Энрике Серпа

Страх

Алехо Карпентьеру[1]

Гостиная деревенского дома, шесть табуреток, стол из белой сосны, два старых черного цвета плетеных кресла, сервант с несколькими чашками и вазами, буфет, три лавки — доски на ящиках из-под сгущенного молока. Крошечная лампа едва освещает комнату. На стенах фотоснимки из журналов, литографии из календарей, две большие картины в позолоченных рамах и распятие. На левой стене висит старинное двуствольное ружье, рядом с ним — охотничий рог, кожаная портупея и пара техасских шпор. На полу в углу комнаты лежит горка неочищенных початков маиса. В глубине две двери: одна в столовую и на кухню, другая — в спальню.

В одном из кресел сидит женщина тридцати лет, худая, очень бледная, с мальчиком на коленях. В другом — седой старик. Рядом с ним, на табуретке, девочка.

МАТЬ. Боже, что за ночь, что за ночь! Самое время для бесов! (Фиолетовый отблеск молнии заставляет ее перекреститься.) Боже! Не позавидуешь тем, кто сейчас в лесу! Ливнем размоет тропы. Весь урожай пропадет. Такой непогодой из земли вымоет все до последнего зернышка. Все деревья повалит. А бананы — что там говорить! Как завывает ветер!

ДЕД. Будто стонет — и грозно так. Деревьям придется терпеть эту муку — чувствовать себя переломанными, с вывернутой наизнанку плотью. Каждая сломанная ветка — точно сломанная конечность.

МАЛЬЧИК. Мама, а папа где? Мне страшно!

ДЕВОЧКА. И мне, мама. Мне тоже страшно. Где папа?

МАТЬ. Папа сегодня не прядет. Ему надо поработать в деревне. Подойди, дочка коя, подойди. Не бойся. Не плачь, доченька, иди сюда… (Девочка подходит.) Ну же! (Гладит ее по голове.) Не плачь! (Прижимает ее к груди.)

МАЛЬЧИК. Мне страшно, мама! (Слышен вой собаки. Сначала негромкий и сиплый, вой усиливается, становится белее глухим, похожим на нечленораздельный крик.) Слышишь, мама?

МАТЬ. Это Леаль[2]. Должно быть, вода попала в конуру. Ему, наверно, холодно.

МАЛЬЧИК. Он плачет, мама. И это не от холода. Что он там увидел?!

МАТЬ. Перестань, Луисито! Что он может там увидеть? Темно, хоть глаз выколи. Не видно ни зги.

МАЛЬЧИК. Он, наверно, увидел, что-то плохое.

МАТЬ. Ничего плохого, Луисито. Стыдно бояться, ты ведь уже большой!

МАЛЬЧИК. Он может чуять смерть, мама!

МАТЬ. Господи ты Боже мой! Сынок, не говори глупостей!

ДЕВОЧКА. Это правда, мама. Так дедушка сказал.

ДЕД. Я? Я ничего не говорил!

МАЛЬЧИК. Нет, дедушка, говорил. Когда умерла моя сестричка, Леаль тогда, как и сегодня, тоже плакал. (Вой собаки.) Слышишь, дедушка? Слышишь? Все точно так же, как и той ночью! И ты сказал, что пес учуял смерть.

ДЕВОЧКА. Смерть рядом. Где же папа?

МАТЬ (обеспокоенно). Успокойся, доченька, успокойся!

МАЛЬЧИК. Дедушка, закрой дверь.

ДЕД. Какой же ты глупый, ей-богу! Дверь закрыта!

МАЛЬЧИК. Закрой ее плотнее, дедушка. Закрой плотнее, чтобы смерть не вошла! Подопри ее табуреткой!

ДЕД. Что я слышу, Луисито? Ты же умный мальчик. Разве ты не видишь, что дверь закрыта?

ДЕВОЧКА. Прикрой ее получше, дедушка, получше. Подопри табуреткой! (Вой собаки усиливается.) Слышишь, дедушка, слышишь? Смерть приближается! Она ходит вокруг дома! Закрой дверь, дедушка!

МАТЬ. Закрой дверь, папа.

ДЕД. И ты туда же! Но разве ты не видишь, что она закрыта?!

МАТЬ. Не важно. Подопри ее табуреткой! (Вспышка молнии. Девочка вздрагивает.) Святая Варвара, ну и ночь! Папа, подопри дверь.

ДЕД (с трудом подымаясь). С ума все посходили! Дверь закрыта!

МАЛЬЧИК. Надо плотнее ее закрыть, дедушка.

ДЕД (подпирает дверь табуреткой). Вот так. Теперь не будет страшно.

Вой собаки все сильнее. Порой он напоминает стон измученного пытками человека.

МАТЬ. Пес воет все громче. Что за беда нас поджидает?

МАЛЬЧИК. Смерть, мама, смерть! Как и той ночью!

ДЕВОЧКА. Смерть дерется с Леалем. Как он плачет, мама, как плачет! Как мне страшно! А вдруг я умру, как и моя сестричка?

МАТЬ (надрывным от тревоги голосом, в слезах). Нет, доченька, нет… нет… Успокойся! Тебе не страшно. Разве твоя мама не рядом с тобой?

ДЕВОЧКА. Ты была рядом и с моей сестричкой, когда смерть забрала ее, мама. Не знаю, может, и я должна умереть!.. Если бы Леаль замолчал!

МАЛЬЧИК. Если бы Леаль замолчал!.. Смерть, быть может, прошла бы мимо! Это Леаль ее зовет.

МАТЬ (повторяет, словно эхо). Если бы пес молчал…

ДЕД. Безумцы, безумцы! Да что может понимать пес?

ДЕВОЧКА. Это Леаль, дедушка, рассказал смерти, что моя сестричка больна. Если бы Леаль не плакал, то смерть бы не пришла. Если бы он молчал! Ты хочешь, дедушка, чтобы меня тоже не стало!

МАТЬ (осипшим, изможденным голосом). Успокойся, доченька, успокойся! Боже мой, Боже мой! Надо успокоить собаку, папа!

МАЛЬЧИК. Успокой ее, дедушка, успокой!

МАТЬ. Успокой собаку, папа!

ДЕД. Да ты хуже, чем они. Не стыдно тебе? Чего ты боишься?

МАТЬ. Всего, папа, всего! Уже давно беда идет за нами по пятам. И обычно она подкрадывается так неслышно! Трижды стучала она в нашу дверь тогда, когда меньше всего ее ждали. И сегодня я жду ее. Я всегда ее жду. Мурашки по коже, и сердце бьется как сумасшедшее — чувствует оно, что случится что-то ужасное. Успокой собаку, папа!

ДЕД. Но ведь не может быть ничего плохого!.. С чего?

МАЛЬЧИК. Успокой собаку, дедушка, успокой ее!

МАТЬ (тихо, сдерживая слезы). Убей ее!

ДЕД (с искаженным от испуга лицом). Ты с ума сошла! Как такое могло прийти тебе в голову?!

МАЛЬЧИК. Успокой ее, дедушка!

ДЕВОЧКА (плача). Мама, смерть идет за мной!

МАЛЬЧИК. Убей смерть, дедушка!

МАТЬ. Убей! Иначе я сойду с ума. Боже мой! Пресвятая Дева! Ели ты не хочешь, то я пойду сама…

ДЕД. Не будь ребенком, женщина!

МАТЬ. Это надо сделать, папа. Я пойду… (Делает движение, чтобы подняться, хочет отстранить от себя дочку.)

ДЕВОЧКА (прижимаясь к матери). Нет, мама, не вставай! Защити меня! Не уходи! Не оставляй меня одну! Мне холодно! Прижми меня к себе!

МАТЬ (говорит медленно и приглушенно, глядя на деда безумными глазами). По-другому нельзя…

ДЕД. Ладно, ладно. Иду. Что ж, вы этого хотели. Боже мой, безумие какое-то! (Направляется к стене и снимает с нее ружье, потом открывает ящик стола и достает два патрона.) Желтые с пулями?

МАТЬ. Ты берешь ружье? Выстрел еще больше напугает детей.

ДЕД. Чего же ты тогда хочешь? Ножом я не смогу… не смогу никогда… нет… Застрелить — быстрее… И меньше мучений.

МАТЬ. Возьми красные с пулями.

ДЕД (берет из ящика два красных патрона, заряжает ружье и идет к двери). Да простит меня Бог!

МАЛЬЧИК (надрывно). Нет, дедушка, не открывай эту дверь. Не открывай ее, иначе смерть войдет сюда! Иди через кухню! И не шуми, дедушка, пожалуйста, не шуми. Если бы только папа был здесь! Но его никогда нет, когда приходит смерть. Мама, ты помнишь, как моя сестричка звала папу, звала, чтобы он защитил ее?

ДЕВОЧКА. Но папа не пришел, и смерть забрала ее.

Дед направляется в глубь сцены и проходит в кухню. От порыва ветра начинает мерцать огонь в лампе. Из ближайших зарослей доносится неясный угрожающий шум. Дождь все усиливается. Отчаянный вой собаки. Дети жмутся к матери и утыкаются лицом ей в грудь. Мать тихо шепчет слова молитвы. Звук выстрела перекрывает шум дождя, и это заставляет вздрогнуть мать и детей. Лица их искажаются от страха. В глубине сцены появляется дед. Он волочит за собой ружье, держа его за ствол. Придерживает рукой правое плечо. Затем пристально смотрит на мать. Он вымок: одежда прилипла к телу, а волосы ко лбу. Зубы его стучат, все тело содрогается от дрожи. Дети смотрят на него; лица их бледны, в глазах ужас. Дед падает в кресло и роняет ружье на пол.

ДЕД (уставившись в пространство, руки его лежат на коленях). Вот и все… У меня плечо болит. Нажал сразу на оба курка, слишком сильная отдача…

Перестарались, когда набивали патроны… Поменьше бы пороха. Бедняжка!.. Как он смотрел на меня, Боже мой, как смотрел!

МАЛЬЧИК. Дедушка, ты убил смерть?

ДЕД (медленно качая головой). Да… Убил. Уже убил.

ДЕВОЧКА (подходит к деду и обнимает его). Ах, дедушка, как я тебя люблю! Она уже не заберет меня, правда, дедушка? Правда она уже не заберет меня? Я не хочу умирать! Слышишь? Леаль замолчал!

МАЛЬЧИК. Верно, он замолчал! Дедушка сильнее смерти! Расскажу об этом папе, когда он придет!

ДЕД (себе). Он замолчал… замолчал… Да… Бедный Леаль! Он замолчал… Но его взгляд, Боже, его взгляд!

Примечания

1

Алехо Карпентъеру. — С Карпентьером Энрике Серпа познакомился в молодости. И Серпа, и Карпентьер входили в литературную группу, существовавшую на Кубе в 1923 — 1929 годах, — так называемую группу меньшинства.

2

Леалъ — кличка пса — значимая, переводится с испанского как «верный. , преданный».

Content

Энрике Серпа
Страх

Примечания