Джорджетт Хейер

Тайное дело

* * *

Мисс Тресильян смотрела на стоящую перед ней молодую пару, и ее обычно веселые серые глаза были встревожены. Правда, мистер Роуэли и мисс Люси Тресильян отвечали вкусам самых строгих и взыскательных критиков, поскольку более прелестную пару трудно отыскать. Юная красавица была жгучей брюнеткой, а джентльмен обладал золотистыми локонами, классическими чертами лица и стройной фигурой. На мистере Роуэли был подобающий для утренних визитов костюм: синий фрак с панталонами песочного цвета и гессенские сапоги[1], и если узел на галстуке не соответствовал строгим требованиям современной моды, было нетрудно заметить, что молодой джентльмен приложил все свои силы, чтобы как можно лучше повязать его. Так что мистер Роуэли отнесся к важному визиту со всей тщательностью. Он пришел к мисс Тресильян просить руки ее племянницы.

Юноша проговорил с застенчивой улыбкой:

– Мой визит не может, полагаю, удивить вас, мэм. Вы были так добры, что я убежден… то есть, я осмелился питать надежду, что вы отнесетесь к моему предложению благосклонно!

Он не ошибся, его предложение не оказалось для мисс Тресильян сюрпризом. Прошел почти год с тех пор, как мистера Роуэли представили Люси Тресильян на балу в Лоуэр-румс в Бате. Люси не испытывала недостатка в кавалерах, но трудно было вообразить, что молодой человек, так щедро наделенный и красивой внешностью, и состоянием, как мистер Роуэли, не является предметом усиленной охоты энергичных мам, имеющих дочерей на выданье. Однако весь прошедший год он хранил верность ее племяннице. Не могла отрицать мисс Тресильян и того, что ей был по душе этот брак, ведь он казался таким выгодным.

– Конечно, она довольна! – уверенно заявила Люси. – Вы обо всем догадывались с самого начала, правда, тетя Элинор?

– Да, – призналась мисс Тресильян. – Но я только в Лондоне узнала, что родственники Артура с недоверием относятся к вашему браку.

– О нет! – быстро возразил Артур Роуэли. – Не все родственники, а только Ивер! Моей сестре наш брак очень нравится!

– И лорд Ивер является всего лишь кузеном Артура, – подчеркнула Люси. – Они не такие уж и близкие родственники… честно говоря, его светлость едва ли можно вообще назвать родственником.

Артур не согласился со словами любимой и неуверенно заметил:

– К сожалению, все значительно сложнее. Дело в том, что лорд Ивер является моим опекуном. Я бы ни за что на свете не стал рисковать и вызывать его неудовольствие, но в данном случае у него совершенно неубедительные возражения. Ивер считает, что мы оба еще слишком молоды для того, чтобы жениться… или что-то в этом же духе! Его можно уговорить… Особенно в том случае, если я смогу ему сказать, что вы отнеслись к моему предложению благосклонно, мэм.

– Да, я отношусь к вашему предложению благосклонно, Артур, – подтвердила мисс Тресильян, – но я согласна с лордом Ивером. Вы действительно еще очень молоды. Надеюсь, вам известно, что это первый сезон Люси и…

– Как вы можете, тетя? – запротестовала Люси. – Вы, может, и начали регулярно вывозить меня в свет только в прошлом месяце, но вам же прекрасно известно, что я могла бы оказаться в городе еще в прошлом году, если бы тетя Клара не настояла, будто она очень плохо себя чувствует и не может оставаться одна. Мне уже девятнадцать, и в Бате я вела светскую жизнь почти целый год!

– Да, моя дорогая, но я только совсем недавно узнала, в каком неловком положении находится Артур. Я раньше даже понятия не имела, что у него есть опекун, не говоря уже…

– Нет, нет, мэм! – озабоченно прервал ее мистер Роуэли. – Сейчас, когда я уже достиг оговоренного в завещании возраста, Ивер перестал быть моим опекуном. Теперь он только попечитель! Он не имеет права помешать мне жениться, он вообще не обладает надо мной никакой властью.

– Сдается мне, что если лорд Ивер перестанет выдавать деньги до тех пор, пока вам не исполнится двадцати пяти, то он обладает над вами большой властью, – сухо возразила мисс Тресильян.

По лицу мистера Роуэли пробежала легкая тревога, но он уверенно сказал:

– Он не сделает этого… я знаю, что не сделает! Люди считают Ивера тираном, но он всегда относился ко мне тепло и внимательно. Все эти годы он был самым добрым и заботливым из всех опекунов на свете… А знаете, ему страшно не хотелось становиться моим опекуном, поскольку мне было всего лишь восемь лет, когда умер мой отец, а ему самому в то время исполнилось только двадцать пять! Меня удивляет, что он не оставил меня расти в моем доме, так как я повсюду таскался за ним и постоянно докучал!

Мисс Тресильян посчитала, что лучше воздержаться от комментариев. Ей показалось невероятным, что мистер Роуэли мог предоставить лорду Иверу хотя бы малейший предлог для показа его тирании, поскольку, на ее взгляд, молодой человек обладал прекрасным характером. Элинор давно уже пришла к выводу, что решимость не входит в состав многочисленных добродетелей Артура Роуэли. На его нежном лице не виделось даже намека на сильную волю, и у него полностью отсутствовала решимость, которой у Люси зато было в достатке.

– И даже если лорд Ивер не согласится, мы все равно поженимся, – весело заметила Люси. – В конце концов, у меня самой есть вполне приличное состояние, и мы сможем вполне сносно прожить до тех пор, пока полностью не закончится срок опекунства.

Услышав эти слова, мисс Тресильян сочла своим долгом вмешаться в разговор. Она твердо заявила, что ни она, ни папа Люси не одобрят брак без согласия лорда Ивера.

Люси ответила, как всегда, откровенно:

– Но, дорогая тетя, вы только оттягиваете время! Единственное, что скажет папа, это то, что он полностью полагается на ваше мнение и разрешит вам поступить по своему усмотрению.

Мисс Тресильян сказала со смехом:

– Но я не могу разрешить вам пожениться и должна запретить этот брак. Мне очень жалко вас обоих, но, если лорд Ивер не переменит свое решение, боюсь, вам не останется ничего иного, как ждать, пока состояние Артура не перейдет в его руки официально.

Нельзя было ожидать от молодых влюбленных, что они смогут отнестись к более чем трехлетнему ожиданию с каким-нибудь другим чувством, кроме ужаса! Мистер Роуэли уныло покинул дам, сказав на прощание, что не сомневается в своей способности уговорить Ивера передумать. А Люси немедленно принялась убеждать тетю в том, что ее чувство к Артуру не детское увлечение, которое можно легко забыть.

Но забывать мистера Роуэли и не возникло необходимости. Хотя Люси с детства и находилась под опекой тети, их разделяли только пятнадцать лет, и они сильно любили друг друга. Мисс Тресильян знала, что ее племянница не является ни капризной, ни чересчур впечатлительной девушкой. За ней энергично ухаживали в Бате, но до появления на сцене мистера Роуэли никто из ухажеров не заставил ее даже повернуть головку. Но в мистера Роуэли она влюбилась с первого взгляда, причем вовсе не из-за его миловидной внешности.

– Очаровательный? – переспросила Люси. – Полагаю, да, он очаровательный мужчина… о, да, конечно, Артур красавец! Все только и делают, что говорят о его красоте! Но по правде говоря, мне не очень нравятся обворожительные мужчины, и как бы напыщенно это ни звучало, но меня не привлекают греческие профили! – Она замолчала и через несколько секунд добавила с озорным блеском в глазах, который мисс Тресильян видела впервые: – Больше всего в Артуре мне понравился характер. На мой взгляд, он намного лучше его внешности. У него такая чувствительная натура… он очень восприимчивый человек! Такое впечатление, как будто мы с ним знаем друг друга всю жизнь! О, моя дорогая тетя, никогда не думала, что такое счастье возможно!

Нет, едва ли Люси разлюбит Артура Роуэли. С другой стороны, мисс Тресильян не могла поверить, что племянница потеряла голову из-за мистера Роуэли. Казалось, девушка прекрасно видит недостатки в характере своего возлюбленного, поскольку когда тетя осмелилась заметить, что вежливость Артура заставляет его слишком легко соглашаться с чужими мнениями, она без промедления ответила:

– Совершенно верно! Я не хочу сказать, что его можно убедить совершить какой-нибудь плохой поступок, поскольку у него уже сложились жизненные принципы, но вы правильно подметили: у Артура слишком мягкий характер, и его робость и застенчивость заставляют его больше полагаться на чужие суждения, нежели на свои собственные. Это одна из причин, по которой я не могу ждать почти четыре года, прежде чем выйти за него замуж!

– Люси, дорогая, неужели ты сможешь быть счастливой с мужем, который позволит тебе помыкать собой?

– По правде говоря, – с шутливыми нотками ответила Люси, – у меня сильное ощущение, что я не смогу быть счастлива ни с кем другим! Вы же знаете, какой у меня отвратительный властный характер! – Она добавила более серьезным тоном. – Пожалуйста, помогите мне, дорогая тетя Элинор! Если бы у лорда Ивера существовала веская причина для отказа, можете мне поверить, я бы с уважением отнеслась к ней! Но такой причины просто нет! Дело в том, что Артур с самого детства привык относиться к нему с большим уважением, и теперь все должно оставаться на мертвой точке почти четыре года… О тетя, его светлость такое ужасное создание и в довершение ко всему прочему еще и является моим врагом! Я не могла ошибиться, он мой враг! Я встретилась с лордом Ивером только однажды, когда миссис Кру возила меня на бал к Уолтону. Артур представил его мне, но он посмотрел на меня так!.. Если бы я даже была какой-нибудь хитрой и коварной девицей, охотящейся за богатым женихом, он бы не смог посмотреть с большим отвращением и презрением! Но его светлости должно быть хорошо известно, что у меня и в мыслях нет ничего подобного, поскольку леди Уиндлсхэм… и если сестре Артура наш брак пришелся по душе, то я очень хочу услышать от вас, какое право имеет лорд Ивер…– девушка замолчала. – Ладно! Все равно разговорами делу не поможешь! Придумайте что-нибудь, тетя Элинор. Бесполезно надеяться, что Артур заставит этого жестокого человека изменить решение.

Мисс Тресильян верила в то, что усилия мистера Роуэли увенчаются успехом, еще меньше племянницы, но насколько же велико было ее изумление (значительно больше, чем у Люси), когда через два дня в элегантный домик на Зеленой улице, который она сняла на сезон, приехал сам лорд Ивер. Известие о том, что он ожидает ее в гостиной, так напугало Элинор, что она взволнованно воскликнула:

– О нет! Нет, нет, я не могу!..

Однако Элинор Тресильян постаралась взять себя в руки, послала вниз лакея передать его светлости, что через несколько минут спустится, и повернулась к зеркалу, чтобы критически оглядеть себя.

Жизнерадостный характер Люси заставил девушку подумать, что Артуру каким-то невероятным способом удалось уговорить лорда Ивера переменить решение, и он приехал обсудить условия брака. Мисс Тресильян не питала таких радужных надежд и настоятельно попросила племянницу не поддаваться без оснований оптимизму. С этими словами она решительно направилась вниз, собираясь приложить все усилия, чтобы помочь влюбленным.

Гость стоял в гостиной спиной к двери и смотрел в окно. Услышав скрип открываемой двери, он повернулся к хозяйке и бросил на нее взгляд, полный вызова.

Мисс Тресильян закрыла дверь и, оставаясь у порога, довольно храбро выдержала этот суровый взгляд. С минуту оба молча изучали друг друга.

Леди видела перед собой крепкого коренастого мужчину с грубыми чертами довольно смуглого лица. Коротко стриженные волосы, спортивного фасона галстук и начищенные до блеска высокие сапоги говорили, что перед вами стоит богатый любитель спорта. Джентльмен видел перед собой необыкновенно красивую и приятную женщину средних лет. Возраст мисс Тресильян приближался к сорока, но хотя она недавно и начала носить чепец на мягких каштановых локонах и держалась с уверенностью, подобающей своим годам, ей удалось сохранить лицо и фигуру значительно более молодой женщины.

Затянувшееся молчание нарушила мисс Тресильян:

– Мне передали, что вы желали видеть меня, сэр. М поинтересоваться целью вашего визита?

Лорд Ивер натянуто поклонился.

– Я вам благодарен за то, что вы соизволили принять меня, мэм. Что же касается цели моего визита… Я подумал, что лучше будет приехать к вам и все обсудить, чтобы между нами не возникло никаких недоразумений.

– Прошу вас, садитесь, сэр, – пригласила мисс Тресильян и грациозно опустилась в кресло с подголовником.

Гость не обратил внимания на приглашение и приступил к делу:

– Полагаю, вам хорошо известна цель моего визита. Если вы действительно являетесь опекуншей своей племянницы… но вы, надеюсь, позволите мне заметить, что, по моему мнению, это просто невозможно!.. Ведь у нее есть отец, да и вы слишком молоды, чтобы быть ее опекуншей!

– Конечно, у Люси есть отец, – холодно согласилась мисс Тресильян. – Однако когда он вновь женился, было решено, что его дочь останется со мной. Позвольте мне вам напомнить, сэр, что я уже не так молода!

В этом месте беседа, которая протекала пусть и с внешним, но все же соблюдением светских формальностей, претерпела решительное изменение.

– Я знаю с точностью почти до дня, сколько вам лет, так что можете не рассказывать мне подобных глупостей! – нетерпеливо заметил его светлость. – Неудачнее этого брака трудно что-либо придумать… Ваша сестра с вами?

– Нет, – покачала головой мисс Тресильян, не сводя с гостя враждебного взгляда, – она не со мной! Плачевное состояние ее здоровья…

Лорд Ивер язвительно рассмеялся.

– Не стоит упоминать о плачевном состоянии ее здоровья! Она у вас по-прежнему страдает от приступов мнимой боли и ипохондрии и не дает вам покоя, да?

– А разве вы пришли сюда, чтобы обсуждать здоровье моей сестры? – сурово проговорила мисс Тресильян.

– Вы прекрасно знаете, зачем я к вам пришел! Этот прискорбный роман между вашей племянницей и моим кузеном… и вы, похоже, поощряете их!

– Могу вас уверить, что если бы я раньше узнала о ваших родственных отношениях с мистером Роуэли, сэр, то сделала бы все возможное, чтобы уговорить Люси забыть Артура. Мне этот роман нравится не больше, чем вам!

– Какая же вы опекунша, если не сочли нужным поинтересоваться родственниками Артура, – насмешливо заметил гость.

– А вы сочли нужным знакомиться с дальними кузинами Люси? – язвительно парировала мисс Тресильян.

– В этом не было необходимости. Я с самого начала знал, что она ваша племянница, и этого мне оказалось вполне достаточно. Короче говоря, я не хочу брака между Артуром и вашей Люси и сделаю все возможное, чтобы расстроить его! И зря вы недооцениваете меня! Вы можете обнаружить, что я могу сделать очень много!

– Прошу вас, расстаньтесь с мыслью, что этот брак нравится мне больше, чем вам! – взмолилась мисс Тресильян. – Ничто не может вызвать у меня большего отвращения, чем брак моей племянницы с любым членом вашей семьи!

– Так я и думал… вы довольно ясно дали это понять, когда бросили меня!

– Если вы хотите этим сказать, что я положила конец несчастным отношениям, о которых вы сожалели так же сильно, как я…

– Я приехал сюда не затем, чтобы обсуждать древнюю историю! – грубо прервал хозяйку лорд Ивер.

– Если вы приехали сюда, чтобы сообщить мне, будто не желаете брака между вашим драгоценным кузеном и Люси, то, смею вас заверить, напрасно потратили время! – парировала Элинор.

– Ах, вот как! – немедленно откликнулся его светлость. – Значит, вы все-таки поддерживаете их? Как же я сразу не догадался!

Мисс Тресильян собиралась уже дать решительный отпор этому предположению, когда ей пришло в голову, что если она сделает это, то не сдержит слова, данного племяннице. Решение промолчать стоило ей нешуточной борьбы, но в конце концов она сумела заставить себя улыбнуться и сказать с делающим ей честь спокойствием:

– Ну хватит! Мы ничего не добьемся, если будем отчитывать друг друга, Ивер. Можно сожалеть о том деле, но ссора двенадцатилетней давности между нами не должна стать препятствием на пути брака этих детей!

– Вы поведали своей племяннице?..

– Нет… так же, полагаю, как вы не рассказали своему кузену! Не вижу никакой пользы, если она будет знать об этом. К тому же это их совершенно не касается!

– Я не потерплю, чтобы Артур женился на вашей племяннице! – горячо воскликнул лорд Ивер.

– Только не устраивайте мне сцен! – взмолилась мисс Тресильян. – Если отбросить наши разногласия и личные обиды, какие доводы можно привести против этого брака? Трудно найти, я полагаю, более подходящую пару! – Элинор помолчала с полминуты, потом горько добавила: – Мы с вами будем отвратительными эгоистами, если позволим разбить им сердца только потому, что когда-то повздорили.

Губы его светлости презрительно искривились.

– Сердца так легко не разбиваются, да будет вам известно!

– Никто не знает этого лучше меня, – ответила Элинор Тресильян.

– Тогда, значит, и не стоит обсуждать такую нелепицу.

Слишком поздно поняв несвоевременность и неудачность своего ответа, мисс Тресильян попыталась вернуть утраченные позиции.

– Мы с вами не находимся в положении людей, которые могут судить страдания действительно любящих друг друга людей! Характер Люси отличается от моего. Завоевать ее расположение очень и очень непросто, и оно более прочное, чем мое.

– В этом я нисколько не сомневаюсь. Ничье расположение просто не может быть слабее вашего! – язвительно проговорил Ивер. – Я вас умоляю, пощадите меня – избавьте от своих трогательных признаний! Ваша Люси еще достаточно молода, чтобы прийти в себя после разочарования от несостоявшегося замужества, и, несомненно, скоро найдет себе новый достойный объект для внимания. Полагаю, этот кавалер окажется не менее завидным, чем Артур!

– Безусловно, именно так и будет! – сердито ответила мисс Тресильян, обидевшись за племянницу.

– О, только не стоит читать мне нотаций! – гневно воскликнул его светлость. – Вам не удастся провести меня и заставить поверить, будто вы в первый раз слышите, что мой кузен один из самых завидных женихов! Такой жених – гордость любой девушки.

Услышав эти оскорбительные слова, мисс Тресильян торопливо встала и сказала:

– Если хотите знать, то ваш кузен никогда не будет предметом гордости Люси! Можете мне поверить!

– Благодарю вас! – поклонился лорд Ивер. – Я услышал от вас заверения, за которыми приехал. Моя миссия выполнена и мне остается только откланяться… Ваш покорный слуга, мэм!

– Люси, – спокойно, но решительно обратилась к племяннице мисс Тресильян, – если твою гордость не задевает намек лорда Ивера на то, что мы раскинули сети на богатого жениха, то мне слышать такое очень неприятно! Я не прошу тебя окончательно отказаться от мыслей об Артуре. Я только говорю, что до тех пор, пока он не станет полностью сам себе хозяин, и ты тоже не подрастешь, я не разрешу ему приезжать в этот дом и не позволю тебе ездить туда, где будет существовать хоть малейшая возможность встретиться с ним.

Юная мисс Тресильян попыталась говорить спокойным беззаботным голосом:

– Дорогая тетя, вы собираетесь посадить меня под замок? Мне придется встречаться с Артуром на всех светских балах и у Олмэка[2] тоже!

– Я это понимаю, – кивнула тетя. – И ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь ограничивать тебя во всем. Я придумала очень хороший план, который, по моему мнению, ты одобришь. Я даже уверена, что он тебе понравится, поскольку ты всегда хотела побывать за границей. Конечно, во времена этого ужасного Бонапарта поездки на континент были невозможны. Сейчас же, однако…

– О нет! Нет! – в ужасе воскликнула Люси. – Мне абсолютно все равно, что может думать обо мне лорд Ивер! Он не имеет власти запретить Артуру жениться на мне, а если его светлость окажется настолько злым, что перестанет выплачивать Артуру денежное довольствие, мы вполне терпимо сможем прожить и на мое состояние! И никто не подумает плохо об Артуре, если он будет жить на мои деньги, поскольку в тот самый день, когда ему исполнится двадцать пять лет, он сможет вернуть мне все до последнего фартинга, если уж на то пошло. Единственное, что нам нужно, это согласие папы… но он

никогда не даст согласия, если вы ответите отказом, моя дорогая тетя!

– И ты не получишь моего согласия на этот брак! – ответила мисс Тресильян с необычайной суровостью. – Дорогое дитя, ну подумай хорошенько. Как ты можешь рассчитывать что я поступлю так неосмотрительно и разрешу тебе выйти замуж, когда опекун твоего жениха так решительно возражает против вашего брака?

Элинор увидела, что ее слова попали не в бровь, а в глаз, и не теряя времени даром, представила Люси все преимущества своего плана. Племянница выслушала ее молча. Мисс Тресильян обрадовалась, когда Люси крепко и тепло обняла ее.

– Вы лучшая и самая добрая из всех теть на свете! – провозгласила девушка. – Я понимаю ваши чувства… правда, понимаю! И никогда не стану просить вас сделать то, что вы считаете неправильным! Я даже не задумывалась, насколько трудно и даже невозможно будет для вас дать согласие на наш брак! Простите меня!

Обрадованная мисс Тресильян задумалась над осуществлением своего плана. Ее беспокоило, что скажет ее требовательная старшая сестра, когда узнает, что вместо возвращения домой в Камден-плейс, Элинор отправится за границу?

Нельзя было сказать, что Люси с радостью принялась помогать мисс Тресильян в ее заботах о предстоящем путешествии, но в течение всей следующей недели девушка ни разу не возразила тете. Мисс Тресильян решила, что требовать чего-то большего от Люси при данных обстоятельствах просто нереально. Во время приготовлений к поездке мисс Тресильян пришла мысль, что мистер Роуэли может захотеть отправиться вслед за своей возлюбленной. Скорее всего, лорд Ивер в зародыше подавит это намерение кузена, но она тем не менее была полна решимости добавить к его запрету и свой.

Так получилось, что мисс Тресильян не предоставилась возможность поговорить с мистером Роуэли с глазу на глаз. Вернувшись как-то утром в начале двенадцатого в дом на Зеленой улице после затянувшейся деловой встречи в Сити, она была встречена своей личной служанкой, которая безо всякого стеснения прочитала госпоже лекцию о том, что леди не следовало бы отправляться без сопровождающих в экспедицию, которая, по мнению этого сурового критика, была несомненно чревата многочисленными опасностями.

– Завтрак уже час стынет на кухне! – с упреком сообщила мисс Баггеридж, забирая у хозяйки перчаткой шаль. – Немедленно садитесь за стол, мисс Элинор! Разве можно носиться всему городу, как угорелая! Даже не знаю, что бы сказала ваша бедная мама, если бы узнала, что вы ведете себя так опрометчиво.

С детства привыкнув к поучениям преданной служанки, мисс Тресильян молча снесла все упреки. Она сняла соломенную шляпку, которая очень ей шла, и поинтересовалась:

– А где мисс Люси? Наверное, она уже давно позавтракала.

– Этого можно было бы ожидать от воспитанной молодой девушки, – угрюмо ответила мисс Баггеридж. – Хотя с какой стати мисс Люси станет вести себя прилично, когда у нее перед глазами ваш пример…

– .. .я не знаю, это уж точно! – закончила за нее предложение Элинор Тресильян.

Мисс Баггеридж бросила на хозяйку сердитый взгляд.

– Мне, конечно, не подобает делать подобные замечания мисс, и я вовсе не собираюсь говорить на эту тему, но когда речь заходит о молодой девушке, разгуливающей по городу с картонкой в руках и без слуги, как самая обычная простолюдинка, совесть не позволит мне молчать.

– Если Люси вышла с картонкой, значит, она отправилась за платьем из французского батиста, которое отдали на переделку, – спокойно заметила мисс Тресильян.

Мисс Баггеридж недоверчиво фыркнула, но воздержалась от дальнейших замечаний. Увидев, что хозяйке подали горячий кофе и хлеб с маслом, она достала из кармана запечатанное послание и сказала недовольным голосом:

– Письмо из Бата от мисс Клары. Если хотите знать, за него пришлось платить целый шиллинг. Наверное, вам лучше прочитать его, но я бы на вашем месте, мисс, открыла его только после завтрака.

Дав хозяйке этот мудрый совет, служанка вышла из комнаты, а мисс Тресильян, которая не относилась к числу людей, старающихся увильнуть от неприятной обязанности, сломала облатку на письме сестры, развернула его и, потягивая кофе, принялась читать одну за другой страницы, заполненные жалобами. Трудно было найти какое-нибудь другое средство, способное лучше испортить настроение, чем отчет о здоровье старшей сестры мисс Тресильян, но так как подробные описания страданий, которые она испытывала от ревматизма, нервного тика, приступов боли и бессонницы, были перемешаны с последними городскими сплетнями и сетованиями на невезение, которое постигло ее за вистом, мисс Элинор удалось сохранить неплохое настроение. Она поняла, что Клара неплохо проводит время, и облегченно вздохнула, когда не нашла в письме суровой критики бедной леди, выполняющей обязанности компаньонки мисс Клары. Элинор подошла к своему письменному бюро, чтобы спрятать письмо сестры, но так и не сделала этого. Подняв крышку бюро, она увидела послание, написанное почерком Люси и адресованное ей. Мисс Тресильян с дурными предчувствиями взяла письмо племянницы и торопливо сломала облатку, которая запечатывала его.

«Дорогая, дорогая тетя. Это письмо, наверное, окажется для вас сильным потрясением, и мне остается только умолять вас о прощении. Я настоятельно прошу вас понять (и я абсолютно уверена, что вы поймете) критическое положение, в которое я попала. Только эта необходимость заставила меня действовать таким отвратительным не только мне, но, увы, и вам способом. К тому времени, когда вы прочтете эти строки, я буду находиться далеко. А когда я брошусь к вашим ногам, чтобы вымолить прощение, то буду уже женой моего обожаемого Артура. О, моя дорогая тетя, поверьте, я не пришла к этому ответственному решению без мучительной борьбы, поскольку мне трудно идти к алтарю без вашего благословения и вашего присутствия которое должно поддержать меня в такую торжественную минуту. И только мое твердое убеждение, что ваш отказ благословить наш брак проистекает не из вашего сердца, а правил так называемых приличий, дает мне смелость пойти на столь решительный шаг, который, несомненно, шокирует вас и весь свет. Мое единственное утешение (кроме блаженства стать супругой самого лучшего и благородного из мужчин) заключается в том, что вы не можете нести ответственность даже перед лордом Ивером за то, что я вынуждена назвать (хотя моя рука с трудом может вывести это слово) бегством…»

Ошеломленная таким сообщением, мисс Тресильян долго не могла прийти в себя. Она испытывала непреодолимое желание что-то предпринять… броситься в погоню, но одновременно не могла даже шелохнуться, будто ее разбил паралич. Из этого горестного состояния Элинор вывел грубый, так хорошо знакомый ей голос, который громко произнес в холле:

– Спасибо, я сам объявлю о своем приходе!

Мисс Тресильян подняла голову и безучастно посмотрела на лорда Ивера, стоящего в дверях.

Его светлость был в дорожном костюме, он вошел в комнату, даже не соизволив снять длинное светлое пальто с несколькими воротниками. Сверкающие глаза и крепко сжатые губы ясно говорили, что его светлость страшно разгневан. Однако заговорил лорд Ивер не сразу.

Его пылающий взгляд упал на письмо в руке Элинор, и он сказал:

– Насколько я понимаю, в моем приезде нет необходимости. Вы читаете письмо от своей племянницы?

Едва понимая, что делает, мисс Тресильян протянула письмо гостю. Он быстро пробежал его и с презрением бросил:

– Очень трогательное послание… если вы обладаете вкусом к романтике! К счастью, я им не обладаю! – Ивер пристально посмотрел в лицо Элинор и кратко рассмеялся. – Только не надо этого трагичного выражения! Надеюсь, вы не думаете, что я позволю им осуществить этот безумный план?

Элинор Тресильян прижала пальцы к пульсирующим вискам.

– Вы можете остановить их? Вы знаете, куда… Артур тоже написал вам письмо?

– Написал… как и подобает болвану, каким он является, – ответил его светлость. – Что же касается «куда», то вы совершенно напрасно спрашиваете меня об этом! По-моему, вы знаете, куда они отправились, не хуже меня!

– Но я не имею об этом ни малейшего понятия! – удивленно воскликнула хозяйка, которая до сих пор не могла прийти в себя от письма племянницы. – Куда они могли бежать? Люси еще несовершеннолетняя! Даже если у Артура есть специальное разрешение, их никто не обвенчает! Она знает это, и, конечно же, он тоже должен иметь об этом понятие.

– Конечно, но есть такое местечко, где их могут поженить безо всяких разрешений и вопросов! – Лорд Ивер увидел непонимание на лице мисс Тресильян, подошел к ней и легонько встряхнул за плечи. – Они отправились к границе, моя наивная леди! Естественно, они держат путь в Гретну-Грин[3]. Не правда ли, очаровательный план?

– В Гретну-Грин? – повторила Элинор. Ее лицо залил румянец, и она оттолкнула его со взволнованными словами: – Как вы смеете говорить такие гадости? Люси никогда не пойдет на подобное нарушение правил приличий!

– Тогда, я вас умоляю, скажите мне, куда они еще могли уехать… только не забывайте, что она сама вам призналась, будто едет, чтобы стать женой Артура?

– Не знаю! – вскричала мисс Тресильян, в отчаянии сжимая руки. – Если только… А вдруг им удалось обмануть какого-нибудь священника и внушить ему, что она уже совершеннолетняя?

– Для этого им едва ли мог понадобиться фаэтон с четверкой лошадей! О да, я уже выяснил это… и также то, что фаэтон был нанят на неопределенное время вместе с форейторами на первые два перегона! До Велвина они поедут с форейторам если хотите знать, а Велвин, позвольте вам напомнить, стоит на Большой северной дороге!

– О нет, я не верю в это! – горячо запротестовала Элинор Тресильян.

– Верите вы в это или нет, не имеет ни малейшего значения! – жестоко ответил лорд Ивер. – По крайней мере, я выполнил свои обязанности перед вами и сейчас отправляюсь в путь. Я догоню наших беглецов задолго до того, как они доберутся до границы, и постараюсь вернуть вам вашу племянницу без скандала, так что не впадайте в отчаяние раньше времени.

– Подождите! – остановила Элинор Ивера. – Если это правда… она написала… настолько же отвратительная для нее, как и для меня… мучительная борьба… шокировать свет… Господи, она совсем сошла с ума! Ивер, Люси покинула дом, когда еще не было и десяти часов. Вы сумеете догнать их?

– Если хотите, можем заключить пари, что я обязательно догоню их до ночи! Только я на вашем месте не стал бы спорить.

– Тогда дайте мне десять минут, и я буду готова поехать с вами! – решительно заявила мисс Тресильян и торопливо направилась к двери.

– Не говорите глупости! Я не собираюсь брать с собой в эту погоню ни вас, ни кого другого. Да будет вам известно, я не захватил даже своего конюха!

– Слава Богу! Но меня вам придется взять, так что не спорьте, Ивер! Кто другой, если не я, сумеет защитить репутацию Люси? Вы, например, не сможете… если хотите знать, то вы скорее запятнаете ее!

– Покорно благодарю! Позвольте мне вам тогда заметить, что я еду не в фаэтоне, а в парном двухколесном экипаже!

– Я так и думала! И позвольте тогда мне вам заметить, милорд, что мне не впервой путешествовать в парном экипаже… или даже управлять им, если уж на то пошло!

– До этого дело не дойдет, можете быть уверены! – твердо заявил его светлость вслед выбежавшей из комнаты мисс Тресильян.

Первые несколько миль путешествия прошли в молчании. Мисс Тресильян была чересчур взволнована, а внимание лорда Ивера полностью поглотило управление резвыми лошадьми на оживленных и шумных городских улицах. Экипаж Ивера был легким и имел хорошие рессоры. Как любой поклонник быстрой езды, он запряг не пару, а четверку лошадей. Его светлость был общепризнанным мастером в управлении лошадьми, и когда городские улицы остались позади, он погнал четверку на такой скорости, что унял по крайней мере одну из тревог мисс Тресильян. Июньский день был теплым и ясным, дорога находилась в прекрасном состоянии, и эти обстоятельства существенно помогли ей поднять настроение. Когда милорд, не останавливаясь, промчался через Барнет, она спросила, где он намеревается заменить лошадей? Ивер кратко ответил, что его лошади прекрасно могут выдержать не один, а два перегона. Мисс Тресильян вновь погрузилась в молчание, но минут через двадцать внезапно сказала:

– Может, я покажусь вам глупой, но у меня такое впечатление, что мы бросились в напрасную погоню!

– Тогда, может быть, вы мне скажете, зачем набились мне в попутчицы?

– Только из-за возможности, что вы можете все же оказаться правы… но чем больше я думаю над их побегом, тем больше мне кажется, что они не могли поехать в Гретну-Грин.

Однако в Велвине, где милорд велел поставить своих лошадей в конюшню и запрячь свежих, оптимизм мисс Тресильян был поколеблен. Один из официантов в «Белом олене» рассказал, что видел красивого молодого джентльмена, спрыгнувшего с фаэтона, чтобы принести своей даме стакан лимонада. Он описал этого джентльмена так, что всякие сомнения Элинор исчезли. Поднявшееся было настроение мисс Тресильян опять начало покидать ее, к тому же его светлость подлил масла в огонь, поинтересовавшись:

– Ну как, удовлетворены?

Раздосадованная этим грубоватым провокационным вопросом Элинор Тресильян ответила:

– Странное у вас сложилось обо мне мнение, если вы считаете, что такое известие меня успокоит! Напротив, никогда в жизни я не была более потрясена!

– Надеюсь, что это так! Если и нужно было какое-то доказательство, чтобы окончательно убедиться, что вы абсолютно не годитесь в опекунши к своей племяннице, то сейчас я его получил!

– Если уж на то пошло, то и вы оказались опекуном не из лучших, не так ли? – парировала она.

– У меня нет ни малейшего сомнения, что Артура уговорила бежать ваша чересчур энергичная племянница!

– По правде говоря, – кивнула мисс Тресильян, – у меня тоже нет сомнения на этот счет! Люси в десять раз более отважна, чем ваш кузен. Именно недостаток решимости – черта характера, которая мне в нем так не нравится, даже несмотря на то, что я прекрасно понимаю причину, ее вызвавшую… Бедный мальчик! Конечно же, ему было трудно развить силу воли, когда с ним грубо обращались и запугивали с самого раннего детства!

– Грубо обращались и запугивали? – эхом повторил лорд Ивер возмущенным голосом.

– Наверное, вы даже не догадывались, что таким обращением ломаете его характер, – успокаивающим тоном заметила мисс Тресильян.

– Нет, не догадывался! И он тоже не догадывался, позвольте вас уверить! Вам сейчас осталось только добавить, что именно страх передо мной и заставил Артура пуститься в это безумное бегство. До полного абсурда не хватает только этого!

– Конечно, из-за вас, так оно и есть! – согласилась Элинор, повернула голову и изумленно посмотрела на угрюмый профиль своего спутника.

– О Господи, даруй мне терпение! – в сердцах вскричал милорд. – Значит, вы надумали переложить вину на мои плечи, не так ли? Ну что ж, смею вас заверить, у вас этот фокус не выйдет! Вы виноваты в том, что произошло, а не я!

– Я? – открыв от удивления рот, пробормотала мисс Тресильян.

– Да, вы… со своим дурацким планом увезти девушку из Англии! Додуматься до такого способен только человек с куриными мозгами. Мне еще не доводилось сталкиваться с планом более безумн…

– Ну, это уже переходит всякие границы! – возмущенно прервала его Элинор Тресильян. – Может, вы еще и придумаете, что это я запретила их брак!

– По крайней мере, вы единственный человек, который обладает реальной властью помешать им!

– В самом деле? Наверное, мне приснилось, как несколько дней назад вы явились в мой дом, пообещали положить конец этому роману и предупредили меня, что я зря недооцениваю ваши возможности?

– Когда я говорил это, то считал, что у вас достаточно ума, чтобы не ускорить развязку, которую мог предвидеть любой человек, кроме самой безнадежной дуры!

– Ну, это уж слишком! – вне себя от гнева воскликнула мисс Тресильян. – И не смейте мне говорить, что у вас нет никакой власти и возможностей, Ивер, поскольку я прекрасно знаю, что от вас зависит, получит или нет Артур деньги, и вы можете прекратить их выплату!

– Не смешите меня! – раздраженно буркнул лорд Ивер. – Как я могу сделать это? Если бы я перестал выплачивать Артуру денежное довольствие, меня бы все посчитали круглым болваном!

– Но вы же не будете, надеюсь, отрицать, что грозили сделать это?

– Может быть, что и грозил в сердцах, но если Артур поверил мне, то значит, он еще больший глупец, чем я думал! Если бы он был настроен серьезно и решительно в отношении этого брака, то я не мог бы ничего сделать, чтобы предотвратить его… в глазах света брак между вашей племянницей и моим кузеном вполне подходящ, но только не в моих глазах! Если бы вы могли воздержаться от вмешательства, я бы как-нибудь сумел управиться с ним. Однако главной причиной, заставившей Артура броситься в это тайное бегство, были не мои угрозы, а ваше неразумное решение увезти девушку за границу!

– Из всех несправедливых и злых обвинений, которые вы выдвинули в мой адрес, это самое несправедливое и злое! – воскликнула мисс Тресильян. – Значит, по-вашему, я виновата во всем! А с какой же целью, Ивер, вы явились тогда на Зеленую улицу, если не для того, чтобы помешать мне поженить их? – Элинор увидела на его впалых щеках легкий румянец, первый признак смущения и вины, и это принесло ей значительно больше удовольствия, чем она была готова допустить. После крошечной паузы она строго добавила: – Если вы еще не совершенно конченый человек и в вас осталась хоть бы одна добродетель, то вы признаете свою ошибку и попросите у меня прощения!

Эти слова заставили лорда Ивера смутиться. Он бросил на свою спутницу горящий взгляд и взволнованно произнес:

– О нет! Только не это опять! Однажды, много лет назад, я уже сделал то же самое, что вы пытаетесь заставить меня сделать и сейчас – взять на себя вину за ссору, которую начал не я… и умолял вас о прощении…– Милорд замолчал и горько добавил: – Даже Артур не настолько большой болван, чтобы пойти на это.

Его светлость остановил лошадей, поскольку они достигли дорожной заставы, где следовало заплатить за проезд. Мисс Тресильян никогда в жизни так не радовалась, что ей пришлось уйти от ответа. Пока ее спутник покупал билет, чтобы миновать шлагбаум, у нее было достаточно времени, и она сумела взять себя в руки и прогнала с лица тревогу. Когда их парный экипаж вновь тронулся в путь, Элинор уже полностью успокоилась и смогла равнодушно сказать:

– Если этому человеку можно верить, мы наверняка нагоняем их, но они все равно еще далеко впереди. Где вы надеетесь догнать их?

– Сразу за Стамфордом, если только с нами ничего не случится.

Долгое время они ехали, не проронив ни слова. Лорд Ивер внезапно нарушил молчание:

– Почему вы так и не ответили на то мое письмо? Неужели вы думали, что мне было легко его написать?

Мисс Тресильян покачала головой. К горлу подступил ком и она на мгновение лишилась дара речи. Через минуту Элинор успокоилась и ответила, опустив глаза:

– Я подумала, что лучше не отвечать на него… когда его принесли, я даже не стала его открывать. С мамой тогда случился удар, и она осталась парализованной. Вы знаете, как мы жили в Маноре! Отец во всем зависел от нее… Клара… мне нет нужды объяснять, почему Клара не могла заполнить места мамы!

Лорд Ивер выслушал мисс Тресильян в пораженном молчании, но на последние слова он ответил с едва сдерживаемой яростью:

– И конечно же, мне совершенно бессмысленно вам говорить, что ничто никогда не беспокоило вашу Клару, кроме зависти. Мне впервые довелось встретить такого эгоистичного человека!.. Ну да ладно, мы и так достаточно ссорились из-за нее.

Элинор улыбнулась,

– В этом вы правы. Следует ли мне признать, что вы и в остальном оказались правы? Возможно… хотя все же несправедливо отрицать, что она всегда отличалась слабым здоровьем.

– Много лет назад я вас предупредил, что она испортит вам жизнь при первой же подвернувшейся возможности! Сейчас же я узнал, что она также испортила и мою жизнь благодаря вашему ослиному упрямству. Если бы вы только тогда положились во всем на меня…

– Ерунда! – покачала головой мисс Тресильян. – Вы прекрасно знаете, что на всем белом свете не найти двух других таких людей, которые бы меньше подходили друг другу, как мы с вами. Что же касается испорченных жизней, то, надеюсь, вы не станете утверждать, что последние двенадцать лет горевали по несчастной любви, поскольку я прекрасно знаю, что это не так. Если хотя бы половина сплетен, которые я слышала о вас, правда, то вы никогда не испытывали недостатка в утешении.

– Так вот, значит, что обо мне говорили сплетники в Бате! Верно, я не горевал по несчастной любви, но одной новости вы никогда не слышали: ведь я так и не женился!

– Вы правы, и я думаю, что вы поступили мудро, решив остаться холостяком! Я убеждена, что ваша жизнь значительно веселее, когда рядом никого нет!

В углу его рта дрогнул мускул.

– Вы ничуть не изменились за эти годы! Как часто мне хотелось проучить вас как следует за подобные слова!

– В этом я ничуть не сомневаюсь!.. Только дискуссия о тех событиях, которые вы совершенно верно обозвали древней историей, ни к чему не приведет. Сейчас у нас более важное дело, чем бессмысленные воспоминания… Как вы думаете, что следует сделать с этими несносными детьми после того, как мы их догоним?

– Свернуть им шеи!

– Очень жестокое решение! Может, вы питаете слабость к методам Ньюгейта[4], но я – более спокойный человек.

– Можете по крайней мере быть уверены, что я задам Артуру такую взбучку, какой он еще никогда не видывал! – усмехаясь, сказал лорд Ивер.

– Я в этом не сомневаюсь, и у меня будут руки чесаться поступить точно так же с Люси. Но это не ответ, Ивер. Нам придется дать согласие на брак, причем сделать это нужно будет весьма тактично!

– Тогда зачем останавливаться только на согласии? Давайте проводим их к алтарю прямо сейчас!

Мисс Тресильян посмотрела на своего спутника, и ее охватили дурные предчувствия.

– Ивер, я вас умоляю, не заводитесь! Вы сами сказали, что не можете помешать Артуру жениться, если он всерьез захочет этого. Неужели вам мало доказательств серьезности его намерений? Разве этот побег не убедил вас в том, что он мечтает жениться на Люси?

– Мне не нужны доказательства того, что он по-прежнему остается глупым щенком! Господи, только отпетый негодяй или мальчишка с совершенно пустой головой мог пойти на такое!

– Они, конечно, поступили плохо, но…

– И если мой кузен или ваша резвая племянница думают, будто могут заставить меня переменить решение, то они очень скоро узнают, что сильно ошибаются.

– Да, – горько согласилась мисс Тресильян. – Я могла бы догадаться, что вы опять проявите свое ослиное упрямство. Вы всегда старались ухудшить то, что и так было плохим, и, похоже, всегда будете это делать.

К тому времени, когда парный экипаж лорда Ивера достиг Стамфорда, мисс Тресильян так устала, что стала даже думать, будто ее спутник сделан из железа. Они преодолели уже более восьмидесяти миль, причем большую часть пути лошади мчались настолько быстро, что его светлости приходилось сосредотачивать все внимание на дороге. За шесть часов погони он позволил себе только две небольших остановки. Во время одной из них мисс Тресильян успела торопливо проглотить кусок ветчины и запить его несколькими глотками обжигающего кофе. Ей пришлось примириться с этим скудным обедом и выслушивать неприятные напоминания его светлости о том, что он ее предупреждал о тяготах погони, когда она настаивала на том, чтобы он взял ее с собой. Элинор была так измучена, что оставила без ответа эти слова. Сам лорд Ивер сидел так же прямо, как и в начале путешествия. Его руки не потеряли силы, а глаза – зоркости, но она все же увидела едва заметное доказательство усталости – складку между бровями. Последний час они проехали молча. Мисс Тресильян даже немного задремала, проснулась же она только во дворе «Джорджа», чтобы осведомиться, где они находятся?

– В Стамфорде, – ответил лорд Ивер, глядя на нее сверху вниз. – Совсем утомились?

– Да нет, немного устала… ничего серьезного.

– В нытье вас трудно обвинять, вы всегда были смелой! женщиной! Наших беглецов здесь нет, но в городе есть еще два заведения, где останавливаются почтовые кареты, и несколько гостиниц поменьше. Они могли остановиться в одной из них на ночь.

– Но сейчас еще светло.

– Совсем скоро начнет темнеть. Если бы они знали, что за ними будет погоня, они, безусловно, поспешили бы дальше, но у меня нет оснований думать, что они так и поступят. Артур и Люси провели в дороге целый день и, вероятно, захотят отдохнуть как следует. Позвольте мне помочь вам спуститься? У вас будет время поужинать, пока я наведу справки в других гостиницах.

Мисс Тресильян согласилась с предложением милорда, но когда он оставил ее в отдельной гостиной «Джорджа», она обнаружила, что не очень-то и проголодалась. Тем не менее Элинор все равно заказала чай, который вернул ей бодрость. Правда, ей пришлось выслушать несколько упреков по поводу такого легкого ужина от лорда Ивера, когда тот вернулся в «Джордж».

– Не ругайтесь! – взмолилась она. – У меня просто не было аппетита. А вот вы за весь день даже маковой росинки во рту не держали!

– Ошибаетесь, я выпил пива и съел сандвич в «Лебеде». – Ивер вернулся хмурым. – Мне не удалось ничего выяснить о наших беглецах, но они, несомненно, не в городе. По идее, они должны были поменять здесь лошадей… но никто не помнит, что видел молодую пару. Хотя это как раз и легко объяснимо: у конюхов хватает работы, и они успевают обращать внимание на лошалей, а не на людей, которые на них приезжают.

Мисс Тресильян сильно расстроилась.

– Тогда нам ничего не остается, как двигаться вперед?

Лорд Ивер грубо ответил:

– Вы и так уже далеко зашли. Я велю отнести вашу сумочку в спальню, и вы останетесь в «Джордже». Можете не бояться, что нашей парочке удастся ускользнуть. Я их поймаю и немедленно привезу вам вашу Люси. А посему не спорьте со мной, пожалуйста.

– Я и не собиралась спорить, – согласилась мисс Тресильян завязывая тесемки шляпки. – Но я и не собираюсь оставаться в этой чересчур шумной гостинице.

– А сейчас послушайте меня внимательно, моя девочка! – угрожающе начал лорд Ивер.

– Идите и прикажите, чтобы запрягли лошадей, – прервала милорда мисс Тресильян, на которую его грозный тон не произвел никакого впечатления.

На первых двух дорожных заставах к северу от Стамфорда они не узнали ничего нового, но в Гритхэме, где им пришлось остановиться для замены лошадей, конюх быстро вспомнил молодых леди и джентльмена, поскольку помог перезапрячь им четырех прекрасных лошадок, причем было это не так уж и давно. Он сразу заподозрил что-то неладное, потому что парочка горячо спорила. Джентльмен хотел остановиться на ночь, а мисс была полна решимости ехать дальше и собиралась вздремнуть в пути. Ей во что бы то ни стало хотелось попасть в Грантхэм, поэтому они поспешили уехать.

– Эти двое ясно дали понять, что бегут к границе, – заметила мисс Тресильян, когда они отправились следом. – Как Люси могла совсем позабыть о стыде…

Лорд Ивер промолчал, и Элинор Тресильян стала смотреть невидящим взглядом на темнеющий с каждой минутой пейзаж, погрузившись в мрачные раздумья. Ее печальные мысли неожиданно прервал резкий голос его светлости, который удовлетворенно воскликнул:

– Наконец-то!

Их экипаж нагонял фаэтон, запряженный четверкой лошадей. Мисс Тресильян увидела, что беглецы мчались вперед на такой скорости, будто знали о погоне.

– Дайте мне горн! – угрюмо велел милорд своей спутнице. Смотрите лучше за лошадьми! – откликнулась мисс Тресильян и схватила длинный рожок. – Я могу подуть в нем ничуть не хуже вас!

Как бы в подтверждение своих слов, она поднесла к губам рог и громко затрубила.

– Это их обязательно напугает! – злорадно заметил его светлость. – О Господи, этот болван!..

Эта вспышка гнева была спровоцирована неожиданным увеличением разрыва между экипажами. Форейторы вместо того, чтобы пропустить парный экипаж лорда Ивера, стали погонять своих лошадей.

– Держитесь крепче! – скомандовал лорд Ивер и последовал их примеру.

– Ивер, Бога ради!.. – испуганно вскрикнула Элинор Тресильян, когда их экипаж подпрыгнул на какой-то кочке и опасно покачнулся.

Ивер не обратил на слова попутчицы ни малейшего внимания. Одного взгляда на его лицо ей оказалось достаточно, чтобы догадаться, что предложение безопасно держаться за фаэтоном до тех пор, пока беглецы не поймут бессмысленность попыток уйти от погони, окажется только напрасной тратой сил и времени. Опрометчивый вызов, полученный от беглецов, привел его светлость в бешенство, и он собирался обогнать фаэтон при первой же возможности.

Мисс Тресильян, почувствовав головокружение от страха, не сводила взгляда с дороги и старалась не думать, что произойдет, если им навстречу из-за поворота выскочит какой-нибудь экипаж. Милорд бросил лошадей вправо, еще не пытаясь обогнать фаэтон, но, несомненно, готовый отпустить своих передних лошадей. Дорога была узкой, и фаэтон упрямо держался середины. Они проехали еще один поворот, и мисс Тресильян увидела впереди прямой участок. В этом месте дорога стала немного шире, но была еще недостаточно широка для обгона, решила она. Потом Элинор увидела, как его светлость опустил руки, в ужасе закрыла глаза и решила, что наступил ее последний час. Вся сжавшись от страха, она ждала неизбежного крушения.

– Хорошая девочка! – одобрительно произнес милорд минуту спустя.

Мисс Тресильян открыла глаза.

– Неужели вы хотите сказать, что обогнали их? – недоверчиво поинтересовалась она, открыв от удивления рот.

– Конечно, обогнал. А вы ждали, что я остановлюсь? Глупышка! – Ивер оглянулся через плечо, увидел, что форейторы перевели своих лошадей на рысь, и тоже сбавил скорость.

Вскоре милорд вообще остановил лошадей и развернул свой экипаж поперек дороги, образуя барьер. Он передал поводья мисс Тресильян, а сам спрыгнул на землю и направился к подъехавшему фаэтону.

Форейторы испуганно посмотрели на грозного незнакомца, но лорд Ивер не обратил на них ни малейшего внимания. Он поднял руку, чтобы распахнуть дверцу фаэтона, но прежде чем смог взяться на ручку, экипаж открыли изнутри. Юноша со свежим румяным лицом не стал ждать, пока опустят лесенку и спрыгнул на дорогу.

– Прошу вашего прощения, сэр! – торопливо проговорил он печальным голосом. – Я не собирался… по крайней мере я… О клянусь Юпитером, сэр, как вам удалось обойти нас? Я впервые в жизни вижу такую первоклассную езду! Но боюсь, вы сильно разозлились на меня!

Его светлость не просто сильно разозлился, а стоял, будто громом пораженный. Выражение его лица, несомненно, могло вызвать тревогу. Неизвестный юноша произнес с искренним раскаянием:

– Мы не должны были делать этого… честное слово, мне очень жаль! Мы только хотели пошутить… то есть, полагаю, вы знаете, как это бывает, когда хочется подурачиться, и… и…– Он с несчастным видом замолчал, поскольку не нашел понимания в глазах, которые яростно смотрели на него.

В этот момент на сцене появилось новое действующее лицо. Какая-то девица, одетая в скромный костюм, больше подходящий для гувернантки, нежели для знатной молодой леди, выглянула из фаэтона и заявила голосом, в котором смешались шаловливость и раскаяние:

– Во всем виновата я одна! Мы не остановились в Стамфорде и поехали дальше, поскольку я уже целый год не была дома. Я так соскучилась, что не могла даже глаз сомкнуть, к тому же осталась совсем недалеко! Только когда мы меняли лошадей в Гритхэме, Джек заявил, будто уже начинает темнеть и папа обязательно отругает нас за то, что мы поехали в сумерках, но я ответила, что мы легко можем добраться до Грантхэма, если ехать быстро. Мне очень хотелось удивить их, так как они ждут нас только завтра! Джеку ничего не оставалось, как согласиться. Потом нам пришла одна смешная мысль. Мы так мчимся, что все могут подумать, будто мы торопимся в Гретну-Грин. Мы здорово посмеялись… И эта мысль заставила нас не уступать вам дорогу.

– Я должен объяснить, сэр, что она моя сестра, – вмешался юноша, желающий пролить свет на темные места. – Видите ли, она была в пансионе.

– Да, но мама разрешила мне вернуться раньше остальных, чтобы Джек мог отвезти меня домой. Правда, здорово? – в восторге воскликнула сестра юноши. – Ведь Джек мой любимый брат, как Нед у Сеси!

Его светлость настолько поразил этот сбивчивый рассказ и то обстоятельство, что он гнался за двумя незнакомыми людьми, что он смог только пробурчать что-то невразумительное Мисс Тресильян, которая с живым интересом и не без удовольствия наблюдала за этой сценой, закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.

Юного джентльмена немного рассердило вмешательство в разговор сестры. Он нахмурился и с мужественным видом принялся объяснять свое поведение.

– Все дело в том, сэр, что мне всегда хотелось промчаться на четверке по пустой, конечно, дороге. До дома ехать нам еще больше двадцати миль, и мой отец… О, я должен был сразу сказать вам, что отец – сэр Джон Холлоуэй и что мы живем около Грантхэма! Ну так вот… мы с сестрой подшучивали друг над другом, что мы пара беглецов, когда вы затрубили в рог, чтобы мы вас пропустили! Я велел форейторам увеличить скорость, ну чтобы… пошутить! Но, конечно, мне не следовало этого делать, – торопливо добавил юноша. – И я собирался быстро пропустить вас. Только… когда вы пустились в такую волнительную погоню… и когда я увидел, что вы хотите попытаться… я прошу вашего прощения, сэр, но я не упустил бы такой возможности ни за что на свете! Вы гнали просто потрясающе!

– Понятно! – вновь буркнул его светлость, обретя дар речи. – Когда в следующий раз вам захочется прокатиться с ветерком, не делайте это во взятом напрокат фаэтоне и не берите с собой сестру!.. Скажите, вы едете из Лондона?

– О нет! Из Оксфорда, сэр. Одна старая дева из школы-интерната привезла Беллу в Оксфорд из Бата… О, я должен вам сообщить, что учусь в Модлине[5].

– Вот как? Если вы хотите добраться до дома засветло, вам лучше немедленно отправляться в дорогу! Счастливого пути!

– Спасибо! – со вздохом облегчения поблагодарил юный мистер Холлоуэй. – Я вам чрезвычайно благодарен за то, что вы не… О, только вы поезжайте первым, сэр.

– Нет, я буду только сдерживать вас! Я не собираюсь, как вы, гнать лошадей на бешеной скорости.

От всей души посмеявшись над этой шуткой, мистер Холлоуэй пылко пожал руку его светлости и забрался в экипаж. Фаэтон тронулся в путь, так как мисс Тресильян к тому времени развернула экипаж лорда Ивера и поставила его на обочину дороги.

Хмурый милорд подошел к своему экипажу и, заметив веселье мисс Тресильян, сердито посмотрел на нее.

– О, только не смотрите на меня так, Ивер! – взмолилась Элинор, вытирая слезы. – Если бы вы только могли видеть свое лицо…

– Славная же из вас помощница! – шутливо заметил он с неохотной улыбкой. – Вам легко смеяться, моя девочка, но где черт побери, эти противные дети?

– Я же говорила, что мы напрасно бросились в погоню на север! Неужели мы все время преследовали именно эту очаровательную пару?

– Конечно, нет! Разве вы не слышали, как парень сказал, будто они едут из Оксфорда? Они могли выехать на нашу дорогу только за Стамфордом. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что когда мы въехали в Стамфорд, мы буквально в затылок дышали нашим беглецам.

Эти слова вернули мисс Тресильян на землю, и она в ужасе воскликнула:

– Вы хотите сказать, что они по-прежнему едут впереди нас?

– Нет, не хочу! – решительно произнес лорд Ивер. – Их не видели ни на одной заставе после Стамфорда, и все это время мы гнались за Холлоуэями.

Элинор была встревожена, но не могла побороть соблазн поддразнить своего вспыльчивого спутника.

– Неужели потеряли след, Ивер? Уж от вас я этого не ожидала!

Милорд рассеянно улыбнулся и несколько минут хмуро молчал. Потом внезапно произнес:

– Если Артур с Люси въехали в Стамфорд… О Господи, и почему только я не подумал об этом раньше! Он отвез девушку в Грантли, конечно! – Ивер увидел изумление на лице мисс Тресильян и нетерпеливо объяснил: – Это дом Уиндлсхэмов, он находится за Маркит-Дипинг! Вы встречались с сестрой Артура, не так ли?

– С леди Уиндлсхэм? Да, но на что он мог рассчитывать, поехав к ней?

– Можете не сомневаться, что в кармане у него лежит специальное разрешение на брак и он собирается жениться под защитой и с помощью Каролины!

– Но леди Уиндлсхэм не имеет права разрешать Люси выходить замуж.

– Думаете, она станет беспокоиться из-за такого пустяка? Артур может веревки из нее вить, когда захочет! У Каролины романтический характер, так что ему больше ничего и не надо. Если судить по настойчивым просьбам разрешить ему жениться на вашей племяннице, с которыми она обращалась ко мне, то Каролина перепутала эту драгоценную пару с Ромео и Джульеттой!

– Ивер, леди Уиндлсхэм не может быть такой беспринципной женщиной, чтобы…

– О какой беспринципности вы говорите? – прервал Элинор его светлость и взобрался на козлы. – Каролина прекрасно знает, что Артур сам себе хозяин. Он расскажет ей, что вы одобряли этот брак до тех пор, пока не обнаружили, что я являюсь опекуном и родственником Артура. Уверяю вас, этот парень менее чем за пять минут убедит ее, что вы будете вне себя от радости и не станете пытаться расстроить их брак!

С этими словами лорд Ивер взял поводья у мисс Тресильян. Элинор даже не обратила на это внимания.

– Если они действительно поехали к леди Уиндлсхэм, то я не могу отрицать, что это намного лучше, чем бегство к границе, но брак, осуществленный при таких необычных обстоятельствах, может дать почву для самых ужасных слухов и сплетен! Я не могу этого позволить!

– Ну чего вы так кипятитесь? – осведомился его светлость, очевидно, желая успокоить ее тревоги, но, к сожалению, в его голосе трудно было услышать участие. – Каролина самая настоящая простофиля, но Уиндлсхэм – умный и уравновешенный человек и, несомненно, помешает этому браку.

– Да, но…

– Бога ради!.. – не выдержал Ивер. – Неужели вы не можете думать ни о чем, кроме этой ненормальной парочки? Если хотите знать мое мнение, то они могут катиться на все четыре стороны! Они мне до смерти надоели, и последние три часа я думал об их затее, как о весьма скучном событии.

Это внезапное горячее заявление заставило мисс Тресильян очнуться от невеселых мыслей.

– Умоляю вас, ответьте, куда мы теперь едем? – потребовала она. – Если Артур отвез Люси в дом сестры, зачем нам ехать дальше на север? Неужели вы так расстроены, что не заметили этого, Ивер?

– Я вовсе не расстроен, – ответил милорд со странным смехом. – Мы выехали в Гретну-Грин и туда и попадем! Однако мы не попадем туда сегодня, конечно. Заночуем в Колтер-суорсе, в «Ангеле», а завтра продолжим путь к границе, если вы не будете испытывать к нашему путешествию слишком большого отвращения.

– Я буду испытывать к нему очень сильное отвращение. – после небольшой паузы сообщила мисс Тресильян. Лорд Ивер остановил лошадей, повернулся к ней и сжал ее руку.

– Нелл! – произнес его светлость другим голосом, – Так много лет потрачено напрасно… столько горечи!.. Нелл, любовь моя, только не говорите, что уже слишком поздно! Вы должны выйти за меня замуж… вы выйдете за меня замуж! – пальцы мисс Тресильян пожали его пальцы, и в ее улыбающихся глазах сверкнули слезы, но она ответила, стараясь сохранять достоинство:

– Я согласна выйти за вас замуж, но не при таких таинственных обстоятельствах, можете мне поверить! Ивер, Бога ради! К нам приближается местный дилижанс… Джордж, остановитесь!

Но так как его светлость со своим обычным высокомерно-безразличным отношением к чьему-либо мнению и не подумал прислушаться к предупреждению; а сама мисс Тресильян была бессильна (вернее даже не предприняла попытки) высвободиться из его объятий, пассажиры, сидящие на крыше проезжавшего мимо них дилижанса, оказались свидетелями проявления шокирующего падения современных нравов, а один из моралистов даже выразил сильное негодование и желание увидеть этих бесстыдных личностей в колодках.

– Это же надо: обниматься и целоваться на дороге! – возмущенно заявил он и вытянул шею, чтобы в последний раз взглянуть на это отвратительное зрелище. – А еще называют себя аристократами и воспитанными людьми!

Но в последнем блюститель нравов оказался неправ. Прижавшись щекой к щеке Джорджа Ивера, мисс Тресильян пробормотала, едва не задыхаясь от смеха:

– Какая же мы с вами вульгарная пара, любовь моя!

– Никому нет до этого никакого дела! – сурово ответил лорд Ивер. – О, моя дорогая, как же глупы мы были все эти годы!

Примечания

1

гессенские сапоги – сапоги, не доходившие до колен и надевавшиеся на Узкие брюки.

2

Известные в Лондоне «публичные залы», основанные в 1764 г. В них устраивались балы, концерты и лекции.

3

Гретна-Грин – деревня на границе Шотландии и Англии, где допускалось заключение браков без соблюдения необходимых формальностей.

4

Ньюгейт – знаменитая лондонская тюрьма для уголовных преступников.

5

Модлин – колледж Магдалины при Оксфордском устверситете

Content

Джорджетт Хейер
Тайное дело

* * *

Примечания