Джерри Эхерн

Поступь смерти

(Защитник — 9)

Роман

Пролог. Ночные сполохи

Дэвид не мог забыть взгляд президента Соединенных Штатов, когда тот умирал у него на руках. Вокруг валялись другие мертвые тела, морские пехотинцы из охраны президента и, конечно, несколько убийц в форме вооруженных сил США, которые сами погибли при покушении. Дэвид тоже был весь покрыт и кровью президента, и своей собственной.

Рози снова и снова думала об этой смерти, и от этой мысли или от холода, а может, от того и другого, ее голые руки покрылись гусиной кожей. На ней была розовая вязаная кофточка, с рукавами, доходившими только до локтей, и голубая хлопчатобумажная юбка, которая едва прикрывала икры. Свой белый свитер она потеряла, когда они переправлялись через ручей метрах в двухстах от того места, где перевернулся микроавтобус, и в ее белых теннисных туфлях (теперь коричневых от грязи) до сих пор чавкала вода.

Рози Шеперд шла, не останавливаясь.

На стоянке грузовиков должна быть какая-нибудь машина. Если удастся пройти мимо охраны, то она угонит ее. И потом обратно к Дэвиду. Она молилась, чтобы отопитель в машине работал…

Керни сел на постели. Который час? Он взглянул на электронные часы на тумбочке рядом с кроватью. Два часа ночи. Вдали мягко зазвонили церковные колокола. Потянувшись за пультом телевизора, он услышал отдаленную прерывистую стрельбу. Прежде чем экран засветился, раздался голос:

— …снова подтвердили, что президент Соединенных Штатов стал очередной жертвой насилия, которое распространяется по северо-американскому континенту, как чума. Представитель Романа Маковски, выполняющего сейчас обязанности главы государства, заявил, что смерть президента — это трагедия, от которой республика не скоро оправится, и которую не скоро забудет. По информации источников из Белого Дома, обнаружены факты, которые ясно доказывают, что за зверское убийство президента отвечают так называемые «Патриоты». Пресловутый Дэвид Холден, бывший профессор истории, а теперь террорист, лидер этой банды, как утверждают источники Министерства юстиции, и был человеком, который нажал на спуск. А сейчас мы даем прямой эфир Дэннису Макдермоту с Капитолийского холма.

Линда Эффингем еще спала, свернувшись под одеялом рядом с ним.

Стрельба теперь слышалась чаще и ближе. Но к ней добавился новый звук — какофония автомобильных сигналов и завывание сирен, примерно в ста ярдах от стоянки. Отель со всех сторон освещался фарами.

Керни почему-то почувствовал себя нехорошо. Он быстро подошел к кровати и погладил Линду по щеке.

— Вставай, дорогая, мы переезжаем, — сказал он.

Частично прикрытые фары светили достаточно ярко, чтобы можно было различить эмблему на плечах людей в полевой форме, которые возились возле грузовиков. Это была та же эмблема, которую носили люди, убившие сегодня президента Соединенных Штатов с крыши правительственного пансионата в Вирджинии.

Убийство произошло, когда президент находился на интенсивном лечении, после того, как он был на грани смерти от ран, полученных при взрыве ракеты ФОСА на международной конференции. Вице-президент тогда погиб, а спикер Конгресса Роман Маковски принял на себя полномочия президента. Но, когда президент, почти чудом, начал приходить в себя, был разработан план его убийства, чтобы Маковски мог удержать контроль над Белым Домом.

План удался, несмотря на все усилия «Патриотов». Убийца Маковски расположился в Овальном кабинете, а президент был убит по его приказу.

Дэвид Холден задержал дыхание, крадясь вдоль шершавой стены гаража. Болтовню мужчин, вооруженных М-16, чирканье зажигалок, его шаркающие шаги по гравию — все перекрывал стук его собственного сердца.

При перестрелке его ранили в левую сторону груди. Рана была глубокая, но не настолько, чтобы вывести его из строя. Такая же рана была и справа, только здесь пуля прошла под ребром насквозь. Двигаться было больно, но кровотечение остановили, а раны продезинфицировали и перевязали.

Сейчас он не чувствовал боли. Инстинкт выживания заставлял забыть все. Когда украденный микроавтобус, на котором он и Рози Шеперд сбежали, сломался, она оставила Холдена здесь из-за ран и, несмотря на его протест, сама пошла добывать другую машину. И теперь, когда Рози будет ехать обратно, здесь ее будет ждать ловушка, если только он не сумеет перехватить женщину по дороге.

Наконец Дэвид Холден дошел до задней стены здания и, хромая, начал уходить к посадке. Если бы он только мог добраться до дороги в гараж вовремя…

Он был в своей стране, в Соединенных Штатах Америки, и он знал простые правила, по которым даже правительственные войска, не говоря уж об убийцах Романа Маковски, должны действовать при встрече с лидером «Патриотов» Дэвидом Холденом и его заместителем и любовницей Рози Шеперд: стрелять без предупреждения!

Холден переключил М-16 на автоматический огонь, снова чувствуя боль в боку, пока взбирался на насыпь возле дороги…

— Роман, куда ты, дорогой?

Роман Маковски застегнул ремень и посмотрел на нее сверху вниз. Все еще сонная, с размазанной косметикой, она была совсем не так хороша, как несколько часов назад. А сейчас он был очень благодарен инженерам, которые придумали для его спальни черный ход, через который она скоро уйдет.

— Мне нужно уйти на время. Государственные дела и все такое, сама знаешь. Ты, наверное, оденься, а я скажу какому-нибудь парню из охраны, чтобы он тебя отвез. Я завтра позвоню, — соврал он, выходя из спальни. Маковски щелкнул выключателем и закрыл дверь.

Если Хоби Таунс будил его, это значило, что у Таунса есть что-то очень серьезное. Может быть, доказательство того, что Серилья разговаривал с этой задницей Холденом или с этим черномазым агентом ФБР Лютером Стилом. Правда, один из идиотов Таунса перерезал линию и прервал разговор.

Керни держал свой «смит-и-вессон» в правой руке под кожаной курткой. Они выскользнули за дверь, оставив в комнате свет.

— Куда мы пойдем? — прошептала Линда.

— Куда-нибудь, — шепнул в ответ Керни. — Будем жить на природе. Это будет вроде как пикник. Я начну ловить кроликов, а ты будешь жарить их на костре.

Они добрались до машины. Керни решил не привлекать к себе внимания и не терять времени, открывая багажник. Их сумки можно было легко засунуть на заднее сиденье.

— Разве мы не будем платить за номер?

Керни об этом особенно не беспокоился, но он поспешил заверить ее:

— Они видели мою кредитную карточку, и ключи остались в комнате, дорогая. Пусть думают, что мы съехали немножко раньше, чем они ожидали.

Керни посадил Линду в машину и пошел было, чтобы сесть за руль, когда охрипший от пива голос позвал его.

— Ты что это там делаешь?

Керни улыбнулся, не зная, видно улыбку или нет.

— У меня жена беременная. Не надо было брать ее с собой. Чертов доктор сказал, что еще три недели. Поэтому мы очень торопимся, если ты, друг, конечно, не акушер.

Он говорил с легким южным акцентом, потому что на машине стояли номера Джорджии. И они были хорошо видны тому, кто с ним разговаривал из тени подъезда. Он услышал второй голос.

— Набил чемоданы полотенцами и простынями, а теперь смываешься, а, малыш?

— А вы управляющий? — спросил Керни, кладя руку на рукоять пистолета за поясом. — Я забираю только свою жену, мне срочно нужен врач. С этими чертовыми сиренами и выстрелами я не смог ему дозвониться.

Он понял, что с ним разговаривают не служащие отеля. Потому что телефон он даже не трогал, а тот мог работать вполне нормально.

— Покажи-ка жену.

«Посмотри лучше на это», — так и подмывало сказать Керни, но вместо того, чтобы вытащить пистолет, он сказал:

— Ребята, она не будет выходить из машины. Что бы ты сделал, если бы это была твоя жена?

Он услышал, как один рассмеялся, а второй ответил:

— То же, что я собираюсь сейчас сделать, малыш, — трахнул бы ее.

Керни сделал шаг назад, чтобы заставить их выйти из тени на свет.

— Я не люблю, когда кто-нибудь так говорит о женщине, любой женщине. — Керни специально говорил нерешительно, чтобы они почувствовали страх в его голосе.

— Мы не любим говорить о женщинах, мы любим самих женщин, — засмеялся один из них.

Керни продолжал отходить назад, наконец они вышли в полосу света. Первый был в ковбойской шляпе и держал что-то за спиной. Но Керни не видел, что именно. Второй, выше и массивнее, держал в правой руке какой-то длинный предмет, похожий на палку. Скорее всего ручку от автомобильного домкрата. Он похлопывал этой штукой по ладони.

Керни стоял возле водительской дверцы. Он услышал щелчок, наверное, Линда пыталась открыть ему дверь. Можно было попытаться прыгнуть на сиденье и закрыть за собой дверь, но уже не оставалось времени. К тому же, в любом случае железным прутом можно разбить стекло одним ударом.

Керни вздохнул и повернулся к ним лицом.

— Ребята, шутки зашли слишком далеко, прекратите!

— Так ты — смелый! Черт! Я люблю смелых, так даже интереснее.

Первый, который держал что-то за спиной, явно был пьян.

— Нет, я не смелый. Я вам говорю: или вы уберетесь или вы оба подохнете, — заявил Керни.

Будь они профессионалами, он бы не тратил слов, но они были просто пьяными ублюдками.

Первый начал замахиваться тем, что было у него в руке за спиной. Керни должен был реагировать быстро, вместо пистолета он вытащил из кармана своей летной куртки большой нож. Потом отскочил назад и мужчина потерял равновесие.

В ту же секунду Керни нанес ему отработанный удар по коленной чашечке. Мужчина оступился и упал, а Керни остался лицом к лицу со вторым. Тот размахнулся рукояткой домкрата, но Керни успел перехватить руку и ударил его коленом в солнечное сплетение. Мужчина упал, но в это время начал вставать первый. Получив удар ногой по скуле, он снова упал и больше не пытался подняться. Керни подошел ко второму, готовый, если нужно, пустить в дело нож, но этого не потребовалось.

— Все в порядке, крошка, мы переезжаем.

Керни плюхнулся на сиденье и повернул ключ.

Дорога была почти пустынна, колонна из трех или четырех тягачей проехала мимо укрытия, которое нашел себе Дэвид Холден. Теперь по ночам без необходимости никто не ездит, а водители грузовиков для безопасности давно старались ездить вместе. Разные банды, как настоящие соединения ФОСА, так и просто уголовники, которых много развелось с тех пор, как начались беспорядки, останавливали колонны, забирали все ценное, остальное уничтожали и часто убивали водителей. И те, кто выбрал себе работу водителей тягачей, серьезно рисковали своей шкурой на пустынных дорогах.

С тех пор, как Роман Маковски принял полномочия президента, перестали печатать данные по безработице. А если их, с разрешения правительства, и сообщали иногда, было видно, что экономику ждет неминуемое и очень серьезное потрясение. Цены летели вверх, инфляция росла так же, как росла и безработица.

Чуть ли не каждый день ущемлялись гражданские свободы, тюрьмы были переполнены теми, кто сейчас считался преступниками. Правительство печатало новые и новые деньги, это повышало цены чуть ли не на все товары, которых к тому же стало не хватать.

Страна была на грани беспрецедентного разгула насилия.

Дэвид Холден сидел со своими мыслями среди небрежно наваленных куч гравия и бетонных блоков, которые были брошены здесь еще с тех пор, как строили дорогу. Они служили ему хорошим укрытием.

С его позиции дорога хорошо просматривалась, и он бы легко заметил Рози, хотя и сомневался, что она сможет угнать тягач, и что она будет одна в кабине. Ему обязательно нужно было перехватить ее до того, как она свернет с трассы к гаражу, потому что ни один из грузовиков, который привез этих убийц в военной форме, еще не уехал. Если он не остановит ее, это значит, что она пойдет на верную смерть.

Рози Шеперд присела возле двухметрового забора, которым была окружена стоянка грузовиков. Семь тягачей были припаркованы там вместе с дюжиной других автомобилей.

Ее внимание сразу привлекла самая большая из легковых машин на стоянке — темно-серый «Шевроле». Про себя она молилась, чтобы у него оказался мощный двигатель.

Он заснул, но шелест шагов по гравию разбудил его. Дэвид Холден попытался пошевелиться и почувствовал острый приступ боли в правом боку. Сейчас не было времени останавливать кровотечение. Он потянулся за своей «Береттой» и обнаружил, что рукоятка вся липкая от крови.

— Черт! — пробормотал Холден.

Рукоятка была мокрая. Это значит, что кровотечение продолжалось даже через бинты.

Он снова услышал скрип гравия вперемешку с шуршанием сухих листьев. Превозмогая боль, пополз к насыпи, сжимая в руке липкий от крови пистолет. Он двигался осторожно, держась в стороне от гаража, оставляя позади людей в военной форме, которые убили законно избранного президента Соединенных Штатов.

Дэвид Холден не сомневался, что слышал шаги одного или нескольких из них. Он отложил пистолет и вытащил нож. Выстрел привлек бы их всех. Рукоять ножа была тоже липкая от его собственной крови.

Если бы она носила чулки, то уже бы порвала их в клочья. Перелезая через забор, она поцарапала ноги, но не очень сильно, так что крови не было. Рози обошла почти вокруг всего забора, пока нашла штабель сложенных возле него плит перекрытия.

Она спрыгнула почти с двухметровой высоты, юбка, как парашют, вздулась вокруг нее. Приземлилась она неудачно, содрав колени о гравий.

Охранники — она видела четверых — стояли все вместе возле ворот автостоянки. Рози Шеперд встала и, оглянувшись, передернула затвор своего «Детоникса» 45-го калибра.

Она остановилась напротив ближайшего грузовичка, отряхнула юбку от грязи и листьев и бросилась бежать к машине.

Двигатель работал. Рози прислонилась к кузову, надеясь, что ее не видно ни от ворот, ни от здания охраны. Дождь усилился, и ветер хлопал мокрой юбкой ей по ногам. Она нашла какую-то резинку, связала колечком и сделала себе хвостик, чтобы волосы не лезли в лицо.

Водитель грузовика отпустил тормоза, и раздался свист выходящего воздуха. Тягач тронулся с места. Она попыталась схватиться за поручни, но грузовик увеличил скорость, и она упала на колени, успев выставить руки вперед.

— Черт! — Рози Шеперд подняла голову.

Водители, которые прятались от дождя под навесом здания, смотрели на нее, и охранники, которые стояли возле ворот, тоже уставились на нее. Кроме пистолета в кобуре, под насквозь промокшей блузкой, и ножа у нее ничего не было. И спастись она могла только уцепившись за поручни набиравшего скорость тягача. Вскочив на ноги, Рози Шеперд бросилась за машиной.

— Эй, ты!

Один из охранников кричал ей. Она, не оглядываясь, продолжала бежать за грузовиком.

Рози почти ухватилась за поручни, когда тягач начал поворачивать.

— Стой!

Прозвучал пистолетный выстрел. Кто-то через мегафон крикнул:

— Стой где стоишь!

Она хотела крикнуть этому парню, куда он может засунуть свой мегафон, но ей не хватало дыхания. Она резко повернула вправо, пытаясь перехватить грузовик. И, подскальзываясь, побежала по лужам. Юбка задралась, и одежда, казалось, весила целую тонну. Грузовик закончил поворот, и Рози Шеперд была к нему уже совсем близко, когда три охранника побежали ей наперерез, у двоих в руках были пистолеты.

Она услышала выстрел, потом другой.

Грузовик набирал скорость. Она задыхалась от бега, волосы растрепались и мокрыми прядями лезли ей в глаза. Еще одна пуля просвистела совсем близко.

Рози Шеперд направила пистолет на троих охранников, и они все упали на дорогу. Она не стреляла, но продолжала бежать. Кабина грузовика была от нее в пятнадцати ярдах, ворота были закрыты, но грузовик постоянно сигналил низким вибрирующим гудком. И набирал скорость.

Четвертый охранник поднял руку классическим полицейским жестом «Стоп!». Грузовик продолжал непрерывно выть.

До кабины двадцать футов или меньше. Из последних сил Рози бросилась вперед, левой рукой подняв юбку, чтобы она не мешала ей бежать. Охранник успел отскочить в сторону, открывая одну половинку ворот.

Десять футов.

Пять.

Рози Шеперд переложила пистолет в левую руку и, прыгнув на подножку, правой распахнула дверь грузовика. Плюхнувшись на сиденье, она направила пистолет на человека за рулем.

— Веди машину, или ты — мертвец!

Водитель рассмеялся:

— Дорогуша, я не собираюсь останавливаться ни из-за тебя, ни из-за кого-нибудь еще. Поэтому убери свой дурацкий пистолет, поправь юбку и пристегнись. Мы не будем нарушать никакие чертовы законы!

Рози Шеперд уставилась на хорошенькую длинноволосую блондинку за рулем…

Трое мужчин были примерно в тридцати пяти ярдах от Холдена, все трое носили такую же форму, как и люди на крыше пансионата. Холден прижал руку к ране и задержал дыхание, пытаясь облегчить боль, которая мешала думать.

С тех пор, как «Патриоты» собрались под предводительством Руфуса Барроуса, существовал запрет на стрельбу по полицейским и военным, потому что это были простые американцы, которые делали свою работу. А настоящим врагом был «Фронт Освобождения Северной Америки». Иногда было очень трудно удержаться и не нарушить табу. Но там, в пансионате в Вирджинии, где президента лечили от ран, которые он получил при взрыве террористской ракеты на конференции по безопасности, пришлось стрелять в людей в армейской форме.

Президент умер, но умерло и много людей в форме. Сейчас Холден уже понял, что форма — это маскировка, а люди, которые ее носят — это террористы ФОСА. К тому же, пока ему чистили и обрабатывали раны, он узнал, что Рудольфа Серилью — их единственного настоящего союзника в правительстве — тоже собираются убить, а они беспомощны что-нибудь сделать.

Лютер Стил — специальный агент, который действовал по прямым приказам ныне уже покойного президента и директора ФБР Рудольфа Серильи — теперь в розыске, как и все его люди.

Люди в армейской форме подходили к засаде Холдена. А что, если…

Дэвид Холден даже вздрогнул. А что, если они действительно обычные военные, которых узурпатор Роман Маковски заставляет делать грязную работу? А настоящий президент был просто их первой жертвой.

Сжимая нож, несмотря на боль в боку, Дэвид Холден снова начал двигаться, не выпуская дорогу из виду и надеясь заметить Рози. Он двигался по насыпи поверх блоков, за которыми прятался, пытаясь определить время, когда должна появиться Рози. Если бы ему удалось избежать встречи с солдатами до того, как она появится, то он мог бы перехватить ее на дороге. Можно было даже постараться уйти незаметно, не поднимая на ноги солдат, которые все еще были в грузовиках возле гаража. Но если случится самое худшее и его обнаружат, то, имея машину, можно было рискнуть использовать пистолет. Однако выйти с ножом против троих, когда он почти теряет сознание от потери крови, было настоящим безумием.

Холден продолжал двигаться как можно тише.

— Откуда ты, черт возьми, взялась?

— Меня нужно подвезти, — сказала Рози Шеперд.

Девушка за рулем тягача рассмеялась.

— Отлично! Меня зовут Келли Мартинес.

Она протянула руку, и Рози Шеперд пожала ее.

— Я не могла остановиться, иначе эти легавые вытрясли бы мой груз. Как тебя зовут?

— Рози Шеперд.

Не было смысла скрывать, кто она такая.

— А какой у тебя груз?

Рози сжала рукоять пистолета, хотя он был заткнут за пояс ее промокшей юбки.

— Это та Рози Шеперд, которую везде ищут? По всей стране висят плакаты «Разыскивается».

Рози пожала плечами.

— Это я.

— Ага, я читала про тебя. Бывший детектив, да?

— Бывший детектив. Так что за груз?

— Патроны. Я работаю с «Патриотами» в Майами. Дело в том, что правительству раз плюнуть перекрыть все морские пути, что они и сделали. Боеприпасы должны были привозить кораблями, но правительство останавливает и обыскивает каждое бревно, которое плавает в океане. Поэтому я и поехала.

— Ты ненормальная, — сказала Рози. — Келли, не обижайся, но ты ненормальная. Ты думаешь, они не обыскивают грузовики?

— Я поменяла номера. Полицейские встречаются редко.

Рози достала сигарету из сумочки, на удивление — сухую. Затянувшись, она посмотрела в зеркало заднего вида. Погони еще не было видно, но рано или поздно она появится. Дождь заливал стекло так, что стеклоочистители не справлялись. Может быть из-за такого дождя за ними никто и не гнался.

— Тебя встретят, а дальше что?

Келли Мартинес засмеялась.

— Потом это их проблемы. Я переоденусь, может быть вставлю гребешок в волосы, возьму обычную машину и уеду к себе на юг.

— Кто твой шеф в организации в Майами? — спросила Рози. Однажды она встречала руководителя соединения тамошних «Патриотов». Если эта хохотушка знает его имя, то Рози будет гораздо проще доверять ей.

— Чего ради я должна тебе говорить? А, понятно. Ты мне не веришь? Проверяешь, да? Ну, так докажи, что ты Рози Шеперд. А не какая-нибудь чертова фосавка или легавый.

Рози Шеперд пожала плечами.

— Я не ношу на себе опознавательный жетон. У меня даже чужие водительские права. Поддельный паспорт. Хотя, наверное, на почте ты видела мои фотографии.

Рози Шеперд откинулась на сиденье, убрала с лица мокрые волосы и улыбнулась, Келли Мартинес повернулась и внимательно посмотрела на нее, потом, улыбнувшись, сказала:

— Да, но на фотографиях волосы короче.

— И суше.

Келли засмеялась.

— Там, на полочке, лежит фен. Розетка — возле двери. Не беспокойся, он работает от двенадцати вольт.

Рози отстегнула ремень и протиснулась между сидениями в спальное отделение. Фен она нашла сразу, но несколько секунд искала розетку. Пол кабины был как бы приподнят, и ей показалось, что под ковриком что-то лежит.

— Как ты сюда попала? — спросила Келли.

Рози затушила сигарету в пепельнице возле полки и сказала:

— Если ты — «патриот», сама должна знать. Я тебе скажу, когда нужно будет, понятно?

— Как хочешь. Так ты теперь — мой штурман?

— Похоже на то.

И Рози Шеперд включила фен, пытаясь второй рукой снять с волос резиновое колечко.

Хоби Таунс настоял на том, чтобы Маковски просмотрел всю ленту и всю рекламу на ней. Три тупых фильма и бесконечная реклама о том, кто, в какой стране записывает рок-н-ролл. И лишь в конце они нашли то, что Рудольф Серилья передал им после смерти.

— Выключи эту чертову железку, — сказал Роман Маковски, вставая и поворачиваясь спиной к экрану.

На экране оркестр корпуса морской пехоты играл «Звездно-полосатое знамя».

— Сукин сын!

— Это была единственная кассета во всем доме, мистер президент.

Маковски пнул деревянный столик и разлил кофе на стол и на ковер.

— Этот ублюдок смеется над нами! Единственная кассета! Черт! Если их нет в его проклятом доме, значит Серилья держал их где-то еще. Ты представляешь, что он мог знать?

— Да, сэр, — мягко ответил Хоби Таунс.

— Мы ведь его уничтожили, правда, Хоби?

Маковски повернулся и в упор посмотрел на Таунса.

— Да, мистер президент. Конечно, в интересах государства.

— Да, черт! Называй это, как хочешь.

Несколько секунд он смотрел на пустой экран.

— Ты найдешь эту чертову кассету и найдешь до того, как ее обнаружит какая-нибудь газетная проститутка, или подцепят эти придурки «Патриоты». Если ты ее найдешь, будешь вторым номером после меня. Если не найдешь — скормлю собакам! И помни, как я тебя сюда поднял, так и сброшу!

— Да, мистер президент! У вас есть какие-нибудь…

— Предположения? Где тебе искать? На кой мне черт тогда нужен такой начальник Службы безопасности, как ты?! Предположения! Дерьмо! Найди кассету.

Маковски опять пнул стол.

— Вы придумываете сказки о «Патриотах»?

— Да, сэр. К утру…

— Уже утро, Хоби. Полночи я проторчал здесь, пялясь в этот дурацкий телевизор.

— Да, сэр. Я имею в виду, что после вашего специального обращения к Конгрессу сегодня утром, и газеты и телевидение обвинят в смерти президента…

— О, черт, ты не можешь называть его как-нибудь по-другому?!

— Я хочу сказать, мистер президент, что они уже обвинили в убийстве в пансионате «Патриотов» Холдена и его банду. А когда Серилья отказался быть на их стороне, они убили и его. Все уже подготовлено.

— Да, но найди эту чертову кассету, Хоби. Или ответишь своей задницей.

Маковски вышел из Овального кабинета, жалея, что не оставил девушку в постели…

Дэвид Холден с трудом сохранял сознание. Он сидел среди бетонных блоков, прижимая к груди М-16, и трясся от холода и потери крови. Он сидел, все время повторяя: «Рози, Рози…». Ему нельзя было спать, а точнее, нельзя было умереть, потому что он должен был перехватить Рози перед тем, как она попадет в этот капкан.

Без нее ему не хотелось жить. После того, как его жена, сын и две дочери были убиты террористами ФОСА, его больше ничего не привязывало к жизни. Он пошел в «Патриоты» потому, что ему нечего было терять. Но теперь именно Рози заставляла его жить.

Дэвид Холден подумал, что становится сентиментальным, и что это, наверное, означает близость смерти.

Он поднял голову, вглядываясь в темное небо над собой, и прошептал:

— Не сейчас, Господи. Еще так много нужно сделать. Пожалуйста!

Дэвид Холден опустил голову, и, сжимая автомат, боролся с болью…

До поворота к гаражу, где ждал Дэвид, оставалось примерно четыре минуты.

— Келли, что там под полом?

Келли повернула голову и отбросила рукой прядь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду отсек под полом перед спалкой. Сама знаешь.

— Зачем тебе знать, Рози?

— Почему ты называешь меня «Рози»?

— Это что — допрос?

— Это моя кличка. Она мне не нравится и только несколько людей, которым я доверяю, называют меня так.

Келли Мартинес усмехнулась.

— У меня была подружка в школе, ее тоже звали Рози, и она тоже терпеть не могла, когда люди называли ее Рози. Ты, наверное, чувствуешь то же самое?

— Хорошо, что в потайном отсеке?

Келли Мартинес пожала плечами.

— На всякий случай я запрятала туда кое-какой хлам.

— Какой хлам?

— А что?

— Если ты слышала обо мне, так ты слышала и о Дэвиде Холдене. Правильно?

— Конечно, каждый слышал о Дэвиде Холдене. Интересно, он такой же красавчик, как на фотографиях в журналах?

Рози Шеперд почти обиделась и быстро сказала, чтобы скрыть досаду:

— По крайней мере, он красивее, чем на объявлениях «Разыскивается». Он со мной.

Она положила руку на рукоять пистолета. Келли снова рассмеялась. Похоже, она была хохотушка.

— Что? Ты возишь его с собой в сумочке?

Теперь засмеялась Рози Шеперд.

— Нет. Он ждет нас через пару миль возле дороги. Там будет поворот. Свернешь туда.

Рози подняла пистолет так, что дуло смотрело на Келли Мартинес. Келли взглянула на пистолет, потом отвернулась.

— Дорогуша, если ты попытаешься меня застрелить, грузовик перевернется, и в кабине будет два мертвеца.

— Дэвид Холден ждет нас. Ты сказала, что ты — «патриот». Он был ранен, когда пытался спасти жизнь президента Соединенных Штатов.

— В новостях говорят другое, — ответила Келли Мартинес. — А я должна задержать груз боеприпасов, чтобы подобрать какого-то парня, который все равно умрет, да? Подумай сама. Ребята в Майами тоже умирают. ФОСА занял почти весь штат.

Рози Шеперд подумала, что перед тем, как застрелить Келли, ей нужно успеть перехватить руль, до поворота осталось на больше двух минут.

— Кто твой начальник в Майами?

— Чего ради я должна тебе говорить?

— Если ты не та, за кого себя выдаешь…

Рози выразительно щелкнула предохранителем.

— Если ты мне не поможешь, я размажу твои чертовы мозги по кабине! Я знаю, как зовут лидера «Патриотов» в Майами. Если ты не знаешь, то тебе крышка. Но, все равно, ты повернешь грузовик на ту дорогу.

Келли Мартинес смотрела то на пистолет, то в глаза Рози Шеперд.

— У тебя тридцать секунд, чтобы назвать имя. Иначе, малышка, встретишься со своими предками.

— Меня зовут не Келли Мартинес. Келли Марти. Мой отец — кубинец. Он сбежал, когда Кастро захватил власть. Он знал Фиделя, еще когда Батиста засадил того на год в ту чертову крысиную дыру, откуда он удрал. Его зовут Гильермо Мартинесе. И он руководитель соединений. Все.

Рози Шеперд глубоко вздохнула. Она опять щелкнула предохранителем и отвела дуло в сторону.

— Тормози, сейчас будет этот поворот. И слушай, что я говорю, а то я расскажу папе, он тебя отшлепает.

— Черт! — сказала Келли и начала переключать передачи, снижая перед поворотом скорость.

Послышался шум двигателей, но не со стороны дороги, а позади него, за деревьями, которые подходили прямо к насыпи.

Дэвид Холден промок до костей. Костяшки пальцев побелели от холода и напряжения, руки сжимали М-16, которая висела на груди. Он попытался встать, ничего не получилось. Голова кружилась так, что он понял, что тут же упадет. Вдали на востоке облака уже подсвечивались розовым. Холден стер кровь и воду с циферблата часов. Скоро рассвет.

Он закрыл глаза, вдохнул, заставил себя подняться с коленей. Звук моторов армейских грузовиков стал явно громче. Он взглянул на дорогу. Какой-то тягач со светло-желтой кабиной тормозил, чтобы повернуть в его сторону.

— Рози, — прошептал Холден.

Он прижал М-16 к груди и стал карабкаться на насыпь. Если он сейчас начнет стрелять, то Рози услышит, успеет развернуться и спастись.

Дэвид продолжал брести вперед.

Келли Мартинес попросила ее открыть люк в полу. Рози Шеперд отвернула четыре винта, которые были под ковриком. В металлическом ящике были два девятимиллиметровых автомата «Узи», на каждом был дисковый магазин на двадцать пять патронов. Еще дюжина таких же магазинов, похоже, полностью снаряженных, лежала рядом.

— Ты представляешь, что было бы, если бы ты со всем этим попалась? — рассмеялась Рози.

Там же лежали два пистолета «Вальтер» и дюжина обойм для них.

— Рози, я поворачиваю.

Рози схватила один из «Узи» и три магазина. И, распихивая магазины по карманам своей юбки, уселась обратно на сиденье.

— Вас было двое, да?

— Это уже не твое дело, — неожиданно жестко отрезала Келли Мартинес.

— Ладно.

Келли крутанула руль направо, взвизгнув шинами по асфальту.

— Тормози, — приказала Рози, заряжая «Узи».

Рози Шеперд положила «Узи» на колени и попыталась открыть окно. Она не сразу нашла ручку. Опустив стекло, она услышала то, что и ожидала услышать: треск автоматных очередей.

— Тормози эту железку! — почти закричала Рози.

Грузовик, взвизгнув тормозами, остановился, и Рози взглянула на Келли Мартинес.

— Теперь ты можешь плюнуть на меня, Келли. У тебя есть своя работа. Или ты можешь развернуть эту штуку так, чтобы мы сразу выехали на трассу, оставить двигатель включенным и ждать. Ты можешь помочь мне спасти человека, который сможет спасти страну. У меня нет времени ждать ответа. Если я вернусь и ты будешь здесь, то это и будет ответом.

Потом Рози Шеперд спрыгнула в грязь и бросилась в направлении выстрелов, на ходу снимая автомат с предохранителя.

Дэвид Холден, укрывшись между бетонной плитой и стволом толстого дуба, который рос возле самой дороги, поднял ствол М-16, с трудом удерживая винтовку в ослабевших руках. Дал длинную очередь по ближайшему грузовику. Он нырнул вниз, укрываясь от пуль, которые забарабанили по бетону. Осколки бетона разлетались во все стороны, и он поднял левую руку, чтобы защитить глаза. Снова направил ствол в сторону грузовика и несколько секунд не отпускал крючок. В ответ автоматы как будто взбесились. Стреляло, по крайней мере, человек двенадцать.

Чем громче будет стрельба, тем больше шансов, что Рози услышит ее с трассы и успеет уехать.

Опять стрельба, на этот раз к автоматам присоединился пулемет. Ноги Холдена не слушались, поэтому ему пришлось по грязи ползти в свое укрытие между плитой и стволом дерева. Он подставил лицо под дождь, это поможет не потерять сознание. Стрельба смолкла на время.

— Что, сучьи дети, патроны кончились? Давайте! — закричал Холден, нажимая на спуск.

Опять застрочил пулемет, похоже, к тем подошли новые силы, потому что стрельба стала еще яростнее. М-16 Холдена заклинило. Он увидел, что передняя рукоятка расщеплена пулей. Но у него еще оставалось два пистолета — свой и Рози — и достаточно патронов к ним.

— Ну, давайте, сукины дети, в чем дело? Или вы только мастера стрелять в безоружных стариков с крыши?

Ответный огонь заставил Холдена пригнуться, он подумал, что у него еще есть минут пять перед тем, как он лишится сознания от потери крови, и потом уже вряд ли придет в себя.

Рози Шеперд остановилась в нескольких ярдах от края посадки. Там стояла целая колонна грузовиков, она насчитала десять и бросила. Дорога сворачивала к гаражу, где она оставила Дэвида. Передний грузовик с разбитыми фарами стоял поперек дороги с пробитым колесом.

— Дэвид, — прошептала она.

Она сразу поняла, что случилось. Грузовики подъехали к гаражу или проезжали мимо, а Дэвид точно рассчитал время, когда она должна была вернуться, и понял, что она должна обязательно встретиться с этой колонной. Наверное, это Дэвид разбил грузовику фары, и, скорее всего, он прятался между большим бетонным блоком и толстым деревом, на котором уже почти не осталось коры внизу, примерно в двухстах метрах от шоссе.

Она взяла подол юбки и, протащив между ног, заткнула сзади за пояс. Ей нужно было подойти ближе.

Рози слышала оглушительную стрельбу армейских автоматов, но оттуда, где прятался Дэвид, не раздавалось ни выстрела. Потом она услышала его голос:

— Эй, ребята, думаете, у меня кончились патроны? Мазилы, еще ни разу не попали!

— Холден, сдавайся! Это ведь ты, да?

Голос, усиленный мегафоном, слышался из-за второго грузовика. Рози подползла поближе и увидела того, кто говорил.

— Это я! А вы те самые герои, которые убили президента, да?

— Если ты бросишь оружие и выйдешь с поднятыми руками…

— То вы меня пристрелите, да?

У Рози Шеперд ком подкатил к горлу. Конечно, часто Дэвид действовал просто безрассудно, но иногда проявлял расчетливость, это был как раз тот случай.

— Можешь тянуть и дальше, Холден, а можешь покончить со всем сейчас. Весь мир думает, что это ты убил президента. Ты и твои проклятые «Патриоты». И все будут думать так и дальше, потому что мы тебя в живых не оставим. Но, даже если ты выберешься отсюда живым, Холден, то каждый гражданский будет готов прикончить тебя, как только увидит. Ты — мертвец! И ты, и твои дурацкие «Патриоты» — мертвецы.

Рози Шеперд стала на одно колено и приложила к плечу металлический приклад «Узи».

— Пошукай дерьма, мать твою, — прошипела она, нажимая на спуск. Пуля, наверное, попала человеку в голову, куда она и целилась, потому что тот дернулся, плашмя упал на землю и больше не двигался.

Она выскочила из посадки и бросилась к кабине второго грузовика. Двое мужчин с М-16, которые стояли возле него, направили на нее оружие. Рози стреляла непрерывно нажимая на спуск. Что-то ударило ее в правую голень, она споткнулась, но не упала. Она схватилась за ручку дверцы, открыла ее, с трудом забралась на сиденье. В кабине лежал человек, держа в руке М-16. Рози Шеперд вытащила пистолет и, прицелившись, успела разглядеть эмблему у него на плече. Она выстрелила ему в лицо, бросила пистолет на сиденье рядом с собой, и машина рванулась вперед.

Приступ боли заставил ее посмотреть вниз. Из правой голени текла кровь, но раз она могла нажимать педаль газа, кость, по-видимому, не была задета.

Дэвид наверняка видел ее. Должен был видеть, должен был быть готов запрыгнуть на ходу.

— Дэвид!

Она была почти у самого дерева. Ей казалось, что она раздавит рукой кнопку сигнала.

— Дэвид!

Никакого ответа. Может быть он ушел или… Она изо всех сил нажала на тормоз, грузовик замер, и она чуть не сломала себе грудную клетку о руль.

Рози Шеперд схватила с пола «Узи» и, открыв дверь, спрыгнула на дорогу. Дэвид неподвижно лежал за плитой. Она побежала к нему, стрекот автоматных очередей приближался. Превозмогая боль в голени, Рози подбежала ближе. Лицо у Дэвида было абсолютно белое.

— О, Боже!

Она стала трясти его.

Стрельба приближалась. Женщина пригнулась, схватила винтовку Дэвида, зарядила магазин, который валялся рядом в грязи; дала длинную очередь поверх камня, потом присела. В ответ пули забарабанили по плите и по стволу дерева.

Рози отложила оружие и дотронулась пальцами до шеи Дэвида. Пульс не прощупывался. Она заплакала и прижала к себе его голову. Ей показалось, что он еще дышит.

— Дэвид!

Рози оглянулась на грузовик, двигатель еще работал. Если бы она могла перетащить его туда. Грохот нарастал. Что-то на грузовике привлекло ее внимание. Канистра. Запасная канистра с бензином. Она схватила М-16, не целясь, выстрелила, подождала ответного огня со стороны грузовиков и, пригибаясь, побежала к машине. С трудом забравшись в кабину, захлопнув за собой дверь, она рванула ручку переключения скоростей.

— Черт! Где же задняя?

Она нашла заднюю передачу, и грузовик с ревом покатился назад. Рози с трудом вывернула руль налево, поставив машину поперек дороги. Нейтральная. Первая передача. Машина была уже изрешечена пулями, осколки разбитого стекла сыпались в кабину.

Рози Шеперд распахнула дверцу и, с винтовкой на плече и автоматом в правой руке, спрыгнула на дорогу. Пули чиркали по асфальту у самых ее ног. Секунду она смотрела на канистру и молилась про себя, чтобы та оказалась полная.

Рози Шеперд прислонила М-16 к заднему бамперу и стала снимать канистру. Дэвид выглядел совсем, как мертвец. Еще немного и вот канистра у нее в руках. Она сломала два ногтя, пытаясь открыть крышку, но запах бензина и вес говорили, что она полная. Нужна была сухая тряпка. И юбка и блузка промокли до нитки. Она облизала губы, инстинктивно оглянулась, не смотрит ли кто, и сняла трусики.

Трусики оказались самой сухой вещью на ней, она затолкала их в канистру, чтобы пропитать бензином. Потом вытащила, оставив половину в канистре.

Солдаты приближались. Дорога была скользкая от грязи, и Рози смогла бы, как по льду, толкнуть канистру, чтобы вызвать панику и выиграть время.

В сумочке зажигалка. Она начала рыться в сумочке, но потом вспомнила, что переложила ее в карман вместе с пустым магазином. Главное, чтобы она сработала. Рози чиркнула зажигалкой. Ничего.

— Ну, давай же! Давай!

Она чиркнула еще раз. Ничего. Кремень отсырел.

— Ну, пожалуйста, зажгись!

Она снова чиркнула. Пламя! Заслоняя огонек от ветра и дождя и почти обжигая ладони, она подожгла кончик пропитанных бензином трусиков.

Схватив канистру, Рози отбросила ее как можно дальше, успев спрятаться за грузовик. Канистра упала футах в двадцати или около того. Женщина схватила М-16 и бросилась бежать. Ей показалось, что от взрыва у нее лопнут барабанные перепонки. Она продолжала бежать, успев увидеть, что горящий бензин течет к первому грузовику в армейской колонне. Стрельба прекратилась.

Рози упала на колени возле Дэвида.

— Дэвид, ты можешь идти?

Она поняла, что вопрос глупый. Он был без сознания, едва жив. В полицейской школе ее учили, что человек может на плече нести другого, даже если тот тяжелее его. Рози отбросила автомат и, подхватив Дэвида под правую руку, приняла его вес на свои плечи. Шатаясь, она пошла с ним к грузовику, молясь, чтобы никто не стрелял по ним. Она уже почти дошла, когда позади раздался взрыв чуть-чуть громче, чем раньше.

Еще несколько футов.

Никто не стрелял.

Дэвид соскользнул на переднее сиденье. Рози засунула в кабину его ноги и, с трудом обойдя машину, села за руль.

Она вдавила сцепление и включила заднюю передачу, но грузовик не тронулся с места. Ручной тормоз. Рози отпустила его, и машина рванулась назад. Она вывернула руль, и грузовик едва не съехал с дороги в коричневую жижу. Снова поворот руля, первая передача. Рози взглянула в осколки зеркала заднего вида. Сзади был пожар, один или несколько грузовиков горели, а остальные отталкивали передний горящий грузовик с дороги.

Она уже была возле поворота на шоссе, но тягача и след простыл.

— Чудесно!

Рози повернула направо и, набирая скорость, увидела тягач далеко впереди. Она вдавила акселератор в пол, потом ослабила усилие, выжала сцепление и включила высшую передачу. Затем начала сигналить. После второй попытки у тягача зажглись стоп-сигналы. Грузовик подкатился к тягачу, и Рози выпрыгнула из кабины.

— Келли!

Но Келли с автоматом за плечами уже бежала к ней. Рози начала вытаскивать Дэвида из машины, когда девушка подбежала.

— Помоги, он умирает.

— Он — красавчик.

— Заткнись. Потом я подарю тебе его автограф. Быстрее!

Рози взяла его под мышки, а Келли под колени, и они потащили раненого к машине.

— Быстрее! Эти ублюдки от нас так просто не отстанут!

Рози Шеперд уже слышала рев моторов армейских грузовиков, которые подъезжали к повороту.

— Быстрее!

Келли открыла дверь, забралась внутрь и помогла Рози втащить Дэвида.

— Давай назад, мы положим его на спальную полку!

Рози обессилено кивнула.

— Нет времени, я сама. Езжай!

Грузовик тронулся, и Келли Мартинес закричала:

— Они пытаются столкнуть меня с дороги!

— Открой окно!

Рози Шеперд через открытое окно выстрелила в армейский грузовик, который уже поравнялся с ними и пытался их обойти. Дождь хлестал ей прямо в лицо, но Рози стреляла, целясь в окна. Грузовик отстал.

— Сейчас будет длинный спуск! Держись!

Рози не за что было держаться, поэтому она села прямо на пол, перезаряжая «Узи». А потом переползла в спальный отсек, не глядя на Дэвида, боясь увидеть бессмысленные мертвые глаза.

— Открой другое окно!

Она перебралась на переднее сиденье и, высунув голову, посмотрела назад. Армейские грузовики мчались за ними по всем четырем полосам, занимая все шоссе. Люк на кабине одного из них был открыт, и из него торчал пулемет.

— На машине есть рация?

— Конечно!

— Включай! Нам нужна помощь! Говори все как есть, давай!

Рози Шеперд услышала, как Келли говорит в микрофон.

— Канал девятнадцатый! Канал девятнадцатый! Мэйдэй, повторяю, Мэйдэй. Голубой тягач, номера Флориды, направление — юго-восток, Гринвуд-шоссе. Нас преследуют.

Она повернулась к Рози.

— Кто они, черт возьми?

— Те же самые ублюдки, которые убили президента!

Келли секунду помолчала, потом продолжила:

— Нас преследуют люди в военной форме США, это те же люди, которые убили президента, мы из «Патриотов», две женщины. С нами Дэвид Холден, раненый, похоже, он умирает. Нам нужна срочная помощь! Пришлите побольше людей! Быстрее! Я повторяю.

Она повторила сообщение еще раз.

Грузовик с пулеметом вырвался вперед и теперь был на полпути между тягачом и другими машинами. Рози чуть не на половину высунулась из окна, пытаясь прострелить шины или попасть в ветровое стекло, но все было тщетно.

— Что у тебя в прицепе? Быстрее говори, Келли.

— Это оружие, которое ФОСА украл из арсенала, наши люди в Огайо отбили его у боевиков.

— Есть что-нибудь интересное?

Келли на секунду задумалась, потом улыбнулась.

— Есть ракеты.

— Как мне попасть в прицеп?

— Сейчас никак. По крайней мере, пока мы едем. У него открываются только задние двери.

— Они заперты?

— Да.

— Дай ключ, — сказала Рози.

Рози посмотрела на Дэвида. Нельзя было сказать, жив ли он еще.

— И повторяй сообщение.

Она вытерла с лица капли дождя.

Он украл машину, чего не делал никогда в своей жизни. Но теперь он, агент Федерального Бюро Расследований при Министерстве юстиции США, был в розыске, так же, как Дэвид Холден и Рози Шеперд, так же, как и все его люди. Рудольф Серилья был мертв. Директора ФБР убили агенты правительства, которое он пытался защищать всю свою жизнь.

— Этого не может быть.

— Что-то пытаются передать на средних волнах, но почти ничего не слышно.

Стил прислушался и, действительно, кто-то пытался передать сообщение на средних волнах. Похоже, они находились почти за пределами приема. Билл Раннингдир снова заговорил.

— Я не ослышался? Холден умирает? Черт!

— Не знаю, — сквозь сжатые зубы прошипел Стил, проходя поворот и одновременно перестраиваясь на внутреннюю полосу.

— Держись, я никогда не был классным водителем, — сказал Стил, крутанув руль.

Первый раз руки Рози соскользнули, и она едва не упала, зацепившись пальцами за передний край прицепа. Дождь лил ей прямо в лицо, и по волосам стекал на покрытые гусиной кожей руки, автомат «Узи» болтался сбоку на ремне. Она подтянулась и поставила на крышу левый локоть, а правой ногой нашла какую-то опору. Оттолкнувшись, она почти упала лицом на крышу, где на нее сразу же неистово накинулся ветер. С грузовиков строчили автоматы, но пулемет до сих пор молчал.

Рози встала на колени и сначала даже закрыла глаза от страха. Но в правом кармане юбки был ключ от задних дверей. Если бы она могла пробраться внутрь трейлера и найти хотя бы одну ракету. Она поползла вперед, плотный поток воздуха почти отрывал ее от крыши трейлера. Внезапно женщина поскользнулась и упала, потому что тягач увеличил скорость. Она подняла голову и увидела, что они проходят тот самый затяжной спуск. Рози лежала, раскинув руки и ноги, чтобы не слететь с крыши.

Некоторые армейские грузовики отстали, но три из них, в том числе машина с пулеметом, продолжали погоню. Люди в кабинах непрерывно палили из автоматов, и пули часто отскакивали от стенок прицепа.

Рози Шеперд опять поползла вперед.

Лютер Стил с силой сжимал руль микроавтобуса. Глянув на Билла, он увидел, что тот заряжает полицейский «Ремингтон-870». Раннингдир зажал коробку с патронами между ног и второй рукой вынимал их оттуда, Стил снова перевел взгляд на дорогу, если эти переодетые солдаты преследуют Дэвида…

— А если они не переодетые, Билл?

— Я не хочу с этим связываться, Лютер. Бог нам поможет. И твои люди, и мои люди, и негры, и индейцы всегда оказывались крайними. Я всегда пытался себя убедить, что никто специально этого не хочет, просто так получается. И, если это настоящее армейское подразделение и они убили президента в пансионате, то можно считать, что страны больше нет, Лютер.

— Да, — сказал Стил, на мгновение закрывая глаза и снова внимательно всматриваясь в дорогу. Он искал голубой тягач с прицепом и еще Бог знает что за ним.

Спуск был достаточно пологий, ехать было бы даже приятно, правда, в нормальной обстановке. Но в нее стреляли. Пули выписывали безумные зигзаги, отскакивая от задних дверей трейлера. Рози Шеперд лежала на крыше, уперев в плечо металлический приклад «Узи», и стреляла короткими очередями по три патрона, пытаясь увидеть, куда попадают пули. Разлетелась фара. Одна из пуль чиркнула по капоту. Две ударились об асфальт и еще одна срикошетила от бампера. Она продолжала стрелять, потом внезапно из-под двигателя брызнула струя какой-то жидкости, из-под капота пошел пар и дым. Грузовик отвернул в сторону и начал останавливаться. Рози перезарядила автомат, засунув пустой магазин в карман, потому что сейчас магазины было непросто найти. Она поползла к лестнице, почувствовав острую боль в голени, когда она случайно зацепила раной за край крыши. Автоматная очередь снова ударила в двери. Рози Шеперд начала спускаться по лестнице на крошечную полоску кузова возле дверей.

Она была уже внизу, пытаясь открыть дверь ключом. Грузовик бросало из стороны в сторону, и она никак не могла попасть в замочную скважину. Правая нога соскользнула, и несколько секунд Рози висела на одной руке. Она почувствовала, как у нее расстегнулся бюстгальтер.

— Черт!

Она снова твердо стояла на лестнице, насколько это было возможно в мокрых туфлях на мокрых и скользких круглых металлических ступеньках.

Наконец замок щелкнул. Внезапно на ухабе дверь распахнулась и сбросила Рози с лестницы, и она опять осталась висеть на руках. Одной ногой, правда, она уже стояла на полу прицепа, и глубоко вдохнув, отпустила руки и упала внутрь, дверь снова захлопнулась, и по ней забарабанили пули.

В прицепе стояли деревянные ящики с маркировкой «Яблоки». По запаху было понятно, что это настоящие яблоки. Она сняла верхний ящик из штабеля, потом еще один и еще. Везде были яблоки. Остальные ящики могли в любой момент рассыпаться и придавить ее. Рози стала карабкаться по ящикам вперед к передней стенке трейлера.

Опять яблоки! Она выбрала штабель и начала снимать ящики по очереди, ставя их один на другой рядом с собой. Ее мускулы дрожали от напряжения. Наконец, она добралась до самого нижнего, тоже деревянного, ящика с военной маркировкой. Гранаты!

— К черту ракеты! — прошептала Рози.

Это были устаревшие осколочные гранаты, но сойдут и такие.

Одну гранату она засунула в карман юбки и оглянулась, пытаясь найти что-нибудь, чтобы набрать еще. Сумочка уже была полна пустыми магазинами от «Узи». Ничего подходящего не было. Тогда левой рукой Рози сжала подол юбки и стала складывать гранаты, подняв ткань так, что получилось что-то вроде мешка. Теперь ей нужно было вернуться по ящикам обратно. Она начала карабкаться по ящикам, обдирая колени о доски. Трейлер, как и раньше, бросало на ухабах, а стрельба как будто стала громче.

Рози упала на колени возле стенки, чтобы в нее труднее было попасть, прижимая к животу подол юбки. Дверь на ухабах хлопала и ей нужно было выбрать момент, когда она откроется. Выдернув чеку большим пальцем, женщина бросила гранату под переднее колесо первого грузовика. Взрыв был слабый, грузовик успел свернуть в сторону, съехав почти в кювет, но выровнялся и продолжал погоню. Она бросила вторую гранату, дождавшись, пока откроется дверь, под тот же грузовик. Он пытался ее объехать, но на этот раз граната взорвалась прямо под ним, и его отбросило на встречную полосу.

Грузовик с пулеметом быстро нагонял их, Рози бросила еще одну гранату, промахнулась. Граната взорвалась, разворотив покрытие, и большой кусок асфальта врезался в ветровое стекло второго грузовика. Его швырнуло влево, он вылетел на обочину и упал с насыпи. В следующее мгновение послышался взрыв, похожий на раскат грома, и над тем местом, куда упал грузовик, поднялся черно-оранжевый огненный шар.

Последним, все еще продолжавшим погоню, был грузовик с пулеметом. Не переставая стрелять, он пытался обогнать тягач. Рози бросила еще одну гранату, промахнулась. Пулемет замолчал на секунду, потом заговорил снова. Пулеметные пули пробивали стенки трейлера и жужжали вокруг нее, как рассерженные пчелы.

Дэвид Холден открыл глаза, слышалась стрельба, его куда-то везли. Женский голос повторял:

— Это грузовик «Патриотов». С нами Дэвид Холден. Он серьезно ранен.

«Интересно, — подумал Холден. — Серьезно ранен?»

У него очень кружилась голова, и от слабости он едва мог пошевелиться. Он попытался вспомнить, как его ранили.

— Нам нужна помощь. Мы сейчас на Гринвуд-шоссе. Нас преследуют переодетые военные. Нам нужна помощь.

Он слышал пулеметную стрельбу и понял, что машина, в которой он едет, вероятно, грузовик или автобус, бешено мчится вперед. Где Рози? Холден положил руку на живот, нащупал рукоять «Беретты». Он лежал на полу.

Он попытался вспомнить, кому принадлежал женский голос, который сейчас звучал. Опять началась стрельба. Все еще шел дождь.

Рози Шеперд не могла рисковать еще одной гранатой. Грузовик, третий и последний, был уже очень близко. Она выложила гранаты в ящик с яблоками, сдернула с плеча «Узи». Пулеметные очереди пробивали кузов, но теперь уже дальше, ближе к тягачу. Рози встала, схватилась за брезентовую петлю возле двери и выглянула из машины. Третий грузовик почти обошел их, и она видела его уже сзади.

— О, Господи!

Рози Шеперд пинком распахнула дверь и стала стрелять, пытаясь попасть в шины.

Из кабины тягача тоже послышались выстрелы…

Посыпалось стекло, и он услышал крик женщины. Машина, в которой он ехал, как безумная, виляла из стороны в сторону. Холден взглянул вверх. Половины стекла не было, он видел только руки боровшейся с кем-то женщины.

Блондинка, которую он увидел первый раз, когда открыл глаза, боролась с мужчиной в зеленой униформе. Дверь кабины грузовика или автобуса, — хотя, наверное, это был грузовик, потому что у автобуса дверь только с одной стороны, — была открыта. Мужчина в зеленой камуфляжной форме пытался вытащить женщину из машины. Руль никто не держал. Дэвид Холден попытался пошевелить правой рукой, в которой был пистолет, рука слушалась, и он даже смог ее поднять. Он повернулся на левый бок, чуть не потеряв сознание от пронизывающей боли под правыми ребрами.

Женщина была пристегнута ремнем безопасности. Мужчина в форме держал одну руку на руле, а другой рукой закручивал ремень, сдавливая ей горло.

Холден глубоко вдохнул. Если он сможет его позвать и мужчина поднимет голову — это будет хорошая цель. Он еще раз глубоко вдохнул, чувствуя, что скоро потеряет сознание.

— Эй, задница!

Мужчина поднял голову, и Дэвид Холден, держа пистолет на уровне глаз, пять или шесть раз выстрелил в упор. Внезапно остатки стекла вылетели, и блондинка опять закричала…

Грузовик с пулеметом почему-то начал отставать.

Магазин был уже пустой, и Рози Шеперд достала из кармана еще один, оставляя последний в своей сумочке. Она выдернула чеки из двух оставшихся гранат и бросила их на дорогу под колеса грузовику.

— Получи!

Что-то швырнуло ее на пол трейлера, как гигантская пощечина…

Лютер Стил держал «Ремингтон-870» у бедра стволом вниз, подходя к перевернутому грузовику. Он не мог показать свое удостоверение и закричать:

— ФБР!

Потому что тут же получил бы пулю в лоб. Правительство больше не защищало людей, оно стало их врагом и тираном.

Мужчины, женщины и подростки методично вытаскивали ящики из перевернутого прицепа. Разные ящики, и с яблоками, и с гранатами, и с ракетами. Наверное, сейчас оружие и еда были для них одинаково ценны.

Другие хлопотали возле трех тел, которые лежали на шоссе на большой коричневой скатерти. Люди бросали настороженные взгляды на Стила и Раннингдира, пока они шли к трем телам на обочине дороги. Но, наверное, потому, что оба были небриты, по крайней мере, два дня, и в то же время прилично одеты, вряд ли их принимали за полицейских, несмотря на то, что они были вооружены — добрая половина людей, которые съехались сюда на своих пикапах, легковых и фургонах, имели оружие.

Когда Стил подошел к скатерти на обочине, один из тех, кто хлопотал вокруг тел, поднял голову и в упор посмотрел на них.

— Кто вы такие?

— Бывшие федеральные. Мы «Патриоты».

Человек улыбнулся.

— Эти трое, Бог знает как, остались живы. Мужчина, наверное, сам Дэвид Холден. Аминь.

— Аминь, брат, — кивнул Лютер Стил.

Глава первая

— Люди возмущены действиями так называемых «Патриотов», и иногда это возмущение выливается в беззаконное насилие, которое сами же «Патриоты» провоцируют против себя, — сказала хорошенькая блондинка в дорогом костюме, многозначительно глядя прямо в камеру. — Мы включаем репортаж Даррена Лока из штата Нью-Йорк.

Весь экран занимало дерево, ракурс был выбран так, что дерево казалось непропорционально высоким. Старый дуб уже сбросил листья и чернел на фоне тяжелого свинцового неба. Вокруг был грязно-серый снег. С ветки свисала толстая веревка, на конце завязанная неумелым узлом в петлю.

— Люди рассержены, и иногда этот гнев выливается просто в безудержное насилие. Человека, которого подозревали в принадлежности к так называемым «Патриотам», вытащили из дома и повесили на этом дереве.

Дэвид Холден выключил телевизор, опять почувствовав приступ боли в правом боку, когда поднимал руку. Он закурил.

— Лютер говорит, что Кларк Петровски почти выздоровел. Черт! Но Кларк же мне в отцы годится. Мы уже слишком долго прячемся в этой дыре. Если мы и дальше будем сидеть, движение «Патриотов» умрет, и Роман Маковски сможет творить в стране все, что ему заблагорассудится.

— Доктора еще не сказали, что ты в полном порядке, — непререкаемым тоном ответила Рози.

Холден сидел на спинке кровати.

— Разве такая мелочь может тебя остановить? — улыбнулся он.

— При чем тут я? Ты чуть не умер от потери крови, получил заражение от пулевой раны в боку. Ты даже не понимаешь, насколько близко ты был к смерти. Ты этого не знаешь, но зато я знаю отлично!

Она даже вздрогнула, вспомнив что-то. Холден посмотрел на нее. Две недели они жили в этом доме как муж и жена, кем собственно и были, если не обращать внимания на такую мелочь, как регистрация. Он почти не помнил, что было в первые дни, только изредка приходя в себя, в основном от боли, ничего не соображая, весь пропитанный болеутоляющими наркотиками. Обычно рядом оказывалась Рози, которая сидела на стуле возле кровати, врач или один из местных «Патриотов», навещавшие его. Через несколько дней он стал приходить в себя чаще и даже мог сидеть.

Она заботилась о нем, кормила его, когда Холден был слишком слаб, чтоб есть самому, купала и перевязывала ему раны. Она ни разу не рассказала ему, как она его спасла, сказав только, что Келли Мартинес, дочь руководителя группировки «Патриотов» в Майями, помогла ей дотащить его до тягача и, что их преследовали армейские грузовики с переодетыми солдатами, что была стрельба. К огромному сожалению, солдаты оказались не переодетые, а самые настоящие. Рози ни разу не упомянула, что была ранена в левое плечо, не сказала и о том, что пуля попала ей в правую голень. Она рассказала о том, что он спас жизнь Мартинес, застрелив человека, который запрыгнул в кабину тягача и пытался ее задушить.

— Куда бы ты ни пошел, я с тобой, — сказала ему Рози.

— Мне бы и жить не хотелось, если б ты не была со мной, — честно сказал ей Дэвид Холден. — Позвони, может, мы сможем связаться с Лютером.

Рози кивнула, засунула руки в карманы юбки и пошла к настенному телефону.

Глава вторая

Ручей был почти ледяной и кристально чистый, но для уверенности им приходилось кипятить воду для питья и стряпанья, хотя купались они без опаски. Последние дни температура резко упала, и Керни пришлось соорудить для Линды что-то вроде душа с солнечным подогревом.

Как будто погода подавала им сигнал. Пора и убивать. Медовый месяц кончился, и еще много работы.

Джеффри Керни не мог уйти от своей обязанности, хоть и старался. Он приехал в Соединенные Штаты почти незаконно, чтобы выяснить, что же это такое — «Фронт Освобождения Северной Америки». Его следующей задачей было уничтожать, ликвидировать, обезвреживать. Необходимо было помочь Канаде, в которой поднималась волна насилия, спровоцированная ФОСА, так же, как и в Соединенных Штатах. Но настоящая причина, почему английская Секретная служба прислала его, была ясна и ребенку. Если экономика Соединенных Штатов рухнет, она потянет за собой все страны Европейского содружества. Мировая депрессия была бы неминуема.

Дважды он проникал в ближайший городок, чтобы купить сигареты и газеты. Керни мог выжить практически в любой обстановке, но с сигаретами это можно было делать комфортней. Тогда же он купил и газеты, которые тщательно просмотрел, выискивая нужную информацию между строк, и особенно внимательно просматривая объявления о продаже.

Лишь два дня назад, вернувшись из очередной вылазки в городок, он нашел то, чего давно уже ждал. «Продается темно вишневый «Роллс-Ройс Корниш», с правым рулем, дополнительное оборудование. Обращаться только заинтересованным в покупке. Цена строго 42750 долларов».

— О чем ты думаешь? — Керни услышал голос Линды, которая незаметно подошла сзади. Она отдала ему рубашку, которую вчера постирала для него. Женщина смотрела ему прямо в глаза.

— Мы уезжаем, да?

— Тут есть одно интересное объявление в газете. Там говорится, что у меня должна быть встреча, чтобы получить новые приказы и новое оборудование. Я боюсь, это строго обязательно на сей раз.

— А что же ты сделаешь со мной?

— В общем-то масса вариантов. Я просто скажу своим боссам, что ты — мой проводник. Англичане всегда нанимают местных для сопровождения и помощи. Это старая и уважаемая традиция. Против этого никто не станет возражать, крошка.

Он поднял ее за подбородок и чмокнул в губы.

— Не бросай меня, — прошептала она.

Глава третья

Этой ночью они спали в лесу, чувствуя себя на свободе после добровольного двухнедельного заточения в горах. Машину было трудно замаскировать, поэтому они не хотели рисковать и ночевали в лесу неподалеку от нее.

Они выехали до рассвета, пытаясь держаться сельских дорог, что на этой машине было чертовски сложно. Керни говорил себе, что, наверное, смог бы проскочить мимо дорожных застав, но он не хотел рисковать, везя с собой Линду. К полудню им все-таки пришлось вернуться на шоссе, так как они подъезжали к Эшвиллю, Северная Каролина.

Они сидели в машине и примерно два часа ждали, пока подойдет их очередь. Когда они подъехали к посту, им пришлось выйти, представить на проверку свой багаж. Самих их проверили металлоискателями, пришлось отвечать на массу идиотских вопросов. Пока изучали их документы, машину проверили на наличие взрывчатки, а потом еще привели и собаку-ищейку. Наконец, после всех проверок возле поста, их впустили в город.

В отеле им пришлось заполнить гостевые карточки в трех экземплярах. Один для местной полиции, другой для федеральной службы, а третий, как и раньше, для администрации отеля.

Пока Керни и Линда дошли до номера, они решили, что в комнатах вполне могут быть электронные уши, поэтому самые важные вопросы они будут обсуждать в душе, открыв на полную воду. Линда засмеялась и сказала, что это только предлог, чтобы он мог потереть ей спинку. В этом тоже была доля правды.

Глава четвертая

Дэвид Холден посмотрел на часы. Через полчаса их должны были увезти из округа Колумбия в новый лагерь «Патриотов», примерно в шестидесяти милях севернее. Они с Рози почти не разговаривали с тех пор, как им сообщили, что машина уже выехала. Нужно было готовиться к отъезду, и на разговоры не было времени.

Он отрастил бороду и усы за те две недели, пока они жили здесь. Но, чтобы выехать из Колумбии совершенно безопасно, им нужно было еще больше изменить свою внешность. Покрасив ему волосы, Рози заверила его, что краска обязательно смоется, а если не смоется, то ему все равно так лучше. Сама она была теперь рыжей, и ей очень шла смуглая кожа. Специальные контактные линзы превратили ее зеленые глаза в светло-голубые.

Он завязал галстук и одел очки, с небольшим увеличением, в тяжелой оправе. Рози покрасила ему волосы в пепельный цвет, а потом сделала такими же бороду и усы. Одев очки, он не узнал сам себя.

Если машина была специально не оборудована, то прятать в ней оружие, значило искать неприятности. Судя по тому, что передавали в вечерних новостях, военные патрули на дорожных постах использовали электронное оборудование для обыска людей и машин. Если бы их двоих, безоружных, опознали, то арест, а скорее всего не арест, а убийство, были бы неминуемы.

Поэтому они решили стараться избегать посты и ехать по проселочным дорогам, а если придется, идти пешком, но не оставаться безоружными.

Дэвид Холден обнял Рози.

— Когда-нибудь у нас будет дом, я обещаю. Только не забудь мне напомнить, хорошо?

— Я напомню, Дэвид.

Он поцеловал ее в губы и, взглянув на ее волосы, сказал:

— Красиво получилось, но брюнеткой ты мне больше нравишься.

— Ты мне тоже больше нравишься брюнетом, — улыбнулась она.

Он помог ей одеть пальто. Надевая свою тяжелую кожаную куртку, Холден увидел, что Рози, отодвинув шторы, смотрит в окно.

— Они уже здесь.

Дэвид Холден подхватил сумки. Они посмотрели друг на друга, потом еще раз оглянулись на дом. Рози открыла дверь и вышла, он вышел за ней в ночь.

Глава пятая

Пока машина ехала по темным улицам Колумбии, Холден держал руку Рози в своей. Водитель, «патриот», которого звали Боб Амато, похоже, знал свое дело. Женщина, сидевшая рядом с ним на переднем сиденье, наконец, нарушила тишину:

— Говорят, что сегодня президент Маковски…

— Пожалуйста, не используйте вместе слова «президент» и Маковски. Конечно, это каприз с моей стороны, но… — Холден не договорил.

— Маковски должен сегодня объявить, что из-за нарастающего насилия со стороны «Патриотов» он вынужден ввести в некоторых районах военно-полевой суд.

Боб Амато добавил:

— Это значит, что он больше не будет возиться со всеми этими маленькими неудобствами вроде ордера на обыск или на арест. Они просто вешают нас, доктор Холден.

— Зовите меня просто Дэвид, Боб. Вы говорите, они нас вешают. Значит, у нас просто не остается другого выхода. Только бороться против того, что Маковски пытается сделать со страной. Мы не можем больше надеяться на компромисс, потому что дальше будет только хуже.

Руфь сказала:

— Нам нужны люди. Дэвид. Маковски использует против нас армейские соединения. Без людей нам долго не продержаться, но вместо того, чтобы помогать нам, американские граждане сами помогают Маковски обратить себя в рабство. Если бы мы только могли повлиять на общественное мнение.

— Похоже, что люди Маковски составляют список неугодных, совсем как китайские коммунисты. Они проводят выборочные аресты, чтобы нагнать страху на основную массу населения, — сказал Боб Амато.

Руфь Лидс прервала его:

— Одного из нашей местной группы поймали при обыске на дороге. Все, что у него было, это спортивный пистолет 22-го калибра. В официальном отчете сказано, что он пытался открыть огонь по военнослужащим армии США из автомата. Он мертв.

Машина остановилась у светофора, и Дэвид Холден стряхнул пепел в окно.

— Все эти вещи мы должны документировать. Все то, что сможем использовать в мировой прессе.

— Теперь понятно, почему вы захотели со мной встретиться, — засмеялась Руфь Лидс.

Холден затушил сигарету.

— Я не хотел, чтобы вы или Боб рисковали своей жизнью, сопровождая нас. Мы могли сами взять машину…

Боб перебил его:

— Хотя я и полицейский, но, даже со мной, нас могут остановить. Сами по себе, не зная города и местности, вы бы никогда не выехали отсюда живыми. Что касается Руфи, то она не только чертовски хороший журналист, но она еще и отлично стреляет. Кстати, газета Руфи до сих пор старается печатать только правду.

— Неизвестно, сколько мы еще продержимся. Через несколько дней Маковски собирает национальную конференцию редакторов крупнейших газет. Я думаю, он хочет им намекнуть, конечно, пока очень осторожно, что, если они не будут играть в его игры, то их бизнесу конец. Подумайте, ему достаточно объявить чрезвычайное положение в том районе, где печатается оппозиционная газета, а потом прекратить или ограничить поставку бумаги и типографской краски, или просто закрыть газету под предлогом, что она подрывает авторитет местных властей.

Холден почувствовал, как в темноте Рози сжала ему руку.

— Мисс Лидс, если вы сможете доставать информацию о таких случаях, как с тем убитым «патриотом», о котором вы рассказывали, это большая помощь. Если правительство хочет обливать нас грязью, то нам придется обливать грязью правительство. Но, в конце концов, правда на нашей стороне.

Дэвид Холден хотел еще что-то сказать, но потом заметил, что машина останавливается, а в зеркале заднего вида видны мигалки полицейской машины.

— Военная полиция. Может, пронесет. Может, это — служба безопасности, тогда будет сложнее. Ремни пусть будут пристегнуты, — объявил Боб.

Дэвид Холден положил руку на рукоять «Беретты» под рубашкой за поясом, а Рози Шеперд открыла сумочку и вытащила свой «Глок-17», который она носила вместе с ножом.

Глава шестая

Боб Амато вышел из машины. Руфь Лидс прошептала, глядя через голову Холдена и Рози Шеперд:

— Если значок Боба и полицейское удостоверение не сработают, то у нас будут большие проблемы.

Холден посмотрел на Рози. Она держала по пистолету в каждой руке, положив руки на колени и прикрыв их складками платья.

— Что бы ни случилось, — сказала она, — если нам придется бросить машину, мы должны достать чемодан с «Узи». В нем все запасные обоймы, к этим малышам тоже.

Дэвид Холден кивнул, сжимая в руке свою «Беретту». Если это обычная военная полиция и они просто делают свою работу, то надо было найти бескровный выход. У него до сих пор был принцип: не убивать и не ранить служащих правительственных сил безопасности или солдат.

Холдену даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что происходит позади машины. Двое полицейских внезапно схватили Амато, он потерял равновесие, и они сбили его с ног. Один из них ударил его дубинкой, попав по голове и плечу.

— Руфь, садитесь за руль, — бросил Холден, видя, что Рози уже выпрыгивает из машины со своей стороны. Он услышал крик Рози:

— Стоять, задницы!

Она держала пистолеты на уровне груди, целясь в обоих полицейских.

— Вы слышали, что сказала дама? Не шевелитесь! К тому же она стреляет лучше, чем я, и уж точно лучше, чем любой из вас.

Дэвид Холден начал подходить к ним, сжимая в руке «Беретту», а второй рукой расстегивая кобуру со второй «Береттой».

Полицейский с дубинкой застыл, как статуя, с поднятой рукой, собираясь ударить Амато еще раз. Второй держал руки по швам. Холден подошел ближе и увидел, что кобура у него расстегнута.

— Дружеский совет — забудь про свой пистолет.

— Ты, с дубинкой, — скомандовала Рози, — подними левую руку и возьми дубинку за другой конец. Стой так и держи руки как можно выше. Если пошевелишься, ты мертвец!

— Сейчас здесь будет подкрепление…

— Заткнись, Чарли.

Холден целился из пистолетов в обоих полицейских. В желтом свете фонаря с другой стороны улицы Холден ясно видел эмблему, нашитую на форме каждого из них. Это была та же эмблема, которую он видел на людях, убивших президента в пансионате, и та же эмблема, что и у солдат, которые едва не прикончили его возле гаража. Рози приказала:

— Ты, болтун! — и она пистолетом показала на того, кто приказал Чарли заткнуться. — Левой рукой очень медленно расстегни пряжку на поясе и медленно опусти пояс вместе с кобурой вниз. Если будешь шевелиться слишком быстро, больше не будешь шевелиться вообще. Давай!

Второй полицейский медленно расстегнул пряжку, и пояс вместе с пистолетом в кобуре упал на дорогу.

— Теперь два больших шага назад, встань на колени, а руки сложи на затылке. Вот и хорошо. Эй, малыш!

Холден не сразу понял, что она обращается к нему.

— Да.

— Покажи ему, как надо пользоваться наручниками, если умеешь.

— Да, мамочка, — усмехнулся Холден.

Он подошел к полицейскому и подобрал пояс, на котором был чехол для наручников. Он открыл чехол и, достав наручники, застегнул их на запястьях первого полицейского. То же самое они проделали и со вторым, а потом Холден обыскал их на случай, если бы у них был запасной ключ. Потом Рози подошла ко второму полицейскому, взяла у него из рук дубинку и, достав наручники, защелкнула их гораздо профессиональнее Холдена.

— Повернись, задница! — рявкнула Рози.

Человек повернулся.

— Ну, так в чем дело, почему ты его ударил?

— Прекрати.

— Что? Парень, в чем дело?

— Я сказал: прекрати обзывать меня!

— Послушай, дорогуша, ты скажешь мне, что я хочу знать или ты получишь что-то похуже клички. Так почему ты ударил этого человека?

— Он сам напросился.

Рози улыбнулась. Потом дубинка у нее в руках начала двигаться, как бы сама собой и шарахнула человека так, что он упал на колени.

— Послушай, задница, или ты ответишь мне, или в следующий раз я тебе вмажу, сам знаешь по чему. Понятно?

Он кивнул.

— Не слышу.

— Да, мэм.

Рози отступила назад.

— Что вам приказали?

— Мы должны были…

— Чарли…

Холден ткнул дулом пистолета в затылок второго полицейского. Он замолчал.

— Ладно, говори, что вам приказали?

— Нам сказали, что детектив Амато — один из руководителей «Патриотов». Мы должны были преследовать его, пока не найдем подходящего места, а потом прикончить. Мы его потеряли, когда он выехал из дому, но потом, через пару кварталов, опять сели ему на хвост.

Руфь Лидс вышла из машины и теперь сидела рядом с Бобом Амато, положив его голову себе на колени. По лицу Амато текла кровь, и хотя он пытался встать — это с трудом ему удавалось.

— Вы те же подонки, которые убили моего лейтенанта, да? Да?!

Он вытащил револьвер из-за пояса, но Руфь Лидс схватила его за руку, пытаясь удержать.

— Ты вызывал подкрепление, Чарли? — рявкнула Рози.

— Нет, мэм.

— Кто приказал его убить?

— Капитан.

— Как зовут капитана?

— Капитан Стивен Ковальски.

— Чарли, что означает ваша эмблема?

— Силы особого назначения в распоряжении президента. Они называются «Ударные отряды».

— Кто ваш начальник, кроме этого ублюдка, который называет себя президентом?

— Мистер Хобарт Таунс, мэм.

— Почему гражданский руководит армейским подразделением?

— Я не знаю.

Рози положила дубинку ему на голову. Он закричал:

— Да не знаю я!

— Где они набирают всякую сволочь вроде тебя?

Он не ответил сразу, и Рози наклонилась, глядя ему прямо в глаза.

— Где они набирают всякую сволочь вроде тебя, Чарли?

— В тюрьмах.

— В тюрьмах?

Холден почувствовал, что у него отвалилась челюсть.

— Да, мэм.

— А ты за что сидел?

— Э… Это была ошибка…

— За что?!

— За изнасилование.

— Не надо… — закричал Холден.

Рози держала дубинку двумя руками и душила беднягу, остановилась она только, когда чуть не свернула ему шею.

— А твой напарник? — рявкнула Рози.

— Он говорит, несколько вооруженных ограблений.

— А как насчет вашего капитана, этой скотины Стивена Ковальски?

— Я точно не знаю.

— Тогда, что о нем говорят?

— Говорят, что он сидел за ограбления и убийства, но я больше ничего не знаю.

Рози отступила назад и ударила его ногой в грудь. Мужчина растянулся на асфальте. Она посмотрела на Дэвида.

— Что с ним делать? Убить? Но я не могу…

— О, Боже, не надо… — мужчина кое-как поднялся на колени, но потерял равновесие и упал лицом вперед. — Пожалуйста.

— Из каких вы тюрем? — спросил Холден.

— Из федеральных.

— Вы — военные?

— Я думаю, все… Послушайте, не позволяйте этой сумасшедшей сучке…

Холден закрыл глаза. Он услышал, что мужчина закричал. Когда он открыл глаза, то увидел, что Рози изо всех сил прижимает дубинкой лицо полицейского к асфальту.

— Что случилось с настоящими военными? — Холден посмотрел на Рози, а потом на мужчину, ожидая ответа.

— Я точно не знаю.

— Говори, что знаешь, Чарли.

— Ребята рассказывают… Говорят, что всех высших офицеров арестовали, потому что они отказались подчиняться. Я имею в виду, все эти генералы и остальное дерьмо, и еще некоторые другие.

— Какие другие? — мягко спросил Холден.

— Военные специалисты. Такие, как офицеры морской пехоты и сил особого назначения.

— Что ты еще знаешь? — спросил Холден.

— Ничего. О, Господи, правда, ничего!

Холден посмотрел на Рози.

В желтом свете фонарей ее рыжие волосы приобрели какой-то неестественный цвет. Ему показалось, что все, что происходит — ненастоящее. Это было, как кошмар. Его жена Элизабет и дети убиты террористами ФОСА. Президент Соединенных Штатов убит людьми в форме вооруженных сил США, на самом деле убийц и насильников, из которых Роман Маковски создал свою личную гвардию, свое личное СС.

— Что мы будем делать?

Дэвид Холден посмотрел на мужчину, которому он надел наручники.

— Ребята, это вы убили того лейтенанта?

Человек молчал. Холден посмотрел на мужчину, которого Рози заставляла говорить.

— Чарли, скажи мне правду. Ты и этот человек по приказу капитана Ковальски убивали других людей, если их подозревали в принадлежности к «Патриотам», да?

— Я не хотел, но нам приходилось, о, Господи!

— Сколько? Только не лукавь.

— Совсем немного. Мы прикончили троих, и они все были…

— Черные? Легавые? Ходили по одному? Или все вместе?

Чарли ничего не сказал. Рози отпустила дубинку, и мужчина приподнялся, у него по щекам текли слезы.

— И что вы собираетесь делать? — спросил человек рядом с Дэвидом Холденом. — Арестовать нас? Ну, давайте, валяйте.

Конечно, это была проблема. Решение нужно было принимать сейчас, но потом нужно будет отвечать за это решение.

Дэвид Холден посмотрел на Рози Шеперд. Если это просто ночной кошмар, то убить их не грех, потому что их просто не существует. А если это действительность, то вряд ли его душа получит искупление от грехов, но убить их было бы просто справедливо.

Холден засунул «Беретту» за пояс и взял пистолет, который он отобрал у полицейского.

— Обойма наверняка не пустая, а, ребята? Да поможет мне Бог. Ты сам сказал, что ты убийца, и он тоже.

— О, Боже, нет… пожалуйста! — закричал Чарли.

Холден даже не взглянул на него. Он смотрел прямо в глаза человеку, который стоял на коленях перед ним. Холден поднял пистолет и ткнул им мужчине в лоб.

— Вы не имеете права! Меня должны судить, а потом…

— Чрезвычайное положение, помнишь? — Дэвид Холден нажал на курок.

Рози Шеперд закричала. У Холдена на глазах показались слезы.

— Отойди, — бросил он. Рози отвернулась. Дэвид Холден подошел поближе, чтобы выстрелить наверняка, и когда Чарли закричал, нажал на спуск.

Эхо от выстрела затихло, а Холден все еще стоял с пистолетом в руке, как будто не зная, что с ним дальше делать.

Рози подошла и взяла у него оружие.

— Что бы с нами ни случилось, я буду всегда тебя любить, даже если мы попадем в ад вместе, — прошептала Рози.

Он обнял ее и только тогда понял, что это не сон, что все это произошло на самом деле.

Глава седьмая

Утро было морозное, и вокруг было так красиво, что с трудом верилось, что все настолько мерзко на самом деле. Внезапно Керни ощутил, что он дома и, хотя он никогда не жил в такой местности, ему показалось, что даже воздух пахнет Англией.

Керни поглубже втянул голову в воротник куртки и взглянул на свой «Ролекс». До встречи оставалось три минуты. Он вышел со стоянки и пошел в парк.

На ближайшей скамейке сидела хорошенькая женщина. Человек, с которым он должен был встретиться, должен был быть одет в красное. На ней было тяжелое, на первый взгляд, красное твидовое пальто и сапоги черной кожи.

Керни держал руки так, чтобы она их видела. Она взглянула на него.

— Я пришла просто посидеть, здесь так спокойно.

— А я здесь первый раз.

— У вас есть сигареты?

— Да, но зажигалка не работает.

Конечно, его зажигалка работала, хотя газ было почти невозможно достать.

— У меня есть зажигалка.

Керни галантно предложил ей сигарету. И очень удивился, когда она взяла ее.

— Вы — Керни, — сказала она.

— Да. А как мне вас называть?

— Как хотите.

Судя по акценту, она была шотландка. Женщина встала со скамейки, и они пошли вдоль голой аллеи. Секунду он думал.

— Хорошо. А если — леди Элен?

Она улыбнулась, потом рассмеялась. У нее была хорошая улыбка и красивые зеленые глаза.

— Это звучит довольно подозрительно, если нас кто-то подслушивает.

— Все мое тело — это оружие, поэтому доверьтесь мне, миледи.

Он дал прикурить ей и прикурил сам.

— О, зажигалка заработала.

Она рассмеялась:

— Вы ведь обольститель, да?

Потом добавила более деловым, профессиональным тоном:

— У меня для вас новые инструкции, новая машина и новое оборудование. В основном то, что вы заказывали с самого начала, но мы не смогли за такое короткое время собрать все это вместе.

— Что и где, миледи?

— Прекратите, пожалуйста, это…

— Что?

— Ничего, — улыбнулась она, выдыхая дым. — Я привезла вам новую машину. Ваша, как говорят, спеклась.

— Если та, что вы привезли, не вездеход, нет смысла менять. Моя еще не настолько спеклась.

Она бросила сигарету на асфальт, растоптала сапогом и пошла дальше, засунув руки в карманы.

— Она именно такая, как вы заказывали в прошлом отчете. И оборудована именно так, как вы просили, конечно, за исключением глупостей вроде ракет, лазеров и всех этих штук.

— Именно эти штуки меня интересовали больше всего. Боеприпасы есть?

— Да. Почти все, о чем вы просили. Что у вас с этой женщиной? Она имеет отношение к работе?

Керни бессознательно улыбнулся:

— Да, она имела отношение к работе, но вы правы, сейчас она для меня значит гораздо больше. Но, в любом случае, она мне помогает. Там, наверху, им не о чем беспокоиться.

— Они беспокоятся об одном, Керни. — Женщина остановилась и взглянула ему в глаза. Керни выбросил сигарету и растоптал ее.

— Они думают, что вы уже слишком втянулись.

— Что? Это ваши идиотские психологи прочитали в моей шифровке?

— Они думают, что вы принимаете ситуацию слишком близко к сердцу. Это проблема американцев. А вы здесь только по одной причине. Найдите эту сволочь и убейте его. Будь это Борзой или кто-то другой. Убейте его.

Керни закурил еще сигарету, сунул свою латунную зажигалку «Зиппо» в карман.

— Черт возьми, если это так просто, почему вы сами не найдете Борзого? Почему один из ваших мальчиков в офисе не прилетит сюда в пятницу после работы? В воскресенье он бы еще успел домой к чаю.

— Кое-кто говорит, что вы тратите время из-за этой девушки. Они согласились с тем, что вы должны бросить ее, пока она не узнала слишком много, а иначе…

Керни смотрел в сторону, но сейчас он повернулся и тяжело взглянул прямо ей в глаза:

— Не говорите мне это. Пусть даже не пытаются что-нибудь сотворить, потому что тогда я просто забуду, на чьей я стороне и приеду домой гораздо раньше, чем они ожидают. Только вряд ли они захотят встречаться со мной.

Она разглядывала туфли. Потом подняла голову, улыбнулась, но улыбка погасла, когда их глаза встретились.

— Вы это серьезно?

— Вы ведь умная девушка, леди Элен. Я быстрый на подъем и горячий. Да.

Она ничего не сказала. Керни отвернулся, разглядывая огонек сигареты.

— Скажите моим замечательным и всезнающим шефам, что я сделаю работу как можно быстрее. И скажите, что девушка — это не их дело. И скажите им… скажите им… черт возьми, придумайте сами, что им сказать! Скажите им, что я говорил очень искренне. Где я найду машину?

Несколько секунд она разглядывала свои руки, потом рассказала.

Как Керни и заказывал, машина была серо-стального цвета, «Шевроле». На ней была установлена усиленная подвеска и все, что необходимо для вездехода: соответствующая трансмиссия, охладитель масла и дублированный аккумулятор, кондиционеры спереди и сзади, основной бензобак на тридцать пять галлонов топлива и такой же дополнительный бак. Под капотом был восьмицилиндровый двигатель объемом четыреста пятьдесят один кубический дюйм. Он имел привод на все четыре колеса и лебедку на две тысячи фунтов.

Откинув заднее сиденье, в машине можно было удобно спать. Там было потайное отделение, защищенное от электронного обыска, где Керни нашел вооружение, которое заказывал в прошлый раз.

Кроме вооружения в машине было несколько других умело спрятанных «штук», как их назвала леди Элен. Стандартный стереоприемник был переделан под радиостанцию широкого диапазона. В ящике для мелких вещей, если открыть его особым образом, был маленький персональный компьютер, к которому был подключен модем. Он же мог служить и факсимильным аппаратом и был связан с радиотелефоном.

И двигатель и баки были защищены броней. На задней двери, вместо одной стандартной запаски было установлено два колеса, а также защищенные тонкой броней канистры на пять галлонов бензина. Второй аккумулятор, полный набор инструментов и запчастей завершали список. Руководство по ремонту и обслуживанию было записано на диске компьютера.

С помощью Линды Керни проверил все системы, знакомясь с новой техникой. В машине были и номера для каждого штата, а также регистрационное удостоверение для каждого номера. Они перенесли свой багаж. Он заказал для них еще кое-что, свитера, куртки и перчатки на случай холода, и в последний раз посмотрел на «Форд».

— Он нам хорошо послужил, — улыбнулся Керни, помогая Линде сесть на переднее сиденье, потом захлопнул дверь.

Пора было приниматься за дело.

Глава восьмая

Сырая осень, почти начало зимы дали о себе знать болью в ноге, которая обычно беспокоила его только по утрам. Но каждый день он чувствовал себя лучше, энергия возвращалась к нему.

Он часто ходил, опираясь на палку, а потом, прихрамывая, просто носил ее с собой. Сейчас он шел по парку, и хотя был полдень, людей встречалось совсем немного, и никто не обращал внимания на трость с латунной рукояткой, которая была с ним. Сейчас трости стали, наверное, единственным оружием, которое еще не запретили. В некоторых районах, кроме двуногих хищников, настоящей проблемой стали бродячие собаки. Безработица росла, и первыми, кто почувствовал это на себе, были домашние питомцы. Люди оставляли их в парках или за городом, и те собаки, которые выживали — обычно самые большие и сильные — собирались в стан. Полиция работала шесть дней в неделю по двенадцать часов, в основном из-за нехватки бензина, и для случайного прохожего неоткуда было ждать помощи при встрече с такой стаей.

Любая самооборона считалась почти беззаконием.

«Фронт Освобождения Северной Америки» каждый день набирал силы, в то время как организация «Патриотов» едва существовала. Американцы охотились за «Патриотами» и вершили самосуд почище, чем солдаты президентских «Ударных отрядов». Сами эти отряды тоже постоянно пополнялись.

Короче, Дмитрий Борзой был весьма доволен этим морозным осенним днем, несмотря на боль в ноге. Единственная мысль, которая, как заноза, не давала ему покоя, была о том, что профессор Дэвид Холден, детектив Рози Шеперд (которая совершенно неожиданно оказалась талантливым руководителем «Патриотов»), Лютер Стил, а также часть его людей были все еще живы.

Машина ждала его у входа в парк. Машина была старая, и он закрыл все двери, так что не очень боялся угона. Подойдя ближе, Борзой увидел, что никто даже не пытался забраться в нее.

Положив трость на сиденье рядом с собой, он включил зажигание, и одновременно заговорило радио.

— …что двое солдат из «Ударных отрядов», формированием которых лично руководит президент, были убиты, когда попытались остановить какую-то машину для обычной проверки документов. Полиция выяснила, что когда они остановили легковую машину, подъехали еще два или три автомобиля. На обоих телах обнаружены следы жестоких побоев. Один из источников, который отказался себя назвать, заявляет, что на теле, по крайней мере, одного военнослужащего есть следы пыток электротоком. По-видимому, для этой цели использовали автомобильный аккумулятор. Оба были застрелены в упор из автомата, который находится на вооружении так называемых «Патриотов». Расследование пришло к выводу, что небезызвестный профессор Дэвид Холден имеет прямое отношение к этому зверскому убийству. По всей стране люди, возмущенные жестокостью Холдена и его заместителя и любовницы Рози Шеперд, охотятся за ними.

Источники, близкие к начальнику Службы безопасности президента Хобарту Таунсу, сообщают, что президент Роман Маковски собирается обсудить с руководителями «Фронта Освобождения Северной Америки» пути возможного компромисса и восстановления спокойствия в Соединенных Штатах. Таунс прочитал речь президента, где он обращается к американскому народу с просьбой молиться и активно сотрудничать с администрацией в ликвидации шайки «Патриотов», из-за которых насилие затопило страну.

Дмитрий Борзой выключил радио и свернул на оживленное шоссе.

Глава девятая

К десяти часам утра, когда стало ясно, что дальше невозможно объезжать дорожные заставы, они решили бросить машину, которую им дали Боб Амато и Руфь Лидс, и идти пешком до следующего пункта встречи. Рози Шеперд переоделась в свитер, джинсы и кроссовки. Несколько часов они шли молча, изредка останавливаясь на короткий отдых, чтобы переложить сумки из руки в руку.

Но в середине дня Рози, подавленная тем, что Дэвид постоянно молчит, предложила:

— Может, мы на несколько минут остановимся и по едим? У меня есть сандвичи, которые оставила нам Руфь.

— Я думал, на сандвичи не хватило места.

Она засмеялась. По крайней мере, Дэвид попытался пошутить. С тех пор, как они казнили двоих «ударников». Дэвид стал очень угрюмым. Она пыталась убедить его, что не стоит себя обвинять, но он ничего не отвечал, думая о чем-то своем.

Они поставили сумки на землю, Дэвид подошел и обнял Рози. Женщина стояла, закрыв глаза и положив голову ему на грудь. Внизу, в долине, дымчатые клочья тумана плыли между красноватых холмов, окруженных черными, пустыми полями и белыми домиками, которые казались игрушечными, вроде тех, которые продаются для детской железной дороги.

Все казалось ненастоящим.

Игрушечный поезд пересекал долину по игрушечным рельсам. Она чувствовала себя, как маленькая кукла, жизнь которой зависит от каприза ребенка. Он мог выбросить ее на свалку и забыть о ней, а мог соорудить для нее домик и придумать особую кукольную жизнь.

Глава десятая

Он никогда особенно не любил вечеринки с переодеваниями. На таких маскарадах, когда его друзья одевались как привидения, монстры или как ковбои с экрана, он оставался в стороне. Конечно, ему нравились и конфеты, и яблоки, но подсознательно он не хотел притворяться тем, кем он не был, даже для веселья.

Но теперь ему второй раз в жизни пришлось надеть чужую личину. Первый раз привела его на маскарад жена (по которой он очень скучал, и которая вместе с детьми скрывалась под защитой Рокки Сэдлера). Мужчины были одеты, как Зорро или как индейцы, или раскрашены, как дикари. Стил надел старый черный костюм, припудрил волосы детской присыпкой, набил карманы арахисом и заявил, что он оделся как Джордж Вашингтон.

Сегодня тоже был маскарад. Правда, никакой присыпки, никакого арахиса, а просто самая старая и поношенная одежда, которую он смог найти в лагере «Патриотов», а также веник, совок, ведро, тряпки и щетки. Сегодня он играл роль уборщика в научной лаборатории.

Настоящий уборщик сам был «патриотом» и, притворившись больным, позвонил и сказал, что сегодня вместо него придет убирать его двоюродный брат. Руководство лаборатории, конечно, согласилось, потому что найти человека на вечернюю работу, а тем более на уборку лаборатории, которая делала анализы крови для всех крупных поликлиник, было не просто.

Лютер Стил предъявил свои водительские права и разрешение на передвижение ночью — все, кто работал ночью, должны были иметь такое разрешение в районах, где объявили чрезвычайное положение — и его впустили внутрь.

Чтобы у настоящего уборщика не было никаких проблем, Лютер старательно вытер пыль, вытряхнул и протер все пепельницы и урны и аккуратно везде подмел.

Примерно к одиннадцати ночи он навел порядок во всем здании, не трогая пока холла и крыльца. Еще раньше он запомнил, как двигается охранник. Хотя у Лютера было примерно пятнадцать минут времени, он ограничил себя десятью. Он специально не закончил уборку, чтобы, если охранник войдет внутрь, у него было оправдание, почему он до сих пор возится.

Лютер Стил покатил свою тележку с мусором в главную лабораторию. Он вошел и включил свет. Надо было убрать и здесь, но имелась и другая причина зайти сюда. Он оставил тележку прямо возле входа, быстро протер часть пола и отложил тряпку.

Потом подошел к ближайшему лабораторному столу. На столе, на специальной подставке, стоял достаточно мощный микроскоп. Стил подошел к микроскопу и достал из кармана своих потертых джинсов спичечный коробок.

Он открыл коробок и осторожно достал первую спичку, потом, похлопав себя по карманам, вытащил стеклянную пластинку, которую специально принес с собой. Положил спичку на пластинку, а пластинку под линзу микроскопа.

Начал наводить резкость. Как Рудольф Серилья, благослови, Господи, его душу, смог написать что-то на спичке, было для Стила загадкой. Наверное, он использовал такой же микроскоп в лаборатории ФБР.

Из другого кармана Лютер достал маленький блокнот и ручку и, глядя в микроскоп, стал записывать.

Доверяй Артуру Харингтону, Нью-Йорк, Ахмеду Сауду, Чейни, Вайоминг, Арлин Делано, Сиэтл.

Он достал следующую спичку.

Джулиусу Хайду, Сан-Франциско. Доверяй только им. Относись к ним без предубеждения: Хайд — гомосексуалист, но он смелый человек и хороший гражданин.

Стил улыбнулся. Против каждого имени стоял домашний и рабочий телефон. Были адреса и телефоны людей по всей стране, против некоторых имен, как против имени Хайда, стояли маленькие приписки, иногда о политических взглядах, о пристрастиях или вредных привычках, иногда о том, что человек не признает насилие.

Третья спичка удивила его.

Если ты читаешь это, то скорее всего я мертв, если я умер не своей смертью, то, наверняка, у тебя будут большие проблемы. Если я был жертвой — Стил достал еще одну спичку — грязной игры, то это, очевидно, ждет и тебя. В каминной трубе в гостиной есть тайник. Если я успел оставить какую-то информацию, она будет там.

На спичке был крошечный чертеж, где был обозначен тайник в камине.

Мне больше некому написать, и нет другого человека, к которому я бы относился как к сыну, кроме тебя, Лютер.

У Стила навернулись слезы на глаза, и он с трудом читал, что было написано на последней спичке.

Ты помнишь мою ферму в Вирджинии? Пройдешь двадцать шагов на запад от крыльца, примерно два фута вглубь, там я оставил для тебя передачку. Если есть жизнь после смерти, то мы встретимся.

Лютер Стил некоторое время сидел на столе, глядя в стену.

Он смахнул слезы и, глянув на дешевые часы, которые он подбирал специально, увидел, что прошло девять минут из десяти.

Он поджег несколько спичек, зажег коробку и бросил их в раковину возле лабораторного стола. Когда остался один пепел, он аккуратно смыл его и насухо вытер раковину.

Затем выключил свет возле микроскопа, закрыл воду и засунул в карман ручку и блокнот; он поднял голову и кивнул сам себе:

— О'кей!

Потом Лютер Стил снова взял в руки тряпку.

Глава одиннадцатая

Наверняка, все видели подобные кадры в кинофильмах о жизни Дикого Запада лет сто назад. Сейчас то же самое показывали в вечерних новостях.

— По-видимому, никакой Одинокий Стрелок не собирается перестрелить веревку, — прошептал Джеффри Керни.

Линда начала было говорить, но Керни поднес палец к губам, и она просто кивнула.

Они оставили машину на дороге, включив сигнализацию. У него было задание, но, чтобы его выполнить, ему нужно было выяснить, связан ли шериф округа с ФОСА. То, что происходило сейчас, не имело к этому никакого отношения, но именно из-за ФОСА здесь собирались повесить человека.

Человек, с каким-то мешком на голове, с трудом стоял в кузове большого зеленого грузовика. Руки у него были связаны за спиной, и один из тех, кто собирался его линчевать, в классическом балахоне, поддерживал несчастного, чтобы тот не упал. Петля была завязана неумело, это значило, что вместо того, чтобы сразу сломать человеку шейные позвонки, она будет долго душить беднягу.

Керни и Линда видели огни с дороги. По крайней мере, полдюжины машин должно было стоять возле места казни. Когда они подошли ближе, оказалось, что там находится восемь пикапов с включенными двигателями. Керни достал свой автомат «Хеклер и Кох».

«Все равно его нужно проверить», — подумал он.

Вместе с оружием он взял из машины дисковый магазин на двадцать патронов. Щелкнул предохранителем.

Какой-то мужчина, наверное, тот, кто затеял линчевание, все еще говорил:

— …проклятые «Патриоты» еще узнают. Ты хочешь что-нибудь сказать, Марси?

У Керни взлетели брови. Это была женщина!

Срывающийся женский голос ответил через мешок:

— Да, хочу. Вы сошли с ума, если думаете, что «Патриоты» имеют отношение к убийству президента. Мы единственные, кто еще стоит между ФОСА и вашими женами и детьми. Правительство не сможет остановить…

— Заткнись, Марси! Мы теряем время.

— Пошел к черту, Нельсон Килруни!

— Разве что, если молния ударит. Зато вы с ним сейчас встретитесь.

Керни закричал, прижимая приклад к щеке:

— Мне нужно проверить автомат! Пуля не подойдет? Я имею в виду, вместо молнии?

Долгое время никто не двигался и не говорил ни слова. Потом мужчина, которого звали Килруни, медленно повернулся лицом к Керни.

— Еще один чертов «патриот»?

— Нет, спасибо, дружище. Просто у меня другие представления о суде. Скажи, чтобы сняли веревку. Сам не двигайся, потому что, если пошевелишься, оружие может выстрелить.

— Пошел ты к чертям собачьим!

Керни пожал плечами и надавил на спуск своего автомата. Фара ближайшего к Килруни грузовичка разлетелась, и мужчина бросился было бежать.

— Застынь!

Килруни замер на месте.

— Скажи, чтобы с нее сняли веревку и развязали. Если что-то будет не так, ты сдохнешь первым, это я тебе обещаю, старик.

Килруни не отвечал секунду, но потом сказал:

— Том, Тед, развяжите ее.

— Но он один, а нас двенадцать.

На самом деле их было тринадцать, но как писали в газетах, в некоторых областях США у фермеров туго с математикой.

— Отпустите ее, черт возьми! Мы ее еще поймаем!

— А кто заплатит мне за фару?

Керни снова пожал плечами и выстрелил, пробив парню колесо. Когда он опять перевел взгляд на Килруни, у того дрожали колени.

— Отпусти ее, Тед! Сейчас же! Или я не знаю, что будет.

— Я позову девушку сюда, и вы с ней убежите, — прошептал Керни Линде. — Бегите к машине что есть духу, ключи у тебя есть.

— Я оставила сумочку в машине.

— Прекрасно! Вот, возьми.

Керни переложил автомат на левую руку и вытащил ключи из кармана своей летной куртки.

— Не забудь отключить сигнализацию.

Девушка — Марси — стояла возле пикапа и терла запястья. Мешок и веревка валялись в кузове позади нее, обрывок веревки свисал с дерева.

— Эй, мисс!

— Кто вы?

— Мне всегда нравится знакомиться с женщинами, но не всегда это бывает в нормальной обстановке. Отойдите от грузовика и идите на звук голоса! — закричал Керни.

Девушка нерешительно пошла в ту сторону, где ее ждали Керни и Линда. Марси остановилась в нескольких футах перед ними. Керни приказал:

— Отойдите вправо! Мне нужно держать Килруни на мушке.

— Кто вы, мистер? — спросила она.

Керни с трудом вспомнил свое теперешнее имя.

— Меня зовут Гарри Лорд. Я канадец. Это моя жена Джули. Идите с Джули к машине. Точнее, бегите, как можно быстрее. Я приду, как только мы с ребятами все уладим.

— Но если вы канадец, то что вы делаете в Штатах с оружием?

— Понимаете, когда ваше правительство отменило право на ношение оружия, канадцы сделали то же самое. Поэтому мне пришлось поехать в Штаты.

— Я об этом не слышала.

Керни опять пожал плечами. Эта Марси явно не блистала интеллектом. Даже если бы ей на время перекрыли кислород, это бы никак не повредило ее способности думать.

— Я пошутил, понятно? Идите с моей женой.

Он услышал, как Марси и Линда побежали к машине. Керни стал. Похоже, никто не собирался в него стрелять. Ни у кого из тринадцати не было оружия.

— Всем лечь лицом вниз, руки в стороны! Повторять я не буду!

Килруни замешкался. Но Тед сделал шаг в сторону Керни. Керни направил ствол на другой грузовик, грохнул выстрел, и еще одна шина отправилась в свой резиновый рай, потом снова перевел оружие на Килруни.

Килруни упал на колени, за ним и все остальные, кроме Теда, который кричал:

— Давайте бросимся на него!

Но никто не сдвинулся с места.

— Ты знаешь, что ты дурак?

Было еще светло, и автомат бил точно. Керни прострелил Теду левое бедро, но так, чтобы пуля не задела кость. Он не хотел лишней крови, но Тед сам напросился. Тед упал, стоная и обеими руками зажимая рану.

— Патроны сейчас дорогие. Больше я не буду тратить их просто так.

Никто не шевелился. Можно было прострелить еще пару колес, но те грузовички, в которые он попал, и так перекрывали дорогу остальным. Спиной вперед Керни начал отходить, никто не шевелился. Пройдя ярдов двадцать пять, Керни подумал, что женщины уже добежали до машины, и повернулся, чтобы бежать самому.

— Стоять!

Керни уже начал поворачиваться, поэтому при всем желании не мог застыть на месте, и не собирался этого делать. Краем глаза он увидел полицейского, который целился в него, держа пистолет обеими руками, примерно в пятнадцати футах сзади. Керни бросил свое тело влево, и первая пуля просвистела в дюйме от его лица. Он перекатился и встал на колени, стреляя из автомата, специально поверх головы, чтобы испугать полицейского, а не убить его.

Полицейский был, наверное, полный идиот, если не понимал, что Керни мог уже три раза его убить. Он выстрелил еще дважды, оба раза промахнулся, потом споткнулся и упал.

Керни вскочил на ноги. Те, кто смотрел сегодняшнее представление, бежали к своим машинам, но некоторые, услышав стрельбу, рванули в лес. Керни подумал, что пора и самому сматывать удочки.

Он уже видел машину, она ехала к нему, сдавая назад. Керни слышал шум двигателя, который внезапно перекрыли сирены полицейских машин. Керни запрыгнул на переднее сиденье и, не глядя, отдал Линде автомат.

— Дорогая, подержи.

— Спасибо, сукин сын!

Керни удивленно повернул голову и обнаружил, что на переднем сиденье рядом с ним сидит полицейский, направив дуло револьвера ему между глаз.

Керни уже успел включить первую передачу, поэтому он вдавил в пол педаль газа, одновременно уворачиваясь от дула. Револьвер выстрелил, и Керни даже зажмурился, чтобы струя горячего воздуха не обожгла глаза. Как только машина рванулась вперед, он нажал на тормоз, не давая полицейскому восстановить равновесие.

Левой рукой он уже держал запястье противника, а локтем правой успел ударить полицейского в горло, стараясь в то же время не убить его. Револьвер выстрелил еще раз, а потом полицейский откинулся назад, держась руками за горло. Керни выхватил у него оружие, и машина рванулась вперед.

Полицейские автомобили были уже футах в двадцати от него, Керни крутанул руль и почти развернул машину на месте. С тем двигателем, который стоял у него под капотом, он мог не опасаться погони. Машина понеслась по шоссе, и Керни успел отметить про себя, что полицейский уже дышит легче, стекла в салоне не разбиты, потому что окно было опущено, а девушка, которую они спасли от веревки, успела зарядить его автомат и револьвер полицейского.

Глава двенадцатая

Как только они убедились, что полицейский дышит нормально и выживет без посторонней помощи, они высадили его на дороге, обещая оставить оружие и рацию в полумиле дальше, за дорожным знаком.

— Кто вы, черт возьми, такие?

Керни сказал:

— У меня очень важные дела, мистер Кейхоу.

Он прочитал имя полицейского на жетоне.

— Если вы настоящий полисмен, то сами захотите, чтобы я сделал эту работу.

— Вы спасли мне жизнь. После того, как чуть не убили меня.

— У меня нет причин убивать вас или позволить вам умереть. Именно наличие причины, вот в чем разница между человеком и животным. Подумайте об этом, когда в следующий раз вы направите пистолет на человека, который просто остановил линчевание.

— У вас было оружие.

— Вы делали то, что должны были делать, правда? Я тоже делал то, что должен был делать. Поэтому давайте на этом закончим.

Полицейский протянул ему руку, говоря:

— Я скажу, что вы поехали в другую сторону.

— Просто не говорите им ничего. Как будто у вас повреждено горло, этого хватит.

Керни крепко пожал ему руку и сел в машину. Как только они отъехали, он сменил канадские номера и документы. Выехав на шоссе, он сказал Марси, которая сидела сзади, держа в руках револьвер полицейского:

— Где вас высадить?

— Я хочу знать, кто вы, черт возьми, такие?

— Хорошо.

Он взглянул на Линду, потом на спидометр, чтобы отметить полмили, где они собирались оставить оружие и рацию. И начал тормозить.

— Что вы делаете? — спросила Марси.

— Я держу свои обещания.

— Не останавливайтесь.

— Мы поедем дальше только, когда оставим револьвер и рацию.

— Дерьмо собачье!

Он услышал щелчок, когда она взвела курок.

— Если вы меня застрелите, машина перевернется и вам придется идти пешком. Я с вами не пойду, потому что буду мертв. Линда, наверное, вылетит через ветровое стекло или попытается отнять у вас оружие, и вы ее тоже застрелите. Решайте, что вы будете делать.

Пока он говорил, машина остановилась возле знака ограничения скорости. По радио он слышал, что из-за непредвиденных трудностей с топливом президент Маковски издал срочный указ, по которому скорость временно ограничивалась до пятидесяти миль в час. Керни сказал:

— Можете положить револьвер и рацию возле знака, а я пока подержу автомат.

— Езжайте вперед!

— Нет.

Керни прикурил сигарету. Он редко курил в машине, стараясь постепенно отвыкнуть, но сегодня у него был трудный день, который обещал быть еще труднее, если Марси не застрелит его сейчас.

— Я вас убью!

Керни пожал плечами.

— У вас странное отношение к человеческой жизни. Если бы Линда и я относились к людям точно так же, вы бы сейчас болтались на веревке, разве нет? Или вы стреляете, и мы больше не будем спорить, или осторожно спускаете курок и кладете оружие и рацию туда, куда я вам сказал. Мы и так потратили кучу времени, так что полиция и ваши друзья, которые остались возле дерева, уже, наверное, близко.

— Проклятье!

Он услышал, как она спустила курок, демонстративно и совсем непрофессионально и начала выбираться из машины. Линда посмотрела на него, как бы говоря: «Поехали!»

Керни покачал головой, потом потянулся и взял с сиденья автомат. Он отсоединил магазин и отдал его Линде.

Марси забралась обратно в машину.

— Я думаю, вам нужно встретиться с нашими людьми. Я ваша должница.

— Что вы мне должны? Спасибо или пулю в лоб?

Он посмотрел на нее в зеркало, и Марси улыбнулась в ответ.

— Еще не знаю.

— По крайней мере, честно.

Керни включил передачу…

Он был рад, что ему прислали джип, потому что это была не дорога, а едва наезженная колея, невероятно тяжелая. Если бы пошел хоть небольшой дождь, они бы не выбрались без полного привода.

Два человека вышли к дороге, Керни понял, что ему нужно остановиться. Марси сказала:

— Подождите здесь, — и выпрыгнула.

— Эти люди — «Патриоты»? — спросила Линда.

— Я думаю, да. Вне закона в собственной стране. Напоминает легенды о Робин Гуде, правда? Но никакой король Ричард не вернется и не сбросит узурпатора Маковски с трона. О, — возле машины послышалось какое-то движение, — вон идут лесные жители.

Но вместо луков и стрел у них в руках были автоматы…

Им пришлось пройти добрую четверть мили. Керни нес свой автомат, и кроме складного ножа в кармане рубашки, у него больше не было оружия.

Они вышли к палаткам и шалашам, где находился лагерь «Патриотов». Раньше здесь была маленькая деревенька, где во время Великого кризиса жили люди. В центре горел большой костер. Совсем как в легенде о Шервудском лесе здесь жили целыми семьями, с женщинами и детьми.

«Даже для тех, кто вне закона, жизнь продолжается», — подумал Керни.

От костра отошел человек, на левом боку у него висел пистолет в кобуре, а на правом большой охотничий нож. Он носил их так, как будто это были знаки отличия.

— Мне сказали, что вы — тот мужчина, который спас Марси от петли. Меня зовут Дэн Девон, я руководитель.

Высокий человек с хриплым от виски голосом протянул руку. Керни сделал шаг вперед и крепко пожал ее.

— Называйте меня Джеф. Мою подругу зовут Линда.

— Джеф. Садитесь. Линда, вы тоже.

Они уселись к огню, и Марси примостилась рядом с Дэном Девоном, совсем как дочь рядом с отцом. Керни внимательно посмотрел на девушку, потом на Дэна. Тот улыбнулся.

— Вы заметили сходство? У нас похожи только глаза. Все остальное у нее от матери, даже характер. Мы искали ее, но потом мне сказали, что она нашлась. Я еще раз благодарю вас.

Керни только кивнул.

— Вы не похожи на человека, который шатается без всякой цели. Вы англичанин?

Керни пожал плечами.

— Можно сказать и так.

— Что вам нужно?

— У вас есть связи с «Патриотами» возле Харрингтона, Северная Каролина?

Дэн Девон секунду помолчал. Свет костра придавал его лицу какое-то дьявольское выражение.

— Кое-какие связи есть. Так что вам нужно? — снова спросил он.

— Шериф округа каким-то образом связан с ФОСА. Мне нужно выйти на ФОСА, у меня есть на то свои причины.

— Вы приехали сюда убить кого-нибудь?

Керни закурил.

— Может быть. А вы знаете кого-нибудь подходящего?

Дэн Девон рассмеялся.

— О, черт! Целый список. Конечно, первым в голову приходит этот проклятый диктатор без мозгов, который сидит в Белом Доме, но это ни к чему не приведет. Мы сами должны переизбрать его.

— Вы думаете, вам это разрешат?

Дэн Девон помолчал, раскуривая трубку.

— Я свяжу вас с теми «Патриотами». А что потом?

— Потом я найду канал в ФОСА и начну искать. Это все, что я могу вам сказать. Если мне повезет, то с вашим мистером Маковски вы будете разбираться сами. Зато с ФОСА уже проблем не будет. А может быть ничего не получится, кто знает?

— Я вам помогу. У нас есть люди, которые проведут вас мимо постов. Кстати, как вы путешествуете с этой штукой?

Керни рассмеялся.

— Ну, если вам интересно, то Линда улыбается каждому полицейскому на посту, так что они забывают про все на свете, тем более, про автомат. Каждый раз получается.

Дэн Девон рассмеялся, а Линда погладила его руку, положив голову ему на плечо.

Глава тринадцатая

Микроавтобус остановился.

Дэвид Холден глубоко вздохнул. Ночью из-за ям и ухабов им не удалось поспать. И каждый раз, когда машина поворачивала или замедляла ход, они просыпались, ожидая встретить полицейский патруль.

Он не спал с пяти утра, Рози тоже не спала, но потом задремала у него на плече. Машина остановилась, и Рози подняла голову.

— Мы приехали?

— Да, мы приехали, — сказал Холден.

Кто-то открыл дверь снаружи. Он увидел улыбающиеся лица, людей, которые были счастливы видеть его живым. Позади всех он увидел лицо Лютера Стила.

— Дэвид. Рози.

Холден вышел из микроавтобуса, потом помог выйти Рози. Он шел через толпу, принимая поцелуи, пожимая кому-то руки и обнимаясь с кем-то, прямо к Стилу, который стоял, возвышаясь над толпой. Стил и Рози обнялись. Стил протянул руку, и Холден крепко пожал ее.

— Наконец-то. Как Кларк Петровски?

— Говорят, намного лучше. Он уже скоро встанет на ноги.

— Хорошо, — кивнул Холден. — Тебе удалось прочитать, что было в спичечном коробке?

— Да, только вчера. Тебе лучше самому посмотреть. После того, как вы поспите, нам надо поговорить, это важно.

— Если это важно… — начала Рози.

— Сначала идите поспите.

Лютер Стил отвернулся и пошел прочь.

Глава четырнадцатая

— Томас Эшбрук?

Он сидел против солнца и не видел, кто говорил. Мягкий женский голос шел как будто с неба.

Он поднял голову. Она была высокая, с невероятно длинными ногами и великолепным загаром. Бикини на ней было очень узкое и подчеркивало традиционные части женской анатомии, вместо того, чтобы их скрывать.

Небо уже покрывалось тучами, и казалось, что над островом скоро разразится буря. Холодный ветер продувал веранду отеля, и Томас Эшбрук удивлялся, как эта черноволосая девушка может стоять здесь просто так, почти голая.

— Меня зовут Том, а вы мисс…?

Он начал вставать со стула.

— Пожалуйста, сидите. Меня зовут Электра Димитропулос. Вы знаете моего отца. Можно подсесть к вам?

Он кивнул и принес ей стул. Она уселась, положила ногу на ногу. У нее явно торчали соски, и ему было даже как-то неудобно. Она заметила его взгляд и сказала:

— Сейчас холодно.

— Да, — кивнул Эшбрук.

Она открыла свой пакет, который держала в левой руке, и вытащила кусок длинной, ярко-зеленой ткани. Эшбрук думал, что она свернет из него юбку, но вместо этого она обернула ткань вокруг плечей и груди.

— Вы будете пить, мисс Димитропулос?

— Зовите меня Электра. А вы что пьете?

— Темное пиво, но я как раз хотел заказать чего-нибудь покрепче.

— Тогда закажите мне то же, что и себе.

Она достала сигареты и стала рыться в сумочке, пытаясь найти зажигалку. Эшбрук вытащил свою «Зиппо».

— Спасибо. Эти старые зажигалки кажутся вечными.

— О, да. Моей уже двадцать лет.

Он подозвал официанта.

— Демосфен говорил мне, что вы очень красивы, но я, естественно, думал, что для любого отца его дочка — самая красивая в мире.

Она улыбнулась и выпустила дым через ноздри. Конечно, курение — дурацкая привычка, особенно в молодости, но, по крайней мере, она курила по-настоящему, а не просто притворялась в угоду моде. Подошел официант. Эшбрук сказал несколько слов на греческом. Официант старательно повторил заказ на английском.

— Два бокала мартини. Хорошо, сэр.

Официант ушел, и Электра расхохоталась. Эшбрук улыбнулся.

— Ваш греческий не сравнить с его английским.

Она стряхнула пепел в пепельницу посередине стола. Ветер тут же унес пепел, и она улыбнулась, глядя, как он улетает.

— У меня для вас есть кое-какая информация, Том.

— Какого рода?

— Из Тель-Авива, из Вашингтона и все такое. Здесь слишком хорошо слышно. Когда мы выпьем, то пойдем в другое место. Кроме того, скоро начнется дождь.

— Хорошо, — сказал Эшбрук.

Дождь внезапно обрушился на них, когда они бежали по тропинке к маленькому розовому домику, окруженному яркой тропической зеленью, блестевшей в брызгах дождя.

Электра Димитропулос смеялась, легко убегая от Тома Эшбрука. Яркая материя, которой она обернулась наподобие сари, когда они выходили с веранды, теперь раздувалась у нее за спиной, потому что она взяла кусок ткани за концы и бежала, раскинув руки.

Одним прыжком она взлетела на крыльцо и закричала:

— Том, я выиграла!

Том Эшбрук остановился возле крыльца, не обращая внимания на дождь, любуясь ее беззаботной красотой.

— У меня была дочь. Наверное, ваш отец рассказывал о ней?

— Да, — сказала она. — Элизабет Эшбрук, Элизабет Холден. Жена знаменитого профессора Дэвида Холдена.

— Да.

— Я знаю, что у вас есть жена и поэтому я обещаю, что буду флиртовать совсем немножко, но без этого я не могу. К тому же вы мне нравитесь. Я напоминаю вам вашу дочь?

— Даже слишком. И ее мать в молодости.

— Сейчас я достану ключ, — сказала Электра. Его подмывало спросить, где она может носить ключ, но потом он вспомнил, что женщины все носят в своих сумочках. Она нашла ключ и вручила ему.

— Американские агенты до сих пор охотятся за вами?

— Да, поэтому я не поехал в Тель-Авив.

— Для меня они, как колдуны, которые боятся дождя, потому что опасаются растаять.

— Тогда пусть все время идет дождь, — улыбнулся он.

Эшбрук толкнул дверь левой рукой, а правую положил на рукоять девятимиллиметрового «Вальтера» в плечевой кобуре.

— Если вы не возражаете, я войду первым.

Он не ждал ответа, а просто зашел в темное бунгало и щелкнул выключателем. Никого постороннего не было, по крайней мере, на первый взгляд, и он отошел в сторону, чтобы впустить Электру. Ему не видна была кухня и спальня. Эшбрук прошел через гостиную, проверил туалет и ванную, потом спальню. Там стоял большой, широко открытый шкаф, где висели платья и блузки.

— Снимайте с себя все мокрое. Быстренько, — приказала Электра.

Эшбрук засунул пистолет в кобуру и улыбнулся.

— Вы закрыли дверь?

— Да. А теперь снимайте мокрые вещи.

Эшбрук стянул с себя куртку и сбросил туфли. И рубашка, и даже ремень плечевой кобуры были мокрые. Он достал из кармана носовой платок, который был только немного влажным и стал протирать пистолет.

— Держите.

Он обернулся на голос. На него летел белый женский халат, который по размеру подошел бы и мужчине. Он удивился, зачем ей вещи, которые для нее явно велики Эшбрук пошел в ванную переодеваться.

Они сидели прямо на полу, на белом ковре перед камином. Камин отапливался газом и поэтому разжечь огонь не составило никакого труда.

Электра Димитропулос, похоже, совсем не стеснялась его, сидя на ковре в короткой рубашке розового шелка.

— Почему вы думаете, что они вас преследуют? Я имею в виду — американские агенты.

Она поднесла к губам сигарету, ожидая, когда он даст ей огня. Эшбрук дал ей прикурить, потом бросил «Зиппо» на ковер рядом с пистолетом.

— Чтобы через вас выйти на вашего зятя?

— Дэвида Холдена? Может быть, я не знаю. Я не доверяю Роману Маковски. И, как бы там ни было, это мне тоже выйдет боком.

— Хорошо. Люди из «Моссада» говорят, что они заполучили того перуанского наркодельца, которого взял в плен ваш зять.

— Ортегу де Васкеса, — вспомнил Эшбрук.

— Правильно. Они три раза перепроверили его информацию. Президент Маковски…

— Давайте называть его просто мистер или парнишка, или как-нибудь еще, о'кей?

— О'кей. Так вот, наш парнишка спит с этой женщиной, Нэнси О'Донелл. Она член «Фронта Освобождения Северной Америки», как и сказал Ортега де Васкес. По-моему, он — тупица.

— Маковски? И что?

Электра засмеялась.

— Наверное, он…

Она затянулась сигаретой и сказала:

— Это не просто невинные шалости. Он не знает, что она член «Фронта». Израильская разведка думает, что Нэнси курьер ФОСА. У нее есть другой постоянный любовник в Александрии, а живет она в Белом Доме. Любовника зовут Артуро Гузман.

Том Эшбрук на секунду задумался. Он уже где-то слышал это имя. Он почувствовал, что постарел, не может сразу вспомнить нужную информацию.

— Мой отец говорит, что Гузман — один из самых крупных торговцев наркотиками в мире.

— Именно это я о нем и слышал, — кивнул Эшбрук. ФОСА в основном финансировался за счет продажи наркотиков, так что это было неудивительно.

— Но вы знаете, на ком он женат?

— Нет, — честно признался Эшбрук.

Электра затушила сигарету, отпила из бокала и наклонилась к нему.

— Он женат на русской эмигрантке, которая была дочерью Алексея Кирова.

— Кирова? Кажется, его отец был тем известным большевиком, а они любили брать разные дурацкие псевдонимы. Так, например, Иосиф Сталин означает стальной Иосиф. Этот Киров, кто он?

Электра засмеялась.

— Он в Советском Союзе то же самое, что босс Коза-ностра, все равно, что capo di tutti capi[1] в мафии. Поскольку он никогда не шел против властей, они не особенно беспокоили его, как говорит мой отец. Но, когда началась, как они называют, гласность, Киров уехал на Запад.

— Далеко на Запад?

— Папа говорит, он живет где-то возле Касабланки, на Марокко. Для наркодельца — это идеальное место.

Том Эшбрук взял у нее сигарету. Она курила настоящие сигареты «Пэлл Мэлл». Он затянулся, закрыл глаза и сказал:

— Похоже, Киров контролирует Гузмана через его жену. А Гузман связан, а может быть даже контролирует подругу Маковски. — Он задумался, потом засмеялся: — Черт, я уже слишком старый. Это для меня сложно.

— Можно, я сделаю кое-что?

Он открыл глаза и взглянул на нее.

— Что?

Она наклонилась к нему, обняла за шею и стала целовать в губы. Потом Электра опять села прямо.

Эшбрук уставился на нее.

— Я знаю, что вы женаты и что вы старше моего отца, но мне так захотелось. Я подумала, мы оба поймем…

— Что поймем?

— Что мы упускаем из-за того, что вы женаты и друг моего отца.

— Вы очень красивая девушка, Электра, — это единственное, что пришло ему в голову, потому что в его возрасте было бы глупо сказать, что она хорошо целуется.

Том Эшбрук оперся на кушетку позади них и закрыл глаза, затягиваясь сигаретой. Он чувствовал себя слишком старым.

Он услышал, как повернулась дверная ручка. Правой рукой Эшбрук бросил сигарету в камин и закрыл Электре рот, чтобы она не закричала, а левой схватил пистолет.

Секунду он смотрел в изумленные глаза Электры, потом убрал руку, направив дуло на дверь. Девушка подала ему кобуру, и он накинул ее на плечо. В боковом карманчике было еще две полных обоймы.

Из своей сумочки Электра достала маленький полуавтоматический пистолет. Эшбрук слышал, что человек пошел в спальню. Наверное, он надеялся найти их там.

Дверь открылась, и появился мужчина в белом костюме, с короткоствольным револьвером в правой руке. Эшбрук не мог рассмотреть его лица, да на это и не было времени. Держа пистолет на уровне глаз, Эшбрук два раза выстрелил.

Человек тоже успел выстрелить, пуля срикошетила от паркета, потом «гость» упал навзничь в открытую дверь.

Электра Димитропулос была уже возле двери, обеими руками держа пистолет.

Автоматная очередь прошила стену, отбросив Электру от двери. Правая грудь и живот сразу окрасились кровью. Эшбрук бросился на пол, и пули засвистели у него над головой. Он перекатился, успев подумать, что, наверное, потянул сухожилие и два раза выстрелил в фигуру, которая появилась в дверях.

Даже падая, человек нажимал на спуск, пули ударялись в стены, отрывая от них щепки.

Том Эшбрук достал еще одну обойму и перезарядил пистолет. В комнату больше никто не вошел.

Эшбрук встал на колени, а потом, превозмогая боль в правой лодыжке, поднялся на ноги. Пустую обойму он засунул в карман халата. Обоймы сейчас были, как стакан воды в пустыне.

Эшбрук похромал через комнату, направляясь к Электре. Она наверняка умерла. По пути осмотрел тело на пороге. Труп. Тот, кто стрелял из пистолета, тоже был мертв. Он взял пистолет.

Дождь все еще шел.

Эшбрук вернулся к Электре. Ему тяжело было опуститься возле нее на колени, но он сделал это. Держа пистолет в правой руке, он поднял голову Электры.

— Глупо, — улыбнулась Электра. — Насмотрелась кино. В кино не стреляют сквозь стены.

— Ты права, Электра.

— Поцелуй меня, Том.

— Хорошо.

Эшбрук наклонился к ней и прикоснулся губами к ее губам. Потом она умерла.

Эшбрук осторожно опустил ее хорошенькую головку на пол.

С большим трудом, превозмогая усиливающуюся боль в ноге, Эшбрук встал. Он посмотрел на труп в спальне. Конечно, ни у автоматчика, ни у того, кто лежал в расползавшейся луже крови, не было никаких документов, можно было даже не искать. Но оба они были, без сомнения, американцы.

Ставки росли.

Эшбрук пошел в ванную переодеваться.

Глава пятнадцатая

— Я до сих пор точно не знаю, как он это сделал, но, наверное, он нанес на спички фотоэмульсионный слой, а потом спроецировал текст, как при фотопечати. Хотя я читал об этом только в шпионских романах. Я уверен, что мистер Серилья оставил нам что-то у себя в доме, в тайнике, который обозначен на чертеже.

Лефлер и Блюменталь вошли в палатку и остановились около входа. Стил знаком показал, чтобы они заходили.

— Я надеюсь это найти.

— Как? — спросила Рози.

— Со стороны матери у меня есть двоюродная сестра. Ее дочь работает в Белом Доме.

Холден сидел молча, только слушая и наблюдая.

— Но что мы можем сделать? — настаивала Рози.

— Я еще не знаю. Но она работает в обслуге. А слуга — это все равно, что невидимка. Может быть…

— Когда мы узнаем точно, босс? — спросил Раннингдир, отрываясь от работы.

— Я не знаю, — признался Стил, — мы могли бы попробовать проникнуть в дом к мистеру Серилье. Он опечатан. Не хотелось бы срывать печать, но если нет другого выхода…

Наконец заговорил Дэвид Холден.

— Если мы не найдем ничего против Маковски, то у нас будет очень большая проблема. Ячейки «Патриотов» постоянно теряют людей по всей стране, как нам передают по сети. Даже связь через курьеров уже ненадежна, потому что мы теряем людей, и их некем заменить. Сейчас мы — единственная ячейка, которая хоть как-то может противостоять ФОСА.

Самый молодой из пяти бывших агентов ФБР, которых привел с собой Лютер Стил, сказал:

— Люди доверяют вам, профессор Холден.

— Людей слишком мало, Рэнди. Я не хочу сказать, что мы сдаемся, но, похоже, это чувствуют все в лагере. Одно подразделение «Патриотов» не может бороться и с ФОСА, и с президентскими «Ударными отрядами».

— ФОСА успокоился, — возразил Раннингдир. — Интересно, почему?

— Я специально изучал контртерроризм, — сказал Стил, — и в данных обстоятельствах ФОСА на короткое время должен прекратить насилие, в котором он обвиняет «Патриотов».

Холден чувствовал себя очень усталым.

Глава шестнадцатая

— Поверни здесь, — сказала Марси с заднего сиденья. Керни нажал на тормоз и начал выворачивать руль. Фары выхватывали из темноты темные окна домов. Это была та часть Северной Каролины, где он никогда не был. Хотя в свое время отдыхал в отеле на побережье в этих местах. Наверное, Линда Эффингем тоже думала об этих счастливых днях, которые они провели вместе, потому что в темноте она погладила его руку.

— Почему мы так близко подъезжаем к городу? — спросил Керни, оглядываясь через плечо.

— У нас нет другого выхода. Все остальные дороги в другой конец Харрингтона идут мимо офиса шерифа, а я не хочу рисковать.

— Хорошо, Марси, — кивнул Керни.

Радио передавало последние новости.

— И последнее сообщение на этот час, — объявил бодрый голос с восточным акцентом. — Федеральные службы безопасности штата все эти часы разыскивают банду «Патриотов», которые устроили вчера кровавую бойню в лесу. Источники сообщают, что, по крайней мере, дюжина вооруженных бандитов напала на группу безоружных граждан, которые пытались передать террористку из числа «Патриотов» Марси Девон в руки властей.

Марси Девон, которая разыскивается в связи с несколькими кровавыми ограблениями банков по всей Южной Каролине и подозревается в организации взрыва бомбы в одном из кафе, была освобождена во время этой провокации. По крайней мере, один из безоружных граждан был серьезно ранен из крупнокалиберного автоматического оружия, даже после того, как поднял руки и не оказывал сопротивления. Было повреждено несколько автомобилей.

Полицейский патруль, привлеченный стрельбой, был атакован отступающими «Патриотами». И, хотя никто из полицейских не дал никаких комментариев, источники, близкие к президентским «Ударным отрядам», заявляют, что один из сотрудников полиции был жестоко избит, тоже после того, как перестал вести ответный огонь. Второй полисмен был похищен, избит с еще большей жестокостью и выброшен из машины прямо на шоссе, где, без сомнения, умер бы, если бы не подоспела помощь.

Розыск Марси Девон и остальной шайки ведется в юго-восточной части области. Девон и ее компаньоны наверняка вооружены и готовы на все.

Керни выключил радио.

— Это было очень интересно. Линда, ты на все готова?

— Нет, — хихикая, ответила она.

— Сукины дети, — прорычала Марси, — все вранье, до последнего слова!

— Войны выигрываются пропагандой так же, как снарядами, бомбами и ракетами. И если враг деморализован…

— Но мы не враг… — начала Марси.

— Вы и есть враг, совершенно определенно, — перебил ее Керни. — Но я говорю не о вас или вашем отце, или остальных «Патриотах».

Линда сказала:

— Если Маковски и его люди сумеют убедить остальных американцев, что «Патриоты» — это просто злобные убийцы, которые занимаются только тем, что нападают на безоружных, избивают сотрудников полиции и все такое, то американцы будут ненавидеть «Патриотов» еще больше, чем сейчас. Джеф это имеет в виду. Вы проиграете, а Маковски и его сброд выиграют.

— Но кто-то же должен… — снова начала Марси.

— Нет, никто не должен, — снова перебил ее Керни. — Я говорил это раньше и опять повторю. Охотиться за Маковски — это самое неблагодарное занятие сейчас. Властям нужно оказывать уважение, даже если человек, который стоит во главе, лжец и убийца.

— Так что же нам делать, Джеф?

— Показать людям, кто он есть на самом деле. Заставить ваших представителей в Вашингтоне отозвать его.

— Это называется импичмент, Джеф, — подсказала Линда.

— Вот именно. Импичмент — то, что нужно для этой твари.

— Что, если мужчины и женщины в Конгрессе не сделают этого? Наверняка, многие из них — хорошие люди, но что, если голосов этих хороших не хватит? Что тогда?

У Керни на языке вертелось слово, которым он мог бы ответить на все ее вопросы, но он сдержался, закурил и молча продолжал вести машину.

Глава семнадцатая

Первый телефонный звонок Митч Даймонд принял в пять тридцать утра, второй через полчаса. Первой позвонила Шавана Тули. Вторым — Том Эшбрук.

— Уже есть кое-что, — сказали Холдену, когда он проснулся от стука по палатке.

— Буду через пять минут, — ответил Холден.

— Это был Раннингдир? — спросила Рози Шеперд, лежа у Холдена на руке.

— Да, может, это звонок, которого Лютер ждал от племянницы жены своего двоюродного брата, или кого-то там еще. Пойдем.

— Дэвид?

В темноте палатки он едва различал ее лицо.

— Что случилось?

Рози рассмеялась:

— В нашем положении ты еще спрашиваешь, что случилось. Много чего случилось, дело не в этом. Я беспокоюсь за тебя. Ты разговаривал во сне.

— И что я сказал? — спросил Холден.

— Ты говорил об этой казни. О казни тех двоих «ударников».

— И что я говорил?

— Было непонятно, но ты как будто плакал.

Холден сел на постели.

— Я сама могла это сделать, Дэвид. Ты слишком добрый. Но если бы ты их не застрелил, они бы продолжали убивать невинных людей. Конечно, убийство — это плохо, но есть разница между плохо и еще хуже. Иногда со злом можно бороться только злом.

— Я знаю, Рози, — Холден обнял ее и поцеловал в волосы.

В пижаме и армейских ботинках Рози выглядела, по меньшей мере, странно. Она сидела на постели и курила.

Холден стоял рядом, рассматривая карты местности на стенах.

Лютер Стил стоял перед радиостанцией. Остальные, кто присутствовали на этом предрассветном совете: Билл Раннингдир, Том Лефлер, Рэнди Блюменталь и женщина-радистка, разбрелись по палатке.

— Я был здесь, когда звонили и в первый, и во второй раз, — начал Лютер Стил. — Шавана Тули — это родственница, о которой я вам говорил — работает в обслуге Белого Дома. В ту ночь, когда убили Рудольфа Серилью, Хобарт Таунс поднял Романа Маковски с постели. Маковски был очень раздражен, когда вернулся и приказал Шаване убрать постель. Той ночью с ним кто-то спал. Дворецкий заметил, что после встречи с Таунсом Маковски был просто в ярости. Здесь начинается самое интересное. Они смотрели фильм на видеокассете. Комедию. В конце играли «Звездно-полосатое», это взбесило Маковски больше всего. Он перевернул чашку с кофе на ковер и наорал на Таунса. Потом Таунс ушел, взяв с собой полдюжины своих агентов.

— Кассета, — спокойно сказала Пэтси Альфреди, — Серилья оставил нам кассету.

Стил кивнул.

— Я уже справлялся, у меня остались друзья в Вашингтоне. Дом мистера Серильи уже обыскали полностью, чуть ли не разобрали по кирпичикам. Рано утром, сразу после смерти мистера Серильи, наверно час спустя, когда Таунс ушел от Маковски, он со своими людьми вернулся в дом. Содрал со стен обои, и поднял полы. Они не использовали никакой электроники. В этом есть смысл, потому что сильное электромагнитное поле могло бы повредить видеоленту. А если это — видеокассета, то они, естественно, хотели бы просмотреть ее перед тем, как уничтожить, чтобы выяснить, что же мистер Серилья знал на самом деле.

Стил откашлялся.

— Тот же человек в Вашингтоне сказал мне еще одну интересную вещь. Мистер Серилья имел страховку на ценные вещи в своем доме. Там были указаны золотые часы «Ролекс», которые ему подарили несколько лет назад, некоторые другие ценности, а также видеокамера. «Ролекс», как и все остальное, нашли при описи имущества, но камеры там не было. Я проверил еще одно: ни одна мастерская в Вашингтоне не ремонтировала камеру с таким номером. Это значит, что кто-то украл камеру из дома. И кассета, которая в ней стояла, и была тем фильмом, старой комедией, которую смотрели Маковски и Таунс. Мистер Серилья очень любил вестерны. Наверняка у него были почти все. Но, когда полиции штата разрешили осмотреть дом, там не было ни одной видеокассеты.

— Значит, она все еще в доме, — прошептала Рози.

— В том тайнике, который Серилья указал в чертеже на спичке, — кивнул Холден.

— Но как мы достанем ее, шеф? — спросил Билл.

Лютер Стил покачал головой и отвернулся.

— Наверняка в доме полно агентов Таунса, — сказала Рози. — Он подумал, что если Серилья оставил кассету, которую они не смогли найти, то директор успел предупредить нас по телефону, хотя связь прервали, и потом он был убит. Поэтому они ждут, что кто-то начнет ее искать. А это значит, что в доме западня, которая закроется, когда кто-то из наших людей достанет кассету из тайника. Что нам делать?

Дэвид Холден сказал, рассматривая пальцы:

— Нам нужно найти профессионального взломщика. А другой звонок?

— Звонил твой тесть, Том Эшбрук. Он встречался с какой-то женщиной, с непроизносимым именем, по-моему, греческим.

Стил попытался вспомнить имя.

— Димитропулос?

— Да, именно. Она передала ему информацию перед тем, как их попытались убить.

Холден поднял голову.

— С ним все в порядке?

— Да, я думаю, да. Он про это ничего не говорил. Женщина была убита. Но израильская разведка, с которой он в свое время работал, вышла на след. Ты когда-нибудь слышал про группировку «Лучшие американцы»? Одна из руководителей — Нэнси О'Донелл. Кроме того, она — курьер ФОСА, и к тому же крутит шашни с Романом Маковски.

— Это все слухи, — пробормотала Рози.

— О'Донелл также связана с человеком, которого зовут Артуро Гузман, одним из самых крупных торговцев кокаином в мире. Он женат на дочери Алексея Кирова, который сейчас живет в Марокко, но который руководил и, по-видимому, до сих пор руководит всем нелегальным бизнесом в Советском Союзе и в то же время находится в прекрасных отношениях с КГБ. Мистер Эшбрук думает — и я с ним согласен, что это и дает цепочку, которая нам нужна. Маковски, Борзой, ФОСА. Но нет прямых доказательств. Мы знаем это сами, но не можем доказать американскому народу.

— Черт! — сквозь зубы процедила Рози.

Глава восемнадцатая

Это был, собственно, не лагерь, а только место для встреч. Это значило, что «Патриоты» в Фарингтоне, Северная Каролина, не очень доверяли группе Дэна Девона и не открывали им место своей базы. Но в те дни все «Патриоты» не особенно доверяли друг другу, и это было мудро.

Встреча проходила в здании, которое когда-то служило сборочным цехом японской автомобильной фирмы. Многие иностранные фирмы прекратили свои вложения в американскую экономику после того, как начались неприятности с «Фронтом Освобождения Северной Америки». А после того, как власть перешла к Роману Маковски, они, боясь национализации промышленности, закрыли свои заводы.

Рост безработицы, дефицит импортируемых товаров и последующее обесценивание доллара вместе с безудержным ростом инфляции были, без сомнения, хорошим доказательством того, что они сделали правильный выбор.

Холодный дождь моросил, когда они шли через совершенно пустую, как будто заброшенную, автостоянку, хотя желтая разметка блестела под дождем, как новая. Керни нес свой автомат, потому что не хотел показывать Марси тайники в машине, где у него было другое оружие. И если встреча окажется опасной, то автомат будет самым надежным помощником. Как и раньше, он соединил два магазина вместе, что давало сорок выстрелов. Третий магазин Керни засунул за пояс своих джинсов.

— Простите, что я веду себя не по-джентельменски, — сказал он, первым входя в маленькую дверь цеха.

Он думал сначала оставить Линду в машине с включенной сигнализацией и двигателем, но потом решил, что с ним ей будет безопаснее. По крайней мере, в ее присутствии он сможет лучше контролировать себя, если что-то будет не так.

Внутри цеха три маленькие лампочки едва рассеивали темноту. Он никого не увидел и решил, что люди стоят в темноте для безопасности, на случай какого-то подвоха с его стороны. Он и сам ожидал подвоха. Организация «Патриотов», похоже, распадалась на части, и можно было ожидать чего угодно. Марси крикнула:

— Это я, Марси! Со мной двое друзей, мы вооружены, мы идем вперед!

Потом она повернулась и посмотрела на Керни.

— Пойдем!

— Хорошо, — улыбнулся тот.

Он крепко сжимал пистолетную рукоятку возле приклада. Хотя автомат стоял на предохранителе, Джеф держал большой палец на переключателе. В патроннике уже был патрон.

Керни почувствовал, как Линда крепко стиснула его левую руку. Он хотел как-то успокоить ее, но ничего не приходило в голову. Наконец из темноты раздалась команда, которую они ждали.

— Достаточно!

Керни остановился так резко, что Линда даже натолкнулась на него. Марси опять спросила:

— Это ты, Клайд?

— Я. Что вы хотите от этой встречи?

Ответил Керни:

— Я пытаюсь выследить руководителя «Фронта Освобождения Северной Америки», и мне нужна ваша помощь. Шериф вашего округа работает на ФОСА. Вы должны это знать.

— Вы англичанин? Или кто-то еще?

— Кто-то еще, — ответил Керни. — Наверняка не сам шериф руководит ФОСА в округе, но он бы мог вывести меня на настоящего руководителя.

— Кроме этих вонючих ФОСА у нас полно своих проблем.

Керни пожал Линде руку, как бы извиняясь за грубость собеседника.

— Послушайте, Клайд, — снова начал Керни, — если бы мы могли хотя бы частично вывести ФОСА из строя, было бы легче решать другие проблемы. Если Роман Маковски не сможет больше оправдывать ситуацию в стране чрезвычайным положением и беспорядками, то вам будет легче убедить людей в своей правоте. Даже если этого не случится, то разве не приятно узнать, что ФОСА, из-за которого все началось, больше недееспособен? Я охочусь за человеком, который руководит всей организацией.

Клайд быстро спросил:

— Что вы собираетесь сделать, если найдете его, арестовать?

Кто-то еще засмеялся в темноте рядом с ним.

Нужно было говорить правду.

— Нет! У меня есть приказ, неважно чей, что если я выйду на него, я должен его убить. Никаких арестов, никаких обливаний грязью в печати, никаких адвокатов и тому подобной ерунды! Просто сделать так, чтобы этот человек быстро умер. Но я не могу убить того, кого не нашел, правильно? Если я его убью, то это потрясет всю организацию, и они два раза подумают прежде, чем заменить его кем-нибудь. И если руководитель ФОСА думает, что самое худшее из того, что с ним может случиться, это — публичный скандал, он, естественно, ни о чем не беспокоится. А теперь ФОСА поймет, что если даже его лидер не застрахован от ножа или пули, что тогда говорить об остальных?

Некоторое время ему никто не отвечал, потом какой-то смельчак, всего лишь пяти футов или около того, ростом, вышел из темноты, держа в руке маленький пистолет.

— Так вы — убийца?

Керни тяжело посмотрел на него.

— Да, когда мне приходится убивать.

Джип трясся по узким и ухабистым сельским дорогам, постоянно моросил дождь, и с востока непрерывно шли новые и новые тучи. Очистители стекла работали на средней скорости, задавая своим шорохом убаюкивающий ритм. Клайд, руководитель группы «Патриотов» Харрингтона, сидел на переднем сидении. Марси и второй руководитель, которого звали Ларри или как-то еще, сидели на откидных сиденьях посередине.

В нескольких сотнях ярдов позади за ними ехал пикап с кабиной на пять мест и фургон. В них разместились другие «Патриоты» из Харрингтона.

— Билли Хоумен всегда был хитер, как змея, всегда был лжец и вор, это всем известный факт, — зло сказал Клайд.

— Несколько нелогично, — перебил его Керни. — Если все это знают, то как его избрали шерифом?

— Во время выборов оппонент Билли, демократ, погиб в автомобильной катастрофе, хотя, наверняка, это было убийство, и нам оставалось выбрать или Билли, или какого-нибудь другого парня.

— Значит, у другого парня были рога, хвост и свиной пятачок?

Клайд почесал щеку и засмеялся.

— Нет, он хороший парень. Энди Читвуд. Но он республиканец. В этом округе, Бог знает с каких пор, никогда не выбирали республиканца шерифом.

— Конечно, лучше выбрать мошенника, который к тому же мог оказаться и убийцей. Это понятно, — кивнул Керни. Он прикурил. — Куда мы едем?

— Люди ФОСА собираются раз в неделю. Сегодня утром у них такое собрание. Они меняют место встречи каждую неделю, но мы хорошенько за ними следим. Помните парня, о котором я вам говорил, Энди Читвуда? Энди был умнее нас всех вместе взятых. После выборов он поздравил Билли и попросил взять его на работу своим заместителем, говоря, что это покажет избирателям, как Билли печется о единстве нации. Билли нанял его. Когда Билли начал заниматься ерундой, мы думали, что Энди будет такой же сволочью. Но, когда мы сформировали ячейку «Патриотов», Энди стал одним из первых членов. Теперь он вроде нашего шпиона в ФОСА.

— И его до сих пор не убили? Либо ваш Читвуд какой-то суперагент, либо шериф Хоумен еще более тупой, чем вы рассказали. Или то и другое? Шериф Хоумен будет там?

В одном из отделений машины у Керни была обычная на вид аптечка, в которой находилось много интересных вещей, включая ампулы скополамина, который применялся при допросах во время второй мировой войны.

— Если возникнет сложная ситуация, вы можете сказать своим людям, чтобы они не убивали Билли Хоумена?

— А вы будете следить за ним?

— Если придется, — кивнул Керни, — но я постараюсь просто схватить его. Я знаю способ, как заставить его сотрудничать.

Клайд помолчал секунду, потом сказал:

— Договорились.

Глава девятнадцатая

Лем Пэрриш думал, что жена возьмет трубку. Потом в полусне он хотел обнять ее и, обнаружив, что ее нет рядом, сел на постели.

Телефон перестал звонить, но он услышал свой собственный голос, которым автоответчик сообщал, что никого нет дома. Он взял трубку со столика со стороны, где спала жена.

— Это Лем Пэрриш. Не кладите трубку, — он протер глаза, слушая автоответчик, потом после гудка сказал: — Говорите.

— Я не знаю, что делать, мистер Пэрриш.

Он уже слышал этот голос, женский голос, но не мог припомнить имени.

— Послушайте, я еще почти сплю. Кто вы?

— Это я — Джуди Грин, мистер Пэрриш, жена Тима.

— А, миссис Грин.

Почему жена его инженера звонит ему в… Он посмотрел на часы рядом с телефоном. Было почти семь, ему все равно нужно было вставать.

— В чем дело?

— Солдаты! Они пришли и увели Тима. Сказали, что это потому, что у него есть оружие. Когда они ворвались, они избили его так, что он потерял сознание, наверное, чтобы он не успел потребовать ордер на обыск.

— Какое оружие, миссис Грин? Хорошо подумайте.

— Не знаю я.

— Пистолет?

— Больше. Иногда он охотился с ним на оленей. Его подарил ему отец. Они забрали его!

Лем Пэрриш спросил:

— Куда?

— Они ничего не сказали. Я так…

Пэрриш перебил ее:

— Вы и дети в порядке?

— Мы боимся!

— Хорошо. Я дам вам номер, по которому вы позвоните. Трубку возьмет человек, которого зовут Митч, или его жена. Кто бы ни ответил, скажите, что я приказал кому-нибудь прийти и оставаться с вами. Подробно объясните, что случилось, хорошо? А я попытаюсь узнать, что с Тимом. Как только я что-нибудь узнаю, я вам позвоню. Если вас в доме не будет, это будет значить, что Митч решил, что у вас в доме небезопасно, и я буду искать вас через них, понятно?

— Да. Но Тим не сделал ничего плохого.

— Я знаю, миссис Грин. Не волнуйтесь, — соврал он. — Я начинаю искать Тима. У вас есть карандаш? Позвоните по этому номеру.

Он дал ей круглосуточный номер Митча Даймонда. Как только она позвонит Митчу, группа Дэвида Холдена будет знать, что власти что-то затевают. Национальная гвардия, которая приводила в исполнение этот проклятый приказ номер 128946, могла забрать Тима по доносу какого-нибудь соседа, но это могла быть и прелюдия к повальным арестам.

Они не могли бы найти у него дома ружье, не разобрав дом по кирпичикам, но оружие можно было подбросить.

— Черт!

— Что?

— Ничего, миссис Грин. Позвоните Митчу и не беспокойтесь.

Он положил трубку. Лем Пэрриш опустил ноги с кровати на холодный пол. Первым делом нужно позвонить на радиостанцию. Они вещают круглосуточно, там обязательно кто-то должен быть. Вдруг Тим успел позвонить туда.

Никто долго не брал трубку.

— Стив?

— Это Лем.

— А, Лем. Не вешай трубку.

Он уменьшил громкость звука.

— Это поют Трикси и Молли, хороший блюз. После них Шелли Хасти читает новости. Какой последний репортаж этого часа, Шелли?

Шелли Хасти что-то сказала. Она была умная девчонка и отличный журналист. Могла заставить расплакаться кого угодно.

— Никто не арестован из тех, кто стрелял в лесу во время линчевания. Наш штатный метеоролог Клинт Притчет обещает похолодание на всю неделю вперед.

— Что случилось, Лем?

— Мой инженер Тим Грин звонил вам?

— Нет, а что?

— Его схватили, думали, что он хранит дома оружие. Избили до потери сознания и вытащили из дома. Жена себе места не находит.

— О, черт! Что я могу сделать?

— Если Тим отзовется, выясни, где он и что с ним. Мне нужно кое-куда позвонить. Пусть Шелли тоже обзванивает свои каналы, как только выйдет из эфира. Если кто-то из вас что-нибудь выяснит, звоните мне прямо домой.

— Хорошо.

— Пока, — Лем Пэрриш положил трубку и тут же начал набирать другой номер.

Полчаса переговоров и телефонных звонков ничего не дали. Просто некоторые люди посочувствовали Тиму. Потом Пэрриш снова позвонил на радиостанцию. Там тоже ничего не было известно. Он сказал Стиву, чтобы тот в случае чего звонил ему прямо домой. Лем успел принять душ и побриться, когда зазвонил телефон. Он подошел на втором звонке.

— Да, слушаю.

Раздался приятный голос Шелли Хасти.

— Лем, я полчаса не могла добиться ничего, пока не решила позвонить в ассоциацию «Черных патрульных». Тим несколько раз помогал ассоциации собирать деньги для неимущих детей. Оказалось, что они как раз проверяют списки арестованных за хранение оружия. Если Национальная гвардия арестовала Тима Грина, то, наверняка, его посадили вместе с кем-нибудь из этого списка. Всех их держат, не допуская никаких контактов. Парень, с которым я разговаривала в ассоциации, думает, это из-за того, что при арестах многих избивают и даже калечат, а власти, конечно, не хотят, чтобы это появилось в газетах. Как будто газеты сейчас печатают правду.

— Некоторые печатают, — заметил Пэрриш.

— Так вот, они считают, что Тима держат где-то в округе, может быть в одном из загородных пансионов.

— Спасибо, девочка. Смотри не скажи об этом в новостях, иначе тебя тоже отправят отдыхать в пансион.

— Это мы еще посмотрим. Будь осторожен.

Аппарат замолчал. Чистя зубы, Лем думал, что он может сделать. И пришел к тому же, о чем подумал с самого начала. Он позвонил жене Тима, Джуди. С ней была жена Митча Даймонда. Пэрриш сказал ей:

— Увези миссис Грин и детей куда-нибудь из дома, просто на всякий случай.

Потом он вышел из дому. Ему нужно было найти этот пансион.

Глава двадцатая

Дождь стоял тяжелой серо-зеленой стеной. Перед тем, как запрыгнуть в машину, Джеф Керни оглянулся. Линда Эффингем замерла в классической позе, которую всегда показывают в кино, когда женщина прощается с мужчиной и не надеется его больше увидеть. Как будто прочитав мысли Керни, Линда едва заметно махнула ему рукой.

Грузовик, полный вооруженных людей, среди которых были и женщины, включая Марси Девон, выехал на шоссе, и Керни больше не видел Линду.

Керни набросил капюшон, ботинки были перепачканы в глине, в руках он сжимал автомат, а под свитером у него была плечевая кобура. Керни редко носил кобуру, разве что на поясе, ее можно было быстро отстегнуть. Но для такой операции плечевая кобура была необходима.

Эта штука была специально сшита по его заказу. Слева под мышкой в ней умещались два больших полуавтоматических «смит-и-вессона», а справа, как противовес, висел кожаный мешочек с двумя запасными обоймами на двадцать патронов каждая. На спине у Керни дулом вниз висел девятимиллиметровый автомат «Узи». ФОСА могли встретить их не очень дружелюбно, в этом случае «Узи» был отлич ным оружием для ближнего боя.

Клайд ехал впереди колонны и, подняв руку с пистолетом, просигналил остановку. Руками он показал, что пора перестраивать машины в боевой порядок. Керни взглянул на Марси. Она промокла, как утопленный котенок. С ними был еще один «патриот», некий Гарри Лейн. Гарри Лейн, на первый взгляд добродушный парень, повязал голову черным платком, совсем как пират. А поверх одел разорванный полиэтиленовый кулек.

Керни был поражен: в маленькой долине перед ними была огромная автомобильная свалка. Битые и наполовину разобранные машины стояли друг на друге. По четыре, по пять машин. Их были сотни, может быть, тысячи или больше. Он никогда не видел такой огромной свалки. Керни расстегнул куртку. Примерно через шестьдесят секунд должна была начаться атака. На свалку вела единственная дорога. По ней практически невозможно было проехать, это была сплошная жидкая грязь.

Но Джеффри Керни увидел, что две машины, одна из них производства фирмы «Дженерал Моторс», а вторая — старенький «Сааб», свернули на эту дорогу, направляясь к свалке. Еще одна машина подъехала к повороту, из нее вышли трое. У одного была М-16. Из «Сааба» вышли двое мужчин и женщина, у женщины был автомат «Узи». Еще одна машина подъехала к дороге, на этот раз какой-то маленький «японец». Потом еще машина и еще две.

Клайд не подавал сигнала к атаке, ожидая, наверное, когда соберутся все. Керни посмотрел на часы. Минута уже давно прошла. Какой-то современный микроавтобус свернул на дорогу, за ним маленький грузовичок. Пикап не успел еще въехать в ворота свалки, когда на дороге появился еще один автомобиль. Это была машина шерифа округа, с мигалкой на крыше и всем, что полагается.

— Что он тянет? — пробормотала Марси.

Гарри Лейн едва слышно прошептал:

— Миссис Девон, Клайд знает, что делает. Расслабьтесь. Когда придет время нападать, мы нападем, но не раньше.

Гарри Лейн казался очень спокойным парнем, и Керни нутром чувствовал, что на него можно положиться в бою.

Они подождали еще примерно пять минут. Машин больше не подъезжало. Наконец взвилась красная ракета, дымя и шипя под дождем.

Это был сигнал для другой, более многочисленной группы «Патриотов» начинать атаку.

Раздалась длинная очередь из тяжелого пулемета. «Патриоты» продвигались к центральным воротам свалки, бросая в старые машины, так называемые «коктейли Молотова» — бутылки с зажигательной смесью. Они не приносили вреда, это было скорее психологическое оружие. Люди возле ворот начали отстреливаться.

Но Керни, Марси, Гарри Лейн и другие из маленькой группы Клайда все еще ждали. Люди ФОСА, включая троих, которые вышли из машины шерифа, побежали к автомобилям. И здесь Клайд показал себя настоящим полководцем. Такой план не постыдился бы использовать сам маршал Монтгомери, а мерзкая погода была только в помощь. Когда две машины выехали на дорогу, чтобы улизнуть со свалки, появился еще один автомобиль. Это был грузовик-цистерна, который ехал задним ходом. Примерно на середине дороги грузовик остановился, хотя на него уже мчались три машины ФОСА.

Человек с рацией, который ехал на лесенке, прицепленной к кузову, и по радио направлял водителя, спрыгнул и открутил какой-то вентиль под цистерной. В ту же минуту на дорогу полилось масло, а грузовик начал двигаться вперед. Человек с рацией побежал вперед, успев бросить бутылки на дорогу позади себя. Масло загорелось, а грузовик прибавил скорость.

Дорога, единственный путь со свалки, превратилась в пылающий ад. Одна из машин завизжала тормозами и въехала по скользкой от масла дороге прямо в огонь, взорвавшись почти сразу. Вторая и третья успели затормозить и начали сдавать задним ходом.

Грузовик остановился, водитель и его помощник с рацией выскочили из машины и побежали так, как будто от этого зависела их жизнь. Керни понял план. Сейчас в кабине должна была взорваться граната и вызвать воспламенение оставшегося в грузовике масла.

Раздался взрыв. Крыша кабины взлетела вверх, и не успел Керни вздохнуть, как лопнула цистерна. К небу поднялся огненно-черный шар, и Керни взглянул на Гарри Лейна и Марси.

Гарри лихорадочно готовился к атаке. Марси облизала губы, похлопывая своим М-16, как будто, желая ей удачи. Керни приложил к плечу приклад своего «Хеклера». Он должен был ждать, пока Гарри Лейн откроет огонь, но сомневался, что Марси дождется сигнала и не начнет стрелять первой.

Машина шерифа мчалась через свалку. Остальные люди ФОСА бежали, спасая свою жизнь, к тому склону, где их ждали Керни и еще четверо «патриотов». Керни не отрывал глаз от машины шерифа, которая петляла между горами автомобильных останков, один раз чуть не свалив на себя целую колонну из покореженного металла.

Первые двое фосавцев уже почти добежали до холма. Из-за дождя трава была скользкая и бежать вверх было очень трудно. Керни оглянулся на машину шерифа. Если Билли Хоумен так хитер, как его описали, то он должен быть умен. По полицейской рации он уже наверняка вызывает подкрепление. Захочет ли заместитель, Энди Читвуд, остановить его и тем самым раскрыть свои карты? Керни сильно сомневался в этом.

Примерно девять человек из ФОСА уже взбирались по склону, беспорядочно отстреливаясь от настигавших их «патриотов», просто пытаясь убежать. Слева от Керни застрочил автомат.

— Марси, черт!

Но сюрприз был испорчен и, не дожидаясь Гарри Лейна, Керни тоже открыл огонь, первым же выстрелом свалив кого-то на землю. Марси вскочила и, строча из автомата, побежала вниз по склону.

— Марси!

Она даже не обернулась.

— Сумасшедшая девка! — прошипел Гарри Лейн. Он вскочил и тоже побежал вниз, пытаясь ее догнать. Керни был уже на ногах и рванул вниз, потому что у него не оставалось выбора.

Он еще раз успел взглянуть на машину шерифа.

Глава двадцать первая

Лем Пэрриш остановил машину. Несмотря на дождь, он пошел пешком. Из-за грязи подъехать к зданию было почти невозможно, он бы наверняка застрял в смешанной с гравием глине. Подчиняясь какому-то внутреннему голосу, он оставил револьвер дома, и шел безоружным, натянув на глаза бейсбольную кепку.

Где здесь можно держать мужчин и женщин? Ему с трудом верилось, что такое возможно. Потому что он был в Америке, и люди…

— Что сейчас люди? — спросил себя Лем Пэрриш. О какой презумпции невиновности можно говорить, если солдаты врываются в дома без ордера на обыск или арест?

Он продолжал идти, гравий успокаивающе хрустел под ногами.

Сейчас это было нормой. Иногда он уже забывал, какой жизнь была раньше, до появления «Фронта Освобождения Северной Америки», до того, как «Патриоты» взялись остановить их, потому что правительство ничего не могло сделать. И города, и городишки с тех пор стали как Бейрут, везде были только репрессии, насилие и смерть. А правительство, еще до смерти настоящего президента, чтобы хоть как-то сохранить контроль над страной, попыталось превратить ее в полицейский участок.

Смерть президента была последней каплей, и если Роман Маковски и не сотрудничал с руководством ФОСА, то все равно он был преступником. Этого хитрого политикана называли по-разному. Его называли убийцей, потому что некоторые политические оппоненты Маковски погибли, так же как и ряд журналистов, которые пытались раскопать факты из его жизни. Некоторые называли его садистом, потому что его жена, которая умерла несколько лет назад, много раз лечилась в частных клиниках после так называемых аварий, когда ее госпитализировали с синяками и даже переломами; его называли «красным», потому что он настаивал на национализации всего, включая медицину и промышленность, на отмене права на ношение и хранение оружия, и постоянно сокращал не только военные расходы, но и зарплату военным. Некоторые говорили, что он взяточник, потому что о его личном состоянии постоянно невероятные ходили слухи, Маковски колоссально разбогател именно из-за взяток и связей с торговцами наркотиками. Но никто никогда не называл Романа Маковски идиотом.

И этот негодяй теперь занимал Овальный кабинет, а человек, который боролся за Америку, был мертв. На похоронах Маковски даже плакал, когда камера была направлена на него, и клялся продолжать работу предшественника.

Несмотря на одинокие ночи и на то, что ему не с кем было поделиться своими мыслями, Лем Пэрриш был рад, что отправил свою жену в Канаду.

Люди в военной форме с автоматами в руках охраняли вход в пансион. Вокруг него уже стоял забор, которого никогда не было раньше. По верху забора была пущена колючая проволока. За забором было видно какое-то подобие палаток. Все мужчины и женщины жили там, стараясь укрыться от дождя под обрывками брезента.

Пэрриш даже не заметил, как остановился, и только голос охранника вернул его к действительности.

— Что вам нужно? Это запретная зона.

Он облизал губы.

— Я хотел бы поговорить с кем-нибудь, кто командует здесь.

— Пошел вон!

Пэрриш рассердился и испугался одновременно.

— Я Лем Пэрриш, я делаю ток-шоу на радио. Вы хотите, чтобы я передал наш разговор по всему округу, или вы дадите мне поговорить с вашим командиром?

Он пытался говорить как можно более независимо, хотя руки в карманах дрожали.

— У вас есть удостоверение личности?

Пэрриш медленно подошел.

— Вот, — сказал он, вынимая водительские права и журналистское удостоверение. — Теперь я хочу видеть вашего шефа.

Охранники переглянулись, и один из них подошел к переносному полевому телефону.

Джеффри Керни добежал до подножия холма. Три «патриота» лежали на земле, раненые или убитые, но зато были убиты и почти все люди ФОСА.

Время уходило. Он помчался по скользкой траве и выбежал на еще более скользкую дорогу. Чтобы не упасть, ему пришлось сбавить скорость.

Оба магазина для автомата опустели, и он теперь болтался у него за спиной. В руках Керни держал «Узи». Машина шерифа стояла, а сам он со своими помощниками убегал. Примерно полдюжины «патриотов» преследовали их. Керни очень хотел к ним присоединиться. Он предполагал, что никто из «патриотов» не будет пытаться убить Энди Читвуда, ягненка в волчьей шкуре.

Но у Керни был только один выбор: захватить шерифа Билли Хоумена живым и допросить его, подобравшись таким образом ближе к руководству ФОСА. Ему нужно было время, но время безудержно уходило. Если Хоумен не сумасшедший, то он, конечно же, вызвал подкрепление ФОСА. И если ему удалось вызвать помощь по радио, то эта помощь могла появиться через несколько минут.

Керни бежал, насколько это позволяла скользкая дорога, стараясь не растянуться и не подставить себя под огонь. С последнего возвышения, откуда еще была видна вся свалка, Керни видел, что Хоумен и его заместители уже на другом конце, а это значило, что он должен был обогнуть свалку, чтобы хотя бы приблизиться к ним.

Керни продолжал бежать.

— Что вам здесь нужно, Пэрриш?

Человек, стоявший перед ним, — на поясе у него висели две кобуры, по одной с каждой стороны, — был комендантом лагеря. У него на плече виднелась латунная бляха «Ударных отрядов».

— Я хочу видеть своего помощника, который был арестован за хранение оружия. По-моему, это какая-то ошибка.

Мужчина, высокий, с обветренным и покрытым оспинками лицом нехорошо улыбнулся.

— Мы не делаем ошибок, когда дело касается оружия, Пэрриш. Трудно не найти ружье.

— Насколько я знаю, это было охотничье ружье, которое он получил в наследство от отца. И его арестовали за то, что он его хранил.

— Я не знаю подробностей, но, по-моему, на ружье был установлен снайперский прицел.

— Снайперский прицел? — изумленно повторил Пэрриш. — Вы имеете в виду простой охотничий оптический прицел?

Офицер терпеливо улыбнулся.

— Президентский приказ охватывает любой вид оружия, который может быть использован в преступных целях. Пэрриш, это ведь как посмотреть. В руках у одного это обычное охотничье ружье, в руках другого — это снайперская винтовка. Кажется, я помню этот арест. Черномазый?

— Да, он негр, — сказал Пэрриш, внезапно почувствовав, как будто разговор с этим человеком пачкает его.

— Называй его, как хочешь, все равно черномазый. Как его зовут?

— Грин.

— Хм. Да, теперь я помню. Снайперский прицел высокого разрешения, установленный на ружье. Выбирайте друзей повнимательнее, Пэрриш. Вы же — общественная фигура. Но этот мистер Грин дождется справедливого решения суда, как только до него дойдет очередь.

— Ему предоставили адвоката?

— Сейчас не до адвокатов, Пэрриш. Если бы вы видели, сколько людей проходит через нас, вы бы поняли, что я имею в виду.

— Могу я его увидеть?

— Это невозможно!

— Я хочу повидаться с ним, узнать, какие обвинения ему предъявляются, и найти для него адвоката. Насколько я знаю, он был избит во время ареста.

Майор покачал головой.

— Вы не можете с ним увидеться. Пэрриш, я не выдумываю приказы, я их выполняю, как и всякий другой. Если он был избит или ранен, в чем я сильно сомневаюсь, то у нас есть врачи, которые позаботятся о нем. Что касается адвоката, то вы можете успокоиться, его гражданские права не пострадают. Суд назначит общественного защитника, как и для всех остальных здесь. Но достаточно трудно оправдать человека, если судья видит вещественные доказательства. Каждому задержанному присваивается номер и выдается жетон. Ему сказали, чтобы он его не потерял, а иначе суд может затянуться на неопределенное время.

Это не наказание, это необходимость. Такой же жетон прикреплен к вещественному доказательству. Если он потеряет жетон, то представьте, сколько времени потребуется, чтобы установить его личность, присвоить ему новый номер, и присвоить новый номер вещественному доказательству, которое ему принадлежало. И, конечно, может быть путаница, ему ведь могут приписать другое оружие, например, пулемет.

Майор улыбнулся.

— Вы мало чем сможете помочь вашему другу, даже если увидите его.

— Когда будет этот суд?

— Если, как вы говорите, его арестовали сегодня утром, то суд будет назначен через шесть или семь недель. К сожалению, мы не укладываемся.

Пэрриш дрожал, но дрожал не от страха. Страх прошел, он дрожал от возмущения.

— И ему придется сидеть здесь все это время?

— Вряд ли он будет сидеть. У нас не так много стульев, — засмеялся майор, потом его лицо снова стало серьезным. — Они получают еду, и тут имеются оборудованные туалеты.

— Температура падает, идет волна холодного воздуха.

— Через несколько дней привезут переносные обогреватели, именно для этого случая. Не о чем беспокоиться.

— Я обращусь в суд, — сказал Пэрриш.

— Гражданский суд вряд ли вам поможет.

— Но вы же не собираетесь судить его военным судом?! — воскликнул Пэрриш.

— Это комбинированная система. Мы сотрудничаем с новообразованным Министерством правосудия.

— Подыщите другое название, — прошептал Пэрриш, с трудом сдерживая себя. — Слово «правосудие» больше не имеет смысла.

Глава двадцать вторая

Шериф с двумя заместителями скрылись за кучей довольно современных «Фордов», у которых не хватало дверей, стекол, колес. Керни заметил их, он также заметил, что шериф Хоумен подымает пистолет, собираясь выстрелить в женщину-»патриота». Ей не повезло, шериф и помощники схватили ее. Шериф держал пистолет в дюйме от ее левого виска. По описанию, которое дали Керни, высокий рыжеватый мускулистый мужчина рядом с Хоуменом был Энди Читвудом. Читвуд в свою очередь поднял пистолет, чтобы пристрелить шерифа перед тем, как тот успеет спустить курок.

— Никому не двигаться! Если вы выстрелите в девушку, вы мертвец!

Хоумен застыл. Он хотел что-то сказать, но в это время воздух задрожал от рева турбин, Керни взглянул направо. Вертолеты! Три армейских вертолета. Какого черта они здесь делают? Керни услышал, как Хоумен закричал:

— Это мои ребята, и всем вам конец, задницы!

Керни хотел ответить, но в это время закричала женщина, которая стояла на коленях у ног шерифа.

Керни не хотел стрелять, но Хоумен снова стал поднимать руку с пистолетом.

— Проклятье!

Керни уже почти нажал на спуск, когда Читвуд стал между Керни и Хоуменом.

Каким-то шестым чувством Керни понял, что нужно пригнуться. Автоматная очередь просвистела у него над головой и изрешетила один из «Фордов» за ним. Это стрелял второй заместитель. Керни выстрелил очередью, потом еще, на лице у второго заместителя выразилось удивление, по груди сразу расплылись красные пятна. Даже падая назад, он продолжал стрелять в воздух.

Керни снова выпрямился. Внезапно он почувствовал, что у него как будто взрывается череп, мускулы выходят из-под контроля, а перед глазами вспыхивает фейерверк, поярче, чем в День независимости. Потом ракеты и «римские свечи» потухли, и последним в его сознании отпечатался рев вертолетных турбин.

Его выворачивало наизнанку, во рту он чувствовал вкус кофе, которое проглотил перед боем. Джеффри Керни открыл глаза.

Читвуд стоял рядом и смотрел на него сверху вниз.

Керни попытался пошевелиться. Он лежал на боку, на чем-то твердом, тело все еще плохо слушалось его, и его все еще тошнило, но уже не так сильно.

Его запястья были скованы наручниками, ноги были связаны. Он попытался поднять голову, но его пронзил такой приступ боли, что он чуть не потерял сознание.

Сквозь вибрирующий рев Керни услышал голос Читвуда, который наклонился к нему:

— Я спас вам жизнь. Держитесь.

Читвуд выпрямился и отошел.

Там, где стоял Читвуд, была теперь только темнота, и холодный ветер обдувал Керни, влетая через фюзеляжную дверь.

Боль опять вернулась, и Керни закрыл глаза. Он проиграл и понимал это.

Глава двадцать третья

Джеффри Керни открыл глаза. Боль еще ощущалась, но тошноты не было. Он почувствовал, что промерз до костей и сразу понял, почему. Он лежал совершенно голый на каком-то кафельном полу. Керни поднял голову, и оказалось, что он лежит в какой-то кафельной яме.

— Привет, сукин сын!

Керни взглянул вверх и увидел шерифа Хоумена.

— У вас в карманах было много интересных штучек, мистер Кевин Коул из Невады.

Керни сначала не понял. Кевин Коул? Да, вместе с плечевой кобурой и пистолетами он взял из машины удостоверение на имя Кевина Коула. Успел ли он установить подходящие номера? Керни не помнил.

Он попытался сесть и обнаружил, что запястья все еще в наручниках за спиной. Но ноги ему развязали. Где он был? Шериф, наклонившись к нему, что-то говорил. Но Керни не слушал, пытаясь привести мысли в порядок.

— Я нашел эту коробку с ампулами и шприцем. Ты кто, доктор? Наркуша? Или шпион? А, малыш?

Наверное, Керни должен был что-то сказать. Кто этот самый Кевин Коул? Хм. Да, Керни вспомнил. Коул был страховым агентом, это было указано и в удостоверении.

— Страховой агент.

— О да, я верю вам, мистер Коул. Но кто вы кроме этого? Не выдумывайте ничего, а то мы сделаем вам больно.

— Я страховой агент. Я — «патриот» и был здесь по делам, встретился с местными людьми и…

Это была достаточно неуклюжая ложь, но в конце концов он был вооружен, дрался на стороне «Патриотов» и, хотя это грозило ему смертью, он не выдаст свое задание, его сможет заменить кто-то другой и, может быть, справится с работой лучше. К тому же Читвуд сказал ему держаться. Он ждал, что скажет шериф.

— Я судья в этом округе, ты, задница. Я хочу знать, что ты за тварь на самом деле. Я мог отдать тебя своим ребятам после того, как они перестреляют этих сволочей «Патриотов». Но я подумал: «Подожди, Билли, задай этому пареньку несколько вопросов: почему он хотел захватить тебя живым; зачем он таскал с собой шприц и ампулы». Если вы меня разочаруете, мистер Кевин Коул, вы умрете страшной смертью.

Керни для вида подумал некоторое время, чтобы придать рассказу больше правдивости.

— Хорошо, — заявил он, переходя на нью-йоркский акцент. Я федеральный агент, Служба национальной безопасности. Вам придется самому это проверить. Мы не носим с собой документов. Я должен был внедриться к «Патриотам». Поэтому я и был с ними при нападении. Я должен был передать информацию своим людям, поэтому, когда я увидел вас, я подумал, что должен сохранить вас живым. Что я вам еще могу сказать? Проверьте все сами, но вытащите меня отсюда. Что это за чертова яма?

Керни огляделся вокруг. Это была именно яма, выложенная кафельной плиткой.

— Неплохая басенка, мистер Кевин Коул. Это ваше настоящее имя?

— Вы убедитесь в этом, когда все проверите сами, — солгал Керни.

— Хорошо. Но, если вы соврали… Вы ведь хотели знать, где это вы сидите, черт побери! Вы что, в своей Службе безопасности никогда не видели бассейна? Читвуд, покажи малышу.

— Хорошо, шериф.

Несмотря на боль, Керни повернул голову и проследил взглядом за Читвудом. Это действительно был бассейн, с ямой для прыжков с вышки. Керни лежал именно в этой яме Читвуд остановился над ним, рядом с большим вентилем.

— Через этот кран бассейн наполняется, малыш. А включается все так.

Он повернул кран, и вода потекла в бассейн, шериф сказал:

— Яма наполняется за двенадцать часов. Глубина бассейна семь футов, мистер Кервин Коул. С наручниками вы не сможете долго плавать, так же как не сможете выйти из воды. Вы смогли бы держаться на воде лицом вниз, но так неудобно дышать. Лестницы нет, и выбраться из бассейна вы не сможете. Так что если вы не агент Службы безопасности, то у вас две возможности: утонуть или рассказать мне, кто вы на самом деле, после чего я вас пристрелю. По крайней мере, это гораздо быстрее. Читвуд!

— Да, шериф.

— Открой чертов кран полностью, потом выключи свет и закрой дверь, вдруг он какой-нибудь ниндзя. Пойдем пообедаем, а потом, может быть, послушаем рассказ мистера Кевина.

— Да, шериф.

Вода лилась прямо на Керни и была холодна, как лед.

Он видел, как шериф Билли Хоумен и его заместитель Энди Читвуд отошли от края бассейна, потом он услышал щелчок, и свет погас Хоумен закричал:

— Не подскользнись, а то разобьешь черепушку!

Он засмеялся, но звук хлопнувшей двери оборвал смех. Щелкнул замок. Остался лишь шум льющейся воды Керни слышал, что есть люди, настолько гибкие, что могут со связанными за спиной руками как бы переступить через них, так, чтобы руки были впереди.

У него таких талантов не было. Вместо этого, поскольку плитка была уже скользкая, он осторожно встал на колени. Он не стал вставать на ноги, а пополз на коленях.

Керни поскользнулся и ударился левой щекой, чуть не сломав себе челюсть, но потом выпрямился и продолжал ползти.

Как только Хоумен узнает в СБ, что никакого агента Кевина Коула не существует, игра будет проиграна. Керни засмеялся. Она была уже проиграна. Его судьба была теперь только в руках Читвуда.

Он надеялся, что Линда успела скрыться, иначе они бы угрожали не ему, а ей, чтобы выудить из него информацию.

Читвуд, похоже, был готов лишиться своего прикрытия, пытаясь спасти ту женщину из «Патриотов», хотя наверняка ее все равно бы убили. Будет ли Читвуд рисковать из-за какого-то незнакомца? А фраза «Держитесь!» наверняка означала «Не скомпрометируйте меня».

Почему появились армейские вертолеты? Были ли это «Ударные отряды»? Или ФОСА, а может быть и Маковски имеют в своем распоряжении резервные армейские подразделения?

Это была загадка и, поскольку в ближайшие двенадцать часов ему нечего было делать, кроме как держать голову над водой, Керни мог попытаться решить ее.

На коленях он продолжал ползти к скользкому и крутому спуску между бассейном и прыжковой ямой. Вода казалась еще холоднее и глубже.

Глава двадцать четвертая

Они не смогли найти взломщика.

Преступников хватало, преступниками сейчас были чуть ли не каждый, насилие затопило страну.

Но профессионального взломщика они найти не могли.

— Если бы мы могли связаться с Антонио Скопалини, — безнадежно сказала Рози. — В свое время он нам очень помог.

Холден посмотрел на Рози. Он очень хорошо помнил Скопалини. Благодаря искусству Скопалини, а он был почти художником в своем деле, «Патриоты» получили первое конкретное доказательство связи ФОСА с международной торговлей наркотиками, которая финансировала «Фронт Освобождения Северной Америки».

— Этот парень хорошо управляется с сигнализациями, но там нет никакой сигнализации, — подчеркнул Стил. — Нам нужен интеллигентный коммандос, а не воришка. Кассета находится в маленьком тайнике в трубе камина. Мистер Серилья сам изготовил этот тайник, все, что нужно сделать — это добраться до трубы и вытащить один из кирпичей.

Дэвид Холден заметил, что все смотрят на него. Он закурил.

— В «осназе» меня многому научили: как проникнуть в помещение, выйти незамеченным и так далее. Они меня научили также тому, что человек должен осознавать свои возможности и, когда требуется, не полагаться на себя, но привлекать специалиста. Если мы никого не найдем, я попробую сам, потому что у нас не остается выбора. У нас уже почти нет времени, поэтому, похоже, мне придется заняться этим самому. Если говорить о технической стороне, то Маковски и Таунс хотят, чтобы мы проникли в дом Серильи и вытащили кассету, потому что они не смогли найти ее сами. Поэтому мы не сможем узнать, установили они всю эту электронную начинку или нет, пока не будет уже поздно. И нам придется просто прорываться из дома Серильи. Таунс наверняка поднимет на ноги всех своих людей. Здесь речь идет не о перестрелке, а о войне. Нет никакого смысла рисковать жизнью, чтобы потом отдать пленку Маковски. Черт, я не знаю, что делать!

— Мы даже не сможем передать информацию, которую оставил мой тесть, в газеты и на радио, — продолжал Холден, — потому что они, естественно, не захотят сообщить публике, что любовница Маковски связана с главным мафиози в Советском Союзе, а через него с коррумпированной верхушкой КГБ. И что та же самая женщина — это курьер между Маковски и ФОСА. Это звучит как шпионский роман. Большинство газет и радиотелестанций на стороне Маковски. Они могут называть его излишне жестким, но не диктатором и не предателем.

— Итак, — сказала Рози, подводя итог, — мы бессильны до тех пор, пока нам в руки не попадет кассета Серильи, и мы не сможем ее передать по телевидению, чтобы люди посмотрели ее сами.

— Это значит, что мы там же, где и начинали, — невесело сказал Раннингдир. — Нам нужен кто-то, кто сможет забраться в дом и выкрасть кассету.

Глава двадцать пятая

Джеффри Керни рассудил, что пока уровень воды низкий, единственное, что он может сделать, это поспать. Через несколько часов вода будет слишком высоко, и спать будет рискованно, к тому же ему понадобятся силы, чтобы бороться за свою жизнь, какой бы безвыходной не казалась ситуация.

Его разбудил щелчок открывшегося замка и быстрый хлопок двери. Он всматривался в темноту над краем бассейна. Луч фонарика пробежал по воде и остановился у него на лице. Керни зажмурился.

— Коул, — это был голос Читвуда.

— Я примерно там, где вы меня бросили.

— Послушайте, у меня всего несколько секунд. Мне жаль, что так получилось.

Керни сказал, напирая на свой нью-йоркский акцент:

— Это вы? Это вы чуть не прибили меня там, на свалке?

— Если бы не я, вас бы пристрелили.

— Может, это было бы и лучше.

— Послушайте. Я не знаю, смогу ли я вас вытащить отсюда, «Патриоты» передали мне сообщение. Большинству из них удалось скрыться. С вашей девушкой тоже все в порядке. Она убежала вместе с Марси. Клайд сказал мне, что вы какой-то секретный агент, и вы охотитесь за руководителем ФОСА. Его зовут Борзой. Дмитрий Борзой. Псевдоним — Джонсон. Сейчас он в Саванне, Джорджия, по крайней мере, там он лечился от каких-то ран.

— Вы уверены, что он человек номер один, этот Борзой-Джонсон?

— Даже если нет, то он знает, кто первый номер. Это точно.

— Вы сможете вытащить меня отсюда?

Керни говорил так, чтобы в голосе чувствовалась паника и страх.

— Это сложно. Весь бассейн окружен. Если я помогу вам, мы оба пропали.

Глупо было просить, но Керни все-таки, сказал:

— Дайте мне ключ.

— Нет, не могу. Но не падайте духом. Если я смогу вам помочь, я помогу. Мне пора идти.

— Прикройте кран.

— Не могу.

Фонарик погас.

— Мне нужно идти.

Дверь хлопнула, и щелкнул замок.

Он слышал плеск воды, которая лилась в бассейн. Вода доставала ему до щиколоток, но казалось, что с каждой секундой ее становится все больше.

Глава двадцать шестая

Они договорились о перелете в Вашингтон. «Патриоты» в Александрии, Вирджинии, которым Холден мог доверять — потому что Рози, Стил и его люди, и он сам уже работали с ними раньше — собирали как можно больше людей для штурма дома Рудольфа Серильи.

Они готовились к настоящему штурму, потому что Холден был уверен, что как только он возьмет в руки кассету, в ту же секунду в дом ворвутся все «ударники» Маковски, и это действительно будет маленькая война.

Примерно час нужен был небольшому самолету, в котором он, Рози Шеперд, Лютер Стил, Том Лефлер, Билл Раннингдир и Рэнди Блюменталь должны были лететь в Вирджинию, чтобы добраться до места.

Рози куда-то пропала, делая последние приготовления, и Холден тоже использовал последние минуты. Он разрядил и разобрал пистолеты и обоймы, тщательно вычистил их, дозарядил обоймы, проверил пружины. У него было два полуавтоматических «Магнума» сорок четвертого калибра, один ему привезла Рози из Перу, а второй он получил от Руфуса Барроуса, который умер у него на руках.

Рози понимала, почему он носит пистолет Руфуса Барроуса, а второй держит в запасе. Это было странно, но казалось что Руфус каким-то образом сам участвует в бою. Когда-нибудь, когда в Соединенные Штаты вернется покой, Руфус будет признан героем, ему, наверняка, поставят памятник, не просто как память о нем, но как символ мужества, самопожертвования и патриотизма в самом полном смысле слова.

Хотя было похоже на то, что Руфус Барроус напрасно пожертвовал собой. Зло побеждало. Но если эту кассету можно получить, пусть даже невероятно высокой ценой, и если с огромными усилиями записанную на ней информацию удастся передать народу, чтобы свалить проклятый режим Романа Маковски — это уже будет памятником.

Рози вошла в палатку. На ней были вытертые джинсы и черная футболка под полинялой черной курткой. Под мышкой у нее была маленькая плечевая кобура, где висел «смит-и-вессон». Она ничего не сказала, только улыбнулась и начала переодеваться. Расстегнула брюки, и Холден заметил, что «Кольт», который она обычно носила в сумочке, заткнут за пояс. Рози отложила пистолет и стащила с себя джинсы. Одев черные форменные брюки, в которых она всегда ходила на операции, женщина сказала как нечто само собой разумеющееся:

— Почему бы мне не пойти с тобой внутрь?

Холден точил нож и даже не взглянул на нее.

— Ты уже два раза спрашивала, и я тебе два раза объяснял. Ты должна быть снаружи и координировать контратаку против президентских сил, когда я буду выходить из дома. А если ничего не выйдет, то нет никакого смысла погибать нам обоим.

— Если ты умрешь, я тоже не хочу жить, — сказала она таким тоном, как будто говорила, который час.

Она отвернулась, застегивая молнию на брюках. Холден знал, что она сделала это не из скромности.

— Я люблю тебя и чувствую то же самое, и ты это знаешь. Но если мы умрем оба, организация распадется. А так они пойдут за тобой!

— Они идут за тобой, Дэвид.

— Они идут за мной, благодаря тебе и Руфусу. Но если я умру, ты опять станешь их вожаком. Ты сама в этом убедилась, когда Борзой держал меня в плену в Перу, а тот рейд на острове никто бы не провел лучше. Ни я, ни Руфус, никто. А если мы оба умрем сейчас, то это значит, что мы важнее чем то, ради чего мы рискуем жизнью все это время.

Не успев застегнуть брюки, Рози повернулась и бросилась к нему.

Он обнял ее, целуя в волосы…

Пар поднимался от ее дыхания и она плотнее застегнула куртку. Они добрались до аэродрома довольно быстро, никто не прятал оружия. И она и Дэвид открыто держали в руках свои М-16. У нее за спиной торчало дуло «Узи», того самого полуавтоматического «Узи», который дала ей Келли Мартинес, нож был засунут за ремень кобуры, которая висела под мышкой. У Дэвида в руке был «Магнум» Руфуса Барроуса.

— Рози.

— Что?

Она взглянула Дэвиду в лицо.

«Боже мой, а как он красив, — подумала она. — Темные глаза, вьющиеся волосы».

Пэтси Альфреди что-то кричала им.

— Пэтси говорит, что от Лема только что пришло со общение.

— Хорошо.

Дэвид помахал Биллу Раннингдиру, который должен был вести микроавтобус, и направился к командному пункту, а точнее к командной палатке.

Они вошли. В палатке было тепло, и Рози расстегнула куртку. Пэтси взяла со стола пару наушников.

— Митч только что передал это по телефону. Это сообщение от группы Дэна в Северной Каролине. Точнее, от его дочери, Марси.

— Она заместитель Дэна, правда? — перебил Дэвид, глядя на Рози.

— Да, и, по-моему, неплохой заместитель. Но я слышала, что она слишком невыдержанная. Мне рассказывали, что один раз ее чуть не повесили.

Рози взглянула на Пэтси.

— Что ей нужно?

— У нее личное сообщение для Дэвида. Я его зашифровала. Наверное, не стоило.

Пэтси пожала плечами и отдала Дэвиду шифровку. Дэвид посмотрел на Рози и начал читать вслух.

«Дэвид, я надеюсь, вы меня помните. Меня зовут Линда Эффингем. Мы встречались на вашей свадьбе с Элизабет. Мы с ней были самыми близкими подружками в школе: две богатые девчонки, которые считали, что они самые хорошенькие. Элизабет прекратила ходить на вечеринки и вышла замуж по любви. Будь я умнее, я бы нашла себе мужчину и сделала бы то же самое. Я со многими встречалась, но у нас никогда не было так, как у вас с Элизабет. Мы дружили с Элизабет все эти годы, но я слишком поздно узнала о ее смерти и не попала на похороны. Я подумала, что если я позвоню вам или приеду, — это напомнит вам то, что вы хотите забыть. Хотя сейчас я понимаю, что если любишь кого-то, то вовсе не хочешь его забыть.

С тех пор, как Элизабет умерла, я следила за вашей карьерой. Я никогда не занималась политикой. Мне нужна ваша помощь. Я встретила человека, которого зовут Джеффри Керни, хотя у него масса других имен. Он — агент британской разведки, такой, как их описывают в книжках, честное слово. Он приехал, чтобы драться с ФОСА, совсем, как вы. Я люблю его. Его захватили ФОСА или «ударники». И я знаю, где его держат. Но никто не хочет рисковать и попытаться спасти его. Я бы пошла сама, хотя я не специалист по оружию, захватам и всем этим вещам. Но Дэн не отпускает меня. Ради Элизабет, чтобы я могла получить то, что было у вас с ней, хотя бы ненадолго, пожалуйста, помогите мне. Нужно торопиться. Они скоро убьют его, я это знаю. Пожалуйста, Дэвид! Мне больше не к кому обратиться».

Дэвид оторвал взгляд от шифровки и улыбнулся.

— Целое письмо. Да.

— Как ее зовут? — спросила Рози Шеперд.

— Линда Эффингем.

— Ты поможешь ей? — спросила Рози.

— Я помню ее. Хорошенькая девушка. Может смеяться по любому поводу. Элизабет говорила о ней каждый год, когда мы получали от нее рождественские поздравления. Правда, она никогда не завидовала Линде. Хотя у нее были дорогие машины, дорогая одежда. А мы перебивались, чем Бог пошлет.

Дэвид засунул руку в карман Рози и вытащил сигареты и зажигалку.

— Элизабет не говорила о том, как живет Линда, потому что любила меня таким, каким я был. Но иногда, когда нам было действительно тяжело, она отыскивала в ящике письменного стола, где мы хранили старые бумаги, письма и открытки от Линды. Она читала, где Линда побывала и с кем виделась.

Дэвид закурил сигарету и выдохнул дым.

— Я никогда не говорил Элизабет, что видел, как она снова и снова перечитывает эти письма. Да, я помогу ей. Но здесь и для нас есть польза. Раз этот парень действительно какой-то суперагент, то он и будет нашим взломщиком, если мы доставим его к Линде живым.

Рози Шеперд прикурила и только покачала головой.

Дэвид был просто замечательный человек.

Глава двадцать седьмая

— Мой отец не придет. Он сказал, что надо быть психом, чтобы даже думать об этом. Люди, которые будут работать, чтобы вытащить этого англичанина, это люди Клайда из Харрингтона.

Дэвид Холден уже слышал это имя.

— Это Клайд Бернс? Да?

— Вы знаете его? — спросила Марси Девон.

— Слышал о нем. Он хороший руководитель, как я это понимаю. Чем-то похож на вашего отца. Почему вы хотите помочь этому парню Керни, а ваш отец не хочет?

— Дело не в этом. Мой отец помог бы ему, но у нас нет людей. У Клайда людей тоже совсем мало, у них были очень большие потери, когда прилетели эти чертовы армейские вертолеты. Но у меня нет выбора. Этот английский парень — черт, он говорил, что он канадец, а потом оказалось, что он из Невады — так вот, этот парень спас мою задницу, когда эти твари хотели подвесить меня на дереве.

Дэвид Холден спросил ее:

— Как он в деле? Вы же с отцом видели?

— Я знаю, что вы имеете в виду. Настоящий спец! Даже не знаю, как они взяли его живым.

Холден кивнул.

— Где Линда?

— В машине. Я подумала, там она будет в безопасности.

Дэвид Холден кивнул и через поле направился к серой в сумерках массе, в которой скоро узнал «Шевроле». Честер Литл, который посадил самолет на это поле, менял на своем грузовом самолетике колесо. Они прокололи его при посадке. Но Честер Литл был хороший пилот и, кроме толчка, ничего серьезного не случилось. Раннингдир, Лефлер и Блюменталь помогали ему.

В салоне зажегся тусклый свет, когда Линда открыла дверь, чтобы выйти из машины. Даже при неярком свете заходящего солнца он увидел, что она сильно изменилась. Никаких костюмов от Кардена или сшитых на заказ платьев. Джинсы, рубашка, волосы причесаны, но без укладки. В отличие от Элизабет, время тронуло ее. Но, увидя ее, Дэвид Холден чуть не заплакал. Он обнял Линду, поцеловал в щеку и долго не отпускал.

— Я приехал, как только получил сообщение.

— Дэвид! Ты… Я хотела позвонить, когда узнала про Элизабет, но подумала, что разревусь в трубку и…

Холден еще раз крепко обнял ее.

— Расскажи мне все о твоем друге. Если мы и сможем что-то сделать — надо торопиться.

Он посмотрел на Марси.

— Рядом с Харрингтоном есть место, где мог бы сесть этот самолет? Насколько я понимаю, его держат там.

— Да. И сесть, и взлететь, — сказала Марси.

Холден кивнул. Он кусал губы, ему было трудно говорить. Он повернулся к Линде:

— Рассказывай.

— Он — замечательный человек, и я люблю его, Дэвид.

Холден хотел сказать, что ему нужно только то, что касается дела, но он побоялся обидеть Линду и не стал ее перебивать.

— Этот шериф Хоумен, он работает на ФОСА? Наверное, это он захватил Джефа?

— Тогда неизвестно, жив ли он еще, — сказала Рози.

— Я уверена, что жив!

Рози настойчиво сказала:

— Я понимаю, как тебе тяжело, но ты не можешь знать, жив ли он. Я тоже надеюсь, что с ним все в порядке. Но он может быть мертв, а в этой операции будет ранено или погибнет много других людей.

Дэвид смотрел Линде Эффингем прямо в глаза. Он не слушал Рози и даже не думал об этом Керни. Линда молчала, но все было в ее глазах, в темных кругах под глазами. Холден представил Рози на ее месте, он ничего не сказал, а просто взял Рози за руку, как бы желая убедиться, что она здесь, с ним.

Запах новой машины смешивался с запахом табака. Они сидели в «Шевроле», не включая света, а Линда рассказывала:

— Я знаю, что он жив. Он должен выжить, Дэвид. Ты хочешь знать, кто он такой? Сначала я думала, что он бизнесмен, но потом я увидела в нем что-то иное, чего не было в других, ни в ком, кого я знала. Он такой красивый, что даже смотреть на него приятно, но он об этом не знает, Дэвид. Он такой, каким ты был всю жизнь. Настоящий мужчина. А потом внезапно я узнала о всех этих штуках, что он секретный агент и так далее… Он спас мне жизнь и это произошло так, как будто он этим занимается каждый день. С нами многое случилось, и он, в конце концов сказал, кто он такой. И что он не должен был этого говорить. Я поняла, что он, слава Богу, любит меня так же, как я его. Он из Англии. Когда Джеф был маленьким, он представлял, что вырастет и будет драться за то, чтобы мир стал лучше. Но он вырос и оказалось, что он просто шпион или что-то в этом роде. Поэтому он пошел на это задание. Джеф должен найти человека, которого зовут Борзой.

Холден подумал, что его кровь уже на точке замерзания. Линда Эффингем продолжала говорить.

— Он должен был убить человека, которого зовут Дмитрий Борзой. Или того, кто на самом деле возглавляет ФОСА. Он подумал, что Борзой и есть руководитель ФОСА, и мы попытались захватить эту дрянь шерифа Хоумена, чтобы он вывел нас на Борзого. Поэтому Джеф поехал туда. Его потому и схватили, что он не хотел убивать этого ублюдка Хоумена, потому что у него, я имею в виду у Джефа, были ампулы, которые не дают человеку соврать. Он собирался разговорить Хоумена, а потом искать Борзого. Поэтому я знаю, что он жив.

Она перестала говорить так резко, как будто у нее кончились слова.

Марси сказала:

— Есть два варианта: либо эти ребята из «Ударных отрядов» захватили его и увезли туда, где мы не сможем его найти, либо он в окружной тюрьме.

Дэвид Холден ничего не сказал.

Радиосигнал, которого они так ждали, был хорошо слышен, хотя на первый взгляд в нем не было никакого смысла. Голос просто передавал серию каких-то цифр. Однако, глядя на часы, Холден подумал, что улавливает в ряде цифр какой-то ритм.

При тусклом свете плафона Марси записывала цифры, располагая их по группам.

— Одну минуту, — сказала она после того, как повторила сигнал и выключила микрофон.

— Линкольн говорит, что парень может умереть примерно через два часа, а может и меньше. Утонуть в бассейне. Без того, чтобы уничтожить охрану, ничего нельзя сделать. Можно выбить боковую дверь. Больше он ничем не может помочь.

— Линкольн? — переспросила Рози.

— Энди Читвуд, заместитель шерифа, «патриот».

— А почему Линкольн? — вслед за Рози удивился Дэвид Холден.

— Кличка. Они оба республиканцы, — сказала Марси, думая, что и так все яснее ясного.

— В бассейне? — спросил Стил.

Дэвид Холден покачал головой.

— Ты знаешь, где это?

— Нет, — ответила Марси.

Рози не сдержалась.

— Прекрасно! И как мы, к дьяволу, должны искать этого англичанина?

— Клайд, Клайд Бернс, он говорил, что вел предварительный розыск.

— Может быть мистер Бернс наткнулся на этот бассейн, — предположил Лютер Стил.

— Может быть, — согласилась Рози.

Глава двадцать восьмая

Марси натянула на уши свою вязаную шапку и подняла воротник куртки. С сигаретой в зубах, спрятав волосы под шапку, она больше походила на парня.

Рози Шеперд в платке, который она завязала под подбородком, и в старом пальто сидела в грузовичке без оружия, куря сигарету. Марси вела машину.

— Мы много о вас слышали, вы хорошо надираете задницы этим ублюдкам из ФОСА, Шеперд.

— Это правда, — сказала Рози, — но у меня слишком заметная задница, Марси, и чтобы ее не узнали, мне приходится переодеваться по шесть раз в день. Ты уверена, что мы свернули туда, куда надо?

— Клайд сказал, что мы должны проехать три квартала на запад и два квартала на север.

— И это называется предварительный розыск? — риторически спросила Рози.

Они проехали перекресток, на котором еще работал один светофор, и Рози Шеперд увидела табличку, на которой было написано «Бассейн», а под ней была еще одна, написанная от руки — «Частная собственность — не въезжать! Приказ шерифа».

— Для чего шериф использует это место?

— Клайд считает, для того, чтобы пытать пленных, а может быть для того, чтобы убивать их. В тюрьме это не так просто.

— О Боже, что же это за времена, если шерифу для развлечений не хватает собственной тюрьмы! Хотелось бы встретиться с этим индюком, — прошипела Рози. — Не тормози, Марси, поезжай дальше! Объедем вокруг, но поворачивай только через два квартала.

Перед зданием из красного кирпича стояло три машины службы шерифа. По-видимому, если этот англичанин действительно был здесь, шерифа больше интересовали собственные амбиции, чем настоящее преступление.

Глава двадцать девятая

Марси в мужской одежде забралась на водительское сиденье пикапа. В том же поеденном молью старомодном пальто, в котором она была полчаса назад, Рози Шеперд уселась рядом с ней.

Дэвид, Лютер, Билл, Том и Рэнди залезли в кузов под брезент.

Рози Шеперд подумала, как ей повезло. Марси ехала с ними, потому что кто-то должен был вести машину, которая, если повезет, будет их спасательным кругом на обратном пути. А Линда Эффингем, которая не знала, из какого конца пистолета стрелять, осталась на старом грязном аэродроме, где Честер Литл посадил свой самолет. Рози Шеперд думала, что ей повезло, потому что ей не пришлось оставаться дома и пить чай, пока ребята будут делать работу.

Старомодное пальто было на нее слишком велико, но в этом и была его прелесть. Под ним нельзя спрятать М-16, но легко укрыть «Узи» и остальное оружие.

— Трогай, родная! — смеясь, сказала Рози. — Особенно не гони, а то мальчики в кузове замерзнут.

Марси Девон засмеялась и включила первую передачу.

В прошлый раз, когда они проезжали здесь с Марси, Рози заметила три полицейские машины, припаркованные возле здания. Те же машины стояли там и сейчас. Дэвид Холден и остальные ехали под опущенным брезентом.

Лютер Стил, лежа рядом с ним, сказал:

— Если этот заместитель Читвуд не тот, за кого себя выдает, и это западня…

— Поэтому с нами едут Лефлер и Блюменталь, — сказал Холден.

— Но если этот Керни такой, как его описывает Линда, то он наверняка смог бы достать кассету из дома Серильи.

— Скорее всего, — подтвердил Стил. — Что бы ни случилось, Дэвид, я всегда восхищался людьми, которые идут на все, чтобы помочь друзьям.

— Сейчас! — приказала Рози Шеперд.

Марси начала включать и выключать передачи, при этом пикап, как пьяный, вилял по дороге. При работающем двигателе Марси включила стартер, и шестеренки заскрежетали громко, как пистолетные выстрелы.

Марси остановила пикап.

Рози Шеперд сидела, держа левую руку на рукояти пистолета за отворотом своего пальто.

Марси еще раз попыталась запустить двигатель, намеренно неправильно, потом отключила зажигание и выбралась из машины. Она подняла капот. Рози в зеркало со своей стороны смотрела на здание из красного кирпича. С той точки, где остановился пикап, ей было хорошо видно и главный вход, и боковую дверь, через которую им посоветовали ворваться, а также часть крыши. Они не привлекли ничьего внимания.

Ей показалось, что все будет очень просто, но она прогнала эту мысль. Такие дела редко делаются просто. Она убрала с глаз край платка, который мешал ей смотреть.

Марси делала вид, что возится под капотом.

Рози считала секунды. Чем дольше они здесь, тем больше шансов, что их заметит проезжающая полицейская машина, или кто-нибудь еще. Но чем дольше они смогут остаться незамеченными для шерифа и его людей внутри, тем больше шансов, что шериф даже не подумает о том, что кто-то попытается спасти англичанина.

Наконец Марси подошла к своей двери, сделав Рози знак, как будто она собирается пойти в здание поискать телефон.

— Пока все нормально, они нас не засекли. Или делают вид, чтоб мы думали, что они нас не засекли. Не забывай об этом. Будь осторожна.

Марси кивнула, поправила свою вязаную шапочку и пошла к зданию, пытаясь идти, как мужчина, засунув руки в карманы, расправив плечи, с сигаретой в зубах. Карман оттопыривался, как будто у нее там был бумажник. Но на самом деле это был полуавтоматический пистолет двадцать пятого калибра.

Рози не сводила глаз с Марси, которая уже почти подошла к боковой двери. Никто не вышел из здания, чтобы остановить ее.

Рози Шеперд открыла дверь и вышла из машины. С большого расстояния ее армейские ботинки трудно было узнать, потому что она спрятала голенища под спортивными брюками из эластика. И пальто, и брюки, и платок так же, как и грузовичок, дали им «Патриоты» из группы Клайда Бернса.

Она пошла к зданию, два раза незаметно стукнув по кузову, давая знать людям внутри, что она делает. О сигналах они договорились заранее. Рози шла медленно, специально сгорбив плечи, чтобы казаться старше. Одной рукой она прижимала к животу старую дамскую сумочку, под которой держала свой «Кольт».

Она наполнила рот слюной — с помощью жевательной резинки — и спросила срывающимся старческим голосом:

— Дорогой, там есть телефон?

Марси покачала головой, не пытаясь подделывать голос.

— Я уже замерзла, — продолжала Рози, подходя к Марси, которая стояла уже у самой двери.

Внезапно дверь распахнулась, и человек в форме заместителя шерифа — в рубашке и брюках цвета хаки и коричневой куртке до пояса, с кобурой, но без шляпы, — вышел им навстречу.

— Какого черта тебе здесь нужно?

Рози Шеперд ответила за Марси:

— Это мой внук. Наш пикап сломался, мистер. Можно позвонить от вас? И вызвать его отца, чтобы он забрал нас.

— Здесь нет общественного телефона, мэм. Идите к центру, там есть бензоколонка.

— Но уже почти ночь. Пожалуйста.

Он уже почти повернулся спиной к Марси, собираясь закрыть дверь.

— Идите отсюда! И забирайте ваш чертов пикап! Это собственность округа. Шевелитесь, иначе я проверю ваши ночные пропуска. У вас есть ночной пропуск?

Рози Шеперд подошла поближе.

— Я гражданка Соединенных Штатов, зачем мне нужен какой-то там пропуск?

— О, мэм, тогда у вас будут неприятности.

Он начал поворачиваться к Марси и, когда он повернулся полностью, ему в лоб уперлось дуло пистолета. Заместитель шерифа попытался было уклониться, но Рози Шеперд ткнула стволом «Кольта» ему в ухо.

— Какого…

— Если пошевелишься, собачья задница, я размажу твои мозги по всей стоянке.

Марси вытащила у него из кобуры пистолет, а Рози Шеперд, зажав сумочку под мышкой, соединила пальцы колечком, и один раз свистнула.

— Ребята, вы в глубоком дерьме.

— Нет, мы же не стоим у тебя на роже! — рявкнула Рози. — По крайней мере, пока.

Рози ногой распахнула дверь.

Дэвид Холден, Лютер Стил и Билл Раннингдир бросились бежать к двери, Холден держал в руках М-16 для Рози, его собственный болтался за спиной. Стил держал автомат Марси.

Добежав до двери, Холден увидел, что помощник шерифа стоит на коленях, а руки скованы наручниками за спиной, Марси держит пистолет в трех дюймах от его головы. Дверь была открыта.

— Как же мы будем ее выбивать? — пошутил Раннингдир.

— Наверняка внутри найдется дверь, которую ты сможешь выбить, — предположил Холден.

Они вошли, Рози приказала помощнику шерифа встать и идти вперед, Марси шла за ней.

— Билл, — Стил кивнул.

— Хорошо, босс.

Раннингдир отстегнул рацию с пояса и прошептал в нее:

— Освободитель первый Освободителю второму, идите. Конец связи.

Голос Блюменталя был плохо слышан из-за помех.

Рози сбросила пальто и швырнула его в пустой угол фойе, где они теперь были.

— Это Освободитель два. Мы готовы. Я повторяю: мы готовы. Прием.

— Мы внутри, идем вперед. Конец связи.

Холден подошел к Марси.

— Помощник шерифа, вы знаете, кто я такой?

— Вы… вы…

— Я — Дэвид Холден. Что я обычно делаю с людьми, если верить газетам?

— У… Убиваете их.

Холден отдал Рози М-16 и вытащил свой «Магнум», взвел курок и приставил дуло к кончику носа помощника шерифа.

— Угадайте, что я сделаю, если вы не скажете, где держите вашего пленного?

Он специально не упомянул ни имени, ни того, что Керни был англичанин.

— Высокий парень, цвет лица, как у меня, был одет в черный непромокаемый костюм, при нем был «Хеклер и Кох», «Узи» и пистолет. Вы захватили его на автомобильной свалке. Где он?

— В бассейне.

— В бассейне, — повторил Холден.

— Послушайте, это Хоумен придумал, чтобы разговорить парня. Чтобы…

— Показывайте, — прошипел Холден, кивая помощнику на дверь. — А если мы умрем, то угадайте, кто еще умрет?

Глава тридцатая

Вода уже доходила ему до подбородка, хотя он дополз до самой мелкой части бассейна. Она доходила лишь до подбородка только потому, что он стоял на цыпочках.

У него уже дрожали от напряжения ноги, Керни глубоко вздохнул и погрузился в воду, стараясь остаться возле угла, потому что сам не мог контролировать свое тело.

Он почувствовал, что кто-то схватил его за волосы и, когда вынырнул, увидел, что весь бассейн залит светом. Его подтянули вверх и прижали голову к краю бассейна, пока он хватал ртом воздух, зажмурившись от яркого света.

Билли Хоумен отпустил волосы, и Керни едва не поскользнулся и не нырнул снова, но удержался на кончиках пальцев. Ледяная вода доходила ему почти до нижней губы.

— Я все выяснил. В Службе безопасности не знают никакого Кевина Коула, малыш. Я думаю, тебе осталось минут пять, пока вода не достанет до носа. Да и долго ли ты простоишь на цыпочках?

— Пошел ты… Мать твою! — рявкнул Керни.

Сейчас можно было даже немного порисоваться. Они собирались его пристрелить или утопить, что в принципе одно и то же. Но если он заставит Хоумена побеситься, тот может приказать вытащить Керни из воды, и тогда у него будет слабый шанс.

— Играешь в крутого, да? Думаешь, я вытащу тебя из воды и изобью тебя здесь? Нет, ты мне скажешь, кто ты такой, и тогда я сдержу слово и застрелю тебя. Но если я не поверю, это будет все равно, что ты бы промолчал. Я просто уйду, выключу свет, вернусь примерно через час и заберу наручники.

— Надеюсь, они заржавеют, — сказал Керни, отплевываясь от воды.

— О Боже, да у тебя истерика. Кто ты? Зачем тебе шприц и ампулы? Кто послал тебя?

— Укуси меня за…

Хоумен схватил Керни за волосы и толкнул в воду. Керни даже не хватило времени набрать воздуха, и он почти потерял равновесие.

В голове начался шум, который становился все громче.

Потом внезапно давление ослабло, и Керни вынырнул на поверхность, но поскользнулся и теперь плавал на животе, лицом в воде. Он повернул голову и глотнул воздуха вперемешку с водой, чуть не задохнувшись при этом.

Хоумен смеялся…

— Он здесь. Видите, свет горит, значит шериф там.

Дэвид Холден оттолкнул помощника шерифа от двери, на которой была табличка «Бассейн».

Рози Шеперд стояла за ним. Лютер Стил и Билл Раннингдир, с автоматами «Узи» в руках стояли по другую сторону двери.

— Держи помощника на мушке, — сказал Холден Марси Дан.

— Если только наш мальчик умер, я ему вышибу его чертовы мозги.

Холден ничего не сказал, кивнул Стилу, Стил взялся за ручку, повернул ее, и дверь начала открываться внутрь. Ногой Холден распахнул дверь и сразу подался налево, зная, что за ним идут Рози и все остальные.

М-16 Холдена была готова к скоростной стрельбе, он стал на одно колено возле горки досок для плавания.

Человек в форме шерифа с закатанным правым рукавом стоял возле дальнего конца бассейна и смеялся, двое помощников хихикали вместе с ним.

Смех оборвался, и в следующую долю секунды Холден заметил, что в бассейне плавает что-то телесного цвета. Человек, лицом вниз.

— Он мой! — закричал Стил. — Билл!

— Да, босс.

Стил побежал к бассейну, отбросив автомат и на ходу расстегивая пояс с кобурой. Даже не сняв ботинок, он нырнул в бассейн и вынырнул уже посередине. Стил подплыл к человеку, который плавал лицом вниз, перевернул его и поднял ему голову над водой.

Холден закричал:

— Рози, Раннингдир! Помогите Стилу. Я присмотрю за ребятами.

Рози Шеперд и Билл Раннингдир побежали, чтобы помочь Стилу вытащить человека, а Холден посмотрел на шерифа и его двух помощников. Один из них должен был быть Читвуд, патриот.

— Вы уж извините меня, пожалуйста.

Никто не пошевелился. Стил лежал, опершись на локти и часто дыша. Раннингдир делал человеку искусственное дыхание рот в рот. Рози, стоя на коленях рядом с Керни — это должен был быть Керни — закричала:

— Мне кажется, он начал дышать!

Но сможет ли Керни выполнить работу? И непонятно, почему Холден подумал про Элизабет, о том, что если бы она как-то могла узнать, что Керни и Линда опять будут вместе, она была бы очень рада.

Дэвид Холден сидел на переднем сиденье полицейской машины и присматривал за Читвудом, он не особенно ему доверял, несмотря на то, что про него рассказывали. Джеффри Керни, все еще покашливая, завернутый в одеяла, которые были у шерифа в машине, сидел сзади. Раннингдир следил за вторым помощником, а Рози и Лютер Стил отвечали за самого шерифа Хоумена и за помощника, который привел их к бассейну. Марси Дан, чуть не застрелившая Хоумена на месте, вела грузовичок.

Керни, кашляя, допрашивал Читвуда, говоря со своим английским акцентом:

— Почему вы точно уверены, — Керни опять закашлялся. — Почему вы уверены, что этот Борзой и есть руководитель ФОСА?

— Все решения о действиях ФОСА в этом районе идут от него. Ему докладывают даже самые важные руководители.

— Это еще не говорит о том, что он возглавляет все. Он вполне может быть, скажем так, исполняющим начальником. И все на это указывает. Он заведует персоналом, но кто-то другой дергает за ниточки. В досье Борзого, насколько я с ним знаком, — Керни закашлялся, — сказано, что он полевой агент. Очень эффективный профессионал, но всего лишь полевой агент, а не шеф.

Читвуд сказал:

— Это все, что я знаю.

— Как вы связываетесь с ним?

— Я? Я с ним не связываюсь, это делает шериф. У них какая-то особая система связи. Я не знаю, как она работает, но шериф всегда звонит по телефону, только из общественного таксофона, чтобы его не так просто было прослушать и потом получает ответный звонок. Иногда это не сам Борзой, а какой-то молодой парень, шериф его терпеть не может и называет панком. Больше я действительно не знаю ничего.

— Вы бы позволили Хоумену убить меня? — спросил Керни.

Читвуд прокашлялся.

— Если я потеряю прикрытие, мы никогда не доберемся до Борзого. Вы хотите прикончить его, но не обязательно это сделаете именно вы. Но, в конечном итоге, я доберусь до Борзого, войду к нему в доверие, а уж тогда мы посмотрим.

Керни помолчал, потом сказал:

— У вас слишком много амбиций, Читвуд. Может быть, вы сможете это сделать может быть, нет. В любом случае, у вас своя работа, а у меня своя. В следующий раз не мешайте мне, иначе я вас убью, союзник вы или нет.

Читвуд ничего не сказал, продолжая вести машину.

— А что, если шериф исчезнет? — спросил Дэвид Холден.

— Это подставит меня, — сказал Читвуд. — Нет.

Керни сказал:

— Остановите машину и посигнальте другим, чтобы они остановились.

Холден взглянул на Керни, пытаясь понять, что он задумал.

— Вы сказали, что вы нашли мою одежду и мое оружие, доктор Холден. Где это все?

— В багажнике нашей машины, а что?

— Если вы не возражаете, мы решим проблему с Хоуменом прямо сейчас.

Дэвид Холден на секунду закрыл глаза.

— Остановите машину, Читвуд. Посигнальте, пусть другие тоже подъедут.

Читвуд взглянул на Холдена, начал тормозить, часто нажимая на педаль, чтобы сигнал было видно.

Они проехали уже две трети пути до аэродрома, где их ждала Линда Эффингем и Честер Литл, пилот, который привел самолет в этот округ. Операцию пришлось отложить, поскольку ее должен был выполнять Керни.

Он подумал, что добро сейчас так похоже на зло, что почти не имеет значения, кто победит.

Босой и дрожащий, обернутый в два одеяла Джеффри Керни стоял в нескольких футах от машины. Шериф Хоумен стоял с другой стороны.

Посередине на капоте лежали два пистолета, один из них — револьвер Хоумена, другой — девятимиллиметровый полуавтоматический «смит-и-вессон» Керни.

Керни сказал:

— Хоумен, ты — злобный сукин сын! Тебе нравилось смотреть, как я умираю. Только не отнекивайся.

Хоумен молчал.

Керни продолжал говорить. Дэвид Холден почувствовал, как Рози подошла к нему и взяла его за руку.

— Мне плевать, что будет с твоими помощниками, пусть они хоть сгниют. Но тебе я даю тот же выбор, что ты давал мне: говори или умри. Если ты будешь говорить, я тебя отпущу, и никто тебя не остановит. Если ты не хочешь рассказать нам про ФОСА и с кем ты связан, бери свой револьвер. Он заряжен. Если ты убьешь меня, то профессор Холден и остальные дали слово, что ты и твои помощники останутся в живых, им ничего не будет.

— Давай действуй или рукой, или языком, я больше не могу стоять здесь, — закончил Керни.

Хоумен засмеялся.

— Ты, английская задница! Если ты собираешься поиграть со мной пистолетиками, ты играешь в последний раз.

Холден знал, что в вещах Керни есть шприц и специальные наркотики. Может быть, наркотики заняли бы слишком много времени, может быть, Керни подумал, что Хоумен вряд ли знает что-то важное, а может быть, Керни хотел прикончить его, потому что Хоумен чуть не утопил его в бассейне.

— Малыш, я закончу то, что начал.

— Тогда прекрати болтать, — быстро сказал Керни.

Хоумен потянулся к револьверу. Керни рванулся так быстро, что с него упали одеяла. Раздались два выстрела почти одновременно.

Несколько секунд Хоумен не двигался, а просто стоял, держа пистолет.

Потом он упал…

Помощников, и Читвуда среди них, сковали их собственными наручниками и оставили на дороге. Так же, как и тело Хоумена. Первой до аэродрома доехала машина, в которой были Блюменталь и Лефлер. Честер Литл уже запустил двигатель грузового самолетика.

Рози Шеперд видела, как Джеффри Керни, завернутый в одеяла, распахнул их, обнял Линду Эффингем, держа концы одеяла в руках, и поцеловал ее.

Она поняла, почему Дэвид помог Керни. Это было яснее ясного.

Она взглянула на Дэвида Холдена, который стоял рядом с ней.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Я всегда буду любить тебя.

Дэвид взял ее за руку.

Глава тридцать первая

Мэрион Чарльз Хаустедер стоял у окна, полуденное солнце, прорываясь через занавески, освещало его лицо. Он закурил. Сигаретный дым облачками поднимался к вентилятору под потолком, и тот разбивал его. Не оборачиваясь, он сказал:

— У меня осталось двадцать семь мужчин и женщин, которые еще не вышли из «Патриотов». Я поговорил почти со всеми. Они будут, когда понадобятся тебе, Холден.

Дэвид ходил между окном и креслом. Он остановился на секунду и прикурил сигарету, которую мял в пальцах последние десять минут, потом отдал Рози зажигалку.

Рози Шеперд наблюдала за четырьмя мужчинами, которые были с ней в комнате. Блюменталь, Лефлер и Раннингдир, не сомкнувшие глаз за всю ночь, отдыхали в другом помещении. Как и Дэвид, она несколько раз дремала, а потом ей удалось несколько часов поспать, когда они прибыли в Александрию. Она сидела босая, засунув ноги под кресло, так что их почти не было видно. Было немного холодно, потому что на ней была только черная футболка, но она не хотела пойти одеться и пропустить что-нибудь.

Лютер Стил сидел на полу рядом с журнальным столиком и чистил свой пистолет. Он поднял голову и сказал:

— Тогда я думаю, пусть мистер Керни решает, как мы будем это делать.

Дэвид ничего не сказал.

Джеф Керни — он был почти такой же красивый, как и Дэвид, но только почти — сидел, откинувшись на стуле, держа в пальцах дымящуюся сигарету.

— Я бы сказал, что попробую. Ваши люди спасли мне жизнь. Вы даже поделились со мной информацией о Борзом и Маковски. И об этом наркодельце Гузмане, и русском, Кирове. Это самое малое, чем я могу вам отплатить. И если кассета окажется такой важной, как вы думаете, то игра будет стоить свеч.

— Тогда сегодня вечером, — сказал Дэвид, выпуская дым.

Он взял сигарету у Рози, и она была этому по-своему рада.

— Чем дольше мы здесь остаемся, тем больше шансов, что нас обнаружат, или обнаружат Честера Литла и самолет. Вы готовы взяться за это сегодня вечером?

Джеф Керни кивнул, затушив сигарету.

— У меня еще есть ссадины кое-где и, конечно, я не смогу прыгнуть в бассейн, — улыбнулся он. — Но я в форме. Сегодня вечером. Вы правы, Холден, чем дольше мы здесь, тем больше шансов не выполнить задание. Сегодня вечером.

Хаустедер отвернулся от окна.

— Я договорюсь со своими людьми.

Лютер сказал:

— Я нарисовал приблизительный план дома и участка. Меня два раза приглашали к мистеру Серилье домой, и план должен быть более или менее точный.

— Если один человек сможет туда войти, то может смогут и два? — спросил Дэвид у Керни.

— Спасибо за компанию, Холден.

Рози выпрямилась.

— А как насчет двух мужчин и женщины?

Дэвид посмотрел на нее, потом на Джеффри Керни.

— Если хочешь, — сказал он.

Она откинулась на диван, чувствуя, что ей стало совсем холодно.

Глава тридцать вторая

Перед тем, как садиться в машину, они посмотрели вечерние новости.

Было два интересных сообщения. И, хотя их ждали, оба были не из приятных. После новостей Дэвид Холден помрачнел и, взяв оружие, молча пошел к машине.

Чарли Ланг, один из конспираторов ФОСА, арестованный после нападения на базу на Седар Ридж, был убит. Его назвали главным государственным свидетелем в расследовании случаев насилия, причиненного так называемыми «Патриотами». Его нашли повешенным и, естественно, подозревали в этом «Патриотов».

Второе сообщение тоже имело к «Патриотам» прямое отношение.

— В связи со зверским убийством шерифа Билли Хоумена в округе Харрингтон, Северная Каролина, Министерство юстиции огласило специальный список лиц из десяти человек, которые разыскиваются ФБР. Список возглавляет бывший преподаватель истории, профессор Дэвид Холден, за его голову назначена награда в миллион долларов. Холден стал лидером «Патриотов» после того, как скрылся во время расследования по делу смерти его жены и троих детей.

— Его описывают, как радикального активиста правого толка, апологета расизма. Холден и его любовница, бывший детектив Рози Шеперд, которая стоит второй в списке, хорошо вооружены и чрезвычайно опасны. Считается, что если Холден планировал убийство своей семьи, то Шеперд, которую уволили за жестокое обращение с подростками и за аморальное сексуальное поведение, помогала Холдену совершить убийство.

— Также сообщается, что Шеперд являлась любовницей бывшего офицера полиции Руфуса Барроуса, чья жена была убита в то же время, что и семья Холдена. И руководство Министерства юстиции рассматривает это, как, по крайней мере, странное совпадение.

— Барроус, чернокожий, исчез, когда «Патриоты» еще только начинали свою политику насилия, и вполне мог, как сообщают власти, быть убит Холденом и Шеперд. Во-первых, из-за расистских взглядов Холдена, во-вторых, это убийство открывало ему дорогу в руководители организации. Или, как предположил один служащий Министерства, они просто могли подраться из-за прелестей Шеперд.

Глава тридцать третья

Все они, сидевшие в кузове грузовика, который развозил газированные напитки, были одеты в черное. Все были вооружены тем, что только могли нести — потому что двадцать семь «Патриотов» из Александрии плюс Хаустедер и они сами вряд ли могли справиться с армией, которую Маковски и Хобарт Таунс пошлют, чтобы не дать им уйти с кассетой.

— Когда мы достанем кассету, — начал Дэвид, как будто забыл слово «если», — мы сможем ее передать. У нас есть человек, — сказал он, глядя на Керни, — который работает с нами, и у него имеются связи на телевидении. Правительство недавно арестовало одного из его сотрудников по сфабрикованному ложному обвинению в хранении оружия. Для него самого это было предупреждением. Он постоянно критиковал администрацию Маковски, и все лживые утверждения, что «Патриоты» замешаны в смерти президента.

— Удивительно, что его до сих пор не убили, — сказал Керни. — Он же ведет радиопередачи! Как же он передаст кассету по телевидению?

— Я сам не знал, как это сделать, но потом я понял, что возможность лежит у меня прямо под носом. Завтра вечером будет передаваться футбольный матч, в живую, вот почему у нас так мало времени. Мы сможем передать кассету, у них есть необходимое оборудование. Недавно я разговаривал с Пэрришем, сегодня утром мы переговорили еще раз. У него достаточно людей в Нью-Йорке, откуда будет вестись передача. И он гарантирует нам, по крайней мере, пять минут перед тем, как правительство отключит передающий спутник, если они его не взорвут или еще что-нибудь. Эту игру будут смотреть, как минимум, шестьдесят пять миллионов человек. С тех пор, как люди стали бояться ходить на стадионы, никто не отходит от телевизора. Это самый лучший шанс для нас.

— Я всегда любил американский футбол, — сказал Джеф.

Рози почувствовала, что у нее вспотели руки.

Глава тридцать четвертая

Дом директора ФБР, Рудольфа Серильи, стоял в тихом пригороде Вашингтона, но занимал довольно большой участок, больше, чем любой соседский дом. Здание было квадратным, из-за своей должности Рудольфу Серилье пришлось построить вокруг него забор. Забор, несмотря на возражения Серильи, необходимый в это время, когда многие служащие погибали от рук террористов, был оплачен налогоплательщиками через президентский фонд. Но против этого не возражали даже самые ярые критики Серильи.

Чтобы хоть в чем-то пойти Серилье навстречу, ограде придали декоративный вид. Она состояла из железных прутьев, соединенных рамой, прутья, как обычно, имели наверху наконечники, высота забора была всего десять футов, а не двадцать, как рекомендовали специалисты по безопасности, и наверху не имелось колючей проволоки. За исключением вычурного забора, дом, в котором Серилья до смерти жил один, выглядел очень скромно. Он был выложен в два кирпича и больше напоминал жилье профессора философии, а не главы Службы американской безопасности. Это было неизбежно. Цены на жилье в этом районе подскочили за последние семь лет в три раза, и на одном акре можно было построить три дома, каждый из которых стоил бы больше, чем Серилья заплатил за свой дом и участок.

— Возле здания почти нет деревьев, — подчеркнул Стил. — Хаустедер считает, что микрофоны установлены чуть ли не везде.

Они уже десятый раз перепроверяли план и сошлись на том, что оружие должно быть из числа того, которое «Патриоты» захватили у ФОСА во время многочисленных стычек. Силы ФОСА в округе Колумбия были особенно хорошо вооружены после нескольких удачных нападений на арсеналы. Им даже удалось захватить оружие, которое использовали морские пехотинцы из «осназа».

— Впереди над улицей вертолет! Похоже, он остался еще с корейской войны.

Стил посмотрел на Холдена. Холден кивнул.

— Вертолет доставлял людей, которые окружали оборонительный периметр. Он берет двенадцать человек, поэтому пилоту нужно было быстро успеть разгрузиться и взлететь, прежде чем его собьют.

Керни сказал:

— Пока все будут на него пялиться, мы сделаем дело. Я надеюсь.

Блюменталь пошутил.

— Почему я должен притворяться, будто я — Рози? Я не понимаю.

Рози, улыбнувшись, тронула его за руку.

— Во-первых, ты одного со мной роста, и у тебя прекрасная фигура.

— Итак, мы готовы, — сказал Холден.

Как будто услышав его слова, грузовик остановился.

— Здесь не может быть ничего, кроме нескольких видеокамер по периметру, иначе они свихнутся, — сказал Джеф Керни.

Дэвид кивнул в ответ. Рози Шеперд поправила черный платок на шее. Ей было очень неудобно в бронежилете. «Но это все же лучше, чем, если меня пристрелят», — убеждала она себя.

Керни побежал к забору, за ним Дэвид, за ним Рози Шеперд с «Узи» на груди, винтовкой М-16 на спине и ножом в правой руке.

Это было все равно, что штурмовать тихий американский домик, который показывают в кино, с гаражом, трехколесными велосипедами и собаками — но по данным разведки, которую организовал Хаустедер, весь квартал напротив дома Рудольфа Серильи был выселен на случай возможной стрельбы. Даже если это было так, и собаки во дворах лаяли только на магнитофонных лентах, Джеф Керни и Дэвид наверняка были правы, считая, что периметр вокруг дома охраняется сетью простых видеокамер, потому что возле дома наверняка ходили бродячие собаки или кошки, и даже если люди ФОСА собирали почту возле домов, так кто-то ведь привозил ее.

К тому же система оповещения должна была не дать им выйти, но не войти.

Они на секунду остановились, все трое, возле фургона «Бьюик», дальше вдоль дороги был припаркован «Вольво». Едва слышно было, как в доме работает телевизор. Неужели это все подделка? Неужели телевизоры включаются дистанционным управлением с командного поста, и неужели кто-то ходит по домам, откуда выселили людей, и включает стиральные и посудомоечные машины, стирая одно и то же, давно уже чистое белье. Что было настоящим?

Рози Шеперд уже не могла сказать.

В правой руке Дэвид держал большой нож, а Джеф Керни тесак.

Дэвид и Джеф снова побежали, и Рози последовала за ними.

Основной план строился на том, что Дэвид понимал в тактике, а Джеф разбирался в приборах электронной слежки, к тому же он был бывшим коммандос. Один из пилотов вертолета, который принадлежал местной телевизионной станции, был «патриотом». И был готов предоставить вертолет в их распоряжение. Машину должен был пилотировать Лютер Стил.

Блюменталь, который играл Рози — думая об этом, она не могла удержаться от улыбки, — Лефлер и Раннингдир должны были использовать тот же подход, что и первая группа, только несколько минут спустя. Они уже почти подошли к участку.

Если план сработает, то все получится блестяще, если нет — они мертвецы, а кассета будет потеряна.

Но они были готовы и к такому варианту. Джеф Керни нес с собой пузырек с кислотой, чтобы залить кассету, если будет опасность, что она попадет в руки ФОСА. Все трое согласились, что если нельзя будет избежать того, что их захватят «ударники» президента, они не сдадутся живыми. Было даже страшно подумать о том, что было бы с ними после пленения.

Они приостановились возле «Кадиллака», который был припаркован через два дома от ворот Серильи.

— Это все подстроено, — прошипел Дэвид сквозь зубы. — Никто не будет оставлять абсолютно новую машину, с недополированным кузовом, вечером, потому что ночью может ударить мороз. Разве что у него нет другого выбора. Посмотрите на гараж.

Дверь была открыта, и в тусклом свете ламп было видно, что гараж пустой.

В отдалении, выглянув из-за «Кадиллака», Рози Шеперд увидела двоих вооруженных М-16 солдат, которые патрулировали ворота. Рози смотрела через прибор ночного видения, который усиливал освещенность примерно в две с половиной тысячи раз. С его помощью можно было даже читать. С ее точки были видны третий и четвертый охранники, которые стояли в тени, дальше вдоль забора.

Рози было даже жалко этих мужчин, хотя они носили ненавистную эмблему «Ударных отрядов», потому что каждого часового им наверняка придется убить. Это было неизбежно.

— Через двор к гаражу! — сказал Керни.

Дэвид кивнул.

— Пойдемте.

Рози ничего не сказала, а просто пошла за Дэвидом.

Джеффри Керни всегда нравились средства электронной безопасности, потому что те, кто их устанавливает, доверяют им, забывая, что человек, как правило, умнее. Но у каждого часового имелась рация. Главное было не то, чтобы они не узнали, что сигнализация нарушена, но чтобы они не знали, где, поэтому охрану нужно было ликвидировать.

Керни испытал глушитель на своем пистолете 22 калибра в квартире, включив радио на всю громкость и стреляя в подушку. Как и остальное оружие подобного типа, пистолет работал отлично, был слышен только щелчок спускового механизма. Изо всех комбинаций пистолета и глушителя это была самая беззвучная.

Но у них был только один такой пистолет, а убрать нужно было четырех часовых. Это означало, что придется поработать и ножом. Эта работа досталась Холдену и — как обычно, — Рози.

Лежа под большой ивой, Керни прицелился в первую из своих мишеней, мысленно отсчитывая секунды.

Рози Шеперд считала: «Три, две, одна». Она побежала вперед, как можно быстрее и бесшумнее, сжимая в руке нож. Часовой начал поворачиваться, и в это время она бросилась на него, толкнув его плечом в грудь.

Очки ночного видения защитили глаза, а платок, который закрывал нижнюю часть лица, защитил рот и нос от струи крови, которая фонтаном ударила, когда острое лезвие разрезало сонную артерию. Парень упал на землю с каким-то мычанием. Рози увидела, что Дэвид уже оттаскивает тело часового, который был его объектом.

Дэвид Холден вытер лезвие о камуфляжную форму мертвеца, рядом с которым стоял. Потом засунул нож в ножны, висевшие справа под мышкой, там же, где и запасные обоймы к «Беретте».

Через очки ночного видения он ясно видел циферблат своего «Ролекса».

До общего штурма с земли и с воздуха оставалось примерно две минуты. Они тщательно распланировали каждую мелочь, и с помощью Керни, поскольку Керни был умен и к тому же имел большой опыт, кажется предусмотрели все.

Холден прошел подготовку в подразделении «осназа» так давно, что иногда чувствовал, что пытается одолеть космическую технологию каменным топором, но Керни великолепно в этом разбирался.

Это он придумал, как обезвредить импульсные инфракрасные и микроволновые передатчики на ограде.

Дэвид Холден присел на корточки и стал ждать.

Глава тридцать пятая

Пусковая ракетная установка М-20 использовалась в корейской войне как противотанковое оружие, потому что ракета могла пробить восемнадцать дюймов брони (тоже времен корейской войны). Но если ракета ударялась в землю, а не в танк, получалась воронка примерно три фута в диаметре и глубиной в один фут. Дэвид Холден надеялся, что взрыв выведет из строя все геофоны, которые наверняка были установлены по всему участку, в клумбах и теплицах зимних цветов. Геофоны, которые сначала предназначались для оповещения о землетрясении, были переделаны и превратились в своего рода сигнализацию, которая «слышала» шаги.

Он надеялся, что они очень чувствительны.

Рози и Джеффри Керни вместе с Холденом смотрели на его часы. За секунду до того, как стрелка обошла полный круг, он услышал взрыв и с площадки перед домом поднялся столб огня. Когда эхо затихло, в воздухе послышался вибрирующий шум лопастей. Бело-голубой вертолет летел вдоль улицы к воротам.

С вертолета открыли автоматный огонь. Это должен быть Хаустедер, руководитель ячейки «Патриотов» в Александрии. Часовые у других ворот принялись стрелять по вертолету.

Холден встал и медленно пошел к забору, Рози шла рядом с ним, Керни двигался быстрее.

— Я думаю, еще тридцать секунд, Холден.

Вертолет огибал ограду медленно, летя очень низко, так что лопасти винта поднимали огромные тучи пыли, листьев и сосновых иголок. Включились импульсные инфракрасные и микроволновые системы. Теперь работало пятьдесят-семьдесят пять процентов сигнализации.

Холден отвинтил крышку и нажал кнопку взрывного радиоустройства. Раздались взрывы, как отдаленные раскаты грома. Это один за другим взрывались пиропатроны.

Начали выть еще несколько сирен, разной мощности и тона.

— Через забор, — приказал Холден. Рози развернула веревочную лестницу и, подойдя к забору, перебросила ее через колючую проволоку, натянутую по верху. Керни держал лестницу внизу, пока Дэвид Холден взбирался на нее и с помощью специальной пластиковой подушки перелезал через ограду. Холден спрыгнул вниз.

И справа и слева началась стрельба. Это двадцать семь «Патриотов», которые остались у Хаустедера, атаковали периметр.

Рози Шеперд была уже на заборе, а Керни взбирался за ней. Холден стянул лестницу вниз и свернул ее.

— Не забывайте про камеры.

В ответ он услышал очередь из М-16 Рози.

Они бежали вдоль забора, к маленькой посадке сосен и кедров, пока вертолет выстреливал ракетами М-20, а вдоль дороги, которая вела к дому, взрывались восьмидесятикилограммовые заряды, выводя из строя оставшиеся геофоны.

Холден, Рози и Керни бежали между деревьями, в правой руке Холден держал осколочную гранату М-61. Он заметил блеск объектива видеокамеры.

— Осторожно!

Холден прикинул расстояние, выдернул чеку и начал считать. Досчитав до двух, он подбросил гранату в воздух. На счете пять, все еще в воздухе, граната взорвалась. Камера была уничтожена.

Рози бежала вперед, приближаясь к стене дома. Холден рванулся за ней, а Керни бросился влево, увидя, что от дома идут двое солдат.

Холден видел, как Рози споткнулась, упала и покатилась по земле. Было так шумно — взрывы М-20, автоматный огонь, рев сирен, что Холден мог понять, что Рози стреляет, только по вспышкам из дула автомата. Холден вытащил еще одну гранату и, размахнувшись, бросил ее к левому углу дома, откуда, как казалось, противник вел огонь. Осколок кирпича поцарапал ему левую щеку, он побежал к Рози, бросился на нее, прикрывая собой, когда взорвалась граната.

Холден уже стоял на коленях и кричал Рози:

— Ты ранена?

— Так, поцарапало.

Они кинулись к дому, Керни уже был у разбитых окон гостиной. Через окно Керни бросил звукосветовую гранату.

Граната ослепительно вспыхнула и засвистела. Вертолет, летавший над дорогой, начал сбрасывать дымовые шашки. Повалил белый, красный и зеленый дым. Но очки ночного видения защищали глаза Холдена, к тому же через секунду он будет внутри дома Серильи, поэтому Дэвид не стал одевать противогаз. Холден выбрал среднее окно, а Керни и Рози боковые.

Через открытое окно Холден дал длинную очередь, прямо в комнату, потом подбежал к окну и схватился за раму. Везде торчали острые осколки и если бы не толстые рукавицы, он бы порезал себе все руки.

Он перебрался через раму и спрыгнул на ковер. Справа от него ко входной двери шел коридор, дверь была открыта, слева была лестница, которая вела на второй этаж. Возле дальней стены был камин.

Холден взглянул на свой «Ролекс» и бросился к камину. Тридцать секунд прикрывающего огня кончились. Он был готов стрелять по лестнице, но ни на лестнице, ни в коридоре никто не появился. Холден сдернул свои очки ночного видения, потому что если кто-нибудь бросил бы световую гранату, то он бы ослеп из-за того, что они усиливали освещенность в две с половиной тысячи раз.

Дом казался темным и Холден зажмурился на секунду, чтобы глаза привыкли к темноте. Он двинулся вперед. Зрение уже восстановилось, но еще недостаточно. Холден выпустил очередь из М-16, потом еще и еще, потом заменил магазин на новый.

Из брезентовой сумочки, которую он носил через плечо, он достал компактные наушники. Эти наушники одевали при стендовой стрельбе. Они пропускали звук обычной речи, но отфильтровывали внезапный или громкий шум. Против светозвуковых гранат это было то, что нужно.

В очках он бы ослеп, поэтому у него не было выбора, как только положиться на свою реакцию, чтобы при взрыве успеть закрыть глаза.

Дэвид оглянулся. Рози и Джеф Керни влезали в окно, оба в очках ночного видения и наушниках. Керни прикрывал окно, пока Рози бежала к Холдену.

Холден дал очередь по лестнице. Пригибаясь, Рози пробежала мимо лестницы, остановившись возле тяжелого дивана, из которого уже вылезла почти вся набивка.

— Давай! — закричал Холден.

Керни, пригибаясь, перебежал комнату, держа в правой руке М-16. Он был уже возле камина.

Холден услышал постукивание, что-то катилось по лестнице.

— Шумовая граната! — Холден закрыл глаза, невыносимый свист гранаты перешел в рев. Холден отсчитал время после вспышки, а потом нащупал одну из своих М-61.

— Осторожно!

Холден сорвал гранату с пояса, оставляя чеку, и бросил ее на лестничный пролет.

Холден и Рози повернулись спиной к взрыву. Дым наполнил комнату, но пыли, казалось, поднялось в воздух больше, чем дыма. Сверху падали куски штукатурки. Несколько картин упало со стен, стекла в рамах разбились.

Холден взглянул на камин. Керни левой рукой шарил в трубе.

— Почти достал! — закричал Керни, как будто читая мысли Холдена.

— Кухня! Смотри.

Дверь распахнулась, но Холден успел выпустить очередь в темный проем. От дверного косяка полетели щепки, опять звон разбитого стекла.

— Противогазы! — приказал Холден, доставая противогаз из сумочки на груди, натягивая его одной рукой, а второй снимая наушники. Но, наверное, было уже поздно. Они не ожидали встретить в доме такое сопротивление. Что-то покатилось по полу, когда Холден натянул на себя противогаз.

— Осколочная! — закричала Рози, бросаясь на пол.

Холден успел повернуться и упасть, когда пол задрожал от взрыва и посыпались целые куски стен.

Холден перекатился на спину и поправил противогаз, когда следующая граната летела в дверной проем. Он надеялся, что на этот раз она газовая.

Но на всякий случай Холден натянул наушники. Граната взорвалась. Он услышал, как закричала Рози. Дэвид поднял голову. Он не видел ни Рози, ни Керни, облако пыли было слишком густым, а с пола поднимался белый пар. Слезоточивый газ.

— Рози! — Холден держал «Беретту» в левой руке, — Рози!

— Со мной все в порядке.

Что с Керни?

Не было времени выяснять.

Холден бросился к ступенькам и перекатился, схватив покрытую пылью М-16. Через дверь в кухню уже рвались люди, и он знал, что они будут спускаться и по лестнице тоже.

— Рози! Кухня!

— Есть!

Холден, держа «Беретту» в левой руке, открыл огонь из М-16, когда первый солдат сбежал по лестнице…

Джеффри Керни тряхнул головой, чтобы прийти в себя. На нем был противогаз. Кожа на левом виске сильно саднила, но видел он нормально.

Он лежал на полу, рядом с большим перевернутым стулом, пули вырвали из сиденья почти всю набивку.

Автомат.

Он должен быть возле камина. Керни открыл тайник и уже почти достал кассету. Он увидел, что мимо него, через кухонную дверь, вбегает человек, потом еще один. Керни схватил свой девятимиллиметровый «смит-и-вессон» и выстрелил в армейские ботинки, которые бежали мимо. Раздались проклятия. Что-то упало на него. Это был человек, который пытался ударить кулаком по противогазу Керни. Керни выстрелил четыре раза, тело подпрыгнуло вверх и свалилось рядом.

Рядом снова стояла пара армейских ботинок, он увидел, как ему в лицо летит приклад автомата. Керни убрал голову, и приклад грохнул об пол. Левой рукой Керни вырвал из ножен тесак и вогнал девять дюймов толстой углеродистой стали кому-то прямо между ног.

Раздался нечеловеческий вопль. Керни вытащил правую руку из-под мертвого тела. Пистолет с глушителем был у него под спиной. Он чувствовал каждый выступ на нем, но схватить его у него не было времени, потому что еще один человек в форме «ударников» ворвался в кухню, стреляя из М-16. Керни бросился влево, но было слишком далеко, чтобы он мог достать свой автомат. Он схватил горсть пыли с пола и бросил ее в лицо солдата, который продолжал стрелять. Кусочки кирпича отскакивали от стены, у самой головы Керни.

Керни вскочил на ноги и когда человек бросился к нему, концом ножа провел ему по горлу, перерезая глотку. Когда он упал, просто чтобы удостовериться, Керни еще раз провел ножом по его горлу.

— Джеф, уходим! — закричала Рози Шеперд.

Керни бросился к камину, автоматные очереди врезались в кирпич над его головой.

Он увидел, что дверь в кухню открыта. Левой рукой он сорвал с пояса гранату, бросил ее в открытую дверь, перекатился направо и схватил свою М-16. Раздался взрыв, с потолка опять посыпалась штукатурка. Он уже стоял на коленях возле дивана, за которым спряталась Рози Шеперд. Держа автомат на уровне бедер, Керни не снимал пальца со спускового крючка.

Дэвид Холден бросился вверх по лестнице, перезарядив М-16 и «Беретту». Человек на верхней ступеньке поднял было автомат, но Холден успел выстрелить пять или шесть раз.

В середине пролета, где лестница поворачивала вверх, он высунул из-за угла руку с «Береттой» и начал, не целясь, стрелять. Может быть, они подумают, что у него нет патронов к М-16.

Холден засунул «Беретту» за пояс, закинул М-16 за спину и сорвал с пояса гранату, потом бросил ее на верхнюю площадку лестницы.

Граната взорвалась, деревянная лестница затряслась под ним. Когда облако дыма и пыли немного рассеялось, Холден, держа М-16 левой рукой, начал стрелять, водя дулом вправо и влево, опустошая магазин на тридцать патронов.

Вся нижняя часть лестницы начала заваливаться. Прыгая, Холден перекатился по полу гостиной.

Он поднял голову и вытащил вторую «Беретту», единственное заряженное оружие.

Керни и Рози отступали к двери в кухню, Керни бросил в пустой проем с остатками коробки светозвуковую гранату.

Холден прищелкнул к М-16 новый магазин, заняв позицию внизу того, что недавно было лестницей, готовый встретить любого, кто остался наверху живым…

Рози Шеперд ползла, прикрываясь журнальным столиком, который был слабой защитой от пуль.

Керни, держа пистолет в левой руке, вытаскивал нож из одного из солдат.

— Быстрее.

Он бросился к камину и наполовину исчез в нем, но через секунду появился обратно.

— Есть!

— Дэвид! Мы готовы?

— Через тридцать секунд, — отозвался Холден.

Маленьким ножом, который она вытащила из сумочки, Рози срезала две эмблемки с именами с униформы двух мертвых солдат. Повернувшись, она увидела, что Дэвид нажимает на кнопку рации…

Стекло фонаря вертолета было все в мелких трещинках от многочисленных попаданий пуль.

Ракеты М-20 кончились.

Хаустедер потерял, наверное, половину людей.

Примерно за два квартала от дома он увидел колонну быстро приближавшихся машин, с включенными мигалками и сиренами.

— Мистер Стил! Я поймал сигнал, они взяли кассету! — закричал пилот.

— Тогда спускайся во двор, только быстро, так, как ты во Вьетнаме вывозил десантников.

— Держитесь!

Вертолет скользнул влево и вниз. И Стил подумал, что может остаться без скромного обеда, который он съел перед штурмом.

Единственное действующее оружие, которое осталось у Стила — потому что боеприпасы уже кончились — был «Вальтер» в плечевой кобуре. Лютер Стил выхватил его, глазами ища внизу двоих мужчин и женщину в армейской форме.

— Давайте, ребята, — прошептал Стил…

Керни уже выпрыгнул из окна, Рози выбиралась за ним. Дэвид Холден взял М-16 в левую руку, а правой сорвал одну гранату М-61 и бросил ее к лестнице, потом другую в сторону кухонной двери, а третью в центр гостиной.

Холден перекинул ногу через раму и бросился на землю, как раз в тот момент, когда фанаты взорвались одна за другой. Вскочив на ноги, Холден взглянул на «Ролекс» на левом запястье. Он еще раз нажал кнопку на радиопередатчике.

Блюменталь, Лефлер и Раннингдир должны были ждать шестьдесят секунд, а потом перелезть через забор и бежать к вертолету.

Холден услышал свист и увидел, что Керни бежит к нему. Рози уже должна была начать переодеваться.

Женщина уже сбросила куртку, другой рукой расстегивая брюки.

У нее было мало времени.

Она спустила брюки до колен и нырнула в комбинацию и юбку армейского образца.

Потом наклонилась, разрезая шнурки и сбрасывая ботинки. Она стянула носки, затем армейскую рубашку. Нацепив форменный галстук, Рози открыла маленькую сумочку и достала из нее черные лакированные туфельки и с трудом в них втиснулась — они были на полразмера малы.

Потом встряхнула свою аккуратно свернутую армейскую куртку. Застегнувшись, она поправила кобуру, которая висела возле левой груди, и убедилась, что под курткой ее не видно. Рози сняла с головы платок и специальную сетку, которую носила, чтобы не испортить прическу. Потом одела фуражку.

Нацепив черную форменную сумочку, она положила туда свой «Детоникс» 45-го калибра и нож.

Дэвид и Джеф, которые уже переоделись, подбежали к ней.

— Как у меня лицо?

— Красивое.

— Да нет, черт возьми! Грязное?

Дэвид внимательно посмотрел на нее.

— Нет.

Она намочила слюной палец и вытерла грязь у Дэвида со щеки.

Джеф уже сбросил брюки, сняв их прямо через ботинки и остался в камуфляжных штанах «ударника».

Дэвид натянул бейсбольную кепку, отлепив от ее козырька накладные усы.

Над головой раздался вибрирующий шум вертолета, луч прожектора высветил ствол дерева над ними.

— Если нас кто-то заметит, то мы в глубоком дерьме, — сказал Дэвид.

— Мы уже в глубоком дерьме, — заметила Рози, засовывая пистолет под армейскую куртку.

— Я готов, — объявил Керни.

Она взглянула на него. Как и у Дэвида, у англичанина были слишком длинные волосы для солдата. Но они были абсолютно черные, в отличие от шевелюры Дэвида, которую уже порядком тронула седина. «В старости он будет очень красив», — подумала Рози. Достав тюбик с моментальным клеем из сумочки, она приклеила Холдену на рукав эмблему со знаками отличия и такую же эмблему прицепила на рукав Керни. Тот повернулся и она приклеила ему на левый грудной карман один из жетонов с именем, который срезала с трупа в доме.

— Джеф, ты сержант. Джонс Р.

— Джонс Р., понятно.

Было слышно, как садится вертолет. Рози прикрепила жетон к куртке Дэвида.

— Хальперн, — улыбнулся Дэвид. — Если что-то не получится, то помни, что я люблю тебя.

Она кивнула, поцеловала Дэвида в губы и сказала, пытаясь говорить как можно убедительней:

— Вы выглядите нормально, пойдемте.

Вертолет завис над ними и приземлился на полянке между соснами. Рози Шеперд уже красила губы, и пудрила нос. Потом побежала к вертолету. Дэвид и Джеф уже исчезли. Она бежала, придерживая дурацкую фуражку…

Солдаты двигались по участку маленькими группами. Дэвид Холден и Джеффри Керни шли вместе с ними, освещая участок фонариками.

Офицеры и старшие сержанты собрались вокруг вертолета. Двор был заполнен машинами военной полиции и армейскими грузовиками.

Кто-то прокричал в мегафон:

— Хальперн и Джонс! Подойти к вертолету, срочно!

Дэвид пожал плечами и пошел к вертолету.

Он увидел, что Керни тоже подходит.

Возле Рози стоял майор, а она, в капитанской форме, держала шифровку.

Холден застыл перед майором. Керни подошел и стал слева.

Майор повернулся к ним и рявкнул:

— Разоружить этих двоих.

Несколько человек вместе с Рози подошли к Дэвиду и вытащили «Беретту» из кобуры, сняли с плеча М-16.

— Я вас не помню. Вы во втором взводе?

Холден не знал, что сказать, но Рози вмешалась.

— Сэр, у меня приказ доставить этих людей в штаб, как можно скорее.

— Этот офицер, — снова начал майор, — привез ордера на ваш арест. Кража государственного имущества и многочисленные нарушения воинского устава.

«Интересно, убийство невинных граждан, это не нарушение воинского устава?» — подумал Холден.

— Этот пистолет может быть одним из тех, которые были украдены, — сказала Рози вполне капитанским голосом, — то есть вещественное доказательство.

— Разрядите оружие и положите в вертолет, — рявкнул майор на молодого лейтенанта с большим шрамом через всю левую щеку.

— Да, сэр. Капрал!

Рози и майор переговаривались между собой несколько секунд.

Она сделала шаг вперед и отдала честь, майор ответил ей, совсем как в кино про вторую мировую войну.

Холдену одели наручники.

Его подтолкнули к вертолету, Керни пошел за ним. В кабине за штурвалом он увидел Лу Бандини, который был «Патриотом» и угнал для них вертолет.

Керни поднялся по трапу внутрь. Холден влез за ним. Он видел, что Рози стоит рядом с дверцей. Кассета была у нее.

Майор сказал Рози:

— Капитан, скажите мистеру Таунсу, что я не люблю, когда моих людей снимают с операции.

— Я могу ему сказать это, сэр, но, может быть, не стоит?

Майор засмеялся.

— Да, лучше не надо. Вы потом заняты?

— Нет, сэр.

— Вы еще будете в штабе сегодня?

— Да, сэр. И я еще не ужинала.

Майор улыбнулся.

— Договорились.

Он подсадил Рози под локоть, помогая ей взобраться в вертолет. Холдену показалось, что винт стал вращаться быстрее. Рози придержала фуражку.

Холден было засмеялся, но потом он увидел офицера, который бежал со стороны дома и кричал так, что его было слышно даже через свист турбины.

— Майор, это обман! Джонс и Хальперн в доме, мертвые.

Один из солдат рядом с Холденом начал поднимать свой М-16.

Рози вырывалась из рук майора, он пытался ее удержать.

Керни ударил второго солдата ногой в солнечное сплетение и когда тот согнулся, резко добавил коленом в лицо. Холден бросился к двери.

Майор потянулся за пистолетом.

Рози уже успела вытащить свой «Детоникс» из-под армейской куртки и, направив дуло ему в лицо, два раза выстрелила. Череп раскололся. Холден закричал:

— Взлетаем!

Лопасти винта внезапно набрали полные обороты, и вертолет оторвался от земли, когда Рози легла животом на дверной порог.

Верхняя часть ее тела была уже в вертолете. Керни упал на колени, а потом отклонился назад, протянув Рози правую ногу. Она схватила его за лодыжку, подтягиваясь дальше.

Молодой лейтенант со шрамом бросился к ней. Холден был уже возле двери и хотя он знал, что потеряет равновесие и упадет, все равно ударил лейтенанта левой ногой в лицо.

Холден упал, сильно ударившись локтем о пол, когда вертолет развернулся на сто восемьдесят градусов, и стал набирать высоту.

С земли бешено строчили автоматы. Холден прикрыл Рози своим телом. Он поднял голову. Керни уже открыл наручники. И у Керни, и у Холдена были обычные ключи от наручников, которые были изолентой приклеены к левому запястью под ремешком от часов.

Рози Шеперд засмеялась. Вертолет набирал высоту.

— Ребята, так мы смылись или как?

Керни открыл наручники Холдена своим ключом. Дэвид Холден потер правый локоть.

— Так мы смылись?

Рози перекатилась на спину, юбка задралась чуть ли не до груди. Она держалась за живот, все еще сжимая пистолет в правой руке.

— Ты психованная, — сказал Дэвид Холден. Он стоял на коленях рядом с ней, и холодный поток воздуха из двери шевелил его волосы. Он снял с нее эту дурацкую фуражку и выбросил ее в открытую дверь.

Женщина посмотрела на него и расхохоталась.

Холден обнял Рози так крепко, что, будь Рози Шеперд обычной женщиной, она бы испугалась, что он ей что-нибудь сломает.

Эпилог

Ночь была совершенно ясная, и поэтому прием был исключительный.

— Дзикович передает пас назад. Шмидт принимает его и тут же упускает мяч. Господи, просто не верится. Защитник «Драконов» Янос Шмидт упускает мяч на сорок четвертом ярде! Это невероятно! Тед Дзикович, похоже, очень расстроился, да, Вальд? И внезапно, за пятьдесят пять секунд до конца, ход игры меняется.

— «Тигры» переходят в наступление, хотя времени почти не остается. Все следят за Тироном Блесдалем, одним из самых веселых игроков в лиге.

— Это верно, Вальд. Тирон Блесдаль, рост шесть футов пять дюймов, вес двести сорок три фунта, и в колледже, и в школе был звездой по бегу. В прошлом он — член олимпийской команды США по борьбе. Очень противоречивая натура…

— Но, говорят, у него очень большие возможности. Полузащитник перебрасывает мяч Блесдалю. Это опытный, уверенный в себе игрок. Левый полузащитник сталкивается с номером тридцать шесть, Ароном Хейнцем. В защите появилась брешь и… Подождите! Блесдаль забирает мяч у нападающего Стэна Эванса и бежит по левому краю. Ему остается ярдов тридцать! Но на двадцать пятом ярде его сбивает с ног самый маленький игрок «Драконов», Ларри Фенштермахер.

— Идет видеоповтор. Да. Это двадцатипятиярдовая линия. Мяч все еще у «Тигров», но времени уже не хватает. Кстати, Фенштермахер с трудом прилетел на игру, Вальд. По пути в аэропорт его остановили люди из «Ударных отрядов» и потребовали разрешения на передвижение. К сожалению, по ошибке разрешение было упаковано в один из чемоданов, который был отправлен на день раньше. Насколько я знаю, менеджер «Драконов» Херб Уилтон вынужден был лично звонить начальнику безопасности Хобарту Таунсу, чтобы Фенштермахера пустили в самолет.

— Я знаю, что и начальник безопасности Таунс, и президент Маковски болеют за «Драконов». И это, наверное, помогло молодому защитнику. Остается сорок секунд, «Тигры» еще держатся.

— Мэри Билз, одна из наших статистиков, говорит, что эту передачу смотрит, как минимум, шестьдесят пять миллионов человек, включая президента Маковски.

— «Драконы» выигрывают двадцать один — четырнадцать. У «Тигров» почти не осталось шансов. Чтобы выиграть, им нужно провести хотя бы один тачдаун и удвоить очки. Мяч перехватили! Тод Рустер, один из нападающих «Тигров», вырывается вперед. Мяч у Эванса! Он передает пас! Рустер с мячом. На голевой линии, дамы и господа! На голевой линии! Рустер делает феноменальный бросок вперед! Тачдаун!!!

— Тод Рустер, двадцати семи лет, из университета Джорджии, человек, который почти никогда не играл в американский футбол, потому что получил травму еще в детстве, катаясь на велосипеде, когда ему было семь лет, делает лучший прорыв декады!

Примечания

[1]

Capo di tutti capi (итал.) — наиболее влиятельный из Отцов мафиозных семейств.

Content

Джерри Эхерн
Поступь смерти
(Защитник — 9)
Роман

Пролог. Ночные сполохи

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Эпилог

Примечания