Одного поля ягоды (Два сапога пара)

Robert Silverberg. Birds of a Feather (1966). – _

В день открытия нашего бюро по найму инопланетяне устроили очередь длиной в несколько сот футов. И потому трое моих служащих – Аучинлек, Стеббинс и Лудлоу – шли впереди, защищая меня словно шитом, а я выглядывал из-за их спин, пытаясь оценить, что мы имеем. Инопланетян всяческих форм, расцветок и фактуры собралось видимо-невидимо.

– Запускай их по одному, – сказал я Стеббинсу и нырнул в свой кабинет.

Из окна мне был виден наш яркий трехмерный плакат на фасаде здания:

«Требуются инопланетяне!» Еще за месяц до прибытия мы начали заливать планету Гхрин, как ее называли местные жители, рекламой. Примерно в таком вот духе:

«Хотите ли Вы хорошо заработать и испытать на себе прелести шоу-бизнеса на романтической Земле? Если Вы неземлянин, для Вас может найтись место в Институте Морфологических Наук Корригана! Сам Дж. Ф. Корриган будет проводить собеседования на Гхрине с Третьего по Пятый день Десятого месяца! Это его последний визит в скопление Каледония. Не упускайте свой шанс!» Подобные сообщения, распространенные одновременно сразу на пятистах языках, завлекают инопланетян безотказно. И на Земле Институт Корригана собирает огромные толпы посетителей. Это одно из немногих приличных мест, где земляне могут увидеть других жителей Вселенной, а кроме того, у нас всегда все самое лучшее…

– К вам первый посетитель, сэр, – произнес Аучинлек елейным голосом.

– Пропусти его. Или ее. Или…

Открылась дверь, и в комнату вошло застенчивого вида существо на маленьких дрожащих ножках. Оно было круглое, размером с большой баскетбольный мяч, желтовато-зеленое и имело по две коленки на каждой из двух тонких ног и по два локтевых сустава на всех пяти расположенных по кругу руках. Неожиданно тяжелым басом существо произнесло:

– Вы мистер Корриган?

– Верно. – Я протянул руку за анкетой. – Прежде чем мы начнем, мне нужна кое-какая информация о…

– Я с Регула-2, – раскатисто раздалось в ответ.

– Ваше имя?

– Лауренс Р. Фитцжеральд.

Я успел подавить удивленный возглас, скрыв его за нарочитым кашлем.

– Еще раз, пожалуйста.

– Пожалуйста. Меня зовут Лауренс Р. Фитцжеральд. "Р" – это Раймонд.

– Но это, разумеется, не то имя, которое вы получили при рождении?

Существо закрыло глаза и, топчась на месте, совершило оборот на 360 градусов. На его планете такой жест служит эквивалентом виноватой улыбки.

– Мое имя на Регуле не имеет больше значения. Теперь я Лауренс Р. Фитцжеральд и всегда им буду. Понимаете ли, я террафил.

Маленький регуланин мне подходил. Оставались лишь формальности.

– Вы знакомы с нашими условиями, мистер Фитцжеральд?

– Я буду помещен для обозрения в вашем институте на Земле. Вы оплачиваете мои услуги, транспортировку и содержание. От меня требуется быть на виду не более одной трети земного астрономического дня.

– Плата будет э-э-э… Пятьдесят галактических долларов в неделю плюс содержание и транспортировка.

От радости сферическое существо захлопало в ладоши: двумя руками с одной стороны и тремя – с другой.

Я вызвал звонком Лудлоу и быстро подал ему сигнал, означающий, что этого инопланетянина мы берем за половину обычной платы, и он увел его в другой кабинет оформлять контракт.

Довольный собой, я улыбнулся. Зеленый регуланин нам был очень нужен: последний, что у нас работал, уволился четыре года назад. Однако вовсе необязательно предлагать ему исключительные условия только потому, что он нам нужен. Инопланетянин-террафил, доходящий до того, что даже переименовывает себя на земной манер, готов работать вообще задаром. Или будет приплачивать, чтобы его пустили на Землю. Совесть не позволяет мне эксплуатировать инопланетян столь безжалостно, но выбрасывать деньги на ветер я тоже не люблю.

Поток посетителей не убывал. Гхрин находился в самом центре звездного скопления Каледония, где пересекается множество галактических дорог. Мы полагали, что найдем тут значительное число новых экземпляров, и оказались правы…

С недавнего времени Земля оказалась закрытой для инопланетных существ зоной. И когда ворота захлопнулись, инопланетянам осталась только одна возможность попасть на Солнце-3 – в качестве образца научной коллекции. А если точнее, экспоната зоопарка. Но зоопарку нужен директор. Так я после долгих лет прозябания в качестве хозяина балагана в системе Бетельгейзе превратился в преуспевающего директора Института Корригана.

Наши экспонаты мы добываем не охотой. Мы рекламируем дело, и они сами валят к нам толпами.

За час непрерывной работы в то утро мы наняли одиннадцать инопланетян.

За это же время отказали дюжине урсиноидов, пятидесяти земноводным местным жителям Гхрина, семи сирианским паукам и девятнадцати дышащим хлором проционитам в газовых масках.

– Еще одного перед ленчем, – сказал я Стеббинсу. – Остановимся пока на дюжине.

Он взглянул на меня как-то странно и кивнул. Вошло еще одно существо. Я внимательно посмотрел на него и решил, что это какой-то розыгрыш: передо мной стоял самый обыкновенный землянин.

Посетитель сел, не дожидаясь, когда его пригласят, и закинул ногу на ногу. Он был высок и до крайности худ, с голубыми глазами и грязными светлыми волосами. Хотя одежда его выглядела в общем-то прилично, вид у посетителя все равно был несколько потрепанный. С ровным земным акцентом он произнес:

– Я согласен работать в вашем заведении, Корриган.

– Это какая-то ошибка. Нам требуются только инопланетяне.

– Я и есть инопланетянин. Меня зовут Илдвар Горб. Я с планеты Ваззеназз-13.

Сам я время от времени не возражаю чуть-чуть подшутить над публикой, но не переношу, когда пытаются разыгрывать меня.

– Послушай, друг. Сразу тебе скажу, что плохо меня знает тот, кто полагает, будто я обладаю чувством юмора. Или будто я щедр.

– Но мне нужна работа.

– Попытайтесь найти ее где-нибудь еще. И хватит тратить мое время, приятель. Ты такой же землянин, как и я.

– Да я к Земле ближе, чем на дюжину парсеков, никогда и не приближался, – сказал он спокойно. – Я являюсь представителем единственной в Галактике расы, подобной землянам. Ваззеназз-13 – маленькая и малоизвестная планета в Крабовидной Туманности. В результате эволюционной флюктуации мое лицо похоже на ваше.

– Очень ловко, мистер Горб. – Я улыбнулся и покачал головой. – Однако интерес к жителям Ваззеназза-13 в последнее время сильно упал. Почти до нуля. Всего хорошего, мистер Горб!

Он ткнул в мою сторону пальцем и сказал:

– Вы совершаете крупную ошибку. Я как раз тот, кто вам нужен.

Представитель дотоле совершенно неизвестной расы, идентичной землянам во всех отношениях. Вот проверьте мои зубы! Абсолютно такие же, как и у землян. И…

Я отшатнулся от его раскрытого рта и повторил:

– Всего хорошего, мистер Горб!

Секунду он уничтожал меня взглядом, потом встал и неторопливо направился к двери.

– Я считал вас просвещенным человеком, Корриган. Обдумайте все же мое предложение. Возможно, вы пожалеете о своей поспешности…

Он хлопнул дверью, и угрюмое выражение моего лица сменилось улыбкой.

Такого трюка я еще не видел: землянин прикидывается инопланетянином! Но чтобы убедить меня бесплатно доставить этого бродягу домой, нужны более веские доводы.

Тогда я еще не знал, что к концу дня доводы будут. И вместе с ними куча неприятностей.

Первым признаком надвигающейся беды стало появление после ленча каллерианца.

Даже для своей расы он был довольно велик: около девяти футов ростом и под тонну весом. Твердо встав на свои три толстенных ноги, он протянул вперед массивные руки в каллерианском приветственном жесте и прорычал:

– Я – Валло Хираал, вольный гражданин Каллера-4. Ты немедленно заключишь со мной контракт.

– Садитесь, мистер Хираал. Я бы предпочел решать сам за себя.

– Я буду стоять, – произнес каллерианец с угрозой.

– Как пожелаете.

У меня есть несколько приспособлений, иногда полезных при общении с агрессивными или разочарованными формами жизни, и в этот момент мои пальцы нащупали кнопку в подлокотнике, от нажатия которой выстреливается сеть.

Каллерианец стоял передо мной неподвижно. Как и все жители Каллера-4, он был покрыт грубым густым мехом голубого цвета. Юбка в складку, пояс и церемониальный бластер его воинственной расы дополняли картину.

– Вы должны понимать, мистер Хираал, – сказал я, – что это не в наших правилах держать в институте более определенного количества представителей каждого вида. И в настоящий момент мы не нуждаемся в мужских представителях Келлера.

Его два маленьких глаза заблестели в меху, словно огни маяка.

– Да, у вас есть четыре представителя, и все из клана Вердрохт! Ни одного из клана Гурсдринн! Три года я ждал случая отомстить за это оскорбление благородному клану Гурсдринн!

При упоминании о мести я приготовился выстрелить в каллерианца сетью-путанной, если он хотя бы потянется к бластеру, но он, не шелохнувшись, продолжал орать:

– Я дал клятву, землянин. Возьми меня на Землю или последствия будут ужасны!

Как все откровенные лицемеры, я человек принципов, и одним из наиболее важных моих принципов является то, что я никогда не позволяю кому бы то ни было давить на меня.

– Весьма сожалею, что ненамеренно нанес оскорбление вашему клану, мистер Хираал. Уверяю, что я исправлю положение при первой же возможности и отдам предпочтение клану Гурсдринн, как только у нас будет вакантное…

– Нет. Ты наймешь меня сейчас!

– Угрозы ни к чему хорошему не приведут, мистер Хираал. А сейчас прошу вас…

Я нажал кнопку на краю стола, и одновременно из двух дверей, слева и справа, появились Аучинлек и Лудлоу. Они окружили каллерианца и, заговаривая ему зубы, вывели его прочь. Видимо, он не был настроен на драку, иначе, я думаю, одним ударом волосатой ручищи мог бы отправить обоих моих помощников в соседний город. Однако поток оскорблений и угроз не прекращался до самого выхода.

Я вытер пот со лба и собрался просигналить Стеббинсу, чтобы он впустил следующего посетителя. Но еще до того, как мой палец коснулся кнопки, дверь резко распахнулась и в комнату влетел маленький инопланетянин. Сразу за ним вбежал мой помощник.

– Стеббинс?! – укоризненно произнес я.

– Прошу прощения, мистер Корриган. Я на секунду отвлекся, и он проскользнул…

– Пожалуйста, – жалобно пискнул маленький инопланетянин. – Мне очень нужно увидеться с вами, достопочтенный сэр!

– Сейчас не его очередь, – запротестовал Стеббинс. – Перед ним еще по крайней мере полсотни.

– Ладно, – устало сказал я. – Поскольку уж он здесь, я поговорю с ним.

Но впредь, Стеббинс, будь внимательнее.

Стеббинс виновато кивнул и вышел.

Похожий на белку стортулианин в три фута ростом всем своим видом вызывал сочувствие. Его мех, обычно черный, приобрел унылую серую окраску, а глаза были полны слез и печали. Хвост безвольно волочился по полу.

– Униженно прошу высочайше простить меня, важный сэр. Я со Стортула-12.

Продал последние пожитки и прибыл на Гхрин, чтобы униженно просить вас уделить мне немного вашего времени.

– Лучше я скажу вам сразу, – произнес я, – что у нас уже полный набор стортулиан. И мужчина и женщина…

– Это мне известно. Женщина… Ее имя случайно не Тиресс?

Я заглянул в инвентарную книгу.

– Да, ее зовут именно так.

Маленький инопланетянин издал выворачивающий Душу наизнанку горестный вздох.

– Это она! Тиресс! Она была моей ниспосланной Огнем супругой, моим покоем и моим теплом, моей жизнью и моей любовью.

– Странно, – сказал я. – Когда мы принимали ее три года назад, она сказала, что одинока.

– Она солгала! Она покинула мою нору, потому что хотела увидеть чудеса Земли. И теперь я один, связанный нашим священным обычаем никогда не жениться вновь, изнываю в печали. Вы должны взять меня на Землю!

– Но…

– Мне необходимо увидеть ее. Ее саму и этого нечестивца, ее любовника.

Землянин, разве ты не понимаешь, что я должен воззвать к ее внутреннему огню?! Вернуть ее!

У меня нормальное сердце, но один из моих принципов гласит, что сентиментальности нельзя поддаваться никогда. Я действительно испытывал сочувствие к личным проблемам этого существа, но вовсе не собирался ломать хорошо поставленное дело только для того, чтобы осчастливить инопланетную белку…

– Не представляю даже, что можно сделать, – в его же удрученной манере сказал я.

– Вы отказываете мне? Но, может быть, пришлете мою жену обратно?

В каждом контракте есть пункт, позволяющий мне избавиться от ненужного экспоната. Мне достаточно лишь заявить, что он больше не представляет научного интереса, и его тут же вышлют как нежелательного инопланетянина на его родную планету. Но не мог же я сыграть такую грязную шутку с нашей стортулианкой.

– Я спрошу ее насчет возвращения. Но не стану высылать ее против воли.

Может быть, там она более счастлива.

Стортулианин весь сжался. Веки его опустились, чтобы скрыть слезы. Он повернулся и медленно поплелся к двери, словно ожившая половая тряпка, потом сказал заунывным голосом:

– Все потеряно. Я никогда больше не увижу избранницу моей души. Прощай, землянин.

Все это он произнес так монотонно и печально, что я чуть не заплакал, однако сдержался и подождал, пока он не выйдет за дверь. Совесть у меня все-таки есть, и я чувствовал, что только что разговаривал с существом, которое вот-вот совершит из-за меня самоубийство.

Еще примерно пятьдесят посетителей мы пропустили без проблем. Девять из пятидесяти мы приняли. Остальных по той или иной причине отвергли, и они приняли отказ достаточно спокойно. Затем жизнь опять стала усложняться.

Я уже почти забыл об инциденте с задетой гордостью каллерианца и беглой жене стортулианина, когда дверь отворилась и вошел землянин, назвавшийся Илдваром Горбом с Ваззеназза-13.

– Как ты сюда попал? – удивился я.

– Ваш человек немного отвлекся, – ответил он радостным тоном. – Ну как, еще не передумали насчет меня?

– Убирайся, пока тебя не вышвырнули.

Горб пожал плечами.

– Я так и думал, что вы еще не передумали, поэтому решил сменить легенду. Если вы не хотите поверить, что я с Ваззеназза-13, давайте считать, что я землянин и хочу стать вашим сотрудником.

– Меня не интересует твоя легенда. Убирайся, пока… -…меня не вышвырнули. Ладно, хорошо. Дайте мне только полсекунды.

Корриган, вы ведь неглупы, я тоже, а вот ваш парень снаружи – глуп. Он не умеет вести себя с инопланетянами. Сколько раз за день сюда без приглашения врывалось какое-нибудь существо?

– Слишком много, черт побери, – проворчал я.

– Вот видите! Он некомпетентен. Что, если его уволить и нанять меня? Я прожил на разных планетах половину своей жизни и знаю об инопланетянах все.

Я глубоко вздохнул и взглянул на обитый панелями потолок, прежде чем ему ответить.

– Послушайте, Горб, или как вас там еще, у меня сегодня трудный день.

Здесь был и каллерианец, угрожавший мне смертью, и стортулианин, собравшийся из-за меня покончить с жизнью. У меня есть совесть, и она меня беспокоит. Однако зарубите себе на носу: ваши предложения меня не интересуют. А теперь…

В этот момент дверь с грохотом распахнулась и в кабинет ворвался каллерианец Хираал. Он весь с головы до ног был одет в сияющую металлическую фольгу, а вместо церемониального бластера держал в руках меч в рост человека. Позади каллерианца, вцепившись в его пояс, беспомощно тащились Стеббинс и Аучинлек.

– Извините, шеф, – выдохнул Стеббинс. – Я пытался его остановить, но…

Тут Хираал, остановившись у моего стола, заглушил Стеббинса своим ревом:

– Землянин, ты нанес клану Гурсдринн смертельное оскорбление!

Держа палец на кнопке, выстреливающей сеть, я приготовился выдать ему по первое число при первом же признаке нападения. Хираал продолжал орать:

– Ты несешь ответственность за то, что здесь сейчас произойдет! Я сообщил властям, и ты будешь осужден за то, что вызвал смерть разумного существа! Страдай теперь, земная обезьяна!

Хираал взмахнул своим огромным мечом, с силой всадил его себе в грудь и упал на ковер лицом вперед. Лезвие вылезло из его спины фута на два.

Не успел я хоть как-то отреагировать на это чудовищное харакири, как дверь снова распахнулась и в кабинет вошли трое рептилий с зелеными поясами, какие носила местная полиция.

– Вы Дж. Ф. Корриган? – спросил один из полицейских, видимо, главный.

– Д-да.

– Мы получили жалобу на вас. В указанной жалобе сообщается… -…что ваши неэтичные действия непосредственно вызвали смерть разумного существа, – дополнил второй гхринский полисмен.

– Доказательство лежит перед нами, – пропел главный, – в виде трупа несчастного каллерианца, несколько минут назад зарегистрировавшего у нас свою жалобу.

– Следовательно, нашим долгом является арестовать вас за совершенное преступление, – подвела итог третья ящерица. – И объявить, что вы наказываетесь штрафом в сто тысяч галактических долларов, или двумя годами тюрьмы.

– Стоп! – возмутился я. – Вы хотите сказать, что всякое существо из любого уголка Вселенной может зайти сюда, выпустить себе кишки на моем ковре, и я же после этого еще и буду виноват?

– Таков закон. Вы отрицаете, что ваше упрямое нежелание уступить просьбе усопшего лежит в основе его печальной кончины?

– Нет, пожалуй, но…

– Отсутствие отрицания является признанием вины. Ты виновен, землянин!

Закрыв глаза, я пожелал про себя, чтобы все они куда-нибудь исчезли.

Если бы понадобилось, я бы осилил штраф в сто тысяч, но это вырвало бы огромный кусок из прибылей года. Однако тут я вспомнил, что в любую минуту сюда может ворваться маленький стортулианин, и, если он тоже себя прикончит, мне придется выложить еще сто тысяч долларов за его самоубийство…

Дальнейший ход моих мрачных мыслей был прерван появлением того самого стортулианина. Он медленно вошел в открытую дверь и неуверенно остановился у порога.

Меня посетило видение непрекращающихся неприятностей с законом на Гхрине, и я поклялся никогда больше не прилетать сюда.

Угрожающим тоном стортулианин заявил:

– Жизнь потеряла свой смысл. Моя последняя надежда исчезла. Мне осталось только одно!

Я задрожал при мысли о еще одной сотне тысяч.

– Остановите его кто-нибудь! Он собирается убить себя! Он…

Тут кто-то рванулся ко мне и вышиб из кресла, прежде чем я успел нажать кнопку, выстреливающую сеть. Я ударился головой об пол и секунд пять-шесть, видимо, не вполне соображал, что происходит.

Человек, назвавшийся Илдваром Горбом, встал с пола, отряхнулся и помог встать мне.

– Извините, что пришлось вас толкнуть, Корриган, но этот стортулианин пришел сюда отнюдь не для самоубийства, как вы думали. Он пришел по вашу душу.

Шатаясь, я доплелся до своего стола и рухнул в кресло с дымящейся по краям огромной дырой в спинке. Полицейские профессионально быстро опутывали сопротивляющегося стортулианина высокопрочной сетью.

– Вы знаете о стортулианской психологии гораздо меньше, чем думаете, Корриган, – непринужденно продолжал Горб. – Самоубийство для них совершенно неприемлемо. Впадая в печаль, они убивают того, кто повинен в этом чувстве.

Я захихикал, скорее просто давая выход нервному напряжению, чем от того, что мне было смешно.

– Забавно, – произнес я наконец. – Огромный буйный Хираал влетел сюда с убийством во взгляде, но убил себя, а кроткий на вид стортулианин чуть не отстрелил мне бошку. Кстати, спасибо за своевременный толчок, – добавил я, вздрагивая.

– Не стоит благодарности, – ответил Горб.

Я взглянул на гхринских полицейских.

– Ну? Чего вы ждете? Забирайте отсюда этого маленького убийцу! Или убийства не противоречат вашим законам?

– Стортулианин будет наказан должным образом, – спокойно ответил главный из трех полицейских. – Однако осталась еще проблема мертвого каллерианца и штрафа в…

– Сто тысяч долларов, я знаю, – простонал я и повернулся к Стеббинсу. – Соедините меня с Земным Консульством.

Горб шагнул вперед и жестом остановил моего помощника:

– Консульство вам не поможет. Зато могу помочь я.

– Вы?

– Да. И довольно дешево. Всего пять тысяч наличными и контракт на экспозицию в вашем заведении. Это гораздо лучше, чем выкладывать сто тысяч, а?

Я в сомнении взглянул на Горба. Возможно, он прав, и от Земного Консульства действительно не будет никакого толка: за исключением очень серьезных проблем, оно старается не лезть в местные дела. Кроме того, из прошлого опыта я знал, что ни одному официальному лицу нет никакого дела до того, что будет с моей чековой книжкой. Но, с другой стороны, контракт с этим пройдохой тоже неизвестно чем обернется…

– Согласен, – решился я наконец. – Но только после того, как ты выполнишь свои обязательства. Выручишь меня – получаешь контракт и пять тысяч. А нет – значит, нет.

– Ладно, мне терять нечего, – Горб пожал плечами и, прежде чем полицейские успели его остановить, подошел к трупу каллерианца и изо всех сил пнул его ногой. – Вставай, ты, фокусник! Хватит притворяться! Ты никого здесь не обманешь!

Гхринцы бросили спеленатого маленького убийцу и попытались остановить Горба.

– Прошу прощения, но мертвые заслуживают уважения, – начала урезонивать его одна из ящериц.

Горб обернулся и раздраженно бросил:

– Мертвые – может быть. Но этот тип – жив!

Потом он встал на колени и, наклонившись к тарельчатому уху каллерианца, сказал:

– Хватит валять дурака, Хираал. Слушай, ты, гора мяса, твоя мать вяжет салфетки для клана Вердрокх!

Только что считавшийся мертвым каллерианец вскочил, издав низкочастотный рык, от которого содрогнулся пол, затем выдернул из груди меч и взмахнул им над головой. Горб проворно отскочил, подхватил выпавший у стортулианина бластер и навел прямо в горло огромному инопланетянину, прежде чем тот успел причинить кому-нибудь вред, каллерианец поворчал немного и опустил меч.

Я почувствовал себя нехорошо. Мне всегда казалось, что я отлично знаю чужие формы жизни, но сегодня я узнал сразу столько нового…

– Я не понимаю, как…

Полицейские посинели от досады.

– Тысяча извинений, землянин. Кажется, произошла ошибка.

– А мне кажется, что кто-то пытался кого-то надуть, – спокойно заметил Горб.

Я наконец пришел в себя.

– Ничего себе ошибка! – рявкнул я. – Хотели вытянуть из меня сто кусков, хотя никакого преступления и в помине не было! Если бы я не был таким добродушным человеком, я бы всех вас засадил в тюрьму за попытку вымогательства. Убирайтесь отсюда! И прихватите с собой этого неудавшегося убийцу!

Они, конечно же, убрались, бормоча на ходу извинения, и уволокли с собой запеленатого стортулианина. Воздух очистился, и казалось, восстановился мир.

– Ладно, – я поглядел на Горба и ткнул пальцем в каллерианца. – Теперь я хотел бы знать, что это за трюк?

Горб самодовольно улыбнулся.

– Факт не особенно широко известный в этой области Галактики, но каллерианцы клана Гурсдринн могут отключать циркуляцию крови и реакцию нервной системы в больших участках своего организма на срок до нескольких часов – полная имитация смерти.

Каллерианец, которого Горб все еще держал под прицелом, стыдливо опустил голову. Я повернулся к нему.

– Так! Хотел надуть меня, да? Подстроил, значит, вместе с полицейскими свое липовое самоубийство.

– Я сожалею о случившемся, землянин. Мне стыдно. Будь снисходителен и уничтожь меня, недостойного.

Искушение было огромное, но у меня появилась новая мысль.

– Нет, я не стану убивать тебя. Лучше скажи мне, как часто ты можешь исполнять этот фокус?

– Ткани регенерируются через несколько часов.

– Что скажешь, если я предложу тебе убивать себя по разу в день и дважды по выходным?

Хираал поглядел на меня с сомнением:

– Ну, во славу моего клана, может быть…

– Ты принят. Семьдесят пять долларов в неделю плюс содержание.

Стеббинс, быстро подготовь контракт и впечатай туда пункт, оговаривающий, что Хираал обязан совершать свой самоубийственный трюк от пяти до восьми раз в неделю.

Внутри у меня разливалось тепло. Ничто так не греет душу, как возможность превратить попытку надуть тебя в верное средство привлечения толпы.

– Ты, кажется, кое о чем забыл, Корриган, – с улыбкой произнес Илдвар Горб. – У нас вроде была договоренность.

– О! Да. – Я облизнул губы и пробежался взглядом по кабинету. Слишком много было свидетелей, и теперь я едва ли смогу отвертеться. Впрочем… – Секундочку, – сказал я. – Чтобы попасть на Землю, потребуется документ, удостоверяющий твое инопланетное происхождение.

Он ухмыльнулся и вытащил из кармана пачку бумаг.

– Нет ничего проще. Все с печатями и в полном порядке. А кто захочет доказать, что бумаги поддельные, пусть сначала разыщет Ваззеназз-13.

Мы расписались, и я убрал контракты на место. Только после этого мне пришло в голову, что события последнего часа были, возможно, гораздо сложнее организованы, чем мне показалось сначала. «Предположим, – думал я, – что Горб сговорился с Хираалом, чтобы тот продемонстрировал свой трюк с самоубийством, пообещав, что выбьет за свои услуги два контракта – для себя и для него, а заодно и подключил к этому делу полицию».

Вполне возможно, что так оно и было. А если все это именно так, то меня окрутили, как самого последнего лопуха. С трудом сохраняя непроницаемое лицо, я молча поклялся, что Горб, или как там его зовут на самом деле, будет отрабатывать свой контракт до самого последнего пунктика.

В конце той же недели мы покинули Гхрин, приняв около тысячи ста инопланетян и наняв пятьдесят двух из них.

Илдвар Горб, ваззеназзеанин, признавший на обратном пути, что его настоящее имя Майк Хиггинс и что он из Сент-Луиса, оказался поистине кладезем мудрости. Выяснилось, что он действительно знает про инопланетян все, что только можно знать. За время шестинедельного путешествия к Земле он здорово облегчал мне жизнь. С пятьюдесятью двумя различными разумными существами на борту у нас возникло множество вопросов по поводу кормления, распределения кают и прочих подобных проблем. Каллерианец, например, напрочь отказался вселяться куда-нибудь, кроме левой половины корабля, но эту сторону мы зарезервировали для существ, привыкших к низкой силе тяжести.

– Почти весь путь до Земли мы пройдем в гиперпространстве, – попытался урезонить упрямца Горб-Хиггинс. – Наша космостатическая полярность переменится, понимаешь?

– Да? – сказал Хираал, ничего не понимая.

– Космостатическая полярность. Если ты поселишься на левой стороне корабля, то почти всю дорогу проведешь на правой!

– А-а-а! – обрадовался огромный каллерианец. – Я не знал.

И он с благодарностью поселился там, где ему было назначено.

Я мог бы описать еще с полдюжины инцидентов, в которых специальные знания Горба-Хиггинса об инопланетных существах спасли нас от нервотрепки во время этого перелета домой. В первый раз в моей организации появился человек с головой, и это начинало меня беспокоить.

Когда я создавал свой институт, я делал это на свои собственные деньги, собранные по грошам за время руководства демонстрациями по сравнительной биологии на Бетельгейзе-9. И постарался сделать так, чтобы я был единственным владельцем фирмы. Людей нанял компетентных, но невыдающихся таких, как Стеббинс, Аучинлек и Лудлоу.

Но теперь в лице Илдвара Горба – Майка Хиггинса я пригрел на своей груди змею. Мы с ним были, что называется, одного поля ягоды. А место наверху в моем заведении было только одно.

Сотрудники иммиграционной службы на Земле попытались оспорить бумаги Хиггинса, но изготовлены они были так ловко, что доказать, будто Горб не с Ваззеназза-13, чиновники просто не смогли. Поместили мы его в самой главной экспозиции нашего здания.

Каллерианец Хираал теперь один из наших главных номеров для привлечения публики. Каждый день ровно в два пополудни он совершает ритуальное самоубийство, а через некоторое время восстает из мертвых под звуки фанфар. Те четверо каллерианцев, что были у нас раньше, страшно ревнуют из-за толп, которые он собирает, но его трюку они просто не обучены.

Однако «номером один» у нас, безусловно, стал этот мошенник Майк Хиггинс. Он числится под вывеской «единственной абсолютно подобной человеку формы жизни, происходящей с другой планеты», и, хотя нас много раз пытались разоблачить, интерес к нему только возрастал.

Я умею оценить стоящего мошенника, как некоторые ценят тонкие вина. Но иногда я очень жалею, что подписал с ним контракт, а не оставил его на Гхрине.

Вчера он заглянул в мой кабинет после закрытия. На его лице играла этакая сладкая улыбочка.

– Джим, я тут разговаривал вчера с Лауренсом Р. Фитцжеральдом.

– Это такой маленький регуланин? Зеленый баскетбольный мяч?

– Он самый. Он сказал, что получает только пятьдесят долларов в неделю.

И многие другие парни получают довольно мало.

Внутри у меня заворочалось тяжелое предчувствие.

– Майк, если ты хочешь повышения, то могу накинуть еще двадцатку.

Он остановил меня жестом.

– Я пришел действительно по поводу повышения, но не для себя, Джим.

Вчера у нас с парнями состоялось небольшое собрание, и мы создали профессиональный союз. Меня выбрали председателем. Я бы хотел обсудить с тобой идею повышения ставок для всех экспонатов.

– Хиггинс, шантажист подлый, как я…

– Спокойнее, – сказал он. – Ты едва ли захочешь потерять сбор за несколько недель.

– Намекаешь, что вы начнете забастовку?

Он лишь пожал плечами.

После получасового торга Хиггинс выжал из меня повышение для всей оравы с определенным видом на рост ставок в будущем. Одновременно он неназойливо дал мне понять, как я могу избавиться от всех этих неприятностей. Он хочет войти со мной в долю и получить право на участие в управлении. Если это произойдет, он станет членом администрации и ему придется оставить пост председателя профессионального союза. Таким образом, мне не придется иметь с ним дело как с противником.

Но тогда он прочно внедрится в организацию, а раз уж такой человек просунет ногу в дверную щель, то не успокоится, пока не доберется до верха.

Но со мной не так-то просто покончить! Я сам прожил долгую жизнь, надувая других и вымогая то, что мне нужно. Я многое повидал и могу с уверенностью сказать: когда-нибудь любой мошенник сам себя перехитрит, если дать ему шанс. Так случилось со мной, когда я связался с Хиггинсом.

Теперь он сам споткнулся об меня.

Через полчаса он вернется, чтобы узнать, согласен я его взять в долю или нет. Уж я ему отвечу!

На основании стандартного контракта, подписанного им, я собираюсь объявить ему, что он «не представляет больше научного интереса», после чего полиция должна забрать его и отправить на родную планету.

Это оставляет ему два в равной степени неприятных выхода.

Его поддельные документы были достаточно хороши, чтобы он был принят на Земле как законный инопланетянин. А вот каким образом возвращать его на Ваззеназз, это уже пусть у полицейских голова болит. И у него.

Если же он признается, что бумаги поддельные, то выйти из тюрьмы он сможет, пожалуй, лишь когда она рухнет от старости.

И тогда я предложу ему третий выход: подписать признание во всем без проставления даты, которые я буду хранить как гарантию против его будущих выходок.

Сами понимаете, я не собираюсь жить вечно, хотя с помощью того маленького секрета, что я узнал на Римбауде-2, еще долго смогу протянуть, даже с учетом несчастных случаев. Я не раз думал, кому оставить после себя Институт Морфологических Наук Корригана, и мне кажется, что Хиггинс станет достойным преемником.

Пожалуй, ему придется подписать еще одну бумагу. О том, что заведение вечно будет называться Институтом Корригана.

Ну, кто кого перехитрил?

Content

Одного поля ягоды (Два сапога пара)