приемные покои везде одинаковые. В воздухе веет отчаянием, страхом и свежей кровью. Пахнет антисептиками, спиртом, потом; раздается шарканье тапочек с мягкой подошвой и шорох каталок по линолеуму. Кейт никак не ожидала, что эти звуки и запахи буквально парализуют ее. Она сжалась к комок в пластиковом кресле, куда усадил ее Байрон.

– Сиди здесь! – резко приказал он и направился к дежурной сестре.

Но Кейт его не слышала: ее захлестнули воспоминания. Отчаянный визг сирен, мигающие красные огни. Ей снова восемь лет, она ощущает странную, непрекращающуюся боль и чувствует запах крови. Не ее крови! Кейт слышит, как кто-то говорит, что она легко отделалась: одна-две царапины, легкая контузия и небольшое сотрясение. Никаких увечий, никакой угрозы для жизни… Кто это так отчаянно кричит? Ах да, это она сама зовет маму. Но ее родителей почему-то увозят. Мама и папа больше никогда не вернутся…

– Тебе повезло, – Кейт не заметила, как подошел Байрон. – У них тут затишье. Тебя посмотрят сразу.

– Я не могу здесь оставаться, – прошептала она. – Я не могу находиться в больнице!

– Не капризничай, детка.

Байрон поставил Кейт на ноги, удивляясь, что она идет с ним, как послушный щенок, передал ее медсестре и остался ждать в холле.

А Кейт просто решила, что чем меньше она будет сопротивляться, тем быстрее ее отсюда отпустят. Они обязательно ее отпустят! Теперь она не ребенок, который не вправе собой распоряжаться. Кейт смело шагнула в узкую смотровую кабину и передернулась, услышав звук задвигаемой шторки.

Врач оказался женщиной, довольно молодой, с круглым спокойным лицом. Узкие глаза прятались за очками в большой оправе, темные волосы были стянуты сзади простой резинкой.

«В прошлый раз был мужчина», – вспомнила Кейт. Он тоже был молодой, но глаза казались старыми и усталыми.

– Не могли бы вы лечь, мисс Пауэлл? Я доктор Хадд. Ну, давайте посмотрим, что там у вас. Вот здесь больно?

– Нет, не очень. Врач подняла брови:

– Нет или не очень?

Кейт закрыла глаза и усилием воли заставила себя вернуться к реальности.

– Немного…

– Скажите, когда боль станет сильнее.

«Какие мягкие руки, – подумала Кейт, механически отвечая на традиционные вопросы: аллергии нет, операций не было, курс лечения не проходит. – У врачей всегда мягкие руки». Когда доктор Хадд надавила в области грудины, Кейт охнула.

– Здесь, да? Часто у вас так бывает?

– Бывает.

– Вы ощущаете дискомфорт после приема пищи – скажем, где-нибудь через час?

– Иногда, – она вздохнула и решила, что обманывать доктора Хадд, пожалуй, не имеет смысла. – Да, ощущаю.

– А после алкоголя? – Да.

– Рвота бывает?

– Нет, – Кейт вытерла рукой липкое от пота лицо. – Нет.

– Дурнота?

– Нет. Ну, довольно редко…

Доктор Хадд поджала ненакрашенные губы и взяла Кейт за запястье.

– Пульс несколько учащенный.

– Я не хочу здесь оставаться, – ровным голосом произнесла Кейт. – Я терпеть не могу больницы.

– Да, я вас понимаю. – Доктор Хадд, не останавливаясь, записывала что-то в карту. – Опишите мне, пожалуйста, вашу боль подробнее.

Кейт посмотрела в потолок и еще раз напомнила себе, что никто не вправе оставить ее здесь. И чем скорее она ответит на вопросы, тем скорее уедет.

Жжение в желудке. Похоже на сильные голодные спазмы. Иногда очень сильные…

– Еще бы! И что вы в таких случаях принимаете?

– Успокаивающие таблетки. От неврозов, – подавленно ответила Кейт.

Врач хмыкнула и похлопала ее по руке.

– Вы часто переживаете стрессы, мисс Пауэлл?

«Мой отец вор, я потеряла работу, в любую минуту в мою дверь может постучаться полиция! И я ничего не могу предпринять – иначе будет только хуже».

– А кто их не переживает?!

– И что же – бессонницы, головные боли?

На доктора Хадд совершенно не действовали ее резкости, и Кейт как-то сразу сникла.

– Да, довольно часто…

– М-м-м. Когда был последний медосмотр? – Кейт промолчала, и доктор Хадд снова поджала губы. – Давным-давно, да? Кто ваш лечащий врач?

– Я хожу раз в год на осмотр к доктору Минелли. Я не больна!

– Что-то непохоже, чтобы вы раз в год ходили к врачу… Ладно, я все проверю. А теперь давайте измерим давление.

Кейт подчинилась, уверенная, что пытка подходит к концу. Сейчас врач напишет рецепт, и все будет кончено.

– Давление высоковато, но сердце хорошее. Вы очень худая, мисс Пауэлл. Сидите на диете?

– Нет. Никогда не сидела.

– Везет вам, – задумчиво проговорила доктор Хадд, еще внимательнее вглядываясь в пациентку.

Кейт вздохнула: она хорошо знала этот взгляд. Порой на нее так смотрела Лора, а Энн Салливан не только смотрела, но и говорила, что Кейт скоро просто сведет себя в могилу.

– Доктор, у меня нет ни булимии, ни анорексии! Я не принимаю рвотное, слабительное или таблетки для похудания. Я всегда была худой.

– Значит, в последнее время вы не теряли вес?

– Ну, может быть, несколько фунтов, – призналась Кейт. – Аппетит у меня то появляется, то исчезает. Понимаете, у меня проблемы на работе, и это привело к стрессу. Вот и все. Поверьте, если бы это было в моей власти, я предпочла бы быть толстой соблазнительной пампушкой, а не костлявой воблой.

– Вот и прекрасно. Когда мы вас вылечим, вы снова поправитесь. Сначала проведем всестороннее обследование…

Кейт в панике схватила врача за руку.

– Обследование? Какое обследование?

– Что вы так испугались? Здесь не камера пыток. Сделаем рентген, возьмем анализ на барий… Я бы еще порекомендовала УЗИ грудной клетки. Нам надо исключить все возможные варианты.

– Мне не нужны никакие обследования! Пропишите мне что-нибудь и отпустите домой!

– Мисс Пауэлл, все не так просто. Не волнуйтесь, рентген мы сделаем довольно быстро, а УЗИ я постараюсь назначить завтра на утро. Когда мы вас положим…

«А ужас, оказывается, белого цвета, – поняла вдруг Кейт. – Белые палаты, женщины в белых халатах…»

– Вы не оставите меня здесь!

– Что вы так разволновались? Нам необходимо точно определить, что с вами. Не то чтобы я отвергала диагноз вашего приятеля…

– Он не мой приятель.

– Вот как? Жаль. На вашем месте я бы постаралась сделать его своим приятелем, – усмехнулась доктор Хадд. – Но, в любом случае, он же не врач.

– Его мать врач. Он разговаривал с ней по дороге сюда. Спросите у него сами. И приведите его сюда! Пожалуйста!

– Хорошо, я с ним поговорю. А вы постарайтесь успокоиться – полежите, расслабьтесь.

Оставшись одна, Кейт почувствовала, что дышит ровнее. Но ужас не отступал.

– Опять споришь?

В комнату вошел Байрон, и Кейт вскочила с кушетки.

– Я не могу здесь оставаться! – Она вцепилась в рукав его рубашки дрожащими руками. – Ты должен увезти меня отсюда!

– Послушай, Кейт…

– Я не могу оставаться здесь ни секунды. Я не могу провести ночь в больнице! Не могу! – Голос ее сорвался. – Мои родители…

Байрон озадаченно уставился на нее. Она хочет, чтобы он позвонил Темплтонам во Францию? Чтобы они за нее заступились? И тут он внезапно вспомнил: настоящие родители Кейт умерли. Погибли в автомобильной катастрофе. Больница!

Байрон понял: ее глаза наполнены не болью и злостью, а настоящим животным ужасом!

– О'кей, детка. – Он погладил ее по голове и поцеловал в лоб. – Не волнуйся. Ты здесь не останешься.

– Правда? Я не могу!

Кейт почувствовала, что снова начинает задыхаться, что приближается истерика.

– Ты здесь не останешься. Обещаю. – Он обхватил ее лицо обеими руками и твердо посмотрел ей в глаза. – Я обещаю, Кейт. Сейчас я переговорю с врачом, а потом отвезу тебя домой.

Истерика отступила, и Кейт вдруг ощутила к Байрону необыкновенное доверие.

– Ладно, хорошо, – она закрыла глаза. – Хорошо…

– Побудь тут минуту. – Он отдернул занавеску и подошел к столу, за которым сидела доктор Хадд. – Мне очень жаль, доктор, но у нее, оказывается, настоящая фобия. Я не знал об этом.

– Послушайте, мистер де Витт, мало кто любит больницу. Временами она мне самой не нравится.

– Доктор, это не обычная неприязнь к больницам! – Расстроенный Байрон взъерошил себе волосы. – Я сначала тоже так решил. Но здесь хуже. Понимаете, ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда она была ребенком. Я не знаю подробностей, но, наверное, она провела какое-то время в больнице. Она буквально вне себя от ужаса, а она совсем не истеричка.

– Но мы должны провести обследование, – настаивала врач. – Необходимо поставить точный диагноз.

– Доктор Хадд, у нее язва! Абсолютно очевидные симптомы. Мы оба это понимаем.

– Потому что так сказала ваша мать? – в голосе врача явственно слышались скептические нотки.

– Моя мать – заведующая терапевтическим отделением Главной больницы Атланты.

Брови доктора Хадд поползли вверх.

– Доктор Маргарет де Витт?! Ничего себе! Я же прочитала все ее работы! Но уверяю вас, мистер де Витт, на моем месте ваша мать тоже назначила бы обследование. Она прекрасный диагност; действительно, все указывает на язву двенадцатиперстной кишки, но нужно выяснить точно! Просто доктор де Витт не могла взять анализы по телефону, а если…

– А если сама мысль об анализах ухудшает состояние больного? Ваша пациентка на грани нервного срыва! – Он перевел дыхание. – Мы не можем принуждать ее, оставлять здесь насильно. Она просто сбежит и будет глотать свои идиотские таблетки до тех пор, пока язва не станет размером с кулак.

– Конечно, я не могу силой заставить ее сделать анализы, – раздраженно сказала доктор Хадд. – Если вы настаиваете, я пропишу ей таблетки, но только при одном условии: она сама придет сюда при первом же новом приступе.

– Обещаю вам, что придет.

– Ну, если вы так уверены… Но учтите: давление у нее повышенное, вес – ниже всякой нормы. И она постоянно испытывает стресс.

– Я о ней позабочусь.

Доктор Хадд оценивающе на него поглядела, потом кивнула.

– Надеюсь, что позаботитесь. – Она направилась к двери, но на пороге обернулась. – А ваш отец – Брайан де Витт?

– Да, специалист по хирургии грудной полости.

– А вы…

– Работаю в гостиничном бизнесе! – Байрон ослепительно улыбнулся. – Но мои сестры тоже врачи. Все трое.

– Что ж, в семье не без урода, – улыбнулась доктор Халд.

– Прости, – не открывая глаз, пробормотала Кейт.

Она сидела в машине, откинув голову на спинку сиденья.

– Тебе не за что извиняться. Но имей в виду: я за тебя поручился. Постарайся следовать указаниям доктора. Принимай таблетки, побольше отдыхай. И прекрати, наконец, есть мексиканскую еду!

Кейт знала: он сказал это специально, чтобы ее рассмешить, и изобразила некое подобие улыбки.

– Как же я теперь без нее буду жить? Слушай, я не хотела тебя спрашивать в больнице – боялась, что нас в последний момент вернут. Но как тебе удалось уговорить ее отпустить меня?

– Логика, обаяние, комплименты! Заодно приплел мать. Она у меня большая шишка.

– А-а…

– И еще я пообещал, что при первом же приступе ты придешь к ним сама. Это очень серьезно, Кейт! – Он сжал ее руку. – Ты не имеешь права наплевательски относиться к своему здоровью. Ты должна как следует о себе заботиться.

Она промолчала. Ей было ужасно стыдно за свою панику, которая еще напоминала о себе горячими покалываниями в животе.

Когда Кейт открыла глаза, она увидела силуэт гор на фоне лунного неба, тень леса, извилистую гладь дороги, над которой поднимался легкий туман. К глазам подступили слезы. Она просила Байрона отвезти ее домой, и он понял. Ее дом здесь, в Темплтон-хаузе!

Окна светились мягким гостеприимным светом.

Какую надежду и умиротворенность вселял в нее всегда этот дом! Едва автомобиль затормозил, дверь дома распахнулась, и выбежала Лора.

– О, моя дорогая, как ты себя чувствуешь? – Путаясь в полах халата, Лора подбежала к машине, открыла дверцу и крепко прижала к себе Кейт. – Я так волновалась!

– Все нормально. Довольно глупая история. Я… – Кейт увидела спешащую к ним Энн.

– Моя дорогая девочка! – Энн обняла Кейт за талию. – Пойдем в дом.

– Я… – Голова ее сама склонилась на плечо Энн: от нее пахло детством – теплым печеньем и свежими простынями.

– Байрон! – Лора благодарно посмотрела на него. – Огромное спасибо, что позвонили. Заходите. Позвольте, я напою вас кофе.

– Нет-нет, мне уже пора домой. – Было очевидно, что Лора сейчас ни о чем, кроме Кейт, думать не в состоянии. – Я заеду потом узнать, как она себя чувствует. Идите.

– Спасибо. Большое вам спасибо.

Лора побежала по дорожке догонять Энн, которая уже повела Кейт в дом.

Байрон видел, как она догнала их и подхватила Кейт с другой стороны. Все трое, прижавшись друг к другу, вошли в дом.

Кейт проспала двенадцать часов и проснулась отдохнувшая, но совершенно одуревшая. Она лежала в той самой комнате, где жила в детстве. Те же обои на стенах – тонкие полоски пастельных тонов; вместо жалюзи – кружевные занавески, чуть подрагивавшие от ветерка. Занавески принадлежали бабушке Кейт и когда-то висели в ее спальне. Тетя Сьюзен решила, что девочке будет приятно видеть их в ее новом доме, и оказалась права.

Ей и сейчас было приятно на них смотреть. Как когда-то в детстве, Кейт нежилась в своей большой кровати с балдахином и смотрела, как ветер колышет занавески. И думала о своих родителях.

Если бы она могла сейчас с ними поговорить! Понять, почему ее отец сделал то, что сделал. Но что он мог сказать в свое оправдание? Такой поступок ничем нельзя оправдать…

«Надо сосредоточиться на настоящем, решить, как жить дальше!» – твердила себе Кейт, но прошлое вдруг нахлынуло на нее с новой силой.

Это все дом, здесь кругом одни воспоминания. Целый пласт истории: люди, привидения, тени ушедших… Магия царит и вокруг: в лесу, в горах, в высоких кипарисовых деревьях.

Кейт прижалась щекой к подушке, вдыхая свежий лимонный запах ирландского льна. Энн всегда была убеждена, что постельное белье должно непременно пахнуть лимоном. На ночном столике стояла ваза с фрезиями, издававшими дивный аромат. К вазе была прислонена записка. Узнав Лорин почерк, Кейт приподнялась и взяла записку.

«Кейт, я не хотела тебя будить, когда уходила. Мы с Марго сегодня будем в магазине. И тебя там видеть не желаем! Энни пообещала в случае необходимости запереть тебя. Следующую дозу лекарства прими ровно в одиннадцать, если не проспишь. Я или Марго заскочим домой, чтобы с тобой пообедать. А ты оставайся в кровати. Если ты когда-нибудь снова нас так напугаешь, я тебе голову оторву! Люблю, Лора».

«В этой записке – вся Лора», – подумала Кейт. Но не может же она оставаться в постели целый день! Слишком много мыслей в голову лезет. И нельзя сказать, что эти мысли очень приятные… Где-то тут должен быть ее портфель. Надо…

– Куда это вы собрались, молодая леди?

В дверях с подносом в руках стояла Энн Салливан и строго смотрела на Кейт.

– В… в ванную! Просто в ванную, – Кейт осторожно вылезла из кровати и юркнула в ванную комнату.

Энн поставила поднос и, улыбаясь, принялась взбивать подушки. Все ее девочки уверены, что замечательно умеют врать. Но на самом деле этим искусством владела только Марго… Стоя прямо, как солдат, Энн дождалась, когда Кейт выйдет из ванной, и молча указала на кровать.

– Теперь я прослежу, чтобы ты позавтракала, приняла лекарство и снова легла. – Энн ловко водрузила на колени Кейт поднос с завтраком. – Довела себя до язвы, да? Так вот, этот номер у тебя больше не пройдет! Дудки! Миссис Вильямсон приготовила для тебя яйца всмятку и тосты. И чай из ромашки: миссис Вильямсон говорит, что он смягчает желудок. И фрукты тебе надо есть. Дыня очень вкусная.

– Да, мэм, – Кейт казалось, что она сейчас может проглотить быка. – Прости меня, Энни…

– За что ты извиняешься? За свое упрямство? Тогда – конечно. – Энн присела на краешек кровати и пощупала у Кейт лоб. – Доработалась! Посмотри на себя, Кейт: кожа да кости! Ну-ка, все ешь, до последнего кусочка!

– Я всегда думала, что это элементарная изжога, – пробормотала Кейт, потом закусила губу. – Или рак…

– Что за глупости?! – потрясенная, Энн взяла ее за подбородок. – Ты думала, что у тебя рак, и ничего не предпринимала?!

– Ну, понимаешь, я рассуждала так: если изжога, то с этим можно жить. А если рак – то я все равно умру. – Кейт скривилась. – Я вела себя, как полная дура…

– Весьма справедливое замечание, – Энн укоризненно поцокала языком и налила чаю. – Кейт, я люблю тебя, но никогда еще я так сильно ни на кого не сердилась. Не смей! Не смей плакать, я только начала. А я собираюсь как следует тебя отругать!

Кейт всхлипнула, взяла протянутую Энн салфетку и высморкалась.

– Прости, – повторила она.

– Уж так и быть, прощаю. – Энн с недовольной гримасой дала Кейт еще салфетку. – Я думала, только одна Марго может довести меня до бешенства. А ты выждала двадцать лет и переплюнула ее. Ты хоть раз кому-нибудь из нас сказала, что плохо себя чувствуешь? Ты представляешь себе, каково нам всем было услышать, что ты в больнице?!

– Я думала, что сама справлюсь…

– Ну и как? Справилась? – Нет…

– Ешь яйца, пока не остыли. Миссис Вильям-сон так старалась, она тоже за тебя страшно волнуется. А старый Джо, садовник, срезал для тебя эти фрезии, чтобы тебе веселее лежалось. Я уже не говорю о Марго, которая звонит каждые полчаса, спрашивает, как ты. А мистер Джош перед уходом заходил посмотреть на тебя, пока ты спала. А мисс Лора, думаешь, сегодня ночью хоть на минутку задремала?

Энн не могла ни минуты сидеть без дела. Даже сейчас, читая свою нотацию, она, не теряя времени, намазала тост малиновым джемом и протянула Кейт.

– А что будет с твоими дядей и тетей, когда они обо всем узнают?!

– О, Энни, пожалуйста, не…

– Не говорить им? – свирепо перебила Энн. – Вы это хотели сказать, мисс? Не говорить правду тем, кто любит тебя, кто дал тебе дом и семью?

«Никто не сравнится с Энн Салливан в умении варить варенье и давить на психику», – мрачно подумала Кейт.

– Я сама им позвоню. Сегодня же.

– Так-то лучше! А когда немножко поправишься, поедешь и лично поблагодаришь мистера де Витта за его хлопоты.

– Я… – При воспоминании о Байроне де Витте, обо всем, что их теперь связывало, Кейт стало не по себе; она с преувеличенным интересом занялась яйцами. – Я его уже поблагодарила.

– И еще раз поблагодаришь!

В дверь постучали, и на пороге появилась служанка.

– Извините. Это принесли для мисс Пауэлл, – девушка внесла длинную белую коробку с цветами и положила ее в ногах кровати.

– Спасибо, Дженни. Подожди, мы поглядим, какая ваза нам понадобится. Нет, сначала ты закончишь завтракать, – обернулась она к Кейт. – Я сама открою.

Энн развязала ленту, открыла крышку, и комнату заполнил тонкий аромат роз. Две дюжины высоких роскошных желтых роз! Энн тихонечко и очень по-женски вздохнула.

– Принеси, пожалуй, хрустальную, Дженни. Ту, что стоит в библиотеке.

– Да, мэм.

– Теперь я окончательно понимаю, что серьезно больна, – Кейт, улыбаясь, разорвала конверт. – Чтобы Марго прислала мне целый розовый куст!

Но, взглянув на карточку, Кейт открыла рот от изумления.

– Не от Марго, я полагаю? – Пользуясь правами старой няньки, Энн выдернула карточку из пальцев Кейт и прочла: – «Отдыхай. Байрон». Так-так-так…

– Ничего не «так-так-так»! Просто ему меня жалко.

– Две дюжины чайных роз, девочка, – это не жалость. И даже не симпатия. Тут попахивает романтической страстью!

– Сильно в этом сомневаюсь.

– Тогда, по крайней мере, ухаживанием. Кейт вспомнила их яростные объятия в кухне.

Страстные, нетерпеливые, так грубо оборванные…

– Ухаживанием это тоже не назовешь. Да и вряд ли имеет смысл за мной ухаживать…

– За всеми нами имеет смысл ухаживать! Спасибо, Дженни. Можешь идти.

Энн взяла у служанки цветы и пошла в ванную, чтобы наполнить вазу водой. Вернувшись, она ничуть не удивилась и даже, казалось, обрадовалась, увидев, что Кейт задумчиво нюхает розу.

– Пей чай, а я поставлю цветы – это мое самое любимое занятие.

Энн разрезала ножницами прозрачную обертку и принялась возиться с цветами.

– Когда делаешь что-нибудь приятное, ни в коем случае не следует торопиться. Схватить букет в охапку и сунуть в первую попавшуюся вазу – какое тут может быть удовольствие?

Кейт мысленно взвешивала качества Байрона де Витта. Да, заботливый и внимательный. Но самоуверенный, назойливый, совершенно бесцеремонный! И сексуальный. Очень сексуальный…

– По-моему, главное – лишь бы дело было сделано.

– Это по-твоему. И вообще, мне кажется, Кейт, что ты всегда думаешь только о делах. Ты совсем позабыла об удовольствиях! Добиваться все новых свершений, может, и замечательно, но много ли от этого радости?

– Для меня – много, – пробурчала Кейт.

– Неужели? Ты всякое удовольствие умудряешься превращать в работу! Ты, наверное, даже воскресные поиски сокровищ внесла в свой ежедневник и отвела им строго определенное время. Скажи-ка мне вот что. Если ты вдруг (раз уж ты привыкла во всем добиваться успеха) возьмешь да и отыщешь приданое Серафины – что ты с ним сделаешь?

– Что я с ним сделаю?

– Да-да, ответь. Отправишься в кругосветное путешествие, поедешь к морю нежиться на солнышке, купишь роскошный автомобиль? Или вложишь все деньги в какие-нибудь акции и облигации?

– Удачно инвестированные деньги приносят хороший доход!

Энн замерла с цветком в руке.

– Ты все-таки совершенно невыносима! А что дальше? Ну, будут деньги копиться в банковском сейфе. Что для тебя цель, а что – средство? Конечно, ты в свое время очень помогла мне распорядиться моими сбережениями, я тебе ужасно благодарна. Но у тебя должна быть мечта, Кейт! Даже необязательно достижимая, но – мечта!

– У меня есть планы на будущее…

– Я говорю не о планах. Я говорю о мечте. «Как странно, – подумала Энн. – Моя дочь всегда много мечтала, причем о самых невероятных вещах. У мисс Лоры была совсем простенькая мечта, но и та разбила ее сердце. А малышка Кейт никогда не позволяла себе помечтать».

– Чего ты ждешь, дорогая? Хочешь стать такой же старой, как я, а уж потом начать получать от жизни удовольствия?

– Ты не старая, Энн, – ласково заметила Кейт. – И никогда не будешь старой.

– Скажи это морщинкам, которых с каждым днем все больше! – Энн улыбнулась. – Так о чем ты мечтаешь, Кети?

– Не знаю… Правда, не знаю. – Она смотрела на хрустальную вазу с роскошными желтыми розами, похожими на маленькие солнышки. Кейт на пальцах одной руки могла сосчитать, сколько раз в жизни мужчины дарили ей розы. – Я об этом как-то не задумывалась.

– Значит, теперь самое время. Составь список вещей, которые сделали бы Кейт Пауэлл счастливой – ты ведь у нас мастер составлять списки! – Энн вынула из шкафа халат, который всегда висел в комнате Кейт в Темплтон-хаузе. – Сейчас можешь выйти на террасу и посидеть немного на солнышке. Сиди и ничего не делай. И попробуй хоть немного помечтать!

9

Неделя полного безделья оказалась замечательным лекарством. Для Кейт это было даже слишком. Но стоило ей лишь заикнуться о возвращении домой или о работе, все обитатели Темплтон-хауза набрасывались на нее, как тигры, не давая продолжить.

Поддавшись их уговорам, Кейт убеждала себя, что надо переменить отношение к жизни: пусть все идет как идет, судьба сама все решит.

И думала: «Неужели можно так жить – просто слепо плыть по волнам житейского моря?!»

Стоял чудесный вечер. Кейт сидела в саду, девочки возились рядом. Язва – если это на самом деле была язва – уже несколько дней не напоминала о себе.

Здесь, в доме своего детства, Кейт обрела то, чего ей так недоставало, – спокойствие и умиротворение.

– Я хочу, чтобы ты всегда с нами жила, тетя Кейт, – Кейла подняла к ней свое ангельское личико с огромными серыми глазами. – С нами ты не будешь болеть, не будешь волноваться.

– Тетя Марго говорит, что ты – профессиональный искатель блох, – хихикнула Али, аккуратно намазывая лаком ногти на ногах Кейт. – А я даже не знаю, кто это такие.

– Это твоя тетя Марго – блоха! – Мало того, что ей мажут ногти немыслимым розовым лаком, так еще и оскорбления выслушивать! – Пусть Бога благодарит, что на самом деле я терпимо отношусь к блохам.

– Если ты останешься жить с нами, мы сможем играть каждый день! – соблазняла Кейла. – А потом вы с мамой будете пить чай – совсем как когда вы были маленькие, нам Энни рассказывала.

– Мы будем пить чай все вместе, когда я буду вас навещать, – ответила Кейт. – Это намного интереснее.

– Но если бы ты жила здесь, тебе не пришлось бы платить за квартиру. – Али завинтила пузырек с лаком. Для своих десяти лет она иногда казалась слишком рассудительной. – Тебе надо восстановить твой финансовый статус!

Кейт весело рассмеялась.

– Откуда ты взяла это выражение?

– Ты сама так всегда говоришь, – Али улыбнулась и прижалась щекой к коленям Кейт. – Мама сейчас стала так много работать… Мы очень рады, что ты живешь с нами.

– Мне тоже с вами хорошо.

Растрогавшись, Кейт погладила девочку по волосам. Лучи заходящего солнца поигрывали на лепестках красных петуний. Кейт перебирала локоны Али и смотрела на бабочку, опустившуюся на цветок.

«Нет ничего проще, – думала она. – Остаться здесь, плыть по течению, забыть о невзгодах… Самый легкий способ!» Очевидно, именно поэтому она ни за что им не воспользуется.

– Дорогие мои, я должна вернуться к себе. Но это не значит, что я буду редко к вам приходить. И мы по-прежнему каждое воскресенье будем искать сокровища Серафины.

При звуке шагов Кейт испытала сильное облегчение: продлись разговор еще немного – и она согласилась бы на уговоры племянниц.

– А вот и блоха явилась!

Девочки захихикали, а Марго лишь недоуменно приподняла одну бровь.

– Полагаю, это ваша новая шутка? Впрочем, я слишком взволнована, чтобы на вас обижаться. Смотрите! – Она задрала элегантную полотняную тунику и подергала эластичный пояс брюк. – Сегодня утром я не смогла застегнуть юбку! Готова продемонстрировать вам свой живот. – Ее сияющее лицо обратилось к Кейт. – Что скажешь?

– Ты похожа на выбросившуюся на берег кашалотиху, – сухо ответила Кейт.

Кейла вскочила, бросилась к Марго и прижалась ухом к ее животу.

– Я ничего не слышу! – пожаловалась она. – Ты уверена, что он там?

– Абсолютно уверена! Однако не могу гарантировать, что это «он»: не исключено, что будет девочка. – Внезапно губы Марго задрожали, глаза наполнились слезами. – Кейт, он шевелится. Сегодня днем я вместе с покупательницей делала сложный выбор между Армани и Версачи – и вдруг почувствовала, что ребеночек задвигался! Я… я… – Слезы ручьем текли по ее щекам. – О, Господи.

Кейла и Али смотрели на Марго во все глаза. Кейт подошла к девочкам, обняла за плечи и подтолкнула к ведущей к дому дорожке.

– Все хорошо, – успокоила она. – Она плачет от счастья. Подите скажите миссис Вильямсон, чтобы прислала нам лимонаду – такого, с пузырьками.

Обернувшись к Марго, она крепко прижала ее к себе.

– Я пошутила, ты совсем не толстая.

– Но я хочу быть толстой! – всхлипнула Марго. – Я хочу раздуться, как шар! Хочу, чтобы живот мешал мне спать…

– О'кей. – Кейт было очень смешно, но все-таки она слегка встревожилась и погладила Марго по голове. – Да, дорогая. Ты обязательно потолстеешь! По-моему, ты уже начала раздуваться. Чуть-чуть…

– Правда? – Марго всхлипнула уже спокойнее. – Черт побери, Кейт, я просто схожу с ума! У меня уже который день глаза на мокром месте. Я чувствую, как ребенок шевелится… У меня будет ребенок, а я ничего, абсолютно ничего не знаю о том, как быть матерью! Мне так страшно, я так безумно счастлива… Черт, у меня тушь потекла!

– Слава Богу, кажется, пришла в себя, – чувствуя, что ее саму трясет от волнения, Кейт усадила Марго в кресло. – А что делает Джош во время этих твоих приступов слезливости?

– Подает салфетки. Что еще ему остается?

– Здорово! – Кейт без особой надежды сунула руку в карман. – А у меня вот нет ни одной.

– У меня есть, – Марго вытерла слезы, высморкалась и вздохнула. – Гормоны совершенно взбесились. – Она снова промокнула лицо и провела рукой по хитроумной прическе, проверяя, не растрепались ли волосы. – Вообще-то я пришла узнать, как ты себя чувствуешь.

– В отличие от тебя, в моем животе ничего не происходит. Все прекрасно. По-моему, история с язвой – сильное преувеличение.

Уже окончательно пришедшая в себя Марго вопросительно подняла брови.

– Вот как? Ты действительно так думаешь? Кейт, прекрасно знавшая все оттенки голоса подруги, приготовилась к отпору.

– Не начинав давить на меня!

– Я и так слишком долго ждала. Но теперь ты чувствуешь себя хорошо, поэтому я могу сказать: ты – безмозглая эгоистка и идиотка! Ты заставляешь людей, которые имеют глупость любить тебя, сходить с ума от беспокойства.

– Да, наверное, более разумно и менее эгоистично было бы все время ныть и жаловаться. Этому я поучусь у тебя…

– Сколько р аз тебе говорили, что о себе надо заботиться! – Язвительную реплику Кейт Марго пропустила мимо ушей. – Но ты ведь для этого слишком умная, слитком занятая!

– Пошла к черту!

– Знаешь, подружка, раз уж я начала, то обязательно закончу. Мы тут целую неделю только и делали, что гладили тебя по шерстке. Пришло время сказать тебе правду-матку. Мистер и миссис Т. возвращаются домой!

Кейт обожгло горячим стыдом.

– Зачем?! Если они решили вернуться из-за какой-то дурацкой язвы…

– Ага, значит, ты все-таки признаешь, что это язва? – вцепилась в нее Марго. – Если представить, что перед, тобой лестница из двенадцати ступенек, то считай, что на первую ты уже вскарабкалась. Будем надеяться, что только на первую… Да они бы вылетели первым же самолетом после Лориного звонка! Слава Богу, Лора и Джош убедили их, что все под контролем и что сначала родители могут закончить свои дела. Но никакие дела в мире не остановят их в желании приехать и самолично убедиться, что их Кейт в порядке!

– Но я же сама разговаривала с ними! Сказала, что ничего страшного не случилось…

– Конечно, ничего страшного не случилось. Тебя обвиняют в мошенничестве, у тебя обнаружили язву… Не о чем беспокоиться! – Марго уперла руки в бока. – Ты что тут себе думаешь?!

– Я…

– Джош рвет и мечет, во всем винит «Биттл и К°», выедает себе печенку из-за того, что не разобрался с ними сразу же после твоего отстранения от работы…

– Я ему запретила что-нибудь предпринимать! – вскинулась Кейт. Теперь они с Марго стояли друг против друга и орали в полный голос. – Джоша это совершенно не касается!

– Ну, разумеется! Твои дела абсолютно никого не касаются. Ты – всегда сама по себе. Поэтому-то Лора теперь себе места не находит, обвиняет себя в том, что не вникала в твои дела, в твое самочувствие. Но тебе на всех наплевать!

К месту сражения торопливо подошла Лора с графином лимонада в руках.

– Что происходит? Марго, прекрати на нее орать!

– Заткнись! – хором рявкнули на нее Кейт и Марго.

– Безобразие! Вас даже на кухне слышно! – Лора с грохотом поставила графин на столик.

Ее дочери пораженно наблюдали за закипающим трехсторонним конфликтом.

– Я буду орать! – заявила Марго. – А то у нее что-то уши заложило. Ты ее жалеешь, а на нее давно надо было как следует рявкнуть.

– Не вмешивай в это Лору! – Но, едва сказав это, Кейт сама набросилась на Лору. – С чего это ты из-за меня угрызаешься? Я не маленькая, я сама за себя отвечаю.

– Ты способна отвечать за свои счета, всякие там налоги и инвестиции. Но не за себя! – парировала Лора. – Иначе никто бы из-за тебя и не угрызался.

– Дамы! – Джош улыбался во весь рот, но приближался к ним все же с некоторой опаской. Осторожно взяв у племянниц стаканы, он поставил их на стол. – У вас маленькая вечеринка?

– Пошел вон! – голос Кейт завибрировал от злости. – От тебя требуется только одно: не лезть в мою жизнь! Я не нуждаюсь в присмотре и поддержке. Я способна сама…

– …заработать себе язву, – докончила за нее Марго.

– Каждый может заболеть! – заорала Кейт. – Люди иногда болеют!

– Но они обычно не отказываются от помощи, – Лора положила руки ей на плечи и почти насильно усадила в кресло. – Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты давно бы пошла к врачу, сдала анализы, узнала диагноз и лечилась бы как следует. А вместо этого ты вела себя как полная идиотка и переполошила всю семью.

– Но они бы стали настаивать на госпитализации! А я не могла пойти в больницу. Ты же знаешь… Я не могла…

Только тут Лора с ужасом вспомнила о том, что Кейт с детства панически боится больниц, и прижала ладони к пылающим щекам. «Вот до чего доводит несдержанность! – подумала она. – Набросилась на больную подругу, наорала на нее…»

– Ладно, – голос ее смягчился, она присела на ручку кресла; встретившись взглядом с Марго, Лора поняла, что Марго тоже вспомнила про детский кошмар Кейт. – Тогда сделаем так: ты будешь следовать всем указаниям врачей и относиться к себе очень бережно, чтобы приступы не повторялись.

– Другими словами, тебе придется научиться быть нормальным человеком, – подхватила Марго, но уже безо всякой злости.

– Они что, все с ума посходили? – прошептала Кейла, подергав Джоша за штанину.

– Может быть, самую малость. Но, надеюсь, обойдется.

– Мама никогда в жизни не кричит! – встревоженная Али нервно грызла ногти. – Она просто не умеет кричать…

– Еще как умеет! Я прекрасно помню, что в детстве она кричала на меня довольно громко. А однажды даже ударила меня по носу! – сказал Джош.

Кейла поражение коснулась пальцем его носа.

– И что, текла кровь и все такое?

– Конечно! Кейт и Марго едва ее от меня оттащили. Правда, потом Лора чувствовала себя очень виноватой, – Джош хмыкнул. – Хотя вообще-то я первый начал. А не выпить ли нам лимонада?

Али обернулась и с уважительным любопытством посмотрела на мать.

«Это необходимо сделать», – напомнила себе Кейт в воскресенье утром. В полдень должны были вернуться ее дядя и тетя, но прежде чем встретиться с ними, она решила повидаться с Байроном.

Это было частью ее нового плана здорового образа жизни: личные и эмоциональные проблемы нужно решать – так же, как деловые. Только почему-то это всегда намного сложнее…

В глубине души Кейт надеялась, что Байрона не окажется дома: большинство людей в воскресенье утром завтракает где-нибудь или валяется на пляже. Но – увы! – оба его автомобиля стояли припаркованные. Еще из машины Кейт услышала грохотавшую в доме музыку. «Криденс»! – узнала она и послушала немного, как Джон Фогерти страстно поет о злом месяце в небе.

Хорошо бы эти слова не оказались дурным предзнаменованием…

А все-таки странно, что такой элегантный, такой спокойный де Витт предпочитает грохочущую рок-музыку. Впрочем, она здесь не для того, чтобы оценивать его музыкальные пристрастия! Она приехала поблагодарить его и тем самым благополучно завершить эту несколько нелепую главу своей жизни.

Уговаривая себя таким образом, Кейт вышла из машины и направилась к дому. Она будет естественной, спокойной, дружелюбной, веселой. Она сведет все к шутке, выскажет признательность за его хлопоты, извинится за беспокойство… И уйдет.

Кейт глубоко вздохнула, вытерла повлажневшие руки о джинсы и постучала. И тут же посмеялась своей наивности: вряд ли этот супермен услышит стук в дверь сквозь грохот «Криденс». Она нажала кнопку звонка, но его трели потонули в раскатистых аккордах «Эй-эй, вся банда в сборе».

Забавляясь нелепостью ситуации, Кейт продолжала держать палец на кнопке звонка, и наконец Байрон появился в дверях – вспотевший и невероятно сексуальный в своих потрепанных шортах и майке без рукавов.

– Звонок не мой, – быстро сказал он. – Я не успел его поменять после переезда.

– Не представляю, какой здесь нужен звонок, чтобы ты его услышал. – Она оглядела Байрона с ног до головы. – Ты что, боксом занимался?

– Поднимал тяжести, – он отступил. – Заходи.

– Я могу заехать позже, когда ты кончишь накачивать мышцы.

Господи, у него же совершенно потрясающие мускулы! И фигура потрясающая. Как она раньше не замечала?

– Я почти закончил. Воды? – Он протянул ей бутылку, а когда она отрицательно покачала головой, сам выпил залпом содержимое. – Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно. Именно поэтому я приехала. Сказать… – Он начал закрывать дверь, и Кейт пришлось войти внутрь, хотя вообще-то она не собиралась этого делать. – Сказать, что у меня все хорошо. И поблагодарить за… за все. И за цветы. Они просто великолепны и до сих пор не завяли.

– Приступы были?

– Нет. И вообще – это все ерунда. – Она нервно передернула плечами и снова вытерла влажные ладони. – У каждого десятого язва желудка! Причем во всех слоях общества. Не имеется никаких доказательств, что язва бывает только у людей, подверженных стрессам и работающих сверхурочно.

– Изучила вопрос досконально? – улыбнулся он.

– Это логический вывод, он напрашивается сам собой. Учитывая все обстоятельства.

– Понятно. А ты учла то обстоятельство, что люди, испытывающие постоянный стресс, более других подвержены заболеваниям?

Кейт сунула руки в карманы.

– Может быть, – неохотно согласилась она.

– Садись, – Байрон указал на толстый ковер, который появился здесь совсем недавно, и пошел выключать музыку.

Мебели в комнате по-прежнему не было.

– Я на минутку. Сегодня приезжают мои дядя и тетя.

– Знаю. Их самолет прилетает в два тридцать. Так что можешь не спешить.

Разумеется, он знает! Кейт заметила, что нервно перебирает пальцами, и заставила себя перестать.

– Да, но у меня еще есть дела! И у тебя, наверное, тоже. Я просто… – Она запнулась, неожиданно услышав какое-то странное сопение, и заметила, что в комнату вкатились два круглых меховых желтых шарика. – О Господи! – онемев от восторга, Кейт опустилась на колени и взяла в руки двух крошечных щенков. – Ой, какие миленькие! Просто чудо! Абсолютно согласные с этой оценкой, щенки повизгивали и лизали своими розовыми язычками руки Кейт.

– Это Нип и Так, – сообщил Байрон, усевшись на ковер рядом с ней.

– Кто из них кто?

Он задумчиво почесал одному щенку пузо, отчего тот блаженно завалился на спину.

– Сам не знаю. Разберемся со временем. Они у меня всего два дня.

Кейт гладила щенков, совсем позабыв о том, что собиралась поскорее уйти.

– А какой они породы?

– Понятия не имею. Очевидно, какая-то помесь.

Прежде чем выпустить из рук щенка, Кейт чмокнула его прямо в мокрый нос.

– Они что, увязались за тобой на улице?

– Я взял их из собачьего приюта. Им всего по шесть недель.

Байрон подобрал с пола гладкую косточку и швырнул ее в другой конец комнаты. Щенки, переваливаясь, помчались за ней.

– Послушай, а как же ты будешь ходить на работу? Оставишь дома таких крошечных щенков?

– Ну, пока буду брать с собой. А потом сделаю на заднем дворе загончик, они там будут играть, пока меня нет. – Щенки с косточкой прибежали обратно. – Вообще-то я собирался взять одного, но… Они – братья, мне стало жалко их разлучать. Чему ты улыбаешься?

– По тебе не скажешь…

– Чего не скажешь?

– Что ты такой сентиментальный.

Байрон снова бросил косточку.

– А мне казалось, что такая практичная женщина, как ты, оценит идею взять сразу двух собак. Вдруг грабитель будет не один? И потом – вдвоем не так скучно без хозяина.

– Я не это имела в виду. Сама идея взять собаку из приюта…

– Господи, Кейт, ты когда-нибудь бывала в этих приютах для собак? Там просто сердце разрывается! – Распоясавшиеся щенки облизывали ему лицо, а Байрон терпеливо сносил это выражение щенячьей любви. – Нет, я понимаю – для бездомных животных такие приюты очень важны. Но… Ведь все эти кошки и собаки ждут, что их кто-нибудь возьмет. Если же нет…

– Я знаю. – Кейт погладила щенка и посмотрела Байрону в глаза. – Ты их спас. Ты молодец.

Он обхватил ее за лодыжку и придвинул ближе.

– А знаешь ли ты, что обычно я очень привязываюсь к тем, кого спас? Ты хорошо выглядишь, – Байрон с удовольствием разглядывал Кейт, не давая отодвинуться. – Свежая, отдохнувшая…

– Еще бы! Я целую неделю только и делала, что отдыхала. И ела. – Она криво улыбнулась. – Прибавила три фунта.

– Отлично, продолжай в том же духе.

– До тебя – аса – мне, конечно, далеко, но всю сознательную жизнь я старалась сделать из своего тела нечто, напоминающее фигуру. Покупала всевозможные женские журналы с комплексами упражнений…

Байрон хмыкнул.

– Ни за что не поверю!

– Правда-правда. Понимаешь, я смотрела на Марго, которая, казалось, родилась с пышными формами, на Лору с ее очаровательной фигуркой – и расстраивалась. Я всегда была похожа на их недокормленного младшего брата…

– Ты не похожа ни на чьего младшего брата, Кейт. Поверь мне.

Польщенная, Кейт глуповато хихикнула.

– Но все равно…

– Но все равно, несмотря на прибавку в весе и отсутствие симптомов, – перебил он, – ты должна показаться своему врачу.

– Боюсь, что у меня нет выбора: моя семья меня просто убьет, если я этого не сделаю.

– Вот для чего человеку нужна семья! Ты их действительно сильно напугала.

– Знаю. Я каждый день выслушиваю лекции о том, какая я эгоистка и как плохо о себе забочусь.

Байрон, улыбаясь, погладил ее по ноге: они все еще сидели рядом на пушистом ковре.

– Крепко тебе досталось?

– Еще как! Мне осталось только вытатуировать у себя на лбу «Извините меня, пожалуйста», чтобы не повторять это каждую секунду, – она шумно вздохнула. – Я думала, хоть здесь мне не придется оправдываться, но так и быть – обещаю исправиться. Пора было перейти к выполнению своей задачи, и Кейт сосредоточенно сдвинула брови.

– Послушай, в тот вечер… перед тем как у меня случился приступ… мы…

– Мы чуть было не оказались на полу, насколько мне помнится, – стараясь не потревожить щенка, уснувшего у него на коленях, Байрон коснулся ее волос. – Похоже, мы все-таки выполнили свое намерение…

– Не перебивай, пожалуйста! Я хочу сказать тебе, что мы тогда слишком увлеклись. Причем, признаю, мы оба виноваты в равной степени, – прибавила она.

– О виноватости говорят, только когда что-то не так.

– Но именно это и произошло! – Ей следовало предвидеть, что объяснение окажется непростым. У нее на коленях, мирно посапывая, лежал Нип. Или Так? Как бы то ни было, она погладила щенка по голове. – Нам не следовало… Я не прыгаю в кровать к человеку, которого едва знаю!

– Никакой кровати и не было, – напомнил Байрон; когда он думал о том вечере, у него перехватывало дыхание. – Я знаю, что не прыгаешь. С другой стороны, поскольку ты два года не занималась сексом…

Кейт разинула рот.

– С чего ты взял?!

– Ты сама сказала, – просто ответил он, – когда я собирался снять с тебя одежду.

Кейт закрыла рот.

– О! Впрочем, это только лишнее доказательство моей правоты. – С нарастающим беспокойством она смотрела, как Байрон осторожно снял с колен щенка и положил на пол. – Это был момент ослепления. – Он проделал то же со вторым щенком, и сердце Кейт забилось сильнее. – Бунт гормонов!

– Угу.

Он даже не прикоснулся к ней. Просто наклонился и прижался ртом к ее губам.

Кейт почувствовала, как мозг ее заволокло туманом. Все разумные мысли куда-то исчезли. Что ж, в конце концов, ведь ей необходимо отвлечься, дать выход напряжению! Самым разумным решением сейчас казалось следующее: раздвинуть ноги, обхватить его за бедра и…

– Вот видишь! – пробормотала она, вцепившись в волосы Байрона. – Я же говорила…

– Заткнись, Кейт!

– О'кей.

Ее захлестнула чудесная жаркая волна. Только сейчас она поняла, какой ледышкой была всю жизнь. Она не знала, что у нее такая нежная кожа, пока небритые щеки Байрона не коснулись ее. И это было так приятно!

Кейт протяжно застонала, когда его руки скользнули ей под майку и сжали ноющие груди. А когда его пальцы коснулись ее сосков, в низу живота сладостно заныло. Выгнувшись всем телом, она притянула его голову к своей груди.

Байрон касался ее языком и думал, какая она тоненькая. Такие худенькие, почти мальчишеские фигурки его никогда не привлекали: узкие бедра, маленькая грудь… И вот надо же!

По тому, как она двигалась, он понял, что ее желание достигло высшей точки. Ему тоже страшно хотелось опрокинуть ее на спину, сорвать джинсы и слиться с ней в единое целое.

Но вместо этого Байрон впился поцелуем в ее губы, скользнул рукой в джинсы Кейт и довел ее до оргазма. Когда она конвульсивно дернулась, он сам задрожал, но тут же приказал себе не расслабляться. Голова Кейт бессильно упала ему на плечо.

«Ну вот, все в порядке, – подумал Байрон. – Теперь главное – держать себя в руках».

До Кейт наконец дошло, что он остановился и не думает продолжать.

– Что случилось? – выдохнула она. – Почему… Он чуть не улыбнулся: такой изумленной она казалась. Но ответил очень серьезно:

– Я не хочу, чтобы это было «бунтом гормонов». Ни для кого из нас. – Он слегка отстранил ее от себя, всмотрелся в пылающее лицо, удивленные обиженные глаза. – Тебе теперь лучше?

– Я не думаю… – Она вообще не могла ни о чем думать. – Я не знаю… Ты разве не хочешь?..

Байрон прижался к ее губам долгим страстным поцелуем.

– Я ответил на твой вопрос?

А потом взял ее за плечи и слегка встряхнул.

– Ты что, издеваешься надо мной?! – Рассудок постепенно возвращался к Кейт, а вместе в ним приходила злость. – Извращенец чертов!

На этот раз он не смог сдержать улыбки.

– Господи, ну ты и зануда! Слушай, Кейт, я хочу тебя. Понятия не имею – почему, но я безумно тебя хочу. Если бы я следовал своим животным инстинктам, я бы немедленно повалил тебя на спину, раздел и… почувствовал бы себя намного лучше, чем теперь. Но я считал бы себя последним подлецом, если бы воспользовался твоим сексуальным постом.

Кейт даже головой помотала от возмущения.

– Какую чушь ты несешь!

– И тем не менее. Поверь, именно к такому заключению ты сама бы пришла – и причем очень скоро. Но я не хочу давать тебе этого шанса. Лучше я дам тебе другой: мы в самом деле могли бы стать любовниками.

– Боже, как торжественно звучит! Почему бы нам не стать ими сейчас, здесь, на этом ковре?

– Помолчи немного, – спокойно перебил он. – Судя по всему, ты не понимаешь, что такое настоящие любовники. Мы будем идти к этому медленно, постепенно. Будем вместе посещать театры и рестораны, будем вести длинные беседы обо всем на свете, чтобы получше узнать друг друга…

– Ты это серьезно? Но с какой стати ты решил, что мне нужны подобные отношения?

– Я просто это знаю. – Когда Кейт попыталась высвободиться, он вздохнул и удержал ее на месте. – Дорогая, ты упряма, но я упрямее. И к тому же сильнее. Так что у меня преимущество.

– Ты не заставишь меня здесь остаться, если я этого не хочу!

Он поцеловал ее в кончик носа.

– Ты, конечно, можешь сопротивляться, но руки у тебя тонкие, как спички. Кстати, хочешь, мы это исправим? – Он не обращал ни малейшего внимания на ее возмущенные взгляды. – Начнем прямо сейчас!

Кейт казалось, что на сегодня потрясений достаточно, но она ошиблась: Байрон легко подхватил ее и перекинул через плечо.

– Ты с ума сошел?! Поставь меня на место, ты, накачанный сукин сын! Я подам на тебя в суд за оскорбление личности!

– Тебе тоже не помешает быть «накачанной». Вот как раз сейчас мы этим и займемся, – спокойно пояснил он и отнес ее в соседнюю комнату. – Поверь, для того чтобы снять напряжение, нет ничего лучше хорошей зарядки. У тебя язва, ты хочешь прибавить в весе – значит, ты должна включить в свое расписание обязательную утреннюю зарядку. – Он усадил Кейт, перехватил кулак, которым она замахнулась, и стал внимательно его рассматривать. – Если хочешь, чтобы удар был посильнее, надо накачивать мышцы.

– Меня здесь нет! – заявила Кейт и закрыла глаза. – Можешь говорить что угодно. Я тебя не слышу.

– Над диетой мы тоже серьезно поработаем, но об этом позже. – Байрон подумал, что они еще много над чем поработают. – Начнем, пожалуй, с трехфунтовых. – Он взял с полки две металлические гири. – Постепенно доведем до пяти. А вообще-то тебе надо купить девичьи гантельки.

Кейт открыла глаза.

– «Девичьи гантельки»?! Этого еще не хватало!

– Не обижайся. Продаются такие симпатичные цветные гантели, отделанные пластиком.

Он вложил ей в каждую руку по гире, и Кейт только по одной-единственной причине не швырнула эти гантели ему на ноги: ей стало любопытно.

– Я не понимаю одного: зачем тебе все это?

– Тебе непонятно? – он улыбнулся и прижал ей локти к поясу. – Просто теперь мне окончательно стало ясно, что ты мне нравишься. А теперь сконцентрируйся на мышцах и начинай потихоньку поднимать гири.

– Да не хочу я ничего поднимать! – Боже, неужели это тот самый человек, который несколько минут назад довел ее до совершенно ослепительного оргазма? – Я хочу ударить тебя!

– Подумай: когда у тебя будут хорошие мускулы, ты сможешь ударить меня гораздо сильнее. – Он приподнял ее руки с гирями вверх и опустил вниз. – Вот так, только не спеша.

– Ой, да они же совсем легкие! Это, оказывается, совсем просто.

– После нескольких отжиманий тебе так не покажется. Будешь работать до хорошего пота, а потом посмотрим, что с тобой делать дальше.

Он был так настойчив, что Кейт машинально стала поднимать и опускать гири, но вдруг резко остановилась.

– Черт тебя побери, Байрон! Ты что, снова меня спасаешь?

Он усмехнулся и расправил ей плечи.

– Качай железо, детка. Детали мы обсудим позже.

10

Тетя Сьюзен и дядя Томми вернулись домой. Боже, как Кейт всегда радовалась их приездам! Но сейчас она боялась. Боялась прочесть на их лицах воспоминания о преступном прошлом ее отца, сомнения в ее собственной невиновности… И как же она обрадовалась, увидев в их глазах лишь тревогу и понимание. Но все-таки было тяжело встречаться с ними каждый день и не сметь задать вопрос, который так хотелось задать.

Из-за приезда родителей ей пришлось остаться в Темплтон-хаузе еще на некоторое время, но Кейт более или менее определила, какой образ жизни она намерена вести в дальнейшем. Днем – магазин: работа занимает время и отвлекает мысли. Вечером – тихие семейные беседы, умиротворяющие и исцеляющие. Ну, и иногда, чтобы совсем уж не раскиснуть, – свидания с Байроном. Эти свидания привносили в ее жизнь приятное разнообразие – ужины вдвоем, походы в кино, прогулки вечером, и Кейт решила считать отношения с Байроном своего рода экспериментом.

Но были еще долгие, волнующие поцелуи, дальше которых дело ни разу не пошло. От этих поцелуев у нее начинало, как сумасшедшее, колотиться сердце и в голове путались мысли, а потом она долго не могла успокоиться. Кейт чувствовала, что Байрону тоже хочется продолжения, и поражалась, что он способен настолько контролировать ситуацию. А поскольку она привыкла быть лидером в отношениях, то удивлялась и самой себе.

Кейт сидела за своим маленьким рабочим столом в Темплтон-хаузе, но смотрела не на компьютер, а в окно, и мысли ее были далеко.

– Какое приятное зрелище! – в дверях кабинета стояла Сьюзен Темплтон, муж держал ее за руку. – Наша Кейт редко грезит наяву, правда, Томми?

– Для этого она слишком разумна.

Они с женой заранее договорились о том, как будут себя вести, и сейчас, следуя разработанному плану, подошли с двух сторон к Кейт, которая сразу сделала вид, что работает.

– Я подсчитываю расход на рекламу на следующий квартал. Советую вам посидеть здесь, пока Марго и вас не запрягла.

– Я, признаться, уже обещал ей пару часиков своего времени, – подмигнул Томас. – Она думает, что я поддался ее чарам, а мне просто нравится работать с добрым старым кассовым аппаратом.

– Тогда, может быть, ты и мне поможешь советами по искусству торговли? У меня ничего путного не выходит.

– Надо любить то, что ты продаешь, моя девочка! Это главный совет, – даже если это тебе совсем не нравится. – Он обвел внимательным взглядом кабинетик, отметив, как аккуратно расставлены книги на полках, в каком идеальном порядке содержится рабочий стол. – Кто же это здесь так прекрасно прибрался?

– Никто не умеет устраивать свое рабочее место лучше Кейт. – Сьюзен положила ей руку на плечо и без долгих предисловий перешла к делу: – Дорогая моя, почему ты не поговоришь начистоту с Биттлом?

Кейт покачала головой. Подобного вопроса она ждала уже давно, поэтому он не застал ее врасплох.

– Я не хочу говорить с ним. Все это уже не имеет никакого значения.

Но Сьюзен продолжала молча смотреть на нее – спокойно, терпеливо, выжидательно.

– Вернее, это было для меня очень важно, – поправилась Кейт, опустив глаза. – А теперь мне наплевать!

– Послушай меня, детка…

– Томми… – предостерегающе начала Сьюзен.

– Нет! – резко оборвал он жену; глаза его метали громы и молнии. – Я знаю, Сьюзен, ты хотела обсудить все спокойно, без лишних эмоций, но я не могу, черт побери!

Он оперся кулаками о стол и навис над Кейт – высокий, крепкий, разгневанный.

– Я не ожидал от тебя такого, Кейт! Позволить вытереть об себя ноги, сдаться без борьбы… Взять – и вот так просто отказаться от того, что составляло смысл твоей жизни! Хуже: раскиснуть и заболеть, вместо того чтобы сражаться за свое доброе имя. Мне стыдно за тебя!

Сколько Кейт себя помнила, она всегда старалась жить так, чтобы никогда не услышать от него подобных слов. И сейчас они жгли ее сильнее пощечин.

– Я… я не брала этих денег!

– Разумеется, ты не брала денег. Речь совсем не об этом.

– Я старалась работать как можно лучше! Я знаю, я вас подвела. Простите…

– Мы говорим не о нас, а о тебе, – оборвал он. – О тебе! Ты себя подвела!

– Это неважно. – Боже, ему за нее стыдно! Он в ней разочарован! – Я все силы отдавала работе. Старалась. Я… я думала, что меня скоро сделают партнером, и тогда вы…

– И, в первый раз получив по зубам, ты сразу же подняла лапки и сдалась? Даже не пыталась защищаться?

– Нет, – Кейт не в силах была посмотреть ему в глаза и уставилась на свои руки. – Дело в том, что у них имеются доказательства. Не понимаю, как это произошло, потому что – клянусь – я не брала денег!

– Какие доказательства, Кейт? – спокойно произнесла Сьюзен.

– У них копии налоговых деклараций с моей подписью. – Она начала задыхаться. – И эти копии не соответствуют оригиналам! Если бы я уперлась, они бы начали расследование. Могло бы дойти до суда. И тогда вы… Поползли бы разные слухи, ваша репутация тоже пострадала бы. А если все оставить, как есть, то скоро об этом забудут. Просто надо оставить все, как есть! Я хочу выждать, попробовать построить новую жизнь, занимаясь магазином…

Теперь не выдержала Сьюзен.

– Значит, ты беспокоилась за нашу репутацию? – ровным голосом поинтересовалась она.

– На вас это обязательно сказалось бы! Мы ведь одна семья, правда? Я знаю – я вам всем обязана и просто не могла отплатить вам такой черной неблагодарностью!

– Что за чушь ты несешь?! – вскричал Томас.

– Подожди-ка, Томми. – Сьюзен села, сложив руки на коленях. – Пусть Кейт закончит. Так чем ты нам обязана, Кейт?

– Всем! – Она переводила взгляд с одного на другого. – И я всегда это понимала. Для меня не было ничего хуже в жизни, чем знать, что вы мной недовольны. И вот это случилось! А я не могла предотвратить, не могла остановить… Вы столько мне дали, и я хотела отплатить вам тем же. Если бы я стала партнером…

– Тогда получилось бы, что мы не зря вкладывали в тебя деньги? – закончила Сьюзен и медленно поднялась. – Твои слова оскорбительны, жестоки и несправедливы.

– Тетя Сьюзен…

– Помолчи! Ты действительно считаешь, что мы ждем платы за свою любовь? Да как ты смеешь так думать?!

– Я имела в виду…

– Я знаю, что ты имела в виду! – Сьюзен прямо колотило от злости, она вцепилась в плечо мужа. – Ты думаешь, мы взяли тебя в свой дом, в свою жизнь, потому что пожелали проявить милосердие? Даже хуже – милосердие с ожиданием отдачи долга? Ну, еще бы! – усмехнулась Сьюзен. – Ведь семья Темплтонов известна своей благотворительностью! По-твоему, мы тебя кормили, одевали, давали тебе образование для того, чтобы все видели, какие мы великодушные? Мы тебя воспитывали, любили, тревожились за тебя, потому что знали – ты вырастешь, станешь удачливой деловой женщиной и с лихвой вернешь нам затраченное время и силы?

Томас молча протянул Кейт носовой платок, чтобы она вытерла струящиеся по щекам слезы, а Сьюзен, склонившись над столом, тихо, но очень холодно продолжала:

– Да, мы пожалели маленькую девочку, так трагически, жестоко и несправедливо потерявшую родителей. Сердца наши разрывались: девочка старалась храбриться, но глаза ее смотрели так потерянно… И вот что я тебе скажу, Кэтрин Льюис Пауэлл. В ту минуту, когда ты переступила порог нашего дома, – ты стала нашей. Нашей! Ты стала моим ребенком и все еще продолжаешь им оставаться. А мои дети должны мне только одно – любовь и уважение. И не смей, никогда больше не смей швырять мне мою любовь обратно!

Она повернулась и вышла из комнаты, спокойно затворив за собой дверь.

Томас шумно выдохнул. Его жена нечасто разражалась подобными тирадами, но они всегда были великолепны.

– Здорово она тебе врезала, Кети, девочка?

– О, дядя Томми! – У Кейт было ощущение, словно земля разверзлась у нее под ногами. – Что же мне теперь делать?!

– Для начала иди-ка сюда. – Когда Кейт уселась к нему на колени и уткнулась лицом в его грудь, он стал слегка покачиваться, словно убаюкивая дитя. – Никогда бы не подумал, что такая умная девочка может оказаться такой глупышкой.

– Я все порчу! За что бы я ни принялась, все получается дурно, и я не знаю, как это исправить. Господи, дядя Томми, что во мне не так?!

– Ну, недостатков у тебя хватает, но ничего такого, чего нельзя было бы исправить.

– Тетя Сьюзен на меня рассердилась по-настоящему! Она никогда так не сердилась…

– И это можно исправить. Знаешь, в чем твоя проблема, Кейт? Ты долго работала с цифрами и решила, что законы арифметики действуют и в жизни. Но это не так, детка. Если две половинки уравнения равны на бумаге, то к людям и их чувствам это не относится.

– Больше всего на свете я боялась вас расстроить. Разочаровать, напомнить… – Кейт запнулась и резко дернула головой. – Я всегда старалась во всем быть лучшей – ради вас. В школе, в спорте…

Во всем!

– А мы всегда восхищались бушевавшим в тебе духом соревнования. Но если это сделало тебя несчастной…

Слезы отняли у Кейт все силы, она просто безвольно положила голову ему на плечо. Несчастной ее сделала собственная трусость. Но теперь – хватит прятать голову в песок! Пора смело посмотреть в глаза прошлому, настоящему и будущему.

– Я все исправлю, дядя Томми.

– Вот и прекрасно. Только послушай моего совета: дай Сьюзен остыть. Ей требуется время, чтобы перекипеть.

– Хорошо, – Кейт сделала глубокий вдох и выпрямилась. – Тогда я начну с «Биттл и К°».

Томас широко улыбнулся.

– Вот теперь я снова узнаю свою Кети!

В подземном гараже «Биттл и К°» Кейт кинула последний критический взгляд в зеркальце заднего вида. Марго сотворила маленькое чудо: она увела Кейт в свою комнату, сделала ей холодный компресс, закапала какие-то капли в глаза, а потом наложила макияж так умело, что он скрыл все следы пронесшейся бури. Кейт больше не напоминала обиженного заплаканного ребенка. Теперь это была эффектная, спокойная, уверенная в себе женщина.

Кейт приказала себе не обращать внимания на то, что при ее появлении в холле первого этажа все разговоры смолкли. Она решила не замечать изумленные взгляды и перешептывания, натянутые улыбки и неловкие кивки. Она знала, что с этим столкнется.

Впрочем, несколько человек поздоровались с Кейт очень тепло, а кое-кто даже специально сделал крюк, чтобы проводить ее на второй этаж и выразить симпатию и поддержку. Кейт поняла, что в компании у нее оказалось больше доброжелателей, чем она думала.

Свернув по коридору за угол, Кейт нос к носу столкнулась с Драконихой. Ньюмен подняла бровь и холодно смерила Кейт взглядом.

– Мисс Пауэлл?! Чем могу помочь?

– Я иду повидаться с Марти.

– У вас назначена встреча?

Кейт вздернула подбородок и вцепилась пальцами в ручку портфеля.

– Об этом я поговорю с Марти и его секретарем. Так что можете сообщить мистеру Биттлу-старшему, что отстраненный сотрудник вторгся в священные пределы компании.

Ньюмен переступила с ноги на ногу, словно швейцарский гвардеец, охраняющий королевскую резиденцию.

– Я не понимаю…

– Кейт! – из соседнего кабинета высунул голову Роджер. – Рад тебя видеть. Надеюсь, ты зайдешь ко мне? О, мисс Ньюмен, я вас сразу не заметил. Мистер Биттл-старший торопил меня с этим отчетом, – как фокусник, достающий из шляпы кролика, Роджер взмахнул листком бумаги. – Он просил срочно доставить его.

– Срочно? Что ж, хорошо.

Бросив последний подозрительный взгляд на Кейт, Дракониха удалилась.

– Спасибо, – сказала Кейт. – Я боялась, мы с ней подеремся.

– В этом случае я бы поставил на тебя! – Он ободряюще положил ей руку на плечо. – По правде говоря, ситуация – дерьмо. Твое положение – хуже не бывает. Я все собирался тебе позвонить, но просто не знал, что сказать.

– Неважно. Я бы и сама не знала, что сказать. Еще совсем недавно не знала бы. Но сейчас она знает, что скажет!

– Послушай. – Он подвел ее к двери своего кабинета, но – сухо отметила про себя Кейт – внутрь не пригласил. – Не знаю, как сильно давит твой адвокат…

– Мой адвокат?

– Темплтон. Он приходил и, судя по всему, задал им перцу. Они потом заперлись и долго совещались. Может, это и хорошо, не знаю. Ты поступай по-своему. Похоже, партнеры разделились во мнении: заводить дело или нет.

Он сдвинул брови и заговорщицки понизил голос.

– Аманда возглавляет группу нападения, ее поддерживает Биттл-младший. Калвин и Биттл-старший, по-моему, сохраняют нейтралитет, а Мартин решительно против.

– Всегда лучше знать, кто за тебя, а кто – против, – пробормотала Кейт.

– И все из-за каких-то паршивых семидесяти пяти тысяч! – с отвращением воскликнул Роджер. – Ты же никого не убила!

Кейт отступила назад и внимательно всмотрелась в его лицо.

– Воровство есть воровство, неважно – семьдесят пять центов или семьдесят пять тысяч. Важно то, что денег я не брала.

– Я этого и не говорил. Я не в том смысле… – пробормотал Роджер, но в его голосе явственно слышалась нотка сомнения. – Я имел в виду, что они слишком уж расшумелись. Мне кажется, если бы ты вернула им деньги, все бы немедленно утихло.

– Ты так думаешь? – прищурилась Кейт.

– Я понимаю, история препаршивейшая… Но, Кейт, у Темплтонов полно денег! А тебя это избавит от судебного разбирательства, которое может испортить всю твою дальнейшую жизнь. Грустно, но приходится выбирать между хреном и редькой.

– Неужели ты не понимаешь, что если я верну деньги, то тем самым признаюсь в воровстве?! Но, в любом случае, спасибо за совет.

– Кейт…

Роджер шагнул следом, но она не остановилась и даже не оглянулась. Пожав плечами, он вернулся к себе.

Слухи разносятся быстро; Марти вышел лично встретить Кейт у дверей своего кабинета и дружески пожал ей руку.

– Кейт, я рад тебя видеть. Заходи.

– Мне следовало прийти раньше, – начала Кейт, проходя мимо его секретарши, которая усиленно делала вид, что разбирает важные бумаги.

– Я тоже так думаю. Хочешь чего-нибудь? Кофе?

– Нет. – «Все тот же старина Марти, – подумала она, садясь в кресло. – Закатанные рукава, дружелюбная улыбка». – Обойдемся без кофе. Во-первых, я хочу сказать, что благодарна тебе: я слышала, что твое отношение ко мне осталось прежним. А во-вторых…

– Я знаю, что ты не брала денег, Кейт.

Это спокойное утверждение поразило Кейт, она сбилась и забыла свою заготовленную заранее речь.

– Откуда ты можешь это знать?! Ведь все указывает на то…

– Я знаю это, – сказал он, – потому что я знаю тебя. На счетах стоит твоя подпись, но я абсолютно уверен, что существует какое-то другое объяснение. – Он поднял палец, предупреждая ее, что еще не закончил, и этот жест вызвал у Кейт улыбку – он был так типичен для Марти. – Некоторые полагают, что я придерживаюсь такого мнения, потому что… потому что ты мне нравишься.

– Какая глупость!

– Ну, не такая уж глупость… Ты мне действительно нравишься, – он неожиданно покраснел и опустил глаза. – Кейт, я люблю свою жену и я никогда не позволял себе ничего, кроме каких-то отвлеченных мечтаний. Но ты всегда была для меня…

Он не закончил, а Кейт буквально онемела.

– М-м-м… – это было единственное, что она смогла из себя выдавить.

– Я завел этот разговор не для того, чтобы сконфузить нас обоих. Хотя, кажется, именно этого и добился, – он откашлялся и дрожащими руками машинально разлил по чашкам кофе. – Ох, извини, ты же отказалась от кофе…

– Я выпью. – По сравнению с только что перенесенным потрясением небольшая боль в желудке – сущая ерунда. – Спасибо.

– Я упомянул об этом только потому, что…

– Все понятно, Марти. – Она уже пришла в себя и спокойно смотрела в его добродушное некрасивое лицо. – Я польщена.

– Это усложняет ситуацию, если можно так выразиться. Мне очень жаль. Но твой послужной список говорит сам за себя. Я буду и дальше принимать все меры к тому, чтобы предотвратить выдвижение официального обвинения.

– Боюсь, что я недостаточно ценила тебя, Марти, когда работала здесь. – Она решительно отставила чашку и встала. – Марти, я хочу поговорить с партнерами. Со всеми. Мне кажется, пришло время прояснить ситуацию.

Он кивнул, словно ждал от нее этих слов.

– Попробую устроить.

Много времени ему не потребовалось. Может быть, в компании и относились к нему не слишком серьезно, но он всегда знал, на какие рычаги нужно нажимать. Через полчаса Кейт снова сидела за длинным столом в конференц-зале.

В соответствии со стратегией, разработанной ею по дороге, Кейт посмотрела в глаза по очереди каждому партнеру, потом остановила взгляд на Биттле-старшем.

– Я пришла сюда сегодня без моего адвоката, желая придать нашей беседе неофициальный, даже, можно сказать, личный характер. Я понимаю, как ценно ваше время, и признательна вам зато, что вы согласились меня выслушать.

Она умолкла, снова обвела взглядом всех сидящих за столом, но продолжала обращаться к старшему партнеру и основателю.

– Я проработала в фирме почти шесть лет. Я отдавала ей все свои силы и знания. Признаюсь, мои намерения были небескорыстны. Я работала не покладая рук, добывала новых клиентов, старалась идеально вести порученные мне счета, вносила свою лепту в увеличение доходов «Биттл и К°» с одной-единственной целью – когда-нибудь сесть за этот стол полноправным партнером. Уже хотя бы поэтому я не могла взять ни пенни. А кроме того, как вы знаете, мистер Биттл, я выросла в семье, в которой превыше всего ценится честность.

– Однако деньги исчезли именно с ваших счетов, мисс Пауэлл, – едко заметила Аманда. – На них – ваша подпись. Если вы пришли сюда сегодня дать объяснения по этому поводу, мы готовы вас выслушать.

– Я пришла сюда не для объяснений. Я пришла не для того, чтобы задавать вопросы или отвечать на них. Я пришла сделать заявление. Если в моих счетах обнаружены нарушения, я в них не виновата. Я не сделала ничего бесчестного или противозаконного и готова объявить это перед пострадавшими клиентами. Я также готова отстаивать свое доброе имя перед судом.

У Кейт вдруг задрожали руки, и она крепко вцепилась в край стола.

– Если обвинение против меня не будет выдвинуто, а дело не разрешится к удовлетворению обеих сторон в течение тридцати дней, мой адвокат подаст в суд на «Биттл и К°» за незаконное отстранение от работы и клевету.

– Вы смеете нам угрожать? – Лоуренс произнес это тихим, вежливым тоном, но кулаки его крепко сжались.

– Это не угроза, – холодно возразила Кейт, почувствовав знакомое жжение в животе. – Моя карьера рухнула, моя репутация подорвана. Неужели вы полагаете, что я буду спокойно сидеть и терпеть это? В таком случае, неудивительно, что вы поверили, будто я могла украсть деньги со счетов. Значит, вы совсем меня не знаете!

Биттл-старший откинулся на спинку стула и с задумчивым видом сложил перед собой руки.

– Однако вам понадобилось некоторое время, Кейт, чтобы прийти к такому решению.

– Да. Потому что эта работа значила для меня очень много. Почти все! Я была слишком оскорблена и подавлена. Но я не могла украсть у вас, мистер Биттл! Вы лучше любого другого должны это понимать.

Она подождала немного, давая ему время подумать.

– Спросите себя: зачем мне красть паршивые семьдесят пять тысяч долларов, если в любой момент моя семья может дать мне куда большую сумму? Зачем мне было трудиться до седьмого пота у вас, когда я без труда получила бы высокую должность в компании «Темплтон»?

– Мы задавали себе эти вопросы, Кейт, – признался Биттл. – И именно поэтому до сих пор окончательное решение еще не принято.

Она медленно встала.

– Тогда я все же вам отвечу. Не уверена, что это прозвучит убедительно, но ответ у меня один: гордость. Я слишком горда, чтобы взять хоть доллар в фирме, которая мне не принадлежит. И я слишком горда, чтобы сидеть сложа руки, когда меня обвиняют в мошенничестве. Мисс Девин, джентльмены, спасибо, что уделили мне время. – Она взглянула на своего единственного друга здесь и улыбнулась: – Спасибо, Марти.

Пока Кейт шла к двери, в конференц-зале не раздалось ни звука.

Кейт перестало трясти, только когда она выехала на шоссе. Сама того не сознавая, она вела машину к вполне определенному месту; осознав это, Кейт усмехнулась, затормозила у поворота и вышла из машины. Поднимаясь на скалы, она чувствовала, что уже совершенно успокоилась.

Еще не все дела были доведены до конца, но сейчас на свете существовали лишь Кейт и море! Сегодня оно было темно-голубым, сапфировым – так называли его влюбленные, поэты и пираты. Белая пена лежала на скалах, словно кружевная оборка на бархатной юбке.

Кейт спустилась вниз, к волнам, наслаждаясь шумными порывами ветра, полной грудью вдыхая соленый морской воздух. Кое-где из расщелин выбивались живучие горные цветы. Над головой кружили чайки, их белые грудки и крылья в сиянии солнца казались золотыми. По бриллиантовой глади воды бежали белоснежные барашки.

«Музыка моря ни на минуту не прекращается, – подумала Кейт. – Прилив, отлив, шум волн, крики чаек…» Сколько же раз приходила она сюда – не сосчитать! Но странно: у нее никогда не возникало потребности помечтать – тетя Сьюзен была права.

Иногда Кейт приходила сюда просто отдохнуть, чаще – обдумать в одиночестве какую-нибудь важную проблему. В детстве, после приезда в Темплтон-хауз, она убегала к этим скалам, морю, небу, когда особенно остро ощущала свою утрату. И еще – когда угрызалась чувством вины за свою новую счастливую жизнь.

Но Кейт никогда не строила несбыточных планов на будущее. Настоящее всегда было для нее важнее. Вот и теперь она стояла на широком каменном выступе и спрашивала себя, что делать сейчас.

Позвонить Джошу и попросить его составить исковое заявление в суд? Очевидно, да. Какие бы трудности и потенциальные опасности ни сулил этот поступок, она не может больше игнорировать – или делать вид, что игнорирует, – то, что с ней произошло. Кейт по натуре не была трусихой, да и Темплтоны всегда учили ее не прятать голову в песок. Так что, приняв это решение, она неожиданно для себя испытала огромное облегчение.

Ведь, в сущности, до сегодняшнего дня она вела себя как Серафина, которая предпочла расстаться с жизнью вместо того, чтобы продолжать играть теми картами, что сдала ей судьба.

Но теперь все будет иначе. Сегодня она наконец начала действовать! Поздновато, конечно, получше поздно, чем никогда. «Это все Темплтоны, – с улыбкой подумала Кейт, шагая по извилистому каменистому спуску. – Дядя Томми всегда говорил, что, если стоишь лицом к врагу, он не сможет нанести тебе удар в спину».

Первым делом надо помириться с тетей. Кейт оглянулась. Хотя склон мешал ей разглядеть Темплтон-хауз, она без труда нарисовала его в своем воображении.

Всегда незыблемый, уютный и гостеприимный. Разве не здесь нашла кров Марго, когда вся ее жизнь полетела вверх тормашками? А Лора с девочками? Да и ее саму этот дом принял под свое широкое крыло, когда она – испуганная, онемевшая от горя – пришла туда. Вот и сейчас он ждал ее, чтобы утешить и ободрить.

Да, все правильно, нельзя сдаваться! Жаркая схватка всегда была милее ее сердцу, чем капитуляция с достоинством.

Кейт улыбнулась и вздохнула полной грудью. «Никакой капитуляции! – весело подумала она. – Не дождетесь!» Она не собирается прыгать с утеса в бушующее море. Потеря работы, конец карьеры – на этом жизнь не кончается. Просто начинается другая.

И Байрон де Витт – тоже часть новой жизни… Этот человек доводит ее до помешательства своей сдержанностью, но отныне Кейт и здесь начнет действовать решительно. Она к нему как-нибудь заедет и попробует застать врасплох!

Мысль об этом заставила ее рассмеяться. «Воображаю его реакцию, – подумала она, давясь от смеха. – Интересно, как ведут себя воспитанные джентльмены с Юга, когда женщина начинает срывать с них одежду? Разве не любопытно узнать?»

Кейт давно призналась себе, что тоскует без ласковых прикосновений, нежных объятий. Но не чьих угодно! Только один мужчина заставлял ее трепетать, пробуждал в ней неизведанные ранее желания…

Кейт очень хотелось разгадать его загадку, понять, откуда у Байрона берутся силы так долго и спокойно ждать того, чего он хочет.

А в том, что Байрон хочет ее, Кейт не сомневалась. Так же, как и в том, что она безумно хочет его…

Ладно, она тоже не из слабых. Ведь у нее хватило сил и мужества поговорить с партнерами «Биттл и К°»; она готова на трудный разговор с тетей, которую обожает. Так неужели же ей не хватит пороху справиться с де Виттом?!

Хватит строить планы, пора переходить к действиям!

Резко развернувшись, Кейт пошла обратно по узкой тропинке и вдруг застыла как вкопанная.

Монета лежала прямо под ногами, словно ее специально туда положили. Сначала Кейт просто ошарашенно смотрела на монету, уверенная, что ей это все привиделось. Разве не ходила она сто раз по этой самой тропинке? Разве они с Марго и Лорой не прочесали здесь каждый дюйм в поисках клада Серафины?

Очень медленно, словно старуха, Кейт присела на корточки. Монета нагрелась на солнце и сверкала, как золотая. Впрочем, она и была золотой! Кейт провела пальцем по слегка стертому изображению давно почившего испанского монарха. Повертела монету внуках. Несколько раз вчиталась в дату, боясь, что ошиблась и цифры окажутся другими. Или что видение просто исчезнет, как легкое облачко.

Но оно не исчезло, и цифры были те самые: 1845 год.

Монета из приданого Серафины лежала у нее на ладони!

11

Кейт домчалась до магазина за рекордно короткое время. Даже полицейский, который остановил ее за превышение скорости, оштрафовал, да еще прочел небольшую лекцию о правилах дорожного движения, не убавил ей прыти. До Монтерея она добралась меньше, чем за двадцать минут. Не тратя времени на поиски свободного места для стоянки, Кейт пересекла сплошную линию, бросила автомобиль во втором ряду и побежала по тротуару, лавируя между неторопливыми туристами. Едва увернувшись от подростка на роликах, она кое-как устояла на ногах и в следующую минуту уже распахнула дверь магазина.

Взгляд у нее был совершенно безумный.

– Как жаль, что у меня в машине нет телефона! – выпалила она, задыхаясь и хватаясь за сердце; Марго недоуменно уставилась на нее, хлопая глазами. – Уф, совсем запыхалась. Байрон прав – надо заняться спортом всерьез.

– Ты попала в аварию?! – воскликнула Марго и, бросив клиента, кинулась к Кейт; следом спешил Томас.

– Что случилось? Ты ранена? Лучше сядь. – Он поволок ее к стулу.

– Я цела и невредима, не было никакой аварии. – Просто поразительно, что никто не слышит, как гулко колотится у нее сердце. – Правда, на меня чуть не налетел один псих на роликах, а так все нормально. Даже лучше, что я не позвонила: весь эффект пропал бы.

И вдруг Кейт захохотала – да так, что заломило бока. Марго немедленно усадила ее и пригнула голову Кейт к коленям.

– Дыши глубже! – приказала она. – Похоже на шок. Наверное, нужно вызвать доктора.

– Да нет же! – Кейт усилием воли заставила себя перестать смеяться и извлекла из кармана монету. – Вот, смотрите!

– Черт, откуда у тебя моя монета?

– Это не твоя, – Кейт отдернула руку. – Это моя! – Она вскочила и поцеловала Марго. – Нашла в скалах. Лежала себе прямо на виду! Ни песка на ней, ни грязи… Представляете?

Поняв, что румянец на щеках Кейт вызван не приступом язвы и не шоком, Марго быстро переглянулась с Томасом.

– Тебе лучше подняться наверх, Кейт. Я сейчас закончу с покупателем и приду.

– Не верит! – ухмыльнулась Кейт, когда Марго отошла. – Думает, я стянула ее монету, и у меня крыша поехала. От стресса… – Она запрокинула голову и снова залилась хохотом. – Что и говорить, стресс – жуткая штука!

– Пожалуй, надо воды, – пробормотал Томас, а по лестнице уже спускалась его жена. – У Кейт небольшая истерика.

Сьюзен была само спокойствие и деловитость. Она вынула из ведерка со льдом бутылку шампанского и налила полбокала.

– На-ка вот, выпей. И отдышись немножко.

– Ладно, – Кейт повиновалась, но ее по-прежнему распирало от смеха. – Ну что вы так уставились, будто у меня две головы? Не бойтесь, я не чокнулась. Честное слово, дядя Томми. Просто я нашла приданое Серафины! Шла-шла и нашла… Хорошенькая монетка, и к тому же очень дорогая.

– Ну что вы ее тут усадили?! – прошипела Марго, проходя мимо с огромной шляпной коробкой в руках. – Уведите ее наверх. Я скоро освобожусь.

– Это правильно, – согласилась Кейт. – Там наверняка найдется еще шампанское. Нам понадобится много!

Она спрятала монету в карман и стала подниматься по лестнице, но потом решила, что сначала надо сделать самое важное.

– Тетя Сюзи, можно тебя на минуточку? Я должна с тобой поговорить.

– М-да? – холодно откликнулась Сьюзен и пошла вслед за Кейт на кухню.

Окна были открыты, с улицы доносился звон колокольчиков и бубенчиков, которыми была увешана вся веселая улица Кэннери-Роу.

Сьюзен демонстративно молчала.

– Ты все еще на меня сердишься, – вздохнула Кейт. – И я это заслужила. Даже не знаю, как просить у тебя прощения. Мне горько думать, что я тебя обидела!

Сьюзен пожала плечами и по-прежнему не произнесла ни слова. Кейт переступила с ноги на ногу. Глядя на яркую стеклянную вазу с фруктами, она пыталась найти правильные слова.

– И главное – ты ведь не дала мне никакого повода, я сама во всем виновата!

Сьюзен обернулась и посмотрела ей в глаза.

– Почему же так вышло?

– Понимаешь, я не умею объяснять то, что не укладывается в правила арифметики. Дядя Томми сказал, что с фактами и цифрами мне проще, чем с чувствами. И он был прав…

– Факты мне и так известны. Придется все-таки коснуться области чувств, иначе мы никогда ни в чем не разберемся.

– Я знаю. И я очень тебя люблю, тетя Сюзи! Эти простые слова несколько остудили гнев Сьюзен, но недоумение и обида остались.

– А я в этом никогда и не сомневалась. Но почему ты сомневаешься в моей любви?

– Вовсе нет… Просто… – Кейт никак не могла найти нужных слов; она села на табурет и положила руки на стол. – Когда я появилась у вас, вы были как одно целое: Темплтон-хауз, ты, Томми, дети… Все такие открытые, душевные, щедрые! Просто сказка. Идеальная семья! – Теперь слова лились сами, непрекращающимся потоком. – Джош был как наследный принц – умный, блестящий. Лора – сказочная принцесса, добрая и милая. Марго походила на маленькую королеву – такая ослепительная, самоуверенная. А я… я была тощая, застенчивая и несчастная. Как гадкий утенок. Только не сердись! – поспешно сказала она, увидев, как вспыхнули глаза Сьюзен. – Я говорю то, что чувствовала тогда.

Кейт старалась как можно тщательнее подбирать слова: ей очень хотелось, чтобы тетя правильно поняла ее.

– Вы все были так добры ко мне! Я имею в виду не только то, что вы приютили меня, кормили и одевали. Хотя, конечно, для девочки из небогатой семьи эта сторона дела тоже была… впечатляющей.

– Неужто ты думаешь, что мы с тобой обращались бы по-другому, если бы у нас было меньше денег?

– Нет-нет! – Кейт помотала головой. – Ничего подобного я не думаю. Но это-то и поразительно. Вам не помешало даже то, что мой отец… – Она помолчала, на глазах у нее выступили слезы. – Ведь я только недавно обо всем узнала…

Сьюзен недоуменно приподняла брови:

– Что узнала?

– Про его преступление. Про судебный процесс.

Кейт со страхом следила за выражением лица тети, но оно оставалось совершенно невозмутимым.

– Ах да, я и забыла… – Сьюзен вздохнула. – Да-да, что-то такое было.

– То есть как забыла?! – Кейт нервно провела рукой по волосам. – Забыла, что мой отец вор? Что он совершил мошенничество, что его отдали под суд, что вы выплатили его долги и приютили его дочь? Дочь вора…

– Прекрати! – резко прикрикнула на нее Сьюзен. – Кто ты такая, чтобы осуждать человека, умершего двадцать лет назад? Откуда ты знаешь, что он думал и чувствовал?

– Он совершил кражу! – упрямо заявила Кейт. – Он воровал деньги своих клиентов. И ты отлично это знаешь. А теперь меня, его дочь, заподозрили в том же самом…

– Ах, вот в чем дело! Наконец-то я поняла, почему ты молча терпишь все это. Господи, Кейт, какая же ты глупышка! – Сьюзен подошла и обняла ее. – Что же ты нам ничего не сказала? Почему не поделилась? Мы бы помогли тебе с этим справиться.

– А почему вы никогда не рассказывали мне об отце, о его преступлении?

– Зачем? Тебе и так горя хватало. Он совершил ошибку и сполна заплатил за нее.

– Ну, положим, заплатили-то как раз вы. – Кейт хотела сглотнуть, но не смогла. – Вы ведь выплатили все деньги, которые он украл!

– Неужели ты думаешь, что мы с Томми придавали этому хоть какое-то значение? Для нас была важна только ты! – Она погладила Кейт по волосам. – Но откуда ты-то про это узнала?

– Представь, один из клиентов оказался другом моего отца. Он-то меня и просветил, хотя, разумеется, думал, что я в курсе.

– Мне жаль, что так вышло, – Сьюзен уронила руки. – Надо было, конечно, рассказать тебе, когда ты подросла. Но к тому времени все было уже до такой степени в прошлом… Ах, как нескладно получилось! – огорченно воскликнула она. – И ты узнала обо всем незадолго до этой истории?

– Да, пару месяцев назад. Я разыскала газетные статьи, наняла детектива…

– Господи, но зачем? – Сьюзен устало прикрыла рукой глаза. – Мы бы все сами тебе рассказали. Достаточно было спросить!

– Я решила, что вы не хотите со мной об этом разговаривать…

Сьюзен, вздохнув, кивнула.

– Что ж, тут нечего возразить. Мы с Томми совершили ошибку…

– Понимаешь, я решила узнать все наверняка, а потом выкинуть это из головы. Просто взять и забыть. Может, у меня и получилось бы, не знаю. Но тут вдруг разразился весь этот кошмар. Исчезновение денег со счетов моих клиентов, необходимость оправдываться, внутреннее расследование, отстранение от работы… – голос Кейт дрогнул. – Короче говоря, повторение отцовской истории! У меня не было сил ни сражаться, ни даже здраво размышлять. Я так испугалась! – Кейт сжала губы. – А вам я не решалась об этом рассказать, потому что мне было смертельно стыдно. Вдруг вы подумаете или хотя бы просто на миг допустите возможность, что я тоже… как отец! Этого я бы не вынесла.

– Чушь! Но я больше не хочу на тебя сердиться: тебе пришлось столько вынести, – Сьюзен прижала ее к себе.

– Все равно они узнают! – прошептала Кейт, уткнувшись в плечо тети. – Обязательно узнают. Поползут сплетни. Кто-нибудь скажет: «Яблоко от яблони…» Сначала мне казалось, что я не выдержу этого, но теперь вижу, что справлюсь, – она села и вытерла слезы. – Выдержу! И вообще – прости, что впутываю тебя в эту историю.

– Я воспитала своих детей так, чтобы они умели за себя постоять и понимали, что такое семья. Первому ты научилась, а вот про второе, кажется, забыла.

– Возможно. Тетя Сюзи… – надо было договаривать все до конца. – Я никогда не считала себя в вашем доме чужой. И никогда вы не давали мне почувствовать, что я вам чем-то обязана. Но я все равно ощущала этот долг! И всегда хотела быть хорошей, самой лучшей – чтобы вы не пожалели о том, что меня взяли, что подарили мне свою любовь…

Сьюзен схватилась за сердце:

– Детка, кто же дарит любовь за заслуги?!

– Я знаю. Но так уж я устроена. Это мой недостаток, ты не виновата. Помню, как по вечерам, укладываясь спать, я все боялась: а вдруг утром ты спохватишься и отошлешь меня куда-нибудь…

– Ох, Кейт.

– На самом деле я знала, что этого не будет. Знала! – повторила Кейт. – Я стала частицей семьи. И я действительно обязана вам по гроб жизни – нравится вам это или нет. И тебе, и дяде Томми, и всем остальным. Без вас я бы пропала.

– Кейт, а ты когда-нибудь задумывалась над тем, как много мы получили от тебя?

– По крайней мере, я очень хотела, чтобы вы мною гордились. Я ведь всегда знала, что я не такая красивая, как Марго, не такая добрая, как Лора. И говорила себе, что зато я умная, работящая, расчетливая; у меня хорошая интуиция, и я умею добиваться успеха. Прости, но только теперь я поняла, что вы любили меня не за этот мой будущий успех…

Сьюзен вздохнула и поставила на плиту чайник.

– Мне кажется, тебя мучает что-то еще, Кети…

– Ладно. Раз уж у нас пошел такой разговор, лучше, наверное, сказать все. Я была очень счастлива у вас в Темплтон-хаузе, но все время думала: не случись в ту роковую ночь гололеда на дороге, не разбейся машина – и моя жизнь протекала бы совсем по-другому. Ведь если бы мои родители остались живы… – Она посмотрела Сьюзен в глаза. – Чем больше проходило лет, тем чаще приходила мне в голову эта мысль. Я полюбила вас сильнее, чем когда-либо любила своих родителей! Я радовалась, что живу с вами, а не с ними! Ведь это ужасно, правда?

– Неужели все эти годы ты терзалась подобными мыслями? – Сьюзен покачала головой, подумав о том, что детям и родителям, наверное, так и не суждено до конца понять друг друга. – Детка, тебе ведь было всего восемь лет. Долгие месяцы тебя мучили кошмары; кстати, ты страдала гораздо сильнее и дольше, чем любой другой ребенок на твоем месте. Зачем же винить себя в том, над чем ты не властна? – Она ласково погладила Кейт по щеке. – Я рада, что ты была счастлива. Неужели было бы лучше, если б ты у нас страдала?

– Нет, но…

– И вместо этого ты решила изводить себя чувством вины?

– Понимаешь, получалось так: самое хорошее, что только было в моей жизни, стало следствием трагедии. Моя настоящая жизнь началась, когда погибли мои родители! Я никак не могла с этим смириться, но твердо знала: если бы произошло чудо, они воскресли бы и пришли меня забирать, я молила бы, чтоб меня оставили в Темплтон-хаузе. И эта мысль не давала мне покоя.

– Кейт, – Сьюзен отвела пряди волос от ее лица. – Если б сам Господь Бог пришел забирать тебя, я вцепилась бы насмерть и нипочем Ему тебя не отдала. И ни малейшей вины по этому поводу не испытываю! Ни ты, ни я не виноваты в том, что произошло. Тут нечего выискивать какой-то скрытый смысл. Что случилось, то случилось.

Она сказала это так просто и убежденно, что Кейт почти поверила.

– Только пообещай, что простишь меня!

Сьюзен слегка отстранилась и внимательна посмотрела на нее. «Это мой ребенок, – подумала она. – Драгоценный дар, доставшийся мне после трагедии! Такая сложная, нервная, такая милая девочка…»

– Если ты считаешь, что чем-то мне обязана, назначаю цену: ты должна принимать себя такой, какая ты есть. Считай, что тогда мы квиты.

– Я постараюсь, но пока…

– Ты прощена! – Когда Кейт всхлипнула, Сьюзен добавила: – Но теперь мы будем действовать заодно. Если «Биттл и К°» обидели одного из Темплтонов, им придется иметь дело со всем кланом.

– О'кей, – Кейт смахнула слезу. – А знаешь, мне сразу стало легче.

– Еще бы! – Сьюзен улыбнулась. – Мне тоже… В кухню вбежала раскрасневшаяся Марго.

– А ну покажи монету! – потребовала она и сунула руку Кейт в карман.

– Эй, лапы прочь!

– Ничего себе! – Марго сравнивала оба дублона. – Я была уверена, что ты решила надо мной подшутить, но проверила свой – на месте. Гляди-ка, прямо не отличить!

Кейт вдруг почувствовала, что мир чудодейственным образом нормализовался – все в нем встало на свои места. И этот разговор с тетей Сюзи, и то, что дублона действительно два…

– А я тебе что говорила? – пожала она плечами. Тут Марго так стиснула ей руки, что Кейт чуть не взвыла.

– Одинаковые, миссис Т.! – заверещала Марго. – Это же Серафинино приданое!

Сьюзен улыбнулась сквозь слезы.

– Похоже, так оно и есть. Место то самое, и эпоха совпадает. Которая твоя, Кейт? Вот эта?

– Нет, вон та, – Кейт ревниво выхватила у Марго свою монету. – Вот она, моя!

– Невероятно! Прошло столько времени после того, как я нашла ту, первую. Мы же каждое воскресенье бродили там с металлоискателем, копались в земле, и все попусту. А ты шла-шла – и нашла!

– Представляешь, она просто лежала на земле.

– Точно! – воскликнула Марго. – И моя тоже. Это предзнаменование!

Кейт закатила глаза.

– Магия тут ни при чем, просто нам обеим повезло. Монету каким-то образом вынесла на поверхность сама природа, а я как раз проходила мимо.

– Ха, – только и сказала на это Марго. – Но, в любом случае, надо похвастаться Лоре. Где она сейчас должна находиться по этому ее дурацкому графику?

– Между прочим, график вывешен на доске объявлений, – покровительственно заметила Кейт и взглянула на часы. – Если мне не изменяет память, Лора еще полчаса пробудет в отеле, потом у нее встреча с учительницей Али, потом…

– Потом уже неинтересно. Мы ее поймаем! – Марго на секунду задумалась. – Но нельзя же закрывать магазин среди дня!

– Не беспокойся, – сказала Сьюзен. – Так уж и быть, мы с Томми часок подежурим.

– Правда? – просияла Марго. – Ох, миссис Т., я бы ни за что не стала просить, но такое совпадение! И я, и Кейт, обе, представляете?!

– Вы всегда и во всем были заодно, – заметила Сьюзен.

– А здорово она завелась! – сказала Марго Кейт, когда они вдвоем спустились в гостиничный вестибюль после короткого разговора с Лорой. – Жалко, что придется ждать до воскресенья. Но у Лоры такое расписание – раньше мы никак не сможем продолжить поиски.

– По-моему, она слишком много на себя взвалила.

Кейт окинула взглядом шикарный вестибюль, втайне надеясь, что мимо по какому-нибудь делу пронесется Байрон, но увидела лишь лениво слоняющихся постояльцев и деловито снующих носильщиков. Возле вращающихся дверей стояла стайка обвешанных покупками женщин с усталыми, но довольными лицами.

– Она не любит сидеть без дела, я знаю, – продолжила Кейт. – Видимо, это отвлекает ее от… всяких мыслей. Но у нее не остается ни минуты свободного времени!

– Ну вот, даже ты обратила на это внимание, – Марго покачала головой и вздохнула. – Я уже устала ее пилить. Когда я сказала, что мы могли бы вместо нее взять продавщицу на почасовую работу, она мне чуть голову не откусила. – Почувствовав, что ребенок зашевелился, Марго инстинктивно приложила руку к животу. – Насколько мне известно, зарплата, которую она получает в отеле, вся идет на плату за образование дочерей.

– Какая же все-таки Питер скотина! – стиснула зубы Кейт. – Уже то, что он забрал Лорины деньги, достаточно подло. Но грабить собственных детей… Этому просто нет названия! Надо было подать на него в суд.

– Я бы так и сделала, – согласилась Марго, с удовольствием отметив, что по меньшей мере двое мужчин из тех, что слонялись по вестибюлю, на нее пялятся. – И ты бы так поступила. Но у Лоры своя жизнь.

– Разве это жизнь?! Вкалывать на двух работах, в одиночку растить дочерей, да еще содержать прислугу, потому что, видите ли, жалко оставлять людей без куска хлеба. Никто не выдержит двадцатичасового рабочего дня!

– Вот и скажи ей об этом сама. Исключительно по привычке Марго одарила обоих воздыхателей кокетливой улыбкой.

– Перестань ты заигрывать с этими страховыми агентами! – одернула ее Кейт.

– Так вот кто они такие? – Марго беззаботно откинула за спину длинные волосы. – Мы с Джошем уже устали ее атаковать. Она все равно не поддается. Тебя, между прочим, тоже невозможно было ни в отпуск выпихнуть, ни к врачу.

– Ладно-ладно, – отмахнулась Кейт, не желая углубляться в эту тему. – У меня на то были свои причины. Когда-нибудь расскажу…

– О чем?

– Не сейчас – когда будет время, – пообещала она и поцеловала подругу, чем немало ее удивила. – Я люблю тебя, Марго!

– Та-ак. Что ты еще натворила? Признавайся!

– Ничего. То есть я много чего успела натворить, но теперь непременно все исправлю. Однако вернемся к Лоре. Надо что-то предпринять, чтобы ей стало полегче. Например, хотя бы время от времени брать на себя девочек. Или выполнять разные мелкие дела, на которые она тратит столько времени. Как начну об этом думать, прямо настроение портится! – Она вынула из кармана монету, чтобы еще раз полюбоваться тусклым блеском золота. – Ничего, вот найдем сокровище Серафины – и все устроится само собой!

– Точно. Я тогда открою еще один магазин, в Кармеле.

Кейт удивленно воззрилась на Марго:

– А я думала, что ты бухнешь все деньги на кругосветное турне или на шикарные наряды.

– Люди меняются, – пожала плечами Марго. – Ну, может быть, я съезжу куда-нибудь на экскурсию и пройдусь при полном параде по Родео-драйв.

– И то хорошо! Я уж испугалась, что ты изменилась до неузнаваемости, а такого с людьми не бывает.

«А может быть, бывает? – вдруг подумала она. – Очень даже не исключено…»

– Слушай, у меня есть еще одно дело, – сказала она вслух. – Побудешь в магазине до закрытия?

– Вот еще! Там же мистер и миссис Т., – засмеялась Марго и достала ключи от машины. – Если бы они с месяц поработали в «Претензии», у нас прибыль бы вдвое подскочила! Ладно, передавай привет Байрону.

– С чего ты взяла, что я иду к Байрону?

– С того самого, – коварно улыбнулась Марго и была такова.

Черт возьми! Обидно сознавать, что совершенно не умеешь скрывать свои чувства. Кейт решила, что не станет подниматься в пентхауз. Ни за что не станет! Она некоторое время воевала с собой, но ноги сами несли ее к лифту.

Секретарша сказала, что мистер де Витт на совещании. «И очень хорошо!» – подумала Кейт.

Она спустилась на первый этаж, но к паркингу не пошла, а отправилась к бассейну. У стеклянных столиков под разноцветными зонтами сидели люди с табличками на груди и потягивали коктейли. Должно быть, участники какой-нибудь конференции отдыхали в перерыве между заседаниями.

Вокруг бассейна в шезлонгах разлеглись загорающие, блестя намазанной лосьонами и кремами кожей. Кто листал иллюстрированный журнал, кто читал бестселлер, кто слушал музыку через наушники. Официанты в элегантных светлых костюмах разносили напитки и закуски. Кейт подумала, что лучше уж тогда плескаться в воде или просто покачиваться на надувном плотике.

Ну почему все эти люди умеют отдыхать и расслабляться, а она нет?! Уж, казалось бы, чего проще? Но Кейт точно знала: если ляжет в шезлонг, то через пять минут уснет. А если не уснет, то начнет вертеться с боку на бок, одолеваемая жаждой деятельности.

Но, поскольку день все равно пропал, Кейт решила, что хуже не будет. Почему бы не попробовать? Она уселась возле бара и заказала нечто с многообещающим названием «Монтерейский закат». С полчаса Кейт потягивала коктейль, глазея на людей и лениво прислушиваясь к чужим разговорам. Потом заказала еще.

Оказывается, бездельничать – это не так уж плохо! Особенно когда избавился от червя, поедавшего тебя изнутри, и в душе образовалась некая пустота. Именно пустота, а не опустошенность, – приятное чувство, которое грело душу и сулило что-то неясное, но, несомненно, упоительное. Пора наконец заделать пробоины в жизненном корабле. Или наплевать на них и плыть дальше!

С бокалом в руке Кейт прошлась по саду, учась наслаждаться ароматом жасмина и камелий, густой тенью, которую отбрасывала разросшаяся бугенвиллея. Под кипарисами она села на скамейку. И как только люди не сходят с ума от безделья?!

Наверно, надо обучаться ему постепенно. Это как со спортом – для первого раза хватит и одного часа. Кейт встала, решив, что пора возвращаться в магазин – у нее на сегодня была запланирована инвентаризация, – но в это время раздался знакомый голос:

– Обговорите завтра детали с мисс Темплтон. Она должна быть в курсе всех изменений.

– Хорошо, сэр, но понадобится дополнительный персонал – по меньшей мере два официанта и еще один бармен.

– Пусть будет три официанта! Все должно быть по высшему классу. Думаю, мисс Темплтон согласится с тем, что лучшего места для третьего бара не найти. Не хватало еще, чтобы прислуга подносила лед, протискиваясь между гостей! И учтите, Лидия, мисс Темплтон держит руку на пульсе.

– Да, сэр, но у заказчика семь пятниц на неделе.

– Что ж, он имеет на это право. А наш долг – выполнять все пожелания. И вот еще что. На восточной террасе нужно будет организовать бесплатный кофе. Пусть его подают каждое утро. Мы провели такой эксперимент на курорте пару недель назад, и получилось очень неплохо.

В этот момент Байрон наконец заметил Кейт, которая, блаженно улыбаясь, сидела на камне с бокалом в руке, и замолчал на полуслове.

– Так что насчет кофе, мистер де Витт? – спросил а Лидия.

– Ах, да… Вам объяснит моя секретарша. Там все разработано в деталях. Потом обсудим. – Он не го чтобы прогонял собеседницу, но ясно давал понять, что разговор окончен. – А утром еще раз обговорим все вместе с мисс Темплтон.

Когда Лидия удалилась, Байрон подошел к Кейт и посмотрел на нее сверху вниз.

– Привет.

– Привет. Вот, тренируюсь…

– В чем?

– В ничегонеделании.

. У Байрона было ощущение, будто он гулял по заколдованному лесу и внезапно наткнулся на нимфу: темные, глубокие, чуть раскосые глаза, душистый аромат цветов…

– Ну и как?

– Оказывается, это не так просто. Я уже на последнем издыхании.

– Потерпи еще минутку, – попросил он и присел рядом.

– Вот уж не думала, что большое гостиничное начальство занимается такими незначительными деталями, как бесплатный кофе.

– Деталь – частица целого! Но, если уж говорить о деталях, ты выглядишь просто чудесно. – Он наклонился и слегка коснулся губами ее щеки. – Будто заново родилась.

– В некотором смысле я действительно родилась заново! Но это долгая история…

– С удовольствием ее выслушаю, – улыбнулся он.

– Может быть, и расскажу.

«Да, пожалуй, вот человек, которому можно все рассказать, – подумала Кейт. – И даже без всяких „пожалуй“.

– Я вообще-то зашла к Лоре, но потом увлеклась своим экспериментом.

Байрон попытался скрыть разочарование. Честно говоря, увидев ее здесь, он подумал, что Кейт пришла к нему.

– Не побеседовать ли нам за ужином?

– Охотно. – Она поднялась. – Но при одном условии: готовить будешь ты!

Вот это было неожиданно. Байрон заколебался. В последнее время он старался не оставаться с ней наедине: слишком уж сильно действовали на него такие встречи. Он боялся, что в конце концов забудет о сдержанности и благоразумии.

Кейт улыбнулась, и Байрон понял, что ей понятна причина его замешательства. Похоже, ситуация доставляла ей удовольствие.

– Ладно. Заодно проверю шашлычницу, которую я купил на днях.

– Давай так: я привезу что-нибудь на десерт прямо к тебе домой. Там и встретимся.

– Отличный план.

Чтобы испытать его, она приподнялась на цыпочки и чуть коснулась его губ своими.

– Я вообще мастер по части составления планов!

Байрон стоял, засунув руки в карманы, провожал ее взглядом и думал, что, кажется, кто-то из них двоих скоро лишится рассудка. И он даже знал, кто именно…

Воздушные, невесомые шоколадные эклеры – как раз то, что нужно! Кейт поставила коробку из кондитерской на кухонный стол и стала смотреть в окно на Байрона.

Входную дверь он оставил незапертой – специально для нее, – а сам отправился во двор играть со щенками. В доме грохотал Брюс Спрингстин. Мебели с последнего раза поприбавилось.

Кофейный столик с узором в шахматную клетку, похоже, стоил уйму денег. Лампа с витражным абажуром и толстый ковер – тоже. Кейт очень хотелось осмотреть и остальные комнаты, но она решила не торопиться.

Хозяин вовсю резвился во дворе и, судя по всему, получал не меньше удовольствия, чем щенки. В джинсах и майке он смотрелся столь же естественно, как в дорогом костюме и шелковом галстуке. Кейт даже пожалела, что не успела заехать домой, так и осталась в деловом костюме и туфлях. В качестве компенсации она сняла пиджак и расстегнула верхнюю пуговицу блузки, после чего вышла на террасу, с которой открывался великолепный вид на лужайку, спускавшуюся к самому морскому берегу.

Терраса приобрела обжитой вид – на ней появились кадки с растениями, здесь же красовалась сияющая полированным металлом шашлычница и стояли два удобных стула красного дерева.

Надо же, Байрон уже успел огородить участок! Установил решетчатую изгородь. Что ж, весьма практично: и вида не портит, и щенки теперь никуда не сбегут. Вдоль изгороди из земли тянулись молодые кустики. Должно быть, он посадил их сам. Наверное, что-нибудь пышное и стелющееся – со временем разрастется и накроет решетку.

«Обстоятельный человек Байрон де Витт», – усмехнулась она. Такому, верно, доставит удовольствие наблюдать, как год за годом кустарник разрастается все гуще. Когда распустятся первые бутоны, он испытает спокойное удовлетворение. Можно не сомневаться, что за растениями тут будут хорошо ухаживать: Байрон любит кого-нибудь пестовать и лелеять…

Негромко шумело море, повизгивали щенки, ветер нежно шелестел в кронах кипарисов. Темно-синее небо окрасилось по краю пурпуром. Сердце Кейт неожиданно затрепетало. Все-таки есть на земле места, которые иначе как совершенными не назовешь! Байрон облюбовал одно из них и сделал своим домом.

Да и сам он сейчас смотрится хоть куда: волосы развеваются по ветру, у ног возятся щенки, мускулистое тело рельефно обтянуто тонкой тканью. Кейт почувствовала, что не может смотреть на него спокойно; ей захотелось приступить к осуществлению своего плана немедленно.

Неверным шагом Кейт спустилась по ступенькам. Щенки немедленно накинулись на новую жертву. Присев на корточки, она протянула им руки, но смотрела по-прежнему на Байрона.

– Что это ты там посадил?

– Вистерию. Она разрастется, но не сразу, – он окинул довольным взглядом изгородь. – Ничего, имеет смысл подождать. Дома, в Атланте, у меня под окном тоже такие. Запах от них – с ума сойти!

– Я вижу, ты уже многое успел. Здесь так здорово! Представляю, сколько на все это уходит времени.

– О том, что тебе дорого, нужно заботиться. – Он подошел ближе и потрепал ее по волосам – тем же жестом, которым ласкал щенков. – Если хочешь, после ужина спустимся на пляж. А сейчас покажу фокус, смотри! – Байрон щелкнул пальцами и приказал: – Сидеть!

Псы дружно сели. Следующим номером программы было приветственное протягивание передней лапы. Потом (не без затруднений) была исполнена команда «лежать». Эта позиция щенкам давалась с трудом, потому что их буквально распирало от энергии.

– Впечатляет, – похвалила Кейт. – И что, тебя все так слушаются?

– Надо уметь убеждать. – Он достал из кармана два собачьих печенья. – Взятка тоже не помешает.

Собаки, деловито хрустя, умчались прочь.

– У меня откупорено прекрасное бордо. Давай выпьем, а ты пока расскажешь мне, что у тебя такое сегодня стряслось.

Но Кейт положила ладонь ему на грудь.

– Подожди, я хочу тебе кое-что сказать.

– Прекрасно, только пойдем в дом. Байрону хотелось перебраться на прозаическую кухню – подальше от этого ослепительного заката и дурманящего морского воздуха. Но Кейт не пустила его – не убрала ладонь с его груди и придвинулась ближе. «Что-то есть в ее глазах особенное, – подумал Байрон. – В свете сумерек они кажутся невероятно эротичными».

– Вообще-то я старалась держаться подальше от таких мужчин, как ты, – начала она. – Это был железный принцип. Я, знаешь ли, вообще люблю всякие принципы и правила.

– А также обобщения? – иронически спросил он.

– И обобщения тоже. Потому что они никогда не возникают на пустом месте. Иначе нечего было бы обобщать. Печальный опыт научил меня: если нечто выглядит чересчур аппетитно, жди подвоха. Такая пища не для меня. И ты, наверно, тоже не для меня…

– И долго ты разрабатывала эту теорию?

– Долго. Но, видимо, понадобятся некоторые уточнения. А ведь, когда я тебя увидела впервые, ты мне ужасно не понравился.

– Вот как? Довольно неожиданное утверждение.

Кейт улыбнулась и прижалась к нему.

– Знаешь, почему ты мне так не понравился? Потому что я хотела тебя с самой первой минуты! И именно это мне и не нравилось. Ты сразу перепутал все мои карты, я ничего не могла понять. А чувствовать растерянность и желать того, что недоступно моему пониманию, – это не мой стиль. Особенно если объект мне не предназначен и нужным параметрам не соответствует.

– Так ты еще и параметры разработала?

Байрон слегка отодвинулся. Странное он испытывал чувство – раздражение и возбуждение одновременно.

– А ты думал! Главное – чтобы партнер ни на что не претендовал. Ты же явно претендуешь на очень многое. Это моя основная ошибка, а я ужасно не люблю делать ошибки. По крайней мере, стараюсь их вовремя исправлять. Вот я и решила, что отныне у нас с тобой все будет по-другому.

– Еще один тренинг, вроде ничегонеделанья?

– Именно!

– Ясно. Ну, раз мы установили, что наши отношения – это часть твоей программы по самовоспитанию, можно я займусь ужином?

Кейт улыбнулась и положила ему на грудь вторую ладонь.

– Я тебя раздражаю. Это очень смешно.

– Смешнее не бывает! У тебя склочный, вздорный характер, без конфликтов ты не умеешь…

– Твоя правда. Как хорошо ты меня понимаешь! И чем ты терпеливее, тем больше мне хочется тебя задирать. Мы просто противопоказаны друг другу, Байрон!

– Кто спорит?

Он решительно взял ее за запястья, чтобы прекратить наконец эту сцену.

– Идем в постель, – просто сказала Кейт и обхватила его за плечи. – И побыстрее!

12

Байрон пораженно молчал. Это простое требование подействовало на него. как сильный удар слева. Он был уверен, что Кейт твердо решила прекратить их едва зародившиеся отношения, и уже приготовился сделать вид, что ему наплевать… Короче говоря, она в очередной раз потрясла его.

Трогать ее в данный момент было неблагоразумно, поэтому Байрон спрятал руки за спину.

– Только что ты заявила, что наши отношения – это ошибка и мы с тобой друг другу противопоказаны. Именно поэтому ты хочешь лечь со мной в постель?

– Да! А еще потому, что я хочу увидеть тебя голым…

У Байрона непроизвольно вырвался смешок; он хотел сделать шаг назад, но Кейт вцепилась в него очень крепко.

– Кажется, мне надо выпить… – пробормотал он.

– Байрон, не заставляй меня быть с тобой грубой! – Она прильнула к нему всем телом. – Я все продумала. Пожалуй, так уж и быть, ты мне сгодишься…

«Относись к этому как к шутке», – сказал себе Байрон и слегка ущипнул ее за плечо, пробуя бицепс.

– Да ты настоящая амазонка, детка!

– Я не шучу, Байрон! Ты ведь хочешь меня? – Она еще теснее прижалась к нему. – Если ты меня не хочешь, я убью тебя на этом самом месте!

Ее слова действовали на него необыкновенно возбуждающе.

– Думаю, моя жизнь вне опасности. Кейт… О Господи! – Почувствовав, что ее рука скользнула к «молнии» на его джинсах, Байрон застонал и, уже не сдерживаясь, жадно впился в ее губы.

Кейт замурлыкала от удовольствия.

– Подожди. – Он обхватил ее за плечи и чуть оттолкнул от себя. – Черт, подожди одну минуту! Ты уверена, что это не блажь, не временная причуда?

– Почему ты спрашиваешь?

– Сейчас объясню, – он хотел потереть подбородок, но потом решил, что лучше не выпускать ее из рук. – Часто бывает так: на миг наступает удовлетворение, а потом остается лишь одно разочарование. Но я хочу, чтобы у нас было по-другому. Пойми, Кейт, для меня все это очень серьезно.

«Что это с ним? – удивилась она. – Мужчины, как правило, предпочитают не усложнять подобные вещи и не смешивать секс с глубокими чувствами».

– Прекрасно, мы назовем это как-нибудь по-другому.

– Дело не в названии. У меня есть условие, Кейт. Полное доверие и честность. После того как я дотронусь до тебя, уже никто не должен касаться твоего тела!

– Ну, признаться, не то чтобы ко мне стояла очередь желающих… – Она споткнулась о ступеньку: Байрон не отрывал от нее глаз, а его взгляд волновал Кейт и заставлял трепетать от желания. – Я и без твоих условий не сплю со всеми подряд!

– Я тоже. Я вообще считаю, что интимные отношения – дело очень серьезное. А у нас с тобой, Кейт, будут интимные отношения – и в постели, и вне ее. Вот мое главное условие.

– Послушай… – В горле у нее пересохло. – Это же не деловое соглашение!

– Нет, – согласился Байрон. – Но это личное соглашение, и в него включено много важных пунктов. Ты предложила сделку, – он неожиданно поднял ее на руки, – а я излагаю свои условия.

– Но, может быть, у меня тоже есть условия…

– Тогда поторопись их сообщить: торг сейчас закончится.

– Мне бы хотелось, чтобы мы оба относились ко всему этому проще.

– Ни в коем случае!

Поднявшись по лестнице, Байрон свернул налево и внес Кейт в комнату, залитую ярким светом предзакатного солнца.

– Мы – здоровые, свободные взрослые люди! – быстро проговорила она. – По обоюдному согласию добровольно вступаем в физическую связь, и я не понимаю…

– Секс – это не только физиология. – Он улыбнулся и положил ее на кровать. – Сейчас я тебе покажу.

Он поцеловал ее долгим поцелуем, и Кейт почувствовала, что каждый нерв затрепетал, словно тронутые нежной рукой струны арфы. Она ответила ему так страстно, что Байрон понял: он может взять ее одним жадным рывком. Крепко сжав ее пальцы, он слегка отодвинулся.

– Дорогая, там, откуда я родом, все делают не торопясь. – Байрон медленно начал покрывать поцелуями ее лицо. – А теперь расслабься. И наслаждайся, – Его губы переместились ниже. – Нам торопиться некуда.

«Он убьет меня этой своей сладостной медлительностью!» – пронеслось в голове Кейт. Его губы были мягкими, нежными, мучительно дразнящими.

Каждый поцелуй был дольше предыдущего. Ее нервы из раскаленных струн превратились в горячий воск.

Прерывистое дыхание, хрипловатые стоны, гибкая податливость Кейт невероятно возбудили Байрона. Когда он расстегнул ее блузку и провел пальцами по обнаженной коже, Кейт вскрикнула от наслаждения, изогнулась и затрепетала всем телом, а он припал ртом к ее соску.

Когда Байрон почувствовал, что просто умрет, если немедленно не войдет в нее, когда ее бедра изнывали от желания вобрать его в себя, – он внезапно перевернулся и соскользнул с кровати.

– Что? Что?! – с отчаянием глядя на него, пробормотала Кейт и села.

– Темнеет, – спокойно отозвался он. – Мне плохо тебя видно. А я хочу тебя видеть.

Вспыхнула спичка, зажглась свеча, вторая, третья. Комната озарилась романтическим мерцанием множества свечей.

Кейт прижала руки к груди, с ужасом сознавая, что каждая ее жилка трепещет от ожидания. Что он собирается делать? Вдруг он передумал или просто-напросто посмеялся над ней?!

Но Байрон стянул с себя майку, и Кейт едва сдержала вздох облегчения. Сейчас – это произойдет сейчас! Все ее запутанные ощущения наконец прояснятся.

Он снял туфли, потом провел рукой по ноге Кейт и остановился у края задравшейся юбки.

– Ты не хочешь раздеться?

Совершенно загипнотизированная, она непонимающе моргнула. – Что? О…

– Только не торопись. Я помогу тебе.

Она послушалась, хотя руки и ноги двигались как чужие, а Байрон не отрывал глаз от ее лица.

– Ты так смотришь на меня… – пробормотала Кейт и задрожала, когда он, осторожно приподняв юбку, начал медленно стягивать с нее колготки. – Я не знаю, чего ты от меня ждешь.

– Я сам не знаю. Но думаю, вместе как-нибудь разберемся. – Он положил голову на ее обнаженное бедро. – Теперь я понял, почему ты всегда ходишь так, будто вечно опаздываешь. Дело в твоих ногах. В этих длинных ногах.

– Байрон! – Она вся пылала и не могла понять – неужели он этого не чувствует? – Я больше не могу!

«Можешь», – подумал он и расстегнул ее юбку.

– Я даже еще не начал.

Блузку Кейт сбросила сама, и Байрон задрожал при виде ее тонкого обнаженного тела. Встав на колени, он положил руку на ее лоно, и Кейт прерывисто задышала, безвольно откинувшись назад.

Потемневшими глазами он наблюдал за игрой света и тени на ее лице, за беспомощным подрагиванием ресниц и губ. Байрон так же яростно желал войти в нее, как хотела этого она сама, но решил, что еще не время. Он только припал ртом к груди Кейт и постепенно довел ее до оргазма.

– Я не могу! – испуганная тем, что он сотворяет с ее телом, Кейт вцепилась в его волосы. – Я не…

– Еще как можешь!

Байрон не встречал женщины, которая была бы одновременно такой податливой и такой упрямой. Может быть, если показать ей, что только он способен доводить ее до такого состояния, она больше никогда не будет сопротивляться?

Кейт чувствовала, что целиком находится в его власти. Ею владело лишь одно желание: чтобы его руки, его губы были везде. Причудливые отсветы свечей играли на его лице, на мускулистом теле – и он казался ей невероятно прекрасным. У Кейт было ощущение, будто в кровь ее проник сильнодействующий наркотик и теперь ей уже ни за что без него не прожить.

Байрон приподнялся и навис над ней, ожидая, пока ее блуждающий взгляд сфокусируется на нем.

– Сначала я не хотел тебя, – сказал он прерывающимся голосом. – Потом я не хотел никого, кроме тебя. Постарайся это понять.

– Ради Бога, Байрон! Сейчас!

– Сейчас, – согласился он и наконец вошел в нее. – Но не прямо сейчас…

Кейт медленно приходила в себя. По-прежнему мерцали свечи, отбрасывая на стены затейливые тени. Проникающий через окно ночной ветерок слегка шевелил занавески. Снова играла музыка: четко отбиваемый ритм ударника и ответные завывания саксофона.

Она ощущала рядом мускулистое тело Байрона. Он устроился так, чтобы ей было удобно лежать. Джентльмен, как всегда!

«Что же теперь?» – испуганно подумала она.

Как вести себя после такого потрясающего секса? До сих пор она не могла думать ни о чем. Но сейчас ей казалось, что от этих первых мгновений зависит то, как сложатся дальше их отношения.

– По-моему, твои мозги возвращаются на место, – весело и лениво проговорил Байрон и погладил ее по растрепавшимся волосам. – Это замечательно! С недавних пор мне стали нравиться умные женщины. – Кейт сделала нетерпеливое движение, но он легонько шлепнул ее. – Нет, не надо двигаться. Ты, может, и пришла в себя, а я еще нет.

Она приподняла голову и посмотрела на него. Дивные зеленые глаза полузакрыты, губы, которые совсем недавно доводили ее до полного безумия, изогнуты в усталой улыбке. Идеальная картина абсолютно удовлетворенной мужской особи!

– Наверное, сейчас мы будем чувствовать себя неловко? – пробормотала она.

– Вовсе не обязательно. Ведь мы шли к этому с самой первой минуты – неважно, осознавая это или нет.

– Тогда следующий вопрос.

«Все-таки она поразительная женщина! – подумал Байрон. – Аналитический ум, стремящийся во всем разобраться до конца».

– Какой вопрос? Что с нами будет дальше? Мы обязательно это обсудим. – Он перекатился через нее и, прежде чем она успела что-то сказать, припал к ее губам долгим, ослепительным поцелуем. – Но сначала займемся делами практическими.

Байрон встал с кровати, снова взял Кейт на руки, и внутри у нее что-то екнуло. Такое странное ощущение, когда тебя несут, когда кто-то настолько сильнее тебя!

– Я не уверена, что мне нравится, когда ты берешь меня на руки…

– Когда ты придешь к определенному решению, дай мне знать. А теперь – душ и ужинать! Я страшно проголодался.

Кейт с радостью поняла, что никакой неловкости нет и в помине. Было ужасно приятно сидеть в его линялой майке и слушать чуть скрипучий голос Боба Сигера. Байрон поручил ей готовить салат, пока он сам жарил мясо. Кейт обнаружила, что ей очень нравится возиться с овощами, вдыхать их свежесть. Никогда прежде вид еды не доставлял ей столько удовольствия. Кейт любила поесть, но очень редко готовила сама. А сейчас она наслаждалась яркими красками, формой и ароматом влажных артишоков, оранжевой морковки, тонких зеленых ломтиков огурцов, нежных листьев салата…

Кейт внезапно выпрямилась и положила нож. Что за чушь?! Салат – подумаешь, как романтично! С ней явно происходит что-то странное… Кейт с некоторой опаской налила себе вина и осторожно сделала глоток. Хотя приступы в последнее время совсем исчезли, она все же побаивалась действия алкоголя, и сейчас с удовольствием отметила, что никакой боли нет.

Она видела через стеклянные двери, как Байрон переворачивает мясо в шашлычнице, слышала, как он разговаривает с собаками. Они вместе готовят ужин! На ней его майка; играет музыка, собаки выпрашивают кусочки мяса…

Прямо семейная идиллия! Кошмар какой-то.

– Дорогая, – в дверях появился Байрон. – Ты не нальешь мне вина? Мясо почти готово.

– Конечно.

«Спокойно, девочка! – велела она себе. – Все нормально: двое взрослых, симпатизирующих друг другу людей проводят вместе приятный вечер. Не из-за чего психовать».

– Спасибо, – Байрон взял бокал и немного поболтал вино, прежде чем выпить. – Поужинаем на террасе? Там свежее.

– Хорошо.

«И романтичнее», – добавила она про себя и понесла посуду на улицу. Почему, в конце концов, она не может выпить вина под звездным небом с мужчиной, который стал ее любовником? Ничего ужасного в этом нет.

Байрон попробовал салат и одобрительно помычал.

– У тебя складочка между бровями, – заметил он. – Такая же была, когда ты прикидывала, подходят ли тебе условия нашего торга.

– Я прикидываю, сколько мяса смогу съесть и при этом не лопнуть.

– Мне очень нравится смотреть, как ты ешь. Но сейчас ты думаешь не о еде. – Он попытался заглянуть ей в глаза, но она упорно отводила взгляд; тогда Байрон погладил ее по обнаженному бедру, и Кейт сразу дернулась, вскинув голову. – Облегчим задачу? Я хочу, чтобы ты осталась ночевать.

Она смущенно вертела в руках бокал с вином. И как это он догадался о ее сокровенном желании?

– Но у меня с собой ничего нет…

– А что тебе, собственно, нужно? Ну хорошо, встанем завтра пораньше, ты успеешь заскочить домой перед работой. – Он провел пальцем по ее шее и поразился тому, какая она изящная и длинная. – Я хочу снова заниматься с тобой любовью. Я хочу спать с тобой. Все очень просто.

«Все действительно очень просто», – подумала Кейт и кивнула.

– Я останусь, но чур – не жаловаться, когда будильник зазвонит в шесть утра.

Байрон улыбнулся: к шести часам утра он обычно уже завершал свою ежедневную пробежку по пляжу.

– Как прикажешь. Но это еще не все. Когда я сказал, что у меня есть условия, я не шутил…

Кейт внутренне сжалась: весь вечер она старалась гнать от себя эти мысли. Чего он все-таки хочет от нее?

– У меня сейчас никого нет, – начала она.

– Нет, есть. У тебя есть я!

У нее по спине пробежали мурашки.

– Я имею в виду – у меня нет никого другого. И не будет, пока мы с тобой… пока мы с тобой вместе. Не знаю, что ты там про меня думаешь, но для меня секс – тоже не пустяк.

– Кажется, для тебя в жизни вообще пустяков не существует. – Он отобрал у нее бокал и поставил на стол. – Но секс – это самое легкое. Не надо ни о чем думать – за тебя все делают тело и инстинкты.

Байрон внимательно посмотрел на Кейт. Сейчас она была похожа на лань – на испуганную лань, встретившую в лесу оленя. Или охотника.

– Ты мне очень нравишься, – тихо добавил он.

У Кейт заколотилось сердце. Она аккуратно разрезала мясо на маленькие кусочки, словно размер и форма сейчас имели какое-то значение.

– Мне казалось, мы с этим уже разобрались…

– Я говорю не о плотских желаниях, Кэтрин. Я говорю о чувствах. Я хотел разобраться в своих чувствах до того, как мы займемся любовью. Но… – Он помолчал, желая, чтобы она как следует вникла в его слова. – Знаешь, я очень люблю карты.

В ее замороченной голове все окончательно перепуталось.

– Карты?..

– Географические. Я люблю прокладывать по карте маршруты от одной достопримечательности к другой. Наверное, именно поэтому мне так нравятся отели – они представляют собой маленькие модели мира. Совершенно самодостаточные, полные движения, людей, событий…

Байрон задумался, срезал мясо с косточек и бросил их щенкам, с нетерпением ожидавшим своей доли угощения.

– В отелях всегда бурлит жизнь. Неподвижно только само здание, а внутри – рождения, смерти, политические страсти, вечеринки; свои комедии и трагедии. Как в обычной жизни, все идет своим чередом. Но постоянно случаются сюрпризы, возникают проблемы, обнаруживается необходимость отклониться от маршрута. И ты решаешь проблемы, радуешься сюрпризам, шагаешь неизведанными путями… Мне все это безумно нравится!

Он закурил сигару, а Кейт никак не могла понять, каким образом разговор свернул с обсуждения их отношений на его работу. Впрочем, ее такой поворот вполне устраивал. Снова расслабившись, она выпила вина.

– Вот почему ты такой замечательный работник. Мои дядя и тетя на тебя не нарадуются, а они очень придирчивы.

– Люди всегда хорошо делают то, что им нравится. – Он выпустил струю дыма и поглядел на Кейт. – А ты мне нравишься.

Улыбка медленно сползла с ее лица.

– При чем тут я?

– Понимаешь, ты – отклонение от маршрута, – сказал он и поднес ее руку к губам. – Они не так часто попадаются на карте моей жизни, но я их всегда с удовольствием предвкушаю.

– Так я – отклонение? – Кейт обиженно выдернула руку. – Весьма польщена.

– И правильно! – Байрон усмехнулся. – А раз уж я свернул на интригующую и крайне привлекательную тропинку, то могу по ней идти сколько угодно.

– Значит, решил прогуляться?

– Правильнее будет сказать так: мы совершим прогулку вместе. И только от нас двоих зависит, долго ли она продлится. Но сейчас я знаю одно: я хочу быть с тобой. Ума не приложу почему, но, когда я смотрю на тебя, мной владеет только одно желание: заняться с тобой любовью.

Кейт вздохнула с облегчением. Она чувствовала то же самое! Байрон не говорил ей ласковых слов, не слагал в ее честь стихи, но никогда еще ни одного мужчину не хотела она так сильно.

– Не знаю, соблазнил ты меня или заморочил мне голову, но меня твое желание вполне устраивает.

– Прекрасно! – Напряжение, владевшее им, почти исчезло. – А теперь, когда ты наконец расслабилась, расскажи мне о своем необыкновенном дне.

– О моем дне? – она непонимающе уставилась на него и вдруг просияла. – О Господи! Мой день! Я совсем забыла.

– Несказанно этому рад. – Он снова провел рукой по ее обнаженному бедру. – Впрочем, если ты снова захочешь отвлечься от этой темы…

– Нет! – она решительно отвела его руку и усмехнулась. – Надо же! Ведь я примчалась к тебе рассказать обо всем, а потом стала думать, как бы затащить тебя в постель, и события дня отошли на второй план.

– Может, теперь я попробую затащить тебя в постель, а разговор отложим на потом?

– Нет-нет, – Кейт отодвинулась. – Я уже добилась своего, приятель. Выхода на «бис» не будет.

– Считай, что мое «эго» сдулось, как воздушный шарик. – Байрон выпустил струю дыма и взял бокал. – Ладно, детка, давай рассказывай.

– Видишь ли, в марте я узнала, что перед своей гибелью мой отец совершил хищение в фирме, где он тогда работал.

Кейт сама удивилась, что так легко произнесла это вслух. Она сделала глубокий вдох и по привычке прижала руку к животу, но боль не появилась.

Байрон давно подозревал, что не знает о ней чего-то важного.

– В марте… – повторил он, внимательно глядя на Кейт. – А раньше ты об этом ничего не знала?

– Абсолютно! Странно: я думала, это сообщение произведет на тебя впечатление разорвавшейся бомбы. А ты даже почти не удивился.

– В жизни все бывает; людям свойственно совершать ошибки, – мягко ответил он, подумав, как она все это время страдала. – Это сильно подрезало тебе крылья, да?

– Я просто не выдержала этого груза. А думала, что выдержу. Что смогу преодолеть, забыть, оттолкнуть это от себя! Не получилось…

– Ты кому-нибудь рассказала?

– Не смогла. Марго в тот момент только-только узнала о своей беременности, у Лоры и без меня полно забот… Но главное – мне было стыдно! Я не решалась открыто поговорить с кем-нибудь.

«Вот отчего она заболела! – понял Байрон. – Беспокойство, стресс, чувство вины…»

– И тут как раз произошла эта история с «Биттл и К°»?

– Ну да… Ты знаешь, мне все казалось, что это происходит не со мной, не на самом деле. Это было похоже на какой-то грандиозный розыгрыш. Меня буквально парализовало, Байрон! Я никогда прежде не была так напугана, не чувствовала себя такой беспомощной. Мне казалось в тот момент, будто единственно правильное решение – сделать вид, что ничего не произошло. Я старалась убедить себя, что у меня полно дел, что самая лучшая реакция – равнодушное презрение.

– В таких ситуациях одни ломаются, другие гнутся, третьи начинают копать траншею, – заметил он.

– А я натянула на голову одеяло, предпочитая ничего не видеть вокруг! – Кейт выпила немного вина. – Но потом у меня произошел разговор с дядей и тетей. И он получился совсем не таким, как я хотела. Я обидела их! Попыталась объяснить, почему всю жизнь испытываю к ним огромную благодарность, и окончательно все испортила. Тетя на меня ужасно рассердилась. Такого раньше никогда не бывало!

– Она любит тебя, Кейт. Вы обязательно помиритесь.

– Она меня уже простила. Ну, почти… Как бы то ни было, после нашего с ними разговора я поняла, что не должна больше прятать голову в песок.

. Я решила принять вызов. И сегодня я была в «Биттл и К°».

– Ага, значит, ты стала копать траншею! Кейт с сожалением вздохнула.

– Надо было раньше.

– И что же? Теперь ты намерена страдать из-за того, что ты не такая железная леди, как тебе хотелось бы?

У Кейт дрогнули уголки губ: Байрон угадал. Видимо, он уже хорошо ее изучил.

– Нет, я намерена сосредоточиться на дальнейших действиях.

– Вот и прекрасно. Но тебе не следовало ходить к Биллам одной.

Почему для него так просто, так естественно предложить помощь? И почему ей так трудно ее принять?..

– Нет, я непременно должна была пойти одна. Чтобы доказать и себе, и партнерам, что я не сломалась. Между прочим, в школе я играла в бейсбол. И была неплохим игроком. Я тогда уже научилась концентрировать внимание на бите в моей руке, хотя колени предательски дрожали. Главное было – смотреть прямо в глаза питчеру. Да, мне было очень страшно, но никто об этом не догадывался.

– Как это на тебя похоже – обычную игру превращать в схватку не на жизнь, а на смерть!

– Бейсбол – это и есть вопрос жизни и смерти, особенно если команда продувается в пух и прах, – она слабо улыбнулась. – Именно так я себя чувствовала, когда отправилась на фирму. Полный разгром, продуваюсь всухую, но игра еще не окончена, и у меня в руках бита!

– И ты решила, что без боя не сдашься, да?

– Ну вот, теперь ты меня понимаешь.

– Детка, я в университетской команде был как раз питчером. И, кстати, дошел до сборной штата. Хиттеров вроде тебя я щелкал, как орехи!

Кейт рассмеялась, радуясь, что тревога отступает, и сделала еще глоток, любуясь звездным небом.

– Я чувствовала, что поступаю правильно. Хотя, признаться, поджилки у меня тряслись. Я потребовала встречи со всеми партнерами. И вот мы снова сидели в конференц-зале, как в тот день, когда меня уволили. Но теперь наступающей стороной была я!

Она сделала глубокий вдох и подробно рассказала ему о том, как прошла беседа с партнерами. Байрон слушал, восхищаясь ее твердостью и решительностью и удивляясь, какая она все-таки разная. Иногда она казалась ему ранимой и беззащитной, но такая Кейт – напористая и уверенная в себе – привлекала его не меньше.

– И ты готова к официальному расследованию?

– Я готова к любым разбирательствам. И еще я намерена всерьез подумать о том, кому понадобилось меня подставлять. Потому что кто-то ведь это сделал! Или желая досадить лично мне, или потому, что меня оказалось подставить проще, чем другого. Но кто-то воспользовался мной, чтобы обмануть фирму и обворовать клиентов.

– Я тебе помогу, – Байрон взял ее за руку, прежде чем она успела возразить. – Поверь, я хорошо разбираюсь в людях. Я постоянно имею дело с интригами и случаями мелкого мошенничества в большой компании. Если ты – специалист по цифрам, то я – по людям и отношениям между ними.

– Но ты никого не знаешь в «Биттл и К°». «Ничего, узнаю!» – мрачно пообещал себе Байрон, а вслух спокойно сказал:

– Ты мне о них расскажешь. Согласись: свежий взгляд всегда полезен.

– Ну что ж, в любом случае – хуже не будет. Спасибо.

– Начнем разбирать личные дела завтра. Сегодня ты устала, у тебя был тяжелый день.

– Да, встреча с партнерами, признаться, выбила меня из колеи. Потом я выясняла отношения с тетей Сьюзен, потом поехала подышать в горы и… – Кейт вдруг подпрыгнула как ужаленная. – Господи, я забыла! В это невозможно поверить, но я забыла! Куда я ее дела? – Она похлопала себя по бедрам, но тут же сообразила, что это глупо: на ней ничего не было, кроме его майки. – В кармане. Я сейчас вернусь. Оставайся тут.

Она пулей вылетела из комнаты, Байрон лишь головой покачал. «Все-таки эта женщина полна противоречий», – подумал он и встал, чтобы убрать со стола. Он вспомнил, что всегда предпочитал спокойных, уравновешенных женщин. Женщин типа Лоры: воспитанных, начитанных, сдержанных.

Но никогда Лора не вызывала в нем такого жгучего желания! Равно как ни одна женщина прежде…

А вспыльчивая, угловатая Кейт – «отклонение с основного маршрута» – восхищала его все больше. Интересно, как она отреагирует, если он скажет, что начинает в нее влюбляться?

– Вот! – воскликнула Кейт, предвкушая его изумление и торжествующе улыбаясь. – Отгадай, что у меня в руке!

Байрон окинул ее ласковым, чуть насмешливым взглядом. Вся сияет, волосы растрепаны, майка едва прикрывает длинные ноги. Фигуры практически никакой – не изгибы, а сплошные острые углы. Под глазами следы размазавшейся туши; нос великоват, рот чересчур широкий для узкого лица.

– Ты не красавица, – задумчиво произнес он, и Кейт немедленно нахмурилась. – Почему же мне ты кажешься такой красивой?

– Ты слишком много выпил, де Витт?

– У тебя неправильные черты лица, – он словно уговаривал сам себя. – Никаких пропорций, никакой гармонии.

– Все это замечательно, – нетерпеливо перебила она. – Но…

– Фигура как у подростка: сплошные руки и ноги.

– Огромное спасибо, мистер Эксперт! Вы закончили беспристрастную оценку моей внешности?

– Почти, – он погладил ее по щеке, а потом крепко прижал к себе. – Понятия не имею почему, но мне нравится твое лицо, твоя походка. Нравится твой запах…

– Это новый способ обольщения?

– Нравится, какая ты на вкус, – как ни в чем не бывало продолжил он и провел губами по ее шее.

– И, надо сказать, весьма эффективный способ, – чуть задыхаясь, пробормотала Кейт. – Подожди, я правда хочу показать тебе кое-что.

Но Байрон приподнял ее и усадил на стол.

– А я хочу заняться с тобой любовью! Здесь. Сейчас. – Он прижался губами к торчавшему под тонкой тканью соску. – Ты не возражаешь?

– Нет, – она запрокинула голову. – Где хочешь!

Удовлетворенный ответом, Байрон поцеловал ее.

– Так что ты мне хотела показать?

– Ничего особенного… Вот это!

И Кейт с победоносным видом разжала ладонь.

– Испанский дублон? Это монета Марго?

– Нет. Моя. Я ее нашла! – Кейт прерывисто вздохнула. – Господи, и как ты это делаешь? У меня словно туманом мозги заволакивает. Я ее нашла, – повторила она и помотала головой. – Сегодня, на скалах. Представляешь, она там просто лежала! Монета из приданого Серафины! Ты слышал легенду?

– Конечно! – крайне заинтригованный, Байрон рассматривал монету. – По-моему, ее здесь знают все несчастные любовники. Юная испанская девушка. Юноша, которого она любила, ушел сражаться с американцами. Она узнала, что он погиб, и в отчаянии бросилась со скалы в море. – Он поднял глаза на Кейт. – Кажется, эта скала где-то недалеко от Темплтон-хауза.

– У нее было приданое, – добавила Кейт.

– Ах, да! Любящий отец подарил ей сундук, набитый сокровищами. По одной версии, она спрятала его в скалах, чтобы не забрали завоеватели, по другой – бросила в море.

– Мне больше нравится первая версия, – заметила Кейт.

– Но Лора говорила мне, что вы с Марго и девочками давно там ведете розыски. И все безрезультатно.

– Ничего подобного! Марго в прошлом году нашла монету, а вот теперь – я.

– При таких темпах вы жутко разбогатеете где-то к середине следующего тысячелетия. Ты действительно веришь в эту легенду?

– Ну и что? – обиженно нахохлилась Кейт. – Серафина существовала! Это подтверждено документально…

– Нет! – Байрон нежно поцеловал ее в губы. – Ты сейчас все испортишь. Так приятно, что ты можешь просто верить во что-то.

– А ты веришь?

Байрон взял у нее из рук монету и положил на стол.

– Конечно, – просто ответил он.

13

На море бушевал шторм, хлестал дождь, яростно завывал ветер. Казалось, все побережье превратилось в сплошной грязевой поток.

Кейт старалась не обращать внимания на погоду, но было ясно, что завтрашние поиски сокровищ придется отложить. Даже если дождь прекратится, скалы будут слишком мокрые, а это небезопасно.

Жаль, конечно, но у нее и без того было полно дел: нужно подвести некоторые итоги. «Претензия» все лето гудела, как встревоженный улей. Туристы толпами ходили по Кэннери-Роу, толпились на набережной, в Аквариум даже стояла очередь. Гудели залы игровых автоматов, слышался грохот высыпающихся жетонов; дети и взрослые тоннами потребляли мороженое.

На улицах царила суматошная, карнавальная атмосфера.

Одни приехали сюда полюбоваться на корабли и покормить чаек. Другие – поглазеть на улицу, которую обессмертил Стейнбек. Третьи – насладиться вечной весной, царившей в Монтерее, или роскошной поездкой на автомобиле вдоль берега.

И очень многих манили к себе витрины, хитроумно украшенные Марго. Посетители заходили внутрь просто поглазеть, но многие из зашедших покупали что-нибудь.

– У тебя снова доллары вместо глаз, – опасливо произнесла Лора, входя в кабинет.

– Мы на десять процентов в плюсе по сравнению с этим же периодом прошлого года! – Кейт отвернулась от дисплея и посмотрела на Лору. – Если мои расчеты верны, к концу следующего квартала Марго наконец сможет выплатить долги. А после праздников мы выйдем из дефицита.

Лора прищурилась:

– А я, признаться, думала, что мы из него давно вышли.

– Строго говоря – нет, – ответила Кейт, продолжая щелкать по клавишам. – Пока львиная доля прибыли идет на пополнение товара. А ведь есть еще и эксплуатационные расходы… – Она потянулась одной рукой за чашкой с чаем, хотя, разумеется, предпочла бы кофе. – Первоначально основной товар нам предоставляла Марго, но тогда почти все деньги уходили на то, чтобы расплатиться с кредиторами. Постепенно мы большую часть долгов выплатили, зато стали приобретать новый товар, который…

– Кейт, к черту детали! Мы что, работаем в убыток?

– Работали, но…

– Я же каждый месяц получала зарплату!

– Конечно. Тебе же надо как-то жить… Нам всем надо жить, – быстро поправилась Кейт, увидев, каким виноватым стало лицо Лоры.

Кейт решительно отодвинула клавиатуру и отставила чашку, понимая, что нужно немедленно все объяснить.

– Значит так, Лора. Часть денег мы пускаем на зарплату (и имеем на это полное право), остаток же весь идет в дело. Если, конечно, таковой имеется.

– А если нет – значит, мы в дефиците, то есть…

– Это нормально. На первых порах ни один новый бизнес не приносит прибыли, – Кейт уже жалела, что затеяла этот дурацкий разговор. – Не думай ты об этом! Я тебе сообщила радостную весть: к концу календарного года мы не просто оплатим долги и получим свои крошечные зарплаты. У нас образуется настоящая прибыль! Что, кстати, нечасто случается на второй год после открытия дела. И, по моим подсчетам, эта прибыль выразится в пятизначной цифре.

– Так, значит, у нас все в порядке? – с опаской спросила Лора.

– Да, у нас все в порядке, – улыбнулась Кейт, и пальцы ее снова забегали по клавиатуре. – А если благотворительный аукцион пройдет так же хорошо, как в прошлом году, мы будем в полнейшем порядке!

– Именно об этом я собиралась с тобой поговорить, – Лора недоверчиво посмотрела на цифры, мелькавшие по экрану, потом подозрительно спросила: – Но ты меня не обманываешь?

– Если ты не веришь своему бухгалтеру, кому тогда ты вообще веришь?

– Верю-верю. И очень рада. Тогда, значит, мы без труда можем оплатить еще несколько счетов.

– Разумеется, – промурлыкала Кейт, но, взглянув на протянутые Лорой счета, поперхнулась. – Это еще что такое?!

Лора послала ей ослепительную обезоруживающую улыбку.

– Закуски. Музыка. Оформление зала. В общем, все для аукциона!

– Господи, мы должны платить еще за какую-то дурацкую камерную музыку, которую играет кучка психов?! Почему не включить обычные компакт-диски? Я же говорила Марго…

– Кейт, тут вопрос имиджа. К тому же это трио – вовсе не «кучка психов». Они очень талантливые музыканты. – Лора погладила Кейт по плечу и подумала, что Марго была права, когда уверяла, что Лоре следует одной подкатиться к Кейт со счетами. – А ставки их определены профсоюзом. Так же, как у официантов.

Кейт открыла чековую книжку и проворчала:

– Марго вечно выпендривается! Ей, видите ли, надо, чтобы все было шикарно…

– За это мы ее и любим. Ты только подумай, на следующий день после аукциона кассовый аппарат будет трещать без остановки! К нам валом повалят богатенькие покупатели, которые любят бросать деньги на ветер.

– Ты мне просто зубы заговариваешь.

– Ну и как, у меня получается?

– Скажи-ка еще раз: «Богатенькие покупатели».

– Богатенькие покупатели.

– Ладно, мне, кажется, уже лучше.

– Правда? Как я рада! – воскликнула Лора. – А что ты думаешь насчет шоу, которое мы решили устроить в декабре? Ты согласна, что это замечательная идея?

– Идея блестящая. Известно, что хорошо проведенное рекламное мероприятие не просто себя окупает, но и привлекает новых клиентов.

– Именно! Вот это предварительные расчеты, – Лора протянула Кейт бумаги и зажмурилась. Услышав вопль, она открыла глаза и увидела, что Кейт энергично нащупывает что-то у себя на спине.

– Что ты делаешь?!

– Стараюсь вынуть нож, который ты мне всадила промеж лопаток. Господи Боже, Лора, одежда у нас есть, манекенщиц ты наняла, на что же еще нужна такая прорва денег?!

– Оформление, реклама, угощение. Там все написано. Можно поторговаться, – Лора поспешно отступила к двери. – Там еще есть страничка с пожеланиями. Ну, мне пора!

Ретировалась она очень вовремя: Кейт разозлилась не на шутку. Вся беда в том, что ее партнерши слишком привыкли иметь много денег и никак не могут понять, что теперь они совсем не богаты. «Вернее, „Претензия“ не богата, – поправилась Кейт. – У них-то самих в этом отношении полный порядок».

Марго вышла замуж по страстной любви, но она вышла замуж за Темплтона. А у Темплтонов денег куры не клюют. Лора же сама носит фамилию Темплтон, и, несмотря на то что бывший муж обобрал ее до нитки, доступ к семейным деньгам для нее всегда открыт. Другое дело, что она этим не пользуется.

Что и говорить, без практической помощи Кейт магазин давно бы пошел ко дну.

Дверь снова отворилась, но Кейт даже не оглянулась.

– Не дави на меня, Лора. Я буду урезать твой список расходов до тех пор, пока ты не согласишься свести угощение к кока-коле и кукурузным хлопьям.

– Кейт…

Голос Лоры звучал как-то подозрительно спокойно, и Кейт резко развернулась в кресле.

– Что случилось? Что…

Она осеклась, заметив стоящего за Лорой мужчину. За пятьдесят, лысоватый. Намечающийся второй подбородок, пронзительные карие глаза. Костюм недорогой и довольно потрепанный. В ремне проделано несколько дополнительных дырок, чтобы уместилось выпирающее брюхо.

И только взглянув на его ноги, Кейт мгновенно поняла, в чем дело. Она сама не могла объяснить почему, но была твердо уверена, что эти ботинки с небрежно завязанными шнурками могут принадлежать только полицейскому.

– Кейт, это детектив Кьюсак. Он хочет с тобой поговорить.

С трудом, точно у нее отнялись ноги, Кейт поднялась. Детектив оказался с ней почти одного роста.

– Я арестована?

– Нет, мэм. Просто у меня имеется к вам несколько вопросов по поводу инцидента в «Биттл и К°».

Его надтреснутый голос звучал так, будто кто-то водил ногтем по стеклу.

– Мне, наверное, следует позвонить моему адвокату?

– Марго уже позвонила Джошу, – Лора подошла ближе и взяла ее за руку.

– Как вам будет угодно, мисс Пауэлл, – Кьюсак стоял, выпятив живот, и в упор смотрел на Кейт. – Будет лучше, если вы согласитесь подъехать со мной в участок. Я постараюсь, чтобы наша беседа не отняла у вас много времени: вижу, у вас и так дел хватает.

– Хорошо, – Кейт шагнула вперед и удержала Лору, которая рванулась за ней. – Все в порядке.

, Не волнуйся. Я тебе позвоню.

– Я поеду с тобой!

– Нет, – негнущимися пальцами она взяла сумочку. – Я тебе позвоню сразу, как только освобожусь.

Комната, в которой они разместились, словно специально была предназначена для запугивания. Умом Кейт это прекрасно понимала. Голые стены, обшарпанный стол посередине, неудобные жесткие стулья, большое зеркало на стене – явно двойное стекло, чтобы можно было наблюдать за подозреваемым из соседней комнаты. Здравый смысл твердил Кейт, что не следует поддаваться внешним факторам, но предательский страх сковал тело.

Потому что подозреваемой на этот раз была она, Кейт Пауэлл!

Слава Богу, рядом сидел Джош и выглядел весьма внушительно: прекрасно сшитый серый костюм, неброский галстук. Напротив разместился Кьюсак. «Какие у него большие руки, – рассеянно подумала Кейт, – обручальное кольцо кажется совсем тоненьким. И ногти грызет…»

Некоторое время они молчали, словно зрители, ожидающие поднятия занавеса. От такого сравнения у Кейт чуть не вырвался нервный смешок.

Действие первое, картина первая. И она – в главной роли.

– Могу я предложить вам что-нибудь, мисс Пауэлл? – Кьюсак заметил, как Кейт слегка поежилась от звука его голоса и оторвала взгляд от его рук. – Кофе? Кола?

– Нет, спасибо.

– Детектив Кьюсак, заметьте: моя клиентка прибыла сюда по доброй воле и по первому же вашему требованию, – хорошо поставленный голос Джоша звучал холодно. – Она больше чем кто бы то ни было, заинтересована в скорейшем решении данного дела.

Он крепко сжал под столом руку Кейт.

– Мистер Темплтон, мисс Пауэлл, я вам крайне признателен. Мне бы просто хотелось выяснить для себя несколько вопросов. – От его добродушной улыбки Кейт внутренне содрогнулась. – Сначала я зачитаю вам ваши права. Это обычная процедура, мы всегда так делаем.

Детектив произнес текст, известный каждому, кто видел хоть один полицейский боевик. Кейт не отрывала глаз от диктофона, фиксировавшего каждое слово, малейшее изменение интонации.

– Вам понятны ваши права, мисс Пауэлл? Кейт перевела взгляд на Кьюсака. Итак, занавес поднят. Спектакль начался.

– Да, понятны.

– Вы работаете в бухгалтерской фирме «Биттл и К°» с…

Он зашелестел страницами потрепанной записной книжки.

– Я поступила на работу в фирму сразу после получения диплома.

– Гарвард, да? Звучит солидно. Вы там, кажется, получали стипендию Бейкера?

– Я ее честно заработала.

– Ничуть не сомневаюсь, – легко согласился Кьюсак. – Каков был круг ваших обязанностей в «Биттл и К°»?

– Уплата налогов, планирование финансирования и работа с недвижимостью. Советы по инвестициям. Мне разрешалось работать в тандеме с брокерами клиентов по созданию или расширению портфеля ценных бумаг. Джош поднял палец.

– Я хочу, чтобы в протоколе было особо отмечено, что за период работы моя клиентка существенно расширила круг клиентов фирмы. Ее послужной список можно назвать не просто безупречным, а блестящим.

– Угу. А как заводят новых клиентов, мисс Пауэлл?

– Контакты, поиски. Рекомендации тех, с кем фирма уже работает.

Кьюсак задавал ей обычные, рутинные вопросы о работе, и Кейт потихоньку начала успокаиваться. Детектив почесал в затылке.

– Знаете, я сам, признаться, ни черта не понимаю в налоговых декларациях, которые нас заставляет заполнять дядюшка Сэм. Сколько лет бился, каждый раз по бутылке виски выпивал. – Он обезоруживающе улыбнулся. – И жена наконец сказала: «Хватит!» Теперь в апреле я все эти бумажки тащу в фирму, и пусть возятся.

– Ваше поведение весьма типично, мистер Кьюсак.

– А главное, вечно правила меняются! – Он снова улыбнулся. – Кто-то вроде вас должен разбираться во всех этих законах. И уметь их обходить…

Джош протестующе замотал головой, но Кейт спокойно ответила:

– Я могу вам объяснить. Я действительно разбираюсь «во всех этих законах», детектив Кьюсак. Вэтом заключается моя работа – различать, где черное, где белое, и никогда не путать их. А есть еще множество оттенков серого… Хороший финансовый консультант использует знание системы, чтобы по возможности сократить налоги, но при этом ни в коем случае не нарушать закона.

– Что-то вроде игры, да?

– В некотором роде. Но у игры тоже существуют правила. Я бы и месяца не продержалась в «Биттл и К°», если бы строжайше их не соблюдала. Бухгалтер, который манипулирует налогами и надувает Федеральную налоговую службу, ставит под удар не только себя и своего клиента, но и фирму, в которой он служит. Кроме того, во мне с детства воспитано отвращение к мошенничеству.

– Вы, кажется, выросли здесь, в Монтерее? Воспитывались в семье Томаса и Сьюзен Темплтон?

– Мои родители погибли, когда мне было восемь лет. Я…

– Насколько я знаю, у вашего отца незадолго до его смерти были кое-какие финансовые проблемы, – ровным голосом заметил Кьюсак.

Он не отрывал глаз от лица Кейт, внезапно покрывшегося мертвенной бледностью.

– Обвинения были предъявлены, но не доказаны. Эта история двадцатилетней давности не имеет никакого отношения к сегодняшнему делу, – решительно возразил Джош.

– Просто для общего сведения, адвокат. Не правда ли, интересное совпадение?

– До самого последнего времени я не имела понятия о том, что произошло с моим отцом, – сказала Кейт, тщетно пытаясь взять себя в руки. Разве не была она готова к тому, что они станут копать глубоко? – Как я уже говорила, мои родители погибли. В возрасте восьми лет я переехала в Биг-Сур и стала жить в семье Темплтон, – она сглотнула. – Темплтоны относились ко мне как к родной дочери.

– Знаете, я все думаю: а почему они не взяли вас на работу к себе? В такой крупной фирме ваши знания и способности очень бы пригодились.

– Я сама отказалась.

– Вот как? Почему же?

– Потому что они и без того слишком много для меня сделали. Мне хотелось стать самостоятельной. Надо сказать, мистер и миссис Темплтон с уважением отнеслись к моему решению.

– Двери фирмы «Темплтон» всегда открыты для мисс Пауэлл, – вставил Джош. – Она может прийти туда в любой момент. Детектив, я не понимаю, какое отношение это имеет к делу.

– Так, закладываю фундамент… – Хотя разговор записывался на пленку, Кьюсак все время делал пометки в своей потрепанной записной книжке. – Мисс Пауэлл, какая зарплата была у вас в «Биттл и К°» перед тем, как вас отстранили от работы?

– Пятьдесят две тысячи пятьсот долларов.

– Пятьдесят две тысячи… – Он кивнул, сверившись со своими записями. – Негусто для человека, который вырос в таком доме, как Темплтон-хауз.

– Мои потребности это вполне удовлетворяло, – Кейт почувствовала, как по спине побежала липкая струйка холодного пота. – К тому же я знаю, как заставить деньги работать. Мне удавалось прибавлять к основной зарплате около двадцати тысяч в год.

– Насколько нам известно, в прошлом году вы организовали собственное дело.

– Вместе с моими сестрами, Марго и Лорой Темплтон, – уточнила Кейт.

– Собственное дело – вещь довольно рискованная, – Кьюсак перестал разыгрывать из себя добродушного простачка и уставился на Кейт в упор холодным, буравящим взглядом. – И дорогая!

– Я могу показать все мои отчеты.

– Пока не нужно. А вообще вы любите рисковать, мисс Пауэлл?

– Нет, не люблю. По крайней мере – в обывательском смысле слова. Я не люблю, скажем, рулетку, скачки, где приходится полагаться лишь на слепую удачу. Но я признаю разумный, осторожный риск: он ведь неизбежно связан с денежными вложениями. Так вот, «Претензия», на мой взгляд, отвечает этим требованиям.

– Понятно. Но любой бизнес требует постоянной подпитки. В вашем случае, например, необходимо закупать товары и все такое прочее.

– Мои счета в полном порядке! Вы можете…

– Кейт… – Джош предупреждающе положил ей руку на плечо.

– Нет! – Кейт разозлилась не на шутку. – Он намекает, что я нечиста на руку, потому что моего отца подозревали в хищении! Он считает, что я украла деньги у «Биттл и К°», чтобы вложить их в «Претензию»! А ведь мы в магазине работаем на износ. Особенно Марго. Я не могу этого стерпеть, Джош! – Кейт прожгла Кьюсака ненавидящим взглядом. – Вы можете просмотреть бухгалтерские книги и счета в любое время. Можете изучить их от корки до корки…

– Крайне признателен за предложение, мисс Пауэлл, – спокойно сказал Кьюсак и вынул несколько листков из лежащей перед ним папки. – Вы узнаете эти счета?

– Конечно. Это форма 1040, которую я заполняла для Сида Сана, а это – ее измененный вариант.

– Здесь ваша подпись?

– Да, на обеих копиях. Но я уже говорила, что никак не могу этого объяснить.

– А эти компьютерные распечатки снятия денег с трастовых отчетов…

– Да, здесь мое имя, мой код.

– Кто имеет доступ к компьютеру в вашем кабинете?

– Кто угодно!

– А кому известен ваш секретный код?

– Никому, насколько я знаю.

– Вы его никому не давали? – Нет.

– Вы держите его в голове?

– Конечно.

Кьюсак чуть подался вперед.

– У вас такая необыкновенная способность запоминать цифры?

– Ну, почему необыкновенная? Многие люди держат в голове массу телефонных номеров, номера страховки, кредитной карточки, еще что-нибудь.

– А я, знаете, все записываю. Иначе обязательно перепутаю. Вам, наверное, такое не грозит.

– Я никогда не…

– Кейт, – снова перебил Джош, не обращая внимания на ее раздраженный жест. – Где у тебя записаны номера?

– Я же сказала, в голове – устало огрызнулась Кейт. – Я их не забываю. Все номера и коды я давным-давно знаю наизусть.

Скривив губы, Кьюсак разглядывал свои ногти.

– А где бы вы их записали, если бы понадобилось?

– В моей записной книжке, но… – Тут вдруг Кейт кое-что вспомнила и закончила упавшим голосом: – Когда я только начала работать в фирме, то не была еще настолько уверена в себе. Я действительно все записала… – Лихорадочно порывшись в сумке, она достала пухлую кожаную книжечку. – Так, для страховки. Вот, – она нашла нужную страницу и невесело рассмеялась. – Моя жизнь в цифрах!

Детектив поскреб подбородок.

– Вы носите ее с собой?

– Я же вам сказала: здесь моя жизнь. В буквальном смысле слова. Она всегда в моей сумке.

– А где вы держите сумку… ну, скажем, во время работы?

– У себя в кабинете.

– И не носите ее с собой? Моя жена, например, шагу не ступит без своей косметички.

– Только если я выхожу из здания… Джош! – Кейт судорожно вцепилась в его руку. – Любой работающий в фирме мог заглянуть в мою книжку и узнать код. Господи, любой! – Она зажмурилась. – Я должна была сообразить раньше! Мне просто в голову не пришло…

– Но на формах ваша подпись, мисс Пауэлл, – напомнил ей детектив.

– Подделка! – рявкнула Кейт и встала. – Господи, какая же я дура! Послушайте-ка меня, мистер Кьюсак. Вы что же, думаете, я бы рискнула всем, что у меня есть, ради паршивых семидесяти пяти тысяч? Да если бы мне понадобились деньги, я подняла бы телефонную трубку, позвонила дяде и тете, позвонила бы Джошу, и получила сумму в два раза большую без единого вопроса! Я не вор, а если бы захотела стать вором – уж будь покойны, сумела бы замести следы получше. Какой идиот воспользуется собственным кодом, собственным именем и оставит такие следы в документации?!

– Мисс Пауэлл, – Кьюсак неторопливо сложил бумаги обратно в папку. – Я тоже задавал себе эти вопросы. И я скажу вам, к какому выводу пришел. Одно из трех: это мог сделать либо очень глупый человек, либо человек, оказавшийся в отчаянном положении, либо очень-очень умный.

– Я, пожалуй, отношусь к третьей категории…

– Именно, мисс Пауэлл, – медленно кивнул детектив. – Именно! Вы достаточно умны, чтобы предвидеть заранее такой ход мысли: действительно, только идиот столь глупо подставится. И достаточно умны, чтобы спрятать деньги там, где их никто не сможет найти.

– Детектив, моя клиентка отрицает какую-либо причастность к пропавшим деньгам. Улики в высшей степени сомнительны. Мы с вами оба прекрасно понимаем, что на этом обвинение не выстроишь. Вы и так уже отняли у нас много времени.

– Очень вам благодарен за сотрудничество. – Кьюсак взял со стола записную книжку Кейт и положил в карман. – Мы вернем ее вам через несколько дней. Да, мисс Пауэлл, еще один последний вопрос, – проговорил он, когда Джош уже открыл дверь. – Как вы сломали нос?

– Что, простите?

– Ваш нос, – улыбаясь, повторил он. – Как вы его сломали?

Озадаченная, Кейт потерла маленький шрам На носу.

– Это было в девятом классе. Я играла в бейсбол, упала и ударилась о колено другого игрока.

Кьюсак обнажил зубы в широкой улыбке:

– Мяч поймали? – Да.

Детектив проводил уходящих задумчивым взглядом, раскрыл папку и снова принялся изучать подпись на документах. «Глупый, отчаявшийся или очень-очень умный», – вздохнув, повторил он про себя.

14

– Он мне не верит. Едва закрылась дверь, праведный гнев Кейт испарился, и ее снова охватил страх.

– Я в этом не уверен, – пробормотал Джош, направляя ее к выходу. Он поддерживал Кейт под локоть и чувствовал, что она дрожит всем телом. – Но главное – у них нет достаточных улик. Любой прокурор просто выставит их за дверь, и Кьюсак прекрасно это понимает.

– Какая разница! – Кейт прижала руку к ноющему животу, но что такое легкое жжение по сравнению со стыдом и страхом? – Важно то, что и партнеры, и Биттл, и все остальные считают меня виновной. В этом ты меня не переубедишь.

– Послушай, – Джош резко развернул Кейт к себе и положил руки ей на плечи. – Ты вела себя совершенно правильно. Может быть, не совсем так, как я, будучи твоим адвокатом, посоветовал бы тебе… Но, наверное, так даже лучше. Записи в твоей книжке направят расследование совершенно в иное русло. А теперь вспомни, кто навел тебя на эту мысль.

– Ты? – Он покачал головой, и Кейт недоуменно сдвинула брови; но, поскольку Джош ждал ответа, она заставила себя сосредоточиться. – Он! Кьюсак! Он спросил, где у меня может быть записан код.

– И кто мог иметь к этим записям доступ, – Джош погладил ее по плечу. – Вот видишь? Напрасно ты так уверена, что он считает тебя виновной. А теперь, Кейт, я хочу, чтобы ты выбросила все это из головы. Предоставь Кьюсаку делать его работу, а мне – мою. И помни: ты не одна, с тобой твоя семья. А то ты, кажется, снова хочешь об этом забыть.

– Я боюсь! – Она крепко сжала губы, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Там, в комнате для допросов, он меня вывел из себя, а теперь я снова очень боюсь. Почему он приплел моего отца, Джош? Откуда ему обо всем известно?

– Не знаю. Попробую выяснить.

– Зато я знаю! Ему наверняка сообщили об этом в «Биттл и К°»! – Отчаяние охватило ее с новой силой. – Если знает Кьюсак, значит, партнеры тоже. Может, они узнали об этой истории раньше, и потому…

– Кейт, хватит.

– А вдруг никогда не найдут того, кто меня подставил? Тогда на мне навсегда останется несмываемое пятно…

– Я сказал, хватит! Найдут. Это я тебе обещаю – не как адвокат, а как твой старший брат.

…Он прижал ее к себе, поцеловал в лоб и тут заметил Байрона, ходившего взад-вперед по холлу. Даже издалека было видно, что он буквально кипит от ярости. «Вот и замечательно, – подумал Джош, – как раз то, что нужно, чтобы отвлечь Кейт от дурацких мыслей».

– Привет, Байрон. Ты ведь отвезешь Кейт домой?

Кейт обернулась как ужаленная; на лице ее были написаны стыд и удивление.

– Что ты здесь делаешь?

– Лора меня поймала по телефону. – Он выразительно посмотрел на Джоша, давая понять, что они поговорят позже, а потом обратился к Кейт: – Пойдем отсюда.

– Я должна вернуться в магазин. Марго там одна…

– Марго справится без тебя, – Байрон решительно потащил ее вниз по лестнице, и они вышли на залитую солнцем улицу. – Как ты?

– Нормально. Конечно, в растрепанных чувствах, а так ничего.

Они сели в его двухместный черный «Корвет». «Этот автомобиль тридцатилетней давности придает сегодняшнему дню еще больше нереальности», – мелькнуло в голове Кейт.

– Неужели ты специально сюда приехал?

– Как видишь! – Байрона душила бессильная злоба. – Признаться, я надеялся, что ты позвонишь, если тебе понадобится моя помощь…

– Но твоя помощь была не нужна, – начала она и тут же осеклась, увидев, какой испепеляющий взгляд кинул на нее Байрон. – Меня пока не собираются арестовывать.

– Какой счастливый день, правда?

Байрон прибавил газу. Ему хотелось ехать как можно быстрее, чтобы развеять клокотавший в нем гнев, пока он не выплеснулся и не заразил их обоих. Говорить с Кейт он сейчас не мог и поэтому включил стереосистему. Машину наполнили грохочущие аккорды Эрика Клэптона.

«Прекрасно! – подумала Кейт и закрыла глаза. – Дивное сочетание: громкая музыка, роскошный автомобиль и бешеный южный темперамент. Еще, кажется, начинается мигрень, и вполне вероятна возможность приступа старой знакомой – язвы».

Кейт достала из сумки очки и надела их. Ей хотелось спрятаться совсем, никого не видеть и не слышать… Но, поскольку это было невозможно, она просто проглотила таблетку от головной боли. Ветер обдувал пылавшие огнем щеки; Кейт откинула голову и стала смотреть в небо.

Байрон ничего не сказал; он на предельной скорости гнал машину по пустой дороге, черным мечом рассекавшей скалы.

После звонка Лоры им овладели одновременно гнев и ощущение собственного бессилия. «Кейт вызвали в полицию для допроса. Мы не знаем, что они собираются с ней делать. В магазин пришел детектив и увел ее», – в голосе Лоры, обычно таком спокойном, явственно слышался страх. Этот страх передался и ему. А потом страх сменила боль от того, что Кейт не позвонила…

Байрон представлял, как она сидит там одна (Лора уверяла, что Джош поехал с Кейт, но он как-то не придал этому значения) – напуганная, отданная во власть обвинителей… Его распаленное воображение уже рисовало наручники и прочие ужасы. А он ничего не мог для нее сделать! И вот теперь она сидит рядом, глаз не видно за темными очками, по контрасту с которыми лицо кажется особенно бледным. Руки сложены на коленях – обманчиво спокойные, если бы не пульсирующая голубая жилка. И по-прежнему утверждает, что его помощь ей не нужна!

Байрон остановился у того самого места, где Кейт когда-то рыдала у него на груди. Кейт открыла глаза и ничуть не удивилась, увидев, куда он ее привез. Она сделала движение, и Байрон немедленно перегнулся через нее и открыл дверцу.

«Это он машинально, – усмехнулась про себя Кейт. – Судя по его яростным взглядам, вряд ли ему сейчас хочется быть учтивым».

В молчании они поднялись на скалу.

– Почему ты мне не позвонила?

Он не собирался спрашивать вот так, в лоб, но слова вырвались сами собой.

– Мне просто не пришло в голову…

Он повернулся к ней так резко, так неожиданно, что Кейт отступила на шаг, приминая растущие на склоне мелкие белые цветы.

– Разумеется, тебе не пришло в голову! Черт побери, Кейт, на каком я у тебя месте, а?

– Я не понимаю, о чем ты. Я не подумала о тебе, потому что…

– Потому что ты ни в ком не нуждаешься, кроме одной-единственной особы по имени Кейт Пауэлл, – процедил он сквозь зубы. – Потому что ты не хочешь нарушать балансовую ведомость, которая у тебя вместо мозгов. От меня нет никакой практической пользы, значит – я тебе не нужен!

– Неправда!

Что она могла возразить? Как погасить злобу, пылавшую в его глазах? Кейт хотелось одного: прижать руки к ушам, зажмурить глаза, хоть немного побыть одной в темноте…

– Я не понимаю, почему ты на меня сердишься, но у меня нет сил с тобой спорить.

Она повернулась, чтобы уйти, но Байрон схватил ее за руки.

– Хорошо. Тогда послушай меня. Попытайся представить, каково мне было, когда кто-то другой – не ты! – сообщает мне, что тебя увезла полиция. Каково мне было воображать всякие ужасы и осознавать, что я не в силах ничего изменить!

– Но ты действительно ничего не мог изменить.

– Я мог быть там! – заорал он, перекрикивая ветер, трепавший его волосы. – Я мог быть там с тобой! И ты бы знала, что рядом человек, которому ты небезразлична. Но тебе «не пришло в голову»…

– Черт возьми, Байрон, я вообще с трудом соображала! – Она попыталась высвободить руки, но ей это не удалось. – Меня словно заморозило, парализовало. Я была слишком перепугана для того, чтобы о чем-то думать. К тебе лично это не имеет никакого отношения.

– Вот именно! А я хочу, чтобы имело! Ведь теперь мы с тобой вместе, Кейт, и мне казалось, я предельно понятно объяснил, что это для меня означает. Но если ты не в состоянии принять главное условие наших с тобой отношений, тогда мы просто зря теряем время.

Кейт казалось, что хуже, чем до сих пор, ей быть не может. Но только теперь она поняла, что такое настоящее отчаяние.

Вздернув подбородок, она надменно взглянула на него.

– Значит, ты меня бросаешь? Что ж, идеальное завершение сегодняшнего дня.

А теперь поскорее прочь! Прийти в Темплтон-хауз, лечь на кровать и обо всем забыть…

– Черт побери! – Байрон внезапно изо всех сил прижал Кейт к себе и впился губами в ее губы; в этот поцелуй он вложил всю свою горечь. – Неужели ты такая тупая?! Для тебя в жизни существуют только прямые линии?

– Я устала. – Боже, как она ненавидела себя за этот дрожащий голос! – Я унижена и напугана. Оставь меня в покое.

– Я бы с удовольствием оставил тебя в покое! Ушел бы не оглядываясь и навсегда вычеркнул бы тебя из своей жизни!

Байрон сорвал с Кейт очки и сунул к себе в карман: ему хотелось видеть ее глаза. И он прочитал в них те же боль и гнев, что клокотали в нем самом.

– Ты думаешь, мне очень нужны лишние проблемы и та сумятица, которую ты привнесла в мое существование? Ты действительно считаешь, я буду все это терпеть только потому, что нам хорошо в постели?

– Ничего ты не должен терпеть! – Она уперлась кулаками ему в грудь. – Никто тебя не заставляет…

– Черта с два! Я все это терплю по одной-единственной причине. Мне кажется, что я… люблю тебя.

Кейт удивилась бы меньше, если бы он сейчас схватил ее и бросил со скалы в море. Стараясь унять головокружение, она прижала пальцы к вискам.

– Ответа я, видимо, не дождусь? – Его голос был острым, как бритва. – Ничуть не удивлен. Ведь чувства – не цифры, их в колонку не запишешь, не так ли?

– Ты передергиваешь! Я просто не знаю, какого ответа ты от меня ждешь.

– Ничего я не передергиваю. И вообще сложившаяся ситуация мне нравится еще меньше, чем тебе: ты совсем не похожа на девушку моей мечты, Кэтрин Пауэлл.

Ее взгляд сразу заледенел.

– Теперь я знаю, что ответить. Пошел к черту!

– Неубедительно, – прокомментировал Байрон. – А теперь заложи в свои компьютерные мозги следующую информацию, – он придвинулся ближе и посмотрел ей прямо в глаза. – Я тоже не люблю делать ошибки и поэтому собираюсь решить данный вопрос в строгом соответствии со своими чувствами. И если я приду к выводу, что ты мне нужна, – значит, ты будешь моей!

Кейт немедленно ощетинилась, в глазах ее мелькнул недобрый блеск.

– Как романтично!

К ее удивлению, губы Байрона дрогнули в улыбке.

– Если тебе нужна романтика, Кейт, ты ее получишь достаточно.

– У тебя весьма извращенное представление о романтике, и…

Долгим, нежным поцелуем Байрон заставил ее замолчать.

– Я беспокоился за тебя, – прошептал он. – Я так боялся за тебя! А ты мне даже не позвонила, и меня это страшно обидело…

– Я вовсе не… – Она хотела огрызнуться, но его объятия так ласково убаюкивали, что Кейт продолжила уже совсем другим тоном: – Ты все переворачиваешь с ног на голову. Ты меня совсем запутал. О Господи, как же болит голова!

– Я знаю, я все вижу, – словно успокаивая ребенка, он коснулся губами ее левого виска, потом правого. – Давай сядем. – Он усадил Кейт на камень, встал сзади и принялся массировать ей шею и плечи. – Неужели ты не понимаешь, что я хочу заботиться о тебе, Кейт?!

– А я не хочу, чтобы обо мне заботились!

– Знаю, – Байрон смотрел поверх ее головы на сверкающую под солнцем морскую гладь и думал, что она, очевидно, ничего не сможет с этим поделать. Но и он не мог преодолеть в себе эту потребность защищать и оберегать ее. – Неужели мы не способны найти какой-то компромисс? Ты так много для меня значишь, Кейт!

– Ты тоже много для меня значишь, но…

– Подожди. Не торопись. Просто постарайся привыкнуть к тому, что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью – и в малом, и в большом. Или эта мысль для тебя невыносима?

– Я попробую…

Кажется, таблетка начала действовать. Но не давала покоя глупая мысль, что на самом деле головную боль вылечили море и скалы. И он…

– Байрон, я совсем не хотела тебя обижать. Я ненавижу обижать людей, которые мне дороги. Для меня ничего хуже нет!

– Я знаю.

Он нащупал большими пальцами напряженные нервные точки у нее на шее и улыбнулся, когда Кейт расслабленно прижалась к нему.

– Просто, как только я увидела тебя в полицейском участке, мне стало так стыдно…

– И это я знаю.

– Чудесно! Неужели мои чувства настолько очевидны?

– Все дело в моем врожденном чутье. Думаю, во многом благодаря этому я смог в тебя влюбиться. Расслабься, – посоветовал Байрон, почувствовав, что она снова напряглась. – Нам обоим надо научиться с этим жить.

– Моя жизнь, как бы помягче выразиться… полное дерьмо!

Кейт смотрела на горизонт и думала, что небо всегда соединяется с морем, невзирая на расстояние. А вот люди часто так и не могут найти точку соприкосновения.

– Ты хочешь, чтобы я стала другим человеком, Байрон. Но я трезво оцениваю свои возможности и чувствую, что не готова к такому скачку.

– Я не уверен, что сам готов. Но если скакну, то вместе с тобой! – Он уселся на корточки прямо перед ней. – Я очень хорошо умею решать сложные проблемы, Кейт. И с тобой как-нибудь справлюсь! – Она открыла было рот, но Байрон прижал пальцы к ее губам. – Не надо. Снова заведешься. Скажешь, что не хочешь, чтобы с тобой справлялись; услышишь в ответ нечто нелицеприятное; у тебя снова разболится голова, потом кто-нибудь из нас разозлится…

Кейт нахмурилась.

– Мне не нравится твой способ вести дискуссию.

– О, моих сестер это всегда страшно бесило. Сьюллен говорила, что я использую логику вместо удара под дых.

– Твою сестру зовут Сьюллен? Байрон усмехнулся.

– Ну да, из «Унесенных ветром». Моя мама всем нам дала литературные имена. Тебе не нравится?

– Нет, почему… – Кейт сняла пылинку с юбки. – Это звучит очень… по-южному.

Он хмыкнул. Интересно, Кейт сама слышит, что в ее устах «Юг» звучит примерно как «другая планета»?

– Дорогая, мы же и есть южане! Сьюллен, Шарлотта – в честь Шарлотты Бронте, Мэг из «Маленьких женщин»…

– И лорд Байрон?

– Точно.

– Ты, конечно, не столь демоничный и не хромой, но тоже красавец. И, главное, такой романтичный…

– Издеваешься? – Он чмокнул ее в щеку. – Это означает, что тебе стало лучше. Я прав?

– Признаться, да.

– В таком случае, – он обнял ее за плечи, – немедленно рассказывай, как прошел сегодняшний день.

Кейт слабо улыбнулась и спрятала лицо у него на груди. Оказывается, совсем нетрудно опираться на его широкое уверенное плечо. Наоборот – даже приятно…

– Ох, Байрон, дерьмово прошел! Дерьмовее не бывает. Но сначала я должна позвонить Лоре. Я обещала.

– Джош скажет ей, что ты со мной, она не будет волноваться.

– Она будет волноваться в любом случае – независимо от того, позвоню я или нет. Лора всегда обо всех беспокоится.

– Ну, значит, тебе тем более незачем спешить. Кейт вздохнула, помолчала немного, а потом стала рассказывать все по порядку, начиная с появления Кьюсака в магазине. Байрон не прерывал ее, внимательно слушал и кивал.

– Понимаешь, он мне не верит! Этот детектив смотрел на меня, как кошка на мышь. А когда он как бы между прочим упомянул моего отца, у меня просто поджилки затряслись! Я, конечно, предвидела, что эта история раскроется, и с самого начала знала, что надо готовиться к худшему. Но все-таки растерялась…

– Это задело тебя больше, чем все остальное, – заметил Байрон.

– Да! – Она сжала его руки; Кейт и смущало, и радовало, что Байрон так хорошо ее понимает. – Но ведь в самом деле страшно оскорбительно! Какой-то полицейский позволяет себе говорить подобные вещи о человеке, который был моим отцом, память о котором я бережно хранила… Знаешь, отец всегда рассказывал мне смешные сказки, и я все стараюсь убедить себя, что он хотел мне только добра. Но я не могу защищать его, Байрон, потому что его поступок – вопиющее нарушение тех правил, которым я следовала всю свою жизнь!

– И тем не менее ты любишь своего отца и чтишь память о нем.

– Я стараюсь, – опустила голову Кейт. – Но пока я в состоянии думать только о сегодняшнем дне, о том, что происходит со мной сейчас. Это оказалось труднее, чем я предполагала. Когда Кьюсак показал мне документы, я так и не смогла объяснить, почему на обеих формах моя подпись. Слава Богу, хоть с кодом кое-что прояснилось. И как я раньше не догадалась, что кто-то мог узнать его, просто заглянув в мою записную книжку?!

– Что делать – с изобретением микросхем появилось электронное воровство. Так ты говоришь, хищения начались полтора года назад? Кто за это время имел доступ к твоему компьютеру?

– Да кто угодно! Боюсь, до правды докопаться будет невозможно. Хотя, конечно, в «Биттл и К°» нет особой текучки кадров. Это солидная фирма.

– Ты должна припомнить, кто у вас там остро нуждается в деньгах, кто отличается особой сообразительностью и кто имеет на тебя зуб.

– В деньгах нуждаются все, – усмехнулась Кейт. – Дураков на фирму не берут. И я не знаю никого, кто ненавидел бы меня до такой степени.

– Может быть, дело не в тебе лично, а просто ты оказалась наиболее удобной кандидатурой? Воровали небольшими суммами, – принялся размышлять вслух Байрон. – Может, осторожничали для начала, а может, просто надо было оплатить мелкие долги. И потом, нельзя забывать о временном факторе. Кейт, ты учитываешь временной фактор?

– Что ты имеешь в виду?

– Почему все это открылось именно сейчас? Почему давняя история о твоем отце и хищения на фирме обнаружились примерно в одно и то же время? Простое совпадение?

– А что же еще?

– Кто-то мог узнать о твоем отце и воспользоваться этим.

– Но я никому не говорила!

– Вспомни, что ты сделала после того, как узнала? Попробуй описать мне подробно все твои действия в тот день.

– Ну, я была потрясена… Сидела за столом, тупо глядя в одну точку. Я отказывалась примириться с этим известием, поэтому решила проверить.

Байрон в этом ни секунды не сомневался.

– Каким образом?

– Я связалась с библиотекой в Нью-Гэмпшире, заказала факсы газетных статей, позвонила адвокату – он обрисовал мне детали. Потом я наняла детектива.

Байрон размышлял. Каждое из этих действий могло быть отслежено. Телефонные звонки, записи в компьютере, бумаги…

– И записывала данные в записную книжку?

– Да, но только имена и номера телефонов. Едва ли кто-нибудь мог бы догадаться, к чему это относится.

– А электронная переписка с Нью-Гэмпширом шла через твой компьютер?

– Конечно! – До нее начало доходить, и Кейт похолодела. – Там были также сведения об отправленных и полученных факсах. При желании все это можно было прочесть! И хотя в компьютер нельзя попасть без моего кода…

– …но он имеется в твоей записной книжке, – продолжил он. – А теперь скажи мне, кого бы ни в чем не заподозрили, если бы он один находился в твоем кабинете?

– Ну, любого из партнеров. Еще их личных секретарей… Черт побери, да любого из консультантов, работающих на моем этаже! Никто не удивится, если увидит, что работник фирмы выходит не из своего кабинета.

– Тогда придется разбираться по порядку. Начнем хотя бы с третьего Биттла, о котором ты говорила. Этот, как его… Марти?

– Марти не стал бы воровать у собственной компании. Это смехотворно!

– Поглядим. Между прочим, как, по-твоему, он отреагирует, если ты попросишь его сделать для тебя копии интересующих нас счетов?

– Не знаю.

– Почему бы нам не узнать?

Час спустя они сидели на кухне у Байрона; Кейт только что повесила трубку и вздохнула с облегчением.

– Вы все совершенно заморочили мне голову. Дошло до того, что я уже и в Марти начала сомневаться! Просто позор! Он сказал, что сделает копии как можно быстрее и привезет их тебе в отель, – Кейт натужно улыбнулась. – Мы как заправские шпионы. Скоро начнем произносить пароль и требовать отзыв. Но Марти, по-моему, эта идея понравилась.

– Наш человек в стане врагов?

– Надо было подумать об этом с самого начала. Значит, я ко всему прочему еще и дура.

– Просто эмоции мешают логически мыслить, – утешил ее Байрон. – Я и сам мог бы додуматься раньше.

– Ты знаешь, Марти рассказал мне, что они решили передать дело в полицию только после того, как я явилась к ним и заявила, что ничего не боюсь. Кстати, его отец всячески этому противился, но все решило голосование.

– Ты жалеешь, что пошла?

– Нет. Но теперь наверняка поползут слухи, причем самые гадкие. Как тебе понравится, что твоя любовница обвиняется в хищении и имеет сомнительную наследственность?

– Сейчас проверим.

Байрон подошел к ней, прижал к себе, и ее губы открылись ему навстречу.

– Кажется, ты не собираешься сегодня возвращаться на работу? – прошептала Кейт.

– Истинная правда. – Он поцеловал ее.

– Куда ты меня тащишь? Я ведь уже намекала, что на полу места достаточно.

Байрон хмыкнул.

– Я еще не показывал тебе свой новый диван. – А-а…

Он уложил ее на мягкие подушки.

– Очень красивый, – пробормотала она, когда Байрон лег рядом. – Длинный. – Его пальцы начали расстегивать ей блузку. – Мягкий…

– Мы редко успеваем добраться до спальни. – Он опустил голову и коснулся губами ее сосков. – Поэтому я решил завести что-нибудь поудобнее на нижнем этаже.

– Очень любезно с твоей стороны, – прошептала она.

Раздумья и тревоги сразу отступили, Кейт показалось, что голова ее вообще отключилась, а сама она подчинялась сейчас лишь требованиям тела. И тело ее жаждало наслаждения! Кейт развязала Байрону галстук, расстегнула пуговицы рубашки и прижалась к его обнаженной груди. Между ними моментально пробежал электрический ток, но Байрон, как всегда, не желал торопиться, и ее нетерпение растаяло под его ласками.

Широкие плечи, золотистые волосы, мелкие морщинки вокруг глаз, длинный, мускулистый торс… Кейт любовалась Байроном, а его руки скользили по ее телу, даря негу и наслаждение, задерживаясь именно там, где ей хотелось, на самых чувствительных местах. Его ласки были похожи на крепкое горячее вино.

А Байрон смотрел, как лицо Кейт вспыхивает от возбуждения, как розовеют ее щеки и темнеют глаза. Ее тело выгибалось под ним, манило к себе; запах душистого мыла и талька невероятно возбуждал. Ласки Кейт становились все требовательнее, она повторяла его имя, желая только одного: ощутить его внутри себя. Он тоже жаждал войти в нее, слиться с нею в единое целое, но все длил и длил это сладостное ожидание.

Кейт обняла его за шею; ее стоны тонули в поцелуях. Пылая, как раскаленная печь, она не выдержала и впилась зубами в его плечо. А когда Байрон наконец вошел в нее, она, оглушенная и счастливая, вознеслась на вершину блаженства.

Кейт сама не заметила, как уснула, и разбудил ее телефонный звонок. Спросонья Кейт никак не могла вспомнить, где она находится.

– Алло…

– Ой, извините. Кажется, я неправильно набрала номер. Я звоню Байрону де Витту, – сказал женский голос.

Кейт, хлопая глазами, оглянулась по сторонам. Увидела старинный письменный стол из дуба, зеленые обои, белые шторы, морские пейзажи, развешанные по стенам. Перед окном в горшке росло кокетливое лимонное деревце, а из окон доносился убаюкивающий, беспрестанный шорох океана.

Ах да, она же в спальне у Байрона!

– Нет-нет, вы не ошиблись, – Кейт села на кровати и провела ладонью по лицу; простыня сползла с ее плеч. – Это действительно дом мистера де Витта.

– А я и не знала, что он уже обзавелся экономкой. Он, наверное, на работе? Я хотела оставить ему послание на автоответчике, но раз уж вы сняли трубку, передайте, пожалуйста, что звонила Лотти. Пусть свяжется со мной вечером. Телефон он знает. Пока.

Еще не до конца проснувшись, Кейт некоторое время неподвижно сидела, уставившись на гудящую телефонную трубку.

Так значит, Лотти? И он, разумеется, знает телефон? Ах, гад!

Она отшвырнула трубку и встала. Ее кожа еще пропитана его запахом, а уже названивает какая-то шлюха! «Классическая история», – подумала Кейт, тщетно пытаясь разыскать одежду. Ах да, одежда осталась внизу. Байрон отнес ее наверх на руках. Он приказал ей спать, и она, размякшая после любви, безропотно подчинилась…

А ведь она знала, с самого начала знала, что представляют собой подобные мужчины! Чем они красивее и обаятельнее, тем меньше им можно верить. Да у Байрона наверняка полным-полно баб! И он еще посмел говорить, что влюбился в нее… Трепло!

Кейт стремительно спустилась вниз по лестнице и стала подбирать разбросанную одежду. Двуличная сволочь! Обманщик! Она натянула юбку и блузку, сунула колготки в карман и бросилась к двери. Там ей и встретился Байрон, возвращавшийся с прогулки. У его ног прыгали щенки.

– А я думал, ты еще спишь.

– Не сомневаюсь!

Боже, как он спокоен и безмятежен! Ну ничего, она ему покажет «экономку»!

– Мы с ребятами тут по пляжу пробежались. Надо нам с тобой тоже туда сходить. После шторма на берегу столько красивых ракушек. – Он направился на кухню, и Кейт, угрожающе покачивая плечами, двинулась следом. – Хочешь пива?

Он протянул ей банку и только теперь заметил, как свирепо она на него смотрит.

– Какие-нибудь проблемы?

– Никаких! – Не в силах больше сдерживаться и сама от себя такого не ожидая, Кейт изо всех сил врезала ему кулаком в живот – чуть руку не отшибла. – Когда увидишься со своей поганой Лотти, скажи ей, что ты еще не успел обзавестись экономкой!

– А? – От изумления Байрон не мог больше произнести ни звука.

– Отличный ответ! За словом в карман ты не полез! Да как ты посмел, де Витт?! Говорил такие слова, делал такие вещи, а сам… Сам путаешься с какой-то шлюхой Лотти!

Тут до него наконец стало доходить.

– Что, Лотти позвонила? – проявил он незаурядную сообразительность.

Кейт зарычала, и Байрон, предостерегающе вскинув руки, попятился.

– Не бей меня больше, тебе будет больно!

«А ведь он прав!» Кейт обвела кухню совершенно безумным взглядом, и Байрон заметил, что этот взгляд остановился на целом арсенале острых ножей. Он, конечно, и мысли не допускал, что она может… Но на всякий случай все же заслонил собой колюще-режущие предметы.

– Постой же, дай сообразить… Ты спала, и тебя разбудила Лотти, так? Кстати, она вовсе не шлюха.

– Нет, шлюха! А ты – подлый и двуличный лжец! Неужели ты думаешь, что это сошло бы тебе с рук?! Нашел экономку! Интересно, как бы ты мне объяснил, кто такая Лотти, если бы я притворилась, что ничего не поняла?

Байрон задумчиво смотрел на бутылку с пивом, глаза его как-то подозрительно блестели.

– Я сказал бы тебе, что она – моя сестра.

– Очень оригинально! Все, я ухожу!

– Не так быстро…

Он неожиданно обхватил ее за талию и силком усадил на табурет. Кейт брыкалась, но без особого эффекта.

– Лотти и есть моя сестра, – спокойно сказал Байрон.

– Нет у тебя сестры Лотти! – завопила она. – Идиоткой меня считаешь? Ты сам говорил мне, что твоих сестер зовут Сьюллен, Мэг и эта, как ее…

– Шарлотта, – подсказал он и торжествующе улыбнулся. – Уменьшительное – Лотти. Врач-педиатр, замужем, трое детей. Кстати, у нее хорошее чувство юмора, так что, думаю, ей понравится, что ты обозвала ее шлюхой.

Кейт залилась краской. Ее самолюбию был нанесен страшный удар.

– Так как насчет пивка? – невозмутимо поинтересовался Байрон.

– Спасибо, не надо. – Она встала и сухо произнесла: – Приношу свои извинения. Обычно я не склонна к скоропалительным выводам. Просто сегодня был трудный день, я перенервничала…

– Ну-ну…

Чтоб ему провалиться!

– Я спала, звонок застал меня врасплох, я не успела с ней объясниться.

– Это я могу понять: Лотти никогда и никому не дает рта раскрыть.

– Я сделала неверный вывод. Спросонья, – Кейт злилась все больше. – Каждый может ошибиться!

– Да что уж там, просто-напросто взревновала! – подсказал Байрон и отскочил к холодильнику. – Всё-всё. Хорошенького понемножку. Чуть-чуть ревности – это даже приятно.

– Ничего приятного! – отрезала Кейт. – Прости, что я тебя ударила…

– Разве это был удар! – Он взял ее за подбородок. – Скажи, неужели ты могла бы меня зарезать?

– Вот еще! – Кейт покосилась на ножи и пожала плечами. – Вряд ли…

Байрон вздохнул и отпил пива.

– Милая, ты меня пугаешь.

– Нет, правда, извини! Я понимаю, что вела себя совершенно недопустимым образом. Это была просто автоматическая реакция… – Кейт стиснула кулаки: откровенность давалась ей с трудом. – Понимаешь, пару лет назад у меня был роман с одним типом. Я с таким трудом привыкаю к людям, а он оказался… не самым верным возлюбленным.

– Ты его любила?

– Нет, но я ему верила!

Байрон кивнул и отставил бутылку.

– Вера – штука еще более хрупкая, чем любовь, – он обхватил ладонями ее щеки. – Вот мне верить можно. Разве стал бы я рисковать, зная, что ты можешь оттяпать мне какой-нибудь жизненно важный орган мясницким ножом?

Чувствуя себя полной дурой, Кейт поудобней устроилась в его объятиях.

– Ни за что бы этого не сделала, – улыбнулась она. – Во всяком случае – сейчас…

15

– Но это же просто глупо!

Кейт стояла в чем мать родила и дула на пряди волос, лезшие ей прямо в глаза.

– Оставь прическу в покое! – приказала Марго. – Я слишком долго с ней возилась. И перестань жевать губу.

– Ненавижу губную помаду. И почему ты не разрешаешь мне посмотреть в зеркало?

Кейт вывернула шею, но зеркало оказалось завешенным какой-то тряпкой.

– Все ясно! Я похожа на клоуна, да? Ты нарочно меня уродуешь?

– Скорее ты похожа на двадцатидолларовую шлюху, но тебе это идет. Не дергайся, ты мне мешаешь!

Кейт страдальчески подняла руки, и Марго втиснула ее в какую-то смирительную рубашку.

– За что ты меня так? – с тихой укоризной спросила Кейт. – Ведь я подписала чек на это дурацкое струнное трио. Я даже трюфели оплатила, хотя их едят свиньи, а стоят они целое состояние!

Марго с видом полководца, озирающего войска, поправила на Кейт лифчик.

– Мы же договорились, что я отвечаю за твой облик, и ты пообещала вести себя смирно. Прием и благотворительный аукцион бутика «Претензия» – это тебе не шутки! И перестань стервозничать.

– А ты перестань меня щупать!

– Боже, было бы что щупать! – Марго сделала шаг назад, придирчиво оглядела подругу и удовлетворенно кивнула. – Ну вот, а теперь – смотри. Кейт взглянула на свою грудь и ахнула:

– Господи, откуда?! Как тебе это удалось?

– Поразительно, правда? Если правильно подобрать лифчик, щенки моментально превращаются во взрослых собачек.

– У меня настоящий бюст! – все не могла поверить Кейт, гладя себя по пышным холмикам, выпирающим из черных кружев. – Смотри, ложбинка!

– Я выжала из твоих природных данных все, что можно. Не очень богато, но это максимум.

– Заткнись, – отмахнулась Кейт, любуясь собой. – Ой, мамочки, оказывается, я – женщина!

– И это только начало. Надень-ка, – Марго кинула ей что-то воздушное.

Кейт недоверчиво рассмотрела пояс с резинками и фыркнула:

– Ну, это уж чересчур. Я даже не знаю, как его надевать!

– Давай-давай! – прикрикнула Марго и похлопала себя по округлившемуся животу. – Я на восьмом месяце, мне нагибаться трудно.

– Меня что, будут снимать в порнографическом фильме? – Кейт с трудом втиснулась в пояс и запыхтела. – Ой, дышать не могу!

Марго презрительно проигнорировала этот возглас.

– Чулки! – приказала она. – Только сядь, а то не получится.

Упершись руками в бока, она хладнокровно наблюдала за мучениями несчастной Кейт.

– Полегче, не тяни. Это тебе не колготки для деловых женщин, порвешь.

– А ты не подглядывай, – свирепо посмотрела на нее исподлобья страдалица.

– Очень нужно! Где Лора? Пора бы ей уже быть. И музыканты задерживаются. Черт знает что! Через десять минут начнут гости собираться…

– Все будет нормально. – Кейт разгладила складки на чулках. – Слушай, мне, наверно, лучше будет держаться где-нибудь на заднем плане. С такой причесочкой я только публику распугаю.

– Трусиха!

– Я не трусиха, – возмутилась Кейт. – Но с моей скандальной известностью…

– Ничего. В прошлом году скандальная известность была у меня, – пожала плечами Марго. – А на следующий год мы придумаем что-нибудь такое для Лоры.

– Неостроумно.

– Ах, подружка, на самом деле я отлично тебя понимаю, – Марго погладила ее по раскрасневшейся щеке. – Думаешь, мне не было страшно, когда на меня обрушились все тогдашние неприятности?

– Просто очень уж долго все это длится, – пожаловалась Кейт. – Я все жду, когда заявится этот Кьюсак и уведет меня в наручниках… Я знаю, что они не могут доказать мою виновность, но ведь и я тоже не могу доказать, что не виновата!

– Не буду тратить время на пустые утешения. Скажу только, что всякий, кто тебя хоть сколько-нибудь знает, ни за что не поверит этим обвинениям. И потом, ты ведь говорила, что у Байрона есть какая-то идея?

– Он мне ничего толком не объяснил, – Кейт нетерпеливо дернула плечом и поправила прозрачный пояс. – «Не занимай этой ерундой свою хорошенькую головку!» – вот что он сказал. Убивала бы за такие реплики!

– Брось. Мужчины любят изображать из себя рыцарей на белом коне. И пусть – это им только на пользу.

– Прошло уже несколько недель, как Марти дал мне копии тех самых счетов. Я проверила все тысячу раз, но так и не нашла ни одной зацепки… – вздохнула Кейт. – Ладно. Главное – никто пока не кричит в мегафон: «Сдавайтесь, дом окружен и сопротивление бесполезно!»

– Не беспокойся, живой мы тебя им не отдадим. Если они запланировали налет на сегодня, Байрон умчит тебя на своем большом красивом автомобиле.

– Еще не факт, что он вообще приедет. Он ведь утром улетел в Лос-Анджелес, я тебе говорила.

– Ничего, он успеет.

Кейт, вздохнув, пожала плечами, но тут же напомнила себе, что решила из-за этого не переживать.

– В конце концов, это неважно.

– Подруга, да ты в него втрескалась по уши!

– Вот еще! Мы просто испытываем друг к другу симпатию, у нас хорошие, ни к чему не обязывающие отношения…. – Кейт рассеянно подтянула резинку. – Господи, да как держатся эти чертовы чулки?

– Уродина! Дай помогу.

Марго опустилась на колени и пристегнула чулки как следует.

– Ой, я, кажется, вторглась в разгар интимной сцены? – раздался голос Лоры. – Вы, девочки, хотите мне в чем-то признаться?

– Еще одна юмористка! – Кейт посмотрела сверху вниз на затылок коленопреклоненной Марго и хихикнула. – Вот это уж был бы скандал так скандал. «Беременная секс-бомба и финансовая аферистка предаются извращенным забавам»!

– А чем не реклама? Не шевелитесь, я сейчас сбегаю за камерой!

– Перестань нести чушь, Лора. Лучше помоги мне подняться.

– Извини.

Лора помогла Марго встать и, широко раскрыв глаза, уставилась на Кейт. Та сидела на позолоченном стуле, одетая только в черный лифчик, черный кружевной пояс и черные чулки.

– У тебя довольно… непривычный вид, – констатировала Лора.

– Ты только посмотри, у меня настоящая грудь! – похвасталась Кейт, вставая. – Это Марго постаралась.

– Вот что значит настоящая подруга! Но, может, ты все-таки завершишь свой туалет? Или ты собираешься выйти к гостям в таком виде? Музыканты уже приехали.

– Отлично! Лора, я выбрала для нее длинное бронзовое платье с открытыми плечами, – сказала Марго. – Начинайте одеваться, я сейчас вернусь.

– Почему меня должен кто-то одевать? – пожаловалась Кейт. – Я уже большая!

– Ничего, пусть похлопочет, – Лора рассматривала платье. – Все лучше, чем сидеть без дела и нервничать. Хм, у нее классный вкус. В этом наряде ты будешь выглядеть сногсшибательно!

– Ненавижу всю эту процедуру, – Кейт вздохнула и стала натягивать платье сама. – Ей-то что, она обожает подобные забавы. Тебе тоже можно позавидовать: ты хоть в фольгу завернешься, и все равно будешь казаться королевой. Представляю, как по-уродски я бы выглядела в твоем наряде. Кстати, что это?

– Так, из старого тряпья, – небрежно ответила Лора, одетая в элегантный вечерний костюм с медным отливом. – Последний раз надеваю и выставлю на продажу. Покажи-ка, ты все крючки застегнула? Повернись спиной.

– У меня дурацкий вид, да? Но хотя бы плечи уже не такие костлявые, как раньше. Все-таки силовые упражнения – гораздо более радикальное средство, чем любые таблетки и диеты.

– Ты вообще прекрасно выглядишь.

– Да мне, честно говоря, наплевать, просто не хочется портить общее впечатление.

– О'кей, у нас пока все идет по расписанию, – объявила влетевшая в комнату Марго. Одной рукой она держалась за живот и старалась не обращать внимания на то, что ребенок примостился прямо на мочевом пузыре. Склонив голову, она осмотрела творение своих рук и удовлетворенно кивнула. – Хорошо, очень хорошо! Теперь заключительный штрих.

– О, не надо…

– «О, не надо надевать на меня это роскошное ожерелье!» – передразнивая, захныкала Марго, открывая коробочку. – И эти дивные серьги тоже!

Кейт свирепо завращала глазами.

– Могу себе представить, что ждет твоего бедного ребенка. Не успеет он из тебя выскочить, как ты напялишь на него тряпки от Армани и ни за что не забудешь про аксессуары.

– Неблагодарная свинья!

Марго вынула из кармана флакон и брызнула на Кейт духами, прежде чем та успела отвернуться.

– Ты же знаешь, я терпеть этого не могу.

– Потерпишь! А теперь повернись-ка и стой смирно.

Марго театральным жестом сдернула с зеркала драпировку.

– Ничего себе! – Кейт, разинув, рот смотрела на свое отражение.

Прежнюю Кейт узнать, конечно, было можно. Но откуда все это взялось: экзотический разрез глаз, невообразимо чувственный рот? И фигура – настоящая фигура, затянутая в сверкающую бронзу, которая придавала коже нежный золотистый оттенок!

Кейт откашлялась, повертелась туда-сюда перед зеркалом.

– А я ничего себе смотрюсь, – наконец выговорила она.

– Это чизбургер ничего себе смотрится, – поправила Марго. – А ты, детка, выглядишь сногсшибательно!

– Пожалуй, ты права, – Кейт как-то хищно улыбнулась. – Черт, надеюсь, Байрон все же приедет. Будет совсем неплохо, если он меня увидит сегодня…

Байрон торопился изо всех сил. Поездка в Лос-Анджелес оказалась крайне некстати, но больше откладывать было невозможно. Обычно он устраивал ревизию по полной программе, объезжал все отели фирмы «Темплтон» в Санта-Барбаре, Сан-Диего, Сан-Франциско. Де Витт прекрасно понимал, что для персонала крайне важно осознавать, что их работа контролируется головным руководством.

Джош отвечал за фабрики, виноградники, фермы, оранжереи и иностранные филиалы. Но Калифорния находилась целиком в ведении де Витта. А он всегда очень ответственно относился к своим обязанностям.

Байрон прекрасно понимал, чего от него ждали Темплтоны и что, в конечном итоге, они ценили превыше всего, – личный подход к работе. Их совершенно не устраивал стиль управления Питера Риджуэя, который хоть и был способным администратором, но с персоналом обращался бесчеловечно. И Байрон всегда старательно запоминал лица, имена, детали.

Но в этот раз он спешил и страшно сердился на себя: дело Кейт, с которым Байрон надеялся разобраться достаточно быстро, затягивалось, отнимая время и отвлекая от непосредственных, обязанностей. Но остановиться на половине пути он не мог. Уже по дороге назад, в самолете, желая компенсировать свою торопливость, Байрон делал в записной книжке пометки для своего секретаря, посылал факсы, по спутниковой связи назначал на ближайшие дни деловые встречи.

Теперь – домой. Он, конечно, опоздает, но ведь Кейт предупреждена.

Байрон ловко (сказывалась многолетняя привычка) застегнул запонки на рубашке для смокинга. Может, позвонить в магазин и сказать Кейт, что он выезжает? Однако, взглянув на часы, Байрон понял, что прием вот уже час как начался, и Кейт сейчас слишком занята.

Интересно, она по нему скучала? Он очень на это надеялся.

Байрон представил себе, как Кейт каждый раз бросает напряженный взгляд на открывающуюся дверь, как ждет его прихода. Ей ведь, наверное, хочется, чтобы они могли стоять рядом, делиться впечатлениями, обсуждать других гостей – словом, вести себя как любая другая пара.

Байрону не терпелось заглянуть в ее глаза, в которых давно уже застыл немой вопрос: «Что ты делаешь в моей жизни, де Витт? Что происходит между нами? И почему?»

Она все время пытается дать логичный ответ, найти рациональное решение. А он в подобных делах привык руководствоваться только чувствами.

«Что ж, не такое уж плохое сочетание», – думал он, завязывая галстук. Хорошо бы она тоже это поняла. Или хотя бы качала привыкать к этой мысли. Но сначала, в любом случае, надо разобраться с ее проблемами. Так что с перспективами на будущее можно пока немного подождать.

Когда зазвонил телефон, Байрон уже стоял в дверях. Первым его побуждением было не брать трубку: в конце концов, за пару часов вряд ли что-нибудь может случиться. Правда, у Сьюллен должен вот-вот родиться первый внук…

– Да, – Байрон все-таки схватил трубку. – Де Витт у телефона.

Он послушал, задал несколько вопросов, потом повесил трубку и широко улыбнулся. Придется сначала кое-куда заехать…

Кьюсак сидел за столом в своем рабочем кабинете. Сегодня вечером была очередь его жены принимать у себя партнеров по бриджу, а в такие дни он предпочитал являться домой как можно позже. Уж лучше сидеть в участке, где непрерывно звенят телефоны, и выслушивать вечные жалобы коллег, чем кривиться от сплетен и хихиканья дам из бридж-клуба и задыхаться в удушающем облаке духов. А здесь всегда найдутся бумаги, которые нужно просмотреть.

Кьюсак любил бумажную работу, хотя коллеги посмеивались над ним за это. Ему нравился даже дурацкий язык полицейских протоколов – по крайней мере, все всегда ясно и четко. Кьюсак и с компьютером справлялся куда лучше, чем другие коллеги его возраста. Правда, он печатал на клавиатуре так же, как печатал до это всю жизнь на машинке – по библейскому принципу «ищите и обрящете».

И этот принцип его ни разу не подвел!

Кьюсак тыкал пальцем в клавиши и довольно хмыкал, когда на экран выскакивала именно та буква, которая ему была нужна. Но тут его работу прервал какой-то тип в смокинге.

– Детектив Кьюсак?

– Да, – Кьюсак откинулся на спинку стула и, оглядев посетителя с ног до головы, пришел к следующему выводу: смокинг явно не взят напрокат, а сшит на заказ. – А вы не ошиблись? Тут не выпускной бал, хотя, в любом случае, вы для него недостаточно молоды. Чем могу помочь?

У Кьюсака было дурное настроение, но странный посетитель пропустил его колкость мимо ушей.

– Байрон де Витт. Я насчет дела Кэтрин Пауэлл.

Кьюсак пробормотал нечто неразборчивое и отхлебнул из банки тепловатой колы.

– А мне казалось, фамилия ее адвоката Темплтон.

– Я не адвокат, я ее… друг.

– А-а… Знаете, «друг», я не намерен обсуждать дело мисс Пауэлл с каждым, кто сюда приходит. Даже если он одет в смокинг.

– Кейт не говорила, что вы настолько учтивы. Могу я присесть?

– Чувствуйте себя как дома, – с кислой миной буркнул детектив. Ему очень хотелось вернуться к свой бумажной рутине, но выгнать посетителя он все-таки не имел права. – Малооплачиваемые слуги общества всегда в вашем распоряжении.

– Я вас долго не задержу. У меня имеется свидетельство невиновности мисс Пауэлл. Вам это интересно, Кьюсак, или мне подождать, пока вы закончите ваш ужин?

Кьюсак с тоской поглядел на недоеденную фрикадельку и облизнул губы.

– Мы всегда рады новой информации, мистер де Витт. Я вас слушаю, – в конце концов, все равно партия в бридж еще в полном разгаре. – Так что там у вас?

– Некоторое время назад я добыл копии документов, фигурирующих в деле.

– Неужели? – прищурился Кьюсак. – Как же вам это удалось?

– Уверяю вас, детектив, закона я не нарушал. Так вот, когда копии оказались у меня, я, как честный гражданин, сделал то, что вы обязаны были сделать с самого начала. Я послал их на графологическую экспертизу.

Он помолчал, ожидая реакции на свои слова, но ее не последовало. Кьюсак с набитым ртом сделал Байрону знак продолжать, и тот, пожав плечами, сообщил:

– Только что я разговаривал с экспертом по телефону, а по факсу получил официальное заключение.

Байрон вынул из кармана длинный факс, развернул и положил на стол перед Кьюсаком.

– Фицджеральд, – дожевывая, прочитал детектив. – Что ж, известное имя. Считается асом в своем деле.

«И Джош говорил то же самое», – подумал де Витт.

– Насколько я знаю, его услугами пользуются и адвокаты, и прокуроры.

– Большей частью все же адвокаты – богатые адвокаты, – уточнил Кьюсак. «И влиятельные, вроде Темплтона», – подумал он, но вслух не произнес. – Фицджеральд стоит дорого.

«И расписание у него предельно плотное, отсюда и задержка с заключением», – вздохнул про себя Байрон.

– Сколько бы ни стоили его услуги, детектив, репутация Фицджеральда безупречна. Если вас не затруднит прочитать заключение, вы увидите…

– В этом нет никакой необходимости. Я знаю, что там написано.

«Мелковато, конечно», – подумал Кьюсак. Но уж больно ему хотелось поддеть этого красавца, который может напялить на себя обезьяний наряд и при этом не выглядеть дураком.

Байрон сложил руки на груди. Терпение всегда было его главным оружием.

– Значит, вы сами связывались с Фицджеральдом?

– Нет, зачем же? – Кьюсак вынул носовой платок и вытер губы. – У нас есть свои графологи. Они провели экспертизу и пару недель назад прислали заключение. Подпись на копиях полностью совпадает с настоящей подписью мисс Пауэлл. Они абсолютно идентичны.

Прежде чем взбешенный де Витт открыл рот, Кьюсак продолжил:

– Видите ли, ни один человек не подписывает свое имя абсолютно одинаково. Всегда имеются какие-то мелкие различия. А подписи на сфабрикованных копиях – штришок в штришок, петелька в петельку. Так что вывод один: подпись мисс Пауэлл на формах 1040 скопирована.

– Но если вам это известно, что же вы тут сидите?! Мисс Пауэлл живет как в аду!

– Могу себе представить. Но я, знаете, люблю, когда у меня сходятся все детали. Поэтому мы сейчас ведем расследование по нескольким направлениям.

– Все понятно, детектив, но согласитесь: мисс Пауэлл имеет право знать, как продвигается ее дело.

– Мистер де Витт, я как раз заканчиваю рапорт о ходе расследования. С мисс Пауэлл может быть снято обвинение только после официального заключения. Мы надеемся на днях его получить.

– Хорошо… – Байрон едва сдерживался. – Но теперь, когда вы знаете, что на копиях стоит фальшивая подпись, вы можете поделиться со мной собственными соображениями?

– Видите ли, мисс Пауэлл достаточно умна. Если бы ей понадобилось, она бы придумала что-нибудь поинтереснее. – Кьюсак скомкал бумажный платок и бросил его в переполненную корзинку для мусора. – И она не настолько глупая и жадная, чтобы рисковать работой и свободой ради паршивых семидесяти пяти тысяч. Нет, с такой суммой она не стала бы возиться…

– Значит, вы верите, что она невиновна?

– Я знаю, что она невиновна! – Кьюсак вздохнул и поправил подтяжки. – Послушайте, де Витт, я работаю детективом уже много лет и неплохо разбираюсь в людях. Я умею определять их слабости, их привычки; знаю, как раскопать тщательно скрываемые факты биографии. Слабость мисс Пауэлл, если можно так выразиться, заключается в том, что она намеревалась сделать головокружительную карьеру в «Биттл и К°». Зачем же ей ставить под угрозу свое положение ради столь незначительной суммы? Насколько я знаю, она не увлекается рулеткой, не употребляет наркотики, других тайных пороков тоже вроде не имеет. Наконец, если бы ей так уж понадобились деньги, она бы просто обратилась к Темплтонам. Но она предпочла вкалывать на Биттлов по шестьдесят часов в неделю. Из этого я делаю вывод, что она трудолюбива и честолюбива.

– Так неужели вы не могли хотя бы дать ей понять, что верите ей?!

– В мои обязанности не входит утешать смятенные души. К тому же у меня есть особые причины держать ее в неведении… Неопровержимые улики – вот что нужно в нашем деле! А для того чтобы их собрать, требуется время. Весьма признателен вам за визит. – Он протянул де Витту заключение эксперта. – Если хотите, можете передать мисс Пауэлл, что полиция не намерена предъявлять ей официальное обвинение.

– На мой взгляд, этого недостаточно, – поднимаясь, заметил Байрон.

– Для начала хватит. Мне хотелось бы все же разыскать того, кто украл эти семьдесят пять тысяч долларов. Тогда мы закроем дело.

Кьюсак явно считал свой ответ исчерпывающим, но Байрон, сунув факс в карман, взглянул на детектива в упор.

– И все-таки мне хотелось бы знать, когда именно вы сочли ее невиновной.

– Что ж, я вам отвечу. Я начал расследование без какого-то определенного мнения. Но когда мисс Пауэлл давала показания, я понял, что она невиновна. А все дело в носе.

Заинтригованный, Байрон улыбнулся.

– Вы хотите сказать, что у вас нюх на преступников?

Кьюсак хмыкнул, потом встал и потянулся.

– Это само собой. Но в данном случае я имел в виду ее нос.

– Извините, – Байрон, окончательно сбитый с толку, потряс головой, – я вас что-то не понимаю.

– У того, кто во время бейсбольного матча прыгает башкой вперед, есть мужество! И характер. Тот, кто хочет выиграть и при этом не жалеет себя, не станет воровать. Кража – всегда самый легкий способ, тем более такая кража.

– Башкой вперед… – повторил Байрон; вид у него сейчас был довольно глуповатый. – Так вот откуда у нее этот шрам! – Он протянул руку ухмыляющемуся Кьюсаку. – Спасибо, что уделили мне время, детектив.

Когда Байрон появился в «Претензии», гости уже начали расходиться. «Еще бы, на три часа опоздал!» – поморщился он. Аукцион закончился, и в магазине оставались лишь те, кому хотелось еще выпить или поговорить. Аромат жасмина в ночном воздухе перемешивался с запахом женских духов и вина.

Сначала Байрон заметил Марго, кокетничавшую с собственным мужем, и поспешил к ним, по дороге посматривая вокруг в поисках Кейт.

– Марго, прости за опоздание.

– Спасибо, что вообще появился. – Она коснулась его щеки пухлыми губами. – Ты пропустил такие торги! Теперь ты просто обязан прийти в магазин и купить что-нибудь очень-очень дорогое.

– Это самое малое, что я могу сделать. А ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

«Спасибо, хоть взглянул на меня», – беззлобно подумала Марго.

– Представляешь, мы собрали больше пятнадцати тысяч для детей-инвалидов! Меня это так радует…

Джош, стоя за спиной Марго, обнял ее и положил сцепленные руки ей на живот. На лице его было написано ни с чем не сравнимое удовольствие – ощущать, как там внутри шевелится ребенок.

– А Кейт в кабинете, подсчитывает барыши, – сообщила Марго.

– Я пойду ей покажусь. Мне надо… – Байрон запнулся, вспомнив, что Джош вообще-то ее адвокат. – Нет, я сначала скажу ей. Никуда не уходите!

Едва Байрон открыл дверь, Кейт вскочила ему, навстречу.

– Ты все-таки пришел! – просияла она. – А я думала, ты застрял в Лос-Анджелесе. Ты… – Она умолкла, потому что он смотрел на нее, как громом пораженный. – В чем дело?

Байрон закрыл рот и попробовал восстановить дыхание.

– Признавайтесь, кто вы и что вы сделали с Кэтрин Пауэлл!

– Ну вот, несколько часов не видел и уже не узнаешь, – Кейт сделала вид, что надулась, но губы сами расплылись в довольной улыбке. – Это Марго со мной сотворила. Что скажешь?

– Благослови ее Боже! – с чувством произнес Байрон и, взяв руку Кейт, поцеловал ее пальцы. – Что скажу? Скажу, что у меня чуть сердце не остановилось!

Он с такой жадностью поцеловал Кейт в губы, что она даже немного смутилась.

– Ух ты! Что-то раньше ты меня так не целовал… Марго – настоящая волшебница. Она чем-то намазала мне лицо и надела специальный лифчик.

Его взгляд скользнул вниз.

– Так у тебя там лифчик?

– А ты думал! Ты не поверишь, сколько у меня там всего.

– Сколько времени мне понадобится, чтобы это узнать?

Его восхищенный, страстный взгляд несказанно радовал Кейт.

– Ну, если ты найдешь нужный подход, мы…

– Черт возьми, я совсем забыл! – Он схватил ее за руки. – Просто потрясающе, как может сексуальная женщина затуманить мозги. У меня же для. тебя новость!

– Ну вот… Неужели какие-то новости для тебя интереснее, чем я?!

– Не отвлекай меня. Я только что виделся с детективом Кьюсаком. Вот почему я опоздал.

– Ты с ним виделся?! – От лица Кейт мгновенно отхлынула кровь. – Он тебя вызвал? Господи, Байрон, зачем они тебя вмешивают?!

– Да нет же, успокойся. Я сам пошел к нему, потому что наконец получил заключение, которое давно ждал. Я посылал на графологическую экспертизу те документы, которые нам дал Марти Биттл. Джош порекомендовал самого лучшего эксперта.

– На графологическую экспертизу? Но ты мне ничего не говорил! И Джош не говорил…

Не дожидаясь, пока она рассердится, Байрон торопливо продолжил:

– Мы не хотели тебя беспокоить понапрасну. Но теперь результаты получены. Это фальшивка, Кейт! Подписи подделаны!

– Подделаны?.. – У Кейт дрожали руки. – И эксперт может это доказать?

– Ну конечно! А самое поразительное – оказывается, в этом не было необходимости. Кьюсак уже сам проверил подписи и знал, что они подделаны. Он вообще тебя никогда не подозревал, Кейт!

– Ты хочешь сказать, что он мне верил?

– С того самого момента, когда впервые увидел тебя. А завтра утром он собирается докладывать Биттлу о ходе расследования.

– Я… я все-таки ничего не понимаю.

– Все хорошо! – Он поцеловал ее в лоб. – Приди в себя.

– И ты тоже мне поверил… – потрясение произнесла она. – С самого первого дня, там на скале. Ты тогда меня совсем не знал, но ты мне поверил!

– Да. – Он снова поцеловал ее и улыбнулся. – Но Кьюсак поверил тебе совсем по другой причине. Он сказал, что все дело в носе.

– В каком носе?!

– Потом объясню. Пойдем, надо рассказать Джошу.

– Да. Байрон… – Кейт сжала его руку. – Почему ты поехал к Кьюсаку вместо того, чтобы спешить сюда? Ты хотел изобразить из себя рыцаря на белом коне?

«Вопрос с подвохом», – сообразил Байрон.

– Может быть, – осторожно ответил он.

– Я так и думала. Не хотелось бы, чтобы такое поведение у тебя вошло в привычку, но все равно – спасибо. – Глубоко тронутая, она прижалась губами к его губам. – Спасибо тебе большое!

– На здоровье. – Ему хотелось, чтобы глаза Кейт блестели не от слез, а от смеха, и он провел пальцем по ее обнаженному плечу. – Так значит, я могу посмотреть, что там у тебя под платьем?..

16

Кейт давно уже раз и на всегда решила, для чего созданы воскресные утра – для сна. В свое время, учась в колледже, она и по воскресеньям целый день зубрила или писала курсовые работы, однако, закончив учебу, постановила, что один раз в неделю будет давать себе послабление.

Однако у Байрона, как выяснилось, были иные планы. И вот сейчас она стояла посреди просторной комнаты на первом этаже, переоборудованной в спортивный зал, и в каждой руке держала по гантеле.

– Зафиксируй упор, – говорил Байрон. – Мысленно сосредоточься на той группе мышц, которые сейчас работают. Не расслабляй руку. Тихонечко, плавно; представь себе, что ты протискиваешь кулак через жидкую грязь.

– Отличное сравнение! – Кейт представила себе грязную лужу, с тоской подумав о мягкой постели и белоснежных простынях. – И почему только я в это ввязалась?

– Потому что это полезно для твоего здоровья. И для фигуры.

– Для фигуры? – повторила она и опасливо посмотрела на себя в зеркало.

Кейт думала, что в узком спортивном лифчике и обтягивающих велосипедных шортах будет выглядеть по-дурацки, но на самом деле получилось не так уж плохо. А на Байрона смотреть вообще было одно удовольствие: отлично сложенный мужчина в коротких трусах и майке без рукавов. Глаз не оторвешь!

– Теперь потянемся. Никогда не забывай растягивать мышцы. Иди на снаряд и поработай. Помнишь, как я тебя учил?

– Помню-помню.

Кейт села на скамеечку, насупилась и начала поднимать гири. Прощай, тощая замухрышка! Привет, культуристка!

– А когда я закончу, ты мне сделаешь настоящий французский тост?

– Как договорились.

– Отлично! – Она просияла улыбкой. – У меня персональный тренер и шеф-повар. Шикарная жизнь!

– Тебе здорово повезло, Кэтрин. Теперь другую руку. Сосредоточься.

Он помучил ее на славу: прыжки, отжимания, растяжка, гантели… Свою обычную воскресную зарядку Байрон закончил еще до того, как Кейт проснулась, однако теперь прошел весь курс еще раз вместе с ней. В результате оба натренировались до того, что с них градом катился пот.

– Пожалуй, так я действительно стану культуристкой.

Он усмехнулся и стал массировать ей плечи и руки.

– Еще бы, детка! Наденешь крошечное бикини, натрешься маслом и будешь выступать в шоу по бодибилдингу.

– Размечтался!

– Это не мечты, а твое будущее, – сказал он. – Уж можешь мне поверить. А знаешь, я обнаружил в себе извращенную страсть к тощим женщинам. И как раз в эту самую секунду она начинает испепелять меня изнутри…

– В самом деле? – осведомилась Кейт и не стала возражать, когда его руки заскользили по ее спине вниз.

– Сущая правда! – Байрон крепко прижал ее к себе. – Кстати, надо будет завтра как следует поработать над ягодичными мышцами.

– Снова приседания? Ненавижу!

– А я так просто обожаю смотреть, как ты это проделываешь!

Он каким-то образом оказался у нее за спиной и поцеловал ложбинку между шеей и плечом. Кейт почувствовала, как по всему телу пробежала сладостная дрожь.

Байрон сам не понимал, почему эта женщина вызывает в нем такую неутолимую страсть. «Она необходима мне, как кислород», – подумал он, касаясь губами маленького уха.

– В завершение утренней зарядки займемся аэробикой.

Кейт страдальчески простонала:

– Только не это, Байрон! Умоляю!

– Ничего, я придумал такое упражнение, которое тебе понравится, – прошептал он.

– Правда?

Она уже догадалась, о чем идет речь. Да и трудно было не догадаться, когда его ладони накрыли ее грудь.

– Теперь я припоминаю, как ты говорил, что аэробика – очень важный аспект общей физической подготовки…

– Умница! Просто делай, что я говорю, и все будет хорошо.

«Как легко и охотно дарит она радость!» – подумал Байрон. Губы Кейт потянулись ему навстречу, ее тело прижалось к его телу. На миг он увидел Кейт такой, какой она была накануне вечером: декольтированное платье с обнаженными плечами, гладкая кожа, плавные изгибы, широкий, чувственный рот…

А под платьем оказалось черное кружевное белье, и это зрелище застало Байрона врасплох. Он никак не ожидал от практичной, здравомыслящей Кейт такой экстравагантности. Исследовать ее с этой новой, неожиданной стороны было истинным наслаждением.

Однако она нравилась ему и такой, как сегодня, – в мокрой от пота спортивной форме, которую можно сорвать в мгновение ока.

Обнаженные по пояс, они рухнули на мат.

Кейт расхохоталась, и они покатились по полу. Это было просто чудесно! Она чувствовала себя раскованной, абсолютно свободной. Поразительно, откуда он знает, как, когда и где нужно ее ласкать? Ни разу не ошибся. А тело у него такое упругое, сильное… Кейт вскарабкалась на него сверху и взвизгнула от радости. «Целуй меня! – думала она. – Ласкай! Вот здесь, и здесь, и здесь…» Сердце колотилось как бешеное, кровь стремительно бежала по жилам.

Ей хотелось слиться с ним навсегда и никогда не выпускать из объятий. Она изогнула спину, впитывая его силу и энергию, а руки Байрона ласкали ее налитую истомой грудь.

Байрон чувствовал голод Кейт и хотел накормить ее досыта, однако она двигалась все быстрее, и он уже не мог больше сдерживаться. Ее крики и стоны довели его до экстаза; сладко вздохнув, Кейт наклонилась и припала к его губам в ласковом, благодарном поцелуе.

В душе она пела. Такое случалось с ней нечасто: Кейт отлично знала, что голос у нее, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Байрон тоже пел, отчаянно фальшивя.

Растираясь полотенцем и готовясь бриться, он заявил:

– Никогда не мылся вместе с женщиной, которая пела бы так ужасно.

Кейт сразу напряглась: – Неужели? И сколько же их было?

– Боюсь сбиться со счета. – Он ухмыльнулся, видя, как вспыхнули ее глаза. – Дорогая моя, настоящий джентльмен подобных подсчетов не ведет.

Ах вот как? Ну, сейчас она ему покажет! Кейт некоторое время наблюдала, как он водит бритвой по намыленным щекам. Странно, раньше ей не приходилось видеть, как бреются мужчины. Разве что Джош, но он ведь брат, а это не считается. Интересный мужской ритуал, но слишком уж самодовольно он улыбается… Она тоже улыбнулась и протянула руку:

– Дорогой, давай я тебя побрею. Байрон приподнял бровь:

– Ты считаешь меня идиотом? Неужели ты думаешь, что я доверю тебе острый режущий предмет? Ни за что на свете!

– Трус!

– Не трус, а просто осторожный человек. Кейт не удержалась и впилась зубами ему в плечо, после чего отправилась в спальню одеваться.

– Кейт! – крикнул он ей вслед, а когда она обернулась, серьезно сказал: – Теперь в моей жизни есть только одна женщина.

Кейт только дернула плечом и выскользнула за дверь, а Байрон продолжал бриться, рассеянно оглядывая ванную. Свое мокрое полотенце она аккуратно повесила на батарею, спортивную форму прополоскала и тоже повесила куда положено. Кейт все сделала как надо, ничего не забыла. Вот только не воспользовалась увлажняющим кремом.

Как это на нее похоже: все разложила по местам, все убрала, а про себя забыла. Она не привыкла себя баловать – покупать себе приятные вещи, устраивать себе праздники. Но зато всегда выключит свет, закрутит кран, вовремя заплатит по счетам. Работу, которая ей поручена, выполнит от и до, но пообедать при этом забудет.

Она и сама не понимает, насколько он ей нужен! Байрон улыбнулся и смыл с лица остатки пены. И еще ей невдомек, что он сделал очень важное открытие: оказывается, он не просто влюбился в нее, а раз и навсегда убедился – Кейт, со всеми ее достоинствами и недостатками, и есть та самая единственная, которую он любит и будет любить всегда. Байрон вытер лицо, намазал щеки и подбородок кремом. Пожалуй, сейчас самый подходящий момент, чтобы поделиться с Кейт своим открытием. Но когда он вошел в спальню, то увидел, что она стоит возле кровати в черных леггинсах и старом свитере, пребывая при этом полной ярости.

– Ты видел это?! – воскликнула Кейт, показывая ему обглоданную косточку.

– Не видел, но теперь вижу.

– Обнаружила в своем ботинке! Спасибо хоть, сам ботинок не обглодан.

Она швырнула костью в Байрона и провела рукой по еще влажным волосам.

– Я уверена, это проделки Нила. У Така манеры получше. А на прошлой неделе Нил притащил рыбью голову, которую нашел на какой-то свалке. Нужно его как следует наказать. Он совсем отбился от рук.

– Кейт, разве можно так говорить о ребенке?!

– Ты хочешь их избаловать? Детей надо воспитывать, пока они еще совсем маленькие.

– Ну хорошо, я разберусь с ним. Но вообще-то, с точки зрения психологии, его любовь к твоей обуви свидетельствует об искренней привязанности.

– Ну да! Особенно если вспомнить, что он мне в ботинок однажды написал…

– Это произошло по ошибке, – Байрон поспешно прикрыл рот ладонью, чтобы Кейт не увидела, как его губы расползаются в улыбке. – К тому же он сделал это не дома, а на улице. Ты сама виновата, что сняла обувь в неположенном месте. Тебе, видите ли, захотелось походить по песку… Ладно, я чувствую, что у меня получается не слишком убедительно.

– Не думаю, что ты бы развеселился, если бы он поступил таким образом с твоим ботинком!

Тут как раз раздались звуки возни и звонкое тявканье.

– Ну, я им сейчас покажу! – угрожающе сказала Кейт. – Ты слишком мягкотелый.

– Я мягкотелый? – возмутился Байрон. – А кто заказал им строгие ошейники? Кстати, кое-кому тоже не помешает такой ошейник…

– Что-что?!

– Ничего, – Байрон поспешно попятился, открыл ящик и вытащил оттуда шорты. – Знаешь, я, пожалуй, пойду прогуляюсь.

– Нет, ты пойдешь жарить тосты! – безапелляционно заявила Кейт и отправилась воспитывать щенков. – Ну все, парни, кончайте базар. Если будете хамить, останетесь без прогулки. И играть с вами я тоже не стану.

Мохнатые звереныши, которые в последнее время росли просто не по дням, а по часам, бросились на нее, потом разом припустили к парадной двери.

– Не туда! – крикнула им вслед Кейт. – Марш к черному ходу!

Тут раздалась заливистая трель дверного звонка, и Кейт просияла:

– Ах, вы, оказывается, унюхали, что кто-то пришел? Вот молодцы, вот умницы! Учтите, если в дверь позвонит какой-нибудь торговец всякими ненужными мелочами, надо оскалить зубы. Вот так.

Она показала, как это надо сделать, но щенки лишь прыгали вокруг нее и махали хвостами. Разве можно на таких сердиться?

Но когда Кейт открыла дверь, ее жизнерадостное настроение сразу померкло.

– Здравствуйте, мистер Биттл, здравствуйте, мистер Кьюсак, – растерянно произнесла она, механически схватив щенков за ошейники, чтобы не бросились облизывать вновь пришедших.

– Извините, что беспокою вас в воскресенье, Кейт, – Биттл опасливо покосился на собак. – Но детектив Кьюсак сказал, что хотел бы с вами поговорить, причем именно сегодня. А я решил присоединиться к нему, потому что мне тоже надо с вами поговорить.

– Ваш адвокат сказал, что вас следует искать здесь, – вставил Кьюсак. – Если хотите, можете позвонить ему, и он приедет.

– Но мне казалось… Я слышала, что подозрение с меня снято.

– Собственно, в связи с этим мы и пришли, – Биттл мрачно смотрел ей в глаза. – Можно войти?

– Конечно. Нип, Так, прекратите прыгать.

– Отличные псы, – Кьюсак протянул мясистую лапу, и щенки с интересом ее обнюхали. – У меня у самого старая овчарка. Совсем дряхлая стала…

– Прошу садиться. Сейчас, только собак уведу. Кейт воспользовалась этим предлогом, чтобы успокоиться; выпустив псов во двор, она вернулась.

– Хотите кофе?

– Не беспокойтесь, – начал было Биттл, но Кьюсак уютно устроился в кресле и сказал:

– А я бы не отказался.

– Давайте, я заварю, – предложил появившийся в дверях Байрон.

– Ах, Байрон, это ты! – с облегчением произнесла Кейт. – Ты ведь знаком с детективом Кьюсаком?

– Здравствуйте, детектив.

– Здравствуйте, мистер де Витт.

– А это мистер Лоуренс Биттл.

– Ах да, глава фирмы «Биттл и К°», – холодно кивнул Байрон. – Как поживаете?

– Раньше поживал лучше, – хмуро ответил Биттл, отвечая на рукопожатие. – Томми Темплтон рассказывал мне о вас. Правда, это было довольно давно – мы с ним тогда еще играли в гольф…

– Пойду сварю кофе.

Байрон красноречиво посмотрел на Кьюсака, и детектив понял, что до возвращения хозяина никаких важных тем касаться не следует.

– Отличный домик, – заметил он. Кейт стояла, нервно теребя пальцы.

– Да, Байрон понемногу обустраивается, – Кейт поймала себя на том, что нервно теребит край свитера, и приказала себе успокоиться. – Он переехал сюда всего пару месяцев назад. Ему еще должны прислать мебель и всякую утварь из Атланты. Понимаете, он раньше жил в Атланте… – успокоиться никак не удавалось, – но и здесь, само собой, он тоже покупает всякую всячину.

– Классное местечко, – Кьюсак откинулся на спинку кресла и одобрительно кивнул головой – кресло ему понравилось. – Я тут видел дом, перед которым даже есть собственная площадка для гольфа. – Он покачал головой. – Подумать только – спускаешься с крыльца и тут же загоняешь мячик в лунку! Здорово! Я сюда раньше по выходным детишек приводил, они смотрели на тюленей.

– Да, здесь, очень красиво, – Кейт прикусила губу и оглянулась в сторону кухни. – Беспокоюсь за щенков, – объяснила она. – Вечно что-нибудь устроят… Детектив, скажите прямо: вы приехали, чтобы меня допросить?

– У меня действительно есть кое-какие вопросы… – Он потянул носом воздух: – Обожаю аромат кофе! Почему бы вам не присесть, мисс Пауэлл? Еще раз говорю – можете вызвать адвоката, но сегодня мистер Темплтон вам, ей-Богу, не понадобится.

Но Кейт все эти улыбочки и пустая болтовня начинали действовать на нервы.

– Хорошо, я не буду вызывать адвоката. Только объясните наконец, что вам нужно!

– Мистер де Витт показал вам отчет графолога?

– Да, вчера вечером. – Она села на край кушетки. – В заключении сказано, что мои подписи подделаны. А это значит, что кто-то воспользовался моей подписью, моими клиентами, моим добрым именем! – Она вскочила на ноги, но тут в комнату вошел Байрон с подносом в руках. – Прости меня, – быстро сказала Кейт. – Видишь, из-за меня одни неприятности…

– Не говори глупостей. – Он любезно обернулся к гостям. – Как вы пьете кофе, мистер Биттл?

– Со сливками.

– А вы, детектив?

– Лейте, как есть. – Кьюсак отпил из чашки и похвалил: – Вот это настоящий кофе! Я тут как раз завел разговор с мисс Пауэлл о нашем расследовании. Получено официальное заключение, из которого явствует, что с нее снимаются всякие подозрения. Сегодня утром я сообщил об этом мистеру Биттлу. Но, поскольку следствие продолжается, мы начали отрабатывать другие версии.

– Вы имеете в виду других сотрудников? – спросила Кейт.

Чашка в ее руках выбивала дробь по блюдцу.

– Да, и в связи с этим я хотел спросить, не приходит ли вам на ум – кто мог вас подставить? Ведь в фирме работает множество людей, однако преступник почему-то остановил свой выбор именно на ваших счетах.

– Если у меня и есть в фирме враги, я об этом ничего не знаю.

– Может быть, дело не во вражде, а просто преступнику так было удобней? Предположим, он решил воспользоваться той давней историей с вашим отцом…

– Но об этом никто не знал! Я сама узнала об отце буквально за несколько дней до того, как произошла вся эта история.

– В самом деле? И каким же образом?

Кейт рассказала, нервно потирая лоб, и Кьюсак, достав записную книжку, сделал какие-то пометки.

– Ну, хорошо. А теперь скажите: вы ссорились с кем-нибудь в фирме? Конфликтовали? Может быть, просто не сошлись характерами?

– Я ни с кем не ссорилась. Конечно, не всех коллег я могу назвать своими друзьями, но мы вроде бы неплохо ладили.

– Борьба честолюбий? Мелкие обиды? Постарайтесь припомнить.

– Ничего из ряда вон выходящего. – Она отставила чашку, почти не прикоснувшись к кофе. – Ну, с Нэнси из отдела взаиморасчетов в апреле мы поругались из-за платежного поручения, которое ушло не по адресу. Обе погорячились… Но такое со всяким бывает, мы давно помирились. Потом, я наорала на Билла Фейнстейна за то, что он вытащил из моего принтера бумагу. Мог бы и сам сходить на склад! – Кейт улыбнулась. – На следующий день он принес мне целых три пачки, чтобы я не сквалыжничала. Ну, еще меня недолюбливает мисс Ньюмен, но она вообще никого не любит, кроме мистера Биттла…

– Мисс Ньюмен – отличный работник, – заступился Биттл за свою секретаршу. – У нее тяжелый характер, только и всего. – Увидев, что детектив строчит что-то в записной книжке, Биттл поморщился. – Послушайте, она работает у меня двадцать лет!

– Я вовсе не хотела бросить на нее подозрение! – Кейт в ужасе заметалась по комнате. – Я же не в этом смысле! Я никого не обвиняю. С тем же успехом можно сказать, что это подстроила Аманда Девин: ей ужасно хочется быть единственной женщиной, занимающей должность полноценного партнера. А Мик Ллойд из корреспондентского отдела терпеть не может всех, у кого высшее образование – у него денег на колледж не хватило. И что же, на основании этого следует его подозревать? Так можно заподозрить каждого. Вот Стю Комински, например, долго дулся на меня за то, что я отказалась с ним встречаться. А Роджер Торнхилл – наоборот: за то, что я перестала с ним встречаться.

– Ллойд, Комински, Торнхилл. Отлично, – пробормотал Кьюсак, записывая имена.

Кейт застыла на месте.

– Вы можете строчить в своей книжке все, что угодно, но учтите: я никого не обвиняю! – Она упрямо выставила подбородок. – После того, что я испытала на собственной шкуре…

– Мисс Пауэлл, это полицейское расследование, – Кьюсак постучал ручкой по колену. – И вы имеете к нему самое непосредственное отношение, именно поэтому мы обратились к вам. Каждый из сотрудников вашей фирмы все равно неминуемо попадет в поле нашего внимания. Это процесс долгий, но с вашей помощью мы могли бы его сократить.

– Ничего не знаю! – упрямо отрезала Кейт. – Не могу себе представить человека, который до такой степени нуждался бы в деньгах, чтобы поступить со мной так подло. Я слишком дорого заплатила за преступление, которого не совершала. Если вы, детектив, намерены разрушить еще чью-нибудь жизнь, то делайте это без моей помощи.

– Я понимаю, что вы глубоко оскорблены, мисс Пауэлл. Вы честно выполняли свою работу, делали даже больше, чем от вас требовалось, и желанная награда была совсем рядом. Но тут вам внезапно врезали по зубам.

– Очень милое сравнение. Если б я знала, кто мне «врезал», то непременно сообщила бы вам. Но я не хочу возводить напраслину на каждого, с кем я когда-либо повздорила из-за всяких пустяков.

– Вас никто не просит возводить напраслину, мисс Пауэлл. Но у вас хорошие мозги, – заметил Кьюсак. – Поразмыслите на досуге. Я уверен, что вы придете к какому-нибудь заключению.

Он поднялся, но Биттл не спешил последовать его примеру.

– Прежде чем мы уйдем, Кейт, я хотел бы поговорить с вами. Если можно, наедине.

– Хорошо, – она оглянулась на Байрона.

– Пойдемте, детектив, я покажу вам вид с террасы. Вы, кажется, сказали, что у вас тоже есть собака?

– Старушка Сэди. Жутко уродлива, но характер просто ангельский.

Когда они скрылись за дверью, Биттл сразу приступил к делу:

– Я понимаю, что извинениями здесь не отделаешься, и все-таки прошу вас простить меня.

– Я стараюсь быть объективной, мистер Биттл, но это мне никак не удается. Вы ведь знаете меня с детства, знаете мою семью! Как вы могли меня заподозрить?!

– Я уже наказан за это, Кейт, – Биттл выглядел сейчас очень старым и усталым. – Я рассорился с вашим дядей, а ведь его дружба значила для меня так много.

– Ничего, дядя Томми не злопамятен.

– Не скажите. Я тяжко оскорбил одну из его девочек, а такое не прощают. Но должен вам признаться, что поначалу никто из нас не хотел выдвигать против вас обвинений. Нам просто нужно было, чтобы вы объяснили, как такое могло произойти. Но вы так повели себя, что мы поневоле… То есть теперь, конечно, я понимаю, почему вы отреагировали так странно, но тогда…

– Значит, вы ничего не знали о моем отце?

– Нет. Это выяснилось позднее и совершенно случайно. В вашем кабинете осталась ксерокопия газетной статьи. Она лежала на столе.

– Ах, вот оно что!

Боже, как просто и как глупо! Должно быть, листок выпал из папки…

– Понятно. И тогда вы уже перестали сомневаться в моей вине.

– Во всяком случае, дело запуталось еще больше. Поверьте, когда детектив Кьюсак сообщил мне о результатах расследования, я испытал огромное облегчение и ничуточки не удивился. В моей голове никак не укладывалось, что Кейт Пауэлл способна на мошенничество.

– И тем не менее вы отстранили меня от работы… – с горечью произнесла она.

– Да. Я сожалею об этом. Сожалел и тогда, но у меня просто не было выбора. Я поговорил с каждым из партнеров, потом мы собрались все вместе и обсудили ситуацию. Невозможно было отрицать, что в нашей фирме завелся мошенник; следовало принимать меры… – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Вы еще очень молоды, Кейт. Вам трудно понять, что такое – посвятить всю жизнь одной цели. А в моем возрасте нужно быть очень осторожным, когда строишь планы на будущее: ведь каждый шаг может стать для тебя последним. Я владею этой фирмой почти всю свою жизнь. Я выпестовал ее, поставил на ноги, в ней работают мои дети, – он улыбнулся. – А ведь бухгалтерская компания, казалось бы, не то поприще, о котором можно мечтать.

– Как раз я вас очень хорошо понимаю. – Кейт вдруг захотелось погладить его по плечу, но она сдержалась.

– Я так и думал, что вы поймете. Репутация фирмы – моя репутация. Когда все это произошло, я почувствовал, как моя хрупкая мечта рассыпается на куски…

Кейт ободряюще произнесла:

– У вас очень хорошая фирма, мистер Биттл. Вы создали настоящее, крепкое предприятие. Люди работают у вас не за страх, а за совесть, потому что вы всегда учитываете их интересы. Они все как одна семья.

– Но если вы действительно такого высокого мнения о нашей фирме… Короче говоря, Кейт, я пришел сюда, чтобы предложить вам вернуться. Разумеется, пока вся эта история не закончится, вы будете чувствовать себя довольно неуютно, но знайте, что наша фирма была бы счастлива, если бы вы снова стали у нас работать. В качестве полноправного партнера.

Полноправного партнера?! Кейт утратила дар речи, и Биттл шагнул вперед.

– Кейт, возможно, вы обидитесь еще больше, но не хочу от вас скрывать. Ваша кандидатура обсуждалась до того, как начался весь этот кошмар. И все единогласно высказались в вашу пользу.

Кейт слабым голосом произнесла:

– Вы решили сделать меня партнером?

– Вас предложил Марти. Вы ведь знаете, он всегда на вашей стороне. А Аманда поддержала его предложение. Кстати, именно поэтому она так накидывалась на вас, когда вы оказались под подозрением: ей очень хотелось, чтобы вы доказали свою невиновность. Послушайте меня, Кейт. Вы честно заслужили повышение. Надеюсь, вы как следует все обдумаете и согласитесь.

В душе Кейт боролись отчаяние и радость. Еще недавно она, не задумываясь, приняла бы это предложение и чувствовала бы себя совершенно счастливой. Что же мешает ей теперь? Ведь Биттл извинился… Кейт уже открыла рот, чтобы согласиться, но произнесла совсем не то.

– Мне нужно время, – сказала она и сама удивилась собственным словам. – Я действительно хочу подумать.

– Разумеется. Но если вы решите перейти на работу в другую фирму, дайте мне знать – может быть, мы сделаем вам еще более выгодное предложение.

– Хорошо, обязательно. – Она пожала мистеру Биттлу руку, а тут как раз вернулись Байрон и детектив. – Спасибо, что навестили меня.

Когда гости ушли, она застыла на месте, совершенно ошарашенная.

– Ну, что такое? – спросил Байрон.

– Он предложил мне стать партнером, – медленно произнесла Кейт. – Причем не в качестве компенсации: оказывается, они уже проголосовали за меня – еще до того, как началась вся эта катавасия. Кроме того, он говорит, что может предложить и более выгодные условия.

– Что же ты такая кислая? – удивился Байрон.

– А? – Кейт похлопала глазами, потом вдруг рассмеялась. – Боже, неужели я все-таки стану партнером?! Подумать только! – Она бросилась ему на шею. – Ты просто не представляешь, как много это для меня значит! Я не поверила собственным ушам. Как бы тебе объяснить, чтобы ты понял… Допустим, ты играл в команде юниоров бейсбольной лиги, тебя вышибли оттуда за бездарность, а потом вдруг включили в лучшую команду высшей лиги – например, в «Янки».

– Лучше в «Брейвз», – поправил Байрон, как и подобало патриоту Атланты. – Что ж, поздравляю. Ради такого случая, кроме французского тоста, ты получишь еще и омлет.

– Отлично! – Она поцеловала его в губы. – Только не слишком перчи.

– Совсем чуть-чуть, – пообещал Байрон.

В кухню они вошли рука об руку. Он достал из холодильника бутылку шампанского.

– Что же ты не спешишь к телефону?

– Зачем? – удивилась Кейт.

– Разве ты не собираешься звонить родным?

– Ну уж нет! Такие новости по телефону не сообщают. Как только мы позавтракаем… – хлопнула пробка, и Кейт вздрогнула, улыбнувшись своему испугу, – …я сразу же отправлюсь в Темплтон-хауз. Мне и так было страшно неловко, что тетя Сюзи и дядя Томми вынуждены из-за меня сидеть здесь.

Им давно пора возвращаться во Францию. – Она подняла бокал. – Выпьем за налоговую полицию!

– Может быть, за что-нибудь другое? – скривился Байрон.

– Ладно, выпьем за меня. – Она выпила до дна и тут же налила себе еще. – Ты пойдешь со мной? Миссис Вильямсон приготовит нам сногсшибательный обед. И собачек прихватим… Ты что так смотришь?

– Ничего. Любуюсь твоим счастливым лицом.

– Давай сюда тост и омлет, и тогда я буду еще счастливей. Умираю от голода!

– Тогда не пугайся под ногами.

Он достал из холодильника яйца и молоко.

– Слушай, переехала бы ты сюда с вещами! Тогда мы могли бы устроить славную вечеринку.

– Ладно, – легкомысленно согласилась Кейт: сейчас она была просто не способна переварить еще одно важное предложение. – Я заеду за вещами.

В это время зазвонил телефон.

– Ты не отвлекайся, готовь. И не забудь подсыпать корицы. Алло? Привет, Лора, я как раз про тебя думала. – Она потянулась к Байрону и дернула его за ухо. – Мы собираемся заявиться к вам на обед без приглашения. Есть кое-какие новости… Что-что?

Кейт замолчала, у нее сразу изменилось выражение лица.

– Когда? О Господи! Мы немедленно выезжаем.

Положив трубку, она сказала:

– Что-то случилось с Марго. Джош увез ее в больницу.

– Роды?

– Не знаю. Для родов слишком рано. У нее были боли, потом началось кровотечение… Ой, Байрон, мне страшно!

– Ладно, поехали. – Он крепко взял ее за руку.

17

Кейт была рада, что зарулем сидит Байрон: хоть она и старалась изо всех сил сохранять спокойствие, руки у нее дрожали, а перед глазами все время стояла Марго.

Вот они, еще совсем маленькие, сидят на скале и бросают в море цветы, думая при этом о Серафине и ее несчастной судьбе. Вот Марго расхаживает по комнате в своем первом лифчике, а Кейт и Лора лопаются от зависти. Вот Марго собирает Кейт на первый бал – делает ей прическу и на всякий случай прячет в сумочку презерватив…

А какой красивой, просто ослепительной приехала она однажды из Голливуда, куда сбежала в восемнадцать лет, чтобы стать звездой! Чуть ли не силком она несколько раз вытаскивала Кейт в Париж, чтобы показать ей «настоящую жизнь».

Но всякий раз Марго возвращалась в Темплтон-хауз.

Так произошло и после того, как год назад внезапно рухнул весь ее мир. Полная отчаяния и ярости, но сохраняя мужество, она принялась тогда строить свою жизнь заново.

Кейт вспомнила Марго-невесту, которую Джош вел к аналою. Она вся была окутана облаком французских кружев и белого атласа. А разве забудешь тот день, когда Марго прибежала в магазин вся в слезах и сказала, что у нее никакой не грипп – она беременна! Кейт вспомнила, как радовалась Марго, когда ребенок бил ножкой, как хвасталась растущим животом и показывала всем детские одежонки, которые шила мать…

Как всегда страстная и импульсивная, Марго с нетерпением ожидала рождения младенца. Боже, что же теперь будет с этим младенцем?! Кейт зажмурилась.

– Марго не хотела знать заранее, мальчик это или девочка, – прошептала она. – Ей всегда нравились сюрпризы. Но имена на всякий случай приготовили: для девочки – Сюзанна в честь тети Сюзи и Энни, а для мальчика – Джон Томас, в честь отца Марго и дяди Томми. Ох, Байрон, что будет, если…

– Не думай об этом. Постарайся держать себя в руках.

Он крепко сжал ее запястье.

– Стараюсь.

Кейт и в самом деле пыталась унять дрожь, но у нее плохо получалось.

Вот впереди показалось большое белое здание.

– Ради Бога, скорей!

Она хотела первой броситься к дверям, но Байрон удержал ее.

– Знаешь что, давай-ка лучше я схожу и узнаю. Ни к чему тебе туда соваться.

– Нет, я сама! Я справлюсь!

Байрон понял, что спорить с ней бесполезно; в больницу они вошли вместе.

Марго поместили в родильное отделение. Кейт быстро шла по коридору, стараясь отключиться от ненавистных звуков и запахов больницы. К родильному отделению она относилась еще терпимо – ведь здесь родились дочери Лоры. Надо помнить о том, что в больницах не только умирают, но и рождаются!

Лора была уже здесь.

– Я тебя ждала. – Она обняла Кейт за плечи. – Все уже собрались. А Джош в палате, рядом с Марго.

– Что случилось? Как она? Что с ребенком?

– Кажется, пока все в порядке, – Лора старалась сохранять спокойствие. – У нее начались преждевременные роды, кровотечение и все такое.

– О Господи!

– Кровотечение им удалось остановить, – Лора глубоко вздохнула; хотя она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал ровно, в глазах ее застыл страх. – Энни заходила в палату. Говорит, что Марго держится молодцом. Сейчас врачи пытаются остановить схватки, стабилизировать ситуацию.

– Ведь она только на восьмом месяце!

Кейт вошла в комнату ожидания, увидела знакомые, встревоженные лица и усилием воли придала лицу безмятежное выражение.

– Энни! Я уверена, все будет хорошо. Ты же знаешь, какая она сильная и упрямая.

– В постели она кажется совсем маленькой и хрупкой, – всхлипнула Энн. – Господи, Кейт, она такая бледная! Хоть бы врачи ей помогли!

– Энни, нужно сделать кофе, – деловито сказала подошедшая Сьюзен. – Ты мне поможешь?

Она увела Энни прочь; Кейт и Лора растерянно переглянулись.

– Ничего, Сюзи за ней приглядит, – сказал Томас.

Он придерживался мнения, что в такой ситуации мужчинам лучше на первый план не лезть.

– Садись, Кети. Ты сама бледнее смерти.

– Но я хочу ее увидеть! – Кейт вдруг показалось, что стены больницы сжимаются, готовые ее раздавить; накатила всегдашняя паника. – Дядя Томми, попроси, чтобы меня к ней пустили!

– Хорошо, я постараюсь. – Он поцеловал ее в щеку. – Ты посиди здесь. Но сначала я схожу проведаю девочек. Они тоже здесь, в больнице; их куда-то увела медсестра.

– Представляю, как они встревожены. Ведь Али просто обожает Марго.

– Ну, они пока, слава Богу, не все понимают. Байрон, пригляди за всеми моими женщинами. Я скоро вернусь.

– Не беспокойтесь. А ты садись, – прошептал Байрон, обращаясь к Кейт. – Я, пожалуй, взгляну, как там Энн. Заодно помогу сварить кофе.

– Лора, может, ты мне наконец объяснишь, как все это произошло? – спросила Кейт.

– Джош позвонил мне из автомобиля. Он сам отвез Марго в больницу: не захотел ждать «скорую помощь». Голос у него был спокойный, но я-то знаю, что он в этот момент чувствовал… Ночью Марго пожаловалась на боль в пояснице. Джош хотел сразу вызвать «скорую», но она убедила его, что это ерунда и скоро пройдет.

– Она слишком много работала! Все из-за этого проклятого аукциона. Нужно было отменить его в этом году.

«Это я виновата, – в отчаянии подумала Кейт. – Мне следовало настоять!»

– Но результаты последних тестов были совершенно нормальными, – сказала Лора. – Никаких поводов для тревоги. А утром Марго пошла в душ и вдруг закричала, позвала Джоша. У нее шла кровь, начались схватки… Пока я добиралась до госпиталя, ее уже увезли в родильное отделение. Я ее так и не видела.

– Но ведь нас к ней пустят?

– Пусть только попробуют не пустить! Байрон принес кофе, и Лора взяла у него чашку, даже забыв сказать «спасибо».

– Ждать – хуже всего. – Он сел рядом с Кейт. – Помню, как тяжело рожала своего первого моя сестра Мэг. Тридцать часов, представляешь? Когда мечешься за дверью и ждешь, кажется, что это целая вечность.

«Главное – не молчать, – сказал он себе. – Надо нести любую чушь, лишь бы не было этого тягостного молчания».

– Слава Богу, все обошлось благополучно. Ребенок весил целых девять фунтов. Мэг, разумеется, божилась, что больше никогда в жизни рожать не будет, но тем не менее произвела на свет еще двоих.

– А у меня все прошло очень легко, – сообщила Лора. – Али я рожала всего девять часов, а Кейла вообще уложилась в пять.

– Это ты сейчас так говоришь, – усмехнулась Кейт. – А я помню, как ты мне чуть руку не вывихнула, когда рожала Али. Да и с Кейлой…

В дверях появилась медсестра, и она не договорила.

– Мы хотим немедленно увидеть Марго Темплтон, – угрожающим тоном начала Кейт. – И если…

– Мне об этом, известно, – сухо ответила медсестра. – Миссис Темплтон и сама хочет вас видеть. Идите за мной, пожалуйста. Но учтите: в вашем распоряжении всего несколько минут.

Она повела их по широкому коридору. Кейт старалась не слышать, как по больничному линолеуму шаркают подошвы. «Здесь так много дверей! – думала она. – Белых, закрытых дверей. А за ними люди. Люди лежат на кроватях, кровати отгорожены ширмами. Пищат и пульсируют датчики; повсюду капельницы и иглы. А потом приходят врачи с грустными усталыми глазами и говорят, что твои родители умерли, ушли навсегда, и ты теперь совсем одна…»

– Кейт… – Лора ободряюще положила ей руку на плечо.

– Со мной все в порядке, – усилием воли Кейт отогнала панику. – Не беспокойся.

Медсестра открыла дверь, и они увидели палату – удобную и даже какую-то жизнерадостную. Именно в такой и должен появляться на свет человек. Мягкое кресло-каталка, растения в горшках. тихая музыка Шопена… Все в высшей степени чинно и благопристойно.

Но датчики были и здесь. Они пищали и пульсировали, а кровать была отгорожена белой ширмой.

За ширмой лежала Марго. Она была белее мела, пышные волосы разметались по подушке. Из капельницы в вену медленно поступала какая-то прозрачная жидкость. Одной рукой Марго держалась за живот, другую ее руку сжимал Джош.

– Пришли? – Марго попыталась улыбнуться. – Иди, Джош, погуляй. – Она прижала его руку к своей щеке. – Нам с девочками нужно поболтать.

Джош заколебался; чувствовалось, что он не хочет оставлять ее ни на минуту.

– Я буду за дверью, – наконец сказал он, нагнулся, поцеловал жену и погладил ее по животу. – Не забывай правильно дышать.

– Я всю жизнь дышу правильно. Иди, иди отсюда. Ходи взад-вперед по коридору, как положено будущему отцу.

– Не беспокойся, мы за ним приглядим, – пообещала Лора и села на край кровати.

– Так я буду за дверью, – повторил Джош и вышел.

Убедившись, что его никто не видит, он закрыл лицо руками.

– Он жутко перепуган, – прошептала Марго. – Никогда в жизни не видела, чтобы Джош трусил. Но ничего, все будет в порядке.

– Ну конечно, моя дорогая! – воскликнула Лора и искоса взглянула на монитор, отсчитывавший сердцебиение младенца.

– Нет, я серьезно, – сказала Марго. – Я ни за что не допущу, чтобы все сорвалось. Просто роды начались раньше – только и делов! – Она взглянула на Кейт. – Представляешь, впервые в жизни я делаю что-то раньше, чем положено…

– Как сказать, – подхватила Кейт ее шутливый тон. – Созрела ты тоже, помнится, раньше, чем другие девочки.

Марго фыркнула:

– Это точно. Ой, начинается!

Голос ее дрогнул, и она шумно и медленно задышала. Кейт инстинктивно принялась дышать ей в такт.

– Не так уж и больно, – прошептала Марго. – Меня накачивают чем-то таким, что облегчает боль. Сначала врачи думали, что схватки удастся прекратить, но ребенок явно просится наружу. Ничего страшного; я знаю, что так бывает. Но все-таки на семь недель раньше срока… Ой, Господи! – Она зажмурилась, и лицо ее исказилось от страха. – Нужно было больше отдыхать и меньше торчать на ногах…

– Прекрати! – прикрикнула на нее Кейт. – Нечего сейчас себя жалеть!

– Ничего, во время родов самое время себя пожалеть, – сказала Лора, поглаживая Марго по животу. – Только винить себя не надо. Ты все делала правильно.

– Да уж, ты вовсю пользовалась своей беременностью, – подхватила Кейт. – Сколько раз я бегала по лестнице то вверх, то вниз, потому что ты, видите ли, беременна, а я нет. – Ей ужасно хотелось расплакаться, но она держала себя в руках. Ничего, когда выйдет отсюда, наревется вволю. – Думаешь, я забыла, как ты гоняла меня за клубничным мороженым с шоколадным соусом? Это было чистейшее нахальство, не имевшее никакого отношения к беременности!

– Но за мороженым ты все-таки сбегала, – заметила Марго, превозмогая боль. – Вообще-то я и сейчас бы не отказалась…

– Ну уж, нет! Можешь кусочек льда пососать.

– Я все сделаю, как надо, – процедила Марго, набирая полную грудь воздуха, и было ясно, что убеждает она в первую очередь себя. – Доктор волнуется. Джош волнуется. Мама тоже. Но я буду в порядке! Вот увидите!

– Конечно, будешь, – кивнула Лора. – В этой больнице лучшее родильное отделение во всей стране. Они, кстати, прекрасно выхаживают недоношенных младенцев. Не забывай, что я тут числюсь членом попечительского совета!

– И еще в ста прочих местах, – усмехнулась Кейт. – Ты все сделаешь как надо, Марго. Я знаю, на какие ты способна чудеса, если чего-то очень хочешь.

– Да, я очень хочу этого ребенка! Сначала мне казалось, что я усилием воли смогу остановить схватки, но, судя по всему, ребенок пошел характером в мамашу. Я уверена, что рожу сегодня. – Ее губы задрожали. – Но он еще такой маленький…

– Зато удаленький, – заметила Кейт. Марго улыбнулась.

– Да, удаленький. Всем докторам нос утер. Господи, неужели это и в самом деле произойдет сегодня?! Ох, Лора, мне так страшно!

– Я тебя очень хорошо понимаю. В первый раз всегда страшно.

– И еще врач говорит, что никаких посторонних, кроме Джоша, быть не должно. А я хочу, чтобы присутствовали вы обе! Джош не даст мне поорать всласть.

– Ничего, в следующий раз, – Кейт нагнулась и поцеловала ее в щеку. – Обещаю.

– Хорошо, хорошо… – Марго закусила губу. – Так уж и быть, идите.

– Марго очень сильная, – сказала Лора, когда они вышли в коридор.

– Да, но мне совсем не нравится видеть ее такой напуганной. Это настолько непривычно…

– Ничего. Если роды остановить не удастся, довольно скоро все кончится. Нужно просто подождать.

И они стали ждать – час, два, три… Кейт нервно расхаживала по комнате, изводила медсестер расспросами и все время пила кофе.

– Ешь, – Байрон сунул ей сандвич.

– Что это?

– Откуда я знаю? Просто сандвич из автомата. Понятия не имею, с чем он. Какая разница – ешь и все!

– Ладно. – Она откусила кусочек. – Кажется, с куриным салатом… Байрон, ну почему же так долго?!

– Ничего не долго. Всего три часа прошло. Это вообще дело небыстрое.

– Я понимаю… – Исключительно из чувства долга она откусила еще раз. – Лучше бы мы были рядом с ней! И ей было бы легче, и нам.

– Да, ждать – самое трудное. – Он провел рукой по волосам. – Хочешь, выйдем, прогуляемся? Я же знаю, что ты не переносишь больниц.

– Нет, лучше уж тут. Если я буду все время думать о Марго, то, может быть, забуду о том, что я в больнице. Вообще это мое предубеждение…

– Вполне оправданно, – поспешно произнес Байрон.

– Нет, – мотнула головой Кейт. – Я как раз хотела сказать, что это чудовищная глупость. Да, однажды я провела в больнице ужасную ночь. Но с тех пор прошло двадцать лет! Почему же до сих пор, стоит мне начать вспоминать, кажется, что все это произошло не далее как вчера? Нет, от этого нужно избавляться. Была же я в больнице оба раза, когда рожала Лора, – и ничего. Значит, я в принципе способна на это. Так что лучше уж я останусь здесь.

Байрон обнял ее за плечи.

– Вот и умница. А на кого ты ставишь – на мальчика или на девочку?

– Я об этом как-то не думала… Скажи, чтобы младенец выжил, какой у него должен быть минимальный вес?

– Я уверен, что это будет прекрасный ребенок, – сказал Байрон, уходя от ответа. – Ты только представь, какие чудесные у него гены! Если малышу повезет, он унаследует от отца и матери их лучшие черты. Допустим, от матери глаза, а от отца подбородок. Или наоборот – неважно. Этот ребенок – настоящий счастливчик! Но его наверняка будут жутко баловать и в конце концов совершенно испортят.

– Это еще слабо сказано. Ты бы видел, какая детская его ожидает! Я с удовольствием поселилась бы там сама, – Кейт засмеялась и даже не заметила, что он подсунул ей вместо кофе чашку чая. – Они где-то раздобыли антикварную колыбельку и допотопную английскую коляску. На следующей неделе мы все должны были нести младенцу подарки…

Ее голос дрогнул.

– Ничего, принесете после родов. А что приготовила ты?

– Так, всякую ерунду… – Она вертела чашку в руках, борясь с искушением броситься в палату, прорвавшись через кордон медсестер. – Понимаешь, Марго обожает итальянских модельеров, особенно Армани. А он выпускает одежду даже для самых маленьких. В общем, конечно, чушь…

– Ты купила ребенку костюмчик от Армани?! Байрон расхохотался, а Кейт покраснела.

– Но это же просто шутка, – сказала она, оправдываясь, и тоже улыбнулась. – Довольно скоро моего Армани перемажут кашей.

– Ты просто душка! – Он поцеловал ее в губы. – Прелесть!

– Да ну тебя! Дорого, конечно… Но, в конце концов, что такое деньги?!

Кейт припала головой к его плечу и стала наблюдать за остальными.

Лора, проведавшая своих девочек, сидела рядом с Энн. Дядя и тетя стояли у окна, причем Томми обнимал жену за плечи. По телевизору передавали воскресные новости; в мире что-то происходило, но все это не имело ни малейшего отношения к Марго и ее страданиям.

Кто-то входил, кто-то выходил. Деловито проплывали медсестры. Однажды откуда-то издалека донесся взрыв хохота.

Молодой человек вел по коридору свою юную жену с огромным животом и массировал ей спину, а женщина медленно переступала мелкими шажками.

– Лора во время схваток тоже все время гуляла, – прошептала Кейт. – А мы с Марго по очереди ходили рядом и массировали ей спину. И еще дышали в такт.

– А муж?

– Хороший вопрос! – Кейт фыркнула и покосилась на Лору – не слышит ли. – Ему, разумеется, было некогда. Всегда находились дела поважней. Все делали Марго и я.

– А я думал, что Марго в те годы жила в Европе.

– Да, но оба раза она специально приезжала. Кейла родилась на несколько дней раньше срока, поэтому Марго опоздала. Она собиралась провести последнюю неделю перед родами в Темплтон-хаузе, рассчитала время, но, когда позвонила из самолета, ей сказали, что Лора уже в родильном отделении. Поэтому Марго прямо из аэропорта отправилась в больницу. И мы обе были рядом с Лорой! – яростно повысила голос Кейт. – Не отходили от нее ни на шаг!

– А Риджуэй?

– Он появился, когда все было уже кончено. Очевидно, не хотел расстраивать себя неприятной сценой. Впрочем, надо отдать ему должное: когда он узнал, что снова родилась девочка, то предпринял мужественную попытку скрыть свое разочарование. Подарил Лоре какой-то дорогой подарок и опять смылся. Настоящий подонок!

– Никогда не встречал этого человека, – задумчиво произнес Байрон, – но, судя по рассказам, он далек от совершенства. Обычно я не составляю себе мнения о людях по отзывам третьих лиц, но в данном случае, кажется, можно сделать исключение: очень уж вы все единодушны. – Он немного помолчал и закончил: – Этот тип вызывает у меня искреннее презрение.

– Еще бы! Слава Богу, что Лора от него избавилась. Как только она перестанет терзаться чувством вины, с ней будет все в порядке. Я только не понимаю, почему эти терзания продолжаются так долго. Просто сердце разрывается! – Она вскочила на ноги. – Когда же нам наконец сообщат, что там происходит?! Я не могу здесь больше сидеть!

Как раз в этот момент в дверях появилась медсестра.

– Если вы не можете больше сидеть, мисс, то не угодно ли прогуляться? – поинтересовалась она.

– Что с Марго?! – Энн тоже вскочила на ноги.

– С миссис Темплтон все в порядке. А мистер Темплтон сейчас, судя по всему, находится на седьмом небе. Что же касается Темплтона-младшего, то на него вы можете посмотреть сами. Следуйте, пожалуйста, за мной.

– Ребенок! – Энн схватила Сьюзен за руку. – Родился ребенок! Значит, все хорошо? Как вы думаете?

– Сейчас увидим. Идем, бабушка, – Сьюзен повела Энн за собой.

– Мне страшно, – дрожащим голосом произнесла Кейт и впилась в руку Байрона. – Но ведь медсестра улыбалась, правда? Если бы случилось что-нибудь плохое, она бы не улыбалась. По глазам всегда можно обо всем догадаться… Господи, какая же я дура! Она ведь сказала, что с Марго все в порядке! Сказала или нет?!

– Конечно, сказала! Пойдем скорее.

Они подошли к стеклянной двери и увидели сияющего Джоша. В руках он держал маленький сверток. Видно было только голубую ленточку и золотистый хохолок.

– Мальчик! – крикнул счастливый отец через стекло.

А Томас сказал:

– Смотри, Сюзи, это наш внук.

– Пять фунтов! – похвастался Джош. – Целых пять фунтов! И всё на месте! Даже пальчики есть!

Он поцеловал младенца в щеку.

– Какой крошечный! – всхлипнула Кейт и обняла Лору. – Какой хорошенький!

– Джон Томас Темплтон, – прошептала Лора, вытирая слезы. – Добро пожаловать, милый.

Тут рядом с Джошем появилась медсестра и забрала малютку. А Джош вышел к родным, явно чувствуя себя героем, вернувшимся с войны.

– Пять фунтов! – все время повторял он. – Представляете? Напрасно мы так боялись. Врачи говорят, с малышом все в порядке. Они подержат его тут какое-то время, потому что он все-таки малость не доварился, а потом…

– Я же говорил, что получится прекрасный ребенок! – воскликнул Байрон. – Закури сигару, папаша.

– Господи! – Джош уставился на сигару. – Ведь я теперь отец! На самом деле это я должен всех угощать.

– Ничего, я беру эту обязанность на себя. Жаль, что нет шампанского. Не предлагать же сигару бабушке!

Но Энн, ко всеобщему восторгу, взяла у него сигару и сунула в рот.

– А как Марго? – спросила Лора.

– Замечательно! Она просто потрясающая женщина! А ребенок, не успел вылезти, как сразу же заорал. – Он обхватил Лору и поцеловал. – Так заверещал – оглохнуть можно! И Марго засмеялась… Что уж говорить, нам обоим было очень страшно, но, когда мы услышали этот крик, все сразу встало на свои места. – Он сцепил руки и восхищенно прошептал: – Это просто невероятно! Вы не можете себе представить! То есть, конечно, можете, но ведь вас там не было… Ребенок плачет, Марго смеется, а доктор говорит: «Во всяком случае, с голосовыми связками у него все в порядке». У него вообще все в порядке! – повысил голос Джош. – У моего сына все в полном порядке!

– Еще бы, – хлопнул его по плечу Томас. – Ведь это Темплтон!

– Джош, мы, конечно, очень рады тебя видеть, – сказала Кейт, – но когда нам покажут счастливую мать?

– Не знаю. Но, наверное, скоро покажут. Во всяком случае, она послала медсестру за сумочкой, – Джош ухмыльнулся. – Хочет привести себя в порядок.

– Как это на нее похоже, – вздохнула Кейт и обняла Байрона за плечо.

18

С тех пор как появился на свет Дж. Т. Темплтон, в «Претензии» царили хаос и суматоха. Лора вырывалась в магазин всего на несколько часов в день, Марго была занята новорожденным сыном, и Кейт приходилось управляться в бутике одной. Преждевременные роды Марго спутали все ее планы – она так и не успела взять на работу еще одну продавщицу.

Каждое утро Кейт распахивала двери магазина и училась терпеливо сносить тупость и невоспитанность покупателей. Она многого не могла понять – например, зачем люди подолгу бродят среди товаров, явно не собираясь ничего покупать. Неужели только ради развлечения? А если уж покупают – то вещи, которые заведомо никому не нужны. В самом деле, ну кому может понадобиться пилюльница ручной работы, инкрустированная жемчугом?

Еще ее поражало, что неблагодарные покупательницы совершенно не ценят прямоту и честность. Из каждых трех женщин, которым Кейт говорила, что данный размер для них слишком мал, две смертельно обижались, а третья просто не показывала виду.

Слава Богу, хотя бы час в день ей удавалось проводить в тиши кабинета, приводя в порядок счета.

Она любила цифры уже за то, что они, по крайней мере, помалкивали, глупостей не говорили.

«Покупатель всегда прав! – твердила себе Кейт. – Покупатель всегда прав, даже когда он ведет себя как настоящий козел…»

Только что одна клиентка устроила ей выволочку: заявила, что платье от Донны Каран никак не может быть десятого размера – явная путаница с этикетками.

– Да эта туша в десятый размер не влезет, даже если ее маслом натереть! – пробурчала Кейт себе под нос.

Тут ее позвала другая покупательница, требовательно щелкнув пальцами. Можно подумать, официанта подзывает…

– Эй, мисс!

Кейт с трудом выдавила из себя улыбку:

– Да, мэм? Чем могу вам помочь?

– Покажите мне вон тот браслет. Нет, не золотой, а вон тот, викторианский.

– Извините, – Кейт проследила за направлением указующего перста. – Очень миленький, не правда ли? – На самом деле, с ее точки зрения, браслет был просто чудовищный. – Хотите примерить?

– Сколько он стоит?

«На нем ценник, дура!» Все еще улыбаясь, Кейт назвала цену.

– А что на нем за камешки? «Боже, какая разница?!»

– Это гранат, это аметист, а это… – «Что это за желтый камень? Топаз? Янтарь? Цитрин?» – Цитрин, – сказала она вслух, решив, что это звучит вполне по-викториански.

Пока покупательница разглядывала браслет, Кейт окинула тоскливым взором торговый зал. Как назло, народу полным-полно, а Лора ушла и сегодня уже не вернется. До закрытия еще целых три часа. С ума сойти! И так уже мозги слиплись…

Дверь снова тренькнула, и Кейт чуть не взвыла. А когда она увидела, кто пожаловал, ей и вовсе захотелось зарычать.

Кэнди Личфильд, собственной персоной! Ее давняя «врагиня». Дерганая походка, надменно вздернутый нос, пышные рыжие космы и паучий взгляд. К тому же Кэнди была не одна, а с подружками – какие-то лощеные светские фифы со стеклянными глазами.

– В этом магазине никогда нет ничего путного! – звонким голоском объявила Кэнди. – Но Миллисент говорила мне, что видела здесь спрей, подходящий для моей коллекции. Правда, цены здесь просто жуткие…

Она небрежно прошлась по залу, так и излучая злобу.

– Показать вам что-нибудь еще? – с надеждой спросила Кейт у покупательницы, которая смотрела уже не на браслет, а на Кэнди.

– Нет, – та поколебалась, но все же выудила кредитную карточку. – Заверните, пожалуйста. Это моей дочери, на день рождения.

– Сейчас.

Кейт положила браслет в коробочку, обернула и завязала лентой, не спуская глаз с мерзавки. Та своего добилась – две клиентки ушли, так ничего и не купив.

Прищурившись, как ковбой, Кейт вышла из-за прилавка и преградила дорогу Кэнди.

– Что тебе здесь нужно?

– Ничего особенного. Ведь это общественное место, каждый имеет право зайти, – Кэнди улыбнулась, от нее густо пахло духами «Опиум». – По-моему, здесь должны подавать покупателям дешевое шампанское. Я не ошиблась?

– Налей себе сама.

– Так где тут духи, про которые мне говорили? Кэнди окинула взглядом прилавок и поневоле уставилась на изящный розовый флакон в виде женского тела. Однако она скорее лопнула бы, чем признала, что заинтересована.

– Так я и знала, полнейшая ерунда!

– Тот, кто тебе их посоветовал, явно переоценил твой вкус, – улыбнулась Кейт. – Как поживаешь, Кэнди? Крутишь роман с очередным официантом?

Все знали, что в перерывах между замужествами Кэнди предпочитала водить знакомства с молодыми людьми из обслуживающего персонала.

– А как тебе нравится быть продавщицей? Я слышала, тебя турнули с работы. И как ты только могла воровать деньги клиентов?! Это же просто пошло!

– Тебя неправильно информировали, голубушка. Ты отстала от жизни.

– В самом деле? – Кэнди налила бокал до краев. – Рассказывай сказки! Все знают, что Темплтоны за тебя горой, они готовы покрыть любые твои шалости. Ведь спасли же они в свое время твоего папашу! – Кэнди увидела, что удар попал в цель, и просияла улыбкой. – Но можешь не сомневаться, подружка, никто теперь не доверит тебе свои счета. – Она изящно отпила шампанского. – Дыма без огня не бывает, сама знаешь. Твое счастье, что у тебя есть богатые покровители, которые бросают тебе крошки со своего стола. Ты ведь всегда жила за их счет!

Кэнди точно рассчитывала свои удары и била в самые больные места. Лишь огромным усилием воли Кейт заставила себя не броситься на обидчицу, а постараться отплатить ей той же монетой.

– Боюсь, что в тебе говорит зависть, Кэнди. Ты же всегда мечтала, чтобы тебе перепало сколько-нибудь этих крошек. Жалко только, Джошу было на тебя наплевать. Мы просто со смеху помирали, глядя на твои маневры! Допивай-ка шампанское и катись к своему официанту. Здесь ты попусту тратишь время.

Кэнди побагровела, но не отступила. Всю жизнь она придерживалась одной и той же тактики: разделяй и властвуй. Когда поблизости были Марго или Лора, нападать на Кейт смысла не имело, но сейчас заступиться за нее некому… К тому же Кэнди израсходовала еще не все боеприпасы.

– Мне рассказывали, что ты пытаешься окрутить Байрона де Витта…

– Я очень польщена, что ты проявляешь интерес к моей сексуальной жизни. Как-нибудь мы установим в спальне видеокамеру и обязательно пришлем тебе копию.

– Надеюсь, ты не обольщаешься относительно его намерений? Байрон – человек умный, честолюбивый, он отлично понимает, как выгодно крутить роман с воспитанницей Темплтонов. Из тебя может получиться неплохой трамплин.

Кейт побледнела, чем доставила Кэнди массу удовольствия. Наслаждаясь произведенным эффектом, она отпила еще вина, но внезапно ее физиономия перекосилась: Кейт запрокинула голову и расхохоталась.

– Господи, какая же ты все-таки идиотка! – с трудом вымолвила Кейт, трясясь от смеха. – Я считала тебя когда-то ядовитой змеей, а на самом деле ты просто дура. Как тебе могло прийти в голову, что такой человек, как Байрон де Витт, способен на мелкие интриги?! – Она перевела дух и проницательно взглянула на Кэнди. – Кажется, я догадалась, в чем дело! К нему ты тоже подкатывалась, а он тебя послал, так ведь?

– Сука! – уже не сдерживаясь, прошипела Кэнди и стукнула бокалом о прилавок. – Да на тебя ни один мужик не клюнет, даже если ты будешь плясать голышом перед оркестром военно-морской пехоты! Так что если Байрон с тобой спит, у него наверняка есть на это свои соображения.

– Думай, что хочешь, а я буду просто наслаждаться этим процессом.

– Да тут и думать нечего! Питер говорит, что Байрон – беспринципный карьерист.

– Питер? – с интересом переспросила Кейт.

– Темплтоны выгнали Питера, потому что на него пожаловалась Лора. Но они дураки, твои Темплтоны. Из-за своей дочки-недотроги потеряли превосходного администратора. А ведь Питер столько лет ишачил на них, создал из их компании целую империю…

– Питер создал?! Какая чушь. Питер не способен что-либо создать.

– Ничего, скоро он откроет собственный отель, и тогда вы все увидите!

– На деньги, которые он отобрал у собственных дочерей? – поморщилась Кейт. – Господи, как это гнусно!

– Но ведь Лора сама затеяла бракоразводный процесс. Стало быть, Питер имеет право на компенсацию.

– Тебе виднее. Ты всегда умела извлекать пользу из замужества.

Настроение у Кейт неожиданно улучшилось. Она подумала, что, несмотря на все колкости, Кэнди – довольно полезный источник информации.

– Кстати, с каких это пор ты так подружилась с Питером Риджуэем? Может быть, ты решила инвестировать свои алименты в его гостиницу?

– Мой финансовый консультант – кстати, в отличие от тебя, человек честный – считает, что это будет хорошее вложение капитала, – оскалилась Кэнди. – Я с удовольствием займусь гостиничным бизнесом.

– Меня это не удивляет. Ты ведь частенько наведываешься в отели, причем снимаешь номер всего на несколько часов, – усмехнулась Кейт.

– Очень остроумно! Ты давай, веселись, пока не поздно. Чувство юмора тебе скоро понадобится, – Кэнди мрачнела на глазах. – Байрон де Витт попользуется тобой, а потом выкинет за ненадобностью!

– Что ж, буду наслаждаться тем, как он мною пользуется, – беззаботно ответила Кейт. – А ты, насколько я поняла, взяла на мушку Питера Риджуэя? Как интересно!

– Да, мы в самом деле обнаружили, что у нас много общих интересов. – Кэнди поправила прическу. – Передай Лоре, что Питер выглядит чудесно. Прямо замечательно!

– Непременно передам. И поцелую от тебя Байрона, ладно? Хотя нет, лучше я сделаю это от себя!

Кейт вдруг стало очень весело. Подозрительно весело. Спасла ее покупательница, застывшая у прилавка и во все глаза смотревшая на этот странный, обмен любезностями. Дождавшись паузы, она робко обратилась к Кейт:

– Покажите мне, пожалуйста, эту сумочку. Я вам не мешаю?

– Ничуть! С удовольствием покажу вам все, что угодно. Вы ведь у нас, кажется, не в первый раз?

– Нет, я частенько к вам заглядываю.

Кейт достала с витрины три дурацкие театральные сумочки, расшитые бисером.

– Спасибо за внимание к нашему магазину. Прелестные сумочки, не правда ли?

– А потом она сказала, что мои богатые друзья кидают мне крошки со своего стола! – рассказывала Кейт, уплетая шоколадное печенье и стараясь не показать Марго, насколько сильно это ее задело. – М-м, какие вкусные крошки!

– Кэнди редкостная дура, – заметила Марго, лениво потягиваясь в шезлонге.

– Ну нет, она только кажется дурой. Она все рассчитала очень точно. Даже не забыла помянуть моего отца.

Тут Марго нахмурилась:

– Вот стерва!

– Ничего, я знала, что меня рано или поздно ткнут носом в эту давнюю историю. Просто противно, что заговорила об этом именно Кэнди. Самое паршивое, что я доставила ей удовольствие своей реакцией. Да, именно это расстроило меня больше всего.

– Наплюй на нее, Кейт. Эх, жалко, что меня там не было! – Марго задумчиво прищурилась. – Вообще-то мне давно пора сделать маникюр… Если я не ошибаюсь, Кэнди ходит в салон по средам. Надо будет подстроить так, чтобы мы там с ней как бы случайно встретились.

Кейт хихикнула, представив себе, какая интересная может получиться сцена.

– Подожди пару недель, тебе нужно прийти в форму, а потом ты ей покажешь. Господи, как хорошо, что я пришла сюда и выплеснула на тебя все свои эмоции! Наверное, я эгоистка, но мне стало гораздо легче.

– То-то. Поступай так всегда. А то знаю я тебя…

– Какая ты злопамятная! Я ведь уже извинялась перед тобой и Лорой. Да, я вела себя глупо, но это больше не повторится.

– Еще годик-другой извинений – и мы тебя, может быть, простим.

– Как хорошо, что у меня такие добрые подруги. Господи, это печенье сведет меня с ума! – Кейт съела еще кусочек. – Какая ты счастливая! Энни печет для тебя с утра до вечера.

– Ох, Кейт, я действительно счастливая! Но мне почему-то кажется, что дело тут не в печенье… Кстати, я была уверена, что мы с мамой не уживемся под одной крышей, а на самом деле отлично уживаемся. Это Лоре спасибо: она настояла, чтобы мама погостила у нас пару недель.

– Кстати о Лоре. Кэнди сообщила кое-что интересное о Питере.

вообще-то Кейт специально пришла к Марго, чтобы сообщить это известие, пока кет Лоры.

– О Питере? Каким образом она приплела сюда Питера?

– Ну, сначала она прошлась насчет меня и Байрона.

– Это-то понятно, – сказала Марго, потянувшись за печеньем. – И к чему же она придралась?

– Она сказала, что Байрон – карьерист, что он использует меня, дабы втереться в доверие к Темплтонам. Ей представляется примерно такая схема: каждый раз, когда он доводит меня до оргазма, ему дают очередное повышение.

– Чушь собачья! – Марго встревоженно посмотрела на Кейт. – Надеюсь, ты сама так не считаешь?

– Конечно, нет, – пожала плечами Кейт. – Я прекрасно знаю, что Байрон на такое не способен. Это просто не его стиль. Но если бы я в нем хоть слегка сомневалась… Должна признать, что задумано было неплохо.

– Я рада, что это на тебя не подействовало. Но я все-таки не понимаю, при чем здесь Питер.

– Ты знаешь, по-моему, эти двое прекрасно спелись.

– Какой кошмарный союз! – передернулась Марго. – Два паука в одной банке.

– Она хотела, чтобы я обязательно сообщила об этом Лоре. Вот не знаю, стоит ли.

– Не стоит, – тут же сказала Марго. – Лоре это ни к чему. Узнает от кого-то другого – ради Бога. К тому же, учитывая, какое трепло Кэнди, все это еще может оказаться неправдой.

– Я тоже так подумала. – Кейт задумчиво огляделась вокруг: – Как здесь все-таки красиво! Тебе удалось очень уютно обставить свое гнездышко. Теперь здесь все выглядит совсем по-домашнему.

– Тут и есть мой дом, – улыбнулась Марго. – Кстати – благодаря тебе: ведь это ты навела нас на эту покупку.

– Мне показалось, что вам с Джошем здесь будет хорошо. У меня так бывает: посмотришь на дом и сразу поймешь – это как раз то, что нужно.

– А у меня такое бывало редко. Одно время я никак не могла найти себе места… Вот в Темплтон-хаузе я всегда чувствовала себя как дома. И потом то же самое испытывала по отношению к моей миланской квартире…

Она не договорила, и Кейт неловко заерзала.

– Извини. Я не хотела бередить старые раны.

– Ничего. Просто я любила ту квартиру. В ней я чувствовала себя так уютно… – Марго пожала плечами. – Сложись все иначе, я, наверное, и сейчас жила бы там. Но что произошло, то произошло! Кстати говоря, наш магазин мне тоже очень нравится. – Она улыбнулась и распрямила плечи. – Помнишь, как вы с Лорой смотрели на это большое, пустое здание и никак не могли понять, что я в нем нашла?

– Прекрасно помню. Там пахло паутиной и марихуаной.

– А я сразу в него влюбилась. Я была уверена, что мы вернем его к жизни. Так оно и произошло. – Она посмотрела вдаль, на скалы. – Знаешь, кажется, рождение ребенка сделало меня философом. Так что позволю себе сентиментальное высказывание. Без тебя и Лоры я бы не смогла заново построить свою жизнь. – Она подняла ладонь, видя, что Кейт скорчила гримасу. – Нет уж, ты дослушай! Если ничего не делать со своей жизнью, она начинает крутиться по кругу. Ничего в ней не меняется.

Но мы втроем способны разорвать этот круг. Мы всегда вместе, и это самое главное!

– Да, это самое главное.

Кейт встала, подошла к краю террасы, вдохнула аромат цветов. Осеннее небо было прозрачно-синим, у горизонта оно смыкалось с темной синевой океана.

«Я чувствую себя здесь как дома, – подумала Кейт. – И здесь, и в Темплтон-хаузе. Впрочем, это вполне понятно. Непонятно другое: у Байрона я тоже чувствую себя как дома! Я полюбила тамошние кипарисы, виноградники, газоны…»

– Мой главный дом – Темплтон-хауз, – сказала она вслух. – Как вспомню вид из моего окна, запах вощеных полов… Печально, но моя нынешняя квартира так и не стала для меня родной. Она удобно расположена – только и всего.

– Ты оставишь ее за собой? Кейт удивилась:

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Но ведь ты живешь у Байрона…

– Я там не живу! – быстро ответила Кейт. – Просто иногда ночую. Это не одно и то же.

– Ну, как знаешь, – Марго покачала головой. – А чем, собственно, тебя не устраивает Байрон де Витт?

– Ничем, – Кейт глубоко вздохнула и села. – То есть всем… Послушай, поскольку ты эксперт в подобных делах, я хотела с тобой посоветоваться.

Марго, подняв брови, внимательно взглянула на нее:

– Ну?

– Сейчас, дай собраться с духом, – Кейт подозрительно посмотрела на подругу, боясь прочесть в ее взгляде насмешку. – Скажи, может человек впасть в зависимость от секса?

– Еще как может! – серьезно ответила Марго. – Если, конечно, это настоящий секс, – тут она улыбнулась. – Уверена, что у вас с Байроном секс самый что ни на есть настоящий. Просто готова держать пари!

– Ты выиграла, – сухо ответила Кейт.

– Так чего же ты хнычешь?

– Я не хнычу. Просто спрашиваю. Понимаешь, у меня никогда… То есть я, конечно, занималась сексом и раньше. Но сейчас у меня проснулся такой аппетит… Именно с Байроном! – Она закатила глаза и хихикнула. – Ох, Марго, мне достаточно провести с ним пять минут, и я буквально готова его съесть!

– Если он вкусный, то и ешь на здоровье.

– Но я боюсь, что я попаду в зависимость.

– От секса?

– Да. От невероятного, фантастического секса! И, конечно, тем самым – от Байрона… А потом мы вдруг возьмем и рассоримся. Что я тогда буду делать?

– Разумеется, всякое бывает, – Марго улыбнулась, думая о Джоше. – Но иногда люди и не расходятся.

– Чаще все-таки расходятся. Ты знаешь, после разговора с Кэнди…

– Ради Бога, Кейт! Ты же сказала, что ее шипение на тебя не подействовало.

– Я действительно не поверила, что Байрон меня использует в каких-то корыстных целях. Но я задумалась, сколько эта связь может продолжаться. Ведь у нас с ним нет ничего общего, кроме секса!

Марго страдальчески вздохнула и съела еще одно печенье.

– Ну хорошо. Давай разберемся. Скажи-ка мне: чем вы с ним занимаетесь, когда не кувыркаетесь в постели?

– Что за дурацкий вопрос?! Мы много чем занимаемся…

– Например?

– Ну, не знаю… Слушаем музыку.

– Вам нравится одна и та же музыка?

– В общем, да. Но это ни о чем не говорит: рок-н-ролл любят все. Еще мы смотрим фильмы по видео. У него шикарная коллекция старых черно-белых фильмов.

– Ты ведь их тоже любишь, правда?

– Конечно, люблю! Иногда мы гуляем по пляжу, занимаемся гимнастикой. Он, кстати, очень строгий тренер и спуску мне не дает. Ты заметила, как я изменилась?

– Еще бы! Но вы о чем-нибудь разговариваете друг с другом?

– А как же. О работе, о семье… Да мало ли… О еде, например. Он классно готовит.

– Ну а как у него с чувством юмора?

– По-моему, с юмором у него все в порядке. Мы вообще много шутим, смеемся; возимся с собаками. Или он чинит какую-нибудь из своих машин, а я смотрю… Ну, и так далее.

– Что ж, подведем итоги. Вам нравится одна и та же музыка, одни и те же фильмы. Нравится проводить время вместе. Вы гуляете, занимаетесь спортом, валяете дурака со своими дворняжками, – Марго покачала головой. – Что и говорить, проблема налицо! Кроме секса, вас действительно ничто не объединяет. Мой тебе совет, подруга: гони этого мужика к чертовой матери, ничем хорошим ваши отношения не кончатся.

– Марго, ты можешь хоть раз в жизни побыть серьезной?

– Да ты послушай себя! От тебя сдохнуть можно! Тебе достался классный мужик, о таком можно только мечтать. Чудесный секс, общие интересы, полный контакт, а ты все равно ноешь и хнычешь.

– Я просто считаю, что всегда надо предвидеть осложнения заранее, чтобы они не застали врасплох.

– Кейт, это любовь, а не аудиторская проверка! Расслабься, наконец, и получай удовольствие!

– Я так и делаю. В основном… – Она пожала плечами. – Но мне не дают покоя тревожные мысли.

Кейт хотела еще рассказать Марго о том, что Биттл предложил ей стать партнером, однако продолжить разговор не удалось: Энн принесла ребенка.

– Наш мужичок проснулся и хочет есть. Я его переодела. Видишь, в каком он нарядном костюмчике? Такой красавчик, такой умник!

– Не мальчик, а сказка! – воскликнула Марго, беря у нее ребенка, а юный Дж. Т., сообразив, что дело идет к обеду, засопел. – Просто не могу наглядеться. Каждый раз, когда я его вижу, он мне кажется все более прекрасным. На, сладенький, получай. Малютка с довольным урчанием ткнулся личиком в грудь, сжал крошечные кулачки и насупил брови.

– Поправился на четыре унции, – похвасталась мать.

– Ого! Пожалуй, через неделю-другую он уже сможет выступать в тяжелом весе, – Кейт с удовольствием наблюдала сцену кормления. – У него твои глаза, а уши Джоша. Как вкусно от него пахнет! – Она вдохнула полной грудью сладкий молочный запах младенца и решила, что о работе поговорит в следующий раз. – Когда закончишь, дашь мне его подержать?

– Кейт, ты остаешься ужинать, – объявила Энн. – Джош звонил, что задерживается, но мы его дождемся. А после ужина, так и быть, дадим тебе подержать нашего мальчика.

– Ладно, уступаю насилию, – Кейт осторожно провела кончиком пальца по пухлой щечке Темплтона-младшего.

Номер «люкс» в отеле «Темплтон Монтерей» был обставлен с необыкновенным изяществом. В гостиной на черных лаковых столах возвышались гигантские фарфоровые вазы, в которых благоухали экзотические цветы. Вдоль стен расположились уютные бледно-голубые кушетки; пол был весь устлан толстым персидским ковром Через стеклянные стены виднелся океан, окрашенный багрянцем заходящего солнца.

В столовой подавали ужин. Кресла с высокими резными спинками были симметрично расставлены вокруг огромного стола. С тем же успехом можно было поужинать и в Темплтон-хаузе, но, поскольку встреча носила деловой характер, Томас и Сьюзен предпочли устроить ее здесь, в гостинице.

– В нашем филиале в Беверли-Хиллз самое слабое место – обслуживание номеров, – докладывал Байрон, время от времени поглядывая в блокнот. – Самые распространенные жалобы: долго выполняется заказ, случается путаница. Зато кухня работает отлично, хотя шеф-повар там… как бы это выразиться…

– Вспыльчив, – с улыбкой подсказала Сьюзен.

– Я вообще-то хотел сказать – «неуправляем». Знаете, когда на меня орет здоровенный детина с бруклинским акцентом и мясницким ножом в руке, я нервничаю.

– Неужели вы струсили? – с интересом спросил Томас.

– В конце концов я, конечно, сумел с ним договориться. Но с безопасного расстояния. Первым делом я сказал ему, что он лучше всех в мире готовит креветки под соусом «Сен-Жак».

– Ты нашел правильный подход к Максу, – одобрил Джош. – Я его знаю, это страшный человек. Зато на кухне все слушаются его беспрекословно.

– Еще бы, они до смерти его боятся! – Байрон усмехнулся и съел кусочек цыпленка. – Нет, с кухней там все нормально. Непорядок с сервисом.

Сектор обслуживания номеров работает ни шатко ни валко, спустя рукава.

– И что же вы предлагаете?

– Предлагаю перевести туда Хелен Прингл. Назначить ее менеджером. Она обладает нужным опытом и вообще превосходный организатор. Разумеется, здесь нам будет ее не хватать, но зато в Беверли-Хиллз Хелен решит все проблемы. Кроме того, я считаю, что она давно заслуживает повышения.

– Джош? – обернулся Томас к сыну.

– Я согласен. Сейчас она помощник менеджера и делает свое дело безупречно.

– Хорошо, Байрон, сделайте ей это предложение, – кивнула Сьюзен и отпила вина. – И, соответственно, увеличьте зарплату. Я надеюсь, что Хелен будет довольна.

– Прекрасно. Стало быть, с Беверли-Хиллз мы закончили.

Байрон зашелестел страницами блокнота. С Сан-Франциско они уже разобрались, в Сан-Дкего надо будет еще наведаться, но не сейчас, а позднее.

– Вот еще что, – он сосредоточенно почесал щеку. – У нас маленькая проблема в главном отеле. Ремонтники недовольны нашими торговыми автоматами.

Томас удивленно приподнял бровь.

– Они что, явились с этой проблемой прямо к вам?

– Началось все с засора на шестом этаже. Один мальчуган сунул в туалет плюшевого мишку. Произошло настоящее наводнение. Я лично объяснялся с родителями.

О том, что это объяснение было достаточно бурным, он рассказывать не стал. Так или иначе, ему удалось уговорить их наведаться в гостиничный бассейн, пока сантехники устранят последствия катастрофы.

– А поскольку я все равно торчал в номере, ремонтники предъявили ультиматум. Представьте, им надоела здоровая и полезная пища. Они хотят есть сладкое и жирное! Два года назад мы установили автоматы, торгующие яблоками и обезжиренным печеньем, и тем самым, оказывается, нарушили личные права наших сотрудников.

– Думаю, тут не обошлось без Риджуэя, – заметил Джош. – У него наверняка остались в гостинице свои люди.

Сьюзен пренебрежительно фыркнула. Риджуэй ее мало беспокоил, зато она очень ярко представила себе, как элегантный Байрон, в белом костюме и сияющих черным лаком туфлях, стоит в затопленном туалете и ведет переговоры с сантехниками.

– Что вы предлагаете?

– Пусть едят что хотят, – пожал плечами Байрон. – Хотят «Милки Уэй» – ради Бога!

– Согласен, – кивнул Томас. – Других проблем в этом отеле нет?

– Ничего экстраординарного. Обычные хлопоты. Например, в восемьсот третьем номере умерла женщина.

Джош скривился.

– Терпеть не могу, когда происходят такие вещи!

– Не думаю, что это как-то скажется на репутации отеля. Инфаркт. Умерла во сне. Ей было восемьдесят пять лет, она прожила долгую, счастливую жизнь. Правда, горничная перепугалась до смерти.

– Этим вам тоже пришлось заниматься самому? – спросила Сьюзен.

– Ничего страшного. Но сначала я долго гонялся за ней по всему вестибюлю.

Томас поднял бокал.

– В общем, мы с Сюзи видим, что калифорнийский регион в надежных руках. Есть люди, которые считают, что управление гостиницами – это работенка не бей лежачего. Сидишь себе в кабинете и знай покрикиваешь на персонал.

– Перестань, Томми, – Сьюзен погладила его по руке. – Времена Риджуэя кончились. Слава Богу, мы с ним больше не работаем, и можем теперь со спокойной совестью ненавидеть его по сугубо личным мотивам. – Она подмигнула Байрону. – Но мой муж прав. Вы отличный профессионал, Байрон!

– Спасибо.

– Кстати, о личных мотивах. Наша Кейт выглядит очень счастливой, – многозначительно произнес Томас. – У нее такой здоровый, спортивный вид. Но мне хотелось бы знать, какие у вас планы на ее счет.

– Вот оно, началось! – ухмыльнулся Джош и сокрушенно покачал головой. – Прости, Байрон. Я тут ни при чем.

– Это вполне резонный вопрос, – упрямо насупился Томас. – Я имею право знать, что ожидает нашу девочку.

– Томми, перестань! – нетерпеливо сказала Сьюзен. – Кейт уже взрослая.

– Она моя дочь! – Он сердито отодвинул тарелку. – Я в свое время дал Лоре слишком много воли – и смотри, что из этого получилось!

– Я не сделаю Кейт ничего плохого, – ответил Байрон. Слова Томаса его почему-то совсем не обидели и не удивили: в конце концов, он и сам вырос в семье, где личные и деловые интересы были тесно связаны. – Она занимает очень важное место в моей жизни.

– Важное место? – фыркнул Томас. – Хороший обед тоже занимает важное место в жизни.

Сьюзен вздохнула:

– Ешь лучше десерт, Томас. Видишь, это твой любимый торт. Байрон, не обращайте внимания на моего мужа. Если вы работаете на нас, то это еще не означает, что вы обязаны давать нам отчет относительно вашей личной жизни.

– Я задаю этот вопрос не как владелец компании, а как отец Кейт!

– Что ж, я отвечу вам как отцу Кейт, – не стал спорить Байрон. – Она действительно значит для меня очень много: я собираюсь на ней жениться.

До последней секунды он и сам не знал, что собирается сделать это. Слова вырвались сами собой. Байрон замолчал и угрюмо уставился в бокал.

– Вот и отлично! – Томас удовлетворенно хлопнул ладонью по столу.

– Должен сказать, это будет для нее сюрпризом, – пробормотал Байрон. – Если не возражаете, я сообщу ей эту новость сам. Надо только подумать, как лучше приготовиться…

– Вы уж извините моего мужа, Байрон, – сказала Сьюзен. – Скоро я увезу его отсюда, и вас будут разделять шесть тысяч миль.

Томас проглотил кусок торта и угрожающе произнес:

– Я уеду, но я еще вернусь!

По дороге домой Байрон думал, что он всегда был мастером улаживать самые щекотливые проблемы. Уж как-нибудь справится с таким простым делом, как предложение руки и сердца!

Только не нужно говорить ничего цветистого, падать на одно колено и так далее. Слава Богу, Кейт предпочитает разговор прямой и простой. Тут главное – найти правильный подход. Прежде всего ни в коем случае не следует формулировать предложение в форме вопроса: «не согласишься ли ты?» или «могу ли я рассчитывать?..» Все это не годится. Лучше всего просто констатировать факт. Но не слишком напористо: на прямое давление Кейт не возьмешь. Неплохо бы иметь наготове перечень причин и мотивов, объясняющих рациональность подобного шага…

К сожалению, ничего путного в голову пока не приходило.

Он уже снимал туфли, когда до него внезапно дошло, что дома непривычно тихо. Щенки поднимали радостный лай всякий раз, когда его машина подъезжала к дому, но сегодня никто не выбежал ему навстречу. Байрон бросился к двери во двор, распахнул ее… Собак не было. Сердце его сжалось от страха.

Он крикнул, свистнул, пробежался вдоль ограды – никакого результата. Что случилось? А вдруг какие-нибудь злоумышленники похитили щенков, чтобы продать их в лабораторию для экспериментов?

Когда вдали раздался веселый лай, у него чуть не подкосились ноги. Очевидно, сорванцы просто сумели каким-то образом перебраться через ограду и спустились к пляжу. Только и всего. Но ничего, он им задаст!

Щенки пронеслись вверх по ступенькам, вовсю виляя хвостами, и запрыгали вокруг него, повизгивая и норовя лизнуть языком в лицо. Такой встречи он удостаивался всякий раз – вне зависимости от продолжительности отлучки.

– Вы оба под домашним арестом! – строго сказал им Байрон. – Я ведь велел вам сидеть во дворе.

Пеняйте на себя: я хотел дать вам вкусные косточки, но теперь вы их не получите. И нечего подлизываться! – фыркнул он, когда щенки словно по команде сели и протянули ему правые лапы. – Оба отправляетесь на гауптвахту!

– Правильно, построже с ними, – вслед за щенками неожиданно появилась Кейт. – Хотя вообще-то в данном случае они не виноваты. Я решила прогуляться, а поскольку они псы воспитанные, настоящие джентльмены, то не могли отпустить даму в одиночестве.

– Я так испугался! – признался Байрон.

Он смотрел на нее сверху вниз и никак не мог налюбоваться.

– Извини. Надо было оставить тебе записку.

– Я не думал, что ты сегодня приедешь.

– Я и не собиралась. – Она смущенно потупила взгляд и сунула руки в карманы. – Вечером заехала к Марго, поужинала, повозилась с ребенком. Кстати, ты знаешь, что малыш поправился на четыре унции?

– Конечно, знаю! Джош мне об этом говорил раз десять. И фотографии показывал – штук семьдесят.

– Правда? А мне показывали видеопленку. Ну вот, потом я поехала домой… – Она передернулась, вспомнив свою пустую унылую квартиру. – И почему-то свернула сюда. Ты ведь не против?

– Хороший вопрос!

Он подошел, обнял ее и притянул к себе. Их губы встретились. Кейт сразу обмякла, чувствуя, как подгибаются колени. Ей показалось, что небо рассыпалось мириадом мелких звезд.

– И все-таки ты на него не ответил… – слабым голосом произнесла она, и Байрон снова ее поцеловал.

Кейт судорожно вдохнула воздух, видя прямо перед собой его глаза.

– Насколько я поняла, ты не против, – улыбнулась она.

– Я хочу, чтобы ты все время была здесь! – Он поцеловал ее руку.

Глаза Кейт удивленно расширились; кажется, она понемногу приходила в себя, а ему этого совсем не хотелось.

– Пойдем-ка в дом, – прошептал Байрон. – Я отвечу на твой вопрос более обстоятельно.

19

Шли дни, она по-прежнему жила у него, а он по-прежнему не решался предложить ей руку и сердце.

Сегодня Байрон заявил, что устроит Кейт передышку: вместо поднятия тяжестей они совершат легкую пробежку по пляжу – мили три, не больше. Когда-то Кейт начинала утро с двух чашек обжигающего очень крепкого кофе. Теперь вместо кофе ей предстояло с утра пораньше пробежать целый кросс!

Правда, в качестве награды Байрон пообещал приготовить ей вафли.

– Ты в самом деле считаешь, что это хороший способ начинать день? – задыхаясь, пропыхтела она, едва поспевая за ним.

– Привыкнешь – жить без этого не сможешь! Байрон нарочно бежал помедленнее, чтобы она не слишком утомлялась. К тому же ему нравилось смотреть на ее стройные ноги.

– Не может быть. Не верю. Привычки, от которых не может отвязаться человек, все сплошь вредны для здоровья. Кофе, табак, шоколад, секс… К полезным вещам человек не привыкает.

– Положим, секс полезен для здоровья, – заметил Байрон.

– Все равно он относится к сфере порока! Хотя, конечно, это приятный порок – впрочем, как и все остальные…

Щенки норовили прыгнуть навстречу прибою, кувыркались в воде, выскакивали на берег и встряхивались, разбрасывая мелкие брызги.

«Что ж, бегать на рассвете – не так уж плохо, – решила Кейт. – Какое нежное, прозрачное сияние окутывает мир! А воздух так ароматен, что кружится голова».

Следовало признать, что от пробежки мускулы и в самом деле славно разогрелись, тело работало идеально, как хорошо смазанный механизм. Просто странно, что она так долго мирилась со своей слабостью и нескладностью.

– А где же ты бегал в Атланте? Там ведь нет пляжей.

– Зато там есть парки. А зимой, когда плохая погода, я бегал в зале.

– Скучаешь по своему городу?

– Иногда. Мне не хватает магнолий, медлительной речи, моих родных…

– А я всю жизнь жила здесь. И не хотела бы никуда уехать. Правда, мне понравилось на Востоке, когда я училась в университете. Там зимой снег, иней на оконном стекле… А осенью в Новой Англии очень красивая листва. Но здесь все равно лучше!

Наконец-то вдали показалась лестница, ведущая к дому, и ноги сами побежали быстрее.

– Вот Марго жила в самых разных местах. Да и Лора путешествовала куда больше, чем я.

– А где бы ты хотела побывать?

– Не знаю… Я хотела бы съездить на Бора-Бора!

– Куда-куда?

– Есть такое местечко. Я в школе писала доклад по географии. Мне казалось, что Бора-Бора – это так шикарно! Вот, думала, стану взрослой и обязательно съезжу туда на каникулы. Там ничего не надо делать – только валяться на песке и греться на солнышке. Уф, слава Богу! – она тяжело опустилась на ступеньку. – Еле добежала.

– Вставай, сидеть нельзя! Мускулы затекут. – Он безжалостно поднял ее на ноги. – Походи немного, остынь. Почему же ты не съездила на свою Бора-Бора?

Кейт помахала руками, согнулась пополам, сделала несколько вдохов и выдохов.

– Господь с тобой. Разве в реальной жизни кто-нибудь ездит в такие места? Я даже не уверена, что она на самом деле существует. Это была просто мечта… Как ты думаешь, трехмильная пробежка может принести вред внутренним органам?

– Наверняка – нет.

– А мне кажется, что у меня матка вываливается! Байрон побледнел:

– Что ты такое говоришь?

– Шучу! Чего ты так перепутался?

Байрон облегченно вздохнул и дал ей отпить немного воды. После этого они стали подниматься по лестнице, щенки весело прыгали рядом.

– В прежние времена, – рассказывала Кейт, – я просыпалась утром и первым делом шла на кухню включить кофеварку. Выходила из дома в 8.25, без четверти девять уже входила в свой рабочий кабинет, а там тоже стояла кофеварка. И без пяти девять я осушала еще одну чашку.

– А без пяти десять уже начинала принимать желудочные таблетки?

– Ты преувеличиваешь. Все было не настолько ужасно.

Они шагали через лужайку к дому. Собаки уже неслись к своим мискам, предвкушая вкусную еду.

– Знаешь, я ведь так и не рассказала Лоре и Марго про предложение Биттла.

Байрон вытащил из кладовки мешок с собачьим кормом.

– Не было времени?

– Скорее – не смогла найти правильных слов. – Она смотрела, как он сыплет в миску кусочки сушеного мяса. – Мне кажется, они меня не поймут. То есть они, конечно, обрадуются, скажут, что так для меня будет лучше…

– А для тебя так будет лучше? – Байрон внимательно посмотрел на нее.

– Ну еще бы! – Она отбросила со лба прядь волос. – Я ведь всегда хотела стать партнером. Долго училась, работала не за страх, а за совесть…

– Значит, все хорошо.

Он дружески шлепнул ее по заду и первым поднялся в дом.

– А почему ты говоришь это таким странным тоном? – мгновенно окрысилась Кейт. – Я заслужила повышение! Подумать только – меня сделают полноправным партнером!

– Да, это здорово.

Он шел прямиком в душ, но Кейт не отставала.

– Конечно, здорово! История с подделкой счетов благополучно разрешилась. Я полностью оправдана. Кьюсаку осталось только утрясти всякие мелкие детали, но это уже проблема полиции и фирмы. В положении партнера я смогу работать с гораздо большим размахом, чем раньше…

– Ну и прекрасно. Что же ты так волнуешься?

– Я волнуюсь? С чего бы мне волноваться?

– Ну, не знаю… – Он снял майку и швырнул ее в бак для белья. – Может быть, из-за подделанных счетов?

– Это само собой.

– Ты до сих пор так и не навела в них порядок? – Не было времени. – Она смотрела, как он включает воду. – То Марго рожала, то аукцион, то Лора пристала с подготовкой показа мод… Все как-то руки не доходили.

– Ну-ну, – добродушно кивнул Байрон.

– Но это вовсе не означает, что я забросила дела фирмы! – Кейт тоже разделась и залезла под душ. – Просто у меня были другие заботы. Все навалилось сразу. Видишь, я даже еще не сказала Марго и Лоре, что мне придется возвращаться на работу. Сейчас не время, правда? Марго пока работать не может, у Лоры тоже полно дел… Но как только я вернусь в фирму, первым делом займусь счетами и выясню наконец, кто меня подставил.

– Вот это разумно.

– Еще бы не разумно! – Она сама не понимала, что ее так раздражает. – И принять предложение Биттла тоже разумно. Это единственно возможное решение!

– Ты абсолютно права. Ведь магазин – это всего лишь вложение капитала. Твое истинное предназначение – быть финансовым консультантом.

– Так оно и есть! – Кейт почему-то разозлилась еще больше. – Я не понимаю, из-за чего мы спорим?

– Разве мы спорим?

Байрон рассеянно чмокнул ее в плечо и стал вытираться.

– Пойду займусь завтраком, – объявил он и, улыбаясь, вышел из ванной.

Бедняжка Кейт совершенно не умеет притворяться!

Все утро Кейт и Лора провели в магазине. Покупатели шли сплошным потоком, времени поговорить все не находилось, но Кейт уже знала, как поведет разговор. Разумеется, она оставит за собой в «Претензии» всю бухгалтерскую работу. Если они наймут еще одну продавщицу, этого будет вполне достаточно. Конечно, в качестве партнера она будет занята на фирме еще больше, чем раньше, но зато теперь можно будет поручать подчиненным всякую черновую работу. А в магазин она сможет приходить по вечерам и в выходные.

Правда, со свободным временем придется попрощаться… Работая только в «Претензии», Кейт привыкла к расслабленному существованию. Но это излишняя роскошь, вполне можно обойтись и без досуга.

Кейт все пыталась убедить себя, что напряженный распорядок дня – то самое, в чем она нуждается.

Самое главное – не придется больше щебетать с покупателями. Никто не станет приставать к ней с дурацкими расспросами о модных новинках, морочить голову выбором оберточной бумаги. Она будет сидеть наедине с компьютером – красота!

– Как вы думаете, моей сестре понравится этот подарок? – спросила покупательница, глядя, как Кейт заворачивает розовый кашемировый свитер.

– Очень на это надеюсь.

– Наверняка понравится! Она вообще очень любит ваш магазин. Я тоже частенько здесь бываю, – покупательница с удовольствием разглядывала вещи, выставленные в витрине. – Просто не понимаю, как мы раньше без вас обходились. Теперь перед Рождеством никаких проблем!

– Рановато вы начали готовиться к Рождеству, – заметила Кейт. – Я вижу, вы к подаркам относитесь всерьез.

– Я с детства обожала подарки! Но моя мать, например, никогда не купила бы себе такую роскошную безделушку, – женщина любовно провела пальцем по хрустальному Пегасу. – А я уверена, что нужно дарить вещи не полезные, а приятные. И в этом смысле ваш магазин незаменим. Где еще можно найти антикварные карманные часы для отца, кашемировый свитер для сестры, сапфировые сережки для дочери, хрустальную лошадь для матери и шикарные замшевые туфли для себя?

– Только в бутике «Претензия»! – воскликнула Кейт, польщенная комплиментом.

Покупательница рассмеялась.

– У вас здесь так симпатично! Знаете, что? Положите, пожалуйста, все подарки в коробки, а туфли пока оставьте. Я еще раз схожу посмотрю – может быть, выберу что-нибудь другое.

– Конечно, не торопитесь.

Кейт, улыбаясь, принялась упаковывать покупки. Укладывая часы на бархатную подушечку, она поймала себя на том, что напевает какую-то незамысловатую мелодию. Ну и что в этом плохого? Если человеку нравится его работа – это замечательно! Даже если работа временная… Временная работа всегда похожа на игру.

В это время со второго этажа спустилась Лора, разговаривая с другой покупательницей.

– Да, миссис Квинт. Марго привезла это из Лондона в прошлом году. Специально ездила за товаром.

– Зовите меня просто Пэтси: я так часто бываю в вашем магазине, что можно без церемоний. Ах, это как раз то, что мне нужно! – Она с восторгом посмотрела на шкатулку для письменных принадлежностей. – Поразительно, но я всегда нахожу у вас то, что ищу. Поэтому я и стала постоянной покупательницей, – тут она увидела хрустального Пегаса и буквально заверещала. – Ах, какая прелесть! Неужели кто-то меня опередил?

– Да, я вас опередила! – с глубоким удовлетворением объявила первая покупательница. – Хорошая лошадка, правда?

– Просто чудесная! Неужели у вас нет другой такой? – с надеждой взглянула она на Лору.

– Вообще-то все товары у нас в единственном экземпляре, но, кажется, в кладовке есть хрустальный дракон. Кейт, мы его еще не продали?

– Нет, я не успела выставить его в торговый зал. Сейчас, заверну покупки и схожу поищу.

– Ничего, я сама. Вы можете немного подождать?

– Конечно, я подожду! Знаете, даже моему мужу нравится ходить в ваш магазин, – сообщила Пэтси. – А это, доложу вам, настоящее чудо. Его даже в супермаркет не вытащишь. Еще бы, здесь столько красивых штучек и красивых женщин!

– Все к услугам покупателей, – улыбнулась Кейт, завязывая коробку золотой лентой.

– Мне нравится вот эта пудреница, – задумчиво произнесла первая покупательница. – Пожалуй, я подарю ее невестке.

– Сейчас я вам ее покажу.

Пока покупательницы живо обсуждали покупки, Кейт упаковала Пегаса. Потом Лора принесла из кладовки хрустального дракона, и дискуссия развернулась вновь. В этот момент дверь магазина открылась, и появилась Марго с ребенком.

– Какой чудесный малыш! – воскликнула Пэтси. – Просто ангел!

– Ему уже семнадцать дней, – с гордостью сообщила Марго, вынимая сына из коляски.

Покупки были немедленно забыты, женщины принялись наперебой восхищаться носиком, пальчиками, ясными глазками. Кейт принесла специальное креслице, Джон Томас переместился в него, а покупательницы все кудахтали.

– Что же ты мне не позвонила? – упрекнула Лора счастливую мать, когда обе женщины, очень довольные покупками и друг другом, покинули магазин. – Я бы за вами заехала.

– Ничего, меня мама подбросила. Она все равно ехала на рынок. По-моему, она твердо вознамерилась снабдить меня продуктами на год вперед. Кухня буквально набита припасами! – Марго уселась на стул. – Господи, как же я соскучилась по работе! Надеюсь, наш бизнес процветает?

– Ты же видела, сколько всего накупила эта парочка, – сказала Кейт, разливая чай.

– Да, эти две дамочки здорово нагрузились.

– Представь себе, они познакомились всего пятнадцать минут назад, покупая каких-то жутких хрустальных зверей, а теперь уже подруги не разлей вода и вместе отправились обедать.

– Первый раз за все утро в магазине нет покупателей, можно передохнуть, – сказала Лора. – Сейчас из-за Дня Благодарения невероятный наплыв!

– Надо же, а было время, когда я терпеть не могла праздники, – вздохнула Марго. – Я тут заходила к доктору. Он говорит, что со следующей недели я могу начать работать – по несколько часов в день.

– Куда торопиться? – запротестовала Кейт. – Мы с Лорой неплохо справляемся.

– А может быть, мне не нравится, что вы обходитесь без меня! Я буду брать с собой Дж. Т. Покупательницы так любят малышей…

– Глупости! Очень полезно ребенку торчать в магазине! По-моему, ты собиралась взять няню.

– Наверное, придется… Но еще не сейчас, – Марго поправила сыну одеяльце.

– Не хочешь ни с кем делиться? – улыбнулась Лора. – Знакомое чувство. Когда родилась Али…

Она не договорила, потому что в магазин вошли сразу трое покупателей.

– Я возьму их на себя, – сказала Кейт. – А вы, мамочки, поболтайте друг с другом.

В течение следующих двадцати минут она показывала неторопливому мужчине все бриллиантовые сережки, какие только имелись в бутике, одна дама разглядывала витрины, а другая ворковала с малышом. Потом в магазин ворвался какой-то встрепанный человек, в последний момент вспомнивший о дне рождения жены, и пришлось помочь ему подобрать подходящий подарок.

Проходя мимо примерочной, Кейт поразилась, как небрежно некоторые покупатели обходятся с дорогими шелковыми платьями. Аккуратно развесив все вещи по местам, она вернулась в торговый зал.

Кто-то щелкал выключателем антикварного светильника, Марго шутила и смеялась, Лора заворачивала покупку в глянцевую бумагу, а малыш мирно спал в своей колыбельке.

«Как здесь хорошо! – внезапно подумала Кейт. – Магазин похож на ларец с драгоценностями. Втроем они создали настоящее чудо, а главными составляющими, без которых ничего бы не получилось, были отчаяние и дружба».

Даже странно, что поначалу она относилась к этому магазину как к обычному бизнесу. Ведь это ужасно интересно – участвовать в таком рискованном, веселом, нелепом предприятии!

Кейт подошла к Лоре.

– Слушай, у меня на сегодня назначена одна встреча, я совсем забыла. Обойдешься здесь без меня? Я отлучусь на час.

– Хорошо.

– Я не задержусь. – Она схватила сумочку и поспешила к выходу, боясь, что Лора начнет задавать вопросы. – Скоро увидимся.

– Куда это она? – спросила Марго.

– Понятия не имею. Говорит, скоро вернется, – Лора встревоженно смотрела вслед Кейт. – Надеюсь, так оно и будет.

Кейт сама не знала, что намерена предпринять. «Надо проверить саму себя, – мысленно повторяла она. – Прогуляться по фирме, прислушаться к голосу сердца. Тогда и станет ясно, как следует поступить».

В вестибюле было все как всегда: приглушенные цвета, офисная мебель, хром, кожа, чистота, подшивки деловых газет…

Дежурная в регистратуре, увидев Кейт, улыбнулась приветливой, но несколько растерянной улыбкой. Что ж, Кейт была готова ловить на себе косые взгляды.

Как обычно, она поднялась по лестнице на второй этаж. Здесь тоже все было как всегда: клерки и программисты сидели за компьютерами, рассыльные катили тележки с корреспонденцией и документами, где-то стрекотал факс.

На третьем этаже располагались кабинеты руководства. Отовсюду доносились телефонные звонки – еще бы, ведь заканчивался последний квартал года. Клиенты озабочены тем, чтобы побольше сэкономить на налогах и повыгоднее перевложить капиталы.

«В последнюю неделю декабря будет еще хуже, – подумала Кейт. – Вот когда пойдет основной наплыв. Все-таки хорошая здесь работа, интересная!»

Она остановилась у двери своего кабинета. Он тоже ничуть не изменился, но факс молчал, бумаги со стола исчезли, жалюзи были опущены…

Кейт подумала, что почти никогда их не поднимала – предпочитала работать при искусственном освещении. На полке стояли справочники, папки, свод налоговых законов… Никаких безделушек, ничего личного. Не комната, а какая-то сота в пчелином улье.

Господи, какая скука!

– Кейт?

Она обернулась.

– Привет, Роджер.

– Что ты здесь делаешь?

– Ничего, смотрюсь в зеркало. – Она окинула взглядом кабинет. – Я вижу, никто его не занял.

Роджер неуверенно улыбнулся.

– Говорят, на твое место собираются взять кого-то другого. Вообще ходит много всяких сплетен…

– В самом деле? – холодно спросила Кейт. – Каких именно?

– Всяких… Я, признаться, удивлен твоим приходом. Надо сказать, нас совершенно замучила полиция.

– Ничего, Роджер, меня это не пугает. Мне ведь не из-за чего беспокоиться.

– Разумеется. Я с самого начала знал, что ты ни в чем не виновата. – Он нервно оглянулся. – А на прошлой неделе Биттл-старший провел общее собрание и сказал, что все подозрения с тебя сняты. Теперь все нервничают, подозревают друг друга…

– Это неудивительно. – Она пристально приглядывалась к нему: Роджер был абсолютно не похож на себя. – Хотя на самом деле виноват кто-то один. Не правда ли, Роджер?

– В том-то и дело! Но сначала несправедливо заподозрили тебя, теперь тень ляжет на кого-то другого…

– Ничего, детектив Кьюсак во всем разберется.

К тому же к расследованию подключилось ФБР.

Это Кейт придумала сама, совершенно спонтанно, и даже удивилась, как быстро сработал ее прием. Роджер побледнел, как мел.

– ФБР? С какой стати?!

– Нарушение налогового законодательства – это федеральное преступление.

– Никто не нарушал налогового законодательства! С чего ты взяла?

– А налоговые формы? Это тебе не шуточки! Боюсь, подонок, ты вляпался по-крупному!

Роджер дернулся, словно она ударила его по лицу.

– Что ты такое несешь?!

– Я вижу, как ты вспотел. А ведь раньше ты никогда не потел, Роджер. Даже в постели. И когда ты увел у меня клиентку, вид у тебя был вполне спокойный. Но сейчас с тебя так и льет.

Она хотела пройти мимо, но он схватил ее за локоть – так сильно, что рука сразу онемела.

– Не говори чушь! В чем ты меня обвиняешь?

– Сукин ты сын! Ты знал, где хранится вся моя документация. Как ловко ты все подстроил! И про отца моего разнюхал! – Кейт кипела от ярости. – И еще имел наглость ко мне после этого подкатываться… А я-то, дура, никак не могла понять, чего это вдруг ты вновь принялся за мной ухаживать? Это была военная хитрость, да?

– Ты сошла с ума!

Роджер и правда весь покрылся потом. Ишь как испугался! Перетрусил, словно заяц. Так ему и надо, подонку!

– Убери лапы, Роджер. Иначе я тебе не завидую.

Но он вцепился в нее еще сильнее.

– У тебя нет доказательств! Если ты покатишь на меня бочку, будешь выглядеть полной идиоткой. Никто тебе не поверит: все знают, что я тебя бросил. А клиентку я у тебя увел, потому что я работаю лучше, чем ты! Я изобретательнее, старательнее, умнее…

– Ты увел у меня клиентку, потому что трахался с ней.

– Можно подумать, ты никогда не трахалась с клиентами!

– Никогда. А деньги ты украл, потому что свихнулся от жадности и зависти.

– Предупреждаю тебя: если ты пойдешь к Биттлу и начнешь возводить на меня напраслину, я…

– Что ты можешь мне сделать? – презрительно скривилась Кейт.

– Какие-нибудь проблемы?

В дверях беззвучно появилась мисс Ньюмен. Ее губы, как всегда, были неодобрительно поджаты. Кейт улыбнулась ей.

– Да нет, все в порядке, – она высвободила локоть. – Ведь все нормально, Роджер, не правда ли? Мисс Ньюмен, меня ждет мистер Биттл. Я позвонила ему из машины.

– Да, он вас сейчас примет. Мистер Торнхилл, у вас в кабинете звонит телефон. Разве вы не слышите? Пойдемте со мной, мисс Пауэлл.

Роджер пулей вылетел из кабинета Кейт, секретарша оглянулась ему вслед и тихонько спросила:

– С вами в самом деле все в порядке?

– Все хорошо, – ответила Кейт, потирая руку. – Спасибо.

Биттл поднялся ей навстречу, вышел из-за стола, протянул руку.

– Кейт, я очень рад, что вы заехали. Очень рад.

– Спасибо, что согласились меня принять.

– Пожалуйста, садитесь. Что-нибудь будете пить?

– Нет, спасибо.

– Мисс Ньюмен, сообщите, пожалуйста, партнерам, что пришла Кейт.

– Нет-нет, это ни к чему. Я хотела поговорить только с вами.

– Как угодно. Тогда вы свободны, мисс Ньюмен. – Он сел напротив Кейт. – К сожалению, ничего нового о ходе расследования сообщить вам пока не могу. Детектив Кьюсак только задает вопросы, а сам ничего не рассказывает.

– Да, это мне знакомо… Но я пришла по другому поводу.

В голове мелькнула мысль о Роджере, но Кейт решила, что доносить на него не станет. Пусть помучается, пусть потомится ожиданием! К тому же у нее действительно нет никаких доказательств… Но ничего, она их непременно раздобудет!

– Я хочу поговорить с вами по поводу вашего предложения.

– Очень хорошо, – Биттл удовлетворенно кивнул и сцепил руки на животе. – Мы с нетерпением ждем вашего возвращения. Все считают, что приток свежей, молодой крови пойдет компании на пользу. Слишком уж мы заплесневели.

– Это неправда, мистер Биттл, у вас очень хорошая фирма. Я только сейчас понимаю, сколь многим вам обязана.

Она еще сама не знала, чем закончит; слова лились как-то сами собой.

– Я много думала о случившемся и пришла к заключению, что иначе вы поступить не могли. На вашем месте я сделала бы то же самое.

– Я рад, Кейт, что вы это понимаете.

– Я сама совершила ошибку: нужно было сразу занять твердую позицию. Но я тогда совершенно растерялась… Ладно, хватит себя за это корить. Человек не всегда властен над своими поступками.

Она вздохнула – такое признание далось ей нелегко.

– Мистер Биттл, у меня была одна цель в жизни: я хотела сделать карьеру, стать партнером вашей фирмы. Работа у вас оказалась очень плодотворной и интересной, но для меня важнее всего было другое. Я хотела во что бы то ни стало доказать, что я – отличный профессионал!

– Кейт, я не знаю сотрудника, который работал бы более добросовестно и самоотверженно, чем вы. Пожалуйста, не думайте, что наше предложение каким-то образом связано со всей этой историей. Уверяю вас, решение было принято еще до того, как разразился скандал.

– Я знаю это и очень ценю. – Она собиралась уже поблагодарить за высокую честь и согласиться, но произнесла нечто совсем иное: – Простите, мистер Биттл, но я не смогу сюда вернуться.

– Кейт! – Он наклонился к ней и взял за руку. – Я отлично понимаю, что вы сейчас чувствуете. Если хотите, давайте подождем, пока не найдется истинный виновник. Мы вас не торопим.

– Дело не в этом. А может быть, и в этом? Не знаю… Понимаете, уйдя из фирмы, я впервые в жизни свернула с прямой дороги. И, представьте себе, мне это понравилось! Мне и в голову не приходило, что я буду получать столько удовольствия от работы в магазине, торгующем всякими безделушками. Тем не менее это правда. Я не хочу оттуда уходить.

Биттл откинулся на спинку кресла, сосредоточенно нахмурился.

– Могу я поговорить с вами, как со старым другом? Ведь мы проработали вместе столько лет.

– Ну, конечно.

– Я хорошо знаю вас, Кейт. Вы человек целеустремленный и всегда добиваетесь намеченной цели. У нас в фирме вы занимаетесь своим делом, вы на своем месте! Если вам трудно вернуться сейчас – возьмите отпуск. Все мы время от времени чувствуем себя усталыми. Но отказываться от цели, ломать карьеру, для которой вы созданы самим Богом… Не зарывайте в землю свой талант! В магазине может работать любой заурядный бухгалтер. Да что там бухгалтер – любая девчонка, окончившая среднюю школу и знающая таблицу умножения!

– Вы правы, – Кейт улыбнулась, благодарная собеседнику за разумный, взвешенный подход. – Вы абсолютно правы, мистер Биттл.

– Так что, Кейт? Может быть, через несколько дней…

– Нет, решение принято. Знаете, я ведь говорила себе все то же самое. Мой поступок действительно выглядит нелогично. Возможно, я совершаю ошибку, но, значит, так тому и быть. Понимаете, ведь это наш магазин – он принадлежит Лоре, Марго и мне. Это наша мечта!

20

Кейт захватила из магазина бутылку шампанского, но по дороге решила, что этого недостаточно. А не приготовить ли ей настоящий ужин? С Байроном у них была договоренность, что готовит он, а посуду моет она: все равно соперничать с ним по части кулинарного искусства ей было не под силу. Но раз уж она начинает новую жизнь, почему бы не сделать исключение?

Кейт всегда считала, что кулинария чем-то сродни математике. Уж во всяком случае, если человек освоил формулы и знает таблицу умножения, то сможет освоить и кулинарный рецепт.

Она надела фартук, закатала рукава и представила себе, что решает математическую задачу.

Начать следовало с салата. Кейт помыла грибы и с сомнением оглядела их со всех сторон. В рецепте написано, что грибы должны быть фаршированы тертым сыром. Неужели такое возможно? Но ведь рецепт врать не станет. Согласно инструкции, она отрезала ножки и мелко их нарубила, потом сварила с зеленым луком и чесноком. Аромат получился совсем неплохой. Кейт добавила хлебных крошек, тертого сыра, специй и осталась вполне довольна результатом.

Следующий этап: положить образовавшуюся смесь в грибные шляпки, а потом засунуть их в духовку. Ну, это несложно.

Остальные ингредиенты салата: маринованные огурцы, перец, помидоры. Ах да, не забыть про оливки! Она долго не могла открыть банку с оливками, а когда справилась, уже пора было выключать духовку.

«Все в порядке, все под контролем, – успокаивала себя Кейт, сося обожженный палец. – Главное – не отвлекаться. Что там дальше?»

Наконец салат с грибами и овощами был готов. Теперь нужно порезать сыр, хлеб, петрушку: к салату положено давать тосты. Но куда их класть? На тарелку или рядом?

Пришлось позвонить миссис Вильямсон, поварихе из Темплтон-хауза. Та объяснила, что тосты должны лежать на тарелке. Отлично!

Но куда подевался Байрон? Пора бы ему уже вернуться.

На горячее Кейт решила подать спагетти «кон песто». В рецепте было сказано: «Крупно порезать листья базилика». Что значит «крупно»? Сколько это будет в сантиметрах? И еще непонятно: зачем натирать на терке вручную пармезан, если он продается в супермаркете уже натертый? А главная проблема – где взять кедровые орехи?

Кедровые орехи обнаружились у Байрона в шкафчике. Ничего удивительного – к кулинарии он относится серьезно, у него на кухне можно найти все, что угодно.

Теперь все перемешать. На всякий случай Кейт произнесла небольшую молитву и только после этого снова включила духовку.

Кажется, все идет по плану! Ободренная, она поставила кипятить воду.

– Извините, кажется, я ошибся домом, – раздался голос Байрона.

– Очень остроумно! – проворчала Кейт. Собаки, обезумев от радости, прыгали вокруг вернувшегося хозяина, Байрон настороженно оглядывал кухню, на лице его застыла недоверчивая, глуповатая улыбка.

– Ты же никогда не готовишь! – воскликнул он наконец.

– Это еще не значит, что я не могу готовить, если захочу, – отрезала она и дала ему попробовать фаршированный гриб. – Ну как?

– Неплохо.

– Неплохо?! – угрожающе переспросила она. – И это все?

– Очень хорошо, – поправился Байрон. – Просто великолепно! А это что на тебе? Неужели фартук?

– А как же без фартука? Я бы забрызгалась.

– Ты похожа… ты похожа на домохозяйку! – Он обнял ее за плечи и поцеловал. – Знаешь, мне это даже нравится.

– Только не думай, что такое будет случаться часто. Считай, что я провожу эксперимент. – Она достала из холодильника шампанское. – А теперь я спрошу, как положено домохозяйке из телесериала: «Как дела на работе, любимый?»

– На работе хорошо, но дома лучше! – Он достал бокалы. – Что празднуем?

– Ты слишком сообразительный… Ну, да что скрывать! Конечно, просто так я не стала бы затевать всю эту канитель. – Она со вздохом огляделась по сторонам – в кухне все было вверх дном. – Слушай, объясни мне, почему тебе нравится готовить? Это совершенно невообразимо!

– Нравится и все.

– Ты просто псих, Байрон!

– У тебя вода кипит, – невозмутимо заметил он.

– Ой! – Кейт схватила банку со спагетти. – Я знаю, нужно просто взять и засыпать их в воду. Но как определить: десять унций – это сколько?

– На ощупь. Я знаю, ты любишь точность, но иногда человеку приходится идти на риск.

Кейт долго колебалась, потом наконец схватила горсть макарон. Байрон сразу понял, что это слишком много, но ничего ей не сказал: в конце концов, она – повар, пусть сама и решает. Честно говоря, он следил не столько за приготовлением пищи, сколько за тем, как аппетитно свисали тесемки фартука с ее круглого задика…

Интересно, как бы она выглядела, если бы под фартуком ничего не было?

Удивленная его мечтательной улыбкой, Кейт спросила:

– Ты что это?

– Так, ничего, – он отпил шампанского. – Просто пришла в голову одна любопытная идея. Надо будет как-нибудь опробовать ее на практике… Расскажи мне лучше, из-за чего вдруг ты решила стать поваром.

– Сейчас расскажу. Ой, забыла про тосты! – Она сунула противень в духовку. – Не могу же я готовить и одновременно разговаривать о серьезных вещах! Зажги пока свечи, включи музыку… В общем, сделай хоть что-нибудь полезное!

– Хорошо, – усмехнулся Байрон. – А может быть, все-таки вернуться к моей идее?.. Ладно, потом.

Кейт было не до него – она отмахнулась и склонилась над плитой.

В общем, ужин удался на славу – ароматы были просто божественны, романтично горели свечи, мягкими волнами накатывала музыка…

– Оказывается, это не так уж страшно, – объявила Кейт, попробовав спагетти. – Один раз в год я, пожалуй, могла бы готовить ужин.

– Все безумно вкусно! Я просто потрясен! Кто бы мог подумать, что это так приятно – приходить домой и видеть, как хорошенькая женщина готовит ужин.

– Не подлизывайся. Это видят ежедневно миллионы мужчин. А я, признаться, проголодалась. Вообще за последние месяцы у меня заметно улучшился аппетит.

– Да и нервы стали покрепче, – заметил Байрон. – А главное – ты перестала все время глотать таблетки.

«Это верно», – подумала Кейт. Давно уже она не чувствовала себя так хорошо.

– Ну вот, а сегодня я совершила поступок, который либо доконает меня, либо окончательно поставит на ноги. – Она отпила шампанского. – Я отказалась от партнерства в фирме!

– В самом деле? – Байрон погладил ее по руке; он совсем не казался удивленным. – Тяжело тебе далось это решение?

– Нелегко, но откуда ты… Можно подумать, что ты все знал заранее! А ведь я приняла это решение в самую последнюю секунду, уже во время разговора с мистером Биллом.

– Это твой мозг принял решение в последнюю секунду, а твое сердце сделало свой выбор уже давно. Ты слишком увязла в своем магазине, Кейт. Он стал частицей тебя. А зачем жертвовать своим достоянием ради дела, принадлежащего кому-то другому?

– Но я всегда хотела сделать карьеру! – Кейт неуверенно пожала плечами. – Очевидно, дело было не в карьере, а просто в желании самоутвердиться… Конечно, мне немного страшновато – слишком уж бросает меня из стороны в сторону.

– Не такой уж это «бросок в сторону», – успокоил ее Байрон. – Ты по-прежнему являешься партнером в бизнесе, ведешь счета, следишь за движением денег…

– А мой диплом? Мое образование?

– Все это даром не пропало. Просто сейчас ты будешь использовать свои знания и опыт на несколько ином поприще. А кроме того, учеба помогла тебе сформироваться как личность.

– Знаешь, как только я пришла на фирму, сразу почувствовала, что не смогу вернуться к прежней жизни, – призналась Кейт. – Там так скучно! А в магазин сегодня наведалась Марго с ребенком. Покупательницы тут же стали восхищаться малышом, Марго сидела рядом с довольной улыбкой, Лора заворачивала крылатого дракона, я укладывала в коробку часы… – Она смущенно оборвала сама себя. – Что это я так разболталась? Совсем на меня не похоже.

– Ничего, я отлично тебя понял. Тебе доставляет удовольствие работать в магазине. Там и есть твое настоящее место. В конце концов, чем плохая работа – продавать подарки и сюрпризы?

– Но я всю жизнь терпеть не могла сюрпризов! Хотела всегда и ко всему быть готовой. Если события застают тебя врасплох, можно сделать ошибку, а я не выношу ошибок…

– Постой-ка. Что подсказывает тебе внутренний голос?

– Что я поступаю правильно.

– Этим все сказано! – Он поднял бокал и чокнулся с ней. – Выпьем за то, чтобы каждый в этой жизни шел своей дорогой!

– Вот Марго и Лора удивятся! – рассмеялась Кейт. – Я ведь им до сих пор ничего еще не сказала. Конечно, теперь придется кое-что изменить в нашем порядке работы. Во-первых, распределить часы дежурства, во-вторых, ввести систематизацию цен. А новое программное обеспечение, которое я только что инсталлировала, поможет нам полностью преобразовать… – Она не договорила, видя, что Байрон смотрит на нее с улыбкой. – Как видишь, я не очень-то переменилась.

– А тебе и ни к чему меняться. Твои деловые качества очень пригодятся и в магазине. Так что используй свои сильные стороны в полной мере. Кстати, кулинария тоже, оказывается, относится к числу твоих достоинств. Спагетти получились – сплошное объедение!

– Правда? – Кейт так разволновалась, что даже забыла их попробовать. – Да, по-моему, неплохо. Так и быть, время от времени, ради праздника, буду что-нибудь для тебя готовить.

– Я целиком и полностью «за», – Байрон задумчиво накручивал на вилку спагетти. – Кстати, если уж говорить о праздниках… Поскольку ты теперь сама себе хозяйка, устрой-ка себе отпуск. На Рождество я не смогу выбраться домой, в Атланту, поэтому хочу слетать туда на День Благодарения.

– Что ж, это правильно, – сказала Кейт, хотя известие ее расстроило. – Проведешь несколько дней с родственниками…

– Понимаешь, я бы хотел, чтобы ты полетела со мной.

– Что?! – Она замерла, так и не донеся вилку до рта.

– Я бы хотел, чтобы ты познакомилась с моей семьей.

– Но это невозможно! С какой стати я вдруг полечу через всю страну? Да и времени осталось совсем мало…

– Еще почти целый месяц. И потом, Атланта – это же не Бора-Бора. Это штат Джорджия.

– Я знаю, где находится Атланта! – раздраженно воскликнула Кейт. – Но День Благодарения – это семейный праздник. Чего ради ты привезешь с собой совершенно чужого человека?

– Ты не чужой человек, – спокойно ответил Байрон. В ее глазах он увидел настоящую панику, и это его насторожило, но отступать было поздно. – Видишь ли, у нас на Юге существует такая традиция: если женщина занимает важное место в твоей жизни, полагается представить ее членам семьи. В особенности, если любишь эту женщину и собираешься на ней жениться.

Кейт подскочила как ошпаренная, чуть не опрокинув стул.

– Минуточку! Это еще что такое?! Какая чушь! Если я приготовила ужин, это еще не означает, что можно делать подобные выводы…

– Ужин тут ни при чем. Я люблю тебя, Кейт. Я хочу на тебе жениться. И мне было бы очень приятно, если бы ты познакомилась с моими родственниками. Марго и Лора наверняка справятся и без тебя.

Кейт открыла рот, но некоторое время только беспомощно шлепала губами, не в силах произнести ни звука. Наконец она возмущенно закричала:

– Да ты с ума сошел! Сидит тут и преспокойно рассуждает о браке… Это неслыханно!

– Я думал, что ты оценишь мою логичность и рассудительность, – вздохнул Байрон.

Он уже не знал, на кого злиться – на нее или на себя.

– Нет, я не оценила! Перестань говорить глупости! Я вообще не понимаю, откуда у тебя возникла эта дикая идея.

– Ничего дикого, – уныло ответил Байрон, разглядывая бокал. – Я все хорошо обдумал.

– Ах, вот как! Значит, ты заранее все решил за меня! – Ужас, охвативший Кейт в первую минуту, сменился возмущением. – Ну что ж, по крайней мере, теперь мне понятно, каковы твои методы.

Байрон де Витт спокойно все обдумывает, а после этого тихонечко, терпеливо приступает к действиям, – она яростно всплеснула руками. – Как же я, дура, раньше не поняла?! А ты, Байрон, настоящий хитрец. Ловко все придумал. Приручал меня шаг за шагом, потихонечку, полегонечку…

– Что-то я тебя не пойму. В каком смысле «приручал»?

– В прямом! О, теперь у меня открылись глаза! Начал ты с секса, это естественно: когда вся превращаешься в истекающий соком половой орган, мозги начисто отключаются.

Байрон чуть не рассмеялся от такого определения, но благоразумие подсказало ему, что лучше сохранять серьезную мину.

– Что-то я не помню, чтобы у тебя во время секса отключались мозги. Во всяком случае – вначале…

– Не надо демагогии! – прикрикнула на него Кейт и ударила кулаком по столу.

– Я всего лишь констатирую факты. Но не важно, продолжай.

– Потом развернулась кампания за мое здоровье. Врачи, больницы, лекарства…

– Позволю себе напомнить, что у тебя обнаружилась язва желудка.

– Я бы как-нибудь справилась. В свое время сходила бы к доктору и без твоей помощи. А потом ты потихоньку начал приучать меня к вкусной еде. «Тебе нужно нормально завтракать, Кейт! Тебе нужно поменьше пить кофе, Кейт!» Я и сама не заметила, как привыкла к регулярным занятиям спортом и здоровому питанию!

Байрон виновато опустил глаза:

– Мне так стыдно! Прости, что я заманил тебя в такую дьявольскую ловушку. Я не заслуживаю снисхождения…

– Пошел ты к черту со своими шуточками, интриган! Думаешь, я не понимаю, зачем ты завел щенков? А машина? Ты же привел в порядок мою машину!

Байрон опустил голову еще ниже.

– Да, все это был гнусный заговор – и щенки, и ремонт машины… Кейт, ты хоть сама слышишь, какую чушь ты несешь?

– Никакую не чушь! Я сама знаю, когда меня заносит, но сейчас я в здравом уме. Ты все подстроил так, что я, даже не заметив этого, переселилась к тебе и стала жить с тобой под одной крышей!

– Дорогая, мне казалось, что тебе здесь хорошо, – обреченно вздохнул Байрон.

– Что и требовалось доказать! Я живу с тобой, я готовлю тебе ужин… Какой кошмар! За всю жизнь никому ни разу ужин не приготовила, а тут вдруг!

– Это очень мило с твоей стороны, – растроганно произнес Байрон и хотел взять ее за руку.

– Не смей так со мной разговаривать! – Она попятилась. – Ты просто наглец! Я с самого начала говорила, что мы не подходим друг другу, что у нас ничего не выйдет…

Байрон почувствовал, что его терпение на исходе.

– Мало ли, что ты говорила! По-моему, мы отлично друг с другом ладим. Я тебя люблю. А если бы ты не была такой упрямой дурой, то давно поняла бы, что тоже меня любишь.

– Мои чувства – это мое дело!

– Хорошо. Тогда мои чувства – мое дело. И я заявляю тебе со всей ответственностью, что люблю тебя. Вот и поступай с этим, как знаешь.

– Что значит «поступай»? Это не моя проблема, а твоя! Что же касается твоего идиотского предложения…

– Я не делал тебе никакого предложения, – холодно оборвал ее Байрон. – Я всего лишь сказал, что хочу на тебе жениться. По-моему, я ни о чем не просил. Но все-таки я не понимаю, чего ты, собственно, боишься. Что я поступлю с тобой так же, как этот урод Торнхилл, который попользовался тобой, а потом тебя же подставил?

Кейт похолодела.

– Откуда ты знаешь про Роджера? Ты что, опять без разрешения совал нос в мои дела? Впрочем, теперь это меня совершенно не удивляет!

Байрон прикусил язык, но было поздно. Он понял, что придется раскалываться.

– Да, меня интересуют твои дела, потому что меня интересуешь ты! Я забочусь о твоем благе. Ты сама в разговоре с Кьюсаком упомянула о Торнхилле; ну, я и предпринял кое-какое расследование… В контакте с полицией.

– Ты спелся за моей спиной с Кьюсаком! – ахнула Кейт. – И ты знал, что меня подставил Роджер!

– Я вижу, ты тоже об этом знала…

– Я догадалась только сегодня! А ты, по-моему, знаешь об этом уже давно. Знал – и ничего мне не сказал?!

– Кейт, успокойся, ради Бога, я тебе сейчас все объясню. Видишь ли, у нас пока нет никаких доказательств. Есть только косвенные улики: ссора между вами, его осведомленность о твоих делах… Кроме того, он звонил в Нью-Гэмпшир как раз в тот период, когда ты выясняла обстоятельства истории с твоим отцом.

– Откуда ты знаешь, что он туда звонил?

– Джош нанял частного детектива.

– Ах, тут еще и Джош замешан?! – Кейт задохнулась от гнева. – А я ни о чем не знала!

– Если бы ты об этом знала, то накинулась бы на Торнхилл а и задушила его своими руками, – Байрон подумал, что и сам с удовольствием размазал бы этого ублюдка по стене. – Нельзя было, чтобы он догадался раньше времени.

– Зря старались! – крикнула Кейт. – Я сегодня уже приперла его к стенке, так что ничего из вашего плана не выйдет! Вы не имели права держать меня в неведении, манипулировать моей жизнью!

– Я имею право делать все, что сочту нужным, если речь идет о твоем благе, – холодно произнес Байрон. – Я делал так раньше и буду делать впредь.

– Вне зависимости от моего мнения?

– Вот именно! Но я не Роджер Торнхилл. Не бойся. Ничего плохого я тебе не сделаю. Я не стану пользоваться твоим доверием в корыстных целях.

– О, в этом я ни секунды не сомневаюсь, Байрон. Ты ведь джентльмен! Ты просто будешь мной манипулировать. Ты ведь обожаешь манипулировать людьми, правда? Ты терпеливый, ты обаятельный, ты хороший психолог… Человек не успеет оглянуться – а он уже на твоей стороне, даже не поняв, как это произошло. Так вот, заруби себе на носу: манипулировать мной тебе не удастся! Ничего из твоей затеи с женитьбой не получится!

Кейт вознамерилась выбежать из кухни, но он преградил ей путь.

– Минуточку, куда это ты?

Байрон так крепко стиснул ее локоть, что она взвизгнула. Испугавшись, что сделал ей больно, он расцепил пальцы, и внезапно его взгляд упал на синяки, которые явно не могли появиться так быстро. Глаза Байрона потемнели от ярости.

– Это еще что такое?!

– Не твое дело! – прошипела она.

– Чьи это пальцы?

Кейт упрямо вздернула подбородок.

– Хватит изображать из себя благородного рыцаря, Байрон! Я не нуждаюсь в заступниках!

Но Байрон не обратил на ее слова ни малейшего внимания.

– Кто тебя хватал за руки? – с тихой угрозой в голосе спросил он.

– Один вроде тебя, которому не нравится, когда ему говорят «нет»! – огрызнулась она и тут же пожалела о своей резкости.

Но было поздно. Лицо Байрона стало непроницаемым, он посторонился, давая ей дорогу.

– Ты ошибаешься, – холодно произнес он. – Отрицательный ответ меня тоже устраивает. По-моему, нам больше не о чем говорить.

– Извини! – Кейт вспыхнула, ей было ужасно стыдно. – Я не знаю, что на меня нашло… Просто мне не нравится, когда ты вмешиваешься в мои дела и пытаешься дергать меня за ниточки.

– Это я тоже понял, – внутри у него все сжалось от обиды. – Я же говорю, обсуждать больше нечего. Видимо, ты с самого начала была права. У нас разные цели в жизни, ничего путного из наших отношений не получится. – Он отошел к столу и выпил вина. – Можешь увезти свои вещи, когда тебе будет удобно.

– Я… – Она хлопала глазами, не веря собственным ушам. – Но я не могу… Я не хочу… Хорошо, я уеду!

Всхлипнув, она выбежала из комнаты. Байрон услышал, как хлопнула входная дверь, обессиленно опустился на стул, покачал головой и закрыл глаза. «Надо же, она считает меня ловким манипулятором! – подумал он. – А я повел себя как последний болван…»

Кейт поехала домой. Куда еще податься человеку, когда ему плохо? «Домой» означало, естественно, не ее унылую квартиру, а Темплтон-хауз.

Сцена, которую она там застала, была такой уютной, семейной, домашней, что Кейт чуть не разрыдалась.

Джош сидел в плетеном кресле у камина, держа на руках спящего сына. Лора и ее младшая дочь разливали кофе в фарфоровые чашки, а Марго и Али вместе листали модный журнал.

– Кейт! – обрадовалась Лора. – Ты как раз вовремя. Мы собираемся пить кофе. Видишь, даже Джош пришел! Я заманила его на домашнюю ветчину, фирменное блюдо миссис Вильямсон.

– На твое счастье, все Джош съесть не сумел. Кое-что осталось, – сказала Марго.

– Я только один раз попросил добавки! – возмутился он.

– Нет, дядя Джош, ты просил добавку дважды, – поправила его Кейла и подошла полюбоваться малышом.

– Ябеда! – укорил ее Джош.

– Тетя Кейт, ты сердита, да? – с любопытством спросила Али. – У тебя лицо красное.

– Верно, – пригляделась Марго. – Даже, по-моему, зубы скрипят.

– Проваливай отсюда! – прорычала Кейт, обращаясь к Джошу. – С тобой я еще разберусь, но не сейчас. Просто вали отсюда со своими мужскими гормонами!

– А чем тебе помешали мои гормоны? – переполошился он. – Между прочим, я очень уютно здесь устроился.

– Ненавижу мужчин! Учти: если ты не исчезнешь, может произойти убийство.

Джош хотел было обидеться, но передумал.

– Ладно, я и мой сын оставляем дам и удаляемся в библиотеку. Там нас ждут портвейн и сигары. Будем разговаривать о спорте и бабах.

– Можно я с вами, дядя Джош? – спросила Кейла.

– Само собой. Я не какой-нибудь мужской шовинист.

– Кейла, через полчаса в постель! – крикнула Лора вслед дочери. – А ты, Али, пойди тоже посиди с ними.

– Нет, я хочу остаться! – старшая девочка обиженно выпятила нижнюю губу. – Тетя Кейт сейчас будет кричать и ругаться, а я хочу знать, на кого она так рассердилась. Я ведь уже не маленькая!

– Пусть остается, – отчаянно махнула рукой Кейт. – Ей полезно с раннего возраста знать, какие сволочи мужчины.

– Нет уж, чем позже, тем лучше, – решительно заявила Лора. – Алисон, выбирай: или идешь в библиотеку с дядей, или идешь чистить зубы и спать.

– Почему я должна тебя слушаться?! Меня от этого тошнит! – выкрикнула Али и выбежала из комнаты.

– Очень мило с ее стороны, – вздохнула Лора, пытаясь понять, что же все-таки творится в последнее время с ее дочерью. – Ну, а чем повеселишь нас ты, Кейт?

– Все мужчины – свиньи!

Кейт взяла чашку кофе и осушила ее до дна, словно стакан виски.

21

– Это очень оригинальная мысль, – заметила Марго после продолжительной паузы. – И кого же конкретно ты имеешь в виду?

– Да зачем они вообще нужны?! Единственный смысл их существования – продолжение рода, но наука развивается такими темпами, что скоро мы сможем решать эту задачу в лабораторных условиях.

– Прекрасно! – поддержала Лора и подлила Кейт еще кофе. – Хотя, с другой стороны, если без секса можно обойтись, то для истребления тараканов и пауков мужчины поистине незаменимы.

– Ты за себя решай, – возразила Марго. – Пауков я могу давить и сама, но вот без секса жить не согласна. Так что за преступление совершил Байрон? Или мы должны догадаться сами?

– Сукин сын, подлая тварь, гнусный интриган! Как могла я, идиотка, связаться с таким типом?! Я же знала, что мужчинам нельзя доверять!

– Кейт, что он натворил? Вряд ли это что-нибудь до такой степени ужасное… – Тут Лора увидела синяки на локте подруги и немедленно вскочила. – Боже, он тебя избил?!

– Ты о чем? А, это… – Кейт пренебрежительно махнула рукой. – Да нет, это я на работе кое с кем поцапалась. Нет, Байрон меня не бил. Он не бьет женщин. Это для него слишком примитивно.

– Так в чем же дело? Скажешь ты или нет? – не выдержала Марго.

– Скажу. Обязательно скажу! – Кейт заметалась по комнате. – Он хочет, чтоб я вышла за него замуж!

Ответом ей было гробовое молчание.

– Вы что, оглохли? Он сделал мне предложение! Лора задумчиво нахмурилась:

– А ты обнаружила, что у него в чулане лежат отрезанные головы предыдущих жен?

– О Господи! Вы же ни черта не поняли!

Кейт глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– Значит, так. Он классно готовит, закармливает меня витаминами, заставляет заниматься спортом. В сексуальном смысле заводит так, что я готова давать ему на каждой табуретке. Разумеется, я расслабилась, потеряла всякую бдительность, а он… Ведь все это не просто так! Байрон ничего не делает просто так, у него всегда есть дальняя цель. Он затеял все это, чтобы подавить мою волю. Он хочет манипулировать мной, хочет решать за меня все мои проблемы! Дошел до того, что за моей спиной встречается с Кьюсаком и Джошем! Завел, сволочь, специальный шкаф, чтобы мне было куда складывать свою одежду. Это чтоб я пореже наведывалась к себе домой, понимаете? Ну конечно, ему ведь так удобнее! Я уж не говорю про то, что он вообще этот свой дом купил не просто так, а с задней мыслью, – она снова забегала по комнате. – И потом, эти чертовы щенки! В них же невозможно не влюбиться. Машину мою отладил так, что она бегает, как новенькая. И все время носит цветы… Я и сама не заметила, как привыкла!

– Ну, уж это слишком! – воскликнула Марго, схватившись за сердце. – Да он просто чудовище! Цветы носит?! Этому нужно положить конец!

– Заткнись, Марго, и не делай из меня идиотку. Я знаю, что ты на его стороне. Ты никогда не бываешь на моей стороне! – Кейт внезапно рухнула на колени перед Лорой, которая всегда была ей защитой и опорой. – Представляешь, что он задумал, чтобы окончательно меня сломить? Предложил поехать с ним на День Благодарения в Атланту, познакомиться с его родителями! Он, видите ли, любит меня и хочет на мне жениться.

– Бедняжка, – сочувственно произнесла Лора. – Сколько тебе пришлось вынести! Да он просто псих, твой Байрон! Ну ничего, Джош в два счета упечет его за решетку.

Кейт потрясенно отшатнулась.

– Ты всегда была на моей стороне!

– Ты хочешь, чтоб я тебя пожалела? – Глаза Лоры вдруг вспыхнули таким гневом, что Кейт съежилась.

– Нет… То есть да… Я хочу, чтобы ты меня поняла!

– Я поняла. Я поняла, что тебя полюбил мужчина – добрый, внимательный, деликатный, готовый делить с тобой не только радости, но и горести жизни. Он хочет сделать тебя счастливой. У тебя с ним все хорошо – и в постели, и вне постели. Решимость его настолько велика, что он намерен представить тебя своей семье – потому что он любит родственников и гордится тобой. А ты воротишь нос!

– Я этого не говорила. Просто… Я не планировала…

– Вот в чем твоя проблема! – Хрупкая Лора, которая никогда не повышала голоса, вскочила и сердито закричала: – У нашей Кейт все должно идти по плану! А жизнь, подружка, – штука хаотичная!

– Я знаю. Я не в том смысле… Но Лора не слушала:

– Если тебя не устраивает твоя жизнь, давай поменяемся! Останься-ка у разбитого корыта. Пустой брак, пустой муж, который женился не на тебе, а на твоем имени и не очень-то это скрывал… Попробуй каждый вечер приходить домой, зная, что тебя там никто не обнимет, что все проблемы ты будешь решать в одиночестве, и поддержки ждать неоткуда. Пусть родная дочь упрекнет тебя за то, что ты не смогла удержать папочку!

Она замолчала, уставившись невидящим взглядом в камин, а Кейт и Марго притихли. Когда Лора снова заговорила, голос ее звучал глухо, слова падали, как тяжелые камни:

– Поживи без любви, без тепла, поворочайся ночь напролет в постели, не зная, как исправить свою жизнь. А потом, так и быть, приходи ко мне – я тебя пожалею.

– Ох, Лора, прости, – воскликнула Кейт со слезами на глазах. – Я так виновата перед тобой…

– Да нет, это ты меня прости, – Лора смущенно закрыла лицо руками. – Сама не знаю, что на меня нашло… Нет, знаю. – Ее губы раздвинулись в слабой улыбке. – Это зависть! И досада на то, что ты такая дура…

– Надо было мне переехать сюда, когда Питер вас бросил, – виновато сказала Кейт. – Могла бы сообразить, как тебе тоскливо и одиноко.

– Перестань. Не обращай внимания. Просто у меня нервы не в порядке. – Лора потерла ноющие виски. – Мы с Али сегодня поссорились, причем далеко не впервые. Вот я и распсиховалась.

– Ну хочешь, я перееду к тебе? – Кейт села рядом с Лорой и взяла ее за руку.

– Ничего ты не переедешь, – отмахнулась та. – Хотя я, конечно, была бы рада.

– Выдумала тоже! – фыркнула Марго. – Ищешь норку, где бы спрятаться, подруга?

– Вовсе нет! – Кейт тщетно пыталась разобраться в обуревавших ее чувствах. – Просто помогла бы по дому, да и дешевле жить вместе…

– Ладно, это моя жизнь, не твоя, – поморщилась Лора. – А ты лучше разберись в своих делах.

Если ты не любишь Байрона – это другое дело. Тогда, конечно, нельзя подстраиваться под его чувства.

– Шутишь? – Марго потянулась за кофейником. – Да она от него без ума!

– Это не имеет никакого значения! Эмоции – это эмоции, они еще не гарантируют, что брак окажется удачным, – Кейт пожала плечами. – Вон, видишь, как у Лоры все вышло. Совсем не так, как планировалось.

– Если тебе нужны товары с гарантией, покупай электроприборы для кухни!

– Не смейся, Марго. Дело вовсе не в гарантиях. Разве вы не видите, что он мной вертел как хотел?! Причем с самого начала!

Марго присвистнула:

– Ах, подумать только! Ей вертел, да еще как хотел, роскошный, совершенно потрясающий мужик! Бедняжка.

– Ты отлично поняла, что я имею в виду. Сама-то небось не позволяешь Джошу дергать тебя за ниточки и нажимать на кнопочки! А Байрон такой ловчила, я и сама не замечаю, как двигаюсь в нужном ему направлении.

– Если тебе не по душе направление, в котором ты движешься, измени его! – глубокомысленно изрекла Марго.

Тут Кейт вспомнила:

– А один раз он обозвал меня «отклонением от маршрута»! Представляете?! Сказал, что я – отклонение, а ему, видите ли, нравятся интересные повороты на дороге. И мне тогда показалось, что это очень мило…

– Послушай, зачем ты тратишь с нами время? – не выдержала Лора. – Лучше объяснись с ним начистоту. Должно быть, он чувствует себя очень несчастным.

– Поздно, – покачала головой Кейт и как-то сразу сникла. – Он сказал, что я могу забрать свои вещи в любое удобное для меня время…

– Ого! – Марго посмотрела на нее с искренним сочувствием. – И, конечно, учтивым, рыцарственным тоном?

– Да. Таким тоном, что хуже не бывает! Да и потом, что я ему скажу? Я сама не знаю, чего хочу, – она закрыла лицо руками. – То мне кажется, что я уже все для себя решила, а потом вдруг выясняется, что ничего подобного! Я так устала! Совершенно не могу здраво рассуждать.

– Так отдохни! Переночуешь здесь, а завтра будет видно, – предложила Лора и поднялась. – Мне пора девочек укладывать.

– Мне так стыдно перед ней! – прошептала Кейт, когда Лора вышла.

– Могу себе представить. Если Питер Риджуэй еще когда-нибудь сюда заявится, я убью его собственными руками!

– Я и не подозревала, что она до такой степени несчастна…

– Ничего, с Лорой все будет в порядке, – Марго похлопала ее по колену. – Мы об этом позаботимся!

– Знаешь, я решила, что не вернусь на работу в фирму.

– Правда? Ну что ж, это меня ничуть не удивляет.

– Ну почему все заранее знают, как я поступлю в том или ином случае?! – пожаловалась Кейт. – А Биттл мне, между прочим, партнерство предложил!

– Поздравляю.

– А я взяла и отказалась!

– Молодец! – просияла улыбкой Марго. – Ну и денек у тебя сегодня выдался…

– Это еще не все. Я узнала, кто воровал деньги. Роджер Торнхилл!

– Что-что?! – Марго с такой силой опустила чашку на блюдце, что чуть не разбила. – Тот самый хорек, который увел у тебя клиентку?!

– Он самый, – Кейт порадовалась, что сумела произвести впечатление хоть этой новостью. – Я догадалась сегодня, когда заходила на фирму. У него была такая рожа… Этот умник вполне способен сообразить, как можно без особого риска обкрадывать клиентов. К тому же ему нужно было меня опорочить, чтобы партнером сделали его. Таким образом он убивал сразу двух зайцев: устранял конкурентку и получал денежки на карманные расходы.

– Ты Кьюсаку об этом сообщила?

Кейт нахмурилась.

– Нет. Но оказалось, что и он, и Байрон, и твой муженек уже обо всем знают.

– И ничего тебе не говорили?! – Марго стиснула кулаки. – Вот сволочи! Иногда все-таки нужно ставить мужиков на место. В конце концов, пещерный век давно кончился. Но им до сих пор кажется, что они должны охранять нас от динозавров, а мы способны только поддерживать огонь в очаге. Ну, Джош у меня получит!

На следующее утро без четверти десять Кейт открывала решетки магазина. Сегодня ей предстояло управляться здесь одной: Лора была занята в отеле, а Марго все еще находилась в отпуске. Она гордилась тем, что ничуточки этого не боится.

Кейт собиралась насладиться несколькими минутами отдыха, а ровно в десять повесить на дверь табличку «Добро пожаловать».

Она принесла с собой компакт-диски со своей любимой музыкой. Если Марго предпочитала классику, то Кейт – классический рок: «Битлз», «Роллинги», «Крим». Поставив пластинку, она припудрила нос и налила в кофеварку воды. Все-таки очень приятно – быть совладелицей элегантного бутика!

А о Байроне де Витте думать она не станет.

Он уже наверняка в своем рабочем кабинете, проводит какое-нибудь совещание или готовится к поездке в Сан-Франциско. Он же говорил, что должен будет туда слетать…

«Не имеет значения! – одернула себя Кейт и вышла на веранду, чтобы полить цветы. – Пусть летит куда хочет, хоть на Луну. Мне больше нет до него дела. Точка. Баста. Финита».

В конце концов, надо подумать и о себе. Ведь у нее началась новая жизнь, появилась новая цель. Магазин можно усовершенствовать, поставить на широкую ногу. Вот вернется Марго, и они все обсудят – так сказать, проведут производственное совещание. Скоро показ мод, надо подумать о рекламе; а потом праздники – опять-таки есть что обсудить…

Еженедельная «мозговая атака» – вот что им нужно! Она разработает специальный график. Бизнес бывает успешным, только если все время стремишься к чему-то большему. Без четко поставленной цели, без планирования, без графика ничего не получится.

И как Байрон не понимает, что она никогда не пускает свою жизнь на самотек? Обрушился со своей женитьбой, как снег на голову, все планы перепутал!

Кто же вступает в брак с человеком, с которым знаком меньше года? Всему свое время. Потихоньку, шаг за шагом… Годика через два, когда узнаешь друг друга получше, выявишь все сильные и слабые стороны, можно осторожно обсудить перспективы брака. Обсудить спокойно, не торопясь: сформулировать цели, разделить обязанности, распределить роли. Ведь брак – это деловое соглашение, пожизненное партнерство. Надо решить, кто ходит за покупками, кто платит по счетам, кто выносит мусор и так далее. Разумные люди не кидаются в этот омут очертя голову. Сначала нужно согласовать все детали.

А дети? Ну, кто рожает – это понятно, а дальше? Ведь при появлении детей возникает столько дополнительных обязанностей! Пеленки, стирка, кормление, походы к педиатру… Тут без графика не обойдешься – иначе получится полнейший хаос. Воспитание ребенка – дело ответственное.

Ребенок… О Господи, каково это – родить ребенка?! Ведь она об этом почти ничего не знает. Чужие дети не в счет – ничто не заменит собственного опыта. Сколько книжек придется прочесть! Это ведь целая наука, можно совершить массу ошибок. Нужно будет заранее подумать о покупках: коляска, манеж, колыбель, все эти крошечные одежонки… Кейт мечтательно улыбнулась.

– Мисс Пауэлл, у вас цветы захлебнутся.

Она вздрогнула, обрызгав водой туфли. Рядом стоял детектив Кьюсак. Как же вовремя он появился: Кейт уже начала ломать голову, как назвать ребенка, которого она могла бы родить от мужчины, раз и навсегда изгнанного из ее сердца!

– Мечтаете? – по-отечески усмехнулся полицейский.

– Нет! – возмутилась Кейт. Еще чего не хватало! Она не какая-нибудь мечтательница, она деловой человек! – Просто у меня столько всяких забот…

– Могу себе представить. Поэтому и решил заглянуть к вам перед открытием. Войдем в магазин?

– Да-да, конечно. – Она поставила лейку и открыла дверь. – Я тут сегодня одна. Мои партнеры… в общем, их сейчас нет.

– Вот и прекрасно, я как раз хотел поговорить с вами наедине. Извините, что напугал.

– Ничего. – Сердце колотилось уже не так сильно. – Чем я могу вам помочь, детектив?

– Решил рассказать вам, как идет расследование. Вы столько настрадались, что имеете право знать.

– Весьма признательна.

– Так вот, ваш дружок посоветовал мне заняться Роджером Торнхиллом.

– Никакой он мне не дружок! – вспыхнула Кейт. – Если, конечно, вы имеете в виду мистера де Витта.

– Извините, – виновато улыбнулся Кьюсак. – Я человек отсталый, не знаю, как это теперь у молодых называется. В общем, мистер де Витт дал мне наводку. Я, правда, и сам уже начинал интересоваться Торнхиллом… А вы, я вижу, ничуть не удивлены?

– Я вчера пришла к тому же выводу, – пожала плечами Кейт, с удивлением поняв, что это ее очень мало волнует.

– Я так и знал, что рано или поздно вы додумаетесь сами. У Торнхилла страстишка к игре, а в этом деле постоянно нужны впрыскивания денег.

– Он игрок? – поразилась Кейт. – И где же он играет, на скачках?

– Нет, мисс Пауэлл, на Уолл-стрит. Последние пару лет ему здорово не везло на бирже: слишком зарвался, потерял хватку. Это первый мотив. Второй – личные счеты с вами. Очень кстати пришлась и история с вашим отцом. Торнхилл обнаружил у вас в кабинете вырезку из старой газеты и передал ее Биттлу.

– Вот оно что! Я этого не знала…

– Грубоватая работа. Я привык не доверять случайным совпадениям, а здесь их было слишком много. Вы с ним вчера немножко поцапались?

– Откуда вы знаете?

– От мисс Ньюмен. У нее отличный слух и редкостная наблюдательность. Плюс длинный нос, – Кьюсак усмехнулся. – Я просил ее сообщать мне обо всех необычных происшествиях, и ваш разговор она сочла весьма необычным. По ее словам, ей давно не нравился Торнхилл. А за вас она с самого начала стояла горой.

– Что-что? – не поверила своим ушам Кейт. – Ньюмен была на моей стороне?!

– Во время первой же нашей беседы она заявила, что с вами я попусту трачу время. Что Кэтрин Пауэлл не способна украсть даже скрепку.

– Надо же! А я была уверена, что она меня терпеть не может…

– Может, и так, но она вас уважает.

– Теперь вы начнете допрашивать Роджера?

– Уже допросили. Когда я узнал о вашей с ним стычке, пришлось поторопиться. Вчера вечером нанес ему маленький визит – и вовремя. Он уже чемоданы сложил, приготовился рвануть в аэропорт.

– Вы шутите!

– Нет, мэм. Заказал билет до Рио. С тех пор как с вас сняли подозрение, Торнхилл занервничал. А после вашей вчерашней беседы и вовсе впал в панику. Уж не знаю, что вы ему там сказали… Конечно, он сразу вызвал адвоката, ко я думаю, уже сегодня мы сумеем с ним столковаться. Кстати, то, что он совершил по отношению к вам, называется «преступление без жертвы». В данном случае не вполне точное определение…

– Я не ощущаю себя жертвой, – задумчиво произнесла Кейт. – Я вообще запуталась в своих чувствах!

– На вашем месте я бы кипел от ярости. Но Торнхилл в любом случае свое получит, – детектив пожал плечами. – На его карьере можно поставить крест, с него сдерут огромный штраф, придется раскошелиться на адвоката. А главное – какое-то время он погостит у дяди Сэма.

– Значит, его посадят в тюрьму?

Вот и ее отца должны были посадить в тюрьму! За нечестность, за алчность… Или за ошибку?

– Непременно. Конечно, если он пойдет на сотрудничество с нами, срок скостят, но сесть все равно придется. По закону вы тоже можете предъявить ему гражданский иск. Он вас оклеветал, нанес психологический и моральный ущерб. Ваш адвокат объяснит вам, как это делается.

– Но мне совсем не хочется предъявлять ему гражданский иск! Меня все это больше не интересует. Я хочу перевернуть эту страницу и забыть про нее.

– Так я и думал, – Кьюсак снова улыбнулся. – Вы славная женщина, мисс Пауэлл. Я рад, что мы познакомились, хоть обстоятельства знакомства трудно назвать приятными.

Кейт подумала и сказала:

– Я, пожалуй, тоже рада. Невзирая ни на что. Детектив помялся у двери.

– Вы ведь уже открываете? Она взглянула на часы.

– Да.

– Тут вот какое дело… – Он смущенно потер мочку уха. – У моей жены день рождения на носу. То есть просто-напросто завтра.

– Детектив Кьюсак! – воскликнула Кейт. – Вы пришли как раз туда, куда нужно!

«Все хорошо, все чудесно, – твердила она себе. – Беды остались позади. Начинается новый этап в жизни».

Ну что она так разнервничалась? Едет к Байрону за вещами, ничего особенного. Середина дня, Байрон наверняка на работе. Она спокойненько соберет вещи – ведь он сам этого хотел. И тогда будет уже совсем все…

Никаких сожалений! Она славно провела с ним время, но все хорошее рано или поздно кончается.

«Еще одна пошлость в этом роде – и я закричу», – подумала Кейт.

Она подъехала к дому, вынула из кармана ключ и с изумлением обнаружила на ладони золотую монету Серафины. Странно. Монета должка была лежать в верхнем ящике стола…

Кейт повертела золотой и так, и этак. Металл ослепительно вспыхивал на солнце. Что это вдруг у нее глаза заслезились? Должно быть, это от ярких сполохов: зря темные очки сняла. Почему-то она увидела в этот миг тоненькую девушку, застывшую на краю скалы перед тем, как броситься в бездну…

Ни в какую бездну она бросаться не собирается! Это даже не бегство, а просто разумное решение. У нее впереди долгая счастливая жизнь, так что нечего разнюниваться из-за старой легенды и еще более старой монеты!

«Не будем отрываться от реальности, – сказала себе Кейт и смахнула со щек слезинки. – Принято рациональное, взвешенное решение».

Монету она положила обратно в карман; рука, вставлявшая ключ в замочную скважину, все-таки дрогнула – ведь в последний раз.

Обыкновенный дом. Странно, что она до сих пор чувствует себя здесь так уютно. И уж совсем глупость – подойти к стеклянной двери и разреветься, глядя, как щенки нежатся на солнце!

Надо же, герани расцвели… Бронзовые и медные колокольчики тренькают на ветру. А на столе бутыль, куда они с Байроном складывали самые красивые ракушки, найденные на пляже…

«Просто тут слишком красиво, от этого и слезы текут», – решила Кейт.

Внезапно щенки как по команде тряхнули башками и взвизгнули. Кейт не слышала, как подъехала машина, а вот они услышали. Так они вели себя всякий раз, когда Байрон возвращался домой!

Кейт в панике обернулась к двери – и точно, вошел он.

– Извини, – сказала она быстро. – Я не знала, что ты сегодня так рано…

– Естественно, ты не знала.

Зато он знал, что она здесь, – спасибо Лоре.

– Вот, приехала за вещами. Думала… пока тебя нет. Чтобы не создавать неловкую ситуацию.

– Она все равно создалась, – Байрон шагнул к ней и прищурился. – Ты плакала?

– Нет. Совсем чуть-чуть… По другому поводу. – Она сунула руки в карман и снова наткнулась на монету. – Это щенки виноваты. Они так сладко спали…

А щенки уже тыкались мордами в стеклянную дверь и отчаянно махали хвостами. Пришлось впустить их в комнату, и они, облизав руки Кейт, улеглись у ее ног.

– Сядь.

– Не стоит. Мне надо возвращаться в магазин. Я… я хочу извиниться. Зря я на тебя наорала. Надо, чтобы все было цивилизованно. – Она закрыла глаза, чувствуя, что несет чудовищную чушь. – В общем, нехорошо получилось.

Байрону безумно хотелось до нее дотронуться, но он знал, что делать этого нельзя. Достаточно ему будет коснуться ее коротко стриженных волос, и сразу захочется большего, а закончится тем, что он будет умолять ее остаться.

– Ладно, давай цивилизованно. Не хочешь садиться – постоим. Но я хочу тебе кое-что сказать.

В ее взгляде сразу появилась настороженность. Интересно, каким она его видит? Поразительно, но Байрон никак не мог это себе представить.

– Я тоже хочу извиниться и признать, что ты довольно верно обрисовала мой характер. Оцени мою смелость: ведь такое признание может мне дорого обойтись.

Он нагнулся и погладил щенков; было видно, что этот разговор дается ему с трудом.

– У нас с тобой есть общая черта, Кейт. Я тоже люблю планировать все заранее. Ты права – я приучал тебя к жизни в этом доме потихоньку. Мне казалось, что так будет лучше для нас обоих: ведь я хотел, чтобы ты осталась здесь навсегда.

Кейт и рада была бы что-нибудь ответить, но сказать было нечего.

– Да, я хотел о тебе заботиться! С твоей точки зрения, ранимость – это слабость. Я же считаю, что это совершенно необходимое для женщины качество – даже для самой сильной, самой современной. Так уж я устроен, что мне нравится кого-то защищать, опекать, исправлять чьи-то ошибки. Тут ничего не поделаешь.

– Я и не хочу, чтобы ты менялся, Байрон. Но сама измениться тоже не могу. Я всегда буду сопротивляться, если кто-то начнет мною вертеть помимо моей воли – даже с самыми лучшими намерениями.

– А если я вижу, что моя любимая надрывает себе душу, что ее обижают, что ей плохо?! Не могу же я сидеть сложа руки! И если я знаю, что поступаю правильно, – разве могу я воздержаться от действий? Ведь я люблю тебя, Кейт!

Ее глаза повлажнели.

– Я просто не знаю, как мне быть… Я совсем запуталась, ничего не понимаю!

– Зато я понимаю. Знаешь, иногда полезно довериться чужому суждению.

– Возможно, но я к этому не привыкла. Мне обязательно нужно во всем разобраться самой… Кстати, тебе известно, что Роджер арестован?

– Да.

– Еще бы! – Она попыталась язвительно рассмеяться, но ничего не получилось. – Ох, Байрон, когда Кьюсак сказал мне об этом, я поначалу не могла понять, какое чувство испытываю. Облегчение, мстительную радость? Да, но не только. Я вспомнила отца. Ему тоже грозила тюрьма. То же преступление, то же наказание… Ведь они оба воры!

– Кейт!

– Дай мне договорить. Я слишком долго шла к этому выводу, но в конце концов поняла, что мой отец совершил ошибку. Да, преступную ошибку, мне больно это сознавать, но зато я знаю: он не пытался подставить никого другого, свалить кражу на невинного человека. Он был не такой, как Роджер! Он не прятался от ответственности за чужую спину. И сегодня я поняла, что именно в этом принципиальная разница. Теперь я могу простить его и жить в мире с собой. Я могу вспоминать отца, вспоминать первые восемь лет своей жизни… Да, это был мой отец, и он любил меня!

– Ты такая красивая, Кэтрин… Она смахнула слезы.

– Мне было просто необходимо все это выговорить вслух. Видишь, снова я взвалила на тебя свои проблемы… Это так естественно у меня получается, что просто жуть берет!

– А ты не пугайся. Да в конце концов, это самое малое, что я могу для тебя сделать. А что касается нашей с тобой ситуации… Конечно, ты должна разобраться сама, но я попытаюсь помочь. Реши простую логическую задачку. Мужчина тридцати пяти лет. Ни разу не был женат. Ни разу не обручался. Никогда не жил с женщиной под одной крышей. Вопрос: почему?

– Не знаю. – Она провела рукой по волосам, стараясь успокоиться. – Мало ли… Допустим, этот мужчина не хотел себя ни с кем связывать. Или ему нравилось дегустировать южных красоток. Или он был занят исключительно карьерой…

– Возможно, – согласился Байрон. – Но мне кажется, что я знаю истинную причину. Как и ты, этот мужчина терпеть не мог ошибок. Не исключено, что ему и раньше встречались женщины, с которыми он мог бы создать счастливую семью. Но у него в голове существовал некий образ, который должен был рано или поздно явиться ему во плоти.

– Только не ври, что я и есть тот самый образ! – не выдержала Кейт. – Я прекрасно знаю, что это неправда. – Она взяла протянутый платок и непонимающе повертела его в руках. – Это еще зачем?

– Ты снова плачешь. Я и не собираюсь тебе врать. Просто… тот образ несколько видоизменился. И это меня вполне устраивает. Посмотри на меня! – Он нежно приподнял ее лицо. – Ведь я так долго тебя ждал!

– Это нечестно, – Она схватилась рукой за ноющее сердце. – Так нельзя говорить…

– А мы и не договаривались, что все будет честно. Речь шла всего лишь о цивилизованности…

– Мне все это не нравится! Что ты со мной делаешь, Байрон?! Дай мне собраться с мыслями…

– Соберись, – он обнял ее за плечи. – Только пусть тебе придет в голову мысль, что я действительно тебя люблю и хочу прожить с тобой всю свою жизнь. Что я хочу заботиться о тебе. И хочу, чтобы ты тоже обо мне заботилась.

– Не надо со мной так разговаривать! – Она уперлась ладонью ему в грудь. – Я к этому не привыкла. Неужели ты этого не видишь?

«Ничего, привыкнешь!» – подумал Байрон, улыбнулся и притянул ее еще ближе.

– Нет, ты ничего не желаешь видеть! – Кейт сделала попытку отодвинуться. – Я умею читать по твоим глазам. В них написано: «Ее надо успокоить и погладить по шерстке, чтобы привыкла». Но ничего не выйдет! Я на самом деле давно во всем разобралась! – Пребывая в полном смятении, она стала бессвязно выкрикивать: – У меня есть мой магазин, я при деле! Мало того, что я успела полюбить этот дом… Господи, как же мне теперь жить?! Любовь не признает никаких правил, я всю ночь об этом думала. Ворочалась, глаз не сомкнула… После того, как ты велел мне собирать вещички и уматывать! – Она бросила на него испепеляющий взгляд. – Какая гнусность!

– Что правда, то правда, – Байрон улыбнулся до ушей, обрадованный известием, что она тоже провела не самую приятную ночь. – Но я счастлив, что стрела попала в цель. Ты меня, между прочим, тоже не пощадила.

– Ага, вот видишь, что происходит, когда начинается любовь! Люди мучают друг друга… Я ведь не собиралась в тебя влюбляться, я на это не рассчитывала! А теперь я не могу без тебя жить, по утрам мне обязательно нужно видеть, как ты готовишь завтрак, я соскучилась по этим дурацким гирям… Я не могу без прогулок по пляжу – с тобой и твоими дворняжками. И еще – я хочу ребенка!

– Прямо сейчас? – удивился он.

– Вот что ты натворил! – Кейт, не слушая его, рухнула на диван и закрыла руками глаза. – Что я несу?! Все ясно: я сошла с ума. У меня ум за разум зашел. Я тебя люблю…

Байрон усадил ее к себе на колени.

– Я это знаю. И это меня вполне устраивает.

– А меня – нет! Я обязательно все испорчу…

– Ничего. – Он поцеловал Кейт и прижал ее голову к своему плечу. – Я обожаю исправлять чужие ошибки. Главное – определить общее направление движения, а мелкие детали можно отрегулировать уже по дороге.

Кейт вздохнула, закрыла глаза и почувствовала, что ей очень хорошо. Просто чудесно!

– А может, это ты все испортишь!

– Не исключено. Но тогда на помощь придешь ты и все наладишь. Я на тебя надеюсь.

– Да, я хочу, чтобы ты на меня надеялся. Но брак…

– Это ход разумный и вполне логичный, – договорил за нее Байрон.

Кейт улыбнулась. Она могла слушать его бесконечно. Его голос значил для нее больше, чем слова, чем любые заверения в любви.

– Черта с два! К тому же ты так и не сделал мне нормального предложения.

– Знаю. Боялся, что ты ответишь отказом. А я этого допустить не могу.

– Ты просто-напросто загоняешь меня в угол, чтобы у меня не было пути к отступлению!

– Признаться, мой общий замысел именно таков…

– Ловко придумано, – прошептала Кейт, чувствуя, как под ее ладонью бьется его сердце – бьется быстро и неровно, а это значит, что он тоже нервничает. – Ну, раз уж мои вещи все равно здесь, раз уж я успела в тебя влюбиться, раз уж мне нравится твоя стряпня… так и быть. Не самая плохая идея, в конце концов! Это я про брак. Видишь, твой план сработал…

– Слава Богу! – Байрон прижал ее пальцы к губам. – Я ждал тебя всю жизнь.

– Я тоже тебя ждала.

Он запрокинул голову и улыбнулся, глядя ей прямо в глаза:

– Добро пожаловать!

Примечания

1

Телевизионное ток-шоу

Content

Нора Робертс
Удержи мечту

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Примечания