Синди Холбрук

Озорная леди

1.

— Вот тебе, чудовище! — воскликнула Чентел, нанося энергичные удары кочергой по едва тлеющим углям.

Полчаса назад пламя разгорелось в камине со страшной силой, наполнив ее спальню дымом, и Чентел пришлось настежь распахнуть двери балкона, чтобы впустить внутрь свежий воздух. А вот теперь огонь, как нарочно, погас, так что в проветренной комнате сразу стало холодно.

— Что ж, прекрасно, — пробормотала Чентел, разозлившись и с грохотом швырнув кочергу на место. — Пусть будет по-твоему!

Она уже собралась нырнуть обратно в постель, когда ее внимание привлекло легкое шевеление парчовых портьер, закрывающих высокие окна, — когда-то они были цвета бордо, но давно выгорели, так что теперь Чентел предпочитала называть их антично-розовыми. Она повернулась к балкону и замерла на месте.

Высокий человек, закутанный в серый плащ, неподвижно стоял на пороге. Его гигантская фигура повергла ее в ужас. Оцепенев от страха, Чентел не могла отвести взгляда от его темных глаз, которые оценивающе рассматривали ее сквозь прорези черной маски. Лунный свет серебрил его каштановые волосы; та часть лица, которую не закрывала маска, — решительный подбородок, словно высеченный резцом скульптора, и четко очерченные твердые губы — свидетельствовала о мужественной дерзости незнакомца.

Чентел уже набрала в легкие воздух, собираясь издать истошный вопль, который разбудил бы и мертвых, когда незнакомец молча покачал головой и предостерегающе приложил палец к губам. Откуда-то из складок плаща он вытащил устрашающего вида пистолет, а его брови изогнулись над маской, придав лицу выражение иронического вызова. Чентел закрыла рот.

— Я так и знал, что вы поступите благоразумно, — чуть растягивая слова, заявил незваный гость и вошел в комнату.

— В самом деле? — дрожащим голосом произнесла Чентел, пытаясь сохранять внешнее спокойствие, в то время как душа ее ушла в пятки. — Что вам здесь нужно?

Незнакомец холодно улыбнулся. Взгляд медленно и оценивающе скользнул снизу вверх по всей ее фигуре, от босых ног до самой макушки. Чентел почувствовала себя неуютно, но, чтобы скрыть нервозность, не стала поправлять растрепавшиеся рыжие волосы, а вместо этого сложила руки на груди в надежде на то, что так будет менее заметно, насколько ветха ночная рубашка.

— Почему бы нам не подойти к свету? — неожиданно предложил незваный гость.

«Черт побери, — подумала про себя Чентел, — наверное, он сбежал из сумасшедшего дома». Она покорно направилась к камину; свечи мерцали за ее спиной.

— Так вас устраивает? — скрывая свое волнение, спросила она.

Его взгляд упал на каминные щипцы, лежавшие менее чем в метре от нее:

— Нет. Подойдите к кровати.

Чентел побледнела и бросила тоскливый взгляд на кочергу, которая была уже так близко от нее. Как жаль, что этот ненормальный оказался столь предусмотрительным. Нехотя она пошла к своей постели, моля Бога, чтобы незнакомец не оказался столь же порочным, сколь и сообразительным.

— Так?

— Да, так намного лучше, — ответил он, улыбаясь. — Я хотел бы вас предупредить, чтобы вы не делали никаких резких движений, если дорожите своей жизнью. — Наверняка он почувствовал в Чентел мятежный дух, потому что продолжил, держа в руке пистолет: — Даже если вы не беспокоитесь о себе, то подумайте о других. Если вы поднимете шум, то сюда все сбегутся, а сейчас крайне неразумно лишаться обслуживающего персонала — в это время года очень трудно найти хороших слуг!

— Вы правы. — Весь «обслуживающий персонал» Чентел состоял из трех человек, и ее пробрала дрожь при мысли, что девяностолетний дворецкий мистер Тодд может попасть под пулю. Потом, вспомнив о своей нелюбимой горничной, она предложила: — Знаете, у меня есть одна служанка. Если уж вам так необходимо кого-нибудь убить, не смогли бы вы застрелить именно ее, не трогая остальных?

Он ответил с коротким смешком:

— К сожалению, ничем не могу помочь. Видите ли, я плохой стрелок, моя меткость оставляет желать лучшего.

— Понимаю. В самом деле, я прошу слишком многого. — Чентел прикусила губу — Боже, что она несет, — и глубоко вздохнула. Тем не менее она продолжила: — Только ненормальный может надеяться найти здесь деньги. Столовое серебро мы уже давным-давно заложили, и в наших карманах гуляет ветер. — При этих словах она выразительно прищелкнула пальцами, и вдруг ее осенило: — Я, кажется, поняла! Вы, несомненно, ошиблись адресом! Вы только скажите, кого именно вы хотели ограбить, и я вам объясню, как туда побыстрее добраться.

— Нет, это тот самый дом, который мне нужен, — глубоким грудным голосом произнес незнакомец. — Я никогда не делаю столь вопиющих ошибок, уверяю вас. Особенно это касается тех случаев, когда надо проникнуть в будуар дамы; это может окончиться для мужчины самым роковым образом.

— Так чего же вы хотите? — с живостью спросила Чентел; любопытство вытеснило страх.

— В вашем владении находится некая шкатулка. Я пришел за ней.

— Шкатулка?

— Да, ваш брат отдал ее вам на хранение, по моим сведениям, примерно неделю назад.

— Тедди? — удивленно переспросила Чентел.

Только теперь она начала припоминать, что Тедди действительно вручил ей тяжелую шкатулку, запертую на ключ, и сказал при этом, чтобы она сохранила ее, чего бы ей это ни стоило. Она взяла ее, не придав особого значения его словам, сочтя их чересчур драматическими. Как оказалось, она была не права.

Взгляд Чентел скользнул по комнате, невольно устремляясь к тому месту, где она спрятала шкатулку.

Однако Чентел тут же взяла себя в руки и решительно взглянула на непрошеного визитера.

— Не представляю, о чем идет речь. У меня нет никакой шкатулки.

— Прекрасно играете, моя дорогая, но это не пройдет. Я знаю наверняка, что шкатулка у вас. Нет смысла это отрицать, Чентел.

Услышав свое имя из уст незнакомца в маске, девушка вздрогнула.

— Да, я знаю, как вас зовут, я вам уже сказал, что никогда не делаю ошибок. А теперь отдайте мне шкатулку. — С этими словам он приблизился к ней.

— Я… я не могу. — От волнения Чентел начала заикаться. — У меня… у меня ее больше нет. Она у меня действительно была, но Тедди забрал ее назад.

— Врать вы совсем не умеете. А теперь отдайте ее, — потребовал он.

— Нет! — воскликнула девушка.

— Не сопротивляйтесь, Чентел. — В голосе незнакомца послышались угрожающие ноты.

Она отрицательно покачала головой. Мужчина некоторое время стоял неподвижно, потом подошел к ней еще ближе, остановившись в каком-нибудь дюйме. «А он мастер запугивать», — пронеслось у Чентел в голове.

— Ты знаешь, что находится в шкатулке? — спросил он, прищурившись.

С этого расстояния Чентел рассмотрела его получше и поняла, что его глаза, сначала показавшиеся ей черными, были на самом деле серо-стального цвета. Он был гораздо выше, чем она успела рассмотреть. Теперь девушка почувствовала себя Дюймовочкой рядом с этим великаном в маске.

— Сейчас вспомню… Наверное, там были мемуары Тедди! — неуверенно произнесла Чентел.

Незнакомец усмехнулся. Несмотря на свою решимость, она отступила назад, ударившись спиной о высокую резную кровать времен короля Джеймса, когда-то очень модную, но теперь более подходящую для музея, нежели для жилой комнаты.

— Впрочем, нет! Что я! Они вряд ли покажутся вам интересными. Может быть, там его векселя? Он должен вам деньги? — Чентел волновалась под суровым взглядом незнакомца.

— Нет. Там находится нечто более важное.

— Более важное? — Чентел не могла представить, что может быть важнее денег.

— И это мне нужно немедленно, — решительно заявил мужчина в маске.

Неожиданная мысль пришла ей в голову, и она презрительно прищурилась:

— Только не говорите, что вы один из дружков Тедди. Неужели вы тоже заняты поисками сокровища?

— Какого сокровища? — На этот раз удивился он.

Она внимательно изучала его, потом выдала свое заключение:

— Нет, вряд ли. Вы не тот тип.

— Какое сокровище? Ты же только что сказала, что вы бедны, — насмешливо произнес незнакомец.

— Да, мы бедны в отношении материальных благ, но зато богаты семейными традициями и преданиями. — Она невесело усмехнулась.

Мужчина пожал плечами:

— Это меня не касается. Все, что мне нужно, — это шкатулка.

— А если я ее вам не отдам? — В голосе Чентел прозвучал вызов.

— Ты об этом очень сильно пожалеешь.

— О, в этом я не сомневаюсь! — дерзко ответила девушка.

Незнакомец неожиданно сделал еще один шаг вперед и теперь стоял к Чентел вплотную, но на этот раз отступать ей была некуда. Чтобы посмотреть ему в лицо, бедняжке пришлось вытянуть шею.

— Боюсь, что не могу отдать вам шкатулку, — заявила она.

— То есть не хочешь отдать?

— Это одно и то же, — резко ответила Чентел. — У меня нет выбора.

Темные глаза пристально изучали ее; после небольшой, но мучительной для девушки паузы в них появился не сулящий ничего хорошего блеск, будто всплывший откуда-то из самой глубины его души, и он произнес, дерзко улыбаясь:

— Что ж, я предоставлю тебе целых три варианта. Ты можешь либо отдать мне шкатулку…

— Ни за что! — перебила Чентел.

— Если нет, то тебя ждет, — он медленно цедил слова, и на губах его играла все та же порочная улыбка, — смерть или изнасилование.

У Чентел перехватило дыхание: перед ней стоял безумец, от которого можно было ожидать чего угодно.

— Прошу прощения, я не расслышала.

— Я предоставляю тебе на выбор три разных варианта. Не говори потом, что я лишен душевной щедрости. Отдай мне шкатулку, иначе тебе придется расстаться если не с жизнью, то с честью.

Негодяй смеялся над ней: она видела, как блестели его глаза! Как и все рыжие, Чентел отличалась вспыльчивым нравом, и сейчас ее огненный темперамент дошел до точки кипения.

— Прекрасно, — произнесла она приторно-сладким тоном, — я выбираю смерть.

— Бог мой, что за глупый ответ. — Он вдруг перестал улыбаться. — Неужели ты на самом деле предпочтешь смерть бесчестью? Впрочем, я мог бы об этом догадаться. — Тут он презрительно хмыкнул. — Достаточно взглянуть на пуританский фасон твоей ночной рубашки.

Чентел покраснела от ярости. Вцепившись обеими руками в свою любимую ночную рубашку из тонкого муслина с романтическими рукавами, отделанными фламандским кружевом, которое она столько раз терпеливо чинила, она произнесла негодующим тоном:

— Послушайте-ка, сэр! Вы можете врываться ко мне и размахивать вашим пистолетом перед моим носом сколько вам угодно, но делать замечания по поводу того, как я одета, вы не имеете никакого права — это мое личное дело. Это уж слишком!

— Тысяча извинений, — в голосе незнакомца прозвучала ирония, — но неужели ты столь глупа и наивна, что предпочтешь смерть изнасилованию?

— Да, я выбрала бы смерть, — ответила Чентел. — Но я не настолько наивна, как вы полагаете. Потому что, если я не ошибаюсь, вы не тот человек, который пойдет на убийство, когда его возможно избежать, ведь это может закончиться для вас виселицей.

— Значит, ты считаешь, что если не убивать, то насиловать невинных женщин я вполне способен? Благодарю. — И он насмешливо поклонился. — Но ты ошибаешься, думая, что убийца обязательно закончит свою жизнь на эшафоте. С нашими-то властями? Если ты поразмыслишь хорошенько, то согласишься со мной.

— В самом деле, — была вынуждена признать Чентел, — в нашем графстве полицейские все как один тупицы.

Незнакомец снова улыбнулся, и в глазах его опять сверкнули веселые огоньки.

— Так, может быть, ты выберешь другой вариант?

— Нет. Я обещала Тедди хранить эту шкатулку как зеницу ока.

— Он простит тебя, принимая во внимание обстоятельства.

— Возможно. Но я сама себя не прощу.

— Боже мой, женщина, ты даже не понимаешь, что делаешь! — воскликнул незнакомец.

Внезапно поддавшись порыву гнева, он убрал пистолет. В Чентел вспыхнула надежда, но тут же погасла, как только она почувствовала на своих плечах его большие руки. Он с силой потряс ее, как щенка. Про себя Чентел решила, что лучше уж стоять под дулом пистолета, нежели ощущать на себе прикосновения этого грубияна, ибо в тот момент, как его руки сжали ее плечи, по телу у нее пробежал ток, который вывел ее из равновесия гораздо сильнее, чем вид оружия.

— Сейчас же отдай мне шкатулку, — взревел он.

— Нет. Я всегда выполняю свои обещания, — простонала она, мысленно готовясь к новому потрясению.

Но его не последовало. Вместо этого он спросил:

— Ты знаешь, что защищаешь предателя?

— Предателя?! — У Чентел от изумления перехватило в горле. Она попыталась вырваться, но безуспешно. — Не смешите меня. Тедди просто не может быть предателем. Он не блещет умом, это правда, но чтобы он стал изменником? Это невозможно.

— Тем не менее этот так. — В его голосе прозвучал металл. — Отдай мне шкатулку.

— Не отдам! Пустите меня! — Она попыталась вырваться.

Мужчина посмотрел на нее крайне неодобрительно, не зная, что же ему еще предпринять. Через мгновение глаза его сверкнули металлическим блеском. Он отпустил ее плечи только для того, чтобы положить руки ей на шею. Большим пальцем правой руки он погладил нежную кожу в том месте, где в ямочке у основания горла пульсировала жилка.

— Отдай мне шкатулку, Чентел! — повторил он.

— Нет.

Она знала, что он чувствует, как быстро и неровно бьется ее сердце.

— Я могу придушить тебя и тогда сам возьму то, что мне нужно, — мягко произнес он, и Чентел почувствовала, что близка к обмороку, хотя он не усилил давления на шею, а всего лишь легко касался ее.

— Хорошо, — сказала она, закрывая глаза. — Душите меня.

— Маленькая глупышка! — произнес он и отпустил ее шею, зато снова схватил за плечи и потряс, заставив открыть глаза. — Ты согласна умереть, покрывая предателя?

— Это мой брат, моя семья, — ответила она слабым голосом, поднимая глаза на его искаженные гневом черты.

В раздражении он опустил руки:

— Я вовсе не собираюсь тебя убивать.

— Я на это надеюсь, — облегченно вздохнула девушка.

Он посмотрел на Чентел оценивающе:

— Ты очень рискуешь. А что, если я прирожденный убийца?

— А я — прирожденный игрок, — невесело улыбнулась Чентел. — В моем роду в течение многих поколений все были игроками.

— Почему ты так уверена, что я тебя не убью? — поинтересовался он.

— Вы производите впечатление человека, который не делает никаких лишних движений…

— Ты хорошо разбираешься в людях, — произнес незнакомец без тени эмоций в голосе. — Жаль только, что в других отношениях ты не столь проницательна.

Он вытащил из складок плаща обрывок веревки.

— Что это? — подозрительно спросила Чентел.

— Если я не могу заставить тебя сказать, где спрятана шкатулка, и, как ты правильно догадалась, никогда не пойду на убийство без крайней на то надобности, то мне придется убрать тебя со сцены другим способом и самостоятельно найти шкатулку.

— Вы, вы собираетесь…

— Само собой разумеется, всего-навсего тебя связать, — спокойно сообщил он.

Для Чентел в этом не было ничего само собой разумеющегося! Она мгновенно повернулась и стрелой помчалась к двери, незнакомец тут же последовал за ней. Он почти ее поймал, но Чентел сделала обманное движение и бросилась в сторону. Проскользнув мимо преследователя, она подбежала к постели, схватила подушку, швырнула ему в лицо и, быстро перекатившись через кровать, отгородилась ею от злоумышленника, как баррикадой.

— Сдавайся! У меня нет никакого желания гоняться за тобой вокруг кровати всю ночь напролет. — В голосе незнакомца появились нотки нетерпения.

— Наверняка у вас уже давно выработалась такая привычка! — дерзко ответила Чентел.

Незнакомец сначала удивленно вздрогнул, потом рассмеялся:

— Нет, мадам, женщины попадают в мою постель исключительно по собственному желанию.

— Самовлюбленный фат! — воскликнула Чентел, посматривая на него с опаской.

Мужчина зарычал от возмущения и рывком бросился к ней. Он почти поймал ее, перегнувшись через кровать, однако Чентел вырвалась и со всех ног бросилась к балконной двери. Но добежать до нее девушке не удалось, потому что ее схватили за подол рубашки.

Старомодная рубашка, по счастью, была очень пышной, и Чентел удалось извернутся внутри ее. Она ударила незнакомца по уху, от души надеясь, что его голове будет так же больно, как ее руке. Негодяй в ответ просто схватил ее за запястье, а когда он со всей силой прижал ее к своему твердому, как камень, телу, у Чентел перехватило дыхание. Он легко поймал ее вторую руку и завел обе ей за спину. Тяжело дыша, она пыталась откинуться назад, подальше от него.

— Что ж, продолжим, Чентел? — Наглец даже не запыхался.

Чентел подавила рвущийся с губ крик, когда он подхватил ее на руки и отнес на кровать. Как только он бросил ее на постель, она постаралась сесть. Дело принимало дурной оборот, и она уже не в силах была контролировать свои страхи.

— Бог мой, да не смотри ты на меня так! Насильник из меня такой же, как и убийца. А теперь лежи тихо, а я свяжу тебе ноги.

Она пошевелила кончиками пальцев, выглянувшими из-под подола ночной рубашки.

— Нет, так не пойдет, — сказал он резко. — Вытяни ноги!

Чентел покраснела, но послушно подвинулась к изножью кровати. Незнакомец снова вытащил откуда-то из складок плаща еще одну веревку (у него, вероятно, был там целый склад всяких вещей). Когда он нагнулся над ее правой ножкой, плащ его при этом распахнулся, и пленница увидела за поясом у злоумышленника пистолет. Закусив губу, она постаралась до него дотянуться.

Ее локоть тут же пронзила боль: он сжал его рукой, как клещами. Пальцы девушки были в нескольких сантиметрах от пистолета, и Чентел изо всех сил продолжала бороться с ним, хотя слезы отчаяния жгли ей глаза. Мужчина взвыл. Схватив ее за плечи, он опрокинул ее на постель и придавил сверху своей тяжестью.

— Ты никогда не сдаешься, женщина?

— Пустите меня! — Она отчаянно барахталась, пытаясь выбраться из-под него. — Пустите!

— Черт побери, сейчас же прекрати извиваться! — Его голос звучал странно, как будто он испытывал такое же отчаяние, как и она. — Не ерзай, иначе я перестану вести себя как джентльмен…

— Ха, джентльмен! Ты, ублю…

Он зажал ей рот ладонью:

— Прекрати, иначе я забуду, что ты леди.

Он тяжело дышал, точно так же, как и сама Чентел. Она посмотрела ему в глаза, и всякое желание бороться с этим человеком мгновенно испарилось.

Чентел лежала совершенно неподвижно, ошеломленная выражением его лица. Она не могла сказать, откуда у нее появилось ощущение надвигающейся опасности. Она была уверена, что если пошевелится, то чувство, которое он пока держал под контролем, одержит над ним верх. По ее телу вдруг пробежала странная дрожь: ее бросило в жар, затем в холод, она почувствовала, как силы оставляют ее. Что-то очень твердое впилось ей в живот, причиняя особое неудобство.

— Не проси объяснений, я их дать не смогу, — проговорил он с неожиданным смущением. — Только не надо со мной бороться. Не двигайся, не шевелись, иначе я не отвечаю за себя. В конце концов, есть пределы тому, что может выдержать мужчина.

Она молча смотрела на него и, полумертвая от страха или чего-то другого, чему она не находила названия, даже не кивнула. Медленно и деликатно он поднялся, освобождая ее; Чентел опустила веки, ощущая огонь в тех местах, которые только что соприкасались с его телом. Она так и лежала с закрытыми глазами, пока его теплые руки мягко касались ее ледяных стоп. Затем он перешел к рукам. Чентел зажмурилась, пока он привязывал ее запястья к изголовью кровати.

Кровать прогнулась под его тяжестью, когда он опустился на нее.

— Чентел, открой рот.

При этих словах Чентел подняла на него глаза.

— Зачем?

— Я должен лишить тебя возможности позвать на помощь.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — не удержалась от мольбы Чентел. Она была не в состоянии смириться с этим унижением.

— Увы, это необходимо. Я не могу позволить, чтобы ты подняла на ноги весь дом.

Она отвернулась от него, пытаясь удержать слезы обиды. Мягким движением он снова повернул ее голову к себе, погладил по щеке:

— Разве ты не хочешь, Чентел, чтобы я ушел?

— Больше всего на свете я хочу, чтобы вы ушли. Надеюсь, наши дороги больше никогда не пересекутся!

— Я прекрасно тебя понимаю и постараюсь исполнить твое желание.

Не произнося больше ни слова, Чентел открыла рот, незнакомец завязал его легким шарфом. Она застонала, и он тут же спросил:

— Не слишком туго?

Она отрицательно покачала головой и снова от него отвернулась. Вздохнув, он поднялся. Чентел внимательно прислушивалась к тому, как он почти бесшумно передвигается по комнате… Вот он остановился перед ее шкафом… черт побери, он выдвинул нижний ящик! Краснодеревщик клялся и божился, что никто в жизни не обнаружит тайник. Интересно, скольким еще покупателям он говорил то же самое? Должно быть, ее незваный гость был одним из них, раз он так быстро разгадал этот секрет.

Незнакомец вернулся к кровати и сел рядом с ней; она повернулась и посмотрела на него очень холодно, потому что пресловутая шкатулка была у него в руках.

— Я верю, Чентел, что ты не можешь представить своего брата в роли предателя, но это чистая правда. По крайней мере, известно точно, что он каким-то образом связан со шпионским гнездом и, возможно, сам не осознает, насколько глубоко во всем этом увяз. Прошу тебя, не разрешай своему преданному сердцу увлечь тебя вместе с ним на дно. Я не знаю, можно ли ему помочь, но, если это возможно, я сделаю для него все, что в моих силах.

Он вздохнул, не отводя взгляда от ее красноречивых глаз, и добавил:

— Спокойной ночи, Чентел.

Поднявшись, он накрыл ее одеялом и подоткнул его с боков, как любящий отец, укладывающий спать свое дитя. Затем задул свечу на ночном столике и исчез, оставив Чентел всматриваться во тьму.

— Доброе утром, мэм, — произнес голос с сильным простонародным выговором.

Чентел проснулась, но не в состоянии была пошевелиться в буквальном смысле слова. Ее руки и ноги затекли. Она с ужасом поняла, что все произошло с ней наяву, веревки, которыми ее связали, были абсолютно реальны. Под утро, измученная бесконечными бессонными часами, она все-таки забылась сном. Ей приснился вчерашний злоумышленник, и она сама поверила, что все это проделки Морфея.

Девушка услышала, как ее горничная Джульет, еле слышно бормоча, подошла к очагу и начала разводить в нем огонь. Джульет всегда что-то мурлыкала себе под нос. Чентел давным-давно пришла к заключению, что эти звуки заполняют собой то пространство в ее голове, которое должно было быть занято мыслями. Впиваясь зубами в кляп, она нетерпеливо ожидала, когда горничная закончит свою возню у камина. Сколько времени пройдет, прежде чем Джульет заметит, что у ее хозяйки завязан рот? Чентел принялась считать.

— Вот и огонь зажегся, — напевала Джульет.

Десять, одиннадцать, двенадцать… Чентел замычала сквозь кляп, пытаясь привлечь внимание своей рассеянной служанки.

— Чего вы хотите, мэм?

Чентел попыталась приподняться, но незнакомец сделал свое черное дело на славу. Она извивалась под одеялом и снова попыталась издать хоть какой-нибудь звук.

— Вы небось плохо спали, — ответила горничная сама себе. — Знаю, знаю, чего вам нужно. Сейчас принесу ваш утренний чай.

Чентел в бессильной ярости уронила голову на подушку. Черт побери, она позволила этому негодяю связать ее только потому, что заботилась о своих домочадцах! Вместо этого ей надо было кричать во весь голос, тогда, возможно, Джульет прибежала бы в ее спальню первой и незнакомец разделался бы с ней с ее благословения!

«Если Джульет сейчас задержится, я убью ее своими руками, как только мне удастся развязаться», — решила Чентел в отчаянии. В ее возбужденном мозгу появилась страшная картина: она лежит, привязанная к кровати, днями и неделями. Наконец она снова услышала мурлыканье Джульет; горничная вошла в комнату, держа большой поднос с чаем и булочками.

— Пожалуйста, мэм. — С этими словами она подошла к постели и поставила поднос на прикроватный столик.

Чентел прямо-таки пронзила Джульет отчаянным взглядом и завыла так громко, как только мог позволить ей кляп. Невинные небесно-голубые глазки служанки распахнулись и в полном недоумении уставились на лицо хозяйки и ее завязанный рот. Чентел подняла взгляд великомученицы к небесам, продолжая стонать. Наконец до Джульет дошло, что что-то не в порядке, и она в ужасе вскрикнула и всплеснула руками, опрокинув поднос, так что музыкальный звон разлетевшегося на мелкие кусочки фарфора аккомпанировал ее вою.

— Уу-ууу! Что случилось, мисс? Что с вами произошло?

Чентел яростно замотала головой, надеясь таким образом заставить Джульет развязать шарф, мешавший ей говорить. Джульет задала еще с десяток вопросов, прежде чем до нее дошло, что хозяйка не может ей ответить из-за кляпа. Наконец она нагнулась и развязала его.

Чентел глубоко вздохнула:

— А теперь развяжи мне руки и ноги.

— Что, вы еще и связаны? — искренне удивилась служанка.

— Естественно, иначе я бы избавилась от кляпа самостоятельно, — резко ответила Чентел, — а не стала бы дожидаться, пока ты соизволишь обратить на меня внимание. Ну что ты копаешься!

— Сейчас, мэм, хорошо… — С этими словами Джульет набросилась на веревки, но вскоре на ее обычно безмятежной физиономии появилось выражение озабоченности. — Мэм, я не могу с ними справиться. Может, позвать мистера Тодда?

— Нет!! — гаркнула Чентел в ответ. Она представила, что станет с ее девяностолетним дворецким, если он увидит свою хозяйку в таком виде. — Нет, — повторила она более спокойным, но твердым тоном. — Ты должна пойти поискать нож… Но боже тебя упаси потревожить по этому поводу кого-нибудь еще, посмей хоть слово сказать об этом, ты очень пожалеешь! Если я услышу какую-нибудь сплетню, то буду знать, что она исходит от тебя, и в этом случае я устрою тебе такую головомойку, что ты ее век не забудешь! Поняла?

Чентел была намного миниатюрнее, нежели ее пышнотелая служанка, но при случае она умела заставить себя бояться. Страх в глазах горничной пробудил в девушке угрызения совести, но ей вовсе не хотелось, чтобы слухи о том, что хозяйку Ковингтон-Фолли нашли утром привязанной к кровати, стали всеобщим достоянием. Поэтому она сделала зверскую физиономию, и Джульет задрожала от страха.

— Теперь иди! — приказала ей Чентел. Горничная только кивнула в ответ, и Чентел заметила, что, выходя из спальни, она осенила себя крестным знамением. Потянулись долгие мучительные минуты ожидания. Наконец Джульет ворвалась в комнату, с диким видом размахивая огромным ножом, которым на кухне резали мясо.

— Будь поосторожнее! — воскликнула Чентел, с опаской наблюдая, как служанка управляется с ножом.

К счастью, Джульет резала только веревки, вероятно по случайности не задев хозяйку. При этом она что-то непрестанно бормотала, и пару раз лезвие прошло так близко от вен на запястьях, что Чентел закрыла глаза. Наконец последний рывок — и руки Чентел оказались на свободе.

— Прекрасно, Джульет, — сказала Чентел, тут же отбирая у нее смертоносное оружие. — А теперь я хочу, чтобы ты сейчас же послала гонца в наш городской дом к мистеру Тедди, — говорила она, перерезая веревки на ногах.

— Слушаюсь, мэм. — И тут небольшая морщинка нарушила безмятежное спокойствие ее лба. — А вы разве не позавтракаете вместе с ним внизу?

Пальцы Чентел замерли на ручке ножа.

— Что, Тедди внизу?

— Да, мэм. Они приехал вчера поздно вечером.

Нож задрожал в руках Чентел. Она отбросила его в сторону и спрыгнула с постели.

— Значит, он был здесь, когда… Тоже мне защитник! Ой! — Тут она яростно запрыгала на одной ноге, дожидаясь, пока кровообращение придет в норму. — Забудь про поручение, — заявила она, устремляясь к двери, глаза ее блестели, ноздри раздувались от злости, — я сама ему все передам. Тедди! Тедди, я должна немедленно с тобой поговорить, — заявила она, распахнув дверь в малую столовую. Эта комната, отделанная в розовых, зеленых и солнечно-желтых тонах, когда-то выглядела очаровательно; стены были увешаны английскими пейзажами, а в серванте стоял сервиз из лиможского фарфора, сделанный по заказу и потому украшенный орнаментом из знаменитых роз Ковингтонов. Теперь же обветшалые обои изобиловали какофонией абсолютно не гармонирующих друг с другом картин и рисунков, собранных со всего дома, а все сколько-нибудь ценные вещи перешли в чужие руки. Чентел подошла к брату, который сидел за столом и с аппетитом поглощал то, что лежало перед ним на большом блюде.

— Доброе утро, дорогая, — произнес Тедди, прожевывая огромный кусок копченого лосося. Его водянистые карие глаза широко распахнулись в удивлении, когда он ее рассмотрел: — Сестра, ты не одета?! Это неприлично. — Замешательство отразилось на его широком веснушчатом лице. — Может быть, ты заболела?

Чентел только вздохнула при взгляде на брата, столь же непохожего на нее, сколь были различны их отцы. Очаровательный и беззаботный бездельник, ответственный за появление на свет Чентел, отдал богу душу, когда его легкая коляска столкнулась с тяжело нагруженной телегой, при этом он не только окончил свою жизнь, но и не смог установить новый рекорд на трассе Лондон — Ливерпуль. Семья на этом потеряла пятьсот фунтов стерлингов.

Отец Тедди был совсем другим. Он не интересовался ни скачками, ни сумасшедшими пари, его привлекали только карты. Он был известен своим добросердечием и потрясающим невезением во всех азартных играх. К сожалению, умом он был обделен с рождения. Смерть застала его в собственной постели: он подавился куриной косточкой. Мать Чентел, заболев тяжелой лихорадкой, вскоре последовала за ним, оставив маленького сына на попечение его единоутробной сестры, которой тогда исполнилось только семнадцать.

Мамино наследие ясно проглядывало во внешности ее детей, однако если в Чентел сохранились ее яркие краски — блестящие рыжие волосы, как на картинах Тициана, и глаза глубокого зеленого цвета, то в Тедди все было каким-то стертым и размытым: шевелюра цвета ржавчины и неопределенного оттенка глаза; к тому же свежая сливочно-белая кожа Чентел не была покрыта веснушками, столь обычными у рыжих, в то время как Тедди не избежал этой напасти. К тому же уже в юном возрасте Тедди был склонен к полноте, Чентел же это никак не угрожало.

— Тедди, сегодня ночью ко мне приходил человек в маске за черной шкатулкой, — выпалила Чентел, усаживаясь в кривоногое кресло рядом с братом.

— Черной шкатулкой? — повторил Тедди в полном недоумении.

— Да. Ты вручил ее мне на прошлой неделе!

Тедди уставился на сестру пустыми глазами, в которых ничего не отражалось; до Чентел вдруг дошло, что он не понимает, о чем она говорит. Черт возьми, она рисковала жизнью ради шкатулки, о которой он даже не помнит!

— На прошлой неделе ты дал мне черную шкатулку и велел хранить ее как зеницу ока!

— Разве? — Его лоб прорезала глубокая морщинка. Потом вдруг на него нашло просветление. — Да, точно, так и было. А кто за ней приходил?

— Не знаю. — Чентел нервно комкала в руках салфетку. — Он был в маске и не представился.

— И мистер Тодд его впустил в дом? — недовольно воскликнул Тедди. — Я тебе давно говорил, Чентел, что его пора заменить. У него не все в порядке с головой.

— Мистер Тодд никого не впускал, — терпеливо объяснила Чентел. — Незнакомец сам себя впустил, он вошел через балконную дверь в мою спальню.

— Какой кошмар! Это же неприлично! Абсолютно недопустимо! — То, что Тедди в свое время заучил, он знал очень хорошо.

— Конечно, это неприлично. А то, что он меня держал под дулом пистолета, допустимо? — спросила Чентел с досадой.

— Что ты говоришь! Какая вопиющая невоспитанность! — возмутился ее брат.

— Да, он вел себя как самое настоящее чудовище. Но скажи мне, Тедди, что такого важного было в этой шкатулке?

— Мне все это не нравится, совсем не нравится. — Тедди озадаченно покачал головой.

Вдруг его взгляд приобрел некую осмысленность, и Чентел затаила дыхание — кажется, он вспомнил!

— Слушай, а он пришел не за сокровищем, как ты думаешь? Черт побери, если он охотится за нашим сокровищем, то пусть лучше не попадается мне на глаза!

Слабая надежда, зародившаяся у Чентел, бесследно испарилась, и она терпеливо, как ребенку, стала ему втолковывать:

— Нет, Тедди, я убеждена, что там было что-то другое. Он сам мне сказал. Только не говори мне, что в шкатулке хранилось что-то, связанное с нашим пресловутым сокровищем! Какая-нибудь карта или что-то в этом роде!

— Почему ты говоришь «пресловутое»? Оно существует на самом деле! Так утверждала мама.

Чентел отрицательно покачала головой:

— В любом случае ночной гость этим не интересовался.

— И пусть не интересуется, а то ему не поздоровится? Все равно он ничего не найдет: мы с Недди так хорошо спрятали карту, что никто посторонний в нашу тайну не проникнет.

— Ты же знаешь, что никакой карты нет и не было! — не сдержалась Чентел.

— Ее не было, зато теперь есть. Мы с Недди долго работали и нанесли все наши соображения на карту. Вот увидишь, мы скоро найдем сокровище Ковингтонов, — торжественно заявил ее брат.

— Но ведь это только легенда! — Чентел слегка потянула Тедди за рукав. — Это всего лишь семейное предание. Кроме того, наша прапрабабка Дженевьева поклялась, что ни один мужчина его никогда не найдет, отыскать его сможет только женщина из нашего рода, разве ты об этом забыл?

— Это все чушь, ведь она, в конце концов, была всего лишь женщиной!

— Той самой женщиной, которая это сокровище спрятала, чтобы оно никогда не досталось мужчинам из рода Ковингтонов, — так говорила мама.

— Но… — Тедди немного замялся.

— Ни один мужчина из нашего рода до сих пор его не нашел!

— Да, ты, конечно, права… — На какую-то минуту лицо Тедди омрачилось, потом он снова заулыбался. А если на лице Тедди появилась улыбка, на него невозможно было злиться. — Но сокровище все равно здесь, — выпалил он. — Ведь ни одна женщина его тоже не нашла!

— Вот именно поэтому я и считаю, что все это чепуха и выдумки, — ответила Чентел, подчеркивая твердым тоном значимость своих слов.

С ранних лет она росла под впечатлением семейной легенды, мечтая, как и всякая девочка из рода Ковингтонов, найти сокровище и тем самым снять со своего семейства проклятие. Только повзрослев и помудрев, она поняла, что не может влиять на ход событий, которые от нее не зависят, да и вряд ли кто-нибудь сможет снять проклятие с Ковингтонов, которое действительно существовало.

Это был фатальный порок каждого из Ковингтонов. Лихорадка азарта играла у них в крови; мужчины готовы были заключать пари даже на муху, сидящую на стене, в то время как женщины пылали внутренним огнем, остроумием и… неистребимой страстью выходить замуж только за игроков. В результате семейные капиталы то удесятерялись, то бесследно исчезали.

Однако Ковингтоны не были нищими; нет, они были связаны родственными узами с самыми знатными и богатыми семействами Англии. Мужчины из этого рода были столь же привлекательны, как и женщины, и чаще всего женились на богатых наследницах. Собственно говоря, они были вынуждены выгодно жениться для того, чтобы избежать долговой тюрьмы.

Чентел была уверена, что если когда-нибудь откроется, какие состояния пускали по ветру Ковингтоны, разразится большой общенациональный скандал. Семейство леди Дженевьевы Сен-Клер относилось к числу наиболее пострадавших. Зеленоглазую, с пылающей гривой рыжих волос, леди Дженевьеву считали ведьмой, потому что она обладала редкой для женщины внутренней силой и заставляла окружающих делать то, что она хотела.

Эти слухи не испугали сэра Алекса Ковингтона, дерзкого игрока, который считал, что колдовские способности девицы сделают брак с ней еще более интригующим. «С такой не соскучишься», — думал он про себя. Он сделал ей предложение после краткого, но зато необычайно насыщенного событиями страстного ухаживания. К игровым столам он вернулся, имея в своем распоряжении ее огромное состояние.

Леди Дженевьева, однако, не отличалась кротостью нрава, которым славились дамы и девицы Ковингтонов. Ее не устраивало, что муж проматывает ее богатство, и после рождения их первой дочери она решила, что пора предпринимать меры. Поэтому однажды, вечером, когда сэр Алекс по обыкновению пропадал за карточным столом, она вынесла из дома все, что было в нем ценного: серебряную посуду, передававшиеся из поколения в поколение по наследству драгоценности и даже живописные полотна, висевшие на стенах галереи. Проделать такую огромную работу за один вечер было трудно, почти невозможно, потому что при жизни сэра Алекса Ковингтоны процветали, что, надо заметить, случалось с ними нечасто. Тем не менее леди Дженевьева спрятала абсолютно все; как ей это удалось, так никто и не узнал, но подозревали, что без колдовства здесь не обошлось.

Ее сильно подвыпивший муж вернулся в абсолютно пустой дом. В эту ночь леди Дженевьева объявила ему (во всяком случае, так утверждало семейное предание), что ни один наследник Ковингтонов по мужской линии не сможет вернуть спрятанные сокровища. Она поклялась, что это сможет сделать лишь женщина, в чьих жилах будет течь кровь Ковингтонов, и только тогда, когда все члены семьи окончательно избавятся от страсти к игре.

Когда сэр Алекс узнал, что сотворила его жена, он пришел в бешенство и принялся ругать ее на чем свет стоит. Леди Дженевьева юридически закрепила наследственное имение Ковингтонов — Ковингтон-Фолли, — только что отремонтированное и отреставрированное на ее собственные деньги, за женской линией семьи. С тех пор оно переходит только от старшей дочери к старшей дочери вместе со всей обстановкой. Она скрывала, что сокровища спрятаны где-то в особняке, но это было единственное, что указывало на их местонахождение.

Благодаря предусмотрительности леди Дженевьевы полновластной хозяйкой Ковингтон-Фолли стала Чентел, а до нее были ее мать и бабушка. Благосостояние Ковингтонов то росло, то уменьшалось, движимость и недвижимость переходила из рук в руки за карточными столами, Ковингтоны женились и выходили замуж, но фамильное поместье всегда оставалось при них как единственный островок постоянства во всей их изменчивой жизни.

Ни один мужчина, даже если он закладывал последнюю рубашку, что случалось с Ковингтонами нередко, не допускал, чтобы Ковингтон-Фолли продали за неуплату налогов или каким-либо другим способом отобрали у его женщины, потому что все они непоколебимо верили в спрятанное сокровище. Все женщины, получавшие Ковингтон-Фолли в наследство, неустанно заботились о доме и поместье, потому что это был единственный способ мало-мальски приемлемого существования для них и их детей.

Даже Чентел, не верившая в существование клада, благословляла леди Дженевьеву и созданную ею легенду. При виде беломраморного камина в оправе из резного дерева в малой столовой на сердце у нее теплело. Как и ее мать, она хозяйничала очень бережливо и экономила на всем, чтобы содержать Ковингтон-Фолли, которым она очень гордилась. Сокровище? Миф. Проклятие? Что ж, она сомневалась, что в ее силах снять его, но совершенно не собиралась становиться его очередной жертвой. Если она и выйдет замуж, то только не за игрока.

Она покачала головой. Ничто не спасет Ковингтон-Фолли, даже сокровище леди Дженевьевы, если в семье появился предатель.

— Тедди, послушай меня внимательно. — Она взяла его за руку. — Вспомни, что было в этой шкатулке. Мне стало известно, что ты предатель.

— Что? — возмутился Тедди, и его вилка упала в тарелку с яичницей. — Это неправда! Я никогда в жизни не стал бы предавать свою страну. Ты же знаешь, для этого у меня просто мозгов не хватит! — Одним достоинством, которым одарила Тедди природа и которое зачастую искупало его недостатки, было то, что он сознавал пределы своих возможностей.

— Да, я согласна с тобой, дорогой. Так что же было в шкатулке?

С минуту Тедди размышлял, а потом на него как будто нашло озарение:

— Теперь я вспомнил. Один тип дал мне шкатулку и попросил сохранить ее. Он обещал прислать за ней кого-нибудь. — Тут в глазах у него засветилась надежда. — Может быть, твой незнакомец в маске и был как раз от него?

— Не думаю. Кто вручил тебе шкатулку? — продолжала допытываться Чентел.

— Какой-то иностранец. Не могу припомнить, как его звали. Но в карты он играл хорошо. — В глазах Тедди все прекрасно играли в карты, даже шестилетние сорванцы.

— Ты берешь на сохранение шкатулку у человека, имени которого даже не знаешь? Тедди покраснел.

— По правде говоря, — произнес он пристыженно, — мы к тому времени выпили уже три бутылки портвейна. Не могу припомнить всего, но у этого типа были мои долговые расписки — я ему в тот вечер проиграл. Его позвали куда-то, он отошел от игрового стола и через некоторое время вернулся, но какой-то странный. Он подозвал меня к себе и сказал, что будет считать, что мы с ним в расчете, если только я возьму его шкатулку и сохраню ее у себя в доме, а он кого-нибудь пришлет за ней через пару недель.

Чентел посмотрела на брата, как на безумца:

— Тедди, ты меня не разыгрываешь?

— Нет, зачем бы я стал это делать? — искренне удивился он.

— Ты говоришь, что он велел привезти шкатулку в Ковингтон-Фолли? — Чентел задумалась над словами брата.

Тедди кивнул:

— Я не видел в этом ничего страшного. Я имею в виду то, что он разорвал мои расписки. Я знаю, что это тебе должно было понравиться!

— А взамен ты должен был сохранить шкатулку?

— Мне он показался очень приятным малым, хотя и странным. Но дареному коню в зубы не смотрят. К тому же он иностранец, а они, знаешь ли, все какие-то не такие…

— Да… Понимаю, — вздохнула Чентел.

— Честно говоря, я обо всем позабыл, пока ты сегодня мне не напомнила, — признался Тедди.

— Конечно же, — строго сказала Чентел, — ты просто передал шкатулку мне и обо всем позабыл. Ты хоть видел, что там было внутри?

— Конечно же, нет, шкатулка была заперта. К тому же тот, кто мне ее дал, предупредил меня, чтобы я и не пытался ее открыть.

Тедди в этом отношении был само совершенство: он всегда делал то, что ему говорили. Чентел покраснела: разве она сама поступила разумно? Но, решив не мучить себя бесполезными сожалениями, снова обратилась к брату:

— Я не вижу в этом никакого смысла. Почему он попросил доставить шкатулку в Ковингтон-Фолли? Как он вообще узнал о его существовании?

Тедди надулся, как индюк:

— Ну, я в городе человек известный. Каждый знает, где мое родовое поместье.

Чентел проглотила рвущуюся у нее с губ реплику.

— Думаю, мы должны поговорить с Чедом. Может быть, он сможет пролить на все это хоть какой-нибудь свет, — предложила она.

— Ты права, он умный, у него с мозгами все в порядке. — Тут Тедди кое о чем вспомнил и нахмурился: — Это значит, что тетя Беатрис тоже будет в курсе?

— Тедди, это все очень серьезно. Тетя имеет право знать, что наша семья находится под угрозой, — укоризненно сказала Чентел.

Тедди сник. Он любил своего двоюродного брата Чеда, но пребывал в постоянном страхе перед его матерью, тетей Беатрис. Впрочем, мужчины более храбрые и умные бледнели от ужаса, завидев ее. Их дядя Урия, двенадцать лет назад сорвавшийся у Беатрис с поводка и отправившийся на тот свет, чтобы получить от Творца награду за свои земные страдания, был одним из этих несчастных.

— Ты совершенно уверен, что не можешь припомнить имени этого человека? — Я в тот вечер был изрядно под мухой, сестренка. Но мне кажется, что оно звучало как-то по-французски… — виновато проговорил Тедди.

— Я хочу, чтобы ты сегодня же поехал в город и навел справки об этом человеке в клубе! — не терпящим возражения тоном потребовала Чентел.

Тут Тедди покраснел до корней волос, так что его веснушки стали совсем незаметны:

— Это было не в клубе… Мы в тот вечер решили попробовать новый борд… черт… ну, в общем, мы играли в другом месте.

— Тогда иди в то другое место и постарайся выяснить, кто этот человек!

Чентел встала из-за стола, голова у нее кружилась. До сих пор ей всегда удавалось вытаскивать Тедди из многочисленных передряг, в которые он то и дело попадал. Но государственная измена? Это уж слишком! Сердце у нее упало; эта жуткая ситуация особенно ее пугала. Она надеялась только, что это не предчувствие какой-то страшной беды. Незнакомец сказал, что положение Тедди безнадежно. Тут Чентел мысленно заставила себя встряхнуться и распрямила плечи. Она должна проявить твердость характера. Ей не пристало отступать! И Чентел гордо вздернула подбородок. Она не позволит этому негодяю в черной маске навредить Тедди и разрушить ее семью! Он не знает, с кем имеет дело! Что ж… скоро он это поймет.

2.

— В чем дело, Чентел? — спросил Чед Тейбор свою двоюродную сестру, входя в гостиную, где та с нетерпением его ожидала. — В твоей записке сказано, что это очень срочно.

Чентел окинула кузена внимательным взглядом. Это был стройный мужчина среднего роста, с русыми волосами и блестящими карими глазами; он всегда был безупречно одет, а его манера держаться говорила об уверенности в себе.

Она встала и протянула ему обе руки, которые он крепко пожал. Брови Чеда удивленно поднялись, когда он пристальнее вгляделся в лицо кузины:

— Что стряслось, дорогая? Ты выглядишь действительно расстроенной.

— Я боюсь, что из-за Тедди у нас опять будут крупные неприятности.

Выражение озабоченности тут же исчезло с его лица, и он рассмеялся:

— Всего-навсего? Мы с этим сталкивались уже сотни раз.

— Нет, — Чентел отрицательно покачала головой, — на этот раз все гораздо серьезнее.

— Должно быть, твой братец утратил последние остатки своего скудного умишка, — появившись в гостиной, без обиняков заявила тетя Беатрис своим грубым, почти мужским голосом. Она направилась к лучшему креслу и удобно в нем устроилась.

Чентел воздержалась от комментариев. Она никогда не переставала удивляться, как у этой женщины мог родиться такой замечательный сын, как Чед. Беатрис Тейбор знали как необыкновенно серьезную, суровую женщину, лишенную каких бы то ни было человеческих слабостей. Она была невысокого роста, одевалась только в черное, серое и темно-коричневое. Рыжеватые волосы с пробивающейся сединой обрамляли ее квадратное лицо с резкими чертами.

— Да, мама, ты права, — попробовал успокоить ее Чед, не сводя глаз с Чентел. — Но у него золотое сердце. А теперь расскажи, кузиночка, что случилось на этот раз. Я весь внимание.

Чентел глубоко вздохнула:

— Боюсь, что Тедди связался с изменниками и шпионами.

— Что ты говоришь? — удивился Чед, но сразу же громко расхохотался: — Чентел, грешно так шутить, ведь нам будет плохо от смеха!

— Я вовсе не шучу! — В голосе Чентел прозвучало отчаяние. — Он действительно замешан в какую-то шпионскую историю!

— Что ж, если ты это утверждаешь… Но давай сядем, и ты нам поподробнее расскажешь о проделках своего братца. И успокойся, пожалуйста. Тедди — и измена родине? Как это может быть? Ни один уважающий себя шпион не станет иметь с ним дело.

Они сели на софу, и Чентел начала свой рассказ:

— Я знаю, что это прозвучит неправдоподобно, но какой-то иностранец дал Тедди на сохранение шкатулку, которую тот, конечно же, взял.

Улыбка исчезла с лица Чеда.

— Он взял шкатулку? — переспросил он. — Что заставило его это сделать?

— У этого человека были долговые расписки Тедди, и он обещал их порвать, если Тедди сбережет шкатулку до поры до времени.

— Боже мой, какой болван! — воскликнул Чед.

— Разве это новость для тебя? Да, он считал, что поступает очень умно, избавляясь от векселей, но ему даже в голову не пришло задуматься о содержимом шкатулки и зачем он должен держать ее у себя. К тому же Тедди сразу же переложил ответственность за ее сохранение на меня. Признаться, я думала, что это связано с поисками сокровища.

— Место этого юноши — в сумасшедшем доме! — вставила свое веское слово тетя Беатрис.

— Значит, Тедди все еще ищет пресловутое сокровище? Я думал, что он уже повзрослел, — заметил Чед.

— Нет, с любимой игрушкой он не расстанется никогда! Правда, он уже по ночам не простукивает потолки, — иронично заметила Чентел.

— Это радует, — улыбнулся Чед.

— Теперь Тедди кажется, что это был вовсе не он. Представляешь, он уверяет, что это дух леди Дженевьевы вернулся показать нам, где спрятано сокровище.

— Вот пустомеля, — фыркнула тетя Беатрис.

— Конечно, — согласилась с ней Чентел. — Последнее время он с приятелем чертит карту, по которой можно будет найти клад.

— Это невозможно! О чем он думает? Сказано же в легенде, что его сможет найти только женщина из нашего рода! — воскликнула Беатрис.

— Тогда это будет кто-то из нас двоих: либо вы, тетя, либо я, — поддразнила ее Чентел. — Не посещала ли вас в последнее время прабабка Дженевьева?

На лице Беатрис выступили красные пятна. Черные янтарные подвески ее серег затряслись, как и огромная гематитовая брошка на воротнике, когда она злобно воскликнула:

— Нет, не посещала, и все это выдумки!

— Послушайте, — заговорил Чед примирительным тоном, надеясь восстановить спокойствие, — мы здесь собрались совсем не для того, чтобы обсуждать призрак леди Дженевьевы, а для более важных вещей.

Беатрис перевела пылающий гневом взор на Чеда — и, как ни странно, ярость ее тут же куда-то испарилась. Эта женщина была невыносима во многих отношениях, но никто не сомневался в том, что своего сына она любит безоглядной, всепоглощающей любовью.

— Ты прав, как всегда, — согласилась она с Чедом.

— Чентел, если никто из вас не заглядывал в шкатулку, то откуда вы знаете, что там было нечто, связанное со шпионажем и предательством? — внимательно глядя в глаза кузины, спросил Чед.

— Потому что я узнала об этом от незнакомца в маске, который пришел ко мне за шкатулкой этой ночью, — призналась Чентел.

— Каким образом он проник к тебе в комнату? — взволнованно воскликнул Чед.

— Через балкон. Камин сильно дымил, и мне пришлось открыть дверь.

— Тебе давно пора отремонтировать дымоход, — заметила тетя Беатрис. — Если так будет продолжаться, то ты сожжешь весь дом. Ты совсем не заботишься о Ковингтон-Фолли.

Чентел сдержала свои эмоции, сосчитав в уме до пяти.

— Когда у меня будут деньги, я займусь ремонтом, — ответила она почти спокойно.

Беатрис презрительно усмехнулась. Ее взгляд с досадой скользнул по потертому старому ковру, который прикрывал растрескавшийся паркет. И в этот момент Чентел поняла, что, кроме Чеда, Беатрис любила еще и Ковингтон-Фолли. Она выросла в этом доме вместе с матерью Чентел, которая, как старшая сестра, получила имение по наследству, а затем оно перешло к Чентел. С этим фактом, очевидно, тете Беатрис было трудно смириться.

— Чентел, что это был за человек? — Вопрос Чеда вернул ее к действительности. — Что ему было нужно?

— Он потребовал шкатулку, и я отказала ему. И тогда он связал меня, стал обыскивать мою комнату и в конце концов нашел ее.

— Связал тебя! Черт побери, как он посмел! — вскричал Чед, удивив Чентел бурным всплеском эмоций. Надо сказать, кузен отличался ровным характером, и в семействе страстных, неуравновешенных и пренебрегающих условностями Ковингтонов всегда был белой вороной. Его взгляд, казалось, проник Чентел прямо в душу: — Он тебя не обидел?

— Нет, — поспешила уверить его Чентел, покраснев при этом. — Нет, он мне не причинил вреда. Но что нам теперь делать? Он сказал мне, что в шкатулке были документы, содержащие шпионские сведения, и что Тедди погряз в этих делах по уши. Он сказал еще, что попытается защитить его, если сможет, но боится, что эта уже не в его власти.

— Законченный наглец! Как будто Тедди может быть изменником! — Чентел никогда не видела кузена таким мрачным. — Ты не должна здесь оставаться. Ты просто обязана переехать к нам. Я хочу, чтобы до тех пор, пока мы не уладим это недоразумение, ты находилась в полной безопасности.

— Я уверена, что тот человек не вернется. В конце концов он получил что хотел, — неуверенно произнесла Чентел.

— Пожалуйста, побудь у нас хотя бы до тех пор, пока мы не выясним, в какую историю попал Тедди на этот раз. Я должен найти того иностранца, который дал Тедди шкатулку.

Чентел вздохнула, она не могла противиться воле брата:

— Хорошо, но я долго у вас не задержусь, даже если это дело не прояснится. — Вот увидишь, я все улажу. — К Чеду снова вернулись и уверенность в себе, и хорошее настроение. — Даю тебе слово.

— Тогда поторопитесь, — сказала тетя Беатрис и резким движением поднялась на ноги. — Чентел, тебе нужно собраться. Я сообщу слугам, что ты переезжаешь к нам.

Тетя Беатрис направилась к двери, но на минуту задержалась, внимательно всматриваясь — в который раз! — в портрет проклинаемой многими поколениями Ковингтонов леди Дженевьевы.

С первого взгляда женщину на портрете можно было принять за Чентел: те же пылающие рыжие волосы, те же глаза изумительного зеленого цвета. Но у дамы на картине выражение лица было куда более властным. Художник запечатлел леди Дженевьеву перед отъездом на бал в золотом бальном платье, кокетливо поигрывающую раскрытым веером. На шее у нее сверкало знаменитое колье Ковингтонов из алмазов и изумрудов.

— Эту картину не мешало бы почистить, — заметила словно между прочим тетя Беатрис. Чентел прикусила губу и ответила:

— Я займусь этим в ближайшее время.

— Что ж, хорошо, — буркнула тетя и удалилась из комнаты.

— Ты знаешь, Чентел, мама тебя любит, — улыбаясь сказал Чед.

— Конечно же. — Ироничный тон Чентел не оставлял сомнений в том, что она в это не верит.

— Злая девочка! — рассмеялся Чед. — Она действительно тебя любит. И я тоже, — добавил он нежно.

Чентел в ответ покраснела:

— Чед, пожалуйста, прекратим этот разговор…

— Молчу, молчу, никаких предложений, которые могли бы привести тебя в замешательство. Но, если ты выйдешь за меня замуж, то сможешь безо всяких затруднений отреставрировать портрет и исправить наконец камин. Разве ты этого не хочешь? И представь себе, как «обрадуется» моя мама, — подмигивая, произнес кузен.

Чентел рассмеялась и накрыла его руку своей:

— Не искушай меня. Я слишком высоко тебя ценю, чтобы посадить тебе на шею Тедди да еще обременить тебя заботами о Ковингтон-Фолли.

— Я был бы не против. С Тедди я как-нибудь справлюсь, и у меня есть деньги, чтобы содержать имение.

— Нет, дорогой мой. — Чентел быстро поднялась. — Но я благодарю тебя от всего сердца.

— Тогда по крайней мере разреши мне одолжить тебе денег для починки этого проклятого дымохода. Твой дом просто разрушается на глазах. — Чед тоже встал. — В конце концов, мы же одна семья.

— Меня не перестает удивлять, что кого-то из рода Ковингтонов миновало родовое проклятие. — Чентел в изумлении покачала головой.

Чед приблизился к ней на шаг. Чентел сделала знак рукой, чтобы он молчал:

— Нет, Чед, я не возьму у тебя денег. Береги их! Мне так приятно иметь респектабельных родственников.

— Хорошо, — вздохнул он, — но если ты когда-нибудь изменишь свое решение…

— Ты об этом узнаешь первый, — со смехом успокоила его Чентел и, услышав в соседней комнате громкий голос тети Беатрис, отдающей приказы, добавила: — А теперь мне действительно пора собираться.

— Да, конечно. А я пока пойду помогу маме. — Он уже повернулся, чтобы уйти, но на мгновение задержался, пытаясь поймать ее взгляд. — С тобой все в порядке, Чентел?

— Не сомневайся, — заставила себя улыбнуться девушка.

Она не хотела покидать свой родной дом, но мысль, что ей придется провести ночь в той самой комнате, хотя и с наглухо забитой балконной дверью, пугала ее. Чед, конечно, прав, у них в доме она будет как за каменной стеной — незнакомец в маске не осмелится преследовать ее там. В конце концов, он получил то, что хотел. Все, что ей теперь нужно, — это забыть о ночном происшествии и думать о будущем. Она изгонит ночного гостя из своей памяти! Теперь ей ничто не угрожает!

На балу у сквайра Питерсона собралось все высшее общество. Такое количество людей в бальном зале называли модным словом «толковище», и Элиза Питерсон, гостеприимная и очень общительная хозяйка, чей веселый голосок раздавался повсюду, не раз употребляла этот термин.

Сам же сквайр Питерсон определял атмосферу бала как «чертовски жаркую и чертовски шумную». Он не замедлил предложить Ричарду Сент-Джеймсу, графу Хартфорду, улизнуть и выкурить по сигаре. Ричард уже хотел было отказаться, но тут заметил направляющуюся к нему Элизу Питерсон, тащившую за собой в кильватере хихикающую веснушчатую дебютантку.

Сент-Джеймс только недавно прибыл в свое загородное имение и считался одним из самых видных женихов, а потому он не сомневался в ее намерениях. Спастись от навязчивости дам можно было, только приняв приглашение Питерсона.

— Тогда пошли быстрее, — понимающе усмехнулся сквайр, — а то Элиза повесит на вас эту юную Синглтон. — Он сочувственно покачал головой. — Прекрасная женщина, я имею в виду, конечно, мою жену, а не девицу Синглтон, та просто легкомысленное создание, но Элиза почему-то считает себя хорошей свахой.

Ричард рассмеялся. С самого начала их знакомства сквайр Питерсон поразил его своей искренностью и открытостью — качествами, редко встречающимися у людей его круга. Однако смех замер на его устах, когда мимо них проплыла в танце рыжеволосая леди в немного старомодном платье из голубого шелка. Ее локоны были собраны в высокую элегантную прическу, однако отдельные непокорные пряди выбивались и дразняще щекотали ее стройную шейку и воображение Ричарда Сент-Джеймса, кстати, тоже.

«О боже, — пробормотал он про себя. — Что она здесь делает? Ведь она должна быть далеко отсюда, в полной безопасности в доме своих родных».

— Извините, сквайр, вы что-нибудь знаете об этой леди в голубом? — Ричард не мог оторвать от нее взгляда. Чтобы могло означать ее пребывание здесь?

— О ком это вы? — Сквайр обернулся и, заговорщически улыбаясь, ответил: — А, это Чентел Эмберли из Ковингтон-Фолли. Берегитесь, мой мальчик.

На мой взгляд, она просто красотка. В этих рыжих волосах что-то есть, не правда ли?

— И часто она бывает на балах и приемах?

— Нет, к сожалению. Элиза затащила ее к нам чуть ли не насильно. Сейчас эта красавица живет у тетки, поистине настоящего чудовища! Ей там, должно быть, очень тоскливо, поэтому мы ее и пригласили. Девочка и так почти нигде не бывает.

— Вот как… — пробормотал граф.

— К тому же она не замужем, а ей уже двадцать четыре. — Сквайр с сожалением покачал головой. — Проблема в том, что она чересчур серьезна, в отличие от своей кокетливой матери. Та была легка на подъем и всегда готова повеселиться: они с Элизой были близкими подругами, хотя это и кажется странным. Но я не имею права упрекать Чентел, ведь ей достался этот старый дом Ковингтон-Фолли, который вот-вот рассыплется в прах, и еще дурашливый братец в придачу. Ничего удивительного в том, что у Чентел слишком много острых углов в характере, которые отпугивают поклонников.

Ричард едва сдержал усмешку, услышав столь бледное описание, которое сквайр дал женщине с пылающими волосами.

Сквайр Питерсон лукаво улыбнулся:

— По правде говоря, молодые люди зовут ее злыдней. Нет сомнений, что она лакомый кусочек, да вот беда: не слишком-то она ценит мужчин. Со всеми представителями противоположного пола она обращается точно так же, как и со своим полоумным братцем, а кому это понравится? Хотя я лично, к слову сказать, не люблю бесхарактерных женщин. Мне надо, чтобы в женщине чувствовался огонь… Вот и Чентел такая:

к тому же у нее живой ум. — Сквайр Питерсон взглянул на Ричарда критическим оком, словно проверяя, не готов ли тот попасться в расставленные сети. — Я вижу, вы хотите с ней познакомиться?

— Да, — быстро ответил Ричард, стараясь не обращать внимания на широкую улыбку, появившуюся на лице сквайра; тот быстро повел его к девушке. Дрожь пробежала по телу Ричарда, когда Чентел Эмберли взглянула на него. Ее глаза изумрудно-зеленого цвета обожгли его сердце, как в ту памятную ночь, выражение ее очаровательного личика было открытым и доброжелательным. Узнает ли она его? Он очень наделся, что нет: он не был готов увидеть страх и ненависть в ее взгляде.

— Ченти! — В голосе сквайра прозвучало нескрываемое удовольствие. — Позволь мне представить тебе Ричарда Сент-Джеймса, лорда Хартфорда. Он недавно купил Ремингтон-хаус, так что теперь он твой сосед… Ну, почти сосед. — И он добродушно рассмеялся.

— В самом деле? — Уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке. — Очень приятно познакомиться с вами… сосед.

Ричард поклонился и обворожительно улыбнулся:

— Я увидел вас, когда вы танцевали, и понял, что просто не могу не познакомиться с вами.

Ее тонкие брови удивленно приподнялись:

— Правда, милорд? Теперь мы уже знакомы, так что можем спокойно расстаться.

Было видно, что комплименты галантного кавалера позабавили Чентел, но не более того; он не сумел произвести особого впечатления ни титулом, ни тонкой лестью на гордую леди.

— Могу ли я просить вас подарить мне этот танец? — Ричард сделал приглашающий жест.

Девушка слегка наклонила голову, будто что-то припоминая.

— Я уверена, что никогда не встречала вас раньше, милорд, но вы на кого-то удивительно похожи.

Ричард, заметив, как она хмурится, поспешил натянуть на лицо улыбку:

— Я не знаю, на кого именно, но надеюсь, что вам было бы приятно танцевать с ним.

Чентел засмеялась, но Ричард видел, что она по-прежнему озадачена. По счастью, пожилая леди, с которой она до этого беседовала, вдруг произнесла:

— Ради бога, Чентел, перестань строить из себя недотрогу и пойди потанцуй с этим очаровательным молодым человеком, иначе он решит, что ты его боишься.

Сквайр многозначительно кашлянул и вставил свое веское слово:

— В самом деле, музыканты вот-вот снова заиграют, и я уверен, что следующим танцем будет вальс. К большому сожалению, теперь мне придется вас покинуть.

Сквайр Питерсон откланялся и поспешил к оркестру, а пожилая дама исчезла из виду, как будто растворившись в воздухе. Ричард рассмеялся:

— Кажется, они оставили вас на мою милость.

— Боюсь, милорд, все как раз наоборот, — сказала Чентел, внимательно наблюдая за хозяином; тот о чем-то говорил с дирижером и улыбался.

Ричард недоуменно посмотрел в ее искрящиеся лукавством глаза.

— Боюсь, что сквайр взял вас в плен, чтобы вручить мне. В данный момент он просит музыкантов сыграть вальс, хотя Элиза обычно оставляет этот танец на более позднее время.

— Представьте себе, только что сквайр назвал Элизу неисправимой свахой! — рассмеялся Ричард.

— Да, они оба хороши, — в тон ему ответила Чентел, — только сквайр еще более прямолинеен, чем его жена.

Ричард поклонился:

— Как бы там ни было, я у ваших ног. Так не будем же разочаровывать хозяев. Позвольте пригласить вас на танец.

Чентел улыбнулась, но от Ричарда не укрылось выражение сомнения и нерешительности в ее глазах. Это его озадачило. Любая женщина на ее месте сочла бы за честь принять его приглашение на танец. Но отступить было уже невозможно. Поэтому он счел нужным добавить:

— Вы ведь не хотите огорчить нашего радушного хозяина?

Чентел засмеялась и поднялась:

— Что ж, мне не хотелось его огорчить.

— А меня? Я понимаю, что я только военный трофей, но неужели у вас не останется ни капли симпатии и для меня? — лукаво глядя на девушку, произнес Ричард, увлекая ее в центр зала.

— А о какой симпатии может идти речь, милорд? — спросила его Чентел, дерзко глядя ему прямо в глаза. В ее манере держаться не было и намека на флирт. Ее вопрос прозвучал как вызов.

Теперь Ричард начинал понимать, почему эта девушка отпугивала молодых людей. Однако не в правилах многоопытного мужчины было отступать перед строптивостью красотки, а потому он поднял перчатку.

— О вашей ко мне, — парировал он, чувствуя, что тонет в этих изумрудных озерах. Он властно обхватил ее за талию и закружил в танце. — Я мог бы представить вам свои рекомендации, но мне не хотелось бы таким образом подчеркивать свои достоинства.

— Понимаю. Так, значит, одно из ваших лучших качеств — скромность? — невинно заметила Чентел.

— Так и есть. Но почему мы все время говорим обо мне? Давайте лучше поговорим о вас.

— Обо мне? Но это очень скучно, а я не хочу вас утомлять.

— Так кто же из нас излишне скромен? — поддразнил ее Ричард, в душе удивляясь, почему она не воспользовалась возможностью представить в выгодном свете свои достоинства и произвести хорошее впечатление, как это делали многие кокетки, танцуя с ним.

— Это вовсе не застенчивость. Просто я веду на редкость однообразную жизнь, и у меня нет никаких особых талантов, которыми я могла бы похвастаться.

— Разве нет? — Ричард нашел ее ответ весьма забавным. — Думаю, другие с вами не согласятся. Чентел поняла, на кого намекал ее кавалер:

— Если вы говорите о сквайре, то он честный человек и потому не станет расписывать мои несуществующие достоинства.

Ричард усмехнулся:

— Он сказал, что у вас твердый характер.

— Боже мой, и после этого вы решились пригласить меня на танец?

— Женщины с характером меня не пугают. — Он поймал ее дерзкий взгляд и, подчиняясь безотчетному импульсу, прижал покрепче к себе. — Меня всегда увлекает хорошая схватка.

Она замерла в его объятиях, мгновенно ощетинившись.

— А меня — нет.

— Разве это не так, Ченти? — ласково поддразнил ее Ричард. Ему нравилось звучание ее имени.

— Не смейте меня так называть! — Ее глаза потемнели, как море перед бурей, и на щеках вспыхнул яркий румянец.

Ричард был совершенно очарован. Девушка, казалось, стала еще прелестней в гневе. Он не знал, что на него нашло, но не мог остановиться. Должно быть, он сошел с ума… Но мисс Чентел Эмберли держала его на расстоянии, и ему вовсе не нравилось, что она обращается с ним как с незнакомцем. В конце концов, он вовсе не чувствовал себя чужим по отношению к ней!

— Почему? — переходя на еще более интимный тон, спросил Ричард.

— Только сквайр называет меня уменьшительным именем. — Голос Чентел звучал совсем холодно. — Вы, сэр, меня не знаете и потому не имеете на это права.

— А если я собираюсь узнать вас получше? — загадочно улыбаясь, промолвил Ричард. Она гордо вздернула подбородок.

— Все равно вы не можете меня так называть! Ричард рассмеялся и, закружив ее, на мгновение прижал к себе.

— Могу ли я называть вас Чентел? — нежно прошептал он.

Чентел пристально посмотрела на партнера. На лице у нее появилось выражение полнейшего изумления, и она отстранилась от него. Черт побери! Вне всяких сомнений, она его узнала. Он понял по ее поведению, жестам, по тому, как напряглось ее тело.

— Скажите мне, — едва сдерживая волнение, спросил он, — вы не останетесь на поздний ужин после танцев?

— Нет, не останусь. А почему вы об этом спрашиваете?

Ричард пожал плечами:

— Я очень надеялся провести с вами вечер. Кажется, там собирается веселая компания. Вы не перемените своего решения?

— Нет, — отрезала Чентел.

— Когда вы собираетесь вернуться домой? Может быть, вы позволите вас проводить? — все еще надеясь, что ошибся, спросил Ричард.

— Нет, спасибо, — поставила она его на место с откровенной прямотой. — Меня проводит сквайр Питерсон.

— Понимаю, — холодным тоном произнес Ричард, после чего оба они замолчали. Чувствовалось, что она с нетерпением ожидает конца танца; когда музыка наконец смолкла, Чентел сухо произнесла полагающееся «благодарю» и тут же ускользнула от Ричарда, оставив его в замешательстве.

Он наблюдал за беглянкой; она подошла к сквайру и что-то ему сказала. Даже не очень проницательный человек догадался бы, о чем шла речь. Без сомнения, Чентел собиралась побыстрее вернуться в Ковингтон-Фолли. Как он желал бы увидеть ее этой ночью! Черт побери эту женщину!

Ричард вышел из бального зала и направился в комнату, где играли в карты, разглядел среди гостей своего приятеля и позвал его:

— Эдвард, мне надо срочно поговорить с тобой, удели мне минутку.

К нему подошел мужчина с очень подвижным лицом, небесно-голубыми глазами и светлыми волосами, отливающими золотом при свете свечей. Он бросил взгляд на свои карты и ответил:

— Хоть десять минут! Мне сегодня так не везет, что я с удовольствием пообщаюсь с тобой.

Он извинился перед сидящими за карточным столом и вышел вслед за Ричардом в холл.

— Что случилось? У нас еще в запасе часов пять, разве не так? — заговорщическим тоном спросил он.

— Чентел Эмберли сегодня здесь.

Эдвард сделал большие глаза:

— Но ведь она должна быть в Лондоне, в доме своей тетки.

— Однако девушка здесь и собирается сегодня вечером вернуться к себе в Ковингтон-Фолли.

Эдвард присвистнул:

— Так, значит, она все-таки имеет отношение к этому делу!

— Вполне вероятно, что она могла оказаться здесь случайно. Но ее надо остановить, и у нас совсем мало времени. — Ричард был серьезен как никогда.

Эдвард возвел очи к небу:

— Да поможет тебе бог, если ты собираешься остановить Чентел!

— Ты говоришь так, как будто хорошо ее знаешь, — подозрительно прищурившись, сказал Ричард.

— Действительно, мы росли вместе и были близкими друзьями. — На щеках Эдварда появился слабый румянец. — Однажды я попытался поцеловать ее, и она столкнула меня в пруд.

— И это все? — Ричард облегченно улыбнулся.

— Я был так молод, но она нанесла чувствительный удар по моему самолюбию!

После небольшой паузы Ричард заключил:

— Впрочем, это неважно. Мы с тобой теряем время. О Чентел надо побеспокоиться до нашего ночного налета. Если она невиновна, то незачем ее вмешивать во все это; если же она в чем-то замешана, то я не хочу, чтобы она предупредила своих сообщников.

— Разве она о чем-то догадывается?

— Я почти уверен, что она меня узнала, — нехотя признался Ричард. Эдвард застонал:

— Час от часу не легче! Теперь мы к ней просто не подберемся!

— Подберемся, если будет нужно. — Голос Ричарда звучал сурово.

— И что мы будем делать? Похитим ее?

— Да, после чего ты немедленно отвезешь ее ко мне и запрешь.

— Ты меня разыгрываешь! — воскликнул Эдвард.

— Ничего подобного. А теперь слушай меня внимательно. Мы должны захватить ее здесь, пока она еще не уехала…

Надо сказать, на мужчин Ричард воздействовать умел.

Чентел сидела в тихой библиотеке в ожидании кареты, которая должна была отвезти ее домой. Она тщетно пыталась согреть руки у угасающего огонька в камине и дрожала от холода и страха.

К ее изумлению, Ричард Сент-Джеймс, граф Хартфорд, оказался тем самым ночным посетителем. Когда он только приблизился к ней, она ощутила трепет в груди, хотя обычно мужчинам не удавалось вывести ее из равновесия. А когда он обнял ее за талию, по телу побежали мурашки. Как же она сразу не поняла, в чем дело? И не догадалась до тех пор, пока он не произнес ее имя. В ее ушах еще звучал этот бархатный голос, и ее тело мгновенно отозвалось воспоминанием. Она вновь чувствовала, как твердые мускулы впечатываются в ее нежное тело, как будто созданное для этого человека. Ее воображение было взбудоражено до предела, но разбираться в своих чувствах ей совсем не хотелось. Ее сейчас волновало другое.

Ричард Сент-Джеймс, граф Хартфорд, был очень известной и влиятельной фигурой. И надо же было такому случиться, что именно он оказался человеком, преследовавшим несчастного, недалекого Тедди. Что же ей теперь делать?

Дверь отворилась; Чентел обернулась, ожидая увидеть слугу сквайра. Но на пороге стоял Ричард Сент-Джеймс с двумя хрустальными бокалами пунша в руках; Чентел подавила тяжелый вздох. Ричард подошел к ней, мимоходом взглянув на чучело вепря, стоявшее в углу, рядом с застекленной полкой из красного дерева, которую полностью занимал старинный китайский меч. Чентел никогда не одобряла вкуса сквайра Питерсона, но сейчас меч мог бы ей очень пригодиться, конечно, в том случае, если она сможет проскользнуть мимо кабана и вытащить оружие из витрины.

— Сквайр сказал мне, что вы не очень хорошо себя чувствуете, и он отправит вас домой, как только будет готова карета. Он послал меня с подкреплением — надеюсь, это улучшит ваше настроение, — как-то уж слишком заботливо сказал Сент-Джеймс.

— Спасибо, я не хочу. — Девушка отвернулась от него к камину.

— Я полагаю, этот напиток вам поможет. — Голос Сент-Джеймса раздался прямо у нее над ухом. Она резко обернулась и увидела, что он стоит совсем рядом. — Вы ведь не хотите разочаровывать сквайра, не так ли? — прибегнул он к уже испробованному приему.

Чентел была не так глупа, но фигура Ричарда загораживала ей путь к двери, и, судя по его виду, он был готов настаивать на своем.

— Хорошо.

Сознавая, что в данной ситуации лучше соглашаться, дабы не выдать себя, Чентел заставила себя улыбнуться и взяла из его рук бокал.

— За ваше здоровье, — произнес Ричард, ослепительно улыбаясь.

— И за ваше. — Она выпила пунш и отдала ему пустой бокал.

Выражение его лица изменилось: теперь оно стало серьезным.

— С вашего позволения, милорд, я пойду, — надеясь на удачу, проговорила девушка.

— Подождите! Вы меня избегаете? — Ричард преградил ей путь.

— Я сегодня очень устала, — коротко отрезала она и попыталась проскользнуть мимо.

— Чентел, остановитесь! Куда же вы? Почему вы убегаете?

— Остаться с вами наедине я считаю неприличным.

— И это единственная причина? — Сент-Джеймс не сводил с нее глаз, и Чентел чувствовала себя как цыпленок, над которым кружит ястреб.

— Одной этой причины более чем достаточно. — Чентел сделала выразительный жест рукой.

— Но ведь она не единственная, не так ли? Может быть, вы просто мне не доверяете?

— Доверять вам? — Почему-то у нее начала кружиться голова. — Да, я вам не доверяю.

— Отчего же? — Ричард уже стоял к ней вплотную.

— Вы — мужчина, и этого достаточно, — попыталась отстраниться от него Чентел, но колени у нее подкосились и ноги стали ватными. Она покачнулась и в этом момент поняла, что именно с ней происходит. Она попыталась добраться до двери, но сильные мужские руки подхватили ее. Лицо Чентел обдало жаром чужого дыхания.

— Нет, только не это… — шептала она, увидев, как Ричард достает из кармана платок. Прежде чем девушка успела отвернуться, он прижал платок к ее носу, и она вдохнула какой-то одуряюще-сладкий аромат.

Его губы двигались, но она уже не слышала. Все закружилось, померкло…

И она провалилась во тьму.

Ричард и Эдвард сидели в гостиной, наслаждаясь своей первой утренней чашкой чая. Эдвард угрюмо потянулся к бутылке бренди и налил себе в чай изрядную порцию крепкого напитка. Ричард посмотрел на него, выразительно приподняв брови.

— Слушай, это не так плохо на вкус, — ответил Эдвард на незаданный вопрос. — Кроме того, мне просто необходимо прогнать чем-нибудь мрачные мысли. Черт возьми! Я был уверен, что этой ночью мы поймаем изменника. А вместо того мы обнаружили ящик контрабандного французского коньяка и двадцать рулонов шелка, за что департамент нам скажет большое спасибо.

— Да, награда нам не светит, — задумчиво произнес Ричард.

— Боюсь, что нам не поздоровится, — ухмыльнулся Эдвард.

— Наш приятель допускает слишком много ошибок. По крайней мере, мы можем доложить начальству, что мы напали на его след.

— Ха! Мы идем по следу небезызвестного Тедди Эмберли. Такого глупца надо еще поискать! И уж, во всяком случае, на роль нашего изменника он никак не подходит.

— Это правда. — Ричард рассеянно налил бренди в свой чай и выпил его маленькими глотками. — Мы знаем одно: человек, которого мы ищем, каким-то образом связан с черной шкатулкой. Сведения, содержащиеся в ней, должны это подтвердить. Для меня остается загадкой, какое отношение ко всему этому имеют Тедди Эмберли и Ковингтон-Фолли.

— Я думаю, что Тедди специально подставили. — Эдвард покачал головой. — Но я считаю это бессмысленным. Тедди Эмберли — великий шпион? Это смешно. Ни один здравомыслящий человек в этот вздор не поверит. Вот если бы за всем этим стояла Чентел, это другое дело.

— Почему ты так думаешь? — насторожился Ричард.

— Потому что в этой семье у нее одной есть мозги. Это, кстати, могло бы объяснить и нашу давешнюю неудачу — Чентел там не было, и передача не состоялась.

— Кстати сказать, как поживает наша упрямая леди? — поинтересовался у него Ричард.

— Крепко-накрепко заперта в золотой гостиной. К тому же она до сих пор без сознания.

Ричард закурил старинную трубку, было видно, что он озадачен.

— Сколько лауданума ты ей дал?

— Достаточно, чтобы уложить слона, — ухмыльнулся Эдвард.

— Зачем? Она же такая миниатюрная. Будь искренен, ты не мстишь ей за ту юношескую обиду, когда она столкнула тебя в воду?

Эдвард изобразил на лице недоумение:

— О чем ты говоришь? Ты не доверяешь мне, приятель? Я сделал это исключительно из предосторожности. Видишь ли, я хорошо знаю Чентел и не хотел, чтобы она проснулась в самый неподходящий момент, когда я укладывал ее в постель.

Трудно было усомниться в истинности этих слов, произнесенных с таким выражением на лице.

Сент-Джеймс ухмыльнулся, и Эдвард счел нужным добавить в свое оправдание:

— Легче справиться с самим дьяволом, чем с ней, — она может быть истинной мегерой, если захочет!

— Мне ты об этом можешь не рассказывать. — Ричард нахмурился и продолжал более серьезным тоном: — Чентел не может быть тем, кого мы ищем! Она почти безвыездно живет здесь, в Лондоне бывает редко, да и вообще мало ездит по гостям. Тот, кто нам нужен, руководит своими операциями из Лондона. Кроме того, она не понимала, о чем шла речь, когда я говорил с ней о шкатулке. Я в этом уверен.

— У меня такое чувство, что мы зашли в тупик, — хмуро глядя в чашку, сообщил Эдвард.

— И все-таки каким-то образом Тедди Эмберли и Ковингтон-Фолли вовлечены в эту историю. Возможно, как приманка для нас, чтобы отвлечь от настоящего предателя. Но это неважно, главное, у нас есть пусть тоненькая, но все-таки нить.

— Возможно, он просто играет с нами, — вздохнул в ответ Эдвард.

— Может быть. Но в какой-то момент хозяевами положения станем мы.

Их беседу прервал стук в дверь. На зов Ричарда вошел Рид, его дворецкий, и объявил:

— Милорд, к вам пришли миссис Джаспер, жена викария, и две сестры Рэндалл. Они говорят, что хотят приветствовать вас от имени прихода.

На лице Ричарда появилась недовольная гримаса, но ему ничего не оставалось делать, как принять дам. Когда дворецкий вышел, Эдвард заметил, усмехаясь:

— Конечно же, они надеются поглубже залезть в твои карманы, прикрываясь благородными целями.

— Похоже на то. И тем не менее нет лучшего способа завоевать доверие местных жителей и услышать их сплетни, как занятие благотворительностью, а ведь именно ради получения нужных нам сведений мы здесь и находимся.

Вошла невысокая полная матрона, вслед за ней — две тощие женщины, очень похожие друг на друга. У жены викария был приветливый и доброжелательный вид, но от сестер исходил такой холод, который мог бы заморозить Темзу летом.

— Черт возьми, — заметил Эдвард вполголоса, — на какие только жертвы не приходится идти ради своей страны!

— Здравствуйте, леди. — Ричард поднялся, приветствуя дам.

— Доброе утро, милорд, — мило улыбаясь, произнесла полная женщина. Взгляд ее упал на сервировочный столик с чайными принадлежностями и вазами с миндальными пирожными и печеньем. — Ах, вы пьете чай, мы, должно быть, не вовремя!

Эдвард незаметно снял со столика бутылку бренди и спрятал ее. В глазах Ричарда, наблюдавшего за ним, заиграли озорные огоньки. Усаживаясь в кресло, он радушно произнес:

— Не хотите ли к нам присоединиться?

Чентел медленно приходила в себя. Голова гудела. Если бы ее заставили произнести хоть слово, она едва ли смогла бы это сделать. С большим трудом ей удалось поднять налитые свинцом веки. Для Чентел было очевидно, что она находится не дома: эта комната, выдержанная в мягких золотистых и палевых тонах, была чересчур элегантна для Ковингтон-Фолли. Ее взгляд скользнул по изысканному письменному столу французской работы, на котором стояла великолепная ваза из тончайшего фарфора, по шелковым кружевным драпировкам, тонким, как паутинки. Прикроватный столик рядом с ней украшал букет из желтых лилий и роз с перламутровыми крапинками на лепестках. Нет, это определенно не ее комната, но тогда чья же?

Внезапно в ее памяти ярко вспыхнул один образ: серо-стальные глаза. Теперь она поняла, где находится, — во власти человека в маске, Ричарда Сент-Джеймса. Чентел села на кровати, несмотря на отчаянное сопротивление своего организма, и попыталась справиться с головокружением. Впрочем, по здравом размышлении она решила, что могло бы быть и хуже — по крайней мере, она не заперта где-нибудь в подземелье или в еще более неприятном месте. Крысы и плесень не очень-то привлекали Чентел, хотя приходилось признать, что и то и другое в Ковингтон-Фолли не было редкостью.

Она потрясла головой, стараясь поскорее избавиться от заполнявшего ее тумана, потом откинула одеяло и в ужасе замерла. На ней не было ничего, кроме сорочки, столь истончившейся от бесчисленных стирок, что она казалась почти прозрачной. Ни платья, ни туфель нигде не было. Чентел догадалась, чьи это были проделки. Мерзавец!

Поднявшись с постели, она словно кошка подкралась к двери. Не питая особых надежд, попыталась ее открыть, разумеется, безрезультатно. Чентел топнула ножкой. Она была заперта бог (или Ричард Сент-Джеймс) знает где, практически без единой нитки на теле и находилась в руках человека, который опоил ее какой-то гадостью. Не слишком вдохновляющее положение.

После недолгого раздумья она встала на колени и посмотрела в замочную скважину. Дилетанты! Они оставили ключ в замке! Выйти отсюда для нее было проще простого. Раз уж она вырастила Тедди и осталась в живых, несмотря на все его проказы, то теперь она смогла бы выбраться откуда угодно. Ее тюремщикам стоило быть поизобретательнее.

Чентел внимательно оглядела комнату; обнаружив плотную салфетку на бюро, она схватила ее и подсунула под дверь. Шпилькой, просунутой в замочную скважину, она вытолкнула наружу ключ, который упал прямо на салфетку, как она и рассчитывала. Совсем неплохо! С улыбкой удовлетворения Чентел втянула обратно салфетку вместе с трофеем; теперь, когда у нее в руках был ключ, она еще раз внимательно оглядела комнату и, к своему разочарованию, не нашла ничего, что могло бы послужить оружием. Пожав плечами, Чентел сорвала с постели простыню и завернулась в нее, как в тогу.

Затем взяла кувшин для воды, стоявший у кровати, и представила, как бьет им воображаемого противника — не слишком-то грозное оружие, но все-таки лучше, чем ничего. Прижимая его к себе, она открыла дверь и выскользнула в холл. Там было пусто; Чентел кралась вдоль стены, пока не уперлась в лестничную площадку. Перегнувшись через перила, она увидела, что лестница ведет в холл. Ура, свобода! К неописуемой радости Чентел, этот дом был построен по обычному плану, а не в виде лабиринта, как Ковингтон-Фолли.

Крадучись, она стала спускаться по лестнице. Все ее внимание было приковано к двойным дверям, ведущим наружу. Внезапно открылась дверь одной из комнат, выходивших в холл, и Чентел замерла посередине лестницы. Ненавистный ей Ричард Сент-Джеймс — этот дьявол в человеческом обличье — и с ним еще четверо человек вышли в холл, оживленно беседуя. Одним из этих людей был Эдвард Келлер, которого она знала с детства. У нее перехватило дыхание от ужаса, когда она разглядела остальных, — мужчин сопровождали миссис Джаспер и сестры Рэндалл, самые отъявленные сплетницы во всем графстве.

«Беги!» — отдал ей приказ разум. Боже упаси быть застигнутой здесь и в таком виде этими чудовищами в юбках. Она осторожно повернулась и на цыпочках попыталась обратиться в бегство: наступила на свою простыню, безнадежно в ней запуталась и полетела вниз. Весьма неэлегантно перекатываясь со ступеньки на ступеньку, она приземлилась на отполированный мраморный пол у основания лестницы да так и осталась сидеть, широко расставив ноги и сжимая в руке ручку от разбившегося кувшина. Его осколки лежали на лестнице вместе с простыней.

Когда в голове немного прояснилось, перед глазами у нее возникла фигура Ричарда Сент-Джеймса — подтянутого, изысканно одетого и совершенно растерянного.

— Мерзавец! — воскликнула она. — Убирайся к черту!

— О небеса! — Миссис Джаспер прижала руку к своей пышной груди и тяжело задышала.

— Только не падайте в обморок, мадам, — поспешил поддержать ее Эдвард, голос его при этом звучал подозрительно жизнерадостно.

Чентел яростно взглянула на него, но он этого даже не заметил, так как все его внимание было приковано к чему-то на ее груди. Именно в этот момент она осознала, что ощущает неожиданную прохладу. Чентел опустила глаза и убедилась, что если она выше пояса и не полностью обнажена, то очень близка к этому. Слишком близка для того, чтобы появиться в таком виде перед двумя джентльменами, не связанными с нею родственными узами, женой викария и двумя заскорузлыми в ханжестве старыми девами. В отчаянии она попыталась натянуть рубашку повыше, но добилась только того, что ветхая ткань расползлась окончательно, и ее груди стало еще прохладнее.

— Боже милостивый! — Лицо Лавинии Рэндалл вытянулось от изумления.

— Святые великомученики! — На физиономии Дивинии Рэндалл появилось такое выражение, будто она только что взяла в рот лимон.

— Извините. — Сент-Джеймс спокойно обошел их, поднял простыню со ступенек и с отеческим видом обернул ее вокруг Чентел, которая в это время тщетно пыталась прикрыть грудь руками. — Ничего страшного, — сказал он вслух и тихо добавил ей на ухо: — Сезам, закройся! Вот оно, настоящее сокровище Ковингтонов!

Он встал рядом с ней на колени и начал без тени смущения драпировать простыню вокруг ее талии; в ярости Чентел шлепнула его по руке за чрезмерное усердие. Наблюдавшие эту сцену дружно ахнули, так как звук удара гулким эхом отразился от стен.

— Оставь меня, негодяй! — пытаясь вырваться из сильных рук, воскликнула Чентел.

— Тише, тише, дорогая, успокойся! — Сент-Джеймс поднял ее на ноги, невзирая на сопротивление. — Эти леди могут неправильно истолковать твое поведение. Дамы, вы должны простить мою невесту, — при этих словах лорд ласково улыбнулся Чентел и властно прижал ее к себе. У Чентел мгновенно перехватило дыхание то ли от его медвежьих объятий, то ли от слова «невеста», точно сказать она бы не смогла.

— Невесту! — прошипели в унисон сестры Рэндалл, как гарпии-двойняшки.

— Да, невесту. — Голос Сент-Джеймса звучал уверенно. — Мою невесту. Нас захватило совершенно сумасшедшее, стремительное чувство…

Теперь все женщины, включая Чентел, взирали на него так, будто у него было три головы и копыта на руках и ногах.

— Сумасшедшее? Вот это верно! — пробормотала Чентел. — Можно сказать, сногсшибательное…

— Скорее захватывающее, дорогая, нас обоих захватил водоворот… — В его тоне слышались покровительственные нотки, а глаза при этом смеялись.

— Да, и еще он опоил меня какой-то гадо… — не унималась Чентел.

— Да, страсть опьяняет. Я ощущаю это точно так же, как и ты, моя милая.

Гостьи смотрели на него в полном замешательстве.

— Видите ли, леди, вчера на балу у сквайра Питерсона Чентел скверно себя почувствовала…

— Да, и болезнь со мной приключилась весьма странная, — фыркнула Чентел, не оставляя попыток вырваться из его железных объятий.

— Я был так обеспокоен, что сразу же привез ее сюда, потому что ехать до Ковингтон-Фолли было гораздо дальше, а я не хотел рисковать ее здоровьем… — Аргументы Ричарда были вполне разумны, так что дамы начали приходить в себя!

— Неужели? — ехидно спросила Чентел.

— Ну конечно же! К тому же у меня гораздо больше слуг, и, смею надеяться, в критической ситуации они действуют гораздо эффективнее. Вы же понимаете, миссис Джаспер. — Сент-Джеймс умоляюще посмотрел на жену викария, мудро игнорируя сестер Рэндалл, которые, кажется, готовы были взорваться от возмущения. — Я, я просто не мог думать о приличиях, когда благополучие моей любимой было под угрозой!

— Конечно же, вы правы, — и миссис Джаспер, к негодованию Чентел, сочувственно протянула руку этому притворщику, который только что с легкостью обвел ее вокруг пальца!

— Благодарю вас. Я знал, что вы меня поймете. В конце концов, важно не само деяние, а намерение, ради которого оно было совершено. А теперь я боюсь, что Ченти…

— Чентел! — раздраженно поправила она.

— Что Чентел должна снова отправиться в постель. — Он легко, как пушинку, поднял ее на руки.

— Сейчас же поставь меня на ноги, — резким тоном приказала Чентел, на что дамы закудахтали, как курицы; было бы глупо не принять Правил игры, ведь Сент-Джеймс теперь выглядел героем, а она — недостойной его жеманной кокеткой. — Дорогой, поставь меня, пожалуйста. Я уверена, что могу ходить сама… я не хочу больше в свою комнату!

— Но ты ведь не можешь разгуливать по дому в таком виде! — произнес Ричард с мягкой настойчивостью, поднимаясь вверх по лестнице. На четвертой ступеньке он остановился и обратился к стоящим внизу: — Надеюсь, вы нас извините. Конечно же, вы все приглашены на нашу свадьбу, которая состоится, она состоится через два месяца.

— О чем ты говоришь? — Чентел уже не знала, что и думать.

— Так быстро? — хором отозвались Лавиния и Дивинил.

— Ну конечно же! — улыбнулся Ричард. — Я не могу себе представить, что мы с моей любовью можем быть разлучены на более долгий срок.

Его любовь извивалась у него в руках и что-то недовольно бормотала себе под нос.

— Эдвард, ты не проводишь дам? — обратился к приятелю Ричард. — Я должен устроить мою милую Чентел поудобнее.

— С большим удовольствием. — Эдвард, расплывшись в радостной улыбке, бросился выпроваживать сбитых с толку дам. В этот момент он больше всего напоминал счастливого колли, который стремился угодить своему хозяину, преданно виляя хвостиком.

Ричард с Чентел на руках неумолимо приближался к ее темнице; она слышала, как Эдвард внизу похваляется тем, что это именно он познакомил любящую пару.

— Как он смеет! — воскликнула Чентел.

— Тише, — успокоил ее Сент-Джеймс. — Эдвард умеет творить чудеса. Через несколько минут дамы забудут о случившемся.

— Ты имеешь в виду, что он такой же лжец, как и ты! — прошипела Чентел.

Не обращая внимания, Ричард внес ее в золотую комнату и с такой силой бросил на кровать, что она подпрыгнула на пружинах.

— Я не лжец! — В его голосе послышались стальные нотки.

Когда Чентел перестала подпрыгивать, она вспомнила о приличиях и поспешно натянула на себя простыню.

— Нет, лжец, да еще какой. И к тому же еще похититель невинных девушек, и взломщик, и… — продолжить этот ряд она не успела.

— Хватит! — прервал ее Сент-Джеймс и поднял руку. Всерьез опасаясь, что он сейчас ударит, Чентел отшатнулась. Но Ричард просто провел рукой по голове, взъерошив волосы, и шагал по комнате взад-вперед, подобно пантере, запертой в клетке.

— Спаси меня бог! — воскликнул он, поворачиваясь к ней лицом; вид у него был очень озабоченный. — После всего, что сегодня произошло, нам просто необходимо срочно пожениться, а ты не нашла ничего лучшего, чем обзывать меня всякими именами!

— Ты что, серьезно? — От удивления глаза Чентел широко раскрылись, во рту пересохло. — Но я думала, что все это розыгрыш. А почему мы должны пожениться?

— Неужели я обязан это объяснять? Тебя застали в моем доме совсем одну, без сопровождающих, к тому же практически голую…

— На мне была простыня! — попыталась возразить Чентел.

— Да, конечно, но только до тех пор, пока ты не скатилась вниз по лестнице, решив, видимо, приветствовать миссис Джаспер и сестер Рэндалл в таком виде, — усмехнулся Ричард.

— Замолчи! — Чентел вся горела, то ли от стыда, то ли от ярости. — Ты хочешь сказать, что я во всем виновата! А ведь это ты опоил меня каким-то зельем, похитил и запер в этой проклятой комнате в одной рубашке. Я вовсе не просила тебя привозить меня сюда!

— Так вот в этой комнате ты и должна была оставаться, черт побери! — прорычал он, снова меряя шагами комнату.

— Оставаться? Чтобы ты мог мною воспользоваться или убить?

Сент-Джеймс внезапно остановился и приблизился к ней с угрожающим видом. Он нагнулся над Чентел, так что ей пришлось откинуться назад, и сказал сквозь стиснутые зубы:

— Если я воздержался от этого до сего времени, мисс Эмберли, то вы спокойно можете полагать, что я не сделаю этого и впредь. Хотя, по совести говоря, я с трудом сопротивляюсь желанию воплотить в жизнь второй из этих двух вариантов, и только благодаря моей силе воли вы все еще живы!

— Ответьте мне только на один вопрос, — покраснев, сказала Чентел и отвернулась, — кто меня раздевал?

— Полагаю, что это была моя домоправительница, — присев на краешек кровати, ответил Ричард.

— И где же моя одежда? — с надеждой в голосе спросила девушка.

— Насколько я знаю миссис Иннес, она уже вычищена и выглажена.

— По-понятно, — чувствуя себя непроходимой дурой, произнесла Чентел. — А теперь я жду объяснения, зачем вы меня сюда привезли? — Пленница вновь становилась дерзкой.

После долгой паузы Сент-Джеймс наконец ответил:

— Зачем? Тебя пришлось привезти сюда, потому что прошлой ночью мы устроили набег на Ковингтон-Фолли.

— Набег? Какой набег? — воскликнула Чентел; она ожидала всего чего угодно, но только не этого.

— Мы надеялись поймать предателя, за которым давно охотимся. Он должен был вчера прийти за информацией в Ковингтон-Фолли. Наш агент перехватил сообщение, где об этом говорилось.

— И чем закончилась ваша операция? — Горло Чентел сдавил внезапно накативший страх.

— Мы его так и не поймали.

Чентел вздохнула с облегчением. Разозлившись, что дала себя запугать, Чентел вздернула подбородок и бросила на Ричарда презрительный взгляд:

— В этом я ни капли не сомневалась. Тедди вовсе не шпион, более того, вы не там ищете своего изменника: в Ковингтон-Фолли его быть просто не может. — Эти слова Чентел произнесла с достоинством, приняв настолько величественную позу, насколько это позволяла ей сделать простыня. Сент-Джеймс тем временем завоевал большее пространство на постели. — А теперь я хотела бы получить обратно мое платье. — Чентел сделала очередную попытку встать.

— Мы еще не договорились по поводу нашей свадьбы, — остановил ее жестом Ричард.

Девушка раскрыла рот от удивления, и ее руки, прижимающие простыню к груди, задрожали: настойчивость Сент-Джеймса окончательно вывела ее из равновесия.

— Это невыносимо! — воскликнула она. — Я отказываюсь выходить за вас замуж!

— Тебе придется это сделать, — ответил он властно. — На карту поставлена твоя репутация, да и моя тоже.

— К черту репутацию! — Чентел удалось-таки подняться и сделать несколько шагов к двери. — Я не выйду замуж за лжеца, притворщика, отравителя, похитителя… А-ах!

Сент-Джеймс схватил ее за простыню и с силой притянул к себе, так что она чуть не упала в его объятия.

— Замолчи! Так не разговаривают с будущим мужем, — приказным тоном заявил Ричард.

Чентел заставила себя посмотреть ему в глаза. Она облизнула сухие губы кончиком языка; его взгляд не оставил без внимания это движение. Внезапно Чентел охватило странное, незнакомое ей дотоле чувство, у нее перехватило дыхание, и она растеряла все слова. После минутной паузы она выдавила из себя:

— Я… я ведь сказала, что, на мой взгляд, нет никакой надобности в этом браке.

— Я не позволю вывалять мое имя в грязи. — Сент-Джеймс был невозмутим. Казалось, слова Чентел ничуть не трогали его. — Никому не удастся втянуть меня в скандал, который может повредить моей политической карьере.

Чентел никак не могла высвободиться: Ричард крепко держал ее, закутанную в простыню, как в кокон. Всем телом она ощущала сквозь тонкую ткань исходивший от него жар.

— Вы не можете заставить меня выйти за вас замуж! — продолжала настаивать Чентел. Она закрыла глаза, чтобы не видеть требовательного мужского взгляда, который возбуждал в ней какие-то бессознательные желания…

— Нет, могу. — Голос его был очень низок, и в нем чувствовалась абсолютная уверенность в себе. Чентел приоткрыла глаза, ожидая от него еще какой-нибудь гадости, и она не ошиблась.

— В Ковингтон-Фолли мы нашли ящик контрабандного бренди и несколько рулонов французского шелка. К твоему сведению, контрабанда все еще считается преступлением. Я выдвину обвинение против твоего брата, если ты не согласишься.

— Это шантаж!

— Не я преступил закон, — парировал он.

Они оба замерли и стояли совершенно неподвижно. Инстинкт подсказывал Чентел, что надо отказать лорду и бежать со всех ног. Но она привыкла в первую очередь заботиться не о себе, а о брате, и не могла допустить, чтобы он пострадал в результате ее решения. Она наклонила голову:

— А нельзя сделать так: объявить о нашей помолвке, а через месяц ее разорвать? Разве этого будет недостаточно?

— Нет, это нас не спасет. — Его горячее дыхание ласкало ее волосы, и по телу пробежала дрожь.

— Что ж, я вынуждена согласиться, ведь у меня не остается выбора. — Слезы обиды выступили на ее глазах. Она подняла голову и замерла, пораженная его взглядом.

Он наклонялся к ней все ближе и ближе. Сердце Чентел затрепетало. Его губы находились в каком-то миллиметре от ее рта, девушка вздохнула и невольно приподняла подбородок; веки ее сами собой опустились. Она была уверена, что он вопьется в ее губы жарким поцелуем.

Но поцелуя не последовало. Вместо этого он вдруг отпустил ее, и она перестала чувствовать его тепло. Чентел открыла глаза: каким-то образом Сент-Джеймс очутился в противоположном углу комнаты. Еще мгновение назад он был рядом с ней, и вот… Она встряхнула головой, чтобы избавиться от одурманившего ее тумана.

— Наш брак будет фиктивным, — сказал он ледяным тоном. — После шести месяцев в случае, если… если между мужем и женой не существовало супружеских отношений, его признают недействительным.

Чентел, не зная, радоваться этому или огорчаться, пробормотала:

— Да, понимаю. Это мне подойдет.

— Да. Это должно сработать. — Голос Ричарда казался теперь таким далеким. Чентел метнула на него пристальный взгляд: на лице ее мучителя не дрогнул ни один мускул, так что невозможно было сказать, о чем он думает. — Что ж, сейчас я принесу платье.

Чентел не знала, что и думать после этих слов: от страсти, блиставшей в его глазах, не осталось и следа.

— Благодарю вас, сэр. — Она вздернула подбородок. Пусть он происходит из самого знатного рода, но у нее есть собственная гордость.

Он сделал вид, что этого не заметил, и вышел из комнаты. Чентел подошла к кровати и устало опустилась на нее. Ее самолюбие было уязвлено, в Душе происходила борьба между чувством и честью. Господи, в какую историю она попала. Неужели ей придется выйти замуж за почти незнакомого мужчину и жить с ним под одной крышей в течение полугода, пока они не смогут расторгнуть брак. Ничего не видя вокруг себя, девушка прилегла на кровать. Усталость пересилила волнения и обиду, и Чентел уснула с мыслью о том, как она сможет пережить этот совершенно невероятный поворот событий.

3.

— Мисс Чентел! — радостно воскликнул старческим хрипловатым голосом мистер Тодд, когда открыл дверь и увидел свою хозяйку. — Мы так беспокоились за вас! Где вы были?.. — Тут его слабеющие глаза различили, что она стоит перед ним в том бальном платье, которое на ней было накануне вечером. — Как, мисс Чентел, вы не переоделись? — Но каково было его изумление, когда он увидел рядом со своей хозяйкой мужчину, с суровым видом стоявшего за ее спиной. — Вы не одна!

— Это Ричард Сент-Джеймс, граф Хартфорд, — представила Чентел Ричарда и, покраснев, добавила: — я все объясню позже.

— Доброе утро, мистер Тодд, — вежливо поздоровался Сент-Джеймс. — Я жених Чентел.

— Я… я понимаю, — пробормотал обескураженный слуга.

Чентел вздрогнула, увидев, как ее престарелый дворецкий пошатнулся, но все-таки сумел устоять на ногах еще до того, как Сент-Джеймс пришел ему на помощь.

— Прошу прощения, мистер Тодд, — сказала Чентел, обернувшись, чтобы бросить укоризненный взгляд на Ричарда. — Мы совсем не хотели так вас ошеломить.

— Не беспокойтесь, мисс, все в порядке. — Мистер Тодд взял себя в руки и снова стал тем образцовым английским дворецким, которого Чентел любила и почитала с детства. — Примите мои поздравления. — Он поклонился. — И вы также, милорд.

— Благодарю вас, мистер Тодд, — любезно улыбнулся Ричард.

Дворецкий внимательно осмотрел стоящего перед ним мужчину и слегка кивнул:

— Мисс Чентел — замечательная леди, милорд. Я уверен, что вы будете с ней счастливы. — Его подслеповатые глаза обратились к Чентел. Он принял осанистый вид, добавив: — Мистер Тедди в гостиной, должен вас предупредить, что он не один: с ним ваша тетя и кузен.

— О нет! — простонала Чентел.

— Прекрасно! — бодро заявил ее будущий муж. — Я предвкушаю наше приятное знакомство!

«Этот человек — сущий дьявол», — подумала Чентел.

— Сюда, милорд, — указывая путь, проговорил мистер Тодд. Чентел с обреченным видом возглавила процессию, мужчины последовали за ней.

Когда они вошли в гостиную, все семейство сидело за чаем. Чентел остановилась, волнение не давало ей говорить. Да она и не знала, что сказать.

Мистер Тодд, не забывая своих обязанностей, вышел вперед и объявил:

— Мисс Чентел и Ричард Сент-Джеймс, лорд Хартфорд. — После этого он отступил в сторону, и Чентел осталась стоять перед своими родными без всякого прикрытия.

Она все еще никак не могла собраться с мыслями и молча смотрела на своих сородичей, а те, в свою очередь, поедали ее глазами. Ричард Сент-Джеймс подошел и положил руку на ее плечо.

— Доб-доброе утро, — наконец выдавила она из себя, пытаясь придать голосу радостную интонацию. — Как поживаете?

— Как поживаем? — взорвалась тетя Беатрис. — Ты спрашиваешь, как мы поживаем? Мы с рассвета ломаем себе голову над тем, куда ты пропала. Узнав, что ты не вернулась домой вчера вечером, мы поспешили сюда.

После этих слов Чентел так посмотрела на Тедди, что он беспокойно заерзал на стуле.

— Я не знал, что делать, — попытался объяснить он. — Джульет ворвалась ко мне с криком, что ты не спала в своей постели. Я испугался того, что к тебе опять приходил тот странный тип… ну, тот человек в маске…

В этот момент чуть не вскрикнула Чентел, потому что рука Сент-Джеймса сильно сжала ее плечо.

— Тедди, ты бредишь, — сказал Чед, не отводя глаз от Чентел. — Он послал к нам, дорогая, чтобы узнать, не вернулась ли ты после бала в наш дом.

— Он поступил совершенно правильно, — одобрительно кивнула тетя Беатрис. — В конце концов, мы одна семья. — Взгляд, который она при этом бросила на Сент-Джеймса, совершенно ясно говорил, что она считает его пребывание здесь абсолютно лишним. — Кто же знал, что ты будешь всю ночь флиртовать…

— Мама, — прервал ее Чед, — пожалуйста, позволь Чентел самой все объяснить!

— Я… — Чентел в отчаянии посмотрела на Чеда, который, казалось, проявлял к ней сочувствие; она даже протянула к нему руки. — Я просто не знаю, что сказать.

— Кроме того, что я твой жених, — произнес Сент-Джеймс самым любезным тоном.

Чед заметно побледнел, тетя Беатрис фыркнула, а Тедди присвистнул. Это неожиданное заявление подействовало на родственников Чентел ошеломляюще.

— Как жених? — выдавил наконец из себя ее брат. — Этого не может быть. Чентел никогда ничего о вас не рассказывала. Это, должно быть, шутка.

— Нет, Тедди, это не шутка, — тихо сказала Чентел.

Тедди несколько раз от удивления открывал рот, но также молча закрывал его. Наконец он понял, что все это не шутка и не розыгрыш. Но следующая мысль, пришедшая ему в голову, понравилась ему еще меньше, так как в его глазах зажегся злой огонек и он с подозрением посмотрел на графа.

— Я знаю, почему он хочет на тебе жениться, Чентел! — воскликнул он, осененный догадкой. — Ставлю пятьсот фунтов, что он охотится за нашим сокровищем! Вот в чем дело! Не выходи за него, Чентел.

— Уверяю вас, я женюсь на ней вовсе не по этой причине, — ответил ему Сент-Джеймс тоном, который Чентел совсем не понравился.

— В самом деле, Тедди, что тебе взбрело в голову? — заговорил Чед. — Твои слова звучат очень нелестно для Чентел. Чентел сама по себе — сокровище, и ни одно сокровище мира с ней не сравнится. Кроме того, насколько мне известно, лорд Хартфорд обладает достаточным состоянием, чтобы не думать о тайных кладах. — При этих словах он окинул Сент-Джеймса оценивающим взглядом. Тот был одет безукоризненно и строго по моде. Блеск его сделанных на заказ сапог мог быть достигнут только при помощи ваксы, смешанной с шампанским.

— Благодарю вас за то, что вы сняли с меня подозрение в охоте за приданым… то есть, я хотел сказать, за сокровищем. — Ричард произнес это так высокомерно, что Чентел отвернулась от него и стала глядеть прямо перед собой.

— Тогда зачем вы на ней женитесь? — спросила его тетя Беатрис со свойственной ей прямотой.

— Нам придется пожениться, в противном случае может пострадать репутация мисс Эмберли.

— Это правда, Чентел? — Чед подошел к ней и взял ее за руки. — Скажи мне правду, дорогая.

Чентел как будто разрывали на части. Рука Ричарда, холодная и сдерживающая, лежала на ее плече, а расстроенный Чед пожимал ее руки с нежностью и теплотой. Боль, которую Чентел увидела в его глазах, пронзила ей сердце.

— Это не то, что ты думаешь, — смущенно произнесла она. — Все было совершенно невинно, но боюсь, что нас действительно застали в компрометирующей ситуации.

— Тогда выходи замуж за меня, — решительно предложил Чед. — Ты же знаешь, что я люблю тебя очень давно.

— Да, выходи за Чеда, — эхом отозвалась тетя Беатрис. — Нечего вовлекать в наши дела посторонних.

— Очень жаль, что я для вас посторонний. — Чентел глубоко задела насмешка, которую она уловила в голосе Ричарда. — Но боюсь, что Чентел должна выйти замуж именно за меня, лишь я один могу спасти ее репутацию.

— То есть вы хотели сказать — вашу репутацию? — неожиданно взорвалась Чентел, высокомерие графа вывело ее наконец из себя. — Не стройте из себя героя! Вы низкий, подлый…

— Хартфорд, я вас вызываю на дуэль! — Резкий голос Чеда ворвался, как удар хлыста, в монолог Чентел.

Чентел затаив дыхание наблюдала за Сент-Джеймсом. Его глаза угрожающе потемнели, и она видела, что он еле сдерживается. Поймав его взгляд, Чентел почти беззвучно прошептала:

— Откажитесь.

Он улыбнулся, нахмуренный лоб разгладился, и он почти весело спросил:

— Вы меня разыгрываете?

Чентел облегченно вздохнула. Она повернулась к Чеду и умоляюще положила руку ему на грудь:

— Чед, пожалуйста, успокойся. Граф совершенно прав. Весь город узнает о нашей помолвке в течение ближайшего часа без нашего участия. Меня… меня этим утром застали в компрометирующей ситуации в доме лорда Хартфорда сестры Рэндалл.

— Не может быть! — в ужасе воскликнул Тедди. — Сестры Рэндалл — это очень, очень плохо! Сестры Рэндалл никогда не упускали случая напомнить Тедди, что он слабоумный, и при одном лишь упоминании их имени Тедди бросало в дрожь, как это с ним произошло и в эту минуту. Он схватил по ошибке сахарницу, думая, что взял чашку, и одним глотком попытался опрокинуть в себя ее содержимое. Он поперхнулся и закашлялся, а сахарницу сердито бросил на сервировочный столик, так что от нее снова отломилась ручка, которую Чентел совсем недавно аккуратно приклеила.

— Так что, как видишь, — Чентел улыбнулась Чеду, — я действительно должна выйти замуж за Хартфорда. Поэтому умоляю тебя, давай обойдемся без драки.

— Хорошо, — ответил он ей мягко, — я сделаю так, как ты хочешь, — и, бросив злобный взгляд на Сент-Джеймса, добавил: — Но только ради тебя.

— Спасибо! — благодарно улыбнулась она кузену.

Чентел чувствовала, что еще немного — и она сломается, просто распадется на части. Потому она обратилась к графу:

— Я уверена, что у вас много дел, милорд, и мы не можем претендовать на ваше время. Позвольте мне вас проводить.

Они вышли из комнаты. Чентел провела Сент-Джеймса через холл к входной двери. Открыв ее, она попрощалась с ним, как с абсолютно чужим человеком.

Он повернулся к ней и с негодованием спросил:

— Как ты можешь отказывать мне, когда у тебя такая семья? Я на твоем месте ухватился бы за любой шанс сбежать от них, хотя бы только на полгода.

— Это моя семья, — встала на их защиту Чентел, — и они меня любят.

— Ты так думаешь? — Голос Ричарда неожиданно прозвучал так ласково, что, пораженная, Чентел молча уставилась на него, не зная, что и думать. Она до сих пор не могла привыкнуть к перемене настроений Ричарда.

Через минуту глаза его снова стали непроницаемыми и лицо посуровело:

— Только не говори им ничего больше обо всей этой истории. Твой кузен достаточно глуп, чтобы бросить мне вызов, а Тедди вообще невозможно доверять. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь из них был убит?

— Нет, я бы предпочла, чтобы убили вас, — не побоялась быть дерзкой Чентел.

Он разозлил ее еще больше, так как только рассмеялся в ответ.

— Я в этом не сомневаюсь, но поскольку это невозможно, то передай своим родственникам, чтобы они держались от меня подальше.

— Если кто-нибудь вас и убьет, то это буду я. — Она бросила на Ричарда испепеляющий взгляд. В ответ он лишь усмехнулся.

— До свидания, дорогая моя. — Он погладил ее по щеке. — Не плачь, пока меня не будет рядом с тобой. — Он повернулся и стал спускаться по ступенькам, насвистывая веселую мелодию.

Ярость Чентел наконец нашла выход: девушка так сильно хлопнула дверью, что Ковингтон-Фолли содрогнулся. Звук этот отозвался во всех стропилах и долго еще гулко резонировал в пустых внутренних помещениях дома.

Ричард задумался, стоя у высокого окна. Он знал, что его ждут неотложные дела, но мысль о предстоящей женитьбе на Чентел Эмберли полностью завладела его сознанием. Он озадаченно посмотрел на гору книг и бумаг, которые лежали на рельефной кожаной поверхности его письменного стола, и попытался сосредоточиться. Ричард не видел эту ветреницу почти две недели, которые посчитал нужным дать ей, чтобы она свыклась со своей судьбой. Свадьба действительно была единственным способом избежать скандала. Если они не поженятся, то в своем мире она окажется изгоем. Ее больше не примут ни в одном доме. Он видел лица этих старых гарпий в тот момент, когда она скатилась к их ногам с лестницы. Ричарда не столь волновала собственная репутация, сколько положение, в котором окажется его семья. Лорд Хартфорд понимал, что чопорные родственники, чрезвычайно заботящиеся о приличиях, не смогут пережить сплетен и осуждения общества. И подумать только, что в этой двусмысленной ситуации Чентел, казалось, совершенно не волновало ее доброе имя. В течение двух недель он не получил от своей взрывоопасной невесты ни единой весточки. Занимаясь приготовлениями к свадьбе, он все еще не был уверен в том, появится ли она на церемонии. Он горько усмехнулся. Его утешала только мысль, что будущая жена не станет навязывать ему свое общество. Конечно, существует опасность, что Чентел его задушит во сне, но цепляться за него она не станет, это точно.

Он взял со стола какой-то документ. И тут же положил обратно. Его мысли были по-прежнему далеки от дел. Приближался тот день, когда он встанет у алтаря с обворожительной злючкой, которая не скрывает своей ненависти к нему, впрочем, так же, как и ее семья, и это вполне объяснимо: кузен мечтает о ней, Тедди подозревает его в том, будто он женится на его сестре из-за мифического сокровища.

Тяжело вздохнув, он нагнулся, чтобы открыть нижний ящик стола. Внезапно раздался звон разбитого стекла — пуля с характерным свистом пролетела над ним и пробила стену под самым потолком. Повинуясь инстинкту самосохранения, он скатился со стула и распластался на полу; в этот момент разлетелось вдребезги второе стекло и что-то с силой ударило Ричарда в плечо. Повернувшись, он увидел на полу камень, завернутый в грязный листок бумаги и перевязанный бечевкой. Он подобрал его и, быстро развернув, прочитал записку: «Если ты женишься, то умрешь».

Ричард смял записку в руке и стиснул зубы, так что на скулах заходили желваки. Поднявшись с пола, он издал дикий вопль и выскочил из комнаты.

Запыхавшийся и встревоженный Эдвард встретил его у двери кабинета.

— Что случилось?

— Ничего, — бросил Ричард, пробегая мимо него. — Не беспокойся.

— Мне послышался выстрел! — вдогонку ему крикнул приятель.

— Тебе не почудилось, выстрел был. — Ричард уже открывал входную дверь.

— Куда ты? — поинтересовался напоследок Эдвард и услышал в ответ:

— К мисс Эмберли — я собираюсь спустить с нее шкуру.

В устах разъяренного графа эта угроза звучала вполне серьезно.

Утро выдалось на редкость ясным и солнечным, так что Чентел решила постирать шторы из гостиной. Измученная, она стояла у высокого корыта, доходившего ей почти до пояса, и с тоской глядела на зеленоватую массу, плавающую в мыльной воде. Увы, вылинявшие занавеси не стали выглядеть лучше. «Боюсь, — подумала девушка, — что они уже никогда не будут такими, как раньше. А давно ли они радовали взгляд, играя ярко-зелеными красками и вышитыми золотой нитью лилиями». Старые шторы, казалось, устали от долгой службы и хотели на покой. Но Чентел еще возлагала на них надежды. Мокрой рукой она отбросила со лба непослушный завиток и вновь принялась за стирку.

От домашних забот ее отвлек приближающийся конский топот. Она подняла голову и увидела на дороге Ричарда Сент-Джеймса, мчавшегося к дому во весь опор. Сердце ее упало; Чентел выглядела как служанка: на ней было самое старое домашнее платье, мокрые рукава закатаны до локтей, передник весь в мыльных разводах. На мгновение она испугалась, что попадется ему на глаза в таком виде, но тут же успокоилась: какое ей дело до того, что подумает о ней этот человек!

Ричард натянул поводья в каком-нибудь метре от нее, его большой черный жеребец зафыркал и стал рыть землю копытом. Казалось, они оба: и конь и всадник — находятся в самом грозном настроении.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулась ему Чентел, вытирая руки о передник. Было видно, что Ричард настроен на серьезный разговор. «Интересно, что его так разозлило?» — подумала Чентел, приняв грациозную позу.

— Ты подумала о том, что делаешь? — возмущенно спросил он.

— Как что я делаю? Я стираю шторы.

— К черту отговорки! Ты хотела меня просто напугать? Или ты действительно хотела меня убить? — Глаза Ричарда сверкали огнем.

Она широко раскрыла рот:

— О чем вы говорите, милорд?

— Ты сама стреляла в меня или кого-то наняла? Пуля чуть не задела меня.

Чентел, по-прежнему ничего не понимая, прищурилась и насмешливо спросила:

— Что с вами случилось, вы совсем потеряли голову?

— Ты стреляла в меня сегодня утром или не стреляла? — задал прямой вопрос Ричард.

— Стреляла в вас? Конечно же, нет. Как вы смеете даже спрашивать меня об этом? — изумилась Чентел.

— Ты сказала, что хочешь меня убить. Честно говоря, я не думал, что ты собираешься и в самом деле осуществить свои намерения, и притом так быстро, — уже более спокойно произнес он.

— Но это была не я! Если кто-то в вас стрелял, поищите его среди других ваших врагов. Уверена, у вас их немало! Во всяком случае, ваш обычай одурманивать женщин и похищать их наверняка способствовал увеличению их числа, — дерзко произнесла Чентел.

— Единственная женщина, с которой я так поступил, — это вы, мисс Эмберли, — произнес Ричард с нажимом на слове «вы».

— Правда? Какая честь для меня! Наверное, я должна чувствовать себя польщенной, но, прошу прощения, я бы предпочла, чтобы вы удостоили этой чести кого-либо другого, — с ехидством заметила она.

— Не уводи разговор в сторону, ты не можешь так легко сбить меня с толку. Я знаю, что за этим покушением стоишь ты!

— И почему же именно я? — возмутилась Чентел. Этому человеку ничего не стоило обвинить ее в попытке убийства. И ему не было никакого дела до того, что тем самым он жестоко ее оскорбляет! — Это не я, а вы увязли во всевозможных интригах. Это вы гоняетесь за шкатулками и устраиваете налеты на дома честных людей… Как вы смеете обвинять меня в подобной низости?

Ричард соскочил с лошади, и Чентел настороженно следила за его движениями. Его внешний облик внушал уважение. Очень медленно он подошел к ней вплотную, и Чентел вскинула на него свои изумрудные глаза — в них был вызов. Но каждый раз, когда он оказывался рядом, она теряла душевное равновесие, и это выводило ее из себя.

— Моя дорогая, никто, кроме тебя, не мог послать мне записку такого содержания, — произнес он, протягивая ей сильно помятый листок бумаги.

Чентел взяла его в руки и, прочитав, ахнула.

— Что же ты, Чентел! Обычно ты куда более красноречива! — коварно усмехнувшись, сказал Ричард.

Чентел смотрела на него в изумлении, не представляя себе, кто мог написать эту записку.

— А откуда взялась эта записка?

— В ней был завернут камень, который бросили мне в окно после выстрела.

Чентел, изображая внешнее спокойствие, отвернулась от него, снова наклонилась над стиркой и взялась обеими руками за мокрую ткань.

— Ну? — спросил Сент-Джеймс, оказавшийся теперь за ее спиной. — Что ты можешь теперь сказать в свое оправдание?

Она повернулась и, глядя прямо ему в лицо, с нескрываемой злостью проговорила:

— Я могу сказать только то, что это сделала не я. Кто-то не хочет, чтобы вы на мне женились. Поищите этого человека среди своих знакомых. Я невиновна и, как видите, все утро стирала. — И она красноречивым жестом приподняла занавеси над корытом.

Сент-Джеймс с видимым дружелюбием заметил:

— Теперь я это вижу.

Она облегченно вздохнула, но, как оказалось, слишком рано, потому что он тут же продолжил:

— Кого ты наняла, Чентел? Говори!

— Наняла?! — Терпение девушки было на исходе. Она всплеснула руками, понимая, что бессильна что-либо доказать этому человеку. — Я никого не нанимала! Рассудите здраво и скажите, чем я могу заплатить наемному убийце? У нас нет ни одного лишнего пенни — и нелишнего тоже. Заплатить кому-то, чтобы он избавил меня от вас, для меня непозволительная роскошь. И перестаньте наконец оскорблять меня и мою семью… мы не злодеи. — Чентел принялась выкручивать шторы, представляя себе, что в руках у нее не материал, а его шея, а потом с силой погрузила их в грязную воду. — Возможно, есть другая женщина, которая не хочет, чтобы вы на мне женились. Наверняка какая-нибудь ревнивая любовница…

На лбу Сент-Джеймса проступила жилка от напряжения.

— Я никогда в жизни не связывался с такого рода женщинами, — высокомерно произнес он. — По крайней мере до тех пор, пока… — Он внезапно замолк, но недосказанное слово повисло между ними в воздухе.

— До тех пор, пока не встретили меня? — докончила она за него фразу. — Что ж, милорд, я тоже не горю желанием связать с вами свою судьбу, — продолжила она вкрадчивым тоном. — Уверяю вас, вы отнюдь не мужчина моих грез. Давайте отменим эту свадьбу-фарс. Наверняка мы сможем найти другой способ противостоять сплетникам.

— Нет; — ответил он с каменным лицом. — Мы просто ее передвинем… Мы поженимся через четыре дня.

— Как? В своем ли вы уме? Честное слово, я начинаю в этом сомневаться, — воскликнула Чентел. Он мрачно улыбнулся:

— Видишь, Ченти, твой план рухнул, более того, он привел к обратному результату.

— Это вовсе не мой план, слышите, не мой! И не смейте называть меня Ченти! Зачем мучить меня за то, к чему я не имею отношения?

— Я не имею ни малейшего намерения подставлять себя под пули в ближайшие несколько недель. Свадьба будет через четыре дня. Это мое окончательное решение.

— Милорд, если мы поженимся в такой спешке, это вызовет тот самый скандал, которого вы хотите избежать. Злые языки начнут говорить о такой непристойной торопливости, и ваша честь попадет под обстрел. Этого вы хотите? — попыталась переубедить Чентел своего упрямого жениха.

— Зато они будут молчать, когда мы захотим расстаться, — парировал ее возражения Ричард.

— Но… — Чентел запуталась в своих мыслях и никак не могла придумать веских доводов против этой свадьбы. — Но ведь ваша семья не сможет собраться так быстро, а ваши родственники должны быть на церемонии, иначе никто в этот фарс не поверит, — ухватилась она за первую попавшуюся причину.

— Они будут. Этих людей не надо учить, что такое фамильная честь и как надо ее защищать. Что же касается членов твоей семьи, — тут он пренебрежительно пожал плечами, — то абсолютно неважно, будут ли они присутствовать.

— Ах ты тщеславный индюк, ты, напыщенный… — Ярость ослепила Чентел, и она была готова броситься на этого наглеца с кулаками.

Лицо Ричарда выражало полное довольство собой, и он посмотрел на нее снисходительным взглядом, как смотрят на капризных детей. Заносчивость этого типа в глазах Чентел была непростительная, и, чтобы сбить с него спесь, она рывком подняла из воды штору и изо всех сил швырнула ему в лицо; послышался громкий шлепок, и мокрая материя медленно сползла вниз, оставляя за собой влажный след на его искаженной гневом физиономии. Он потерял свой несносно-самодовольный вид. Но теперь на Ричарда стало страшно смотреть.

— Не приближайся, — предупредила его Чентел, попятившись. Она схватила другую занавеску и угрожающе подняла ее над головой. — Не приближайся, ты меня слышишь?

Не испугавшись угрозы, Сент-Джеймс подошел к ней ближе, и она бросила в него свой мокрый снаряд, который на этот раз попал ему прямо в грудь, покрыв мыльными брызгами роскошный шелковый жилет. Он поймал ее за руку, и, прежде чем Чентел успела вывернуться, ее вторая рука тоже оказалась в плену. Внезапно Сент-Джеймс легко поднял ее над собой.

— Сейчас же опусти меня! — закричала девушка, тщетно пытаясь отбиться от него ногами. — Опусти меня, мерзавец!

Он опустил ее вниз. Раздался плеск воды, и Чентел поняла, что сидит прямо в корыте, в котором вода уже успела остыть, а грязные разводы на ее поверхности напоминали тину.

— Подлец! — закричала Чентел.

Вода просочилась сквозь юбки и неприятно холодила кожу. Она схватилась за скользкие бортики и попыталась приподняться. Как только ей это удалось, Сент-Джеймс безжалостно толкнул ее обратно, и она ушла под воду с головой. Барахтаясь и отплевываясь, она вынырнула и, ничего не видя вокруг, чихнула — пена и брызги разлетелись в разные стороны.

— Остынь, дорогая, — злорадно произнес Сент-Джеймс, вытирая рукой мокрое лицо.

— Я тебя ненавижу! — завопила в ответ Чентел; отвратительный вкус мыла во рту пагубно подействовал на ее и без того Дурное настроение.

Сент-Джеймс наклонился над Чентел, опершись обеими руками о борта корыта; вид у него был неумолимый.

— В любом случае мы поженимся через четыре дня. И я вас предупреждаю, когда вы станете моей женой, не смейте даже и подумать о том, чтобы поднять на меня руку или пролить на меня хоть каплю воды. В следующий раз это закончится для вас намного хуже! Понятно?

Подбородок у Чентел дрожал, но она ответила ему твердым голосом:

— Помните, милорд, что вы не будете мне настоящим мужем, и не рассчитывайте на то, что сможете мною командовать!

— В течение полугода — могу и буду! — не унимался Ричард.

— Эти шесть месяцев будут для меня кошмаром! — не осталась в долгу Чентел.

Сент-Джеймс без предупреждения поднял ее за подмышки и вытащил из корыта. Прижав к себе, он поцеловал ее — страстно и грубо. Она ощутила мыльный привкус на его губах, чувствовала, как его руки поглаживают с боков ее грудь. Голова ее закружилась, по телу пробежала дрожь — не от холода, а от неизвестно откуда взявшегося жара, который охватил ее всю.

Наконец он оторвался от ее губ; глаза его были совсем темными, а взгляд таким же ошеломленным, как и у Чентел. Неожиданно он выпустил ее из объятий и отодвинулся; лишившись опоры, девушка вновь упала в корыто.

— Через четыре дня в моей часовне. — Сент-Джеймс резко повернулся, вскочил на лошадь и ускакал галопом, не оглядываясь.

Чентел сидела в мыльной пене; самое удивительное, что она была рада холодной воде, охладившей ее разгоряченное тело. В замешательстве она закрыла глаза. Неужели это все только что было с ней?

Три часа спустя Чентел сидела в гостиной, одетая в свое любимое муслиновое платье персикового цвета. Приближалось время чая. Из коридора послышались чьи-то шаги. Ожидая увидеть Тедди, она подняла голову, но это был Чед. И Чентел с досадой нахмурилась. Она ждала именно Тедди, которого хотела подвергнуть допросу, по сравнению с которым побледнели бы пытки испанской инквизиции.

— Чентел, ты не видела Тедди? — спросил ее Чед, как только вошел.

— Нет, — ответила она, потянувшись за печеньем и всем своим видом изображая безразличие. — Разве он провел день не с тобой? Я думала, что у вас были какие-то общие дела.

— Да, были, — ответил Чед, усаживаясь и оглядывая чайный столик. — Мы собирались пойти вместе на аукцион у Питершема, но Тедди так и не появился.

При этих словах Чентел поперхнулась и закашлялась. Чед внимательно посмотрел на нее и озабоченно спросил:

— Все в порядке, кузина?

— Да, — ответила Чентел слабым голосом, сделав глоток чаю. — Интересно, что могло его задержать?

— Не сомневаюсь, что мы скоро это узнаем. Тедди никогда не пропускает чай. Этой привычке он не изменил ни разу в течение того времени, что я его знаю.

— Да, ты прав. Нам просто надо немного подождать, — немного успокоилась Чентел.

Чед снова изучающе на нее посмотрел и спросил:

— В чем дело? Ты неважно выглядишь. Чентел печально улыбнулась и покачала головой.

— Может, у тебя мигрень? — продолжал допытываться Чед.

— Да, у меня болит голова. Но когда же он придет? — не скрывая своего нетерпения, вздохнула Чентел.

Послышалось немузыкальное мурлыканье. Кто-то, напевавший все более и более фальшиво, подходил к гостиной; наконец дверь отворилась, и на пороге появился Тедди. Он выглядел гораздо хуже, чем обычно; нос его был на редкость красен, а одежда сильно помята.

— Добрый день, — поприветствовал он сидящих в комнате, торжественно подняв руку. — Я пришел пить чай.

Широкая сияющая улыбка осветила его веснушчатое лицо. Нетвердым шагом он добрался до середины гостиной, наткнулся на стул, опрокинул его и, взглянув на молча наблюдавших за ним сестрой и кузеном, прищурился, словно для того, чтобы получше разглядеть, кто перед ним сидит. Наконец, узнав Чеда, он радостно воскликнул:

— Привет, Чед. Рад, что ты здесь. Я хочу изви… изви… словом, прости меня за это утро.

— Все в порядке, старина. Наверное, у тебя появились срочные дела. — Чед откровенно забавлялся, наблюдая за Тедди.

— Нет. — Тедди яростно потряс головой. — Я просто пытался думать, вот и все. Знаете ли, думать — это не в моем духе. Оказывается, это жутко тру… трудная штука. От этого жаж… жажда развивается!

— Да, это видно, — рассмеялся Чед.

Чентел, однако, не видела в этом ничего смешного. Она бросила на своего пьяного братца подозрительный взгляд:

— И о чем же ты думал, Тедди?

— О тебе. — Водянистые глаза Тедди наполнились слезами. — Не думаю, что ты хочешь выходить замуж за этого Сент-Джеймса. Может быть, я не так умен, но это я понимаю. В конце концов, я все-таки твой брат.

— Да-да, Тедди, я знаю, — попыталась упокоить своего расстроенного брата Чентел.

— Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за этого типа. Я об… обещаю, что найду выход из этого положения. — Лицо Тедди выражало решительность.

У Чентел почти не осталось сомнений — конечно же, это Тедди стрелял в графа.

— Боже мой, Тедди, зачем ты это сделал? Я молилась, чтобы это оказался не ты! — едва не плача воскликнула она.

— Не я? — Тедди сделал недоуменное лицо.

— Как же ты мог совершить такую глупость! Как ты мог!

— Что он сделал? — спросил ничего не понимающий Чед, в то время как Тедди сидел с низко опущенной головой.

— Да, — пробормотал Тедди, когда он наконец смог говорить. — Что я сделал?

Чентел в полном отчаянии ответила Чеду:

— Этим утром он стрелял в Ричарда Сент-Джеймса, а потом подбросил ему через окно записку с предупреждением, чтобы тот не женился, если хочет жить.

— Не может быть! — Чед вопросительно посмотрел на Тедди.

— Не может быть, — повторил удивленно Тедди.

— Ты слышал меня? — Чентел раздраженно потрясла брата за плечи. — Ты стрелял в Ричарда Сент-Джеймса и потом подбросил ему в окно записку!

— Я?! — переспросил Тедди. Он многозначительно прищурился и горделиво выпрямился на стуле. — Черт возьми, как здорово! Умно, очень умно. Я обязательно так и сделаю, — сказал он, прищелкнув пальцами.

— Это вовсе не умный поступок! — закричала Чентел в изнеможении. — Он только все испортил!

— Правда? — Тедди тяжело вздохнул. — Тогда я не буду этого делать. Жалко. Мне это показалось гениальным решением.

— Тедди, — вмешался Чед, потому что Чентел уже не могла говорить: ее взгляд метал молнии, а руки сжались в кулаки. — Давай все-таки выясним — стрелял ты в Сент-Джеймса или не стрелял?

Тедди озадаченно посмотрел на Чеда; он размышлял целую минуту и потом отрицательно покачал головой:

— Нет, не стрелял, но хотел бы, — и тут он громко икнул. — Этот прохвост ском… ском… скомпрометировал мою ненаглядную сестренку. Я вот что вам скажу — он за нашим сокровищем охотится.

Чед обратился к Чентел, внимательно наблюдавшей за Тедди:

— Он определенно этого не делал. А теперь, пожалуйста, расскажи мне, что же произошло, пока я еще сопротивляюсь желанию подобно Тедди припасть к бутылке.

— Должен предупредить, ты не можешь этого сделать, — с сожалением сказал Тедди. — Я выпил все. Чентел, надо еще заказать спиртное.

— Объясните мне наконец, в чем дело! — взвыл Чед в отчаянии.

— Я знаю только то, что сегодня утром кто-то стрелял в Ричарда Сент-Джеймса и потом подбросил ему записку с угрозой — если он женится на мне, то умрет. Признаюсь, я была уверена, что на подобное безрассудство способен только Тедди. Этот выстрел и предупреждение привели к тому, что Сент-Джеймс разозлился и перенес свадьбу. Я должна выйти за него замуж через четыре дня! Вы слышите — через четыре!

— Ч… что? — не поверил своим ушам Тедди.

— Да, ты не ослышался. Он сказал, что не хочет ждать, пока его подстрелят, свадьбу он отменять не собирается. Это, видите ли, его решение. Я же должна подчиняться его воле, как будто он мой господин. Этот человек совершенно невыносим!

— Нич… ничтожество, — с трудом выговорил Тедди. — Я вызову его на дуэль, вот что я сделаю!

— Нет, это я его вызову, — сказал Чед и серьезно посмотрел на Чентел.

Девушка перевела глаза с брата, смотревшего на нее по-собачьи преданно, на Чеда и встретила его холодный, решительный взгляд. Глаза ее подозрительно увлажнились при виде рвения ее защитников.

— Я очень тронута вашей заботой, но никто из вас не будет с ним драться.

— Я должен, — решительно заявил Тедди. — Я не могу допустить, чтобы ты вышла замуж за это ничтожество.

— Пожалуйста, даже не думай об этом, — умоляющим голосом произнесла Чентел.

— Не могу допустить, чтобы ты мучилась во власти этого мер… мерзавца, — продолжал Тедди, вошедший в образ галантного рыцаря. — Черт побери, я его обязательно вызову. А если я промахнусь, то Чед довершит дело.

— Нет, нет! — не на шутку испугалась Чентел. — Полгода я как-нибудь выдержу, — сказала она дрогнувшим голосом. Услышав это, защитники ее чести раскрыли рты, по всему было видно, что они обескуражены ее заявлением.

— Что ты имеешь в виду? — наконец проговорил Чед наигранно безразличным тоном. — Что значит — только на полгода?

— Бр… брак — это на всю жизнь, — добавил Тедди. — Пока смерть не раз… разлучит вас — и прочие страшные вещи.

Чентел покраснела от сознания того, что наговорила лишнего. Воцарившееся молчание означало, что от нее ждут объяснений. Ей пришлось открыть тайну близким ей людям.

— Хорошо, я вам скажу, хотя должна молчать, потому что Сент-Джеймс взял с меня слово. Он и я… мы намерены по истечении шести месяцев потребовать признания брака недействительным. — Чентел виновато посмотрела на Чеда, который застыл, как каменное изваяние. Брат и кузен были поражены признанием Чентел еще и потому, что оно показалось им абсурдным.

Наконец лицо Чеда просветлело.

— Не переживай из-за этого, Чентел. Я безумно рад, что ты не будешь с ним связана на всю жизнь.

— Брак признают недействительным через шесть месяцев? — с сомнением в голосе спросил Тедди.

— Да, Тедди, так и будет, — поспешила его уверить Чентел, довольная тем, что она наконец открылась. Она не позволит Сент-Джеймсу управлять ею и не даст себя запугать! Тедди, однако, все еще смотрел на нее скептически, и ей пришлось дать более полное объяснение: — Видишь ли, брак может быть признан недействительным в том случае, если муж и жена не будут вести супружескую жизнь. Мы воспользуемся этим положением и таким образом заставим сплетников замолчать, и его, и моя фамильная честь не пострадает. Ричард считает, что одной помолвки было бы недостаточно.

Тедди нахмурился и недовольно покачал головой.

— Какой же ты представляешь себе супружескую жизнь с Сент-Джеймсом? — смущенно спросил он.

— Никакой супружеской жизни не будет! — откровенно призналась Чентел. — Вот если бы мы с Сент-Джеймсом любили друг друга… Но я ненавижу этого человека, один его вид выводит меня из себя! — Тут Чентел пришлось перевести дыхание. Прежде чем она готова была разразиться длинной тирадой ругательств в адрес лорда Хартфорда, в комнату вошел мистер Тодд.

— Посылки для мисс Чентел, — объявил он своим дребезжащим голосом и отступил в сторону; несколько десятков мужчин, одетых в ливреи дома Сент-Джеймсов, прошли вслед за ним в комнату. Каждый из них был нагружен коробками цвета слоновой кости с привязанными к ним ирландским кружевом букетиками белых фиалок. Слуги по очереди возложили к ногам потерявшей от изумления речь Чентел подношения и отступили, почтительно кланяясь. Чентел оказалась окруженной коробками, сложенными в высокие башни. Мистер Тодд низко поклонился, его глаза странно блестели… Чентел готова была поклясться, что она слышала из его уст смешок, но старик поспешил уйти прежде, чем она успела в этом убедиться.

— Что ж, — брови Чеда приподнялись при виде такого количества подарков, — давайте посмотрим, что в них такое. — С этими словами он взял одну из коробок и приподнял крышку; в ней лежала тончайшая длинная вуаль.

— Думаю, теперь понятно, от кого это, — прокомментировал он хмуро.

Тедди неуверенно поднялся со стула и пошатываясь добрался до одной из коробок; на его простодушной физиономии было написано выражение радостного ожидания, как у ребенка на Рождество. Он сорвал крышку и широким жестом вытащил содержимое наружу. К его величайшему смущению, в его руках оказались тончайшие женские панталоны, отделанные изысканным кружевом.

— О боже! — воскликнул он и принялся запихивать их обратно. — Чентел, не смотри сюда, это неприлично.

Однако Чентел успела увидеть этот предмет женского туалета, но вовсе не по причине стыдливости — волна ярости охватила ее. Как посмел этот мерзкий шантажист совершить подобную дерзость? В следующую секунду Чентел вспомнила о поцелуе, и у нее закружилась голова. Если он позволяет себе такие выходки сейчас, то на что же он будет способен после свадьбы?

Она приподняла подбородок, готовая к военным действиям. Что ж, она в зародыше задушит его чересчур дерзкие поползновения. Вот только посмотрит, что еще прислал ей этот грубиян, а потом отошлет назад все подарки, которыми ее пытались подкупить. С мрачным видом она раскрыла самую большую коробку, запустила в нее руки и замерла. Помимо воли из груди Чентел вырвался вздох восхищения. В руках у нее оказался тончайший прохладный атлас. Затаив дыхание Чентел извлекла из коробки восхитительное свадебное платье, инкрустированное жемчужинами и расшитое серебряными и золотыми листочками. Это было самое прекрасное платье, которое Чентел когда-либо видела! Она не могла оторвать от него взгляд.

— Что ж, ты будешь выглядеть в нем у алтаря просто ослепительно, — печально заметил Чед.

Чентел инстинктивно прижала платье к себе. Даже просто держать такое платье в руках было замечательно, это ощущение могло сделать с женщиной чудеса. Она отвела взгляд от все понимающих глаз Чеда.

— Да… да, наверное, ты прав, — произнесла Чентел, ничего не замечая вокруг.

— Все еще его ненавидишь? — вкрадчиво спросил Чед.

— Конечно же! Он невыносим! Я не стану возвращать платье, ведь в любом случае мы обвенчаемся с такой непристойной поспешностью.

— Я рад, что ты рассуждаешь столь разумно, — заметил Чед; его рассудительность подчас сильно раздражала Чентел.

И, как будто пробудившись ото сна, она произнесла:

— Не думай, что он сумел подкупить меня. Я не дам обвести меня вокруг пальца. Сент-Джеймс все это заказал несколько недель назад — значит, он уже тогда был уверен, что я непременно выйду за него замуж! — При этой мысли Чентел вдруг ощутила неприятный холодок. — Этот человек думает, что ему все подвластно, но в этом он ошибается. Сент-Джеймс чересчур самоуверен! — Она взглянула на платье, которое продолжала держать в руках, и снова ощутила этот странный холодок внутри. — Да, он чересчур самоуверен, — задумчиво повторила она.

4.

Чентел очень хотелось чихнуть. Она моргнула, стараясь сфокусировать свои слезящиеся глаза прямо перед собой, на приземистой фигуре священника, разглагольствовавшего о святости брака. Она смотрела на него сквозь полупрозрачную фату, почти не различая его лица. Перед глазами невесты стоял туман еще и из-за простуды, которой она страдала уже не первый день. Ричард — главный виновник ее насморка — как ни в чем не бывало стоял у алтаря, и вот наступил момент, когда она должна была дать обещание любить его до конца своих дней и во всем ему повиноваться. Она потрясла головой в тщетной попытке избавиться от боли; зрители, сидевшие на передних скамьях, дружно ахнули, по залу пронеслись шепот и чье-то недовольное шипение. Чентел вдруг осознала, что ее невольный жест был воспринят присутствующими как отрицание. Как будто она могла сказать «нет»!

— Да, обещаю, — поспешно проговорила она своим сиплым, простуженным голосом, и шипение затихло. Неужели родственники Сент-Джеймса все как один относятся к змеиному племени. Очень похоже. Или нет, скорее они жужжат, как сердитые осы. Точно, они больше похожи на разозленных ос.

В носу у нее защекотало. Ей отчаянно захотелось чихнуть, но она не посмела этого сделать в присутствии августейших особ. Скамьи со стороны жениха были заполнены самыми выдающимися и знатными людьми Англии, но при этом и самыми чванливыми. Чентел была благодарна судьбе за то, что принц-регент не смог лично прибыть на свадьбу, только прислал поздравления.

Со стороны невесты присутствовали Чед, ее тетка, которая даже ради свадебного торжества не рассталась со своим черным нарядом, и чуть ли не все жители ее родного городка, которые пришли полюбоваться на то, как Эмберли из Ковингтон-Фолли соединяет свою судьбу с главой славного рода Сент-Джеймсов.

Щекотание в носу перешло в интенсивное пощипывание; Чентел беспокойно заерзала на месте и зажмурилась, сдерживаясь изо всех сил. Какая насмешка судьбы! Она выходит замуж за мужчину, которого почти не знает, человека, похитившего ее и шантажом заставившего вступить с ним в фиктивный брак, и единственное, о чем она думает, давая клятву, — как бы не чихнуть и не выставить себя всеобщим посмешищем! Другая девушка на ее месте дрожала бы от волнения, но Чентел чуть не всхлипывала от страха чихнуть в присутствии такого количества августейших особ. Чентел уловила краем уха, как что-то сказал Сент-Джеймс, потом торжественным голосом что-то проговорил священник. Сент-Джеймс повернулся к ней и приподнял ее вуаль. «Боже мой, — в ужасе подумала Чентел, — настала минута, когда жених должен поцеловать невесту!»

Взгляд Сент-Джеймса был холоден, как лед. Вот он наклонился к ней: да, вот сейчас он ее поцелует! Чентел так растерялась, что позабыла о прикладываемых усилиях и громко чихнула, ударившись лбом о подбородок Сент-Джеймса. Фата упала ей на лицо, но она попыталась из-под нее выбраться. Испытываемая ею боль была несравнима с тем стыдом, который ей пришлось пережить. Среди присутствующих в церкви гостей пробежал шумок. Оправившись от шока, Сент-Джеймс снова поднял ее вуаль. Чентел взглянула на него вызывающе. К ее удивлению, он улыбнулся; это была милая, ласковая улыбка. Он наклонился к ней поближе и прошептал:

— Слава богу, это всего лишь простуда. Я боялся, что ты плачешь.

Его губы щекотали ей ухо, и она чуть было опять не чихнула.

— Я никогда не плачу, — ответила Чентел, хотя слезы стояли у нее в глазах.

Сент-Джеймс усмехнулся и страстно поцеловал ее в губы, чего никак нельзя было ожидать от человека, столь деловито-собранного и холодного.

Он выпрямился, бросив на нее странный взгляд, значение которого Чентел объяснить себе не смогла. Но от этого взгляда на сердце у нее потеплело и замерло что-то внутри.

— Ты от меня заразишься, — прошептала она; это было единственное, что пришло ей на ум. Сент-Джеймс отвернулся, и чары развеялись.

— В таком случае нам повезло, что у нас не будет настоящего медового месяца, — тихо произнес он, беря ее под руку и поворачивая лицом к собравшимся.

Чентел глубоко вздохнула от сознания того, что ей надо пережить еще свадебный прием; теперь она была леди Сент-Джеймс. Чентел окинула взглядом гостей; на лицах всех родственников Ричарда было написано надменное неодобрение. Люди, присутствующие со стороны невесты, с любопытством наблюдали за ней, за исключением мрачных, как силы ада, сестер Рэндалл. Девушка различила лишь одно по-настоящему радостное лицо — лицо сквайра Питерсона. Он прямо-таки светился от счастья. Чентел мысленно застонала. Играть роль леди Сент-Джеймс, пусть даже недолго, может оказаться для нее тяжелейшим испытанием!

— Чентел, позволь мне представить тебя моей матери, леди Эстер, — сказал Ричард Сент-Джеймс, когда к ним подошла высокая женщина с каштановыми волосами и царственной осанкой. На ней было светло-лиловое платье из блестящего шелка, а взгляд, которым она смерила Чентел, веял арктическим холодом. Она смотрела на невестку брезгливо, как на дешевый товар на базаре.

— Рада с вами познакомиться, — с натянутой улыбкой проговорила Чентел. Девушка не видела никакого смысла вступать в схватку с этой женщиной, ведь она не претендовала на ее драгоценного сына и рассчитывала через полгода тихо исчезнуть из его жизни.

— Вы знаете, что мой сын женился на вас только ради сохранения фамильной чести, — хладнокровно заявила леди Сент-Джеймс, одновременно одаривая кого-то своей искусственной улыбкой.

— Точно так же, как и я вышла за него замуж, чтобы защитить свое доброе имя, — прямо глядя ей в глаза, ответила Чентел.

С лица леди Сент-Джеймс исчезла улыбка, она бросила на Чентел злобный взгляд:

— Не забывайте, что это не настоящий брак; я надеюсь, что на то время, которое вы проведете под нашим кровом, вы воздержитесь от эксцессов, которыми так славятся Ковингтоны.

— И что же это за эксцессы? Расскажите мне, пожалуйста, — проговорила Чентел самым милым голоском.

— Леди, я предлагаю закончить это обсуждение, — вмешался Ричард. Он осуждающе посмотрел на обеих дам.

Леди Сент-Джеймс бросила на сына быстрый взгляд, выражающий недовольство. То же чувствовала и Чентел; Ричард вмешался в их словесную дуэль — это обеим не понравилось. Внимание его матери вновь переключилось на невестку:

— Ковингтоны известны своей страстью к игре и мотовству.

— Увы, я не обладаю ни одной из этих добродетелей, — ослепительно улыбнулась Чентел.

— Не вздумай играть передо мной святую невинность, наглая девочка! — Глаза леди Сент-Джеймс сузились от гнева. — Тебе не удастся заманить Ричарда в ловушку. Он никогда в жизни не согласится жить с тобой до скончания дней. Мой сын знает, чего требует от него честь нашего древнего рода.

— Мама, нет никакой нужды читать лекцию Чентел. Она прекрасно осознает, насколько мы с ней не подходим друг другу.

Мать обратила на него испепеляющий взгляд:

— Фи, Ричард! Неужели ты думаешь, что через полгода эта девчонка просто уложит свои вещи и покинет наш дом. Я в этом сомневаюсь! Она не такая простушка и своего не упустит, поверь чутью своей матери!

Чентел решила, что достаточно выслушала оскорблений в свой адрес, и, отвернувшись, принялась насвистывать веселенький мотивчик.

Лицо леди Сент-Джеймс окаменело, казалось, она вот-вот лопнет от ярости.

— Мерзкая нахалка! — прошипела она и обратилась к сыну ледяным тоном: — Я этого не потерплю, Ричард. Это ниже моего достоинства — стоять рядом с этой интриганкой.

— Мама, прошу тебя. Если ты не хочешь присоединиться к нам в холле, чтобы вместе приветствовать гостей, — это твое право. Но ты не должна отзываться о Чентел дурно, в противном случае скандала нам не избежать.

Цвет лица леди Эстер стал пурпурным и — как не без злорадства отметила Чентел — почти слился с цветом платья. Свекровь молча повернулась на каблуках и чинно удалилась.

— Это было уже совершенно лишнее, — тоном строгого учителя заметил Ричард.

— Я знаю. Но твоя мать тоже преступила грань, — попыталась оправдаться Чентел.

— Я имел в виду не ее, а тебя, — сказал он вполголоса. — Она…

Но Ричард так и не закончил предложения, потому что перед ним уже стояли новые лица. Их было трое; Чентел не знала их, но была уверена, что они принадлежали к родне Сент-Джеймса.

— А, тетя Лиллиан, — произнес Ричард любезным тоном, — дядя Томас, Алисия! Я так рад, что вы удостоили нас чести своим присутствием!

Тетя Лиллиан была очень похожа на леди Эстер.

— Конечно же, дорогой, мы приехали, чтобы поддержать тебя в этом испытании, — сочувственным тоном произнесла она, даже не взглянув на Чентел.

Чентел выразительно закатила глаза; родственники Сент-Джеймса не собирались прятать свои зубы.

— Привет! Это я испытание, — дерзко заявила Чентел.

— Тетя Лиллиан, — Ричард успел заговорить прежде, чем пожилая женщина смогла отреагировать на этот резкий выпад, — разреши мне представить тебе Чентел. Дорогая, это тетя Лиллиан, ее супруг дядя Томас, а эта очаровательная юная леди — их дочь, моя кузина Алисия.

Сэр Томас казался суровым человеком, которого мало интересовало то, что происходило вокруг него.

Алисия была застенчивым миниатюрным созданием с русыми волосами и большими карими глазами.

— Здравствуй, Алисия, — дружелюбно обратилась к ней Чентел и улыбнулась. — Какое прекрасное платье!

На самом деле ее платье, украшенное оборками из белых кружев и розовых цветочков, более походило на свадебный торт, тем самым производя ужасающее впечатление.

— Спасибо, — смущенно пробормотала девушка, не отрывая глаз от пола.

— Вот ты где, Чентел! — раздался громкий голос Тедди за ее спиной. — Я подумал, что ты не отказалась бы подкрепиться. Мне-то это просто необходимо.

Тедди подошел к ним, держа в руках тарелки, доверху наполненные деликатесами.

— Тедди, — Чентел через силу улыбнулась, — я хочу тебя познакомить с Лиллиан, тетей лорда Ричарда, и его дядей Томасом. А это Алисия, их дочь.

— Несказанно рад, — кивнул им Тедди, не отводя глаз от еды, поглощением которой он надеялся вознаградить себя за долгий, утомительный день. Когда же он поднял взгляд, то уже не смог оторвать его от Алисии. Его веснушчатое лицо сперва побелело, потом порозовело и, наконец, приобрело багряный цвет. Как будто во сне, Тедди очень медленно приблизился к девушке на минимально допустимое расстояние. Глаза Алисии округлились, когда она взглянула на молодого человека.

— Боже мой, — прошептала она.

— Здра… здравствуйте, — произнес Тедди, запинаясь, и тут же сделал настоящий придворный поклон. К сожалению, он совсем забыл про тарелки с едой, и, когда он нагнулся, свершилось непоправимое: их содержимое попадало прямо на юбку Алисии. Пирожки с мясом омара и изысканные сладости, тартинки с фруктами и увенчанные кремом пирожные — все опрокинулось на кружева и оборочки платья Алисии.

— Посмотри, что ты наделал, невежа! — гневно воскликнула тетя Лиллиан голосом уличной торговки.

— Ничего страшного, мама, — произнесла Алисия, зачарованно смотря на Тедди, и ее слова вызвали радостную улыбку на лице виновника случившегося.

— Покорнейше прошу извинить меня, — произнес он, тяжело дыша. — Это непростительно с моей стороны, — и, отбросив тарелки в сторону, он галантно опустился на колени рядом с Алисией и начал собирать с ее подола деликатесы. Алисия стояла неподвижно и мило ему улыбалась.

— Да встаньте же, молодой человек! — запротестовала тетя Лиллиан.

— Немедленно уберите руки от моей дочери! — забасил дядя Томас; судя по его виду, можно было сказать: не выполни Тедди его приказания, неприятностей ему не избежать.

— Действительно, совершенно незачем стоять передо мной на коленях, — испуганно глядя на отца, проговорила Алисия. Затем она нагнулась за клубничной тартинкой в то самое время, как до нее дотронулся Тедди. Их руки соприкоснулись и слились в крепком пожатии, стиснув клубничную тартинку между ладонями.

— Пожалуйста, встаньте, — прошептала Алисия.

— Я повинуюсь, но знайте, что я встану перед вами на колени в любое время, когда вы только захотите, — ответил Тедди, поднимаясь на ноги.

Их руки все еще были соединены в крепком пожатии, клубничный сок от тартинки стекал с их пальцев, но они стояли неподвижно, как заколдованные, влюбленно глядя друг другу в глаза.

— Алисия, сейчас же прекрати это безобразие, все на тебя смотрят! — сердито зашипела тетя Лиллиан, но Алисия не слышала ее.

— Тедди, дорогой, — обратилась Чентел к брату, надеясь, что ей повезет больше, чем тете Лиллиан. — Пожалуйста, принеси мне еще одну тарелку, я хочу есть. Эти тартинки с клубникой на вид такие аппетитные. А я пока помогу Алисии с ее платьем.

Ей показалось, что Ричард в этот момент подавил смешок, но, когда она взглянула на него, лицо его было совершенно серьезным.

— Не смейте прикасаться к моей дочери! — Лицо тети Лиллиан покрылось пятнами от возмущения. — Вы, Эмберли, любому можете испортить настроение. Я сама ей помогу. Идем, Алисия.

Алисия продолжала стоять так же неподвижно и зачарованно глядела Тедди в глаза.

— Алисия! Алисия, ради бога, приди в чувства! — В отчаянии тетя Лиллиан схватила девушку за руку и потянула за собой, ладошка Алисии выскользнула из руки Тедди. Тартинка, которую они держали, упала на подол тети Лиллиан, испачкав его клубничным соком.

— Боже мой! — воскликнула тетя Лиллиан. — Он испортил мое любимое платье!

Она принялась очищать роскошную материю от ядовито-красного сиропа, но запачкала ее еще больше. Чуть не плача, она выбежала из зала. Дядя Томас, бросив на Алисию злобный взгляд, последовал за женой.

— Вам лучше… вам лучше пойти за ними, — сказал Тедди Алисии.

— Да… да, вы правы… До свидания, — промолвила Алисия и поспешила за родителями.

— Это самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал, — восхищенно глядя ей вслед, признался Тедди.

— Да-да, дорогой, — заговорила с ним Чентел успокаивающим тоном, как с ребенком, — мне кажется, что тебе надо пойти вымыть руки.

Тедди, увидев измазанные розовым сиропом руки, удивленно присвистнул:

— Надо же! Где это я так испачкался? — И, не взглянув на Ричарда и Чентел, удалился, все еще изумленно рассматривая свои руки.

Не сдержавшись, Чентел прыснула от смеха. Господи, что это была за сцена.

— Это вовсе не тот союз, который следует поощрять, — напыщенным тоном произнес Сент-Джеймс, предусмотрительно понизив голос.

Чентел перестала смеяться. Вспомнив, где она находится и что это был за день, она нахмурилась. К ней вновь вернулись былое напряжение и головная боль.

— Я и не думала о каком-либо союзе, милорд, — ответила она спокойно, хотя внутри у нее все клокотало. — Я нахожу, что все ваши родственники столь высокомерны и заносчивы, что не имеют ни малейшего представления о любезности. Они мнят, что породниться с ними мечтает каждый, и думают, что оказывают мне тем самым милость. Мне смешно осознавать это, так как их мысли слишком далеки от истины. А теперь прошу меня извинить, — произнесла с достоинством Чентел и, повернувшись, скрылась в толпе гостей, оставив Ричарда наедине с собой и со своей фамильной гордостью.

Она прогуливалась среди гостей, стараясь выглядеть счастливой. Родственники Сент-Джеймса держались сплоченными группами, и от них исходили волны презрения. Остальные гости сторонились их и с удовольствием поглощали еду и питье, сплетничая и обсуждая героев сегодняшней церемонии. Едва завуалированные оскорбления и грубые намеки слышались отовсюду, и Чентел почувствовала, что у нее голова идет кругом.

К ней приблизилась тетя Беатрис. Мрачное выражение ее лица не сулило ничего хорошего. Чентел тяжело вздохнула.

— Эти Сент-Джеймсы, — начала тетушка безо всякого предисловия, — все как один снобы. Никаких манер и еще меньше здравого смысла. Я прекрасно понимаю, почему в церкви ты плакала.

— Я не плакала, — ответила задетая этим предположением Чентел, — слезы выступили у меня от насморка.

— А ты должна была плакать! Никогда еще меня так не оскорбляли, как здесь, и ты бы слышала, какие вещи они говорят в твой адрес! — продолжала возмущаться тетя Беатрис.

— В самом деле? Прошу меня извинить, но я должна быть среди гостей. — И с этими словами Чентел отошла от нее.

У девушки моментально пропало желание подойти к Сент-Джеймсу и встать рядом с ним, как того требовали правила хорошего тона, когда она увидела, что он окружен своей родней. Должно быть, родственники выражали ему свои соболезнования по поводу его женитьбы на ней.

Свернув с намеченного курса, Чентел вышла из зала приемов. Отыскав горничную, она попросила показать ей ее комнату, и та провела свою новую хозяйку в золотую спальню, которая так хорошо ей была знакома со времени похищения!

Увидев, что она вновь оказалась в золотой клетке, Чентел усмехнулась. Три раза чихнув, она решительно сорвала с себя фату. Шпильки больно стягивали волосы и кололись, но когда она вытащила их и распустила волосы, то почувствовала себя гораздо лучше. Она наконец ощутила себя Чентел Эмберли из Ковингтон-Фолли, той самой Чентел, которая всегда преодолевала любые препятствия и неприятности, даже если у нее оставался один шанс из десяти. Именно своей жизненной хваткой она не нравилась Сент-Джеймсам! На их взгляд, она являлась живым воплощением «эксцессов Ковингтонов»!

В поле ее зрения попала бутылка шампанского, стоявшая в серебряном ведерке. Без сомнения, она была приготовлена к романтической ночи! Чентел вытащила бутылку из ведерка со злорадной усмешкой на лице. Если леди Эстер так хочет увидеть какой-нибудь из «эксцессов Ковингтонов», Чентел ей это устроит! До этого девушка никогда не пробовала шампанского, но была уверена, что оно поможет ей избавиться от злосчастной головной боли и другими глазами взглянуть на ситуацию, в которой она оказалась.

Подойдя к креслу, Чентел опустилась в него и попыталась вытащить пробку; как ни странно для новичка, ей это удалось.

— Что ж, Сент-Джеймс, выпьем за наш медовый месяц, который, правда, начинается без тебя… и без твоей мамочки.

Пробка громко выстрелила, и шампанское запенилось; Чентел сделала большой глоток прямо из бутылки.

Она закрыла глаза, наслаждаясь тем, как пузырьки ласкают ее небо, язык и горло. Каким приятным был этот грешный глоток! Чентел рассмеялась и подняла бутылку, как будто это был бокал:

— За «эксцессы Ковингтонов»!

Ричард устало парировал очередное язвительное замечание кузена Кембрика. Пока Кембрик нудно рассуждал о плохих манерах родственников новобрачной, он обвел глазами зал, но Чентел нигде не нашел. Ричард нахмурился — куда мог деться этот рыжеволосый тайфун?

Извинившись перед Кембриком, он отправился на поиски Тедди. Найти его не составило большого труда, на вопрос, не видел ли он сестру, Тедди отрицательно покачал головой:

— Нет, я не знаю, где она. Мне показалось, что она ушла. Может быть, она отправилась отдыхать. Скорее всего она плохо себя почувствовала. — Тут Тедди смутился, увидев, как Ричард нахмурился. — Я думаю, для невесты это все оказалось чересчур тяжело… но в других отношениях прием совершенно роскошный!

— Не притворяйся, Тедди, ты не умеешь лгать, — сухо заметил Ричард. — Ничего с твоей сестрой не случилось, просто она сбежала со своего же собственного свадебного торжества.

Тедди многозначительно кашлянул.

— Кто знает, может, это и лучше. — Тут он нагнулся к Ричарду и прошептал: — Конечно, вы не имеете об этом никакого представления, но ваши гости говорили о ней очень недобрые вещи, а Чентел не из Тех, кто легко переносит оскорбления. Мы с вами люди светские и прекрасно знаем, на что стоит обижаться, а на что нет, но Чентел совсем другая…

— В самом деле? — скептически заметил Ричард, еще больше мрачнея.

— И вот что я вам еще скажу, раз уж мы теперь родственники: с Чентел лучше не иметь дела, когда она в гневе. Не хотел бы я попасться ей под горячую руку. Поэтому даже лучше, что ее здесь нет. — Было видно, что Тедди, несмотря на внешнее спокойствие, тревожится о сестре. Ричард не прислушался к благим советам молодого человека, он не мог заглушить в себе назревающую ярость.

— Хорошо, Тедди, спасибо, — коротко поблагодарив брата Чентел, Сент-Джеймс поспешил прочь. Так, значит, чересчур эмоциональная мисс Эмберли считает, что ей вовсе не обязательно присутствовать на собственной свадьбе? И ее нельзя беспокоить, когда она в плохом настроении, не так ли? И он должен ходить вокруг нее на цыпочках, когда ей взбредет в голову рассердиться? Что ж, они еще посмотрят, чья возьмет!

Когда Ричард добрался до золотой комнаты, он весь кипел от переполнявшего его гнева. Он был намерен вернуть беглянку на прием и заставить ее вести себя так, как подобает леди Сент-Джеймс! Ему и самому все эти перешептывания и намеки были не по душе, но он никогда бы не позволил себе пренебрегать своими обязанностями из-за припадка дурного настроения! Он громко постучал в дверь:

— Чентел, открой!

— Уходи, — ответил голос из-за двери.

— Чентел, я хочу поговорить с тобой, открой сейчас же дверь! — настаивал Ричард.

— Ну а я не хочу говорить с вами, сэр! Уходите! Кулак Ричарда выбивал на двери барабанную дробь. Да как она смеет!

— Открой сейчас же! Черт побери! — Сент-Джеймс уже почти кричал.

— Ого, какой язык! Это что, эксцессы Сент-Джеймсов? — съязвила Чентел.

Эта ведьмочка еще и дразнит его, будь она проклята!

— Если ты не откроешь, я выломаю дверь! — пригрозил он, но в ответ услышал лишь веселый свист.

Терпение Ричарда лопнуло, взревев, он слегка отступил, разбежался и ударил в дверь плечом. Послышался громкий треск; Ричард влетел в комнату, чуть было не упав, но вовремя успел ухватиться за ручку двери, которая теперь висела на одной петле.

Чентел стояла прямо перед ним, ее зеленые глаза казались невероятно огромными, рыжие волосы пламенели на белом фоне подвенечного платья. В таком виде она была прекрасна. Ее лик был достоин кисти художника, и Ричард вдруг понял, что это мгновение навсегда врежется ему в память.

Он попытался принять достойный вид — не самая легкая задача, если учесть, что он все еще держался за ручку выломанной двери. Вспомнив те слова, которые он собирался сказать Чентел, он заговорил нарочито спокойным тоном:

— Мадам, я не потерплю, чтобы меня не пускали в комнату в моем собственном доме.

Чентел стояла, испуганно глядя на ворвавшегося к ней мужчину.

Он вдруг почувствовал себя тем самым негодяем, которым она его называла.

— Я… я обещаю, что не трону тебя, — уверил ее Ричард.

— Обещаешь? — Голос ее дрожал, а глаза, казалось, наполнились слезами. Неужели она сейчас расплачется?

— Конечно. Я человек слова, в конце концов. Но я не потерплю…

— Я знаю — запертых дверей! — Совершенно неожиданно Чентел расхохоталась. — Боже мой, если бы ты видел свое лицо, когда ввалился в комнату! Как забавно! Точь-в-точь разъяренный бык!

Ричард сурово на нее посмотрел, но остановить ее было невозможно, она продолжала заливаться смехом. Ричард присмотрелся к ней повнимательнее и наконец заметил в ее руке бутылку шампанского.

— Господи, да ты же пьяна! — изумился он.

— Да, пьяна! — ответила Чентел с притворным ужасом; в ее глазах засверкали озорные огоньки, и, подняв бутылку высоко над головой, она закричала с издевкой, словно перед ней стоял разъяренный бык: — Торро! Торро!

— Гром и молния! Сейчас же отдай мне эту бутылку! — кинулся к ней Сент-Джеймс.

— Пожалуйста. — Чентел кротко улыбнулась и послушно протянула ему бутылку, но она поспешила разжать пальцы, и сосуд разбился бы, не подхвати его Ричард на лету.

— Держи, — заявила она великодушно. — У меня есть еще одна. Я обнаружила, что это изумительное лекарство от простуды. У меня прошла голова! И я больше не чихаю.

Лорд Сент-Джеймс не верил своим ушам: эта невозможная женщина преподносила ему один сюрприз за другим.

Между тем Чентел сделала несколько танцевальных па и оказалась в другом конце комнаты. Она остановилась у кресла и кокетливо наклонилась, предоставив Ричарду великолепную возможность наслаждаться видом ее обольстительных ножек. Из-за кресла она вытащила еще одну бутылку.

— Видишь! Я попросила горничную, чтобы она принесла мне еще шампанского, — игриво подмигнув, сказала Чентел, затем она выпрямилась, приняв позу великосветской дамы, и, в точности имитируя интонации его матери, произнесла: — Видишь ли, я решила предаться «эксцессам Ковингтонов». Это то, что вы, Сент-Джеймсы, не делаете никогда. Я уверена, что вы, Сент-Джеймсы, даже не чихаете!

Она так искусно изображала леди Эстер с ее надменными манерами, что Ричард против своей воли не выдержал и рассмеялся.

— Прекрасно, — сказал он. — Ты ее полностью раскусила, и за такое короткое время!

— Это потому, что я мегера и ведьма. — Она поманила его пальцем. — У меня в отношении тебя гнусные планы!

— Неужели? — Ричард откровенно забавлялся.

— Да. Это слова твоего дяди Бертрама. Он рассказывал о моих гнусных планах другому твоему родственнику, кажется Кембрику. Ну, этому, который весь в оспинках. А твой дядя Бертрам, безусловно, разбирается в подобных вещах! Его не обведешь вокруг пальца! Когда он встречает соблазнительную интриганку, готовую залезть в кошелек мужчины, он сразу ее узнает! — Она склонила голову набок, призадумавшись. — Гм, интересно, а где он приобрел такой опыт? И разумно ли распространяться в столь изысканном обществе о своем знакомстве с муслиновой компанией[1]? Ну что ж, давай выпьем за опыт дяди Бертрама!

Чентел поднесла к губам бутылку и попыталась отпить из горлышка, но ей это не удалось, она застыла в недоумении; наконец она сообразила, что бутылка закупорена. Тогда она поглядела на шампанское с укором, уселась в кресло и попыталась открыть пробку.

Ричард глубоко вздохнул и предложил:

— Не помочь ли тебе, дорогая?

Так как его суженая уже изрядно захмелела, то потакать ее выходкам было лучше, чем сопротивляться им. Ричард понимал всю тщетность попытки отобрать у нее сейчас бутылку и поэтому занял выжидательную позицию, расположившись поудобнее и настроившись посмеяться и получить удовольствие от ситуации.

— Нет, не надо, я сама справлюсь! — пробормотала Чентел, колдуя над пробкой.

Выражение величайшей сосредоточенности, с которым она откупоривала бутылку, заставило Ричарда рассмеяться. Она тянула пробку, толкала ее, а потом взялась выковыривать ее зубами.

С сочувствующим видом Ричард подошел к ней и сел рядом, время от времени поднося ко рту бутылку, которую ему отдала Чентел.

— Черт подери! — выругалась Чентел. Теперь она изобрела новую тактику: бутылка оказалась зажатой между ее коленями.

Ричард чуть не захлебнулся шампанским. Пока он разглядывал ее обтянутые белым шелком ноги, четко вырисовывавшиеся под юбкой, в голову ему лезли самые нескромные мысли.

— Очень элегантно, миледи, — сухо заметил он.

— Я вовсе не элегантна и не хочу быть элегантной дамой, — ответила Чентел, не оставляя в покое упрямую пробку. — Я из Ковингтонов!

В этот момент бутылка наконец громко выстрелила, вылетевшая пробка попала в зеркало, стоявшее на туалетном столике, и оно со звоном треснуло. Шампанское запенилось, фонтаном полилось из бутылки, и Чентел с возгласом победителя прильнула ртом к горлышку.

Ричард откинулся в кресле и закатился в приступе хохота.

— Ты часто это делаешь? — спросил он сквозь смех.

Чентел оторвалась от бутылки и лукаво на него посмотрела, вытирая с губ вино:

— Я только сейчас попробовала. Не могу же я обмануть ожидания твоих родственников!

Ричард слегка наморщил лоб и глотнул из своей бутылки.

— Ты права, сегодня все они предстали с наихудшей стороны. — Он посмотрел на разбитое зеркало и добавил: — Семь лет удачи не видать.

Чентел тоже повернулась к треснувшему зеркалу и, подмигнув, сказала:

— Или только шесть месяцев.

— Ведьмочка. — Ричард ласково посмотрел на рыжеволосую красавицу. Он уже начал чувствовать на себе действие шампанского; неприятности, с которыми он только что столкнулся на приеме, потеряли для него свою остроту и предстали в более юмористическом свете. Почему, бы не забыть о них и не наслаждаться жизнью.

— Что за день! — воскликнул он, смеясь. — К слову сказать, мы должны спуститься вниз к нашим гостям — они нас ждут.

— Зачем? Я не хочу служить мишенью для их отравленных стрел.

Ричард принял высокомерный вид, но глаза его искрились:

— Зачем ты сбежала с приема, как последняя трусиха?

Девушка вздохнула, откинулась на спинку кресла, вытянув прямо перед собой ноги, и приняла удобное положение, не выпуская из рук бутылку. Ричард любовался ее свободной позой, ему было приятно видеть, как женщина ведет себя столь раскованно и естественно, не смущаясь в присутствии мужчины.

— Если нас долго не будет, то, в лучшем случае, наши родственники перебьют друг друга и все наши неприятности останутся позади, — весело заметила она.

— Но у Сент-Джеймсов численное преимущество, их по крайней мере в два раза больше, — напомнил ей Ричард.

— Зато на моей стороне горожане! К тому же тетя Беатрис стоит десятерых. — Она весело рассмеялась. — Знаешь, нам все-таки стоит спуститься, чтобы посмотреть, как она сцепится с твоей тетей. Вот уж пух и перья полетят!

— Да. — Ричард тоже захохотал. — Это будет кровавая схватка!

Внезапно кто-то ахнул за его спиной. Ричард повернулся, не вставая с кресла, и увидел в дверном проеме горничную с разинутым от изумления ртом.

— Какого черта вам тут надо? — не совсем любезно обратился к ней Ричард.

Перепуганная служанка переводила взгляд с выбитой двери, которая висела на одной петле, на пострадавшее зеркало, и растерянно пробормотала:

— Я… я пришла узнать, не нужно ли чего миледи.

— Миледи ничего не нужно, — раздраженно ответил ей Ричард; ему не понравилось, что девушка с любопытством смотрела на расслабленную, удобно устроившуюся в кресле Чентел, которая не соизволила даже взглянуть в ее сторону.

Внезапно Чентел ожила и, указав Ричарду взглядом, в котором плясали озорные огоньки, на свою бутылку, подняла вверх три пальца. Ричард усмехнулся:

— Не обращайте внимания. Нам сегодня больше уже ничего не нужно, вы свободны!

Служанка поспешно присела в неглубоком реверансе и обратилась в бегство, на лице у нее был написан такой ужас, будто она стала свидетельницей римской оргии. Ричард состроил ей гримасу, но потом снова переключился на Чентел:

— Как я вижу, вы находчивая женщина, миледи!

— Миледи, миледи! — передразнила его Чентел. — Черт побери, мне надо попрактиковаться в светских манерах! — Тут она громко чихнула, пробормотала, что ей необходимо принять еще целебного средства, и снова отпила из бутылки.

— О, нет ничего проще! Просто копируй мою мать, и ты сможешь одним только взглядом заставить трепетать и заикаться любого представителя высшего общества!

— Даже короля? — дерзко спросила Чентел.

— Осторожнее, моя дорогая, это граничит с государственной изменой! — предупредил озорницу Ричард.

Она застонала:

— О боже, именно это и довело нас до этой развязки!

Ричард в тот самый момент вдруг явственно осознал, что ситуация ему вовсе не кажется ужасной. Его это несколько удивило, он потряс головой, думая, что он просто здорово набрался, и сказал:

— Может быть, все сложится гораздо лучше, чем сейчас кажется.

Чентел чуть не захлебнулась шампанским. Откашлявшись, она выпрямилась в кресле и, бросив на него суровый взгляд, произнесла надменным голосом, подражая его матери:

— О нет! Ты же знаешь, что это мезальянс!

— Но ведь моя мама не знает, что у невесты есть блестящие перспективы! — Ричард не хотел, чтобы она вспомнила об оскорблениях, которые ей пришлось выслушать не один раз в этот нелегкий для нее день; ему очень нравилась Чентел счастливая и озорная.

— О каких перспективах ты говоришь? — переспросила она в полном недоумении и чихнула.

— Ну как же! Ты разве забыла о сокровище Ковингтонов! — Он нагнулся к ней и проговорил театральным шепотом: — Это и есть настоящая причина, из-за которой я на тебе женился. Я сумел обмануть тебя, но Тедди меня раскусил!

Чентел моментально подхватила его игру, лицо ее засияло:

— Как я могла забыть? Я же состоятельная женщина — по крайней мере, с большими надеждами. А вы, милорд, — просто негодяй и охотник за приданым…

Они посмотрели друг другу в глаза, Ричард замолчал, я Чентел мгновенно затихла. Было слышно лишь неровное дыхание. Ричард почувствовал, что им овладевает желание поцеловать эту раскрасневшуюся от шампанского женщину с растрепавшимися волосами. В первый раз она назвала его негодяем смеясь, а не пылая гневом! Господи, как он хотел ее поцеловать! Но он не желает слышать ругательств в свой адрес, этого он не выдержит. Ричарду ничего не оставалось, как взять себя в руки. Он отвел глаза и спросил:

— Расскажи мне, пожалуйста, что представляет собой сокровище, ради которого я на тебе женился?

Чентел вздохнула, но трудно было понять, был ли это вздох облегчения или разочарования.

— Как? Ты не удосужился собрать полную информацию, прежде чем жениться на мне? Вы поступили более чем необдуманно, милорд. Сокровища Ковингтонов — это бриллианты и изумруды. — Она произносила эти слова медленно, завораживающим голосом. — Это бесценные картины, серебро и золото, шелк и жемчуг. И все это спрятано где-то в Ковингтон-Фолли.

Она стояла прямо перед ним, а он как зачарованный вслушивался в звук ее голоса.

— Неужели? — откликнулся он и обнаружил, что его собственный голос звучит как-то глухо. — И как же вы все это потеряли?

— Наше достояние спрятала леди Дженевьева, — прошептала Чентел, встав на колени перед его креслом и приблизив к нему свое лицо. — Говорят, что я выгляжу точь-в-точь как она. И еще говорят, что она была ведьмой!

Ричард видел свое отражение в ее зеленых глазах, цвета изумрудов, любовался ее пламеневшими, разметавшимися по плечам волосами, поддавшись ее колдовским чарам, он тихо сказал:

— Вот в это я верю.

Чентел захлопала в ладоши и рассмеялась. Она радовалась, как ребенок, что смогла разыграть Ричарда.

— Мой прадедушка тоже в это верил. Но, уверяю тебя, он называл мою прапрабабушку не только ведьмой, но и еще кое-как похлеще.

— Не сомневаюсь в этом. — Ричард был заинтригован рассказанной ею историей. — Но почему она так поступила?

— Сэр Алекс был азартным игроком, как и все мужчины из нашего рода. Чтобы уберечь семью от разорения, леди Дженевьева спрятала все, что представляло хоть какую-то ценность, где-то в стенах Ковингтон-Фолли. А потом она закрепила имение за женской линией нашего рода.

— Так что Ковингтон-Фолли принадлежит тебе? — изумился он. Чентел кивнула.

— Надо же, а я и представления не имел обо всем этом!

— Но это еще не все… Сейчас наступает тот момент, когда на сцену выходит колдовство.

— Да? А я думал, что он давно наступил.

Она бросила на него суровый взгляд.

— Не перебивай. Итак, леди Дженевьева поклялась, что ни один мужчина никогда не найдет клад. Это сможет сделать только женщина из нашей семьи, и только после того, как страсть к игре навсегда исчезнет в роду Ковингтонов. — Чентел положила голову Ричарду на колени и подняла на него свой затуманенный вином взгляд: — А вы играете, милорд?

— Нет, я не люблю азартных игр, — признался Ричард.

Чентел огорченно вздохнула:

— Как жаль, что мы женаты не по-настоящему! Ты вполне мог бы снять проклятие с нашего рода.

Лорд Сент-Джеймс погладил девушку по голове, ее волосы были шелковистыми на ощупь.

— Но мы ведь женаты! — заметил он.

— Временно, только на шесть месяцев. Это не пойдет. Леди Дженевьева была отнюдь не глупа и предусмотрела множество разных вариантов. При жизни она поражала людей своей проницательностью.

Ричард улыбнулся:

— Мадам, могу ли я расценивать ваши слова как предложение?

Чентел сделала большие глаза и, приподняв голову, ударилась о колено Сент-Джеймса. Он охнул от неожиданности.

— Так тебе и надо, наглец! — заметила она ядовито. Поднявшись на ноги, она пошатнулась. — Кроме того, я не верю в существование сокровища, — произнесла она со строгим выражением лица и потом вдруг рассмеялась. — Но как великолепно было бы все-таки его найти и тем самым утереть нос твоей матери!

— Да, она этого бы не пережила! — усмехнулся Ричард.

Лицо Чентел вдруг приобрело мечтательное выражение.

— Милорд, вы можете меня представить всю в бриллиантах и изумрудах?

Ричарду не нужно было напрягать воображение, он с легкостью представил себе Чентел с роскошным колье из драгоценных камней на ее красивой шее и ослепительными кольцами, украшавшими ее длинные тонкие пальцы. Он моргнул, и видение тотчас исчезло. Перед ним стояла Чентел в измятом подвенечном платье, растрепанная и сияющая безо всяких дорогих украшений; она ждала его ответа. Он отодвинул бутылку подальше от себя, понимая, что явно превысил свою норму, и сказал:

— Боюсь, что могу, дорогая.

Чентел сделала движение, отдаленно похожее на реверанс, едва не увенчавшееся падением.

— Благодарю вас, милорд, — произнесла она, запутавшись в собственном подоле.

Платье потеряло свой прежний изысканный вид и сидело теперь на Чентел отвратительно.

— Что с тобой? — спросил обеспокоенный Ричард.

— Это платье. Мне оно не нравится. Я хочу его снять! — недовольно передернув плечами, сказала девушка таким капризным тоном, что Ричард рассмеялся. Чентел завела руки за спину и попыталась дотянуться до пуговиц, соблазнительно вращая бедрами.

— Остановись, дорогая, — мягко произнес Ричард.

— Но я хочу его снять! — настаивала Чентел.

— Если ты сейчас же не перестанешь, я сам с тебя его сниму. — Голос Сент-Джеймса был серьезен, как никогда.

Чентел вдруг прекратила свои отчаянные попытки вылезти из платья и посмотрела на него умоляющим взглядом:

— Правда? Я буду вечно тебе благодарна, — подойдя к нему ближе, сказала она.

Она смотрела на него как на своего спасителя. Ричард снова потянулся к бутылке, решив, что должен подкрепиться.

— Ну пожалуйста, помоги! — умоляла Чентел, продолжая извиваться.

Он сделал большой глоток.

— Хорошо-хорошо, — поставив бутылку на пол, Ричард поднялся. Комната вдруг закружилась вокруг него и, посмотрев на крутящуюся Чентел, он потерял равновесие и пошатнулся.

— Чентел, — проговорил он сквозь зубы, — перестань вертеться и повернись ко мне спиной.

Чентел, а вместе с ней комната послушно остановились; Ричард подошел к девушке и помрачнел, увидев бесконечный ряд крошечных перламутровых пуговиц.

— Черт возьми! Настоящая крепость, к которой не знаешь как подступиться. Ничего нельзя сделать. — Он снова пошел к своему креслу. — Тебе придется провести в нем всю жизнь!

— Но я не хочу в нем оставаться, — жалобно протянула Чентел.

— Ну что ж, — вздохнул Ричард, не устояв перед ее молящим взглядом. Повернувшись к ней и тяжело дыша, как человек, готовящийся к бою, он с суровой решимостью взялся за платье. Попытавшись приподнять волосы Чентел, он тут же запутался в шелковистых прядях, которые зацепились за его перстень с печаткой, и все его усилия освободить руки ни к чему не привели.

— Ой! Что ты делаешь? Больно! — воскликнула Чентел.

— Я запутался в твоих волосах, — растерянно произнес Ричард.

В ответ Чентел захихикала.

— Неблагодарная! — возмутился он.

По прошествии некоторого времени Ричарду удалось-таки освободиться, и он занялся верхней пуговицей. Пока он сосредоточенно ее рассматривал, Чентел покачнулась.

— Стой смирно! — скомандовал он.

— Я стою совершенно неподвижно! — самоуверенно заявила Чентел.

— Ничего подобного. Ты качаешься, как ива на ветру.

Ричард прищурился и ухватился за пуговицу пальцами обеих рук, но Чентел опять пошатнулась.

— Черт побери, неужели так трудно стоять прямо? — возмутился он.

— Я и стою прямо! Абсолютно неподвижно! Это, должно быть, ты качаешься, — произнесла девушка, уверенная в истинности своих слов, но впечатление от ее реплики было смазано тем, что под конец она громко икнула.

Ричард снова набросился на пуговицу, но та предательски не хотела вылезать из петельки. От напряжения у него заболела голова.

— Как хочешь, но я не в состоянии расстегнуть твое платье!

— Но я не могу больше в нем находиться! Оно слишком тяжелое! — хныкала Чентел.

Ричард попытался еще раз сконцентрировать свое внимание на неподатливой пуговице.

— Ну, подожди! — обратился он к ней. Обеими руками взявшись за верх платья, он рванул изо всех сил — и пуговицы посыпались на пол, как градинки!

— Ой! Ты порвал его! — испуганно закричала Чентел.

— Зато ты теперь свободна! — упиваясь своей победой, с гордым видом произнес Ричард.

— Но платье…

— Оно все равно для тебя чересчур тяжелое, — борьба с пуговицами окончательно вымотала Ричарда, и он опустился в свое кресло.

— Ты можешь себе позволить испортить безумно дорогие платья безо всякого сожаления. Как это, должно быть, приятно, — предположила Чентел, исчезнув за ширмой.

— Это преимущество моего положения, мадам. — Ричард поудобнее откинулся в кресле. К его удивлению, мебель в комнате начала двигаться. Он закрыл глаза, чтобы не видеть этого безобразия. — Вот почему любая нормальная женщина мечтает выйти замуж за графа — и при этом не станет насвистывать, разговаривая с его матерью.

— А я вот свищу! — упрямо заявила Чентел.

— Я уже успел в этом убедиться! — усмехнулся Ричард. — Но ты это делаешь только потому, что у тебя самой есть сокровище, в твоем Ковингтон-Фолли! Конечно, чтобы его заполучить, тебе надо выйти замуж за подходящего мужчину, который лишен страсти к игре… Поэтому, мне кажется, ты должна относиться ко мне с большим уважением, разве не так?

Ширма возмущенно затряслась, и оттуда донеслось:

— Никогда!

Ричарда начала забавлять эта ситуация.

— Что за упрямая девица! Ты просвистишь и графский титул, и свое родовое состояние!

Ширма пошатнулась:

— Мне это все равно! Ни один мужчина не стоит… Ой! О нет! У-у-у! — не успела докончить свою гневную реплику Чентел. Следом за воплем, который раздался за ширмой, наступила зловещая тишина. Ричард забеспокоился:

— Чентел? Чентел, ответь мне!

— Вы не можете ко мне подойти, милорд? — Голос ее звучал приглушенно. Ричард нахмурился:

— Почему ты называешь меня «милорд»? Меня зовут Ричард!

— Ричард, пожалуйста, помоги мне! — взмолилась Чентел.

Вполне удовлетворенный, Ричард усмехнулся. Он никак не ожидал, что первая брачная ночь подарит ему столько удовольствий! Поднявшись на ноги, он едва не упал. Пришлось сесть обратно.

— Пожа… пожалуйста! Я сейчас задохнусь! — донесся из-за ширмы совсем слабый голос.

— Черт побери! — рванулся с кресла Ричард.

В его голове пронеслось, что, может быть, у Чентел случился приступ какой-то болезни или она умирает, пока он тут прохлаждается. Однако при виде картины, представшей его взгляду, Ричард потрясенно замер. На том месте, где должна была находиться голова Чентел, возвышалась кипа белого шелка. Очевидно, бедняжка застряла в собственном платье, пытаясь его снять. Тем самым Ричард удостоился чести лицезреть обтянутую тонкими панталонами попку и стройные ножки.

— Гм, это открывает некоторые новые возможности… — промурлыкал он себе под нос.

— Помоги! — раздался возмущенный голос Чентел из-под юбок. — И не смотри, пожалуйста!

— Поздно! — вздохнул Ричард. — Как жаль, что я джентльмен!

— Ты — джентльмен? Да ты… — начала было Чентел, но Ричард перебил ее:

— Тише, тише! И не забудь, что ты нуждаешься в моей помощи. Как видишь, и мы, мужчины, кое на что можем сгодиться!

Он погрузил обе руки в массу струящегося шелка, нащупал край подола и потянул за него. Раздался стон: платье не поддавалось.

— У меня ничего не выходит, — разочарованно произнес Ричард. — Тебе придется так в нем и остаться.

— Помоги! — чуть не плача, взмолилась Чентел.

Ричард крепко взялся за скользящие фалды и потянул, потом дернул изо всех сил — раздался звук рвущейся ткани, и Ричард полетел на пол, барахтаясь в шелковых волнах. Платье накрыло его с головой.

Пытаясь выбраться из-под злосчастного платья, Ричард вполголоса ругался, а в это время Чентел весело хихикала.

— Какой прекрасный вид — лорд Хартфорд распростерт на полу и накрыт женским платьем! Что бы сказала по этому поводу наша мамочка?

Наконец Ричард сумел выбраться из-под свадебного наряда Чентел и глубоко вдохнул:

— Черт побери, это платье чуть меня не доконало!

Отдышавшись, он разочарованно заметил, что Чентел, какой бы пьяной она ни была, уже успела поставить ширму на место, тем самым лишив возможности ее лицезреть.

— Хорошо же меня благодарят за все мои усилия! — обиженным тоном произнес он.

— Наконец-то я свободна! — пропела Чентел, сделав вид, что не слышала намека.

Из-за ширмы вылетел корсет и приземлился недалеко от Ричарда. Пока Ричард поднимался на ноги, мимо него пролетела нижняя юбка: Чентел избавлялась от своей одежды более чем энергично.

«Не забудь, старина, — напомнил он сам себе, — это не настоящая брачная ночь». — Он дошел до кровати и упал на нее. Черт, как кружится голова!

— Теперь я чувствую себя гораздо лучше! — прощебетала Чентел.

— А я — нет, — пробормотал Ричард себе под нос; его фантазия разыгралась не на шутку, и ему было трудно совладать с ней, тем более что в это время из-за ширмы выпорхнула очередная юбка.

— Ты скоро? — нетерпеливо спросил он.

— Я уже закончила и выхожу, — из-за ширмы раздался вздох облегчения. — Только не подсматривай!

— Не буду, — неискренне, но зато очень убедительно пообещал он.

Чентел неуверенными шагами вышла из-за ширмы, и глаза Ричарда чуть не вылезли из орбит. На ней была самая страшная ночная рубашка, которую только можно себе представить!

— Черт возьми, этого я не заказывал! — воскликнул он.

— Ты подсматриваешь! — уличила его Чентел.

— Я не подсматриваю, а смотрю, но по причине твоего чудовищного одеяния это не имеет никакого значения. Где ты нашла это безобразие?

— Я не желаю носить ту рубашку, что ты мне прислал, — заявила она с вызовом. — Эта моя собственная.

— Черт побери, — ответил Ричард, потрясенный увиденным. — Тебе действительно не помешало бы отыскать фамильное сокровище, чтобы ты смогла одеваться получше!

— Я одеваюсь так, как мне нравится, а вовсе не для того, чтобы на меня смотрели, — огрызнулась Чентел и упала на подушки. Она безумно хотела спать.

— Оно и видно.

Она повернулась к нему, с трудом разлепляя веки.

— Это моя спальня, разве не так?

— Да, — односложно ответил Ричард, понимая, к чему она клонит.

— Тогда что ты здесь делаешь? Это моя кровать. Ты должен отыскать свою собственную, — настоятельно потребовала Чентел.

Алкоголь не смягчил сердце Чентел Эмберли, и она все так же была резка на язык. Он вспомнил о своей комнате. Теперь он сожалел о своем распоряжении расположить ее в противоположном крыле через холл.

— Моя кровать в миле отсюда, — простонал он. Глаза Чентел закрывались сами собой.

— Целая миля? Да, это долгий путь. Что ж, так и быть, оставайся сегодня здесь. Но только в первый и последний раз, — пожалела она Ричарда.

Более Чентел не могла сопротивляться сну и погрузилась в царство Морфея. Ричард наблюдал за ней.

— Добрая душа, — пробормотал он и тут же, как будто опомнившись, потряс головой. — Ну и брачная ночь?

Он устроился поудобнее, немного подумав, притянул к себе Чентел и обнял ее. Во сне она не сопротивлялась, оказавшись в его объятиях, она даже прижалась к нему. Он уткнулся лицом в ее волосы, вдохнул в себя их еле уловимый аромат и закрыл глаза. Блаженная улыбка коснулась его губ, и он сладко произнес:

— Да, что за свадебная ночь!

5.

Чентел танцевала в паре с Сент-Джеймсом, она ощущала силу, исходящую от него, и ей это безумно нравилось. Он влюбленными глазами смотрел на нее, они оба смеялись. Притянув ее к себе совсем близко, он прошептал ей что-то на ушко. Что именно он сказал? Его теплое дыхание касалось ее шеи, лица. Она чувствовала силу объятия, но не слышала его голоса.

В тот момент, когда Чентел поняла, что это сон, она вернулась к реальности. Дыхание Сент-Джеймса действительно щекотало ее щеку, и его руки обнимали ее… Не поверив своим ощущениям, она с трудом открыла глаза.

Тут же она почувствовала себя отвратительным образом: во рту был неприятный привкус, а в животе… Почему ее так выворачивает изнутри, голова гудит? Нет, это не простуда дает о себе знать, это… шампанское!

Но все-таки более ужасным открытием ее было то, что она находилась в постели не одна! С ней рядом спал Ричард Сент-Джеймс. Лежа на боку, он обнимал ее сзади, и его большая рука покоилась как раз на ее груди: Чентел ощущала спиной тепло его крепкого тела. Лицо спящего спряталось в ее волосах, а губы слегка касались уха…

«Вставай, Чентел», — потребовали от нее разум и девичья скромность, но ее непослушное тело, испытывавшее последствие вчерашнего шампанского, не желало двигаться. Тепло, исходившее от Сент-Джеймса, ей было так приятно, в его объятиях было так уютно! Но разум ее взбунтовался и не дал поблаженствовать в этой тихой гавани. В ее голове всплыли воспоминания о минувшем вечере… Она припомнила свое постыдное поведение, когда она позволила Сент-Джеймсу раздеть себя. Она не выгнала его из своей постели и, судя по всему, не собиралась этого делать и сейчас, несмотря на то, что должна вести себя совсем иначе, если желает через полгода с ним расстаться.

Эта мысль наконец побудила ее к действию. Чентел медленно сняла с себя руку Ричарда, очень, очень медленно и осторожно вытащила из-под него волосы и соскользнула с постели. Едва она опустила ноги на пол, как все поплыло у нее перед глазами, по телу пробежала странная дрожь.

«Господи милостивый, — взмолилась она про себя, — помоги мне пройти через эти жуткие муки!» Но потом решила, что грешно взывать к Всемогущему после столь непристойного поведения.

Она посмотрела на Сент-Джеймса. Счастливчик! Он все еще находился в блаженном забытьи, в то время как Чентел, к глубочайшему ее сожалению, пребывала в суровой действительности. Чентел глубоко вздохнула и подошла к шкафу; она намеревалась одеться самостоятельно, без помощи горничной, — менее всего ей хотелось, чтобы та увидела ее в столь неприличном состоянии или заметила Ричарда в ее постели.

Чентел в гордом одиночестве восседала за завтраком, держа в руке чашку горячего ароматного чая. Его изысканный вкус благотворно воздействовал на ее болезненное состояние и восстанавливал душевное равновесие. Ни одно из роскошных блюд, которыми был уставлен стол, не радовало ее взгляд. Чентел была бледна так же, как светло-бежевые обои, при виде которых ее обуревала тоска. Конечно, никому из Ковингтонов не пришло бы в голову отделать комнату для завтрака в светло-бежевых и светло-зеленых тонах!

Она сделала глоток чаю и с наслаждением ощутила, как он согревает ее горло. Голова девушки раскалывалась, казалось, что у нее совсем не осталось сил. Она горько усмехнулась: придется поискать другой способ борьбы с ханжеством Сент-Джеймсов, и это будет уже не выпивка, а что-нибудь более безопасное.

Дверь открылась, и Чентел напряглась при мысли, что это граф.

Как она посмотрит ему в лицо при свете дня? Из груди ее вырвался облегченный вздох, когда она увидела, что в комнату вошел не хозяин, а его слуга.

— К вам пришли ваш кузен и ваша тетя, миледи, — объявил дворецкий. — Вы хотите, чтобы я провел их в гостиную?

Чентел тяжело вздохнула — день обещал быть трудным.

— Нет, пригласите их сюда… и распорядитесь, чтобы принесли еще приборы. Тот вежливо поклонился:

— Хорошо, миледи.

— Миледи-миледи! — передразнила его Чентел, обращаясь к своей чашке. — Никакая я не леди!

Я даже не уверена сейчас, что я вообще человек, — и она застонала.

— Чентел, что произошло вчера вечером? — спросил Чед, едва ступив на порог.

Он выглядел, как всегда, безупречно: на нем был бежевый камзол и ярко-голубые панталоны. Если Чентел и была готова когда-нибудь возненавидеть своего любимого кузена, то именно в тот момент. Утонченные манеры и галантность Чеда слишком ярко контрастировали с внешним видом самой Чентел, которой оставалось лишь надеяться, что хоть пуговицы на ее платье застегнуты правильно.

— Ничего не произошло, — промямлила она. — А почему ты спрашиваешь?

— Почему? — вставила свое слово тетя Беатрис, войдя вслед за сыном. — Потому что ты ушла со своего собственного свадебного торжества и не вернулась!

Чед сел рядом с Чентел и продолжал с легкой усмешкой:

— Ты действительно разворошила осиное гнездо! Сначала исчезаешь ты, а вслед за тобой — Сент-Джеймс, тем самым всполошив великосветское общество: все решили, что вы даже не смогли дождаться ночи, чтобы броситься друг другу в объятия.

— Если только вы не успели вступить в интимные отношения еще до венчания, — мрачным тоном предположила тетя Беатрис, усаживаясь в соседнее кресло. — Гости утвердились во мнении, что вы вели себя непристойно.

Чед предостерегающим жестом заставил ее замолчать и снова обратился к Чентел, которая избегала его взгляда:

— У тебя все в порядке? Ты выглядишь ужасно.

— Ничего особенного. Я просто не очень хорошо себя чувствую из-за простуды, — смущенно произнесла Чентел.

— Простуда? Гм! — Маленькие глазки тети Беатрис, казалось, сверлили ее, как буравчики. — Больше похоже на то, что ты вчера выпила чересчур много шампанского!

Чед посмотрел на нее пытливым взглядом; лицо его просветлело, и он громко рассмеялся:

— Так оно и есть! Ах ты, негодница!

— Тише! Не надо так кричать! — взмолилась Чентел.

— Ох, извини, пожалуйста, — прошептал он, и глаза его лукаво сощурились. — Жутко болит голова, да?

Чентел бросила на него злой взгляд, но его понимающая улыбка ее обезоружила, и она виновато усмехнулась в ответ:

— Ужасно!

— Так тебе и надо, — позлорадствовала тетя Беатрис. — Пьянство — причина многих разрушенных жиз…

— Мама! — прервал ее Чед. — Мы пришли узнать, как себя Чентел чувствует, а не усугублять ее состояние.

— Спасибо, — поблагодарила его Чентел. — Что было вчера после того… гм… после того, как я ушла с приема?

— О, было очень весело! — ответил Чед. — По правде говоря, если при тебе гости вели себя более чем сдержанно, то после твоего ухода и в отсутствие Сент-Джеймса ханжеский налет с них окончательно спал.

Чентел презрительно фыркнула.

— Эти Сент-Джеймсы — придворные подлизы и фаты, не более того, — дала свою оценку гостям тетя Беатрис. — Просто выскочки. А леди Эстер ничего собой не представляет!

— Мама, ты говоришь недопустимые вещи! Сент-Джеймсы принадлежат к высшему обществу и очень влиятельны, — предостерег ее Чед.

— Я их не боюсь! — Тетю Беатрис мало кто был в состоянии напугать.

— А ты, Чентел? Ты их боишься? — спросил Чед серьезным тоном.

— Нет, — ответила Чентел, вздернув подбородок.

— Даже Ричарда Сент-Джеймса? — поинтересовался он.

Перед мысленным взором Чентел предстала картина: Ричард, распростертый на полу, пытается выбраться из-под ее свадебного платья. Она едва не засмеялась.

— Нет, теперь не боюсь.

— Вот как? — переспросил Чед. Он хотел что-то добавить, но их прервали: вошел Рид в сопровождении горничной с подносом. Пока она расставляла приборы и наливала чай, все сидели молча. Когда они ушли, Чед, размешивая ложечкой сахар в своей чашке, будто невзначай спросил:

— А где был Сент-Джеймс вчера вечером, ты случайно не знаешь?

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно посмотрела на него Чентел.

— Ты не знаешь, куда он направился, когда ушел с приема? — уточнил кузен. Девушка заметно покраснела:

— Он… он пришел посмотреть, все ли со мной в порядке.

— И это все? — Чед нахмурил брови.

— Конечно! — поспешила ответить Чентел. Никогда в жизни она ничего от Чеда не скрывала, но теперь, увидев в его глазах тревогу и чуть ли не страх, решила утаить от него правду. — А теперь, может быть, мы побеседуем о чем-нибудь другом?

— Ты позволила ему себя соблазнить? — резко спросила тетя Беатрис обвинительным тоном. Чентел чуть не поперхнулась.

— Ничего подобного! Мы просто… мы просто выпили по бокалу шампанского, — ответила она.

— Ты напилась, и он тобой овладел! — В голосе тети Беатрис прозвучало презрение.

— Нет, ничего он не делал! — с вызовом ответила ей Чентел. — Но если бы между нами что-нибудь и произошло, это было бы мое дело, а никак не ваше.

— Конечно, — примирительным тоном заговорил Чед, — но не вини нас за то, что мы о тебе беспокоимся. Ричард Сент-Джеймс — человек не нашего круга. Пожалуйста, не забывай о том, что он женился на тебе только ради спасения своей репутации. Он никогда не останется с тобой, его семья этого не допустит. Уверяю тебя, Сент-Джеймс имеет возможность выбрать себе жену среди самых знатных девиц Англии, и он так в конечном счете и сделает!

Чентел несколько задело утверждение, что они с Ричардом не пара. В голове у нее снова застучало, и скрепя сердце она заявила:

— Если я еще раз от кого-нибудь услышу, что я оборванка, недостойная чистить Сент-Джеймсу сапоги, то я закричу! Предупреждаю вас, я помогу Тедди найти это треклятое сокровище — и тогда посмотрим, что вы все скажете!

— Я лично скажу: «Браво!» — ухмыльнулся Чед. — Только не забудь, когда разбогатеешь, о своих бедных родственниках, — театральным жестом он протянул Чентел свою чашку.

— Подайте, миледи, на пропитание!

Чентел рассмеялась, забыв о своей голове, но тут же остановилась:

— Это глупо!

— Никакого сокровища нет и в помине! — рассвирепела тетя Беатрис. — Ты не сможешь таким образом заполучить Сент-Джеймса.

— Боже, ты такая же, как и леди Эстер, — простонала Чентел. — Я всего лишь пошутила. Я совсем не хочу быть женой Сент-Джеймса. Я пошла на этот брак только ради… ради сохранения своей чести, и все!

Тетя Беатрис посмотрела на нее скептически, но Чед ободряюще улыбнулся ей:

— Хорошо, мы тебе верим. Просто я не хочу, чтобы ты каким-нибудь образом пострадала.

— Почему я должна страдать? — Чентел была настроена по-боевому. — Неужели вы думаете, что после того, как этот человек шантажировал меня, я смогла бы его полюбить?

— Да, — без обиняков заявила тетя Беатрис. — Ты похожа на свою мать. Когда дело касалось мужчин, она сразу же теряла голову.

— О господи! В этом отношении я совершенно не похожа на маму, иначе я бы выскочила замуж за первого попавшегося игрока, едва покинув классную комнату. Наверняка я бы не осталась в старых девах!

— В тебе течет кровь твоей матери, — произнесла тетя Беатрис таким зловещим тоном, будто Чентел страдала чумой. — Я это твердо знаю.

— Чушь! — разозлилась Чентел.

— Мама, нам пора идти, прежде чем Чентел спустит тебя с лестницы. Извини, дорогая, мы вовсе не хотели тебя расстраивать. — Он посмотрел на тетю Беатрис, не собиравшуюся вставать со своего кресла и не переставшую бросать гневные взгляды на Чентел. — Мама!

— Что? — встрепенулась она.

— Пойдем, нам пора. — Голос Чеда звучал твердо; как бы извиняясь перед Чентел, он пожал плечами.

— Хорошо. — Подчиняясь сыну, тетя Беатрис встала и направилась к двери, но на пороге обернулась и сказала на прощание: — Но она влюблена в Сент-Джеймса, как кошка, и готова на все, лишь бы его заполучить — меня не обманешь! Ничего из этого не выйдет, кроме трагедии. — И с этими словами она покинула комнату.

Чентел посмотрела ей вслед с негодованием.

— Ничего из этого не выйдет, Чентел, — тихо проговорил Чед, глядя на нее грустными глазами.

— И ты, Брут! — Чентел обратила на него свой пылающий яростью взор. — Я осталась с этим человеком для того, чтобы уберечь Тедди от подозрения в предательстве. Ричард Сент-Джеймс ничего для меня не значит. А что касается прошлой ночи, знай, что между нами ничего не было.

Чед подозрительно прищурился…

— Мне кажется, что ты слишком бурно протестуешь, моя дорогая, — вынес он свой вердикт, повернулся и вышел.

Чентел осталась сидеть за столом, уронив голову на руки. Сент-Джеймс ей совершенно безразличен! Почему ее подозревают в том, в чем она не виновата! Почему ей никто не верит?

Она успела сделать глоток остывшего к тому времени чая, как снова вошел дворецкий.

— Что теперь, Рид?

— Ваш брат, миледи, — бесстрастно сообщил тот.

— О, нет! — застонала Чентел. — Ну что ж, впустите его.

— Доброе утро, сестренка! — Тедди, жизнерадостный, как никогда, вихрем ворвался в комнату. Чентел недовольно взглянула на него; ей бросился в глаза его кричаще-пестрый жилет, увешанный бесчисленными цепочками для часов и брелками, бряцание которых было подобно громыханию целой армии, облаченной в доспехи.

— Что ты нашел в этом утре доброго? — хмуро вопросила она. — И говори, пожалуйста, потише. Тедди уселся в соседнее кресло.

— В чем дело? Кто-нибудь нас подслушивает? — проговорил он громким шепотом, который показался Чентел еще более раздражающим, чем его обычный голос.

— Нет, просто у меня очень болит голова, — пояснила она.

— Да? Жаль. — Тут взгляд Тедди упал на уставленный яствами стол. — Ты собираешься все это съесть?

— О нет, угощайся, пожалуйста.

Тедди взял пустую тарелку Чентел и наполнил ее доверху; Чентел поморщилась при виде еды. Поднося кусок ко рту, он с сочувствием посмотрел на сестру:

— Ты уверена, что с тобой ничего не случилось? Яичница просто великолепна.

Чентел отвернулась, чтобы не видеть, как он с жадностью поглощает пищу: ее подташнивало.

— Кстати, что привело тебя сюда так рано? — поинтересовалась она.

Тедди вдруг перестал жевать. Странный блеск его водянистых глаз вдруг вызвал в ней беспокойство.

— Что случилось, Тедди? — спросила она.

— Я влюбился! — светясь от счастья, признался он.

Его лицо расплылось в широкой глуповатой улыбке. Он никогда не отличался особым пристрастием к женскому полу, поэтому Чентел удивительно было видеть брата в роли страстного влюбленного.

— В самом деле? — усомнилась она.

— Признайся, разве она не самая красивая и самая милая девушка на свете? — обратился к Чентел с загадочным видом Тедди.

— Кто? — осторожно спросила Чентел, моля бога, чтобы она ошиблась в своих предположениях.

— Алисия! — Тедди произнес это имя с благоговением, будто речь шла о святой.

— О, нет, — простонала Чентел.

— Что с тобой? У тебя хуже с головой? — забеспокоился он.

— Нет, не с головой, а со всей моей жизнью! — с удрученным видом произнесла Чентел. — Мой дорогой, ты же знаешь, что это безнадежно. Даже если Алисия что-то к тебе испытывает…

— Испытывает, испытывает! — перебил ее Тедди.

— Откуда ты это знаешь?

— Она сама мне об этом сказала вчера вечером, — признался влюбленный.

— Когда? — с подозрением глядя на него, спросила Чентел.

— Мы… мы встретились в библиотеке, когда ее родителей не было поблизости, — смущенно произнес он.

Чашка Чентел со звоном ударилась о блюдечко, и она воскликнула:

— О чем ты говоришь?

— Ну, ее мама следила, чтобы мы не подходили друг к другу, но, улучив минутку, Алисия улизнула из комнаты, а я, конечно же, последовал за ней.

— Я просто не верю своим ушам! — воскликнула пораженная Чентел.

Подумать только! Алисия, эта застенчивая серая мышка, прибегла к такой хитрой уловке, а Тедди, ее непутевый брат, которого она знала как облупленного, побежал за ней! Чентел покачала головой, не зная, что ей делать — смеяться или плакать.

— Я понимаю, что мой поступок выходит за рамки приличия, — вздохнул Тедди, — но когда ты влюблен, то просто не можешь придерживаться общепринятых условностей. Когда любишь, все кажется неважным по сравнению с твоим чувством.

— Понимаю, — пробормотала Чентел, все еще пребывая в полнейшем замешательстве. Ее брат читал ей лекцию о любви!

— Чентел, если бы ты знала, как это чудесно! — с сияющим видом продолжал он.

— Тедди, но почему ты считаешь, что влюблен, ведь вы знакомы лишь один день и почти ничего не знаете друг о друге! — рассудительно заметила Чентел.

— В себе я уверен! Меня ударило словно молнией! И Алисия говорит то же самое.

Чентел посмотрела на сияющее лицо брата и грустно сказала:

— Дорогой, но ты же знаешь, что родители Алисии никогда не позволят вам пожениться!

Тедди и глазом не моргнув самоуверенно заявил:

— Я найду клад, и им придется согласиться на этот брак!

— Тедди, дорогой, поиски могут занять долгие годы! — Она ласково взяла его за руку. — А не мог бы ты просто о ней забыть?

Он покачал головой:

— Теперь, когда я ее наконец встретил, — ни за что.

— Хорошо, — вздохнула Чентел, — хоть мне и не нравится эта затея, но я постараюсь что-нибудь придумать.

— Я был уверен, что ты мне поможешь! Она самая лучшая девушка на свете, и она любит меня. А теперь мне пора, — он вскочил на ноги, — у меня назначена встреча с Недди. У него возникли новые идеи относительно местонахождения нашего сокровища.

— Только, пожалуйста, не разнесите дом по кирпичикам, — сурово напутствовала его Чентел.

— Ни за что! Не беспокойся, Чентел. Я уверен, что у нас все получится: любовь творит чудеса! — с этой жизнеутверждающей фразой Тедди покинул комнату, подпрыгивая на ходу от радости.

Чентел сидела в изнеможении, с опущенными руками. Ее кузен и тетка не желают иметь ничего общего с Сент-Джеймсами. Ее родной брат горит желанием соединить свою судьбу с девушкой из этого рода. У них нет ни гроша, и к тому же над ними витает тень подозрения в предательстве, их жизнь превратилась в череду сплошных неприятностей, когда каждый день приносит с собой новые проблемы. И, о боже, как у нее болит голова.

— Как ты мог! — драматическим тоном воскликнула леди Эстер, врываясь в библиотеку, где нашел себе убежище Ричард. — Я просто в ужасе!

Ричард поднял голову от письма, которое собирался прочесть, и хладнокровно спросил:

— Что же тебя так потрясло на этот раз?

— Твое непристойное поведение с этой развратницей, — категорично заявила леди Эстер, усевшись в кресло напротив него. Она выпрямила спину Подобно струне и в этой позе застыла. Ричард вдруг вспомнил, как Чентел копировала манеры его матери, и улыбнулся, несмотря на то, что испытывал жуткую головную боль.

— Ну, так что ты можешь сказать в свое оправдание? — продолжала леди Эстер ледяным тоном. Ричард нахмурился:

— О чем это ты?

— Не смей со мной притворяться! — Леди Эстер постукивала ногой по полу. — Об этом говорит уже весь дом… и, вне всякого сомнения, город тоже.

— Объясни мне, ради бога, о чем идет речь! — раздраженно попросил Ричард, стараясь не морщиться при звуке ее пронзительного голоса.

— О твоем непростительном поведении с этой наглой девчонкой! Ты сбежал со своего собственного свадебного приема вместе с этой бесчестной девкой. Ваше исчезновение возмутило всех! Твой разврат стал причиной сплетен и разговоров, — горя огнем возмущения, ответила леди Эстер.

— Извини, не могла бы ты уточнить, кого ты имеешь в виду, говоря об «этой бесчестной девке»? — начиная выходить из себя, произнес Ричард. — Могу ли я высказать предположение, что это — Чентел?

— Конечно же! Не пытайся увести разговор в сторону!

— Я и не пытаюсь. Я просто пытаюсь понять, в какую сторону ты клонишь…

— Я-то никуда не клоню! А вот ты явно уклонился не в ту сторону — ведь это ты прошлой ночью забыл, в какой стороне находится твоя собственная комната! — Голос леди Эстер источал яд.

Ричард замер:

— Продолжай, мне интересно послушать, в чем ты обвинишь меня дальше.

— В том, что если тебе так уж захотелось переспать с этой Иезавелью[2], то совершенно незачем было устраивать такой погром. Дверь сорвана с петель, комната в полном беспорядке, повсюду валяется одежда и пустые бутылки из-под шампанского, подвенечное платье разорвано… — Леди Эстер презрительно фыркнула. — Нет, я не могу даже представить себе, что за оргию вы устроили в этой комнате! — Тут способность к членораздельной речи, казалось, покинула ее.

— Мне лично кажется, что ты как раз только тем и занималась, что пыталась себе это представить! — сухо заметил Ричард. — Никогда не думал, мама, что у тебя столь живое воображение.

— Прекрати немедленно! Я не так наивна, чтобы не понять, что к чему! — оскорбленно заявила она.

— Ты ошибаешься. Что бы там между нами ни произошло, это была не супружеская близость, — попытался успокоить ее Сент-Джеймс.

— Тебе нет прощения, безрассудный мальчишка! Я не верю ни одному твоему слову. Надеюсь, что ты понимаешь, в какое положение поставил нашу семью. Теперь, чтобы избавиться от этой женщины, нам придется выложить немалые деньги, а если ты ей сделал ребенка… сумма отступного будет просто колоссальной!

— Неужели ты думаешь, что если бы Чентел ждала моего ребенка, я бы ее оставил? Ты ошибаешься, мама. Я человек чести! — вспылил Ричард.

— Если бы ты был человеком чести, то не связался бы с женщиной такого сорта! — едва не выпустив змеиное жало, прошипела леди Эстер.

— Почему ты так скверно отзываешься о Чентел? Ее семья принадлежит к древнейшему роду и имеет хорошие связи, а ты рассуждаешь так, как будто она простолюдинка.

— Да, Ковингтоны принадлежат к аристократии, но это отнюдь не означает, что для нас приемлем их образ жизни. Ковингтоны всегда отличались необузданностью нравов и беспутством. Вся история их рода — это цепь сплошных скандалов, — напомнила ему мать.

— Особенно с тех пор, как они разорились? — саркастически заметил Ричард.

— Они сами виноваты в своих несчастьях, — парировала леди Эстер; переведя дух, она продолжала: — В любом случае это неважно, потому что ты должен ясно понимать, что ты, глава дома Сент-Джеймсов, не можешь быть связан брачными узами с какой-то Эмберли. Эта сирена, вполне вероятно, уже усыпила твою бдительность, но ты не должен ей поддаваться!

— Я вовсе не намерен ей поддаваться. Но я также не потерплю, чтобы ты злословила по поводу Чентел, пока она находится в моем доме. Ты больше не должна называть ее наглой девчонкой, Иезавелью и другими оскорбительными именами. Я требую от тебя относиться к моей жене с должным уважением, — почти приказным тоном заявил Сент-Джеймс.

— Она тебя соблазнила! — В ярости леди Эстер поднялась на ноги. — Это из-за нее ты говоришь со мной таким тоном! Ты защищаешь эту шлю…

— Мама! — угрожающе воскликнул Ричард. — Остановись!

— Что ж! Я покидаю этот дом, в котором поселился разврат, я не желаю видеть, как ты будешь лебезить перед ней. У тебя есть полгода, чтобы прийти в себя и вспомнить о своем долге перед семьей. — Глаза леди Эстер метали отравленные стрелы. — По истечении этого срока, без сомнения, нам придется откупаться от этой ведьмы. Чтобы от нее отделаться, я никаких денег не пожалею! А до тех пор… — тут она сделала выразительную паузу, — до тех пор ноги моей не будет в этом доме! Я не хочу тебя видеть.

— Прекрасно! — в запальчивости заявил Ричард.

— Что?! — едва не взвизгнула леди Эстер.

— Я сказал, прекрасно, подразумевая, что, раз ты не сможешь относиться к Чентел, как требует того ее положение, твой отъезд будет лучшим выходом для всех нас, — спокойно произнес он.

— И это говорит мой сын! — возмутилась леди Эстер. — Но ты в конце концов поймешь свою ошибку. Ты Сент-Джеймс и потому знаешь, что от тебя требуется. Ты прав, пока нам действительно лучше расстаться! — Она направилась к двери и только на пороге обернулась: — Не думай, что я от тебя отказываюсь. Я приму тебя назад с распростертыми объятиями, как только ты избавишься от этой потаскушки, — наигранно ласковым тоном произнесла она.

— Спасибо, — сценические приемы матери не произвели на Ричарда особого впечатления. — И еще, мама, прежде чем ты уйдешь, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос: откуда ты узнала о состоянии комнаты?

— Мне рассказала об этом горничная, разумеется!

— Знаешь, ты можешь взять ее с собой, потому что с этой минуты я ее уволил.

— Как ты смеешь отказывать девушке от места только потому, что она добросовестно выполняет свою работу, — возмутилась леди Эстер.

— Я не потерплю у себя слуг, которые разносят сплетни. — Голос Ричарда прозвучал неумолимо, и леди Эстер поняла, что ничего здесь не добьется.

— Хорошо, я возьму ее себе в услужение. Но, подумать только, ты вступаешься за эту…

— Мама! — окончательно потеряв терпение, воскликнул Ричард.

— Хорошо, я ухожу. Но ты об этом еще пожалеешь! — пригрозила ему леди Эстер. Ричард молча посмотрел на мать.

— Избавься от нее, Ричард! Ты должен это сделать ради семьи. — С этими словами леди Эстер повернулась и с гордым видом удалилась из комнаты.

Ричард тяжело вздохнул и опустил голову на руки. «Избавься от нее!» — звучали эхом у него в голове слова матери. Он женат на Чентел Эмберли лишь неполный день, а в его семье уже наметилась трещина, не говоря о том, что злые языки сплетничают и разводят кривотолки вокруг его имени — имени Сент-Джеймса! Ричард поморщился. Конечно, его мать права, вид комнаты вполне мог навести на мысль о том, чем он и Чентел занимались тут… Подумав об этом, он скривился от головной боли.

Оба супруга, напустив на себя важный, чопорный вид, сидели за длинным обеденным столом, в противоположных его концах. Казалось, их разделяли мили полированной поверхности, уставленной серебряными приборами. Оба были бледны и рассеянны. Даже самый ненаблюдательный человек заметил бы, что им нездоровится. Вокруг них суетились слуги, разносившие блюда и тайком бросавшие любопытствующие взгляды на молодых. В воздухе ощущалось напряжение, возможно, за счет царившего молчания. Слуги покинули столовую в полном разочаровании, думая о том, что немота хозяев лишила их удовольствия посплетничать вечером в тесном кругу.

Чентел взглянула на застывшее лицо Сент-Джеймса. В задумчивости она прикусила губу. Да, она уже знала о том, как леди Эстер в гневе покинула дом своего сына. Она по роковой случайности столкнулась с матерью Сент-Джеймса в холле, и та бросила на нее испепеляющий взгляд:

— Я уезжаю. Но помни, тебе не удастся заполучить Ричарда! Я знаю твои хитрости наперед, но даже беременность тебе не поможет! Ты никогда не сможешь войти в круг семьи Сент-Джеймс, уж я об этом позабочусь!

Чентел со злостью пронзила вилкой морковку, лежащую у нее на тарелке, представляя себе, что это леди Эстер. Мать Сент-Джеймса была просто невыносима! Но девушку беспокоил и другой вопрос, почему все члены ее семьи уверены, что она влюблена в Ричарда, в то время как она ненавидит его всей душой? Все-таки эти Сент-Джеймсы какие-то ненормальные!

Она еще раз бросила пытливый взгляд на мужчину, сидевшего напротив нее с неприступным видом. Нет, чем быстрее она его оставит, тем лучше будет для всех! И единственный возможный для нее способ это сделать — это снять с Тедди подозрения в измене и тем самым покончить с шантажом.

— Милорд, — обратилась она к Ричарду слабым голосом. — Вы знаете человека, который дал Тедди шкатулку?

Ричард удивленно посмотрел на нее, будто только что заметил ее присутствие:

— Что?

— Вы знаете человека, который вручил Тедди шкатулку? — повторила Чентел более громко, ее голос, по-видимому, с трудом долетал до противоположного конца стола.

— Конечно же, я знаю Луи Дежарна. Ты ведь не принимаешь меня за дурака? — раздраженным тоном ответил Ричард.

Чентел насупилась. Нет, дураком она его не считала, а вот извергом, пожалуй.

Неужели воображение сыграло с ней злую шутку? И на самом деле она для него совершенно чужая женщина, чье присутствие он едва терпит?

— И вы знаете, где его найти? — осторожно спросила она.

— А ты? — ответил Ричард вопросом на вопрос.

Чентел вздрогнула — от его глаз веяло ледяным холодом. Трудно было себе представить, что еще накануне вечером они вместе пили шампанское и дурачились, как хорошие приятели.

— Конечно, нет! Я же вам говорила, что Тедди ни к чему не причастен и я тоже.

— Речь не о том. — Ричард пожал плечами. — На мой взгляд, нам было бы нелишне поделиться друг с другом имеющимися сведениями. Мы оба знаем, что Луи Дежарн все еще в Лондоне.

— Но раз он в Лондоне, то почему бы нам не найти его, и притом как можно быстрее! — раздраженно воскликнула Чентел. — Тогда мы сможем закончить наконец этот фарс.

Ричард выпрямился в кресле, приняв горделивую осанку, и загадочно посмотрел на нее.

— Я вполне понимаю причины такой поспешности, — резким тоном начал он. — Я сам испытываю сходные чувства. Но эта шпионская история чревата осложнениями, которые необходимо предотвратить.

— О каких осложнениях вы говорите, милорд? — удивилась девушка.

— Чентел, я не собираюсь обсуждать это с тобой. Ты и Тедди все еще находитесь под подозрениями, и я не намерен посвящать тебя в детали нашей операции, — отрезал он.

— Но если вы ничего мне не расскажете, то как я смогу доказать невиновность моего брата? — с воинственным видом спросила Чентел.

— Не беспокойся, это я беру на себя.

— А не кажется ли вам, что в этом направлении так ничего и не сделано! Не надо затуманивать мне голову болтовней о мифических осложнениях! Почему вы еще не поговорили с Луи Дежарном?

— По той же причине, что и вы, мадам, — уклонился от ответа Ричард.

— Очень в этом сомневаюсь! — Чентел вовсе не собиралась выдавать, что она в первый раз услышала имя Луи Дежарна.

— Мадам, у меня создалось впечатление, что вы мне не доверяете. — В голосе Ричарда чувствовалось напряжение, силой воли он сдерживался, чтобы не вспылить. — Однако позвольте вам напомнить, что под подозрением все-таки находитесь вы, а не я.

— Как вы смеете… — начала было Чентел, но Ричард ее перебил.

— Довольно! Я делаю все, что в моих силах. Вы можете довериться мне. Я так же, как и вы, мечтаю, чтобы вы покинули мой дом как можно скорее, — надменно произнес он.

— Доверять вам! — Чентел обуяла ярость, в которой утонула обида, причиненная ей его словами, — они не должны были ее ранить, но почему-то ранили. — Нет, милорд, я вам не доверяю. У меня нет уверенности в том, что я не покину ваш дом в цепях, на пару с моим братом.

— Гм… Не самый худший вариант… — позлорадствовал Ричард.

— Но, уверяю вас, я этого не допущу, — и с этими словами Чентел поднялась из-за стола.

— Куда же вы, мадам? — удивился Ричард.

— С меня хватит унижений, — решительно заявила она.

— Чентел, сейчас же сядь на свое место! — приказал ей Ричард. Его глаза метали молнии.

— Нет, — ответила Чентел, не обращая внимания на его гнев. — И можете на меня не кричать. Все в этом доме только и делали, что любезно напоминали мне, что я вам не настоящая жена, а потому я не обязана вас слушаться.

— Сомневаюсь, что бы ты меня слушалась, даже будучи моей настоящей женой, — заметил Ричард.

— Это единственное, в чем вы правы, милорд! Не извольте сомневаться, как только я докажу невиновность Тедди, ноги моей не будет в этом доме!

— Вот против этого я никак не возражаю! Я боюсь, как бы мы не задушили друг друга в течение этих шести месяцев. Почему бы нам не поступить предусмотрительнее: Тедди признается, в чем он принимал участие (я уверен, что очень незначительное), ты тоже дашь показания, и дело будет закрыто.

— Я же сказала тебе, что мы ни в чем не виноваты! Перестань втягивать нас в свои грязные дела! — набросилась на него Чентел.

Взгляд, которым он измерил ее с ног до головы, взбесил девушку. Она готова была сейчас убить его на месте.

— Хорошо, коли ты не виновата, расскажи мне все, что знаешь.

Чентел вся кипела. Поняв, что этот разговор ни к чему не приводит, она повернулась и направилась к двери.

— Чентел, вернись сейчас же! — окликнул ее Сент-Джеймс, но она не обернулась, а только ускорила шаг.

План действий для нее был ясен: оставить этот дом и разыскать Луи Дежарна, иначе она убьет ненавистного ей лорда… если только он не убьет ее раньше.

Чентел потребовала от подозрительно смотревшего на нее конюха, чтобы ей привели лошадь.

Она очень давно не ездила верхом, но стояло чудесное утро, а ей совершенно нечем было заняться. Она уже позавтракала в гордом одиночестве, потому что «граф отлучился по делу», как ей сообщили. И вот ей предстоял абсолютно праздный день в чужом доме, и она не знала, куда себя девать. Поэтому она облачилась в свою старую темно-красную амазонку с воротничком из коричневого бархата и пышными рукавами.

— Вы много ездите верхом, миледи? — полюбопытствовал конюх.

— Ну… не так уж много… А у вас есть смирная лошадка? — спросила она.

Конюх наморщил лоб, и его загрубевшее лицо даже сморщилось от чрезмерных умственных усилий, потом он обрадованно сказал:

— Тоб будет как раз для вас! Когда к Чентел подвели Тоба, глаза ее округлились от изумления.

— Это лошадь для меня? — переспросила она.

Тоб был очень крупным черным жеребцом, с лоснящейся шкурой и огромными карими глазами, которые смотрели на Чентел с презрительным высокомерием, как и все Сент-Джеймсы.

— А он смирный? — усомнилась Чентел». Конюх пожал плечами:

— Самый смирный во всей конюшне! Лорд Ричард любит быстрых скакунов. В чем-чем, а в лошадях он разбирается. Но Тоб уже старый и потому еле ноги переставляет.

— Хорошо. — Чентел вздохнула, окончательно укрепившись в своей решимости. Конюх помог ей взобраться на широкую спину Тоба; она посмотрела вниз и вздрогнула: до земли было так далеко! Она тронула поводья, и, к величайшему ее удивлению, жеребец послушался; они направились в сторону леса. У него была неровная походка, к тому же Чентел до конца не была уверена в послушности жеребца.

Постепенно она почувствовала себя более уверенно и даже стала получать удовольствие от прогулки по лесу и общения с природой. Но вдруг Тоб резко встал на дыбы, и Чентел чуть было не упала. Такой поворот событий встревожил девушку. Оказалось, от Тоба можно ожидать чего угодно: он непредсказуем.

Она надеялась, что Тоб продолжит путь, но тот стоял как вкопанный. Чентел приказала ему идти вперед — он не сдвинулся с места. Как ни била она каблуками по дубленой шкуре упрямого жеребца, тот будто ничего не чувствовал и полностью игнорировал ее усилия. Наконец Тоб пошевельнулся, но, как оказалось, для того, чтобы повернуться и направиться назад, к конюшне. Чентел, стиснув зубы, натянула поводья; ей совсем не хотелось возвращаться. Тоб недовольно фыркнул и затряс головой. Чентел потянула сильнее, конь было пошел направо, но потом вернулся на прежний маршрут. Со стороны казалось, что лошадь и всадница передвигаются по кругу; оба страдали ослиным упрямством, и никто не хотел уступать.

На пятом круге Чентел заметила в отдалении всадника в плаще.

— Ричард! — окликнула она его в надежде на помощь, но ответа не получила.

Наконец Тобу удалось доконать Чентел: у нее закружилась голова, и она отпустила поводья. Но старик Тоб не очень-то обрадовался своей победе: ему тоже стало не по себе, потому что он остановился, затряс головой и зафыркал.

— Так тебе и надо! — позлорадствовала Чентел. — А теперь вперед!

Тоб заржал и, к величайшему удивлению Чентел, рванул вперед. Она никак не ожидала от этого росинанта подобной прыти! Он мчался через лес галопом, Чентел тряслась на его спине, вопила что есть мочи:

— Стоп, Тоб, остановись!

Если даже шаг у Тоба был неровный, то можно себе представить, каков был у него галоп! Поэтому немудрено, что Чентел подумала о наступлении конца света. Вцепившись в его грубую пятнистую гриву, бедняжка всеми силами пыталась удержаться в седле. В конце концов Тоб остановился прямо в зарослях терновника.

— Проклятое животное! — обозвала его Чентел, потому что ее юбка запуталась в колючих ветках кустарника.

Она нагнулась в седле, чтобы отцепить подол, когда услышала позади легкое ржание. Обернувшись, она увидела всадника в сером плаще на большой черной лошади.

— Ричард, помоги мне! — позвала его Чентел и снова занялась своей юбкой.

В этот момент прогремел выстрел. Старик Тоб вздрогнул и встал на дыбы, как молоденький. Чентел, потеряв равновесие, упала. Она ударилась головой о выступающий из земли корень, и боль на какое-то время ослепила ее. Застонав, она закрыла глаза, чувствуя, что проваливается в темноту.

Ричард ворвался в дом с ревом:

— Ри-ид!!! Рид, это правда — то, что я слышал? — Он остановился и замолчал, когда увидел дворецкого, чинно спускающегося с лестницы.

— Милорд! Миледи упала с лошади, — невозмутимо сообщил он.

— Тоб вернулся час назад без Чентел, это так?

— Да, после чего егерь нашел миледи, лежащую без сознания, сэр, — пояснил слуга.

— Как она сейчас? — спросил Ричард, уже поднимаясь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

— Доктор сказал, что с ней все будет в порядке. Теперь она спит, потому что ей дали снотворное. Ее нельзя тревожить, она сейчас отдыхает, — настаивал он.

Ричард наконец остановился и умоляюще посмотрел на Рида:

— Я обязательно должен ее видеть, но не собираюсь ее будить.

Рид понимающе кивнул:

— Конечно, милорд.

Он проводил Ричарда до двери комнаты Чентел. Сент-Джеймс едва сдерживался, чтобы не отпихнуть слугу и не ворваться к ней. Рид приоткрыл дверь, и Ричард тихо вошел внутрь.

Он подошел к постели и посмотрел на спящую Чентел. Услышав о ее падении, он не на шутку перепугался. Настояв на браке, обернувшемся фарсом, он взял на себя ответственность за жизнь этой девушки, и он никогда бы не простил себе, если бы с ней случилось что-то серьезное.

Неподвижно лежащая Чентел казалась такой хрупкой, беззащитной, лишенной той энергии, которую она обычно излучала. И это его так потрясло, что он невольно сжал руки в кулаки.

Девушка пошевелилась, и веки ее медленно приподнялись. Она посмотрела на него, ее черные зрачки казались огромными. В глазах застыло недоумение и боль.

— Почему? — ее пересохшие губы едва шевелились.

— Что почему? — переспросил он, чувствуя себя счастливым только потому, что она пришла в себя и в состоянии говорить. Он пододвинул кресло и сел рядом с кроватью. Ему показалось, что Чентел отстранилась от него, и нахмурился. — Что ты имеешь в виду?

— Почему ты пытался меня убить? — прямо глядя ему в глаза, произнесла Чентел.

Ричард был так поражен, что несколько секунд молча смотрел на нее, не веря своим ушам.

— Но я не пытался тебя убить! — горячо возразил он.

— Твоя пуля прошла совсем близко, а я не слишком хорошая наездница, — укоризненно сказала девушка.

Липкий, всепоглощающий страх — тот же самый, что он испытал при вести о ее падении, — вновь пронзил все его существо. Она бредит… может, поврежден мозг?

— Я не стрелял в тебя, Чентел, — попытался успокоить ее Ричард, — ты просто упала с лошади.

— Да, именно это мы скажем всем остальным, — ответила Чентел, тихо вздохнув. — Но зачем ты в меня стрелял? — Она закрыла глаза, и лоб ее прорезала горестная морщинка. — Теперь мне всегда будут сниться кошмары, в которых ты… Нет, тебе вовсе не обязательно было в меня стрелять!

Ричард схватил ее за руку и крепко ее сжал.

— Чентел, выслушай меня. Я в тебя не стрелял, верь мне!

Она открыла свои изумрудные глаза и так печально посмотрела на него, что у Ричарда сжалось сердце.

— Нет, я знаю, это был ты. — Она кивнула как ребенок, решивший говорить правду. — Зачем? Я уеду к себе в Ковингтон-Фолли, и у тебя не будет со мной больше хлопот… Я постараюсь тебя больше не сердить…

Ее голосок задрожал, и Ричард впервые увидел в глазах у Чентел слезы. Он почувствовал щемящую жалость к этой несчастной девочке и, присев на ее постель, прижал ее к себе.

— Я не стре… — начал было он. Но Чентел забилась в его объятиях:

— Отпус… отпусти меня. Нельзя обнимать того, кого ты только что пытался уби… убить.

Он сдерживал ее, как мог, пока она не устала и голова ее сама собой не опустилась ему на плечо.

— Послушай, Ченти, я не стрелял в тебя, — сказал он, отметив про себя, что ей, должно быть, совсем плохо, если она не реагирует на это уменьшительное имя. — Скажи мне, пожалуйста, почему ты решила, что это был я. Расскажи, как все произошло.

— Тот же самый плащ, — произнесла она тихо и очень печально, — ты был в том же плаще, что и в ту ночь у меня в спальне. По крайней мере, теперь ты мог бы выглядеть как-то иначе.

— Уверяю тебя, что никогда не надел бы один плащ дважды. — Несмотря на всю серьезность ситуации, он пытался шутить.

— Ты смеешься надо мной. — Чентел снова стала вырваться из его рук. — Ты, наверное, все еще хочешь от меня избавиться!

— Тс-с! Тише. — Ричард крепко держал ее в объятиях, прижав ее голову к своему плечу. — Я мог бы задушить тебя за то, что ты подумала, будто я способен тебя убить, — сказал он почти нежно.

Чентел приподняла голову и посмотрела ему в глаза. В них было столько боли, что он снова принялся уверять ее:

— Это был не я, дорогая. Поверь мне.

Чентел, казалось, некоторое время раздумывала над его словами, потом спросила:

— Тогда кто это мог быть? Леди Эстер?

Ричард представил себе свою мать в сером плаще, на лошади и с пистолетом и чуть было не рассмеялся:

— Не буду лукавить, она, конечно, не прочь увидеть тебя мертвой, но на подобные авантюры не способна. Поверь мне! Кто-то жаждет убить нас обоих. Бедная Чентел! — последние слова Ричард произнес так тихо, что она их не услышала. Очень бережно он уложил ее обратно в постель и ласково прошептал: — А теперь ты должна поспать. Рид и так мне голову оторвет за то, что я побеспокоил тебя.

— Да, — вздохнула Чентел, послушно закрывая глаза. — Я отдохну, я почему-то страшно устала. Ты знаешь, мне не нравится, когда в меня стреляют. Если это был ты… если это был ты, то, пожалуйста, больше так не делай! Обещай мне!

Ричард тяжело вздохнул:

— Это был не я. Но чтобы тебе было спокойнее, я клянусь, что никогда не буду в тебя стрелять.

— Ты подождешь полгода?

— Я подожду полгода… и еще столько, сколько ты захочешь, моя Ченти, — тихо сказал Ричард.

Чентел не ответила — она уже спала. Может быть, это и к лучшему, что она не слышала этих слов, подумал про себя Ричард. Он нахмурился, ее запутанная история была совершенно загадочна, но в одном Чентел была совершенно права — с каждым днем становилось все менее понятно, кому можно доверять.

На следующий день Чентел проснулась поздно. Она медленно открыла глаза и уставилась на потолок; во сне, который она видела, Ричард Сент-Джеймс обнимал ее. Она так явственно ощущала тепло его рук, покой и безопасность, обретенные рядом с ним, что сон казался реальностью. Она нахмурилась. Этими руками он мог направить на нее пистолет, хотя Ричард поклялся ей, что это был не он, но серый плащ все еще никак не мог стереться из ее памяти. Она вздохнула. Несмотря ни на что, она хотела ему верить!

Скинув одеяло, она опустила ноги на пол и поднялась, пошатываясь. Из-за падения с этой строптивой лошади все ее тело превратилось в сплошной синяк — или так ей, по крайней мере, казалось. Она накинула на себя пеньюар и, согнувшись, словно старушка, направилась к шкафу, достав оттуда первое попавшееся платье.

Она хотела было позвать горничную, но передумала. Она не знала, кто придет на ее звонок и придет ли кто-нибудь вообще: ее личная горничная уехала с леди Эстер. Сделав неловкое движение, она сморщилась от боли и стала медленно одеваться. Но тут ее внимание привлек какой-то легкий шум.

Обернувшись, она едва не подпрыгнула от неожиданности: в комнате прямо против нее стоял Ричард Сент-Джеймс. Подбоченившись, он глядел на нее весьма озабоченно. Как он умудрился так незаметно проникнуть в комнату?

— Что ты тут делаешь? — спросила она.

— Я пришел узнать, как ты себя чувствуешь, — сдержанно ответил Ричард.

— Прекрасно!

— А выглядишь ужасно. Тебе надо быть в постели, — заботливо произнес он.

— Нет, не надо! И мне вовсе не нравится, когда ты входишь в комнату, не спросив разрешения.

— Кажется, мы эту тему уже обсуждали. — Его брови удивленно поползли вверх.

— И ты сказал, что будешь стучаться! — настаивала она.

Он насмешливо улыбнулся, и это вывело Чентел из себя — она готова была его ударить!

— Извини, я забыл. Мне что, выйти и постучаться? — снова усмехнулся Ричард.

— В следующий раз, пожалуйста, не забудь сделать это, — раздраженно ответила она, прикрываясь платьем, которое держала в руках.

— Ты должна лечь в постель. — Тон его был непреклонен.

— Нет, не должна. А теперь прошу меня извинить, но я хочу одеться. Уходи!

Ричард сложил руки на груди и посмотрел на нее изучающе:

— Я не уйду, пока ты не послушаешь меня. Ты еще не поправилась и не можешь оставаться на ногах.

— Я совершенно здорова! — горделиво вздернув подбородок, она направилась к ширме, стараясь держаться прямо. Она не позволит мужчине, вообразившему себя ее господином, заставить ее целый день лежать в постели! Но когда она своей царственной походкой проплывала мимо Ричарда, он выхватил у нее платье.

— Отдай сейчас же! — возмутилась Чентел. Она попыталась отнять платье, но Ричард поднял его высоко над головой, так, что она просто не в состоянии была до него дотянуться. Она чувствовала себя, как фокстерьер, прыгающий вокруг большого дога, но тем не менее сделала еще одну попытку достать платье. Он тут же перебросил платье за спину и теперь стоял перед ней с озорной улыбкой на лице.

— Как ты смеешь! — произнесла Чентел, задыхаясь все больше от этой возни.

— Смею, — ответил он коротко, и его тон показался Чентел чересчур самоуверенным. Прежде чем она смогла разгадать его намерения, он нагнулся и схватился за край ее пеньюара.

— Пусти! — попыталась вырваться девушка.

Он потянул пеньюар со знанием дел, и тот соскользнул с одного плеча, прежде чем она спохватилась. Чентел поспешно натянула его обратно, но Ричард не оставлял ее в покое.

— Прекрати! — выкрикнула Чентел, тяжело дыша, голова у нее шла кругом. — Я хочу одеться!

— Нет. — Ричард подхватил ее на руки во время очередного поворота. У Чентел не осталось больше сил сопротивляться. Ее мучитель подошел к кровати, опустился на нее и усадил Чентел себе на колени, как малое дитя.

— А теперь ты мне должна пообещать, что сегодня весь день проведешь в постели, — потребовал он.

— Ни за что! — едва слышно возразила Чентел. — По-моему, ты хочешь меня убить!

— Нет, я ведь обещал подождать, — любезно ответил он; казалось, чем больше она злилась, тем больше это его веселило. — Но я хотел бы поговорить с тобой о том, что произошло.

— Боюсь, на разговор у меня не хватит сил, — заметила Чентел голосом умирающей. Она все более неловко чувствовала себя у него на коленях и попыталась отстраниться, но он крепко держал ее в своих объятиях, и Чентел ощущала, как вся заливается краской.

Он улыбнулся:

— Ченти… — Она бросила на него возмущенный взгляд, и он со смехом продолжил: — Вот это уже лучше! Чентел, с момента нашей встречи я все время вижу тебя то в ночных рубашках, то в полупрозрачных пеньюарах… а один раз даже в простыне!

— Это потому, что ты позволяешь себе врываться ко мне без спроса, — возмутилась Чентел, отчаянно краснея.

— Не совсем так. В случае с простыней, если мне не изменяет память, была виновата целиком ты, — напомнил ей Ричард.

— Это все было из-за тебя — я от тебя пыталась убежать! И мне совсем не нравится, когда ты бесцеремонно входишь в мою комнату. Твой это дом или нет, это все равно неприлично. Что сказала бы по этому поводу твоя мама?

Он пришел в полный восторг, видя, как она раскраснелась, и облегченно рассмеялся, от этого низкого чувственного смеха по телу Чентел пошли мурашки.

— По сравнению с тем, что она думает о нас в действительности, сегодняшнее наше поведение показалось бы ей детской забавой. А теперь давай забудем о приличиях… — предложил Ричард.

— Неужели это мне говорит человек из рода Сент-Джеймсов! — воскликнула Чентел, пытаясь не замечать исходящего от него аромата дорогого мыла или туалетной воды…

Ричард слегка ущипнул ее:

— Давай поговорим серьезно, Эмберли. Я не отпущу тебя, пока ты мне не расскажешь про то, что я хочу знать.

— Что ж, — ответила Чентел, опустив взгляд, — в таком случае мне придется говорить, если это ускорит дело. Так о чем ты хочешь знать?

— Я хочу знать обо всем, что связывает тебя и Тедди с Луи Дежарном. Я хочу знать обо всех ваших связях с его людьми, — пояснил он.

Этот человек все еще думает, что она каким-то образом вовлечена в шпионскую игру! Она уперлась кулачком в его грудь — он этого даже не заметил — и воскликнула:

— Сейчас же меня отпусти! Ты просишь меня довериться тебе, в то время как сам мне абсолютно не доверяешь! Сколько раз мне нужно повторять, что я совершенно его не знаю! Тедди не имел с ним ничего общего, кроме того, что проиграл ему в карты и вынужден был взять на хранение шкатулку взамен долговых расписок, — горестно произнесла Чентел.

Теперь рассердился Ричард:

— Чентел, но этого просто не может быть! Наверняка произошло что-то большее; может быть, Тедди от тебя что-нибудь утаил?

Чентел показалось странным, что, узнав ее брата, Ричард все еще видит в нем шпиона.

— По-твоему, Тедди способен на двойную игру? — изумилась она.

— Нет, в этом ты права. — Ричард нахмурился. — Но все же каким-то образом ты связана с этим делом.

— Ага, теперь это я! — Чентел кипятилась все больше и больше. — Я что, по-твоему, главарь шпионской банды? Но если это так, зачем тогда в меня стрелять?

— Не знаю. Поэтому я и прошу тебя рассказать мне обо всем, что ты знаешь. Если ты ни в чем не замешана…

— «Если»! Подумать только!

— Если ты ни в чем не замешана, то случайно вовлечена в это дело, как и Тедди, и кто-то хочет от вас избавиться, прежде чем вы неосознанно выйдете на его след.

— Но это совершенно бессмысленно! — воскликнула измученная Чентел. — Может быть, в меня стреляли из-за того, что я связана с тобой.

Ричард отрицательно покачал головой:

— Все мои враги, о которых я знаю, стреляли бы в меня, а не в тебя.

— Но ведь стреляли и в тебя! Послушай, Ричард. — Голос Чентел зазвучал взволнованно, злость куда-то испарилась. — Из того немногого, что мне известно о твоей работе, я сделала вывод, что у тебя врагов должно быть гораздо больше, чем у меня. На самом деле у меня их практически нет. Ну, не считая твоей матери, большинства твоих родственников… и, пожалуй, кое-кого из горожан.

Она нахмурилась, а Ричард засмеялся, покачав головой:

— Пока что я не вижу среди тех, кого ты назвала, ни одной опасной личности.

— А твоя мать? — удивилась Чентел.

— Она, конечно, особа далеко не безобидная, но неопасная. Да, так мы убийцу не отыщем. Но я тебя прошу, Чентел, припомни всех своих знакомых, вспомни обо всем, что тебе показалось странным в последнее время, и расскажи мне. Пожалуйста, доверься мне!

— И ты сделаешь то же самое? — Чентел пытливо посмотрела на него. Ричард рассмеялся:

— Прекрасно, я должен был догадаться, что ничего от тебя не добьюсь! Но на одном я настаиваю: сегодня ты останешься в постели.

— Но я не хочу проводить так целый день! Это ужасно скучно! — захныкала Чентел.

— Если ты это не сделаешь добровольно… — Тут он сделал паузу, и Чентел подозрительно на него посмотрела, потому что он как-то загадочно улыбался. — Тогда мне придется принять меры те же, что и в прошлый раз.

— Что ты хочешь этим ска… — И тут Чентел внезапно поняла, что он имел в виду. — Ты не осмелишься!

— Это я-то не осмелюсь? — Ричард обнял ее покрепче, как бы в предупреждение. — Я уберу из комнаты все, что может быть использовано в качестве одежды, и с тебя тоже все сниму.

По спине Чентел пробежал холодок. А взгляд Ричарда становился все более бесстыдным.

— Кажется, это превосходная мысль, — прошептал он ей на ухо.

Чентел спрыгнула с его колен, но на этот раз он ее отпустил. Ей очень не понравились озорные огоньки в его глазах.

— Нет, не надо — я, так и быть, останусь в постели.

— Обещаешь? — Он тоже встал и теперь возвышался над ней, заставляя ее чувствовать себя совсем маленькой.

— Да, обещаю. — Она не могла сдержать нервную дрожь.

— Ты меня разочаровываешь, Чентел, — хмыкнул Ричард. — И все равно, по-моему, это прекрасная идея, которая гарантирует…

Чентел прыгнула на кровать и нырнула под покрывала, так что осталась видна только ее макушка, но даже после этого она не почувствовала себя в безопасности.

— Видишь, я уже в постели! И, честное слово, я здесь и останусь, — кротким тоном произнесла она, высунувшись из-под одеяла.

— Очень хорошо. — Он кивнул, и лицо его приняло удовлетворенное выражение, правда, в его глазах все еще горели опасные огоньки. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли завтрак.

— Пожалуйста, не забудь это сделать. А теперь я хочу отдохнуть, — проговорила Чентел.

Она не дыша наблюдала, как Ричард подошел к двери, и глубоко вздохнула, лишь когда дверь за ним затворилась. Она снова накрылась с головой. Ей по-детски захотелось ненадолго спрятаться от всего мира и, главное, от этого несносного человека.

6.

Тедди тихо вошел в комнату своей сестры и неуклюже протопал к изголовью кровати.

— Чентел, — прошептал он.

Она лежала неподвижно. Внезапно глаза ее открылись, и Тедди подпрыгнул от неожиданности:

— Черт!

— Тедди, мы должны ехать в Лондон, — решительным тоном произнесла Чентел.

— Как ты меня напугала! — Тедди упал в рядом стоявшее кресло. — Мне показалось на мгновение, что ты не дышишь.

— Пока еще я жива, но могу умереть со скуки. — Чентел села в кровати. — Сент-Джеймс не позволил мне встать с постели.

Тедди, совершенно потрясенный услышанным, переспросил:

— Не позволил тебе? — По его лицу было видно, что у него просто в голове не укладывается, как кто-то может заставить его сестру сделать что-либо против ее воли.

— Да, он… Но, впрочем, это неважно. — Чентел замяла этот щекотливый вопрос, отмахнувшись от него, как от надоедливой мухи. — Мы с тобой едем в Лондон.

— Мы? Но ведь в тебя только что стреляли, — недоуменно произнес Тедди.

— Я знаю. Именно поэтому мы и едем в Лондон. Тедди вдруг стал ярко-малиновым и залепетал:

— Гм… Но ведь на самом деле ты не хочешь ехать в Лондон… Ты ведь совсем не хочешь ехать в Лондон!

Чентел внимательно на него посмотрела; у него был вид напроказившего ребенка, так хорошо ей знакомый.

— Тедди, что ты натворил на этот раз? — приступила она к допросу с пристрастием. — Почему ты не хочешь, чтобы я туда поехала?

— Ну, понимаешь ли… У меня был грандиозный план, — с неохотой признался он.

— О, нет! — Чентел подняла глаза к небу. Когда у Тедди созревал очередной грандиозный план, по степени опасности это было примерно то же самое, что игра несмышленого ребенка со спичками. — Что же ты наделал?

— Помнишь, я говорил тебе, как люблю Алисию? — издалека начал Тед.

— Да, что дальше? — в нетерпении торопила его Чентел.

— Но ее родители мне откажут, потому что у меня нет денег.

— Да, мы это уже обсуждали, дальше!

— И поэтому я решил разбогатеть как можно скорее, — продолжал Тедди, старательно пряча от Чентел глаза.

— О боже! — воззвала Чентел к Спасителю, потому что знала, что сейчас последует удар.

— Так вот, я пошел играть и поставил на карту все, что у меня было, — признался Тед.

«Ну, это совсем немного», — с облегчением подумала Чентел.

— Значит, ты много не проиграл! — успокоилась она.

— Я проиграл тысячу фунтов, — с убитым видом сказал Тедди.

— Что?! — Чентел чуть не набросилась на него. — Но это невозможно! Как ты мог?

Тедди покраснел:

— Это был новый игорный дом. Они… они принимали у меня векселя. Вот так это и получилось…

— Значит, в городе появилась новая приманка для простофиль… Но какие же безумцы разрешают тебе играть в долг, да еще на такие суммы?

— Меня предупредили, что эти люди — нехорошие, — признался Тедди. — Они стригут игроков, как овец. И делают ужасные вещи с теми, кто не в состоянии расплатиться.

— О господи! Меня чуть не убили, а ты в это время связываешься с «нехорошими» людьми, которые могут сделать с тобой «ужасные вещи»!

— Только если я с ними не расплачусь! Они мне дали срок три недели, — бодрым голосом сообщил Тедди.

— Хорошо. — Чентел взяла себя в руки и, вздохнув, произнесла: — Мы будем справляться с неприятностями по мере их появления.

— Ты имеешь в виду — когда эти люди придут за деньгами? — мрачно переспросил Тедди.

— Я что-нибудь придумаю, но сначала мы с тобой должны поехать в Лондон, — вернулась она к тому, с чего начала.

— Зачем? — удивился Тедди.

— Затем, что я знаю, кто был тот человек, который дал тебе на хранение эту шкатулку. Мы с тобой найдем его и выясним, что он знает! Я целый день лежала и думала об этом. Сент-Джеймс прав: так как я не знаю никого, кто хотел бы меня убить, то, значит, этот выстрел как-то связан с черной шкатулкой. Сент-Джеймс не доверяет мне и не хочет посвящать в эти дела, поэтому мы сами должны все об этом разузнать!

— Но разве это не опасно? — Тедди смотрел на нее с удивлением.

— А когда в тебя стреляют, это не опасно? — возмутилась Чентел.

— Но… но…

— Никаких «но», Тедди! — суровым тоном заявила Чентел. — Ты отвезешь меня в Лондон и поможешь мне, иначе… иначе я не стану искать деньги и ты не сможешь расплатиться со своими долгами.

— Хорошо, — покорно согласился Тедди. — Но не думаю, что Сент-Джеймс одобрит эту поездку.

— Ну, это уже мои заботы. А теперь иди и, пожалуйста, держись подальше от игорных столов.

— Хорошо. — Тедди поднялся. — Я… я старался держаться подальше от Лондона. Но с тобой я, конечно, поеду, — добавил он, избегая уничтожающего взгляда Чентел.

Тедди ушел. Чентел принялась обдумывать план действия: нужно было выяснить, кто хочет ее смерти, и раздобыть любым способом тысячу фунтов для Тедди. А Сент-Джеймс еще хочет, чтобы она лежала в постели! Но как вырваться на свободу?

Чентел в пятый раз переложила покрывала и одеяла в своей кровати и, засунув две подушки в кружевных наволочках себе за спину, устроилась поудобнее. Ее пальцы нервно перебирали бахрому на шелковом покрывале нежного лимонного цвета, расшитого золотыми нитками. Она мысленно готовила речь, которую произнесет перед Ричардом. Он должен был прийти по ее приглашению к чаю. Она собиралась вести себя с ним как истинная леди, то есть притвориться скромницей и проявить должную меру покорности. Она скажет ему, что он был прав и что она никак не может прийти в себя после этого злосчастного случая; она попросит у него разрешение отправиться на несколько дней в Лондон, чтобы прогулки по магазинам отвлекли ее от неприятных воспоминаний. В тревожном ожидании она стиснула руки — никогда раньше она не прибегала к подобным уловкам. Услышав, как дверь открывается, она быстро приняла изящную позу и беспомощно уронила перед собой руки.

— Чентел, я прибежал к тебе в ту же минуту, как узнал о несчастье! — услышала она знакомый голос и резко обернулась. Перед ней стоял Чед.

— А, это ты! — протянула она разочарованно: все ее приготовления пропали даром.

Он подлетел к ее постели и уселся в кресло, приготовленное для Ричарда.

— Расскажи мне, дорогая, что случилось? — Он завладел обеими ее руками и крепко сжал их в своих.

— О, я просто упала с лошади, — ответила Чентел в замешательстве.

— Но я слышал… Тедди сказал мне, что кто-то в тебя стрелял, — встревоженно сказал он.

— Тедди не должен был об этом говорить! Я не хотела тебя тревожить.

— Почему? Ты же знаешь, как я о тебе беспокоюсь. Как только я тебе буду нужен, позови, и я приду. И мама тоже, — подумав, добавил он, но уже не столь уверенным тоном.

— Неужели? — усомнилась Чентел.

— Дорогая, ты, конечно, мне не поверишь, но мама тоже прекрасно к тебе относится. — Чед наконец улыбнулся. — Она хотела тебя навестить вместе со мной, но я ее отговорил. Я решил, что ты еще вряд ли будешь в состоянии ее вынести.

— Спасибо тебе, самый лучший из кузенов! — рассмеялась Чентел.

— Не слишком лестный комплимент, если учесть, что я твой единственный кузен. Но расскажи мне, что стряслось. Я едва поверил своим ушам! Ты видела того, кто хотел тебя убить?

— Не совсем. Убийца был верхом на большой лошади, и на нем был серый плащ — это все, что я заметила, — вздохнув, сказала она.

— Понятно. — Чед нахмурился и продолжал, не отрывая от нее взгляда: — Чентел, поедем со мной. Оставь этот дом. Оставь Сент-Джеймса.

— Так, значит, ты тоже думаешь, что это мог быть Сент-Джеймс?

— Ты осознаешь, что… — Чед хотел продолжить, но Чентел его перебила:

— Нет, я в это не верю. Вряд ли он способен убить меня только потому, что я ему мешаю.

— Мне кажется, ты это говоришь потому, что он тебе небезразличен, ты в него влюблена, — произнес Чед как-то уж слишком спокойно.

— Прекрати это сейчас же! — Чентел вдруг разволновалась, сама того не желая. Она всегда выходила из себя, когда двоюродный брат начинал говорить с ней тоном проповедника. — Я в него не влюблена. Мне безразлично, что думает о наших отношениях твоя мать, его мать, все графство или даже весь мир. Я не испытываю к нему никаких чувств, и мы вовсе не занимались тем… ну, ты знаешь, о чем я говорю.

— Правда? — Чед, казалось, был искренне удивлен.

— Я тебе когда-нибудь лгала?

— Нет. Но…

— Я знаю — в моих жилах течет кровь моей матери, — с горечью досказала за него фразу Чентел.

— Нет, я совсем не то имел в виду, — на губах Чеда появилась улыбка, и прямо на ее глазах напряжение с него спало. — Спасибо, Чентел, ты сняла с моей души тяжелый груз. Я очень рад, что ты не позволила Сент-Джеймсу соблазнить себя — в первую очередь ради себя самой. Я не хочу, чтобы твое сердце было разбито. Но более всего я волнуюсь за твою жизнь. — Он снова был серьезен и говорил с сильным чувством: — Чентел, прошу тебя, брось Сент-Джеймса. Я не знаю, что происходит, но умоляю тебя: оставь Сент-Джеймса и возвращайся ко мне домой, где ты будешь в безопасности, в этом я уверен. Поедем со мной…

— Довольно невежливо просить леди оставить мужа, находясь в его доме, не так ли? — неожиданно раздался суровый голос. Ричард стоял в дверях спальни и смотрел на сплетенные руки Чентел и ее кузена.

— Разве она ваша настоящая жена? — резко спросил его Чед, но все-таки выпустил руки Чентел.

— На ее пальце мое обручальное кольцо, — произнес Ричард с вызовом.

— Ну, это всего лишь на полгода.

— Правильно, и я бы посоветовал вам в течение этого срока воздержаться от недостойных предложений, например оставить супружеский кров.

— Прекрасно, — невозмутимо произнес Чед, — но в таком случае я бы вам посоветовал больше о ней думать и лучше заботиться.

— Странно, но почему-то именно от вас я не ожидал подобных советов. Весьма признателен за заботу о моей драгоценной Чентел, — произнес Ричард с фальшиво-любезной улыбкой.

— Я имею в виду, что вы должны лучше заботиться о ее безопасности. До встречи с вами ей ничто не угрожало, — добавил кузен.

— Я мог бы сказать то же самое и про себя. Меня не подстерегала никакая опасность до тех пор, пока я ее не встретил.

— Вот в этом я сильно сомневаюсь, — сказал Чед. — Вы относитесь к тому типу людей, которые любят опасные игры. Я прекрасно знаком с представителями этого типа.

— Неужели? — насмешливо спросил граф.

— Да, — ледяным тоном произнес Чед. — Но вы не должны втягивать в свои игры Чентел.

Взгляды мужчин скрестились как на дуэли.

— Это не игры, — сказал Ричард совсем тихо.

— Что ж, теперь я вас оставлю. — Чед чопорно поклонился и, обратившись к Чентел, молча смотревшей на мужчин, сказал: — Чентел, я навещу тебя позже, — с этими словами он вышел из комнаты, бросив на Ричарда ледяной взгляд.

Зато Чентел, оставшись наедине со своим временным мужем, почувствовала на себе его укоряющий взгляд и в ответ гордо вздернула подбородок, хотя ей больше хотелось спрятаться куда-нибудь от этих глаз.

— Нет никакой нужды оскорблять членов моей семьи, милорд. Чед просто пришел узнать, как я себя чувствую.

— Да, узнать о твоем здоровье и заодно предложить тебе убежать от меня, — с саркастической усмешкой заметил он.

— Он просто беспокоится обо мне, — пожала плечами Чентел.

— Просто он к тебе неравнодушен! Я буду тебе благодарен, если ты постараешься избегать подобных компрометирующих ситуаций до тех пор, пока мы с тобой не расстанемся. Ты ведь знаешь, что такое компрометирующая ситуация? — Его голос зазвучал тише, но не стал от этого менее грозным. Затем Ричард прошелся по комнате и опустился в кресло. — Это когда тебя застанут наедине с молодым человеком, который не является твоим мужем, держащим тебя за руки и делающим тебе непристойные предложения.

— Боже мой, какие шекспировские страсти! — ядовито усмехнулась Чентел. — Слава богу, что я тебе не настоящая жена! Я заранее жалею женщину, которая ею станет.

— И очень зря! Уверяю тебя, она будет счастливой, потому что я буду ее любить и защищать.

— То есть у нее будет то, чего нет у меня, — грустно вздохнула Чентел.

— Ты не… — Тут он остановился, не договорив. Он взглянул на нее, но она ничего не могла прочитать в его непроницаемых глазах, которые он сразу же отвел. — О чем вы хотели поговорить со мной, мадам?

— Я тут подумала, — начала Чентел холодным тоном, мгновенно забыв о намерениях вести себя с ним мягко и покорно, — что неплохо было бы мне навестить Тедди в Лондоне.

— Понимаю, — цинично усмехнулся Ричард и посмотрел на нее с каким-то загадочным выражением лица.

— Я решила, что поездка в Лондон поможет мне забыть о неприятном инциденте. — Чентел говорила, чувствуя себя неуютно под его немигающим взором. — Я там немного отвлекусь… может быть, пройдусь по магазинам.

Наступившее после этого молчание давило на Чентел, как и его тяжелый взгляд; наконец он тихо произнес:

— Да, я тебя понимаю. Может быть, тебе действительно лучше всего сейчас съездить в Лондон. Я тебе дам деньги на расходы… купи себе что-нибудь из одежды, — сказал он, пройдясь по комнате и остановившись у двери.

— Спасибо… — поблагодарила его Чентел чуть слышно.

— Не за что. Это на самом деле пустяки, — произнес Ричард сухим тоном и вышел.

Она долго смотрела ему вслед, чувствуя себя обманщицей и чуть ли не предательницей. Что ж, она ни то и ни другое, и она ему это докажет. Подумав об этом, девушка воинственно вздернула подбородок.

Чентел мерила шагами гостиную в лондонском доме Эмберли. При каждом движении раздавался шорох ее юбок из изумрудного с желтым рисунком атласа и скрип ядовито-малиновой тафты, из которой была сшита нижняя юбка. Поджидая опаздывавшего Тедди, она пыталась догадаться, как должна выглядеть леди — завсегдатай игорного дома.

Чентел подошла к зеркалу над камином и внимательно всмотрелась в свое отражение. У нее была прическа из множества мелких кудряшек, глаза подведены сажей, и густо наложены румяна. Глубокое декольте чересчур откровенно открывало ее грудь и плечи. Никто не смог бы узнать Чентел Эмберли из Ковингтон-Фолли в этой кричаще одетой и ярко накрашенной особе.

У Чентел было предчувствие, что сегодня вечером она обязательно разыщет Луи Дежарна! Они с Тедди пребывали в Лондоне уже два дня, но пока только ездили на прогулки и ходили по магазинам. Это было нужно для того, чтобы сохранить видимость той развлекательной поездки, о которой она говорила Ричарду. Впрочем, он простился с ней столь холодно, что она сомневалась в том, что его может интересовать, чем она занимается в городе.

Чентел услышала, как повернулась ручка и открылась дверь. В комнату вошел Тедди, одетый в вечерний наряд, в сопровождении своего друга Недди, худого, долговязого молодого человека с вытянутым лошадиным лицом и моноклем в глазу. Оба они застыли при виде Чентел, и у обоих от удивления совершенно одинаково вытянулись лица. Было видно, что они ее не узнают.

— Здра… здравствуйте, — сказал Тедди и поклонился. — Кто вы? Подруга Чентел?

— Она не может быть подругой твоей сестры — разве ты не видишь, что это не леди? — произнес Недди громким шепотом, который услышал бы любой присутствующий в комнате.

Тедди выпучил свои глаза на эту особу, пытаясь ее хорошенько рассмотреть. Тогда Чентел рассмеялась и воскликнула:

— Тедди, дорогой, это я! — Она повернулась на месте, чтобы он лучше рассмотрел ее со всех сторон.

— Кто это «я»? — спросил Тедди в полном недоумении.

Монокль Недди сам собой выпал у него из глазницы.

— Это твоя сестра. Она — твоя сестра, — прохрипел он.

— Чентел? — Тедди пристальнее вгляделся в лицо стоящей перед ним женщины и недовольно сморщился. — Почему ты выглядишь подобным образом? Знаешь ли, Недди прав, леди так не одеваются. Ты выглядишь как…

На этом слове Недди ткнул Тедди в бок своим костлявым локтем:

— Неприлично упоминать об этом в присутствии твоей сестры.

— Но она одета неприлично, — пожаловался Тедди.

— Я это знаю! — жизнерадостно воскликнула Чентел, она ощущала себя в этом новом обличье совершенно свободно — еще бы, даже брат и Недди ее не узнали! — Я так оделась потому, что сейчас мы с вами поедем в тот игорный дом, где Тедди подсунули эту злосчастную шкатулку!

— Но, мисс Эмберли, это совершенно невозможно, — возмутился первым Недди. — Это неприлично…

— Я это знаю, но, как бы там ни было, мы с вами сейчас направляемся именно туда, где Тедди играл с Луи Дежарном! — решительно заявила девушка.

— Луи Дежарном? — переспросил Недди.

— То заведение, где мы играли в… э… — пояснил Тедди и прошептал что-то на ухо Недди, искоса наблюдая за Чентел.

Глаза Недди полезли на лоб, и он воскликнул в ужасе:

— У мадам Дюрхэм! Извините меня, но леди туда идти никак нельзя! Это в высшей степени неприлично!

— Я знаю! — Чентел начала терять терпение. — Но я туда все равно пойду, для этого заведения я одета вполне подходяще.

Недди отступил на шаг назад и, вставив в глаз свой монокль, с серьезным видом начал ее изучать. Наконец удовлетворенно сказал:

— Да, для посещения мадам Дюрхэм вы одеты соответствующим образом. Тедди, она одета как раз для этого заведения.

— Нет, — заупрямился брат Чентел. — Я не позволю. Взгляни только на это декольте! Нет, лучше не смотри… — Он попытался загородить собой свою сестру.

— Но для заведения мадам Дюрхэм она одета нормально! — настаивал Недди. — Мой папаша всегда говорит, что одежда человека — или в данном случае женщины — всегда должна соответствовать ситуации. Ты ведь носишь бриджи и редингот, когда садишься на лошадь, но не пойдешь в таком виде в клуб, правда? Так и мисс Эмберли, — он поклонился Чентел, — одета в наряд, вполне подходящий для заведения мадам Дюрхэм. В нем нельзя пойти на бал или прием, но он как раз для игорного дома. А так как это единственное место, куда в нем можно пойти, то, значит, мы едем к мадам Дюрхэм, — торжественно закончил Недди.

Тедди вздохнул и согласился:

— Ты прав. В конце концов, платье уже куплено.

— Тедди и Недди, — заговорила Чентел, выбивая каблучком своей туфельки барабанную дробь о паркет, — мы не можем обсуждать это весь вечер. Не забывайте, что мы должны найти Луи Дежарна! А теперь идите и возьмите свои пистолеты.

— Пистолеты? — Глаза Недди чуть не вылезли из орбит, так что он стал похож на сову.

— У меня нет пистолетов, — сказал Тедди, потупясь.

— Как нет? — искренне удивилась Чентел.

— Это правда, мадам, — ответил за друга Недди. — Они ему не нужны.

— О чем вы говорите? Конечно же, они ему нужны, — настаивала на своем Чентел. — Они понадобятся нам для самозащиты.

— Видите ли, Тедди не умеет стрелять. Поэтому он не может использовать их для самозащиты.

— Я не верю своим ушам! — воскликнула Чентел. — Тедди, это правда?

Ее брат залился краской стыда:

— В последний раз, когда я попробовал стрелять, я попал в парик лорда Эймсли.

— Я могу подтвердить. Целился-то он в голубя. Эймсли очень не понравилось, что попали в его лучший парик. Поэтому он заставил Тедди поклясться, что он никогда больше не притронется к оружию, иначе он, то есть Эймсли, подаст на него в суд. Лорд Эймсли, по-видимому, очень заботится об интересах общества.

— Тогда что же мы будем делать в случае опасности? — обратилась к мужчинам Чентел; они смотрели на нее широко раскрытыми глазами. Под пристальным взглядом Чентел Недди занервничал.

— А вы, Недди, — вы умеете стрелять?

— Умею. Не слишком хорошо, но лучше, чем Тедди, — признался тот.

— Значит, у вас есть пистолеты? — продолжила Чентел.

— Да, они в карете. Держу их там на всякий случай — если разбойники нападут, например.

— Принесите их! — приказала девушка.

Недди кивнул и послушно вышел из комнаты, утащив с собой Тедди. Вскоре они вернулись; Недди осторожно, с некоторой опаской, нес перед собой большие пистолеты!

Чентел сама почувствовала робость при взгляде на них, но затем дотронулась до одного из пистолетов.

— Он заряжен? — поинтересовалась она. Недди кивнул:

— Мой папаша всегда говорит, что оружие должно быть заряжено, иначе…

— Иначе в нем нет смысла, — докончила за него Чентел, взвешивая тяжелый пистолет в руке.

Она взглянула на брата, чье лицо отчего-то приобрело сероватый оттенок.

— Недди, разрядите другой пистолет и отдайте его Тедди, — приказала Чентел.

— Но если он не будет заряжен, — возразил Недди, — тогда…

— Тогда Тедди не сможет прострелить ничей парик, — холодно пояснила Чентел. Она осторожно положила пистолет на стол, надела плащ и бережно опустила пистолет в боковой карман. После этого взяла свой ридикюль и повернулась; как раз в этот момент Недди торжественно протягивал ее брату разряженный пистолет.

— Мне эт… эт…то не кажется хорошей идеей… — Бедняжка Тедди даже начал заикаться.

— Мы должны доказать, что ты невиновен, Тедди! — заявила Чентел решительно. — Недди, ты можешь проводить нас к мадам Дюрхэм? — попросила она.

— Хорошо, но я не смогу остаться — у меня важная встреча, — пролепетал он.

— Да-да, конечно, понимаю, — сухо заметила на это Чентел. — Что ж, поехали.

Чентел направилась к двери, гадая про себя, как ей удастся достичь своей цели, опираясь только на Тедди и Недди. Это была очень неприятная мысль, если не сказать больше.

Тедди кашлянул и постучал в полированную дубовую дверь.

— Но этот дом совершенно не похож на игорный. Внешне этот особняк выглядит более чем прилично, — удивленно заметила Чентел.

— Это место крайне неприличное, — тихо ответил ей Тедди.

Дверь отворилась, и Чентел тихо ахнула. На пороге стоял громадный, мощный и ужасно уродливый человек. Налитые кровью глаза на широком лице казались крошечными, нос потерял присущую ему форму, так как был переломан в нескольких местах.

— Чего надо? — прорычал он.

— Добрый вечер, Джеррел. Мы хотели бы войти и посмотреть на игру, — робко сказал Тедди.

— Миссис Дюрхэм не велела вас пускать, потому что у вас нет денег, мистер Эмберли.

— Я хотел только понаблюдать за игрой, — ответил Тедди обиженно.

Вышибала презрительно фыркнул:

— Вы никогда проста не наблюдаете, мистер Эмберли. Прошлый раз вы тоже это говорили, а сами проигрались в пух и прах, да еще в долг. И теперь о вас спрашивают, клянусь мамой, и будут счастливы вас видеть.

Тедди уставился на кончики своих туфель.

— Клянусь, что я исправлюсь, — промямлил он.

— Все мы когда-нибудь исправимся. А теперь до свидания, мистер Эмберли, — громила собрался закрыть дверь.

Тедди бессознательно подчинился Джеррелу и уже готов был повернуться и уйти, как вдруг Чентел заявила:

— У меня есть деньги.

Вышибала посмотрел на нее, и глаза его заблестели:

— А вы кто, моя милая?

— Я — его се… то есть его подружка, — быстро поправилась Чентел.

— Зачем ты связалась с ним, девочка? — Он сочувственно покачал головой. — У него же нет ни гроша, в карманах свищет ветер, да и в голове тоже. Он не сможет позаботиться о такой чудной пташке, как ты. А вот я…

Чентел быстро открыла свой ридикюль и вытащила оттуда несколько ассигнаций, снятых с банковского счета, который Ричард предоставил в ее распоряжение.

— Посмотрите, этого достаточно?

Увидев деньги, Джеррел изменился в лице, и в его грубом голосе появилась новая, почти подобострастная интонация:

— Да, более чем достаточно.

— А это вам за вашу доброту. Сегодня мне очень хочется играть, — и она протянула ему одну из ассигнаций.

— Вижу, дорогая моя, вижу. — Джеррел почтительно распахнул перед ними дверь и пропустил их внутрь. Когда Чентел проходила мимо него, он нагнулся и прошептал ей в ухо: — Играй сама, милочка, твой кавалер не сможет выиграть даже для того, чтобы спасти свою задницу.

— Хорошо, — кивнула в ответ смущенная Чентел.

Они пересекли холл, но, когда вошли в основное помещение, где были расположены игровые столы, Чентел остановилась. Мужчины, одетые строго по-вечернему, играли в карточные игры, а между столами прохаживались женщины, некоторые в платьях, а другие просто в дезабилье, и яркие, кричащие краски их нарядов затмили смелое сочетание цветов на платье Чентел.

— Где ты раздобыла деньги? — прошептал Тедди.

— У Ричарда, — ответила Чентел вполголоса. — Он думает, что я трачу деньги на покупки. Я же на эти деньги куплю совсем не то, что он ожидает. Где эта самая миссис Дюрхэм?

Тедди указал ей на полную женщину лет сорока, туго затянутую в корсет, так что ее тело походило более на перезрелую грушу.

Чентел протиснулась сквозь толпу и, добравшись до владелицы заведения, сказала:

— Миссис Дюрхэм, мне надо с вами поговорить.

Женщина как раз наливала вино в свой бокал; она оценивающе и очень внимательно посмотрела на Чентел, как смотрят на лошадей на ярмарке.

— Ищешь место? Это твои собственные волосы? — деловито спросила она.

— И да, и нет, — ответила Чентел, которую прямота собеседницы привела в замешательство. — Я ищу человека по имени Луи Дежарн. Думаю, вы должны знать, где его можно найти, потому что он частый посетитель вашего э… заведения.

— Если бы я даже знала, где его найти, — заметьте, я не говорю, что знаю это, — зачем мне вам об этом говорить? — Ее глаза еще более цепко обшарили Чентел.

Чентел на ходу придумала ответ:

— Потому что я пользуюсь высоким покровительством.

— Я знаю, мы все так живем, мой цыпленочек. — Женщина рассмеялась и посмотрела через ее плечо на Тедди, который тщетно пытался спрятаться за миниатюрной фигуркой Чентел. — Это он-то твой высокий покровитель? Если это так, ты скоро останешься без единого пенни. У меня тебе будет гораздо лучше.

— Нет, я говорю не о Тедди, — Чентел оскорбило предложение этой отвратительной женщины. — Я имею в виду Ричарда Сент-Джеймса, графа Хартфорда.

— В таком случае, милочка, тебе здорово повезло, — усмехнулась толстуха.

— Повезло? — недоуменно переспросила Чентел.

— Еще бы — быть под покровительством самого графа!

Чентел про себя решила, что это очень сомнительное везение, но вслух сказала только:

— В самом деле.

— Ну, милая моя, только не напускай на себя такой важный вид. — Миссис Дюрхэм хищно рассмеялась. — Охраняешь секреты своего ремесла, а? Ты никогда не сможешь меня одурачить, так что не притворяйся. Я уверена, что твоя жизнь с этим молодцом более чем приятна.

— Правда? — Чентел никак не могла понять, что и откуда может знать миссис Дюрхэм о ее жизни. Та ей подмигнула:

— Моя подруга Мэрион была твоей предшественницей. От нее я все знаю о графе. Она говорит, что он прекрасный любовник. Знает, как обращаться с женщиной в постели. И к тому же такой щедрый! Когда Мэрион была с ним, ей казалось, будто она попала на небеса, — так она мне сказала. Но он порвал с Мэрион и женился на какой-то шлюхе, — миссис Дюрхэм передернула плечами.

Чентел стояла пораженная, рука ее сама собой сжалась в кулак. На какое-то время она просто онемела, но вскоре дар речи снова к ней вернулся.

— Так он женился на шлюхе, вы говорите? — переспросила она.

— Мне кажется, нам пора идти, — нервно сказал Тедди, взяв сестру под локоть.

— Нет, — тихо сказала Чентел, сощурив глаза. — Я хотела бы услышать, почему миссис Дюрхэм считает, что я… что Сент-Джеймс женился на шлюхе.

— Миссис Дюрхэм! — воскликнул Тедди, выказывая редкую для него живость ума. — Я должен сообщить вам, что Сент-Джеймс женился на моей сестре.

Миссис Дюрхэм вкрадчиво улыбнулась, и Чентел поняла, что она была прекрасно об этом осведомлена.

— Ах да, простите меня, Тедди, я совсем позабыла. Извините, я вовсе не хотела вас оскорбить. Но ведь все знают, что Сент-Джеймс должен был жениться на ней.

— Они поженились совсем не по той причине, что вы думаете! — в ярости воскликнул Тедди.

— В любом случае она ловко его подцепила!

— Гм, — Тедди в отчаянии закашлялся. — Не думаю, что нам стоит сейчас это обсуждать.

— Не поймите меня превратно, мой дорогой Тедди, — обратилась к нему миссис Дюрхэм. — Я восхищаюсь такими предприимчивыми женщинами, как ваша сестра. Она привела мать Сент-Джеймса в такое бешенство, что у той от злости лопнул корсет. Леди Эстер раструбила об этом повсюду. Я даже слышала, что лорд и ваша сестра своим непристойным поведением вынудили эту утонченную особу бежать из загородного поместья в Лондон. Говорят, она поклялась, что ноги ее не будет в его доме до тех пор, пока там живет эта девица легкого поведения.

— Она так сказала? — произнесла Чентел угрожающим тоном, и ее сжатая в кулачок рука приподнялась.

Тедди вовремя ее перехватил и сказал:

— Все это, конечно, интересно, но нам пора идти.

По-видимому, миссис Дюрхэм соображала еще медленнее, чем Тедди, потому что она сделала глоток из своего бокала и, не обращая внимания на то, что Чентел дрожит от ярости, продолжила:

— Она рассказывала об этом всем и каждому. — Тут она окинула Чентел злобным взглядом. — Вам придется хорошенько постараться, моя милая, иначе вы очень скоро останетесь без покровителя — говорят, сестра Тедди отличается такой страстной натурой и так горяча в постели, что мужчине трудно от нее оторваться… — поделилась она.

— Ах так! — в гневе воскликнула девушка.

— Дежарн! — выкрикнул Тедди, забрав в плен ее руку, которая уже готова была ударить эту гнусную сплетницу. — Мы ведь пришли сюда узнать о Дежарне, не так ли?

— Зачем он вам нужен? — поинтересовалась миссис Дюрхэм, позабыв на время о Чентел. — Зная вас, Тедди, я бы решила, что вы скорее будете от него прятаться, нежели его искать. Вы ему должны?

— Нет, — резким тоном ответила Чентел. Уловка Тедди сработала, и она снова вспомнила о цели своего визита сюда. Она покраснела, понимая, что еще немного, и она вцепилась бы в волосы содержательнице игорного дома, хуже того — борделя. Она глубоко вздохнула и сказала: — На самом деле, это Тедди оказал Дежарну услугу, а тот ему не заплатил.

— Ну, в таком случае Луи сильно не понравится, если я подскажу вам, где его найти, не так ли? Вам придется обратиться к Сент-Джеймсу, чтобы его отыскать. Или граф настолько занят сестрой Тедди, что ему некогда вам помочь? — ядовито усмехнулась хозяйка борделя.

Чентел была готова сцепиться с этой змеей. Ее терпению пришел конец. И вот в этот момент Тедди заговорил:

— Э, нам действительно очень нужно знать, где Луи Дежарн. А ты не можешь ей заплатить, как Джеррелу? — прошептал он на ухо сестре.

— Да, я ей заплачу! — прошипела Чентел, доставая из ридикюля несколько банкнот. Помахав ими перед носом своей противницы, она с издевкой спросила: — Это вам поможет пережить гнев человека, которого мы ищем?

Миссис Дюрхэм мило улыбнулась:

— Вполне.

Действительно, и почему она с этого не начала, сердито подумала Чентел. Теперь она знала о Ричарде Сент-Джеймсе гораздо больше, чем ей хотелось бы знать.

Тедди и Чентел стояли в мрачном, шумном коридоре. В него выходило множество комнат, из которых раздавались голоса и другие, очень странные звуки.

— Ты думаешь, это здесь? — спросил Тедди вполголоса, оглядываясь вокруг с таким видом, будто ожидал, что изо всех щелей вдруг полезут гоблины и тролли.

— Мы это скоро узнаем. Говорить буду я, — решительно заявила Чентел.

— Да, конечно, это здорово, что ты будешь вести разговор.

Чентел набрала полную грудь воздуха и постучала в дверь, которая как будто специально была изрезана ножом. Ответа не последовало. Чентел постучала еще раз, более громко.

— Должно быть, его нет дома, — обрадовался Тедди. — Как жаль! Но ничего, мы его застанем в другой раз.

Он уже повернулся, чтобы идти, но Чентел ухватила его за рукав.

— Стой, — приказала она. — Домовладелец сказал, что видел, как он входил, — и она снова забарабанила в дверь.

— Да, но это он сказал после того, как ты дала ему фунтовую бумажку. Не понимаю, зачем ты соришь деньгами направо и налево, в то время как больше всего они нужны мне, — простонал Тедди.

— Тебе прежде всего нужно снять с себя подозрение в предательстве, — напомнила ему Чентел и ударила в дверь ногой.

Медленно и со скрипом дверь приоткрылась, и оттуда выглянула чья-то голова.

— Луи Дежарн? — спросила Чентел с деланной улыбкой, чувствуя себя абсолютно незащищенной, потому что Тедди спрятался за ее спину и отступил назад, готовый убежать в любую минуту.

— Да. — Дверь открылась пошире, и Чентел смогла рассмотреть того, кто стоял на пороге. Это был мужчина совсем маленького роста, не выше ее самой, черноглазый, с редкими черными волосами, на которые он потратил слишком много бриолина. Некоторое время он изучающе смотрел на Чентел, причем взгляд его задержался на ее груди и фигуре, откровенно подчеркнутой чересчур облегающим корсажем; после этого масленые глазки его загорелись нездоровым блеском, и он облизнул губы: — Да-да, я Луи Дежарн. Вы слышали обо мне? С женщинами я делаю чудеса! Заходите, милая, заходите, — пригласил он ее, чуть отступив в сторону.

Чентел вздрогнула; он показался ей похожим на паука, заманивающего ее в свою паутину. Тем не менее она шагнула внутрь его маленькой комнатки, отчаянно призывая жестами Тедди следовать за ней. Тедди быстро вошел, и Луи Дежарн разочарованно отступил назад.

— Но, моя дорогая, зачем нам тут мужчина? — с хмурым видом глядя на Тедди, спросил он.

— Потому что я совсем не та, за кого вы меня принимаете! Мы с Тедди выяснили, что было в той черной шкатулке, которую вы отдали ему на сохранение, — приступила к изложению дела Чентел.

— Тедди? — Маленький человек пристально вгляделся в испуганное лицо брата Чентел. — Ага! Так вот вы кто!

— Вы его не узнали? — воскликнула крайне удивленная Чентел. Тот пожал плечами:

— Вы должны признать, мадемуазель, что у него не самое запоминающееся лицо. Но зато ваше… Ах, я его буду помнить до самой смерти!

— И это вполне возможно, — пробормотала Чентел себе под нос; вслух же она произнесла: — Вы хотите сказать, что вручили незнакомому человеку шкатулку, но при этом даже не запомнили, как он выглядит? Вы не представляете, какие неприятности вы ему причинили!

— Неприятности? Это у меня из-за него неприятности! — Луи Дежарн возвел руки к небу.

— Зачем вы отдали ему шкатулку и наказали, чтобы он хранил ее в Ковингтон-Фолли? Что в ней лежит?

Луи посмотрел на нее с усмешкой:

— Зачем такая хорошенькая женщина, как вы, об этом беспокоится? Вам совершенно не нужно этого знать, иначе вы рискуете потерять свою хорошенькую головку, — подмигивая ей, прошептал Дежарн.

— Послушайте, мой брат… — начала было Чентел.

— Тедди — ваш брат? — воскликнул француз. — Мой бог, так вы та самая очаровательная Чентел? И вы хотите знать, зачем я отдал шкатулку вашему брату? — Он засмеялся и пожал плечами. — Мне просто надо было от нее поскорее избавиться. За мной следили. А ваш брат — он такой простофиля…

— Потише, вы! — воскликнул Тедди. — Может быть, я и простофиля, но вы не имеете права так отзываться обо мне. Как будто меня нет в комнате!

— А при чем тут Ковингтон-Фолли? — спросила Чентел, не обращая внимания на слова Тедди.

— А почему бы и нет? Тедди все время толковал о Ковингтон-Фолли, он говорил, что там находится сокровище… — произнес с усмешкой Дежарн.

— Я… я этого не говорил. — Тедди побледнел.

— Ну, конечно же, вы только об этом и говорили! — В голосе Луи послышалось презрение. — Вы сказали, что ваши долговые расписки надежны, потому что вы скоро найдете сокровище.

Тедди густо покраснел:

— Я был здорово пьян. Никакого сокровища нет и в помине. — Он неистово потряс головой.

— Хорошо, — нетерпеливо сказала Чентел, твердо намеренная выяснить истину. — А теперь скажите, что было в шкатулке и на кого вы работаете?

Человек недоуменно пожал плечами:

— Этого я не могу вам сказать, моя дорогая. Я не хочу умирать!

— Вы умрете, если мне этого не скажете, — пригрозила ему Чентел.

— И это говорите вы! Но ведь вы не убьете бедного Луи, потому что вы леди, разве не так? А теперь уходите. И не играйте в опасные игры, которые выше вашего понимания, моя дорогая. — Это было сказано снисходительным тоном, каким сильный, умный мужчина говорит со слабой, глупой женщиной, и Чентел отчаянно захотелось его пристрелить.

Он повернулся к ним спиной, чтобы открыть дверь, но Чентел остановила его.

— Подождите минутку. — Злорадно улыбаясь, она вытащила пистолет из кармана плаща. — Остановитесь, мон шер, или я вас застрелю!

Луи обернулся и, увидев пистолет в ее руке, от души расхохотался:

— Какая замечательная вещь! Какой темперамент, маленькая леди, но вы не должны держать эту штуку в руке, это вам не идет. А теперь, может быть, вы соизволите уйти?

— Нет, не соизволим. — Чентел сдерживалась изо всех сил; ей во что бы то ни стало надо было получить информацию от этого карлика.

— Прекрасно, тогда уйду я, — пожав плечами, он повернулся к двери.

— Что нам теперь делать? — шепотом спросил Тедди. — Он уходит.

Пытаясь его остановить, Чентел зажмурилась, нетвердыми руками направила пистолет выше головы Луи и нажала на спуск. Ответный толчок был очень сильным и отбросил девушку чуть ли не на середину комнаты. От выстрела у Чентел зазвенело в ушах. Пуля попала в потолок, прямо над головой француза.

— Я вас пристрелю, — заявила Чентел, оправившись от испуга.

Луи медленно повернулся. Его голова и плечи были обсыпаны штукатуркой, а на лице застыло выражение крайнего удивления. Руки он инстинктивно поднял вверх.

— Бог мой, вы в меня стреляли, вы на самом деле в меня стреляли! — потрясение прошептал француз.

— И выстрелю еще раз! Тедди, дай мне свой пистолет… — Чентел была неумолима. — Я не пощажу этого подлеца! — громко продолжала Чентел, локтем пихнув брата в бок. — Я хочу его убить.

— Ты не сможешь его убить, потому что… — прохрипел Тедди, но Чентел не дала ему закончить.

— Ни слова больше! — Она бросила на брата взгляд, от которого тот чуть не упал на месте. — Твой пистолет, живо!

— Хорошо, — покорился Тедди и протянул ей оружие, причем дуло оказалось направлено прямо в сердце Луи. — Хотя пользы от него никакой…

Луи глубоко вздохнул и взмолился, переминаясь с ноги на ногу:

— Нет-нет, пожалуйста! Следите за тем, что делаете!

— Что? — переспросил Тедди; его рука невольно ослабела, и дуло переместилось ниже; француз застыл на месте, издав душераздирающий крик.

— Я знаю, что нельзя убивать его, пока он не расскажет нам все, что мы хотим знать, но у меня руки так и чешутся покончить с ним. — Чентел выхватила у Тедди пистолет, так как Луи закатил глаза, и девушка испугалась, что он вот-вот упадет в обморок.

— Бог мой! — выдохнул Луи. — Пожалуйста, не убивай меня!

Чентел навела на него пистолет, положила палец на курок и приказала:

— Тогда говорите!

— Матерь Божья, вы всего лишь женщина! Вы не можете меня понять! Если я вам скажу, меня убьют! — дрожащим голосом проговорил Дежарн.

— Но если вы не скажете, то я убью вас раньше! — пригрозила Чентел.

— Да, конечно… — простонал он. — Но вы не понимаете! Тот, кто меня нанимал, будет убивать меня долго и мучительно!

Рука Чентел дрогнула: ее хитрость не сработала! Тогда она бросила на француза ледяной взгляд, мрачно заметив:

— Мертвый — он и есть мертвый, — и потрясла пистолетом.

— Подождите, не стреляйте, — взмолился тот. — Дайте мне немного подумать!

— Дай ему подумать, — сочувственно сказал Тедди и добавил: — Это разумно. Мне, например, всегда для этого нужно время.

Луи благодарно взглянул на своего заступника.

— Я не могу вам сейчас ничего сказать… за мной следят. Но… — Во взгляде у него промелькнула надежда. — Но если вы дадите мне денег, тогда я вам обо всем расскажу и после сбегу во Францию. Только подумайте, ма шери…

— Еще раз назовете меня так, и я вас тут же пристрелю, как бешеную собаку, — пригрозила Чентел сквозь стиснутые зубы.

— Нет-нет, моя красавица, ма белль…

Чентел подняла пистолет:

— И за это тоже!

— Нет-нет, пожалуйста, я больше не буду вас так называть! Но что вы думаете по этому поводу? Вы даете мне деньги, я расскажу вам все и уеду к себе домой. Обе стороны довольны… и, главное, все живы! — добавил он слабым голосом.

Чентел сделала вид, что раздумывает над его предложением.

— Хорошо, — сказала она наконец, сунув пистолет в безвольные пальцы Тедди, причем оба, и Тедди и француз, при этом ахнули в унисон.

Открыв свой ридикюль, Чентел вытащила оттуда все деньги, которые там еще остались, и показала банкноты Луи:

— Этого достаточно?

Луи, не отрывая одного бдительного глаза от руки Тедди, в которой тот держал пистолет, взглянул другим на ассигнации и ответил:

— Нет.

— Да здесь же уйма денег, — возмущенно возразил ему Тедди.

— Но недостаточно, чтобы добраться до Франции. Мне нужно будет еще двести фунтов.

— Если вы придете ко мне домой через два дня утром, потому что в это время Сент-Джеймс, как правило, уезжает по делам, то я дам вам денег. Даже не две сотни, а три, — добавила великодушно Чентел, прекрасно понимая, что надо подсластить приманку.

Луи улыбнулся, и его черные глаза засверкали.

— Ах, вы так щедры, ма ш… мадемуазель, — быстро поправился он. — Видите ли, я здесь сейчас без работы, никто меня не нанимает после того случая со шкатулкой. Но я клянусь вам, что скажу, кто тот человек, на которого я работал, как только вы мне дадите деньги.

— Хорошо. — Чентел кивнула, пытаясь скрыть радостное волнение, которое она в этот момент испытывала. — А теперь нам пора.

— Но вы тоже должны мне кое-что пообещать, — неуверенным голосом попросил Луи.

— Я не собираюсь вам ничего обещать! — ледяным тоном заявила Чентел.

— Нет, вы должны мне пообещать, что никому не скажете о нашем договоре, иначе мне не жить. Чентел внимательно посмотрела на него:

— Вы имеете в виду, что я не должна говорить об этом Сент-Джеймсу?

— Да. И никому вообще. Ни единой душе! Это должно быть нашей тайной. Вы должны пообещать! — потребовал Дежарн в отчаянии.

Чентел сжалилась над этим жалким существом.

— Хорошо, я обещаю. — Она торжественно кивнула.

— Мерси, — выдохнул он.

— А теперь нам действительно пора. — Чентел торопилась уйти, пока удача ей не изменила, да и Луи не прочь был отделаться от незваных гостей.

Простившись, Чентел схватила Тедди за рукав, и Луи отступил в сторону, освобождая им путь. Когда дверь за ними закрылась, Чентел прошептала:

— Мы получим ответ через два дня.

— Но как мы достанем три сотни фунтов? — поинтересовался Тедди.

— Я об этом позабочусь. — Чентел отмахнулась от его вопроса… они шли по мрачному, сырому коридору.

— Что ты собираешься делать?

— Пока еще не знаю, — довольная одержанной победой, она не хотела думать о том, что могло испортить ей настроение. — Но я их достану, можешь в этом не сомневаться.

7.

Ричард пристально смотрел на мужчин, сидевших перед ним. Несмотря на внешнее спокойствие, в душе его бушевала буря: его жгло сильнейшее желание ударить по физиономии того, кто говорил. Он вообще-то ничего не имел против Джеймсона, более того, он считал его превосходным человеком, но его взбесило то, что он услышал…

— И затем леди Сент-Джеймс и ее брат вошли в заведение миссис Дюрхэм. Миледи при этом была одета… гм… несколько экстравагантно, — рассказывал Джеймсон.

— Да? — Ричард пытался притвориться безразличным.

— На ней было зеленое платье, — добавил Бретт с глупой ухмылкой. — Оно было… — Тут он поймал на себе взгляд Ричарда и поперхнулся. — Оно было… э-э… зеленым.

— Да, милорд, — согласился с ним Джеймсон. — После этого они встретились с Луи Дежарном.

— Что? — воскликнул Ричард, чуть пристав в кресле.

— Они встретились с Луи… — повторил рассказчик.

— Вы уверены в этом? — переспросил Сент-Джеймс.

— Да, милорд. За ними было очень легко наблюдать. Они оставляли за собой след в виде купюр, перешедших в жадные руки, — пояснил Джеймсон.

— И это я их финансировал! — Ричард буквально взвыл. — Что было дальше?

— Они вышли от Дежарна, очень довольные собой, — продолжил тот.

— Да? — Ричард был в недоумении.

— Вы думаете, что они в этом замешаны? — спросил Бретт.

— Не могу сказать ничего определенного, — ответил Ричард уклончиво. — Либо они действительно в этом участвуют, либо они просто вбили себе в голову, что сами могут найти предателя, и потому действуют так неразумно. Наверняка Чентел думает, что это гениальный план. Она привыкла всегда защищать своего братца.

— Боже мой, — выдохнул Джеймсон, — она не представляет, с кем имеет дело!

— Но, к сожалению, мы тоже этого не представляем! Господа, спасибо вам за службу.

— Не за что, милорд, — сказал Бретт, поднимаясь. Ричард бросил на него сердитый взгляд, тот покраснел и стал извиняться: — То есть я хотел сказать…

— Я знаю, что ты хотел сказать, — сухо заметил Ричард и покачал головой. — Как будто мало у меня неприятностей, так еще моя милая женушка разыгрывает из себя сыщика. Еще раз благодарю вас, господа. Вы проделали превосходную работу. Когда вы вернетесь в Лондон, пожалуйста, передайте от меня письмо Эдварду.

— Разумеется, — сказал Джеймсон.

— Нет проблем, — отозвался Бретт.

Они ушли. Ричард, проводив их, снова уселся на место. Нахмурившись, он машинально стал выбивать пальцами барабанную дробь о полированную поверхность стола. Его мучил вопрос: что же собралась предпринять эта маленькая ведьмочка дальше?

— Ох, мисс, вы выглядите просто сногсшибательно! — Бетти, новая горничная Чентел, искренне восхищалась своей хозяйкой. — Милорд не сможет оторвать от вас глаз!

— Будем надеяться! — отозвалась Чентел, смотрясь в зеркало. На ней было ее зеленое платье, правда, на этот раз без кроваво-красной нижней юбки и желтых оборок. Она не завила волосы, ибо решила, что и без того выглядит достаточно соблазнительно.

— Ты действительно думаешь, что я привлеку внимание милорда?

— О чем вы говорите! — Бетти, простая деревенская девушка, захихикала, и на ее пухленьких щечках появились обворожительные ямочки. — Думаю, милорд не сможет вам ни в чем отказать, как только вас увидит.

— Надеюсь, что ты права, Бетти, — сказала Чентел, но на душе у нее было неспокойно. Она твердо решила вечером соблазнить Ричарда Сент-Джеймса. Это был единственный способ раздобыть деньги, чтобы заплатить Луи Дежарну. Она должна была защитить Тедди и фамильную честь.

Чентел глубоко вдохнула. Нет, другого пути у нее нет! Она принесет себя в жертву на алтарь своей семьи. Поняв, что Сент-Джеймс просто так ей денег не даст, она пришла в отчаяние, но, вспомнив о миссис Дюрхэм, воспряла духом.

Миссис Дюрхэм зарабатывала себе на жизнь, соблазняя мужчин. Чентел узнала от нее, что Сент-Джеймс легко поддавался женским чарам. У него были связи с женщинами легкого поведения. Губы Чентел слегка скривились при этой мысли, каждый раз, когда она об этом вспоминала, какое-то неприятное ощущение возникало у нее под ложечкой. Надо сказать, репутация Сент-Джеймса сильно пострадала в глазах Чентел за время ее пребывания в Лондоне.

Чентел заставила себя вернуться мыслями к настоящему. Сегодня вечером объектом его внимания будет не какая-нибудь девица легкого поведения, а она сама. Конечно, Чентел собиралась соблазнить его только ради семьи.

— Ой, подождите, мисс, я кое о чем вспомнила, — воскликнула Бетти. — У меня есть одна вещичка, которая вам понадобится. Так, заключительный штрих. Я мигом.

Она выскочила из комнаты, и Чентел осталась одна, нервно ломая пальцы. Она опоздает на обед! Она снова посмотрелась в зеркало и засомневалась — не зря ли она отказалась от румян? Сегодня она не имеет права на неудачу! Она должна соблазнить Ричарда, иначе…

— Вот, мисс. — Бетти, тяжело дыша, влетела в комнату и протянула ей флакончик.

— Что это? — спросила Чентел.

— Это называется «О де пассьон» — «Вода страсти». Когда я душусь этими духами, мой Том сходит с ума. — Она вынула пробку и обильно подушила Чентел ароматной жидкостью. Чентел втянула в себя воздух; запах был тяжелым и пряным. Она слабо улыбнулась:

— Спасибо, Бетти. Пожелай мне удачи.

Горничная фыркнула в ответ:

— Удачи! Не сомневайтесь, задолго до конца обеда хозяин будет есть из ваших рук! — зачарованно глядя на хозяйку, произнесла Бетти.

Чентел поднялась, но от волнения ноги, казалось, не желали ей повиноваться.

— Это просто… просто ослепительное платье, — сказал Ричард.

— Оно тебе нравится? — громко спросила Чентел: ей приходилось почти кричать, чтобы ее голос был слышен на другом конце стола.

Она совершенно не учла, что обед в парадной столовой предоставляет слишком мало возможностей для искушения. Ричард сидел очень далеко от нее, на другом конце стола, так что она почти не различала его лица.

— Конечно же, оно мне нравится. Чентел не смогла понять выражения его лица. Может быть, он просто не мог как следует разглядеть ее прелести? Чентел забеспокоилась, но потом вспомнила, что на самом деле она не знает, как должен вести себя мужчина, потерявший голову от страсти.

— Это одно из тех платьев, что ты купила во время своей поездки в Лондон? — спросил он.

— Да, — ответила Чентел.

— И много ты купила подобных нарядов? — поинтересовался Ричард.

— А почему ты спрашиваешь? — Чентел вдруг показалось, что он подсмеивается над ней. Может быть, она что-то не так делала.

— О, только потому, что мне нравится твой вкус. Надеюсь, ты приобрела платьев такого фасона с десяток? — мило улыбаясь, спросил милорд.

— Тебе настолько оно нравится? — удивилась Чентел. Сама она считала это платье вульгарным и чересчур вызывающим, но, видимо, у мужчин другие вкусы… И тут на нее снизошло вдохновение: — Я очень рада, что тебе оно понравилось. Видишь ли, в Лондоне меня захватила покупательская лихорадка, и, боюсь, я немного превысила ту сумму, которую ты мне выделил на расходы…

— Да? — У Ричарда был такой вид, будто он откровенно развлекался.

Но, судя по всему, она выбрала правильную тактику! С выражением святой невинности на лице она кивнула:

— Мне кажется… Словом, я… Мне нужны еще деньги.

— И какая же сумма? — поинтересовался Ричард.

— Три сотни фунтов стерлингов, — заявила Чентел. — И они мне нужны завтра утром.

— Триста фунтов? — Ричард сделал удивленное лицо. — Это большая сумма. Но ведь эти деньги будут потрачены не зря, они пойдут на доброе дело, на покупку красивых платьев. Это ведь доброе дело, не так ли?

— Разумеется, — с глубоким убеждением ответила ему Чентел. Она торжествовала: еще немного, и ее план сработает! Осталось только соблазнить Ричарда Сент-Джеймса! Она отпила из своего бокала и забросила еще одну приманку: — Конечно же, я тебе их возмещу.

— Каким образом? — полюбопытствовал он.

Вот оно! Пришло время воспользоваться женскими уловками! Чентел неумело состроила ему глазки и нагнулась вперед. Оставалось только надеяться, что через стол он сможет все это разглядеть.

— Я придумаю что-нибудь такое, что доставит тебе удовольствие, — сказала она обольстительным, как ей казалось, тоном.

— Интересно… Так деньги тебе нужны к завтрашнему утру? — спокойно спросил Ричард.

— Ну, в крайнем случае, завтра вечером.

— Так что у меня в запасе вечер и ночь, чтобы решить, дам ли я их тебе? — Он многозначительно посмотрел на нее.

— Да… Но тебе не придется так долго размышлять, потому что сегодня вечером я сделаю все, чтобы убедить тебя. — Она постаралась придать своему голосу чувственные нотки.

— В самом деле? — Неожиданно он широко улыбнулся, и у Чентел вдруг перехватило дыхание. — Но пока мы обедаем, расскажи мне еще что-нибудь, — попросил он.

— Хорошо. — Чентел допила свое вино. Она плохо представляла себе, что нужно делать и говорить на следующей стадии соблазнения мужчины.

— Что ты еще делала в Лондоне? — помог ей Ричард.

— Что? — Она не сразу переключилась от размышлений по поводу своего затруднительного положения на его вопрос.

— А, ты меня не слышишь. — Ричард заговорил громче. — Это все стол, он чересчур длинный.

— Да, — охотно согласилась с ним Чентел.

— Знаешь, я тоже плохо тебя слышу, — продолжал Ричард, и в голосе его появилась новая, незнакомая интонация, от которой у Чентел все замерло внутри.

— Правда? — спросила она чуть дрожащим голосом.

— Правда. — Ричард откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее так, как будто чего-то ждал. Чентел смутилась под его взглядом. Что она должна теперь делать? Граф опустил глаза, и на его лице заиграла легкая улыбка: — Я думаю, будет лучше, если ты подойдешь ко мне и сядешь рядом!

— Гораздо лучше! — живо отозвалась Чентел. Все устраивается само собой! Она тут же вскочила, схватила одной рукой бокал, а другой — стул, потащила его за собой к противоположному концу стола и уселась рядом с Ричардом. — Да; — заметила она, довольная тем, что все идет по плану. — Так намного лучше.

Ричард рассмеялся, а потом вдруг глубоко вдохнул в себя воздух:

— Чем это от тебя пахнет?

— Это «Вода страсти»! — радостно сообщила ему Чентел. Бетти оказалась права — он сразу почувствовал запах и, судя по его реакции, духи действовали именно так, как и было задумано. — Тебе нравится?

— Превосходно. — Ричард смотрел на нее улыбаясь, и от этого взгляда Чентел мгновенно растаяла. — Тебе не нужна твоя тарелка? — бархатным голосом спросил он.

— Я не голодна. — У Чентел перехватило дыхание. Она подняла бокал к губам и сделала несколько глотков; оказалось, процесс совращения мужчины вызывает сильную жажду!

— Но ты должна поесть хоть немного, — сказал Ричард. — Я не хочу, чтобы сегодня ночью нам мешал голод. Поешь из моей тарелки. — И с этими словами он отломил кусок пирога и поднес к ее губам.

Чентел была поражена; от удивления она раскрыла рот, и он быстро вложил ей туда кусочек, погладив при этом ее нижнюю губу. Она жевала, не в силах оторвать взгляд от его лица. Его серые глаза действовали на нее как магнит.

— У тебя тут осталась крошка, — сказал он и слегка коснулся пальцем уголка ее рта.

— Все? — еле слышно спросила Чентел. Она испытывала совершенно непонятные, странные ощущения.

— Нет. Иди сюда, — прошептал он.

Чентел подчинилась и наклонилась к нему. Ей казалось, что она видит сон. Он губами дотронулся до того места, которое гладил пальцем. Чентел замерла, но не отстранилась от него; она сидела неподвижно, чувствуя дрожь во всем теле. А потом он коснулся легкими поцелуями ее виска, щеки, подбородка, нежной кожи под самым ухом… Чентел закрыла глаза, в то время как всю ее пронзило чудесное и в то же время мучительное ощущение тепла и чего-то еще, чему не было названия.

Ричард приник губами к ямочке у основания ее горла, и инстинктивным движением она откинула голову назад; с ее губ слетел еле слышный вздох удовлетворения. Касаясь ее совсем легко, как перышко, губы Ричарда спустились ниже и добрались до ложбинки между грудями. Чентел вся задрожала и издала удивленный стон.

Ей показалось, что он прошептал ее имя… Неожиданно он встал. В замешательстве она открыла глаза, недовольная тем, что его теплые губы оторвались от ее кожи. Но Ричард схватил ее за руку, заставив тоже подняться на ноги, и тут же крепко прижал к себе.

В тот момент, когда она всем своим существом почувствовала жар его страсти, все мысли, чувства и эмоции слились в одно желание — она хотела Сент-Джеймса, ей был нужен только он! Она дотронулась до его лица, потом обняла его плечи и приникла губами к его рту; ей нравилась и твердость его губ, и шелковистые волосы, которые она гладила, и его запах. Его руки ласкали ее спину, а потом вдруг он взял ее на руки и вышел из-за стола, так и не прерывая поцелуй.

Одна неясная, туманная мысль тревожила Чентел — кажется, она потеряла контроль над собой и перестала владеть ситуацией. Она тут же отбросила ее в сторону, испытывая только странное, дикое, неистовое желание. Только Ричард мог удовлетворить его — это она знала инстинктивно. И еще она знала, что если не избавится от этой странной пустоты внутри, то сойдет с ума!

Губы Ричарда нашли мочку ее уха, и она застонала. К черту фамильную честь! Она хотела этого мужчину, и ее желание не имело ничего общего с потребностью в деньгах!

«Я позабочусь о деньгах завтра», — подумала она и, захваченная неистовым накалом страсти, не заметила, что произнесла эту фразу вслух. Она была сосредоточена на магических прикосновениях губ Ричарда.

Казалось, на какое-то мгновение Ричард отстранился от нее, но это была лишь секунда, и Чентел не обратила на это внимания. Ей было совершенно все равно, куда он ее несет.

Он развернулся и возвратился обратно в столовую.

— Что такое? — воскликнула она, оказавшись на обеденном столе, посреди серебряных приборов, фамильного хрусталя и лиможского фарфора, рядом с недоеденным цыпленком и засахаренными грушами. Ее брюссельские кружева соприкоснулись с брюссельской капустой; бокал рядом с ней опрокинулся, и Чентел чувствовала, как жидкость подбирается к ее телу сквозь многослойные юбки. Некоторое время ее разум и чувство были в разладе; сильнейшее желание заполняло ее всю, но давал о себе знать и дискомфорт, который она испытывала от сидения на столе.

— Спальня чересчур далеко, — сказал Ричард, но в его голосе больше не было страсти — скорее в нем слышался гнев. — Мы можем заняться этим и тут, на столе.

— Что? Как ты смеешь! — возмутилась Чентел, в которой наконец проснулся разум.

Ричард сделал шаг вперед, и Чентел истерически закричала:

— Нет! Оставь меня! Держись от меня подальше!

Она схватила первое, что попалось ей под руку, — это была масленка — и подняла ее над головой.

— Но разве тебе не нужны деньги? — усмехнулся Ричард. — Три сотни фунтов — значительная сумма. В конце концов, проститутке на улицах Лондона приходится работать год, чтобы получить столько, сколько ты рассчитываешь получить за один раз.

Чентел почувствовала одновременно досаду, неудовлетворенность и гнев.

Она закричала:

— Ты животное! — и бросила в Ричарда масленкой, от которой он легко уклонился. — Мерзавец! — За масленкой последовал бокал. — Подлец! — На этот раз в него полетела ваза для фруктов.

Ни один из запущенных предметов не попал в цель, потому что Ричард искусно уклонялся, и, когда она выдохшись сделала перерыв, он вдруг расхохотался.

— Жаль, что ты себя сейчас не видишь, — с трудом выговорил он, держась руками за живот от смеха.

— Прекрати! — В бешенстве Чентел схватила стеклянный графин с вином и угрожающе приподняла его над головой, но замерла, увидев, что Ричард выпрямился.

— На твоем месте я не стал бы этого делать, — произнес он с мрачным видом, в его голосе не осталось ни намека на веселье. — Я тебя уже однажды предупреждал.

— Я тебя ненавижу. — Чентел медленно опустила графин.

Его серые глаза стали почти черными от гнева, он стоял абсолютно прямо. В эту минуту Ричард выглядел очень властным и могущественным человеком, собственно говоря, таким он и был.

— Пусть это будет тебе уроком. В следующий раз, когда ты захочешь меня соблазнить, не делай этого ради денег, — с холодным презрением произнес он.

— Другого раза не будет, — тихо сказала Чентел; в ее глазах стояли слезы, а в голосе звучала уже не ярость, а скорее отчаяние и обида.

На мгновение ей показалось, что на лице Ричарда отразилась боль, но это выражение тут же исчезло; он молча повернулся и вышел из комнаты.

Оставшись одна, Чентел дала волю слезам.

«Другого раза не будет. Не будет», — повторяла она про себя с сожалением, и на душе у нее было черным-черно.

Чентел сидела в гостиной в подавленном настроении, ей никогда в жизни не было так плохо. В голове у нее постоянно прокручивалась сцена ее вчерашнего унижения. Помимо стыда, который жег ее душу, она чувствовала, что лишилась чего-то особенного, очень ей дорогого.

Она вскинула голову. О чем это она думает? Что она могла потерять, если ничем и не владела! Ричард никогда не испытывал к ней уважения, так что вчерашний день ничего не изменил. Он принадлежит к знатному роду. Такие, как он, не свяжутся с Ковингтонами, у которых во всех шкафах попрятано столько скелетов, что хватит на небольшое кладбище. К тому же он опытный в любви мужчина, который никогда не попадется в сети неискушенной рыжеволосой девицы, абсолютно не умеющей соблазнять мужчин. Стоит ему захотеть, и у его ног окажется искусная любовница, которая знает, как очаровывать мужчин. Как ей могла прийти в голову идея соблазнить Ричарда?! Открылась дверь, и дворецкий объявил:

— Пришел мистер Чед.

— Великолепно. — Чентел обрадовалась тому, что наконец-то она отвлечется от своих мрачных мыслей. Чед обязательно улучшит ей настроение! В эту минуту ни одно лекарство не помогло бы ей так, как дружеское участие.

Чед, одетый, как всегда, с иголочки, вошел в комнату.

— Я получил твою записку. Ты написала, что хочешь срочно меня видеть. Что случилось? — спросил он.

— Кажется, в последнее время я то и дело тебя срочно вызываю, — грустно усмехнулась Чентел.

— Я против этого ничуть не возражаю. — Чед опустился в кресло рядом с ней. — Честно говоря, я предпочел бы получать от тебя сообщения о том, что с тобой все в порядке, но тем не менее я рад, что ты хочешь меня видеть.

Чентел дотронулась до его руки:

— Может быть, через пять месяцев меня абсолютно ничего не будет тревожить и я тебя приглашу в гости без причины, просто выпить чаю, — произнесла она.

— Когда же неприятности оставят нашу семью? — вздохнул Чед.

— Наверняка мы так несчастны из-за проклятия Ковингтонов, — закончила Чентел.

— А теперь расскажи мне, что беспокоит тебя на этот раз. — Тут его лицо приняло озабоченное выражение. — Не пойдет ли речь о твоей безопасности? На тебя больше никто не покушался?

— Нет, конечно же, нет! — уверила кузена Чентел.

Он помрачнел:

— Я заезжал к тебе на прошлой неделе, и Сент-Джеймс сказал мне, что ты в Лондоне. Он держался со мной крайне холодно. Была ли это правда или меня просто выпроводили за дверь? — спросил Чед.

— Я действительно была с Тедди в Лондоне. Мне захотелось уехать, и, собравшись на скорую руку, я не успела никого об этом известить.

— Ты совершенно не обязана передо мной оправдываться, дорогая моя. — Чед рассмеялся. — Ты свободна и вольна делать все, чего тебе хочется, — лишь бы ты была довольна.

— Я заезжала к тебе в Лондоне, но тебя не было дома, — сказала Чентел.

— Мне пришлось уехать по делу. Но скажи мне наконец, чем я могу тебе помочь?

— Боюсь, что на этот раз я вынуждена просить тебя о многом, — начала Чентел неуверенно.

— Прекрасно — наконец-то я могу оказать тебе значительную услугу! — искренне обрадовался Чед.

— Не смеши меня! — сказала Чентел, улыбаясь против своей воли, такой комический энтузиазм был написан на его лице! — Боюсь, что мне нужно занять у тебя большую сумму денег, — тихо произнесла она.

Его брови удивленно поползли вверх:

— В самом деле?

— Да, три сотни фунтов, — уточнила Чентел. Чед изумленно смотрел на кузину.

— Я их тебе отдам, — добавила она, как будто оправдывалась.

— Нет, ты меня неправильно поняла! Триста фунтов — это не такая уж большая сумма, с моей точки зрения. Но меня удивляет, что ты нарушила свое собственное правило — никогда не брать у меня взаймы. Что тебя заставило на это пойти? Вернее, кто — Тедди? — Чед явно встревожился.

— Нет, не он. — Она встала и нервно прошлась по комнате. — Я… я обещала никому об этом не говорить.

— Тогда это Сент-Джеймс, — уверенно заявил Чед. — У него какая-то нездоровая склонность к таинственности.

— Нет, это не Сент-Джеймс. Я могу тебе сказать лишь то, что деньги мне нужны, чтобы заплатить за некие сведения, которые помогут снять с Тедди обвинения в предательстве, — призналась Чентел.

Услышав это, Чед быстро встал и подошел к ней.

— Чентел, ты не ввязалась во что-нибудь опасное? — с тревогой спросил он.

— Нет, ну что ты! Это просто обмен: я — деньги, мне — сведения, — постаралась успокоить его Чентел.

— В таком случае деньги у тебя будут, и не вздумай их мне отдавать! Эти триста фунтов пойдут не на твою личную прихоть, а на пользу семьи. Если ты сможешь снять с нашего имени грязные подозрения в измене, то ни один пенни не будет потрачен зря. — Он подошел к ней и ласково погладил по щеке. — Бедная Чентел, ты так много на себя берешь! Ты знаешь, дорогая, я всегда готов тебе помочь. Прошу тебя, всегда обращайся ко мне в трудную минуту!

Чентел благодарно улыбнулась. Она знала, что Чед уважает ее. Он не позволил бы себе оскорбить ее и унизить ее достоинство. И он уж никогда бы не стал считать ее продажной девкой, готовой на все, лишь бы раздобыть денег!

— Так когда тебе нужны деньги? — спросил он.

— К завтрашнему утру. Чед присвистнул:

— Тогда мне надо поторопиться. Не беспокойся, я принесу их тебе сегодня днем.

Чентел бросилась ему на шею и горячо обняла, не зная, как выразить еще свою благодарность.

— Спасибо тебе, мой дражайший кузен!

— Всегда рад тебе услужить! — Чед рассмеялся. — А теперь я лучше пойду, пока Сент-Джеймс не застал меня рядом с тобой. У меня нет никакого желания с ним объясняться.

Чентел кивнула в знак согласия. Она не стала говорить Чеду, что Сент-Джеймсу теперь наверняка безразлично, где она и с кем, что не испытывает к ней ничего, кроме отвращения… Слава богу, что у нее такой замечательный кузен, который всегда приходит на помощь. Подумав об этом, она поймала себя на мысли, что ей гораздо приятнее была бы поддержка Ричарда. Если бы только она могла ему доверять!

Рид вошел в комнату, когда Чентел сидела за завтраком.

— Мадам, к вам посетитель. Он в библиотеке и желает поговорить с вами. Он не сообщает, по какому пришел делу. Судя по внешнему виду, это иностранец, — доложил дворецкий со своей обычной обстоятельностью, но вид у него при этом был несколько встревоженный.

— Спасибо, Рид. Не беспокойтесь, все в порядке, я его ожидала, — улыбнулась взволнованная Чентел. За все время, что она провела за столом, она не притронулась к еде.

Она поднялась из-за стола — Луи пришел раньше назначенного срока; Чентел поспешила к нему, прихватив свой ридикюль, набитый хрустящими купюрами. Она понимала, что Тедди огорчится, узнав о том, что встреча прошла без него, но раз Дежарн пришел так рано, то нужно было позаботиться о деле сейчас. Ричарда не было дома и не будет еще по крайней мере часа два, он уехал по каким-то своим делам. Все складывалось очень удачно!

Чентел вошла в библиотеку и закрыла за собой дверь; по ее спине пробежала нервная дрожь. Что сейчас ей расскажет Луи Дежарн? Она увидела его сидящим за письменным столом Ричарда.

— Мистер Дежарн? — тихо сказала Чентел. — Я принесла деньги.

Он не ответил; она подошла к нему.

— Давайте приступим… — Чентел замолчала, увидев синеватый оттенок его лица и закрытые глаза.

— Мистер Дежарн, что с вами? — Чентел дотронулась до его плеча. При этом прикосновении он упал головой прямо на стол.

Он был мертв! Мертвый человек лежал на письменном столе Сент-Джеймса. Всмотревшись повнимательнее, Чентел заметила на его шее белую веревку, врезавшуюся глубоко в кожу. Луи Дежарна убили!

Чентел в смятении оглянулась вокруг, не представляя, что ей теперь делать с трупом. Если Ричард найдет его здесь, то решит, что его убил Тедди, и тогда тюрьмы ее брату не миновать. Она еще раз сердито посмотрела на тело Дежарна — нет, он не может здесь остаться и испортить жизнь Тедди!

Чентел решительно отодвинула кресло от стола, стащила с него тело на пол и волоком потащила к двери. Его не найдут ни в библиотеке, ни в доме вообще, не будь она Чентел Эмберли! Она не позволит погубить репутацию своего брата, чего бы это ей ни стоило.

Приоткрыв дверь библиотеки, она выглянула в холл и никого там не заметила, не было слышно ни звука. Тогда Чентел распахнула дверь настежь и потащила труп по мраморному черно-белому полу. Ей было тяжело справляться с ношей, несмотря на то, что Дежарн был маленького роста. Дотащив тело до середины холла, она услышала чьи-то шаги; Луи лежал на квадратных плитках пола, как опрокинутая шахматная фигурка. Ей нужно было исчезнуть вместе с телом как можно скорее, пока не появился человек, чьи шаги она слышала.

Скрепя сердце и собравшись с силами, она потащила убитого к ближайшей двери — это была малая столовая, где она несколько минут назад пыталась позавтракать. Чентел затолкала тело под стол и прикрыла его низко свисающими краями кружевной скатерти. Шаги приближались. Чентел только-только успела расправить скатерть и усесться на свое место, как в комнату вошел Рид.

— Да, что у вас? — обратилась она к нему самым невинным тоном, поднося чашку ко рту дрожащей рукой.

— Мадам, в кухне возникли неожиданные затруднения, — сообщил Рид, тяжело вздохнув. — Кухарка и экономка переругались и готовы вцепиться друг другу в волосы.

— О, только не это! — рассеянно проговорила Чентел. — Не дай бог они перебьют друг друга! У меня уже есть одно тело… то есть, я хотела сказать, одно дело.

Она жутко испугалась того, что едва не проговорилась; наверное, еще не пришла в себя от шока.

— Они обе собираются уходить со службы, — продолжал Рид.

Чентел глубоко вздохнула. Все навалилось на нее в один момент: и мертвое тело, и ругающиеся кухарки. Как она посмотрит в лицо Ричарду, когда он вернется домой и не найдет там ни кухарки, ни домоправительницы, да еще, чего доброго, обнаружит труп француза! То, от чего она мечтала избавиться, никак не желало уходить из ее жизни, а те, кто ей был нужен, ее покидают!

— Хорошо, я пойду и разберусь, — успокоила она Рида; поднялась, бросив тайком взгляд под стол, чтобы убедиться, что тело Дежарна хорошо спрятано, отправилась на кухню.

Тедди вошел через парадный вход, не постучав. Он, как заговорщик, незаметно прокрался в дом и на цыпочках, бесшумно, прошел по холлу, заглядывая в каждую дверь. Но он так никого и не обнаружил.

Когда он заглянул в малую столовую, он наконец нашел то, что его заинтересовало — завтрак на столе. Удивляясь про себя отсутствию Чентел, он решил подкрепиться и уселся за стол. Копченый лосось выглядел особенно аппетитно; он как раз накладывал себе на тарелку изрядную порцию рыбы, когда его нога наткнулась на что-то твердое. Гадая над тем, что бы это могло быть, он нагнулся и посмотрел вниз; из-под скатерти виднелась человеческая рука. Тедди с криком вскочил с кресла.

— Кто сидит под столом? — воскликнул он. Ответа не последовало.

— Немедленно прекратите ваши игры и вылезайте, — приказал Тедди.

Но никто не отозвался, и рука оставалась на месте. Тедди нахмурился, затем его лицо просветлело от внезапной догадки.

— Дежарн, это вы? Почему вы там прячетесь? — Он опустился на колени, приподнял скатерть и уставился на неподвижное тело; прошло немало времени, пока до его сознания дошло, что перед ним лежит мертвец.

Тедди вскочил на ноги и, обведя взглядом комнату, громко заговорил сам с собой:

— Почему он мертв? Почему он под столом, кто же прячет убитых под столом, накрытым для завтрака? Очень странное место для убийства. — Тедди лихорадочно перебирал возможные варианты: — Под столом… под столом, за которым завтракала Чентел.

О нет! Неужели это Чентел его убила? — Он стал расхаживать по комнате взад-вперед, размахивая руками и бормоча себе под нос: — Что мне делать? Конечно, у нее была для этого причина, но что мне делать теперь? Здесь его может найти кто угодно — я ведь нашел! Сент-Джеймс придет в ярость! — Внезапно он остановился. — Нужно его спрятать хорошенько, вот что! — принял решение Тедди.

Он выскочил из столовой и через пару минут вернулся очень довольный собой. Он подбежал к столу, подобрал скатерть и вытащил наружу тело:

— Я для тебя, Дежарн, нашел превосходное местечко, никто тебя там не найдет.

Тело убитого француза снова совершило путешествие из столовой по мраморному полу холла обратно в библиотеку. Тедди подтащил его к большому стенному шкафу. Открыв дверцу, он начал выбрасывать оттуда книги, стоявшие в нем стройными рядами. Освободив высокую полку, он запихнул труп в шкаф.

— Еле влез, — проворчал он, тяжело дыша. — Хорошо еще, что он такой маленький.

Нагнувшись, Тедди поднял с пола две стопки книг, которыми попытался заставить тело, и, пыхтя от проделанных усилий, захлопнул дверцу.

— Вот теперь все в порядке, — прокомментировал он удовлетворенно. — Пойду разыщу Чентел.

Споткнувшись о груду книг, которые не смог втиснуть обратно в шкаф, он выбежал из комнаты.

Ричард вошел в дом через парадную дверь с самым решительным видом. Он должен был поговорить с Чентел! Последнее время он и Чентел прибегали к различным маневрам, лишь бы не встречаться друг с другом. Он придумывал себе какие-то дела, чтобы не оставаться дома, а она ела у себя в комнате. С него хватит! Они должны наконец выяснить отношения.

Однако он не представлял себе, что ей скажет. Как ему извиниться за свое поведение, недостойное джентльмена? Он никогда не вел себя так грубо с женщинами, тем более с леди!

В тот момент он неистово желал Чентел, он мечтал лишь о том, чтобы добраться до спальни и заняться с ней любовью. И вот когда страстью было охвачено все его существо, она прошептала ему на ухо не ласковое слово — нет, она заговорила о деньгах! Он просто взбесился. Он не совладал собой…

Да, пришла пора расставить все точки над «и». Пора выяснить, в какую игру она играет. Он намеревался закончить свои бумажные дела и после этого разыскать Чентел, с тем чтобы положить конец недоразумениям.

Он не успел еще дойти до своего письменного стола, как заметил разбросанные на полу книги. Подумать только, они выпали из шкафа, а никто даже не удосужился поставить их на место!

Нахмурившись, Ричард подошел к шкафу и открыл дверцу. Тут же из него выпали остальные книги, и перед Ричардом предстало тело убитого Луи Дежарна.

— Черт побери! — пробормотал он.

Он немедленно подумал о Чентел. Ей нужны были деньги… Может быть, Дежарн ее шантажировал? И когда он так бессердечно отказал ей в деньгах, та вынуждена была убить француза… Хотя в душе он все-таки надеялся, что это не так.

Рассматривая безжизненное тело в своем книжном шкафу, он вдруг ясно осознал, что это не могла сделать Чентел. Он верил, что Чентел невиновна. Какие бы улики ни свидетельствовали против нее, он в нее верил. И он добьется того, что она расскажет ему всю правду, но сначала ему надо избавиться от тела.

Ричард вытащил труп из шкафа, положил его на пол и закатал в большой персидский ковер. После этого он подошел к открытому окну и выглянул наружу — нигде не было видно ни души. Тогда он поднял ковер и выбросил его в окно.

Ричард намерен был увезти тело за пределы поместья, но хотел заняться этим, когда стемнеет. А до тех пор он решил поместить завернутое в ковер тело Дежарна в амбар. Убедившись, что его никто не видит, Ричард быстро пересек холл и вышел из дома.

Когда Чентел возвращалась с кухни, ей показалось, что хлопнула входная дверь, но в холле никого не было. Она прокралась в малую столовую и закрыла за собой дверь.

Тедди, оглядываясь по сторонам, осторожно спустился по лестнице; он так и не нашел Чентел наверху — ни в ее комнате, ни в одной из гостиных. Все еще удивляясь, куда она могла подеваться, он направился в библиотеку, чтобы проверить, на месте ли труп.

Неожиданно царившую в доме тишину и покой прорезал пронзительный крик, раздавшийся из малой гостиной, а вслед за ним — вопль, исходивший из библиотеки. Одновременно двери столовой и библиотеки распахнулись: Чентел пулей вылетела из столовой, а из библиотеки выскочил как ошпаренный Тедди! Они столкнулись посреди холла.

— Он пропал! — закричала Чентел, уцепившись за Тедди, чтобы сохранить равновесие.

— Я знаю, — воскликнул Тедди, удерживая ее.

Они оба замерли и подозрительно посмотрели друг на друга. Придя в себя, Чентел отступила от брата на шаг.

— О ком ты говоришь? — осторожно спросила она.

— Я… я не знаю. — Тедди начал заикаться. — А о ком говоришь ты?

Чентел, в волнении потерев висок, призналась:

— О Луи Дежарне.

— Вот-вот, я тоже о нем говорю. Это он. А ты знаешь, что он… что он не совсем жив? — с опаской спросил Тедди.

— Да-да, я знаю, — вздохнула его сестра. — Но где же он?

— Не знаю. В библиотеке его нет, — недоуменно проговорил Тедди.

— Конечно, его там не может быть! Я его оттуда вытащила и спрятала в малой столовой, — заявила Чентел.

— Ты снова спрятала его в столовой? — удивился брат.

— Что ты имеешь в виду, говоря «снова»? — Чентел смотрела на него в полном замешательстве.

— Ну, то, что я его перенес в библиотеку, — растерянно ответил Тедди.

— В первый раз?

— Что значит — в первый раз?

— Ну… когда… когда ты его убил!

— Я? Убил?! — Тедди пришел в ужас. — Нет, я ничего такого не делал!

Чентел внимательно заглянула ему в глаза, и, успокоившись, вздохнула:

— Слава богу. Но это ты его поместил в библиотеку в первый раз?

— Какой первый раз? Я спрятал его в библиотеке после того, как ты его убила в столовой, — последовал ответ.

— Я его не убивала! — воскликнула Чентел. — Я перетащила труп из библиотеки, потому что подумала, что это ты убил Луи Дежарна.

— Так вот почему его нет в библиотеке! — Тедди с облегчением вздохнул.

— Но теперь его нет и в столовой! — огорчила его сестра.

Они обменялись недоуменными взглядами.

— Что мы теперь будем делать? — растерянно спросил Тедди. — Ведь он исчез!

— Мы должны его найти. Мертвые люди сами по себе не исчезают, — высказала Чентел здравую мысль.

— А ты уверена, что он мертв? Может быть… — В глазах Тедди промелькнула догадка.

— Нет, я уверена, что он мертв. Я это точно знаю.

— Куда же он мог запропаститься? — недоумевал Тедди. — Может быть, стоит снова его поискать?

Он с подозрением покосился на маленький угловой столик под лестницей.

— Тедди, он там не поместится! — Чентел попыталась остановить брата, который, не обнаружив ничего под столиком, переключился на кресло и уже заглядывал под него. — Оно же малень… Ричард! — воскликнула она, увидев, что в парадную дверь вошел ее муж. — Ты уже вернулся?

— Сент-Джеймс, это вы? — Тедди даже вздрогнул от неожиданности, сначала он побледнел, затем залился краской и вновь стал белым как смерть. — Вы уже вернулись?

— Да, я уже вернулся, — спокойно ответил Ричард. — А что в этом странного?

— Ничего-ничего, — быстро затараторил Тедди. — Ничего странного, все нормально, ничего особенного, все как всегда, все как обычно…

— Понимаю. — Ричард поднял руку, останавливая этот словесный поток. — Все нормально.

— Да-да, это я и хотел сказать, — закивал Тедди.

— Тедди уже пора уходить, — вмешалась Чентел, многозначительно взглянув на брата и подталкивая его к двери.

— Да-да, я договорился о встрече, знаете ли… — Тедди ухватился за предложение Чентел, как утопающий за спасательный круг.

— Я хотел бы задержать вас на минуту, Тедди, вы мне нужны. И ты тоже, Чентел, — дружески улыбаясь, проговорил Ричард.

Брат и сестра одновременно вздрогнули и настороженно переглянулись.

— Вы не против того, чтобы выпить что-нибудь? — любезным тоном продолжал Ричард. — Я предлагаю пройти в библиотеку.

— Нет-нет, только не в библиотеку! — воскликнул в ужасе Тедди.

— Библиотека меня вполне устраивает.

Чентел старалась сохранить внешнее спокойствие и украдкой бросила гневный взгляд на Тедди, который тут же исправился:

— Да, совсем позабыл. Теперь туда можно.

— Нет-нет, раз вы против библиотеки, — очень вежливо сказал Ричард, — мы можем пойти в гостиную.

— Да, конечно, — рассеянно ответил Тедди, подозрительно заглядывая за дверь гостиной.

Чентел незаметно ущипнула брата за руку, и тот подпрыгнул от неожиданности:

— Ой!

— Что-нибудь не так? — спросил Ричард.

— Нет, все в порядке. — Чентел сделала невинную улыбку. — Мы идем за тобой.

Ричард кивнул и направился к гостиной.

— Не надо было пускать его вперед, — прошептал на ухо сестре Тедди. — Я еще не проверил эту комнату.

— Сейчас же прекрати, — очень тихо, опасаясь, что ее услышит Ричард, прошипела сквозь зубы Чентел. — Его там нет.

Ричард первым Делом направился к графинам, стоявшим на камине, и спросил, кто что будет пить.

— Мне, пожалуйста, шерри, — рассеянно ответила Чентел, наблюдая за Тедди, который сложился пополам и заглядывал под диван, на котором они оба сидели.

— А вам, Тедди? — Вопрос Ричарда застал брата Чентел врасплох, тот сделал попытку мгновенно разогнуться и принять безразличный вид, но безуспешно. — Тедди, ты меня слышишь? — повторил Ричард.

— Гм… Пожалуй, бренди, — наконец отозвался тот.

— Бренди? Надо же, графин почти пуст. Но у меня есть еще несколько бутылок, они должны быть в этом буфете. — Он подошел к массивному резному буфету и протянул руку, чтобы открыть дверцу.

— Нет, не открывайте! — воскликнул Тедди, подскочив к нему. — Дайте мне сначала проверить!

Он оттолкнул Ричарда, осторожно отворил дверцу, встав так, чтобы тот ничего не видел, и заглянул внутрь. Чентел ничего не оставалось, как только уронить голову на руку и молиться.

— Здесь ничего нет! — обрадованно сообщил Тедди. — Все в порядке.

Сияя, он вернулся на диван и уселся рядом с сестрой, которая с силой пнула его ногой в голень — она была очень на него сердита.

— Ой! — снова воскликнул Тедди.

— Но, дорогой, вы не правы, — заметил Ричард, осмотрев содержимое буфета.

— Что? Боже мой! — Тедди побледнел.

— Неужели? — воскликнула Чентел.

— Она здесь. — Ричард вытащил оттуда бутылку бренди.

Тедди вытер вспотевший лоб обшлагом рукава:

— А я уж было подумал, что вы нашли…

Чентел так сильно ударила его по коленке, что у него перехватило дыхание, и он не смог даже воскликнуть «ой».

— Он хотел сказать, что ему не очень хочется бренди. — У Чентел даже заболели скулы от фальшивой улыбки, которую она натянула на лицо.

— Понимаю, — сочувственно произнес Ричард и, наполнив бокалы, протянул их Чентел и Тедди.

— Спасибо, — произнесла Чентел, наблюдая за Тедди, который все еще продолжал подозрительно оглядывать комнату.

— На здоровье. — Ричард опустился в кресло напротив. Тедди тут же нагнулся, заглядывая под него, прежде чем Чентел успела его остановить.

— В чем дело, Тедди, вы что-нибудь ищете? — поинтересовался хозяин дома.

— Нет, — быстро ответила за брата Чентел.

— Да, — заявил Тедди почти одновременно с ней.

Ричард перевел взгляд с брата на сестру и обратно:

— Так все-таки вы мне скажете, что потеряли? Может, я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, не надо, — вздохнул Тедди. — Если даже вы найдете то, что мы ищем, вам это будет не слишком приятно.

Чентел готова была провалиться сквозь землю. Ее брат никогда еще не казался ей таким глупым.

— А зря… — Было заметно, что Ричард наслаждался разговором! — Я очень здорово умею находить потерянные вещи. Вы даже не представляете себе, что мне удалось найти не далее как сегодня.

— Что? — предчувствуя недоброе, спросила Чентел.

— Я нашел тело… Конечно, мертвое тело. Кстати, не может ли кто-нибудь из вас мне объяснить, почему я обнаружил Луи Дежарна в стенном шкафу в своей собственной библиотеке?

— Но его там больше нет, — мрачно заметил Тедди. Тут ему в голову пришла новая идея. — Может быть, вы знаете, где он сейчас? — спросил он.

— Я знаю, где в данный момент находится его тело, где же обретается его душа, никто вам не ответит. Но я предполагаю, что Луи не попал на небеса, — философски заметил Ричард.

— Где же он? То есть его тело? — заволновалась Чентел.

— Об этом мы поговорим позже, а сейчас вы мне объясните, почему заслуженное возмездие настигло Дежарна именно в стенах моего дома? — Он в упор смотрел на Чентел, и на этот раз выражение его лица было абсолютно серьезным.

— Я… Я не знаю, ни почему он был убит, ни кто это сделал, — сказала Чентел, занимая оборонительную позицию.

— Вот как? — спросил Ричард, не скрывая своего недоверия.

— Вот так! Наверное, ты думаешь, что это я его убила? — возмущенно произнесла Чентел.

— Это не она, — вмешался Тедди. — Я тоже сначала подумал, что это она его убила. У Чентел такой характер… ну, она импульсивная, и все такое… Но она его не убивала, — вступился он за сестру.

— А вы, Тедди? — тихим голосом спросил Ричард. — Вы его не убивали?

— Я! — Тедди даже подпрыгнул на месте. — Нет, конечно! Правда, я наставил на Дежарна пистолет, когда Чентел мне это велела сделать после того, как сама в него стреляла, но я его не убивал и не собирался. Никогда в жизни никого не убивал! Это не по моей части.

Ричард удивленно посмотрел на Чентел:

— Это когда же ты стреляла в Луи и заставила Тедди взять его на мушку?

Чентел очень не хотелось ему отвечать, но она понимала: как бы любезно ни вел себя Ричард в данный момент, они с Тедди находятся в его власти, и их будущее зависит целиком от него. Она решила сказать правду:

— Я стреляла в него, когда мы были в Лондоне.

— Я хотел бы услышать более подробное объяснение.

— Мы поехали в Лондон, чтобы найти Луи Дежарна. Когда мы с ним наконец встретились, он пообещал мне рассказать, на кого он работает, в том случае, если мы дадим ему денег, которых хватило бы ему на бегство во Францию, — пояснила Чентел.

— Так вот для чего тебе нужны были деньги…

Чентел покраснела:

— Да. Ax, если бы только он успел нам сказать, кто предатель! — огорченно воскликнула она.

— И что ты собиралась делать сегодня утром, раз у тебя не было денег? — поинтересовался ее муж.

— Я обратилась за помощью к Чеду, и он дал мне нужную сумму. — Ричард посмотрел на Чентел так, что она почувствовала себя предательницей. — Ведь на карту поставлена честь нашей семьи.

— Не сомневаюсь в том, что он сделал это с радостью, — холодно заметил Ричард, и на скулах его обозначились желваки. — Особенно если ты попросила его об этом столь же убедительно, как н меня.

Чентел почувствовала себя так, будто он дал ей пощечину; самым высокомерным тоном, на какой только была способна, она произнесла:

— Мне не пришлось этого делать. Чед всегда готов мне помочь без всяких условий.

Они сердито смотрели друг на друга. Чентел хотелось закричать, но тут Тедди нарушил напряженное молчание очередным глубокомысленным замечанием:

— Очень жаль, что Луи откинул копыта до того, как мы узнали, кто предатель!

— Я мог бы вам заранее сказать, что Луи убьют, прежде чем он о чем-нибудь расскажет! — Ричард серьезно смотрел на Чентел. — Мужчина, с которым вы решили играть в эти детские игры, смертельно опасен.

— Значит, ты уже не думаешь, что это я? — обрадованно воскликнула Чентел.

— Нет. Я пришел к заключению, что вы оба ни в чем не замешаны.

Чентел вдруг ощутила, как с ее души свалился тяжелый камень.

Ричард наконец отвел свой пристальный взгляд от ее лица и спросил:

— Тебе не приходило в голову, что я сам не искал встречи с Луи Дежарном, потому что знал, что в этом случае его заставят замолчать навсегда? Я надеялся сохранить его целым и невредимым для того, чтобы использовать в качестве свидетеля, когда будет найден преступник.

Тедди нахмурился:

— Извините, я не все понял…

— Пусть тебя это не беспокоит, Тедди. Я бы хотел, чтобы твоя сестра тоже поменьше думала об этом, тогда хлопот у меня поубавится!

Чентел не сдержалась и ответила ему, воинственно вздернув подбородок:

— Я не знала, что ты не искал Луи по каким-то особым причинам. Ты не посчитал нужным сообщить мне об этом! Ты что же думал, что я буду сидеть дома и не стану ничего предпринимать, тогда как нам с Тедди угрожает опасность?

— Ты права, — Ричард тяжело вздохнул, — я должен был предвидеть, что ты не будешь вести себя так, как любая нормальная женщина на твоем месте. — Увидев, что ее глаза грозно засверкали, он быстро добавил: — Нет, не надо на меня набрасываться, я вовсе не хотел тебя оскорбить! Как раз наоборот. К тому же сейчас нам надо заняться другими важными проблемами. Например, придумать, куда нам деть тело Луи. Поскольку все знают, что вы навещали его в Лондоне, то нельзя допустить, чтобы его нашли здесь…

— Что ты имеешь в виду, говоря о том, что «все знают»? — воскликнула Чентел. — Ты хочешь сказать, что ты все знал?

— Мои люди следили за тобой в Лондоне, — признался Ричард.

— Твои люди следили за мной… Значит, ты все знал, когда я вернулась домой… и позавчера вечером, когда я… когда… Я тебя убью! — Чентел готова была кинуться на Ричарда с кулаками.

— Нет, не надо! — вскричал Тедди в тревоге. — У нас уже есть труп на руках, и еще один нам совершенно ни к чему.

Ричард рассмеялся и решил подразнить Чентел:

— Правильно, Чентел, о чем ты думаешь! К тому же, если ты меня убьешь, то так и не узнаешь, где спрятан Луи! А теперь мы с вами подождем до вечера и, когда стемнеет, все втроем пойдем за телом Луи Дежарна и избавимся от него. А сейчас мне надо закончить ту работу, которую пришлось прервать из-за этого неприятного происшествия.

Он вышел из комнаты, и Тедди обратился к Чентел:

— Мне кажется, что он воспринял это довольно спокойно.

— Да, — ответила Чентел сквозь зубы. — Все равно я его убью!

— Мне бы хотелось, — вздохнул Тедди, — чтобы ты больше об этом не говорила. Мне совсем не нравится иметь дело с мертвецами, совершенно не нравится.

Вечер был ясный, и луна стояла совсем низко, когда три тени выскользнули из Ремингтон-хауса через черный ход и направились к амбару. Тот, кто шел последним, полный и неуклюжий, споткнулся и упал, пробормотав какое-то ругательство; двое других обернулись и зашипели на него. Они вошли в амбар и зажгли лампу; в ее слабом свете можно было различить лица: испуганное — Тедди, сосредоточенное — Чентел и спокойно-сдержанное — Ричарда.

— Черт побери, — проговорил Тедди, — никогда не думал, что ночью может быть так темно.

— Где труп? — деловито спросила Чентел Ричарда.

Она все еще злилась на него за его двойную игру. Вспоминая, как неблагоразумно она вела себя по его милости, вернувшись из Лондона, она до сих пор вспыхивала от негодования. Даже в мерцающем свете масляной лампы можно было различить румянец у нее на щеках.

— Он закопан здесь. — Ричард указал на копну сена у самой стены.

— Что ж, приступим. — Чентел засучила рукава и решительно туда направилась.

— После вас, Сент-Джеймс, — сказал Тедди, пропуская вперед Ричарда. — Вам лучше знать, где вы его закопали.

Ричард снисходительно улыбнулся и присоединился к Чентел.

— Я закопал его глубоко.

Та молча кивнула. Тедди наконец преодолел свою боязнь и принялся осторожно разгребать сено руками. Через пять минут Чентел остановилась и, сверля Ричарда недобрым взглядом, спросила:

— Ты так глубоко его закопал? Ричард тоже прервал работу и, нахмурившись, ответил:

— Вовсе нет.

Тедди поднялся на ноги, вытирая рукавом пот со лба:

— Может быть, вы забыли, где спрятали его? — И он направился к другой копне.

— Нет, Тедди, я этого не забыл, — устало ответил Ричард.

— Может быть, ты что-нибудь перепутал? Или ты нас разыгрываешь? — подозрительно спросила Чентел.

— Неужели ты так скверно обо мне думаешь? — нахмурившись, произнес он.

После секундного молчания они вновь принялись за работу. Если раньше Чентел мутило от одной мысли, что ей снова придется дотрагиваться до трупа, то теперь она просто мечтала о том, чтобы добраться до этого беспокойного мертвеца.

— Ну и где же он? — сердито спросила она, сгребая последние соломинки с дощатого пола.

— Не знаю, Ченти, просто не знаю… — растеряно проговорил Ричард.

— Здесь его тоже нет, — заявил Тедди, выбираясь из выкопанной им норы. Весь в сене, с соломинками, застрявшими в его рыжих волосах, он уселся прямо на пол. — Этот Дежарн — прямо-таки неуловимый тип.

— Как и при жизни, — вздохнул Ричард и тоже сел на пол.

К сидящим на полу присоединилась и Чентел.

— Никогда не видел мертвеца, который бы так резво передвигался, — мрачно покачал головой Тедди. — Впрочем, я раньше вообще никогда не видел мертвецов.

— Кто-то забрал тело, — продолжил Ричард, немного поразмыслив. Чентел вздрогнула:

— Но кто? Не думаешь ли ты, что это могли сделать власти?

— Власти? — в ужасе воскликнул Тедди.

— Вряд ли, иначе нас бы уж давно призвали к ответу, — успокоил их Ричард.

— Но тогда кто же? — спросили они хором.

— Не знаю, — честно признался Ричард. — Нам остается только ждать и наблюдать. — Он поднялся и протянул руку Чентел. — Пойдем. Очевидно, кто-то уже позаботился о Дежарне.

— Но кто это может быть? Кому понадобилось мертвое тело? — недоумевала Чентел.

— Для меня это тоже загадка, — признался Ричард.

— Кто бы ни был этот парень, — сказал Тедди, поднимаясь и отряхиваясь, — он поступил в высшей степени порядочно.

— Порядочно? — удивилась его сестра.

— Да. Ведь он избавил нас от Дежарна! — радостно заявил Тедди.

Ричард и Чентел посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись.

— Ты знаешь, а ведь он прав, — сказал Ричард.

— Да, — кивнула Чентел.

Тедди уже направился к выходу, разглагольствуя по дороге:

— Я вот что вам скажу — я рад, что все это закончилось. Не хочу больше иметь дело с мертвецами. Им нельзя доверять. Вечно куда-то пропадают. Хорошо, что этого мы сбыли с рук, правда?

8.

— Мадам, к вам пришли, — объявил Рид на следующее утро, когда Чентел сидела в малой столовой за завтраком.

Чентел пришлось поставить чашку на место. В конце концов, не все ли равно, по какой причине она не позавтракает сегодня? С тех пор как ей пришлось поселиться в доме Ричарда, она уже постепенно отвыкала от выработанной годами привычки есть по утрам: все время мешали какие-нибудь неприятности.

Но ее голод все же давал о себе знать, так что оторваться от еды стоило ей многих усилий. Конечно, вчера утром события перешли из разряда просто неприятных в предельно неприятные. При этом она вся сжалась от дурного предчувствия. Может быть, посетитель, который ждет ее за дверью, принес еще более ужасные новости?

— Кто… кто это? — стараясь не выдать волнения, спросила она дворецкого.

— Кузина милорда, леди Алисия. — В голосе Рида появилась теплая нотка. — Она в голубом салоне.

— Хорошо. — Чентел была приятно удивлена. Во всяком случае, Алисия — не представитель закона, явившийся на поиски Луи Дежарна! Она поднялась. — Спасибо, Рид. Я пойду к ней прямо сейчас.

Горничная Алисии сидела в вестибюле; Чентел прошла мимо, кивнула ей и вошла в голубой салон. Эта комната так называлась потому, что в ней хранилась коллекция голубых и синих ваз всех оттенков — от ярко-голубого лиможского фарфора до темного кобальта древней этрусской урны. В каталоге было восемьдесят две вазы. Солнечный свет, проникавший в салон через многочисленные высокие окна-фонари, отражаясь в фарфоре и хрустале, делал комнату похожей на подводный грот. На самом краешке кресла в стиле Людовика XV сидела Алисия. Было видно, что она очень волнуется.

— Леди Чентел, я так рада, что вы согласились меня принять, — смущенно глядя на Чентел, промолвила она.

— Как я могла отказать себе в этом удовольствии. — Чентел подошла и села напротив девушки, явно чем-то расстроенной. — И почему я не должна тебя принять?

— Я… Я не знаю… — Алисия нервно перебирала розовые оборки на своем платье. — Тедди сказал мне, что вы посоветовали ему забыть обо мне.

Чентел дружелюбно улыбнулась. Более всего в этот момент она желала задушить брата, по вине которого оказалась в столь неловком положении, и пояснила:

— Я говорила ему это только потому, что знаю, как плохо твои родители к нему относятся, и поэтому…

— Значит, вы не имеете ничего против меня лично?

— Конечно же, нет.

— Я очень рада, потому что мне надо с вами поговорить. Я в отчаянии! Просто в отчаянии! — воскликнула девушка.

— Да? — Чентел не знала, что сказать.

— Я очень беспокоюсь за Тедди. Я понимаю, что не имею права вас спрашивать, но все же, может быть, вы мне скажете, где он сейчас находится? — спросила Алисия.

— Я сама точно не знаю, — осторожно ответила Чентел.

Глаза Алисии горели лихорадочным блеском; Чентел не могла припомнить случая, чтобы когда-нибудь леди из приличного общества интересовалась ее братом, не говоря уже о том, что этот интерес был бы столь бурным.

— А почему ты об этом спрашиваешь? — поинтересовалась она.

— Я очень встревожена, — ответила Алисия, вставая и принимаясь ходить взад-вперед по салону. — Дело в том, что… что он не встретил меня вчера в назначенном месте.

— Ты встречаешься с ним тет-а-тет? — удивилась Чентел.

Алисия остановилась, мгновенно вспыхнув.

— Я знаю, что все это выглядит крайне неприлично, — продолжала она, — но, когда женщина встречает столь замечательного мужчину, как Тедди, она забывает о светских условностях! Разве вы не сделали бы на моем месте то же самое? — Алисия с вызовом взглянула на Чентел.

— Э… пожалуй, да. — От удивления Чентел даже начала заикаться. Но в страстных словах Алисии она не уловила и тени иронии. Девица говорила совершенно искренне! — Ты правда считаешь, что Тедди замечательный? — недоверчиво спросила она.

— Вы его сестра, разве вы в этом можете сомневаться?

— Н-да… конечно, нет, — не слишком уверенно ответила Чентел.

— Тогда вы можете понять, какие мучения я испытала, когда вчера вечером Тедди не пришел на свидание. — Алисия вздохнула и опустилась на канапе; внезапно она побледнела. — У него… у него нет другой женщины? — Она умоляюще посмотрела на Чентел, простирая к ней руки. — Пожалуйста, скажите. Я все выдержу, я сильная!

— Нет, ни с какой другой женщиной он вчера не встречался. — Чентел пожала руки Алисии, как бы придавая больший вес своим словам, и потом честно призналась: — Вернее, женщина все-таки была…

Алисия застонала, и Чентел быстро докончила фразу:

— Но это женщина — я.

— Вы? — удивилась Алисия.

— Да, вчера мы занимались очень важным семейным делом… — Чентел вовсе не собиралась посвящать ее в детали. — К сожалению, я не имею права тебе об этом рассказывать. Впрочем, оно вряд ли бы тебя заинтересовало.

— Понимаю. — Алисия старалась сохранять спокойствие. — Ему грозила опасность, да? Я не прошу вас об этом рассказывать, уважая вашу тайну. Я ведь знаю, какой он дерзкий и смелый! — восхищенно проговорила она.

Чентел была поражена до глубины души, ей и в голову не могло прийти, что кто-то может увидеть в ее брате идеал мужчины. Алисия продолжала, не обращая внимания на выражение ее лица. — Я уверена, что все это вы прекрасно знаете и сами. Но я сказала Тедди, что он должен измениться, если хочет понравиться моим родителям. Маму и папу пугает его импульсивная, демоническая натура. И я вынуждена признать, что мне не нравится его пристрастие к игре. Но я не верю, что нездоровый азарт у него в крови, как считают мои родители. Если бы это было так, он был бы уже преуспевающим человеком.

— Да, Тедди играет из рук вон плохо, — согласилась с ней Чентел.

— Он каждый раз проигрывает, — тяжело вздохнула Алисия. — Боюсь, он не создан для того, чтобы зарабатывать себе на жизнь за карточным столом. Именно поэтому для нас так важно отыскать сокровище Ковингтонов!

— О боже! — Чентел возвела глаза к небесам. Тедди умудрился внушить Алисии свою детскую веру в существование ковингтоновского клада, об этом можно было судить по лихорадочному блеску ее глаз. Чентел решила мягко переубедить наивную девушку: — Алисия, пойми, дорогая, Тедди считает, что сокровище Ковингтонов существует в реальности, но это всего лишь семейное предание. Боюсь, он никогда его не найдет.

— Конечно, нет! — согласилась с ней Алисия.

— Я так рада, что ты это понимаешь! — Чентел облегченно вздохнула, видя, что Алисия мыслит вполне здраво.

— Да, вы правы, — сказала Алисия, поглаживая руку Чентел. — Потому что отыскать сокровище должны вы.

— Что?! — от неожиданности воскликнула Чентел.

— Я знаю, что Тедди трудно с этим смириться, но ведь условие леди Дженевьевы таково, что только женщина из рода Ковингтонов сможет его найти… — Тут она наклонилась поближе к собеседнице и заговорщицки прошептала: — Мужчине тяжело признавать, что они на что-то не способны. Это сильно ударяет по их самолюбию. Но мы с вами знаем, кто сможет найти сокровище.

— Мы знаем? — переспросила Чентел слабым голосом.

— Да, знаем! Но Тедди сказал мне, что вы наотрез отказываетесь искать клад, и мне кажется, что в этом случае вы поступаете не… — тут она замялась.

— Так как я поступаю? — сухо переспросила Чентел.

— Невеликодушно! — Алисия наконец выговорила это слово и прямо посмотрела на Чентел. — Моя мама считает, что мой страшный недостаток — всегда говорить то, что думаю, когда мне лучше помолчать. Я не хотела вас расстраивать. Но каждому из нас в какой-то момент приходится вести себя невеликодушно.

— Так почему же ты считаешь меня невеликодушной? — Чентел почувствовала себя несправедливо обиженной.

— Тедди сможет избавиться от неприятностей, которые на него обрушились, в единственном случае — если вы отыщете сокровище. Но вы отказываетесь. Разве это не эгоистично с вашей стороны? — взволнованно спросила Алисия.

— Алисия, я просто не могу его отыскать, потому что…

Чентел хотела что-то объяснить собеседнице, но та ее перебила:

— Чентел, не надо сдаваться! Я уверена, что вы его отыщете, стоит вам только очень захотеть! Может быть, вы пересмотрите свое решение теперь, когда с семьи снято проклятие, — сейчас вы сможете отыскать его без всяких хлопот.

— А почему ты считаешь, что проклятие с Ковингтонов снято? — Чентел заинтриговали слова Алисии.

— Потому что Тедди дал мне торжественное обещание никогда больше не играть, — последовал ответ.

— И ты ему веришь? — Чентел чуть не задохнулась от удивления.

— Да. Понимаете ли, Тедди раньше не осознавал, что вы не могли отыскать сокровище из-за того, что он играл. Надеюсь, вы не держите на него зла? — спросила Алисия.

— Я все еще не понимаю, как тебе удалось получить от него такое обещание? — недоумевала Чентел.

— Я просто напомнила ему слова леди Дженевьевы о том, что сокровище вернется в семью, когда с нее будет снято проклятие. Но откуда она узнает, что у Тедди нет в крови страсти к игре, которую она так ненавидела, если он все время играет? Когда Тедди осознал, как это важно, он поклялся мне больше не играть, — призналась Алисия.

Чентел внимательно смотрела на нее, пытаясь разгадать, кто перед ней — наивная девушка или хитрая интриганка. Но выражение лица Алисии было открытым и невинным, и Чентел выдавила из себя:

— Я рада, что Тедди понял, как важно… э-э… изменить образ жизни.

— Но если Тедди ради сокровища стольким пожертвовал, то с вашей стороны было бы несправедливо не сделать ни шагу ему навстречу! Вы ведь не хотите, чтобы он разочаровался в своем решении? Наше счастье в ваших руках. Именно от вас зависит, будем ли мы вместе, — страстно доказывала Алисия.

— Алисия, — жестко сказала Чентел, — я не верю в существование сокровища!

— Прошу вас, поищите его ради нас! — взмолилась девушка. — Пожалуйста! Тедди окажется в жуткой ситуации, если в самое ближайшее время не раздобудет денег.

— Алисия, ты не понимаешь… — начала было отпираться Чентел.

— Ну пожалуйста! — умоляла девушка.

Чентел тяжело вздохнула. Она не хотела, чтобы из-за ее отказа Тедди снова вернулся к карточным столам, раз Алисии удалось взять с него обещание забыть об игре. К тому же Чентел задели слова Алисии о ее невеликодушии. Она бы ни за что не согласилась заниматься такими глупостями, как поиски несуществующего клада, если бы… Отбросив сомнения, она решительно произнесла:

— Что ж, я согласна.

Алисия в восторге захлопала в ладоши:

— Как замечательно! Я была уверена, что вы нам поможете!

— Алисия, я не хочу тебя обнадеживать, — спокойно произнесла Чентел.

— Мы обязательно его найдем! Давайте начнем прямо сейчас, — предложила Алисия в нетерпении.

Чентел рассмеялась; по правде говоря, воодушевление Алисии отчасти передалось и ей. Почему бы им действительно не отправиться на поиски сокровища? Конечно, это погоня за химерой, но все-таки гораздо приятнее, нежели сидеть дома без дела и вспоминать жуткие события вчерашнего дня. Вчера искали мертвое тело, сегодня — клад! По крайней мере, ей грешно жаловаться на отсутствие разнообразия в жизни.

— Хорошо, мы едем сейчас же, — согласилась она. — Но давай поторопимся, потому что Ричард должен скоро вернуться, и будет лучше, если мы отправимся в путь до его возвращения.

— Кстати, где он? — поинтересовалась Алисия.

— Он пытается узнать, где… — Она вовремя остановилась. Не могла же она сказать, что Ричард отправился на поиски исчезнувшего трупа! — Он уехал по делам.

— Это хорошо, что его нет дома, — одобрительно кивнула Алисия. — Кузен Ричард, конечно, замечательный человек, но ему наверняка не понравится наша авантюра, и он попытается нас остановить, а это будет невеликодушно.

— Правда? — улыбнулась Чентел.

— Конечно! Разве великодушно быть очень богатым и мешать разбогатеть другим? — возмущенно произнесла кузина Ричарда.

— Ты совершенно права! Ты должна ему об этом сказать! — рассмеялась Чентел. Она представила себе, как Алисия учит Ричарда уму-разуму. — Кстати, а твоя мать знает, где ты сейчас?

— Нет. Она думает, что я в библиотеке, — смутившись, ответила Алисия. — Я часто провожу там целые дни.

— Неужели? — Чентел не могла себе представить эту девушку в роли синего чулка. — Ты любишь читать?

— Просто обожаю! Разве романы миссис Радклифф не восхитительны? — зачарованно проговорила Алисия.

— Да, конечно. — Чентел не смогла скрыть улыбку. Это все объясняло. Раз Алисия запоем читает готические романы, вполне естественно, что она верит в родовое проклятие Ковингтонов и существование сокровища, ведь в ее любимых книгах такие вещи случаются на каждом шагу. — Как ты полагаешь, с чего нам надо начать? — спросила Чентел.

— Конечно же, с чердака! Героини всегда находят клады на чердаке! — горя от нетерпения, воскликнула Алисия.

— Пауки и пыль — вот что мы там найдем, — ответила ей Чентел без особого энтузиазма.

— А иногда там встречаются привидения, — со знанием дела добавила Алисия и, поколебавшись, спросила: — А вы не испугаетесь, если нам явится призрак леди Дженевьевы?

— Конечно же, нет! А почему я ее должна бояться? В конце концов, она моя близкая родственница, — приняв серьезный вид и еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, ответила Чентел.

— Замечательно! — На мгновение Алисия задумалась. — Если же мы ничего не найдем на чердаке, мы станем искать спрятанную в стене дверь или потайную комнату, — изложила она план действия.

— Я вижу, ты все предусмотрела заранее! — заметила Чентел.

— Да. Я уже целую неделю над этим думаю. Для Тедди это единственная надежда.

Чентел вздохнула. К сожалению, Алисия была права. У них было ровно столько же шансов найти сокровище, сколько раздобыть деньги любым другим путем. Так как вероятность отыскать клад была равна нулю, то будущее Тедди и ее собственное представлялось ей в черном свете, но Чентел отогнала от себя грустные мысли.

— Пойдем, — сказала она. — Только я предупрежу Рида…

— Нет, ни в коем случае! Это должно быть тайной! Как вы можете об этом говорить во всеуслышание! — возмутилась Алисия. — Вдруг какой-нибудь злодей подслушает и попытается нам помешать?

— Злодей? — Чентел кусала губы, чтобы не рассмеяться вслух. — Ах да, конечно.

Алисия на цыпочках подошла к двери и, приоткрыв ее, проверила, не подслушивают ли их; Чентел следовала за ней, наслаждаясь моментом. В вестибюле Алисия подбежала к своей горничной и прошептала:

— Сара!

— Да, мэм? — тоже шепотом ответила та.

— Мы сейчас отправляемся искать сокровище, — предупредила она.

— Мэм, будьте осторожны! — Девушка сделала большие глаза. — Это может быть очень опасно.

— Мы едем в Ковингтон-Фолли, — прошептала Алисия. — Не говори об этом никому под страхом смерти.

Маленькая служанка не рассмеялась в ответ, а добавила чрезвычайно серьезно:

— Мисс, вы же знаете, что я ни за что не скажу. Даже если мне выколют глаза или вздернут на дыбу, я буду молчать.

— Что бы я делала без тебя, Сара? — Алисия схватила горничную за руку. — А теперь нам надо идти.

Чентел не верила своим ушам: неужели горничная Алисии разделяет ее слепую веру в существование клада. «Романтически настроенные натуры! Как они наивны», — подумала Чентел.

Неожиданно раздался стук в дверь, и от испуга Алисия и служанка подскочили на месте.

— Кто это может быть? — дрожа от страха, спросила Алисия.

— Надеюсь, это не какой-нибудь злодей, — поддразнила ее Чентел, открывая дверь.

При виде фигуры в черном, стоявшей на пороге, Алисия и служанка, взвизгнув от ужаса, вцепились друг в друга.

— Добрый день, тетя Беатрис, — любезным тоном приветствовала гостью Чентел. — Что вас сюда привело?

— Что ты хочешь этим сказать? — тетка уже стояла в холле. — Я пришла тебя навестить — разве в этом есть что-то дурное? — Вдруг она увидела девушек, смотревших на нее испуганно, как на призрак. — Гм… Это ведь дочь леди Лиллиан, из-за которой наш Тедди потерял голову, не так ли? Что она здесь делает?

— Мы с Алисией собираемся на прогулку, — ответила Чентел.

Алисия смертельно побледнела и, казалось, вот-вот упадет в обморок. Чентел укоризненно покачала головой — кузина Ричарда на словах была готова приветствовать призрак леди Дженевьевы, но не обладала достаточным мужеством, чтобы встретиться лицом к лицу с тетей Беатрис.

Тетя Беатрис снова повернулась, к племяннице:

— Прогулка, ты сказала? Гм… Это звучит неплохо. Я с удовольствием к вам присоединюсь.

— Нет, тетя, ты меня не поняла, — быстро проговорила Чентел, не смутившись под проницательным взглядом тети Беатрис. — Речь идет о прогулке верхом.

Настала очередь тети Беатрис побледнеть. Она терпеть не могла лошадей; впрочем, лошади отвечали ей тем же.

— В таком случае поезжайте без меня, — сказала она с досадой.

— Жаль, что ты пришла в столь неудачное время, тетя. — Чентел постаралась придать своему голосу соответствующую случаю интонацию. — Но все равно, благодарю тебя за визит.

Крайне удивленная, тетя Беатрис изучающе посмотрела на нее, потом на Алисию, тут же залившуюся краской, презрительно фыркнула и ушла, тяжело переваливаясь, как утка.

— Как хорошо, что мы от нее избавились! — сказала Чентел, закрывая за ней дверь.

— Чентел, вы были великолепны! — восхищенно воскликнула Алисия. — Когда она посмотрела на меня, я чуть не умерла от страха.

— Да, тетю Беатрис все боятся, лошади, кстати, тоже. Но не думай, что мне удалось ее обмануть. Она прекрасно все поняла — ведь мы с тобой в обычных платьях, а не в амазонках. Но это не важно; давай немного подождем и двинемся в путь, — и добавила заговорщическим шепотом: — На поиски сокровища.

— Я просто не могу поверить своим глазам! — воскликнула Чентел. Грязная, вспотевшая, вся в пыли и паутине, она стояла перед дырой в стене.

— Но я же говорила, что мы обязательно найдем потайную дверь! — Алисия едва не прыгала от счастья.

Они находились в самом дальнем конце чердака, который перерыли вдоль и поперек. Чентел и Алисия проверили, каждую половицу, заглянули во все затянутые паутиной углы, перебрали все вещи, за ненадобностью принесенные сюда многими поколениями Ковингтонов, покопались в шляпных картонках и ящиках, пересмотрели заплесневевшие бумаги, оказавшиеся всего лишь счетами. Единственным открытием на тот момент оказалось то, что чердак находился в столь же плачевном состоянии, что и весь дом.

Алисия простучала каждую из сильно отсыревших стенных панелей, Чентел, добросовестно исполнявшая роль охотницы за сокровищами, к ней присоединилась. И тут произошло чудо — Чентел случайно нажала на хорошо замаскированный рычаг, и внезапно целый кусок стены повернулся и упал к ее ногам.

— Посмотрим, что там внутри. — Чентел подняла повыше свечу и всмотрелась в густую темноту. — Ступеньки!

Преодолев неприятное чувство, она шагнула в проем в стене и ступила на узкую лестницу, бесконечно петлявшую и извивавшуюся так, что очень скоро Чентел потеряла ориентировку, сознавая только то, что спускается вниз. Алисия осторожно следовала за ней. Потрескавшиеся стены были покрыты плесенью, на ступеньках валялись отлетевшие куски штукатурки. Наконец лестница привела их к маленькой потайной комнате, точь-в-точь как в любимых готических романах Алисии. При свете свечей они увидели странную неподвижную фигуру, напоминавшую человеческий силуэт, и Алисия вскрикнула в испуге. Чентел сделала шаг вперед и не поверила своим глазам — перед ними предстала прапрабабка Дженевьева во всей ее красе!

Наконец, разглядев, что перед ними только портрет, обе девушки облегченно вздохнули. Чентел подошла поближе, чтобы рассмотреть его. Картина была в претенциозной раме, украшенной золочеными амурчиками, облупившимися от времени.

— Это такой же портрет, какой висит в нашей гостиной! — воскликнула Чентел.

— Это… это леди Дженевьева? — спросила Алисия, которая, дрожа от страха, стояла позади Чентел.

— Да, это она, — восхищенно глядя на портрет, ответила девушка.

— Ты похожа на нее как две капли воды! — воскликнула Алисия.

— Может быть… — Чентел внимательно изучала свою прародительницу.

Она долго стояла перед картиной, как будто околдованная. По правде говоря, она всегда испытывала какую-то особую связь с леди Дженевьевой, только никому не говорила об этом. Потом, нахмурив лоб, она вопросила:

— Не понимаю, зачем ей надо было заказывать два совершенно одинаковых портрета? Один из них висит в нашем доме.

— Может быть, это только черновой вариант? — предположила Алисия. Она все еще говорила шепотом, чувствуя себя неуверенно в такой призрачной атмосфере.

Чентел оглянулась и увидела кирпичные стены, высокие, затянутые полупрозрачной паутиной арки под потолком, мерцающее пламя свечей… Если добавить сюда еще железные цепи, то здесь вполне могло бы происходить действие какого-нибудь романа, из тех, что так нравятся Алисии, например «Подземелья отчаяния».

Снова взглянув на портрет, Чентел отрицательно покачала головой.

— Нет, он выполнен тщательно. Скорее всего леди Дженевьева была самовлюбленной женщиной…

или же она сделала это для того, чтобы позлить сэра Алекса, — предположила она.

— Чентел, посмотри, здесь сундук! — Алисия нагнулась над большим, украшенным резьбой деревянным сундуком, закрытым на медный замок в виде головы Медузы горгоны; даже в слабом свете свечей видно было, как сверкают ее глаза. — Наверное, это и есть клад! — воскликнула она.

— Возможно, — улыбнулась Чентел, не чувствуя особой радости.

— Открой его! — выдохнула Алисия.

— Хорошо. — Чентел отодвинула задвижку замка и на удивление легко подняла крышку. Перед ее взором предстала сверкающая золотая парча, а вовсе не бриллианты с изумрудами.

— Увы, это не сокровище… — разочарованно протянула Алисия.

Чентел молчала: она испытывала очень странное чувство, близкое к восторгу! Нагнувшись, она вынула из сундука тяжелый материал и воскликнула:

— Это платье леди Дженевьевы, в котором она изображена на портрете!

— Исключительно дорогое и роскошное, надо сказать, — пробормотала Алисия.

— Ковингтоны в то время были богаты. — Чентел никак не могла оторвать свой взгляд от платья. От мысли, что она держит в руках наряд прапрабабки, у нее стало тепло на душе. Когда-то леди Дженевьева в нем танцевала, позировала перед художником. Она прижала к себе шитую золотом материю и испытала чувство единения с женщиной, которая жила в ее сердце.

— Посмотрите. — Слова Алисии вывели Чентел из задумчивости. Девушка, роясь в сундуке, нашла там изящный веер. — Посмотрите, какая тонкая роспись!

Чентел снова посмотрела на картину:

— Именно этот веер она держит в руках на портрете!

— Да. — Алисия кивнула. — И еще здесь ее туфли, те же самые. И даже ее нижнее белье… Посмотрите только на эти фижмы. — Она захихикала и огорченно добавила: — Но никаких драгоценностей здесь нет и в помине.

Вытащив из сундука все вещи, она внимательно осмотрела его стенки из крепкого дуба и разочарованно заключила:

— Никаких тайников я не нашла.

— Не расстраивайся. С меня довольно и того, что мы нашли, — ответила ей Чентел, прижимая к себе платье; она была не в состоянии с ним расстаться. — Для меня вещи леди Дженевьевы — сами по себе сокровище.

— Наверное, мы невнимательно осмотрели помещение, — пробормотала Алисия. Она взяла свечу и принялась осматривать стены, пока Чентел бережно укладывала обратно в сундук аккуратно сложенное платье и другие предметы туалета своей прапрабабки. Она не смогла бы объяснить, чем так довольна, как будто она открыла для себя нечто чрезвычайно важное.

— Здесь больше ничего нет, — наконец объявила Алисия.

— Очевидно, надо искать сокровище где-то в другом месте, — предположила Чентел.

— Но в этом нет никакого смысла. — В голосе Алисии звучала досада. — Я имею в виду все это: стена с секретом, лестница, потайная комната… Все говорит за то, что именно здесь мы должны были найти сокровище.

— Леди Дженевьева была умнее, чем мы думаем. Должно быть, это ложный ключ, который она оставила, чтобы запутать тех, кто будет искать клад, — произнесла Чентел.

— Но во всех романах героини именно в таких местах находят сокровище!

— Но леди Дженевьева-то не была придумана, а существовала на самом деле! — улыбнулась Чентел, и внезапно она осознала, почему у нее так хорошо на душе, — она впервые ощутила, что леди Дженевьева действительно существовала.

— Что ж, думаю, ты права, — вздохнула Алисия. — Но, по-моему, она поступила крайне несправедливо, запутав следы, ведущие к сокровищу.

Чентел заметила, что у Алисии было очень развито чувство справедливости, что говорило о твердости ее характера.

— Видимо, ей удалось обмануть не только нас, — тихо сказала она. — На самом деле уже несколько поколений Ковингтонов не могут разрешить загадку, которую она нам задала.

— Да, конечно, ты права, — согласилась с ней Алисия. — Пойдем искать клад в другом месте.

— Хорошо, но сундук мы возьмем с собой, — твердо заявила Чентел.

— Ладно, но сначала давай пойдем и посмотрим…

— Нет, мы его возьмем именно сейчас! Вы меня слышите, юная мисс?

Чентел сама не знала, что на нее нашло и почему она вдруг заговорила таким властным тоном. Алисия подпрыгнула от удивления и примирительно сказала:

— Ну, если ты так хочешь…

— Хочу! — решительно повторила Чентел.

— Тогда давай понесем сундук вместе… — Алисия опасливо взглянула на Чентел.

— Хорошо, — сухо ответила та.

Они с большим трудом подняли с пола сундук; для этого им пришлось поставить свои свечи на пол. Сундук был очень тяжелым, но девушки не отступали. Когда они дошли до лестницы, оказалось, что сундук не проходит в проем двери. Но Чентел настаивала на том, что этого не может быть, так как именно этим путем его и принесли в потайную комнату. Приложив немало усилий, они все-таки протиснули сундук в дверной проем и потащили его вверх по лестнице. Чентел шла первая, спиной вперед, а Алисия толкала сундук. Руки Алисии наконец ослабли, и она чуть не отпустила свою ношу, на что Чентел сделала ей резкое замечание:

— Перестань ныть и толкай, любезная девица.

В ответ на это Алисия тихо спросила:

— Чентел, вы уверены, что с вами все в порядке?

Чентел сама от себя такого не ожидала! Но, как бы там ни было, медленно, но верно они дотащили свой груз до самого верха. Чентел удовлетворенно вздохнула:

— Слава небесам! Я думаю, что не выдержала бы дольше! — Обе руки у нее были заняты, и она, изогнувшись, изо всех сил толкнула ногой дверь позади себя… Дверь даже не дрогнула.

— Ой! В чем дело? — испуганно спросила Алисия, почувствовав отдачу от удара.

Чентел на какое-то мгновение оцепенела, а потом спросила:

— Алисия, ты не помнишь, закрывала ли за собой дверь?

— Нет. А ты? — с надеждой переспросила та.

— Тоже не закрывала, — ответила Чентел.

— О господи! — застонала Алисия. — Что же нам делать? Мы оказались в западне!

— Не надо впадать в панику, Алисия. Просто надо толкнуть дверь посильнее, она поддастся — и мы освободимся, вот увидишь!

Ричард вернулся домой около четырех часов пополудни, как раз к чаю. Его внимание привлекла странная сцена, которая происходила в холле. Его слуги окружили незнакомую ему молодую девушку в одежде горничной. Кухарка и экономка, особы, практически никогда не покидающие служебные помещения в задней половине дома, размахивали руками перед заплаканным лицом юной особы и что-то ей доказывали.

У Ричарда упало сердце — он не сомневался, что причиной надвигающейся грозы была Чентел Эмберли-Сент-Джеймс.

— Ты нам скажешь так или придется тебе сначала свернуть шею? — низким голосом вопрошала кухарка, закатывая рукав.

— Они поехали на прогулку, — отвечала горничная, рыдая. — Это все, что я могу рассказать. Они просто поехали на прогулку.

— Мы это и сами видим, — сказал Рид, самый спокойный из всех. — Они взяли повозку, запряженную пони. Но куда они направились?

— Они уехали, — повторила девушка и, выпрямившись, произнесла как будто заученную фразу: — Вы ничего от меня не добьетесь! Вы можете вздернуть меня на дыбу, но я ничего не скажу!

— Я тебе покажу дыбу! — взвыла кухарка, засучивая другой рукав.

В этот момент Ричард решил, что самое время вмешаться ему, потому что кухарка с закатанными рукавами уже приняла боевую стойку.

— Рид, не будете ли вы так любезны сообщить мне, что здесь происходит? И кто эта особа, которую собираются вздернуть на дыбу в моем собственном доме? — спросил он.

Слуги, целиком поглощенные захватывающей беседой, наконец заметили хозяина.

— Милорд, как я рад, что вы вернулись! — воскликнул Рид. — Леди Алисия и леди Чентел куда-то уехали сразу после завтрака и до сих пор не вернулись. Эта юная девица, горничная леди Алисии, не желает рассказать нам, куда направились дамы. Мы очень волнуемся за них.

— Да, скоро будет дождь, а их все нет, — зловещим голосом произнесла кухарка, и маленькая горничная громко зарыдала от страха.

— Сейчас же прекратить этот вой! — Ричард бросил на девушку суровый взгляд, и та затихла. — А теперь ты расскажешь все, что знаешь о намерениях своей госпожи и о том, куда она поехала!

— Не могу! — маленькая горничная отчаянно замотала головой. — Даже если вы опустите меня в кипящее масло, даже если вы щипцами будете вырывать у меня ногти…

— Я заставлю леди Лиллиан отказать вам от места без рекомендации, — пригрозил Ричард, не дослушав до конца, какие еще пытки она согласна вытерпеть.

Горничная в ужасе воскликнула:

— Но… но ведь это хуже пытки!

— Конечно, хуже, — подтвердил Ричард. — Только подумайте… Леди Лиллиан…

Девушка побледнела:

— Это было бы ужасно… Миссис Алисия велела мне никому не говорить под страхом смерти, но быть выброшенной на улицу без рекомендации — это ведь хуже смерти, правда?

— Правда, — с серьезным видом кивнул Ричард.

— Хорошо, я вам скажу. Леди Чентел и мисс Алисия поехали в Ковингтон-Фолли. Они собирались… — Она остановилась и шепотом произнесла: — Я не могу сказать во всеуслышание, милорд, не подойдете ли вы поближе?

Ричард наклонил голову, и она что-то прошептала ему на ухо. Слова горничной, казалось, ошеломили графа.

— Боже мой! Я просто не верю своим ушам. Что за бредовая идея! Я… я…

— Вы ее не будете мучить? — спросила Сара, испугавшись за свою хозяйку.

Ричард внимательно посмотрел на нее: девица явно не отличалась здравым смыслом.

— Нет, я ее просто убью, — грозно сдвинув брови, заявил он.

Все слуги как один ахнули.

— Сэр! — с протестом обратился к хозяину Рид. — Вы…

— Хорошо, — вздохнул Ричард, — я не буду ее убивать. Все вы можете вернуться к своим делам, а я поеду за леди Чентел и мисс Алисией и верну их домой. Рид, отправьте, пожалуйста, послание леди Лиллиан, сообщите ей, что я встретил Алисию в городе и пригласил ее провести у меня в поместье этот вечер. — Сказав это, он удалился.

Все попытки выбраться наружу оказались тщетными. Чентел и Алисия провели в заточении уже несколько часов. Разыгравшееся воображение рисовало Чентел такую картину: они с Алисией испускают свой последний вздох на узкой лестнице у закрытой двери. В Ковингтон-Фолли, кроме них, никого не было — Ричард настоял, чтобы все слуги были переведены в городской дом до тех пор, пока он не узнает, какая незаконная деятельность ведется в стенах старинного особняка.

Она вздохнула. При мысли о смерти у нее мороз пробегал по коже. Чентел боялась поддаться панике, поэтому она занялась решением задачи, почему закрылась стена. На чердаке не было ни легкого дуновения ветерка, ни даже сквозняка! Она хорошо помнила, что дверь оставалась открытой, когда они с Алисией спускались вниз. Чентел знала, что они выберутся отсюда. Она была уверена, что Ричард заставит Сару рассказать о том, куда они направились. Этот человек может все! А когда он узнает, где они, он тут же прискачет в Ковингтон-Фолли и примется за их поиски.

Но заглянет ли он на чердак? Придет ли ему в голову мысль о потайной двери?

Зачем она беспокоится? Ричард придет и спасет ее. Он это сделает хотя бы для того, чтобы сообщить ей о том, как она безрассудна. Она снова постучала по стене и позвала уже осипшим голосом на помощь.

Горло у нее совсем устало, и она прохрипела Алисии:

— Ты тоже кричи!

— Пожалуйста, не надо меня заставлять, — ответила девушка таким же хриплым голосом. — И кто догадается искать нас на чердаке?

— Ричард догадается, — ответила Чентел, опустившись на сундук, втиснутый на площадку. — Он обладает сверхъестественными способностями в самых деликатных ситуациях заставать меня врасплох, а наше с тобой положение, по-моему, как раз очень деликатное, — и Чентел забарабанила по стене с новой силой с криком: — Помогите!

Ей показалось, что снаружи кто-то пошевелился.

— Послушай, — прошептала она, обратившись к Алисии, — ты ничего не слышишь?

Раздались еще какие-то приглушенные звуки, и Алисия воскликнула:

— Да-да! На чердаке определенно кто-то есть. Вдруг раздался сильный грохот, и стена дрогнула.

— Похоже, что это не человек, — вздохнула Чентел. — Скорее всего на улице гроза. Хотя, может быть, это и Ричард в гневе, — добавила она, подумав.

— Вы же знаете, что кузен Ричард никогда не выходит из себя, — сказала Алисия.

— Разве? — удивилась Чентел.

— Конечно, это не в его характере! О боже, как я хочу есть! — простонала девушка.

— Не говори о еде. — Чентел была голодна как волк, и, чтобы отвлечься от требований желудка, она снова застучала по стене: — На помощь!

И вдруг кусок стены отвалился, и, застигнутая врасплох, Чентел упала на пол чердака. Вдохнув пыли, она чихнула, посмотрела наверх и сказала:

— Привет, Ричард.

Он возвышался над ней, как ангел мщения. Наверное, он поставил свечу где-то за своей спиной, потому что голову его окружало сияние, похожее на нимб, серые глаза сверкали, как раскаленная лава. Он стоял, широко расставив ноги.

— Так это все-таки был не гром, — прошептала Чентел.

— Здравствуй, кузен Ричард, — окликнула его Алисия из отверстия в стене. — Я так рада, что ты нас нашел! Ты не поможешь мне вытащить отсюда сундук?

Ричард наклонился и поднял Чентел с пола; на какую-то секунду он крепко прижал ее к себе, а потом отстранился и слегка ее потряс:

— Какого черта вы сюда забрались?

— Кузен Ричард, я не могу отсюда вылезти, пока ты не вытащишь сундук! — обратилась к нему Алисия.

Чентел без страха посмотрела в его сердитые глаза:

— Мы искали сокровище. — Она знала, что Ричард не обрадуется ее словам, но она была так рада снова его увидеть, что отбросила от себя дурные мысли. — Алисия сказала, что это наша единственная надежда.

— Тоже мне надежда! Дурочка! — укоризненно произнес Ричард.

Он опять ее легонько потряс, но она этого даже не заметила, по правде говоря, она внезапно почувствовала слабость и стояла на ногах только потому, что Ричард ее держал.

— Ты понимаешь, что было бы, если… — продолжил Ричард.

Чентел побледнела:

— Не говори об этом! Не надо! — Она схватила его за лацканы сюртука. — А теперь, пожалуйста, помоги нам вытащить это! — попросила Чентел, указав на сундук.

Он посмотрел на нее, покачал головой и отпустил. Заглянув в отверстие в стене, он наклонился, вытащил сундук наружу и спросил:

— Что это такое?

Сразу вслед за сундуком на чердак выбралась Алисия. Вся в пыли, она сияла от радости.

— Мы его нашли! В нем одежда леди Дженевьевы! — торжественно заявила она.

Ричард взглянул на Чентел удивленно:

— Это и есть твое сокровище?

— Для меня — да, — ответила она. Раздался удар грома, и чердак содрогнулся.

— Пойдем, — сказал Ричард, взяв в руки свечу. — Пока еще только гремит, но скоро начнется дождь. Мы успеем еще добраться домой до грозы.

— Мы должны забрать с собой сундук, — настойчивым тоном произнесла Чентел.

Ричард повернулся и посмотрел на нее как на сумасшедшую:

— Извини, я не понял…

— Мы должны взять с собой сундук… и еще картину, которая осталась в потайной комнате, — настаивала она.

— Картина? Потайная комната? О чем это ты? — пораженный ее настойчивостью, спросил Ричард.

— Внизу, в потайной комнате, находится портрет леди Дженевьевы, который обязательно надо взять с собой, — пояснила Чентел.

— Что значит — обязательно? — Ричард говорил спокойно, но за этим спокойствием скрывался нарастающий гнев.

— Лучше нам все это захватить, кузен Ричард, — вмешалась Алисия, понизив голос. — Чентел становится какой-то странной, когда речь заходит об этих вещах, она говорит, что они ей очень нужны.

— Сейчас у нас нет времени, чтобы заниматься сундуком, но я пришлю сюда кого-нибудь, и его привезут в Ремингтон-хаус чуть позже, — идя на компромисс, сказал Ричард.

— Нет, и сундук, и портрет мы возьмем с собой именно сейчас. Я не знаю, почему за нами с Алисией закрылась дверь, и я не хочу рисковать, — воспротивилась Чентел.

— Ради бога, дорогая, — раздражаясь все больше, сказал Ричард, — неужели ты всерьез полагаешь, что кому-нибудь нужна эта рухлядь?

— Не знаю, кому еще нужны эти вещи, но мне они определенно нужны, — заявила она.

— Пожалуйста, дорогой кузен, давайте возьмем с собой портрет и сундук, иначе Чентел опять станет называть меня «юной мисс» и «любезной девицей», — умоляющим тоном попросила Алисия. Чентел очень удивилась:

— Алисия, о чем ты говоришь?

Та покраснела:

— Не обращайте внимания. Надо достать картину.

— Хорошо. — Ричард был зол и не скрывал этого. Кивком головы ой указал на отверстие в стене: — Идем.

— Пожалуй, я… я останусь и постерегу дверь. — Алисия побледнела. — А то вдруг она опять закроется?

Ричард посмотрел на Чентел:

— Ты, конечно, останешься с ней?

Чентел посмотрела в проем стены, где она провела три часа в заточении, и у нее комок подступил к горлу. Она тоскливо посмотрела на Ричарда:

— Пожалуйста…

— О, женщины! — воскликнул Ричард и исчез в стене.

Пока они его ждали, никто из них не произнес ни слова; стояла полная тишина. Послышался какой-то шум, и из темноты до них донеслось проклятье. Чентел облегченно вздохнула. Через минуту показался Ричард, который тащил за собой картину.

— Леди Дженевьева выглядит совсем как Чентел, правда? — спросила Алисия.

— Я не рассмотрел, — произнес Ричард сквозь зубы. — У нас совсем нет времени. Женщины, быстро за мной! — И он, неся картину в руках, направился к выходу.

Алисия изумленно посмотрела на Чентел:

— Я никогда не видела кузена Ричарда в таком скверном настроении!

— А я видела, и не раз! — усмехнулась Чентел. До них снова донеслось ругательство: Ричард на что-то натолкнулся по пути.

— А я видела! — с торжеством повторила она еще раз.

9.

Чентел блаженствовала в горячей ванне. Легкое потрескивание дров в камине, возле которого стояла ванна, приятно убаюкивало. Приоткрыв глаза, она посмотрела на портрет леди Дженевьевы, прислоненный к креслу возле кровати. Сундук стоял на полу рядом с ним.

Удовлетворенно вздохнув, она снова закрыла глаза. Теперь все было хорошо. Ей пришлось выдержать непростую схватку с Ричардом по поводу картины и сундука, и она одержала трудную победу, хотя Ричард чертыхался все время, пока тащил холст. Кстати сказать, ей с Алисией тоже пришлось нелегко — сундук был тяжеленный, но все-таки они донесли (или доволокли) его до повозки.

Когда они погрузили на нее свой бесценный груз, начал накрапывать дождь, который вскоре превратился в настоящий ливень. Ричард был мрачен и молчалив всю дорогу, глаза его метали молнии. В гневе он был страшнее, чем разыгравшаяся гроза. Когда они наконец вошли в дом, как трое бродяг, вымокшие до нитки и продрогшие, Ричард резким тоном приказал слугам приготовить для них ванны и ушел к себе.

Дверь в комнату Чентел открылась. Она оглянулась, ожидая увидеть свою горничную. Но на пороге стоял Ричард. Он с вожделением смотрел, не в силах отвести от нее глаз.

У Чентел перехватило дыхание, смутившись, она погрузилась в ванну по самый подбородок. Интересно, успел ли он разглядеть ее прелести? Судя по выражению лица Ричарда, успел, и очень внимательно.

— Ты не мог бы для разнообразия стучаться? — разозлившись, спросила она. Словно околдованный, Ричард не мог ничего ответить.

Вдруг помимо воли у нее на губах появилась улыбка, лукавая женская улыбка, которую она не смогла сдержать. Что с ней такое? Вместо того чтобы прогнать Ричарда, она улыбалась ему. Чентел поймала себя на мысли, что ей приятно было смотреть на него, и его зачарованный вид грел ее сильнее, чем горячая ванна и огонь в камине.

— Я… я хотел убедиться, что у тебя все в порядке, — наконец произнес он.

— Я чувствую себя на небесах, — чистосердечно призналась Чентел.

— Тогда тебя наверняка не заинтересует мое предложение принять пищу земную. — Он улыбнулся, и глаза его посветлели.

— Еда! — Чентел пришла в такое возбуждение, что выпрямилась в ванне. Заметив, как у Ричарда заблестели глаза при этом, она тотчас погрузилась в спасительную воду.

— Тогда одевайся, а я принесу тебе поднос с едой в постель, — любезно предложил Ричард. Он вышел, закрыв за собой дверь. Чентел смотрела ему вслед с изумлением. Неужели это тот самый человек, который неистовствовал всю дорогу домой, могущественный и высокомерный Сент-Джеймс? И он собирается принести еду ей в постель! Кто бы знал, как она была голодна!

Она сидела на кровати уже в халате, вытирая полотенцем голову и рассматривая портрет прапрабабки, когда раздался стук в дверь.

— Войдите, — произнесла она, почувствовав, что у нее перехватило дыхание.

Вошел Ричард с подносом в руках. Он поставил поднос на Прикроватный столик, и отблески огня заиграли в его каштановых волосах. Он был очень привлекателен. Привлекателен? Нет, в эту минуту он был просто божественен!

— Я умираю от голода! — сказала Чентел, наконец взглянув на блюда с едой.

— Почему-то я так и подумал, — с мягкой улыбкой произнес Ричард. Он протянул ей руку:

— Если ты разрешишь, я вытру тебе волосы, пока ты будешь подкрепляться.

Чентел в изумлении протянула ему полотенце и жадно принялась за еду.

— Извини, что нет ничего горячего. Но кухарка впала в такое расстройство из-за твоего отсутствия, что совершенно позабыла об обеде. Я сказал ей, чтобы она не беспокоилась — этого вполне достаточно, правда? — ласково спросил он.

Набросившись на сыр и хлеб с рвением голодающего индуса, Чентел согласилась с ним. С полным ртом, наслаждаясь вкусом пищи, она пробормотала:

— Конечно. Мне очень нравится.

Ричард подошел к портрету леди Дженевьевы. Он долго смотрел на него и потом обратился к Чентел, жующей ветчину:

— Это просто мистика какая-то! Она выглядит точь-в-точь, как ты!

— Ты хочешь сказать, что я на нее похожа! — усмехнулась Чентел.

Он снова обратил свой взгляд на картину:

— Мне кажется, что я уже это видел.

— Ты мог видеть портрет леди Дженевьевы в гостиной Ковингтон-Фолли, он точно такой же, — сказала Чентел.

— Нет, — Ричард отрицательно покачал головой, — он бы мне обязательно запомнился. Нет, почему-то мне приходит на память наша брачная ночь — я видел тогда эти драгоценности… Впрочем, забудем об этом. Достаточно того, что вы удивительно похожи.

Он подошел к кровати, опустился рядом с Чентел и принялся вытирать ей волосы. На этот раз она и вправду почувствовала себя на небесах. За окном шел дождь как из ведра, а она сидела в тепле и уюте, перед ней стоял поднос с вкусной едой, потрескивал огонь в камине, и красивый, улыбающийся муж гладил ее по волосам.

И тут хлебная корочка застряла в ее внезапно пересохшем горле. Все это неправда! Это не ее муж, это не ее уютный дом!

— Почему ты вдруг стал со мной таким милым? — спросила она слабым голосом, проглотив эту горькую мысль.

Ричард молчал, продолжая вытирать ее волосы полотенцем.

— Может быть, я просто хочу извиниться перед тобой, — сказал он некоторое время спустя.

— Что? — Чентел не поверила своим ушам. Он улыбнулся, отложив в сторону полотенце, поднялся и задумчиво на нее посмотрел.

— Неужели тебя так удивляет то, что я хочу извиниться?

Чентел была обескуражена. Ричард подошел к ней поближе и, запустив обе руки в ее густые волосы, стал поглаживать ее голову. От удовольствия она прикрыла глаза и чуть не замурлыкала.

— Я не должен был так грубо обращаться с тобой, — виновато произнес он.

— Да, — прошептала Чентел, отвечая скорее на его действия, чем на слова.

— Я… я так злился только потому, что боялся за тебя.

Чентел вдруг снова почувствовала знакомый холод, пронзивший ее, когда за ее спиной внезапно опустилась стена; ощущение блаженства бесследно улетучилось. Она широко открыла глаза и тихо сказала:

— Да, я понимаю. Я тоже боялась. Не знаю почему, но я уверена, что кто-то намеренно закрыл потайную дверь.

В этот момент раздался сильный раскат грома, и комнату на мгновение осветила молния.

Они не сводили друг с друга глаз. Ричард пробормотал какое-то проклятие. Его руки стали ласкать голову Чентел, ее лицо, шею, плечи… Не отдавая себе отчета в том, что они делают, Чентел поднялась, и они прильнули друг к другу. При следующем ударе грома их губы слились в долгом поцелуе. Отчего-то Чентел просто необходимо было в этот момент почувствовать его, его жизненную энергию; ей нужно было ощущать его руки на своем теле. Они готовы были на всякие безумства, лишь бы забыть о своих страхах. Вместе они упали на постель, и их тела переплелись.

— Я боялся, что потерял тебя, — прошептал Ричард, прильнув губами к ямочке у основания ее шеи и целуя нежную кожу. Тело Чентел горело в тех местах, где только что побывали его руки и губы.

Голова у нее была как в тумане, она все крепче прижимала его к себе, целовала его голову, никак не могла надышаться его запахом.

И вдруг она почувствовала, что Ричард отстранился от нее. Она все так же была в его объятиях, но седьмое чувство подсказало ей, что он был уже не с ней.

— Нет, не смей… — Ее ногти впились ему в плечи, но это не помогло: он отстранился и поднялся на ноги. Чентел была совершенно обескуражена. Что с ним такое? Он что, сделан из камня? Как он может оставить ее, когда всего лишь минуту назад…

— Я должен еще раз перед тобой извиниться. — Он угрюмо посмотрел на Чентел.

— Извиниться? — Девушка ничего не понимала. Ей совсем не нужны были его извинения. Ей нужен был только он — в ее объятиях и в ее постели. Волны желания все еще будоражили ее, и она вся горела в незнакомом ей дотоле огне. — За что?

— За то, что я воспользовался ситуацией, — холодно ответил Ричард.

— Какой ситуацией? — Чентел была просто в отчаянии. Неужели он не проведет эту ночь с ней, не утешит ее и не прогонит своими ласками ее страхи? — Что ты имеешь в виду?

— Опасность часто действует на человека возбуждающе, — пояснил он сухим тоном, как доктор, ведущий беседу с пациентом; Чентел запылала от стыда — ей показалось, что он прочел ее мысли. — После сильного потрясения может появиться желание… э-э…

— Заниматься любовью? — Чентел не в состоянии была посмотреть ему в глаза.

— Да, — услышала она ответ. — А теперь тебе надо отдохнуть… — Сказав это, он почти бесшумно вышел, тихо притворив за собой дверь.

Чентел даже не посмотрела ему вслед. Что она могла ему сказать? Да, она хотела, чтобы он любил ее всю ночь, и в его объятиях она забыла бы о своих страхах. Да, ей нужно было ощущение того, что она в полной безопасности.

В бессилии что-либо изменить она впилась ногтями в одеяло. Вдруг она отчетливо осознала, что любит Ричарда. Этой ночью он должен был стать ее настоящим мужем! Сколько бы времени им ни оставалось до конца брака, Ричард должен принадлежать ей!

Чентел в отчаянии зажмурилась. Он должен принадлежать ей, потому что она-то полностью, душой и телом, принадлежит ему! Осознание этого факта оказалось для нее очень болезненным. Случайно она взглянула на портрет своей прапрабабки.

— Леди Дженевьева, что же мне делать? Я его люблю! — Она легла ничком на постель, чересчур просторную для нее одной, и уставилась в потолок. — Подскажи, как мне поступить? Я хочу, чтобы он был мне настоящим мужем!

Ричард с трудом добрался до своей комнаты. Неудовлетворенное желание в буквальном смысле причиняло ему боль. Ему нужна была Чентел Эмберли. Но, овладей ею сегодня ночью, он больше не сможет от нее отказаться. Он поступил опрометчиво, сказав ей, что не хочет ее потерять… Он надеялся лишь на то, что до нее, опьяненной страстью, не дошел смысл его слов.

Да, она готова была отдаться ему этой ночью, она сама желала близости, но что будет завтра, через несколько месяцев? Она покинет его, ведь их брак — фикция.

Его нервы были напряжены до предела, да и тело тоже. «Надо же быть таким глупцом, — думал он про себя. — Я потерял столько времени, стараясь держаться от Чентел подальше и не поддаться ее чарам, читал ей нотации, обвинял во всех смертных грехах, хотя в действительности она единственная женщина, которую я хочу видеть своей женой!»

Ему был отпущен совсем недолгий срок, чтобы исправить положение и убедить ее остаться с ним навсегда. Он уселся на кровать, его мозг лихорадочно работал, решая, что ему делать.

Первым его побуждением было вернуться и заняться с Чентел любовью, страстно, неистово. Он схватился за голову. Нет, это самый негодный способ для того, чтобы убедить леди стать его женой, ведь он хотел обладать не только ее телом, но и душой, ему нужно было, чтобы она пришла к нему по собственной воле!

Казалось, он совершенно потерял контроль над собой, потому что ноги сами понесли его к двери. Он как наяву видел глаза Чентел, затуманенные страстью… Он должен идти к ней! Невероятным усилием воли он заставил себя остановиться. Нет! Ему нужно завоевать Чентел, чтобы она была рядом с ним всегда, а для этого в первую очередь надо очистить ее имя от подозрений и избавить ее от врагов, которые покушались на ее жизнь. Он снова закрыл свою дверь. Когда он с этим справится, то спокойно сможет за ней ухаживать, заниматься с ней любовью… Черт побери, опять он об этом!

Он не мог более оставаться в доме, где находилась Чентел, в комнате, расположенной всего в нескольких шагах от его собственной. С величайшей решимостью он подошел к шкафу, вытащил оттуда чемодан и набросал в него первые попавшиеся под руку вещи: галстуки, рубашки, туалетные принадлежности — и закрыл чемодан. Он должен бежать от соблазна войти в ее комнату срочно.

Чентел в глубоком раздумье бродила по дому. Прошло три недели с тех пор, как Ричард Сент-Джеймс покинул Ремингтон-хаус. Вернее сказать, позорно бежал посреди ночи. Мерзавец! Чентел вздохнула: ей очень хотелось, чтобы этот мерзавец вернулся! Время течет так быстро, скоро полгода подойдут к концу, и они должны будут расстаться…

Чентел направилась в библиотеку. Почему он уехал так поспешно, оставив ее без всякого утешения? Она открыла дверь и увидела Алисию, сидевшую на канапе с вышиванием в руках. Чентел грустно улыбнулась — нет, все-таки одно небольшое утешение Ричард ей оставил. Он уговорил леди Лиллиан, чтобы та разрешила Алисии пожить вместе с Чентел до его возвращения. Чентел наизусть помнила записку, которую ей принесли наутро после его поспешного бегства:

«Мадам, я срочно должен уехать в Лондон. Постараюсь устроить так, чтобы с вами осталась Алисия. Очень прошу вас воздержаться от любой опасной деятельности, в том числе и от поисков сокровища.

Ваш Ричард».

Как ей хотелось, чтобы слово «ваш» он употребил в буквальном смысле, а не как вежливую формальность!

Усевшись в кресло напротив Алисии, она заметила, что девушка задумчива и скорее играет с иглой, нежели вышивает.

— Алисия, в чем дело? — спросила у нее Чентел, удивленная перемене, произошедшей с девушкой: за последние три недели Алисия просто расцвела. Тедди навещал ее в Ремингтон-хаус каждый день. Эти Ромео и Джульетта составляли весьма странную пару. Но нельзя было сомневаться в силе и глубине их чувств. Видя их поэтические прогулки при лунном свете, Чентел грустила о своем Ромео. Вместо того чтобы устраивать с ней пикники, бродить по саду и дарить цветы, он пропадает в Лондоне. Она вздохнула — нет, ее Ромео не терял времени на такие пустяки, как ухаживание и романтические глупости, он ловил шпионов, изменников Англии.

— Чентел, я не могу больше выдержать! — воскликнула Алисия, отбросив пяльцы на колени.

— Что именно ты не можешь выдержать? — спросила Чентел в замешательстве.

— Встречаться с Тедди, любить его и при этом сознавать, что у нас нет будущего… — Ее подбородок начал предательски подрагивать.

Несмотря на то что Алисию нельзя было назвать плаксой, глаза ее наполнились слезами.

— Может быть, все еще образуется, — неуверенно произнесла Чентел, пытаясь ее успокоить.

— Как? Мои родители против этого брака, — Алисия шмыгнула носом. — Тедди такой милый; он не сомневается в том, что мы с ним будем вместе. Он думает, что найдет сокровище, одним словом, надеется на чудо и верит в то, что мама и папа согласятся принять его в качестве моего мужа. Он такой искренний! Но я-то понимаю, что наша любовь обречена… — Тут Алисия зарыдала в голос, закрыв лицо руками.

У Чентел тоже защипало глаза.

— Я не могу жить без моего Тедди! — всхлипывала Алисия.

Чентел обняла ее за плечи и попыталась успокоить:

— Не на… не надо плакать. — Она нахмурилась, скрывая слезы.

— Но я так его люблю!

— Я знаю. — Чентел хлюпала носом, думая о своей неудавшейся любви.

— Ах, Чентел. — Алисия спрятала лицо на ее плече. — Зачем вообще я влюбилась!

Чентел сдалась и тоже расплакалась.

— Я понимаю. Любить — это ужасно, правда? — сочувственно произнесла она.

Они прильнули друг к другу, и жгучие слезы текли по их щекам.

— Зачем, зачем? — всхлипывала Алисия, ей вторила Чентел.

Вдруг отворилась дверь, и на пороге появился Рид. Он застыл на месте при виде рыдающих женщин. У него был такой вид, будто он забыл, зачем пришел.

Посмотрев на него, Чентел рассмеялась.

— Входите, Рид, не стесняйтесь, — сказала она, отстранившись от Алисии.

— Да, пожалуйста, не обращайте на нас внимания, у нас все в порядке, — сказала Алисия.

Побледнев, Рид растерянно посмотрел на хозяек и, запинаясь, сказал:

— Извините, миледи… Я пришел узнать, не принести ли вам чаю.

— О да, — улыбнулась Чентел сквозь слезы, — чай — это как раз то, что нам нужно.

— Да, — подтвердила Алисия, не поднимая на него глаз.

— И еще, принесите, пожалуйста, носовые платки, — добавила Чентел.

— Хорошо… — Рид поклонился, повернулся и исчез со скоростью молнии.

Алисия, с покрасневшими, распухшими от слез глазами, посмотрела на Чентел, на губах ее играла еле заметная улыбка:

— Ты заметила, как мы его напугали?

— Казалось, он вот-вот упадет в обморок, — рассмеявшись, сказала Чентел.

Неожиданно они обе принялись хохотать, что дало им возможность почувствовать себя значительно лучше.

— Ну и вид у нас! — заливалась хохотом Чентел.

— Странно, я так редко плачу, — удивлялась Алисия.

— Нет, пора что-то менять, — неожиданно сказала Чентел.

Вдруг в дверь нерешительно постучали.

— Входите, Рид, — позвала его Чентел.

Рид был бы рад проникнуть в комнату незамеченным, но это было невозможно. Потому, скрывая свое смущение, он принял серьезный, напыщенный вид и объявил:

— Носовые платки, миледи.

Рид поставил на стол серебряный поднос с флаконом розовой воды и стопкой кружевных платочков.

Дамы набросились на них, как будто это были конфеты, а дворецкий поклонился и снова исчез за дверью.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что это пора изменить? — поинтересовалась Алисия.

— Вы с Тедди любите друг друга, у вас нет разногласий, единственное препятствие, мешающее вам соединиться, — это сопротивление твоих родителей, которое вы должны преодолеть. Верно? — размышляла Чентел вслух, отбросив от себя очередной мокрый от слез носовой платок.

— Верно, — подтвердила Алисия, хватаясь за розовую воду, как будто это была живая вода.

— А в моем случае мужчина, которого я люблю, не отвечает мне взаимностью.

— Значит, ты любишь кузена Ричарда? — спросила Алисия, прижимая смоченный туалетной водой платочек к пылающей щеке.

Чентел смутилась:

— Да, я его люблю, — и тоже потянулась к флакону.

— Мне кажется, что вы идеально друг другу подходите, — радостно заявила Алисия. — Хотя я никогда его не видела таким несдержанным и озлобленным и была очень удивлена.

— Я боюсь, что это из-за того, что у меня тоже есть характер и я не умею сдерживаться, — вздохнула Чентел. — Тебе, должно быть, не очень понравилось, как я разговаривала с твоими родителями! Да и с Ричардом я не очень-то ласкова, — вздохнула Чентел.

Тут на нее снизошло вдохновение, и она воскликнула:

— Алисия, я придумала! Мы сделаем это!

— Что — это? — изумилась та.

— Мы пригласим сюда твоих родителей! — пояснила Чентел.

— Они разрешили мне здесь пожить, потому что их попросил об этом кузен Ричард, но они не собираются приезжать сюда, пока… Ну, в общем, ты знаешь, — смутившись, сказала Алисия.

— Это неважно — они обязательно приедут на бал! — произнесла Чентел.

— Какой бал?

— Бал-маскарад. — Глаза Чентел засверкали. — Тогда я наконец смогу надеть платье леди Дженевьевы, я мечтаю об этом с того самого момента, как мы его нашли! Да, это великолепная идея!

— Ты думаешь? — усомнилась Алисия.

— На балу обязательно будут твои родители, и Ричард тоже будет. Он никогда не пренебрегает своими обязанностями и потому будет встречать гостей рядом со своей женой.

— Да, ты права, — возбужденно воскликнула Алисия. — И мои родители тоже посчитают своим долгом быть на балу во имя поддержания фамильной чести.

— И тогда, — широко улыбнулась Чентел, — мы попробуем взять быка за рога — повернуть ситуацию в нужное нам русло. Нельзя сдаваться раньше времени!

— Да, мы и не будем сдаваться! — подтвердила Алисия. — Какой же маскарадный костюм мне надеть, как ты думаешь?

Рид с чайным подносом нерешительно вошел в комнату. Он успокоился, увидев, что леди больше не лили слезы, как несколько минут назад, а что-то возбужденно обсуждали. Они даже не обратили на него внимания, тут же принявшись за чай, не прерывая беседы. Дворецкий, покачивая головой, взял поднос со скомканными кружевными платочками и наполовину опорожненным флаконом и тихо ушел. Никогда он не понимал женщин! Женская душа — загадка. Вот и молодые леди, только что так горько плакали, что при взгляде на них разрывалось сердце, через минуту они смеются и щебечут. «Удивительная жизнестойкость, просто удивительная! Дай женщине запас кружев и духов, и она заставила бы сдаться армию Ганнибала. Женщина полна энергии, непредсказуема!» — думал про себя Рид, пораженный поведением своих хозяек.

Ричард и Эдвард молча вошли в маленькую гостиницу на окраине Лондона; Ричард еле скрывал волнение. Они должны были встретиться со своим агентом, сообщившим, что он вышел на след предателя и должен передать им важную информацию. Ричард очень надеялся, что вся эта история скоро закончится и он сможет вернуться к Чентел, чтобы добиться ее любви и стать ей настоящим мужем.

Они постучали в дверь комнаты, где должен был их ждать агент; ответа не последовало. Они снова постучали и замерли в ожидании.

— Должно быть, что-то его задержало, — предположил Эдвард. — Что теперь нам делать — возвращаться или подождать его здесь?

Ричард нахмурился; Роллинс был одним из самых надежных агентов, кроме того, по нему можно было сверять часы, настолько он был пунктуален.

— Давай войдем и подождем его внутри, — предложил он.

— Хорошо. — Эдвард пожал плечами и принялся вскрывать замок. Через минуту они вошли в комнату. Роллинс лежал на кровати.

— Вставай, соня. — Эдвард подошел к нему поближе; у самой кровати он резко остановился. Выражение лица у него изменилось.

— Он мертв! — воскликнул Эдвард.

— Именно этого я и опасался, — сказал Ричард, подходя к кровати и взглянув на лежащее тело. — Очевидно, Роллинс узнал, кто наш противник.

— Почему ты так думаешь?

— Это почерк нашего предателя. — Ричард указал Эдварду на тонкую белую бечеву на шее убитого. — Он так же расправился и с Дежарном.

Эдвард присвистнул:

— Как всегда, он действует аккуратно.

— Да, бедный Роллинс, — задумчиво произнес Ричард и обвел взглядом комнату. — Надо тут все осмотреть, может, нам удастся найти что-нибудь стоящее.

Они тщательно обыскали комнату, но не нашли ничего, что могло бы послужить уликой. Эдвард обнаружил сложенную бумагу.

— Черт побери, тут записка, — воскликнул Эдвард. — Хотя я не понимаю ее смысла. Ричард взял у него записку и прочитал: «О нем вам придется позаботиться самим». Он со злостью скомкал бумажку.

— Смысл тут есть. Наш предатель наглеет с каждым днем. Он дает нам понять, что подошел совсем близко и знает о наших планах. — И Ричард положил записку в карман сюртука.

Чуть позже Ричард и Эдвард с мрачным видом сидели в библиотеке городского дома Сент-Джеймса и молча цедили бренди. Они позаботились о теле несчастного Роллинса и теперь обсуждали произошедшие за день события.

Открылась дверь, и в комнату вошел дворецкий с конвертом, лежащим на подносе.

— Милорд! — Он почтительно склонился.

— Да, что там? — рассеянно спросил Ричард.

— Ваша жена прислала вам письмо. Посланец ждет, чтобы передать ей ваш ответ.

— Моя жена? — оживился Ричард; он с удивлением понял, что ему нравится словосочетание «моя жена», хотя раньше оно вызывало у него только раздражение. Он взял конверт, распечатал его и быстро пробежал глазами. На его лице появилось выражение недоумения.

— В чем дело? Что-то срочное? — поинтересовался Эдвард.

— Еще не знаю. Чентел приглашает меня на бал-маскарад, который она собирается устроить.

— Вот это да! — воскликнул Эдвард, присвистнув по привычке.

— Интересно, что она затевает! — произнес Ричард, сохраняя серьезный вид, но глаза его улыбались.

— Надеюсь, ты не собираешься возвращаться сейчас, когда мы уже почти вышли на след предателя, — с укором спросил Эдвард.

— Напротив, я обязательно поеду! Бьюсь об заклад, что он будет на балу, который устраивает леди Сент-Джеймс. Он там будет, потому что Чентел по независящим от ее воли причинам все же каким-то образом вовлечена в это дело. Кроме того, у нас появится возможность устроить нашему уважаемому шпиону ловушку, в которую он обязательно попадется, — заявил Ричард.

— Какую ловушку?

— Мы предоставим ему шанс заполучить такую информацию, мимо которой не сможет пройти ни один здравомыслящий шпион.

— А если он не клюнет на приманку? — скептически приподняв бровь, заметил Эдвард.

— В таком случае мы просто весело проведем время на маскараде, и я выясню, что задумала моя непредсказуемая леди, — спокойно ответил Ричард.

— Ты думаешь, что будет весело? — Эдвард явно не был настроен на праздное времяпрепровождение.

— Да, как ни странно, я уже предвкушаю предстоящее удовольствие. А теперь нам нужно хорошенько подумать, у нас есть только две недели на то, чтобы все устроить. Нам необходимо позаботиться о том, чтобы Чентел оказалась вне подозрений, пока мы ловим шпиона, — сказал Ричард.

Эдвард недовольно покачал головой и допил свой бренди.

— Для человека, играющего с огнем, ты чересчур жизнерадостен, — заметил он. — Ты слишком открываешься перед своим противником.

Ричард рассмеялся и спросил:

— Кого ты имеешь в виду? Чентел или нашего шпиона?

— Обоих, мой друг, обоих, — ответил Эдвард серьезно.

Чентел смотрелась в зеркало на туалетном столике, заменившее старое, пострадавшее от шампанского, и видела в нем рыжеволосую женщину в золотом платье. Точно такая же женщина с пламенными волосами и в том же платье смотрела на нее с портрета. Странное, волнующее чувство испытывала Чентел в этот момент.

— Мы с вами, леди Дженевьева, жутко похожи, — тихо сказала она, — то есть как две капли воды, — поправилась она, испугавшись, что леди Дженевьева может обидеться.

В последнее время она обращалась к леди Дженевьеве, как к своей задушевной подруге, поверяя ей свои мысли и чувства. С тех пор, как Чентел овладела ее платьем и другими личными вещами, прабабка стала ей казаться все более близкой и понятной.

Чентел медленно повернулась, чтобы не повредить широкий кринолин.

— Современная мода намного удобнее, — сообщила она леди Дженевьеве.

Раскрыв веер прапрабабки, Чентел поднесла его к лицу, приняла ту же самую позу, что у женщины на портрете. Горделиво вздернув голову, она почувствовала себя гранд-дамой.

— Но вы были определенно более величественны, леди Дженевьева, — сделала она комплимент женщине на портрете и добавила: — И более кокетливой… И, конечно, более богатой.

Она принялась рассматривать изящный веер, расписанный в нежные розовые тона, на котором была изображена романтическая сцена в бельведере[3]. Этот веер могла позволить себе очень состоятельная дама. Он был не просто женским аксессуаром, предназначенным для флирта, но прежде всего настоящим произведением искусства.

Чентел бережно положила его на туалетный столик и прошлась по комнате в туфлях леди Дженевьевы — они оказались ей как раз по ноге, чему она даже не удивилась.

— Если Ричард не приедет на бал, я его убью, — произнесла она.

Маскарад был назначен на завтра. Ричард прислал ей записку, в которой уверял, что обязательно будет на балу. Но это было две недели назад. Почему же он до сих пор не приехал?

Вздохнув, Чентел начала осторожно снимать с себя платье. Все было готово для завтрашнего бала. Сто приглашений были разосланы. В числе гостей ожидались и родители Алисии. Она положила платье на кресло и вылезла из кринолина и нижних юбок. Чентел еще не знала, что предпримет завтра, чтобы помочь Алисии и Тедди, но в душе надеялась на удачный разговор с лордом и леди Монтегю.

Надев простую хлопчатобумажную ночную рубашку, Чентел забралась в постель. Вздохнув, она задула свечу, но заснуть не смогла, возбужденная ожиданием завтрашнего дня. Она подумала об усилиях, которые приложила для организации бала, об истраченных деньгах. Но ради чего она все это затеяла? Ответ был очевиден: она ждала Ричарда.

— Пусть только посмеет не приехать! — пробормотала Чентел, закрывая глаза.

Сначала она считала овец, потом — деньги, танцоров в масках, которые неистово кружились вокруг нее, выкрикивая ее имя. Она же искала в толпе Ричарда, зажимая уши руками, чтобы не слышать шума. И наконец она увидела его. Он был очень далеко, в другом конце бального зала, и между ними все время мелькали танцующие пары, так что она то и дело теряла его из вида. Она попыталась пробраться к нему, но ей мешала толпа, а тяжелый кринолин платья леди Дженевьевы все время за что-то цеплялся. Она громко выкрикнула его имя, но он не услышал его в шуме, наполнявшем зал. Кто-то, в свою очередь, позвал ее:

— Чентел, Чентел, Чентел…

Вдруг бальный зал и танцоры исчезли. Она слышала, что кто-то повторял ее имя:

— Чентел, Чентел…

Внезапно она снова очутилась в своей постели; она медленно приподнялась. «Чентел, Чентел», — звучало в ее голове. Портрет леди Дженевьевы вдруг засветился, как будто в глубине, за поверхностью полотна, зажгли тысячу свечей. У Чентел перехватило дыхание — леди Дженевьева на картине вдруг ожила, пошевелилась. Неожиданно она с громким щелчком захлопнула веер, потом подобрала юбки и сошла с картины, ступив на кресло, как на подножку кареты. Фон на холсте остался тем же самым, только изображение леди Дженевьевы пропало. Величественная дама медленно подошла к кровати, не сводя с Чентел глаз; в них девушка прочитала предостережение. «Чентел, Чентел, Чентел…» — отзывались эхом в ее голове слова прапрабабки.

— Нет! — закричала Чентел и проснулась. Так это все ей только приснилось! Она уставилась в темноту, вся мокрая от пота. Повернувшись, она посмотрела на портрет леди Дженевьевы — это было всего лишь темное пятно во мраке. Сознавая, что ведет себя по-детски, она отбросила покрывало и подбежала к картине. Сновидение было столь реальным, что она до сих пор дрожала. Чентел повернула портрет так, чтобы леди Дженевьева смотрела не на нее, а на дверь, и удовлетворенно вздохнула.

После этого она поспешила обратно в постель и натянула покрывало до самого подбородка. Свернувшись клубочком, она приказала себе заснуть. Ведь это был всего лишь сон. Она должна была выспаться, чтобы завтра выглядеть свежей, отдохнувшей. Чентел вздохнула: скорее всего это будет одна из тех ночей, которые тянутся бесконечно. Она смотрела в темноту до тех пор, пока милосердный Морфей наконец не сжалился над ней и не принял в свои объятия.

10.

Чентел внимательно рассматривала себя в зеркале, сидя за туалетным столиком. Сейчас она не видела в зеркале портрет леди Дженевьевы, ибо он был повернут к ней оборотной стороной. Чентел не смогла ни простить ей своего жуткого сна, ни забыть о нем.

Первый бал, который она устраивала как хозяйка, должен был вот-вот начаться. «Хватит ли шампанского? Довольно ли еды? Понравятся ли гостям музыканты, которых я пригласила? Прибудут ли родители Алисии? И, самое главное, будет ли Ричард? Кстати, где его черти носят? Неужели он унизит меня перед всеми этими людьми своим блистательным отсутствием?» — думала про себя Чентел, волнуясь все сильнее.

Она покачала головой и приказала своему отражению в зеркале: «Хватит заниматься глупостями, и быстрее одевайся».

На ней были надеты только нижние юбки и легкий полупрозрачный пеньюар, один из тех, что купил ей Ричард. Правда, она поклялась не носить ничего из его подарков, но в такой вечер, как сегодня, леди должна быть во всеоружии. Тончайшее одеяние, которое открывало больше, чем закрывало, придавало ей уверенность в том, что она сможет соблазнить того, кто ей нужен.

Чентел как раз собиралась пудриться, когда услышала за своей спиной легкое шевеление.

— О господи! — воскликнула она, уронив пуховку. Она задрожала, вспомнив ночной кошмар. Неужели леди Дженевьева действительно на этот раз сошла со своего портрета?

Она резко обернулась, испытывая неподдельный ужас. За нею стоял высокий мужчина в плаще и маске, с темно-каштановыми волосами и серыми глазами.

— Слава богу, что это ты! — облегченно выдохнула она и покраснела: страх в ее душе быстро уступил место радостному возбуждению и… страсти… Она быстро повернулась обратно к зеркалу и спросила: — Что вы хотите, сэр?

— Мадам, вы чересчур быстро отворачиваетесь от посетителей, — упрекнул ее Ричард.

Она бросила взгляд на его отражение в зеркале и заметила, что он притворно хмурится, но не может скрыть улыбку, и в ответ она тоже улыбнулась. Все ее тревоги и страхи мгновенно исчезли, растворившись в воздухе. Ричард приехал! Он здесь, с ней, в ее комнате, и поддразнивает ее. Чентел, сделав вид, что зевает, сказала:

— Но я уже привыкла к визитам незнакомцев в масках и мужчин, которые не стучатся в дверь.

— Мужчины, мадам? — суровым тоном спросил Ричард. — Вот как, во множественном числе? Советую вам перейти на единственное. Я должен быть единственным, кто входит в вашу комнату без стука.

Он приблизился к ней, и его плащ коснулся ее спины. Она ответила ему в тон, так же шутливо, насколько это ей позволило сердце, забившееся так быстро, что она едва могла дышать:

— Да, теперь, когда вы мне напомнили об этом, я признаю, что вы единственный мужчина, который ведет себя так бесцеремонно.

За спиной раздался низкий, мягкий смех, и Чентел почувствовала, как все в ней отзывается ему в унисон, как будто маленькие колокольчики зазвенели у нее внутри. Но она постаралась скрыть эти приятные ощущения и добавила:

— Что вам теперь нужно, сэр? У меня нет больше черной шкатулки. — И она бросила на него вопросительный взгляд.

— Это очень просто, мадам. Ведь в этом случае у вас остается только два варианта. Ваша честь или ваша жизнь… — Он как-то особенно улыбнулся с видом соблазнителя, предвкушающего очередную победу.

Чентел опустила глаза, взяла со столика серебряную расческу и принялась расчесывать свои роскошные волосы.

— Если послушать вашу матушку, то у меня нет ни чести, ни добродетели.

— Нет, ты обладаешь и тем и другим, но я хочу предложить тебе кое-что получше, — и он кончиками пальцев погладил ее шею.

— Уж не обманывает ли меня мой слух? Неужели это Сент-Джеймс, столп английской аристократии, считает, что что-то может быть лучше добродетели и чести? — В глазах Чентел вспыхнули опасные искорки.

Он нагнулся и приник губами к тому месту, которого только что касались его пальцы, и тихо сказал:

— Да. Именно это я тебе предлагаю. Чентел некоторое время не могла прийти в себя от неожиданности, потом тихо произнесла:

— Но ведь этот брак был затеян только ради того, чтобы защитить твою честь.

Ричард встал на колени, так что она чувствовала его теплое дыхание у себя на виске:

— К черту мою честь! Я обнаружил, что она мне безразлична! Так решайте, мадам, что вы выбираете — смерть или бесчестье? — Его руки обняли ее за талию. Чентел казалось, что ее тело будто создано для его объятий. Она закрыла глаза, чтобы Ричард не прочитал в них, что она испытывает, и, главное, не увидел всю глубину ее чувств, и легким тоном сказала:

— Я слышала, что смерть — это очень неприятно.

— А бесчестье, наоборот, может быть очень приятным. — Ричард уже целовал ее обнаженное плечо, и его смех дразнил и завораживал ее.

По телу Чентел пробежала томная дрожь. Какое счастье, что она надела это соблазнительное белье! Никогда не знаешь, когда к тебе в спальню зайдет мужчина в маске… Она попыталась собраться с мыслями:

— Но разве добродетель не должна быть вознаграждена по достоинству? — спросила она.

Глаза Ричарда засверкали, и он сказал уже совершенно серьезно:

— Я и собираюсь вознаградить тебя, дорогая. Ты будешь моей, Чентел, только моей.

Чентел вздрогнула. Именно этого она и хотела; но теперь, когда он недвусмысленно дал ей понять, чего он от нее ждет, она вдруг испугалась. Одно дело, когда ставила условия она, и совсем другое — когда их ставит Ричард. Во всяком случае, время легкого флирта прошло.

— Я… я… — дрожащим голосом начала она. Вдруг оба услышали, что кто-то ахнул.

— Я, кажется, не вовремя… — пробормотала стоящая на пороге спальни Бетти, широко раскрыв глаза от любопытства.

— Черт!.. — процедил Ричард.

— Еще один человек, который не стучит в дверь, — с деланной улыбкой сказала Чентел; на самом деле она была не слишком благодарна Бетти за столь своевременное вмешательство.

— Извините меня. — Бетти приветствовала Ричарда неглубоким реверансом. — Я вовсе не собиралась вам мешать, милорд, но очень скоро вам предстоит встречать гостей, и я должна помочь миледи одеться.

— Да, — кивнул Ричард, нехотя поднимаясь с колен.

— Милорд, у нас очень мало времени, — поторапливала его Бетти.

— Да, я должна одеться, иначе мы опоздаем, — присоединилась к ней Чентел.

На губах Ричарда появилась улыбка:

— Но, моя дорогая, я сам могу помочь тебе одеться! Разве я тебе уже не оказывал подобные услуги? Правда, речь тогда шла о раздевании…

— Ричард! — воскликнула Чентел, покраснев.

— Лучше позвольте мне, милорд, — захихикала Бетти.

Ричард повернулся к Чентел, которая вздернула подбородок и изо всех сил пыталась не выдать своего волнения.

— В таком случае, дорогая, мы встретимся внизу. Как ты будешь одета, чтобы мне напрасно тебя не искать? — поинтересовался Ричард.

— Ты узнаешь меня без труда, — улыбнулась Чентел. — Я буду леди Дженевьевой.

— Ах да, колдуньей! — рассмеялся он.

— Как вы смеете так говорить, сэр! — воскликнула Чентел в притворном гневе. — Я вовсе не колдунья!

— Но меня-то ты околдовала, — прошептал Ричард и вышел из комнаты, прежде чем она успела что-либо сказать.

— Судя по всему, ты сегодня в превосходном настроении, — заметил Эдвард, взглянув на вошедшего в библиотеку Ричарда.

— Ты прав. Все готово? — резко спросил Ричард.

— Абсолютно все. Конверт с бумагами в ящике стола, Рот и Перкинс на месте, — отрапортовал Эдвард.

— Здравствуйте, Рот и Перкинс, — сказал Ричард, обращаясь к слугам, спрятавшимся в комнате.

— Здравствуйте, милорд, — отозвался голос из-за занавеса.

— Добрый вечер, — ответили из-за канапе.

— Возможно, вам придется ждать очень долго. Я не знаю, когда нужный нам человек решит прийти за документами, — обратился к ним Ричард.

— Не беспокойтесь, милорд, — ответили ему из-за занавеса. — Мы терпеливые, служба такая.

— Мы схватим этого мерзавца, когда бы он ни пришел, — подтвердили из-за канапе.

— Как жаль, что мы пропустим эту потеху, — заметил Эдвард, подмигнув своему приятелю.

— Что же делать, — покачал головой Ричард. — Мы с тобой должны быть на балу: предатель никогда не попадется в западню, если не увидит нас среди гостей. Пошли! Охота начинается, и сегодня нас ждет удача!

— Будем надеяться, — с сомнением произнес Эдвард и последовал за другом.

Чентел стояла у входа в бальный зал с бокалом шампанского, встречая запоздавших гостей. Она обвела взглядом зал, чувствуя себя королевой на большом приеме. Бал был в разгаре, и, несомненно, он удался. Гости, разодетые в костюмы разных фасонов и стилей, разгоряченные шампанским, лившимся рекой, весело кружились в вальсе.

Зал был оформлен в древнегреческом стиле, символизируя собой Олимп. Свет множества зажженных свечей проникал сквозь драпировки из тончайшей ткани. Вдоль стен стояли коринфские колонны с капителями, увитыми гирляндами живого плюща, веточки которого также сжимали в кулачках пухлые золоченые амурчики.

Ричард Сент-Джеймс общался с гостями в другом конце зала. Но, покидая Чентел, он прошептал ей на ухо, что, как только с обязанностями хозяина будет покончено, он вернется к ней, чтобы пригласить ее на вальс. Он произнес это так страстно и многозначительно, что Чентел до сих пор краснела при одном воспоминании об этом. Она поднесла веер леди Дженевьевы к лицу и стала обмахиваться им, забыв о том, что этим предметом надлежит пользоваться с особым изяществом.

Заставив себя отвлечься от воспоминаний, бросающих ее в жар, и от мыслей о том, что она должна и не должна делать этим вечером, Чентел заметила дородного Арлекина, неумело танцующего с краснеющей молочницей. У него было преглупое выражение лица, а леди улыбалась Арлекину и не сводила с него восхищенных глаз.

Нахмурившись, Чентел подумала, что если Алисия и Тедди и дальше будут вести себя так же вызывающе, то они навлекут на себя гнев матери Алисии. Конечно, то, что леди Лиллиан и сэр Томас присутствовали на балу, само по себе было почти чудом, но серьезно поговорить с ними среди такого огромного количества людей было почти невозможно.

Чентел поискала глазами леди Лиллиан среди гостей и очень скоро нашла ее. Она стояла на краю площадки для танцев с видом стервятника, разыскивающего жертву. На ней был костюм средневековой дамы, а остроконечный колпак на голове делал ее еще выше и отнюдь не украшал ее длинную лошадиную физиономию. Соседи также не были в восторге, так как каждый раз, когда леди поворачивала голову, ее собеседник рисковал лишиться глаза. А так как она крутила головой беспрестанно, то опасность, которой подвергались стоящие рядом с ней гости, была велика.

Сэр Томас облачился, несмотря на немалую полноту, в рыцарские доспехи. Увидев его, Чентел захихикала, закрывшись веером. Он нисколько не походил на отважного рыцаря, готового спасти прекрасную даму от огнедышащего дракона. Впрочем, дама его сердца прекрасно сумела бы отпугнуть любого дракона, если бы он на нее напал. Она бы сама и убила его своим ядовитым жалом. Чентел так ярко представила себе эту картину, что вздрогнула, когда за ее спиной раздался то ля вопль, то ли воинский клич. Она обернулась так резко, что шампанское выплеснулось из ее бокала. Перед ней стояла приземистая, закованная в броню рогатая женщина-викинг. Длинная накладная златоволосая коса, уложенная кольцом на голове, сильно контрастировала с нездоровым цветом лица.

— Тетя Беатрис? — ахнула Чентел. Костюм Валькирии очень подходил характеру тети Беатрис, но на ее приземистой полной фигуре выглядел нелепо. Тетка стояла, приняв горделивую осанку, и не сводила глаз с Чентел; лицо ее стало совершенно серым.

— В чем дело? — забеспокоилась Чентел. Вперед вышел Чед, одетый в костюм корсара.

— Чентел, это ты? Ты выглядишь точь-в-точь как леди Дженевьева. Тебя можно принять за ее призрак, — изумился он.

До Чентел внезапно дошло, что случилось с ее теткой. Она рассмеялась и сделала низкий реверанс, осторожно подобрав свой кринолин.

— Благодарю вас, доблестный рыцарь, — обратилась она к кузену. Чед поклонился ей.

— Ты же знаешь, я всегда уважал эту мудрую даму, — сказал он.

— Где? — тетя Беатрис открыла рот, чтобы о чем-то спросить Чентел, и тут же его захлопнула. Постепенно ее лицо приобрело естественный цвет, и дар речи к ней вернулся. — Где ты раздобыла это платье? — наконец проговорила она.

— Я его нашла на чердаке и… — Тут она поняла, что не хочет рассказывать о поисках сокровища: Чед ее замучает насмешками. — Я искала что-нибудь подходящее для бала и нашла этот наряд.

— Неудивительно, что платье выглядит столь достоверно. — Чед даже присвистнул.

— Потому что оно настоящее! — Чентел прямо-таки светилась от удовольствия. — Как жаль, что я не нашла подходящих к нему драгоценностей! — Она сделала вид, что очень огорчена.

— Действительно, какая неудача! — в тон ей усмехнулся Чед.

Тетя Беатрис вдруг издала странный звук, похожий на испуг. Кто мог бы ожидать от этой прозаичной, приземленной женщины, что она верит в привидения. Она действительно приняла Чентел за призрак леди Дженевьевы.

— Прошу прощения, тетя, что напугала вас, но я не смогла противиться искушению надеть это платье на бал, — виновато проговорила Чентел.

Глазки тети Беатрис внимательно изучали маскарадный костюм племянницы.

— Я совсем не испугалась, ничего подобного, — фыркнула она. — Твой веер не сочетается с платьем. — Кажется, она пришла в себя, потому что вернулась к своей излюбленной привычке всюду находить недостатки. — Веер должен быть голубым.

— Разве? — с улыбкой спросила Чентел.

— Да что с тобой такое? Веер должен быть голубым. Ты что, давно не смотрела на портрет в гостиной? Наверное, нет, — заметила она ядовито.

Вдруг за спиной Чентел раздался отчаянный зов.

— Чентел, помоги, она преследует нас по пятам! — Тедди подбежал к сестре, колокольчики на его дурацком колпаке при этом тревожно зазвенели; запыхавшаяся Алисия появилась через секунду.

— Мама нас выследила, — выпалила она.

— Да? — Чентел, оглядевшись, сразу же увидела леди Лиллиан, которая направлялась к ним, сметая всех со своего пути; ее супруг пыхтел и бряцал железом позади нее.

— Не понимаю, как она меня узнала, — огорченно произнес Тедди.

— Любой бы тебя узнал, дурак ты этакий, — проскрипела тетя Беатрис.

— Не думаю, что ты победил бы на конкурсе маскарадных нарядов, — иронично заметила Чентел. — Тебе, Тедди, лучше уйти, а Алисия пусть остается с нами, — решила она.

— Нет, — возразил Тедди. — Я не могу оставить Алисию одну на растерзание ее матушке.

— Я тебя очень прошу, Тедди, уходи побыстрее! — взмолилась Алисия.

— Ну что ж, раз ты этого хочешь, я уйду. Ты же знаешь, что я ради тебя готов на все. Встретимся в условленном месте. — И он поспешил прочь, ненароком сбив с ног официанта и опрокинув горшок с лавровым древом.

— Ну разве он не чудо? — вздохнула Алисия, блаженно улыбаясь.

— Что же в нем такого чудесного? — поинтересовалась Чентел.

— Он всегда делает то, о чем я прошу. Он считается с моими желаниями, — ответила влюбленная Алисия.

Чед и Чентел переглянулись и рассмеялись; в этот момент до них наконец добралась леди Лиллиан.

— Ах вот ты где, обманщица! — воскликнула она.

— Это вы меня так назвали? — удивилась Чентел, приняв слова леди Лиллиан на свой счет, потому что Алисия при приближении матери спряталась за ее спину.

— Нет, я говорю с моей дочерью. — Леди Лиллиан в ярости схватила свою дочь за руку и притянула к себе.

— Счастлива слышать, что меня вы не считаете обманщицей! — радостным голосом сообщила Чентел.

— Нет, как раз считаю! — заявила взбешенная леди. — Не сомневаюсь, что моя дочь ведет себя так отвратительно, поддавшись вашему нездоровому влиянию.

— Какое такое нездоровое влияние? — с притворно недоуменным видом спросила Чентел, стараясь отвлечь внимание матери от Алисии, дрожавшей от страха.

— Да, что за нездоровое влияние? — вступилась за нее тетя Беатрис; она настолько невзлюбила леди Лиллиан, что готова была закрыть глаза на все недостатки Чентел.

— Я велела Алисии ни в коем случае не танцевать и вообще держаться подальше от вашего Тедди.

— Но это был не Тедди, — воскликнула Чентел, невинно глядя прямо в глаза матери Алисии. Она решила, что небольшая ложь в этом случае не помешает.

Леди Лиллиан буквально испепеляла взглядом свою непокорную дочь:

— Алисия, ты не сможешь мне соврать. С тобой был Тедди Эмберли или нет?

— Я… я не знаю, кто это был, мама, — отвечала бедная Алисия.

— Ну а я отлично знаю, что это был вовсе не мой кузен, — пришел ей на выручку Чед. — Я бы его обязательно узнал. Но я надеюсь, мисс Алисия, что не откажете мне в танце, тем более вы обещали его мне, — и он обворожительно улыбнулся.

Алисия в изумлении открыла рот, потом, сообразив, в чем дело, встрепенулась:

— Ах да, с преогромным удовольствием… Я не забыла о своем обещании…

Чед протянул ей руку, и они направились в центр зала.

— Алисия, ты останешься и объяснишь мне свое поведение, — бросила ей вслед леди Лиллиан, но было уже поздно: молодые люди ее не слышали.

— Вы возражаете против того, чтобы ваша дочь танцевала с моим сыном? — задала ей вопрос леди Беатрис, от возмущения покрывшись красными пятнами.

— Он из рода Ковингтонов, — презрительно фыркнула леди Лиллиан; теперь, когда Алисию увели у нее из-под носа, она решила излить свой яд на окружающих.

— Прошу вас, леди, успокойтесь… — попыталась утихомирить обеих дам Чентел.

— Успокоиться? — возмутилась леди Лиллиан. — Это после того, как по вашему наущению моя дочь не слушается родителей и танцует со всякими прохвостами и невежами…

— Мой сын не прохвост. — Тетя Беатрис так выпятила вперед грудь, что Чентел забеспокоилась, не отвалится ли с ее костюма Валькирии нагрудная металлическая пластина.

— Я имела в виду Тедди Эмберли! — в гневе заявила мать Алисии.

— Тедди тоже не прохвост! — проревела в ответ тетя Беатрис. — Может, он и слабоумный, но не прохвост!

— Он Ковингтон, и для меня этого достаточно! — воскликнула леди Лиллиан.

Теперь дамы подступили друг к другу совсем близко, так что свободно могли плюнуть друг другу в лицо. Чентел снова захотела вмешаться, но не успела она открыть рот, как почувствовала крепкую мужскую руку на своем плече:

— Пойдем отсюда, — прошептал знакомый ей голос, — иногда отступление — лучшая стратегия.

Чентел обернулась и тут же оказалась в объятиях Ричарда.

— Но, Ричард…

— Не лишай их удовольствия побраниться, — сказал Ричард, забрав у нее бокал и поставив его на поднос проходившего мимо официанта; затем он увлек ее за собой на паркет и тут же закружил в вихре танца.

— Я рассчитывала сегодня умаслить леди Лиллиан, чтобы она смягчилась по отношению к Тедди, а получилось все наоборот, — печально сказала она.

— Так вот для чего ты затеяла этот бал? А я-то никак не мог догадаться. Просто ты захотела исполнить роль Купидона, — улыбаясь, произнес Ричард.

— Ну, это был только один из моих мотивов, но не самый главный… Алисия начала впадать в депрессию, и я подумала, что смогу встретиться с ее родителями и поговорить с ними о Тедди. Но теперь эти Ромео и Джульетта умудрились разозлить ее, а после схватки леди Лиллиан с тетей Беатрис у бедного Тедди не останется ни единого шанса… — вздохнула Чентел.

Они оба посмотрели в тот конец зала, где обе дамы сошлись в словесном поединке.

— Не огорчайся, может быть, тетя Беатрис убьет леди Лиллиан, — рассмеялся Ричард.

— Нет, тетя Беатрис никогда не сделает для меня ничего приятного, — пошутила Чентел в ответ. Ричард притянул ее к себе поближе.

— А каков главный мотив твоей затеи? — поинтересовался Ричард.

Чентел не расслышала вопроса, так как ее мысли приняли совсем другое направление, и в этом виновата была рука Ричарда, лежавшая на ее талии.

— Так все же, зачем ты организовала этот бал? — переспросил он.

Чентел взглянула на него в тревоге. Как она могла признаться ему, что бал она затеяла не для того, чтобы соединить влюбленных, а ради чего-то еще.

— Я сказала это не подумав. На самом деле я думала только об Алисии и Тедди… — попыталась она исправить положение.

— Опять ты от меня что-то скрываешь? — недоверчиво спросил Ричард.

— Нет, не скрываю! — перебила она.

— Нет, скрываешь! — упрямо заявил он. Чентел неожиданно почувствовала, что он ускоряет шаг и увлекает ее через зал к выходу на балкон.

— Ричард, пожалуйста, не так быстро! — Ее маленькие ножки не успевали передвигаться, к тому же кринолин леди Дженевьевы был слишком широким и тяжелым.

Не успела она опомниться, как он распахнул двери, и они оказались на балконе, на свежем воздухе; вечерняя прохлада показалась Чентел живительной по сравнению с душной и жаркой атмосферой бального зала. Тем более что жар начал разгораться и у нее внутри.

— А теперь ты мне все расскажешь про то, что ты от меня скрываешь. — Ричард смотрел ей в глаза; он закрыл за собою дверь, отрезав ей тем самым путь к бегству.

— Я ничего от тебя не скрываю, честное слово. — Чентел отступила на шаг; она вдруг осознала, что еще не готова рассказать ему о своей любви.

— Может быть, ты прячешь где-нибудь мертвые тела? — Он подходил все ближе и ближе, и обруч ее кринолина прогнулся, когда он подступил к ней вплотную.

— Нет, как ты можешь такое подумать? — Чентел отступила на шаг и уперлась спиной в стену.

— А сокровище ты больше не ищешь? — С этими словами Ричард подошел к ней вплотную и прижал ее своим разгоряченным телом к холодной каменной стене. Как ни странно, ей это понравилось.

— Нет, не ищу. — Она отрицательно покачала головой. Говорить ей становилось все труднее; она украдкой взглянула на его лицо, и у нее перехватило дыхание.

— Если ты не откроешь мне, зачем ты устроила этот бал, то и я не расскажу, почему я здесь. — Теперь она почувствовала его руки на своей талии.

— И у тебя тоже был мотив? — спросила она, едва дыша.

— Да, — тихо проговорил он, — и это имеет самое прямое отношение к тебе.

Сердце Чентел забилось в бешеном ритме. Он наклонился и поцеловал ее. Это был недолгий, но очень проникновенный поцелуй. Оторвавшись от ее губ, Ричард слегка отстранился, чтобы увидеть ее лицо.

Чентел залилась румянцем.

— Я должна признаться, что… что я организовала этот бал из-за тебя. — И она сама принялась пылко целовать его, растворяясь в его объятиях; подумать только, он вернулся ради нее!

Они слились в страстном, продолжительном поцелуе. Вдруг до них долетел чей-то пронзительный крик.

Звали Чентел.

— Черт! Неужели нас не могут оставить в покое хотя бы на минуту?

— Что поделаешь, это бал… — вздохнула Чентел.

На балкон вбежала Алисия.

— Чентел! Чентел, пойдем скорее! — Она схватила ее за руку.

Ричард тяжело вздохнул и, отпустив ее, чуть отодвинулся в сторону. У Алисии был растерянный вид, слезы катились по щекам, и чудесное настроение Чентел мгновенно испарилось.

— Что случилось? — тревожно спросила она.

— Они уводят Тедди! — воскликнула Алисия, вся в слезах.

— Кто его уводит? — Чентел побледнела.

— Они сказали, что они агенты правительства…

Представляешь, они надели на него наручники! — рыдала девушка.

— О господи! Где они? — испугалась Чентел.

— В библиотеке! — Алисия схватила ее за руку и потянула за собой.

Чентел подобрала пышные юбки и побежала, не слушая Ричарда, пытавшегося ее остановить. Она промчалась по залу, не обращая внимания на танцующих, и стрелой влетела в холл; Алисия следовала за ней по пятам. Здесь ее ожидало кошмарное зрелище: двое в штатском силком выволакивали ее брата из библиотеки, причем Тедди упирался как мог, цепляясь скованными руками за все подряд.

— Отпустите меня, я ничего не сделал! — кричал он.

— Ты взял документы, — пробасил один из мужчин. — Мы поймали тебя на месте преступления, предатель!

— Мне нужен был только лист бумаги, чтобы записать сонет, — оправдывался Тедди. — Я не подозревал, что это важная бумага!

— Отпустите его! — закричала возмущенная Чентел и, подскочив к ним, отвесила одному из агентов правительства звучную пощечину. — Сейчас же отпустите его, мерзавцы!

— Мисс, прекратите, вы вынуждаете нас причинить вам боль, — проревел потерпевший, за что получил сильный удар кулачком прямо в глаз.

— Отпустите его! — Чентел бросилась с кулаками на второго обидчика, но неожиданно чья-то сильная рука оттащила ее назад, и удар получился смазанным. — Отпустите меня сейчас же! — завопила она и обернулась, чтобы атаковать нового противника; Ричард получил по щеке прежде, чем она осознала, кто это был.

— Ричард, извини меня, — обратилась она к нему, пытаясь проморгаться от застилавших ей глаза слез. — Они уводят Тедди, останови их! Останови их поскорее!

Он обнял ее, и на мгновение она успокоилась в его объятиях.

— Пожалуйста, кузен Ричард! — присоединилась к ее мольбам Алисия.

Чентел оглянулась и вдруг с ужасом поняла, что в холле оказалось множество людей, и в первом ряду зрителей стояли родители Алисии, Чед и тетя Беатрис.

— Мы поймали его, милорд, — с гордостью сообщил один из людей в штатском. — Нам пришлось долго ждать, но он-таки проник в библиотеку, как вы и ожидали.

— Мне нужна была бумага, чтобы написать стихи в честь Алисии, — пытался объяснить Тедди. — Я должен был с ней встретиться в библиотеке.

— Он врет, милорд! — сказал второй агент. — Он сразу же нашел конверт с документами, посмотрел на него и спрятал в карман. Проверьте сами.

— Неправда, он ждал в библиотеке встречи со мной, — бросилась Алисия на защиту любимого, что вызвало бурную реакцию зрителей, при этом признании они зашумели. — Честное слово, кузен!

— Алисия, — раздался резкий голос ее матери, — иди сюда и не мешай вершиться правосудию!

— Это тот самый, за кем мы охотились, милорд, — произнес агент. — Он попал в западню, как вы и планировали.

— Ты… Ты заранее это спланировал? — Чентел, потрясенная произошедшим, отшатнулась от Ричарда и посмотрела ему в глаза.

Он не отвел взгляда и ответил:

— Да… Я рассчитывал поймать изменника.

Она отодвинулась от него подальше и покачала головой, не веря своим ушам:

— Но ведь Тедди не изменник, и ты это знаешь! Прикажи своим людям освободить его! — потребовала она.

— Его поймали, когда он забирал документы, и нет смысла это отрицать, — сказал Ричард с непроницаемым выражением лица.

— Но ты не можешь позволить им увести моего брата! — с ужасом в голосе воскликнула Чентел.

Ричард отвернулся от нее и обратился к своим агентам:

— Отведите его в местную тюрьму.

— Слушаюсь, милорд, — ответил первый, очевидно старший.

— Но я ни в чем не виноват! — взвыл Тедди, когда они потащили его к выходу.

— Вы не можете так его увести! — Алисия бросилась к Тедди на грудь.

— Алисия, прекрати это сейчас же! — леди Лиллиан попыталась оторвать ее от Тедди. — Томас, позаботься о нашей дочери!

Появился сэр Томас и, не прикладывая особых усилий, отцепил рыдающую Алисию от Тедди.

— Пойдем, Алисия, — ласково обратился он к дочери, уводя ее прочь. — Ты ничего тут не можешь сделать. Поедем домой. У тебя истерика, дорогая, успокойся.

Чентел молча наблюдала за этой сценой; потом, когда дверь за ними закрылась, она посмотрела на Тедди, и тот попросил ее:

— Позаботься о ней, сестра. — Глаза его блестели, а на побледневшем лице отчетливо проступили веснушки.

— Хорошо, — тихо произнесла она со слезами на глазах.

— Я последую за ними. Не беспокойся, ничего хуже со мной уже не случится. Я только хотел написать сонет… — добавил он, вздохнув.

— Уведите его, — приказал Ричард.

Он стоял позади Чентел, и она отшатнулась от него. Острая боль, словно кинжалом, пронзила ей сердце. Она не могла смотреть на то, как уводят ее брата, и опустила глаза. Неужели это все происходило на самом деле?

Все молчали. Она почувствовала, что кто-то подошел к ней, и подняла глаза, готовясь к бою. Но это был Чед. Он сочувственно посмотрел на нее и сказал, положив руку ей на плечо:

— Чентел, не беспокойся, мы что-нибудь придумаем.

— Не дотрагивайся до нее, Тейбор! — Голос Ричарда прозвучал резко, как удар хлыста.

Чентел хотелось посмотреть на него с ненавистью, но она не могла. Она любила его, а он ее предал! Он не отводил от нее взгляда, глаза его пылали лихорадочным огнем.

— Если вы действительно хотите помочь, Тейбор, то уберите отсюда всех этих людей. Сейчас не время любезничать, — холодно обратился он к Чеду.

— Да, сейчас не время, — ответил тот, убрав руку с плеча кузины. — Мы увидимся завтра, — сказал он Чентел и обратился к собравшейся толпе: — Все уже кончилось. Прошу вас вернуться в бальный зал.

Постепенно холл опустел, Чентел и Ричард остались в нем одни. Они стояли неподвижно, и только их глаза вели бой между собой. Чентел вдруг почувствовала себя очень одинокой.

— Как глупо было с моей стороны поверить тебе, поверить в то, что ты приехал на бал ради меня, — сказала она слабым голосом; слезы душили ее, но она не давала им волю. — Я и подумать не могла, что в твоем представлении это значило поймать в западню моего брата и уничтожить мою семью.

— Я вовсе этого не хотел, — сказал Ричард и сделал шаг по направлению к ней.

— Не смей! — закричала она. — Не подходи ко мне!

Он остановился.

— Чентел, я ставил ловушку не на твоего брата, а на предателя. Тедди просто спустил пружину. Ты должна мне поверить, — тихо сказал он.

— Поверить тебе? Я больше никогда не смогу этого сделать. Я доверилась тебе, но ничего, кроме страданий, не получила взамен, — дрожащим голосом проговорила Чентел.

— Ты не имеешь права так говорить! — воскликнул Ричард, которому изменила его выдержка.

— Я буду говорить то, что хочу, — гордо подняв голову, ответила Чентел. — Ты сделал все, чтобы уничтожить мою семью и разрушить мою жизнь. Но, клянусь, это тебе не удастся! — С этими словами она прошла мимо него и стала подниматься по лестнице.

— Чентел, — позвал ее Ричард.

Она остановилась, но не оглянулась в его сторону.

— Ты не права. Я единственный человек, кому ты можешь доверять. И я вовсе не собираюсь ломать тебе жизнь — напротив, я хочу, чтобы ты всю прожила ее вместе со мной. Когда ты это поймешь, приходи ко мне, — ласково сказал он.

— Прийти к тебе? — Чентел резко развернулась к нему. — Нет, я никогда не совершу такой ошибки, — холодно произнесла она и продолжила свой путь наверх. Ей казалось, что ноги ее налиты свинцом, и она точно знала, что сердце ее стало свинцовым.

До нее снова донеслись слова Ричарда:

— Когда все прояснится, приходи ко мне, Ченти.

Она добралась до двери своей комнаты, слезы хлынули потоком. Ричард Сент-Джеймс, кто он — просто сумасшедший или дьявол во плоти? Наверное, он все-таки дьявол, но она больше не поддастся искушению.

11.

Было позднее утро; двое мужчин пили чай в гостиной. Тишину, царившую в комнате, нарушало лишь ровное тиканье часов, стоящих на камине.

— Она уже спустилась? — спросил Эдвард шепотом.

— Нет, — ответил Ричард, приняв скорбный вид. — Скорее всего она сидит в своей комнате и придумывает самый мучительный способ расправиться со мной.

Эдвард согласился про себя со своим приятелем. Вслух же он произнес:

— Честно говоря, я тоже не понял, почему ты позволил увести Тедди в тюрьму.

— Ну, объяснить это нетрудно. Если истинный предатель увидит, что мы считаем изменником Тедди, то решит, что он в безопасности, и потеряет бдительность.

— Я как-то упустил это из вида, — нахмурился Эдвард. — Мы можем только надеяться, что он снова совершит ошибку, вроде той, с черной шкатулкой.

— Я далеко не уверен, что это была ошибка, может, он нарочно навел нас на ложный след, — предположил Ричард.

— А теперь Тедди Эмберли в тюрьме, — вздохнул Эдвард. — Ну и устроили мы путаницу, и сами запутались.

— Надо выжать из этой ситуации все, что возможно, — пожал плечами Ричард. — В любом случае нельзя было освобождать Тедди вчера вечером. Все подумали бы, что я покрываю предателя из-за того, что он мой родственник. С Тедди необходимо сначала снять подозрения, а потом уже выпустить его из тюрьмы, — произнес Ричард.

— Жаль, конечно, что Чентел не может посмотреть на ситуацию с этой точки зрения. — Эдвард украдкой взглянул на своего приятеля.

— Я надеюсь, что она сможет это сделать, когда успокоится, — вздохнул Ричард.

Услышав эти слова, Эдвард скептически прищурился: он не сомневался, что Чентел никогда не успокоится.

Снова восстановилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Вдруг распахнулась дверь, и в комнату вошла Чентел. У Эдварда перехватило дыхание — она была изумительно хороша; на ней было муаровое платье цвета морской волны, отделанное красно-коричневым бархатом, которое он никогда раньше не видел; оно подчеркивало нежный оттенок ее кожи и оттеняло пламенно-красные блики в волосах. Глаза ее сверкали.

— Тебе очень идет это платье, Чентел, — спокойным тоном заметил Ричард; Эдвард хмыкнул, потому что это было слабо сказано: Чентел в нем была восхитительна. — Я это знал, когда выбирал его.

Эдвард замер. Почему Чентел наконец надела на себя один из тех нарядов, что подарил ей Ричард?

— Благодарю вас, милорд. Я возвращаюсь в Ковингтон-Фолли. Я упаковала все свои вещи и послала записку Чеду; он скоро приедет, чтобы сопровождать меня, — сказала она.

«Как первый залп это очень неплохо», — подумал про себя Эдвард. Теперь он понял, почему она надела это платье — оно было ее боевым знаменем. Чентел не стала дожидаться ответа, а повернулась и исчезла за дверью. Эдвард вдруг услышал странный звук, похожий на грозное рычанье; оказалось, его произвел Сент-Джеймс, этот респектабельнейший джентльмен! Ричард вскочил со стула и направился к двери; он был похож на леопарда, преследующего свою жертву. Эдвард чуть не выронил свою чашку; бросив все, он кинулся за Ричардом, боясь пропустить представление, но остановился у двери и присвистнул: столь необычная картина предстала его взору.

Мраморный пол холла был заставлен всевозможными чемоданами, коробками, сумками и узлами. Повсюду, куда ни кинь глаз, были кожа и пледы, ремни и веревки, медные пряжки и блестящие замки… любой владелец магазина горд был бы выставить такой товар на витрине. Должно быть, Чентел работала всю ночь, чтобы добиться такого эффекта. Посреди этой груды вещей стоял Рид с озабоченным выражением лица; горничная спускалась по лестнице, неся в руке еще один чемодан. И, конечно же, посреди холла стояли главные действующие лица.

— Бетти, остановись, — раздался громкий голос Ричарда. — Отнеси это обратно в комнату своей хозяйки.

Бетти послушно остановилась, повернулась и стала подниматься по лестнице.

— Нет, Бетти, — приказала ей Чентел, — неси этот чемодан вниз. — Она повернулась и гневно посмотрела на Ричарда. — Бетти я беру с собой в Ковингтон-Фолли.

Бетти остановилась.

— Хорошо, миледи. — Она развернулась и начала спускаться.

— Ах так! — Лицо Ричарда потемнело от гнева. Бросив сердитый взгляд на неустрашимую Бетти, он воскликнул:

— Рид, так как вы работаете у меня, то возьмите это и отнесите в комнату миледи. Она остается. — И он подобрал с пола какую-то коробку и бросил ее дворецкому.

Рид, удивленный и раздосадованный, поймал ее на лету; он не стал доказывать Ричарду, что переносить вещи не входит в его обязанности, как того ожидал Эдвард, а величественно начал подниматься по лестнице с коробкой в руках.

— Мерзавец! — обратилась Чентел к Ричарду, подбоченившись. — Я не останусь долее под кровом человека, который засадил за решетку моего бедного невиновного брата!

— Его застали с документами в руках… — возразил ей Ричард.

— Как будто это что-нибудь значит! Тебе прекрасно известно, что он собирался писать стихи, а не продавать правительственные секреты! — кипятилась Чентел.

Рид тем временем поравнялся с Бетти на лестнице.

— Рид, остановитесь! Сейчас же верните мне мою коробку. Я все еще ваша хозяйка, и вы должны мне подчиняться! — потребовала Чентел.

— Бетти, — тут же вмешался Ричард, — вы все еще в моем услужении, а потому отнесите чемодан на место, в комнату миледи.

Дворецкий и горничная замерли на месте, а потом повернулись и пошли в противоположные стороны, как при смене караула.

— Как ты смеешь! Я оставляю этот дом навсегда! Бетти, сейчас же неси этот чемодан вниз! — кричала Чентел.

— Ты остаешься! Рид. Отнесите коробку наверх!

Слуги снова повернулись, взглянули друг на друга и остановились. Эдвард не выдержал и засмеялся, прикрывая рот рукой.

— У меня кружится голова, — заявила Бетти и вопросительно поглядела на Рида, ища у него поддержки.

— А я чересчур стар для всего этого, — отозвался тот, тяжело дыша.

— Бетти, принеси мне чемодан! — сказала Чентел, не сводя глаз с Ричарда.

— Рид, отнесите коробку наверх! — настаивал Ричард с мрачным выражением на лице.

Бетти и Рид одновременно посмотрели вниз, на ругавшихся хозяев, потом — друг на друга и, не сговариваясь, уселись рядышком на ступеньку.

— Когда вы договоритесь между собой, я все сделаю, — вздохнув, сказала Бетти.

— Милорд, я буду рад вам услужить, когда вы придете к соглашению, — произнес Рид слегка снисходительным тоном, какой мог позволить себе только дворецкий-долгожитель.

Эдвард задержал дыхание: что будет дальше? Глаза Чентел от злости превратились в узкие щелочки, у Ричарда лицо было суровое и грозное.

— Прекрасно, — медленно отчеканил Ричард. — В таком случае мне придется перенести все наверх самому.

Он бросил сердитый взгляд на слуг, но те не двинулись с места. Усевшись поудобнее, они всем своим видом показывали, что не собираются ни помогать хозяину, ни мешать ему. Лорд вынужден был сам поднять с пола сумку.

Чентел налетела на него, схватившись за сумку с криком:

— Я здесь ни за что не останусь, отдай!

Они тянули сумку каждый на себя и внезапно застыли как по команде; они стояли совсем близко друг к другу. От них исходила такая энергия, такая страсть чувствовалась в их горящих взглядах, что Эдвард невольно отвернулся. Казалось, между ними происходило что-то очень важное, не терпящее посторонних свидетелей.

— Я уезжаю! — заявила Чентел, казавшаяся совсем маленькой рядом с высокой фигурой Ричарда.

— Нет, ты останешься до тех пор, пока дело не будет улажено. Ты не сбежишь, опозорив свою и мою фамилию, и не поставишь под угрозу шансы Тедди на освобождение. Если ты уедешь, его положение ухудшится, это я тебе гарантирую, — убедительно произнес Ричард.

— Это угроза? — с вызовом спросила Чентел.

— Это факт. Если ты по-настоящему хочешь помочь Тедди и добиться признания нашего брака недействительным, то ты останешься, — взывал Ричард к ее рассудку.

— Я получу эту бумажку и без тебя! — упрямо заявила Чентел.

— Не стоит со мной бороться, дорогая, — перешел на ласковый тон Ричард. — Ты проиграешь.

Чентел издала громкий крик, отпустила сумку и бросилась бежать вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки; Рид и Бетти едва успели освободить ей дорогу.

— Ад и тысяча чертей! — выругался Ричард и бросил злосчастную сумку на пол.

Эдвард поспешил отодвинуться в сторону, чтобы Ричард не сбил его с ног. Влетев в комнату, Ричард тут же направился к бару и налил себе полный бокал бренди. Надо заметить, что обычно он пил очень мало! Эдвард нерешительно вошел в комнату.

— Я хочу, чтобы за Чедом Тейбором установили слежку, — взревел Ричард, угрюмо уставившись в одну точку где-то над головой Эдварда.

— Слежку? Зачем? — в замешательстве спросил тот. — Неужели ты думаешь, что он каким-то образом замешан в этой истории?

— Я не знаю, и, честно говоря, мне сейчас нет до этого дела. — Ричард влил в себя изрядную порцию бренди. — Но он не должен помогать Чентел покинуть мой дом.

— Ты хочешь сказать, что она попытается сделать это еще раз? — спросил Эдвард.

— Конечно, я в этом не сомневаюсь, — уверенно ответил Ричард.

Эдвард удивленно покачал головой. Он не мог себе представить, чтобы какая-нибудь женщина была в состоянии бросить вызов Ричарду Сент-Джеймсу после той сцены, свидетелем которой он был. Ему даже стало жаль Чентел.

— Почему бы тебе не отпустить ее в Ковингтон-Фолли? — вкрадчиво спросил он.

Ричард повернулся к окну и, глядя куда-то вдаль, сказал:

— Потому что она моя жена и нужна мне здесь.

— Но ведь она тебе… гм, как бы это выразиться… не настоящая жена! — не совсем деликатно напомнил ему приятель.

— Будет настоящей, — сказал Ричард, как отрубил; он обернулся к Эдварду, лицо его было непроницаемо. — Ты только проследи, чтобы Чед Тейбор не помог ей бежать.

Эдвард согласно кивнул. Он почувствовал, что за железной уверенностью Ричарда скрывается боль, и теперь сомневался, кого стоит жалеть больше: Чентел или его друга. Он посочувствовал Ричарду всей душой и поклялся выполнить его поручение.

— Знаешь, я думаю, что бренди мне тоже не помешает, — и Эдвард потянулся к графину.

— Он меня не отпускает. — В голосе Чентел звучала боль. Она посмотрела на Чеда, который стоял у камина.

Тот повернулся к ней:

— Как он может тебя не отпускать?

— Он угрожает тем, что наш брак не будет расторгнут. Он страшный человек. Он хочет лишить меня свободы, как и Тедди! — осознавая свое бессилие, воскликнула Чентел.

Чед тут же подошел к ней и обнял за плечи, как будто утешал ребенка; девушка, несчастная и измученная, положила голову ему на плечо.

— Бедная моя Чентел, — ласково сказал Чед.

— Ну зачем, зачем он это делает?

— Потому что он любит власть и не терпит тех, кто смеет ему противостоять, — ответил Чед.

— Но он ведь знает, что Тедди ни в чем не виноват! — негодовала Чентел.

— Это для него ничего не значит! — Чед покачал головой. — Они так долго безуспешно ловили своего предателя, что теперь первого попавшегося человека выдали за него.

— Ты хочешь сказать, что Тедди предназначена роль жертвенного агнца? — со страхом в глазах спросила Чентел.

— Боюсь, что это так. — Чед глубоко вздохнул. — Ричард должен найти предателя, иначе его репутация сильно пострадает.

— Боже мой! Тогда у Тедди нет никаких шансов! — воскликнула она.

— Не говори так, не сдавайся! Ты должна бороться за него! — ободрял ее Чед.

Чентел схватила кузена за руку и крепко ее сжала; ей нужно было ощутить его силу.

— Но как? Как мне бороться? — спросила она.

— Убеги со мной, — просто ответил Чед.

— Что? — Чентел не верила своим ушам. — Но… но как это может помочь?

— Убеги от Сент-Джеймса, — настойчиво повторил Чед. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, что хочу жениться на тебе. Я всегда буду заботиться о тебе. Как только ты сбежишь от Сент-Джеймса и окажешься вне его власти, я смогу бороться за то, чтобы снять с Тедди подозрения в измене. Ради тебя я это сделаю, Чентел, — убеждал ее Чед.

— Но каким образом ты этого добьешься? — засомневалась девушка.

— У меня есть деньги, Чентел. У меня также есть связи, о которых ты не знаешь. Сент-Джеймс не единственный могущественный человек в наших кругах, просто свои знакомства и возможности я не выставляю напоказ. Но я ничего не добьюсь, пока ты находишься в его доме. Как ты думаешь, почему он принуждает тебя оставаться здесь? Потому что он хочет иметь тебя в качестве заложницы, — горячо убеждал ее Чед.

— Неужели я для него просто пешка? — Чентел была неприятно поражена.

Ее захватил водоворот эмоций. Убежать с Чедом и никогда больше не видеть Ричарда… Но она совсем не хочет от него убегать! Сердце ее бунтовало при мысли о том, что надо его покинуть. Она не хочет верить в то, что он желает ей зла! Однако Чед прав. Ей необходимо убежать отсюда, остаться значило бы погибнуть от своей любви к нему. Отдать себя в руки человека, которому она безразлична, для которого имеют значение только власть и гордыня, было равносильно погибели не только ее, но и Тедди. В тревоге она посмотрела на Чеда.

— У тебя единственный выход — бежать. Бежать со мной, — настаивал он.

— Но ведь он будет нас преследовать! — в волнении воскликнула Чентел.

— Нет, если мы покинем Англию. В Европе он нас не найдет, мы пересечем Ла-Манш. Он вынужден будет расторгнуть ваш брак на твоих условиях, и тогда мы с тобой поженимся, — заключил Чед.

Внутренний голос Чентел сопротивлялся этому предложению, ведь, приняв его, она никогда больше не увидит Ричарда. Но если она не сбежит с Чедом, то не поможет Тедди… Она закрыла глаза. Боже, какая унылая жизнь ее ожидает! Но у нее нет ни денег, ни связей — и, соответственно, у нее нет выбора. Она металась меж двух огней: либо остаться с человеком, который посадил в тюрьму ее брата, но которого она любит, либо бежать с тем, кто любит ее и хочет ей помочь. Она решилась:

— Что ж, я убегу с тобой. Я верю тебе, — обратилась она к Чеду.

— И я обязательно помогу Тедди, вот увидишь! — радостно отозвался он. — Я использую все свое влияние. И как только мы окажемся в Европе, ты будешь вести такую жизнь, которую заслуживаешь. Я всегда мечтал об этом. Обещаю тебе, ты ни в чем не будешь нуждаться!

Чентел заставила себя улыбнуться.

— И когда же это будет? — спросила она с тайной грустью в душе.

Чед поднялся на ноги, и она тоже встала; он посмотрел ей прямо в глаза, и она не отвела от него взора, хотя ей очень этого хотелось.

— Мы с тобой отправимся в путь через неделю или, в крайнем случае, через две. Мне нужно доделать кое-какие дела. Когда все будет готово, я приеду за тобой, — сказал он.

— Хорошо, — кивнула Чентел. Слава богу, у нее еще есть неделя, а если повезет, то даже две! — Но сейчас ты должен уйти, пока Сент-Джеймс не вернулся.

— Я не боюсь Сент-Джеймса! Но мне действительно надо идти. — Он обнял ее на прощание. Чентел была благодарна кузену за то, что он не попытался ее поцеловать, наверное, понимая, в каком смятении чувств она находилась. — Я скоро вернусь за тобой. Не беспокойся о своих вещах и ничего не бери в дорогу. Я куплю тебе новый гардероб и обо всем позабочусь.

Чентел снова постаралась улыбнуться и кивнула в ответ. Проводив его до двери, она долго смотрела ему вслед. Сердце спрашивало ее, что она делает? Разум отвечал, что этого требует от нее долг. Почему же ей так грустно? Почему болит сердце? Она потрясла головой и закрыла дверь. «Я переживу это все. Так всегда было раньше, так будет и впредь», — сказала она себе.

Чентел вернулась в дом после того, как навестила Тедди в тюрьме, в каком-то оцепенении. Тедди держался хорошо. Он сказал ей, что еда вполне приличная, а тюремщики — хорошие парни, с которыми он даже играет в карты.

«Ковингтоны даже в тюрьме найдут возможность сыграть!» — подумала про себя Чентел. Но когда она упрекнула Тедди, он принял обиженный вид:

— Я ведь не играю на деньги, Чентел. Я же обещал Алисии, что больше не буду этим заниматься, иначе мы никогда не найдем сокровище. Когда я играю без ставок, это ведь не настоящая игра, правда? — спросил он сестру.

Чентел вынуждена была признать, что он прав. Единственное, на что жаловался Тедди, — это на то, что его не навещает Алисия. Чентел мягко намекнула ему, что родители девушки никогда ей этого не позволят. Тедди кивнул в ответ и сказал, что он должен смириться с этим до тех пор, пока не выйдет на свободу. Если бы он только знал, на что шла Чентел, лишь бы его освободили. Она не в силах была рассказать ему об этом шаге: слишком болезненным он был для нее. Придя домой, она поднялась и вошла в свою комнату. В голове у нее стучало; она должна отдохнуть, может быть, после этого ей станет легче.

Во сне она убегала от каких-то бесформенных чудовищ… Они ее вот-вот достанут! В ужасе она закричала — впереди показался просвет. Серые мрачные тени исчезли, и вокруг нее все оказалось окрашенным в яркие, жизнерадостные тона — она очутилась на бале-маскараде. Перед ней стояла тетя Беатрис в своем нелепом костюме викинга.

— Ты выбрала неправильный веер, — твердила она. — Нужно было взять голубой. Веер неправильный, он должен быть голубым, голубым…

Тут все вокруг нее закружилось, и она очутилась в картинной галерее. На стене перед ней висели два портрета леди Дженевьевы. Она подумала, что тетя Беатрис права: на одном портрете леди Дженевьева держала голубой веер, а на другом — розовый.

Вдруг обе леди Дженевьевы закружились на портретах, кокетливо обмахиваясь веерами. Но леди Дженевьева с голубым веером неожиданно исчезла, и на картине остался только фон, а другая леди Дженевьева замерла с раскрытым розовым веером в руках. Чентел переводила взгляд с одной картины на другую и внезапно проснулась.

Что ее разбудило? Она хотела получше изучить приснившиеся ей картины; какая-то деталь не давала ей покоя, но какая именно? Она встала с постели и взяла с туалетного столика розовый веер, раскрыла его и стала внимательно его рассматривать. На нем был изображен пейзаж, в центре которого находилась беседка, окруженная деревьями. Положив веер на место, она подошла к портрету и повернула его к себе лицом.

Закрыв глаза, Чентел снова мысленно представила себе те портреты, которые явились к ней в сновидении. Что-то тут было не так… Вдруг ее осенило, и глаза ее широко раскрылись — фон! Когда леди Дженевьева исчезла с одной из картин, на нем остался только фон — тот же самый сад, те же подстриженные кусты и деревья в вечерних сумерках. Чентел никогда до этого не обращала внимания на фон портрета: фигура леди Дженевьевы сразу же приковывала внимание к себе, а скромный пейзаж, написанный грубыми мазками, вряд ли мог кого-либо заинтересовать. Чентел снова закрыла глаза и представила себе этот пейзаж на закате. Потом, взяв в руки веер, она стала рассматривать рисунок на нем. На розовом веере был изображен тот же сад, что и на портрете, только при свете дня; главное отличие состояло в том, что в центре композиции находилась не фигура дамы, а изящная беседка. Но, без сомнения, это был один и тот же сад. Внимательно изучая очертания кустов и деревьев, их расположение на местности, Чентел вдруг вздрогнула: в ее памяти всплыли картины из ее детства.

— Я же тут играла! — воскликнула она. В детстве это место привлекало ее, потому что деревья и кусты тут росли кругами, а в центре была лужайка. Здесь могла бы расположиться беседка, но почему-то лужайка пустовала.

Чентел нахмурилась припоминая беседку, но в ее памяти не осталось о ней никаких воспоминаний. Мама рассказала ей бесчисленные истории о великолепии Ковингтон-Фолли в былые дни, когда Ковингтоны процветали. Беседка, конечно, была великолепна. Девушка узнала куст шелковицы, стоящий справа, изгиб тропинки, ведущей к центру лужайки, на веере она шла к беседке — на небольшой холмик.

— Да, это так и есть. — Чентел захлопнула веер и прижала его к груди. Она счастливо улыбалась: какой изящный, женственный ключ у нее в руках, какая изумительная карта, не чета тем, что чертили, высунув язык, Тедди и Недди! Поистине, только женщина могла найти сокровище, спрятанное леди Дженевьевой (если оно, конечно, существовало). Ни одному мужчине не пришло бы в голову рассматривать мельчайшие детали на холсте картины, тем более на веере. На портрете он не увидит ничего, кроме блеска драгоценностей, а веер для него — всего лишь женская побрякушка.

— Леди Дженевьева, — засмеялась Чентел, — вы действительно были колдуньей!

На следующее утро Чентел надела старенькое рабочее платье и широкополую шляпку и направилась в сарайчик, где садовник держал свой инструмент. Порывшись в нем, она нашла подходящую лопату, уселась в повозку, запряженную пони, и направилась на поиски сокровища.

Стояла прекрасная солнечная погода, и очень быстро она добралась до Ковингтон-Фолли. Напевая веселую песенку, она принялась копать яму прямо посреди лужайки. Шелковица росла справа от нее, а сильно подросшие со времен леди Дженевьевы деревья окружали ее, как часовые. Оказалось, что копать землю не такое уж приятное занятие, тем более что не слишком умело орудовала лопатой. Скоро она перепачкалась в земле и вспотела. Не обращая внимания на появившиеся мозоли, она продолжала работать, представляя, как распорядится кладом. Она выкупит Тедди! Она предложит принцу-регенту сокровище за освобождение брата. Всем известно, как нужны деньги принцу Уэльскому, который любит возводить в пэры всех подопечных.

Если сокровище действительно так велико, как об этом говорится в семейных легендах, то она сможет не только подкупить принца-регента, но и оставить кое-что для себя. Тогда ей не придется убегать с Чедом! Она будет обеспечена и сможет жить самостоятельно, не связывая себя ни с одним из мужчин. Вот тогда она поиграет с Сент-Джеймсом, как он это делал с ней. Но если она разбогатеет, то его семья не позволит им расторгнуть брак. В глубине души она надеялась, что Ричард останется ее мужем вовсе не из-за сокровища, а будет жить с ней потому, что признает наконец, что она ему ровня и самая подходящая для него жена.

Мозоли на руках начали саднить, и поэтому Чентел стала копать медленнее. Вдруг она почувствовала, что кто-то за ней наблюдает! Она пыталась успокоить себя тем, что это ей кажется, но сердце ее продолжало тревожно биться.

Отложив лопату, Чентел выпрямилась и осмотрелась вокруг. Не заметив ничего подозрительного, она начала прислушиваться. И все-таки смутное ощущение какой-то угрозы не исчезло. Птичка, перелетевшая с одной ветки на другую, испугала Чентел, и она вздрогнула:

— Кто здесь?

Она схватилась за черенок лопаты, приготовившись обороняться. Отправиться сюда в одиночестве после того, как ее с Алисией заперли в потайном ходе, было очень неосмотрительно. Неужели тот человек в сером плаще, который стрелял в нее, находился где-то поблизости.

Тут до нее донесся чей-то свист, и через мгновение перед ней предстал Ричард Сент-Джеймс на лошади. Он остановился рядом с выкопанной ямой, в которой по колено стояла Чентел, и спросил, улыбаясь:

— Развлекаешься?

— Да, — ответила Чентел, нахмурившись, но мрачное выражение лица ей далось с трудом. По правде говоря, она очень обрадовалась, увидев Ричарда. В душе она возблагодарила бога, что это оказался не человек в плаще, однажды уже стрелявший в нее. — Что ты здесь делаешь? Ты напугал меня!

— Ты хоть понимаешь, как глупо было с твоей стороны прийти сюда одной, без охраны? — спросил он, спрыгивая с лошади.

Чентел молчала, не желая признавать его правоту, хотя она только что сама пришла к этому заключению. Ричард заглянул в яму.

— Ну что, уже нашла? — с ухмылкой спросил он.

Убрав влажный завиток со лба, Чентел притворилась, что не понимает, о чем он говорит:

— Что нашла?

— Китай, конечно. — Он ухмыльнулся во весь рот.

— Я вовсе туда не собираюсь.

— А выглядит именно так, как будто ты собираешься прорыть туннель до противоположной части света. Может быть, ты ищешь клад? Я надеюсь, что это не могила для очередного трупа, — продолжал он поддразнивать ее.

Чентел вернулась к работе, игнорируя его слова. Усиленно налегая на лопату, она ответила:

— Нет, но эта идея мне нравится. Какой у тебя рост?

— Чтобы эта яма подошла для меня, дорогая, — рассмеялся он, — тебе надо еще копать и копать.

Услышав, как Ричард ее назвал, Чентел приостановилась.

— Чего ты хочешь? — спросила она подозрительно.

— Я подумал, что ты уже проголодалась, и захватил с собой кое-что, — с улыбкой сказал он и, подойдя к лошади, снял привязанную к седлу корзинку.

— А откуда ты узнал, что я здесь? — строго спросила она.

— Ну, это не секрет, все слуги пришли к такому заключению. Ты уехала на маленькой повозке, захватив с собой лопату, и на тебе надето старое платье. Всем было ясно, что ты решила отправиться на поиски сокровища. Кстати, кухарка посылает тебе свои лучшие пожелания и кое-что посущественнее, чтобы подкрепить твои силы.

Чентел вздернула подбородок и, сердито на него посмотрев, с вызовом произнесла:

— Не смей надо мной смеяться!

— Я и не думал, я просто объяснил причину своего появления, — ответил Ричард, постелив покрывало на землю. — Не думай, пожалуйста, что я шпионю за тобой, — добавил он, глядя ей в глаза.

Чентел пришла в замешательство и замолчала. Она снова принялась копать, делая вид, что его не замечает.

— Стол накрыт, — объявил он через минуту.

Чентел бросила взгляд поверх ямы и сглотнула слюну. Все было приготовлено как для пикника: на покрывале расставлены блюда с цыпленком, пирожками и нарезанным сыром, и все это выглядело очень аппетитно. Но Чентел, гордо вздернув подбородок, фыркнула:

— Я не собираюсь делить еду с человеком, который засадил моего брата в тюрьму, — и с силой вонзила лопату в твердую землю.

— Чентел! — позвал ее Ричард, но она не отозвалась и не подняла на него взгляд.

— Чентел! — Голос его был ближе, но она не обернулась.

— Дорогая, — вдруг прошептал он ей на ухо, от неожиданности девушка вздрогнула и обернулась, споткнувшись и чуть не упав.

Ричард стоял прямо за ней; он подхватил ее, когда она пошатнулась.

— Отпусти меня!

— Не отпущу до тех пор, пока ты не согласишься поесть со мной, — заявил он.

Он обхватил ее за талию, сердце ее учащенно забилось, и она не решалась посмотреть ему в лицо.

— Мы будем стоять целый день, — сказал он, — и это означает, что ты так и не найдешь свое сокровище. Но если ты поешь, я обещаю тебе, что после этого ты сможешь копать, сколько тебе угодно. Впрочем, меня такое положение более чем устраивает, — добавил он, и его руки скользнули с талии на бедра.

Чентел с трудом преодолела свое неосознанное желание прильнуть к нему всем телом.

— Хорошо, — сказала она, — я пообедаю с тобой.

Ричард засмеялся и тут же ее отпустил. Против своей воли Чентел на него слегка обиделась за то, что он так быстро сдержал свое слово. Признаться, ей самой очень нравилось это положение! Смутившись, она вслед за ним вылезла из ямы и присела на одеяло. Уже собираясь отведать аппетитную цыплячью грудку, она заметила, что Ричард достал из корзины бутылку шампанского.

— Шампанское? — удивилась она.

— Конечно. — Он принялся его открывать. — Я решил, что мы должны отпраздновать твой успех, если ты найдешь сокровище.

— Очень смешно, — фыркнула Чентел, наблюдая, как он наливает пенящуюся жидкость в высокие бокалы.

— Я вовсе не собирался над тобой смеяться — наоборот, я надеялся, что ты отыщешь свой клад. — Он протянул ей бокал. — А в случае, если ты не найдешь сокровище, я подумал, что это будет последнее шампанское, которое мы с тобой выпьем, прежде чем ты убежишь с Чедом, — сказал он.

Чентел чуть не поперхнулась; она посмотрела ему в глаза, пытаясь понять его настроение. Он прикоснулся своим бокалом к ее, так что они зазвенели, и затем отпил из него.

— Откуда ты знаешь? — недоуменно спросила она.

— Догадаться нетрудно, иначе ты не осталась бы под кровом человека, который, как ты считаешь, тебя предал. Когда же состоится твой побег — на этой неделе или на следующей? — спросил он так, что Чентел почувствовала раскаяние.

— Извини, мне так жаль… — покраснев, сказала она.

— Не стоит сожалеть, тебе все равно бы это не удалось. — Ричард не отрываясь смотрел ей прямо в глаза и потом вдруг подмигнул.

Она не смогла сдержаться и улыбнулась ему в ответ. Высоко подняв свой бокал, как бы приветствуя его, она сказала:

— Знаешь, ты просто нахал, — и рассмеялась.

Он тоже не сдержался от смеха, и они осушили свои бокалы. Чентел почувствовала себя от выпитого шампанского легко и свободно. Ричард избавил ее от угрызений совести. Она теперь не может убежать, значит, она его не предает.

— А теперь поешь, — предложил Ричард. — Цыпленок очень вкусный, а вот эти пирожки с мясом просто восхитительны.

Чентел потянулась за кусочком цыпленка, на который давно посматривала. Ричард тем временем продолжал:

— Знаешь, дорогая, я ведь не предавал тебя.

— Да, ты только послал моего ни в чем не повинного брата в тюрьму, — укоризненно сказала она.

— Ты не дала мне объяснить, почему я позволил арестовать Тедди, — спокойно ответил он.

— Мы оба прекрасно знаем, — проговорила Чентел, проглотив кусочек цыпленка, — что Тедди совершенно случайно попался в западню. Ему просто нужна была писчая бумага.

— Да, мы с тобой это знаем, но другие — нет. Со стороны трудно поверить, что такое совпадение может произойти случайно, для этого надо хорошо знать твоего брата, — резонно заметил Ричард.

Чентел молчала, потому что, к сожалению, он был прав.

— Должен признаться, что я никак не рассчитывал, что такое может произойти. Я должен извиниться за это перед тобой. Когда я устраивал ловушку, я совсем упустил из виду Тедди. Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, — это то, что, когда я составлял план действий, мои мысли были заняты совершенно другим.

— Просто я пришла к убеждению, что ты никогда не совершаешь ошибок. Ты мне сказал это в ту ночь, когда пришел за шкатулкой, но тогда я подумала, что ты просто хотел меня устрашить. Теперь я вижу, что ты говорил правду.

Ричард криво усмехнулся.

— Нет, это было верно до тех пор, пока я не познакомился с тобой и членами твоей семьи. — Ричард покачал головой. — Эта западня была приготовлена не для Тедди. Но раз он туда попался, я не мог его просто так выпустить. Никто не поверил бы в его невиновность. Его непричастность нужно доказать, иначе он будет под подозрением до конца своих дней.

Как же она сама об этом не догадалась?

— Вот поэтому Тедди и находится в тюрьме, — продолжал Ричард. — И, должен признаться, я бы хотел, чтобы он там пока и оставался. — Он поднял руку, останавливая Чентел, которая готова была уже наброситься на него с упреками. — Нужно найти истинного предателя, чтобы снять с Тедди все обвинения. Когда человек, за которым мы охотимся, потеряет бдительность, мы его непременно поймаем.

— Чед мне сказал то же самое, — произнесла Чентел. — Он сказал, что ты хочешь сделать Тедди жертвенным ягненком.

— Я благодарю тебя за откровенность, но прошу тебя не передавать Чеду то, что я тебе говорю. — У губ Ричарда залегла жесткая складка.

— Почему? Он ведь член семьи, — удивилась Чентел.

— И к тому же мой соперник. — Ричард снова улыбнулся.

— Соперник? — Чентел совсем не считала Чеда таковым по отношению к Ричарду и потому переспросила.

— Ты же собиралась с ним сбежать, разве не так? — покачал он головой. — Но я не могу сейчас выпустить Тедди, чтобы ему помочь, мы должны как можно быстрее схватить предателя. Конечно, все это игра…

— А я-то думала, что ты никогда не играешь! — иронично заметила Чентел.

— Я же тебе сказал, что твоя семья плохо на меня влияет!

Она бросила на него сердитый взгляд, но Ричард не испытывал раскаяния, он только усмехнулся в ответ. Посмотрев на солнце, уже склонявшееся к горизонту, он промолвил:

— Быстрее допивай свое шампанское. Судя по всему, до темноты нам осталось копать всего пару часов.

— Что ты хочешь сказать, мы будем копать вместе? — изумилась она.

— Я поступил бы не по-джентльменски, если бы не помог даме разыскать ее сокровище. — Он подал ей руку. — Я обещаю, что оно целиком и полностью будет принадлежать тебе. Но я не оставлю тебя здесь одну и тем более не смогу просто наблюдать за тем, как ты орудуешь лопатой. Так что давай поскорей откопаем клад, и тогда ты сможешь послать меня ко всем чертям.

— Ты можешь смеяться, — с достоинством ответила Чентел. — Но вот когда я найду сокровище, тебе будет не до смеха!

— Почему же? Мне будет очень приятно иметь богатую жену! — Он взял в руки привезенную с собой лопату, спрыгнул в яму и принялся за работу.

Чентел подобрала с земли свою лопату и язвительно заметила:

— Я вовсе не твоя жена!

— Я знаю, — широко ухмыльнулся он. — Но если ты найдешь сокровище, я буду вынужден тебя удержать.

— Гм… У тебя не будет выбора, — сказала она, очутившись в яме.

Он предпочел проигнорировать это замечание; некоторое время они молча копали, и потом он заговорил о сокровище:

— А я думал, что ты не веришь в существование тайника.

— А теперь верю, — честно призналась Чентел.

— Что заставило тебя изменить свое мнение? — поинтересовался Ричард.

— Это все из-за веера, — ответила она.

Они продолжали работу, во время которой Чентел изложила ему свою теорию; он внимательно ее слушал. Прошел еще час. Яма существенно увеличилась в размерах, и они уже стояли в ней по пояс.

— Пожалуй, нам пора передохнуть, — сказал Ричард, утомленно вздохнув.

Чентел выпрямилась и вытерла рукой мокрый лоб. Она повернулась к нему: Ричард стоял в расстегнутой рубашке с закатанными рукавами, выпущенной поверх панталон. Легкий ветерок играл с тонкой тканью, сдувая ее с его широкой груди.

— Я не прочь чего-нибудь выпить, — сказала она чуть охрипшим голосом; внутри у нее что-то сжалось. В солнечных лучах темные волосы на груди Ричарда отливали красной медью, как и его пышная, совершенно растрепанная шевелюра. Она быстро отвела взгляд и посмотрела себе под ноги.

— Я сейчас принесу, — сказал он и легко выбрался из ямы. Чентел была рада, что хоть на минуту осталась одна: ей надо было собраться с мыслями. Глубоко вздохнув, она постаралась успокоиться.

Когда он вернулся с шампанским и бокалами, она уже ждала его. Он посмотрел на нее с улыбкой, и Чентел подумала: что же этот мужчина делает с нею, если она полностью потеряла над собой контроль? Совершенно неосознанно она улыбнулась ему в ответ; она разглядывала с ног до головы потного, растрепанного, небрежно одетого Ричарда и покачала в изумлении головой. Когда она вынуждена была выйти за него замуж, она и представить себе не могла, что этот импозантный, властный человек, который всегда побеждает, сможет понравиться ей. Более того, этого мужчину она обожала.

Смеясь, он спрыгнул в яму и протянул Чентел шампанское.

— Почему ты смеешься? — спросила она.

— Ты выглядишь сейчас точь-в-точь, как в тот день, когда затеяла большую стирку, — заметил он.

— А ты нет, — тихо сказала она, отдавая ему шампанское.

— Что ты хочешь этим сказать? — притворился рассерженным Ричард.

— В тот день ты был на меня страшно зол, — напомнила ему Чентел.

— Да, ты права. Я должен перед тобой извиниться за тот день, — виновато произнес он.

— Но есть и другая разница. — Чентел готова была откровенно высказать все, что в данный момент думала. — Сейчас ты приносишь мне шампанское, называешь меня «дорогой», и даже рубашка у тебя расстегнута. Почему ты сегодня такой?

Ричард убрал у нее со лба непослушный влажный завиток. Нахмурившись, он ответил:

— В твоем обществе мне хочется быть самим собой. Каждый человек может играть множество разных ролей. — Его улыбка показалась Чентел загадочной. — Мы живем в мире, где большое значение имеет происхождение, общественное положение, правила поведения, наконец. Но рядом с тобой я забываю об условностях, — признался он.

— Понятно, — тихо сказала Чентел. Она и сама испытывала то же самое, когда он был рядом. Как несправедлива жизнь: они не смогут долго быть вместе.

— Ты устала, — сказал он, заметив изменившееся выражение ее лица. — Давай на сегодня прекратим поиски. Мы вернемся завтра, если ты этого хочешь. Тебе просто придется отложить на один день свой триумф, — улыбнулся он.

Она согласилась с ним. Завтра они снова будут вместе! Ричард помог ей выбраться из ямы, и, собрав свои вещи, они отправились в обратный путь. Всю дорогу они разговаривали, мирно обсуждая вопрос о сокровище, о том, где оно спрятано и почему они до него не докопались. Их беседу прервал громкий крик.

Они подняли головы и увидели Эдварда, скакавшего к ним во весь опор.

— Ричард, мне надо срочно с тобой поговорить! — заявил он еще на ходу.

— Подожди меня здесь, — сказал Ричард Чентел и послал свою лошадь вперед. Он о чем-то переговорил с Эдвардом, пока их скакуны плясали на месте, а потом галопом вернулись к повозке.

— Что случилось? — в тревоге спросила Чентел, когда он натянул поводья и спешился рядом с ней. Она не смогла прочитать, что у него было на лице, и снова повторила:

— Ради бога, Ричард, скажи мне, что случилось?

— У нас появился новый след, и на этот раз мы обязательно достанем этого мерзавца. Пожалуйста, слезь на минутку. — Он протянул к ней руки.

— Зачем? — в замешательстве спросила Чентел, но все-таки сошла на землю. — Ричард, в чем дело?

Он нагнулся и, притянув к себе, страстно ее поцеловал. Инстинктивно она к нему прильнула и прижалась к его груди. Ричард внезапно отпрянул назад, и Чентел, заморгав в удивлении, услышала:

— Я должен уехать на три дня. Обещай мне, что ты не сбежишь с Чедом, пока меня не будет.

— Но… — начала было она. Он снова поцеловал ее, на этот раз очень нежно. Когда он отпустил ее, все ее чувства были в смятении.

— Обещай мне, Чентел! — потребовал Ричард, поцеловав ее так, что у нее подогнулись коленки.

Когда он оторвался от ее губ, она снова прижалась к нему всем телом.

— Обещай! — повторил он.

— Обещаю, — только и смогла вымолвить она.

— Хорошо, — с довольной улыбкой проговорил Ричард.

Он забрался в седло и сказал ей на прощание:

— Помните, мадам, вы дали мне три дня!

Она молча кивнула, наблюдая, как он поскакал к Эдварду, и они галопом помчались дальше; она стояла так до тех пор, пока силуэты всадников не превратились в еле заметные точки, которые исчезли на линии горизонта. Голова у нее была как в тумане. Три дня. Но чего можно добиться за три дня?

12.

Ричард и Эдвард остановили своих лошадей в рощице неподалеку от таверны самой скверной репутации. Деревья скрывали всадников, отсюда открывался прекрасный вид на захудалую гостиницу и ее двор. Дом обветшал настолько, что стены его, казалось, вот-вот рухнут — и рухнули бы, если бы не были сложены из булыжника, балки же годились только как насест для кур. К этой развалюхе, расположенной на самых задворках Лондона, вела узкая ухабистая дорога, вся в ямах и рытвинах. Мало кто заглядывал в это захолустье, но сегодняшний вечер должен был стать знаменательным исключением.

Друзья выжидали уже несколько часов, но все это время двор представлял собою сонное царство. Наконец к таверне на большой скорости подъехала нарядная карета, заставив разгуливающих во дворе кур и уток броситься врассыпную, а кошек вспрыгнуть на забор. Из экипажа вышел стройный, очень хорошо одетый мужчина и уверенной походкой направился к дому. Не прошло и четверти часа, как он вышел из него, что-то сказал своему кучеру, снова сел в карету и уехал.

— Он передал сообщение. Теперь наша очередь, — тихо сказал Ричард и пришпорил лошадь; Эдвард поскакал вслед за ним. Их приближение вызвало новый переполох во дворе, и они, спешившись, ворвались в таверну под громкое кудахтанье и мяуканье.

В помещении не было никого, кроме хозяина, наслаждавшегося своим собственным разбавленным пивом, но Ричард успел заметить краешек темного плаща, владелец которого исчез за дверью в глубине комнаты.

— Он там! — закричал Эдвард.

Ричард побежал к двери, сшибая на ходу стулья и скамейки, и, открыв ее, попал на кухню. Костлявая неряшливая хозяйка стояла у стола с куском мяса в одной руке и ножом в другой.

— Куда он побежал?

Женщина посмотрела на него и указала ножом на выход. Ричард кивнул и с быстротой молнии выскочил из дурно пахнувшей кухни наружу через черный ход. Рядом с его головой просвистела пуля, и он вынужден был спрятаться за корзиной с отбросами. Он так ничего и не увидел, зато услышал удаляющийся конский топот.

— Черт побери! — выругался он.

— Что случилось? — спросил Эдвард, только что к нему подоспевший.

— Он удрал. — Лицо Ричарда потемнело от досады.

— Мы еще можем его догнать! — воскликнул Эдвард с надеждой.

— И что нам это даст? Он успеет избавиться от улик, прежде чем мы его поймаем, — заметил Ричард.

— Так что же нам теперь делать? — нахмурился его приятель.

— Снова ждать подходящего случая… Это дело нескольких дней, ведь теперь мы знаем, кто он. Я прошу тебя вернуться в город и доложить обо всем начальству. — Ричард направился к двери.

— А куда ты теперь? — спросил его Эдвард.

— Домой, к Чентел, — последовал ответ.

— Ты собираешься ей все рассказать? — поинтересовался приятель.

Ричард задумался на минуту, прежде чем ответил:

— Да.

— Это будет нелегко. — Эдвард покачал головой.

— Да, это будет чертовски трудно, — вздохнул Ричард.

— Мадам, к вам пришли, — объявил Рид. Чентел оживилась и подняла глаза от своего вышивания, но тут она сообразила, что это не может быть Ричард, потому что о его появлении дворецкий не стал бы ей сообщать.

— Кто это? — спросила она без всякого энтузиазма.

— Ваш кузен, миледи.

— Чед! Так скоро! — недовольно воскликнула она.

С тех пор, как она обещала Чеду убежать с ним, прошло около недели, и два дня — с того момента, когда она дала слово Ричарду не убегать с кузеном. «Мне надо завести специальный календарь и подчеркивать даты, когда я собираюсь выполнять свои обещания», — подумала она.

— Что ж, приведите его сюда.

Рид поклонился и исчез за дверью, а Чентел снова взяла в руки пяльцы.

Вошел Чед, на нем был плащ темно-синего цвета, отделанный соболиным мехом, который он почему-то не отдал дворецкому. Чентел выдавила из себя улыбку:

— Здравствуй, Чед. Почему ты вернулся так скоро?

— Потому что дела пошли быстрее, чем я рассчитывал. — Он подошел к ней, не сводя с нее взора, и внезапно его брови удивленно поползли вверх: — Неужели зрение меня не обманывает, и ты действительно увлеклась столь бесполезным занятием, как вышивание?

Чентел попыталась спрятать свою работу от его любопытных глаз:

— Боюсь, что я испортила эту вещь. Это просто удивительно — годами я зашивала, ставила заплаты и штопала, и все у меня получалось, а вот с вышиванием — никак. Но в этом доме мне не остается ничего, кроме вышивания. Здесь всю работу по хозяйству выполняют слуги. Мои руки соскучились по работе, и я взялась за вышивание. — Она грустно вздохнула. — Боюсь, я не слишком гожусь на роль хозяйки дома.

— Моя бедная Чентел. — Чед уселся рядом с ней и обнял ее за плечи. — Не беспокойся, ты гораздо лучше справишься с ролью хозяйки моего дома.

Чентел сжала руки, глубоко вдохнула и, набравшись мужества, произнесла:

— Чед, дорогой мой, мне очень жаль, но… но я не могу бежать с тобой.

Чед сжал плечи Чентел и весь напрягся.

— Почему? — спросил он, пронзая ее взглядом.

— Видишь ли, я… Я обещала Ричарду, что в течение трех дней я от него не убегу. — Она прикусила нижнюю губу и спрятала свои глаза.

— Но в связи с чем ты дала ему такое обещание? — раздраженно сказал он. Чентел неловко пожала плечами:

— Он догадался о наших намерениях и попросил меня дать ему хотя бы три дня.

— Три дня? Почему именно три — за три дня он собирается сотворить новый мир, что ли? — усмехнулся Чед.

— Нет, он сказал, что ему нужны три дня, чтобы оправдаться передо мной и доказать, что его намерения всегда были честны, — подняв на него глаза, ответила Чентел.

— Оправдаться? Каким образом? — прищурился кузен.

— Он собирается за эти три дня найти истинного изменника, Чед. — Она взяла его за руку. — Он сказал мне, что держит Тедди в тюрьме только до тех пор, пока его место не займет настоящий предатель, — это лучший способ доказать невиновность моего брата и, возможно, единственный.

— И ты ему веришь? — Он крепко сжал ее ладонь.

— Я думаю, что справедливо будет дать ему шанс доказать правдивость своих слов.

— Понятно, — тихо сказал Чед. Он отпустил ее руку, встал и, подойдя к окну, устремил свой взгляд вдаль. — Это значит, что ты ему веришь. — Чентел молчала, и он снова повернулся к ней: — Могу я спросить, какой сегодня пошел день?

— Второй. — Она покраснела.

— А где Сент-Джеймс?

— В Лондоне, как я полагаю. Эдвард сообщил, что знает, кто предатель, что есть этому доказательства. Ричард сказал, что должен уехать, и попросил у меня эти три дня. Он уверен, что за это время сможет поймать изменника.

— Правда? — Чед криво усмехнулся, и глаза его потемнели. — Но если он не сдержит своего слова, ты убежишь со мной?

— Нет, — покачала головой Чентел. — Он просил у меня три дня, но я даю ему всю жизнь.

Чед вздрогнул, будто его ударили. Потом он пришел в себя и покачал головой:

— Ты влюбилась в него, правда?

Чентел только молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Чед снова подошел к ней и дотронулся до ее пылающей щеки:

— Как я теперь смогу доказать свои чувства?

Чентел посмотрела ему в глаза:

— Ты уже давно доказал, что ты мой лучший друг, на которого я всегда могу положиться. Разве этого недостаточно?

— Друг и возлюбленный — как можно сравнить эти понятия? — Он натянуто улыбнулся, и его карие глаза вдруг заблестели. — Но хватит об этом. Если ты не собираешься со мною бежать, то, по крайней мере, ты можешь выйти со мной во двор и посмотреть на мою новую карету. Тедди сказал бы, что она просто шик-блеск! Внутри она отделана тонкой кожей и атласом!

Чентел рассмеялась, радуясь тому, что к нему снова вернулось хорошее настроение. Она крепко взяла его за руку:

— А ты не собираешься, дорогой кузен, подкупить меня, чтобы я все-таки с тобой сбежала?

— Атлас и кожа, — искушал ее Чед, заставляя подняться на ноги, — и множество вещей, которые были приобретены для вас, мадам, и будут вашими, если захотите. Они в сундуках на крыше кареты. Эти наряды превосходят все, что когда-либо дарил тебе Сент-Джеймс. Пойдем, Чентел, разве ты не хочешь взглянуть на это великолепие!

— Чед! Ты собираешься соблазнить меня подарками, чтобы я бежала с тобой! — воскликнула она. Он рассмеялся, подводя ее к двери:

— Ты совершенно права! Я все-таки надеюсь, что ты передумаешь. Ведь это безумие — оставаться с Сент-Джеймсом! Ты только подумай о скучной, размеренной, полной условностей жизни, которая тебя с ним ожидает! А его семья, черт побери! Неужели тебе хочется жить рядом с этими высокомерными ханжами? Представь, какой свекровью станет тебе его мать! Если, конечно, она тебя не убьет.

— Твоя мать не лучше! — парировала Чентел.

— Я возражаю! — Он принял преувеличенно-сердитый вид, и Чентел хихикнула. — Моя мать примет тебя с распростертыми объятиями. Она всегда этого хотела.

— Я совсем не это имела в виду, и ты это прекрасно понимаешь.

— Конечно, я тебя понимаю, — усмехнулся он, — но, если ты помнишь, я собирался увезти тебя в Европу, где никакая свекровь тебя не достанет!

— Да, тут ты прав, — вынуждена была с ним согласиться Чентел.

— Пошли, — он снова потянул ее за руку, — я хочу, чтобы ты увидела карету и мою шестерку гнедых.

Они быстро прошли через холл к парадной двери; оба смеялись, и Чентел вспомнила свои чувства, какие она испытывала, когда они были детьми и Чед тащил ее за собой, чтобы похвастаться новым щенком.

Распахнув дверь, кузен слегка подтолкнул ее, и, оказавшись во дворе, Чентел замерла от восхищения. Великолепная карета вся сияла, лакированное дерево гармонировало с узкими золотыми полосками на перламутровых дверцах. Она действительно была запряжена шестеркой гнедых, от нетерпения они били копытами.

— Ох, Чед, какой красивый экипаж! А что за лошади! — восхищенно воскликнула Чентел.

— Самые быстрые во всей Англии, — горделиво заявил Чед; он подбежал к карете и, открыв дверцу, поманил к себе Чентел: — А теперь посмотри, что внутри, моя Золушка.

— Это наверняка стоило тебе целое состояние, — едва смогла выдохнуть Чентел. — В любом случае ты не должен был так тратиться.

— Для тебя — все только самое лучшее!

— Чед, мне очень жаль… — вздохнула она.

— Не жалей меня, — он снова подозвал ее, сделав нетерпеливый жест рукой, — лучше иди сюда и посмотри сама.

Чентел почувствовала, что у нее появились на глазах слезы. Она действительно любила своего кузена! Подбежав к карете, она заглянула внутрь.

— Вот это да! — только и смогла она вымолвить. Чед не преувеличивал — сиденья действительно были из нежной палевой кожи, а драпировки из блестящего шелка цвета слоновой кости. — Великолеп…

Но закончить фразу ей не удалось, вернее, она вскрикнула, потому что ее не слишком ласково толкнули в карету, так что она упала на пол. Чед, не обращая внимания на то, что причинил Чентел неудобства, вскочил в карету вслед за ней.

— Чед, в чем дело? — Она попыталась сесть. Не слушая ее, Чед крикнул кучеру:

— Пошел! — и с силой захлопнул дверцу.

Карета рывком тронулась с места, и Чентел снова упала на пол. Пытаясь принять более достойную позу, она закричала на Чеда:

— В чем дело? Что за чертовщина здесь происходит?

— Это похищение, — жизнерадостно заявил Чед, поднимая ее с пола и усаживая рядом с собой на сиденье.

От неожиданности она опять чуть не соскользнула на пол:

— Ты меня похищаешь?

— Да, я тебя похищаю. Ты поедешь со мной во Францию, хочешь ты того или нет.

Заглянув ему в глаза и увидев в них непоколебимую решимость, Чентел ахнула и рванулась к дверце, но Чед перехватил ее и усадил обратно. Он так и остался сидеть, сдерживая ее и не давая ей двинуться; она никогда не думала, что Чед так силен.

— И не пробуй вырваться, будет еще хуже, Ченти, — уже более ласково произнес он.

Чентел осознала, что он прав, потому что карета мчалась с бешеной скоростью; их сильно трясло, несмотря на превосходные рессоры. Лошади скакали так, как будто их подгонял сам дьявол. Но это вовсе не означало, что она согласится с ролью покорной жертвы. Чентел барахталась, пытаясь высвободиться из железных объятий Чеда:

— Отпусти меня, черт тебя побери!

— Хорошо, — сказал он и опустил руки.

Чентел тут же пересела на сиденье напротив. Выпрямившись, она бросила на него негодующий взгляд — и ахнула от неожиданности:

— Что это?

На нее было направлено дуло пистолета.

— Будь умницей. В отличие от Тедди, я умею стрелять, и притом очень неплохо, — хладнокровно сказал Чед.

— Ты… ты ведь не выстрелишь в меня? — Чентел не могла поверить глазам.

— Нет. Но я не хочу, чтобы ты убила меня прежде, чем успеешь остыть. — Чед слишком хорошо ее знал.

Чентел чуть не плакала от бессилия, но сдерживала себя. Она откинулась на спинку сиденья, крепко сжала руки и спросила относительно ровным голосом:

— Ты не можешь мне объяснить подробнее, что все это значит, Чед?

— Я же тебе сказал, я тебя похищаю, — сказал он тем самым легким тоном, к которому обычно прибегал в общении с ней, но только теперь в руках он держал нацеленный на нее пистолет. — Боюсь, что мне необходимо срочно уехать во Францию, и я хочу взять тебя с собой. Я не могу оставить тебя здесь, потому что слишком тебя люблю.

Чентел казалось, что она видит сон; ей не верилось, что она едет в роскошной карете, мчащейся с головокружительной скоростью, а ее любимый двоюродный брат говорит о своей любви, держа ее на мушке. Слишком много во всем этом было неясного и непонятного.

— Но почему тебе так нужно уехать во Францию? — поинтересовалась она.

— Из-за твоего очаровательного Сент-Джеймса. Все было прекрасно до тех пор, пока он не вышел на сцену. Я не встречал еще такого упорного человека, да и умного к тому же. Просто удивительно, как мало на свете умных людей. Слава богу, благодаря тебе я все время был на полшага впереди него. Но если то, что ты мне сказала, правда и он знает имя предателя, то мы должны как можно скорее покинуть пределы Англии.

— Получается, я отношусь к породе неумных, то есть попросту глупых, — Чентел покачала головой, — потому что я никак не могу понять, почему мы… то есть ты… должен бежать из Англии? Когда Сент-Джеймс найдет предателя, то Тедди будет освобожден. — И тут ее осенила догадка. — О нет!

— О да, — кивнул Чед. — Тедди освободят, а я попаду в тюрьму. Просто одного Ковингтона заменят на другого.

— Значит, это ты и есть изменник! — испуганно воскликнула Чентел.

— Да, Ченти, и я уже давно занимаюсь шпионажем, — признался он.

— Но… но я не понимаю, зачем это тебе? — Чентел была поражена до глубины души.

— Все из-за проклятия Ковингтонов, я думаю. — И он криво усмехнулся.

— Но проклятие не имеет ничего общего с предательством! Оно связано только с игрой. Ну и еще с пьянством, а также с беспутным поведением, как я полагаю… — рассерженно сказала Чентел.

— То есть пороками, которым предавался мой отец, — сказал Чед.

— Правда? — удивилась Чентел. — Но мы все читали, что он не азартный человек, ведущий праведную жизнь. Как мы могли не знать о том, что…

— Он не играл в карты, — пояснил Чед. — Он играл на бирже.

— И конечно же, проигрался? — пробормотала Чентел, отлично знавшая, как это бывает с Ковингтонами. — А тетя знала об этом?

— Далеко не все. Она страшно гордилась тем, что вышла замуж не за легкомысленного повесу, как все остальные женщины Ковингтонов.

— Как моя мама, например, — добавила Чентел.

— Да, как твоя мама, — подтвердил Чед.

— То, что твой отец был такой же, как и все остальные, еще не означает, что его сын должен стать предателем, даже для того, чтобы спасти состояние семьи, — немного подумав, негодующим тоном заявила Чентел.

— Увы, как раз наоборот, означает, — возразил кузен.

— Нет!

— Да! — Голос Чеда был тверд. — Дело в том, что тут сыграло свою роль не только проклятие Ковингтонов, но, боюсь, и их склонность к крайностям.

— Что ты этим хочешь сказать? — нахмурившись, спросила Чентел.

— Мне не нравится быть бедным. Это значит — носить плохую одежду, питаться кое-как и терпеть, когда тебя оскорбляют люди, которые ничем тебя не лучше. Деньги дают возможность наслаждаться жизнью и к тому же наделяют тебя властью, — произнес он.

— Но почему именно измена? — настаивала Чентел. — Почему, например, не карты? Это хотя бы в рамках закона.

— Извини меня, дорогая, но я нахожу азартные игры неинтересным для себя занятием, — рассмеялся Чед. — А вот шпионаж — это игра с высокими ставками, когда риск огромен, но он себя оправдывает. Это увлекает гораздо больше, чем ожидание того, как лягут карты или какой гранью упадет кость. Да, ставки тут намного выше.

— Потому что это жизнь или смерть, — усмехнулась Чентел.

Он утвердительно кивнул.

— Но ведь тебе приходилось убивать! — воскликнула Чентел.

— Это входит в правила игры. Ты должен избавиться от ненужных карт, оставляя на руках одни козыри, — образно выразился Чед.

Он произнес это таким убедительным тоном, как учитель, объясняющий совершенно очевидные вещи недалекому ученику, что Чентел на какое-то время потеряла дар речи; наконец она спросила:

— Но почему ты действовал против Англии? Неужели ты не мог стать агентом, работающим на благо родины? Ты достиг бы своей цели, и тебе не пришлось бы преступать закон.

— Откуда у тебя эта непоколебимая вера в закон? — Чед покачал головой. — Боюсь, это влияние Сент-Джеймса. Я предлагал свои услуги правительству Его Величества, но их категорически отвергли. Видишь ли, я Ковингтон, а потому никто не рискнул положиться на меня из-за всем известных слабостей и крайностей, сопутствующих нашей фамилии.

— Это все проклятие Ковингтонов… — грустным тоном произнесла Чентел. — Господи, но о чем я говорю! — тут же одернула она себя. — Чед, ты негодяй! — Он только рассмеялся в ответ, и это окончательно вывело ее из себя: — Ты действительно негодяй! Ты не должен был меня похищать! Не должен был!

— Боюсь, что должен. Видишь ли, я слишком тебя люблю. Я могу тебе предложить не меньше, чем Сент-Джеймс. Может быть, даже больше, потому что, общаясь с тобой, я не выхожу из себя. Я никогда от тебя не потребую, чтобы ты вела себя, как дама из высшего общества. И к тому же моя мама…

— При чем тут твоя мама? Какое отношение имеет к этому тетя Беатрис? — Чентел не могла скрыть своего раздражения.

— Видишь ли, она действительно мечтает о том, чтобы ты стала ее дочерью! — сделал неожиданное признание Чед.

— Боже мой, — закатила глаза Чентел, — к какой странной породе негодяев ты относишься, если ты беспокоишься о том, чего хочет твоя мать!

— Даже у негодяев есть матери, Чентел… Я люблю ее, и я люблю тебя, — без тени смущения ответил он.

— Ах, ты меня любишь? — возмутилась Чентел. — Как ты смеешь утверждать, что ты меня любишь, если я по твоей милости едва не погибла — и притом не один раз!

— На самом деле ты никогда не подвергалась настоящей опасности. Я бы не допустил, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Наши операции в Ковингтон-Фолли в течение многих лет проходили тихо и гладко, и тебя даже ни разу не потревожили. Правда, Тедди считал, что по дому бродит призрак леди Дженевьевы, — усмехнулся Чед.

— Так, значит, это ты и твои сообщники шумели в подвалах? — со злостью спросила Чентел.

— Эти подвалы — прекрасные тайники, они такие огромные, что в них можно хранить какие угодно грузы. Ты бы удивилась, если бы узнала, какие лабиринты находятся под полом Ковингтон-Фолли.

— Должно быть, ты прав, — пробормотала Чентел. — Но еще больше я удивляюсь тому, как нас всех не перебили в своих постелях.

— Чентел, перестань! Никто из моих людей вас и пальцем бы не тронул, меня боятся как огня. Дежарн просто сглупил, отдав с перепугу шкатулку Тедди, а тот отвез ее в Ковингтон-Фолли. Французишка боялся, что его поймают с поличным, но явиться ко мне с пустыми руками он тоже не мог. — Тут он нахмурился. — Я должен был сразу избавиться от него, но мне казалось, что его еще можно использовать. Подумать только, он хотел меня выдать! И кому? Тебе. Я не ожидал от него такой наглости. — Чед раскрыл почти все свои карты.

— Ты его убил своими руками! — воскликнула Чентел.

— Да. Я должен извиниться перед тобой за причиненное неудобство. Я убрал его тело, как только смог это сделать. — Тут глаза его лукаво заблестели. — То есть после того, как вы трое прекратили его прятать. Было довольно трудно проследить, где же в конце концов он окажется.

— Чед, я просто не могу этому поверить! Неужели ты на это способен!

— Чентел, ну подумай сама! Как бы ты себя чувствовала, если бы Дежарн назвал тебе мое имя? И ты была бы вынуждена сообщить этому безупречному лорду Сент-Джеймсу, что в твоей семье, помимо кутил и игроков, есть еще и изменник… Я просто избавил тебя от лишних неприятностей. Или, может быть, тебе не понравилось, что это я убрал тело Дежарна из окрестностей Ремингтон-хаус? Неужели ты хотела бы сделать это сама?

— Конечно же, нет, — вынуждена была согласиться Чентел. — Но…

— Никаких «но». Напротив, ты должна быть благодарна мне, — упрекнул ее Чед.

— Если ты меня так оберегал, то почему в моем доме была найдена контрабанда? — спросила она.

— Это моя недоработка, — вздохнул Чед. — Я велел все убрать из Ковингтон-Фолли в тот самый день, когда ты мне рассказала о визите Сент-Джеймса. Но, Чентел, под Ковингтон-Фолли действительно лабиринт! Мои люди случайно пропустили одно из помещений. И, кстати, во время проведения этой операции я позаботился о том, чтобы тебя не было дома.

— Ты хочешь сказать, что пригласил меня в Лондон не потому, что беспокоился за меня, а для того, чтобы очистить территорию? — прищурившись, спросила Чентел.

— Я всегда о тебе заботился. Я собирался последний раз использовать Ковингтон-Фолли для передачи сообщения и подыскать для этого другое место. Но потом ты вдруг решила поехать на бал к Питерсонам и вернуться в Ковингтон-Фолли, и я отменил встречу. Кстати, в ту ночь мне очень повезло, потому что, как выяснилось, Сент-Джеймс устроил набег на твой дом, — признался Чед.

— Тебе-то, может быть, и повезло, а мне не очень, — сказала Чентел сердито. — Ричард решил тогда, что я предупредила своих агентов.

— Но разве это я виноват, что он пришел к ложному умозаключению?

— Да, ты! — И тут вдруг она поняла всю сложность ситуации. — Боже мой! Он снова может сделать неправильные выводы!

— Ты могла бы сообразить это и раньше, — иронично заметил Чед.

— Он подумает, что я сбежала с тобой! — Чентел сжала кулаки. — Что я нарушила свое обещание!

— Конечно, он так и подумает, — подтвердил Чед.

— Клянусь тебе, я…

Чентел уже прыжком поднялась с сиденья, но ее остановил холодный голос Чеда, направившего на нее пистолет:

— Чентел, успокойся и сядь на место.

Она вынуждена была ограничиться только взглядом, который способен был его уничтожить:

— Я очень надеюсь, что Сент-Джеймс убьет тебя, когда он нас догонит.

— Нет, ты этого не хочешь. И к тому же ему не удастся нас догнать, — самодовольно заявил Чед.

— Он нас догонит! Он обязательно найдет меня! — Чентел гордо вздернула подбородок.

— Если он и догонит нас, то только потому, что охотится за мной. Он тебя просил не убегать со мной исключительно из-за того, что уже подозревал меня в предательстве. Возможно, он даже считает тебя моей сообщницей. Во всяком случае, так это выглядит со стороны, — с издевкой произнес кузен.

— Не смей так говорить! — вскрикнула Чентел.

— Он подумает, что ты нарушила данное ему слово и предала его, — настаивал на своем Чед. — Он будет тебя за это презирать. Ты же из Ковингтонов, Чентел, и потому ты ему не нужна. Так же, как я не нужен старушке Англии. Со мной тебе будет намного лучше, уверяю тебя.

— Это неправда! — Чентел вскочила на ноги. Черт с ним, с пистолетом, она не может сдержаться, чтобы не дать ему пощечину. Но она не успела — снаружи раздался сдавленный крик, и карета замедлила ход и остановилась.

— Это Ричард! — воскликнула Чентел и бросилась к окну. — Ну теперь держись, Чед!

Ричард Сент-Джеймс спрыгнул с лошади прямо на кучера, который гнал лошадей во весь опор. Кучер упал на землю и побежал.

— Он атаковал твоего кучера, Чед! — Чентел зааплодировала.

Ричард догнал его и уложил на обе лопатки.

— Ура, он у Ричарда в руках! — Чентел готова была плясать от радости.

— А ты — у меня в руках, — засмеялся Чед и вдруг крепко схватил ее за талию. Стальное дуло врезалось ей в висок, и Чентел замерла. — А теперь открывай дверь, только медленно.

Чентел дотянулась до дверцы и приоткрыла ее. Сент-Джеймс стоял перед каретой, расправив плечи, с нацеленным на них пистолетом в руках.

— Осторожнее с игрушкой, Сент-Джеймс, или я убью ее! — закричал ему Чед. — А теперь, Чентел, медленно иди вперед вместе со мной.

Вдвоем, тесно прижавшись друг к другу, как нежные любовники, не желающие расставаться, они сошли на землю. Чентел встретилась с суровым взглядом Ричарда, лоб его был прорезан гневными морщинками.

— Ричард, — сказала она, пытаясь не обращать внимания на металлический предмет у ее уха, от которого у нее болела голова. — Я очень рада тебя видеть.

— Правда? — Одна его бровь недоверчиво приподнялась.

— Вот видишь! — прошептал ей на ухо Чед. — Скажите, Сент-Джеймс, за кем вы пришли: за Чентел или за мной? — проговорил он громко.

— За обоими, — коротко бросил в ответ Ричард.

— Я же тебе говорил, — тихо сказал ей Чед.

Чентел всю жизнь считала, что нет на свете хуже людей, любящих фразу «Я же тебе говорил!». Оказывается, есть: ее кузен, который произносит эти слова, держа ее под дулом пистолета.

— Если вы хотите, чтобы Чентел осталась в живых, вы сейчас нас отпустите, и мы поедем своей дорогой, — сказал Чед не допускающим возражений тоном.

Глаза Ричарда сверкнули ненавистью, и он презрительно фыркнул:

— Вы не застрелите свою сообщницу.

— Сообщницу! — возмущенно повторила Чентел.

— А ты думала, что он тебя любит, — прошептал Чед ей на ухо. — Сообщница она мне или нет, Сент-Джеймс, но не думаю, что смерть жены будет вам приятна. Подумайте о скандале, который последует за этим. Подумайте о фамильной чести. А теперь бросайте пистолет на землю, — приказал он.

— Вам не удастся уйти, Тейбор. — У Ричарда от напряжения заиграли желваки на скулах.

— У меня много шансов. Я рискну, потому что я поставил на кон гораздо больше, чем вы. — Чед рассмеялся. — А теперь бросьте пистолет, не заставляйте меня стрелять в Чентел.

— Если вы ее убьете, вам придется поискать другого партнера.

— Я ненавижу вас обоих! — воскликнула Чентел; она почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу.

— Бросайте оружие, — приказал Чед, и она вдруг поняла, что он не шутит. — Если вы заставите меня выстрелить в Чентел, я вас убью, Сент-Джеймс, клянусь, я вас убью.

В этот момент Чентел почувствовала, как она любит их обоих! Но Чед не возьмет ее с собой, не убив Ричарда. Ричард знает слишком много, этого достаточно, чтобы его уничтожить.

Ричард опустил руку с пистолетом и готов был уже бросить его на землю, когда Чентел вскрикнула:

— Не-ет! — Одновременно она пнула Чеда коленом в пах и рванулась; от неожиданности тот едва ее не выпустил. Ей удалось схватить его правую руку, в которой был пистолет, и она повисла на ней всем телом.

— Ченти, не делай этого, — скомандовал Чед; свободной рукой он сильно ударил ее по лицу, и она пошатнулась.

Позади послышался рев, напоминающий рык дикого зверя; ее грубо оттолкнули в сторону, так что она упала на землю. Когда она наконец собралась с силами и приподнялась, то ее глазам, слезящимся от боли, предстало такое зрелище: Чед и Ричард наносили друг другу удары, которые отдавались у бедняжки в голове. «Боже мой, ведь так они поубивают друг друга!» — подумала она и принялась судорожно шарить руками в траве, ища пистолет. Наконец она увидела оружие Чеда, валявшееся на земле неподалеку от нее, и осторожно подползла к нему, не отрывая взгляда от дерущихся мужчин; наконец пистолет был у нее в руках.

Она поднялась на ноги и пошатнулась. Чентел не знала, что ей теперь делать с пистолетом. В это время мужчины продолжали драку. Они так быстро увертывались от ударов и менялись местами, что у Чентел закружилась голова. Если бы она даже и умела стрелять, то все равно не стала бы этого делать в такой обстановке, дабы случайно кого-нибудь действительно не убить. Ей пришлось действовать по-другому! И, взявшись за дуло пистолета, она стала поджидать подходящего момента, который скоро ей представился: Ричард, пытаясь избежать сильнейшего удара, споткнулся о валявшегося на земле кучера и упал. Чед замешкался на какую-то долю секунды, этим и воспользовалась Чентел, ударив его по голове рукояткой; он обмяк и медленно опустился на землю.

Ричард лежал на кучере, тяжело дыша, и один глаз у него начал заплывать.

— Чентел, дорогая, — вот и все, что он смог прохрипеть, приподнявшись, и снова упав на тело слуги.

Чентел отошла от него на шаг и угрожающе потрясла у него перед носом пистолетом:

— Не смей называть меня «дорогая»! Как ты мог подумать, что я сообщница Чеда! Как ты посмел!

— Я сказал это только для того, чтобы привести его в замешательство. — Он дотронулся до своего лица и поморщился. — На самом деле я в это не верил.

— Нет, верил! Не подходи ко мне близко!

— Женщина, пора наконец научиться мне доверять! — взревел он, выхватил у нее пистолет и отшвырнул его в сторону. Она опешила, и в этот момент Ричард схватил ее и прижал к себе. Чентел собралась было высказать свое возмущение, но не успела этого сделать, потому что он наклонился и завладел ее губами, и это был страстный, глубокий поцелуй.

Чентел тут же забыла об опасности и предательстве, о похищении и своих страхах; ее охватила волна чувств и непреодолимых желаний. Она обняла его за шею, прильнув всем телом, и тихий стон слетел с ее губ, когда она почувствовала, как его руки властно и нежно гладят ее.

Ричард вдруг отпрянул от нее и, глядя ей прямо в глаза, спросил:

— Теперь ты мне веришь? Ты понимаешь, как ты мне нужна?

Чентел была как в тумане; она не отрываясь смотрела на его красиво очерченный рот, и все ее мысли были только о новом поцелуе.

— Да, я тебе нужна, — послушно повторила она.

— Господи, женщина, ведь ты же могла погибнуть! — Голос его прозвучал сурово.

Чентел наконец оторвала взгляд от его губ и посмотрела ему в глаза.

— Ты меня целуешь, ты меня хочешь только потому, что наша жизнь была под угрозой, — сказала она.

— Что за чушь!

— Ты сам это сказал в прошлый раз, и сейчас происходит то же самое. И в ту минуту, когда ты снова почувствуешь себя в полной безопасности, ты уйдешь… ты оставишь меня, как ты всегда это делаешь, — грустно вздохнула Чентел.

— Ты неправильно меня поняла! Тогда было все по-другому! И я сказал тебе это только потому, что…

— Ричард! — взвизгнула Чентел. — Чед за твоей спиной!

— Черт! — Ричард обернулся как раз вовремя, чтобы перехватить движение Чеда, который, покачиваясь, как пьяный матрос, подходил к нему с занесенным кулаком. Он ударил его правой в подбородок, и Чед рухнул на землю. Снова повернувшись к Чентел, он посмотрел ей в глаза.

— Не… не смотри на меня так! — У Чентел перехватило дыхание.

— О господи! — Ричард поднял глаза к небесам. — Вот что — давай сейчас доставим Чеда в тюрьму, а об этом поговорим позже.

— Хорошо, — с радостью согласилась с ним Чентел.

Она посмотрела на лежащего у ее ног Чеда и тяжело вздохнула:

— Никогда бы не подумал, что он может оказаться изменником. Но, кажется, я вообще плохо разбираюсь в мужчинах.

Чентел нетерпеливо мерила шагами тесную комнату конторы местной тюрьмы, которая состояла еще из двух железных клеток для заключенных. Служащие этого заведения никогда еще не испытывали столь бурных эмоций, как в последние дни. Обычно их узниками были дебоширы и пьяницы, мелкие воришки и браконьеры, но до сей поры сюда не ступала нога изменника родины.

— Но почему нельзя выпустить Тедди побыстрее? — спросила Чентел, резко повернувшись к своему спутнику. — Мы здесь уже больше трех часов!

— Они не могут его освободить, пока сквайр Питерсон не подпишет ордер, — терпеливо ответил ей Ричард. Он стоял, опираясь о единственный в помещении стол.

Его лицо было все в синяках, один глаз полностью заплыл, а на лбу красовалась неглубокая царапина. При взгляде на него Чентел хотелось только одного: расцеловать его, дотронувшись своими губами до каждого ушиба и каждой ссадины, но она не желала идти на поводу своего сердца. Она не должна испытывать к нему никаких нежных чувств! Ведь он считал ее сообщницей Чеда.

— Успокойся, нам осталось ждать совсем недолго, — сказал Ричард.

В это самое мгновение отворилась дверь, и вошел Тедди, за которым следовало двое местных стражей.

— Тедди! С тобой все в порядке? — Чентел бросилась ему на шею.

Тедди заморгал, как человек, попавший из полумрака на яркий свет:

— Со мной-то все хорошо. Но ты знаешь, что сюда привели Чеда? Он выглядит ужасно, как будто его здорово побили. Кажется, он только-только пришел в себя. — Присмотревшись к сестре, Тедди удивленно спросил: — По правде говоря, и ты не в лучшей форме. Что это у тебя на щеке?

— Это всего лишь царапина, я потом все объясню.

— Но мы же не можем оставить здесь Чеда! — воскликнул Тедди.

— Боюсь, что нам придется это сделать, — вмешался в разговор Ричард. — Твой кузен, Тедди, и есть тот изменник, которого мы искали.

— Чед — изменник? Нет, вы ошибаетесь, Чед хороший парень, — потрясенный до глубины души, Тедди посмотрел на Ричарда, и тут глаза его еще больше округлились: — Черт побери, у вас вид не лучше, чем у него!

— Я надеюсь, что он все-таки выглядит хуже, — улыбнулся Ричард одной стороной лица.

Тут наружная дверь резко распахнулась, и в комнату вошла тетя Беатрис. Она даже не взглянула на Тедди, зато ее прищуренные глаза прямо-таки просверлили насквозь Чентел.

— В чем дело? Мне сообщили, что Чед находится в тюрьме! — громко, с возмущением спросила она.

— Вам сообщили? — переспросил Ричард и с упреком посмотрел на Чентел.

— Я отправила посыльного, пока мы ждали, — пожала она плечами. — Тетя Беатрис имеет право знать об этом.

Тетя Беатрис обратила свой взор на Ричарда:

— Почему вы засадили за решетку моего сына?

— Он задержан по подозрению в измене родине.

Некоторое время тетя Беатрис не сводила глаз с Ричарда, как будто хотела сжечь его взглядом. Все молчали; потом она вдруг отрывистым голосом произнесла:

— Чушь! Вы все тут лжете! Я хочу видеть сына.

— Конечно. — Ричард согласно кивнул. — Вас проводит к нему Томас.

Пока тетя Беатрис проходила мимо них, стояла полная тишина, только Тедди отскочил в сторону, чтобы не стоять у нее на пути. Даже Томас, охранник, казалось, дрожал, пока открывал ей дверь в соседнее помещение.

— Ух! — выдохнул Тедди. — В веселеньком же она настроении! Не повезло бедному Чеду, она ему задаст!

— Да, строгая женщина, — согласился с ним страж. — А теперь вам надо подписать еще кое-какие бумаги.

— Еще! — воскликнула изнемогающая от усталости Чентел. — Сколько же еще бумаг тебе нужно, Джеффри? Даже в правительственной канцелярии меньше бюрократии!

— Сожалею, мисс Эмб… то есть миледи, — бедный Джеффри покраснел, — но все формальности должны быть соблюдены.

— Давайте тогда ими займемся, — спокойно сказал Ричард, и они с Тедди подошли к столу и стали просматривать документы, которые им предъявил охранник, а Чентел снова принялась ходить взад-вперед. Через некоторое время дверь из внутреннего помещения открылась, и на пороге появилась тетя Беатрис; лицо у нее было пепельно-серым. Чентел остановилась и подошла к ней:

— Тетя, с вами все в порядке? Мне очень жаль…

Тетя Беатрис бросила на нее злобный взгляд, и, когда она заговорила, ее подбородок задрожал от едва сдерживаемого гнева:

— Ты! Ты точно такая же, как и твоя мать! В тебе течет ее кровь! Я всегда знала, что ты ничего не стоишь, но из-за тебя пострадают достойные люди! А вы, — она обратилась к Сент-Джеймсу, — как вы посмели отобрать у меня сына?!

Она прошла через комнату, тяжело переваливаясь, и покинула контору, сильно хлопнув дверью. Все облегченно вздохнули.

— Бедная тетя, — сказала расстроенная Чентел.

— Бедный Чед, — сказал Тедди, покачав головой.

— Нет, ты ошибаешься, далеко не бедный! — произнес за их спиной голос, очень похожий на голос Чеда. Все обернулись. Это на самом деле был Чед! Он стоял в дверях, и в руке у него был большой, устрашающего вида пистолет, направленный прямо на них.

— Да, Чед вовсе не бедный, — тихим голосом подтвердил Ричард.

— А теперь давайте постараемся устроить все так, чтобы никто из нас не стал ни бедным, ни мертвым, — предложил Чед. — Никаких резких движений. Поднимите руки над головой. Джеффри, медленно, очень медленно вставай из-за стола.

— Но где ты взял пистолет? — поинтересовался Тедди, выполнив его команду.

— Я его спрятал, — с откровенной насмешкой ответил он.

— Ты всегда умел заранее все предусмотреть, — покачал головой Тедди. — Жаль, что я об этом не подумал.

— Не беспокойся, Тедди, — засмеялся Чед. — Злоумышленником тебе никогда не стать, ты не из той породы.

— Но ты не мог его спрятать! — воскликнула Чентел; руки ее были высоко подняты, а глаза пронизывали его насквозь.

— Теперь вы все пройдете сюда, — продолжал распоряжаться Чед. — Пожалуй, сегодняшнюю ночь вы проведете в спальных покоях за решеткой. Медленно продвигайтесь вперед.

Подчинившись его указаниям, все перешли в другое помещение. Может быть, такое беспрекословное повиновение объяснялось тем, что Чентел и Ричард уже убедились в серьезности угрозы, исходившей от Чеда, Тедди и подумать не мог о том, чтобы противоречить своему кузену, а Джеффри был до смерти напуган.

— Джеффри, ты присоединишься к своему товарищу, — скомандовал Чед, показывая на клетушку, где на полу лежало чье-то безжизненное тело. — Томасу может понадобиться твоя помощь. Думаю, когда он очнется, то будет жаловаться на головную боль.

Джеффри вбежал в клетку и бросился к распростертому на полу напарнику, а Чед запер за ним дверь.

— А теперь, мои дорогие родственники, предлагаю вам занять эти апартаменты, — сказал он, запирая за ними дверь.

— И все-таки, откуда у тебя пистолет? — не отставала от него Чентел.

— Просто он хорошо его спрятал, — высказал свое мнение Тедди.

Чед, не слушая их, пристально посмотрел на Ричарда.

— Какие-нибудь предложения, Сент-Джеймс?

— Да, есть парочка, — сухо ответил тот.

— Тише, тише, здесь дама! — рассмеялся Чед. — Кстати, могу ответить тебе, дорогая, — повернулся он к Чентел, — откуда у меня оружие. Я ведь тебе уже говорил, что и у негодяев есть матери. К сожалению, Чентел, я должен вас покинуть, хотя и против своего желания. Но если тебе интересно, то знай: я не еду во Францию. Настойчивость, с которой ты меня убеждала использовать достоинства и недостатки Ковингтонов во благо общества, а не во вред ему, возымела на меня действие. Мне вовсе не безразлично, что ты обо мне думаешь. Поэтому есть только одно место на земле, где могут пригодиться мои таланты.

— И где же это? — спросила она.

— В Америке. Я слышал, что в бывших колониях прекрасно чувствуют себя игроки моего калибра. Там, вдали от цивилизации, среди диких и необузданных переселенцев наверняка найдется для меня местечко.

Чентел всплеснула руками:

— Да, Чед, ты совершенно прав! Я слышала, что там жить очень опасно, и местное население постоянно подвергается набегам индейцев. Это как раз для тебя, там тебе понравится?

Чед бросил вопросительный взгляд на Ричарда:

— Как вы относитесь к моему решению? Я клянусь, что нога моя никогда не ступит на английскую землю, и я вообще никогда не вернусь в Старый Свет. Я Ковингтон, но умею держать свое слово.

— Я вам верю, — ответил Ричард, со значением взглянув на Чентел. — Я одобряю ваше решение и не буду чинить вам никаких препятствий. — И он снова перевел глаза на Чеда.

— Благодарю вас, мой новый кузен. — Чед поклонился. — Вас освободят завтра утром, когда на дежурство придет новая смена.

— Мы должны провести здесь всю ночь? — недовольно воскликнула Чентел.

Чед все так же в упор смотрел на Ричарда:

— Я постарался убедить ее в том, что она вам безразлична — и довольно успешно.

— Я заметил, — сухо ответил Ричард.

— Но я вам дарю целую ночь, — засмеялся Чед. — рассматривайте это как подарок. Дорогая, не будь слишком несговорчивой, — обратился он к Чентел.

— Несговорчивой! — возмутилась она и топнула ножкой.

Чед только покачал головой и спросил Ричарда:

— Я полагаю, вы не дадите мне сбежать, если я захвачу с собой Чентел?

— Нет, — очень любезно ответил ему тот. — В этом случае я вынужден буду вас догнать и убить.

— Я так и думал. Что ж, если уж мне приходится распрощаться с Чентел, то по крайней мере меня утешает сознание того, что я оставляю ее в надежных руках. И они должны быть очень надежными и умелыми, если вы собираетесь отныне заботиться о Ковингтонах.

— Я уже это понял, — кивнул ему Ричард, и в его глазах наконец зажглись лукавые огоньки. — Постараюсь справиться, в конце концов, мне не привыкать к трудностям.

— Боюсь, что эта задача может оказаться непосильной для того, кто не принадлежит к нашей семье, — покачал головой Чед. — Но, впрочем, я не стану вас отпугивать, потому что хочу, чтобы в мое отсутствие вы позаботились о близких мне людях. А теперь мне пора уходить.

Чентел прижалась к решетке. Она знала, что больше никогда не увидит своего кузена. Она сознавала, что должна была бы презирать его за то, чем он занимался, но она не могла расстаться с ним холодно. Ей будет так не хватать его.

— Чед, ты сможешь нам написать, рассказать, как один из Ковингтонов поживает в Америке? — дружелюбно спросила она.

— Я постараюсь. Прощай, Ченти. — И он ласково погладил ее по щеке. — Тедди, старина, придется уж как-нибудь вам двоим найти сокровище, без меня, а я состояние наживу сам. — И он послал Чентел воздушный поцелуи и исчез за дверью.

— Прощай, Чед. — Чентел смотрела ему вслед, вцепившись обеими руками в решетку.

— Иди сюда, Чентел, — позвал ее Ричард. — Нам сидеть тут до утра, давай хоть немного поспим.

Она обернулась. Ричард сидел на единственной в камере скамье, а Тедди устроился прямо на полу.

— Я не хочу спать, — сказала она.

— Нет, хочешь, — тихо засмеялся Ричард, — просто у тебя приступ дурного настроения.

— Я думаю, ты должна отдохнуть, сестра, — поддакнул Тедди. — Ты выглядишь такой уставшей.

Ричард похлопал по скамье, служившей пленникам ложем, приглашая ее сесть:

— Иди сюда.

Она сложила руки на груди и заявила:

— Нет, вы с Тедди можете расположиться вместе на скамье.

— Ты имеешь в виду, что мы вдвоем можем на нее лечь? — Тедди густо покраснел. — Чентел, мужчины так не делают. Это неприлично. Кто-нибудь может подумать… ну… Впрочем, это неважно. Это ты можешь устроиться на топчане вместе с Сент-Джеймсом… Но мы вдвоем с ним не можем — и нам с тобой этого тоже нельзя делать. Так положено.

Чентел подумала, что единственное, что Тедди хорошо усвоил, — это кому с кем спать. Убедить его изменить своим принципам было невозможно. К тому же она чувствовала, что у нее ноет все тело и ей тяжело держаться на ногах.

— Что ж, будь по-вашему, — произнесла она не слишком любезным тоном, подошла к скамье и опустилась на нее рядом с Сент-Джеймсом.

Ричард тут же обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Закрой глаза и спи, — прошептал он.

— Жду не дождусь утра, — посетовал Тедди, ерзая на жестком полу. — Мне тут не нравится. Конечно, Томас и Джеффри неплохие парни, но мне все равно тут не нравится. Мне так не хватает Алисии! Теперь, когда я свободен, я смогу ее увидеть. Но сначала, конечно, надо найти сокровище.

Вдруг Ричард тихо засмеялся, и Чентел, подняв голову, посмотрела на него:

— Над чем ты смеешься?

— Не прошло и минуты с тех пор, как меня назначили главой семьи Ковингтонов, и я уже провожу ночь в тюрьме!

— Так ты считаешь себя главой семьи? — Она попыталась придать своим словам оттенок высокомерия, но ничего не могла поделать с собой, потому что ей было так уютно в его объятиях, и с каждым мгновением она расслаблялась все больше.

— Да, и рано или поздно ты со мной согласишься. — Он улыбнулся ей.

— Сомневаюсь в этом. — Она снова положила голову ему на грудь, и, к ее собственному удивлению, губы ее тронула ответная улыбка. — По-моему, ты сказал, что мы должны спать, а не разговаривать.

— Да. — Она чувствовала его теплое дыхание на своих волосах. — Но придет день, когда ты поверишь в меня и в то, что ты мне нужна.

— Я знаю, что это правда, но только когда мы в опасности, — сказала она, зевнув.

— Нет, ты мне нужна и тогда, когда опасности нет и в помине! Но, боюсь, с Ковингтонами это случается крайне редко, — добавил он со смешком.

— Нет, — возразила ему Чентел. — Теперь, когда Чед уехал, мы заживем спокойно.

— Ни потрясений, ни тревог? — обрадовался Ричард.

— Ничего. — Ее голос прозвучал совсем сонно.

— Тогда, моя дорогая, ты поймешь наконец, что я говорю правду, и придешь ко мне, — произнес он еле слышно.

— Нет, никогда, — пробормотала она, засыпая и крепче прижимаясь к Ричарду.

13.

Лорд Хартфорд и его леди, так же как и некий Тедди Эмберли, были освобождены из местной тюрьмы на следующее утро дневным стражем. Он не поверил своим глазам, когда увидел, какие знатные гости ночевали в его заведении, и узнал от своих сидевших за решеткой коллег удивительную историю их злоключений. Заспанная леди Сент-Джеймс и очень довольный жизнью граф благосклонно приняли его путаные извинения. Они вышли за ворота тюрьмы неторопливым шагом. Походку же бывшего заключенного Тедди Эмберли никак нельзя было назвать неспешной: он молнией вылетел на свободу. «Как одержимый», — заметил Джеффри, удивленно наблюдая, как быстро исчезает из виду его плотная фигура.

В то время как Ричард и Чентел возвращались в Ремингтон-хаус, Тедди на почтовых мчался в Лондон. Он не зашел к себе домой, даже не заглянул ни в один из клубов, где обычно собирались его друзья, а направился сразу в публичную библиотеку.

Конечно, любой из близко знавших Тедди людей рассмеялся бы, узнав, в каком месте его можно отыскать. Тедди с печатным словом сочетался примерно так же, как огонь и лед. Однако дамы, работавшие в этом умном учреждении, не нашли ничего необычного в его появлении. Они часто обсуждали между собой эклектичность его интересов. Они и подумать не могли, что, взяв с полки том, он даже не читал его названия. Не догадывались они также и о том, что дома он их использовал чаще всего как подставки или упоры для дверей. В библиотеке он бывал совершенно по другим причинам.

В этот день Тедди не остановился ни у шкафов с научными книгами, ни у математических стендов… даже спортивная секция не привлекла его внимания! Он чуть ли не рысью подбежал к отделу готических романов. Как охотничья собака, взявшая след, он пробежал мимо нескольких шкафов и у третьего ряда полок сделал резкую остановку.

— Алисия! — закричал он, потом вздрогнул и огляделся вокруг.

Алисия удивленно оглянулась и воскликнула, прижав к груди роман «Граф Углиано»:

— Тедди! Ох, Тедди! Это действительно ты?

— Да, это я. — Его широкое лицо расплылось в улыбке. — Меня освободили сегодня утром.

Алисия уронила книгу и протянула руки к своему верному паладину:

— Но как это произошло?

Тедди поспешил взять ее за руки, случайно уронив «Графа» на пол.

— Они нашли настоящего шпиона, поэтому я на свободе. Но здесь слишком много людей, давайте найдем укромное местечко, чтобы поговорить. — И он потащил Алисию, которая последовала за ним как зачарованная, в отдел переводов с древнегреческого. — Кажется, тут нам никто не помешает. Представляешь, предателем оказался не кто иной, как мой двоюродный брат Чед! Он уже несколько лет занимался шпионажем, — шепотом сказал он.

— Какой кошмар, Тедди! — застонала Алисия. — Теперь мои родители ни за что не дадут нам разрешения на брак!

— Чентел сказала, что нам нечего беспокоиться, потому что не доказано, что Чед предатель, и вряд ли это когда-нибудь докажут, потому что Чед прошлой ночью сбежал, заперев всех нас в камере вместо себя. Мне ужасно в тюрьме не понравилось — главным образом потому, что я не мог видеть тебя. — И тут вдруг Тедди опустился на одно колено и посмотрел на нее умоляюще: — Алисия, пожалуйста, поедем со мной в Гретна-Грин. Давай убежим прежде, чем меня опять куда-нибудь посадят. Ты же знаешь, что на мою голову всегда валятся всяческие неприятности!

Алисия минуту молчала, потом ее огромные карие глаза наполнились слезами радости, и она воскликнула:

— О, Тедди, я уже не надеялась, что ты когда-нибудь попросишь меня стать твоей женой!

— Но я уже говорил, что хочу на тебе жениться! — Тедди был смущен и озабочен.

— Да, но я не думала, что ты предложишь мне бежать с тобой! Это так безрассудно, так романтично!

— Я знаю, в хорошем обществе так делать не принято, что это неприлично… — Тедди действительно это беспокоило. — Но я не могу жить без тебя! Я так тебя люблю!

— Ты такой… Такой сумасброд, такой сорвиголова! Ты уверен, что ты сможешь остепениться и вести спокойную жизнь женатого человека?

— Уверен, совершенно уверен… — Тедди закивал. — Я знаю, что я тебя недостоин… У меня туговато с мозгами, но зато я тебя люблю! Пожалуйста, давай поедем в Гретна-Грин и поженимся. Я хочу, чтобы ты стала моей женой как можно скорее!

— О, Тедди! — едва смогла вымолвить Алисия.

Она опустилась на колени рядом с ним, бросилась ему да шею и принялась неистово целовать, и Тедди от нее не отставал. Они оба забыли о том, где находятся, и, потеряв равновесие во время страстного объятия, упали на пол, опрокинув по дороге книжную полку. На юную пару сверху посыпались бесчисленные тома Сократа, Аристофана и Аристотеля во всевозможных изданиях и на разных языках. Казалось, мудрость веков благословляет влюбленных. И, увы, вся эта философия осталась лежать на полу, когда, поднявшись наконец на ноги и встряхнувшись, Тедди и Алисия покинули зал древнегреческой литературы, обсуждая план бегства.

Полная луна в эту ночь заливала улицы Лондона своим призрачным светом. Одинокий экипаж, покачиваясь из стороны в сторону, проезжал по фешенебельному району Мэйфер. Судя по его продвижению, было очевидно, что им управляет либо тот, кто никогда не имел дела с лошадьми, либо вдрызг пьяный кучер. Очень повезло тем, кто не вышел в эту ночь на улицу.

Район оглашался криком одичавших кошек и собак, выскакивающих из-под колес, спасая свою мохнатую жизнь.

Проехав мимо длинного ряда элегантных особняков, экипаж остановился возле очень изящно отделанного дома. Полный мужчина соскочил с облучка и, тщательно привязав поводья, крадучись направился к боковому крылу дома. Он остановился под окном, которое светилось, не заметив, что сзади за ним следовали две темные фигуры, только что оставившие своих лошадей в нескольких метрах от кареты.

— Алисия! — позвал Тедди, и этот зов немного напоминал вой какого-то сказочного волка.

На третьем этаже распахнулось окно, и послышался голос Алисии:

— Я здесь, дорогой, я здесь!

После этого она сбросила вниз веревочную лестницу, связанную из постельного белья, и, подпрыгнув, Тедди поймал ее конец.

— Я ее держу, Алисия! Слезай!

— Хорошо! Но сначала ты должен поймать мои вещи, я сейчас их спущу, — громким шепотом сказала она.

Тедди послушно поднял вверх руки в ожидании. Он вздрогнул, когда услышал позади себя хриплый голос:

— Это ты, Тедди Эмберли?

Обернувшись все так же с распростертыми руками, он робко произнес:

— Я очень сожалею, сэр Тома… — Но тут он замер с приоткрытым ртом, а потом сказал: — Я вас не знаю.

В тени дома стояли двое; тот, кто говорил с Тедди, ростом был выше шести футов, с грубым лицом. Другой был невысок и костляв; он неприятно улыбался, показывая гнилые зубы.

— Да? Зато мы тебя хорошо знаем, малыш Тедди! — сказал высокий. — Ты ведь должен нашим заказчикам крупную сумму. Они джентльмены и потому долго ждали, пока ты вернешь долг. Ты помнишь, как играл с ними у мадам Дюрхэм? Три недели давно прошли, и мы пришли за деньгами.

— Но я заплачу, заплачу! Дайте мне еще неделю или две, — проговорил Тедди, отступив к стене дома и прижимаясь к ней спиной. — Сейчас у меня их нет, но они обязательно будут!

Шестифутовый подошел к нему поближе:

— Ты дашь нам деньги прямо сейчас, или мы разукрасим тебе физию.

— Но у меня нет их при себе! И к тому же мне надо ехать за границу, я сейчас убегаю вместе с невестой. Вы не можете еще чуточку подождать? Я обязательно запла… — пролепетал Тедди.

— Не вешай мне лапшу на уши, — проревел головорез, показывая ему огромный кулак. — У тебя было время, и тебе будет не до баб, потому что сейчас я тебе переломаю косточки в качестве процентов за неуплаченные деньги. — И он схватил Тедди за галстук и потряс его.

Вдруг откуда-то сверху свалился тяжелый чемодан и ударил громилу прямо по макушке; тот издал какой-то непонятный звук и покачнулся. На лице его появилось изумленное выражение; потом его здоровенный кулак скользнул Тедди по воротнику, и он грохнулся на землю.

— Ты поймал чемодан? — спросила сверху Алисия.

— Почти, — отозвался Тедди, бросив взгляд на распростертое у его ног бесчувственное тело и огромный кожаный чемодан рядом с ним.

— Ах безмозглый дурак. — Тощий выступил вперед, поигрывая ножиком; лезвие его поблескивало в лунном свете. — Ты обидел Большого Майка! Ну, подожди, я сейчас тебя пришью! — Он оскалился, показывая гнилые зубы. — Ты у меня попляшешь!

— Я… я не хотел. — Тедди снова прижался к стенке. — Но мне очень нужно попасть в Гретна-Грин. Я очень спешу.

— Ты сейчас поспешишь к нашему Создателю, — взревел Гнилой Зуб, делая ножиком выпады, чтобы устрашить своего противника и уничтожить его морально. — Ты пожа…

В этот момент сверху упала большая железная клетка и стукнула его по голове.

Из искореженной клетки выбрался большой белый голубь с взъерошенными перьями и негодующе заверещал.

Ошеломленный Гнилой Зуб сел на землю, зажмурившись, чтобы не видеть звезд, но, как оказалось, они мелькали у него прямо перед глазами.

— Ты, ублюдок, — пробормотал он, пытаясь подняться, — я тебя…

Но тут из темноты на него свалился еще один снаряд — тяжелая сумка. Гнилой Зуб приложил все силы, чтобы сохранить сидячее положение, но вслед за сумкой на него попадали один за другим два ящика, и он со стоном упал на спину, растянувшись на земле рядом со своим товарищем.

— Это все, Тедди, — раздался сверху голос Алисии. — Как ты думаешь, у меня не слишком много вещей?

— Нет, в самый раз, дорогая, — ответил Тедди, глядя на лежащие перед ним бесчувственные тела. Он потер руки и ухмыльнулся. — В самый раз!

Алисия стала спускаться вниз, и Тедди переключился на нее; когда она была уже у самой земли, он подхватил ее. Увидев распростертых у ее ног головорезов, она удивленно спросила:

— Тедди, что делают здесь эти люди? Они, что, мертвы?

— Нет, слава богу. Ты не представляешь, дорогая, что значит иметь дело с мертвыми телами: они откалывают такие шуточки… А эти типы были посланы… э-э… моими кредиторами. Недди предупреждал меня, что это очень скверные люди, так оно и оказалось. Один из них пригрозил, что прирежет меня, если я не заплачу…

Алисия бросилась к нему на шею с криком:

— О, Тедди, какой ты замечательный! Ты один справился с двумя негодяями! Ты у меня такой храбрец!

Тедди крепко прижал ее к себе:

— Ну, на самом деле я не…

Алисия вдруг высвободилась из его рук и озабоченно спросила:

— Тедди! А где Король Георг?

— Король Георг? — Тедди пришел в полное недоумение. — Думаю, он сейчас в своей лондонской резиденции. Правда, точно не знаю, может быть, он где-нибудь еще. Говорят, он не совсем в своем уме, поэтому принц…

— О нет, я говорю о своем голубе!

— А, понятно. — Тедди оглянулся и вдруг с торжеством в голосе воскликнул: — Он здесь! — и указал на птицу, избравшую себе в качестве насеста нос бесчувственного Гнилого Зуба.

— Король Георг, сейчас же слезай с этого мерзавца и лети ко мне! — приказала Алисия.

Голубь заворковал, поднял хвост и оставил на физиономии мерзавца свою памятку.

— Король Георг, как тебе не стыдно! — с укором сказала ему хозяйка. — Конечно, он нехороший человек, но это уже слишком!

Она нагнулась, чтобы взять в руки своего любимца, но тот от нее удрал и, пробежав по земле, очутился на груди Большого Майка, издавая недовольные звуки. Перегнувшись через Гнилого Зуба, Алисия дотянулась до голубя, который зацепился одним коготком за одежду громилы, но, издав испуганный крик, птица вырвалась. В руке Алисии осталось лишь несколько перышек.

— Тедди! Помоги же мне!

Тедди бросился на помощь своей возлюбленной, но Король Георг был возмущен и не давался им в руки; он перебегал с одного поверженного головореза на другого, все время опережая их.

— Что с тобой, Король Георг? — спросила его запыхавшаяся Алисия, наблюдая, как он снова поднял хвост и пометил грудь Большого Майка.

— Он просто испуган, вот что, — ответил ей Тедди со знанием дела, стоя на четвереньках. — У него на этой почве возникли… э-э… неприятности с пищеварением. — Он с трудом поднялся на ноги и добавил: — Ты знаешь, лучше всего собрать твои пожитки и уходить отсюда, пока нас не поймали.

— Конечно же, я занимаюсь глупостями. — Алисия поднялась на ноги и посмотрела на тела у их ног. — А что нам делать с этими?

Тедди потянул за веревочную лестницу, сильно нахмурив лоб, но тут на него упали связанные простыни, и он радостно воскликнул:

— Мы их свяжем! А то, не дай бог, они очнутся и будут нас преследовать.

— Тедди, ты такой молодец! — воскликнула Алисия; глаза ее блестели в серебристом лунном свете. — Какая чудесная мысль! Я бы никогда до этого не додумалась. Я так горда, что убегаю из дома с тобой!

Тедди весь светился от счастья, от гордости он выпятил грудь колесом, как Король Георг. Тедди и Алисия не только связали неудачливых бандитов, но и перетащили их к парадному крыльцу, чтобы утром их смогли найти. И хотя Король Георг был далеко не так доволен, как Алисия, тем, что они бегут с Тедди, но, когда дело дошло до отъезда, он послушно вернулся в свою клетку, спрятал головку под крыло и заснул.

Ричард и Чентел сидели в гостиной за чаем в превеселом настроении. Она наливала ему чай и смеялась над тем, что он ей рассказывал. После их возвращения домой из тюрьмы Ричард обращался с ней очень любезно. Его галантность, однако, не мешала ему шутить и слегка ее поддразнивать. Порою она ловила на себе его страстный взгляд, от которого ее бросало в жар, но он опускал глаза, прежде чем она успевала что-нибудь сказать. Он решил не торопить события, а позволить ей получше узнать его. Она любила его сильнее день ото дня.

Эту уютную домашнюю идиллию нарушило появление очень расстроенного и злого сэра Томаса. Не поздоровавшись, он сразу заговорил о деле:

— Ричард, ты знаешь, где сейчас находится Тедди Эмберли?

— Нет, — ответил Ричард, и на лице его появилось удивленное выражение; посмотрев на Чентел, он спросил ее: — Дорогая, ты не знаешь, где может находиться твой брат?

В последнее время Ричард приобрел привычку называть ее «дорогая», и она тоже к этому привыкла; нельзя сказать, чтобы ей это не нравилось.

— Нет, я его не видела с тех пор, как нас выпу… как его выпустили из тюрьмы, — сказала она, покраснев.

Сэр Томас издал звук, напоминающий рев быка, и уперся руками в бока.

— А почему ты не счел нужным сообщить мне, что этого повесу выпустили на свободу? Ричард пожал плечами:

— Я не думал, что вас так интересует его благополучие.

— Меня не интересует его благополучие, зато меня очень даже интересует благополучие моей родной дочери! Если бы я знал, что этот полоумный разгуливает на свободе, я бы получше следил за Алисией! А так я ни о чем не подозревал до тех пор, пока не нашел у своего парадного крыльца двух бандитов, связанных простынями! — размахивая руками, говорил отец Алисии.

— Бандиты? В простынях? — переспросила Чентел, внимательно разглядывая, уж не пьян ли сэр Томас. — Какое отношение все это имеет к Тедди?

— Самое прямое! Если этот дуралей когда-нибудь доберется до Гретна-Грин… — Сэр Томас сделал угрожающий жест.

— Гретна-Грин? — воскликнула Чентел; ее чашка звякнула о блюдечко, в то время как Ричард застыл с чашкой, поднесенной ко рту. — Неужели вы хотите сказать, что Алисия убежала с Тедди?

— Черт возьми, именно это я и хочу сказать! — взревел сэр Томас.

— Я просто не могу в это поверить! — Чентел удивленно покачала головой, а потом нахмурилась. — Но я все равно не могу понять, при чем тут бандиты и простыни.

— Чашку чаю, сэр Томас? — любезно предложил Ричард. — Усаживайтесь поудобнее, а потом вы нам обо всем расскажете.

— Чай! — Лицо сэра Томаса побагровело от ярости. — Моя девочка сбежала с самым пустоголовым юнцом во всей Англии, а вы хотите, чтобы я распивал с вами чаи! — Он презрительно посмотрел на сервировочный столик, но взгляд его случайно упал на фирменное печенье, которым славилась кухарка Сент-Джеймсов, и он проговорил уже более мягко: — Впрочем, теперь уже все равно, можно выпить и чаю, — и он упал на стул, тяжело дыша, как загнанная лошадь. — Как только я до него доберусь, ему не поздоровится!

— Печенье? — Чентел поднесла ему вазочку.

— Спасибо, — поблагодарил он, беря сразу три штучки. — Я объездил всю Англию в поисках этого чертова простофили. — Он посмотрел на Чентел осуждающе.

— Вы знаете, что этот ваш проклятый братец не может даже найти дорогу на Гретна-Грин?

— Честно говоря, я все еще никак не могу осознать тот факт, что они с Алисией убежали в Гретна-Грин, — призналась она. — Я и предположить не могла, что у Тедди хватит на это пороха.

— А у него не хватило! — Сэр Томас отправил в рот печенье. — Я это и пытаюсь вам втолковать! Он так и не добрался до границы: этот пустоголовый болван все время не туда сворачивает! Никакой ориентации на местности! Я ехал вслед за ними и, клянусь вам, сыт видами сельской Англии по горло. Коровы, овцы, крестьяне… Но потом я потерял их след. — Он бросил на Ричарда мрачный взгляд. — И не надо мне говорить, кто я после этого, я и сам знаю, — вздохнул он, с угрюмым видом проглотив печенье. — Может быть, они сейчас путешествуют по Нидерландам.

— Вряд ли, — попыталась его успокоить Чентел. — В любом случае, хоть Тедди и не блещет умом, у него твердые принципы, и он не дотронется до Алисии до тех пор, пока они не будут женаты.

Прежде чем сэр Томас успел сказать Чентел еще что-нибудь неприятное, вмешался Ричард:

— Он может петлять специально, считая, что таким образом сбивает с толку преследователей.

— Ничего подобного! — возразил негодующий отец. — На каждой почтовой станции он спрашивал, как доехать до Гретна-Грин. Вся Англия уже знает, куда он направляется. Мало того, что он сбежал с Алисией, так он еще умудрился заблудиться за двое суток и плутает черт-те где! После всего я не смогу показаться ни в одном из моих клубов, меня просто засмеют! А чего стоят типы, которых он оставил связанными на парадном крыльце! Лиллиан упала в обморок, когда их увидела.

— Это которые с простынями? — спросила Чентел. — Может быть, вы нам объясните, в чем тут дело?

— О, это очень запутанная история. Ваш братец, у которого с головой не все в порядке, связал их самодельной веревкой из постельного белья. Странно звучит, не правда ли? Он что, не мог взять обыкновенную веревку? Но еще более странным было то, что они оба были покрыты перьями и птичьим пометом. Ну и видок у них был! Особенно если учесть, что они валялись на парадном крыльце фамильного особняка Монтегю…

— Но почему Тедди их связал? — недоуменно спросила Чентел. — Он никогда не отличался жестокостью. И кто были эти люди?

— Они заявили, что пришли требовать с Тедди карточный долг.

— Боже мой, эти две тысячи фунтов! — воскликнула Чентел. — Со всеми этими хлопотами я вовсе об этом позабыла.

— Ну а те, кому он был должен, очевидно, не забыли, — фыркнул сэр Томас, потянувшись за оставшимся печеньем. — Я сказал этим несчастным, чтобы они прислали ко мне своего хозяина, и я расплачусь с ним сам.

— Как это великодушно с вашей стороны, — расплылась в улыбке Чентел.

— Не мог же я позволить этим головорезам разгуливать возле моего дома, — покраснел сэр Томас. — Это может произвести дурное впечатление на соседей. И испугает мою девочку, когда она вернется домой. Если, конечно, она когда-нибудь вернется… — Он грустно вздохнул.

— Ее репутация будет погублена, — раздался пронзительный голос, и все как по команде обернулись. В дверях в позе героини греческой трагедии стояла разъяренная леди Лиллиан.

— О, совсем забыл сказать вам, Лиллиан приехала вместе со мной. — Сэр Томас в тревоге уронил печенье. — Я готов убить этого заблудившегося болвана!

— Ваш брат опозорил и погубил мою дочь. — Голос леди Лиллиан поднялся до вульгарного визга.

— Ты чувствуешь себя лучше, моя дорогая? — заботливо спросил ее сэр Томас.

— Нет, — гаркнула в ответ леди Лиллиан, ее глаза метали молнии в Чентел. — Как она теперь покажется в приличном обществе? Это все ваш брат!

— Но ведь он собирается на ней жениться! — сказала Чентел. — Рано или поздно они доберутся до Гретна-Грин, и тогда все будет в порядке.

— Все в порядке? — возмутилась леди Лиллиан. — Чтобы моя дочь связалась с таким бродягой без гроша в кармане… Я уверена, что вы с ним заодно!

— Нет, я ни о чем не знала, — возразила Чентел, вызывающе вздернув подбородок. — Это была целиком идея Тедди, и я так же удивлена, как и вы. Но я не могу сказать, что я этим недовольна, потому что Тедди и Алисия действительно любят друг друга.

— Любовь! Какая чушь! — фыркнула леди Лиллиан. — Вы хотите, чтобы они поженились, потому что в этом случае еще один Ковингтон получит доступ к сундукам Сент-Джеймсов!

Чентел на какое-то мгновение оцепенела, но, прежде чем она пришла в себя и нанесла ответный удар, вмешался Ричард:

— Тетя Лиллиан, я вас прекрасно понимаю, но я не позволю вам говорить с Чентел в таком тоне. Я прошу вас извиниться перед ней.

— Извиниться? Перед этой жадной до денег девкой? — завизжала леди Лиллиан. — Она сумела обмануть тебя, но не меня! Ты никогда не сможешь от нее избавиться! Вот увидишь, она ни за что не согласится на расторжение брака!

— Я буду счастлив, если она не станет на этом настаивать. Поскольку она моя жена, я требую, чтобы вы относились к ней с должным почтением. А теперь прошу вас принести ей свои извинения, — вежливо, но настойчиво произнес Ричард.

— Ни за что! Чтобы я, из рода Сент-Джеймсов, извинялась перед какой-то нищей Эмберли! — высокомерно заявила мать Алисии.

Ричард поднялся и выпрямился во весь свой немалый рост:

— Как глава дома Сент-Джеймсов я настаиваю на том, чтобы вы, тетя Лиллиан, немедленно извинились перед Чентел, или вы сами пострадаете от своего упрямства.

— Никогда! — У леди Лиллиан от ярости даже задрожал подбородок. — Томас, почему ты позволяешь так меня унижать?

— Лилли, успокойся, ведь они теперь одна семья, — отвечал ей сэр Томас слабым голосом. — Я бы на твоем месте извинился и не вступал на тропу войны.

— И ты, Брут! — Леди Лиллиан всплеснула руками и быстрыми шагами направилась к выходу, но уже далеко не столь величавой поступью.

— Я прошу прощения за поведение моей жены, — сказал сэр Томас и взял последнее печенье из вазочки. — Лилли относится к тем, кто поднимает шум, когда нельзя ничего изменить. — Тут он прямо посмотрел на Чентел, и лицо его неожиданно приобрело ласковое выражение. — Надеюсь, что вы не примете слишком близко к сердцу ее тирады. Лиллиан очень расстроена, ведь она всегда мечтала, чтобы Алисия сделала блестящую партию. Я же, честно говоря, далеко не уверен, что моя дочь была бы счастлива в роли гранд-дамы: не создана она для великосветской жизни, у нее слишком нежное сердце. Хотя кое в чем моя жена права. — Он нахмурился. — Каким образом мой будущий зять собирается содержать жену, если у него нет ни гроша?

— Ну, это совсем просто! — произнес Ричард, и Чентел почувствовала на себе его взгляд. — Я найду ему какую-нибудь должность в правительстве, и с моей рекомендацией он ее получит.

— Ты это сделаешь! — радостно воскликнула Чентел и посмотрела на него с благоговением.

— Это будет нетрудно. — Глаза Ричарда ей тепло улыбались. — Осмелюсь утверждать, что Тедди будет не хуже выполнять свои обязанности, чем другие чиновники.

— Что ж, это меня вполне устраивает. — Сэр Томас поднялся и стряхнул с себя крошки. — Пойду поищу Лилли. Надеюсь, скоро она принесет вам свои извинения.

Чентел смутилась:

— Это вовсе не обязательно, не надо ее заставлять.

— Нет, это нужно. Если мы будем одной семьей, то должны относиться друг к другу с уважением. — Он подошел к двери и, обернувшись, добавил: — Если, конечно, ваш непутевый братец довезет Алисию до Гретна-Грин…

Когда Чентел осталась наедине с Ричардом, он обратился к ней:

— Дорогая, в состоянии ли ты принять извинения леди Лиллиан? И мои тоже? Она не имела права так с тобой говорить.

Удивленная, Чентел только молча смотрела на него; у нее в памяти всплыла картина, когда Ричард читал ей нотацию на свадьбе по поводу ее неподобающего обращения с его родственниками. Теперь же он извинялся за их поведение! И к тому же он без обиняков включил ее в число членов семьи. Она почувствовала, что на душе у нее стало легко. И еще она поняла, что вот-вот расплачется. В глазах у нее защипало, и она моргнула, пытаясь удержать слезы…

— Конечно, — сказала она, отвернувшись от него. — А теперь я должна идти, — поднявшись, Чентел направилась к двери.

— Ченти, — ласково позвал ее Ричард, и она остановилась. — Я не могу изменить своих родственников, точно так же, как ты не можешь изменить своих. Если у тебя в роду все мужчины игроки и один из них даже предатель, то в моем все женщины — снобы и чванливые злыдни. Это равноценное соотношение, не так ли? — Он поддразнивал ее улыбаясь, но в глубине его серых глаз таилось беспокойство.

— Я действительно должна идти, Ричард, — сказала она и улыбнулась ему. — Мне нужно распорядиться относительно дяди и тети, ведь они наверняка останутся на обед и, возможно, останутся на ночь.

— Ты права, дядя и тетя скорее всего останутся, — усмехнулся Ричард и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Чентел ушла, оставив своего мужа. По дороге на кухню она поняла, что очень довольна своей жизнью, чему сильно удивилась.

Леди Лиллиан и сэр Томас действительно остались на обед, а потом решили переночевать в доме Ричарда, чтобы на следующий день с новыми силами броситься в погоню за Тедди и Алисией. Леди Лиллиан все-таки извинилась перед Чентел. Она сделала это с каменным лицом, но для Чентел это не имело никакого значения. Гораздо важнее для нее было то, что ужин прошел гладко, а застольная беседа в основном касалась темы, как лучше всего вернуть в приличное общество новую супружескую чету. Сент-Джеймсы, как истинные военачальники, наметили стратегию и тактику кампании по поимке блудной парочки.

Чентел была этому рада. Но, несмотря на то, что ее согревало чувство своей принадлежности к их семье, слова тети Лиллиан свербили ее изнутри. Пусть Чентел знала, что в них не было ни капли правды, но она была уверена, что все вокруг будут смотреть на ее брак и женитьбу Тедди глазами тети Лиллиан: нищие Эмберли вошли в семью Сент-Джеймс ради денег. Ее душу ранила мысль, что она всегда будет выглядеть в чужих глазах авантюристкой, окрутившей и обманувшей Ричарда исключительно из-за его богатства. Об этом думала Чентел, лежа в тот вечер в кровати. Совсем недавно она была готова на все, лишь бы соблазнить Ричарда, завлечь его к себе в постель и завоевать его любовь; теперь, когда она любила его сильнее, чем прежде, ее волновало, что возникнут пересуды, если она станет его настоящей женой. Смогут ли они не замечать насмешек и язвительных замечаний? Неожиданно для себя Чентел поняла, что ей очень важно, чтобы достоинство Ричарда не пострадало. Именно теперь, когда он заявил, что не придает большого значения своему положению в обществе.

Чентел закрыла глаза. Нет никакого смысла размышлять об этом всю ночь, это кончится только головной болью, и больше ничем! Ей надо решить, что будет лучше для Ричарда, а она будет делать все, чтобы ему было хорошо, чего бы ей это ни стоило. Она заснула, так и не освободившись от своих тяжелых дум, и потому ее сон был неглубок, она все время металась в постели и ворочалась с боку на бок.

Под утро ей приснилось, что она снова находится в тюрьме. Чед говорил ей на прощание: «Ты должна найти сокровище». Он повторил эту фразу громче, затем еще громче. Вдруг его голос превратился в голос леди Дженевьевы. Она произнесла эти слова раздраженным и властным тоном.

Пока Чентел смотрела на нее сквозь прутья решетки, комната вдруг изменила свою форму, потеряла одну из стен, и перед ней открылся вид на сад в Ковингтон-Фолли. Теперь леди Дженевьева стояла в яме, которую выкопали они с Ричардом; лицо ее выражало недовольство, и она нетерпеливо притоптывала ножкой, приговаривая: «Ты должна найти сокровище! Ты должна найти сокровище!»

Чентел внезапно проснулась.

— Я должна найти сокровище, — произнесла она вслух и улыбнулась в темноте. Да, она его обязательно найдет!

На следующее утро Чентел горела от нетерпения. Завтрак, казалось, тянулся бесконечно: ей пришлось долго ждать, пока дядя Томас, тетя Лиллиан и Ричард покончат с едой и встанут из-за стола. Она знала, что сможет свободно отправиться на поиски сокровища, потому что все трое намеревались разыскивать заблудившихся влюбленных. В таком лихорадочном состоянии она с трудом заставила себя поддерживать легкую беседу и улыбаться как ни в чем не бывало.

Она очень обрадовалась, когда наконец Сент-Джеймсы уехали. Правда, Ричард перед отъездом бросил на нее подозрительный взгляд и спросил, как она себя чувствует, но она засмеялась и сказала, что с ней все в порядке. Очевидно, этот ответ его удовлетворил, и он спокойно ускакал вместе с родственниками.

Помахав им на прощание с крылечка, Чентел тут же вернулась в дом и побежала по лестнице в свою комнату. Сняв любимое утреннее платье из голубого муслина, отделанное воланами из белого шитья и перламутровыми пуговками с изображенными на них желтыми маргаритками, она переоделась в старенькое платьице, которое она окрестила кладоискательским.

Она взяла лопату в сарайчике садовника, как и раньше, и поехала в Ковингтон-Фолли в повозке, запряженной пони, доверху заполненной всякой всячиной, которая могла ей пригодиться: лестницами, веревками, совочками, огнивом, свечами. На это раз она была готова ко всему. Теперь это уже была не игра для ублажения Алисии, теперь она взялась за дело всерьез и была намерена найти сокровище.

Приехав на место, Чентел сразу же отправилась к яме, которую они с Ричардом выкопали в прошлый раз. Она тут же забралась в нее и энергично принялась за работу; примерно через полчаса ее лопата наткнулась на какую-то твердую поверхность. Может быть, это и есть клад? Она копнула еще раз, и раздался металлический звон — металл ударился о металл.

Тогда она отбросила лопату и встала на колени. Расчистив рыхлую землю, она обнаружила прямоугольную металлическую плиту. Разочарованная, что это не сундук с сокровищем, Чентел решила рассмотреть ее повнимательнее и нашла сбоку приваренное кольцо. Это была крышка люка.

— О нет! — воскликнула она. — Еще одна дверь! — Она слишком хорошо помнила потайную дверь на чердаке. Ей хорошо было известно, каково томиться в ожидании чудесного спасения.

Но она не стала предаваться унынию, а вместо этого поднялась на ноги и отряхнулась. Будь что будет! Слабый духом никогда не найдет золото и бриллианты! Она обеими руками взялась за проржавевшее кольцо и потянула изо всех сил; крышка подалась и со скрипом отворилась. Чентел заглянула в открывшийся ее взору черный колодец, и по ее телу пробежала дрожь. Первым ее побуждением было повернуться и убежать, но она тотчас взяла себя в руки, вспомнив слова леди Дженевьевы.

Вернувшись к своей повозке, она взяла оттуда свечи и огниво и вернулась к люку. Сделав глубокий вдох, Чентел ступила на спускающуюся крутую лестницу. Первые ступеньки были еще видны при дневном свете, но скоро он померк. Чентел остановилась и зажгла свечу. Каменные стены колодца были покрыты плесенью, и ей было противно до них дотрагиваться. Ступеньки закончились, и колодец перешел в подземный туннель; пройдя по нему несколько метров, Чентел попала в подземелье, расходившееся веером на три коридора.

— Боже мой, мне надо выбрать один из трех, — пробормотала Чентел, прикусив губу и вглядываясь в непроницаемый мрак. — Какой же из них, леди Дженевьева? Подождите, не отвечайте, — добавила она, суеверно оглядываясь. — Пожалуйста, не надо мне отвечать, я сама найду нужный путь. — Она продолжала говорить вслух, потому что, как оказалось, ее собственный громкий голос немного успокаивал ее. — Я попробую средний коридор.

Она двинулась вперед по коридору, напевая вполголоса, чтобы поддержать свой дух. Коридор заканчивался дверью, запертой на деревянную задвижку, которая легко поддалась при первом же прикосновении Чентел.

Пламя свечи трепетало. Девушка испытывала приятное возбуждение при виде стен, на которых играли странные тени, похожие на привидения. Она распахнула дверь и вошла в совершенно пустую комнату; на голом полу не лежало ни камешка, ни один угол не был затянут паутиной.

— Черт побери, — проворчала Чентел. — Леди Дженевьева, у вас странное чувство юмора.

Покачав головой, она повернулась к двери и вскрикнула — на пороге стояла какая-то плотная приземистая фигура. Но это был не призрак, хотя свет свечи был слаб, Чентел все-таки разглядела знакомые черты.

— Тетя Беатрис? — Чентел облегченно вздохнула. — Слава богу, что это вы. Вы меня до смерти напугали!

Тетя Беатрис стояла все так же молча. Чентел слышала, как тяжело она дышит. У нее был какой-то странный остекленевший взгляд.

— Тетя Беатрис, а почему вы здесь? — удивилась Чентел; у нее внутри вдруг похолодело.

— Так ты захотела найти сокровище? — заговорила тетя Беатрис глухим голосом. — Оно принадлежит мне, ты слышишь?

— Но вы же не верили в его существование! — воскликнула Чентел.

— Я ведь не так глупа, как твой братец, который трезвонил о сокровище на каждом углу, — презрительно фыркнула тетя Беатрис. — Сокровище принадлежит мне! — Она вошла в комнату.

— Бог мой! — Чентел только сейчас увидела, что в руке у нее был нож. — Зачем вам нож? — Чентел отступила назад, уже зная ответ на этот вопрос, потому что тетя Беатрис смотрела на нее взглядом бешеной собаки.

— Я бы разделила сокровище с тобой, — сказала она, поигрывая ножом. — Но для этого ты должна была стать женой Чеда. Тогда бы мы завладели им втроем! Но ты вместо этого вышла замуж за Сент-Джеймса. Неужели ты думала, что я позволю тебе найти сокровище и отдать его чужому, хотя оно должно принадлежать только Ковингтону?

— Я… Я как-то об этом не подумала, — неуверенно произнесла Чентел, продолжая отступать. Тетя Беатрис заслонила собой единственный выход, а в комнате не было ничего, что можно было использовать как оружие. — Но давайте обсудим этот вопрос!

— Обсудим! Нам нечего теперь обсуждать, — ее нож прорезал воздух в опасной близости от Чентел, — после того, как Сент-Джеймс женился на тебе. А ведь я его предупреждала.

— Так это вы в него стреляли? — воскликнула пораженная Чентел.

— Ха, я убила бы его, если бы захотела! Я думала, что мое послание его остановит, но нет, он все-таки женился! И ты, глупая девчонка, в него влюбилась! Как и твоя мать, ты вышла замуж не за того человека. Она никогда не думала о своем имени, о чести Ковингтонов! Никогда! — Она снова подняла свой нож. — Ты должна была умереть, но тот кретин, которого я наняла, умудрился промахнуться.

— Значит, тот, в сером плаще, — это был ваш человек? Но я думала, что Чед…

— Чед… — Лицо тети Беатрис сморщилось, как от сильной боли. — Мой мальчик меня покинул… И все это из-за тебя, неблагодарная! Он говорил мне, что вы поженитесь и мы будем счастливо жить все вместе в Ковингтон-Фолли. Но ты предала его и вышла замуж за Сент-Джеймса.

— А Чед… он знал, что вы хотите меня убить? — спросила Чентел; она не ожидала, что причинит этим тете Беатрис такую боль.

— Разве я плохая мать? — возмутилась тетя Беатрис. Я никогда бы не рассказала моему мальчику об этом. Он тебя любил, и только поэтому я позволила тебе жить. Он даже заставил меня пообещать, что я позабочусь о тебе, когда он будет далеко. И я сейчас о тебе позабочусь так, как ты этого заслуживаешь! — Она прямо-таки источала ненависть. — Теперь мне ничто не помешает. Мой мальчик меня покинул, и мы никогда уже не будем жить в нашем родовом доме. — Она громко зарыдала. — Никогда мы вместе не будем владеть сокровищем, никогда!

Завывая, как злой дух из детских сказок, она кинулась на Чентел с ножом, но та бросила свечу наземь и схватила ее за руку до того, как она успела нанести удар. Тетя Беатрис, несмотря на малый рост, была крепкого сложения, а безумие придало ей силы, и Чентел в ужасе поняла, что не может ее одолеть. Тогда она впилась зубами в руку, державшую нож; тетя Беатрис взвыла от боли и выронила нож. Чентел немедленно отбросила его ногой в угол комнаты. Оставшись без оружия, безумная женщина ударила Чентел кулаком в челюсть, и та покачнулась; в этот самый момент свеча на полу погасла. Уже в полной темноте тетя Беатрис заревела, как загнанный зверь, и стала душить Чентел. Та попыталась оторвать не по-женски сильные руки от своей шеи, но ей это не удалось. Она задыхалась, и смех тети Беатрис звучал в ее ушах, когда она, почти теряя сознание, оседала на пол. Не в силах разорвать тиски, сжимающие ее шею, Чентел закрыла глаза и решила в последний раз обратиться к богу.

И вдруг в ее затуманенной голове раздался голос Ричарда.

— Чентел! — звал он. — Где ты, Чентел?

Руки безумной отпустили ее шею, и девушка вздохнула полной грудью. Чентел упала на пол, жадно хватая губами воздух, несмотря на боль, обжигающую ее легкие. Сквозь слезы, замутившие глаза, она увидела свет, и вот уже Ричард наклонился над ней.

— Иди за ней! — прохрипела Чентел. — Пожалуйста! Она сошла с ума!

— Я сразу же вернусь, — сказал он и побежал за безумной.

Чентел еще некоторое время лежала на полу, пытаясь отдышаться и прийти в себя, а потом заставила себя встать на ноги. Она должна пойти за ними! Она добралась до двери и пошла по коридору, ориентируясь на свет. Добравшись до большой комнаты, она наткнулась там на Ричарда со свечой в высоко поднятой руке. Он стоял в центре в очень напряженной позе.

— Где она, Ричард? — с трудом прошептала Чентел.

— Чентел! — Он притянул ее к себе свободной рукой, и она прильнула к нему, вдыхая его запах; это ее немного успокоило.

— Она в одном из коридоров, — пояснил Ричард, — но я не знаю, в каком именно.

— Ричард, она совсем помешалась. — Чентел дрожала от страха.

— Это ее беда, а не наша. Но мы все равно ее найдем, — спокойно сказал Ричард.

Они стояли некоторое время молча, прислушиваясь, и вдруг в одном из коридоров, правом, раздался пронзительный крик и в комнату вбежала тетя Беатрис. Она оглядывалась через плечо, и на лице ее застыл ужас. Увидев Ричарда и Чентел, она закричала:

— Леди Дженевьева, там леди Дженевьева! — она показывала куда-то в пустоту.

— Тетя, но я никого не вижу! Там никого нет! — отозвалась Чентел.

— Скажи ей, Чентел, чтобы она оставила меня в покое! — взмолилась Беатрис. — Она вон там!

— Там пусто! — уверяла ее девушка.

— Скажи, чтобы она меня отпустила! О боже! — Тетя Беатрис испустила пронзительный вопль, повернулась и побежала, но вдруг застыла на месте, схватилась за грудь и рухнула на землю.

Ричард поспешил к ней и стал возле нее на колени. Выпрямившись, он обратился к Чентел:

— Она мертва. Должно быть, она умерла от удара.

— О нет! — воскликнула Чентел, и тут с ней случилось то, чего никогда в жизни не было, — она закатила глаза и упала в обморок.

14.

Несколько последовавших за тем дней прошли для Чентел как в тумане. Она не помнила, каким образом она попала домой, как Ричард донес ее до постели. Осмотревший ее доктор сообщил Ричарду, что с ней все будет в порядке и что ей нужно некоторое время, чтобы оправиться от шока.

Чентел казалось, что она никогда не придет в себя. Не так легко пережить то, что твоя родная тетя чуть тебя не погубила из-за какого-то сокровища, быть свидетельницей ее помешательства, когда ей привиделся призрак, видеть, как она упала замертво. Трагические события, случившиеся с Чентел, потрясли ее. Чентел почти все время спала и просыпалась лишь для того, чтобы поклевать немного из того, что приносил ей Ричард. Только во сне она находила успокоение и обретала гармонию с собой. Зачем возвращаться в жизнь, которая полна трагических случайностей?

К концу недели, которую она пролежала в постели, Чентел обнаружила, что сон больше ее не успокаивает: он ей смертельно надоел. И если раньше ее раздражало, когда Ричард будил ее и заставлял поесть, то теперь ей хотелось, чтобы он был с ней дольше. Посидев с ней не более получаса, Ричард обычно вставал и уходил, наказывая ей отдыхать. Чентел никак не могла понять, почему он держался так отстранение. Неужели он не чувствует, как ей нужно, чтобы он обнял ее и утешил.

Жажда жизни постепенно возвращалась к Чентел. Вскоре она поняла, что нет никакого смысла в том, чтобы жалеть себя. Ее тетя сошла с ума из-за жадности и ревности, но Чентел ничего не могла с этим поделать. Бедная женщина умерла от разрыва сердца, но ее смерть предотвратить было невозможно. Чентел хотела забыть обо всем, что случилось с ней в тот день. Она начала с изменений своей внешности.

Простую хлопчатобумажную ночную рубашку она заменила на полупрозрачное розовое одеяние с пышными рукавами, ниспадающими с плеч, украшенное шелковыми лентами, что подарил ей Ричард. Когда он входил к ней, она улыбалась так обворожительно, как только умела, и нежным голоском благодарила его за его доброту. Она старалась подольше задержать его внимание, но он всегда помнил об отведенном ему доктором времени. Порою он резко вставал и уходил. На шестой день Чентел сидела в постели, размышляя о его странном поведении. Может быть, он ее больше не любит? Она не хотела думать о том, что он остыл к ней. Но почему же тогда он не желает оставаться с ней подолгу наедине? Доктор сказал, что она должна лежать в постели неделю, и хотя Чентел собиралась послушно следовать его рекомендациям, ее угнетало то, что она не может покинуть свою комнату, чтобы найти Ричарда и поговорить с ним.

— Я хочу разыскать его, — пробормотала она вслух и уже собиралась встать, как дверь отворилась. Как только Чентел увидела, кто к ней вошел, она воскликнула с искренней радостью:

— Тедди! Алисия! — Она протянула к ним руки. — Наконец вы здесь!

— Видишь ли, в пути встретились небольшие затруднения, — смущенно пояснил Тедди.

— Ох, Чентел, он открыл передо мной целый мир! — с сияющим видом произнесла Алисия и поспешила к постели Чентел. Ее карие глаза излучали счастье, трудно было узнать в ней прежнюю застенчивую девушку.

— Ну, не целый мир, зато показал ей Англию, — скромно поправил ее Тедди. — Вообще-то я этого не хотел, но так уж получилось. Никогда не думал, что Гретна-Грин так трудно отыскать! Указатели могли бы быть и получше, — проворчал он.

— Но зато это было так волнующе! — восторгалась Алисия, усаживаясь в кресло рядом с изголовьем Чентел. — Я имею в виду нашу поездку к границе. Мы боялись, что в любой момент нас могут поймать мои родители!

— Правда? — Чентел рассмеялась в первый раз за все эти дни. — Что ж, сэр Томас храбро бросился в погоню за вами, прихватив с собой леди Лиллиан.

Настала пора смутиться Алисии.

— Я и подумать не могла, что мама захочет с ним поехать! Она с трудом переносит любые путешествия, — с раскаянием произнесла она.

Чентел погладила ее руку:

— Ну теперь, когда вы женаты, все позади. Кстати, вы действительно женаты? — спохватилась она.

— О да! — Щеки Алисии покрылись легким румянцем. — И это так восхитительно!

Тедди покраснел, как свекла, он в замешательстве переминался с ноги на ногу. Когда он наконец заговорил, лицо его расплылось в глуповатой улыбке:

— Да, мы это сделали. Мы женаты и связаны друг с другом крепко-накрепко. Оказывается, быть женатым просто замечательно, может быть, это лучше всего на свете.

— Я очень рада за вас. — Чентел изо всех сил старалась не рассмеяться, глядя на влюбленных: такой у них был смущенный вид. — И каковы же ваши дальнейшие планы?

— Мы собираемся провести медовый месяц в Лондоне, — ответила за двоих Алисия. — Мама и папа сказали, что мы должны это сделать обязательно, иначе нас никогда больше не примут в приличном обществе.

— Я в этом не уверена, — заметила Чентел, — но наверняка леди Лиллиан знает обо всем, что касается правил поведения в свете, лучше меня, так что имеет смысл прислушаться к ней.

— Но после того как медовый месяц закончится, мы хотели бы… — неуверенным тоном произнес Тедди, — мы хотели бы отремонтировать Ковингтон-Фолли и жить в там.

— Ты не будешь против этого возражать? — быстро проговорила Алисия. — Тедди теперь исправился, но я подумала… то есть мы подумали, что будет лучше, если мы будем жить вдали от Лондона.

— И от игорных домов, — добавил Тедди, отбросив в сторону деликатность, с которой Алисия избегала называть вещи своими именами. — В любом случае, мне надоело все время проигрывать. Кстати, ты знаешь, что сэр Томас заплатил мой карточный долг?

— Да, — радостно улыбаясь, ответила Чентел.

— Он поступил очень порядочно, но мне неловко, что тесть оплачивает мои счета. — Тедди говорил с такой убежденностью, что Чентел поверить не могла, что слышит это от своего безответственного братца.

— Мы собираемся завести детей, — Алисия снова покраснела, — и я вовсе не уверена, что город будет лучшим местом для их воспитания. Я знаю, что это звучит странно, и мама сказала мне, что я заблуждаюсь, но я чувствую, что права.

Чентел представила себе свой родной дом с бегающими повсюду маленькими Тедди и Алисиями и покачала головой. Что ж, Ковингтон-Фолли и раньше противостоял набегам множества маленьких Ковингтонов, наверняка выдержит и их потомство.

— Я думаю, это будет замечательно, — сказала она. Но улыбка вскоре сошла с ее лица, и Чентел спросила: — А вы знаете, что стало с тетей Беатрис?

— Да, — серьезно ответил Тедди. — Я всегда говорил, что она немножко того… Но я ведь еще говорил тебе и о том, что убийца охотится за сокровищем, правда?

— Да, — подтвердила Чентел, — ты говорил мне об этом и оказался прав.

— Иногда Тедди говорит очень умные вещи, только не все это осознают. — Алисия явно гордилась своим мужем. — И вот еще, Чентел… — Она многозначительно посмотрела на Тедди, тот подхватил ее мысль:

— Мы решили больше не искать сокровище, сестренка, уж как-нибудь и без него обойдемся.

Чентел была поражена до глубины души и, придя в себя, спросила:

— А как же вы в таком случае будете растить маленьких Ковингтонов?

— Что касается этого, — пожал плечами Тедди, — то сэр Томас сказал, что, если у него будут внуки, он нам поможет и что он не позволит, чтобы Сент-Джеймсы нищенствовали или опустились до положения про-ле-та-ри-ата… Так он, кажется, выразился… или я что-то перепутал? Знать бы еще, что это такое…

— Чентел, мы и подумать не могли, что эта охота за сокровищем так опасна. Мы поняли, что вели себя как последние эгоисты, заставив тебя рисковать жизнью, — виновато произнесла Алисия.

— Ты нам нужна гораздо больше, чем сокровище, — добавил Тедди.

Потрясения последних дней привел» к тому, что у Чентел глаза оказались на мокром месте. Моргая, чтобы смахнуть слезу, Чентел смогла сказать только:

— Спасибо. Но вы не виноваты в том, что тетя… что она приняла это чересчур близко к сердцу…

— Нет, я должен был это предусмотреть, — вздохнул Тедди.

— Тедди, дорогой, — обратилась к нему Алисия, — ты не можешь на минутку оставить нас вдвоем? Мы хотим посекретничать.

Тедди, выпятив грудь, выпрямился и походкой гордого собой павлина направился к двери.

— Конечно же, леди, — сказал он на ходу.

— Он такой милый! — Алисия повернулась к Чентел; ее лицо приобрело очень серьезное выражение. Чентел по своему печальному опыту знала, что если Алисия серьезна, то ничего хорошего собеседнику это не сулит.

— Чентел, ты правда не возражаешь против того, чтобы мы с Тедди жили в Ковингтон-Фолли? — начала она.

— Нет, какие у меня могут быть возражения?

— Я не знаю, какие у тебя планы, в конце концов, дом принадлежит тебе. Я боялась, что ты не захочешь постоянно находиться в нашем обществе, если ты сама решишь там жить, — смущенно сказала Алисия.

— Я… я не думала об этом, — ответила Чентел, запинаясь. — Но… но если я вернусь в Ковингтон-Фолли, я только буду рада вашему присутствию. Жить одной, мне кажется, невыносимо скучно…

— Ах, Чентел, — вздохнула Алисия. — Замужество — это так прекрасно! Ты думала о том, как уладить твои разногласия с Ричардом?

— Уладить разногласия? — удивилась Чентел. — Что ты имеешь в виду? Я вовсе не ссорилась с Ричардом, но он меня избегает.

— Тогда я ничего не понимаю! С момента нашего приезда Ричард пребывал в самом мрачном настроении, я его таким никогда не видела. Рид сказал мне, что он мечется по дому, как дикий зверь в клетке, с тех пор, как ты пошла на поправку.

— Да? — изумилась Чентел. — Алисия, я тебя не узнаю, ты что, действительно разговаривала с Ридом?

На лице молоденькой леди появилась озорная улыбка:

— Чентел, после замужества я так изменилась! Теперь я сама себе хозяйка, я делаю то, что хочу, и разговариваю, с кем хочу. Никакого сравнения с тем, что было в доме родителей!

— Алисия, ты неподражаема! — Чентел заразилась от Алисии ее великолепным настроением. — И что же еще сказал тебе Рид?

— Он сказал, что в первые дни после того, как Ричард привез тебя из Ковингтон-Фолли, он не отходил от твоей постели, а когда тебе стало лучше, чуть ли не переселился в холл и теперь не отходит от твоей двери, — еле сдерживаясь от смеха, проговорила Алисия.

— Но я его почти не вижу! Он приходит ко мне, только чтобы принести еду, и не задерживается больше чем на полчаса. Почему же он не проводит у меня больше времени? — удивилась Чентел.

— Я его об этом спросила, — как бы между прочим заметила Алисия.

— Что? — воскликнула ошеломленная Чентел. — Ты посмела это сделать?

— Я его об этом спросила, — повторила Алисия, — и он пробормотал, что ты еще не поправилась и он не хочет тебе надоедать.

— Но это же смешно! Эти несколько дней я мечтала только о том, чтобы Ричард… Ну, словом, мне не хватало его компании, — не скрывая своего недоумения, сказала Чентел.

— А ты не можешь прямо сказать ему об этом? Во всяком случае, слуги бы это оценили, уверяю тебя. Рид говорит, что Ричард превратился в домашнего тирана, просто страшно попадаться ему на глаза. Рид считает, что ты останешься, а кузен Ричард далеко в этом не уверен.

— Правда?

Алисия оглянулась, как бы желая убедиться, что их никто не подслушивает, потом наклонилась к Чентел и доверительным шепотом произнесла:

— Чентел, хотя мужчины действительно сильные и смелы, но я поняла, что они далеко не всегда так быстро соображают, как мы; иногда им приходится растолковывать, что находится у них перед глазами.

Чентел с трудом сдержала улыбку. Но слова юной леди заставили ее задуматься. Может быть, в чем-то Алисия права, и Ричард далеко не так сообразителен, как ей кажется… Или… Чентел вдруг покраснела. Или это она чего-то не понимает? Ричард не раз говорил ей, что будет ждать, пока она не поверит в него и не придет к нему сама…

— Боже мой, — воскликнула она. — Алисия, я должна идти к нему!

— Ты пойдешь?

— Да! — отозвалась Чентел со счастливым видом.

— О Чентел, я надеюсь, что у тебя все получится! — Алисия подпрыгнула на месте от возбуждения. — Тогда мы с тобой будем и сестрами, и кузинами одновременно! Все так и будет, я в этом уверена! — Алисия захихикала. — Ты не пожалеешь. Это так восхитительно! — Она снова покраснела и встала. — А теперь я пойду, а ты отдыхай. Ричард запретил мне утомлять тебя.

— Утомлять меня? Он очень скоро узнает, что утомить меня довольно трудно! — задорно произнесла Чентел.

Легко было похваляться перед Алисией, уверяя ее, что она пойдет к Ричарду и все уладит, однако сделать это оказалось гораздо труднее: Чентел обнаружила, что ее храбрость улетучилась без следа, а настроение колебалось, как погода: то она готова была пойти и объявить ему, что хочет стать его женой во всех отношениях, то в следующее же мгновение она думала лишь о том, чтобы спрятаться в своей комнате и никогда из нее не выходить.

Ее волновало, почему ей так трудно признаться Ричарду, что она любит его и хочет остаться с ним навсегда. Когда она репетировала перед зеркалом, у нее все выходило гладко и убедительно, но как только она представляла себе, что говорит с Ричардом, у нее тут же подкашивались ноги и сердце замирало в груди. Если Ричард узнает о ее любви и отвергнет ее, останется только умереть. Чентел покачала головой.

— Черт побери, — обратилась она к себе. — Встряхнись! Ведь это игра! Ты Ковингтон, где же твой задор?

Она спрыгнула с постели. Да, где ее ковингтоновский дух? Она может многое потерять, но если она не рискнет, то ничего не выиграет. Сейчас полдень. Где может быть Ричард в это время? Она позовет Бетти и оденется, а потом найдет Ричарда и поговорит с ним. Пора выложить карты на стол… И тут ее рука замерла на шнурке звонца. «Избавься от плохих карт», — вспомнила она слова Чеда. Чентел нахмурилась; она хорошо знала, какие карты ей нужно поменять на более выигрышные.

Подойдя к портрету своей прапрабабки, Чентел обратилась к ней:

— Мне нужно сокровище, леди Дженевьева. Я знаю, что оно находится в правом коридоре. Теперь, когда мы узнали друг друга получше, ты можешь явиться мне, когда захочешь. Однако предупреждаю — я тебя не испугаюсь! Мне нужно сокровище!

Чентел позвонила. Она решила прибегнуть к помощи Алисии, чтобы та прикрыла ее отсутствие. Она не сомневалась, что Алисия с этим справится. Открыв платяной шкаф, Чентел вытащила оттуда свое любимое «кладоискательское» платье, тщательно выстиранное, отглаженное и зашитое, — словом, готовое для следующей экспедиции.

— Берегись, Ричард Сент-Джеймс! — сказала она с азартным блеском в глазах. — Я приду к тебе, и у меня будут самые сильные карты в руках!

Чентел застыла в полном изумлении. В мерцании свечи перед ней вспыхивали золотые и серебряные искры. Она с трудом перевела дыхание. Вместо сундука, который она ожидала найти, сокровищами была заполнена целая комната, как пещера Али-Бабы!

Чентел оглядела ее: стены были увешаны картинами великих мастеров; на изысканном банкетном столе красного дерева красовался роскошный сервиз из тончайшего фарфора; серебряные приборы, гобелены, тканные золотом, привезенные с Востока, высокие китайские вазы эпохи Минь, инкрустированные нефритом и сердоликом, фигурки из бирюзы, канделябры из полупрозрачного алебастра расположились на нем в хаотичном порядке. У Чентел просто разбегались глаза. Высокое деревце из тигрового глаза с листочками из изумрудов, стоявшее на резной бронзовой подставке, простирало к ней свои ветви.

Чентел медленно опустила свечу на землю: рука у нее начала дрожать; ей казалось, что все это лишь наваждение. Она взяла в руки золотую тарелку, из которой наверняка ела леди Дженевьева. Затем взгляд ее привлек кубок, который входил в столовый набор, состоявший из двенадцати предметов чистого золота. Да, ее прапрабабка жила в роскоши и довольстве.

Снова взяв в руки свечу, она продолжила осмотр; подойдя к бюро в дальнем углу комнаты, она открыла его — и зажмурилась от ослепившего ее блеска драгоценных камней. Так сверкать могли только настоящие алмазы! Она никогда не видела такого количества драгоценностей. Ее внимание сразу же приковало к себе знаменитое колье Ковингтонов из золота, изумрудов и бриллиантов, созданное искуснейшим ювелиром того времени. Чентел, не веря своим глазам, дотронулась до него, чтобы убедиться, не сон ли она видит, и мысленно обратилась к прапрабабке:

«Благодарю тебя, леди Дженевьева!»

Ричард набросил на себя халат; он посмотрел на свою разобранную постель и поморщился. Удастся ли ему сегодня хоть немного поспать или он снова будет думать о Чентел? Он вздохнул — сегодня днем ему даже не удалось увидеть ее. Алисия сказала, что она опять неважно себя чувствует, и просила ее не беспокоить, а когда он собрался отнести ей обед, то она объявила, что сама позаботиться о Чентел.

Усевшись на постели, Ричард стал смотреть на пламя свечи, которая стояла на прикроватном столике. Когда же оправится Чентел? За такое короткое время она лишилась и любимого кузена, и тетки. Как она перенесет эту утрату?

Он чувствовал, что бессилен чем-либо помочь ей. В ярости он ударил кулаком по матрасу; он знал, что ее исцелит только время. Он прекрасно понимал, что Чентел только недавно начала доверять ему, что ее вера в него очень хрупка, что он испытывал непреодолимое желание заключить ее в свои объятия и целовать до тех пор, пока она не согласится стать его настоящей женой. Ричард снова вздохнул — где же его хваленая сила воли, куда она делась?

Вдруг он услышал, как почти бесшумно отворилась дверь и кто-то вошел в комнату. Он поднял голову и замер в оцепенении. По коже его побежали мурашки: перед ним стояла леди Дженевьева; ее ярко-рыжие волосы пламенели в свете свечи, а зеленые глаза сверкали так, что затмевали блеск драгоценных камней у нее на шее.

— Я пришла к тебе, — сказала она тихо. У Ричарда чуть не остановилось сердце: это был голос Чентел! Он медленно поднялся:

— Чентел?

— Да.

— А я решил, что ко мне пожаловал призрак леди Дженевьевы, — облегченно вздохнул он.

— Нет, это я, из плоти и крови. На мне ее платье и колье. — Тут она улыбнулась, и у Ричарда что-то перевернулось в груди. — Ты однажды сказал мне, чтобы я не пыталась соблазнить тебя ради денег. Но теперь деньги мне не нужны. — Она грациозно повела плечами, и на ее шее заискрились драгоценные камни, — у меня их больше чем достаточно.

Ричард медленно подошел к ней, все еще опасаясь, что видит сон. Он нерешительно положил ей руку на талию и встретился с ней глазами; она смотрела на него, не отводя глаз.

— Ты хочешь быть моей, милая колдунья? — спросил он почему-то охрипшим голосом.

Шелестя парчовой юбкой, она прильнула к нему, и он затаил дыхание, ощущая ее тело.

— Ты уверена, дорогая? — Его голос дрогнул, но он ничего с этим не мог поделать.

Она обняла его и, казалось, заглянула ему в самую душу.

— Уверена, — ласково сказала она.

И тогда они слились в неистовом, страстном поцелуе. Он целовал ее в висок, наслаждаясь запахом ее волос, потом губы его скользнули ниже, он попробовал на вкус нежную кожу под ухом и стал целовать ее шею. Когда он коснулся губами камешка в ее ожерелье, то на мгновение отстранился и не смог сдержать улыбки:

— Знаешь, ведь это убьет мою мать!

Чентел засмеялась, потягиваясь, как довольная жизнью кошечка:

— Представь себе, там целая комната сокровищ!

— Да-а? — протянул Ричард; ему были безразличны все сокровища в мире, кроме одного, его собственного, — Чентел, и его сейчас привлекало лишь то, что он прочел в ее глазах радость и желание. Он наклонился и снова прильнул к ее теплым податливым губам; услышав, как она застонала, он обнял ее обеими руками: его пальцы коснулись голой спины. Конечно, он хорошо успел узнать Чентел, но этого он не ожидал.

— Дорогая, у тебя платье не застегнуто сзади, и под ним ничего нет…

Она лукаво улыбнулась:

— Я знаю. Я думаю, что после того, как леди Дженевьева так любезно помогла мне найти сокровище, мы не должны рвать ее платье. И еще… — тут она смутилась и опустила глаза. — Я… я решила не оставлять тебе ни малейшей возможности для отступления.

Ричард громко рассмеялся, поднял ее на руки, она обхватила его за шею, и он понес ее на постель. Он десятки раз представлял себе эту сцену и теперь был счастлив как никогда.

— Мадам, остерегайтесь, потому что я никогда больше от вас не отступлюсь! Я никогда больше не оставлю вас одну! — Ричард с вызовом заглянул в глубину ее зеленых глаз. — Чентел, как ты думаешь, ты сможешь это выдержать?

В ответ она вызывающе засмеялась глубоким гортанным смехом.

— Я ведь из Ковингтонов, а мы знамениты тем, что умеем справляться с любыми крайностями, и никакие трудности нам не страшны. — Она была очень соблазнительна в этот момент. — Особенно подобные трудности…

— Запомните ваши слова, миледи! — смеясь, Ричард бережно уложил ее на кровать. — Как бы вы не пожалели об этом позже.

— О нет! Никогда, — прошептала Чентел и протянула к нему руки.

После этого она замолчала и закрыла глаза, позволив себе только чувствовать. Она полностью отдалась своим ощущениям, а ощущать было что. Руки Ричарда нежно скользили по ее телу, слегка его поглаживая и заставляя ее трепетать.

Он осторожно снял с нее сверкающее золотой нитью платье, и никакая парча не могла сравниться с матовым сиянием ее обнаженного тела. Хотя обуревавшее его желание толкало его к немедленным действиям, он замер, в восхищении рассматривая ее. Она была великолепна, даже лучше, чем он ожидал. Роскошные, упругие груди, словно половинки яблока увенчанные маленькими розовыми сосками, так и просились в рот. Он дотронулся до каждого из них мизинцем, и в ответ они сделались твердыми и набухли, как настоящие бутоны, готовые раскрыться. Чентел застонала:

— О, Ричард!

Он обхватил ее за тонкую талию, затем рука его скользнула на изумительный, округлый, покрытый нежным персиковым пушком животик и остановилась у пуговки пупка; он притронулся к нему пальцем, и Чентел блаженно вздохнула. Но когда его взгляд упал на рыжий треугольник волос внизу живота, он не удержался, и его ласка оказалась более настойчивой, чем он намеревался и чем ожидала того Чентел, потому что она сдвинула ноги, но тем самым взяла его руку в плен, зажав в самом своем сокровенном месте. Она снова прошептала:

— О, Ричард! — и открыла глаза.

Но тут же испуганно заморгала, покраснев до корней волос. Ее взгляду открылось то, что она не была готова увидеть. Она не была столь уж невинной, в конце концов, она одна вырастила младшего брата и имела некоторое представление о мужской анатомии. Для нее не было загадкой то, что должно было произойти между ними, но тот главный признак мужского достоинства, который она увидела, многократно превзошел ее ожидания… Она даже не заметила, когда Ричард успел сбросить халат. Интересно, а где он прятал ЭТО? И она инстинктивно сжалась и постаралась отстраниться от него.

— Как, Чентел, ты уже отступаешь? — засмеялся Ричард. — А как же знаменитая конвингтоновская любовь к риску?

И он наклонился над ней и снова начал ее целовать, уже с вожделением, так что она почти забыла про свое смущение, потому что ее тоже захлестнули волны желания; она испытывала что-то совершенно необычное, сверхъестественное. Она чувствовала его руку в своем укромном уголке между ногами. Несмотря на ее сопротивление, когда она слегка взбрыкнула, он прижал ее к постели всем телом и прошептал:

— Успокойся, Ченти, я знаю, что делаю. Расслабься. Неужели ты боишься, дорогая?

Чентел немного успокоилась, тем более что ощущение лежащего на ней горячего тела приятно волновало ее. Не отрывая губ от ее уха, он начал покусывать его мочку, а потом стал осыпать поцелуями ее шею, плечи, ямочку между ключицами. Ее снова окутала завеса чувственного тумана, который поглотил все, кроме ощущений — их сплетенных тел и сплетенных душ… Она обняла его за шею и притянула к себе, потому что ей тоже хотелось ощутить вкус его кожи губами. Тем временем его рука продолжала гладить и нежить ее заветное местечко; повинуясь его ласковой настойчивости, она раздвинула ноги, и тут же его пальцы сделали с ней что-то такое, от чего она чуть было не взлетела к небесам. Сердце у нее забилось в бешеном ритме, дыхание прервалось; наконец она застонала и воскликнула:

— О, Ричард!

Сегодня Чентел была не особенно красноречива, но Ричард совершенно не возражал против того, что ее словарь состоял лишь из его имени, произнесенного с разными интонациями.

Он так и оставил там свою руку, но все внимание, свое и ее, переключил на упругие холмики грудей, лаская их языком. Она никогда не думала, что можно творить такие чудеса ртом, а язык его оказался не менее искусным, чем пальцы. Пальцы… его пальцы не ограничивались уже тем, что просто ласкали ее нежные чувствительные лепестки, но и проникали внутрь. Она больше не вырывалась, страх исчез, и она сама мечтала стать с ним единым целым, чтобы удовлетворить какую-то внутреннюю неодолимую потребность. Когда он вдруг приподнялся над ней и слегка потряс ее за плечи, чтобы она открыла глаза, Чентел с неудовольствием вырвалась из чувственного плена.

— Дорогая, я постараюсь быть очень осторожным, но тебе все равно может быть немного больно… Ты готова?

Она вдруг ощутила, что теперь место его руки занял он сам, его мужское естество, очень твердое и горячее; вместо ответа он притянула его к себе как можно ближе, и, когда он сильным толчком вошел в нее, она почувствовала боль, но не слишком сильную. Первое время ей было немного неудобно, потому что он действительно оказался слишком большим для нее, но, как ни странно, это неприятное ощущение скоро прошло — может, они действительно были созданы друг для друга? Но тут он стал двигаться уже внутри ее, в ее лоне, и одновременно завладел ее ртом, и она забылась в его объятиях, пытаясь попасть в его ритм. Ей было приятно, не более того, но ее грел тот непреложный факт, что она теперь действительно принадлежала ему, так же как он — ей. Сознание того, что теперь они едины и душой и плотью, доставляло ей едва ли не большее наслаждение, чем чисто телесные ощущения. Он дошел до пика своей страсти и, содрогнувшись, упал на нее с гортанным возгласом. Она прижала его к себе и не выпускала, пока он не перевернулся на бок, увлекая ее за собой. Уткнувшись лицом в ее влажное плечо, он нежно проговорил:

— Ченти! — и целовал ее уже по-другому, не требовательно, а скорее благодарно. — Я люблю тебя! Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он, отдышавшись.

— Прекрасно! — Чентел погладила его спутавшиеся волосы и вдруг зевнула — ее почему-то потянуло в сон; потом, решив, что выспаться она всегда успеет, она сказала первое, что ей пришло в голову:

— Мне очень хорошо с тобой. Мэрион была права — ты прекрасный любовник, Ричард. Ты к ней никогда больше не пойдешь — и ни к кому другому тоже!

Ричард замер и только через минуту пришел в себя настолько, чтобы ответить:

— Если бы я не лежал, то наверняка бы упал. Впрочем, я и так чуть не свалился с кровати. С самой первой нашей встречи я знал, что с тобой не соскучишься, но такого я не ожидал! Откуда ты знаешь про Мэрион?

— От мадам Дюрхэм. Ты, оказывается, очень популярен в тех кругах! Но когда я услышала о Мэрион, мне захотелось тебя убить! — призналась Чентел.

— О, любовь моя! — Он расхохотался и крепко сжал ее в объятиях, как будто действительно хотел ее задушить, но потом его захватил поток вновь проснувшейся страсти; он снова жадно поцеловал ее, сгорая от желания, и с сожалением отпустил.

— Значит, ты уже тогда ко мне была неравнодушна? — поинтересовался он.

— Гм… Мне хотелось убить тебя с нашей первой встречи, значит, уже тогда я была к тебе неравнодушна, — глубокомысленно заявила она, играя завитками волос у него на груди; ее сонливость как рукой сняло.

— А мне, наверное, захотелось любить тебя с нашей первой встречи, — вдруг сказал Ричард, поворачивая к себе ее голову так, чтобы видеть ее глаза. — И когда ты упала с лестницы к моим ногам и я увидел твое тело, мне безумно захотелось завладеть тобой. Я был рад предлогу привязать тебя к себе.

— Но ты спасал свою репутацию! — Она удивленно замигала, чувствуя, что тает в его объятиях, как воск. — И мою тоже. Во всяком случае, с сестрами Рэндалл ты бы сладить не смог.

— Неужели ты так плохо обо мне думаешь? Я бы что-нибудь придумал. Например, засадил бы их в Тауэр за государственную измену… или послал с важной правительственной миссией за границу, — пошутил Ричард.

— Это неправда, ты женился на мне только потому, что хотел раздобыть сокровище Ковингтонов! Тедди был прав. — Чентел с радостью подхватила его шутливый тон.

— Единственное сокровище, которое мне нужно, — это ты, Чентел, — очень серьезно сказал он и поцеловал ее в лоб. — И если бы ты не встала с постели раньше, чем позволил тебе врач, я бы доказал тебе это прямо сейчас.

— Я совершенно здорова. Я никогда не чувствовала себя лучше! — встрепенулась Чентел и провела рукой по его телу — в первый раз трепетно, но настойчиво; робко она коснулась той части его тела, которая так манила ее; он был на ощупь теплым, шелковистым и упругим. Очевидно, это возымело действие, потому что Ричард не смог преодолеть искушения и снова дал волю своим рукам и губам.

— Ты будешь чувствовать себя еще лучше, но берегись, а не то я заставлю тебя потерять сознание от избытка чувств! — пообещал он, становясь на колени, увлекая ее за собой и крепко к себе прижимая, так что тела их снова слились в единое целое. Определенно они были созданы друг для друга!

— Я никогда не падала в обморок! Ну, разве только один раз в жизни! — пробормотала Чентел.

Но время слов прошло, и, когда их сплетенные тела наконец насытились друг другом, а сердца — любовью, она была близка к обмороку: Ричард всегда выполнял свои обещания.

На следующее утро горничная Бетти, войдя в спальню своей хозяйки, не застала ее у себя. Постель ее была не тронута, и Бетти, будучи девушкой благоразумной и уравновешенной, не стала поднимать тревогу, а решила проверить еще одно место, где могла находиться ее хозяйка. Она на цыпочках пересекла холл и, приоткрыв дверь в комнату хозяина, заглянула внутрь.

Золотое платье леди Дженевьевы валялось на ковре посреди комнаты, а фижмы от него — на кресле, халат лорда Сент-Джеймса тоже небрежно лежал на полу. На постели глубоким сном спали двое: их тела переплелись, и дыхание было ровным. На лицах спящих было выражение полнейшего удовлетворения.

— Кажется, теперь не будет больше никаких разговоров о расторжении брака, — хихикнула Бетти, тихо закрыв за собой дверь. Так же на цыпочках она ушла. Ей не терпелось побыстрее донести до остальных слуг радостную весть о том, что теперь у них наконец будет постоянная хозяйка. Конечно, большего она им не скажет. Она не так глупа, чтобы рисковать своим местом, болтая налево и направо о том, какой беспорядок царил в комнате хозяина, и о том, что миледи спала совсем голая, если не считать ожерелья на шее! Она в жизни не видела ничего более красивого!

«Леди Чентел достойна этого!» — подумала Бетти, искренне радуясь за свою новую хозяйку.

Примечания

1

Муслиновая компания — общество дам легкого поведения, окружавшее принца-регента и его друзей.

2

Иезавель — имя библейской блудницы, ставшее нарицательным.

3

Бельведер — в данном случае садовая беседка на возвышенности, из которой открывается красивый вид.

Content

Синди Холбрук
Озорная леди

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

Примечания