Майк РЕЗНИК

ВТОРОЙ КОНТАКТ

ПРОЛОГ

Тахионная тяга Менингера-Клипштейна, без которой человек никогда не смог бы во плоти исследовать Галактику, была создана в теории в 2029 году, воплощена в жизнь — в 2032 году и после нескольких мелких неудач успешно прошла испытания в 2037 году.

Первый контакт человечества с инопланетной расой состоялся 5 марта 2042 года на окраинах системы Эпсилон Эридана.

Никто не знает ни что именно спровоцировало последующие события, ни по чьему приказу они свершились, но вот что известно: за несколько минут земной корабль «Эксцельсиор» и корабль чужаков, название и класс которого остались неизвестными, уничтожили друг друга.

По сей день никому не ведомо, чей корабль выстрелил первым. Ни с той, ни с другой стороны не отмечено действий, которые могли бы вызвать подобную реакцию. Во время боя на базу не было послано ни единого сигнала. Ни один из кораблей не пытался скрыться, когда разгорелся конфликт. Уцелевших не было.

Человечеству понадобилось почти десятилетие, чтобы опомниться от происшедшего, и к этому времени все космические исследования были под контролем армии. Только Соединенные Штаты, Россия, Китайская Народная Республика и Республика Бразилия продолжали посылать корабли в глубокий космос. К 2065 году Галактику исследовали четырнадцать кораблей, во время бесплодных поисков инопланетной расы нанося на карты и подсчитывая звезды и планеты. Пять кораблей принадлежали Соединенным Штатам, четыре — России, еще четыре — Китаю и один — Бразилии. Самым крупным из них был «Москва», громадный российский корабль. Лучше всех вооружен был российский же корабль «Ладога», построенный год назад. Самым быстрым считался китайский «Конфуций».

Но кораблем, имя которого в 2065 году замелькало во всех газетных заголовках, был «Теодор Рузвельт», который сейчас методично кружил на своей земной орбите, покуда в сотнях миль под ним решалась судьба его капитана.

ГЛАВА 1

Макс Беккер поднялся на лифте на пятый этаж Пентагона, стремительно прошел мимо ряда голографических снимков бывших шефов этого ведомства и наконец подошел к кабинету, который был ему нужен. Дверные датчики просканировали его, опознали — и позволили ему войти.

— Доброе утро, майор Беккер, — сказал седовласый мужчина с тремя звездами на погонах, сидевший за большим, сверкавшим хромом столом. — Я ждал вас.

— Могу я узнать, сэр, что это означает? — осведомился Беккер и помахал в воздухе некой официальной бумагой.

— Я полагал, что там все сказано, — заметил генерал. — Это — ваше новое дело.

— Я не был в отпуске больше двух лет, — сказал Беккер. — Я уже купил билет и оплатил номер в отеле.

— Мы позаботимся о том, чтобы вам вернули деньги.

— Могу я почтительнейшим образом заметить, что мне не нужны эти чертовы деньги? Мне нужен мой законный отпуск!

— Почтительнейшим образом? — переспросил генерал, выгнув бровь.

— Я трудился на этот департамент не покладая рук два года. У меня пять недель отпуска, и я желаю их получить!

— Боюсь, майор, что это не подлежит обсуждению.

— Почему? — осведомился Беккер. — И более того — почему именно я?

— Потому что вы наилучшая кандидатура для этой работы.

— Я ведь даже не флотский! — настаивал Беккер. — Этого парня должен защищать кто-нибудь из своих.

— В космической программе не существует разделения служб, майор, — ответил генерал. — Уверен, что флот будет всячески сотрудничать с вами.

— Сомневаюсь, сэр.

— Почему же это, майор?

— Потому что если бы это дело было таким простым, как предполагается, за него мог бы взяться всякий, — отчеканил Беккер. — А потому, если вы проходите мимо трех сотен адвокатов, работающих в этом здании, и останавливаетесь именно на мне, у меня не может не возникнуть некоторых подозрений. — Он помолчал. — Могу я почтительнейше спросить, почему выбрали именно меня?

— Выбирал не я, — сказал генерал. — Выбор принадлежит компьютеру. — Он впился в Беккера непреклонным взглядом. — Похоже, у вас есть сомнения, майор?

— Если компьютер был запрограммирован выбрать лучшего в службе адвоката по уголовным делам, он бы должен был выбрать Гектора Гарсию.

— Он его и выбрал. Вы были вторым.

— Ну и?..

— Гарсия в отпуске.

— А я собираюсь в отпуск.

— Он старше вас по званию.

— Могу я заметить вам, генерал, что я старше по званию двух сотен адвокатов, которые могли бы управиться с этим делом не моргнув и глазом?

— Компьютер выбрал вас.

— А если я откажусь?

— Если вы представите причину отказа, мы передадим дело кому-нибудь еще — но я лично гарантирую вам, что раньше чем через год никакого отпуска вы не получите, — ответил генерал. — Если откажетесь беспричинно, я понижу вас на одно звание и снова предложу вам эту работу. Я могу проделывать это, пока вы не окажетесь рядовым.

— Сэр, могу я говорить откровенно?

— По-моему, майор, вы с самого начала именно это и делаете, — сухо заметил генерал.

— Наверняка найдется не одна сотня будущих Кларенсов Дарроу [1], которые не прочь защищать этого чокнутого, — ответил Беккер. — Почему вы не кликнули добровольцев?

— Майор, нам не нужны Кларенсы Дарроу с их громогласными заявлениями для прессы. Нам нужно, чтобы это дело было закрыто как можно скорее и как можно тише.

— Тогда зачем вообще судить его? — осведомился Беккер. — Он ведь уже признался, верно? Почему бы просто не засадить его за решетку?

— Военный трибунал должен состояться, — сказал генерал. — Слишком поздно что-то скрывать. — Он помолчал. — На нас смотрит весь мир, майор.

— Думаю, генерал, вы очень скоро обнаружите, что девяти десятым всего мира нет ни малейшего дела до этого случая, а остальные считают, что ему стоило бы перебить всю команду.

— Довольно, майор Беккер! — рявкнул генерал. — Это дело — ваше, и вы, черт побери, все равно приметесь за него!

Беккер пристально поглядел на генерала и испустил глубокий вздох.

— Ладно. Когда назначен суд?

— Через неделю, начиная со вторника.

— И вы, генерал, всерьез полагаете, что я подготовлю защиту в деле об убийстве меньше чем за две недели? — недоверчиво осведомился Беккер.

— Каждый день отсрочки военного трибунала усиливает критическое отношение прессы ко всей армии в целом.

— С вашего разрешения, генерал — разве критическое отношение не усилится еще больше из-за плохо подготовленной защиты?

— Вам дадут все нужные материалы, — сказал генерал. — Насколько я понимаю, единственно возможный путь для защиты Дженнингса — временное умопомешательство, а у нас имеются три психиатра, которые готовы присягнуть, что он был невменяем, когда совершил убийство.

— Я должен немедленно поговорить с Дженнингсом.

— Сегодня во второй половине дня, если хотите.

— И если он хоть вполовину так безумен, как предполагается, — мне понадобится вооруженная охрана.

— Нет проблем.

— Где вы его держите?

— В «Бетесде».

— В той самой «Бетесде», где пользуют конгрессменов и сенаторов?

Генерал кивнул.

— Показательно, — пробормотал Беккер.

— Я не расслышал, майор.

— Это подтверждает мое мнение, что Дженнингс — не единственный сумасшедший, причастный к этому делу.

— Вот как? — зловеще отозвался генерал.

Беккер кивнул.

— Кто бы ни поместил Дженнингса в «Бетесду», он такой же чокнутый, как и сам Дженнингс. Что, если он вырвется? Это чертово здание битком набито законодателями и послами.

— Он неопасен, — возразил генерал. — Кроме того, он под круглосуточным наблюдением.

— Его держат на транквилизаторах? Если он под лекарствами, я не смогу с ним разговаривать.

— Нет, — сказал генерал, — он вот уже почти неделю не получает никаких лекарств.

— Ладно, — сказал Беккер. — Если мы управимся с этим делом дней за десять — одиннадцать, может быть, я еще успею покататься на лыжах.

— Вот это уже более разумный подход, — одобрил генерал.

— Кто представляет обвинение?

— Полковник Джеймс Магнуссен.

— Джим Магнуссен? — изумленно переспросил Беккер. — Из Сан-Диего?

— Вы его знаете?

— Лет пять назад мы провели вместе несколько месяцев, готовя дело против неких армейских поставщиков. Он славный человек. Я думал, он все еще в Калифорнии.

— Был.

— Почему обвинителем стал именно он?

— Он сам попросил об этом назначении.

— Полагаю, мне уже поздно попроситься к нему в помощники? — невесело осведомился Беккер.

Генерал в упор поглядел на него.

— Майор, я восхищаюсь вашим чувством юмора.

— Я не шутил.

— Разумеется, вы пошутили, — сказал генерал. — А теперь принимайтесь за работу.

— Каким образом? Вы только что сказали мне, что я смогу увидеться с Дженнингсом только во второй половине дня.

— Но полковник Магнуссен ждет вас в своем кабинете. Он хочет обговорить с вами кое-какие детали. Я сказал ему, что вы придете, как только мы с вами закончим разговор. — Генерал сделал паузу. — Мы его закончили. Кабинет Магнуссена дальше по коридору, третья дверь слева.

Беккер отдал честь и направился к двери.

— Поздравляю с принятием верного решения, — бросил вслед ему генерал.

— А разве у меня был выбор? — мрачно осведомился Беккер.

* * *

Для начала Беккер заглянул в умывальную и провел расческой по своим густым каштановым волосам. Затем он подошел к раковине, пробормотал: «Холодная», и умылся. Освеженный, он вышел в коридор и по движущейся дорожке доехал до кабинета Магнуссена.

Он сошел с дорожки возле двери, подождал, пока датчики опознают его, и вошел.

Насколько стерильно чист был кабинет генерала, настолько захламленной оказалась эта комната. На стенах под немыслимыми углами висели юридические дипломы. Груды распечаток, компьютерных дисков и кубиков, предназначенных для уничтожения, в беспорядке громоздились на трех шкафах с картотеками. Один угол комнаты занимал компьютер последней модели, настроенный на работу с голоса. Магнуссен был заядлым курильщиком, и хотя Беккер знал, что ночная смена уборщиков наверняка наводила порядок в кабинете, две пепельницы были битком забиты окурками сигар, а пол щедро засыпан пеплом.

Перед шкафами с картотеками, примостившись на неудобном табурете, восседал, сжимая в мясистой руке пачку бумаг, сам полковник Джеймс Магнуссен. Он был низкого роста, коренастый и крепкий и сложен как профессиональный футболист. У внешних уголков глаз с обеих сторон у него виднелись свежие шрамы от хирургической операции, но, несмотря на это, он носил очки с очень толстыми стеклами, словно операция, какова бы она ни была, оказалась неудачной. Его темные, тронутые сединой волосы не поддавались укладке. Услышав шаги, Магнуссен глянул сквозь густое облако сигарного дыма.

— Макс! — восторженно воскликнул он. — Как поживаешь?

— Двадцать минут назад жил прекрасно, — ответил Беккер. — А ты?

— Просто здорово, — сказал Магнуссен. — Я теперь женатый человек. У меня две дочурки, два года и три. А ты как?

— Женился и развелся.

— Сочувствую.

— Дело прошлое, — пожал плечами Беккер.

— Нам есть о чем поболтать, — сказал Магнуссен. — Присаживайся.

Беккер огляделся.

— Куда?

Магнуссен подошел к креслу и смахнул на пол груду бумаг.

— Да хотя бы вот сюда. Мне дали этот кабинет только два дня назад, — виновато пояснил он. — Все никак не могу избавиться от мусора, который накопили здесь за двадцать лет.

— Спасибо, — сказал Беккер, усаживаясь.

Магнуссен вернулся на табурет, прихватив по дороге пепельницу.

— Зачем, черт побери, тебя занесло сюда, Джим? — спросил Беккер.

— Я клянчил это назначение у всех армейских шишек, до каких только смог добраться, — хихикнул Магнуссен. — Это самое грандиозное дело десятилетия.

— А я думал, пустяковое.

— Я имею в виду — грандиозное в глазах общественности, — пояснил Магнуссен. — А мне, если честно, давно уже пора оставить службу и вернуться к частной практике — я ведь не военный в четвертом поколении, как ты, — и это дело откроет мне доступ в любую адвокатскую фирму.

— Ты и вправду собираешься оставить службу?

Магнуссен кивнул.

— Я уже не мальчик, Макс. У меня есть обязательства, и, честно говоря, я не могу содержать семью на полковничье жалованье — во всяком случае, так, как мне хотелось бы.

— Что ж, — сказал Беккер, — удачи тебе.

— Это назначение и есть моя удача.

— Это назначение — моя неудача, — вздохнул Беккер. — Я как раз собирался в Аспен на пару недель. Я уже уложил чемоданы.

— Ну, извини.

Беккер покачал головой.

— Это не твоя вина.

— Ты уже виделся с клиентом? — спросил Магнуссен.

Беккер покачал головой.

— Странный человек, — заметил Магнуссен.

— Конечно, странный, — согласился Беккер. — Нормальный человек не выходит из своей каюты и не убивает двоих членов экипажа безо всякой на то причины.

Магнуссен уставился на него и, помолчав, спросил:

— Что ты, собственно, знаешь об этом деле?

— То, что слышал.

— А что именно ты слышал?

— Что он как-то утром проснулся, подошел к двоим членам экипажа, застрелил их, потом сам себя посадил под арест в своей каюте и передал командование «Рузвельтом» своим помощникам с приказом немедленно вернуться на базу.

— Так примерно все и было, — кивнул Магнуссен. — Ты готов к соглашению?

— Так скоро? — улыбнулся Беккер.

— Чем скорее мы покончим с этим делом, тем лучше.

— Я-то думал, тебе нужна реклама для твоей новой карьеры.

— Засажу его — вот и будет реклама.

Беккер откинулся в кресле.

— Жду твоего предложения, — объявил он, отмахиваясь от сигарного дыма.

Магнуссен усмехнулся.

— Обвинение готово согласиться с помешательством.

— Временным или постоянным?

— На твой вкус.

— Звучит неплохо, — признал Беккер. — Мы ссылаемся на помешательство, вы принимаете ходатайство, и через полчаса все расходятся по домам. Может, я все-таки успею покататься на лыжах. — Он задумчиво помолчал. — Кроме того, он наверняка помешанный, если сотворил такое.

— Так оно и есть, — ответил Магнуссен. — Правда, у него бывают просветления.

— Вот как?

— Я хотел сказать, что он не буйнопомешанный.

— Ты разговаривал с ним?

— Один раз. Получал у него показания под присягой. Он не слишком-то рвался сотрудничать, но и не буйствовал.

— Какова будет позиция обвинения, если он не согласится на помешательство? — спросил Беккер.

— Тогда мы объявим его виновным — хотя ради блага службы мы бы все же предпочли помешательство. — Магнуссен помолчал. — Ну как, сделка заключена?

— Вначале я должен поговорить с Дженнингсом.

— Разумеется. Но ты уговоришь его сослаться на помешательство?

— Вероятно, — сказал Беккер.

— Отлично! — с явным удовлетворением заключил Магнуссен. — Значит, дело улажено!

— Не совсем, — возразил Беккер. — Что, если он объявит себя невиновным?

— Ты что, шутишь?

— Дело не во мне, — пожал плечами Беккер. — В конце концов, решать-то ему.

Магнуссен выдохнул клуб дыма и пристально поглядел на старого друга.

— Если он объявит себя невиновным, я его распну.

— Не сомневаюсь в этом.

— Я не шучу, Макс. У нас есть его судовой журнал, записи бортового компьютера и уйма свидетелей. Если Дженнингс объявит себя невиновным, я приколочу его к кресту и вывешу сушиться на солнышке.

— Генерал говорил, — что у тебя есть три психиатра, готовые присягнуть, что он съехал с катушек.

— Не совсем так, — осторожно поправил Магнуссен, — но они присягнут, что когда он совершал убийства, он был временно невменяем.

Беккер нахмурился.

— Да, но был ли он невменяем до того или после?

Магнуссен пожал плечами.

— Психиатрия — неточная наука.

— Не настолько неточная, — возразил Беккер, — что может на пять минут свести с ума командира межзвездного корабля после стольких лет полной вменяемости.

— Это уже не наше дело, — отозвался Магнуссен. — Наше дело — получить свидетельство психиатров и основываться на нем.

— Все трое врачей полностью согласны друг с другом? — спросил Беккер.

— Эти трое — да.

— Были и другие?

— Другой.

— И он считает, что Дженнингс нормален?

— Он не знает, — ответил Магнуссен. — Во всяком случае, он был честен.

— Джим, мне понадобятся копии всех четырех свидетельств.

— Разумеется, — сказал Магнуссен. Он поднялся, подошел к груде голографических дисков, вытащил из нее один и, прежде чем сесть, бросил его Беккеру. — Что еще я могу для тебя сделать?

— Мне нужен послужной список Дженнингса, — сказал Беккер. — А также копии его бортового журнала и показаний свидетелей.

— Я перешлю их в твой кабинет к концу дня.

— И записи бортового компьютера.

— Нет проблем. Что-нибудь еще?

Беккер наклонил голову, на миг задумавшись, потом поднял на него глаза.

— Да. Послужные списки убитых. — Он помолчал. — И данные психиатрического обследования, которое проходил Дженнингс перед тем, как его назначили капитаном «Теодора Рузвельта».

— На это уйдет дня два.

— Мне они понадобятся самое позднее к концу недели, — серьезно сказал Беккер. — В противном случае мне, скорее всего, придется подать прошение об отсрочке суда. Может, мы и отправим парня в желтый дом, но я пока еще представитель правосудия, призванный защищать его интересы.

Магнуссен нахмурился.

— Тебе ни за что не дадут отсрочки, Макс. Слишком многие заинтересованы в том, чтобы поскорее покончить с этим делом.

— Кто именно?

— Важные персоны, — уклончиво ответил Магнуссен. Он затянулся сигарой и встал. — Я в восторге от твоей дотошности, Макс. Я прикажу своим ребятам снабдить тебя всем, что тебе нужно. Кто у тебя в секретаршах — все та же смазливая блондиночка? Ну, та самая, с большим…

— Нет, — сказал Беккер. — Я лишился ее почти тогда же, когда лишился жены. — Он скорчил гримасу. — Сейчас у меня работает женщина средних лет по имени Карла, которая все время читает шпионские романы и удивляется, почему в Пентагоне не происходит ничего интересного. Она не из тех секретарш, ради которых тянет пораньше прийти на работу, но дело свое знает. Перешли ей все и сообщи, что это по делу Дженнингса. Она будет на седьмом небе от счастья.

— Ладно.

— Спасибо. Есть еще что-то, о чем мне следует попросить?

— Нет, пока что мне ничего не приходит в голову.

— Кстати, кто возглавляет трибунал?

Магнуссен пожал плечами.

— Мне об этом еще не сообщили. Как только сообщат, я извещу тебя. — Он сделал паузу. — Почему бы тебе не заглянуть ко мне выпить? Скажем, сегодня вечером, около половины седьмого. К тому времени у меня, возможно, уже будет какая-нибудь информация.

— Спасибо, — сказал Беккер. — Может быть, я поймаю тебя на слове.

— Посидим, поболтаем о прежних временах.

— Я думал, ты должен торопиться домой, к семье.

— Семья гостит в Монтане, у родителей жены. С тех пор как я приехал сюда, видеофон не умолкает, а всякий раз, когда я выхожу из дома, репортеров приходится отгонять дубинкой. Моей семье ни к чему проходить через все это — а впрочем, когда все закончится, я с удовольствием познакомлю тебя с моими. — Он ухмыльнулся. — Ты никогда не простишь мне, что я подцепил Айрин раньше, чем ты?

— Мне никогда не шло на пользу подцеплять хорошеньких женщин, — отозвался Беккер. Он помолчал. — Кстати, о репортерах — их допустят на суд?

— Возможно, — сказал Магнуссен. — Это, конечно, военный трибунал, и теоретически мы могли бы их выставить, но армия сейчас очень болезненно относится к обвинениям в попытках скрыть информацию.

— Какое там, к черту, сокрытие информации, если ты все равно засадишь Дженнингса на всю оставшуюся жизнь?

— Ты же знаешь репортеров. Они всегда считают, что мы что-то скрываем.

— И, как правило, не ошибаются.

— Только не на сей раз, Макс. Думаю, что примерно дюжину известных репортеров допустят освещать ход суда. — Магнуссен ухмыльнулся. — Ты только вообрази — миллиарды людей жадно ловят каждое твое слово.

— Восхитительно, — пробормотал Беккер.

— Выше нос, Макс! Гарантирую, что это сэкономит тебе по меньшей мере миллион долларов на рекламе, если ты когда-нибудь выйдешь в отставку и займешься частной практикой.

— И я прославлюсь как беспринципный защитник флотского Джека Потрошителя? — сардонически осведомился Беккер. — Или как аморальный сукин сын, который помог ему вывернуться из очевидного обвинения в убийстве, поймав обвинение на противоречиях?

— В этом деле противоречий не будет, Макс.

— Не будь так уверен в себе, — усмехнулся Беккер. — Я очень хороший юрист.

— Я тоже, — серьезно сказал Магнуссен. — И мне не дозволено проиграть это дело.

— Вот даже как?

Магнуссен кивнул.

— Мне объяснили, что нельзя допустить, чтобы маньяк-убийца оказался на свободе.

— Кто объяснил? — резко спросил Беккер.

— Кое-кто.

— Должен ли я заключить, что ты уходишь от ответа?

Магнуссен улыбнулся.

— А я-то все гадал, заметишь ли ты это.

Беккер долго смотрел на него, затем перевел взгляд на часы.

— Ладно, у меня есть еще час, чтобы пообедать до встречи с Дженнингсом. Присоединишься ко мне?

Магнуссен покачал головой.

— Я бы с радостью, Макс, да мне еще нужно разобраться в этой картотеке.

Беккер поднялся, и Магнуссен проводил его до дверей.

— Так не забудь — сегодня вечером, в половине седьмого.

— Ладно, — сказал Беккер, борясь с неудержимым кашлем от окутавших его клубов сигарного дыма.

Он вышел в коридор, спустился на третий этаж и взял в столовой сандвич и чашку кофе. Подкрепляясь, он наскоро просмотрел отчеты психиатров. Затем, все еще гадая, для чего нужно было доводить до суда такое пустяковое дело, он спустился на первый этаж, вышел из здания и отправился на встречу со своим новым клиентом.

ГЛАВА 2

Движущаяся дорожка несла Беккера и сопровождавшего его охранника по стерильным белым коридорам отделения повышенной безопасности. Окна здесь были забраны решетками, на дверях тройные запоры, да и атмосфера гнетущая. Через несколько минут они перешли на другую дорожку, которая сворачивала влево, и скоро уже приближались к двери, которую охраняли двое вооруженных солдат, стоявших навытяжку.

— Прибыли, сэр, — сказал охранник, сходя с дорожки на пол.

— Спасибо, лейтенант, — отозвался Беккер, последовав за ним.

— Хотите, чтобы кто-нибудь вошел с вами? — спросил офицер.

— Не знаю, — ответил Беккер. — По-вашему, это необходимо?

— На ваше усмотрение, сэр.

— Он не буйствовал?

— При мне — нет, сэр.

— Как я понимаю, за нами будут наблюдать.

Лейтенант кивнул.

— Наблюдение круглосуточное, сэр.

Беккер пожал плечами.

— Тогда я пойду один. Быть может, так ему будет легче разговориться.

Лейтенант отдал честь, отпер засовы на двери, затем набрал на компьютерном замке пятизначный код и отступил в сторону, давая Беккеру пройти.

Несмотря на все, что ему говорили, он почти ожидал, что окажется в обитой войлоком камере, перед человеком с безумными глазами и в смирительной рубашке. Комната, однако, больше походила на номер в первоклассном отеле — кровать, кресла, письменный стол, даже телевизор и дверь, ведущая в ванную. Капитан Уилбур Г. Дженнингс сидел в мягком кресле и курил сигарету, уставясь в зарешеченное окно. На нем были белая рубашка с расстегнутым воротом и засученными до локтей рукавами и тщательно выглаженные синие брюки.

Дженнингс встал, вопросительно глядя на Беккера. Это был кряжистый человек лет сорока с лишним. Седые волосы коротко острижены, а нос, судя по всему, он ломал дважды еще в юности. Зубы у него были белые, но неровные.

— Капитан Дженнингс? — сказал Беккер.

— И что?

— Меня зовут Макс Беккер. Я ваш адвокат.

Беккер протянул руку, и Дженнингс после секундной паузы пожал ее.

— Присаживайтесь, майор, — сказал он наконец, указав на пустое кресло в нескольких футах от его собственного.

— Спасибо, — сказал Беккер и направился к креслу.

Дженнингс вновь уселся, раздавил окурок в пепельнице и тотчас закурил новую сигарету, все это время изучающе разглядывая Беккера.

— Стало быть, вы мой адвокат.

— Совершенно верно.

— На кого вы работаете?

— На вас, сэр.

Дженнингс раздраженно помотал головой.

— Зачем вы здесь — чтобы помочь мне или чтобы заткнуть мне рот?

— Если откровенно, я здесь потому, что у меня не было другого выбора, — напрямик ответил Беккер. — Я собирался уйти в давно заслуженный отпуск, когда мне сообщили, что я назначен вашим адвокатом.

— Почему я должен вам верить?

— Послушайте, — сказал Беккер, — к добру или к худу, но мы с вами в одной упряжке. Вы вполне можете доверять мне; гарантирую вам, что у меня это дело не отнимут.

— Вы пытались отказаться?

— По правде говоря, сэр — да, пытался.

— Это хорошо, — сказал Дженнингс.

— Хорошо? — переспросил Беккер.

— Речь идет о моей жизни. Я не хочу, чтобы она зависела от тупицы, а только тупица захотел бы взять это дело. — Он помолчал. — День суда уже назначен?

— Да, сэр. До суда меньше двух недель.

— Не слишком много времени на подготовку дела, — заметил Дженнингс.

— Честно говоря, сэр, — сказал Беккер, — у меня сложилось отчетливое впечатление, что ваше дело считается совершенно простым и ясным и что я должен бы скорее заключить сделку, нежели готовить защиту. — Он сделал паузу. — Судя по обстоятельствам, это наиболее разумная линия поведения.

— Не сомневаюсь в этом, майор, — раздраженно бросил Дженнингс. — Им нужно чистенькое, гладкое вранье для прессы. — Он помолчал. — Их ждет жестокое разочарование.

Беккер с минуту молчал, изучая его.

— Что вы на меня так уставились, майор? — осведомился Дженнингс.

— Вы не такой, каким я ожидал вас увидеть, сэр.

— А вы, без сомнения, предпочли бы, чтобы я с пеной у рта вопил о том, как Господь велел мне это совершить?

— Это значительно облегчило бы дело, — признал Беккер с усмешкой. — Обвинение согласилось принять ссылку на временную невменяемость, но постоянную невменяемость было бы куда проще доказать.

— Об этом можете не беспокоиться, майор.

— Вот как?

— Я не намерен ссылаться на невменяемость.

— Не намерены?

Дженнингс покачал головой:

— Нет.

Беккер нахмурился.

— Сэр, вы делаете серьезную ошибку. Если вы признаете себя виновным, смертный приговор вам гарантирован. Обвинение уже выразило свою готовность к заключению сделки.

— Я не собираюсь признавать себя виновным.

Беккер поморщился.

— Если вы хотели объявить себя невиновным, вам не следовало признаваться в том, что вы убили двоих членов вашего экипажа.

— Но я действительно убил их.

— Тогда как же я смогу убедить суд, что вы невиновны?

— Я собираюсь сослаться на убийство при смягчающих вину обстоятельствах.

— Смягчающих обстоятельствах? — переспросил Беккер, не в силах скрыть изумления.

— Совершенно верно.

— Эти двое пытались поднять мятеж?

— Нет.

— Они угрожали вам физически?

— Нет.

— Тогда их убийство очень трудно оправдать.

— Вызовите меня как свидетеля защиты, и я объясню свои действия.

— Может быть, лучше вы начнете с того, что объясните их мне?

Дженнингс покачал головой:

— Нет, пока я не буду уверен, что могу доверять вам.

— Я сейчас, пожалуй, единственный человек во всем мире, кому вы можете доверять.

— Возможно, — сказал Дженнингс, — но я предпочел бы знать наверняка. Я должен быть уверен, что вы здесь не затем, чтобы заткнуть мне рот.

— Я ваш адвокат, — повторил Беккер. — Если вы хотите заявить о своей невиновности, я должен, по закону, представить суду вашу историю, независимо от того, верю я в нее или нет.

— Может быть, — сказал Дженнингс.

— Почему — может быть? — все больше раздражаясь, осведомился Беккер.

— Потому что, майор, как только я объясню вам свои действия, вы решите, что я намерен сослаться на невменяемость, а когда я откажусь это сделать, вы попросту бросите дело, и мне дадут другого адвоката, который тоже мне не поверит.

— Я заранее настроен на то, чтобы верить вам, — терпеливо проговорил Беккер. — Вы мой клиент. — Он помолчал. — Если вы не можете убедить меня в том, что у вас были смягчающие обстоятельства, как же вы собираетесь убедить в этом суд?

— Это уже моя проблема, майор.

— Это должна быть наша проблема, — поправил его Беккер.

— Это моя проблема, — твердо повторил Дженнингс. — Именно мне грозит смертный приговор.

— Так не пойдет, — сказал Беккер. — Мы должны прийти к пониманию здесь и сейчас. — Он вновь помолчал. — Я ваш адвокат, и если вы хотите заявить о своей невиновности, я приложу все силы к тому, чтобы подготовить защиту на основании вашей невиновности. Но я не могу действовать в вакууме. Вы должны дать мне хоть какую-то информацию.

Дженнингс вновь уставился на него, затем, казалось, решился.

— Я кажусь вам ненормальным, майор?

— Во всяком случае, не сию минуту.

— И вы хотите, чтобы я целиком и полностью рассказал вам всю эту историю?

— Я настаиваю на этом.

— А если я скажу вам, что, пытаясь найти подтверждение моему рассказу, вы, возможно, подвергнете свою жизнь опасности?

— Я вам не поверю, — откровенно признался Беккер.

— У меня нет причин вам лгать. В моих же интересах, чтобы вы доказали мою невиновность.

— Почему бы вам просто не рассказать мне вашу историю, а об остальном мы побеспокоимся позже?

Дженнингс глубоко вздохнул, затем открыл ящик стола и достал блокнот.

— Все здесь, майор, — сказал он. — Что я сделал, почему я сделал, почему я убежден, что действовал в интересах моего корабля.

Он протянул блокнот Беккеру. Тот наскоро полистал его и положил в портфель.

— Я прочту его сегодня же вечером, — пообещал он. — Но сейчас я предпочел бы услышать всю историю из первых уст, чтобы иметь возможность задавать любые вопросы, какие только придут мне в голову.

— Хорошо, майор. С чего мне начать?

— Начните с того, почему вы убили Гринберга и Провоста.

— Я их не убивал.

Беккер нахмурился.

— Погодите-ка минутку. Вы только что признались в том, что убили их.

— Не так, — сказал Дженнингc. — Вы спросили, убил ли я двоих членов моего экипажа, и я сказал — да.

— И что же? — непонимающе спросил Беккер.

— Вы не спрашивали, убил ли я Гринберга и Провоста.

Беккер вынул из портфеля бумагу.

— Вот здесь сказано, что вы застрелили Роберта Гринберга и Джонатана Провоста-младшего.

— Я знаю, что здесь сказано — и это ложь.

— Ну ладно, — сказал Беккер. — Кого же вы убили?

— Не знаю — но это были не Гринберг и Провост.

— Не знаете? — переспросил Беккер.

— Нет.

— Ладно. Кто же они, по-вашему, были?

Дженнингc набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.

— Инопланетяне.

— О, черт! — пробормотал Беккер. — Так-таки инопланетяне? Почему не шпионы?

— Они вполне могли быть и шпионами.

— Инопланетяне?

— Инопланетяне.

— Ладно, — мрачно сказал Беккер, — поехали дальше. Они выглядели как люди?

— Да.

— Кто-нибудь из ваших подчиненных когда-нибудь высказывал предположение, что они не люди?

— Нет.

— Во время полета они проходили еженедельное медицинское обследование?

— Да.

— Они говорили с акцентом?

— Даже без намека на акцент.

— Вы знаете, какова вероятность существования инопланетной расы, неотличимой от людей?

— Миллион к одному, я полагаю, — ответил Дженнингс.

— Миллиард к одному, — поправил его Беккер.

— И тем не менее они были инопланетянами, — твердо сказал Дженнингс.

— А вы — единственный, кто сумел распознать в них инопланетян?

— Насколько мне известно — да.

— Как вы засекли их? Что они такого сделали?

— Мелочи, — сказал Дженнингс. — Ничего такого, во что можно было бы ткнуть пальцем и назвать неоспоримым свидетельством.

— Приведите пример.

— Как-то вечером, когда я был на мостике, Гринберг принес мне кофе. Он окунул в кофе большой палец и держал его так все время, пока нес чашку — а я еще и заставил его ждать, покуда вводил кое-какие команды, изменявшие наш курс, — но когда я принялся за кофе, он был еще таким горячим, что я обжегся. А когда я осмотрел его палец, он даже не покраснел.

— И вы застрелили его потому, что его большой палец был нечувствителен к горячему? — не веря собственным ушам, осведомился Беккер.

Дженнингс покачал головой:

— Нет, конечно, нет. Были и другие мелочи, пропасть мелочей. Например, компьютер в уборной для экипажа показал, что Провост не мочился больше недели.

— Может быть, он писал в кровать, — сказал Беккер. — Может быть, использовал офицерскую уборную или отливал в ванну вместо писсуара. Может, он напивался вусмерть каждую ночь и мочился прямо в раковину. Может быть…

— Я же сказал вам, что было не только это, — раздраженно пояснил Дженнингс. — Все четыре месяца нашего полета в глубоком космосе я только и делал, что замечал разные мелочи. Будь их одна-две, это еще можно было бы объяснить — но не десять и не двадцать. Они все записаны здесь, — продолжал он, указывая на краешек блокнота, торчавший из портфеля Беккера. — Когда я окончательно убедился, что я прав, я решил, что безопасность корабля и самой Земли требует, чтобы я как можно скорее ликвидировал их.

— Почему бы просто не посадить их под арест?

— Они были инопланетянами. Я понятия не имел об их физических или умственных возможностях. Наш карцер мог не удержать их, или же они были бы способны испортить корабль, оставаясь в заключении.

— Вы сделали еще кое-что, не так ли? — спросил Беккер, просматривая извлеченные из портфеля бумаги. — Я имею в виду — помимо того, что убили их.

— Верно, — ответил Дженнингс. — Я передал командование «Рузвельтом» своему помощнику и заперся в своей каюте, под домашним арестом.

Беккер покачал головой.

— Еще до этого.

— Я освободил главного судового врача Джиллетта от обязанностей и поместил его под арест.

— Точно, — сказал Беккер. — Почему вы это сделали?

— Потому что я подозревал, что он тоже инопланетянин.

— Тогда почему вы не убили и его?

— Потому что я не замечал за ним аномального поведения.

— Тогда что навело вас на мысль, что он тоже инопланетянин?

— Когда он осмотрел тела Гринберга и Провоста после того, как я убил их, он не сказал ни слова о том, что они не люди.

— Может быть, потому, что они и были людьми.

— Не были, — твердо сказал Дженнингс, — а стало быть, он был в сговоре с ними, независимо от того, человек он или инопланетянин. — Он помолчал. — Я спросил его напрямую, люди ли они, и он ответил утвердительно. После этого я не мог позволить ему выполнять и дальше свои обязанности.

— И ваш помощник поддержал вас?

Дженнингс покачал головой:

— Нет. Полагаю, он освободил Джиллетта несколькими часами позже.

Беккер сделал паузу, обдумывая следующий вопрос.

— Если я скажу, что не верю в вашу историю, вы решите, что и я — инопланетянин?

— Нет.

— Или что я в сговоре с ними?

— Нет, — сказал Дженнингс. — У вас есть только мое слово и мои наблюдения, а я понимаю, насколько неестественными они могут казаться. Но если бы вам представился случай осмотреть тела Гринберга и Провоста, а потом вы усомнились бы в моем рассказе, я мог бы заключить, что вы действительно в сговоре с ними.

Беккер откинулся на спинку кресла и с глубоким вздохом развел руками.

— И вы действительно хотите представить суду вот эту историю?

— Это правда, — сказал Дженнингс. — Я понимаю, что все это кажется абсолютной чушью, но…

— Чушь — это слишком мягко сказано, — перебил его Беккер. — По правде говоря, это самая нелепая разновидность паранойи, о которой я когда-либо слышал — а ведь я на вашей стороне. Мне и подумать страшно, что сделает со всем этим Магнуссен. — Он взглянул на Дженнингса через разделявшие их несколько футов. — Вы уверены, что не хотите ссылки на помешательство?

— Уверен.

— Этого-то я и боялся, — вздохнул Беккер. — Ну ладно, — продолжал он, с видом побежденного пожав плечами, — если такова ваша версия, мы должны работать с ней — во всяком случае, пока. Гринберг или Провост когда-нибудь служили под вашим началом до этого полета?

— Нет.

— А этот врач… Джиллетт?

— Нет. — Дженнингс пересел на край кровати. — Простите меня, майор, но…

— Что?

— Может быть, мне подвергнуться проверке на детекторе лжи?

— Суд не сочтет это приемлемым доказательством.

Дженнингс покачал головой.

— Я имел в виду — не для суда. Я хотел бы убедить вас, что я говорю правду.

— Это ничего бы не дало, — напрямик ответил Беккер. — Если вы чокнутый, вы пройдете проверку на «ура».

Дженнингс мрачно усмехнулся.

— Да, я понимаю, к чему вы клоните.

— Вы говорили о своих подозрениях еще кому-нибудь на борту «Рузвельта», прежде чем убили Гринберга и Провоста?

— Когда я только начал осознавать, в чем дело, я походя затронул эту тему в разговорах с двумя моими офицерами. Я не говорил об этом впрямую.

— Почему же?

— Они решили бы, что я спятил, — ответил Дженнингс.

— У обвинения имеются трое психиатров, которые с великой охотой подтвердят это под присягой.

— Только трое? — удивился Дженнингс. — Значит, одного из них я все-таки убедил.

— Четвертый в нерешительности. Нам от него проку не будет. — Беккер помолчал. — Позвольте мне все-таки спросить вас еще раз — вы уверены, что не предпочтете сослаться на временную невменяемость?

— Я не сумасшедший! — отрезал Дженнингс. — И более того, я должен предостеречь армию, что в наши ряды проник враг и нам грозит опасность. У меня отняли команду, мне запретили общение с прессой, так что сделать это я смогу только на суде.

— Вы никоим образом не сумеете убедить суд, что двое членов вашего экипажа были инопланетянами, если остальные двести тридцать семь членов экипажа плюс медик из врачебной комиссии поклянутся под присягой, что они были людьми. Если вы сошлетесь на невменяемость, вас будут лечить за государственный счет и вы сохраните свое жалованье и пенсию.

— А если я сумею убедить их, что я в своем уме?

— Тогда они попытаются выяснить, какие счеты могли быть у вас с Гринбергом и Провостом, объявят вас виновным в предумышленном убийстве и поставят перед расстрельным взводом.

— Они были инопланетянами, — упрямо повторил Дженнингс.

— Суд скорее примет версию об убийстве, чем об инопланетянах, — сказал Беккер. — Уж вы мне поверьте.

— Я знаю, что они были инопланетянами, и я исполнил свой долг, поступив так, как надлежит поступить капитану «Теодора Рузвельта», — непреклонно заявил Дженнингс. — Более того, для нашей безопасности жизненно важно, чтобы я убедил в своей правоте моих коллег; если только на моем корабле их было трое, одному Господу известно, сколько их проникло во всю систему вооруженных сил. — Он повернулся к Беккеру. — Ну так как, будете вы отстаивать мою невиновность или нет?

— По правде говоря, я попросту не знаю, как это сделать, — откровенно признался Беккер. — Я поговорю с вашим судовым врачом, а он расскажет мне, что обследовал два совершенно нормальных человеческих тела. Он уже подписал заявление по этому поводу, да и в медицинском журнале не зафиксировано, что убитые при жизни имели какие-либо отклонения от нормы. Я не могу представить суду ни единого свидетеля защиты, который мог бы подтвердить ваши наблюдения, потому что вы не сообщали о них никому. Я просто не в силах выстроить убедительную защиту на том утверждении, что вы убили двоих инопланетян, которые маскировались под землян. — Лицо Беккера выражало явную растерянность. — Если они и вправду были инопланетянами — как они могли сойти за людей? Почему медицинская служба не засекла их? Как они, прежде всего, попали на борт «Рузвельта»? Каждый из них имел в своем послужном списке не один полет; тогда почему их не засекли раньше? Если они были глубоко внедренными агентами — когда произошло внедрение? Кто знал об этом? Кто за это ответственен? Почему не доложили об этом их друзья и родные? Как они выучили язык? — Беккер покачал головой. — Чем больше таких вопросов будут задавать, тем невероятнее будет выглядеть ваш рассказ.

— У меня нет ответов на эти вопросы, — угрюмо сказал Дженнингс. — Я человек военный. Я оказался перед военной проблемой и разрешил ее военными средствами. Я хочу, чтобы меня судили мои единомышленники.

— Те, кто будет заседать в суде по этому делу, не ваши единомышленники, — сказал Беккер.

— То есть как?

— Ваши единомышленники, если только они у вас есть, полагают, что инопланетяне выглядят как люди и способны избежать разоблачения со стороны своих сослуживцев за четыре месяца тесных контактов в глубоком космосе. — Беккер в упор взглянул на Дженнингса. — Вполне вероятно, что во всем мире у вас не найдется ни одного единомышленника. В сущности, сейчас, поразмыслив, я прихожу к выводу, что самый быстрый способ проиграть это дело — это вызвать вас на свидетельское место для дачи показаний. Через пять минут перекрестного допроса на вас наденут смирительную рубашку.

— Но вы должны меня вызвать! Только так я смогу объяснить свои действия и оповестить весь мир о том, что происходит!

— Не пройдет, — сказал Беккер. — Мне и прежде доводилось работать с Джимом Магнуссеном. Он, как никто, умеет разделать свидетеля под орех и подорвать доверие к его показаниям.

— Плевать! — бросил Дженнингс. — Я заявляю, что невиновен, и настаиваю на том, чтобы вы вызвали меня для дачи показаний.

— Это ваше последнее слово?

— Да.

Беккер вздохнул и тяжело поднялся на ноги. Он протянул руку, но Дженнингс словно и не заметил ее.

— Благодарю вас, капитан Дженнингс, — официальным тоном проговорил Беккер. — Возможно, мне понадобится еще раз проконсультироваться с вами.

— Помните о том, что я сказал, — ответил Дженнингс.

Беккер направился к двери, которая плавно разъехалась перед ним и быстро сомкнулась за его спиной.

* * *

Три часа спустя Беккер стоял навытяжку в кабинете генерала.

— Исключено! — раздраженно отрезал генерал.

— Но, сэр…

— Вы меня слышали, майор. Мы выбрали именно вас и с вами намерены работать. Вы не вызвались добровольно заниматься этим делом, а потому не можете по своей воле от него отказаться.

— Сэр, я попросту не смогу подготовить должную защиту, сообразуясь с теми условиями, которые поставил мне капитан Дженнингс.

— А кто сможет?

— Не знаю.

— Вот до тех пор, пока вы это не узнаете, его адвокатом будете вы.

— Сэр, вы читали материалы дела?

— Да, я с ними ознакомился.

Беккер мгновение помолчал.

— Капитан Дженнингс намерен заявить о своей невиновности.

Генерал нахмурился.

— Мы бы предпочли временную невменяемость.

— Вы получите вердикт о невменяемости, — заверил его Беккер. — Он настаивает на том, чтобы я вызвал его для дачи показаний.

— Вот как? — Генерал побарабанил пальцами по столу. — Это было бы в высшей степени неразумно. Услышав его показания, пресса разгуляется вовсю.

— Полагаю, что если я этого не сделаю, он откажется от моих услуг и будет защищать себя сам.

— Мы этого не позволим. У него должен быть адвокат, хочет он того или нет. А вы должны позаботиться о том, чтобы он не поставил нас в неловкое положение.

— Он уже убил двоих членов своего экипажа, — напомнил Беккер. — Можно ли придумать более неловкое положение?

— Я не хочу, чтобы всплыла эта дурацкая болтовня об инопланетянах, — твердо сказал генерал. — Если она увидит свет, вы представляете, сколько чокнутых пристрелят своих соседей, сочтя их чужаками?

— Тогда почему бы не закрыть суд для прессы?

— Мы уже пригласили репортеров освещать суд. Если мы в последний момент изменим свое решение, они будут уверены, что мы что-то скрываем.

— Сэр, — сказал Беккер, наконец позволив себе стать «вольно», — проблема так или иначе остается: вызову я Дженнингса для дачи показании или нет, как я смогу построить его защиту, не обнародовав его рассказа об инопланетянах?

— Тогда не допустите, чтобы он объявил себя невиновным.

— Я не могу предотвратить этого, сэр. Если я встану в суде и скажу, что он согласен сослаться на невменяемость, а он возразит, меня тут же отстранят от дела и отложат суд до тех пор, пока не найдут адвоката, который сделает то, чего хочет Дженнингс. Я просто предлагаю вам отыскать такого адвоката сейчас и сберечь уйму времени и усилий. — Беккер умолк, набирая полную грудь воздуха. — Вы знаете, что он чокнутый, Джим Магнуссен знает, что он чокнутый, и теперь, после разговора с ним, я знаю, что он чокнутый. Почему бы вам не забрать у меня дело и не передать его адвокату, который поверит, что Дженнингс в своем уме?

— Найдите мне такого, и я подумаю об этом.

— Я пытался сделать это всю вторую половину дня, — мрачно ответил Беккер. — Никто и слышать не хочет об этом деле.

— Кто дал вам право самому искать себе замену?! — взвился генерал. — В конце концов, вы его адвокат!

— Да, сэр.

— Так начинайте готовить его защиту!

— Я вряд ли сумею заткнуть ему рот, сэр.

— Тогда сделайте вид, что пытаетесь доказать его правоту. Когда вы покажете ему, что это безнадежно, может быть, он согласится на невменяемость.

— Сомневаюсь, — сказал Беккер. — Не могли бы вы…

— Это все, майор.

Беккер в упор воззрился на генерала, хотел было что-то сказать, но передумал и, отдав честь, вышел из кабинета. В худшем случае, мрачно размышлял он, чертов суд продлится не больше чем полдня… и стоит, наверно, вытерпеть немножко публичного унижения ради того, чтобы спасти остатки своего отпуска.

ГЛАВА 3

— Что случилось? — спросил Магнуссен, когда на следующее утро Беккер вошел в его кабинет. — Мне казалось, ты прошлым вечером собирался зайти ко мне выпить.

— Проблемы, — пробормотал Беккер, плюхаясь на свободное кресло.

— Женщины?

— Хотел бы я такого счастья.

— Что же тогда?

— Дженнингс, — кратко ответил Беккер. — И мне нужно выпить.

— Сейчас? Еще только десять утра.

— Лучше раньше, чем никогда, — сказал Беккер.

Магнуссен мгновение пристально смотрел на него, потом пожал плечами, подошел к небольшому шкафчику и извлек оттуда бутылку водки.

— Томатный сок или апельсиновый?

— Как хочешь.

— Как ты хочешь.

— Я хочу выпить. А будет выпивка подкрашена или нет, это уже не важно.

— Тогда погоди минутку, — сказал Магнуссен, открывая пакет с томатным соком и смешивая «Кровавую Мэри». — Не могу смотреть, как кто-то с утра пораньше хлещет чистую водку.

Он подошел к Беккеру, отдал ему стакан и вернулся к столу.

— Спасибо, — сказал Беккер, одним глотком осушив стакан. — Никогда бы не подумал, что в один прекрасный день скажу: «Именно в этом я и нуждался» — но, видит Бог, именно в этом я и нуждался!

— Может быть, все же расскажешь мне, в чем дело?

Беккер кивнул.

— Для этого я и пришел.

И снова умолк.

— Ну?

— Ты станешь национальным героем, — сказал Беккер. — Когда завершится этот процесс, кто-нибудь настрочит за тебя твою автобиографию и сделает из нее сериал по видео.

— Весьма польщен, конечно, — саркастически заметил Магнуссен, — но о чем это ты, черт побери, толкуешь?

— Он намерен объявить себя невиновным.

— Шутишь!

— Я что, похож на клоуна?

— Я этому не верю! — объявил Магнуссен.

— Если тебе так трудно поверить в это, ты будешь просто в восторге от его линии защиты, — мрачно сказал Беккер.

— И ты собираешься рассказать мне о ней? — без тени улыбки спросил Магнуссен.

— Почему бы и нет? — отозвался Беккер. — Но прежде чем я сделаю это, хочу сообщить тебе, что вчера я пытался отказаться от дела. Генерал не дал мне сорваться с крючка.

— Неужели у Дженнингса такая слабая защита?

— Настолько слабая, что я полночи провел, дергая за нужные веревочки, чтобы получить новое назначение.

— Полагаю, ничего не вышло?

— Ничего.

— Могу я спросить, на что ты истратил вторую половину ночи?

— Ни на что. Я читал его дневник или как там еще он его называет. — Беккер помолчал. — Тебе останется только сидеть и любоваться тем, как я буду корчить из себя дурака.

— Неужели его подбил на это дьявол? — предположил Магнуссен.

— Дьявол большой и красный, а эти ребята, скорее всего, были маленькие и зеленые.

— Я тебя не понимаю.

— Гринберг и Провост были инопланетянами, и, убивая их, он защищал свой экипаж.

— Инопланетянами? В своих показаниях он ни разу не говорил об этом.

Беккер уставился на него.

— Ты уверен?

— Конечно, уверен.

— Тогда откуда об этом знает генерал?

— Дженнингс под постоянным наблюдением, и охрана, вероятно, сообщила генералу, что он тебе рассказал.

— Ну вот, а теперь Дженнингс горит желанием поведать об этом всему миру.

Магнуссен захихикал.

— Не могу дождаться той минуты, когда ты попытаешься убедить суд, что на «Рузвельт» проникли шпионы с Марса!

— Спасибо за сочувствие, — кисло отозвался Беккер.

— Да я просто не могу удержаться! — Магнуссен уже откровенно хохотал. — Инопланетяне!.. Ты видел медицинские отчеты?

— Само собой.

— Мне смерть как хочется дожить до той минуты, когда ты встанешь в суде и будешь объяснять, откуда у инопланетян взялись отпечатки пальцев Гринберга и Провоста!

— Сам жду не дождусь.

— Господи, чего я только не дал бы, лишь бы заполучить его на перекрестный допрос!

— Сколько дашь? — деловито осведомился Беккер.

— Ты о чем? — растерянно спросил Магнуссен.

— Десять баксов, и он твой. — Беккер протянул руку.

— Ты ведь шутишь? — недоверчиво спросил Магнуссен. — Ты собираешься вызвать его для дачи показаний?

— Скажем так, что я не могу помешать ему сделать это.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! Иисусе, Макс, дай мне шесть месяцев, чтобы обустроить собственную практику, и становись моим партнером. Ты это заслужил.

— После этакого фиаско вряд ли я смогу ждать целых шесть месяцев.

— Просто не верится! — продолжал Магнуссен. — Он и в самом деле намерен присягнуть, что думал, будто убивает инопланетян?

— Вот именно, — сказал Беккер. — А теперь, если ты способен на минуту сдержать свое воодушевление, ответь мне на один серьезный вопрос.

— Валяй.

— Что мы можем с этим сделать?

— Что ты имеешь в виду?

— Если он объявит себя невиновным, — сказал Беккер, — все, что остается суду — вынести приговор, обвинительный либо оправдательный. Если они вынесут обвинительный приговор, для него это означает смертную казнь. Мы с тобой оба знаем, что он чокнутый, как Мартовский Заяц [2] — так как же мы спасем его от расстрельного взвода и спрячем его в психушку?

— Это будет нетрудно. Как обвинитель я могу потребовать отсрочки приговора и просить, чтобы ему была предоставлена возможность психиатрического лечения.

— Ты уверен, что у тебя останется достаточно времени? — спросил Беккер. — Суд будет под непрерывным давлением требований казнить его немедленно.

— Чепуха, — махнул рукой Магнуссен. — Как только выйдет наружу его история, все сразу поймут, что он спятил.

— Надеюсь на это, — сказал Беккер. — Пока что я все еще думаю, что мне удастся уговорить его передумать.

— Насчет чего?

— Насчет того, что лучше бы сослаться на невменяемость.

— И как же ты собираешься убедить сумасшедшего в том, что он сумасшедший? — с усмешкой спросил Магнуссен.

— Я постараюсь построить защиту на его невиновности, сообщая ему о каждом своем шаге, и когда он убедится, что над ней в суде только посмеются, возможно, он сам предпочтет лечение и пенсию.

— А если нет?

— Тогда я отправлюсь в суд и попробую убедить тебя, что к нам внедрились инопланетяне, которые как две капли воды похожи на людей.

— Предвкушаю эту минуту.

— Лично я предпочел бы, чтобы мне высверлили все зубы без наркоза.

* * *

К полудню Беккер связался по видеофону с Корнеллом, Стэнфордом и Чикагским университетом. В Корнелле и Стэнфорде считали, что вероятность существования инопланетян, идентичных с людьми, примерно пять миллиардов к одному. В Чикагском университете ему сообщили, что эта вероятность настолько ничтожна, что ее невозможно подсчитать.

Он наскоро перекусил и вернулся в «Бетесду», где затребовал копии результатов вскрытия Гринберга и Провоста.

Департамент судебной медицины продержал его в приемной битый час, после чего переадресовал в отдел связи с общественностью. Там Беккер проторчал еще минут двадцать, после чего его направили в патологоанатомическую лабораторию, где его совсем не ждали, не знали, что с ним делать, и в конце концов направили его к Хуану Мария Греко, высокому, смуглому, аскетического вида штатскому, что отвечал за все проблемы, которые не удавалось уладить на более низком уровне.

— Майор Беккер, не так ли? — осведомился он, когда Беккер вошел в элегантный, роскошно отделанный кабинет.

— Совершенно верно.

— Присаживайтесь, майор, — сказал Греко. — Может быть, моя секретарша принесет вам что-нибудь выпить?

Беккер покачал головой.

— Я потратил уже три часа, пытаясь получить результаты вскрытия Гринберга и Провоста. Просто дайте мне копии, и я уйду.

— Копии результатов вскрытия?

— Вот именно.

— Боюсь, у нас здесь небольшая проблема, — сказал Греко.

— Боюсь, у вас здесь большая проблема, — поправил его Беккер. — Я обошел весь этот чертов госпиталь, и никто так и не смог сказать мне, у кого эти результаты.

— Дело, собственно, в том, что вскрытия Гринберга и Провоста не проводилось.

— Хотя они были убиты? — спросил Беккер. — Что-то не верится.

— Это в высшей степени незаконно, — согласился Греко. — Но, поскольку было достаточно свидетелей убийства, главный судовой врач корабля счел вскрытие ненужным.

— Разве это не нарушение инструкций?

Греко пожал плечами и натянуто усмехнулся.

— Майор, у нас не существует инструкций касательно убийства на борту космического корабля.

— Да ладно вам, — раздраженно бросил Беккер. — В армии существуют инструкции на все случаи жизни.

— Боюсь, что не на все, — сказал Греко. — Почему вас так интересуют результаты вскрытия, майор?

— Я адвокат. Мой клиент — капитан Уилбур Дженнингс, и его защита в значительной мере опирается на результаты вскрытия этих двоих.

— В самом деле? — отозвался Греко, и на лице его вдруг появился неподдельный интерес. — Отчего бы это?

— Приходите на суд и узнаете, — ответил Беккер. — Между тем для нас важно, чтобы тела убитых были обследованы квалифицированным врачом. — Он помолчал. — У вас есть причина отказать нам в проведении вскрытия сейчас, если я получу судебный ордер на эксгумацию тел?

— Причина есть, — сказал Греко, — и еще какая. Их выбросили в космос.

— Почему?

— Вот это как раз по инструкции, майор. На корабле нет места, которое можно было бы использовать в качестве морга.

— Значит, вы говорите, что произошло убийство, — вернее, два убийства, — а трупы жертв не только не вскрывали, но немедленно от них избавились?

— В ваших устах это походит на какой-то мрачный заговор, — заметил Греко. — Правда же состоит в том, что двое членов экипажа были хладнокровно убиты на глазах у нескольких свидетелей, судовой врач провел их внешний осмотр — включающий, как я полагаю, снятие отпечатков пальцев и измерение веса на момент смерти, — после чего тела выбросили в космос согласно инструкциям.

— И главный судовой врач не подвергся никаким взысканиям?

— В его послужном списке нет никаких оснований для подобного взыскания. Но раз уж вы обратили на это мое внимание, я рассмотрю возможность вынести ему порицание за то, что он не провел полного вскрытия двоих погибших членов экипажа.

— У меня нет слов, чтобы выразить вам мою сердечную благодарность, — раздраженно заметил Беккер.

— Мне очень жаль, майор, но, прошу вас, не путайте того, кто сообщает вам дурные вести, с тем, кто в них повинен. Я всего лишь сообщил вам то, что знаю. — Он помолчал. — Хотите получить копию отпечатков пальцев и посмертного взвешивания?

— У меня они уже есть.

— Тогда о чем еще нам говорить?

Не в силах найти подходящего ответа, Беккер попросту ожег его гневным взглядом и вышел из кабинета. Хорошо еще, думал он, что я попросту стараюсь продемонстрировать Дженнингсу, как безнадежна его линия защиты; вздумай я и впрямь разрабатывать план его защиты, исходя из его фантазий и предположений, я бы стал таким же чокнутым, как он сам.

* * *

— В дальнейшем это можно обернуть в нашу пользу, — заключил Беккер, изложив свой разговор с Хуаном Мария Греко.

— Но как можно обернуть в нашу пользу тот факт, что тела выбросили в космос? — с сомнением спросил Дженнингс.

— Потому что теперь они не могут быть использованы как улика против вас, — пояснил Беккер. Он сидел на краю кровати Дженнингса, а бывший капитан «Рузвельта» стоял, прислонившись к стерильно-белой стене.

— Их тела так или иначе не могли быть уликой против меня, — терпеливо сказал Дженнингс. — Я же говорил вам: любое тщательное обследование должно было показать, что они инопланетяне.

— Сэр, я помню, что вы мне говорили, — сказал Беккер. — Но если вы ошиблись, результаты вскрытия были бы вашим смертным приговором. Теперь у нас есть ваше слово против слова Джиллетта. Если я сумею сломать его, выставить его некомпетентным, заставить его потерять самообладание — у вас будет шанс. Маленький, — добавил он, — но шанс.

— Джиллетта нельзя назвать некомпетентным, — твердо сказал Дженнингс. — Он в высшей степени компетентен. Он один из них, и, когда он увидел, что я сделал, он понял, что должен избавиться от тел прежде, чем их подвергнут тщательному обследованию. Он не мог рисковать тем, что другой врач будет заглядывать ему через плечо, когда он будет проводить вскрытие.

— Послушайте, — сказал Беккер, стараясь, чтобы голос не выдал его раздражения, — даже если Джиллетт — инопланетянин, требовать от него признания в этом — это уже чересчур. Но он нарушил инструкции, не произведя вскрытия. Хорошо, если бы я мог показать, что он настолько не справлялся со своими прочими обязанностями, что вы заподозрили его.

— Но вначале я заподозрил только Гринберга и Провоста.

— Знаю, знаю — но они мертвы, а он жив. Он — самое слабое звено в цепочке обвинения. Кроме того, он — единственное звено, по которому мы можем нанести удар. — Беккер вынул миниатюрный магнитофон. — Расскажите мне о нем все, что сможете.

— С чего мне начать? — спросил Дженнингс.

— С чего хотите.

— Его имя — Фрэнклин Джиллетт; он около шести футов и двух дюймов ростом и…

— Это я смогу найти и в его личном деле, — перебил Беккер. — Какой он в жизни? Что его интересует? Что раздражает? Что он думает об армии? Много ли он пьет? С кем он дружил на «Рузвельте»?

— Он всегда держался особняком, — ответил Дженнингс. — С экипажем из двух с лишним сотен человек, работающих в невесомости, у нас в лазарете всегда было как минимум полдюжины больных. Ел он, как правило, там же, в лазарете.

— А когда он выходил из лазарета — с кем он проводил свободное время?

Дженнингс беспомощно пожал плечами.

— Не знаю.

— Почему? — напористо спросил Беккер. — Вы же думали, что он инопланетянин, верно?

— Я подумал это только тогда, когда он осмотрел тела и не сообщил, что они — инопланетяне, — ответил Дженнингс.

— Он обычно очень сдержан?

— Не помню.

Беккер нахмурился.

— Мы зашли в тупик. Попробуем другой путь. Он осматривал команду еженедельно, так?

— Так.

— Потому что они работали в невесомости во время длительного полета?

— Верно.

— Хорошо. Кто осматривал его?

— Не знаю.

— Кто-то должен был его осматривать, — не отступал Беккер. — Если у вас в команде было столько больных, вам ни к чему был бы больной врач.

— На «Рузвельте» были и другие врачи, — сказал Дженнингс. — Джиллетта, несомненно, осматривал один из них.

— Сколько врачей?

— Двое.

— Тогда почему вы решили, что инопланетянин — именно он?

— Потому что именно он осматривал тела.

— Он когда-нибудь спорил с другими врачами? — спросил Беккер.

— Понятия не имею.

— Он женат? У него есть семья?

— Кажется, он как-то говорил мне, что он вдовец и детей у него нет.

— Он когда-нибудь говорил о своих родственниках?

— Я же вам уже сказал — у него не было родственников.

— Я имею в виду братьев, сестер или родителей.

— Нет. Когда бы мы ни разговаривали, речь шла исключительно о корабельных делах.

— Вы когда-нибудь обсуждали с ним именно Гринберга или Провоста?

— Нет.

— Почему же? Если вы подозревали, что они инопланетяне, разве не стоило проконсультироваться в первую очередь именно с главным судовым врачом?

— Это были только подозрения. Они прозвучали бы нелепо, если бы я заговорил о них вслух.

— Вы когда-нибудь заходили в лазарет, чтобы взглянуть на их медицинские карты — просто любопытства ради?

— Мне это было ни к чему. Все сведения о здоровье экипажа хранятся в бортовом компьютере.

— И вы как капитан «Рузвельта» имели к ним доступ. — Беккер помолчал. — Вы подозревали, что эти двое — инопланетяне. Почему вы не проверили их медицинские данные?

— Я считал, что если бы у них были какие-то отклонения, мне бы доложили об этом, — сказал Дженнингс. — Разумеется, это было до того, как я понял, что Джиллетт — один из них.

— Хорошо. Вы убили двоих членов экипажа и пытались арестовать Джиллетта. Почему вы не заглянули в медицинские карты, хотя бы для того, чтобы оправдать перед самим собой свои действия?

— Я и заглянул — перед тем, как передать командование помощнику.

— И что же?

— А чего вы ожидали? — огрызнулся Дженнингс. — Я же говорю вам, что он — один из них.

— Другими словами, по медицинским картам они были стопроцентно нормальными людьми?

— Он фальсифицировал карты.

— Гринберга и Провоста осматривали другие врачи?

— Насколько я знаю — нет.

— Отлично. Когда начнется суд, я прежде всего постараюсь выставить Джиллетта более чокнутым, чем Магнуссен постарается выставить вас.

— Благодарю, — хмуро буркнул Дженнингс.

— Если вы хотите, чтобы я врал вам — только скажите, — отозвался Беккер.

— Извините, — сказал Дженнингс. — Я понимаю, вы делаете все, чтобы помочь мне. Но я не выиграю дело, если вы представите Джиллетта сумасшедшим. Я выиграю его, только доказав суду, что мои действия были правомерны в данных обстоятельствах.

— Но вы же не возражаете против того, чтобы я дискредитировал свидетелей обвинения?

— Вовсе нет. Но в конечном счете все будет зависеть от того, что я скажу в свою защиту.

— Я читал ваш блокнот, и, честно говоря, эти записи никого не смогут убедить. Это сплошные предположения, подозрения и заключения — там нет ни одного доказательства.

— Мне очень жаль, что вы мне не верите, — искренне проговорил Дженнингс.

— Моя работа — защищать вас, а не верить вам, — ответил Беккер. — Что означает, что моим следующим шагом будет взятие показаний у Джиллетта. Полагаю, вы не знаете, где он живет?

— Где-то на западе, — ответил Дженнингс. — То ли в Вайоминге, то ли в Колорадо — примерно в тех краях.

— Что ж, будем надеяться, что он еще не успел получить новое назначение. Может быть, мне удастся застать его дома и поговорить с ним по видеофону. Если разговор выйдет многообещающим, я отправлю ему повестку.

— Он никак не мог получить новое назначение, — сказал Дженнингс. — Когда экипажи возвращаются из глубокого космоса, они, как правило, в течение полугода работают на Земле. Это нужно, чтобы организм заново привык к гравитации, и к тому же на этом настаивает департамент психологии.

— Отлично, — сказал Беккер, поднимаясь на ноги и выключая магнитофон. — Я увижусь с вами после того, как поговорю с Джиллеттом, и дам вам знать о результатах.

Он направился к двери, подождал, пока она отъедет в стену, и пошел вслед за вооруженным охранником к лифту.

* * *

Беккер заподозрил неладное, когда вызвал справочную и узнал, что видеофон Джиллетта отключен. Минут пять он без успеха пытался обнаружить его через видеофонную компанию, потом включил компьютер и вошел в служебные списки космической программы.

ПОЖАЛУЙСТА, СООБЩИТЕ НАСТОЯЩЕЕ МЕСТОПРЕБЫВАНИЕ ФРЭНКЛИНА ДЖИЛЛЕТТА, БЫВШЕГО ГЛАВНОГО СУДОВОГО ВРАЧА КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ «ТЕОДОР РУЗВЕЛЬТ».

Компьютер почти минуту гудел и урчал, затем на экране вспыхнул ответ:

ДЖИЛЛЕТТ, ФРЭНКЛИН УИЛЬЯМ, Д.М., ГЛАВНЫЙ СУДОВОЙ ВРАЧ КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ «МАРТИН ЛЮТЕР КИНГ». СРОК ЗАДАНИЯ — ДО 22 ИЮНЯ 2066 ГОДА.

Мгновение Беккер бессильно пялился на строчки, затем задал следующий вопрос:

СКОЛЬКО ДНЕЙ ПРОВЕЛ ФРЭНКЛИН УИЛЬЯМ ДЖИЛЛЕТТ НА ЗЕМЛЕ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ БЫЛ ПЕРЕВЕДЕН С «РУЗВЕЛЬТА» НА «КИНГ»?

На сей раз компьютер ответил гораздо быстрее:

ОДИННАДЦАТЬ ДНЕЙ.

Беккер вновь застучал по клавишам:

РАЗВЕ НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ МЕНЕЕ ЧЕМ ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НАРУШЕНИЕМ ОБЫЧНОЙ ПРОЦЕДУРЫ?

Компьютер мгновенно выплюнул ответ:

У МЕНЯ НЕТ ДОСТАТОЧНЫХ ДАННЫХ, ЧТОБЫ ОТВЕТИТЬ НА ЭТОТ ВОПРОС.

Беккер набрал следующий вопрос:

КТО ОТДАЛ ПРИКАЗ О ПЕРЕВОДЕ ФРЭНКЛИНА ДЖИЛЛЕТТА НА «КИНГ»?

Ответ вспыхнул мгновенно:

ЗАСЕКРЕЧЕНО.

Беккер нахмурился. И хмурился еще долго после того, как строчки исчезли с экрана монитора.

ГЛАВА 4

Беккер постучал в косяк открытой двери.

— Да, майор? — произнес генерал, поднимая голову. — Чем могу помочь?

— Сэр, я должен обсудить с вами серьезную проблему, — сказал Беккер.

— Надеюсь, не историю вашего клиента? — сухо осведомился генерал.

— Нет, сэр. Дело касается Фрэнклина Уильяма Джиллетта.

— Никогда не слышал о нем.

— Он был главным судовым врачом на «Рузвельте», сэр, — пояснил Беккер.

Генерал нахмурился.

— Тем не менее это имя мне незнакомо. Что у вас за проблема, майор?

— Проблема в том, сэр, что он может мне понадобиться в качестве свидетеля.

— Вам не нужно мое разрешение, чтобы послать ему повестку.

— Все не так просто, сэр, — сказал Беккер. — Могу я присесть?

— Разумеется, — сказал генерал, указав на кресло напротив его стола. — Что-нибудь выпьете?

— Спасибо, сэр, нет.

— Сигару?

Беккер покачал головой.

— Ну хорошо, майор, — сказал генерал, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы. — Вы говорите, что все не так просто, как кажется. Обычный случай в вооруженных силах. Почему вам нужен Джиллетт?

— Я не сказал, что он мне нужен сэр, — осторожно ответил Беккер. — Я сказал, что он может мне понадобиться.

— Почему?

— Он выбросил тела убитых в космос, не сделав вскрытия.

— Разве причина их смерти вызывала какие-то вопросы? — осведомился генерал. — Насколько я понимаю, там было около дюжины свидетелей.

— Нет, сэр, причина их смерти была очевидна.

— Что же тогда?

Беккер неловко пошевелился в кресле.

— Есть вопросы касательно их личности, сэр.

— Дженнингс все еще утверждает, что они были инопланетянами?

— Да, сэр.

— Кажется, мы договорились, что вы убедите его передумать.

— Договорились мы с вами, генерал, — уточнил Беккер. — Дженнингс пока что не дал своего согласия.

Генерал нахмурился.

— Понимаю.

— И если мне предстоит защищать его, — продолжал Беккер, — может случиться так, что мне понадобится вызвать в качестве свидетеля главного судового врача Джиллетта.

— Да, это вы уже сказали. — Генерал пыхнул дымком сигары. — Так валяйте, посылайте ему повестку, если вам так хочется. Я не вижу, в чем здесь проблема.

— Он сейчас на борту «Мартина Лютера Кинга».

— Это невозможно.

Беккер поднялся и подошел к компьютеру.

— Можно?

— Сколько угодно.

Он запросил компьютер о местопребывании Джиллетта и получил тот же самый ответ, что и на прошлый свой запрос.

— Это же нарушение инструкций, — наконец проговорил генерал.

— Вот в чем моя проблема, сэр, — сказал Беккер. — Сейчас Джиллетт где-то между Ураном и Нептуном. Даже если бы «Кингу» было приказано немедленно повернуть на базу, нам пришлось бы отложить суд… и стоило бы это непомерных денег.

— Это верно, — согласился генерал. Мгновение он смотрел на кончик своей сигары, потом поднял взгляд. — Но я не вижу причины, почему бы нам не связаться с «Кингом» по радио, чтобы вы получили от Джиллетта нужные показания.

Беккер покачал головой.

— Мне не нужны его показания. Мне нужно его свидетельство под присягой, в присутствии суда.

— Думаю, что суд согласится с тем, что следует позволить вам допросить его по радио.

— Сэр, он почти наверняка окажется недоброжелательно настроенным свидетелем. Я не смогу устроить ему перекрестный допрос, если каждого ответа нужно будет ждать двадцать минут.

— Значит, вам придется выйти на суд без него, — твердо заключил генерал.

— Сэр, я не могу этого сделать, — сказал Беккер.

— А я не намерен тратить десятки миллионов долларов налогоплательщиков, возвращая на базу корабль только для того, чтобы доставить вам свидетеля, который наверняка подтвердит, что Гринберг и Провост были людьми.

— Тогда не можем ли мы отложить суд до возвращения «Кинга»?

Генерал энергично покачал головой.

— «Кинг» вернется не раньше чем через год, а пресса уже намекает, что мы пытаемся защитить Дженнингса, потому что он один из нас. Я не позволю так надолго откладывать суд. Он состоится в назначенное время.

— Я вынужден буду заявить протест.

— Ваше право, если вам от этого станет легче. Черт побери, именно так я и поступил бы на вашем месте. Я бы подал прошение об отсрочке, о перемене судебного округа, о нарушении процессуальных норм — словом, обо всем, что пришло бы мне в голову. Никто вас не осудит, если вы сделаете то же самое. — Генерал умолк, и лицо его посуровело. — Но Дженнингс предстанет перед судом в следующий вторник, и ничто не сможет помешать этому.

Беккер несколько секунд сидел неподвижно, затем подался вперед.

— У меня еще один вопрос, сэр, — сказал он.

— Насчет суда?

— Насчет Джиллетта.

— Ну, что еще?

— Почему он получил назначение на «Кинг», если стандартная процедура для персонала, работающего в космосе, предусматривает шестимесячный перерыв между полетами?

— Возможно, им срочно понадобился судовой врач.

— Возможно, — повторил Беккер, — но зачем тогда это засекречивать?

— Засекречивать? — переспросил генерал. — Что-то я вас не понимаю.

— Когда я попросил компьютер указать мне, кто именно устроил Джиллетту новое назначение, компьютер сообщил, что эти сведения засекречены.

Генерал пожал плечами.

— Вероятно, какой-нибудь офицер решил прикрыть свою задницу от взбучки за то, что выдернул Джиллетта в космос раньше срока.

— Офицеров, которые могли бы отдать подобный приказ, не так уж много, — сказал Беккер. — Не могли бы вы выяснить, кто это был?

— Возможно. Но зачем?

— В данный момент Джиллетт — мой единственный свидетель. Если кто-то пытается убрать его до суда за пределы досягаемости, я хочу знать, кто делает это и почему.

Генерал иронически фыркнул.

— Майор, вы слишком много говорили с Дженнингсом. Вы уже высказываетесь так, словно и впрямь думаете, что на борту «Рузвельта» были инопланетяне.

— Нет, сэр, — ответил Беккер, — я так не думаю. Но я считаю, что имели место некоторые нарушения. Два трупа были выброшены в космос без вскрытия, а судовой врач, ответственный за это, вместо того, чтобы еще пять с лишним месяцев отдыхать у себя дома в Вайоминге, получил новое назначение на работу в глубоком космосе через одиннадцать дней после приземления «Рузвельта».

— Сомневаюсь, что между этими событиями есть хоть какая-нибудь связь.

— Я тоже, — признался Беккер. — Но мне нужно с чего-то начинать, а Джиллетт — все, что у меня есть.

— Что ж, я сделаю все, что в моих силах, — сказал генерал, поднимаясь на ноги и ожидая, пока Беккер последует его примеру. — Но я могу почти наверняка сказать, что он был назначен на «Кинг», потому что там срочно понадобился судовой врач. — Он проводил Беккера к двери. — Я дам вам знать, как только что-то выясню.

— Спасибо, сэр, — ответил Беккер, хотя внутренний голос говорил ему, что генерал и пальцем не шевельнет, пока он сам опять не обратится к нему.

* * *

В своем кабинете Беккер снова включил компьютер.

СКОЛЬКО СТАРШИХ ОФИЦЕРОВ МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ В ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОЛНОСТЬЮ ГОДНЫ ДЛЯ РАБОТЫ В ГЛУБОКОМ КОСМОСЕ?

Компьютеру понадобилась почти минута, чтобы ответить:

ДВАДЦАТЬ ТРИ.

Беккер набрал следующий вопрос:

СКОЛЬКО СТАРШИХ ОФИЦЕРОВ МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, ПРОВЕДШИХ НА ЗЕМЛЕ СВЫШЕ ШЕСТИ МЕСЯЦЕВ, ПРИГОДНЫ СЕЙЧАС ДЛЯ РАБОТЫ В ГЛУБОКОМ КОСМОСЕ?

На сей раз ответ последовал куда быстрее:

СЕМЕРО.

Почему-то Беккера это нисколько не удивило.

* * *

— Ну, что? — спросил Дженнингс, как только дверь его палаты закрылась, пропустив Беккера. — Вы нашли его?

— И да, и нет.

— То есть как?! — воскликнул Дженнингс, вскакивая на ноги.

— Долгая история, — ответил Беккер, тяжело опускаясь в кресло. — И почему, черт побери, вам не пришло в голову, что они русские шпионы? — с тяжелым вздохом осведомился он. — После сегодняшнего утра я ухватился бы за это двумя руками.

— Они добрались до Джиллетта, — уверенно сказал Дженнингс.

Беккер кивнул.

— Мертв? — спросил Дженнингс.

— Все равно что мертв, потому что пользы нам от него примерно столько же, — ответил Беккер. — Ему дали новое назначение в глубокий космос через одиннадцать дней после приземления «Рузвельта». Сейчас он уже за Ураном.

— Я так и знал, — пробормотал Дженнингс. — На каком корабле?

— На «Кинге». Я проверил служебные списки — существует семеро годных к службе судовых врачей, которых могли бы назначить на «Кинг», но выбрали именно Джиллетта. — Он закурил маленькую сигару. — Кто-то нарушает множество инструкций, лишь бы я не мог построить для вас линию защиты. — Беккер скорчил гримасу. — Я бы согласился даже на бразильских шпионов. Какого дьявола это оказались именно инопланетяне?

— Я их не выбирал, — ответил Дженнингс.

Беккер помолчал, тщетно пытаясь разыскать связь.

— У меня вопрос, — сказал он наконец. — Джиллетт еще несколько месяцев не должен был работать в глубоком космосе. Как это может подействовать на его организм?

— Понятия не имею. Кажется, возможна атрофия мышц и еще какие-то нелады с сердечно-сосудистой системой. Я не медик.

— Но он не умрет?

— Скоре всего нет. Какие-то китайцы провели в глубоком космосе четыре года.

— То есть, если он будет жив к тому времени, когда «Кинг» вернется из полета, это еще ничего не докажет?

— Что, например?

— Например, что он инопланетянин, — пояснил Беккер, чувствуя себя по-дурацки.

— Нет.

— Тогда мы снова уперлись в глухую стену. Мне дали разрешение допросить его по радио, но я не могу вызвать его на свидетельское место. Его не станут отзывать, суд не будет отложен, и, как вы сами сказали, то, что он останется жив после этого полета, никак не доказывает, что он не тот, кем кажется. — Беккер в упор поглядел на своего клиента. — Я чертовски хороший адвокат, но мой запас идей истощился.

— Я не стану ссылаться на невменяемость, — непреклонно сказал Дженнингс. — Мне нужен мой день в суде. Я заставлю их понять, что происходит.

— Вы получите свой день в суде, — сказал Беккер, — но если вы заявите о своей невиновности и проиграете, то окажетесь перед расстрельным взводом, а сейчас я ничем не могу предотвратить подобный исход. — Он вздохнул. — Джиллетт был не лучшим нашим шансом — он был нашим единственным шансом.

— Должно быть что-то еще.

— Всегда остается временная невменяемость.

— Нет!

— Хорошо. Я не стану больше говорить об этом. — Беккер сделал паузу и добавил: — В это посещение.

— В любое посещение, — сказал Дженнингс. — Я точно так же в своем уме, как и вы. Единственное различие между нами в том, что я понимаю, какая опасность грозит нашей планете, а вы — нет.

— Хотел бы я, чтобы во всей этой чертовой космической программе отыскался хоть один человек, который разделяет ваши взгляды!

— Он уже есть.

— Вот как? — резко переспросил Беккер. — Кто же?

— Тот, кто устроил Джиллетту новое назначение.

Беккер расслабился.

— Что ж, найдите его, и я устрою ему перекрестный допрос.

— Вы мой адвокат, — раздраженно заметил Дженнингс, — вы его и ищите.

— Попытаюсь, — ответил Беккер, — но если военные захотят сохранить его имя в тайне, у меня может уйти на это не один месяц. А у вас — меньше двух недель.

Дженнингс вздохнул.

— Это не ваша вина, — сказал он наконец. — Если даже, мы сумеем близко подобраться к нему, он исчезнет или получит новое назначение, как Джиллетт.

— Мне никто не дает нового назначения, — заметил Беккер, — хотя я об этом просил, и не единожды.

— Это потому, что вы не знаете правды, — пояснил Дженнингс.

— Кто же ее знает, кроме вас и Джиллетта, а также парня, который устроил ему назначение на «Кинг»?

— Кто-то должен знать. Гринберг, Провост и Джиллетт попали на «Рузвельт» не по воле случая.

— Кто может знать правду — кроме этих заговорщиков, которые изо всех сил стараются ее замолчать?

Дженнингс пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Капитаны других кораблей?

— Сомневаюсь.

— Почему?

— Если бы они поняли, что происходит, я был бы не единственным капитаном, ожидающим суда. — Он помолчал, задумчиво глядя на Беккера. — Знаете, майор, я никак не могу вас понять.

— Меня? — удивленно переспросил Беккер.

— Вы прочитали мой блокнот, вы видели, как они ловко убрали Джиллетта из пределов досягаемости, вы выдвигаете здравые требования и получаете бессмысленные отказы — и все-таки вы мне не верите.

— Я верю, что кто-то не хочет, чтобы Джиллетт давал показания под присягой, и верю, что он должен был бы сделать вскрытие. Это не приводит меня к автоматическому выводу, что нам угрожают инопланетяне, как две капли воды похожие на людей. — Он помолчал. — Наиболее очевидное объяснение — кто-то пытается манипулировать судом, чтобы не нанести удар по престижу армии. В конце концов, у нас есть капитан, который хладнокровно застрелил двоих членов своего экипажа, и судовой врач, который не позаботился о вскрытии, и кто знает, что еще может выплыть на свет, если я копну глубже? Два-три скандальных заголовка в прессе — и, Конгрессу может прийти в голову прикрыть всю космическую программу. В конце концов, есть и другие нации, которые занимаются поисками чужих цивилизаций; они обойдутся и без нашей помощи. — Он помолчал. — Как бы то ни было, вот каково мое заключение.

Дженнингс закурил сигарету, и на несколько минут оба они замолчали. Первым заговорил капитан:

— Черт возьми, надеюсь, что вы думаете, а не спите с открытыми глазами.

— Я думаю, — заверил его Беккер.

— И что же?

Беккер пожал плечами.

— Ничего не приходит в голову. — Он загасил окурок и тут же закурил новую сигару. — Суть вот в чем: у вас, возможно, самое нелепое оправдание своих действий, которое когда-либо встречалось в судебной практике. Если мы не сможем найти хоть кого-нибудь, кто сможет подтвердить имеющиеся у нас факты, комики в ночных клубах включат ваши показания на суде в свои программы. У нас был один человек, который мог бы помочь нам. Он был бы враждебно настроенным свидетелем, и вполне вероятно, что я не сумел бы сломать его, но он, во всяком случае, был в нужное время в нужном месте. Если мы не отыщем кого-нибудь еще, вас объявят невменяемым независимо от ваших слов, и, если вам повезет, вас засадят в психушку до конца ваших дней, вместо того чтобы расстрелять. Я достаточно прямо изъясняюсь?

— Да.

— Тогда дайте мне имена людей, у которых были бы причины думать, что на борту «Рузвельта» есть инопланетяне.

— Таких людей нет.

— Вы ни с кем не делились своими подозрениями?

— Нет, — устало сказал Дженнингс. — Как я вам уже говорил, я обиняками затронул эту тему в разговоре с двумя моими офицерами, но никогда не говорил откровенно, что я думаю.

— Что вы имеете в виду под словом «обиняками»?

— Я спросил их, не заметили ли они чего-нибудь необычного в поведении Провоста или Гринберга.

— И что они сказали?

— Они ушли от ответа.

— Имена этих офицеров?

— Монтойя и Малларди.

— Их звания?

— Оба они лейтенанты, и ни один из них ни разу прямо не возразил мне. Они мямлили что-то: мол, работа в космосе вызывает кое-какие странности в поведении экипажа, и я не стал развивать тему.

— Вы не знаете, после разговора с вами кто-нибудь из них стал сам следить за поведением Гринберга или Провоста?

— Нет.

— Но это возможно? — не отступал Беккер. — В конце концов, в глубоком космосе тем, кто не занят научными исследованиями, заняться практически нечем, а они могли искать способ заслужить ваше расположение.

— Это возможно, — признал Дженнингс. Подумал немного и энергично закивал: — Да, это вполне возможно!

— Отлично, — сказал Беккер. — Не надейтесь слишком на многое, потому что они вполне могут сказать мне, что Провост и Гринберг были стопроцентно нормальными людьми, но, во всяком случае, у меня теперь есть другой след.

Он поднялся и, дойдя до двери, обернулся к Дженнингсу:

— Хотел бы я знать, почему меня не оставляет чувство, что оба они окажутся на борту «Кинга»?

* * *

Три часа спустя Беккер все еще не знал, где находятся оба офицера, и уже устал утыкаться в один тупик за другим. Он больше не сталкивался с засекреченной информацией — его компьютер попросту не смог отыскать ни единого намека на местопребывание Монтойи и Малларди.

Наконец он вызвал по видеофону Магнуссена.

— Привет, Макс, — сказал тот, поднимая взгляд от экрана собственного компьютера. — Чем могу помочь?

— Точно не знаю, — ответил Беккер, — но происходит нечто занятное.

— Это касается дела Дженнингса?

— Да.

— Может, заглянешь в мой кабинет и мы обсудим все за выпивкой?

Беккер покачал головой.

— Мне не нужна выпивка, Джим. Мне нужны ответы.

Добродушная усмешка исчезла с лица Магнуссена.

— Похоже, ты не шутишь.

— Не шучу, — подтвердил Беккер. Он помолчал. — Послушай, я понимаю, что военные хотят уладить это дело без шума и пыли, но на сей раз они зашли слишком далеко.

— Не понимаю, о чем ты.

— Они дают мне сумасшедшего клиента и меньше двух недель на подготовку дела. Ладно. Я могу понять их желание ускорить процесс. Они не позволяют мне отказаться от дела. Ладно, моя гарвардская степень кое-кому колет глаза, и я нажил немало врагов, которым хотелось полюбоваться, как я провалюсь с треском. Это я могу пережить. Но я строю защиту, хватаясь за соломинки, и мне, мать их так, не нравится, когда эти соломинки таскают у меня из-под носа.

— О чем ты говоришь, Макс?

— Кто-то добирается до моих свидетелей.

— Я не знал, что у тебя есть свидетели.

— У меня их нет.

— Что-то я запутался, — сказал Магнуссен. — Как может кто-то давить на твоих свидетелей, если у тебя их нет?

— Я не сказал, что на них давят.

Магнуссен неуверенно усмехнулся.

— Вот теперь я окончательно запутался.

— Черт подери, Джим! Всякий раз, когда я добираюсь до потенциального свидетеля, кто-то выдергивает его у меня из-под носа.

— Из-под носа? — переспросил Магнуссен. — Будь добр, объясни.

— Мне нужен главный судовой врач «Рузвельта», человек по имени Джиллетт. Знаешь, где он сейчас?

— Нет.

— На полпути между Ураном и Нептуном!

Магнуссен нахмурился.

— Ты сказал генералу, что Джиллетт в глубоком космосе?

— Разумеется, сказал!

— И что же?

— Он считает это нарушением всех инструкций, он сочувствует мне, но и пальцем не шевельнет, чтобы вернуть его назад — и не позволит мне просить об отсрочке.

Магнуссен уставился в объектив.

— Поверь мне, Макс, я ничего об этом не знал. Если тебе нужна отсрочка, я поддержу твое требование.

— Из этого ничего не выйдет, и мы оба это знаем, — сказал Беккер. — Военные, как шакалы на львиной охоте, хотят получить свой фунт плоти — и поскорее.

Магнуссен мгновение молчал, затем заговорил вновь:

— Ты сказал — «свидетели». Кто еще?

— Двое — лейтенант Джеймс Малларди и лейтенант Энтони Монтойя.

— Они тоже в глубоком космосе?

— Понятия не имею, — сказал Беккер. — О них я ничего не смог выяснить.

— Это же нелепо, Макс. В армии никто не пропадает бесследно.

— Эти двое пропали.

— Может быть, их нет в списках действующих офицеров, но…

— Черт побери, Джим, я знаю, как надо работать с компьютером!

Магнуссен задумчиво помолчал.

— Они для тебя очень важны?

— Почем мне знать, если я еще не говорил с ними?!

— Понимаю, — сказал Магнуссен и вновь умолк. — Ладно, Макс, пора переходить к следующему вопросу: почему ты мне обо всем этом рассказываешь?

— Потому что я ничего не могу выяснить.

— Но почему ты думаешь, что я могу?

Беккер в упор взглянул в объектив камеры.

— Потому что ты представляешь сторону, которая прячет от меня этих парней. — Он сделал паузу. — Скажи своим людям, Джим, что если кто-нибудь не отыщет для меня этих двоих к завтрашнему утру, я обращусь к репортерам и во все горло завоплю: «Сокрытие информации!» Честное слово, я так и сделаю.

— Почему бы тебе самому не сказать им об этом? Это ведь и твои люди.

— Сейчас — нет. Понимаешь, они ведь и в самом деле что-то от меня скрывают.

— Что именно?

— Не знаю, — сказал Беккер. — Может быть, Гринберг и Провост покупали у Джиллетта наркотики, и они пытаются замолчать это. Может быть, один из них и вправду был русским шпионом, хотя Дженнингс об этом понятия не имел. Может быть, Джиллетт был отчислен за неуспеваемость и дал взятку, чтобы получить свой медицинский диплом. Я не знаю, что они скрывают, и мне на это наплевать, пока я могу заниматься только своим делом — но если они и дальше будут вмешиваться, я это, черт побери, выясню.

— Макс, по-моему, тебе это все приснилось.

— Черта с два — приснилось! — горячо воскликнул Беккер. — Они связали мне руки, как могли. По правде говоря, как только я закончу разговор с тобой, я отправлюсь в такое местечко, где меня не смогут найти и запретить мне говорить с репортерами. Я позвоню тебе через четыре часа.

— Макс, это вряд ли необходимо.

— Я так не думаю. Ты сделаешь то, о чем я прошу, или нет?

— Почему ты так упорно втягиваешь меня в это дело? — жалобно спросил Магнуссен. — Господи, я же, в конце концов, обвинитель!

— Потому что я думаю, что ты честный человек.

— Вот спасибо! — мрачно отозвался Магнуссен.

— Скажи, что не станешь мне помогать, и я изменю свое мнение.

Магнуссен умолк надолго. Наконец он заговорил:

— Значит, через четыре часа?

— Около того.

— И их имена — Малларди и Монтойя?

— Верно, — сказал Беккер.

— Ладно, Макс, — сказал Магнуссен. — Я это сделаю.

— Спасибо тебе. И удачи.

— А я и не сомневаюсь, что мне все удастся, — сказал Магнуссен. — Кто же станет рисковать карьерой ради чокнутого, который считает, что спас всю планету, прикончив двоих чужаков, похожих на людей?

— Именно это меня больше всего и озадачивает, — признался Беккер.

— Я сейчас же займусь этим и посмотрю, что выйдет, — пообещал Магнуссен.

— Думаю, ты будешь удивлен, — сказал Беккер. «Но не настолько удивлен, насколько удивлюсь я, если хоть один из них окажется на Земле», — мысленно добавил он.

ГЛАВА 5

Беккер сидел в глубине неказистого придорожного бара, между бильярдным столом и голографическими игровыми автоматами, неохотно прихлебывал пиво и раскладывал по полочкам добытые факты. Обычно он предпочитал забегаловки более высокого пошиба, но этот бар выбрал именно потому, что никогда раньше здесь не был.

Впрочем, думал он, не понимаю, к чему мне все эти предосторожности? Что из того, если Джим Магнуссен будет знать, где я нахожусь? Что из того, если он сообщит об этом кому-то еще? Что плохого мне могут сделать — убить меня?

Беккер энергично потряс головой. Ну вот, раздраженно сказал он себе, ты уже думаешь как Дженнингс. Стоит слишком долго пообщаться с сумасшедшим, и сам начнешь понемногу съезжать с катушек.

Нет, на борту «Рузвельта» не было никаких инопланетян, и Дженнингса через две неполных недели отправят в славное, чистенькое, зеленое местечко где-нибудь за городом, где будут угождать всем его капризам, и, может быть, в один прекрасный день какой-нибудь доктор даже вылечит его.

Но ведь кто-то все-таки что-то скрывает. Почему бы иначе Джиллетт получил назначение на «Кинг» всего через одиннадцать дней после возвращения на Землю? Почему он не сделал вскрытия? Почему нигде нет сведений о Малларди и Монтойе? Эти люди — не инопланетяне и не шпионы, они офицеры Космического агентства Соединенных Штатов.

Беккер уставился на стакан с пивом. Черт побери, это же бессмыслица! Им нужен вердикт о невменяемости, и другого вердикта, собственно, и не будет. Даже если бы Джиллетт предстал перед судом и подтвердил показания Дженнингса, это означало бы только, что суд отправит в психушку их обоих. Так зачем же мешать ему, Беккеру, строить защиту? Это лишь выставит его некомпетентным и, возможно, даже повлияет на вынесение вердикта. Если существует запретная зона, пусть бы сказали ему об этом прямо. Он ведь лояльный служака и не намерен отступать от своей лояльности ради того, чтобы раскрутить какой-нибудь скандал.

Если только его не вынудят сделать это.

Что ж, вот он и вернулся на старую колею. Его невидимые противники — отнюдь не дураки. Почему они вынуждают его хвататься за соломинки? Почему не отдадут ему свидетелей, и дело с концом?

Он поглядел на часы — уже в пятый раз. Еще час, и можно будет позвонить Магнуссену.

А Магнуссен сообщит ему, что Малларди и Монтойя на «Мартине Лютере Кинге», и очень скоро он свихнется не хуже Дженнингса, просто от попытки понять, что же происходит.

Беккер скорчил гримасу, допил пиво и заказал еще одно. В ожидании заказа он включил крохотный видеоэкран на столе и несколько минут добросовестно пытался заинтересоваться футбольным матчем, который транслировали из Уругвая.

— Это повтор, миленький, — сообщила официантка, ставя стакан с пивом рядом с экраном. — Бразильцы победили: восемь — три.

— Спасибо.

— Ждешь кого-нибудь?

Он покачал головой.

— Я просто спросила, потому что ты торчишь здесь уже долго и все время поглядываешь на часы.

— Да нет, просто убиваю время.

— Поцапался с супругой? — с понимающей усмешкой спросила она.

— Нет, с правительством Соединенных Штатов, — ответно улыбнулся он.

— Налоговая инспекция, — покивала она. — Перестрелять бы их всех, вот что я тебе скажу. — Взгляд ее вдруг стал острым. — А у тебя хватит деньжат заплатить по счету?

Беккер вынул крупную купюру и положил на стол, почти целиком накрыв ею экран видео.

— Без обид, — сказала официантка. — Можешь и дальше убивать время.

— Да ну его к черту, — сказал Беккер, — Где здесь можно позвонить?

— Видеофон испорчен, но вон там, в конце зала, есть старенький телефон. Местные звонки бесплатно.

— Спасибо, — сказал Беккер, вынимая другую купюру.

— Эй, я же сказала — местные звонки бесплатно.

— Это еще и личный звонок, — пояснил он, отдавая ей купюру.

Она взяла деньги и без единого слова вышла из зала.

Беккеру уже много лет не доводилось пользоваться телефоном, но он все еще помнил, как подключаться к видеофонному модулятору, и секунду спустя в трубке прозвучал голос Магнуссена:

— Алло?

— Привет, Джим. Это Макс.

— У нас что-то с соединением, — сказал Магнуссен. — Я тебя не вижу.

— Я звоню не по видеофону.

Наступила краткая пауза.

— Ты уверен, что такая секретность необходима?

— Это не секретность, — ответил Беккер, — просто здравый смысл. Ближайший видеофон за полмили отсюда.

— А-а, — уклончиво отозвался Магнуссен.

— Ты получил информацию, которая мне нужна?

— И да и нет.

— Что это значит?

— Малларди — да, Монтойя — нет.

— Поразительно, как быстро ты добыл эти сведения, едва я пригрозил обратиться к прессе, — мрачно заметил Беккер. — Так где же Малларди?

— Это прозвучит нелепо, Макс, но…

— Малларди на «Кинге», так?

— Нет, но для наших целей он все равно что на «Кинге».

— Ну-ка объясни.

— Сегодня днем его перевели на марсианскую базу. Корабль вылетел два часа назад.

— Можем мы перехватить его или вернуть на Землю?

— Ни единого шанса, Макс. Это какой-то сверхсекретный проект. Пока он не будет завершен, связаться с Малларди невозможно.

— Он и раньше участвовал в секретных проектах? — резко осведомился Беккер.

— Почем мне знать, черт побери?

— Загляни в его послужной список и личное дело. Десять против одного, что это его первое назначение в секретную миссию.

— Ладно, — сказал Магнуссен, — сделаю. — Он нервно хохотнул. — Черт, Макс, ты даже меня уже наполовину убедил в этой чуши насчет заговора.

— Что с Монтойей?

— Сведения засекречены. Я ничего не смог узнать.

— Тогда я хочу, чтобы ты снова пошел к ним и передал, что я…

— Притормози, Макс, — перебил его Магнуссен. — Ты попросил меня об услуге, и я ее оказал. Я не собираюсь превращаться в твоего мальчика на побегушках.

— Ладно, Джим, — сказал Беккер. — Ты мне помог, и я тебе за это благодарен. Теперь позволь мне отплатить тебе тем же.

— Это как?

— Переведи Дженнингса на другой этаж «Бетесды» — а еще лучше в частную клинику.

— Почему?

— Потому что он до сегодняшнего дня ни разу не упоминал имена Малларди и Монтойи — и вдруг одного из них срочно посылают на Марс, а другого прячут под грифом «секретно».

— Если ты намекаешь на то, что в палате Дженнингса есть «жучок», так это ни для кого не секрет, — сказал Магнуссен. — Он под постоянным наблюдением.

— Я знаю, что в его палате есть «жучок», — ответил Беккер. — А на другом его конце — некто, не желающий, чтобы я говорил с людьми, которые могут подтвердить хоть что-то в рассказе Дженнингса.

— Макс, это чертовски притянуто за уши.

— Так же, как врач, которого посылают в глубокий космос после одиннадцати дней пребывания на Земле, или как младший офицер, который отправляется на Марс для участия в каком-то секретном проекте через несколько часов после того, как — впервые было упомянуто его имя.

— Может быть, это просто совпадение.

— Ты действительно так думаешь?

— Нет, — признался Магнуссен. — Это даже мне кажется невероятным. — Он помолчал, и на сей раз в его голосе прозвучало нешуточное беспокойство: — Во что ты вляпался, Макс?

— Не знаю, — мрачно ответил Беккер, — но это нечто большее, чем капитан космического корабля, который слегка тронулся и прикончил одного-двух своих людей.

— Может быть, нам стоит встретиться и обговорить все с глазу на глаз? — предложил Магнуссен.

— Только не сейчас.

— Почему?

— Потому что если твой видеофон на прослушивании и мы сейчас договоримся о встрече, они будут знать, где я появлюсь.

— Так что же?

— Мне нужно время, чтобы разыскать Монтойю прежде, чем какой-нибудь высший чин запретит мне это делать.

— У тебя есть и другие причины?

— Если совсем честно, я не уверен, что ты не один из них.

— Господи, из кого?! — воскликнул Магнуссен. — Ты что, всерьез считаешь, что я — инопланетянин?

— Я не верю в инопланетян, — ответил Беккер, — но верю, что какой-то человек или группа людей мешают мне готовить защиту Дженнингса.

— Только не я! — раздраженно буркнул Магнуссен. — Я же добыл тебе сведения о Малларди, разве нет?

— Добыл, — согласился Беккер.

— Ну и что тогда?

— Я все равно не могу встретиться с тобой, пока не разыщу Монтойю.

— Он может оказаться где угодно — на Земле, на Марсе, на Ганимеде, на борту «Кинга»…

— Он на Земле, — уверенно сказал Беккер. — Будь он вне пределов досягаемости, тебе бы сообщили об этом.

— Ладно, не будем спорить. Допустим, что он на Земле. С чего ты намерен начать поиски? Земля — планета не из маленьких.

— Не знаю, — солгал Беккер, радуясь тому, что видеофон сломан и Магнуссен не увидит его лица.

— Ладно, — сказал Магнуссен. — Держи со мной связь.

— Только не через твой кабинет.

— Тогда как?

— Дай Карле надежный номер и время, когда я могу звонить тебе.

— Если мой кабинет ненадежен, то же касается и моего дома, — сказал Магнуссен.

— Верно.

— Тогда откуда я возьму надежный номер?

— Придумай что-нибудь.

— И когда же мы встретимся лично?

— Как только я поговорю с Монтойей и узнаю, в чем тут дело.

— Что ж, удачи.

— Спасибо, — пробормотал Беккер, вешая трубку. — Чувствую, она мне понадобится.

Беккер вышел из бара, взял такси и, прибыв на место, долго плутал в лабиринте ветхих домов, покуда не нашел тот, что искал.

Там был лифт, но он давно уже не работал. Беккеру не по себе было от того, что придется подниматься по лестнице, тем более почти не освещенной, но выбора у него не было, и он, задержавшись на секунду, чтобы прислушаться, нет ли кого наверху, глубоко, обреченно вздохнул и начал подъем. Пятью пролетами выше он отдышался, толкнул дверь и оказался в длинном коридоре со сплошь исписанными стенами.

Наконец он подошел к двери, которую искал, нажал на кнопку звонка, подождал немного и постучал.

— Входите, советник! — отозвался женский голос по ту сторону двери.

Секунду спустя дверь отъехала в сторону, и перед Беккером предстала невысокая жилистая чернокожая женщина в чрезвычайно дорогом халатике.

— Привет, Джейми, — сказал Беккер. — Сколько лет, сколько зим.

— Могло быть куда больше. Проходите, советник.

Беккер последовал за ней в элегантно обставленную гостиную. На стенах была развешана коллекция изысканных картин, пол покрыт роскошным белым ковром, а мебель скорее подошла бы вилле на берегу океана. Компьютеры, стоявшие в ряд вдоль дальней стены, сделали бы честь и самому Пентагону.

— Ну и квартирка у тебя, Джейми, — заметил Беккер.

— Нравится?

— Если не считать самого дома и окрестностей — не просто нравится. Люто завидую.

— Да ладно вам, советник, — небрежно усмехнулась Джейми. — Если бы я переехала в Джорджтаун, меня бы снова арестовали — просто из принципа. — Она помолчала. — Хотите выпить?

— Неплохо бы, — отозвался Беккер, усаживаясь на кожаную кушетку.

— Сейчас получите, — бросила Джейми, исчезая в соседней комнате. — Погодите минутку.

— Как поживаешь, Джейми? — спросил Беккер, лениво разглядывая журналы, лежавшие перед ним на кофейном столике. Почти половина из них была посвящена вопросам бизнеса, остальные — более таинственным областям компьютерной технологии.

— Жаловаться не на что, советник, — сказала Джейми, возвращаясь и вручая ему выпивку.

— Рад это слышать.

— Свой год я отсидела, хотя за хорошее поведение срок мне скостили до четырех месяцев. Это вас надо благодарить, советник.

— Я просто выполнял свою работу.

— Не-а, — твердо покачала головой Джейми. — Мой собственный адвокат уже готов был усесться в спасательную шлюпку и любоваться, как я иду ко дну. Это вы помогли мне заключить сделку.

— Ты и не была настоящим грабителем, — ответил Беккер. — Если б ты захотела, то могла бы перевести на свой счет один-два миллиарда долларов. Вместо этого ты просто приказала шестерым генералам устроить совещание в борделе.

— Им бы стоило меня поблагодарить, — хихикнула Джейми. — Как бы то ни было, — продолжала она, — если б мне понадобились деньги, к моим услугам пропасть банков. Что я, дура — грабить правительство? Мне просто захотелось проверить, насколько хороша ваша система безопасности.

— До тебя еще никому не удавалось взломать одну из пентагоновских «М-117». Мы должны были узнать, как ты это сделала, потому-то и предпочли заключить сделку.

— Я так и знала, что мое личное обаяние здесь ни при чем.

Беккер сухо усмехнулся.

— В конце концов они решили, что ты настолько гениальна, что держать тебя за решеткой не имеет смысла. Они вычислили, что во всей стране есть только пять человек, которые могли бы повторить твой подвиг — трое из них трудятся на дядю Сэма, а четвертый отсиживает пожизненное в Ливенуорте за то, что оказался куда жаднее тебя.

— Советник, — сказала Джейми, — вы меня сейчас в краску вгоните.

— В последнее время ты в компьютеры Пентагона часто заглядывала?

— Это официальный визит? — спросила она.

Беккер покачал головой.

— Просто любопытствую.

— Ну да, заглядывала, просто для того, чтобы убедиться, что мне это по силам. — Джейми ухмыльнулась. — Я могла бы отправить двадцать тысяч танков в Южную Дакоту.

— Охотно верю.

— Но я этого не сделала.

— Я знаю. Иначе я услышал бы об этом, а тебе нанесли бы визит два десятка громил из военной полиции.

— А вместо двух десятков громил ко мне является один важный адвокат и уверяет, что он здесь не по делу.

— Это так, — сказал Беккер.

— Ладно, советник — тогда зачем вы здесь?

— Помнишь тот день, когда я вызвал тебя в свой кабинет и предложил тебе скостить срок, если ты расскажешь нам, как ты это сделала?

— Да разве такое забудешь?

— Помнишь, ты сказала тогда, что если мне понадобится твоя помощь — ты вернешь мне этот должок?

— Я так понимаю, настало время расплатиться? — сухо осведомилась Джейми.

— Совершенно верно.

— Нет проблем, — пожала она плечами. — Джейми Нчобе всегда держит свое слово. — Она помолчала. — Чем я могу вам помочь, советник?

— Я пытаюсь отыскать одного лейтенанта.

— А вы не пробовали заглянуть в телефонную книгу?

— Пожалуйста, без шуток.

— А я и не шучу. Обычно это самый простой способ.

— Он не значится в телефонной книге. Последние несколько лет он работал в космической программе.

— Если он работает на космос, его можно выследить без проблем.

— Его нет в компьютере.

— В компьютере есть все, советник, — сказала Джейми. — Надо только знать, где искать.

— Именно поэтому я к тебе и пришел.

— Так вы хотите только выяснить, где сейчас этот парень — и больше ничего?

— Я бы хотел еще просмотреть кое-какие послужные списки, просто проверить, не подделаны ли они.

— Нет проблем.

— Если б не было проблем, я бы к тебе не пришел, — сказал Беккер. — Военные что-то скрывают.

— Очень похоже на военных, — заметила Джейми без малейшего удивления. — Я о них знаю такое, что у вас бы волосы на голове встали дыбом.

— Не говори, — сказал Беккер. — Чего я не знаю, того не смогу подтвердить под присягой.

Джейми усмехнулась.

— Вечно вы все принимаете слишком близко к сердцу, советник. Ну ладно, — прибавила она, потирая руки, — начнем.

— Ты сможешь сделать это отсюда или тебе нужен мой компьютер?

— Мне от вас нужны только имена тех, кого вы хотите отыскать, — сказала Джейми. — Само собой, ваш личный допуск изрядно облегчил бы мне задачу.

— Ты сумеешь справиться без него?

— Да.

— Тогда действуй.

— Боитесь, что я как-нибудь потом использую его в своих целях? — весело спросила Джейми.

— Нет, — сказал Беккер, — просто не хочу, чтобы мои начальники думали, что мне удалось отыскать Монтойю.

— Монтойю?

— Лейтенант Энтони Монтойя — человек, которого мы ищем.

— Беспокоиться не о чем, советник, — заверила его Джейми. — Я сумею замести следы.

— Ты уверена?

— Как в том, что Папа Римский — католик.

— Ну хорошо, — сказал Беккер. — Мой личный допуск — ХВ2236772439О…

— Что такого натворил этот Монтойя, что вам так уж невтерпеж его разыскать?

— Не знаю, — сказал Беккер, — скорее всего — ничего.

— Если бы вы сказали мне, в чем дело, я бы отыскала его куда быстрее.

— Черт побери, я и сам бы хотел знать, в чем дело! Я знаю только, что его местопребывание держится в тайне.

— Так что он запросто может оказаться где-нибудь на одном из спутников Юпитера?

— Нет, — сказал Беккер, — я совершенно уверен, что он на Земле.

— Отчего бы это?

— Потому что у меня скоро слушание дела в суде, и мне весьма охотно сообщают, где находятся мои свидетели, если они так далеко, что я никак не сумею вовремя доставить их в суд.

— Они? Вы имеете в виду — военные?

— Да.

— Что ж, советник, сидите себе и пейте свое пойло, потому что чемпион вот-вот выйдет на ринг. Только прежде хорошенько подумайте — что еще вы можете сказать мне об этом Монтойе, кроме его имени?

— Только что еще месяц назад он служил на «Теодоре Рузвельте».

— «Тедди Рузвельт», — хмурясь, повторила Джейми. — Это же тот самый корабль, который… — Она вдруг громко рассмеялась. — Неужели вы защищаете этого чокнутого?

Беккер кивнул.

— Ей-богу, я вам не завидую, — продолжала она. — А этот парень, Монтойя, может присягнуть, что его капитан спятил?

— Я еще не знаю, что он может сказать, — ответил Беккер. — Вначале мне нужно отыскать его.

— Считайте, что это уже сделано, советник, — бросила Джейми, включая одну из своих машин. — Повторите-ка мне свой номер допуска.

— ХВ2236772439О.

— Готово, — сказала Джейми, записав номер в память компьютера. — Ну ладно, поехали.

— Я думал, у тебя компьютер, который управляется голосом, — заметил Беккер.

— Может, для вас, советник, это будет откровением, — ответила Джейми, — но существует множество языков куда более сложных и выразительных, чем английский, и для большинства из них нужно иметь не микрофон, а клавиатуру.

Ожил модем компьютера, и спустя мгновение пальцы Джейми забегали по клавишам с проворством и ловкостью джазового пианиста.

— А они вас здорово не любят, советник, — сообщила она через минуту.

— Что-что?

— Они от вас кое-что скрывают.

— Не только местопребывание Монтойи?

— Гораздо больше, — заверила его Джейми.

— Что, например?

— Пока еще не знаю. Именно это я и намерена выяснить. — Джейми повернулась к компьютеру. — Ну ладно, сукины вы дети, поглядим, какие вы на самом деле умники. — Она прервала соединение на модеме, затем набрала новый номер.

Вновь последовал поток команд, и снова Джейми замерла.

— Ничего не скажешь, советник, они мастера, — сообщила она и вновь застучала по клавишам. — Только не родился еще такой мастер, с которым не справилась бы Джейми Нчобе… — Она на миг умолкла, глядя на экран. — Есть! Мы вошли!

— Где он? — спросил Беккер.

Джейми обернулась к нему.

— Не так скоро, советник. Тут нужно действовать тонко. Для начала я влезла в их картотеку офицерских характеристик.

— И что нам это даст?

— Увидим, — сказала Джейми. — К нужной информации, как правило, бывает путей тридцать — сорок: парадный ход, боковой ход, черный ход, окна, каминные трубы… Все перекрыть попросту невозможно.

Через секунду она едва слышно выругалась.

— Умные ребята работают на вашу безопасность, советник — куда умнее, чем бывало прежде.

— Ты напала еще на одну запертую дверь?

— Я попала в петлю. Меня опять вернули к оценке офицерских кандидатур. — Она отключилась, тут же дала модему новые инструкции и откинулась, ожидая соединения.

— Ну и где ты теперь? — спросил Беккер, подойдя к ней и через ее плечо глядя на экран.

— Платежные ведомости, — последовал ответ. — Ха! Видите? Он обратил в наличные шесть последних чеков.

— И где?

— Самый недавний — в Уокигане, штат Иллинойс… и чек обналичен лейтенантом Маккэрроном.

— Никогда о нем не слышал.

— Поглядим, что здесь есть на него, — сказала Джейми, и ее пальцы вновь пробежали по клавишам. — Ага, вот он: Эдвард Маккэррон, двадцать восемь лет, лейтенант военно-морского флота Соединенных Штатов, в настоящее время приписан к военно-морской базе на Великих Озерах. Получил диплом в Аннаполисе в 2061 году, был двести сорок четвертым в выпуске. Ранен 3 января 2065 года… похоже, потерял большой палец.

— Он когда-нибудь участвовал в космической программе?

— Нет.

— Черт, — пробормотал Беккер. — Еще один тупик.

— Вы не даете себе труда подумать, советник, — покачала головой Джейми. — Вы уже знаете почти все, что вам нужно знать.

— В самом деле?

— Ваш ненаглядный Монтойя явно находится на той же базе, и кто-то подписывает за него чеки.

Почему он не дома, где бы ни был его дом? Почему он не может сам обналичивать чеки?

— Что еще ты нашла на Маккэррона?

Джейми пожала плечами.

— Не много. Похоже, он работает в охране госпиталя.

— Вот оно! — воскликнул Беккер. — Монтойя должен быть в госпитале этой базы! Космическая служба обычно помещает своих в «Бетесду», но там его слишком легко было бы отыскать.

— Это согласуется с тем, что вы уже знаете?

— Еще как согласуется, — возбужденно отозвался Беккер. — Всех прочих потенциальных свидетелей, которых я пытался отыскать, убрали с планеты. Но если Монтойя был ранен или подхватил какую-нибудь болезнь, он либо слишком слаб для перелета, либо слишком заразен, чтобы помещать его в замкнутое пространство корабля.

— Звучит логично, — согласилась Джейми. — Поглядим, использует ли он свое настоящее имя.

Она вошла в компьютер госпиталя базы на Великих Озерах и запросила список пациентов.

— Ни черта. Он там под вымышленным именем.

— Ты сумеешь выяснить, под каким?

Джейми самоуверенно усмехнулась.

— Советник, я нашла вашего пропавшего мальчика меньше чем за полчаса. Неужели вы думаете, что я не справлюсь с какой-то паршивой системой опознания больничного компьютера?

Она повернулась к машине, стремительно набрала на клавиатуре ряд команд и развернулась к Беккеру.

— Что теперь? — спросил он.

— Будем ждать. Я приказала компьютеру сверить список пациентов с именами всех имеющихся, в наличии флотских и космических офицеров. Когда это будет сделано, у нас окажется только одно имя, которое он не сможет идентифицировать — и это будет Монтойя. А когда мы получим это имя, я проверю, нет ли у него двоих хозяев — просто чтобы убедиться, что нас не обвели вокруг пальца.

— Двоих хозяев?

— Им ведь совсем не обязательно давать ему вымышленное имя. Достаточно имени другого офицера, который служит где-нибудь в Антарктике — а еще лучше на Ганимеде.

— Сколько времени это займет?

Джейми пожала плечами.

— Минут пять, может, десять. Это зависит от того, сколько служебных списков придется перебрать компьютеру. Хотите еще выпить?

Беккер кивнул и пошел за Джейми на кухню, где оказалось даже больше компьютеров, чем в гостиной.

— Иисусе! — пробормотал он. — В жизни не видывал ничего подобного!

— Какой прок иметь компьютеры, если не заставлять их потрудиться на тебя? — отозвалась Джейми и ткнула кнопку на одной из машин. — Бурбон, пожалуйста. — Она обернулась к Беккеру. — Со льдом?

— Нет.

Джейми снова ткнула кнопку.

— Чистый.

Тут же две механические руки открыли шкафчик слева от мойки, вынули два стакана и протянули их через всю кухню, туда, где третья рука уже вынула и откупорила бутылку бурбона и готова была наполнить стаканы.

— Знаешь, сколько ты могла бы получить за создание кухни будущего? — спросил Беккер.

— Куда меньше, чем я получаю сейчас от ограбления банков, — самодовольно ответила Джейми.

— Не желаю об этом слышать.

— А я так не против, чтобы вы услышали. В конце концов, то, чем мы занимаемся сегодня вечером, сильно смахивает на государственную измену, так что друг от друга нам скрывать вроде как нечего.

— Если здесь и замешана государственная измена, совершаю ее не я, — с жаром ответил Беккер. — Я всего лишь пытаюсь защитить своего клиента.

Джейми пожала плечами.

— Как скажете, советник. — Взяв стаканы из механических рук, она протянула один из них Беккеру. — Пойдемте глянем, как там дела с нашим именем.

Она первой вошла в гостиную и сразу уселась за компьютер.

— Советник, у нас проблемы.

— Ты не можешь найти его под чужим именем?

— Я же говорила вам, что могу, — раздраженно фыркнула Джейми. — Проблема в том, что у них не один, а целых шестеро парней под вымышленными именами. Вы уверены, что у вас пропал только один свидетель?

— Насколько мне известно, только один.

— Тогда, видимо, пятеро других попросту ждут новых документов. Может, шпионы, а может, вы не единственный адвокат, которому военные портят жизнь. — Она помолчала. — Как бы то ни было, мне нужно больше информации, чтобы распознать Монтойю.

— Загляни в его личное дело, — посоветовал Беккер. — Там должно быть фото, группа крови или что-нибудь еще, что мы можем использовать.

— Это было первое, что я сделала, — отозвалась она. — Личное дело засекречено с сегодняшнего утра.

— И ты не можешь пробраться в него?

— Для начала мне нужно его отыскать.

— То есть как — отыскать? Ты же сама сказала — в компьютере есть все.

— Когда военные хотят что-то спрятать, советник, они не только ограничивают доступ к информации, — пояснила Джейми. — Они начинают гонять ее туда-сюда.

— Что-то я не понял.

— Скажем, они полагают, что кто-то вроде меня способен обойти их рогатки за двадцать минут. Тогда они начинают гонять информацию по разным файлам. Десять минут она будет в медицинском файле, следующие десять — в файле космической программы, потом в файле отпускников — и так далее, и так далее. У них есть около полусотни способов классифицировать данного офицера, от возраста, расы и чина до каких-нибудь высоких материй типа группы крови или рисунка сетчатки. Файл вашего парня не просто засекречен — он еще и устроил бешеную скачку.

— Если ты его обнаружишь, ты сможешь войти в него за десять минут? — спросил Беккер.

— Военные уверены, что не смогу.

— Я не об этом спросил.

— Наверное, — сказала Джейми. — Но этот цикл с тем же успехом может быть семиминутным, или трехминутным, или… или у них есть какой-нибудь настолько засекреченный файл, что лишь трое-четверо знают о его существовании, и информация о Монтойе спрятана именно там.

— Значит, мы в тупике?

— Да — но это еще не значит, что нас побили. Джейми Нчобе известен не один способ ободрать кошку.

— Что за ужасное выражение.

— Я прочла его в какой-то книжке, — улыбнулась она. — Мне оно нравится. И потом, я терпеть не могу кошек.

— Какой твой следующий шаг?

— Давайте проберемся в файлы тех ваших свидетелей, которых отправили с Земли, и посмотрим, что у них есть общего, — предложила она. — Возможно, тогда нам удастся отыскать одного-двух пациентов на Великих Озерах со схожими данными и мы сможем исключить остальных.

— Хорошо.

— Мне нужны их имена и все, что тебе о них известно.

Беккер сообщил ей все скудные данные по Джиллетту и Малларди.

— Еще одно, советник.

— Что?

— Этот парень, Дженнингс… как по-вашему, он невиновен?

— Он уже признался в убийстве двоих членов экипажа.

— Я имею в виду, у него была на то причина или вы просто выполняете необходимые процедуры?

— Понятия не имею, — сознался Беккер.

— Что ж, если у него и впрямь была причина убить этих двоих, давайте на всякий случай включим в наш список и их.

— И то верно, — согласился Беккер и сообщил Джейми все, что мог вспомнить о Гринберге и Провосте.

— Достаточно, — сказала наконец Джейми.

Она принялась отдавать приказы компьютеру, сопровождая их ободряющим нашептыванием. Взгляд ее черных глаз был прикован к экрану.

— А вот это уже становится интересным, — проговорила она через минуту.

— Что ты нашла? — быстро спросил Беккер.

— Вашего славного Джиллетта.

— Что с ним такое?

— Он на армейской службе уже двадцать один год.

— И что?

— Откуда же у него взялись банковские счета в Цюрихе и Брюсселе на сумму свыше двенадцати миллионов долларов?

— Что?!

— Советник, вы же слышали, что я сказала. Думаю, он занимается еще кое-чем, кроме как приказывает космонавтам повернуть головку и покашлять.

— Это наркотики! — возбужденно проговорил Беккер. — Ничто другое не способно приносить такую прибыль.

— Это не совсем так, — сказала Джейми, — но вывод вполне логичный. Ну-ка, поглядим. — Она набрала еще несколько команд. — Вот она, ваша связь, советник. Провост и Гринберг до поступления на службу были замечены в употреблении наркотиков — а Провост ими к тому же и торговал.

— Значит, Джиллетт продавал наркотики Провосту и Гринбергу?

— Либо так, либо они были посредниками между ним и командой, — согласилась Джейми.

— Как с этим связаны Монтойя и Малларди?

Джейми пожала плечами.

— Не знаю пока. Впрочем, где-нибудь через час я сведу концы с концами.

— Можешь ты войти в списки лекарственных запасов на «Рузвельте» — до отлета и после возвращения?

— Время у нас есть, — сказала Джейми. Она набрала на клавиатуре новую команду. — Засекречено! — радостно сообщила она. — Все верно, мы на правильном пути!

— Дай-ка подумать, — пробормотал Беккер. — Джиллетт торговал наркотиками. Гринберг и Провост либо были наркоманами, либо работали на него — а возможно, и то и другое, поскольку он отказался производить вскрытие. Дженнингс спятил и прикончил их, но тела нельзя было обследовать, потому что тогда выплыло бы, что главный судовой врач корабля торгует наркотиками и что большая часть команды наверняка сидит на игле. — Он сделал паузу. — Что же, все сходится. Вот если нам удастся вписать в эту схему Монтойю и Малларди…

— Какое это имеет значение? — спросила Джейми. — Ваш клиент так или иначе убийца.

— Мой клиент — чокнутый, как Мартовский Заяц, — ответил Беккер. — Признает он свою виновность или объявит себя невиновным, безразлично: уже заранее решено, что, когда осядет пыль, его засунут в тихий славный домик для невменяемых преступников.

— Тогда зачем вообще нужен суд? — спросила Джейми.

Беккер вздохнул.

— Военные убеждены, что без суда над Дженнингсом их репутация пострадает. — Он помолчал. — Но если я смогу им показать, что все эти низменные детали обязательно выплывут наружу во время суда, думаю, мне удастся убедить их, что суд еще сильнее испортит их репутацию, чем если бы сразу отправить Дженнингса в психушку.

— Звучит неплохо, — согласилась Джейми.

— Если ты сумеешь привязать Монтойю и Малларди к этой наркоцепочке, — заключил Беккер, — пожалуй, к завтрашнему вечеру я смогу разобраться с этим делом.

Это было неплохое предсказание, основанное на разумных предположениях — но ближайшее будущее Макса Беккера отнюдь не обещало ему столь легкой победы.

ГЛАВА 6

— А знаете, советник, — сказала Джейми, потягивая свой бурбон, покуда ее компьютер пытался разыскать Энтони Монтойю, — если вы и впрямь отыщете этого парня, вам бы стоило весьма тщательно обдумать свой следующий шаг.

— Мой следующий шаг напрашивается сам собой: я иду к обвинителю, сообщаю все, что мне удалось узнать, и пускай мой достопочтенный оппонент отправляется с этой информацией к своему начальству. Пять к десяти, что к вечеру Дженнингс уже окажется в психиатрической лечебнице.

— Я думала не о Дженнингсе, — сказала Джейми. — Сдается мне, это будет та еще гонка — устроить так, чтобы они засунули Дженнингса в психушку прежде, чем отправят вас на тот свет.

— Это всего лишь наркотики, — убежденно сказал Беккер. — Военные так не действуют.

— Военные прикончили вдесятеро больше таких, как вы, и ради меньшей цели, чем просто замять скандал, — ответила Джейми. — Думается мне, что когда вы узнаете, что происходит, я понадоблюсь вам еще больше, чем теперь.

— Не исключено, — нехотя признал Беккер. — Насколько надежно ты сумеешь спрятать то, что я выясню, и насколько быстро сможешь сделать эти сведения достоянием гласности по первому знаку?

— Я могу спрятать их там, где их ни одна живая душа не отыщет, и за полминуты передать их по сети на все компьютеры в стране. Это значит, что мы сможем просветить на сей счет примерно девяносто миллионов человек. — Она помолчала. — Бьюсь об заклад, что вам понадобится помощь и чтобы проникнуть в этот госпиталь в Иллинойсе — особенно если они охраняют некоторых своих пациентов.

Беккер в упор поглядел на нее.

— Сколько?

— Сколько у них может быть охраны?

— Не притворяйся дурочкой, Джейми — тебе это не идет. Сколько мне будет стоить твоя помощь?

— Ни гроша, советник.

Беккер одарил ее пристальным взглядом.

— И отчего мне так трудно в это поверить?

— Понятия не имею.

— Джейми, я тебя знаю. Ты не оказываешь бесплатных услуг.

— А они и не будут бесплатными, — сказала Джейми. — То, что случилось на борту «Тедди Рузвельта», наверняка лишь верхушка айсберга. В хорошо налаженной наркоцепочке из рук в руки переходит чертова уйма денег.

— Грязных денег, — с отвращением уточнил Беккер.

— Я пущу их на чистые цели, — заверила она. — Что скажете, советник?

— Ты собираешься ограбить наркодельцов, и тебя беспокоит мое здоровье?!

— Рано или поздно вам придется столкнуться со своими врагами в открытую, — сказала она. — Мои враги даже никогда не узнают, кто я такая.

Минуту он обдумывал ее предложение, затем пожал плечами.

— Какого черта!.. И почему мне должно быть дело до того, что станется с их деньгами?

Джейми ухмыльнулась и хлопнула ладонью о ладонь.

— Советник, у вас появился партнер!

Она допила бурбон, закурила бездымную сигарету и повернулась к компьютеру.

— Ну что ж, посмотрим, как у нас дела.

На миг она погрузилась в молчание, затем набрала новые команды.

— Я вас достала, ублюдки, — радостно бормотала она. — Я загнала вас в угол. От Джейми Великолепной еще никто не уходил. — Она помолчала. — Милый блочок. Весьма остроумно. Теперь поглядим, что выйдет, если я проделаю вот это… — Вдруг она щелкнула пальцами. — Есть, советник!

— Что — есть?

— Послужные списки ваших пропавших лейтенантов.

— Я всегда говорил, что ты гений.

— Детские игрушки, — скромно пожала плечами Джейми.

— Черта с два. Я сам в жизни бы их не нашел.

— Вы адвокат, а я — хакер [3]. — Она вгляделась в экран. — Угу, вот и связь, которую мы искали.

— Что там?

— Малларди выставили из колледжа за злоупотребление наркотиками. Он провел год за границей, учился в другом колледже, получил диплом и поступил в армию в чине лейтенанта. Два повышения за выполнение заданий, дважды понижен в чине за хранение наркотиков. Он тут замешан, в этом-то нет сомнений.

— А Монтойя?

— Сейчас проверю… Ага, вот оно: до поступления в армию он был помощником фармацевта.

— Но ведь он ни разу не был осужден за наркотики?

— Советник, если бы все они оказались настолько тупы, чтобы довести дело до обвинительного приговора, у них не было бы так много дружков в верхах — тех самых дружков, которые сейчас мешают вам допросить этих людей. Монтойя получил доскональные познания о наркотиках, и у него в голове либо в компьютере наверняка имеется список поставщиков.

— Ну ладно, — сказал Беккер. — Тогда все сходится.

— У меня к вам еще один вопрос, советник.

— Какой?

— Теперь, когда вы сложили два и два, так ли уж вам нужно встречаться с самим Монтойей? Почему бы просто не использовать эти сведения и не разоблачить наркоцепочку?

— Во-первых, потому, что я защитник Дженнингса, а не обвинитель наркодельцов, — ответил Беккер. — А во-вторых, пока все это лишь предположения, и толку мне от них мало. Мне нужны доказательства.

— Вы что, сомневаетесь, что это правда?

— Ни на минуту. Однако из пятерых подозреваемых двое убиты, один в глубоком космосе, один на Марсе и полностью нам недоступен. Буду я говорить с Монтойей о Дженнингсе или допрашивать его о наркоцепочке, но я все равно должен с ним поговорить.

— Так вы не можете попросту пойти к большим шишкам и выложить все о своих подозрениях?

Беккер покачал головой.

— Если они узнают, что я не встречался с Монтойей, они поймут, что я блефую.

— Стало быть, придется вам отыскать Монтойю и побеседовать с ним.

— Похоже на то, — согласился Беккер.

— Что ж, у нас имеется шесть кандидатов, — сказала Джейми, глядя на экран. — Посмотрим, удастся ли нам подсократить их количество… — Вдруг она застыла. — Ого!

— Что такое?

— Здесь происходит нечто в высшей степени забавное.

— Вот как? И что же?

— Минуты две назад эти шесть файлов были заперты вглухую — и вдруг дверца оказалась нараспашку.

— Значит, ты ее открыла.

— Ну, не настолько широко.

На компьютере вдруг замигала красная лампочка.

— Ага! — воскликнула Джейми. — Пора пускать в ход Доктора Айболита!

— Доктора Айболита? — недоуменно переспросил Беккер. — О чем ты говоришь?

— Что за прелесть эта защита! — с восторгом проговорила Джейми. — Внушают тебе, что ты прорвалась, а стоит сунуться за дверь — по тебе лупят вирусом.

— Компьютерный вирус?

Джейми кивнула.

— Беспокоиться не о чем, советник. Старый добрый Доктор Айболит справится с любой дрянью, которую измыслят военные. — Она пристально посмотрела на вспыхивавшую лампочку, и через несколько секунд та погасла. — Вот и все! Мы опять здоровы.

— Благодарение Богу, что ты не работаешь на русских.

— Русские еще хуже американцев, — сообщила Джейми. — Если хотите увидеть вирус, который невозможно остановить — суньтесь к китайцам. Как бы то ни было, — заключила она, — мы вошли.

Она набрала новую команду, и на экране вспыхнуло шесть имен.

— Что ж, начнем с самого простого. Когда «Рузвельт» вернулся на Землю?

— Кажется, одиннадцать недель назад, — сказал Беккер. — Самое большее — двенадцать.

Джейми ввела в компьютер эту информацию.

— Ну вот, советник, — сказала она, — у нас осталось только двое кандидатов. Остальные четверо торчат в госпитале уже три с лишком месяца. — Она помолчала. — Что еще мы можем использовать?

— В личном файле Монтойи должны быть его рост и вес, — подсказал Беккер.

— Но не в файле госпиталя, — отозвалась Джейми, пожав плечами. — Что ж, посмотрим, что с ними стряслось… — Она набрала команду. — Черт! Они оба — инфекционные больные. Я-то надеялась на пару сломанных ног.

— Чем они больны?

— У одного азиатский грипп, у другого — что-то вроде холеры, но куда экзотичнее.

— Будем надеяться, что у Монтойи азиатский грипп, — пробормотал Беккер.

Вдруг пальцы Джейми лихорадочно заметались по клавишам.

— Что случилось?

— Чертовски хитрая система, — процедила она. — Кто-то нас засек.

Она нажала еще две клавиши, откинулась в кресле и довольно улыбнулась при виде возникшего на экране длинного столбика слов:

ВОДОВОРОТ

ЗАДУМЧИВЫЙ

ПИЛОТ ДЖЕТ

ОСНОВА

ТЬМЫ ЗВЕЗДА

ИГОЛЬЧАТЫЙ

ЛИ ТОМИ

РЕШИТЕЛЬНЫЙ

ДИБОНЭР СЧАСТЛИВЧИК

ТАНЦА ОБРАЗ

ПЫЛЬ КАПИТАН

КАНОНАДА

СИЭТТЛА ВЕЛИКАН

РИСК ПОДЛИННЫЙ

ОРЕОЛ СОЛНЕЧНЫЙ

ФЕРДИНАНД

— Что это такое? — спросил Беккер, когда на экране высветились еще двадцать шесть таких же бессмысленных словосочетаний и имен.

— Код.

— Какой еще код?

Джейми усмехнулась.

— Да никакой. Это запасной вариант, который я запрограммировала года два назад: компьютер выдает кличку каждого третьего победителя дерби в Кентукки, начиная с 1941 года, причем если кличка лошади состоит из двух слов, они даются в обратном порядке.

— Что это означает?

— Ничего, — ответила Джейми. — Но если они ожидали столкнуться с кодом — вот он, код. Я всегда держу это наготове, на случай, если меня засекут. Здесь есть один фокус — я включила в список Образ Танца победителем зимнего дерби 1966 года, но на самом деле он был дисквалифицирован, а победил Впередиидущий. Они с ума сойдут, пытаясь понять, что означает этот список и почему там оказался Образ Танца.

— Почем им знать, что это не предназначалось для Монтойи?

— Вначале они, конечно, усомнятся — но ведь они могут либо принять на веру его слова, либо вкатить ему пентотал натрия, или скополамин, или еще какую-нибудь сыворотку правды, и тогда они поймут, что он здесь ни при чем ни сном ни духом. В том-то и прелесть, что там прячут еще пятерых парней: они не только не разберутся в нашем коде, но и если кто-то из этих парней шпион — а они наверняка по большей части шпионы — никто даже и не поймет, что мы искали именно Монтойю.

Беккер долго и потрясенно смотрел на хрупкую чернокожую женщину.

— Джейми, — наконец сказал он, — ты необыкновенная женщина.

— Спасибо, что вы это заметили.

— Как, черт возьми, ты научилась так ловко управляться с компьютером?

— Хотите серьезно?

Он кивнул.

— Я была очень умной девочкой, — сказала она. — Я и сейчас очень умная.

— Знаю.

— Еще бы, — усмехнулась она. — Ну вот, несмотря на равенство между полами, большинство мальчиков побаивается умных девочек, а большинство мужчин — умных женщин; и это значит, что у меня всегда была уйма свободного времени. В один прекрасный день я обнаружила, что меня интересуют компьютеры, а остальное, как говорится, дело техники.

— В основном криминальной техники, — сухо вставил Беккер.

— Даже компьютер может наскучить без определенной доли риска. — Джейми вдруг усмехнулась. — Хотите, переведу миллиончика два долларов на ваш счет в швейцарском банке? «Чейз Манхэттен» их в жизни не хватится.

— У меня нет счета в швейцарском банке.

— Так воспользуйтесь одним из моих.

— Нет, спасибо.

— Дело ваше, — вздохнула она. — Придется мне ненадолго оставить «Чейз Манхэттен» в покое.

— Я рад, что ты на моей стороне, — серьезно сказал он.

— Могло быть и хуже, — согласилась она.

— Ты к тому же и скромница, — заметил Беккер, возвращаясь в свое кресло. — Что ж, теперь, когда они тебя засекли, они, я полагаю, будут ждать, что ты снова попытаешься к ним проникнуть.

— Точно.

— Можешь ты обойти их?

— Возможно, но они все равно узнают об этом.

— Тогда что же нам теперь делать?

— Хорошенько выспимся, а завтра утром вылетим в Чикаго и, прежде чем вламываться в госпиталь, посмотрим, какая у них там на самом деле охрана, — ответила Джейми. — Разными самолетами, конечно, — на случай, если они за вами следят.

— Полагаю, что да, — устало сказал Беккер. — Поверить не могу, что всерьез собираюсь вламываться в охраняемый военный госпиталь.

— Расслабьтесь, советник, и выпейте еще, — с улыбкой посоветовала Джейми. — Для чего же с вами я? — Она помолчала. — Кроме того, это же не секретное учреждение. Это всего лишь госпиталь.

— Как бы мы его ни называли, пробраться мимо вооруженной охраны — это не то же самое, что вламываться в компьютер.

— На самом деле это намного легче.

— Не сомневаюсь, — саркастически отозвался Беккер.

— Я когда-нибудь рассказывала вам, что раньше была взломщицей? — с невинным видом осведомилась Джейми.

ГЛАВА 7

Беккер проснулся в шесть утра, побрился, принял душ и поехал в аэропорт. Ожидая посадки, он по видеофону зарезервировал одноместный номер в пригородном мотеле, который они с Джейми выбрали минувшим вечером. Потом он позвонил Карле.

— Слушаю, мистер Беккер, — отозвалась она, едва его лицо появилось на экране видеофона.

— Я только хотел сообщить, что сегодня меня не будет в кабинете, — сказал он.

— Где я могу найти вас?

— Нигде. Записывайте все звонки, а я отвечу на них завтра.

— Вы себя хорошо чувствуете? — заботливо спросила она.

— Замечательно. — Он выдавил виноватую усмешку. — В деле Дженнингса, похоже, не ожидается никакого продвижения, и я хочу сыграть пару партий в гольф, пока не начался суд.

— Так вы будете в вашем загородном клубе?

— Нет, я отправлюсь с одним другом в его клуб. Увидимся завтра.

Он отключился прежде, чем она успела что-то сказать. Беккер гордился придуманным прикрытием. В окрестностях Вашингтона свыше сорока частных гольф-клубов, и вполне вероятно, что он успеет вернуться из Чикаго прежде, чем тот, кто подслушивает его рабочую линию, проверит их все.

Около получаса он бродил по аэропорту, безуспешно пытаясь засечь слежку за собой, если она вообще была. Наконец объявили посадку на его самолет, и он торопливо пошел к воротам. Он занял место в салоне одним из первых и изучающе разглядывал входивших пассажиров, гадая, кто из них летит в Чикаго по делам, а кто — исключительно ради него. Один пассажир, тощий человечек в коричневом костюме от хорошего портного, встретив его взгляд, мимолетно улыбнулся и прошел в конец салона. Другой, атлетического сложения, прошел мимо так быстро, что Беккер сразу уверился — этот что-то скрывает. Наконец рядом с ним уселся молодой блондин, закрыл глаза и тотчас уснул. Весь полет он тихонько похрапывал, крепко сжимая в руках журнал, на обложке которого красовались портреты троих певцов — новых суперзвезд.

Когда самолет приземлился в Чикаго, Беккер тотчас взял такси и через полчаса уже ехал в «Инн бай зе Лейк» — обширный гостиничный комплекс в Лейк-Форест, который существовал уже полсотни лет и за это время трижды расширялся, так что давно уже потерял надежду выглядеть единым целым. Номер, заказанный Беккером — куда более элегантный изнутри, чем могло показаться снаружи — выходил окнами на берег обширного озера Мичиган. Беккер бросил саквояж на постель, умылся, запомнил комбинацию дверного замка и вышел в коридор, по стенам которого висели рядами старые английские спортивные гравюры. Коридор вывел его в вестибюль, и оттуда Беккер вышел в холл, отделанный дубовыми панелями.

За столом у окна восседали две престарелые величественные дамы. На спинках их стульев висели бинокли, и дамы оживленно обсуждали птиц, которых повстречали во время утренней прогулки.

Торговец виски с чемоданчиком, полным бутылок, торчал у стойки бара, пытаясь заинтересовать скучавшего бармена комиссионными, а тот терпеливо объяснял, что непременно должен вначале поговорить с дневным менеджером, который сейчас заболел и вернется только через три-четыре дня.

Кроме этих людей в холле была только невысокая худая чернокожая женщина в дорогом зеленом с белым платье. Джейми с головой ушла в чикагскую газету и даже не посмотрела на Беккера, когда он прошел мимо нее и сел на несколько столиков подальше.

Он закурил маленькую сигару, огляделся в поисках пепельницы, заметил ее на соседнем столике и без зазрения совести ее присвоил. Одинокая официантка наконец сумела с трудом оторваться от игрового шоу, которое передавали по головизору, и, подойдя к Беккеру, осведомилась, что ему принести.

— То, что пьет эта молодая леди, — ответил он, жестом указывая на Джейми. — И принесите ей еще одну порцию — за мой счет.

Официантка кивнула и минуту спустя принесла Джейми ее выпивку. Джейми пошепталась с официанткой, которая показала на Беккера, потом встала и со стаканом в руке подошла к его столику.

— Спасибо вам, кто бы вы ни были, — с улыбкой сказала она.

— Смит, — представился он, приподнявшись со стула. — Джон Смит.

— Я надеялась, что вы проявите большую изобретательность, — понизив голос, сказала она.

— А что плохого в Смите?

— Вы же много лет имели дело с преступными элементами, — заметила Джейми. — Неужели так ничему и не научились?

— Меня готовили к профессии юриста, а не шпиона, — раздраженно ответил он. — Ты уверена, что этот спектакль так уж необходим?

— А вы уверены, что нет? — отпарировала она. — Можете поклясться, что за вами не следили?

— Нет, — признался он.

— Тогда перейдем к делу.

— Ладно. — Он неловко помолчал. — Тебе обязательно так мне улыбаться?

— Да, и если вы не в силах улыбаться в ответ, постарайтесь хотя бы изобразить голодный взгляд. Вы же волк-одиночка, который ищет способа прыгнуть ко мне в постель.

— Сделаю все, что могу, — сказал он.

— Отлично. И, кстати, расслабьтесь. Мы отправимся в госпиталь не раньше чем через два часа.

— Почему так долго?

— Потому что нам нужно будет пробраться в мою комнату и поработать с компьютером, а если вы не хотите, чтобы пострадала ваша мужская репутация, мы должны провести в номере не меньше полутора часов.

— Какое мне дело до моей мужской репутации в Лейк-Форесте, штат Иллинойс?

— Потому что, если нам придется застрять тут еще на день-два, я куда охотнее снова приглашу вас в свой номер, если в первый раз вы ничего не испортите.

Он кивнул.

— Ты победила. И откуда только у меня такое чувство, что ты проделывала это раньше?

— Я не проделывала, — ответила она и вдруг ухмыльнулась. — Просто обман у меня в крови.

— Вот уж с чем не стану спорить, — отозвался он. — Как по-твоему, мы говорили достаточно долго?

Джейми покачала головой.

— Меня не так-то легко завоевать, советник. Закажите нам еще по порции и расскажите мне парочку сальных анекдотов. Это поможет вам расслабиться и посмеяться.

— Предупреждаю тебя — мой запас сальных анекдотов изрядно ограничен.

Четверть часа спустя Джейми решила, что представление удалось, и они покинули бар и поднялись в ее номер, который был намного меньше его собственного и далеко не так изыскан.

— Где твой компьютер? — спросил Беккер, оглядывая чистую, почти пустую комнату.

— Здесь, — ответила она, похлопав по своей сумочке.

Она вынула кожаный футляр около четырех дюймов длиной и полдюйма шириной и открыла его.

— У него нет клавиатуры, — заметил Беккер.

— Вы так наблюдательны, советник, — сухо отозвалась Джейми. — Я выбрала этого малыша, потому что он не привлекает внимания в аэропорту. Со времени того угона самолета в Буэнос-Айресе на борт не разрешается брать даже ноутбуки.

— Как он работает?

— Увидите, — сказала она. — Выключите головизор, ладно?

Пока Беккер выполнял ее просьбу, она отсоединила видеофон, стоявший на ночном столике, поковырялась булавочкой в его внутренностях, присоединила проводок к своему крохотному компьютеру и вынула из сумочки другой проводок, которым подключила компьютер к видеофону.

— Спасибо, — сказала она, заметив, что Беккер стоит рядом. — Теперь отсоедините кабель на задней панели головизора.

Беккер сделал и это, и кабель упал на пол. Джейми вынула из сумочки новый проводок.

— Теперь подсоедините это в гнездо от кабеля.

Пока Беккер возился со своим концом проводка, она подсоединила другой конец к компьютеру.

— Ну, советник, подготовка окончена, — секунду спустя объявила она. — Переходим к делу.

— Называй меня Макс, — сказал он.

— Почему это?

— Потому что я не хочу, чтобы ты нечаянно назвала меня советником, когда мы окажемся в госпитале.

— Тогда почему бы мне не называть вас Джоном, раз уж вы под этим именем зарегистрировались в мотеле?

— Потому что я могу на него не откликнуться, — пояснил он. — Я привык к «Максу».

— Тогда вам следовало назваться Максом Смитом.

— Может быть, в госпитале я так и сделаю.

— Тогда уж лучше сразу представиться Максом Беккером, раз уж вы вдобавок носите военную форму — по ней вас легко выследить.

— Я взял с собой штатский костюм.

— Форма будет полезнее. Впрочем, — продолжала она, нажимая на компьютере кнопочку, которая оживила экран головизора, — вначале надо выяснить, сможете ли вы вообще пройти в госпиталь, не важно, под каким именем.

Она включила видеофон и вызвала портье.

— Слушаю? — секунду спустя отозвался клерк.

— У меня было утомительное путешествие, — сказала Джейми, — и я собираюсь вздремнуть. Будьте добры, разбудите меня в шесть часов вечера.

— Хорошо, мэм.

Джейми повесила трубку.

— Надеюсь, Макс, он вас хорошо разглядел.

— Зачем?

— В этом притоне дерут солидную плату, но, по крайней мере, умеют не совать нос в дела клиентов, а это значит, что в ближайшие несколько часов ни одна горничная нас не побеспокоит.

— Они узнают, что ты звонила по видеофону, — возразил Беккер. — Звонки идут через коммутатор.

Джейми взглянула на него и с улыбкой покачала головой.

— Милое, наивное дитя.

Он вздохнул.

— Ты, конечно, сумеешь обойти и это.

— Конечно.

Она нажала две кнопки на компьютере, затем набрала номер на видеофоне. Вновь нажала кнопку, вновь набрала номер, подождала секунд десять — и вдруг экран головизора ожил, заполнился сложным математическим текстом, который Беккеру не говорил ровным счетом ничего.

— Все в порядке, — объявила Джейми.

— Что ты сделала?

— Наш звонок пройдет через платный видеофон в женском туалете, — пояснила она. — Так мы обойдем коммутатор.

— И ты можешь это сделать? — изумился он.

— Уже сделала.

— А если кто-то захочет позвонить по этому видеофону?

— Я устроила так, что он не услышит гудка и отправится на поиски другого видеофона. К тому времени, как к этому аппарату пришлют ремонтника, я уже отсоединюсь и он снова будет работать нормально.

— А что это за галиматья на экране?

— Не обращайте на нее внимания. У меня нет клавиатуры, так что придется говорить с компьютером по-английски.

— Ты, кажется, говорила, что клавиатура удобнее, чем управление голосом.

— Говорила, — согласилась она. — Но когда тебя не задерживают на посадке в аэропорту, это еще удобнее, чем клавиатура. — Джейми помолчала. — Теперь, если вы готовы соблюдать тишину, мы можем начать.

— Начинай.

— Я не шучу, Макс. Одно ваше некстати сказанное слово может испортить все дело. Мне придется говорить с машиной очень точно, а она не сможет отличить мой голос от вашего.

— Понимаю.

Джейми повернулась к экрану.

— Компьютер, открой файл, где хранятся сведения о пациентах.

— Файл открыт, — прозвучал из головизора металлический голос.

— Выведи их на экран.

— Вывожу. — По экрану пробежали около шести сотен имен.

— Выведи все данные о пациентах Джонсе и Бенаресе.

— Вывожу. — На экране появились две медицинские карты.

— Пауза.

— Принято.

Джейми повернулась к Беккеру.

— Теперь можете говорить. Как видите, у Джонса — холера, а у Бенареса — азиатский грипп.

— И Монтойя — определенно один из этих двоих?

— Точно. — Джейми помолчала. — Что-нибудь в этих картах подсказывает вам, как его отличить?

Беккер всмотрелся в. экран.

— Нет, — сказал он наконец. — Монтойя — испанское имя, а у обоих этих парней черные волосы и темные глаза. Ты можешь вызвать их предыдущие медицинские карты? Если один из них был в госпитале, а другой в это время — на борту «Рузвельта», мы найдем Монтойю.

— Компьютер! — сказала Джейми.

— Слушаю.

— Выведи на экран все предыдущие медицинские карты пациентов Джонса и Бенареса.

На экране появились новые данные, но ни один из пациентов не лечился в госпитале во время последнего полета «Рузвельта».

Беккер знаком показал Джейми, что хочет еще что-то сказать.

— Компьютер, пауза, — приказала она.

— Принято.

— В чем дело, Макс?

— До вчерашнего утра никто не мог знать, что меня заинтересует Монтойя. Можешь ты проверить, не было ли за последние тридцать часов перемены в их статусе — новое имя, вооруженная охрана, перевод в другую палату и тому подобное?

— Посмотрим, — сказала она. — Компьютер!

— Слушаю.

— Были ли перемены в немедицинском состоянии пациентов за последние двое суток?

— Да.

— У которого из пациентов?

— У пациента Бенареса.

— Природа изменения?

— Переведен с третьего этажа на шестой.

— Причина перевода?

— Меры безопасности.

— Почему приняты меры безопасности?

— Засекречено.

— Пауза.

— Принято.

— Что ж, Макс, — сказала Джейми, оборачиваясь к Беккеру, — похоже, Бенарес — именно тот, кто вам нужен.

— Это было не так уж трудно, — заметил Беккер.

— Это было самое легкое, — отозвалась она. — Теперь нам предстоит выяснить, какие дополнительные меры безопасности приняты и как их обойти.

— Ты сейчас на коне, — сказал Беккер. — Давай, спрашивай.

Джейми покачала головой.

— Прямой вопрос о мерах безопасности активирует все охранные системы — а этот компьютер, в отличие от того, на котором я работала вчера, не сможет замести наши следы. Они в точности будут знать, откуда пришел запрос. — Она помолчала. — Тут требуется поразмыслить.

Она закурила бездымную сигарету и отошла к большому легкому креслу, уселась в него, подвернув под себя ноги, и уставилась на берег озера.

Беккер смотрел на нее, чувствуя себя совершенно бесполезным. У него было несколько предложений, но он не сомневался, что Джейми уже обдумала и отбросила их. Наконец он вздохнул, закурил маленькую сигару и сел на кровать, подоткнув под спину пару подушек.

Джейми оставалась без движения так долго, что Беккер было решил, что она задремала. Однако в тот самый миг, когда он уже собрался подойти к ней и потрясти за плечо, она вдруг вскочила и подошла к своему компьютеру.

— Компьютер!

— Слушаю.

— Сколько имеется средств доступа на шестой этаж?

— Два общих лифта, один служебный лифт, один медицинский лифт и одна лестница.

— Назови различия между служебным лифтом и медицинским лифтом.

— Медицинский лифт может вместить две больничные кровати на колесах и имеет кислородные резервуары, встроенные в стены. Служебный лифт более вместителен, но нестерилен и используется исключительно обслуживающим персоналом.

— Могут пациенты, размещенные на шестом этаже, принимать посетителей?

— Да, но с ограничениями.

— Какими ограничениями?

— Охрана на нижнем этаже должна проверить их гостевые пропуски.

— Могут пациенты, размещенные на шестом этаже, принимать видеофонные звонки?

— Да, но с ограничениями.

— Какими ограничениями?

— Служба безопасности госпиталя должна дать санкцию на звонок перед соединением, и все звонки записываются.

— Какой уровень допуска нужен, чтобы получить санкцию службы безопасности?

— Это зависит от пациента.

— Ты уполномочен отвечать на предыдущий вопрос касательно определенного пациента?

— Нет.

— Пауза.

— Принято.

Джейми повернулась к Беккеру.

— Это почти все, что я могу получить от него, не поднимая тревоги. Мы знаем, что должны пройти через охрану на нижнем этаже, мы не смеем спросить, сколько человек охраняет Бенареса, и нам, известно, что любая попытка связаться с ним по видеофону будет записана, даже если нам удастся прорваться через систему охраны.

— Тогда как же, черт возьми, я смогу увидеть с ним — переодеться в форму обслуживающею персонала?

— Слишком просто, — сказала она. — Или же недостаточно просто.

— Ты о чем?

— Не говоря уже о том, что в этом госпитале, как во всяком другом, имеется изрядное количество наркотиков, здесь еще достаточно людей, которых армия прячет от всего мира. Уж поверьте мне на слово — всю свою обслугу они знают наперечет, и служебный лифт наверняка оборудован дюжиной сканеров. Стоит туда войти человеку на полдюйма выше, или с лишней дыркой между зубами, или на три фунта легче, чем следует, — и, когда двери откроются, его будет ждать торжественная встреча. — Она покачала головой. — Нет уж, если вы пойдете в госпиталь, вы пойдете туда в своей форме и под своим настоящим именем, а там посмотрим, насколько далеко заведет нас эта наглость.

— Судя по твоему тону, можно подумать, что у нас есть другой выбор.

— Есть — лейтенант Эдвард Маккэррон.

— Кто такой, черт возьми, лейтенант Эдвард Маккэррон?

— Человек, который обналичил последний чек Монтойи, — ответила Джейми. — Человек, у которого явно есть к нему доступ.

— Хотя его перевели на секретный этаж? — с сомнением спросил Беккер.

— Не знаю — но завтра день выплаты, и я могу побиться об заклад, что Монтойя снова попросит Маккэррона обналичить его чек.

— Он может перевести деньги прямо на свой счет, — возразил Беккер.

— Он мог это сделать и на прошлой неделе, — ответила Джейми. — Но не сделал. О чем это вам говорит?

— Видимо, ему нужны наличные.

— Верно, — кивнула она.

— Но на кой черт ему наличные в госпитале?

— Там ведь целая компания здоровехоньких шпионов, ждущих новых документов. Может быть, они круглые сутки играют в покер или что-то в этом роде.

— Но Монтойя болен.

— Разве не стоит рискнуть подцепить легкий грипп ради нескольких сотен долларов, особенно если умираешь со скуки, дожидаясь нового назначения?

— Пожалуй, что так, — согласился Беккер. — Стало быть, наш следующий шаг — найти Маккэррона до того, как завтра будут выданы чеки.

Джейми кивнула.

— Когда мы поговорим с ним, мы куда лучше будем знать систему охраны в госпитале и то, как ее можно обойти.

— Почему ты думаешь, что он станет с нами разговаривать?

— Потому что он по уши в долгах, — ответила она. — Не знаю уж, игрок он, наркоман или содержит женщину на стороне, но он явно тратит больше, чем получает, а значит, за приличную взятку он охотно станет говорить о чем угодно.

— И сколько, по-твоему, нам это будет стоить?

— Ну, я бы предложила ему долларов пятьсот — не больше. Мы могли бы дать ему и миллион, но тут и круглый дурак смекнул бы, что дело нечисто.

— У меня нет с собой столько наличных, — сказал Беккер, — и я сомневаюсь, что он примет кредитную карточку.

— К завтрашнему утру я все достану.

— Откуда ты возьмешь столько денег?

Джейми усмехнулась.

— Вы уверены, что и вправду хотите это знать?

— Нет, — со вздохом ответил он, — не хочу.

ГЛАВА 8

Они съели ранний ужин в ресторане отеля, и Беккер, чувствуя себя глуповато, изо всех сил изображал сексуального хищника. Наконец Джейми вернулась в свой номер, чтобы отыскать Маккэррона, а Беккер между тем забрел в бар, где на огромном голографическом экране шел матч между двумя маленькими проворными боксерами в весе пера — один боксер был из Зимбабве, другой из Пакистана, и у обоих хватало ревностных и весьма горластых болельщиков.

Он заказал мартини, затем отыскал небольшую кабинку в полумраке дальнего конца зала и провел следующий час, потягивая мартини и наблюдая за чередой схваток, бывших лишь преддверием главного события — матча двух азиатов, боксеров среднего веса, имен которых Беккер в жизни не слыхал.

Матч как раз начал становиться интересным, когда появилась Джейми.

— Ну, что? — негромко спросил Беккер.

— Я знаю, где его можно найти. Есть один бар, в котором принимают его личные чеки, а он вечно сидит без денег. Именно туда он обычно и направляется, когда сменится с дежурства.

— Как мы узнаем, когда он сменится с дежурства?

Джейми ухмыльнулась.

— Глупый вопрос, — признал Беккер. — Когда он выходит из госпиталя?

— В девять часов.

— Значит, нам предстоит убить еще час.

— Нам предстоит составить план.

— Какой еще план? — спросил Беккер. — Я просто подойду к нему и…

— И что? — осведомилась Джейми. — Сунете ему взятку, чтобы он, выходя, провел вас в палату Монтойи?

— Я об этом пока не думал, — сознался Беккер.

— К счастью для вас, об этом думала я.

— И что же?

— И мне сдается, что наилучший способ все испортить — это предложить другу Монтойи взятку за то, чтобы он провел вас к нему — особенно если учесть, что именно из-за вас его перевели на этаж, где усилены меры безопасности.

— Я объясню Маккэррону, в чем дело.

— Если вы наговорите ему хоть половину того, что рассказали мне, он решит, что вы надрались, либо спятили.

Беккер вздохнул.

— Ты, конечно, знаешь способ получше?

— Разумеется.

— Я слушаю.

— Ключ ко всему — то, что Маккэррон друг Монтойи.

— Ты знаешь это наверняка?

— Этот вывод напрашивается сам собой. Именно ему Монтойя доверяет обналичивать свои чеки.

— Он мог бы попросить об этом любого из охранников.

— Мог бы — но просит именно Маккэррона.

— Ладно, Маккэррон — его друг, — сдался Беккер. — Дальше что?

Джейми грустно покачала головой.

— Хорошо бы вы наконец отвязались от мысли, что кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая. Это верно только для геометрии.

— По какой же кривой я, по-твоему, должен пройти сегодня вечером? — сухо осведомился он.

— Если вы хоть упомянете имя Монтойи, то не дойдете и до первой базы — обязанность Маккэррона в том, чтобы защищать его. Стало быть, Монтойя вас не интересует. В сущности, вы даже никогда не слышали его имени. Вам нужен Сэмюэл Бенарес.

— Зачем мне нужен Бенарес?

— Потому что он — отец моего будущего ребенка, а вы — мой адвокат, и он кое-что обещал мне, причем в письменном виде. Мы скажем Маккэррону, что Бенарес, которого мы ищем, происходит из весьма состоятельной семьи, так что мы охотно потратим несколько сотен долларов, чтобы убедиться, тот ли это Бенарес…

— Какую легенду придумали они для Сэмюэла Бенареса? — спросил Беккер.

Она пожала плечами.

— Какая разница? Прелесть этого подхода в том, что Маккэррон знает, что это не тот Бенарес, потому что ему известно, что на самом деле это Энтони Монтойя.

Беккер одобрительно кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — Если Маккэррон — друг Монтойи, он знает, что Монтойя не может быть человеком, которого ты ищешь, поэтому он сообразит, что на самом деле он вовсе не нарушает приказа. Он всего лишь зарабатывает легкие деньги, позволяя мне убедиться, что Монтойя — не тот, кто мне нужен. Возможно, он даже убедит себя, что просто выполнит свои обязанности, не допустив, чтобы я вызвал Монтойю в суд и тем самым разнес к чертям его вымышленную личность.

— Вот именно, советник!

— Макс.

— Макс, — поправилась она. — Вот увидите, это сработает.

— Еще как сработает, — сказал Беккер. Он помолчал, задумавшись. — Ты, конечно, понимаешь, что тебе нельзя идти со мной. Едва ты увидишь Монтойю, ты поймешь, что это не счастливый будущий папаша, и у меня не будет причины поговорить с ним.

— Знаю, — сказала Джейми. — Правда, мне ужасно не хочется оставлять вас без присмотра. Вы совершенно не приспособлены к такого рода делам.

— К разговору со свидетелем?

— К притворству.

— Какая мне может понадобиться помощь? — спросил он. — Мне нужно задать ему всего-то два вопроса — один об убийстве, другой о наркотиках.

— А вы понимаете, что, поскольку он помещен на секретном этаже, в его палате наверняка есть жучки?

— Ну и что? — спросил Беккер.

— Находясь там, вы нарушаете закон.

Он покачал головой:

— Ничуть. Это Маккэррон нарушает свои инструкции, впустив меня. Я всего лишь действую во благо своего клиента.

— Кстати, о Маккэрроне — как вы с ним-то разберетесь?

— Никак. Как только я окажусь в палате, неприятности, если он вздумает устроить сцену, грозят скорее ему, чем мне, так что я спрошу все, что хотел спросить, и уйду. — Беккер помолчал. — Ты абсолютно уверена, что Маккэррон может провести меня в палату?

— Он работает в службе безопасности госпиталя. Если уж он не сможет этого сделать — значит, не сможет никто.

— А если все-таки не сможет?

— Тогда он устроит вам разговор с Монтойей по видеофону.

— Я бы предпочел говорить с ним лично. Если я буду стоять в четырех футах от него, он не сможет отделаться от меня, бросив трубку.

— Еще как сможет, — сказала Джейми. — Завопит во все горло, и сбежится охрана.

— Но тогда он подставит Маккэррона.

— Именно на это я и рассчитываю — что Маккэррон его близкий друг и Монтойя не захочет причинять ему неприятности.

Они ненадолго смолкли. Затем Беккер заказал, еще две порции мартини.

— В этом плане слишком много слабых мест, — сказал он, когда ушла официантка. — Может быть, нам стоит обдумать его поподробнее?

Джейми покачала головой.

— Нет ничего хуже чересчур подробного плана. Он мешает приноравливаться к обстоятельствам.

— Интересно, как ты сможешь приноровиться к обстоятельствам, когда охрана госпиталя откроет по тебе пальбу? — мрачно осведомился Беккер.

— Именно тогда и настанет время соображать на всю катушку, — ответила она, — а подробный план ограничил бы ваши возможности.

— Я адвокат. Я привык строить дело, как дом: вначале фундамент, потом…

— Вы не строите дело, Макс, — оборвала его Джейми. — Вы готовитесь проникнуть на вражескую территорию.

— Армия Соединенных Штатов — не враг, — поправил ее Беккер. — Черт побери, я и сам принадлежу к ней!

— Будь военные вашими друзьями, вы бы задумали все это? — спросила она.

Беккер спокойно взглянул на нее.

— Некоторые военные скрывают факты, которые нужны мне для подготовки защиты. Вот и все.

— Если б я решила, что вы в это верите, я смоталась бы сию же минуту, — сказала Джейми. — Нет, советник, это что-то очень-очень серьезное. Они прячут ваших свидетелей по всей Солнечной системе или держат их под охраной в засекреченном месте. Для этого нужно куда больше, чем пара-тройка высших чинов.

— Знаю, — устало признался Беккер. — Мне просто не хочется думать об этом.

— Нет уж, лучше думайте. И более того — думайте, зачем они это делают.

Он кивнул и вдруг поднялся на ноги.

— Что такое? — спросила Джейми.

— Пожалуй, мне пора позвонить Джиму Магнуссену.

— Обвинителю?

— Угу.

— Зачем это вам?

— Затем, что, если я не позвоню, он может решить, что я нашел Монтойю.

Джейми улыбнулась.

— Вы быстро учитесь, советник.

— У меня чертовски хорошая учительница. — Он помолчал. — Ты можешь наладить какой-нибудь из здешних аппаратов, чтобы невозможно было проследить звонок?

— Нет, но я могу сделать так, чтобы разговор нельзя было засечь, если он будет меньше одной минуты. Звоните прямо здесь, в баре — незачем ему знать, что вы в отеле — и дайте мне полторы минуты на то, чтобы подняться в свой номер и все наладить.

Беккер кивнул. Джейми вышла из бара, а он направился к мужскому туалету, переждал две минуты, вернулся в бар и прямиком направился к видеофонной кабинке.

Магнуссен в своем кабинете тотчас же снял трубку.

— Привет, Макс, — сказал он, уставясь на экран. — Что нового?

— Да ничего. По правде говоря, дела движутся так медленно, что я решил развеяться и смылся поиграть в гольф, — ответил Беккер. — Разузнал что-нибудь о Монтойе?

— Нет.

— Черт! Придется мне, видно, обойтись без него.

— Мне очень жаль, Макс. Я сделал все, что мог.

— Знаю.

— Может, зайдешь ко мне выпить? У меня в кабинете это обойдется дешевле, чем в том баре, из которого ты звонишь.

— Загляну, если получится, но особо на это не рассчитывай. У меня еще пара деловых встреч в Джорджтауне. Пока, Джим.

Он повесил трубку и взглянул на часы: сорок одна секунда. Довольный собой, он вернулся к столику.

— Время, Макс, — сказала Джейми, минуту спустя присоединяясь к нему. — Нам пора идти.

— Ты хоть знаешь, как выглядит этот Маккэррон? — спросил Беккер, оставляя на столе несколько купюр.

— Вплоть до ямочек на его заднице, — усмехнулась Джейми. — Его файл военные не прячут.

— Отлично, — сказал он. — Пошли искать Маккэррона.

Они доехали на такси до Уокигана, городка к северу от военно-морской базы на Великих Озерах, и зашли в «Дестройер», армейский бар, изукрашенный фотографиями и голографиями боевых кораблей минувших двух столетий. Поскольку Беккер был в форме, а женщин в баре было более чем в достатке, их появление не привлекло ничьего внимания.

— Видишь его? — негромко спросил Беккер, пока они шли вдоль длинной полированной стойки к свободным столикам.

— Нет еще, — ответила Джейми, — но мы пришли на несколько минут раньше. Как только он появится, я покажу вам его и испарюсь.

— Почему?

— Потому что если молодая мамочка здесь, он удивится, с чего это вы не берете ее с собой в госпиталь.

— Мне бы самому следовало до этого додуматься, — пробормотал Беккер, подводя ее к столику.

— Разумеется, следовало.

Они уселись, заказали пиво, и Беккер закурил маленькую сигару.

— Ты уверена, что он бывает здесь каждый вечер?

— Я уверена, что он бывает здесь почти каждый вечер, — ответила Джейми.

— А если сегодняшний вечер — как раз исключение?

— На этот случай у меня есть его домашний адрес, но я предпочла бы, чтобы он не гадал, откуда мы его взяли.

Беккер кивнул и уставился на дверь, потягивая пиво. Не меньше двух дюжин офицеров и сержантов появились в баре, когда наконец он ощутил острую боль в голени.

— Это он, — шепнула лягнувшая его под столом Джейми, указывая на высокого темноволосого лейтенанта, который сделал знак бармену и направился в глубь бара, отыскивая свободное место.

— Поглядим, где он сядет, — сказал Беккер.

Маккэррон огляделся в поисках свободного места. В этот миг Беккер обнаружил, что Джейми уже нет рядом, и жестом указал Маккэррону на ее опустевшее место.

— Вам, похоже, нужен друг, — сказал он.

— Скорее, свободное место, — с усмешкой отозвался Маккэррон. — Спасибо.

— Не за что. — Беккер протянул ему руку. — Макс Смит.

— Эд Маккэррон. Приятно познакомиться. — Маккэррон огляделся. — Здесь сегодня людно. Уверены, что я вам не помешаю?

— Ничуть, — заверил его Беккер. — Собственно говоря, ради вас я сюда и пришел.

— Ради меня? — удивился Маккэррон.

— Вы — лейтенант Эдвард Маккэррон с базы на Великих Озерах?

— Верно.

— Тогда я мог бы оказать вам услугу, — сказал Беккер.

— Вот как? — Маккэррон окинул его изучающим взглядом. — Это официальное дело, майор?

— Скорее неофициальное. Что вы пьете?

— Водку с тоником.

— Я угощаю.

— Спасибо, — еще более настороженно отозвался Маккэррон. — Что нужно от меня космической службе?

— Космической службе нет до вас ни малейшего дела, Эд, — заверил его Беккер. — Расслабтесь. Вы можете заработать кругленькую сумму.

— В самом деле?

Беккер кивнул.

— Моя клиентка — молодая женщина из Форт-Дикса.

— Она служит в армии?

Беккер кивнул.

— Она из хорошей военной семьи. Ее отец — полковник, а брат — лейтенант.

— Ладно, — сказал Маккэррон, — она — столп добродетели. Что дальше?

— Она беременна.

— Не думаете же вы, что можете вот так просто заявиться и обвинять меня… — с жаром начал Маккэррон.

— Никто вас ни в чем не обвиняет, — заверил его Беккер. — Не беспокойтесь. Парень, от которого она залетела, мог бы купить нас обоих с потрохами на свои карманные деньги.

— Тогда в чем дело? — осведомился Маккэррон.

— Я ее семейный адвокат, — сказал Беккер. — Отец будущего ребенка дал ей кое-какие письменные обещания и предпочел их не выполнять. Теперь понимаете?

— Понимаю, — кивнул Маккэррон. — Одного не могу понять — какое отношение все это имеет ко мне?

— У меня есть вполне достоверные сведения, что вы знакомы с отцом ребенка, — сообщил Беккер, доверительно подавшись к нему. — Я готов дать вам пятьсот долларов, если вы устроите так, чтобы я мог пять минут поговорить с ним.

— Пятьсот долларов за один разговор?

— Это капля в море по сравнению с тем, что я намерен из него выкачать.

— Зачем вам вообще платить мне? — с подозрением спросил Маккэррон. — Вы могли бы просто пойти к его командиру и потребовать встречи с ним.

— Буду с вами честен, — сказал Беккер. — Мне удалось проследить сукина сына до Великих Озер, и тут я потерял его след. Я не нашел его ни в казармах, ни в служебных списках, и никто не мог мне помочь.

— Тогда с чего вы решили, будто я могу вам помочь?

— Мне намекнул на это кое-кто, чье имя я не хотел бы разглашать.

— Пять сотен, говорите вы?

— Точно.

— Наличными?

Беккер кивнул.

— Без налогов.

Маккэррон пожал плечами.

— Так кто же счастливый папаша?

— Лейтенант Сэмюэл Бенарес.

— Сэмюэл Бенарес? — Маккэррон нахмурился. — Я не знаю никакого… — Лицо его вдруг стало непроницаемым. — Ах да, конечно — Сэм Бенарес.

— Вы его знаете?

— Да, знаю.

— Что ж, как я и говорил, вы, получите, пятьсот долларов, если сведете меня с ним, чтобы я мог задать ему несколько вопросов.

— С этим могут быть сложности, — заметил Маккэррон.

— Именно поэтому я и не прошу вас сделать это бесплатно.

— В вооруженных силах наверняка имеется с десяток Сэмов Бенаресов, — осторожно сказал Маккэррон. — Почем вы знаете, что это тот, кто вам нужен?

— Он сказал девушке, что его переводят в Иллинойс, — доверительно пояснил Беккер. — Я уверен, что это он.

— Но если вы ошибаетесь… — не уступал Маккэррон.

— Тогда я продолжу поиски. Но это вряд ли понадобится — это тот самый Бенарес.

— Если вы ошиблись, что будет с моими пятью сотнями?

— Они ваши в любом случае. Когда мы возьмем за шкирку этого ублюдка, я сдеру с него как минимум три миллиона.

— Так много? — поразился Маккэррон.

— Он стоит гораздо больше.

— Это куча денег, — проговорил Маккэррон. Он неловко помолчал. — Сможете вы дать мне тысячу?

— Если встреча состоится в ближайшие двадцать четыре часа.

— Деньги вперед?

— Разумеется.

— Мне нужно кое-что подготовить. Скажем, завтра утром?

— Назовите время.

— В девять ровно.

— Где мы встретимся? — спросил Беккер.

— Здесь. Нам лучше пойти вместе.

— Согласен. Значит завтра в девять, в баре.

— Перед баром. Он открывается не раньше полудня.

Беккер кивнул.

— Что ж, ладно, — сказал Маккэррон, поднимаясь. — С вашего разрешения, мне нужно кое-что устроить. — Он пожал руку Беккеру. — До завтра.

— Ладно.

— И не забудьте прихватить деньги.

Беккер кивнул, и Маккэррон направился к выходу.

— Как прошло? — спросила Джейми, возвращаясь к столику и усаживаясь напротив Беккера.

— Мы добились своего, — ответил Беккер. — Во всяком случае, я добился. — Он помолчал. — И мне понадобится тысяча долларов вместо пятисот.

Джейми усмехнулась.

— Советник, вы чертовски щедро бросаетесь моими деньгами.

— Будь они твои, я бы не был так щедр, — ответил он. — Ты сможешь раздобыть их к завтрашнему утру, к девяти часам?

— Нет проблем, — сказала она, поднимаясь. — Думаю, нам лучше вернуться в отель и хорошенько выспаться. Наверняка одному из нас это пойдет на пользу.

— Расслабся, — сказал Беккер. — Осталось немного. Как только я поговорю с Монтойей, я смогу прижать этих ублюдков и заставлю их поместить Джениингса в лечебницу безо всякого суда.

— Вы и впрямь так думаете, советник?

— Конечно. А ты нет?

— Спросите меня завтра утром, — сказала Джейми.

— Я спрашиваю сейчас.

— Вам не приходило в голову, советник, что все прошло на редкость гладко?

— Гладко? — рассмеялся Беккер. — Господи, Джейми, без твоей помощи я бы до сих пор донимал бессмысленными угрозами Джима Магнуссена.

— Дело не в этом, — сказала она.

— А в чем?

— Вы говорили мне, что у военных имеются самое меньшее три специалиста по компьютерам, равных мне.

— И что из того?

— Если это такой крупный скандал, почему один из них не спрятал данные Монтойи?

— Видимо, он так и сделал.

Она покачала головой.

— Их не настолько трудно было найти.

— Может быть, вся эта информация держится в узком кругу, а эти твои специалисты в него не входят.

— Возможно, — согласилась она.

— Ну, ладно, — сказал Беккер. — Как ты думаешь, почему все прошло так гладко?

— Если бы знать, — вздохнула Джейми.

ГЛАВА 9

Когда Беккер уходил из отеля, Джейми деловито отслеживала все секретные банковские счета главного судового врача Джиллетта.

Он взял такси и незадолго до девяти часов был у входа, в «Дестройер». Маккэррон уже дожидался его, и вид у него был обеспокоенный.

— Доброе утро, — любезно поздоровался Беккер.

— Привет, — отозвался Маккэррон.

— Все улажено?

Маккэррон кивнул.

Беккер передал ему конверт с десятью стодолларовыми купюрами. Джейми отправилась за ними в семь часов утра и вернулась часом позже. Беккер не стал спрашивать ее, откуда взялись деньги.

Маккэррон заглянул в конверт и сунул его в карман.

— Порядок, — сказал он. — Пошли.

Он подвел Беккера к армейской машине, подождал, пока тот усядется, и поехал к базе.

— Вы нервничаете, — отметил Беккер.

— Все может оказаться не так просто, как думалось прошлым вечером, — отозвался Маккэррон.

— Вот как? — с удивленным видом переспросил Беккер.

— Именно так.

— Что еще натворил Бенарес?

— Ничего.

— Но…

— Слушайте, — резко сказал Маккэррон, — вам это вовсе незачем знать. Просто помалкивайте и предоставьте мне действовать.

— Как скажете, — ответил Беккер.

Несколько минут они ехали в молчании, затем Маккэррон снова заговорил:

— Если окажется, что этот Бенарес не тот, кого вы ищете, что вы будете делать дальше?

— Продолжу поиски.

— А если я отыщу для вас другого Бенареса, где-нибудь в Форт-Шеридане или где-то еще, я получу свою долю?

— Если этот Бенарес — не тот, кто нам нужен.

Маккэррон что-то проворчал, и вскоре они въехали на территорию базы. Машина миновала длинный ряд казарм и несколько административных зданий и наконец остановилась у большого строения, которое отчаянно нуждалось в покраске. Маккэррон припарковался под табличкой «Только для офицерского состава».

— Помните — вы должны помалкивать, — напряженно повторил он, когда они вышли из машины и направились к главному входу.

У дверей Маккэррон показал свой пропуск молодому офицеру охраны и представил Беккера как заезжего офицера службы безопасности, который инспектирует всю территорию базы.

Офицер кивнул, и они вошли в просторный, чисто вымытый вестибюль.

— Идите за мной, — бросил Маккэррон, поворачивая налево, — и делайте вид, что все так и должно быть.

Беккер зашагал за ним, и минуту спустя Маккэррон уже вслух объяснялся с охранными устройствами, установленными перед общими лифтами. Наконец они свернули к служебному лифту, и Маккэррон ввел Беккера в лифт, продолжая говорить вслух. Двери лифта закрылись, и они поднялись на шестой этаж.

— Привет, Чарли, — сказал Маккэррон вооруженному охраннику, который шагнул к ним, едва они вышли из лифта.

— Доброе утро, сэр. Это и есть тот самый офицер, о котором вы говорили вчера вечером?

Маккэррон кивнул.

— Майор Макс Смит прибыл сюда, чтобы изучить наши методы безопасности.

— Ладно, — Чарли стрельнул взглядом в глубь коридора, — только хорошо бы майор Смит особо не задерживался. Мне через двадцать минут сменяться.

— Мы вернемся минут через пять, — заверил Маккэррон, — самое большее — десять.

Молодой охранник проворно обыскал Беккера, отдал честь и отступил в сторону.

— Можете проходить, сэр.

Маккэррон и Беккер козырнули ему и по движущейся дорожке доехали до угла коридора. Там Маккэррон сошел, и Беккер последовал за ним. Свернув налево, они прошли мимо двух палат, у которых стояла усиленная охрана, козырнув по пути охранникам, снова повернули налево, прошли до середины другого коридора и вошли в палату, не обозначенную никаким номером, без охраны у дверей.

— Вот он, — сказал Маккэррон.

Пациент с явно испанской внешностью сидел на кровати, читая журнал.

— Это и есть тот парень? — спросил он.

Маккэррон кивнул.

— Вот что я тебе скажу — проговорил пациент, отдавая ему конверт, — перейди-ка через улицу и получи по этому чеку наличные. Думаю, к тому времени, когда ты вернешься, мы уже разрешим все наши маленькие проблемы.

— Ты уверен, что все будет в порядке? — спросил Маккэррон.

Пациент ухмыльнулся.

— Я что, похож на будущего папашу?

Маккэррон пожал плечами и вышел из палаты. Беккер подождал, пока дверь не закроется за ним, и лишь тогда подошел к кровати.

— Жаль разочаровывать вас, майор, — сказал пациент, — но Сэм Бенарес — не настоящее мое имя.

— Тогда мы квиты, — отозвался Беккер, пододвигая кресло. — Я тоже не Макс Смит.

Пациент нахмурился.

— Что все это значит?

— Я действительно майор и действительно адвокат, но зовут меня Максвелл Беккер, и я представляю обвиненного в убийстве капитана Уилбура Дженнингса. Это имя вам знакомо?

— Разумеется.

— Вы — лейтенант Энтони Монтойя, последнее место службы — «Теодор Рузвельт»?

— Верно, — сказал Монтойя.

— Я хотел бы задать вам пару вопросов относительно «Теодора Рузвельта».

— Почему бы и нет? — пожал плечами Монтойя.

— Никто не запрещал вам разговаривать со мной? — удивился Беккер.

— Майор, я никогда не слышал вашего имени до той минуты, когда вы представились.

Беккер сдвинул брови.

— Никто не запрещал вам обсуждать случай с Дженнингсом?

— Точно.

— Тогда что вы делаете на охраняемом этаже госпиталя?

Монтойя в упор взглянул на Беккера.

— При всем моем уважении к вам, майор — это не ваше дело.

Беккер, понимая, что времени у него немного, решил не спорить.

— Ладно, — сказал он. — Вопрос первый: Дженнингс когда-нибудь разговаривал с вами и лейтенантом Малларди о странном поведении рядовых Провоста и Гринберга?

— Разговаривал.

— Выдвигал он какие-либо заключения или предположения относительно причины такого поведения?

Монтойя покачал головой:

— Нет, он просто мельком упоминал об этом. По правде говоря, это вылетело у меня из головы до тех пор, пока он не спятил и не прикончил их.

— Вы не пытались сами проверить, в чем дело?

— Мне это было ни к чему, — сказал Монтойя. — Я знал, почему они так себя ведут.

Беккер прокашлялся.

— На другой вопрос вам бы следовало отвечать в присутствии своего адвоката, но я все равно его задам.

— Ну вот, начинается, — весело проговорил Монтойя.

— Что-что? — озадаченно переспросил Беккер.

— Валяйте, майор, задавайте ваш вопрос. У меня такое чувство, что вы знаете куда больше, чем вам положено знать.

— Насколько серьезно вы замешаны в торговле наркотиками на борту «Рузвельта»?

Монтойя откровенно расхохотался:

— Это что-то новенькое!

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Очень серьезно замешан — только не так, как вы думаете.

— Тогда просветите меня.

Монтойя выдвинул ящик своего ночного столика, вынул бумажник и, открыв его, протянул Беккеру.

— Так вы из отдела внутренней безопасности космической программы? — изумленно спросил Беккер.

— Совершенно верно, майор.

Беккер нахмурился в смятении.

— В вашем досье об этом ничего не сказано.

— Сказано — там, где это можно найти, — заверил его Монтойя. — Мы предпочитаем не афишировать подобные вещи.

— Что это за история с наркотиками?

— Разве это имеет прямое отношение к делу Дженнингса? — спросил Монтойя.

— Если бы не имело, я бы вас об этом не спрашивал, — ответил Беккер, радуясь этому вопросу и отчетливо понимая, что их разговор наверняка записывается.

— Не знаю, могу ли я говорить об этом.

— Есть вещи, которые мне необходимо узнать.

— Вот что я вам скажу, — проговорил Монтойя после минутного размышления. — Раз уж вы самостоятельно обнаружили, что на «Рузвельте» распространялись наркотики, я могу рассказать вам кое-какие подробности. Но взамен вы должны пообещать мне, что не станете вызывать меня в суд и ссылаться на меня в качестве своего источника.

— Возможно, мне придется это сделать.

— Я не знаю, как вам удалось это узнать, майор, но мы еще не готовы обнародовать эти сведения.

— Кто это — «мы»?

— Мы договорились?

— Нет.

— Тогда я ничего не скажу.

Беккер одарил его долгим пристальным взглядом и в конце концов кивнул:

— Ладно. Преимущества на вашей стороне, так что придется нам играть по вашим правилам.

— У вас нет другого выхода, — сказал Монтойя. — Военные никогда не позволят вам огласить это в суде прежде, чем будут готовы.

— К чему?

Монтойя доверительно понизил голос, хотя дверь была закрыта.

— В последние два года из «Бетесды» ушли большие — я подчеркиваю, очень большие — партии наркотиков, и мы подозревали, что Джиллетт напрямую связан с этим делом. Когда мы подобрались ближе, он как раз получил назначение на «Рузвельт». Мы не могли остановить его, не выдав себя раньше срока, поэтому мы не стали ему мешать. Мы установили наблюдение за его преемником, а меня отправили на «Рузвельт», чтобы наблюдать за ним.

— И что же? — спросил Беккер.

— Майор, я не мог поверить собственным глазам! Едва начался полет, половина команды уже была под кайфом. Я собрал достаточно свидетельств против Джиллетта и Малларди — а также против Гринберга и Провоста, покуда капитан не спятил и не прикончил их — но то, что происходило на борту «Рузвельта» — еще семечки по сравнению с тем, что творится в «Бетесде», особенно когда дело касается количества находящихся в обороте наркотиков, а потому меня держат в запасе, пока мы не подготовим наше крупное дело. Не стоит раньше времени тревожить людей Джиллетта.

— Так, стало быть, вас не прячут от Дженнингса! — проговорил Беккер. — Вас скрывают до тех пор, покуда не будет выявлена вся наркоцепочка.

— Верно.

— Но почему же Джиллетта опять отпустили в глубокий космос?

— Потому что его удобно держать там, покуда мы не выявим всех, кто замешан в этом деле. — Монтойя помолчал. — Это будет крупнейший случай торговли наркотиками за всю историю вооруженных сил, и мы должны быть уверены, что все сделано как должно, прежде чем отправим дело в суд.

Беккер помолчал, стараясь уложить в голове все услышанное. Наконец он повернулся к Монтойе.

— Вы находитесь в госпитале со времени посадки «Рузвельта»?

— Нет, я был в отпуске, а в госпиталь меня сунули пару недель назад. У меня и впрямь был грипп, и это дало им возможность как следует меня спрятать. И уж этой возможностью они воспользовались на полную катушку — вот уже вторую неделю я не разговариваю ни с кем, кроме Маккэррона и нескольких собратьев по несчастью. Пару дней назад меня перевели на этот этаж — после того, как кто-то из наркодельцов покушался на мою жизнь. — Монтойя скорчил гримасу. — Знали бы вы, до чего мне осточертело тут сидеть! Как знать, может, уже прикончили президента и началась война?

— Президент жив, и мы ни с кем не воюем, — с усмешкой заверил его Беккер.

— Что ж, хоть одна приятная новость, — сухо отозвался Монтойя. Он помолчал. — Маккэррон сможет оставить деньги себе?

Беккер кивнул.

— Отлично, — сказал Монтойя. — Он перепугался до чертиков, помогая вам проникнуть сюда.

— Ему нечего опасаться.

— Он работает в охране, а вы дали ему взятку. Одного этого уже достаточно. Я так и думал, что вы охотитесь не за мифическим мистером Бенаресом, — самодовольно хихикнув, добавил Монтойя. — Я не знал точно, что вам нужно, но мне пришлось долго уверять Маккэррона, что никто не причинит мне вреда, что мне опасен только Малларди, а его перевели на марсианскую базу. — Он помолчал. — Черт побери, я хочу сказать, что даже наемный убийца хочет жить, а здесь слишком много охраны, чтобы вы смогли уйти живым, даже если собирались меня прикончить. И все равно мне понадобилось почти полчаса, чтобы уговорить его.

— Сколько еще вам придется пробыть здесь? — спросил Беккер.

— Пока мы не свяжем Джиллетта и его преемника с одним итальянским поставщиком, — ответил Монтойя. — Раз уж меня удалось засунуть сюда, вряд ли меня скоро выпустят.

— Стало быть, речь идет о неделях, месяцах, а то и больше?

Монтойя пожал плечами.

— Кто знает? Надеюсь, что это случится скоро, иначе я сойду с катушек в этом веселом местечке.

— Могло быть и хуже, — заметил Беккер.

— Вот как?

— Вас могли посадить в камеру, в какой держат Дженнингса.

— Я, кажется, читал, что он в «Бетесде» — или, может, об этом болтали. Как бы то ни было, «Бетесда» — госпиталь, и камер там нет.

— Не знаю, как еще можно назвать место, где его содержат.

— Там, наверное, стены обиты войлоком? — предположил Монтойя.

— По правде говоря, нет.

Монтойя пожал плечами.

— Они совершают крупную ошибку. Он же чокнутый, как Мартовский Заяц.

— Он показался вам чокнутым, когда командовал кораблем? — спросил Беккер, когда в палату вошел Маккэррон и отдал Монтойе его деньги.

— Нет, — сказал Монтойя и вдруг усмехнулся. — Но я не убил двоих членов команды ради блага вооруженных сил и безопасности планеты. Дженнингс это сделал — во всяком случае, так он считает.

— Это верно, — признал Беккер.

— Вы закончили, майор Смит? — нервно осведомился Маккэррон.

— Думаю, да, — сказал Беккер, направляясь к двери. — Спасибо, что уделили мне время, лейтенант Бенарес.

— Не за что, — ответил Монтойя.

Беккер вслед за Маккэрроном вышел в коридор, и они той же дорогой вернулись в вестибюль, козыряя каждому посту охраны.

— Подвезти вас в отель? — спросил Маккэррон, когда они оказались на улице.

— Нет, спасибо, — ответил Беккер. — Я здесь с друзьями. Один из них сейчас подъедет за мной.

— Тогда я распрощаюсь с вами здесь. Мне через сорок минут заступать на дежурство.

— Спасибо за помощь, лейтенант.

— Это был не тот Бенарес? — спросил Маккэррон.

Беккер покачал головой:

— Нет, не тот.

— Хотите, чтобы я поискал Бенареса на других базах в Иллинойсе?

— Хорошо бы, — сказал Беккер. — Мне нужно отыскать его, прежде чем я передам дело в суд.

— Как мне связаться с вами?

— Я буду в разъездах, и меня трудно будет найти, — ответил Беккер. — Я сам свяжусь с вами.

— Ну, ладно, — бросил Маккэррон, направляясь к своей машине. — Приятно было иметь с вами дело, майор.

— Взаимно, — отозвался Беккер.

Едва Маккэррон отъехал, Беккер подошел к воротам и подозвал такси. Через четверть часа он был в «Инн бай зе Лейк».

Когда он вошел в номер Джейми, она все еще работала с компьютером.

— Надеюсь, вам повезло больше, чем мне, — заметила она, отрываясь от экрана.

— Хотел бы я это знать, — отозвался он.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила Джейми. — Он не захотел разговаривать с вами?

Беккер нахмурился.

— Наоборот — он разговаривал со мной чересчур охотно. Он подтвердил все наши подозрения о торговле наркотиками.

— Что же тогда?

— Тебе случалось слушать ток-шоу по радио или головизору и изо всех сил желать, чтобы ведущий не согласился с твоей точкой зрения, потому что он такой сукин сын, что тебе неприятно быть на одной с ним стороне?

— Иногда случалось. И что?

— Именно это я чувствовал сегодня утром, — пояснил он. — Меня бы куда больше обрадовало, если бы Монтойя стал отрицать, что на борту «Рузвельта» были наркотики.

Джейми с любопытством поглядела на него.

— К чему вы клоните?

— Точно не знаю, — сказал Беккер, — но, похоже, мы вляпались в крупные неприятности.

ГЛАВА 10

— Может быть, нам сесть рядышком и сравнить то, что нам удалось узнать сегодня утром? — В голосе Джейми прозвучала нотка беспокойства.

— Пожалуй, — согласился Беккер, озираясь. — У тебя найдется что-нибудь выпить?

— Ограничимся водой, покуда не разберемся, что происходит.

Беккер кивнул и опустился на легкий стул, а Джейми уселась на кровать, по-турецки скрестив ноги, и закурила бездымную сигарету.

— Пока вы были в госпитале, — сказала она, — я все утро пыталась нащупать след денег.

— Какой след?

— Любой, — пожала она плечами. — Джиллетт не выращивает и не производит наркотики — он лишь посредник. Если у него на швейцарском и брюссельском счетах двенадцать миллионов долларов — а это так и есть — значит, у кого-то на счетах их еще больше.

— И что ты выяснила? — спросил Беккер.

Она нахмурилась.

— Ничего.

— Ты не сумела отыскать след?

— Все куда страннее, Макс, — сказала она. — Никакого следа попросту не существует.

— Это одно и то же.

— Вовсе нет, — возразила Джейми. — Если бы след был замаскирован или защищен, я, по крайней мере, знала бы, что он существует. Но его просто нет. Эти деньги не переводили на счет Джиллетта. Примерно шесть недель назад некто явился в эти банки и положил на счета Джиллетта двенадцать миллионов долларов наличными.

— Это не мог быть сам Джиллетт. Он к тому времени был уже на борту «Мартина Лютера Кинга».

— Это не мог быть никто. Люди не ходят так запросто с портфелями, полными наличных денег, даже наркоторговцы. Черт подери, особенно наркоторговцы!

— Это интересно, но я не понимаю, что это значит, — сказал Беккер.

— Я тоже, и именно поэтому я предприняла еще одну проверку.

— И что же?

— Счет в швейцарском банке был открыт только шесть недель назад. То же касается и счета в Брюсселе.

— А до того?

— Если до того Джиллетт имел на счету хоть двадцать тысяч долларов — я их разыскать не смогла.

— У него должны были быть деньги, — сказал Беккер. — Он перевелся на «Рузвельт» только тогда, когда его начало припекать.

— В самом деле? — отозвалась Джейми, протянув руку к компьютеру. — Поглядите-ка на это, советник. — Она включила переговорное устройство и подалась вперед.

— Компьютер, выведи на экран финансовое состояние Фрэнклина Джиллетта за неделю до его назначения главным судовым врачом на «Теодор Рузвельт».

На экране появились два столбца.

— Правый столбец — доходы, левый — долговые обязательства, — продолжала Джейми.

— Я знаю, что такое финансовое состояние, — раздраженно бросил Беккер, безрезультатно разыскивая следы прибылей от продажи наркотиков.

— Тогда вы видите, что все состояние Джиллетта оценивается в двести шестьдесят тысяч долларов, включая его дом.

— Ты проверила кредитные чеки Малларди, Провоста и Гринберга? — спросил он.

Джейми кивнула.

— Трое из них, вместе взятые, не набрали бы и на один новый автомобиль. За Провостом уже не первый год охотятся кредиторы, Малларди только начал свою карьеру, так что он почти нищий, а Гринбергу за три года службы едва удалось скопить восемь тысяч долларов.

— Что-то здесь не так, — пробормотал Беккер.

— Я так понимаю, это не сходится с тем, что говорил вам Монтойя.

— Не сходится. — Беккер прижал пальцы к вискам. — Дай мне подумать.

Он попытался вспомнить свой разговор с Монтойей, восстановить, что именно так встревожило его, что он не захотел даже, чтобы Маккэррон узнал, где он поселился.

— Ну? — сказала Джейми после долгого молчания. — Он говорил правду?

— Не знаю.

— Вы сказали, что он говорил с вами чересчур охотно. Что вы имели в виду?

В течение пяти минут Беккер излагал сей разговор с Монтойей — секретная миссия молодого офицера на борту «Рузвельта», подтверждение связи Джиллетта с наркоторговцами, объяснение того, почему военные усложнили Беккеру поиски свидетелей, как только он взялся строить защиту Дженнингса.

— Что ж, все чисто, — заключила Джейми, когда он умолк. — Пожалуй, мне стоит поусерднее поискать, откуда взялись эти деньги.

Беккер покачал головой.

— Все слишком чисто.

— То есть?

— Не знаю. Мне чего-то недостает, но я не знаю, чего именно.

— Недостает? — переспросила она. — Информации? Монтойя чего-то не сказал вам?

— Он сказал мне слишком много, — ответил Беккер. — Что-то здесь не так.

— Например?

Он беспомощно пожал плечами.

— Не знаю. Это мучает меня все утро, но я не могу сказать ничего конкретного.

— Что ж, тогда пройдемся по вашему разговору шаг за шагом, — сказала Джейми, загасив сигарету и тут же закурив новую. — Вы вошли в палату, и он был там. Он удивился, увидев вас?

— Нет. Маккэррон сказал ему, что я приду.

— Ладно. Вы обвинили его в торговле наркотиками, а он показал вам свое удостоверение. Оно было настоящее?

— Думаю, да.

— Думаете?

— Не знаю. Похоже, что настоящее. Черт, я же никогда не видел удостоверений отдела внутренней безопасности!

— Но это удостоверение не вызвало у вас беспокойства?

— Единственное, что меня беспокоило в ту минуту — что он охотно согласился изложить мне все требуемые детали.

— Но вы же обещали не использовать их.

— Даже если и так, все равно он не должен был так много мне рассказывать.

— У вас было ощущение, что он рассказал бы вам это, даже если бы вы не пообещали молчать?

Беккер пожал плечами.

— Не знаю. Я об этом не думал.

— Так подумайте сейчас.

— Все равно не знаю.

— Но не это вас беспокоит?

— Нет, пожалуй, что не это.

— Тогда поехали дальше. Он описал роль Джиллетта в наркоцепочке. Дальше что?

— Потом он рассказал мне о Малларди и о том, что правительство держит его про запас, пока не будет готово крупное дело о наркотиках. Потом…

Беккер вдруг осекся и застыл.

— Что такое? — быстро спросила Джейми. — Что вы вспомнили?

— Он знал о Малларди!

— Разумеется, знал. Он же должен был следить за Джиллеттом, а Малларди тоже был в этом замешан.

— Да нет же! — Беккер нетерпеливо тряхнул головой. — Он больше недели был отрезан от мира, но все же знал, что Малларди переведен на марсианскую базу!

— Вы что-то нащупали, советник! — возбужденно прошептала Джейми. — Продолжайте!

Беккер сосредоточился на утреннем разговоре с Монтойей.

— Было что-то еще… буквально вертится на кончике языка! — Он вдруг разом обмяк от чрезмерных усилий. — Черт! Не могу вспомнить!

— Да ладно, успокойтесь, — сказала она. — Попробуем действовать логически. Вы говорили с Монтойей о наркотиках. Он знал, что Малларди переведен на марсианскую базу. Что еще он знал такого, что не должен был знать? Что не было произведено вскрытие?

— Нет, не то.

— Что Джиллетт снова в глубоком космосе?

— Он знал это, но, учитывая его рассказ, это как раз в порядке вещей. Нет, это не было связано с наркотиками.

— Тогда, может быть, с Дженнингсом?

— Кажется, да.

— Что именно? Что-то насчет суда?

— Нет, он не знал, что я представляю Дженнингса. Было что-то еще, что-то… есть! Он упомянул Дженнингса, сказав, что тот убил Провоста и Гринберга ради блага Земли, ради безопасности планеты или что-то в этом роде!

— И что?

— Дженнингс никому не говорил этого на корабле. Он ничего не говорил о том, почему совершил эти убийства, до той минуты, когда его арестовали и изолировали.

— И если Монтойя следил за торговцами наркотиками, он никак не мог этого знать! — возбужденно воскликнула Джейми.

— Я уже начинаю сомневаться в том, что человек, с которым я говорил, действительно Монтойя, — пробормотал Беккер, чувствуя, как безмерная усталость накатывает на него после интенсивных поисков в памяти.

— Я и сама уже сомневаюсь в этом, — отозвалась Джейми. — Если бы он был сотрудником отдела внутренней безопасности, я нашла бы эти сведения в его файле.

— Он сказал, что там они есть, если знать, где искать.

— Советник, он много чего сказал, и мы знаем, что по крайней мере дважды он солгал. Давайте-ка проверим, было ли правдой остальное.

Она вновь включила компьютер, послала запрос в госпиталь «Бетесда» и разразилась цепочкой фраз, с точки зрения Беккера совершенно бессмысленных. Он уже хотел спросить, что она делает, когда она обернулась к нему, прижав палец к губам, и он вспомнил, что она говорила минувшим вечером: что машина не сможет различить их голоса.

Минуту спустя Джейми подняла голову и кивнула:

— Теперь можете говорить.

— Что ты делаешь?

— Проверяю рассказ вашего приятеля, — ответила она. — Он ведь сказал, что Джиллетт работал в «Бетесде»?

— Не совсем так. Он сказал, что из «Бетесды» исчезали большие партии наркотиков и что они заподозрили Джиллетта. О том, что Джиллетт работал там, сказано не было.

— Что ж, посмотрим, — сказала Джейми, когда на экране появились списки. — Ну да, Фрэнклин Джиллетт работал там с 2061 по 2063 год. — Она повернулась к компьютеру. — Компьютер, покажи список лекарственных средств, пропавших во время работы Фрэнклина Джиллетта в «Бетесде». — Экран мгновенно изменился, и Джейми нахмурилась. — Слишком легко, советник. Слишком легко, черт побери.

— Что ты имеешь в виду?

— Видите? — Она ткнула пальцем в колонки цифр, бежавших по левой стороне экрана. — Это якобы список наркотиков, пропавших в «Бетесде» в то время, когда там работал Джиллетт. — Она помолчала. — Перед вами миллионов пятьдесят, если не больше.

— Я знаю.

— Все еще не понимаете? — спросила Джейми. — Если военные хотят это скрыть, как я могла узнать точные цифры? Почему их не скрыли или не засекретили?

— Потому что они хотели, чтобы ты нашла их, — пробормотал Беккер, чувствуя в желудке странную пустоту.

— А хотели они, чтобы я нашла их…

— Потому что хотели, чтобы мы поверили в рассказ Монтойи, — договорил за нее Беккер. — И, поскольку мы уже знаем, что часть его рассказа была ложью, мы вправе заключить, что и вся эта чертова история с наркотиками попросту сфабрикована.

— Им пришлось немало потрудиться, чтобы состряпать ее, — заметила Джейми.

— О да, — согласился Беккер, — и я проглотил ее с потрохами.

— Хотите, выясним, насколько сильно им нужно, чтобы вы в нее верили? — предложила Джейми.

— Не понимаю, о чем ты.

— Смотрите и помалкивайте, — сказала она и следующие полчаса аккуратно уворачивалась от разнообразных ловушек и вирусов, в результате чего швейцарский вклад Джиллетта — около восьми миллионов долларов — перекочевал на личный счет Джейми.

— Не знаю, что это доказывает, кроме того, что ты — первоклассная воровка, — заметил Беккер, когда она завершила свои манипуляции.

— Это доказывает, что они готовы пожертвовать восемью миллионами долларов, только бы вы поверили в эту историю, — отозвалась Джейми. — Они могли бы состряпать ложный счет безо всяких денег, но они знали, что рано или поздно кто-нибудь его проверит.

— Это мог быть настоящий счет Джиллетта, — возразил Беккер без особой убежденности.

— С этим компьютером я больше ничего не могу сделать, но когда я доберусь до компьютера с клавиатурой, я побьюсь с вами об заклад — на десять долларов против четверти цента — что никакой наркоцепочки не существует и что Джиллетт даже не подозревает о существовании этого счета.

— Ты действительно считаешь, что с нормальным компьютером сможешь все это доказать? — недоверчиво спросил он.

Джейми кивнула.

— Главное — знать, что ищешь.

— Значит, если ты доберешься до более сложной машины, ты сможешь наверняка сказать мне, замешаны ли Джиллетт и Малларди в торговле наркотиками?

— Я смогу сделать даже больше, — уверенно ответила она. — Я смогу даже сказать вам, был ли человек, с которым вы говорили сегодня утром, настоящим Энтони Монтойей.

— Тогда нам нужно найти тебе компьютер.

— У меня дома как раз есть подходящий.

Он покачал головой.

— Мы пока еще не собираемся домой.

— Почему это?

— Потому что если вся эта история действительно фальсификация, у меня остаются только две ниточки — Монтойя и Маккэррон, а они оба здесь.

— Вы считаете, что Маккэррон в этом замешан? — спросила она.

Беккер пожал плечами.

— Если нас обманули, значит, он точно в этом замешан. Он был единственной ниточкой к Монтойе.

— Ну, не знаю…

— Ты считаешь, что я не прав?

— Нет, не считаю.

— Тогда что?

— Если нас обманули, то и Монтойя и Маккэррон наверняка уже за сотни миль отсюда.

Беккер покачал головой.

— Всегда существует возможность, что я захочу еще раз поговорить с Монтойей. Было бы глупо убрать их обоих подальше, покуда мы с тобой еще в Иллинойсе, — а кто бы ни стоял за всем этим делом, дураком его никак не назовешь. — Беккер помолчал, затем решительным шагом подошел к ее гардеробу, выдернул пальто и бросил ей. — Одевайся.

— Куда мы идем?

— Искать тебе компьютер.

Он попросил швейцара вызвать им такси, и они проехали две мили к центру Лейк-Фореста. Свернув с главной улицы, они прошли квартал и остановились перед компьютерным магазином.

— Вот мы и пришли, — объявил Беккер.

— И вы думаете, они вот так просто позволят мне поиграть с одной из их машинок?

— Именно так я и думаю — особенно после того, как мы повертим перед их носом деньгами и скажем, что ты ищешь новый модем. Военно-морская база на Великих Озерах — это местный звонок, так почему бы они стали запрещать тебе попробовать модем?

— Вы правы.

— Но ты, кажется, чувствуешь себя неловко.

— Я просто не привыкла действовать так прямо.

Беккер уверенно улыбнулся и ввел ее в магазин.

Он стоял в стороне, покуда Джейми объясняла продавцу, что ей нужно. Продавец подвел ее к полке с дюжиной разных модемов. Она выбрала один, и продавец подсоединил его к компьютеру.

— Позвольте мне поработать с ним пару минут, — сказала Джейми. — Я скажу вам, когда закончу.

— Только постарайтесь делать местные звонки, — сказал продавец. — Если звонок будет междугородный, боюсь, мы вынуждены будем взять с вас плату, даже если вы решите не покупать модем.

— Понимаю, — кивнула Джейми, и ее пальцы забегали по клавишам.

Беккер завел с продавцом разговор о прошедшем футбольном сезоне и о том, как «Медведи» могли бы залатать дыры в своей игре, которые стоили им чемпионского звания. Разговаривая, он прохаживался по залу, чтобы Джейми могла относительно спокойно поработать. Минут через десять он обнаружил, что так увлекся разговором, что не заметил, как Джейми выключила машину и отсоединила модем.

— Замечательный аппарат, — сказала она, возвращая модем продавцу.

— Если он недостаточно мощный, у нас есть другой, его скорость гораздо больше.

— Нет, этот мне вполне подходит. Вы не возражаете, если я еще немного подумаю?

— Разумеется, нет, — заверил ее продавец. — Думайте столько, сколько сочтете нужным. — Он взял с ближайшего стола пухлую стопку брошюр. — Здесь спецификации и цены всех имеющихся у нас модемов. Если вы найдете здесь тот, что больше придется вам по душе, вы сможете попробовать и его. — Он помолчал. — Серия семьдесят шесть три ноля также предлагает два отличных варианта, если вам нужно загружать большой объем данных.

Джейми поблагодарила и уткнулась в спецификации, так и не оторвавшись от них, покуда они вышли из магазина и вошли в кафе. Миновав нескольких посетителей, среди которых были и два офицера из Форт-Шеридана, они сели за столик в глубине зала.

— Ну, как? — нетерпеливо спросил Беккер.

— Мы были правы! — ответила она.

— Ты что-то нашла?

— Не «что-то», советник, а очень много! Когда знаешь, где искать, находишь это запросто.

— Что, например?

— В «Бетесде» никогда не пропадали наркотики, и на борту «Рузвельта» не зарегистрировано употребление наркотиков. Лейтенанта Малларди отнюдь не выставляли из колледжа за наркоманию, и вообще нет сведений о том, чтобы он принимал наркотики в колледже или в армии.

— И все это ты узнала через базу на Великих Озерах? — с недоверием спросил он.

— Нет, конечно, — ответила она. — Аппарат в женском туалете отеля все еще работает на нас; я включалась в сеть через него, так что в видеофонных счетах компьютерного магазина не останется никаких следов.

— И все равно, получить столько данных за шесть-семь минут!.. — На Беккера это произвело впечатление.

— Я только наскоро просмотрела файлы, — сказала Джейми. — Когда мы попадем туда, где я смогу загружать данные, я наберу для вас больше информации, чем вам нужно. — Она помолчала. — Я подтвердила для себя кое-что еще.

— Что именно?

— Деньги на зарубежных счетах Джиллетта появились несколько недель назад волшебным образом, как бы ниоткуда — а уж если я не могу проследить их, значит, никто не может.

— Если никакой наркоцепочки не существует, значит, их поместили туда военные, — сказал Беккер.

— Разумеется.

Он уставился на нее.

— Ты так смотришь, словно я что-то упустил.

— Так оно и есть.

— Что именно?

Джейми заговорила не сразу.

— Макс, есть только одна причина, почему на этих счетах оказались деньги.

— Вот как?

Она кивнула.

— Они знали, что рано или поздно кто-то выйдет на них, а пустые счета никого бы не обманули. Брюссельский счет тоже настоящий — на нем четыре миллиона. Я думаю, — заключила она, — это значит, что они готовы заплатить нам за молчание двенадцать миллионов долларов.

— Двенадцать миллионов? Это же безумие!

— Потише! — предостерегла Джейми. — Вы привлекаете внимание.

Беккер повернулся и увидел, что несколько посетителей, включая майора и полковника за соседним столиком, смотрят на него.

— Думаю, ты ошибаешься, — проговорил он тише.

— Это ваша первая реакция, Макс, а теперь подумайте хорошенько. Сколько им стоило помешать вам добраться до всего этого? Скольких людей они разогнали по всей Галактике? Сколько компьютерных файлов им пришлось подделать и переделать? Если то, что они прячут, настолько важно, что для них лишние двенадцать миллионов долларов? Макс, это не какой-то мафиози скрывает источники своих прибылей — это же военные. В их распоряжении миллиарды! Да они, наверное, тратят двенадцать миллионов долларов за полчаса на одни скрепки.

— Я должен это обдумать, — пробормотал Беккер.

— Только не слишком долго, — серьезно сказала она. — Нам надо решить, что делать дальше.

— Ну, это просто, — сказал он. — Я должен еще раз поговорить с Маккэрроном и Монтойей — или кто он там на самом деле.

— Макс, я думаю, что это было бы неразумно.

— Почему же? Они ведь уже знают, что я здесь.

— Вы захотите снова поговорить с Монтойей, и они сообразят, что вы не поверили его рассказу.

— Я и не верю.

— Макс, вы имеете дело не с дилетантами. Кто-то приложил чертовски много усилий, чтобы заставить вас думать, будто на борту «Рузвельта» действовали торговцы наркотиками. Если вы вернетесь и потребуете правды, они могут вас попросту ликвидировать.

Беккер покачал головой.

— Джейми, ты говоришь об армии Соединенных Штатов. Я — часть ее. Если я наткнусь на то, что мне не следует знать, мне просто прикажут держать язык за зубами.

— Тогда зачем они истратили столько сил и денег, чтобы направить вас на ложный путь?

— Не знаю, — пожал он плечами.

— А вот я бы хотела знать ответ, прежде чем скажу им, что не верю в их россказни.

— Джейми, это уже паранойя.

— Если они до вас доберутся, это уже не будет паранойей, — серьезно сказала она.

— Это военные, — повторил Беккер. — Я сам военный в четвертом поколении. Я всю жизнь провел в армии. Они явно что-то скрывают, но они не станут убивать меня.

Джейми одарила его долгим взглядом.

— Делайте что хотите, — наконец сказала она.

— Отлично, — сказал Беккер, вставая. — Маккэррон сейчас на дежурстве?

Она кивнула.

— Я вернусь через минуту.

Он подошел к платному видеофону, вывел на экран видеофонный справочник, нашел номер госпиталя военно-морской базы на Великих Озерах и вызвал Маккэррона. Коммутатор перевел его звонок в службу безопасности, где вначале вообще отрицали, что Маккэррон служит на этой базе, затем, когда он сообщил свое звание, сделали вид, что разыскивают Маккэррона по всей базе, и наконец объявили, что сейчас его соединят.

Наконец на экране появилось лицо Маккэррона.

— Майор Смит? — удивленно проговорил он.

— До вас нелегко добраться, — заметил Беккер.

— Служба безопасности порой перебарщивает с собственными мерами предосторожности, — извиняющимся тоном пояснил Маккэррон. — Чем могу помочь?

— Мне нужно еще раз поговорить с Бенаресом.

Маккэррон нахмурился.

— Я думал, вы с ним все уладили.

— Мне нужно уточнить пару деталей, которые я упустил сегодня утром.

— Не думаю, что это возможно.

— Получите еще тысячу, если проведете меня к нему сегодня во второй половине дня.

— Ну, не знаю…

— Пожалуйста, — сказал Беккер. — Я вечером уезжаю, и мне нужно увидеться с ним всего на пару минут.

— Мне надо узнать, кто сейчас дежурит, — сказал Маккэррон. — Как я могу с вами связаться?

Беккер прочел вслух номер видеофона.

— Я буду здесь еще двадцать минут.

— Ладно. Я вам перезвоню.

Маккэррон отключился, и Беккер вернулся к столу.

— Сможешь ты в ближайшие полчаса достать еще тысячу наличными? — спросил он.

— Нет проблем, — отозвалась Джейми. — Все прошло гладко?

— Да.

— Что ж, может быть, я и ошибалась. Где вы с ним встречаетесь?

— Не знаю, — ответил Беккер.

— Как это — не знаете?

— Он перезвонит мне в течение двадцати минут, как только все уладит.

— Он перезвонит вам сюда?

— Ну да. Я дал ему номер платного видеофона.

Джейми вскочила и схватила его за руку.

— Сматываемся отсюда, советник!

— В чем дело? — спросил он смятенно, заметив, что посетители опять уставились на него.

— Может быть, ни в чем, — бросила Джейми, увлекая его к выходу.

— Тогда куда мы так бежим?

— Сделайте мне приятное, ладно? — огрызнулась она, таща его за собой через улицу, в магазин женской одежды.

— Ты что же, думаешь, что он попытается убить меня прямо в ресторане? — сердито спросил Беккер.

— Случались вещи и постраннее, — отозвалась она. — А теперь потише, иначе нас обоих отсюда выставят.

Беккер встал у окна и следующие десять минут изображал терпеливое ожидание, покуда Джейми методически рассматривала все плащи и куртки, которые имелись в магазине.

— Настоящая паранойя, — прошептал он, когда она прошла мимо, направляясь к очередной стойке с куртками. — Маккэррон, должно быть, уже звонит.

В этот миг к ресторану подкатила неприметная синяя машина, и из нее вышел невысокий, хорошо одетый человечек. Он вошел в ресторан, но почти сразу вышел, сел в машину и на большой скорости исчез за углом.

— Вот видишь? — прошептал Беккер. — Маккэррон, наверное, послал кого-то за мной, и поскольку меня там не было, он…

Вдруг из дверей ресторана выбежали, исступленно жестикулируя, человек шесть, и миг спустя к ресторану подлетели, завывая, три полицейские машины в сопровождении «скорой». Беккер и Джейми наблюдали из магазина, как полицейские оттеснили собравшуюся толпу, и из ресторана вышел высокий худой человек в форме полковника, сопровождая носилки, на которых двое медиков кого-то несли. Носилки загрузили в «скорую», и полковник после секундного колебания решил поехать вместе с залитым кровью пациентом.

— Этот полковник сидел за соседним столиком, — прошептала Джейми, когда сирена «скорой» затихла в отдалении, и ей на смену подъехали новые полицейские машины. Она повернулась к Беккеру. — Помните, с кем он сидел?

— Нет.

— С майором. — Она сделала паузу. — После того как вы ушли, они были единственными офицерами в ресторане.

— Ты уверена?

Джейми кивнула.

— Вы, кажется, что-то там говорили о паранойе?

ГЛАВА 11

Беккер сидел в своем номере, бессмысленно уставясь на саквояж.

— Не могу в это поверить, — в который раз повторил он.

— Пора бы уже и начать верить, — заметила Джейми. — Самое время.

— Военные не убивают своих.

— Стало быть, вас, советник, они не считают своим.

Беккер помотал головой.

— Это же бессмысленно. Зачем им желать со мной расправиться — а если они и захотели этого, почему не сделали это в госпитале, там, где не было бы нежелательных свидетелей? Что я знаю такого, чего не знал еще утром?

— Вы знаете, что они вам солгали, — терпеливо пояснила Джейми. — И вы сообщили им об этом, когда захотели еще раз увидеться с Монтойей.

— Но я же не знаю, почему они лгут!

— Может быть, это как раз до них не дошло.

— Это безумие!

— Тут я с вами не спорю, советник. Я всегда считала, что люди, которые убивают других людей — безумцы. — Джейми помолчала. — Понимаете, советник, вопрос не в том, безумны они или в своем уме. Это вопрос истины или лжи, а истина как раз в том, что вас хотят убить.

— Я намерен разобраться, что происходит! — объявил он.

— Это неразумно, советник, — сказала Джейми. — С людьми, которые хотят вас убить, нельзя встречаться лицом к лицу, не сделав, множества приготовлений.

— Что ж, не могу же я так и сидеть в пригороде Чикаго, дожидаясь, пока меня найдут! — раздраженно огрызнулся он.

— Согласна, — кивнула Джейми. — Кроме того, в ближайшие шесть-семь часов они наверняка проследят все мои звонки. К тому времени нам лучше исчезнуть отсюда.

— Я возвращаюсь в Вашингтон, — немного поразмыслив, сказал Беккер. — Там все мои связи, и только там я могу начать действовать.

— Действовать? Вы имеете в виду — в качестве адвоката?

Беккер вновь покачал головой:

— Нет, в качестве беглеца. Если я хочу узнать, кто и почему собирается убить меня, Вашингтон — самое подходящее место для того, чтобы начать поиски.

— Ладно, — пожала плечами Джейми. — Мне-то все равно. Их компьютерные специалисты могут заподозрить, что я вам помогаю, но доказать все равно ничего не сумеют. Вашингтон ничем не хуже других городов, и там, по крайней мере, у меня будут под рукой мои собственные компьютеры.

— Отлично, — сказал Беккер, вставая. — Тогда первое, что мы сейчас сделаем, — отправимся в аэропорт.

— В какой именно?

— ОХэйр, а что?

— Советник, — сказала Джейми, — вы рассуждаете не как беглец. К этому времени они уже должны знать, что прикончили не того человека. Это означает, что они будут следить за всеми чикагскими аэропортами и железнодорожными вокзалами. Думаю, нам лучше отправиться в Милуоки, а уж там сесть на самолет.

— Неплохая идея, — согласился Беккер и помолчал. — А разве они не будут следить за аэропортами и вокзалами в Вашингтоне?

— Конечно, будут.

— Тогда чем нам поможет полет из Милуоки?

Джейми улыбнулась.

— Мы полетим в Балтимор, а там возьмем напрокат машину.

— Я бы не хотел предъявлять свое удостоверение личности.

— Тогда сядем в автобус.

— Посмотрим по обстоятельствам, — сказал Беккер. — Если мне удастся придумать, как заполучить машину, я скорее предпочту этот способ. За автобусными станциями тоже могут следить. — Он вздохнул. — Не знаю, впрочем, какое это имеет значение, если они все равно знают, что я жив.

— А к чему сообщать им, что вы в Вашингтоне?

— Они это и так скоро узнают, — ответил он. — Из меня готовили адвоката, а не секретного агента. Не думаю, что я смогу скрывать свое местопребывание больше чем на день-два. Самое главное — узнать, почему меня хотят убить, прежде, чем это произойдет. Вот и все.

— Это далеко не все, советник, но я понимаю, к чему вы клоните.

— Не думаю, что у тебя с собой найдется фальшивое удостоверение.

Джейми покачала головой.

— Я могла бы смастерить его, но у меня нет при себе лазерного принтера, а в тот магазин возвращаться небезопасно.

— Ну, не знаю, — задумчиво проговорил Беккер. — Этот магазин всего за квартал от того места, где убили майора. Им никогда не придет в голову, что мы окажемся так глупы, что вернемся туда.

— И они будут правы, — твердо сказала Джейми. — Сейчас этот район наверняка прочесывают сотни солдат и фараонов. Не знаю, как вы, а я туда не вернусь ни за какие коврижки.

— Ну что ж, — пожал он плечами, — одному мне туда идти не имеет никакого смысла. Ладно, давай-ка сматывать удочки.

Он поднялся, взял саквояж и направился к двери.

— А знаете, — сказала Джейми, когда он уже протянул руку к дверной ручке, — у нас есть даже лучший вариант, чем брать машину напрокат.

— Вот как?

— У меня еще есть порядком наличных. Почему бы нам не взять такси?

— До самого Милуоки?

— Нет, это так необычно, что сразу привлечет к нам внимание. Можно менять такси каждые пятнадцать — двадцать миль, и тогда нам не придется использовать удостоверения.

— Пожалуй, — одобрительно кивнул Беккер.

Они задержались в номере Джейми ровно настолько, чтобы она успела собрать вещи, и выписались из отеля. Беккер уплатил наличными, надеясь, что это плюс вымышленное имя даст им хоть небольшую фору.

Они доехали на такси до Уокигана, там взяли другое такси до Расина, к северу от границы штата Висконсин. Оттуда до Милуоки было еще час езды, и им дважды пришлось сменить такси, но наконец они прибыли в аэропорт и купили билеты до Балтимора на имя мистера и миссис Мэйнард Смит. Заплатив наличными, они забрали билеты и тотчас сели на самолет.

Джейми весь полет проспала, а Беккер занялся уже привычным делом, изучая пассажиров и пытаясь определить, кто из них послан убить его, если такое вообще возможно. Он все время перебирал в памяти подробности нынешних происшествий, пытаясь свести их воедино и прийти к осмысленному выводу. Через полчаса бесплодных усилий он пришел только к двум заключениям: кто-то из военных желает его смерти, и он понятия не имеет почему.

Было уже темно, когда самолет приземлился в Балтиморе, и Беккер легонько ткнул Джейми в бок.

— Что, уже прилетели? — сонно спросила она. — Да.

— Как приятно будет добраться до дома и наконец выспаться в своей постели, — заметила она, зевая и сладко потягиваясь.

— Еще часок-другой, и твое желание исполнится.

— Да, верно, — сказала Джейми, вдруг разом проснувшись. — Мы же в Балтиморе.

Она вышла в проход и тут заметила, что Беккер еще не поднялся со своего места.

— Вы идете?

— Ступай вперед. Я приду через минуту-другую.

— В чем дело?

— Если они знают свое дело, то им уже известно, что я путешествую в обществе чернокожей женщины. Нам лучше выйти из самолета порознь.

— Неплохая идея, — согласилась она. — Это было долгое путешествие. Пожалуй, я освежусь в первом же женском туалете, который попадется мне по дороге. Возле него и встретимся.

Беккер кивнул, и Джейми последовала за другими пассажирами в здание аэропорта. Он глянул на часы, переждал ровно минуту и направился к переднему выходу.

Выйдя из самолета, он оглядел зал ожидания, высматривая людей в военной форме, но не заметил ничего необычного. Он быстро дошел до двери в женский туалет, вдруг ощутил беспокойство при одной мысли, что ему придется торчать здесь у всех на виду, и решил переждать несколько минут в ближайшем мужском туалете.

Он вошел в пустую комнату, подошел к раковине и начал умываться. Он смотрел на отражение своего лица в зеркале, дивясь тому, как он осунулся за последние два дня, когда увидел высокого мужчину, который вошел в туалет и направился к соседней раковине. Беккер уже хотел потянуться за полотенцем, когда пиджак незнакомца распахнулся, и он увидел рукоятку пистолета.

Беккер молниеносно вспомнил тренировки, которые ему довелось пройти четырнадцать лет назад. Двадцать три способа разоружить человека. Беккер не мог выбрать ни одного из них. Шесть ударов, которые убивают либо выводят из действия противника. Он понятия не имел, куда их наносить.

Казалось, время застыло, покуда он изучал стоявшего рядом человека, отыскивая на его теле уязвимое место и гадая, что он будет делать, если найдет его. Понемногу кое-что всплывало в его голове. Удар пяткой в пах. Но чтобы нанести его, он должен повернуться, и противник будет наготове. Ладно. Удар в нос, сильный удар, который вминает кости и хрящи в мозг. Не пойдет. Он сейчас наклонен спиной к противнику; прежде чем развернется, он не увидит цели.

Человек был уже в четырех шагах от него, в трех, в двух…

Беккер лихорадочно искал взглядом оружие — мыльницу, стакан, хоть что-нибудь. И ничего не нашел.

Огромная ладонь легла на его плечо.

— В чем дело? — спросил он спокойно, не обращая внимания на эту руку и продолжая умываться.

— Майор Беккер?

— Вы ошибаетесь, — ответил Беккер, споласкивая лицо. — Мое имя Смит.

— Почему бы вам попросту тихо и без шума не пойти со мной, майор Беккер? — продолжал незнакомец. — Мы могли бы избежать неприятной сцены.

— Я же сказал вам — мое имя Смит. Кто вы такой и что вам нужно?

— Вы — майор Максвелл Беккер, — терпеливо проговорил человек. — Почти все ожидают вас в Вашингтоне, но мне пришло в голову, что вы решите отправиться домой через Балтимор.

Беккер вдруг на миг расслабил тело, обмякнув. Незнакомец инстинктивно подался вперед, пытаясь поддержать его обеими руками, и тут Беккер рывком развернулся и со всей силы врезал ему локтем по челюсти. Незнакомец крякнул и зашатался, и тогда Беккер с силой толкнул его. Противник, уже потерявший равновесие, ударился о стену и, обессилев, неловко сполз на пол.

Беккер метнулся к нему, схватил его пистолет и отпрыгнул, тяжело дыша.

— Ну, — выдохнул он, — кто ты такой?

Незнакомец в упор поглядел на него и не сказал ничего.

— Они уже пытались убить меня, — продолжал Беккер. — Если ты не скажешь мне то, что я хочу знать…

— Пошел ты в задницу, — мрачно отозвался тот.

— Я не шучу, — сказал Беккер. — Ты собирался убить меня, и я не задумываясь отплачу тебе тем же.

— Только выстрели, и через десять секунд здесь будет вся охрана аэропорта.

— А как же ты думал от них отделаться?

— Я здесь только для того, чтобы арестовать тебя.

— Откуда ты — полиция, армия, еще что-то?

Человек молча смотрел на него.

— Как хочешь, — сказал Беккер, взводя курок и гадая, сможет ли он и в самом деле выстрелить.

— Минутку, — сказал человек.

Он осторожно вытащил из внутреннего кармана пиджака бумажник и бросил его Беккеру. Тот поймал бумажник свободной рукой и раскрыл его.

— Лейтенант Дональд Рамис, служба безопасности космической программы, — прочел вслух Беккер. Он закрыл бумажник и сунул его в карман. — Ну что ж, лейтенант Рамис, может, соизволите мне объяснить, какого черта я вам понадобился?

— Вы объявлены в розыск, — сказал Рамис. — Вы избавили бы себя от кучи неприятностей, если бы вернули мне мое оружие и пошли со мной.

— Это избавило бы от неприятностей вас, — поправил его Беккер. — Не думаю, что мне это пошло бы на пользу. — Он помолчал. — На кого вы работаете?

— Вы видели мое удостоверение, — сказал Рамис.

— Возможно, я не так выразился. Кто приказал вам убить меня?

— Мне приказали арестовать вас. Вас следовало убить, только если не будет другого выхода.

— И почему только мне в это не верится?

— Думайте что хотите! — огрызнулся Рамис. — У меня был приказ.

— Чепуха! Если бы военные хотели получить меня живым, сегодня в Лейк-Форесте они попытались бы арестовать меня, а не убить.

— Мне ничего не известно о Лейк-Форесте. Я только выполняю приказ.

— Кто дал вам приказ?

— Космическая служба.

— Космическая служба не могла приказать вам покончить со мной. Вы получили приказ от конкретного человека. Назовите его имя.

— Делайте что хотите, — твердо сказал Рамис. — Я больше ни слова не скажу.

— Слушайте, — со злостью сказал Беккер, — я — лояльный американский гражданин и офицер армии Соединенных Штатов. Я в жизни не совершил ни одного противозаконного деяния, и вдруг армия, к которой я принадлежу, покушается на мою жизнь. Я просто хочу знать почему, и если вы не можете мне этого сказать, назовите хотя бы имя того, кто в состоянии это сделать.

— Не могу, — сказал Рамис. — Но я готов заключить с вами сделку.

— Какую сделку?

— Верните мне мой пистолет, и я дам вам четыре часа форы, прежде чем сообщу о случившемся.

— Я вам не верю, — сказал Беккер.

Рамис лишь пожал плечами и ничего не сказал.

— Встаньте. — Беккер бросил быстрый взгляд на входную дверь, гадая, сколько еще он может рассчитывать на то, чтобы оставаться наедине с Рамисом в общественном туалете. Он прикинул, что полминуты у него в запасе еще есть.

Рамис стоял, слегка приподняв руки и глядя на Беккера.

— Подойдите к кабинкам и повернитесь лицом к двери, — приказал Беккер.

Рамис подчинился, и тогда Беккер, собрав все силы, обрушил рукоятку пистолета на его затылок. Рамис, охнув, свалился на пол. Он попытался подняться, но Беккер ударил его еще раз, и он наконец потерял сознание.

Беккер сунул пистолет в карман, затем затащил обмякшее тело Рамиса в кабинку, усадил его на стульчак и захлопнул дверь. Заглянув мимоходом в зеркало, он изумился своему спокойному и подтянутому виду, а затем вышел в длинный коридор, который вел из зала прибытия в багажное отделение.

— Где вы застряли? — сердито спросила Джейми, стоявшая у дверей женского туалета.

Они быстро пошли к выходу, и по дороге Беккер в нескольких словах рассказал ей, что случилось.

— Вам нужно было убить его, — заметила Джейми, когда Беккер смолк. — Он может очухаться в любую минуту.

— Я не могу убивать офицера, выполняющего приказ.

— У него был только один приказ, — сказала она твердо, — и в этом приказе ни слова не было о том, чтобы арестовать вас.

— Почему ты в этом так уверена?

— Потому что он был один. Если бы они хотели взять вас под арест, они послали бы по меньшей мере двоих — на тот случай, если вы окажете сопротивление. Он пришел убить вас — это ясно как Божий день.

— Тогда почему он не сделал этого в ту же секунду, как вошел?

— Охрана аэропорта. Лишний шум. — Джейми покачала головой. — Он бы вывел вас из здания аэропорта, завел в какое-нибудь укромное местечко и нажал на курок. — Она сделала паузу. — Вы не забыли забрать его пушку?

— Она здесь. — Беккер похлопал по карману брюк.

— Неплохо. С каждым разом у вас получается все лучше и лучше.

— Голос свыше, — мрачно отозвался он. — Ну, что же дальше? Думаю, теперь уже можно взять напрокат машину. Рамис и так сообщит, что я здесь.

— А потом вы поедете на ней до самого Вашингтона, чтобы они уж наверняка знали, где вас искать?

— Ну, такси нам тоже не подходит. Они записывают все адреса, по которым развозят клиентов.

— Как насчет автобуса? — спросила она. — Ни адресов, ни удостоверений. Выйдем на вокзале и пойдем себе прочь.

— Они наверняка взяли под наблюдение все вокзалы.

— Ну, — сказала Джейми, — мы все-таки староваты для того, чтобы голосовать на шоссе.

— Можно три-четыре раза поменять такси, — предложил он, — как мы делали по пути из Чикаго в Милуоки.

— Ночью в Мэриленде поймать такси намного труднее.

— Можно угнать машину.

— Валяйте, я не против, — согласилась она, — если только сумеете завести ее без ключа зажигания.

— А ты этого не умеешь? — поразился он. — Какая же ты, к черту, преступница?

— Квалифицированная. Я могу починить компьютер, но ни черта не смыслю в автомобилях.

— Я тоже, — сознался он. — Ну что ж, поедем на автобусе и сойдем, не доезжая Вашингтона, а потом доедем на такси в деловую часть города.

Они без труда нашли автобусную остановку и скоро уже негромко переговаривались на заднем сиденье почти пустого автобуса, который стремительно мчался во влажной ночи к Вашингтону.

— Что вы думаете делать по приезде? — спросила Джейми, когда автобус уже приближался к городу.

— Рамис, по всей вероятности, уже пришел в себя, так что я не могу пойти ни домой, ни в рабочий кабинет, — отозвался он. — Думаю, я сниму номер в отеле под вымышленным именем, а там уж буду думать, что дальше. А ты как? Сможешь добраться до своих компьютеров?

Она кивнула.

— Меня начнут искать не раньше утра. К тому времени я уже успею навестить свою квартиру и смыться.

— Тогда возьми вот это. — Беккер передал ей бумажник Рамиса. — Постарайся выяснить, на кого он работает.

— Ладно. — Джейми спрятала бумажник в сумочку.

— Где ты будешь завтра? — спросил Беккер.

— Еще не знаю.

— Тогда как же мы свяжемся?

Она наклонила голову, на миг задумавшись.

— У вас есть карточка социального страхования?

— Разумеется.

— Дайте ее мне.

Беккер вынул карточку из бумажника и протянул Джейми.

— Зачем она тебе?

— Вы помните наизусть последние восемь цифр ее номера?

— Конечно.

— Дайте мне время до полудня, чтобы найти укрытие. Потом позвоните по этому номеру.

— Ты имеешь в виду эти последние восемь цифр?

— Точно. Я устрою так, что вы соединитесь с моим видеофоном.

— И ты можешь это сделать? — спросил Беккер. — Я хочу сказать — что, если этот номер уже есть у кого-то?

— Ах вы, Фома неверующий, — усмехнулась Джейми. — Вы работали со мной два дня. Неужели вы сомневаетесь, что я не смогу подключиться к какому-то там видеофонному номеру?

— Беру свои слова обратно, — сказал Беккер.

Автобус остановился, чтобы взять новых пассажиров, и, когда они уселись поблизости, Беккер и Джейми погрузились в молчание. Они вышли из автобуса у самой городской черты и вызвали такси.

Вначале Беккер оставил Джейми за два квартала от ее обиталища, затем назвал шоферу большой отель, который принимал в основном туристов. Он заплатил ему остатками денег, которые Джейми добыла в Иллинойсе, затем подошел к стойке портье и заказал одноместный номер на неопределенный срок.

— Имя? — спросил портье.

Понимая, что имена Беккер или Смит наверняка поднимут тревогу, он подавил усмешку и назвался Уильямом Рамисом.

— Где ваш багаж, мистер Рамис? — спросил портье.

— Где-нибудь в Оклахоме, — ответил Беккер, скорчив гримасу. — Авиалиния обещает доставить его завтра.

Портье понимающе хихикнул, и минуту спустя Беккер с усталым вздохом уселся на кровать в номере на двадцать четвертом этаже. Ему выпали два изнурительных, долгих, порой зловещих дня, и он рад был и тому, что можно снять ботинки и расслабиться.

Он приказал головизору включиться и отыскал круглосуточный канал новостей, желая проверить, стал ли уже достоянием публики инцидент в аэропорту Балтимора.

Но едва он узнал главную новость дня, все прочее вылетело у него из головы.

Капитан Уилбур Г. Дженнингс решил сослаться на временную невменяемость на долгожданном процессе по делу об убийстве им двух членов экипажа на борту космического корабля «Теодор Рузвельт». В коротком интервью прессе, данном в госпитале «Бетесда», он заявил, что не помнит своих действий, выразил глубокое сожаление о том горе, которое причинил родственникам погибших, и выразил надежду на то, что его проступок не нанес неисправимого вреда космической программе, а также горячее желание оплатить свой долг обществу.

ГЛАВА 12

Было четыре часа утра.

Беккер так и не смог заснуть и хватался за пистолет Рамиса всякий раз, когда слышал в коридоре за дверью чьи-то шаги. Именно тогда, расхаживая вокруг кровати и буквально шарахаясь от собственной тени, он решил, что попросту не создан для жизни беглеца. Он поспешно оделся, сунул пистолет в карман, съехал на лифте в вестибюль, перешел через улицу, отыскал в меру неприметную видеофонную будку и набрал домашний номер Магнуссена.

— А-алло? — наполовину зевком отозвался секунду спустя сонный голос.

— Зажги свет, — сказал Беккер. — Я тебя не вижу.

— Кто это? — спросил Магнуссен, непонимающе уставясь в экран.

— Свет, — повторил Беккер.

— Сейчас зажгу, сейчас, — пробормотал Магнуссен. — Который час?

— Четыре часа утра.

— Утра?! Господи!.. — В этот миг ожил неяркий свет, и Магнуссен ошеломленно уставился на видеоэкран. — Боже милосердный, Макс, это ты?

— Удивлен, что я еще жив?

— Что это ты несешь? До утра подождать не мог?

— Джим, передохни полминуты и постарайся включить мозги, — сказал Беккер.

Мгновение Магнуссен, не шевелясь, сидел на краю кровати, затем решительно протер глаза и повернулся к экрану.

— Ну ладно, — сказал он, — я проснулся. В чем дело?

— Отлично. Может быть, ты расскажешь мне, что происходит?

— Ты о чем?

— Начнем с Дженнингса. Когда я два дня назад уезжал из Вашингтона…

— Тебя не было в городе? — пораженно перебил его Магнуссен.

— Когда я уезжал, — повторил Беккер, — он готов был пожертвовать жизнью ради возможности поведать свою историю со свидетельского места в суде. Теперь вдруг он ссылается на временную невменяемость. Что за сделку ты с ним заключил?

— Макс, я с ним ни словом не обмолвился. Он попросил о пресс-конференции и получил разрешение. Я был удивлен не меньше других.

— Хорошо, если это не ты его обработал, то кто же?

— Я вообще не думаю, чтобы его обрабатывали, — ответил Магнуссен. — По-моему, он говорил вполне искренне.

— И вполне здраво?

— Он ссылается на временную невменяемость, Макс, не на постоянную.

— Ерунда! Кто-то принудил его это сделать.

Магнуссен зевнул.

— Ты поэтому и позвонил? Честное слово, об этом можно было бы поговорить и утром.

— Это только одна причина, — сказал Беккер. — Другая причина в том, что я могу не дожить до утра, и я хотел бы знать почему.

— Что-то я тебя не понял.

— Минувшим днем военные дважды пытались убить меня.

— Ты спятил! Мы не убиваем своих.

— Джим, я говорю не о том, правда ли это. Я пытаюсь понять — за что?

— Макс, я слышал разговоры о том, что ты вляпался в какое-то дерьмо, но чтобы наши люди пытались тебя убить?! Я в это попросту не верю.

— Тебе сказали, какого сорта у меня неприятности?

Магнуссен покачал головой.

— Я даже понятия не имел о том, что тебя не было в городе. Я думал, что тебя застигли на месте преступления с генеральской супругой или что-нибудь в этом роде.

— Я ездил на Великие Озера расспросить свидетеля по делу Дженнингса.

— Какие же от этого могут быть неприятности? — удивился Магнуссен.

— Не знаю! — огрызнулся Беккер. — Когда я добрался туда, мне подсунули двойника, а потом…

— Физического двойника?

— Нет, какого-то парня, который делал вид, что он и есть тот, с кем я хотел побеседовать. Но едва они сообразили, что я не поверил их спектаклю, кто-то отдал приказ убить меня, и с тех пор я бегу, спасая свою шкуру. Я хочу знать только одно — за что?

— Клянусь тебе, Макс, я понятия об этом не имею!

— Тогда кто?

— Честно говоря, не знаю.

— Ты когда-нибудь слышал о наемном убийце по имени Рамис? — продолжал Беккер. — Он работает на нас. Не знаешь, кто отдает ему приказы?

— Это имя мне незнакомо.

— Черт!

— Я попробую утром отыскать этого Рамиса.

— Не трудись. Я знаю где он.

— Надеюсь, ты его не прикончил?

— Нет, не прикончил.

— Тогда я смогу поднять его личное дело, едва доберусь до своего кабинета.

— К тому времени я могу быть уже мертв, — сказал Беккер, решив не упоминать Джейми, которая тоже охотилась за досье Рамиса. — Джим, я не могу ждать до утра. Я должен сделать что-то сейчас.

— Например?

— Я не сделал ничего плохого… и кроме того, дело Дженнингса уже улажено. Я ничем не мог бы повлиять на него. — Беккер помолчал. — Я хочу, чтобы ты сдал меня.

— Сдал тебя?

— Гарантируй мне безопасность, и я сдамся космической службе. Я просто хочу поговорить с кем-нибудь и наконец понять, что к чему.

— Макс, я всего лишь юрист. Тебе, судя по всему, нужен кто-нибудь из отдела секретных операций.

— Мне плевать, до кого ты доберешься. Я просто хочу, чтобы армия — моя армия — перестала охотиться на меня.

— Может, приедешь ко мне? — предложил Магнуссен. — Утром мы вместе отправимся в Пентагон, и я ручаюсь тебе, что в моем присутствии никто не посмеет покушаться на твою жизнь.

Беккер покачал головой.

— Джим, если ты на их стороне, в твоем доме меня будет ждать убийца… а если нет, я, по правде говоря, не сомневаюсь, что они не моргнув глазом прикончат нас обоих.

— Если ты не доверяешь мне, с кем я могу связаться? Кому ты готов доверять?

Беккер помолчал, размышляя и взвешивая.

— Полиции, — сказал он наконец.

— Вашингтонской полиции?

— Я хочу, чтобы полиция взяла меня под арест, покуда ты не сможешь устроить мне встречу с тем, кто отдал приказ убить меня.

— Макс, полиция не вмешивается в дела военных, разве что совершить преступление под самым ее носом. Я не знаю, пойдет ли она на это.

— Пусть кто-нибудь позвонит туда и объяснит ситуацию.

— Мы возвращаемся все к той же проблеме: кому ты доверяешь сделать этот звонок?

Беккер глубоко вздохнул.

— Не знаю, — сказал он, — ей-богу, не знаю.

— Может быть, просто зайдешь в местный полицейский участок и попросишь убежища?

— Бессмысленно, — твердо сказал Беккер. — Они решат, что я съехал с катушек, и засунут меня в «Бетесду», по соседству с Дженнингсом. Нет уж, если меня убьют, я хочу, чтобы мой убийца как следует попотел, гоняясь за мной.

— Послушай, Макс, в конце концов, ты должен сказать мне, что делать. Если ты спятил, я буду всячески тебе потакать, но если ты говоришь правду, я бы не хотел выдать тебя с головой твоему убийце.

— Знаю, — устало сказал Беккер. — Ладно. Поговори с кем-нибудь из отдела секретных операций, кто совершенно не связан с делом Дженнингса, и скажи, что я сдамся им.

— Ты имеешь в виду, чтобы они передали тебя полиции?

— Точно. Пускай все устроят.

— Где я найду тебя, когда все будет готово? — спросил Магнуссен.

— Нигде. Я сам тебя найду.

— Тогда дай мне полчаса.

— Ладно. Позвоню тебе через полчаса.

Беккер положил трубку и вернулся в вестибюль отеля. Решив не подниматься в номер, он зашел в круглосуточное кафе при отеле и просидел там четверть часа, читая спортивный раздел во вчерашней газете.

Наконец он поднялся, вошел в отель, отыскал другую кабинку видеофона и снова набрал номер Магнуссена.

— Все улажено, — сказал Магнуссен.

— Что я должен сделать?

— Через полчаса будь перед монументом Вашингтона. Там есть видеофонная будка. Стой около нее.

— С кем ты связался?

— С отделом секретных операций.

— Назови имя.

— Полковник Маркус Уэлдон.

— Никогда о нем не слышал.

— Ты и не должен был слышать ни о ком из отдела секретных операций, — ухмыльнулся Магнуссен.

— Что ты ему сказал?

— Что у меня есть друг, которому нужна защита полиции, и что его работа — благополучно доставить тебя под защиту полицейских.

— Ты назвал ему мое имя?

— Пришлось. Иначе бы он не согласился. Он должен был прогнать твое имя через компьютер и убедиться, что ты действительно входишь в сферу интересов космической службы.

— Это зря, — сказал Беккер. — Мое имя может попасться кому-нибудь на глаза.

— Это же наши люди, Макс.

— Это люди, которые охотятся за моей жизнью.

— Что же еще я мог сделать? — раздраженно спросил Магнуссен. — Слушай, если ты мне не веришь или в чем-то сомневаешься, не ходи туда.

— Придется рискнуть, — сказал Беккер. — Я не могу всю оставшуюся жизнь скрываться от преследования. — Он помолчал. — В какой полицейский участок они собираются меня доставить?

— Понятия не имею.

— Ладно, — сказал Беккер. — Ты свое дело сделал. Спасибо, Джим.

— До сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

— Происходит, и еще как, — заверил его Беккер. — И еще, Джим…

— Что?

— Будь осторожен.

— Что бы это должно значить?

— Это значит, что каждый, кто разговаривает со мной, может выпасть из числа любимчиков армии.

— Не надо мелодраматических сцен, Макс. Никто меня не пристрелит за то, что ты позвонил мне по видеофону.

— Надеюсь, — сказал Беккер и повесил трубку.

Он вызвал такси и подъехал к монументу Вашингтона — на четверть часа раньше срока, назначенного его спасителями из отдела секретных операций.

Видеофонная будка была пуста, как, впрочем, и все окрестности в эти ранние утренние часы. Свет фонарей ярко освещал будку, и Беккер, которому не хотелось изображать около нее мишень, укрылся в тени у основания монумента, где его нельзя было разглядеть с улицы. Он закурил маленькую сигару, сверился с часами и стал ждать.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать, наконец двадцать. Беккер снова посмотрел на часы.

Он уже хотел войти в будку и позвонить Магнуссену, чтобы сообщить, что он на месте, когда к бровке тротуара медленно подъехала неприметная темно-зеленая машина.

Беккер попятился в тень, не сводя глаз с машины — и вдруг отчетливо увидел из темноты, как свет фонаря вспыхнул бликом, отразившись на пистолетном стволе.

Машина затормозила, двое рослых людей выбрались из нее и осмотрели окрестности видеофонной будки. Отступив еще дальше в тень, Беккер слышал, как они вполголоса обменялись несколькими словами. Потом они вернулись в машину и отъехали. Беккер переждал еще полчаса, на тот случай, если им вздумается вернуться, и пошел прочь. Он прошел, наверное, с милю, прежде чем вошел в ближайшую видеофонную будку и набрал последние восемь цифр номера своей карточки социального страхования.

— Алло? — отозвался знакомый голос Джейми.

Что-то, по всей видимости ткань, плотно прикрывало объектив камеры, и Беккер не видел ее лица.

— Это я, — сказал Беккер.

— Как дела? — спросила она.

— Не очень. Они знают, что я в городе, и разыскивают меня.

— Как они об этом узнали?

— Я позвонил Магнуссену.

— Не слишком умно, советник. Какого черта вам от него понадобилось?

Беккер пожал плечами.

— Я надеялся, что он поможет мне сдаться.

— Он же юрист, а не шпион. Он понятия не имеет, как это делается.

— Я знаю.

— Стало быть, он обратился к кому-то, кто разбирается в такого рода делах, а они сели вам на хвост и попытались вас убить, — заключила она. — Магнуссен замешан в этом?

— Не думаю, но я не рискну еще раз связаться с ним.

— Тогда что вы собираетесь делать?

— Скорее всего, вернусь к себе в отель, — сказал Беккер.

— Ерунда! — безапелляционно отрезала она. — Они знают, что вы в Вашингтоне, и им уже наверняка известно, что дома вас нет. Сейчас они прочесывают все отели в городе. Под каким именем вы остановились в отеле?

— Рамис.

— Ну, это все равно что включить сигнал тревоги. Приезжайте-ка лучше ко мне.

— В твою квартиру?

— В мое укрытие.

— Куда?

Она назвала адрес — где-то на окраине, среди самых вонючих городских трущоб.

— Что, если твой номер подслушивают? — вдруг спросил он.

— Поверьте мне, если бы к моей линии кто-то, подключился, я бы об этом знала.

— У меня для тебя есть еще одно имя, — сказал Беккер, — проверь его, пока будешь дожидаться меня. Полковник Маркус Уэлдон.

— Космическая служба?

Он кивнул.

— Отдел секретных операций.

— Я им займусь. И… Макс?

— Да?

— Будьте очень осторожны.

— Я совершенно уверен, что за мной никто не следит.

— Я не об этом.

— Вот как?

— Шататься с белым лицом в нашей округе в пять часов утра — не самая лучшая маскировка.

— Я буду осторожен, — заверил ее Беккер. — Какое имя мне искать в списке жильцов?

— Просто войдите в дом. Я узнаю, когда вы прибудете.

— Ты уже, стало быть, обустроила это место?

— Правильнее сказать, устроила там засаду. Войдите в вестибюль и ждите дальнейших указаний.

— Хорошо, — сказал он. — Увидимся через двадцать минут.

На сей раз у него ушло почти четверть часа на то, чтобы поймать такси, и первые два водителя, едва услышав адрес, отказались везти его туда. Наконец Беккер нашел таксиста, который ездил с большим револьвером на переднем сиденье рядом с собой, и несколько минут спустя такси уже мчалось по кварталу, который следовало снести еще лет сорок назад. Беккеру стало не по себе, и он сунул руку в карман, на всякий случай нащупав пистолет.

Наконец он подъехал к дому, который назвала ему Джейми. Он вошел в вестибюль четырехэтажного здания, отчаянно нуждавшегося в ремонте, и остановился в затхлой полутьме. В ту же секунду внутренняя дверь отъехала в сторону, и Беккер вошел в здание.

— Наверх! — услышал он голос Джейми и начал подниматься по лестнице, дважды едва не оступившись на изодранном ковровом покрытии.

— Третий этаж, советник! — снова крикнула она, и вскоре Беккер увидел свет, падавший из распахнутой двери.

— Ну, я вижу, вы добрались благополучно, — сказала Джейми, когда Беккер вошел в ее квартиру. Эта квартира была далеко не так просторна и роскошна, как ее постоянное жилище, однако все же выглядела намного элегантнее, чем сулил внешний вид здания.

— Ты бы лучше не кричала так во все горло, — сказал он. — Кто-нибудь мог заметить меня.

— Вряд ли, советник. Я в этом доме единственный жилец.

— Вот как?

— Мне принадлежит все это здание.

— Зачем ты его купила? — спросил он. — Ведь не потому же, что знала, что в один прекрасный день тебе понадобится укрытие?

— Мне принадлежат все дома в этом квартале, — ответила Джейми, — кроме трех. Когда я заполучу и их, я намерена снести весь квартал.

— И что ты построишь на их месте?

Она пожала плечами.

— Я еще не решила. Может быть, несколько благотворительных столовых и бесплатных магазинов для местного населения.

— Никогда бы не подумал, что у тебя есть склонность к филантропии.

— Надо же как-то увиливать от налогов.

— Это куда больше похоже на Джейми Нчобе, какой я ее знаю.

— Типичный просвещенный владелец трущоб, — с усмешкой отозвалась она, подводя его к дивану в гостиной. — Вы добрались сюда без приключений?

— С тех пор как я говорил с тобой, никто не пытался убить меня — если ты это имеешь в виду, — ответил Беккер. — Правда, я боялся, что умру от старости, прежде чем найду таксиста, который согласится поехать сюда.

Джейми села в легкое кресло в нескольких футах от него.

— Кстати, — сказала она, — я тут кое-что разузнала о вашем приятеле, лейтенанте Рамисе.

— И что?

— Он действительно наемный убийца, — ответила она. — Раньше он время от времени работал на ЦРУ. Убил в Иоганнесбурге шесть лет назад не того человека, затаился и всплыл на поверхность, только восемь месяцев назад, когда получил офицерский чин в космической службе.

— Кто его непосредственный начальник?

— Вот здесь-то и начинается самое интересное, — весело усмехнулась Джеймс. — Он работает на полковника Маркуса Уэлдона.

— Того, кто совсем недавно пытался меня убрать?

— Именно.

— Это и впрямь весьма интересно, — согласился Беккер.

— Полагаю, что следующим вашим вопросом будет: кто возглавляет отдел секретных операций космической службы?

— Совершенно верно.

— Генерал Бенджамин Рот.

— Никогда о нем не слышал.

— Он постоянно находится в Нью-Йорке, но, судя по тому, сколько его подчиненных пытаются убить вас, приказ исходил от него лично.

— Значит, как только я поговорю с Дженнингсом и выясню, что с ним сделали, чтобы изменить его заявление, я должен буду повидаться с Ротом.

— Дженнингс изменил свое заявление?

— Да.

— Ссылка на невменяемость?

— На временную невменяемость, — уточнил Беккер.

— Когда это случилось?

— Когда мы были в Иллинойсе.

— Ой-ой-ой, — негромко проговорила Джейми. — Забудьте-ка вы о Дженнингсе и добирайтесь до Рота, чем скорее, тем лучше.

— Я хочу знать, почему Дженнингс изменил свое заявление.

— Это не важно, советник, — сказала она.

— Для меня — важно.

— Неужели вы ничего не поняли? Дженнигс больше не имеет значения.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что если бы они считали, что убить вас — это наилучший способ разрушить защиту Дженнингса — что само по себе чушь, если задуматься, — они бы сейчас не охотились за вами. Они прекратили бы охоту с той минуты, когда Дженнингс изменил свое заявление.

— Черт! — воскликнул Беккер. — Я был так занят, спасая свою шкуру, что даже не подумал об этом.

— Что ж, самое время начать об этом думать.

— Они получили то, что хотели, — хмурясь, проговорил Беккер, — и все же охотятся на меня. Что бы это, черт возьми, значило?

Джейми в упор взглянула на него.

— Это значит, советник, что у вас очень крупные неприятности.

ГЛАВА 13

Джейми смешала Беккеру джин с тоником, сделала такой же коктейль для себя и вернулась в легкое кресло.

— Ладно, советник. Поглядим, удастся ли нам вычислить, почему они по-прежнему хотят вас прикончить.

— Это не может иметь ничего общего с делом Дженнингса, — сказал он. — Оно все равно что закрыто.

— Нет, здесь наверняка должно быть что-то общее с делом Дженнингса, — возразила Джейми. — Никто в вас не стрелял, покуда вы не стали готовить для Дженнингса защиту на основе его невиновности.

— Но они ведь уже получили от него то, что хотели. Он ссылается на временное помешательство, дело решится за десять минут, и все получат то, чего добивались. — Беккер помолчал. — Кроме Дженнингса. Я готов был поставить на кон мое жалованье, что он скорее умрет, чем согласится на временную невменяемость.

— Забудьте о Дженнингсе, — сказала Джейми. — Они охотятся за вами, или, скорее уж, за нами. Почему?

— Не знаю.

— Я тоже, но они не пустили бы в ход всех этих убийц, если б у них не было весьма и весьма веской причины. Что же мы такого знаем, чтобы вызвать у них такую панику?

— Ничего, — сказал Беккер.

— Неправильно, советник, — покачала головой Джейми. — Нам известно очень многое. Мы должны только вычислить, за что именно нас хотят убить.

— Ладно, — сказал Беккер. — Мы знаем, что Монтойя не на Великих Озерах. Или, по крайней мере, мы думаем, что человек, с которым я разговаривал — не Монтойя. — Он помолчал, вид у него был расстроенный. — За это не убивают.

— Продолжайте.

— Мы знаем, что они изобрели историю о наркоцепочке и пошли так далеко, что поместили в свои компьютеры фальшивые данные. — Беккер поглядел на Джейми. — За это тоже не убивают. Я хочу сказать, черт побери, что никакой наркоцепочки не существует; уж скорее они охотились бы за людьми, которые распространяют эту ложь.

— Что еще?

— Мы знаем, что Джиллетт действительно в глубоком космосе, а Малларди на Марсе. Скорее всего, там же и Монтойя. — Он беспомощно уставился на Джейми. — Ну и что? Кому до этого дело? Они не имеют ничего общего с торговлей наркотиками. Насколько нам известно, они не нарушали никаких законов и не подрывали престижа армии. Зачем бы кому бы то ни было убивать нас только потому, что мы знаем, что эти люди невиновны?

— Мы знаем также, что в Лейк-Форесте по ошибке убили не того человека, — сказала Джейми.

— Нам никогда не удастся доказать, что в этом замешаны военные, — возразил Беккер. — Кроме того, его приняли за меня, а это означает, что мы уже тогда знали нечто такое, за что нас стоило бы убить.

— Что ж, — сказала Джейми, — вернемся назад. Когда вас впервые попытались убить?

— Когда я позвонил Маккэррону и попытался устроить еще одну встречу с Монтойей.

— Другими словами, когда они заподозрили, что вы не поверили его байкам.

— Совершенно верно.

— Если Монтойя — подставное лицо, — продолжала Джейми, — о чем это вам говорит?

— Что никакой наркоцепочки не существует, — ответил Беккер. — Но мы это уже знали. Мы выяснили это с помощью твоего компьютера.

Она покачала головой.

— Неверный ответ, советник. Почему вас пытались убедить в существовании наркоцепочки?

— Не знаю.

— Нет, знаете.

Беккер вдруг воззрился на нее.

— Инопланетяне?!

— Вот видите, — сказала она. — Я же говорила, что вы знаете.

— Ты такая же чокнутая, как они! — воскликнул Беккер.

— Продолжим рассуждать логически, — невозмутимо сказала Джейми. — Зачем кому бы то ни было тратить столько усилий на стряпанье этакой лжи?

— Чтобы сбить со следа того, кто ищет правду, — неохотно сказал Беккер.

— Отлично. Дженнингс рассказал вам свою историю. Вы принялись искать доказательства. И с той минуты, как вы взялись за это, военные лезли вон из кожи, только бы помешать вам. Тотчас была пущена в ход машина по созданию фальшивки с наркотиками. Черт побери, они даже предвосхитили вас — Джиллетта послали в глубокий космос гораздо раньше, чем вы даже получили это дело!

Она откинулась в кресле и отхлебнула из стакана.

— Итак, — продолжала она, — если Джиллетта, Малларди и Монтойю разогнали по всей Солнечной системе только потому, что они не могли подтвердить фальшивую историю о наркотиках — как вы думаете, что они могли сказать вам на перекрестном допросе?

— Только не то, что Гринберг и Провост были инопланетянами! — воскликнул Беккер. — Это невозможно!

— Помните, что сказал как-то Шерлок Холмс? — осведомилась Джейми. — Отбросьте невозможное, и то, что останется, каким бы маловероятным оно ни казалось, должно быть правдой. — Она помолчала. — Так вот, вы не знаете, что история Дженнингса невозможна. С другой стороны, вы точно знаете, что история с наркотиками невозможна, а потому ее надо отбросить. Что остается?

— Шерлок Холмс — это выдуманный персонаж из книжки, — возразил Беккер, — а мы говорим об инопланетянах в космической службе Соединенных Штатов, инопланетянах, которые буквально неотличимы от людей. Сразу после того как Дженнингс изложил мне свою историю, я разговаривал с некоторыми учеными. Знаешь, что они мне сказали? Что вероятность такого события — несколько триллионов к одному.

— А какова вероятность, что Джиллетт замешан в торговле наркотиками? — осведомилась Джейми.

— Никакой. Мы знаем, что он не замешан.

— Это делает соотношение триллион к одному более приемлемым, разве нет?

Беккер потряс головой.

— Это же нелепо! И даже если это так, с какой стати космической службе стремиться убрать всякого, кто об этом узнает? Или ты хочешь сказать, что пришельцы проникли в высшие эшелоны армии и что все остальные слепо выполняют их приказы?

— Я ничего не говорю. В этом деле скрыто куда больше, чем кажется на первый взгляд.

— Золотые слова! — пробормотал Беккер.

— Я имею в виду, — продолжала Джейми, — что если бы они хотели уничтожить всех, кому известно о пришельцах, то начали бы с Дженнингса, ведь верно? Они бы ни за что на свете не допустили, чтобы он встретился с вами.

— Именно это я и пытаюсь тебе сказать, — раздраженно бросил Беккер. — Забудь ты обо всей этой инопланетной чуши, и давай попробуем разобраться, что же происходит на самом деле.

— Единственное, что мы знаем наверняка, — что после того, как вы поговорили с Дженнингсом, вас методично направляли по ложному следу. Причины могут быть самые разные, но факт остается неизменным.

— А стало быть, — подхватил Беккер, — вопрос в том, почему меня направляли по ложному следу? Видимо, я узнал от него что-то важное.

— Разумеется, узнали.

— Но что?

— Вы уже знаете — что.

— Это настолько притянуто за уши, что тут и думать-то не о чем, — с досадой сказал Беккер.

— Повторяю: давайте рассуждать логически. Когда вы узнали то, что вам не полагалось знать? В разговоре с Дженнингсом, потому что именно после этого разговора они принялись всерьез манипулировать свидетелями.

— С этим-то у меня нет проблем, — сказал Беккер. — Проблема с информацией, которую я, по-твоему, узнал.

— Вы не дали мне договорить, — заметила Джейми.

— Ладно, — сказал он, — договаривай.

— Когда они попытались убить вас? После того, как вы обнаружили, что вас навели на ложный след.

— Ну и что?

— Тогда почему вас не убили в ту самую минуту, когда вы вышли из палаты Дженнингса? Что бы он ни сказал вам, вы могли в тот же день передать эту информацию сотням людей. Вы могли бы сообщить об этом прессе, военным, кому угодно. — Джейми сделала паузу и торжествующе продолжила: — Дело в том, что рассказ Дженнингса казался настолько противоестественным, настолько невероятным, что вы не поверили ему ни на йоту — покуда не обнаружили, что вас обманывают.

— Черт, — негромко проговорил Беккер.

— В чем дело?

— В твоих устах это все звучит так… разумно. Но это не так. Это самая несусветная чушь, которую я когда-либо слышал.

— Дженнингс кажется вам безумцем? — спросила она. — Помнится, вы говорили мне, что он выглядит таким же здравомыслящим человеком, как ваш друг Магнуссен.

— Дай подумать, — сказал Беккер, и Джейми умолкла, не сводя с него пристального взгляда. Почти минуту он оставался недвижим, потом поднял на нее глаза. — Это возможно, — с глубоким вздохом признал он.

— Ну, так-то лучше, — отозвалась она. — По крайней мере, вы больше не твердите, что это безумие.

— И все-таки я должен еще раз встретиться с Дженнингсом, — продолжал он. — Я должен узнать, насколько искренне его решение сослаться на невменяемость — быть может, его купили или запугали.

— Это будет не так-то просто, — сказала Джейми. — Его наверняка держат под усиленной охраной — и я буду очень удивлена, если все сотрудники и охранники «Бетесды» не носят в кармане вашу голографию.

— Тем не менее я должен с ним повидаться.

— У него в палате есть видеофон или компьютер?

Беккер покачал головой.

— Только головизор.

— Я могла бы перехватить один из местных сигналов и вывести вас на экран, — сказала Джейми, — но у нас нет гарантии, что у Дженнингса будет включен именно этот канал — и даже если нам повезет, мы все равно не сможем получить его ответ. — Она задумалась, затем энергично потрясла головой. — Нет, даже если бы я сумела обойти все эти препятствия, мне пришлось бы использовать столько энергии, что меня засекли бы в первую же минуту. — Джейми вновь помолчала. — Собственно, в «Бетесду» могла бы пойти и я.

— Нет, — категорически сказал Беккер. — Может быть, они и неповоротливы, но уж ни в коем случае не идиоты. Сейчас им уже наверняка известно, что ты замешана в этом деле. Они будут высматривать тебя точно так же, как и меня.

Она пожала плечами.

— Что ж, это была только идея.

— И не самая лучшая.

— Что же вы тогда будете делать?

— Я не смогу добраться до Дженнингса, покуда не состоится суд, — сказал Беккер. — После суда, когда его засунут в какое-нибудь закрытое заведение, возможно, мне удастся пробраться туда и поговорить с ним.

— Я бы на это не рассчитывала, — сказала Джейми. — Во всяком случае, не сейчас, пока они с таким пылом гоняются за вами.

— С этой проблемой мне еще предстоит разобраться.

— Так себе проблемка — служить дичью для всей космической службы, — согласилась Джейми.

— Я намерен отыскать генерала Рота и потребовать, чтобы он отозвал своих охотников.

— Почему вы думаете, что он согласится?

— Не знаю, — устало сказал Беккер. — Я просто должен отыскать способ убедить его, что я не представляю угрозы национальной безопасности.

— Вас пристрелят, прежде чем вы подойдете к нему хоть на полмили, — заметила Джейми.

— Может быть, и нет. Они ищут беглеца, который прячется в Вашингтоне, а не человека, который выслеживает в Нью-Йорке генерала Рота. Черт побери, мне даже не положено знать, кто такой Рот и какое отношение он имеет к этому делу. Предполагается, что я, как надлежит солдату, встану по стойке «смирно» и подставлю свою грудь под пули. — Он помолчал. — В этом мое преимущество. Мне положено скрываться, а не охотиться.

— Как вы собираетесь выбраться из города?

— Это проще всего, — ответил он. — У тебя здесь множество принтеров. Ты смастеришь мне новые водительские права и удостоверение личности. Я сниму форму и отправлюсь в дорогу как обыкновенный штатский гражданин. — Он вдруг ухмыльнулся. — Я даже соглашусь, чтобы ты купила мне новую машину на свои ворованные швейцарские доллары. Тогда документы на машину будут соответствовать моему новому удостоверению личности — на тот случай, если они будут останавливать все машины по пути в Нью-Йорк.

— М-Да, пожалуй, это может сработать, — после недолгих размышлений согласилась Джейми. — Но добраться до Нью-Йорка — это самое легкое дело. Куда труднее будет добраться до генерала Рота.

— Убедим его, что я здесь, в Вашингтоне, — сказал Беккер. — Ты можешь использовать мое удостоверение и сделать две-три неуклюжие попытки проникнуть в мои компьютерные файлы — достаточно неуклюжие, чтобы все знали, что я еще в городе, но не смогли засечь мое точное местонахождение.

— Неплохо придумано, — согласилась Джейми. — Я возьму с собой один-два компьютера.

— А разве они не смогут разобраться, что ты пытаешься проникнуть в файлы из-за пределов города?

— Смогли бы, если б я так и сделала, — ответила она. — Но я оставлю одну машину здесь и запрограммирую ее так, чтобы она проникла в ваши файлы по моему сигналу извне.

— Отлично, — сказал Беккер. — Теперь что ты можешь рассказать мне о генерале Роте?

— Пойдемте, глянем вместе, — сказала Джейми, поднимаясь, и провела его в соседнюю комнату. Когда-то это была столовая, украшенная искусственными канделябрами и обшитая панелями — подделкой под дерево, но Джейми превратила ее в рабочий кабинет, где стояли четыре суперсовременных компьютера.

— Сюда, советник, — сказала она, подводя его к компьютеру в дальнем углу кабинета. — Кстати, прежде, чем примемся за дело, надо бы позаботиться о вашем счете в отеле, чтобы не встревожить раньше времени наших охотничков.

— Нет, — сказал Беккер.

— Нет?

— Они уже знают, что я в городе и что меня нет в квартире. Пусть потратят время и силы, болтаясь у отеля в надежде, что я появлюсь там.

— Уже неплохо! — с ухмылкой одобрила она. — Всякий раз, когда мне кажется, что вы безнадежны, вы проявляете некоторые проблески здравого смысла.

— Поневоле привыкаешь мыслить как преступник, находящийся в розыске, — заметил он.

— О нет, советник, до этого вам еще далеко. Начинайте каждый день с мысли, что весь мир охотится за вами, вот тогда дело пойдет на лад.

— С каждой минутой мне все легче привыкнуть к этой мысли, — мрачно заметил он.

— Кстати, вы не голодны? Уже почти рассвело.

— Вначале посмотрим, что у нас есть на Рота.

— Как скажете, — пожала она плечами, включая компьютер.

На голографическом экране появилось изображение мужчины средних лет с копной седых волос и жесткими усами.

— Это он? — спросил Беккер.

— Он, — подтвердила Джейми. — Крутой вояка, верно?

— Что ты узнала о нем?

Она нажала несколько клавиш, и изображение генерала Рота сменил его послужной список. Он начал службу в армии двадцать три года назад, лейтенантом, участвовал в операциях в Замбии, Пакистане и Парагвае, шесть лет назад перевелся в космическую службу и от подполковника поднялся до генерала с двумя звездами на погонах, хотя его послужной список с тех пор стал засекречен.

— Где его штаб-квартира? — спросил Беккер.

Еще одна команда — и новый документ.

— Засекречено? — Беккер нахмурился. — Как же его люди связываются с ним?

— Его люди знают, где его искать.

— Можешь ты добраться до этой информации?

— Часа через два — смогла бы, — сказала Джейми, — но это может и не понадобиться.

— Вот как?

— Поглядите вот на это.

Она набрала на клавиатуре последнюю команду, и на экране возникло голографическое изображение небоскреба из стекла и стали.

— Что это? — спросил Беккер. — Похоже на «Алмазную башню».

— Она и есть. Рот живет там.

— Но ведь квартиры в «Алмазной башне», кажется, стоят четыре-пять миллионов.

— У него богатый папочка, — усмехнулась Джейми.

— Как ты это обнаружила? — спросил Беккер.

— Хотите верьте, хотите нет — нашла в видеофонном справочнике, — ответила Джейми. — Его работа может быть засекречена, но он не против, чтобы люди знали, что он — крупная военная шишка с большими деньгами. Кроме того, — добавила она, — охрана в «Алмазной башне» ничуть не хуже службы безопасности в его штаб-квартире. Добраться до него будет очень и очень нелегко.

— На каком этаже он живет? — спросил Беккер, не сводя напряженного взгляда с изображения «Алмазной башни».

— На сто пятнадцатом, — ответила она. — Всего этажей сто сорок, включая ресторан на крыше.

— Что-нибудь еще?

— Пока нет, — ответила она, выключая компьютер, — но будет — до того, как мы нанесем ему визит. — Она помолчала. — Ну, как насчет завтрака?

Он кивнул.

— Почему бы и нет?

— Только я должна вас предупредить — здешняя кухня моей в подметки не годится.

— Сколько нужно компьютерных устройств, чтобы изжарить яичницу и сварить кофе?

— Пожалуй, больше, чем есть у меня, — отозвалась Джейми. — Я не сильна в стряпне.

— А я уж гадал, есть ли у тебя вообще слабые стороны, — заметил Беккер, направляясь вслед за ней на кухню.

— О, полным-полно. Просто я их хорошо маскирую.

— Это уж точно. Порой мне думается, что лучше бы попасться в лапы отдела секретных операций, чем оказаться в числе твоих врагов.

— Это потому, что за последние несколько часов в вас еще никто не стрелял. Не забудьте, что у вас на хвосте висит вся чертова космическая служба.

— А знаешь, — сознался Беккер, — на несколько минут я и впрямь об этом забыл. Наши с тобой рассуждения мне почему-то кажутся разгадыванием кроссворда. Я все еще никак не могу осознать, что мои же сослуживцы пытаются убить меня.

— Не беспокойтесь, советник, — сказала Джейми, открывая холодильник и вынимая картонку с яйцами. — Если останетесь в живых после моей стряпни, то переживете что угодно.

— Ты меня утешила, — сухо отозвался он.

— Как бы то ни было, — продолжала Джейми, — сейчас мы позавтракаем, смастерим фальшивые документы, подождем, пока откроются торговые агентства, и купим машину. Что-нибудь большое и синего цвета.

— Деньги твои, — пожал он плечами.

— Не-а, пока еще не мои.

— Что ты задумала?

Джейми одарила его ослепительной улыбкой.

— Если вспомнить, сколько неприятностей причинил нам генерал Рот, самое меньшее, чем он может загладить свою вину, — оплатить нашу новую машину.

ГЛАВА 14

Беккер никогда не любил Манхэттен — с его точки зрения, он был слишком велик, слишком высок, слишком грязен и многолюден. Он всегда испытывал приступ клаустрофобии, проходя по улицам, которые существовали, казалось, лишь для того, чтобы разделять мириады небоскребов. Когда-то «Эмпайр Стейт Билдинг» было самым высоким зданием в мире; сейчас в Манхэттене было свыше двух сотен зданий, намного обогнавших его.

Джейми любила Манхэттен, во многом по тем же самым причинам, по которым Беккер чувствовал там себя неуютно. Дитя города, она видела в Манхэттене Мекку счастливого случая; лабиринты его улиц со множеством укромных местечек скорее вызывали у нее чувство безопасности, чем беспокойство, а население Нью-Йорка пробуждало в ней хищнические инстинкты.

Город, как бывало каждый год, переживал очередную косметическую операцию, и застройщики ремонтировали три-четыре квартала на западной стороне, предоставляя примерно такой же территории на восточной стороне беспрепятственно приходить в упадок, и бедняки, нищие, сводники, проститутки и торговцы наркотиками начинали ежегодное переселение в эти заброшенные кварталы, на которые отцы города не обратят внимания еще целый год.

Беккер и Джейми решили остановиться в относительно новом отеле «Регал» на пятьдесят восьмой улице, всего в квартале от таких гигантов, как «Плаза» и «Парк-Лейн». Более того, этот отель был всего в трех кварталах от «Алмазной башни» на Пятой авеню. Отель был велик — сто пятьдесят семь этажей и почти шесть тысяч номеров — и ничем не примечателен, но в нем всегда были свободные места, и Джейми еще перед отъездом из Вашингтона заказала там смежные номера. На нижних этажах отеля располагался большой подземный гараж, и там они оставили свой новый «седан».

Они зарегистрировались по отдельности — Джейми в качестве места постоянного проживания Беккера выбрала Сан-Франциско, а своего — Чикаго — и долго озирались в поисках коридорного, который помог бы им выгрузить вещи из машины. Прождав почти двадцать минут, Беккер наконец отыскал тележку, погрузил в нее чемоданы и два компьютера, которые прихватила с собой Джейми, и нашел грузовой лифт, который поднял их на семьдесят третий этаж. Там они быстро отыскали номера, вошли в них — каждый в свой — и тут же приказали двери между номерами исчезнуть в стене.

— Ну, вот мы и здесь, и никто в нас покуда не стрелял, — заметил Беккер. — Это уже кое-что.

— Здесь нас никто не побеспокоит, — заверила его Джейми. — Я очень хорошо поработала с нашими удостоверениями личности. Если кто-нибудь станет их проверять, окажется, что имена и адреса существуют на самом деле, а эти люди где-то отдыхают.

— Откуда, черт побери, ты выудила имя этой дамы из Чикаго?

Джейми ухмыльнулась.

— Залезла в местную базу данных, — пояснила она. — Я выбрала для себя женщину, которая гостит у матери в Нью-Йорке и вернется не раньше чем через неделю. То же самое в Сан-Франциско: вы бизнесмен, который вознамерился недели две-три попутешествовать по Восточному побережью. — Она сделала паузу. — Так что, если военные сообразят, что мы в Манхэттене, и начнут перетряхивать базу данных в поисках приезжих, мы будем чисты. Мое имя не повторится, потому что женщина остановилась у своих родных, а ваше имя не появится в базе данных Манхэттена еще неделю.

Беккер уставился на нее.

— Знаешь, — сказал он наконец, — иногда ты пугаешь меня до чертиков.

— Да, мужчины частенько побаиваются умных женщин, — самодовольно усмехнулась она.

— Я ведь не только офицер армии Соединенных Штатов, — продолжал он, — я еще и адвокат, то есть представитель закона. Я уже сбился со счета, сколько ты нарушила законов с тех пор, как мы начали работать вместе.

— Уж наверное, не меньше, чем вы.

— И не напоминай.

— Есть и другой выход, — заметила она.

— Какой?

— Сдайтесь космической службе и порекомендуйте мне хорошую похоронную фирму.

— Большое спасибо, — мрачно отозвался он.

— Если вы уже закончили жалеть себя, может быть, поможете мне установить компьютеры?

— Почему бы и нет? — пожал он плечами и, подойдя к тележке, принялся ее разгружать. — Кстати, у нас из-за них не будет осложнений с администрацией отеля?

— С чего бы это? Очень многие люди возят в собой компьютеры, особенно в деловых поездках.

— Только не такие сложные, — возразил Беккер, указывая на машину, которую он только что водрузил на стол.

— По-вашему, горничные в этом разбираются? — отпарировала она. — Положитесь на меня, советник.

Он пожал плечами.

— Ты у нас компьютерный спец.

— Вот и не забывайте об этом, — хмыкнула она, возясь с соединениями на задней стенке компьютера.

У них ушло десять минут на то, чтобы установить оба компьютера и распаковать вещи. Потом Беккер вывез тележку в коридор, вкатил ее в грузовой лифт и вернулся в номер.

— Эй, советник! — позвала Джейми из своего номера.

— Что?

— Я проголодалась.

— Заказать что-нибудь в номер?

— Нет. Это чересчур дорого.

— Только не говори мне, что экономишь свои деньги.

— Вовсе нет… но все равно, я не люблю, когда меня обдирают.

— Ладно, — сказал Беккер. — Куда ты хочешь пойти?

— На Пятьдесят шестой улице есть славный ресторанчик — я всегда заглядываю туда, когда бываю в Нью-Йорке. Он дорогой, но там, по крайней мере, не зря потратишь свои деньги — и он всего лишь в одном квартале от «Алмазной башни».

— Полагаю, мне надо будет соответственно одеться.

— Ну, смокинг не обязателен, но все же оденьтесь поприличнее, чем всегда.

Он вздохнул.

— Я буду готов через пять минут.

— Десять, — уточнила Джейми, закрывая дверь между номерами. — Вам надо побриться.

Беккер наскоро принял душ, побрился и надел скромный, деловой серый костюм. Затем он подошел к двери, соединявшей номера, и постучал.

— Ты готова? — окликнул он.

— Одну минутку! — отозвалась Джейми.

Через полминуты дверь отъехала в сторону, и в номер вошла Джейми в явно дорогом платье.

— Что это вы на меня так уставились? — резко спросила она.

— Ты выглядишь… совсем по-другому.

— Хуже или лучше?

— Лучше, — сказал Беккер. — Очень элегантно.

— В жизни не привыкну к высоким каблукам, — с отвращением сообщила Джейми. — Перестаньте на меня так таращиться. Меня это нервирует.

— Я так привык видеть тебя в джинсах и свитере, что к этому виду тоже требуется привыкнуть.

— Привыкать будете в лифте, — бросила она, распахнув дверь и выходя в коридор. — Я умираю с голоду.

— И то верно, — согласился Беккер, следуя за ней.

Они подошли к лифту и несколько секунд ожидали его прибытия.

— Знаешь, а ведь ты, если постараешься, можешь выглядеть настоящей красавицей, — заметил он.

— Мне ведь не придется запирать на ночь дверь между номерами, а? — резко осведомилась она.

— Нет.

— Вот и отлично.

— Я только хотел сказать, что ты…

— Я знаю, что вы хотели сказать, — стесненно ответила она, — и хочу, чтобы вы помолчали.

Беккер вдруг осознал, что впервые видит, чтобы Джейми в какой-то ситуации чувствовала себя неловко, и не сказал ни слова, покуда лифт не доставил их в верхний вестибюль.

— Похоже на какой-то съезд, — заметил он, когда они миновали группу людей с пластиковыми значками.

— Целых три съезда, если уж на то пошло, — отозвалась Джейми. — Я видела их объявления у стойки, покуда мы регистрировались: торговцы автомобилями, библиотекари и производители спортивных товаров. Торговцы автомобилями снабдят нас дополнительной маскировкой.

— Я что-то не понял, — сказал Беккер.

— Они сняли в «Регале» множество номеров, но отнюдь не ради целей съезда. Торговцы автомобилями будут сновать в уборные и обратно с девяти вечера до трех часов ночи. Это значит, что куда бы мы в это время ни пошли, мы не будем бросаться в глаза.

— Мы скорее привлечем внимание тем, что ты чернокожая, а я белый, чем тем, что куда-то отправимся в четыре часа утра, — заметил, Беккер. — Это же Нью-Йорк, забыла? Для тех, кто развлекается здесь, в порядке вещей бродить по ночам.

— Как бы то ни было, затеряться среди торговцев автомобилями будет совсем не вредно, — отозвалась она.

Они вышли из отеля, вдохнули душный загрязненный воздух Нью-Йорка и пошли по Пятьдесят восьмой улице.

— И куда только девались все здешние попрошайки? — удивился Беккер, с любопытством озираясь по сторонам.

— Видимо, забыли заплатить здешним фараонам, — сказала Джейми. — Когда мы подъезжали к отелю, я видела их на Пятьдесят девятой. Почему вы спросили об этом?

Он пожал плечами.

— Обдумываю, как можно добраться до Рота.

Джейми покачала головой.

— Попрошайку ни за что на свете не впустят в «Алмазную башню».

— А как насчет сборщика пожертвований? — спросил Беккер. — Скажем, для голодающих детишек в Замбии или Непале?

— Мне это не нравится.

— Почему?

— Потому что если охрана «башни» заверяет вас, они запомнят ваше лицо, и следующая попытка проникнуть туда может вам дорого обойтись.

— Можно позвонить им и спросить разрешения.

— Если вам так хочется, — пожала она плечами. — Мне не верится, что это пройдет так гладко.

Они свернули на Пятую авеню, миновали череду шикарных ювелирных магазинов и магазинов одежды и через несколько минут повернули на Пятьдесят шестую улицу.

— Вот мы и пришли, — сказала Джейми, подходя к закопченному навесу, который когда-то блестел позолотой.

— Похоже, это дорогое местечко, — заметил Беккер, когда они вошли в небольшое фойе, обставленное позолоченной мебелью восемнадцатого века.

— Не тревожьтесь, советник, — сказала она. — Я плачу. Вернее, платит генерал Рот.

— Ты можешь его насторожить.

— Вовсе нет. Даже банк до конца месяца не узнает, что я у него кое-что выудила.

— Мне все же как-то не по себе, — сказал Беккер. — Все-таки он нам не враг.

— Он натравил на вас наемных убийц, — напомнила ему Джейми. — Если он не враг, то я уж и не знаю, как его называть.

— Я тоже, — пробормотал Беккер, понизив голос, когда к ним приблизился метрдотель и провел их к приятно уединенному столику в дальнем конце одного из двух обеденных залов.

— Он вел себя так, словно он тебя знает, — заметил Беккер, покуда они изучали меню.

— Так оно и есть, — отозвалась Джейми, — но даже если бы он меня не знал, он вел бы себя точно так же. Это его работа. Теперь скажите мне, чего вам хочется, и предоставьте мне возможность попрактиковаться во французском.

— Ты знаешь французский?

Она кивнула.

— А также суахили и японский.

— Почему именно суахили и японский?

— Японский — по той же причине, что и французский: не все компьютерщики говорят по-английски, но большая их часть говорит на одном из этих трех языков.

— А суахили?

— Мой отец приехал из Уганды. Я выучила этот язык в детстве.

— Ты просто кладезь совершенств, — сказал Беккер. — Правда, большинство твоих достоинств связаны с криминалом, но все равно у тебя их чертовски много.

Джейми рассмеялась.

— Я что-то не поняла: это комплимент или оскорбление?

— Я никогда не оскорбляю дам, которые оплачивают мой ужин, — сказал Беккер.

— Вот и славно. Что вы выбрали?

Он заказал гороховый суп, утку во фруктовом соусе и салат, и Джейми проворно перевела их заказ на французский, чтобы официант мог удалиться в кухню и там снова перевести его на английский.

— Здесь настолько элегантная обстановка, что легко забыть, зачем мы приехали в Нью-Йорк, — с улыбкой сознался Беккер после того, как официант наконец удалился. — Меня так и тянет предложить сходить в театр, прежде чем вломиться в квартиру генерала Рота и наставить на него пистолет.

— Это было бы неплохо, — согласилась она, — но до полуночи в окрестностях «Алмазной башни» бродит куда больше народу, чем после полуночи. Думаю, нам лучите пойти туда, как только закончим ужинать. И еще, советник…

— Что?

— Не заказывайте десерта.

— Почему же?

— Потому что в «башне» наверняка найдется парочка кафе, и если мы решим посидеть и обсудить наши планы, с тем же успехом это можно будет сделать не только за кофе, но и за десертом. Это даст нам лишнее время на тот случай, если кафе будет переполнено и они захотят поскорее нас выставить.

Беккер кивнул.

— Разумно… но я уже заглянул в карту десертов. Я этого ни за что не упущу.

— Вы и так уже слишком толстый.

— Спасибо.

— Я просто сказала правду.

— Ты же лжешь всем остальным, — заметил он. — Могла бы и мне время от времени говорить невинную ложь.

Джейми покачала головой.

— Мы партнеры, Макс — а я никогда не лгу партнеру. Если я начну вам лгать, я не смогу остановиться.

— Довольно честно, — вздохнул он.

— Тогда уберите с лица это несчастное выражение. Вон идет Жак с нашим супом.

— Ты и его знаешь?

— Нет. Я их всех называю Жаками. Еще ни один меня не поправил.

— Тогда, наверное, ты не будешь возражать, если я назову его Анри?

— Валяйте. — Она улыбнулась.

— Что в этом смешного?

— Его французский просто чудовищен. Наверняка его настоящее имя — Мюррей.

— Не важно, — проворчал Беккер. — Мой французский еще хуже. Я не понял ни единого слова из того, что ты ему говорила.

— Посмотрим, какой суп он нам принесет. Может быть, вы не единственный, кто не сумел меня понять.

Суп оказался именно тот, который они заказывали, и следующий час прошел в наслаждении трапезой. От размеров счета у Беккера полезли глаза на лоб, но Джейми бодро оплатила его и прибавила к нему солидные чаевые. Затем они вышли на улицу и направились к «Алмазной башне».

Вблизи «башня» выглядела еще внушительнее, чем по головизору. Так же кричаще, но намного внушительнее. Арка над парадным входом была усажена фальшивыми, зато сверкающими алмазами, и пол громадного вестибюля играл алмазным мерцанием. Фасад здания на Пятой авеню был не более пятидесяти футов длиной, зато в глубину оно уходило далеко, поглотив большую часть квартала между Пятьдесят шестой и Пятьдесят пятой улицами. Верхние и нижние вестибюли, общим числом пять, занимали дорогие магазины, два ресторана на свежем воздухе и три бара.

Разнообразные электронные информационные табло, на которых все время вспыхивал фосфоресцирующий текст, помогали посетителю сориентироваться в этом вавилонском, столпотворении. Первые пять этажей были отданы коммерческим фирмам, на следующих двадцати размещались гаражи, дальше на тридцати этажах располагались конторы и эксклюзивные магазины розничной торговли. Этажи с пятьдесят шестого по сто тридцать девятый были жилыми. На каждом этаже вплоть до сотого было по четыре больших квартиры, а с сотого этажа начинались поистине грандиозные апартаменты — по два на этаж.

— Охо-хо, — тихонько проговорила Джейми, когда она и Беккер остановились у информационного табло. — Вот вам и загвоздка. Посетители не допускаются выше пятьдесят шестого этажа.

— Это какая-то ошибка, — сказал Беккер. — На последнем этаже ресторан.

Джейми читала дальше.

— Лифт номер тридцать шесть следует на последний этаж без остановок.

— Что нам помешает сесть в лифт, который отвезет нас на сто пятнадцатый этаж? — спросил Беккер.

— Поглядите, — она кивнула на ряд жилых лифтов. — Никто не войдет в лифт прежде, чем не будет проверено его удостоверение личности. Думаю, что по возвращении приходится проходить через эту же процедуру.

Беккер покачал головой.

— Не может быть. Как же эти люди приглашают друзей на званый обед?

Джейми пожала плечами.

— На табло об этом ничего не сказано.

— Тогда поищем другое, — предложил Буккер. — Наверняка эту информацию можно найти возле жилых лифтов.

Они направились к рядам жилых лифтов, по пути делая вид, что разглядывают витрины магазинов. Наконец они отыскали еще одно табло.

— Вот оно, советник, — провозгласила Джейми, тыкая пальцем в инструкции. — Вызываете домашний видеофон, вам сообщают код, который введен в компьютер лифта, и вы входите в лифт. Потом код изменяют и уже в лифте сообщают вам код выхода.

— В этой системе есть несколько прорех, — негромко заметил Беккер. — Во-первых, если ты направляешься в гости к другу, который живет, скажем, на восемьдесят восьмом этаже, и мы с тобой едем в одном лифте, я узнаю твой код выхода.

— Войти-то как раз просто, — сказала Джейми, — но, сдается мне, на обратном пути процедура повторяется, а компьютер лифта настроен на личные коды. Даже если мы попадем в апартаменты Рота, мы не сумеем спуститься на первый этаж.

— Здесь должен быть пожарный выход.

— Тоже закодированный.

— Сомневаюсь. Какая-нибудь пожилая леди в панике забудет свой код и сгорит заживо, а «башне» выставят миллионный иск.

— Возможно, — сказала она. — Проблема в том, что это только догадки. Мы ничего не узнаем, пока не попытаемся войти.

— Тогда уменьшим число догадок, — сказал Беккер.

— Каким образом?

— Мы ведь так и не съели десерт. Поднимемся за ним на последний этаж.

— Столики в этом ресторане наверняка зарезервированы на полгода вперед, — заметила Джейми.

— Вот и отлично. Тогда нам придется спуститься верно?

— Вы и вправду полагаете, что мы сумеем добраться до пожарной лестницы?

— Проверим.

Джейми пожала плечами, и они вошли в лифт номер тридцать шесть. Через две минуты он остановился на сто сороковом этаже, и Беккер помедлил секунду, стараясь успокоиться, прежде чем выйти из лифта.

Они оказались в небольшом вестибюле, и Беккер жестом предложил Джейми подождать в обитом плюшем кресле, а сам направился к стойке предварительных заказов.

— Добро пожаловать в «Алмаз в небесах», — сказал пожилой мужчина за стойкой. — Вы зарезервировали столик?

— Нет. Это необходимо?

— Боюсь, что да, сэр. Быть может, вы заглянете в «Королеву алмазов» на четвертом этаже вестибюля или в один из прекрасных ресторанов на нижних этажах? Если хотите, я могу позвонить туда и узнать, есть ли у них свободные столики.

— Может быть, попозже, — сказал Беккер. — Вы не против, если я и моя спутница немного осмотримся здесь? Мы из Калифорнии и в последние три-четыре года много слышали об этом месте.

— Разумеется, — был ответ. — На северной стороне вы найдете телескопы и сможете полюбоваться видами Нью-Йорка.

— Есть здесь туалетные комнаты?

Мужчина кивнул.

— Туалетные комнаты дальше по коридору, — сказал он, показав налево.

— Спасибо, — сказал Беккер и вернулся к Джейми. — Тебе нужно зайти в женский туалет.

— В самом деле?

Он кивнул.

— Он в этом коридоре. Пройди до конца коридора, может быть, отыщешь пожарный выход или служебный лифт.

— Где будете вы?

— На северной стороне этажа есть телескопы. Я пойду к ним и по дороге осмотрюсь.

— Где мы встретимся?

— Если бы коридоры тянулись через весь этаж, мы бы рано или поздно столкнулись. Поскольку здесь есть ресторан, это вряд ли получится, так что отойди как можно дальше, осмотри все и возвращайся сюда.

Она кивнула и направилась в сторону женского туалета, а Беккер неторопливо пошел к северной стороне здания.

Он миновал три запертых двери — два служебных помещения и один склад, — затем коридор повернул направо, и через минуту он очутился у огромного обзорного окна. На металлических штативах стояла шеренга телескопов, и Беккер, слегка наклонив голову, заглянул в один из них, направленный на Ист-Ривер. Было слишком темно, чтобы что-нибудь разглядеть, и он возился с телескопом, покуда не навел его на северную оконечность Манхэттена. Затем он двинулся дальше, проверяя каждую дверь, встречавшуюся по пути, и высматривая пожарный выход.

В самом конце коридора, возле стены, которая, как заключил Беккер, была задней стеной ресторана, он обнаружил служебный лифт, но сколько ни пытался вызвать его, ничего не получилось. Наконец он сдался и вернулся в вестибюль, где, его уже ждала Джейми.

— Пойдем, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышал человек за стойкой. — Хочу, чтобы ты полюбовалась видами.

Когда они отошли за пределы слышимости, Беккер повернулся к Джейми.

— Нашла что-нибудь?

— Вашу пожарную лестницу, — ответила она.

— Что-то я не слышу восторга в твоем голосе.

— Можете о ней забыть. Насколько я поняла, на ней компьютерный замок, который открывается только при полном отключении энергии или когда температура в здании превышает восемьдесят градусов по Цельсию — и готова душу заложить, что к тому моменту, когда он откроется, по всему зданию будут вопить пожарные сирены. — Она помолчала. — Вам повезло больше?

— Возможно, — сказал Беккер, когда они дошли до телескопов. — Я нашел служебный лифт, но не сумел его вызвать.

— Дайте-ка я на него взгляну, — сказала Джейми, и Беккер провел ее по коридору к лифту.

— Нажать кнопку — это только начало, — сообщила Джейми после краткого осмотра. — Потом нужно вставить вот в эту щель карточку.

— Какую еще карточку?

— Почем мне знать?

— Что ж, попытка — не пытка, — заметил он. — Вернемся вниз и поднимемся на лифте до пятьдесят пятого этажа.

— К чему такие хлопоты? Система пожарных лестниц одинакова по всему зданию. — Джейми помолчала. — Думается мне, советник, перед вами три варианта: украсть карточку у кого-то из персонала, кто может пользоваться служебным лифтом, проскользнуть в жилой лифт и надеяться, что кто-нибудь остановит его на этаже, где живет генерал Рот — или дождаться, покуда Рот покинет здание, пойти за ним и улучить момент, когда он будет один.

— Ни один из этих вариантов мне не по душе, — сказал Беккер. — Рот может просидеть в своих апартаментах безвылазно хоть неделю — они для этого достаточно просторные. Мы привлечем к себе слишком много внимания, если попытаемся проникнуть в жилой лифт, и вероятность, что его остановят на нужном нам этаже, чересчур мала. Кроме того, в здании, подобном этому, обслуживающий персонал насчитывает несколько сотен, если не тысяч человек. К кому нам подступиться? А если мы украдем карточку не у того человека, сколько времени пройдет, прежде чем он сообщит об этом и все будут начеку?

— Что ж, ничего другого мне попросту в голову не приходит. Может быть, нам подождать в вестибюле и входить только в те лифты, в которых едут военные…

Беккер покачал головой.

— Не забывай, что существует и код выхода. Если Рот знает, что я еще жив — а он уже должен об этом узнать — он никого не выпустит из лифта, пока не проверит, кто там.

— В таком случае мои идеи иссякли.

— Вернемся в отель и все обдумаем, — сказал Беккер. — Если не будет другого выхода, украдем карточку у кого-нибудь из обслуги, но все-таки эта идея мне не по душе.

Они вернулись в небольшой вестибюль, вызвали лифт и через две минуты уже были в главном вестибюле.

На полпути к отелю Беккер вдруг резко повернулся к Джейми.

— Ты сказала, что замок пожарной лестницы открывается при температуре выше восьмидесяти градусов по Цельсию?

— Да.

— И на всех этажах замки одной системы?

— Верно.

— Что, если бы мы зажгли огонь, скажем, на пятьдесят третьем этаже, а когда компьютер уловит повышение температуры, были бы уже на сто сороковом? Замок открылся бы?

— Тепловая бомба замедленного действия? — задумчиво проговорила Джейми. — Да, пожалуй, это сработало бы.

— Ничего серьезного, — сказал Беккер. — Мы же не хотим сжечь это здание дотла. Господи, да хватит и обычного обогревателя! Не важно, что мы сделаем — если я сумел бы установить эту штуку так, чтобы она сработала через двадцать минут, это дало бы нам возможность добраться до сто сорокового этажа. Устроим это в десять часов утра, когда ресторан практически пуст, и никто не заметит нас около пожарной лестницы. Когда замок откроется, мы спустимся по ней на сто пятнадцатый.

— А если кто-то обнаружит источник повышения температуры и включит замки прежде, чем мы доберемся до сто пятнадцатого?

— Едва мы проберемся на лестницу, беспокоиться уже не о чем. Согласно закону, все пожарные двери должны свободно открываться со стороны пожарной лестницы.

— Что ж, ладно, — сказала Джейми. — Положим, мы действительно доберемся до апартаментов Рота. А вот как мы уйдем оттуда?

— Нам придется войти туда тайно, — сказал Беккер, — но уходить тайно совсем не обязательно. Как только я побеседую с Ротом, я наставлю на него пистолет и прикажу ему доставить нас вниз.

— Где он завопит во всю мочь, зовя на помощь, — прибавила Джейми.

— Он и звука не издаст, — уверенно сказал Беккер.

— Вот как? И почему же?

— Об этом позаботишься ты.

— Я? — переспросила Джейми. — Как это?

— Еще не знаю… но узнаю, как только мы вернемся в «Регал», к твоим компьютерам.

ГЛАВА 15

— Вот и наша информация, — сказала Джейми.

Беккер, потягивавший пиво, которое он обнаружил в битком набитом холодильнике своего номера, подошел к ней и взглянул на экран.

— Он не пьет, не употребляет наркотиков, не играет, не заводит беспорядочных связей, — перечислила она. — Или же очень ловко скрывает свои грехи от вышестоящих.

— Мы должны найти хоть какой-нибудь способ надавить на него, — упрямо проговорил Беккер. — Он поймет, что мы не станем убивать его. Нам нужно то, что вынудит его отозвать убийц.

— Откуда он может знать, что вы его не убьете? — спросила Джейми.

— Он наверняка знает обо мне больше, чем я о нем.

— Но он не может знать, что я его не убью, — заметила Джейми.

— Это не важно. Он глава отдела секретных операций, а значит, скорее всего, принадлежит к тем людям, которые охотнее дадут себя убить, чем скажут хоть слово. — Беккер жестом указал на компьютер. — Ищи его слабое место.

— Он женат, у него пятеро взрослых детей — сын и две дочери служат в армии, еще одна дочь — врач, а пятая рассорилась с семьей и уже почти десять лет с ним не виделась. Он не ходит в церковь и не исповедует никакой религии. Он мастер рукопашного боя — был, во всяком случае — и участвовал в нескольких акциях в качестве снайпера.

— Сильная личность.

— Как и подобает начальнику отдела секретных операций.

— Он и его жена живут одни?

— Я же вам сказала — у них взрослые дети, которые давно живут отдельно.

— Как насчет слуг? Или, учитывая размеры этих апартаментов — адъютантов или даже телохранителей?

— Этой информации нет в его досье, — ответила Джейми после того, как ее пальцы безрезультатно пробежались по клавишам. — Думаю, что если бы при нем постоянно находились военнослужащие, об этом упоминалось бы в досье, но единственный способ узнать, живут ли в его апартаментах штатские слуги — прийти и взглянуть на месте.

— Это может обернуться не лучшим образом. Памятуя о должности Рота, у него должен быть постоянный контакт со штаб-квартирой отдела секретных операций. Наверняка где-то на этих десяти тысячах квадратных футов имеется тайная кнопка, которая вызывает в апартаменты с полсотни вооруженных людей, и мы не узнаем, где она, пока кто-то не нажмет на нее.

— Самое досадное, что его апартаменты невозможно обыскать, пока все слуги, если они там есть, не уйдут. Мы можем наблюдать за сотнями горничных, лакеев и поваров, которые выходят из лифта на нижнем этаже, но никогда не определим, с какого они этажа.

— А разве там нет табло, которое сообщает, на каких этажах останавливался лифт, прежде чем поехать вниз?

Джейми покачала головой.

— Я искала нечто подобное, но оказывается, такое табло есть только на тех лифтах, что поднимают на коммерческие этажи.

— Тогда похоже, что наилучший шанс — его жена, — сказал Беккер. Он задумчиво помолчал. — Может быть, нам похитить ее, когда она отправится по магазинам, и предложить вернуть ее в обмен на некую сделку?

— Слишком рискованно, — ответила Джейми. — Предположим, мы схватим ее в вестибюле «Алмазной башни» или даже у «Тиффани» [4]. Так или иначе ее еще нужно довести три квартала до нашего отеля, да так, чтобы она не позвала на помощь, не свалилась в обморок или не бросилась бежать, и чтобы при этом не пришлось слишком явно размахивать пистолетом. К тому же при ней наверняка с пяток телохранителей в штатском, телохранителей, которых мы не распознаем, покуда они не вышибут нам мозги. — Джейми вновь энергично покачала головой. — Нет, будем ловить льва в его собственном логове. По крайней мере, там мы сможем контролировать ситуацию.

— И все же его жена может оказаться уязвимым местом, — не отступал Беккер. — Рот не отреагирует на угрозы насилия, если дело касается лично его. Но что, если мы пригрозим убить его жену?

— Если собираешься кому-то угрожать, будь готов исполнить угрозу, — серьезно сказала Джейми. — Этот парень ежедневно имеет дело с угрозами. Если он увидит, что вы однажды солгали ему, он не станет вам верить ни в чем.

— И все-таки это шанс. Просматривай файл Рота — может быть, тебе подвернется лучшая возможность надавить на него.

Джейми продолжила выводить на экран информацию.

— Он диабетик, — почти сразу сообщила она. — Дважды в день делает инъекции инсулина.

— Ну, это уже кое-что, — заметил Беккер. — Если мы попадем в квартиру в его отсутствие, можно будет отыскать и забрать инсулин.

— И превратить Рота в полукоматозного зомби, который никогда не помнит, что он обещал, и не будет обязан выполнять обещанное.

— Черт подери, тогда что предлагаешь ты? — разозлился Беккер.

— Не знаю. По-моему, мы еще не нашли ответа.

— Тогда ищи. Я должен встретиться с ним завтра. Каждый час промедления — это лишняя возможность вычислить, где мы находимся.

— Если уж на то пошло, военные уверены, что вы в Вашингтоне, — заверила его Джейми. — Как только я включила компьютер, первым делом послала сигнал на машину, которую мы оставили в Вашингтоне. Сейчас все, кто связан с этим делом, знают, что вы в округе Колумбия и неуклюже пытаетесь проникнуть в память вашего компьютера и открыть файлы.

Ничего не ответив на это, Беккер принялся расхаживать из номера в номер, пытаясь прикинуть, что бы он сделал, если бы и вправду сумел проникнуть в апартаменты Рота, и осознавая, что в этом случае вся его армейская и юридическая подготовка не станет для него большим подспорьем.

— Успокойтесь, советник, — сказала Джейми. — Вы действуете мне на нервы.

— Это дело нам обоим действует на нервы.

— Расслабтесь. У меня впереди еще вся ночь. Если есть что-то подходящее, я разыщу его прежде, чем оно нам понадобится.

— Знаю, — вздохнул он. — Беда в том, что я на столько привык убегать, что сидеть на месте и ждать становится все труднее.

— В зависимости от того, какая охранная система установлена в квартире Рота, у вас может и вовсе не быть возможности встретиться с ним лицом к лицу. У нас впереди еще уйма работы.

— Ты сказала, что мой план сработает.

— Да, он скорее всего поможет нам проникнуть на сто пятнадцатый этаж, — согласилась Джейми. — Но что мы будем делать дальше? Постучим в дверью и станем ждать, что нам откроет лично генерал? Или начнем вышибать ее в надежде, что квартира не имеет внутренней охранной системы? А может, взломаем замок и нам поможет тот опыт, который вы приобрели, общаясь с криминальным элементом?

— Об этом я еще не думал, — признался он.

— Так почему бы вам не заняться этим, пока я буду искать слабые места Рота?

— Это будет лишь пустая трата времени, — сказал Беккер. — Я ничего не смогу придумать, пока не буду знать планировки сто пятнадцатого этажа.

— Ну, это просто, — сказала Джейми, отойдя ко второму компьютеру.

Включив его, она набрала несколько кратких команд, подождала закодированного ответа и набрала новые команды.

— Что ты делаешь? — спросил Беккер.

— Сообщаю агенту по продаже недвижимости «Алмазной башни», что я хочу купить апартаменты между сотыми и сто двадцатыми этажами. Он ответил, что свободных квартир сейчас нет, а я посоветовала ему проверить состояние моего швейцарского счета, чтобы он мог убедиться, что я в состоянии позволить себе такую покупку, а затем передать мне план этажа. Если мне понравится планировка, я войду в список кандидатов на покупку квартир.

— Но ты же не назвала ему свое настоящее имя?

— Нет, конечно.

— Тогда как же он проверит твой счет?

— В швейцарских банках используют не имена, а номера.

— Стало быть, именно этим он сейчас и занимается? Проверяет твой швейцарский счет?

— Один из них. И как только он закончит проверку, я перечислю деньги на другой счет, а этот закрою, так что он не сможет воспользоваться этой информацией. — Голографический экран монитора вдруг ожил. — Ага, вот оно!

Это был трехмерный план сто третьего этажа с пометкой, что все этажи, интересующие заказчицу, имеют одинаковую планировку.

— Две квартиры, — задумчиво говорила Джейми, одновременно приказывая машине один за другим показывать планы этажей и записывать их в память. — Правда, они похожи как две капли воды, так что не имеет значения, которая из них принадлежит Роту. Если метод подойдет для одной квартиры, подойдет и для других.

— Как мы узнаем, где квартира Рота, когда попадем туда? — спросил Беккер.

— Советник, он же не прячется, — терпеливо пояснила Джейми. — Номер его квартиры есть в списке жильцов.

— Извини, что задаю дурацкие вопросы, — сказал Беккер. — Я в этом деле новичок.

— Я тоже никогда раньше не вламывалась в «Алмазную башню», — отозвалась она, — но Господь дал мне мозги, и я умею ими пользоваться.

Не добавив больше ни слова, она повернулась к своему компьютеру, а Беккер, уперев руки в бока, разглядывал план этажа в поисках слабых мест.

Итак, лифт поднимает жильцов в округлый мраморный холл примерно сорока футов в диаметре, уставленный алебастровыми копиями знаменитых статуй. По окружности холла, почти на равном расстоянии между жилым лифтом и дверями квартир, еще две двери — одна ведет к служебному лифту, другая на пожарную лестницу. На дверях квартир компьютерные замки, соединенные с главным коммутатором охраны на пятьдесят пятом этаже: когда их открывают или закрывают, это всякий раз фиксируется там.

Затем он изучил расположение апартаментов. В каждом из них — гостиная, по размерам больше напоминавшая бальный зал, с окном во всю стену, выходящим на город. При спальне каждого из хозяев имелась ванная комната, а кроме них — еще три спальни, каждая со своей ванной. Еще там были кабинеты и библиотеки, столовые, гимнастические залы и кухни, а также терраса с подогревом. И миллиард мест, где можно спрятать охранную систему, реагирующую на голос, отпечаток ладони или сетчатки: к тому времени, когда он найдет выключатель и сообразит, как им пользоваться, в квартире уже будет вся нью-йоркская полиция.

Он осмотрел снаружи стены апартаментов — сплошь стекло и сталь, настолько гладкие, что уцепиться не за что, к тому же он не очень верил намекам Джейми, что она когда-то была взломщицей. Стало быть, ответ где-то внутри — и Беккер снова вернулся к изучению плана этажа.

Что ж, если никак нельзя обнаружить внутреннюю охранную систему, ее надо обойти. Как? Захватив Рота перед дверью квартиры. Выглядеть и действовать достаточно жестко, и он сам отключит охранную систему. Он, может, и не сделает это по приказу человека, который хочет убить его из-за секретов службы безопасности, но наверняка не захочет, чтобы ему вышибла мозги парочка воришек, гоняющихся за чужими деньгами. После того как они благополучно окажутся в квартире и охранная система будет отключена, у них будет достаточно времени, чтобы рассказать ему, кто они такие на самом деле.

Итак, если с лифтом они разобрались, и как проникнуть в квартиру, тоже ясно — остается придумать, как перехватить Рота в холле сто пятнадцатого этажа.

Они не могут ждать его на пожарной лестнице: если дело дойдет до погони, он успеет проскочить в дверь квартиры или попросту нырнет назад в лифт. Не могут они использовать и служебный лифт — неизвестно, какие там есть охранные устройства, а кроме того, до двери квартиры Рота оттуда так же далеко, как от пожарной лестницы.

Значит, когда Рот появится, они уже должны быть в холле.

Отлично, подумал Беккер, но по какой же причине в холле могут находиться двое посторонних?

Чинить замок? Нет, у охраны наверняка есть собственный мастер.

Маляры? Нет, стены холла из мрамора, усыпанного фальшивыми драгоценными камнями.

И тут Беккер снова глянул на статуи. В холле стояли копии «Давида» Микеланджело, роденовского «Мыслителя» и еще три статуи, ему незнакомые.

Беккер долго смотрел на них — и вдруг понял, что надо делать.

Удовлетворенный, он вернулся к Джейми, работавшей за компьютером.

— Как дела? — спросил он.

— Понемногу, — отозвалась она. — Этот Рот та еще личность! Если в его броне и есть слабое местечко, я его покуда не отыскала. Наверное, самое лучшее, что мы можем сделать, — считать его нормальным здравомыслящим человеком.

— То есть?

— Я имею в виду, что он не похож на парня, который, готов беспричинно пожертвовать своей жизнью, так что он скорее свалит ответственность на кого-то другого, чем допустит, чтобы вы убили его.

— На кого он свалит ответственность?

— Почем я знаю? — сказала она. — Но не он же, в конце концов, выдает на-гора приказы об убийстве — он их только выполняет. Если нам повезет, он назовет имя человека, от кого получил приказ. Этот-то человек вам и нужен.

— Первым делом мне нужен человек, который отзовет убийц, — сказал Беккер. — А уж потом мы будем ломать голову над тем, почему они пытаются убить меня.

— Ну, во всяком случае, помните, что к Роту лучше близко не подходить. Он, конечно, не юноша, но у него три награды за выдающуюся храбрость, и до того, как перевестись в космическую службу, он слыл лучшим убийцей в армии. О действиях его подразделения в Гваях даже написали книжку.

— В Гваях?

— В Уругвае и Парагвае.

— Я постараюсь об этом не забыть.

— Ну, а как подвигаются ваши дела? — спросила она. — Что-нибудь придумали?

— Думаю, да.

— Думаете? — с сомнением отозвалась Джейми.

— В подобном деле ничего нельзя знать наверняка, пока не испробуешь. — Он помолчал. — Но если твое литературное сравнение верно, моя идея должна сработать.

— Какое еще литературное сравнение?

— Шерлок Холмс. Все другие подходы были невозможны, так что если охрану здания и можно обвести вокруг пальца, я нашел единственный способ сделать это.

— Расскажете, что вы придумали, или предпочтете устроить мне сюрприз?

Беккер сел рядом с ней и изложил свой план.

— Это может сработать, — согласилась она, когда он умолк. — А кроме того, другого выхода у нас все равно нет. Вы чертовски правы: все прочие подходы невозможны.

— Рад слышать, что ты со мной согласна, — сказал Беккер, вставая и направляясь к двери между номерами. — А теперь нам обоим следует хорошенько выспаться. Завтра у нас великий день.

— Это точно, — сказала Джейми. — Остается лишь надеяться, что мы доживем до вечера.

ГЛАВА 16

К шести часам утра они уже были на ногах, а к половине девятого раздобыли все, что могло им понадобиться. Одевшись так, чтобы не выделяться из толпы туристов, они отправились к «Алмазной башне», сложив свои вещи в фирменный пакет дорогого магазина женской одежды, спасенный Беккером из мусорной корзины в «Регале».

Войдя в вестибюль, они сразу же направились к лифтам и принялись изучать расписание их движения.

— Сможем мы попасть туда с пятьдесят пятого? — спросил Беккер.

— Это я и смотрю.

— Погоди-ка, — сказал он. — Вот оно — лифт номер сорок два. Идет без остановок до сорок пятого этажа, потом с остановками до пятьдесят пятого и снова без остановок — до сто сорокового.

— Отлично, — сказала Джейми. — Проверим, что там, на пятьдесят пятом.

Она вернулась к списку фирм, разместившихся в здании, а Беккер тем временем разыскал номер квартиры Рота. Минуту спустя они вновь встретились у лифтов.

— Кажется, все в порядке, — сказала Джейми. — На пятьдесят пятом всего шесть фирм, так что поднимается туда не слишком много народа, но кроме того, там еще ювелир и торговец книжным антиквариатом, так что у нас будет повод там послоняться.

— Вот и славно, — сказал Беккер. — Номер квартиры Рота — сто пятнадцать ноль два.

— Это должно быть справа от двери лифта, — заметила Джейми.

— Ладно, — сказал Беккер, — думаю, можно отправляться уже сейчас — на случай, если он вернется домой пообедать.

— Сомневаюсь. Скорее всего, он предпочтет перекусить где-нибудь в городе.

— Тогда у нас будет часов семь-восемь, чтобы дождаться его.

— Или его жену, или слуг, или домашнего живописца, или…

— Не увиливай от темы. Если хочешь выйти из дела, так и скажи.

— Я не увиливаю от темы. Я только хочу сказать, что совсем не обязательно первым появится именно он.

— Что-нибудь придумаем. Ты взяла пистолет?

— С тех пор как мы ушли из «Регала», вы меня уже в третий раз спрашиваете об этом.

Ничего на это не сказав, Беккер нажал кнопку и вызвал лифт номер сорок два.

— Мы бы привлекли меньше внимания, если бы поехали в одном из местных лифтов, — заметила она.

Он покачал головой.

— Я бы предпочел знать наверняка, что этот лифт меня дождется. Местные лифты не поднимаются до сто сорокового этажа, а именно там мы должны быть, когда начнется тревога.

Она пожала плечами.

— Как скажете.

— Именно это и скажу.

Лифт наконец прибыл, и секунду спустя они полном одиночестве поднимались на пятьдесят пятый этаж.

— Ладно, — сказал Беккер, крепко сжимая ручки фирменного пакета. — Оставайся здесь и держи дверь открытой.

— А если кому-нибудь понадобится лифт?

— Скажешь, что твой муж расплачивается с ювелиром и сейчас придет.

— А если эти люди как раз выйдут из ювелирного магазина?

— Тогда скажешь, что я расплачиваюсь за книги! — огрызнулся он.

— За шесть минут лифт вряд ли уйдет далеко, — сказала Джейми. — Мы привлечем меньше внимания, если я не стану его придерживать. Выйду вместе с вами, а через пару минут вызовем его снова.

— Я не специалист, — буркнул Беккер. — Мне кажется, что устройство сработает черед двадцать минут, но что, если черев пять?

— Не надо нервничать. Если вы поставили его на двадцать минут, значит, сработает через двадцать.

Движение лифта замедлилось. Беккер в упор взглянул на Джейми.

— Так ты уверена, что тебе лучше выйти со мной, а потом снова вызвать лифт?

— Уверена.

— Как насчет компромисса? Жди меня в кабине, пока кто-нибудь не вызовет лифт. Если этого не случится, я вернусь минуты через три.

Джейми покачала головой.

— Не пойдет. Если лифт вызовут, когда я буду его придерживать, через полминуты поднимется тревога. — Она пристально взглянула на Беккера. — Хотите, чтобы все на этом этаже узнали, что творится что-то неладное, и запомнили вас в лицо? Тогда промчитесь во весь опор к лифту, когда начнется тревога.

— Ладно, — сказал он. — Ты победила.

— Вот и отлично, — сказала Джейми, выходя из лифта.

Беккер последовал за ней и на секунду замедлил шаг, чтобы оглядеться. Двери лифта сомкнулись за его спиной, и он направился к пожарной лестнице.

Они миновали книжный магазин. Когда дошли до ювелирного, Джейми остановилась.

— Я загляну туда, пока ты будешь искать свою книгу, — сказала она достаточно громко, чтобы ее услышала продавщица.

Удивленный, Беккер проводил ее взглядом и лишь потом сообразил, что она, говоря что-то на ходу, отвлекает внимание продавщицы в глубину магазина, чтобы та не могла заметить, в каком направлении он пошел. Беккер торопливо направился к пожарной лестнице. Справа от нее на другой стороне коридора были туалетные комнаты, и он зашел в мужской туалет и приступил к сборке крохотного устройства, которое купил утром в магазине армейского снаряжения. Если Джейми верно угадала, где находится термостат, этого прибора будет как раз достаточно — и кроме того, если полиция его обнаружит, то решит, что они все еще находятся на пятьдесят пятом этаже.

Собрав прибор, Беккер включил его, пересек коридор и клейкой лентой прикрепил устройство к компьютерному замку. Через двадцать минут прибор раскалится до восьмидесяти градусов по Цельсию и будет поддерживать эту температуру три секунды, пока не выгорит дотла. Таким образом они убьют двух зайцев: сигнал тревоги отомкнет все замки на других этажах, а этот замок останется запаянным, и те, кто будет искать грабителей или вандалов, решат, что они застряли на пятьдесят пятом этаже.

Беккер подхватил пакет и небрежным шагом направился к ювелирному магазину.

— Я закончил, — сообщил он голосом, который показался ему чужим.

Джейми подняла глаза от изумрудного ожерелья, которое она разглядывала с неподдельным восторгом.

— Бедненький, — сказала она сочувственно. — У них нет того, что ты ищешь?

Не доверяя своему голосу, Беккер только покачал головой.

— Ничего, до обеда мы еще успеем заглянуть в те два магазина на западной стороне.

Она повернулась к продавщице, поблагодарила ее за хлопоты и вышла к Беккеру, стоявшему в коридоре.

— Постарайтесь не выглядеть так, словно умираете от какой-то редкой болезни, — сердито шепнула она.

— Я нервничаю.

— Вот уж это вовсе ни к чему. Если устройство не сработает, мы узнаем об этом через полчаса. Тогда мы просто вернемся сюда и заберем его прежде, чем кто-либо его обнаружит.

— Я всю жизнь защищал законы, а не нарушал их, — пояснил Беккер.

— Вы мошенничаете с налогами?

— А кто не мошенничает?

— Так это одно и то же.

— Черта с два.

— Ладно, — сказала она, нажимая на кнопку лифта. — Вы хотите, чтобы наемные убийцы генерала Рота хладнокровно застрелили вас?

— Нет.

— Тогда этот план — всего лишь необходимая осторожность.

— Я знаю.

— Так в чем же дело?

Беккер ненадолго задумался.

— Возможно, я боюсь, что меня поймают, — признался он.

— На вашем месте я бы больше боялась, что вас убьют.

— Я и боюсь.

В сущности, подумал Беккер, я уже с трудом могу вспомнить то время, когда я не боялся. Вдруг он ощутил безмерную усталость и в изнеможении привалился к стене коридора.

Они молча ждали. Прошло почти три минуты, и Беккер снова начал нервничать.

— Где же этот чертов лифт? — прошипел он.

— Не волнуйтесь, — сказала Джейми. — Приедет.

— Когда?

— Скоро.

— Что, если он сломался?

— Тогда мы спустимся на местном лифте в главный вестибюль и у нас еще будет в запасе прорва времени. Я нажала обе кнопки.

— Местный лифт может сделать с полсотни остановок, пока доедет сюда.

— Зато экспресс будет через десять секунд. А теперь расслабтесь.

И тут, словно в подтверждение ее слов, двери лифта номер сорок два открылись, и мгновение спустя Беккер и Джейми уже поднимались на последний этаж.

Они вышли в совершенно пустой вестибюль. Вход в ресторан был закрыт, и табличка гласила, что откроется он только в 11.30 — когда наступит время деловых завтраков.

— Сколько нам ждать? — спросила Джейми.

Беккер сверился с часами.

— Примерно тринадцать минут.

— Тогда нет смысла стоять здесь, будто мы ждем кого-то, — сказала она. — Пойдем к телескопам.

Они двинулись по коридору, и когда подошли к обзорному окну, Беккер ощутил мгновенный приступ головокружения.

— Прошлым вечером я и не подозревал, насколько мы высоко забрались, — признался он, сжав плечо Джейми и стараясь прийти в себя.

— А мне нравится высота, — отозвалась она, прижимая лицо к стеклу.

— Еще бы, — пробормотал Беккер.

— Я вижу бейсбольный стадион, — сообщила Джейми. — Интересно, как он называется?

— Понятия не имею.

— А вон там «Эмпайр Стейт Билдинг», а там…

Она сыпала названиями достопримечательностей, точно восторженная школьница.

— Знаете, — сказала она через минуту, — эти телескопы вовсе ни к чему. Здесь и так все как на ладони.

— Замечательно, — пробормотал Беккер.

— Вы уверены, что не хотите взглянуть?

— Может быть, через минуту-две.

Она пожала плечами и снова принялась разыскивать знакомые парки и здания.

Наконец Беккер похлопал ее по плечу.

— Четыре минуты, — сказал он, указывая на часы.

— Расслабтесь, советник, — отозвалась она. — Мы доберемся туда всего за две минуты.

— Ну и что?

— Похоже, пока на этом этаже никого, кроме нас, нет, но что, если какой-нибудь турист или работник из обслуживающего персонала заметит, что мы слоняемся у пожарного выхода за минуту до того, как поднимется тревога?

— Сколько времени будет открыт замок? — спросил Беккер.

— Этаж определят за пять секунд, но не станут заново включать замки, пока не выяснят, что случилось, а значит, им придется подняться туда. Даже если на каждом этаже есть свой охранник, у нас в запасе будет две-три минуты до того, как отключат сигнал тревоги.

Он отсчитал, сверяясь с часами, сто пятьдесят секунд и тогда, взяв Джейми за руку, повел ее к пожарной лестнице у дальней стены ресторана. До двери оставалось ярдов двадцать, когда зазвенел сигнал тревоги, и Беккер, убедившись, что они по-прежнему одни, подбежал к двери и рывком распахнул ее. Джейми нырнула за ним на пожарную лестницу и захлопнула дверь.

— Ну вот, — сказала она, начиная раздеваться, — пункт первый выполнен. Где мой комбинезон?

Беккер порылся в пакете и, отыскав меньший из двух рабочих комбинезонов, бросил его Джейми. Затем он снял пиджак и галстук и натянул другой комбинезон.

— Как я выгляжу? — спросила Джейми, аккуратно сложив юбку и жакет и сунув их в пакет.

— Слишком аккуратно, — сказал он.

— Вы тоже, — отозвалась она и, потерев ладони о стену, тщательно вытерла их о комбинезон. — Так лучше?

— Намного.

— Сделайте то же самое.

Он последовал ее совету, затем сунул в карман пистолет Рамиса и прикрепил клейкой лентой к лодыжке другой, купленный сегодня пистолет, надежно прикрыв его просторной штаниной.

— Пистолет не забыла? — спросил он.

— Нет, черт побери!

— Ладно, — сказал Беккер. — Тогда пошли.

Они спускались вниз, пролет за пролетом, пока не оказались на сто пятнадцатом этаже. Там Беккер вынул пистолет и осторожно открыл дверь. Убедившись, что в холле никого нет, он жестом поманил Джейми за собой.

— Погодите минутку, — сказала она, и дверь закрылась за спиной Беккера, но, прежде чем он успел удариться в панику, открылась снова, и Джейми присоединилась к нему, неся под мышкой сумку с инструментами.

— В чем дело? — спросил Беккер.

— Фирменный пакет, — пояснила она. — Вряд ли кто-то из обслуги покупает себе одежду в здешних магазинах.

— И где же теперь наша одежда?

— На пожарной лестнице. Пройдет не один день, прежде чем ее кто-нибудь обнаружит.

— Это было глупо. Как же мы теперь выйдем из здания?

— В таком виде мы наверняка привлечем меньше внимания. — Она помолчала. — Я проверила ваши карманы — там было пусто.

— Все равно мне это не нравится.

— Вам бы куда меньше понравилось, если бы генерал Рот увидел этот пакет или нашу одежду, сложенную стопкой под Венерой Милосской. А теперь — за дело.

Он выбрал статую, которая была ближе к двери квартиры Рота — копию «Давида» Микеланджело и, пользуясь молотком и — зубилом, аккуратно отбил правую ладонь статуи и подхватил ее прежде, чем она успела упасть и разлететься на мелкие кусочки.

— Где наш клей? — спросил он.

Джейми вынула клей из сумки с инструментами, которая прежде была уложена на самом дне пакета, а затем принялась выкладывать из нее разнообразные напильники, краски и портативные шлифовальные машинки.

— Я открою пару банок с красками, чтобы все выглядело так, будто мы работаем здесь уже не первый час, — сказала она. — А еще помажу краской и клеем ваш комбинезон — вид у него чересчур новенький.

— У твоего тоже, — сказал он, потянувшись за кистью.

Через несколько минут Джейми начала обрабатывать шлифовальной машинкой правый локоть и плечо «Давида».

— Это еще к чему? — удивился Беккер.

— Пусть выглядит так, словно мы уже приставили руку на место, — пояснила она. — Так будет менее подозрительно, чем хвататься за отбитую кисть за пять минут до того, как он выйдет из лифта или из квартиры.

— Ты думаешь, он может быть там? — Беккер указал на дверь квартиры.

Джейми пожала плечами.

— Кто знает? Генералы не сидят на работе от звонка до звонка, как заурядные майоры.

— Что, если он весь день пробудет дома?

— Значит, отправится обедать в город.

— А может быть, и нет.

— Отправится, отправится.

— Почему?

Джейми ухмыльнулась.

— Иначе никак нельзя. Я не смогу торчать здесь до завтрашнего утра безо всякой надежды принять душ. — Она сделала паузу. — Если уж вам так надо о чем-то беспокоиться, беспокойтесь о его соседях.

— Почему? У нас хорошее прикрытие. Мы чиним статую.

— Мы должны начать действовать, как только кто-нибудь откроет дверь квартиры Рота. Но что, если до того здесь три-четыре раза пройдутся его соседи? Нельзя, чтобы мы управились с починкой слишком быстро.

— Если они что-то заподозрят, ты предложишь им вернуться в квартиру и будешь держать их под прицелом, пока не появится Рот и я не поговорю с ним, — предложил Беккер.

— Я их не убью, — сказала Джейми. — Если Рот нападет на меня и я смогу сказать в суде, что это был акт самообороны… тогда, пожалуй, но я не стану убивать человека только за то, что он оказался мне помехой.

— Я и не хочу убивать кого бы то ни было. Я хочу получить ответы на свои вопросы.

— А я хочу, чтобы вы знали, что все может пойти наперекосяк.

— Тебя это, наверно, не удивит, — отозвался он мрачно, — но за последнее время у меня столько всего пошло наперекосяк, что тебе такого и за целый год не дождаться.

— Мой герой! — негромко хихикнула Джейми.

— Герой — это Рот, — сказал Беккер, — а я всего лишь чертов адвокат, которого все почему-то хотят прикончить.

— Только не я, — сказала Джейми. — Я буду счастлива, если вы сумеете все это пережить.

— Большое спасибо.

— Да не за что.

Ненадолго они приумолкли, затем Беккер снова заговорил:

— Знаешь, Джейми, я тут подумал…

— Вот как? И о чем же?

— О Роте.

— И что?

— Мы оба знаем, что он не последнее звено в цепочке, что он получает приказы еще от кого-то.

— Верно.

— Как только мы уйдем отсюда, даже если мы получим от него имя, все чертовы военные будут начеку — и при этом, насколько я знаю, даже это имя не будет последним в цепочке. Можешь ты использовать его персональный компьютер, чтобы связаться с его кабинетом и выяснить, кто на самом деле стоит во главе всего этого?

Джейми подумала немного и покачала головой.

— Скорее всего, нет. У него должен быть личный код, а без него я не смогу войти в компьютер.

— А ты не сможешь запрограммировать компьютер так, чтобы он принимал любой код?

— Для этого нужно знать язык программирования. Я могу использовать все слова или цифры, известные на Земле, и все равно ничего не получится.

— Может быть, мне стоит спросить его и об этом?

— О языке программирования?

— Да.

— Ни единого шанса. Он солжет, и мы поднимем тревогу по всей Солнечной системе. — Она помолчала. — Разве что…

— Что?

— Есть один способ, но это дьявольски рискованно.

— Говори.

— Если я получу доступ к компьютеру без его ведома, я смогу устроить так, что компьютер не станет посылать его сигнал, но запомнит код.

— Что же здесь рискованного?

— Вам придется повернуть дело так, чтобы он смог взять вас на мушку и связался со своими через компьютер. Если он доберется до телефона, или отведет вас к охране, или попросту вас пристрелит, это, конечно, не сработает. А мне понадобятся четыре минуты свободного доступа к компьютеру.

— Что ж, если первыми придут его жена или слуга, можно будет рискнуть.

— Ну, не знаю, — сказала Джейми. — Этот человек очень опасен. Он может прикончить нас обоих голыми руками.

— Что ж, я только предложил.

Они вновь умолкли, и вскоре Беккер, который все это время стоял на коленях около статуи, притворяясь, что чинит ее, почувствовал, что мышцы его ног одеревенели.

— У тебя там есть что выпить? — спросил он, указывая на сумку с инструментами.

— Две банки пива, — ответила она.

— Отлично, — сказал Беккер. — Брось мне одну, а другую открой сама.

— Я не хочу пить.

— Я тоже — но я больше не могу стоять в этой позе, а если кто-нибудь появится в холле, его очень удивит, что мы попросту сидим сложа руки, словно дожидаемся его. А так мы просто устроим перерыв.

— Для пива еще рановато.

— Ничуть, если с раннего утра дышишь известковой пылью.

Джейми подумала над его словами, кивнула и бросила ему банку с пивом. Беккер уселся в нескольких футах от статуи, привалившись спиной к стене, и открыл банку.

Он уже собрался глотнуть, когда двери лифта разъехались, и в холл вышел генерал Рот, неся под мышкой портфель.

— Что здесь происходит? — властно спросил он.

Беккер вскочил.

— У нас перерыв…

— Я вижу. Что случилось со статуей? Утром, когда я выходил, она была в полном порядке.

Беккер пожал плечами.

— Не знаю, сэр. Мы получили вызов примерно час назад и пришли ее починить.

Рот поглядел на статую и скорчил гримасу.

— Экое уродство. Лучше бы ее выбросили и поставили здесь что-нибудь посовременнее.

— Если хотите, сэр, я передам ваше пожелание администрации.

Рот покачал головой.

— Не надо. — Он помолчал. — Интересно, кто сообщил о поломке?

— Сказали, что женщина, сэр, — вмешалась в разговор Джейми. — Может быть, ваша жена?

— Ее нет в городе. Должно быть, это соседи. Может быть, сами же ее и сломали — прошлым вечером у них была изрядная пьянка. — Он направился к двери квартиры. — Что ж, не буду вам мешать.

— Вы и не мешаете, сэр, — сказал Беккер, вынимая пистолет и бесшумно приближаясь к генералу. — Но, если вы не против, мы слегка помешаем вам.

— Что такое? — Рот рывком развернулся к нему.

— Речь о том, генерал, что я снесу вам выстрелом полголовы, если вы проявите несговорчивость, — сказал Беккер. — Мне терять нечего.

Мгновение Рот пристально смотрел на него.

— Вы — Максвелл Беккер, — сказал он наконец.

— Совершенно верно, — сказал Беккер. — А вы — человек, который вот уже два дня пытается убить меня. Нам о многом надо поговорить.

— Что ж, — сказал генерал, — мы могли бы войти в мою квартиру и побеседовать в более удобных условиях.

— Не думаю.

— Вы же держите меня на мушке. Что мне еще сделать?

— Можете начать с того, что не станете включать охранную систему, — сказала Джейми.

— Кто эта женщина? — спросил Рот.

— Мой друг, — ответил Беккер. — Будьте добры, генерал, повернитесь лицом к стене. Мы намерены обыскать вас.

— А если я не подчинюсь?

— Ваши люди вознамерились убить меня, — сказал Беккер. — Как вы думаете, насколько укрепятся они в этом намерении, если я прикончу вас?

Рот вздохнул, осторожно поставил портфель на пол и повернулся лицом к стене.

— Примите надлежащую позу, генерал, — сказала Джейми, и он послушно уперся ладонями в стену. — Ноги пошире.

— Я старый человек, — сказал Рот. — Я упаду.

— Вы старый человек, который убил в рукопашной свыше полусотни врагов, — отозвался Беккер. — Делайте как она говорит.

Рот расставил ноги шире, и Джейми, явно, готовая в любой миг отпрыгнуть в сторону, проворно обшарила его в поисках оружия.

— Он чист, — сообщила она, отступая.

— Я не думал, что на меня могут напасть в моей собственной квартире, — сухо заметил Рот.

— Мы еще не в вашей квартире, генерал, — сказал Беккер. — Мы у ее дверей.

— Могу я повернуться к вам лицом? — спросил Рот.

— Разумеется.

Рот повернулся, и Беккер заметил, что он и в этом возрасте сохранил звериную грацию тренированного атлета.

— Назад! — бросил он, когда Рот шагнул к нему.

— Я только хотел взять вот это, — сказал генерал, поднимая портфель.

— Там может быть оружие, — сказал Беккер.

— Там нет оружия.

— Не думаю, сэр, что мы можем положиться на ваше слово, — сказал Беккер. — Пожалуйста, бросьте портфель сюда, чтобы мы могли осмотреть его.

Рот покачал головой.

— Я даю вам слово чести, что там нет оружия.

— Почему же вы не хотите, чтобы мы его осмотрели?

— Там секретные документы. Если хотите взглянуть на них, сначала вам придется убить меня.

Беккер мгновение в упор смотрел на него, затем кивнул:

— Сказано откровенно.

— Я также даю вам слово, что, если мы войдем в квартиру, я отключу охранную систему прежде, чем она подаст сигнал тревоги.

— Генерал, — сказал Беккер, — вы любите свою жену?

— Разумеется. Почему вы об этом спрашиваете?

— Потому что я даю вам слово, что, если вы поднимете тревогу, я не только пристрелю вас на месте, но и прежде, чем покинуть город, убью ее.

— Вы не знаете, где она.

— Но у меня есть друзья, которые это знают. — Беккер сам удивился тому, как у него получается так убедительно лгать. — Вот почему мы явились именно сегодня — друзья сообщили нам, что ее не будет.

— Почему вы хотите убить ее? — спросил генерал. — Она не имеет к этому никакого отношения..

— А вот почему: что бы вы ни думали и что бы вам обо мне ни сказали, я тоже не имею к этому ни малейшего отношения. — Беккер нацелил пистолет в переносицу генерала. — Я не убийца, генерал. Я предпочту поговорить с вами, а не стрелять в вас, и у меня нет никакого желания убивать вашу жену. Но если вы подвергнете меня еще большей опасности, у меня попросту не останется выбора.

Рот посмотрел в глаза Беккера — то, что он увидел, ему явно не понравилось — и кивнул.

— Договорились, — сказал он. — Пойдемте.

Беккер покачал головой.

— Генерал, мы не подойдем к вам на расстояние вытянутой руки. Вначале вы откроете дверь, потом отойдете в сторону, чтобы пропустить моего друга, потом войдете сам, а уж за вами — я.

— Ладно, — сказал Рот, пожав плечами.

Он подошел к двери, набрал свой личный код и отступил в сторону, пропуская Джейми, которая стрелой метнулась в квартиру. Через несколько секунд все трое оказались внутри.

ГЛАВА 17

— Джейми, проверь квартиру, пока мы с генералом пройдем в гостиную.

Джейми кивнула и исчезла в глубине апартаментов. Рот пошел прямо вперед.

— Погодите, генерал, — сказал Беккер. — Гостиная направо.

— У меня тридцать секунд, чтобы выключить охранную систему, — ответил генерал.

Он вошел в комнату, которая изначально была спальней, но сейчас превратилась в подобие кабинета, набрал код на коробочке, искусно укрытой за шторами, и прошел в большую, элегантно обставленную гостиную.

— Я могу сесть? — спросил он.

— В любое кресло без подушки.

— Откуда такое условие?

— Я не знаю, что может быть спрятано у вас под подушками.

— Майор Беккер, это частная квартира, а не арсенал.

— А я — адвокат, а не беглый преступник.

Рот мгновение в упор смотрел на него, затем отошел к деревянному стулу с высокой спинкой. Беккер уселся футах в десяти от него, в широком кресле, где свободно могли бы поместиться двое.

— Итак, майор Беккер, — сказал Рот, — почему вы напали на меня в моем собственном доме?

— А почему вы пытаетесь убить меня? — вопросом на вопрос ответил Беккер.

— Я не пытаюсь убить вас, — холодно сказал Рот. — До сегодняшнего дня я вас никогда в жизни не видел.

— Но вы отдали приказ убить меня отделу секретных операций.

— Совершенно верно.

— Почему?

— Потому что вы опасный человек, майор.

— Я адвокат! — отрезал Беккер. — Вам положено охотиться за шпионами!

— Вы имеете Красный код.

— Что такое Красный код?

— Уничтожить при обнаружении.

— Почему вы присвоили мне его?

— Я не присваивал.

— Вранье!

— Это правда, майор Беккер, — сказал Рот. — Кто-то в космической службе решил, что вы достойны Красного кода. Моя работа — выполнять приказы, а значит, уничтожать тех, кто проходит под Красным кодом.

— Что такого я натворил, чтобы заклеймить меня Красным кодом? — гневно спросил Беккер.

— Я вообще-то надеялся, что вы мне об этом скажете.

— Прекратите свои игры!

— Это не игры, — ответил Рот. — Я понятия не имею, почему вам присвоили Красный код. Я знаю только, что я должен делать с теми, кто проходит под Красным кодом.

— Это же безумие! Сотни ваших людей охотятся за мной, и вы даже понятия не имеете почему?!

— Тот же самый вопрос я мог бы задать и вам.

— Я вас не понимаю, — сказал Беккер.

— Вам присвоен Красный код, и вы даже понятия не имеете почему?

— Совершенно верно.

— Вы должны это знать. За последнее десятилетие Красный код присваивался только трижды. В двух случаях это были люди, работавшие на наших врагов, в третьем — маньяк-убийца.

— По-вашему, я похож на маньяка-убийцу? — спросил Беккер.

— Вы ворвались в мою квартиру, держите меня под дулом пистолета, угрожаете убить мою жену, — перечислил Рот. — Что я, по-вашему, должен о вас думать?

— Я бы в жизни не оказался здесь, если бы ваши люди не охотились на меня!

— Вы спросили — я ответил.

— Послушайте, — сказал Беккер. — Я адвокат. Я никогда не участвовал в военных действиях. Я ни разу в жизни не встречался с иракцем или парагвайцем. Господи, да я военный в четвертом поколении! Почему мои же коллеги хотят моей смерти?

— Понятия не имею.

— Но вы могли бы это узнать, если бы у вас не было другого выхода.

— Нет, не мог бы.

— Это спасло бы вашу жизнь.

— Майор Беккер, я позволил вам войти сюда, потому что альтернативой была смерть моей жены. Это было частное дело: вы хотели поговорить, а я хотел, чтобы моя жена осталась в живых. Но теперь вы требуете, чтобы я предал своего работодателя, каковым являются Соединенные Штаты Америки, и я скорее пожертвую жизнью моей жены и моей собственной жизнью, чем сделаю это.

— Я не требую от вас никого предавать! — вспыхнул Беккер. — Мне просто нужно имя человека, который объяснил бы мне, почему меня хотят убить.

— Чтобы вы могли угрожать ему, как угрожаете мне?

— Чтобы я мог объяснить ему, что я лояльный американец и никогда не предавал ни армию, ни свою страну. Я готов сдаться, если буду знать, что меня выслушают, что меня не пристрелят, едва увидев.

— Звучит разумно, — сказал Рот. — Если вы и ваша спутница отдадите мне свое оружие, я постараюсь вам помочь.

— Почему я должен вам верить?

— До сих пор я вам не лгал, — сказал Рот. — Я сказал, что отключу охранную систему, и сделал это.

— Вашей жизни угрожала опасность, — сказал Беккер. — Если мы отдадим вам оружие, опасность исчезнет, а вам приказано убить меня.

— Тогда вы скажите мне: как я могу убедить вас в том, что говорю правду?

Беккер беспомощно пожал плечами.

— Не знаю.

— Думайте поскорее, майор Беккер, — сказал Рот. — У меня назначены деловые встречи, и если я опоздаю, меня начнут разыскивать.

— Что вам известно о деле Дженнингса? — вдруг спросил Беккер.

— Он только что объявил, что намерен сослаться на временную невменяемость, — ответил Рот.

— Что еще?

Рот нахмурился.

— Только то, что он убил двоих членов экипажа во время полета в глубоком космосе. А в чем дело?

— В том, что меня назначили защищать его, — ответил Беккер. — Неделю назад у меня не было ни единого врага во всем мире. Теперь я имею Красный код.

— И вы думаете, что причиной тому дело Дженнингса?

— Иначе быть не может. Вот только единственный факт, который он мне сообщил, настолько смехотворен, что никто не воспримет его всерьез.

— Что он вам сказал?

— Что двое, которых он убил, были инопланетянами.

— И он в это верил?

— Да.

Рот фыркнул.

— По-моему, это уже отнюдь не временная невменяемость.

— Если не считать того, что всех возможных свидетелей вдруг в одночасье убрали с Земли, а я двумя днями позже оказался во главе вашего списка.

— Должно быть что-то еще, — сказал Рот.

— Ничего другого нет, — ответил Беккер. — Космическая служба даже создала фальшивую цепочку по торговле наркотиками и позволила мне ее обнаружить — и все для того, чтобы я не поверил Дженнингсу.

— Инопланетяне не могут сойти за людей, — сказал Рот. — Им пришлось бы пройти медицинские тесты, психологические тесты, у них сняли бы отпечатки пальцев и сетчатки, и…

— Думаете, я этого не знаю? — осведомился Беккер. — Это безумие.

— Совершенно верно.

— Тогда почему мне присвоен Красный код?

— Я же вам сказал — понятия не имею.

— Причина может быть только одна.

— Может быть, назовете ее? — предложил Рот.

— Если рассказ Дженнингса — правда…

— Этого не может быть.

— Но если бы он был правдой, что бы это, с вашей точки зрения, значило?

— Скажите лучше вы, майор.

— Если в космическую службу и впрямь проникли пришельцы, они действуют не только на нижнем ее уровне. Некоторые из них могут быть высокопоставленными офицерами — и один из таких офицеров не хочет, чтобы я даже заикнулся кому-то другому о такой возможности.

Рот снова фыркнул:

— Фантазия параноика!

— Ладно, — сказал Беккер. — Если я параноик, если в рассказе Дженнингса нет ни грама правды, если я поверил ему, потому что я легковерен или сам помешался — почему не запереть меня в психушку? Зачем лепить на меня Красный код?

— Тому должна быть вполне здравая причина, — неуступчиво объявил Рот.

— Генерал, позвольте мне высказать одну догадку.

— Насчет чего?

— Насчет того, когда именно я получил Красный код. Это ведь случилось сорок шесть часов назад, не так ли?

Генерал ошеломленно уставился на него.

— Два дня назад, как раз после обеда, — подтвердил он.

— Знаете, откуда мне это известно? Как раз в ту самую минуту я дал понять космической службе, что не верю в фальшивку с наркотиками. И меньше чем через полчаса некто попытался убить меня, а вместо этого пристрелил какого-то ни в чем не повинного майора, обедавшего в ресторане, из которого я только что вышел.

При этих его словах в гостиную вошла Джейми.

— В квартире никого нет, — сказала она.

Беккер быстро глянул на часы. Он был наедине с Ротом чуть больше шести минут. Он метнул вопросительный взгляд на Джейми, и она едва приметно кивнула.

Беккер от души надеялся, что правильно понял значение этого кивка.

— Ну что ж, генерал, вы выслушали мой рассказ. Я сумасшедший?

— Нет, — сказал Рот. — Вы ошибаетесь касательно причины, по которой вас хотят убить — наверняка ошибаетесь — но вы не сумасшедший.

— Я убийца?

— Вы — человек, который может убить, если у него не останется другого выхода.

— Ваше предложение остается в силе?

— Какое предложение?

— Если я отдам вам пистолет, вы сможете арестовать меня и лично гарантировать мою безопасность, пока я не поговорю с тем, кто присвоил мне Красный код?

— А молодая леди? — спросил Рот.

— Она тоже сдаст оружие.

Рот помолчал, хмурясь, и наконец ответил:

— Я не могу принять этого решения в одиночку.

— Почему?

— До сих пор такого не случалось еще ни с одним человеком, имевшим Красный код. Я должен связаться с моим начальством, прежде чем приму ваше предложение.

— Если они скажут «нет»?

— Тогда у меня не будет другого выхода, кроме как убить вас.

— Вы объясните, что я сдался добровольно после того, как, по сути, взял вас в заложники?

— Конечно.

— Вы даете слово?

— Да.

— Советник, вы не задали нужного вопроса, — вмешалась Джейми.

— Какого именно? — осведомился Рот.

— Не помешают ли генералу сдержать слово его начальники, — пояснила она. — Вы, генерал, не знаете, почему его хотят убить, а они знают. Возможно, их труднее будет убедить.

— Я прослежу, чтобы они сдержали мое слово, — твердо сказал Рот. — Я свяжусь с ними не по видеофону, а через компьютер и сохраню запись их ответа.

Беккер позволил себе облегченно вздохнуть.

— Хорошо генерал, — сказал он, вынул из пистолета обойму, опорожнил магазин и бросил оружие Роту. — Теперь я ваш пленник.

— А вы? — обратился Рот к Джейми.

Она тоже вынула из пистолета патроны и положила его на ближайший столик.

— Вы приняли разумное решение, майор, — сказал Рот, поднимаясь на ноги. — Подождите здесь, пока я свяжусь с моим начальством.

— Генерал, — сказал Беккер, — я бы предпочел сопровождать вас к компьютеру. Если вы первым доберетесь до оружия, я хочу получить шанс выжить.

— Сынок, — ровным голосом сказал Рот, — если б я захотел убить тебя, ты уже был бы трупом. Мне бы и оружие не понадобилось.

— Все равно…

— Как хотите, — пожал плечами генерал и направился к кабинету.

У дверей кабинета он остановился и обернулся к Беккеру.

— Я хочу, чтобы вы остались в дверях.

— А я хочу видеть, что вы им сообщите.

— Когда дойдет до этого, можете войти, но я не хочу, чтобы вы смотрели, как я набираю код.

— Ладно, — сказал Беккер, останавливаясь в дверях и не входя в кабинет.

Когда генерал включил компьютер, Беккер опустился на колено и, делая вид, что возится со шнурком, осторожно высвободил пистолет, прикрепленный клейкой лентой к лодыжке. Генерал между тем сосредоточенно набирал сложный код.

— Готово, — сказал он наконец. — Можете войти.

— Рот, — сказал Беккер, — это вы можете выйти.

Рот резко повернулся, и в глаза ему уставилось короткое дуло пистолета.

— Какого черта?! — воскликнул он.

— Я передумал.

— Пистолет не заряжен. Вы только что вынули из него патроны.

Беккер выстрелил в стену.

— Это другой пистолет, генерал. Пожалуйста, вернитесь в гостиную, Вы, похоже, человек честный, но если не подчинитесь, мне все же придется вас убить.

Рот метнул на него яростный взгляд и вышел в гостиную, а Джейми уселась за компьютер.

— Что теперь? — резко спросил Рот.

— Будем ждать.

— Чего?

— Моего друга.

— Что она делает?

— Откровенно говоря, полагаю, что спасает мне жизнь.

— Я пытался сделать это, — холодно сказал Рот.

— Охотно верю.

— Тогда зачем вы так поступаете?

— Потому что не доверяю людям, с которыми вы хотели связаться, и не хочу, чтобы они знали, где я.

— Они узнают это через десять минут после вашего ухода — если я останусь жив.

— Значит, нам придется связать вас и заткнуть вам рот.

— Попробуйте, — мрачно усмехнулся Рот.

Вдруг зазвонил видеофон, и Рот вопросительно взглянул на Беккера.

— Пусть звонит.

— Мои подчиненные знают, что я здесь, — сказал Рот.

— Но они не знают, что здесь я, — ответил Беккер. — Пускай все так и останется.

— Если я не сниму трубку, они заподозрят неладное.

— Они подумают, что вы в ванной или вышли пообедать.

— Они перезвонят через пять минут, — сказал Рот, когда звонки прекратились, — и тогда поймут, что что-то не так.

— Я от всей души надеюсь, что через пять минут нас здесь уже не будет.

— Вы хотя бы подумали о том, как вы отсюда выйдете?

— Нам удалось войти, — сказал Беккер с уверенностью, которой на деле не ощущал. — Удастся и выйти.

Джейми вышла из кабинета и вошла в гостиную.

— Готово? — спросил Беккер.

Она кивнула и повернулась к Роту.

— Генерал, я уничтожила ваш компьютер, а также охранную систему и все видеофоны в доме — кроме этого, — добавила она, перерезая провод видеофона. — Когда вы отзовете своих убийц, вы получите по почте полное возмещение убытков.

Рот ожег ее взглядом, но ничего не сказал.

— Что нам делать с генералом? — спросил Беккер.

Джейми задумчиво взглянула на Рота.

— Думаю, наилучшее для него место — в стенном шкафу спальни. Там просторно, и он не задохнется, а его жена предусмотрительно встроила туда компьютерный замок.

— Ты сломала код? — спросил Беккер.

— Что я, по-вашему, гений? — осведомилась она. — Шкаф открыт. Он закрывается автоматически, когда захлопнешь дверь.

— Ладно, генерал, — сказал Беккер, — вставайте. Джейми, отойди с его дороги.

Рот направился к спальне, а Беккер шел следом, предусмотрительно стараясь не приближаться к нему на расстояние вытянутой руки. Они подошли к шкафу, и вдруг Рот остановился.

— Я даю вам последний шанс сдаться под мое честное слово, — сказал он.

— Спасибо за предложение, — отозвался Беккер, — но дело в том, что, хотя я уверен в вашей личной честности, я не уверен, что военные не наплюют на ваше честное слово. — Он помолчал. — Пожалуйста, генерал — войдите в шкаф.

— Вы делаете серьезную ошибку, майор, — сказал Рот, подчиняясь его приказу.

— Возможно, — сказал Беккер. — Однако все, что я вам рассказал, — правда. И я хочу, чтобы вы запомнили еще одно.

— Что именно?

— Я бы мог убить вас, но не сделал этого. Хотя сотни ваших людей охотятся за мной, я не стал убивать вас.

Рот хотел что-то ответить, но Беккер захлопнул, дверцу, и вспыхнувшая лампочка подтвердила, что замок включен.

— Ладно, — сказал Беккер Джейми, — а теперь смываемся отсюда.

— И то верно, — согласилась она, направляясь к коридору, который вел ко входной двери.

— Кстати, что за чушь ты несла о том, что якобы не в силах одолеть компьютерный замок?

— Зачем Роту знать, на что я способна? — отозвалась Джейми. — Пусть лучше поломает голову над тем, что я сделала, прежде чем уничтожила его компьютер.

— Ты получила все, что нам нужно?

Она кивнула.

— И заодно добыла его личный код для лифта.

— Я так и понял, иначе бы ты не предложила запереть его в шкафу.

Они пересекли холл, и Джейми набрала код. Лифт приехал через полминуты.

— Ну, теперь вернемся в «Регал», — сказала она, — и узнаем, кто же на самом деле желает вашей смерти.

— И почему, — мрачно добавил Беккер.

ГЛАВА 18

Беккер вышел из душа, энергично вытерся и набросил на плечи гостиничный халат. Он побрился, почистил зубы, причесался и, почувствовав себя освеженным, прошел в номер Джейми.

— Может, быть, закажем что-нибудь сюда? — предложил он.

— Валяйте, если вы проголодались, — рассеянно отозвалась она.

Джейми сидела, скрестив ноги, на кровати, а перед ней на стуле стоял компьютер.

— А ты разве не голодна?

— Не особенно.

— Мой организм все еще вырабатывает адреналин, — сказал он. — Черт побери! Мы все-таки это сделали! Я чувствую себя великолепно! Может быть, мне стоило бы отказаться от карьеры адвоката и присоединиться к преступному миру.

— Вас ждет провал, советник, — сказала Джейми, не глядя на него.

— Чепуха!

— Сейчас вы парите в небесах, а через пять минут вам взбредет в голову, что Рот и его люди отыщут нас прежде, чем мы выпишемся из отеля. Угомонитесь, советник.

— Что ж, я все-таки голоден, — сказал он, вдруг почувствовав себя так, словно из него выпустили воздух. — Тебе что-нибудь заказать?

Она пожала плечами.

— Может быть, сандвич.

— С чем?

— С тем, что у них найдется.

Беккер вернулся в свой номер и заказал обильный завтрак для себя и сандвич с ветчиной для Джейми, затем от нечего делать стал просматривать бесплатную газету, которую обнаружил у дверей своего номера, когда они вернулись в «Регал».

До суда оставалось чуть больше недели, а делу Дженнингса были посвящены всего два абзаца на восьмой странице. Каким-то непонятным образом его пресс-конференция погасила почти весь интерес к предстоящему судебному процессу. Человек подошел к микрофону, выразил потрясение и ужас от того, что натворил, но добавил, что ничего не помнит и нуждается во врачебной помощи — и пресса сразу же вспомнила о полусотне других не раскрытых преступлений и нераскаявшихся преступников.

— Интересно, — пробормотала Джейми.

— Что такое? — отозвался Беккер.

— Расскажу, когда сама разберусь.

— В чем разберешься? — спросил он. — Может быть, я сумею тебе помочь?

— Не сумеете, — сказала она. — Оставьте меня в покое, советник.

Беккер пожал плечами и вернулся в свой номер. Без особого интереса он просмотрел спортивный раздел, пролистал деловые новости и наконец включил головизор. Каналы были забиты бесконечными мыльными операми, викторинами и повторами спортивных матчей, и в конце концов он выключил головизор — как раз тогда, когда принесли завтрак. Он поблагодарил официанта, дал ему солидные чаевые и перекатил тележку с едой к двум креслам.

— Иди сюда, — позвал он Джейми. — Прибыл твой сандвич.

— Любопытно, — пробормотала Джейми, явно не слыша его.

— Что там, черт побери, такого любопытного? — осведомился Беккер, подойдя к ней.

— Пока не знаю, — отозвалась она. — Что-то вроде головоломки. Я поработала над ней всего час, дайте мне еще двадцать минут, и я ее разгадаю.

— Что разгадаешь?

— Не знаю.

— Ты несешь чепуху.

— Он тоже, — она мотнула головой в сторону компьютера.

— Может быть, ты что-то сделала не так.

Джейми воззрилась на него с откровенным отвращением.

— Нет, конечно, нет, — торопливо поправился он. — Так в чем проблема?

— Если бы я могла определить, в чем проблема, я бы нашла ответ.

— Ты говоришь загадками. Так ты нашла начальника Рота или нет?

— А, вы об этом, — пожала она плечами. — Он получает приказы от генерала Трумэна Фишера.

— Тогда все ясно.

— Ничего не ясно.

— Но…

— Оставьте меня в покое на полчаса, и я, возможно, смогу сказать вам, что происходит.

Беккер пожал плечами, вернулся в свой номер, снова включил головизор и, поедая салат, следил за гандбольным матчем четырехмесячной давности. Потом переключил канал и, принявшись за основное блюдо, вдоволь полюбовался тем, как трое высокооплачиваемых администраторов корчат из себя идиотов, пытаясь отыскать на немой карте мира Египет. Десерт он доедал под стоны и рыдания актрисы, которая, судя по всему, умирала вот три недели и никак не могла умереть.

Допив кофе, он выключил головизор и вернулся в номер Джейми.

— Поразительно, — сказала она.

— Это даже лучше, чем «любопытно», — сухо заметил Беккер.

— «Поразительно» — самое точное слово, — подтвердила она.

— Для чего?

— Еще пять минут.

— Я полагал, что тебе достаточно двадцати, — заметил он. — Это было пять минут назад.

— Советник, это очень крупное дело, — пояснила она, наконец соизволив взглянуть на него. — Куда крупнее, чем вы можете себе вообразить. Теперь оставьте меня в покое еще на пять минут, и я добуду вам кое-какие ответы.

— Можно мне подсматривать через твое плечо?

— Валяйте, — согласилась она. — Только заткнитесь и не мешайте мне сосредоточиться.

Беккер глянул на экран, понял, что Джейми беседует с компьютером на языке, совершенно ему незнакомом, и без единого слова вернулся в свой номер. Он заглянул в ванную, затем закурил сигару, включил викторину, увидел, как трое новых участников не могут дать определение слову «ангиоматический» [5], и поспешно выключил головизор.

И тут в номер влетела Джейми с возбужденно сияющим лицом.

— Где мой завтрак? — осведомилась она.

— Вот он, — Беккер указал на сандвич.

— Это? — возмутилась она. — Этим не накормишь и месячного щенка! Закажите мне пару гамбургеров, и чтобы в них было побольше луку. И пусть пришлют кетчуп, горчицу и гору пикулей, — прибавила она, увидев, что Беккер потянулся к видеофону.

— Что-нибудь еще? — саркастически осведомился он.

— Банку холодного пива, — сказала Джейми. — Нет, две банки.

— Ладно, — сказал Беккер и, позвонив в ресторан, передал заказ. — Обильная трапеза для женщины, которая совсем не голодна.

— Кто говорит, что я не голодна? — отозвалась она. — Я умираю с голоду!

— Я тоже, — сказал Беккер.

— Можете взять половину сандвича, — милостиво разрешила Джейми, протягивая ему сандвич.

— У меня информационный голод, — многозначительно уточнил он.

— Происходит нечто очень странное, — сообщила Джейми, вонзая зубы в свою половину сандвича с ветчиной.

— Все хотят меня пристрелить, — согласился Беккер.

Она помотала головой:

— Нет, дело намного сложнее.

— Ты мне все-таки расскажешь, в чем дело? Или будем играть в загадки и отгадки?

— Не иронизируйте, — сказала Джейми. — Я полдня угрохала на ваши дела.

— Прошу прощения, — едко отозвался Беккер, — но я полагал, тебе будет приятно, что я интересуюсь твоими изысканиями.

— Ну ладно, — сказала Джейми, отложив недоеденный кусок сандвича. — Как я вам уже говорила, приказ расправиться с вами отдал генералу Роту, генерал Трумэн Фишер.

— Правильно.

— Но это только начало. Я проследила цепочку, по которой передавался приказ — поскольку нет причин предполагать, что он изначально исходил именно от Фишера не меньше, чем от Рота, — и наткнулась на петлю.

— Петлю? — переспросил Беккер. — Какую еще петлю?

— Теоретически только два человека в космической службе могут отдавать приказы генералу Фишеру: генерал Гарри Блэкмейн и генерал Ванда Яновиц. Теоретически они подотчетны только Объединенному комитету начальников штабов и президенту.

— Ну и что?

— А что бы вы сказали, если бы я сообщила вам, что имеется некий полковник, о котором никто слыхом не слыхивал, и оба этих генерала отчитываются перед ним?

Беккер нахмурился.

— Полная бессмыслица.

— А если я скажу вам, что этот полковник — я еще не знаю его имени, есть только код — обладает властью присваивать Красный код, тот самый Красный код, который навесили на вас — хотя он не имеет ничего общего ни с отделом секретных операций, ни с отделом внутренней безопасности?

— И ты на самом деле так считаешь?

— И, не только так. У этого парня свободный доступ к Объединенному комитету начальников штабов, а кроме того, он может в обход Совета национальной безопасности выйти напрямую на президента… и более того, он это делал уже семнадцать раз.

— Полковник, который не входит в официальную командную цепочку, семнадцать раз встречался с президентом? — не веря своим ушам, переспросил Беккер.

— В течение последних десяти лет, — подтвердила Джейми.

— Он был полковником, когда все это началось, и до сих пор остается полковником?

— Совершенно верно.

— И имел свободный доступ к… дай-ка подсчитать… к троим президентам?

Она кивнула.

— Полная бессмыслица, — с чувством повторил Беккер.

— Разумеется. Как можно счесть бессмыслицей и то, что он желает вашей смерти, но, думается мне, именно этот человек и объявил на вас охоту.

— Кто же он такой, черт возьми?

— Этого я не смогла узнать, но его кодовое имя — Джокер.

— Никогда не слышал о таком. — Беккер помолчал. — Жаль, что мы не знали об этом парне раньше. Мы могли бы расспросить о нем Рота.

— Я готова поставить двадцать к одному, что Рот даже не подозревает о его существовании.

— В самом деле? — удивился Беккер. — Собственно, насколько хорошо засекречен этот самый Джокер?

— Я кое-что проверила, используя допуск Рота, — сказала Джейми. — Вы бы удивились, узнав, как мало людей в космической службе вообще слышали о Джокере. — Она помолчала. — Их можно пересчитать по пальцам трехпалой руки.

— Что же тогда происходит, черт возьми?

— Нечто настолько крупное, что военные не хотят пускать его по обычным каналам — это уж точно.

— Где работает Джокер?

— В Вашингтоне.

— Что еще ты можешь мне сказать о нем?

— Пока ничего… но он очень осторожный человек, и это нам поможет.

— Каким образом?

— Он не из тех, кто держит все яйца в одной корзине, а все файлы в одной базе данных. Он разбросал их черт знает где, а кое-какие из них кружат по всему миру, каждые десять минут перепрыгивая на новое место.

— Полагаю, он их так же хорошо защитил.

Джейми ухмыльнулась.

— Чем труднее, тем интереснее.

— Ты сможешь пробраться в его файлы?

— Наверно.

— Мне бы не хотелось тыкать тебя носом в эту мелочь, но сотни две людей состязаются друг с другом, кто первый меня пристрелит. В таких условиях «наверно» звучит не слишком успокаивающе.

— Мы будем здесь в безопасности еще дня два, — сказала Джейми. — За это время я узнаю гораздо больше.

— Я рассчитывал уехать уже сегодня вечером.

Джейми покачала головой.

— Рот не только возьмет под наблюдение все аэропорты и вокзалы, он еще расставит посты на всех дорогах, и даже если мы через них проскочим, в Вашингтоне вам деваться некуда. Здесь нам гораздо безопаснее… а он не может целый месяц проверять каждый автомобиль, выезжающий из Нью-Йорка, потому что рано или поздно ему придется отвечать на всякие там деликатные вопросы. Дадим ему два-три дня: пусть решит, что мы благополучно смылись, отзовет свою свору, и вот тогда мы отправимся домой.

— Но я здесь чувствую себя совершенно бесполезным, — возразил Беккер. — У тебя есть компьютер, а мне только и остается, что сидеть и ждать, пока ты обнаружишь что-нибудь новенькое о Джокере. Это меня пытаются убить, и я тоже должен что-то делать.

— А что бы вы делали в Вашингтоне?

— Хоть что-нибудь, — сказал он. — Возможно, попытался бы поговорить с Дженнингсом и выяснить, что ему посулили за то, что он передумал.

— Только подойдите на милю к Дженнингсу — и можете распрощаться со своей драгоценной жизнью, — сердито сказала Джейми. — Или вы считаете, что убийцы не выйдут за городскую черту Нью-Йорка?

— Хорошо, — сказал он. — Я остаюсь.

— Вот теперь вы говорите здраво, советник.

— Но ты научишь меня работать на твоем втором компьютере.

— Зачем? — спросила она. — Джокер как никто в стране. Даже если б вы знали компьютерные языки, вы бы все равно понятия не имели, где и как его искать.

— Но ведь что-то же я могу делать!

— Можете.

— Что именно?

— Превратиться в соляной столп и не мешать мне работать.

— Мать твою так, — раздраженно буркнул Беккер.

— А вот этого, советник, — лучезарно ухмыльнулась Джейми, — вы никак не можете сделать.

Он одарил ее взбешенным взглядом, но ничего не ответил. Несколько секунд она наслаждалась произведенным эффектом, затем смягчилась.

— Ладно, — наконец сказала она. — Есть у меня для вас одно дело… но, боюсь, оно вам не понравится.

— Какое?

— Пока я буду трудиться над разоблачением Джокера, займитесь собственным детективным расследованием.

— Какого рода расследованием?

— Я покажу вам, как связаться с Библиотекой Конгресса и получить доступ к необходимым фактам.

— И что я должен сделать?

— Доказать, что Гринберг и Провост были людьми.

— Как, опять?!

— Докажите мне это, и больше я не произнесу о них ни слова.

— Я же говорил тебе — все ученые, с которыми я беседовал, утверждают, что вероятность ничтожно…

— Не говорите мне об ученых, — сказала Джейми. — Мне не нужны логические рассуждения и здравомыслящие доводы. Докажите, что эти двое были людьми.

— Это все равно что указать на цвет и потребовать, чтобы я доказал, что он не зеленый, а красный.

— Всякое бывает… разве вас в школе не учили, что такое дифракция?

— Это же нелепо!

— Вы так не считали, когда сегодня утром излагали это генералу Роту.

— Я должен был выглядеть искренним. Это было единственное, что я мог ему рассказать.

— Вот уже четыре-пять дней я только и слышу от вас, насколько все это нелепо, — хладнокровно сказала Джейми. — Если вы считаете, что история с пришельцами — безумие, докажите это.

— Как?

— Это уж ваше дело. Я не могу думать обо всем сразу.

— При чем тут Библиотека Конгресса?

— Но вы же не можете выйти в город, — терпеливо пояснила Джейми. — Это значит, что за вас путешествовать будет компьютер. А Библиотека Конгресса обладает самой большой в мире базой данных на английском языке. Это облегчит вам работу.

— Что я должен искать?

Она пожала плечами.

— Мне-то что? Это вы должны найти доказательства. Я считаю, что они инопланетяне.

— Но ты же в самом деле так не думаешь!

— Кто знает? Всякий раз, когда вы пытались доказать, что они инопланетяне, кто-то прятал их свидетелей или пытался вас прикончить. Может быть, вам будет проще доказать обратное.

— Когда ты так говоришь, это звучит почти здраво, — неохотно признал он.

— Вот и хорошо, — сказала Джейми. — Сейчас я покажу вам, как связаться с Библиотекой Конгресса, и…

Она замолчала — тот же официант принес ее заказ. На сей раз Беккер дал ему чаевые поменьше, и тот удалился с откровенно недовольным видом.

— Теперь свяжи меня с библиотекой, — сказал Беккер, когда дверь закрылась за разобиженным официантом.

— Позже, — сказала Джейми. — Я умираю с голоду.

Беккер смотрел, как она ест, и удивлялся, как только может такое количество еды уместиться в теле весом в девяносто пять фунтов. На половине второй банки пива Джейми остановилась, точно заправилась под завязку. Она закурила, посидела с сигаретой, расслабившись, затем велела ему поставить к себе на стол второй, менее мощный компьютер.

— Вам придется пользоваться клавиатурой, — сказала она, — но как только вы свяжетесь с библиотекой, все указания и данные будут идти на английском языке, так что вам это не помешает.

— Как мне связаться с библиотекой?

— Я сделаю это сама, — сказала Джейми и, приказав модему набрать свободный от оплаты номер, принялась за работу, судя по всему нетрудную.

— Готово, — объявила она. — Теперь просто отвечайте на его вопросы или задавайте свои. А я покуда поохочусь за нашим таинственным приятелем.

— Ладно, — кивнул Беккер, не сводя глаз с экрана.

ЧЕМ Я МОГУ ВАМ ПОМОЧЬ?

Он набрал ответ:

У ТЕБЯ ЕСТЬ ДОСТУП К ГАЗЕТАМ И ЖУРНАЛАМ?

У МЕНЯ ЕСТЬ ДОСТУП КО ВСЕМ МАТЕРИАЛАМ, ОПУБЛИКОВАННЫМ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ АМЕРИКИ.

Беккер на миг задумался.

В ИХ ЧИСЛО ВХОДЯТ ЕЖЕГОДНИКИ И ГАЗЕТЫ ШКОЛ И КОЛЛЕДЖЕЙ?

ДА, ЕСЛИ ОНИ ЗАЩИЩЕНЫ АВТОРСКИМ ПРАВОМ.

ТЫ ИМЕЕШЬ ДОСТУП К ТЕКУЩИМ АРМЕЙСКИМ ПОСЛУЖНЫМ СПИСКАМ?

НЕТ.

Ладно, решил Беккер, начнем с Провоста. Откуда он родом? Кажется, из Пенсильвании. Как это там… Медфорд, Милфорд? Да, точно — Милфорд.

ТЫ ИМЕЕШЬ ДОСТУП К ЕЖЕГОДНИКАМ ШКОЛ МИЛФОРДА, ШТАТ ПЕНСИЛЬВАНИЯ?

ЗА КАКИЕ ГОДЫ?

Сейчас 2065 год, а Провост служит в армии лет десять или чуть больше. Если он поступил на службу в двадцать лет с небольшим…

С 2048 ПО 2053.

Короткая пауза.

ДОСТУП ОТКРЫТ.

ВЫВЕДИ ВСЕ ДАННЫЕ, ГОЛОГРАФИИ ИЛИ ФОТОГРАФИИ ДЖОНАТАНА ПРОВОСТА-МЛАДШЕГО НАЧИНАЯ С ПОСЛЕДНЕГО ГОДА УЧЕБЫ.

По экрану пробежали фотография класса с выделенным лицом Провоста, крупным планом лицо Провоста и насмешливое предсказание, что он будет самым высоким жокеем в мире.

Беккер внимательно разглядывал фотографию Провоста. Вне сомнений, это была более молодая копия того Провоста, которого он видел на голографиях, когда изучал материалы дела.

Ладно. Теперь надо выяснить, не водилось ли за ним тогда чего-нибудь необычного.

ВЫВЕДИ ВСЕ СПИСКИ СПОРТИВНЫХ КОМАНД ЗА ПОСЛЕДНИЙ ГОД УЧЕБЫ ПРОВОСТА.

На экране появились списки одиннадцати команд. Провост оказался игроком первой базы в бейсбольной команде, членом эстафетной команды по плаванию и запасным защитником футбольной команды.

И это решало все. Он не мог бы попасть ни в одну команду, не пройдя медицинского обследования. Разве только в местной школе пятнадцать лет назад врачами тоже были пришельцы. Провост был человеком.

Он встал из-за компьютера и сообщил свои выводы Джейми. Та даже не оторвала глаз от экрана.

— Не желаешь передо мной извиниться? — саркастически осведомился он.

Она помотала головой, не отводя взгляда от бежавших по экрану перед ней фантастически непостижимых текстов.

— Вы ничего не доказали, кроме того, что пятнадцать лет назад он был человеком.

— Думаешь, потом он трансформировался в пришельца? — ядовито предположил Беккер.

— Не обязательно, — сказала Джейми. — Докажите, что его не подменили пришельцем.

— Как?

— Вы адвокат, — сказала она. — Представьте себе, что Провост ваш клиент и вы должны доказать, что где-то на протяжении всей его жизни его не подменили инопланетяне.

Он вздохнул и побрел назад к компьютеру, чувствуя себя полным дураком и не подозревая, насколько он близок к ошеломляющему открытию.

ГЛАВА 19

Еще двадцать минут ушло у Беккера на то, чтобы проследить карьеру Провоста в колледже. Местная газета сообщала, что сразу после окончания колледжа он поступил в космическую службу.

Затем Беккер проделал то же с Гринбергом, который не был спортсменом, но зато, согласно местной газете его родного города, выдвинул иск против водителя, который в пьяном виде наехал на него и сломал ему ногу. Потребовалось сложное хирургическое вмешательство, из чего следовало, что Гринберг в возрасте девятнадцати лет тоже, вне всяких сомнений, был человеком. Беккер проследил его жизнь до дня поступления в космическую службу и не нашел ничего из ряда вон выходящего.

Интуитивно он проверил и Джиллетта, но нашел практически никаких сведений о нем между годом, когда он закончил медицинский колледж, и днем, когда он поступил на космическую службу. Наконец Беккер вышел в соседний номер, где Джейми на ошеломляющей скорости обменивалась совершенно непонятными репликами со своим компьютером.

— Что еще? — спросила она.

— Я узнал все, что мог выяснить, не обращаясь к армейским базам данных, а если я сейчас использую мой собственный допуск, то подниму тревогу отсюда и до Аляски, — сообщил он.

Джейми оторвалась от клавиатуры, подошла к столу и, схватив листок почтовой бумаги, нацарапала на нем сложный, состоящий из трех частей код допуска.

— Это допуск Рота, — сказала она. — Поскольку он, скорее всего, еще благополучно сидит взаперти, с этим допуском вы доберетесь до всего, что вам нужно. — Она сделала паузу и добавила: — Если до сих пор вас кормили враньем, допуск Рота поможет вам добыть правду.

Она сунула ему листок и без лишних слов вернулась к компьютеру, а Беккер вошел в свой номер, отключился от Библиотеки Конгресса и набрал номер допуска в центральный компьютер космической службы. Когда он ввел личный допуск Рота, он просмотрел меню, появившееся на экране, и убедился, что там куда больше рубрик, чем те, которые были доступны ему, когда он пользовался своим допуском.

Он проследил военную карьеру Провоста шаг за шагом, от поступления на службу до смерти, и нашел только один бросающийся в глаза пункт: десять месяцев госпитализации с тяжелыми телесными повреждениями после авиакатастрофы где-то над Нью-Мексико.

Во всем другом Провост был обычным служакой, не лучше других и не хуже. Два повышения, одно понижение (за пьянство, а не за наркотики). Он — не нашел спонсора для училища подготовки младших офицеров и, судя по всему, плыл по течению, удовлетворившись тем, что отслужит положенный срок и получит пенсию. Он отслужил уже двенадцать лет, когда Дженнингс убил его.

Затем Беккер перешел к Гринбергу — и, к немалому своему изумлению, обнаружил, что тот тоже пережил авиакатастрофу в Нью-Мексико и был помещен в военный госпиталь почти на одиннадцать месяцев. После этого его путь никогда не пересекался с путем Провоста — до того, когда оба они получили назначение на «Теодор, Рузвельт».

Мгновение Беккер таращился на экран, затем снова застучал по клавишам:

ПРИВЕДИ ПОДРОБНОСТИ АВИАКАТАСТРОФЫ НАД НЬЮ-МЕКСИКО 12 НОЯБРЯ 2056 ГОДА.

НЕБОЛЬШОЙ РЕАКТИВНЫЙ ПАССАЖИРСКИЙ САМОЛЕТ С 203 ПАССАЖИРАМИ НА БОРТУ РАЗБИЛСЯ В ОКРЕСТНОСТЯХ ТАОСА, ШТАТ НЬЮ-МЕКСИКО, 12 НОЯБРЯ 2056 ГОДА, СОВЕРШАЯ РЕЙС ИЗ ХЬЮСТОНА, ШТАТ ТЕХАС, В САН-ДИЕГО, ШТАТ КАЛИФОРНИЯ. СРЕДИ ПАССАЖИРОВ БЫЛИ 52 СЛУЖАЩИХ КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ, ПЕРЕВЕДЕННЫЕ НА БАЗУ КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ В САН-ДИЕГО.

СКОЛЬКО ЧЕЛОВЕК УЦЕЛЕЛО?

УЦЕЛЕЛО 14 ЧЕЛОВЕК.

СКОЛЬКО ЧЕЛОВЕК ИЗ УЦЕЛЕВШИХ БЫЛИ СЛУЖАЩИМИ КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ?

ВСЕ 14.

ВСЕ ШТАТСКИЕ ПОГИБЛИ?

ДА.

И 38 СЛУЖАЩИХ КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ ПОГИБЛИ?

ДА.

Ты на что-то напал, сказал себе Беккер, теперь подумай хорошенько, прежде чем продолжать. Не торопись, иначе что-то упустишь.

ПРИВЕДИ СПИСОК УЦЕЛЕВШИХ.

АЛГАУЭР, ХОРЭС, КАПРАЛ

БАСКИНС, ЛЬЮИС ДЖЕЙМС, СЕРЖАНТ

БИЛЛАПС, ЭРИК К., РЯДОВОЙ

БРАННИГЕН, УИЛЬЯМ М., МАЙОР МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ

ГРИНБЕРГ, РОБЕРТ, РЯДОВОЙ

ДЖИЛЛЕТТ, ФРЭНКЛИН УИЛЬЯМ, ЛЕЙТЕНАНТ МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ

КЕЛЛИ, ПАТРИК А., КАПИТАН МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ

КРЭЙН, ДЖЕЙСОН ГРИЛИ, СЕРЖАНТ

МОРРИС, ДЖЕРОМ Г., РЯДОВОЙ

НАЙСМИТ, ДЖОШУА ДЖЕЙМС, РЯДОВОЙ

ПРЕТОРИОС, ЛУИС РОБЕРТ, ЛЕЙТЕНАНТ МЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ

ПРОВОСТ, ДЖОНАТАН, МЛ., КАПРАЛ

СМИТ, КВЕНТИН К., КАПИТАН

УЭЙМЭН, МАРШАЛЛ, СЕРЖАНТ.

Беккер прочел список, дважды моргнул и перечел его снова.

ФРЭНКЛИН ДЖИЛЛЕТТ, ВХОДЯЩИЙ В СПИСОК, — ТОТ САМЫЙ, КОТОРЫЙ ПОЗЖЕ СЛУЖИЛ ГЛАВНЫМ СУДОВЫМ ВРАЧОМ НА БОРТУ, КОРАБЛЯ «ТЕОДОР РУЗВЕЛЬТ»?

ДА.

ПОВТОРИ: ПИЛОТ, ЭКИПАЖ И ВСЕ, КРОМЕ ЭТИХ 14 ПАССАЖИРОВ, ПОГИБЛИ В КАТАСТРОФЕ. ПРАВИЛЬНО?

ПРАВИЛЬНО.

Он был теперь так близок к разгадке, что почти ощущал на губах ее вкус, и ненадолго задумался, прежде чем задать новый вопрос.

ВСЕ УЦЕЛЕВШИЕ БЫЛИ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМИ ВОЕННЫМИ?

ДА.

Беккер посмотрел на список и покачал головой. Слишком просто — он неверно составил вопрос.

БЫЛА ЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ КО ВРЕМЕНИ КАТАСТРОФЫ УСТАНОВИТЬ, ЧТО ВСЕ 14 УЦЕЛЕВШИХ ОКАЖУТСЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМИ ВОЕННЫМИ?

НЕТ.

Он был прав — он задал неверный вопрос.

БЫЛИ ЛИ СРЕДИ ПОГИБШИХ СЛУЖАЩИХ КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ВОЕННЫЕ?

15 ИЗ 38 ПОГИБШИХ БЫЛИ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМИ ВОЕННЫМИ.

Стало быть, он ошибся — связь следует искать не здесь. Продолжим.

ВСЕ УЦЕЛЕВШИЕ ПРОВЕЛИ В ГОСПИТАЛЕ ОДИНАКОВОЕ КОЛИЧЕСТВО ВРЕМЕНИ?

НЕТ. САМЫЙ КРАТКИЙ СРОК ПРЕБЫВАНИЯ В ГОСПИТАЛЕ ВЫЛ 8 МЕСЯЦЕВ 17 ДНЕЙ, САМЫЙ ДОЛГИЙ — 12 МЕСЯЦЕВ 4 ДНЯ.

КАКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ПОЛУЧИЛ ФРЭНКЛИН ДЖИЛЛЕТТ?

ЗАСЕКРЕЧЕНО.

Засекречено? Даже для генерала, который возглавляет отдел секретных операций космической службы? На всякий случай Беккер запросил у компьютера список повреждений остальных тринадцати уцелевших. Ответ был один — «Засекречено».

— Уф! — воскликнула Джейми, входя в его номер. — Мне нужно сделать перерыв. Я уже ослепла от компьютерных кодов.

— Присаживайся, — сказал Беккер. — Я уже близко.

— К доказательству того, что они были людьми?

— Понятия не имею.

Она пододвинула кресло и села рядом с ним.

— Показывайте, до чего вы дошли.

Беккер рассказал ей о своих открытиях.

— Отлично, — заметила она. — Теперь вам нужно найти у всех уцелевших нечто общее.

— Я и пытаюсь.

— Как насчет возраста?

— Не пойдет. Джиллетт был намного старше Гринберга и Провоста.

— Раса?

— Можно попробовать, — сказал Беккер, скармливая вопрос компьютеру.

Тот ответил, что среди уцелевших были одиннадцать белых и трое чернокожих.

— Вербовочный пункт? — предположила Джейми.

— Ты хочешь сказать, оформлялись ли они на службу в одном и том же месте?

— Точно. Или, может быть, после поступления на службу вместе проходили обучение.

— Как это возможно? Среди них офицеры, рядовые и врачи.

— Все равно проверьте. Нам это ничего не будет стоить.

Беккер запросил компьютер и получил отрицательный ответ.

— Черт! — пробормотал он.

Джейми мгновение пристально смотрела на экран монитора, затем обернулась к Беккеру:

— Надо сузить рамки.

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

— Не важно, чем уцелевшие отличались от всего остального мира. Найдите, что у них было общего в сравнении с тридцатью восемью погибшими.

— Я уже пробовал расу, срок службы и…

— Советник, вы плохо думали.

— Вот как?

— Самолет разбился. Все должны были погибнуть. Четырнадцать человек остались в живых. Почему они не погибли?

— Не знаю, — беспомощно ответил он.

— Я тоже. Почему бы тогда не предположить, что они все-таки погибли?

И вдруг все встало на свои места. Беккер подался вперед и быстро застучал по клавишам:

ДАЮ ОПРЕДЕЛЕНИЕ: БЛИЗКИЙ РОДСТВЕННИК — ОТЕЦ, МАТЬ, БАБУШКА, ДЕДУШКА, РОДНЫЕ ИЛИ СВОДНЫЕ БРАТЬЯ И СЕСТРЫ, СУПРУГ ИЛИ СУПРУГА, ДЕТИ. ТЫ ПОНИМАЕШЬ?

ПОНИМАЮ.

СКОЛЬКИХ ИЗ 38 ПОГИБШИХ ПЕРЕЖИЛИ ИХ БЛИЗКИЕ РОДСТВЕННИКИ?

38.

СКОЛЬКИХ ИЗ 14 УЦЕЛЕВШИХ ПЕРЕЖИЛИ БЫ ИХ БЛИЗКИЕ РОДСТВЕННИКИ, ЕСЛИ БЫ ЭТИ 14 ПОГИБЛИ В АВИАКАТАСТРОФЕ НАД НЬЮ-МЕКСИКО?

ПРОВЕРКА…

— Ну давай же, давай! — бормотал Беккер.

НИ ОДНОГО.

— Есть! — воскликнула Джейми.

— Да, вот оно! — возбужденно проговорил Беккер. — В катастрофе не было уцелевших! Космическая служба отобрала четырнадцать служащих, у которых не было родных и некому было заметить, как они переменились, и заменила их двойниками, которые в глубокой тайне просуществовали еще десять лет.

— Разумно, — согласилась Джейми.

Беккер одарил ее долгим пристальным взглядом и скорчил гримасу.

— По мне, так — чистое безумие. Ты хоть понимаешь, что я сейчас сказал?

— Что в космическую службу проникли четырнадцать пришельцев, замаскированных под четырнадцать человек, которые, как мы знаем наверняка, мертвы.

Беккер покачал головой.

— Это только верхушка айсберга. Кто-то должен был устроить все это. Если они — инопланетяне, он — тоже инопланетянин. Люди, которым известно их происхождение, должны были обучить их, как сойти за людей; вероятно, некоторые из этих наставников — инопланетяне. Эти четырнадцать никогда не смогли бы пройти медицинское обследование, значит, каждый врач, который обследовал их за эти десять лет, — инопланетянин. — Он помолчал. — Черт побери, сколько же их проникло в наши вооруженные силы? Сотни? Тысячи? Остались ли хоть где-нибудь люди?

— Не позволяйте воображению завести вас чересчур далеко, — предостерегла Джейми.

— А как насчет ученых, которые утверждают, что инопланетная раса никак не может походить на людей? — продолжал он. — Неужели они все ошибаются? Или они тоже инопланетяне?

— Разумеется, нет, — сказала Джейми. — И это не первый случай в истории человечества, когда ученые ошибаются.

— Как ты можешь так спокойно сидеть здесь? — воскликнул он. — Быть может, вторжение уже началось, а мы и не подозреваем об этом?

— Если мы правы, все это продолжается уже десять лет, а они до сих пор не сделали попытку завоевать нас, — сказала она. — Может быть, у них мирные намерения.

— Я бы куда охотнее поверил в это, если бы за мной перестали охотиться, — сказал Беккер. — Если ты полагаешь, что у них мирные намерения, почему бы тебе не пройтись по Пятой авеню и не проверить, дойдешь ли ты до ближайшего светофора?

— Если нас пристрелят, то отнюдь не пришельцы.

— Да, это будут Рот и ему подобные, которые даже не знают, кто отдает им приказы. — Беккер вынудил себя умолкнуть и постарался успокоиться. — Ты узнала что-нибудь еще о Джокере?

Она покачала головой.

— Немного. Мне все еще неизвестно его имя. — Вдруг она выпрямилась. — Но, возможно, я выясню род его деятельности. Дайте-ка мне клавиатуру.

Беккер повиновался, глядя на нее с откровенным любопытством.

КУДА БЫЛИ ДОСТАВЛЕНЫ 14 УЦЕЛЕВШИХ ДЛЯ ЛЕЧЕНИЯ И ВОССТАНОВЛЕНИЯ СИЛ?

МЕДИЦИНСКАЯ БАЗА № 1 КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ.

Я ПОЛАГАЛА, ЧТО У КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ НЕТ СОБСТВЕННЫХ МЕДИЦИНСКИХ УЧРЕЖДЕНИЙ. ОБЪЯСНИ.

МЕДИЦИНСКАЯ БАЗА № 1 КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ СУЩЕСТВОВАЛА С 2053 ПО 2057 ГОД, ЗАТЕМ БЫЛА РАСФОРМИРОВАНА. С ТЕХ ПОР У КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ НЕТ СОБСТВЕННЫХ МЕДИЦИНСКИХ УЧРЕЖДЕНИЙ.

ГДЕ БЫЛА РАСПОЛОЖЕНА МЕДИЦИНСКАЯ БАЗА № 1?

ЗАСЕКРЕЧЕНО.

СКОЛЬКО ВРАЧЕЙ БЫЛО В ШТАТЕ МЕДИЦИНСКОЙ БАЗЫ № 1 В 2056 ГОДУ?

ОДИН.

Джейми повернулась к Беккеру.

— Вам это не кажется странным? Один врач на целое медицинское учреждение.

— Мы уже знаем, что это не было медицинское учреждение, — ответил он. — Это лишь прикрытие.

— Но компьютер-то этого не знает, — во всяком случае, не в этих терминах, — пояснила она. — Я знаю, вам это кажется слишком медленным, но мне нужно задавать точные вопросы, чтобы получить точные ответы.

ПРИВЕДИ ИМЯ ВЫСШЕГО ОФИЦЕРА НЕМЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, ПРИПИСАННОГО К МЕДИЦИНСКОЙ БАЗЕ № 1.

ГЕНЕРАЛ БЭЗИЛ КИНДЕРБИ.

ГДЕ СЕЙЧАС СЛУЖИТ ГЕНЕРАЛ КИНДЕРБИ?

ГЕНЕРАЛ БЭЗИЛ КИНДЕРБИ (2003 — 2058). УМЕР ОТ СЕРДЕЧНОГО ПРИСТУПА СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД.

ПРИВЕДИ ИМЯ ВЫСШЕГО ОФИЦЕРА НЕМЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, СЛУЖИВШЕГО НА МЕДИЦИНСКОЙ БАЗЕ № 1, КОТОРЫЙ СЕЙЧАС ЖИВ И НАХОДИТСЯ В РЯДАХ КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ.

ЗАСЕКРЕЧЕНО.

— Мы на верном пути! — объявила Джейми, одарив Беккера торжествующей улыбкой.

— Теперь что?

— Теперь пойдем в обход.

ПРИВЕДИ ИМЯ ВТОРОГО ПО ЗВАНИЮ ОФИЦЕРА НЕМЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, ПРИПИСАННОГО К МЕДИЦИНСКОЙ БАЗЕ № 1.

БРИГАДНЫЙ ГЕНЕРАЛ РОНАЛЬД ВАЛИНСКИ.

ОН ЕЩЕ ЖИВ?

БРИГАДНЫЙ ГЕНЕРАЛ РОНАЛЬД ВАЛИНСКИ (1999 — 2060). УМЕР ОТ РАКА ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД.

— Два генерала, которые присматривают за четырнадцатью пациентами, — сказала Джейми. — На какую мысль вас это наводит?

— Сама знаешь на какую.

ПРИВЕДИ ИМЯ ТРЕТЬЕГО ПО ЗВАНИЮ ОФИЦЕРА НЕМЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, ПРИПИСАННОГО К МЕДИЦИНСКОЙ БАЗЕ № 1.

ЗАСЕКРЕЧЕНО.

— Джокер? — спросил Беккер, и Джейми кивнула.

ПРИВЕДИ ЗВАНИЕ ТРЕТЬЕГО ПО ЗВАНИЮ ОФИЦЕРА, ПРИПИСАННОГО К МЕДИЦИНСКОЙ БАЗЕ № 1.

ПОЛКОВНИК.

ОН ВСЕ ЕЩЕ НАХОДИТСЯ В РЯДАХ КОСМИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ?

ЗАСЕКРЕЧЕНО.

ОН ЖИВ?

ЗАСЕКРЕЧЕНО.

— Да, это он.

— Если он такая важная шишка, что имеет прямой доступ к президенту, и даже такие генералы, как Рот, ничего о нем не знают, — почему он до сих пор полковник? — хмурясь, спросил Беккер.

Джейми пожала плечами.

— Почем мне знать? Придется спросить у него, когда мы его отыщем.

— Он может находиться где угодно.

— Бьюсь об заклад, что он работает в Вашингтоне, — сказала она. — Во-первых, здесь главный штаб космической службы, а во-вторых, тот, кто имеет прямой доступ к президенту и при этом ухитряется хранить свое инкогнито, наверняка не летает в город ради встреч с президентом.

— Хотел бы я знать это наверняка.

— Может быть, и узнаем.

— Как?

— Спросим у компьютера.

— И опять получим в ответ «Засекречено».

— Возможно. Но, судя по его ответам, он запрограммирован скрывать информацию, а не давать ложные сведения.

— И что из того?

— Дадим ему шанс обмануть нас, — сказала, снова поворачиваясь к клавиатуре.

ТРЕТИЙ ПО ЗВАНИЮ ОФИЦЕР НЕМЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, ПРИПИСАННЫЙ К МЕДИЦИНСКОЙ БАЗЕ № 1, СЕЙЧАС НАХОДИТСЯ В ЧИКАГО?

НЕТ.

ТРЕТИЙ ПО ЗВАНИЮ ОФИЦЕР НЕМЕДИЦИНСКОЙ СЛУЖБЫ, ПРИПИСАННЫЙ К МЕДИЦИНСКОЙ БАЗЕ № 1, СЕЙЧАС НАХОДИТСЯ В ВАШИНГТОНЕ, ОКРУГ КОЛУМБИЯ?

ЗАСЕКРЕЧЕНО.

— Видите? — хихикнула Джейми. — Иногда да ответ «Засекречено» может кое-что сообщить.

— Ты уверена, что это и есть Джокер?

— Сколько еще полковников могли бы скрыть свое имя от генерала Рота? — вопросом на вопрос ответила она. — Разумеется, это Джокер.

Беккер поднялся и, подойдя к стенному шкафу вынул саквояж.

— Собираем вещи, — сказал он. — Если Джокер в Вашингтоне, нам нет смысла торчать здесь.

— Я же сказала вам — безопасней будет быть здесь еще несколько дней.

Он глянул на часы.

— Сейчас чуть больше двух. Если мы поспешим, то будем в Вашингтоне прежде, чем Рот начнет выставлять кордоны вокруг Манхэттена.

— В Вашингтоне для нас небезопасно.

— В Нью-Йорке тоже, — ответил Беккер и вздохнул. — Для нас нигде в мире не будет безопасного места, если мы не доберемся до Джокера прежде, чем он доберется до нас.

ГЛАВА 20

У них ушло пять часов на то, чтобы вернуться в вашингтонское убежище Джейми. Они выгрузили компьютеры, но Джейми настояла на том, чтобы оставить машину в нескольких милях от дома, на стоянке у железнодорожного вокзала, заверив Беккера, что, если припарковать ее на улице в радиусе мили от ее дома, наутро она исчезнет.

— У меня нет сил! — пропыхтел Беккер, когда Джейми отпирала дверь квартиры.

— Лучше это, чем мой адрес в блокноте таксиста, — отозвалась она, вводя его в гостиную.

— А как насчет людей, которые видели, как мы входили сюда?

— Они решат, что я проститутка, а вы — мой клиент на сегодняшний вечер.

— И тебя это не волнует?

— А вы предпочли бы, чтобы я сказала им, что я миллионерша, а вы — беглый преступник номер один в Америке? — с усмешкой спросила она.

— Ты вовсе не обязана делать все это ради меня, — мрачно ответил он.

— Хотите выпить?

— Виски. Без льда и тоника.

— Сию минуту, — отозвалась она и, исчезнув в кухне, вернулась с бутылкой и двумя стаканами.

— Ты ни разу не спросила меня, не хочу ли я наркотика, — заметил Беккер, пока она наполняла его стакан. — Исключительно спиртное.

— Я знаю цену выпивке, — ответила Джейми. — Наркотики выжигают мозги. Нельзя соваться в армейские компьютеры или в защитную систему банка «Манхэттен Чейз», не будучи в ясном и здравом уме. — Она помолчала. — Два лучших хакера, которых я когда-либо знавала, подсели на наркотики; теперь они не способны написать без ошибок даже собственное имя. Я твердо решила, что никогда в жизни не пойду по их дорожке.

— И вместо этого кончила тем, что удираешь, спасая свою жизнь, — вставил Беккер.

— Мы больше не удираем, — сказала она. — Теперь мы будем нападать.

— На кого?

— На Джокера.

— Может быть, тебе уже известно то, чего не знаю я? — спросил он, нахмурясь. — Например, кто он такой?

— Именно это мы и собираемся выяснить.

— Я готов. Как мы сделаем это?

— Мы в ближайшие полчаса не будем делать ничего, — уточнила Джейми, усаживаясь за самым большим компьютером. — Заниматься делом буду я.

— А мне чем заняться, пока ты будешь колдовать над своей игрушкой?

— Ложитесь отдохните. Наслаждайтесь своим виски. Почитайте книжку.

— Все твои книги — технические учебники и справочники.

— Кабы я знала, советник, что вы заглянете на огонек, я бы непременно припасла парочку журналов с голенькими девочками — но я этого не сделала, так что придется вам обходиться тем, что есть.

Беккер пожал плечами, встал, подошел к книжному шкафу и следующие десять минут просматривал названия книг, пытаясь найти что-нибудь хоть отдаленно для него приемлемое. Наконец он сдался, вернулся на свое место и включил небольшой головизор. Там повторяли трехнедельной давности состязания по легкой атлетике, и в тот самый миг, когда бегуны из Кении заняли первое, второе и четвертое места на дистанции в десять тысяч метров, Джейми выключила головизор и объявила, что готова приступить к делу.

— Сначала я бы хотел узнать, чем ты сейчас занималась, — сказал Беккер.

— И после всего, что с нами было, вы мне не доверяете?

— Да конечно же доверяю. Просто мне любопытно. Ты полчаса трудилась как одержимая. Поскольку от результатов зависит моя жизнь, я не вижу причины не поинтересоваться у тебя, что ты делала.

— Ничего особенного, — сказала она. — Просто вторглась в компьютер видеофонной компании.

— Зачем?

— Мы ведь ищем Джокера, разве нет?

— Ты хочешь сказать, что он в списке абонентов на букву «Д»?

— Это не смешно, советник.

— Хорошо, я буду серьезен. Как вторжение в компьютер видеофонной компании поможет нам выследить Джокера?

— Увидите, — сказала она, передавая ему видеофон. — Возьмите, советник. Пора сделать несколько звонков.

— Кому я должен позвонить?

— Начните с вашего друга Магнуссена.

— Не думаю, что он в этом замешан, — сказал Беккер после паузы. — Я верю, что он не знает, почему они охотятся за мной.

— Не важно, — сказала Джейми. — Встряхните его как следует. Пригрозите. И обязательно упомяните Джокера.

— Но если он не знает, о чем я говорю…

Она усмехнулась.

— То позвонит тому, кто в курсе дела.

— А поскольку ты подключилась к видеофонной компании, ты узнаешь, кому он позвонит?

— Совершенно верно. И кому позвонит тот парень, и следующий собеседник, и так далее — до самого конца цепочки. Если только они не выйдут за пределы округа, мы их накроем.

— Что, если Джокер так засекречен, что никто из них не позвонит ему?

— Мы сделаем так, что позвонят. Начните с Магнуссена.

Беккер взял видеофон.

— Как ты думаешь, выключить экран?

— По обстановке комнаты он ни за что не поймет, где вы находитесь, — ответила Джейми. — Кроме того мы хотим, чтобы он знал, что вы в Вашингтоне.

— Я думал, ты запрограммировала один из этих компьютеров вторгаться в мои файлы, чтобы все думали, что я в Вашингтоне.

— Это могло срабатывать день-другой, но теперь генерала Рота уже наверняка освободили. Будьте уверены, Магнуссен знает, где вы были на самом деле.

Беккер набрал номер Магнуссена и подождал, покуда на маленьком экране не появится его лицо.

— Макс! — воскликнул Магнуссен. — Где ты, черт тебя побери?

— Неподалеку, — сказал Беккер.

— Ты знаешь, что тебя все ищут? Что ты натворил в Нью-Йорке?

— Меня искали раньше, — сказал Беккер. — Теперь поисками занимаюсь я.

— Что ты имеешь в виду?

— Не притворяйся дурачком, Джим. Ты знаешь, за кем я охочусь.

— За мной? — смятенно спросил Магнуссен.

— За тобой? Да нет, ты не в счет. Ты всего лишь посыльный. Я хочу передать тебе послание для твоего босса.

— Для генерала?

— Не играй со мной в эти игры, Джим — у меня на это нет времени. Сообщи Джокеру, что у него есть час, чтобы отозвать своих людей, или я приду за ним.

— Черт возьми, кто такой Джокер? — раздраженно осведомился Магнуссен.

— Просто передай ему мои слова, — сказал Беккер. — Если через час он этого не сделает, он — мертвец.

И отключился.

— Неплохая работа, советник, — одобрила Джейми. — Вы были вполне искренни. — Она взглянула на экран монитора. — Он уже звонит.

— Кому?

— Вашему генералу. Учитывая ту часть цепочки, которую я уже открыла, пройдет от пяти до десяти звонков, прежде чем они доберутся до Джокера.

— На нем это вряд ли закончится, — заметил Беккер. — Когда он узнает, что я говорил, он схватится за видеофон и отдаст новые приказы.

— Именно поэтому мы не собираемся сидеть и ждать, пока эта последовательность звонков завершится. Звоните.

— Кому на сей раз?

— Генералу Гарри Блэкмейну.

— Мне знакомо это имя, — сказал Беккер.

— Вы слышали его от меня. Он один из начальников Рота.

— Что я должен ему сказать?

— То же самое.

Беккер набрал номер, подождал, покуда Блэкмейн узнает его, и повторил свои угрозы Джокеру.

Когда он повесил трубку, Джейми снова проверила информацию на экране.

— Он размышляет подольше, — заметила она. — Видимо, пытается вначале сообразить, что вам может быть известно… Ага, звонит!

— Кто следующий?

— Что ж, нет смысла звонить Роту или генералу Фишеру, поскольку оба они подотчетны Блэкмейну. Пальнем наугад.

— В кого?

— В Дженис Робли.

— Кажется, она была сенатором от Алабамы?

— От Миссисипи, — поправила его Джейми. — Но сейчас она в Совете национальной безопасности. Если кто-то, кроме президента и военных, знает о Джокере, то это СНБ.

— В Совете пятеро членов. Почему именно она?

— Потому что мы не знаем, насколько тесно другие члены Совета связаны с космической службой, зато мой компьютер сообщил, что когда она была в Сенате, она голосовала за все субсидии, которых требовала космическая служба.

— Ладно, — сказал Беккер, — попробуем.

Он набрал номер, который дала ему Джейми, но увидел лишь запись голографического изображения Дженис Робли, которая извинялась, что не может лично ответить на звонок.

Беккер тотчас повесил трубку и повернулся к Джейми.

— Думается мне, что наше сообщение не такого рода, чтобы оставлять его на автоответчике, — сухо сказал он.

— Верно, — согласилась она. — Попробуйте позвонить ей в офис. Может быть, она работает допоздна.

Мгновение спустя на экране появилась седовласая женщина с пронзительными голубыми глазами и выступающим вперед подбородком.

— Как вы обошли мою видеофонистку? — осведомилась она вместо приветствия.

— Не важно, — ответил Беккер. — Вы знаете, кто я такой?

— Разве я должна вас знать?

— Меня знает Джокер. Передайте ему, что если он не отзовет своих людей, его ждут большие неприятности.

— Кто вы такой и кто такой Джокер? — холодно спросила она.

— Просто передайте ему это.

— Послушайте, майор Беккер…

Он отключился.

— «Майор Беккер», — повторил он. — Весьма удачная догадка для человека, не знающего, кто я такой.

— Рекламные агентства тратят миллионы долларов, чтобы сделать людей хоть наполовину такими знаменитыми, как вы, — иронически заметила Джейми. — Что ж, я вижу, она — уже звонит.

— Что теперь? — спросил Беккер.

— Теперь мы подождем.

— Долго?

— Я бы сказала, самое меньшее полчаса, может быть, чуточку больше.

— А потом?

Джейми усмехнулась.

— Потом начнется самое веселое.

Беккер отошел к дивану и вытянулся на нем.

— Разбуди меня, когда начнется фейерверк, — сказал он.

— Вы это серьезно?

— Я совершенно вымотался. Четыре дня я спасался бегством и за это время вряд ли проспал в общей сложности больше пятнадцати часов. Тебе, может, и нравится такая жизнь, но я к ней не приспособлен.

Джейми мгновение в упор смотрела на него, затем встала, ушла в спальню и, вернувшись с одеялом, укрыла им уже похрапывавшего Беккера. Затем она подошла к книжному шкафу, выбрала наиболее заковыристый технический справочник и следующие полчаса лениво его листала. Закончив, она поставила справочник на место, подошла к Беккеру, решила дать ему поспать еще часок и удалилась в кухню, чтобы состряпать что-нибудь на ужин.

Она обнаружила, что у нее закончились яйца и кофе осталось на донышке, и потому нацарапала Беккеру записку, сообщавшую, что она идет в ночной супермаркет и вернется через двадцать минут. Она прикрепила записку кусочком клейкой ленты к экрану монитора, бесшумно открыла входную дверь и по лестнице спустилась в вестибюль.

ГЛАВА 21

Беккер проснулся, расправил затекшие руки и ноги, медленно встал — и вдруг сообразил, что что-то неладно. Они приехали в Вашингтон в самом конце дня, а это значило, что он отправился спать не позже девяти часов вечера — но сейчас в окно гостиной било яркое солнце.

— Джейми! — хрипло позвал он. — Какого черта ты позволила мне так долго дрыхнуть?

Ответа не было.

Затем он увидел, что к компьютеру прикреплена записка, и подошел, чтобы прочесть ее.

«Советник, вы так мирно спали, что я решила не будить вас еще с полчасика. Я только выскочу в магазин, добуду чего-нибудь съестного. Если проснетесь раньше, чем я вернусь, не паникуйте — я буду через несколько минут.

Дж.»

Несколько минут. Какого же дьявола он так долго спал?

Он посмотрел на часы. Восемь утра. Это значит, что Джейми нет уже восемь, а то и десять часов.

А стало быть, ее схватили.

И стало быть, когда ее сломают — она крепкая девочка с прочной уличной закалкой, но он знал, что у военных найдется способ сломать кого угодно — тогда они явятся за ним.

Пора убираться отсюда. Давно пора.

Но он не знал, куда идти, к тому же теперь, без помощи Джейми, ему ни за что не найти способ разгадать тайну личности Джокера.

И Беккер, стараясь побороть нараставшие в желудке судороги неминуемой паники, вынудил себя сесть и все обдумать. Затем он со вздохом подошел к компьютеру Джейми, который все так же тихо гудел, и его экран светился жизнью.

Беккер сел за клавиатуру, взглянул на экран, где плясали совершенно бессмысленные для него цифры, и набрал одно-единственное слово:

ПОМОГИ.

Тотчас же цифры исчезли, и на экране появилась надпись:

ЧЕМ Я МОГУ ВАМ ПОМОЧЬ?

ЭТО НЕ ДЖЕЙМИ НЧОБЕ. ЭТО МАЙОР МАКСВЕЛЛ БЕККЕР. Я НЕ ТАК ХОРОШО УМЕЮ ОБРАЩАТЬСЯ С КОМПЬЮТЕРАМИ, КАК ДЖЕЙМИ НЧОБЕ, И МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ, ЧТОБЫ ПОНЯТЬ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОГРАММЫ, КОТОРУЮ ТЫ ВЫПОЛНЯЕШЬ.

ЧЕМ Я МОГУ ВАМ ПОМОЧЬ?

Понял его компьютер или повторял эту фразу механически? Беккер мгновение бессильно смотрел на нее, затем снова застучал по клавишам:

ТЫ СОСТАВЛЯЕШЬ ЗАПИСЬ ВСЕХ ВИДЕОФОННЫХ НОМЕРОВ, ПО КОТОРЫМ ЗВОНЯТ ПОЛКОВНИК ДЖЕЙМС МАГНУССЕН, ГЕНЕРАЛ ГЕНРИ БЛЭКМЕЙН И ДЖЕНИС РОБЛИ. ЭТО ВЕРНО?

НЕВЕРНО.

— Неверно? — пробормотал он вслух.

ЧЕМ ЖЕ ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ?

Я СОСТАВЛЯЮ ЗАПИСЬ ПРОГРЕССИИ ВИДЕОФОННЫХ ЗВОНКОВ, НАЧАТУЮ ПОЛКОВНИКОМ ДЖЕЙМСОМ МАГНУССЕНОМ В 20.43, ГЕНЕРАЛОМ ГАРРИ БЛЭКМЕЙНОМ В 20.47 И ДЖЕНИС РОБЛИ В 20.58.

«Точность» — вот что все время повторяла ему Джейми. Это всего лишь машина — она точно ответит на заданный вопрос, не более и не менее.

ЗАВЕРШИ ПРОГРЕССИЮ.

СДЕЛАНО.

СРАВНИ ВСЕ ВИДЕОФОННЫЕ НОМЕРА И СООБЩИ, ЕСТЬ ЛИ СРЕДИ НИХ ТАКИЕ, ЧТО ПОЯВЛЯЮТСЯ ВО ВСЕХ ТРЕХ ПРОГРЕССИЯХ.

ДА.

КАКИЕ?

ТАКИХ НОМЕРОВ ТРИ: 934-12998, 227-25256 И 227-80003.

КТО НАХОДИТСЯ ПО КАЖДОМУ ИЗ ЭТИХ НОМЕРОВ?

ВОПРОС НЕЯСЕН.

Ну разумеется, нетерпеливо подумал Беккер, он опять неточно выразился. Люди не могут находиться по номерам. Он перефразировал вопрос:

НА ЧЬЕ ИМЯ ЗАРЕГИСТРИРОВАН НОМЕР 934-12998?

НА ИМЯ ГЕНЕРАЛА ТРУМЭНА ФИШЕРА.

Нет, это не Джокер. Это непосредственный начальник Рота, тот, кто дал санкцию убить его, но изначально приказ исходил не от него.

НА ЧЬЕ ИМЯ ЗАРЕГИСТРИРОВАН НОМЕР 227-25256?

НА ИМЯ ГЕНЕРАЛА ВАНДЫ ЯНОВИЦ.

Беккер попытался вспомнить, какое отношение имеет она к командной цепочке, и наконец сообразил: Джейми говорила, что Яновиц и Блэкмейн оба якобы возглавляют цепочку, но они на самом деле подотчетны Джокеру.

Он глубоко вдохнул и сделал последний ход.

НА ЧЬЕ ИМЯ ЗАРЕГИСТРИРОВАН НОМЕР 227-80003?

НА ИМЯ ПОЛКОВНИКА ЛИДЕЛЛА СТЮАРТА.

ПОЛКОВНИКА, НЕ ГЕНЕРАЛА?

ПРАВИЛЬНО.

СООБЩИ АДРЕС ПОЛКОВНИКА ЛИДЕЛЛА СТЮАРТА.

Это был особняк в Джорджтауне.

НОМЕР 227-80003 ПОСЛЕДНИЙ В КАЖДОЙ ПРОГРЕССИИ?

НЕТ

НОМЕР 227-80003 ПОСЛЕДНИЙ ВО ВСЕХ ПРОГРЕССИЯХ?

ЭТОТ НОМЕР ПОСЛЕДНИЙ В ПРОГРЕССИЯХ, НАЧАТЫХ ДЖЕНИС РОБЛИ И ПОЛКОВНИКОМ ДЖЕЙМСОМ МАГНУССЕНОМ.

ПО КАКОМУ НОМЕРУ ЗВОНИЛ ПОЛКОВНИК ЛИДЕЛЛ СТЮАРТ В ПРОГРЕССИИ, НАЧАТОЙ ГЕНЕРАЛОМ ГАРРИ БЛЭКМЕЙНОМ?

100-10000, ДОБАВОЧНЫЙ НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН.

НА ЧЬЕ ИМЯ ЗАРЕГИСТРИРОВАН НОМЕР 100-10000?

БЕЛЫЙ ДОМ.

Если у Беккера еще и оставались сомнения, что Лиделл Стюарт и есть Джокер, после этого ответа они улетучились.

СПАСИБО, КОМПЬЮТЕР. СЕЙЧАС Я СОБИРАЮСЬ ВЫКЛЮЧИТЬ ТЕБЯ. КАКУЮ КОМАНДУ Я ДОЛЖЕН ТЕБЕ ОТДАТЬ, ЧТОБЫ ТЫ СОХРАНИЛ В ПАМЯТИ ВСЮ ИНФОРМАЦИЮ ЭТОЙ ПРОГРАММЫ?

НАБЕРИТЕ ПРОГРАММУ 106-ДЖЕЙМИ-МБ-4.

Беккер набрал код программы.

ТЕПЕРЬ НАБЕРИТЕ «СОХРАНИТЬ».

СОХРАНИТЬ.

ТЕПЕРЬ МОЖЕТЕ ВЫКЛЮЧИТЬ МЕНЯ БЕЗ ПОТЕРИ ДАННЫХ.

Он выключил компьютер, подошел к окну и выглянул на улицу, почти ожидая увидеть группу людей в военной форме, штурмующих здание. Но улица была пуста, и Беккер решил, что у него есть несколько минут, прежде чем исчезнуть отсюда.

Он подошел к видеофону, снял трубку и набрал номер. Секунду спустя он смотрел на худого, гладко выбритого мужчину с седеющими черными волосами, волной встававшими надо лбом.

— Здравствуйте, Джокер, — сказал Беккер.

Лиделл Стюарт не выказал ни малейшего волнения.

— Очень хорошо, майор Беккер. Вот уже несколько дней вы служите для меня источником постоянных сюрпризов.

— Полагаю, это комплимент, — сухо сказал Беккер.

— Можете так считать. — Стюарт сделал паузу. — Вы причинили мне немало неприятностей.

— Меньше половины того, что я намерен вам устроить прежде, чем со мной будет покончено.

— Почему бы нам не встретиться и не обсудить все наши проблемы?

— Освободите моего друга, и я подумаю над вашим предложением.

— Боюсь, майор, я не могу этого сделать. Она — единственный наш козырь в игре с вами.

— Вы предлагаете сделку?

— Только после того, как мы выясним, что ей известно.

— Вряд ли она пригодится в качестве предмета сделки после того, как вы с ней поработаете, — сказал Беккер.

— Мы не чудовища, майор Беккер, — спокойно сказал Стюарт. — У нас есть способы безболезненного добывания информации.

— У вас также есть способы весьма болезненного прекращения ее распространения, — заметил Беккер. — Ваши головорезы вот уже четыре дня пытаются меня убить.

— Они не «головорезы», майор. Они служащие того же департамента армии, что и вы, и так же лояльны по отношению к своей службе.

— Это потому, что она еще никогда не покушалась на их жизнь.

— Присвоение Красного кода — это чисто политический ход, майор, — сказал Стюарт. — Ничего личного.

— До чего же приятно это слышать, — сказал Беккер. — А теперь слушай меня внимательно, сукин сын. Когда я начал разыскивать тебя, я просто хотел с тобой поговорить и убедить тебя в своей лояльности. Теперь вы похитили женщину, вся вина которой в том, что она помогала мне уцелеть. Верни Джейми Нчобе в течение получаса, или тебе конец.

— Я не могу этого сделать, майор.

— Я тебя предупредил.

— Меня хорошо охраняют, майор.

— Сегодня вечером твоей охране будет не до тебя. Она будет занята чтением газет.

— Майор, обратиться к прессе с тем, что вы знаете или думаете, что знаете, было бы крайне неразумно для вас.

— Вы мне угрожаете, полковник? — осведомился Беккер с коротким смешком. — Что же вы со мной сделаете — прикажете меня убить?

— Я только пытаюсь предостеречь вас от весьма серьезной ошибки.

— С моей точки зрения, самая серьезная ошибка — довериться всем, кто связан с вами.

— Если вы придете ко мне прямо сейчас, я отменю Красный код, — сказал Стюарт. — Нам нужно поговорить.

— Мы уже говорим, — сказал Беккер, — но один из нас плохо слушает. — Он жестко глянул на лицо на экране видеофона. — Вы, ублюдки, лгали мне и пытались меня убить. С какой стати я должен доверять вам?

— У вас нет на это никакой причины, кроме моего слова.

— Ваше слово гроша ломаного не стоит, — сказал Беккер. — Освободите Джейми Нчобе в знак своей доброй воли, и тогда я обдумаю ваше предложение.

— Майор, я не могу этого сделать.

— Тогда приведите в порядок свои дела, полковник, — сказал Беккер. — Составьте завещание, попрощайтесь с женой и детьми — потому что после того, как я обнародую все, что знаю, я убью вас.

И отключился.

ГЛАВА 22

Джеймс Магнуссен допил кофе, оставил на столике чаевые, взял чек и направился к кассовой стойке, зажав под мышкой портфель.

Утро выдалось долгим. Его полностью отрезали от того, что происходило вокруг Беккера, но он не мог не замечать, что его окружают напряженные лица, не мог не слышать обеспокоенных перешептываний. Что бы там ни творилось, его давний помощник был в большой беде, и из редких разговоров с ним по видеофону Магнуссен с почти полной уверенностью заключил, что он выведен из себя и дошел до предела.

Все это отнюдь не облегчало работу Магнуссена. То, что Дженнингс изменил свою позицию, упрощало ведение его дела, но Магнуссен как опытный юрист знал, что простое дело точно так же легко провалить на формальностях, как и сложное, — а в случае с простым делом винить в провале будут только одного человека. Поэтому он с головой погрузился в подготовку процесса и старался не обращать внимания на царившую вокруг него суету.

Обычно он питался в столовой, там же, в Пентагоне, но сегодня почувствовал, что ему просто необходимо на время сменить обстановку, и съел обед в любимом ресторане. Ему не нужны были ни чье-то общество, ни разговоры — лишь возможность еще раз, не отвлекаясь, просмотреть свои бумаги. Прошло пятьдесят пять минут из часа, отведенного им себе на обед, и теперь, более-менее освеженный, Магнуссен готов был вернуться в свой кабинет.

Он подошел к стоянке, открыл дверцу своей машины и сел за руль. И едва успел включить зажигание, как почувствовал, что к его затылку приставлено дуло пистолета.

— Знаешь, Джим, тебе бы стоило приучиться запирать свою машину, — прозвучал за его спиной голос Беккера. — Никогда не знаешь, кого в ней обнаружишь.

— Макс?!

— Совершенно верно.

Магнуссен попытался было обернуться, но дуло пистолета сильнее уперлось в его затылок.

— Смотри на дорогу, — сказал Беккер.

— Ты хочешь убить меня? — встревоженно спросил Магнуссен.

— Если бы я хотел убить тебя, ты уже был бы мертв, — сказал Веккер. — Езжай.

— Куда? — спросил Магнуссен, поворачивая на улицу.

— Я скажу куда, — ответил Беккер. — На перекрестке поверни налево и поезжай прямо, пока не проедешь три светофора.

Дважды за время этого окольного маршрута Беккер заставлял Магнуссена медленно объезжать кругом целый квартал, чтобы убедиться, что за ними не следят. Уверившись, что никто не висит у них на хвосте, он приказал Магнуссену выехать из города по направлению к небольшому лесному массиву.

— Отлично, — сказал Беккер, когда они подъехали к совершенно пустой стоянке. — Останови машину и выходи.

Магнуссен подчинился и вышел из машины, держа руки над головой.

— Опусти руки, — сказал Беккер. — Не хватало только привлечь чье-то внимание.

— Я бы как раз не слишком этому огорчился, — отозвался Магнуссен, опуская руки. — Мне совсем не по душе мысль, что меня прикончат и бросят здесь.

— Я же сказал тебе, Джим, что не собираюсь тебя убивать, — невозмутимо проговорил Беккер.

— Тогда почему я здесь?

— Потому что ты — единственный человек, которому я сейчас могу доверять.

— Ты выбрал донельзя забавный способ продемонстрировать свое доверие.

— А ты поехал бы сюда, если бы я не угрожал тебе пистолетом? — спросил Беккер.

— Нет, — ответил Магнуссен. — Пожалуй, что не поехал бы.

— Ты бы сообщил обо мне своему начальству.

— Вероятно. Ты хоть знаешь, что тебя разыскивает половина космической службы?

— Только половина? — усмехнулся Беккер, явно забавляясь. — Что ж, тогда мне еще рано действовать. — Он сунул пистолет в карман. — Не вынуждай меня достать и применить его, Джим, — продолжал он. — Просто выслушай меня, и никому не будет больно. Давай-ка присядем на скамейку — там мы меньше будем бросаться в глаза.

— Что за кашу ты заварил, Макс? — спросил Магнуссен, первым усевшись на скамейку. — Ты называешь мне кодовое имя, которого я в жизни не слыхал, и вдруг, хотя никто не сказал мне этого прямо, я испытываю отчетливое чувство, что ты стал первым номером в списке лиц, разыскиваемых космической службой.

— А я и есть первый номер, — отозвался Беккер, усаживаясь напротив Магнуссена, но на таком расстоянии, чтобы успеть выхватить пистолет, если Магнуссен вздумает броситься на него.

— Но почему?

— Если я расскажу тебе, ты не поверишь.

— Опять пришельцы?

— Точно.

— Макс, — воскликнул Магнуссен, — никаких пришельцев не существует!

— Тогда почему космическая служба покушается на мою жизнь?

— Не знаю… и ты тоже не знаешь, если думаешь, что это из-за пришельцев.

— Прошлым вечером похитили Джейми Нчобе, — сказал Беккер.

— Кто такая, черт возьми, Джейми Нчобе?

— Мой друг. — Беккер помолчал. — За эти четыре дня она спасала мою жизнь не счесть сколько раз, а теперь эти ублюдки упрятали ее куда-то и, быть может, пытают.

— Если это так, тебе стоило бы подать протест, — заметил Магнуссен.

— Кому? — с иронией осведомился Беккер. — Все, кто выше меня по званию, сейчас стремятся прикончить меня.

— Только не я.

Беккер кивнул.

— Только не ты, Джим. Именно поэтому я тебя и выбрал.

— Хочешь, чтобы я нашел Джокера?

Беккер покачал головой.

— Я уже нашел его.

— Он на самом деле существует? — изумился Магнуссен.

— Существует, — сказал Беккер. — Я знаю, кто он такой, и знаю, где он живет.

— К слову говоря, разве он, со всеми его, наверняка огромными возможностями, не знает, где находишься ты?

— Сейчас он полагает, что я разыскиваю склонного мне поверить журналиста. Он обложил, вероятно, конторы всех крупных газет и журналов на Восточном побережье.

— Тогда позволь мне снова задать вопрос, — сказал Магнуссен, когда мимо них на большой скорости промчался грузовик. — Чего ты хочешь от меня?

— Я не могу обратиться к прессе, — сказал Беккер. — Я меченый. Кроме того, они мне наверняка не поверят. Уж космическая служба об этом позаботится. Но если что-то случится со мной, пресса прислушается к тебе.

— Макс, я ведь тоже тебе не верю.

— Поверишь, и достаточно скоро. — Беккер сунул руку во внутренний карман пиджака и достал большой коричневый конверт. — Я даю тебе это, потому что ты честный человек, и когда ты просмотришь все материалы, ты сделаешь то, что нужно сделать.

Он подтолкнул конверт по скамейке к Магнуссену.

— Что в нем? — спросил Магнуссен.

— Все, что понадобится тебе, чтобы подтвердить мой рассказ, — сказал Беккер.

— Бумаги или дискеты?

— Дискеты. Они содержат доказательство того, что космическая служба намеренно вводила в заблуждение защиту в деле Дженнингса, что они подсунули мне фальшивые сведения о торговле наркотиками на «Теодоре Рузвельте», что они прятали всех свидетелей, которые могли подтвердить показания Дженнингса, а когда мы с Джейми Нчобе обнаружили все это, они пытались нас убить. Здесь также сведения об их тайной командной цепочке, во главе которой стоит Джокер.

— Все это может быть подтверждено независимыми свидетельствами? — спросил Магнуссен.

— Если знаешь, что искать, достаточно найти человека, который хорошо — очень хорошо — умеет обращаться с компьютерами, и тогда ты найдешь подтверждение каждому записанному здесь слову.

— Включая и тот факт, что инопланетяне внешне идентичны людям? — спросил Магнуссен.

Беккер кивнул.

— Различия почти неуловимые, но вывод именно такой. Эта операция длится уже десять с лишним лет, Джим.

— И все-таки я не верю.

— Поверишь, когда изучишь то, что я тебе дал.

— Ты же не специалист по компьютерам, — сказал Магнуссен. — Откуда ты все это выкопал?

— Специалист — Джейми Нчобе. А ее схватили, Джим. Ее взяли прошлым вечером, прямо на улице.

— Почему?

— По той же причине, по какой охотятся за мной. Она слишком много знает.

— Она знает, кто такой Джокер?

— Она знает все, кроме этого, — хотя сейчас наверняка уже встретилась с ним.

— В каком формате эти дискеты? — спросил Магнуссен, указывая на конверт. — На какой машине с ними нужно работать?

Беккер пожал плечами.

— Понятия не имею.

— То есть как?

— Я не специалист. Сегодня, прежде чем уйти из квартиры Джейми, я приказал ее компьютеру записать все, что мы обнаружили, все, что она сделала. — Он помолчал. — Боюсь, он понял меня буквально, потому что заполнил три дискеты.

— Это же пятнадцать томов данных!

— Здесь и все ее неудачные попытки.

— Я в жизни не смогу разыскать то, что мне нужно.

— Найди специалиста, — повторил Беккер. — Все, что тебе нужно, — на этих дискетах.

Магнуссен одарил Беккера долгим пристальным взглядом.

— Ладно, Макс, — сказал он. — Чтобы избежать лишних споров, предположим, что ты говоришь правду и что мой специалист выделит из этих дискет то, о чем ты говоришь. Что мне со всем этим делать?

— Пока — ничего, — сказал Беккер. — В сущности, я хочу, чтобы ты укрыл эти дискеты в надежном месте и забыл об их существовании примерно на неделю.

— А потом?

— Потом, если я за это время не свяжусь с тобой, можешь смело счесть, что меня нет в живых, и вот тогда ты в абсолютной тайне выделишь отсюда всю нужную информацию.

— А потом?

— А потом сделаешь миллион копий и разошлешь их всем газетчикам и журналистам в стране, — сказал Беккер. — Только не повторяй моей ошибки и не надейся, что кто-то из вышестоящих сможет дать тебе логическое, разумное объяснение тому, что ты узнаешь. Все, что они сделают, — расправятся с тобой и на сей раз укроют информацию гораздо глубже.

— Почему ты думаешь, что меня не убьют, если я передам ее прессе?

— Как только шило вылезет из мешка, им будет уже не до тебя, — ответил Беккер. — Поверь мне, у них будут проблемы покрупнее, чем твоя скромная персона.

— Почему ты сам этого не сделал?

— Я уже говорил тебе. К тому времени, когда я знал половину того, что записано на этих дискетах, две сотни головорезов генерала Рота уже охотились за мной. Все это можно сделать только в условиях полной секретности. Нельзя, чтобы они узнали хоть что-то, прежде чем ты будешь готов действовать.

Магнуссен посмотрел на Беккера, на конверт, затем вновь перевел взгляд на Беккера.

— Хорошо, — наконец со вздохом сказал он.

— Я рассчитываю на тебя, Джим. Если со мной что-то случится, ты единственный человек, который может предупредить общественность о том, что происходит.

Мимо пролетела красная спортивная машина, и Магнуссен прикрыл лицо рукой, сделав вид, что закашлялся.

— Господи! Этот конверт у меня всего пять минут, а я уже чувствую себя параноиком не хуже тебя!

— Помнишь, что я говорил тебе несколько дней назад? — спросил Беккер. — Ты не почувствуешь себя параноиком, если они захотят до тебя добраться.

— До тебя, похоже, они уже намерены добраться — и всерьез, — сказал Магнуссен. — Что ты собираешься делать? Прятаться?

— Это ничего не решит. Рано или поздно они найдут меня.

— Тогда что же ты думаешь сделать?

— Добраться до Джокера.

— Если именно он стоит за секретной операцией, которая ведется уже десять с лишком лет, да еще, как ты утверждаешь, с таким размахом, его должны хорошо охранять.

— Я в этом не сомневаюсь. Но у него Джейми и все ответы на мои вопросы, и он — единственный, кто может отозвать убийц.

— Как ты намерен убедить его сделать это?

— Еще не знаю.

Магнуссен нахмурился.

— Макс, я не хочу быть соучастником убийства.

— Ты предпочтешь быть соучастником государственной измены?

— Конечно, нет.

— Тогда сбереги эти дискеты и не заботься о том, что буду делать я. — Беккер глянул на часы. — Тебе лучше вернуться, пока никто не забеспокоился, куда ты подевался.

— Да, пожалуй, — сказал Магнуссен, вставая.

— Спрячь дискеты прежде, чем вернешься в Пентагон.

— Обязательно.

— Ты знаешь надежное укрытие для них?

— Думаю, да, — сказал Магнуссен. — Это…

— Не говори мне, — перебил его Беккер. — Чего я не знаю, того Джокер не сможет из меня вытянуть.

Они направились к машине Магнуссена.

— Куда тебя подбросить?

— Ты вернешься один, — сказал Беккер. — Мы и так уже были вместе слишком долго. Если кто-то увидит, как я выхожу из твоей машины, ты конченый человек.

Магнуссен вдруг резко остановился.

— В чем дело? — спросил Беккер.

— Я только сейчас осознал весь размах того, во что ввязался, — ответил Магнуссен. — И мне это совсем не нравится.

— Извини. Мне больше не к кому было обратиться.

— Я сделаю это, — продолжал Магнуссен. — Если есть хоть один шанс, что твой рассказ — правда, я сделаю это. Но у меня не хватает слов выразить, насколько мне неприятно то положение, в котором я оказался по твоей милости.

— Ничем не могу помочь.

Магнуссен двинулся дальше и через минуту был уже около машины. Он открыл дверцу, осторожно уложил дискеты на соседнее сиденье и уселся за руль. Захлопнув дверцу, он включил зажигание и опустил окно.

— Макс, если бы у тебя была хоть капля мозгов, ты сейчас уже был бы на пути в Южную Америку.

— Они нашли бы меня и там.

— Это большой континент, — сказал Магнуссен. — Люди покрупнее тебя пропадали там бесследно.

— У них Джейми, — со вздохом сказал Беккер. Он помолчал. — И к тому же…

— Что?

— Я настолько близок к разгадке, что уже не могу выйти из игры.

— Даже если это будет стоить тебе жизни?

Беккер похлопал себя по карману.

— Если я погибну, то не один, — сказал он с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. — Удачи, Джим.

— И тебе, Макс, — отозвался Магнуссен, трогая машину с места. — У меня предчувствие, что она понадобится нам обоим.

И у меня тоже, мрачно подумал Беккер. У меня тоже.

ГЛАВА 23

После отъезда Магнуссена Беккер переждал пять минут и сел в автобус, идущий в город. Сделав несколько пересадок, он добрался до Джорджтауна и пешком направился к дому полковника Стюарта. Не доходя двух кварталов до дома, он остановился, чтобы обдумать свои дальнейшие действия.

Стюарт, без сомнения, догадается, что он придет в штатском, поскольку майорские знаки различия сделали бы его чересчур заметной мишенью. Более того, он должен был предпринять кое-какие дополнительные шаги, чтобы защитить себя. Наверняка в самом доме имеется военная обслуга, не говоря уже о снайпере, посаженном в укромном месте, который держит под прицелом входную дверь. Стало быть, прямой подход к нему исключен.

Вдруг мимо Беккера прошли двое мальчишек — им было лет по десять. Мальчишки, болтая, перебрасывали друг другу баскетбольный мяч. Беккер окликнул их.

— Вам чего? — спросил тот, что поменьше ростом.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал Беккер.

— Вы здесь не живете, — сказал мальчишка. — С чего это мы вам должны помогать?

Беккер вынул бумажник и показал им свое служебное удостоверение.

— Я работаю на правительство, — сказал он. — Сейчас я выполняю секретное задание.

В глазах мальчишек вспыхнул неподдельный интерес.

— Кто-нибудь из вас знает полковника Стюарта? — спросил Беккер. — Он живет в двух кварталах отсюда.

Мальчики дружно покачали головами.

— Он очень важный офицер, и его работа ведется в условиях строжайшей секретности, — продолжал Беккер. — Мы только что получили сообщение, что его хотят похитить парагвайские агенты.

— Правда? — выдохнул мальчик повыше, явно потрясенный.

Беккер кивнул.

— Они начнут действовать не раньше темноты, но нам нужно знать, сколько их здесь. Мое лицо им известно, но они не обратят никакого внимания на двух соседских мальчиков, которые пройдут мимо по своим делам.

— А эти агенты в парагвайской форме? — спросил мальчик поменьше.

Беккер покачал головой:

— Нет, они хитрые. Они будут либо в форме армии Соединенных Штатов, либо в штатском. — Он понизил голос. — Я хочу, чтобы вы прошлись мимо дома полковника Стюарта по одной, затем по другой стороне улицы. Держите глаза и уши открытыми. Посмотрите, не сидит ли кто в припаркованных машинах, не прячется ли на крышах или между домами. Если кого-то заметите, сделайте вид, что ничего не видели. Потом вернитесь ко мне и доложите обо всем, что увидите. И помните — ваша страна рассчитывает на вас.

— Есть, сэр! — с жаром воскликнул высокий мальчик.

— Погодите минутку, — сказал тот, что поменьше. — Если вы хотите, чтобы мы сделали за вас вашу работу, вы должны нам заплатить.

— Справедливо, — согласился Беккер. — Но только после того, как вы выполните задание.

— Сколько?

— Доллар, — сказал Беккер.

Мальчик помотал головой.

— Если эти парни и вправду такие опасные, нам положена плата побольше.

— Хорошо, — сказал Беккер. — Пять долларов.

— Каждому, — уточнил низенький.

Беккер кивнул в знак согласия, и мальчики зашагали к особняку Стюарта, продолжая болтать и перебрасываться баскетбольным мячом. Вернулись они через десять минут, с трудом сдерживая возбуждение.

— Ну, что? — спросил Беккер.

— Вы были правы! — воскликнул высокий мальчик. — Трое сидят в машинах, и Джимми говорит, что вроде бы заметил еще одного на лестнице в подвале дома, что как раз напротив дома полковника Стюарта.

— Спасибо, парни, — сказал Беккер. — Вы отлично справились с заданием.

— Когда вы их схватите? — спросил высокий мальчик.

— Когда стемнеет.

— А можно нам посмотреть?

Беккер покачал головой.

— Нельзя, чтобы их спугнули. Кроме того, мы не хотим, чтобы в окрестностях началась стрельба. Возможно, мы подождем, когда полковник Стюарт отправится обедать, и схватим их, когда они последуют за ним по пятам. — Он сделал многозначительную паузу. — Вы не прочтете об этом в газетах и не увидите по головизору, Потому что это секретная операция — но родина вам благодарна.

— А вы должны нам десять долларов, — сказал низенький мальчик.

— Верно, — сказал Беккер, вручая мальчикам по пятидолларовой купюре. — И премия, — добавил он, присовокупив к этой сумме по доллару каждому.

Мальчишки ушли, возбужденно перешептываясь, а Беккер зашагал прочь. Очевидно, что он не сможет добраться до Стюарта в его доме, и это, если задуматься, даже к лучшему, потому что Джейми наверняка держат не там. С другой стороны, он точно так же не может войти ни в Пентагон, ни в здание администрации космической службы, не показав удостоверения личности, а по той фальшивке, которую смастерила для него Джейми, его вряд ли пропустят в святая святых армии. Кроме того, и в том, и в другом здании есть люди, которые могут узнать его в лицо, несмотря на штатскую одежду и фальшивое удостоверение.

Опять-таки он никак не мог спрятаться на заднем сиденье машины Стюарта, как проделал это с Магнуссеном — даже если у того имеется машина и его не возит на работу кто-нибудь из подчиненных; не уверен он был и в том, что сможет пробраться в дом Стюарта даже после того, как утром полковник отправится на службу. Вполне вероятно, что мальчишки засекли не всех снайперов, а он не осмелится и близко подойти к дому, пока не будет знать, где они таятся все до единого.

Несколько минут он обдумывал различные варианты, затем сел в автобус и вернулся на окраину огромного гетто, по площади занимавшего больше половины столицы. Сойдя с автобуса, Беккер зашел в аптеку, спросил, где у них видеофоны, и его направили к шеренге платных кабинок. Он осмотрел каждую, пока не выбрал ту, где объявление извещало, что здесь неисправна камера, вошел и набрал номер здания администрации космической службы.

— Будьте добры встать перед камерой, сэр, — сказала видеофонистка.

— Я звоню из платной кабинки, — ответил Беккер, — камера неисправна.

— Одну минутку, сэр, я проверю, — сказала видеофонистка. Последовало краткое молчание. — Все в порядке, сэр, мой компьютер подтверждает это. Чем могу быть вам полезна?

— Я должен поговорить с полковником Лиделлом Стюартом, — сказал он. — Срочное дело.

— Подождите, пожалуйста.

Он напряженно ждал целых полминуты.

— Прошу прощения, сэр, но в наших списках нет полковника Стюарта.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

— Благодарю вас за хлопоты.

Он отключился, тут же набрал номер приемной Пентагона, попросил полковника Стюарта — и получил тот же самый ответ.

Это совсем не обязательно означало, что рабочее место Стюарта находится где-то еще, поскольку с целым рядом высокопоставленных офицеров, работавших над секретными проектами, нельзя было связаться через главный коммутатор, и все же у Беккера появилась слабая надежда, что ему не придется показываться в этих чересчур хорошо знакомых учреждениях.

И все-таки, куда бы ему ни пришлось отправиться, он намеревался изменить свою внешность, а потому, заглянув в видеофонный справочник, выписал названия ближайших магазинов, в которых продавались нужные ему вещи, и вышел из аптеки.

Первым делом он зашел в магазин армейского снаряжения и купил там шляпу, знаки различия и погоны младшего лейтенанта космической службы. Искать будут майора или штатского, а скромный, неприметный лейтенант между тем сумеет проскользнуть мимо охраны. Беккер подумывал о том, чтобы обрядиться в генеральскую форму, но решил, что этим привлечет лишнее внимание к себе; по Вашингтону ходит куда больше незнакомых лейтенантов, чем генералов.

Затем он зашел в магазин косметики, приобрел черную краску для волос, искусственные усы и пару гримировочных карандашей.

Под конец он заглянул в магазин игрушек, купил там тряпичную куклу и попросил упаковать ее как подарок. Они ожидают, что при нем не будет ничего, кроме пистолета, а большая коробка, перевязанная атласной лентой, настолько нетипична для готового на все беглеца, что не вызовет никаких подозрений.

Наконец он вернулся в дешевый отель, где снял номер перед тем, как встретиться с Магнуссеном. Он достал из чемодана форму, уничтожил все следы своего майорского звания и прикрепил на форму знаки различия младшего лейтенанта.

Потом он отправился в ванную, прочел инструкцию на упаковке с краской и принялся натирать ею свои светло-русые волосы. Первый опыт оказался неудачным; Беккер повторил попытку, и через полчаса его волосы приобрели черный цвет.

Затем он покрасил усы, чтобы они соответствовали новообретенному цвету волос, и, аккуратно нанеся под нос полоску косметического клея, сделал себе тоненькие элегантные усики. Сам он предпочел бы густые и пушистые, но эти усы изменили его внешность ровно настолько, чтобы не бросаться в глаза.

Наконец он нарисовал на подбородке, ближе к середине, родинку. Вначале он думал сделать шрам через всю щеку, но решил не перебарщивать, тем более что сомневался в своих способностях гримера — вряд ли ему удалось бы смастерить достоверный шрам.

Закончив, Беккер изучил свое лицо в зеркале, надел шляпу и темные очки и наконец удовлетворенно кивнул своему отражению.

Он вернулся к кровати, на которой была разложена форма, и аккуратно повесил ее в шкаф на вешалку. Тут ему пришло в голову, что не худо бы обзавестись парой ботинок с двойными стельками, но к этому времени все магазины были уже закрыты, и он решил поспать.

Будильник поднял его в пять утра, и через полчаса он уже направлялся к стоянке, где оставил машину, возвращаясь из Нью-Йорка. Машина была на месте — хотя он, вопреки заверениям Джейми, был почти уверен, что ее уже угнали — и Беккер поехал в направлении Джорджтауна.

Было чуть больше шести, когда он доехал до дома Стюарта и проехал дальше. Он искал наблюдательный пункт, с которого можно было бы увидеть, как Стюарт покинет дом и в какой машине он поедет. Беккер подумывал о том, чтобы снова нанять для этого задания местных ребятишек, как он сделал вчера, но к тому времени, когда они сообщат ему, что Стюарт покинул дом, тот будет уже далеко, и он потеряет еще один день.

Наконец его осенило — он вновь проехал мимо дома Стюарта, на перекрестке повернул налево и, сделав еще один левый поворот, въехал в проулок, который отделял квартал Стюарта от соседнего. Он отсчитывал дома, пока не доехал до дома Стюарта, и там обнаружил то, что надеялся найти, — гараж на две машины.

Беккер снова прибавил скорость, проехал два квартала, чтобы убедиться, что за ним не следят, развернулся и въехал в ответвление проулка за квартал от дома Стюарта. Там почти не было поперечного движения транспорта, и он обнаружил, что оттуда хорошо просматривается проулок на два квартала вперед, до того места, где улица изгибалась, и это мешало обзору.

И все же, если Стюарт поедет в своей машине, он должен будет выехать в проулок и повернуть на улицу, прежде чем направится к повороту. Беккер на самом малом ходу двинулся вперед, пока не доехал до бетонированной площадки перед чьим-то гаражом. Он задним ходом въехал на площадку, развернулся и остановился на ней таким образом, что за несколько футов ничего нельзя было заметить, кроме зеркальца заднего обзора его машины. Беккер повернул зеркальце так, чтобы в нем без помех просматривался весь проулок, выключил мотор и стал ждать.

Прошло полчаса, затем еще час. Беккер почувствовал голод, затем беспокойство, затем злость на самого себя — за то, что в голову ему не пришел лучший план. Он был абсолютно уверен, что каким-то образом упустил Стюарта — в конце концов, даже имея машину, не обязательно ездить на ней на работу — ив этот миг дорогой синий спортивный автомобиль выехал из гаража Стюарта, двинулся в том направления, где затаился Беккер, и, доехав до улицы, пересекавшей проулок, свернул налево.

Беккер включил зажигание, рванул к концу проулка, повернул вправо, опять вправо и выехал на улицу, пересекавшую проулок.

Он успел заметить синюю машину, которая как раз пересекала перекресток, чуть прибавил скорость, свернул налево и оказался в потоке транспорта за пять машин от своей цели. Беккер решил удовольствоваться этим расстоянием, пока синяя машина не повернула, и сбросил скорость, чтобы не обгонять идущие впереди машины.

Минут через десять Беккер понял, что они направляются не к Пентагону и не к зданию администрации космической службы, и испытал минутный приступ паники при мысли, что сопровождает жену Стюарта к парикмахеру либо к месту ее работы. Но тут несколько машин свернули на перекрестке — теперь лишь две машины отделяли Беккера от синего спортивного автомобиля, и он смог разглядеть, что за рулем мужчина.

Наконец Стюарт повернул на перекрестке и минуту спустя уже въезжал на стоянку возле высокого, относительно нового административного здания из стекла, хрома и стали. Беккер проехал мимо здания, сделал круг, чтобы убедиться, что Стюарт не вышел из него, затем припарковался на частной стоянке кварталом дальше, наскоро проверил в зеркальце усы и родинку, взял с заднего сиденья нарядную коробку и выбрался из машины, поручив ее вниманию служащего стоянки.

Он подошел к зданию, где работал Стюарт, быстрым деловым шагом, словно имел все права войти туда. Оказавшись внутри, он прошел мимо двоих офицеров в форме космической службы, не обратив на них ни малейшего внимания, и подошел к списку размещенных в здании фирм. Там не было ничего под рубрикой «Космическая» или даже «Вооруженные силы», и наконец Беккер, сдавшись, принялся за список клиентов. Там не нашлось ни Стюарта, ни какого-то полковника с другой фамилией. Тогда, по наитию, Беккер поискал Джокера — и обнаружил, что мистер Джокер владеет несколькими кабинетами на тридцать четвертом этаже, вход через комнату 3415.

Рука Беккера скользнула к бедру, и он постарался найти некоторое облегчение, нащупав сквозь ткань пистолет. Как и два дня назад, второй пистолет он прикрепил клейкой лентой к лодыжке.

Все же он не хотел начинать решительные действия, пока не выяснит, с чем ему предстоит столкнуться, и к тому же болезненно ощущал присутствие двух офицеров, стоявших в нескольких шагах от него, а потому поднялся в лифте на сорок восьмой этаж, вышел на пожарную лестницу, спустился на тринадцать пролетов и вышел на тридцать пятом этаже, чтобы получить представление о расположении комнат в здании.

Он ступил на глянцево блестящий отполированный пол и направился к комнате номер 3515. Это была импортно-экспортная компания «Тревис и Шарп», специализировавшаяся на морских перевозках целлюлозного сырья для производства бумаги. Беккер прошел по коридору, миновал три двери без номеров и оказался перед дверью с номером 3523. Тогда он вернулся к комнате номер 3515, открыл дверь и вошел в приемную. Справа была стена, прямо впереди — большое окно с видом на город, а слева замученная с виду секретарша молотила пальцами по клавиатуре компьютера, одновременно отвечая сразу по трем видеофонным линиям. За ее спиной была дверь, ведущая в другие кабинеты.

Беккер вежливо подождал, пока она не переключит все звонки по адресатам.

— Чем могу помочь? — утомленно спросила она.

— Право, не знаю, — проговорил Беккер, поднимая повыше перевязанный лентой пакет. — Меня просили передать это майору Беккеру из комнаты номер 3519, но я никак не могу найти его кабинет.

— Кто-то дал вам неверные сведения. Здесь нет комнаты номер 3519.

— Я уверен, что мне сказали именно так, — настаивал Беккер.

— Следующие три кабинета соединены между собой, — пояснила секретарша. — Вы не найдете другого номера, пока не дойдете до комнаты номер 3523.

— И все три кабинета принадлежат вашей фирме? — уточнил Беккер.

— Да.

— То есть, если я дойду до двери, на которой должен бы стоять номер 3519…

— Вы окажетесь по-прежнему в компании «Тревис и Шарп».

— Благодарю вас, — сказал Беккер. — Кажется, я и впрямь что-то напутал. Извините, что побеспокоил вас.

Секретарша ничего не ответила, занятая новым звонком, и Беккер вышел в коридор. Затем он подошел к двери, которая могла быть номером 3519, толкнул ее — она оказалась незапертой — заглянул в комнату и, извинившись перед сотрудником, поднявшим глаза от компьютера, быстро закрыл дверь.

Он зашел еще в адвокатскую фирму, занимавшую номер 3523, и спросил, где ему разыскать импортно-экспортную компанию, при этом быстро осмотрев стену справа. Двери, соединяющей с комнатой номер 3521, там не было.

Теперь он мог принять кое-какие решения. Рискнет ли он пройти через комнату, служившую Стюарту чем-то вроде приемной — 3415 — в надежде, что сумеет обвести вокруг пальца того, кто проверяет посетителей полковника? Эта мысль ему пришлась совсем не по вкусу: Стюарт настороже и наверняка приказал своим сотрудникам тщательно проверять всех незнакомцев, которые захотят с ним встретиться. Кроме того, Беккер подозревал, что никто не входил в этот кабинет, если его прихода не ждали и если у него не было конкретного дела.

Значит, оставались три двери без номеров: 3417, 3419 и 3421.

За которой из них он наверняка найдет Стюарта? Скорее всего, за дверью номер 3421 — в нее можно войти только через комнату 3415 и два других кабинета, что дает полковнику дополнительную защиту от нежелательных гостей.

Как же ему, Беккеру, попасть в комнату 3421? Осторожно проверить дверь и надеяться, что на ней нет охранной сигнализации? Вломиться в нее с пистолетом в руке?

Или попытать счастья в комнате 3419 или 3417, взять заложников и тогда уже ворваться в комнату 3421?

Все зависит от дверей — а единственная дверь, которая наверняка не подключена к сигнализации, это дверь комнаты номер 3415. Если бы он точно знал, что Стюарт в комнате 3421, он без колебаний вломился бы туда и взял полковника на мушку… но что, если он ворвется в пустой кабинет или же этот кабинет принадлежит не Стюарту? Единственное, чему научил его опыт последних дней, — что Стюарт не склонен дорожить кем бы то ни было, а стало быть, если он ворвется не в тот кабинет, его пристрелят независимо от того, кого он возьмет в заложники.

Беккер сообразил, что для принятия разумного решения информации у него все еще недостаточно, а потому, когда приехал лифт, он опустился на тридцать третий этаж. Он подошел к комнате номер 3315 — небольшая, но престижная архитектурная фирма — и открыл дверь.

— Слушаю вас, — сказал секретарь, молодой человек лет двадцати с небольшим.

— Скажите, здесь есть умывальная?

— Туалетные комнаты дальше по коридору, направо.

— Я знаю, — сказал Беккер. — Но моя жена обращалась в вашу фирму по поводу небольшой пристройки к нашему дому, и ей кажется, что она случайно забыла в вашей умывальной довольно ценный браслет.

— Значит, она ошибается, — сказал молодой человек. — У нас нет своей умывальной. Лучше обратитесь к администрации здания, узнайте, не передавали ли им ваш браслет.

— Спасибо, — сказал Беккер, — я так и сделаю.

Он вышел в — коридор, направился к пожарной лестнице и поднялся на тридцать четвертый этаж. Чуть приоткрыв дверь пожарной лестницы, он убедился, что в щель отлично просматривается весь коридор перед комнатами, которые снимал Стюарт.

Рано или поздно кто-то туда войдет или оттуда выйдет, решил Беккер. Они должны выходить в уборную, спускаться в вестибюль, чтобы купить сигареты или кофе, уходить на обед. Если среди них будет Стюарт, тем лучше, — он сумеет определить дверь его кабинета, — но, если даже это будут его помощники, Беккер, по крайней мере, сумеет исключить их кабинеты.

Он сел на цементную площадку лестницы, заклинив дверь пачкой сигар, чтобы оставалась щель, и стал ждать. Примерно через час двое мужчин в военной форме вошли в комнату 3415, но минут через пять вышли. В одиннадцать часов из той же комнаты вышел майор и направился дальше по коридору, к уборной. Минуту спустя за ним последовал лейтенант, и Беккер понял, что, в каких бы кабинетах они ни работали, все здесь входят и выходят только через, дверь комнаты 3415.

Что означало, что у него два выхода. Либо он сунется в комнату 3415 и попробует обманом проскользнуть к Стюарту, либо понадеется на то, что правильно определил, где может находиться кабинет Стюарта, и войдет туда из коридора.

Выбрать было легко: он ведь даже не знал, как называется операция, которую возглавляет Стюарт. Если существуют кодовые слова, которые он должен знать, его разоблачат еще в приемной. Придется ему предпочесть более прямой подход.

Он встал, отряхнулся, решил, что коробка с куклой больше ему не понадобится, и оставил ее на площадке, а затем вышел в коридор и направился прямиком к двери без номера, за которой должна была находиться комната 3421.

Мгновение он помедлил, убеждаясь, что коридор пуст, затем вынул пистолет. Дернув ручку двери, он с изумлением обнаружил, что она не заперта, толкнул дверь и стремительно шагнул в кабинет.

Полковник Стюарт сидел за блестящим хромированным столом.

— Доброе утро, майор, — сказал он хладнокровно, когда Беккер навел пистолет в его переносицу. И добавил, указывая на пустое кресло: — Присаживайтесь. Я вас ждал.

ГЛАВА 24

— Держите свои руки так, чтобы я мог их видеть, и тогда, возможно, останетесь в живых, — сквозь зубы процедил Беккер.

— У меня нет оружия, майор, — ответил Стюарт.

— И отодвиньте кресло от стола, — продолжал Беккер.

Стюарт повиновался, и Беккер проверил, нет ли у стола кнопки, до которой можно дотянуться ногой или коленом.

— Вы готовы к разговору со мной, майор? — спросил Стюарт.

— Сейчас буду готов.

Беккер оглядел кабинет. Вторая дверь вела в комнату 3419, и он быстро придвинул к ней кресло.

— Ну вот, — сказал он, поворачиваясь к Стюарту. — Начнем вот с чего: что вы сделали с Джейми Нчобе?

— Она в безопасности.

— Где она?

— Здесь, в здании, — ответил Стюарт, по-прежнему невозмутимый, хотя пистолет Беккера был нацелен ему в переносицу. — Может быть, присядете, майор? Я действительно с нетерпением ожидал возможности поговорить с вами.

— Не сомневаюсь.

Стюарт кивнул.

— С тех пор, как вы следили за мной сегодня утром по дороге на работу. В сущности, — добавил он, — я едва удержался от искушения послать кого-нибудь из моих помощников за вами на пожарную лестницу. Там довольно холодно, да еще и сквозняки…

Беккер взглянул на него с удивлением, но ничего не сказал.

— Кстати, — продолжал Стюарт, — маскировка у вас великолепная. Вы с легкостью проскочили мимо двоих моих офицеров в вестибюле. — Он улыбнулся. — По счастью, лучший мой офицер изображал швейцара. Это он вас засек.

— Почему же он ничего не предпринял? — жестко спросил Беккер.

— Я же сказал: нам нужно поговорить. Я не хотел, чтобы он своими действиями спугнул вас. Уверен, что наши эксперты по взрывчатым веществам уже забрали с пожарной лестницы вашу коробку в подарочной упаковке, но, может быть, вы удовлетворите мое любопытство и не откажетесь рассказать, что там внутри?

Беккер не сдержал ухмылки.

— Кукла.

— Я так и знал, что не ошибся в вас, майор! — обрадованно воскликнул Стюарт. — Они хотели остановить вас, но я заверил их, что вы не станете взрывать здание или даже наши помещения, не зная, где находится Джейми Нчобе. — Он помолчал. — Но с какой стати вы принесли мне куклу?

— Это не для вас. Я просто подумал, что внимание обратят скорее на коробку, чем на меня.

Стюарт задумчиво кивнул.

— Превосходная логика. Кстати, вы не хотите все-таки опустить свой пистолет? Я верю, что вы действуете в своих же интересах, но я еще не объяснил вам, в чем они состоят.

— Тогда, может быть, начнете? — предложил Беккер. — Вряд ли вам будет помехой один маленький пистолетик. Я увернулся от нескольких сотен дул.

— Это была моя вина, — сказал Стюарт, пожатием плеч отметая досадный инцидент. — Я недооценил вас.

— Почему вы хотели убить меня? — спросил Беккер. — Вы тоже один из них?

— Один из кого?

— Пришелец.

— Нет, майор. Я такой же человек, как и вы.

— Но вы знаете, кто они такие и кого подменили, — упрямо сказал Беккер.

— Именно об этом, майор, мы с вами и будем беседовать.

— Я весь внимание, — сказал Беккер, все так же целясь в переносицу полковника.

— Начнем с инопланетян, — сказал Стюарт.

— Начнем.

Стюарт повернулся к небольшому компьютеру, который стоял в углу кабинета.

— Компьютер, включись, — приказал он.

— Включаюсь, — отозвался компьютер.

— Пошлете сигнал тревоги — и вы покойник, — угрюмо предостерег Беккер.

— Понимаю, — сказал Стюарт. — Майор, хотите увидеть, как выглядят чеботти?

— Что такое чеботти?

— Инопланетяне.

Беккер кивнул.

— Компьютер, — сказал Стюарт, — покажи нам голографическое изображение чеботти.

Экран замерцал, и на нем появилась картинка — что-то вроде покрытого оспинами бурого грейпфрута с тремя толстыми короткими щупальцами, которые торчали из нижней части, и четырьмя более длинными и гибкими, которые росли из макушки.

— Как они видят? — спросил Беккер, разглядывая изображение.

— Они не видят, — во всяком случае, в том смысле, в каком мы с вами понимаем зрение, — ответил Стюарт. — Они обладают тем, что я могу назвать только осязанием, хотя у чеботти это чувство во многих отношениях гораздо точнее нашего зрения, а в некоторых отношениях — намного его хуже. — Он помолчал. — Передвигаются чеботти на толстых щупальцах, которые растут из нижней части туловища, хотя, когда речь идет об этой расе, верх и низ — понятие весьма относительное. Чеботти с тем же успехом способны ходить по стене или по потолку.

— Это изображение в натуральную величину? — спросил Беккер.

Стюарт покачал головой:

— Нет. На самом деле чеботти около двух футов в окружности, а с вытянутыми щупальцами они достигают высоты примерно в восемь футов. — Он повернулся к Беккеру. — Майор, вы готовы убрать свое оружие?

Беккер сунул пистолет в карман.

— Благодарю за этот знак доверия, — сухо сказал Стюарт.

— Я могу выхватить его снова прежде, чем вы выдвинете ящик своего стола, — предупредил Беккер.

— Я и не сомневаюсь в этом, — заверил его Стюарт.

— Продолжайте.

— Чеботти, как видите, во всех аспектах отличаются от людей. В сущности, они даже не дышат кислородом. Это кремний-органическая раса. Как вы уже, несомненно, догадались, это именно та раса, с которой мы так фатально столкнулись в глубоком космосе свыше двух десятилетий назад.

Стюарт сделал паузу, затем заговорил снова:

— До нынешнего дня ни мы, ни чеботти понятия не имеем, что привело к этому печальному инциденту. Вопреки официальной пропаганде, никому не известно, чей выстрел был первым и почему. Подозреваю, что эта тайна так и останется нераскрытой навеки. Вы не возражаете, если я закурю?

— Где у вас сигареты?

— Сигары. Они в верхнем левом ящике стола.

Беккер вынул пистолет.

— Доставайте их, только очень осторожно.

— Благодарю, — сказал Стюарт и, медленно вынув ящик, извлек из него две толстые импортные сигары. — Не хотите, майор?

— Попозже.

Стюарт пожал плечами.

— Как пожелаете.

Он закурил и глубоко затянулся дымом.

— Как бы то ни было, — продолжал он, — примерно двенадцать лет назад чеботти тайно вступили с нами в контакт.

— С кем это — с нами? — спросил Беккер. — С Соединенными Штатами?

— По правде говоря, первыми их сигналы поймали китайцы. Они известили три других народа, занимающихся межзвездными полетами, и все согласились объединить свои ресурсы и ответить чеботти от общего имени. Нашим мощнейшим компьютерам понадобилось почти три месяца, чтобы создать язык для общения с чеботти, — Полковник вдруг усмехнулся. — Думаю, что если бы на нас работала ваша подруга мисс Нчобе, мы затратили бы на это вдвое меньше времени. — Усмешка исчезла. — Как бы то ни было, мы начали диалог с чеботти. Они тоже понятия не имели, что вызвало ту трагедию. Они стремились обуздать наши военные и экспансионистские устремления.

Стюарт положил сигару в большую пепельницу, утвердил локти на столе и сплел пальцы рук.

— С полным основанием можно сказать, что с этим проблем не возникнет. В конце концов, наши расы никогда не смогут осваивать планеты одного и того же типа. Кислород для чеботти — яд.

— Если они нас так опасались, почему же не уничтожили нас? — спросил Беккер. — Всякая раса, которая достигла уровня межзвездных перелетов…

— Их технология развивалась совершенно иными путями, нежели наша, — перебил его Стюарт. — Они нашли способ входить в гиперпространство и обойти закон, который запрещает передвигаться со скоростью выше световой. С другой стороны, если бы дело дошло до сражения, не только наше оружие превосходит их, но и новые титановые корпуса кораблей, которые мы стали использовать после первой встречи с ними, практически неуязвимы для их орудий. Иными словами, они могут обогнать нас, а мы — перестрелять их.

— Однако, — продолжал Стюарт, вновь пыхнув сигарой, — их дьявольски много, и они прочно обосновались в этой части Галактики — Спиральной ветви, как называем ее мы. Мы заверили их в наших мирных намерениях и получили от них подобные заверения, но из-за той злосчастной первой встречи мы не слишком доверяем друг другу. — Он замолчал и поглядел на Беккера. — Понимаете, к чему я клоню, майор?

— Думаю, да — но все же я не понимаю, какими способностями они должны обладать, чтобы становиться так похожими на людей, или почему, зная об этих способностях, вы даете им доступ к нашей технологии.

— У них нет таких способностей, — заверил его Стюарт.

Беккер нахмурился.

— Тогда я ничего не понимаю.

— В сущности, майор, вы были куда ближе к истине, чем представляете, — сказал Стюарт. — После того как мы больше года общались с чеботти, мы заключили с ними соглашение — секретное соглашение, на основании которого поставили на несколько кораблей чеботти свои следящие приборы. Благодаря физическим и сенсорным ограничениям раса чеботти достигла немалых успехов в кибернетике, и в обмен на установку наших приборов мы согласились поместить на наши корабли определенное количество их андроидов: четырнадцать здесь, в Штатах, и тридцать семь в других странах. Согласно нашему договору, после примерно двадцати пяти лет взаимных наблюдений, когда каждая сторона окончательно удостоверится в доброй воле партнера, мы известим об этом втором контакте обе расы и в мире и гармонии будем расселяться по Спиральной ветви Галактики, зная, что ни одна сторона не захватит то, что нужно другой. — Он помолчал. — Я был поставлен руководить тем, что получило название операция «Джокер». Я нахожусь в постоянном контакте с моими коллегами в России, Китае и Бразилии, и разумеется, наши ученые постоянно анализируют данные, полученные от наших следящих приборов. Единственные компьютеры во всей Америке, имеющие доступ к нашим файлам, находятся в этом здании и в Белом доме, и в других трех странах установлен тот же уровень секретности. Я сам остаюсь в звании полковника, чтобы не привлекать внимания к своей персоне. Теоретически, — добавил он с усмешкой, — армия должна компенсировать мне это, когда я выйду в отставку.

— Для такого крупного проекта эта штаб-квартира чертовски мала, — заметил Беккер.

— Верхушка айсберга, — пояснил Стюарт. — Хотя все фирмы, находящиеся в этом здании, существуют совершенно законно, само здание построено космической службой. Операция «Джокер» занимает целиком пять его подземных этажей. Именно там мы и держим вашу подругу мисс Нчобе.

Стюарт заметил, что его сигара погасла, и вновь раскурил ее.

— Итак, продолжим. Больше десяти лет все шло гладко. Мы воспользовались авиакатастрофой, чтобы около девяти лет назад внедрить на наши корабли замаскированных андроидов чеботти и установить свои следящие приборы на их корабли. Учитывая тонкость этой операции, поистине поразительно, что почти целое десятилетие мы обходились без серьезных проблем.

— И тут появился Дженнингс, — вставил Беккер.

— И тут появился Дженнингс, — кивнул Стюарт. — Проблемы начались, когда он заметил что-то неладное в андроидах. Девять лет никто не сомневался в том, что они — люди, но он разглядел то, чего не увидел никто другой. — Стюарт вздохнул. — Вот что бывает, когда для командных должностей отбирают лучших из лучших. Что бы там ни заметил Дженнингс, он решил, что на его корабле двое инопланетян, — и убил их.

— Джиллетт тоже андроид? — спросил Беккер.

— Разумеется, — сказал Стюарт, — иначе и быть не могло. Андроиды могли пройти практически любой социологический или психологический тест, но тщательная медицинская проверка неизбежно разоблачила бы их. Джиллетт был третьим андроидом на борту «Теодора Рузвельта», и у Дженнингса достало сообразительности догадаться об этом, когда Джиллетт выбросил трупы в космос. — Стюарт вновь помолчал. — Благодарение Богу, что он не убил его! У нас всего четыре андроида-врача; эти девять лет они почти без перерыва провели в глубоком космосе. Мы не осмелились бы посылать в полет андроида без медика-андроида, который мог бы проводить еженедельные проверки его физического состояния.

— Значит, на «Мартине Лютере Кинге», кроме Джиллетта, есть еще андроиды?

Стюарт кивнул.

— Четверо.

— И он оказался там не потому, что вы прятали его от меня?

— Нет. Это соответствовало истории с наркотиками, поэтому мы поощряли в вас уверенность, что его прячут от вас, но на самом деле ни один андроид-врач не проводит на Земле между полетами больше месяца. Разумеется, — добавил Стюарт, — мы соответственно фальсифицировали их послужные списки.

Мгновение Беккер в упор смотрел на полковника.

— Почему вы не замолчали это дело? — спросил он наконец. — Это, похоже, получается у вас особенно хорошо.

— Мы так и собирались поступить. Никто не хотел, чтобы Дженнингса судили — этот процесс он никак не мог выиграть — за принятие решения, защищавшего нашу безопасность. Но у убийства было чересчур много свидетелей. Мы просто не могли замолчать его — дело слишком разрослось. Когда «Рузвельт» приземлился и история стала достоянием гласности, мы взяли Дженнингса под стражу и решили, что он выйдет из этой истории с наименьшими потерями, если сошлется на временную невменяемость.

— Но он не согласился, — с усмешкой сказал Беккер.

— Не согласился. Он был твердо уверен в разумности своих действий, более того, он был полон решимости предостеречь общественность о том, что он счел угрозой безопасности всей планеты. — Стюарт поглядел на Беккера. — И тогда-то, майор, в игру вступили вы. Мы хотели придать суду пристойный вид, а это значило дать Дженнингсу хорошего адвоката. — Полковник скорчил ироническую гримасу. — Кто же знал, что вы ему действительно поверите?!

— Я и не верил, — сказал Беккер. — Я считал, что он сумасшедший — точь-в-точь как утверждали вы.

Стюарт, казалось, смутился.

— Почему же тогда, во имя всего святого, вы решили строить защиту на факте существования инопланетян?

— Потому, — сказал Беккер, — что этого требовал мой клиент. Я считал, что он ошибается. Когда я не смог уговорить его сослаться на временную невменяемость, я хотел отказаться от дела. — Он помолчал. — Моя просьба не была исполнена, и мне не оставалось иного выхода, как только следовать требованиям моего клиента, пока мне не удастся убедить его, что ему лучше сослаться на временную невменяемость и отдать себя на милость суда. Вот тогда-то я и наткнулся на фальшивку с наркотиками, которую вы так трудолюбиво для меня состряпали.

— Не совсем для вас, майор, — сказал Стюарт. — Часть моей работы состоит в том, чтобы предвидеть любую возможность, включая и тот факт, что кто-то мог предпринять именно то, что предпринял Дженнингс. Наркоцепочка была лишь последней в целом ряду творений, которые, как мы надеялись, никогда нам не понадобятся; информация менялась и дополнялась ежемесячно, включая и деньги, которые конфисковала ваша подруга с нашего счета в швейцарском банке. — Он помолчал. — Просто ради любопытства, майор — что именно нас выдало?

— Я проглотил вашу ложь со всеми потрохами до тех пор, пока не встретился в госпитале с Монтойей. Тогда Монтойя — или кто он там на самом деле — допустил несколько обмолвок.

Стюарт вздохнул.

— Человеческий фактор. Я боялся, что кое-какие детали истории с наркотиками мы зарыли так глубоко, что вы до них не докопаетесь.

— Я и не докопался бы. Это целиком заслуга Джейми Нчобе.

— И все же, — настойчиво сказал Стюарт, — мы не могли допустить, чтобы эти сведения чересчур легко было найти, иначе бы они с самого начала выглядели фальшивкой.

— Кстати, — сказал Беккер, — о капитане Дженнингсе. Он жив?

— Разумеется. Почему вы об этом спрашиваете?

— Я думал, что он скорее умрет, чем изменит свое заявление. Все, чего он хотел, — дожить до суда и поведать всему миру свою историю.

— Когда стало ясно, что вы разоблачили наше прикрытие, я лично посетил Дженнингса и рассказал ему то же, что сейчас рассказываю вам.

— И это все? — недоверчиво спросил Беккер.

— Он, в конце концов, военный, а не штатский, и его долг — защита нашей расы. Я объяснил ему, что любые его действия, которые не будут объяснены невменяемостью, могут привести к тому, что существование чеботти станет известно широкой публике — а это, в свою очередь, приведет к преждевременному разрыву нашего с ними соглашения. Он всем сердцем согласился со мной и изменил свое заявление.

— Преждевременному? — переспросил Беккер.

Стюарт испустил глубокий вздох.

— Теперь, майор, мы переходим к сути дела. — Он помолчал, прямо глядя в глаза Беккеру. — Почему, вы думаете, этой операцией занимаются военные, а не ученые?

— Сами скажите почему.

— Двадцать три года назад чеботти уничтожили корабль, на котором было восемьсот семьдесят три человека, мужчины и женщины. Возможно, первый выстрел сделали они, а возможно и нет — но мы не можем рисковать будущим всего человечества, опираясь на одно лишь слово чеботти. Наши следящие приборы с каждым днем узнают все больше об их технологии и возможностях, в то время как мы особо позаботились о том, чтобы их андроиды оказались только на кораблях с устаревшим вооружением. — Стюарт позволил себе усмехнуться с видом превосходства. — Возможно, технологически они развиты не хуже нас, но в хитрости они от нас отстали. Мы уже проводим успешные эксперименты в гиперпространстве, а их огневая мощь за это время увеличилась едва ли больше чем на пять процентов. Когда настанет время открыть наш секрет, мы будем готовы к миру — или к войне.

— Интересно, — уклончиво сказал Беккер.

— И теперь, когда вы знаете все, — продолжал Стюарт, — боюсь, вам придется сделать выбор: либо вы становитесь одним из нас, либо никогда не выйдете из этого здания живым.

— Если вы убьете меня, через неделю пять сотен журналистов будут знать о вашем сговоре с инопланетянами, — ответил Беккер.

Стюарт покачал головой, улыбаясь.

— Я вам не верю, майор Беккер. Вы не настолько хорошо управляетесь с компьютером, чтобы это устроить.

— Лучше бы вы мне поверили, — сказал Беккер. — Все данные добыла Джейми. Я только подыскал для них укрытие — и сделал так, что, если со мной что-то случится, они распространятся по всему миру.

— Даже если вы говорите правду, это не имеет значения, — сказал Стюарт. — Речь идет уже не о национальной — о планетарной безопасности, а в такого рода делах мы сумеем удержать под контролем прессу. Так что не нужно бессмысленных угроз.

— Если вы можете контролировать прессу, почему вы допустили, чтобы я остался в живых и даже добрался сюда?

— Мы этого и не допускали, майор Беккер, — сказал Стюарт. — Уверяю вас — мы приложили все усилия, чтобы уничтожить вас. Тот, кто сумел сам добраться до этого кабинета, — человек необыкновенный, а у нас хоть и в достатке пушечного мяса, всегда остро недостает необыкновенных мужчин и женщин. Самим своим присутствием здесь вы заслужили право стать одним из нас и работать на операцию «Джокер». — Он помолчал. — Все мы надеемся, что наши расы предпочтут жить в мире и согласии — и в таком случае потребуются гигантские правительственные учреждения, которые будут заниматься повседневной работой. Если же дело дойдет до войны — наш долг в том, чтобы обеспечить победу. — Через стол он в упор взглянул на Беккера. — Каково ваше решение, майор?

— Что будет с Джейми Нчобе?

— Я еще не решил, — ответил Стюарт. — Она слишком много знает о нас.

— Если вы убьете ее, я убью вас, — сказал Беккер. — Это верно, как дважды два — четыре.

— Возможно, у меня не будет альтернативы, — сказал Стюарт без малейших признаков страха.

— Вы предложили мне работу, — сказал Беккер. — Предложите работу ей.

— Сомневаюсь, что мы сможем предложить ей жалованье, которое ее устроит, — сказал Стюарт.

— Ей не нужны ваши деньги. Дайте ей достойную работу, и она будет трудиться за минимальное жалованье.

— Какую работу вы имеете в виду?

— Единственная вещь, которая может привлечь ее — вызов, — сказал Беккер. — Она отыскала вас меньше чем за четыре дня. Наймите ее, чтобы она довела до совершенства вашу систему безопасности.

— Вы полагаете, она согласится?

— Я точно знаю, что согласится.

— Хорошо, — сказал Стюарт. — Проверим. — Он включил интерком. — Я хочу поговорить с Джейми Нчобе. Включите изображение.

Над столом Стюарта появилась голография Джейми Нчобе. Судя по всему, она не подозревала о присутствии в кабинете Беккера.

— Мисс Нчобе, ваш друг майор Беккер только что выдвинул предложение, которое может оказаться выгодным для нас обоих. — Стюарт помолчал. — Согласитесь ли вы работать на нас с особым поручением скрыть существование операции «Джокер» так надежно, чтобы никто — даже человек, равный вам по таланту — не смог обнаружить его?

— Это предложил Беккер?

— Совершенно верно.

— И он подтвердит это, когда я увижусь с ним?

— Конечно.

— Почем мне знать, что вы не прикончите меня, когда я закончу работу?

— Я даю вам слово.

— Вы десять лет лгали всем и обо всем. С чего бы мне вам верить?

— Как я могу убедить вас, что я не лгу? — спросил Стюарт.

— Никак. Зато я могу сказать вам чистую правду, не важно, поверите вы мне или нет.

— Что именно?

— У меня есть друзья, которых вы бы с полным основанием назвали отталкивающими типами. К завтрашнему дню все они будут знать, что если со мной случится что-то плохое, то виноваты в этом будете вы.

— Если высчитаете, что это необходимо… — пожал плечами полковник.

— Еще как считаю. — Она помолчала. — А как насчет денег, которые я… гм… одолжила со швейцарского счета Джиллетта?

Стюарт несколько мгновений молчал, раздумывая.

— Они ваши — в обмен на письменное обязательство хранить молчание касательно нашего существования и событий последних четырех дней.

Настала очередь Джейми обдумывать свой ответ.

— Хорошо, полковник. Сделка заключена.

— Что касается жалованья…

— Об этом не беспокойтесь, — сказала она. — Я уверена, что вы будете более чем щедры.

— Добро пожаловать на борт, Джейми.

— Мисс Нчобе, полковник.

— Прошу прощения.

Стюарт отключился и, когда голография Джейми исчезла, включил другой канал интеркома.

— Слушаю, сэр.

— Освободите Джейми Нчобе и сообщите мне, когда она покинет здание.

— Послать за ней хвост, сэр?

— Нет. Пусть идет куда хочет.

— Есть, сэр!

Стюарт повернулся к Беккеру:

— Итак?

— Вы действительно очень щедры, полковник Стюарт.

Стюарт невесело усмехнулся.

— Если бы я забрал деньги, она все равно бы их опять украла. Я хочу, майор, чтобы вы как можно убедительнее растолковали ей, что это — взятка за молчание. — Он сделал паузу, и лицо его стало жестким. — Она должна понять, что если она когда-нибудь попытается огласить то, что ей известно о «Джокере», ей конец.

— Я передам ей это, — сказал Беккер.

Ожил интерком.

— Сэр, Джейми Нчобе покинула здание.

— Спасибо.

— Что-нибудь еще, сэр?

— Надеюсь, что нет, — сказал Стюарт. Он повернулся к Беккеру. — Что ж, майор, будет «что-нибудь еще»?

— Нет, — сказал Беккер.

— Так вы присоединитесь к нам?

Беккер долго, в упор смотрел на Стюарта.

— Прежде чем я вам отвечу, я хочу, чтобы вы знали, что вы мне не нравитесь, а ваш метод разрешения проблем есть не что иное, как узаконенное убийство.

Стюарт не дрогнул.

— Вы имеете право на собственное мнение. Итак, вы присоединитесь к нам?

— Да, — сказал Беккер, — но должен сразу сказать вам, что это не имеет ничего общего с вашими угрозами, и мне лично наплевать на то, что вы делаете или не делаете в отношении чеботти. Тактические выверты и двоедушие я оставляю генералам и адмиралам.

— Тогда почему же вы присоединяетесь к нам?

— Несколько минут назад вы назвали меня необыкновенным человеком. Это не так. Меня заботят по-настоящему необыкновенные люди, такие, как Уилбур Дженнингс, который сумел разглядеть брешь в выстроенной вами стене и нашел мужество выступить против вас. Если им надлежит уцелеть, а не исчезнуть, им понадобится хороший адвокат.

— Который способен дать прочное доказательство их невменяемости? — с улыбкой спросил Стюарт.

— Совершенно верно.

— Кажется, вас ждет давно заслуженный отпуск, — сказал Стюарт. — Почему бы вам не считать себя в отпуске с этой минуты? Когда через месяц вы вернетесь, я дам вам первое назначение.

— Я уже выбрал свое первое назначение, — сказал Беккер.

— Вот как?

— Я был назначен защитником капитана Дженнингса. Я бы хотел завершить это дело.

— Хорошо, — сказал Стюарт. — Уйдете в отпуск после окончания суда.

— Уберите из его палаты «жучки», — продолжал Беккер. — Я намерен весьма откровенно обсудить с ним его дело. — Он сделал паузу. — Я не хочу, чтобы вам пришлось пристрелить тех ваших людей, которым случится подслушать нас.

— Это будет сделано к завтрашнему утру. — Стюарт поднялся, обошел стол и, подойдя к Беккеру, протянул руку: — Добро пожаловать на борт, майор.

Беккер не шевельнулся, в упор глядя на протянутую ему руку.

— Что-нибудь не так, майор?

— Очень многое, — сказал Беккер. — Вы пытались убить меня и публично унизить Дженнингса только за то, что мы хорошо выполняли свою работу, вы захватили и хотели убить Джейми Нчобе только за то, что она помогала мне остаться в живых. Я присоединяюсь к вам, полковник, не потому, что одобряю вашу политику, а потому, что настала пора в этих стенах прозвучать иной точке зрения.

— Майор, — спокойно сказал Стюарт, — меня нисколько не заботит, что вы думаете обо мне или о моих методах. Я делаю то, что надлежит делать. От всей души надеюсь, что все обернется к лучшему и все мои усилия окажутся напрасными. Но если случится так, что мы не сможем установить с чеботти мирные отношения, я с радостью упеку за решетку сотню Дженнингсов и убью тысячу таких, как вы, только бы нам не пришлось неподготовленными вступить в величайшую войну в истории человечества.

— Вы слишком много времени провели с вашими андроидами, — сказал Беккер. — Вы забыли, что такое человечность.

— А вы, майор, всю свою жизнь провели с людьми. Такое положение дел теперь неактуально.

Беккер вновь взглянул на протянутую руку Стюарта, отдал честь и вышел из кабинета.

Спускаясь в лифте, он чувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело, и понимал, что горечь в душе так быстро не исчезнет.

Он вышел из вестибюля и, сунув руки в карманы, зашагал к стоянке, где оставил машину.

— Иисусе, до чего же я проголодалась! — произнес рядом с ним женский голос. — Как только мы побьем всех плохих парней, если наших бравых солдат кормят помоями? Я не ела как следует с тех пор, как мы уехали из Нью-Йорка.

Беккер глянул налево и увидел, что рядом с ним, стараясь попасть в шаг, идет Джейми.

— Привет, — сказал он.

— Привет, советник.

— Они тебя били? — спросил он.

— Самую малость, — пожала она плечами. — А сколько своей души вы им продали, чтобы они сняли с вас Красный код?

— Самую малость, — ответил он.

— Расскажете мне об этом за обедом, — решила она. — Я намерена начать с роскошного супа из омаров, потом будет салат а-ля Цезарь, потом… — Она на одном дыхании перечислила семь блюд меню.

— И кто оплатит это пиршество? — спросил Беккер, когда они подошли к машине.

— Кто же еще, как не этот милый полковник Стюарт? — ухмыльнулась Джейми.

— А он об этом знает?

— Так же точно, как то, что Папа Римский — иудей.

ГЛАВА 25

Члены трибунала не сводили глаз с Дженнингса и его адвоката.

— Теперь, когда обвинение зачитано, желает ли защита выступить с заявлением?

Беккер поднялся.

— Да, желает.

— И каково заявление защиты?

Беккер бросил краткий взгляд на Дженнингса, и тот едва заметно кивнул.

— Отвечая на обвинение, защита выдвигает заявление о невиновности по причине временной невменяемости.

Магнуссен, совсем недавно уничтоживший конверт, который отдал ему в парке Беккер, встал и заявил, что обвинение согласно принять аргументы защиты.

Суд над Уилбуром Г. Дженнингсом, бывшим капитаном космического корабля «Теодор Рузвельт», продолжался одиннадцать минут. А затем Беккер, давно уже позабывший об отпуске, вернулся в свой новый кабинет, засучил рукава и принялся за работу.

Примечания

1

Один из известнейших в США адвокатов. — Здесь и далее — примечание редактора

2

Персонаж сказки Л. Кэрролла «Алиса в Стране чудес»

3

Компьютерный взломщик

4

Фешенебельный ювелирный магазин в Нью-Йорке

5

То есть связанный с опухолями кровеносных сосудов или лимфосистемы

Content

Майк РЕЗНИК
ВТОРОЙ КОНТАКТ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

Примечания