Сергей БЕЛКИН

БЕГЛЕЦ-ШОУ

Так я толкую письмена

на восточной стене Европы.

Герберт Уэллс. Россия во мгле.

1

Он проснулся не от шума. Если бы шум мешал ему спать, он попросту никогда не смог бы заснуть.

Шум в Джук-Коу, как теперь назывался бывший подмосковный городок Жуковский, был непрерывным. Под него засыпали, с ним просыпались, в шуме работали и отдыхали от работы. Почти постоянно ревела Труба, гудели авиационные двигатели, непрерывно гремела музыка: на нижних этажах зданий располагались казино, бары, бордели, притоны, курильни – и отовсюду неслись однообразные звуки, называемые, за неимением нового слова, музыкой.

Джон не спал, но продолжал некоторое время лежать с закрытыми глазами. Открывать их не хотелось, – он слишком хорошо знал, что его окружало: первое, что он увидит, открыв глаза, будет дверь, точнее, дверной проем, занавешенный грязной тряпкой, бывшей некогда мешком. В углу под дверью он увидит своих маленьких детей – сына и дочь – спящих на картонных коробках, укрытых старыми газетами, которые ему удалось вчера отбить у двух бомжей на помойке возле "Тридцатого Гастронома". Бомжи были опытные и злые, но Джон моложе и сильнее.

Он также знал, что, повернув голову, он не найдет рядом собой своей жены и сразу вспомнит где она и что она сейчас делает.

И он понимал, что это – единственное занятие для молодой женщины в Джук-Коу, и что без этого их семья уже подохла бы с голоду.

Сегодня должны выдать Билет!

Он тихонько выкарабкался из под кусков картона, обрывков газет и тряпок, стараясь не разбудить детей, и, отодвинув тряпку, заменяющую некогда существовавшую дверь, вышел в коридор, захватив с собой пустую пластиковую бутылку.

В конце длинного коридора, по обеим сторонам которого были дверные проемы, кое-где занавешенные тряпками или кусками картона, а, иногда, даже закрытые дверьми, был вонючий, грязный туалет, в котором, однако, имелся кран с бесплатно текущей водой. Считалось, что у тех, кто пьет эту воду без фильтрации больше года подряд, почки отказывают.

В туалете прямо напротив входа над очком в раскоряк восседал грязный мужичонка, видимо, давно утративший чувство стыда. Он тихо постанывал, борясь с мучающими его болями, не обращая никакого внимания на вошедшего.

Джон подошел к ржавой трубе и открыл вентиль. Из трубы потекла желтоватая жидкость, мерзкий запах и вкус которой даже в этом провонявшемся помещении обнаруживался, как только, ее начинали пить. Джон набрал воду в бутылку, затем одной рукой сполоснул лицо и побыстрее вернулся в свою комнату.

Втайне, поскольку у него не было лицензии на очистку воды, Джон соорудил фильтр из пластиковых бутылок и угольков, полученных в результате сжигания дощечки от старого ящика. Заполнив фильтр вновь принесенной водой, Джон допил остатки вчера отфильтрованной воды и, осознав, что больше он для своих детей сделать ничего не может, направился к лестнице.

Сегодня должны выдать Билет!

На первом этаже к устоявшейся вони немытых тел, загнивающих носков и табачного дыма, примешивался запах дешевых духов и алкогольного перегара. На нижних ступеньках в куче собственного дерьма храпел негр, так и не успевший натянуть спущенные штаны. Из комнат доносились пьяные голоса, смех и ритмические музыкоподобные звуки.

Контролер, сидевший на первом этаже у входа, бывший когда-то сослуживцем Джона, попри-ветствовал его:

– Как дела, Джон?

– Сегодня должны выдать Билет.

– Удачи, Джонни!

– Спасибо, Куц.

Джон вышел на улицу, столкнувшись в дверях с женщиной, пытающейся затащить вовнутрь маленького пьяного вьетнамца.

Ночлежка располагалась в непосредственной близости от железной дороги, вдоль которой шла то ли узкая улочка, то ли широкая тропинка.

Стояло раннее июньское утро, солнце уже поднялось, и тополиный пух вибрировал в стоячем, теплом, но еще, все-таки, казавшемся свежим утреннем воздухе.

Повернувшись к солнцу спиной, Джон зашагал вдоль железной дороги по направлению к Территории.

2

Еще пол года назад Джон был авиамехаником в аэропорту, получал зарплату в электрорублях, жил со своей семьей на Территории, в нормальной квартире, его дети ходили в пипл-скул, а жена мечтала о том, как они, или их дети, в будущем, накопив денег, смогут зарегистрироваться как "юсфул пипл", получить "гэрэнти" и переехать в "Стандарт-Зон".

И все было бы нормально, если бы не этот элитмэн. Слава Богу, что этот пьяный козел не погиб, а всего лишь, врезался в соседний самолет во время рулежки. Иначе Джон уже, наверное, издох бы на рудниках Норильска, а его детей и жену, скорей всего, "разобрали бы на запчасти", то есть их внутренние органы были бы изъяты Донорским Центром. А так, списав все на плохую подготовку самолета, его просто выгнали с работы, пожизненно лишили лайсенза, выселили с Территории, а все накопления, лежавшие на счетах компании, пошли в уплату за нанесенный ущерб.

Билет должны вручить сегодня!

Ему теперь надо подойти к проходной Кратов-гейт и назвать свою фамилию и номер.

Джон вспомнил лицо своей жены…

Соня, Соня…

Джон любил ее, но чувство любви и жалости смешивалось с чувством ревности, брезгливости и яростного бессилия. Видеть ее после этих жутких ночей, смотреть, как она дает детям леденцы, которые ей засунул за лифчик очередной добрый китаец в качестве премиальных за дополнительные услуги, представлять себе как все это происходило, – нет, он этого не может выдерживать. Поэтому Джон старался поменьше видеться со своей женой.

Соня, Соня Мармеладова…

Лучше всего, конечно, было бы издохнуть. Но издохнуть надо только естественной смертью. Жену и детей самоубийц сразу же направляют в Специнтернат, где их для начала стерилизуют – в порядке борьбы с распространением тяжелой наследственности, – а потом превращают в тупых, дегенеративных рабов, использующихся на самых отвратительных работах. Поэтому доказать, что кто-то умер естественной смертью, даже если это на самом деле так, бывает очень трудно. Эксперты всегда стараются увеличить количество рабов, – за это они получают премию. Даже смерть от голода трактуется, как самоубийство путем сознательного отказа от приема пищи.

Сегодня все зависит от Билета!

Хорошо было бы, если бы накоплений хватило на покрытие нанесенного ущерба. Тогда у него будет шанс поступить в Герои. Как у Стива из четвертой бригады. Когда Стиву оторвало левую кисть и его выгнали, семья несчастного так же точно бедствовала свои шесть контрольных месяцев. Но накопленных денег, слава богу, хватило на компенсацию расходов по оказанию ему первой помощи, уборке рабочего места и на возмещение ущерба компании, вызванного кратковременным простоем. Благодаря этому, по истечении шести месяцев ему дали Голубой билет. Стив сразу оформился кандидатом в Комитете Героев, и через три дня его направили куда-то на Север в связи с аварией на нефтепроводе. Там Стива спустили в какой-то то ли резервуар, то ли колодец – точно не известно – в котором он успел, прежде чем задохнулся, установить новый датчик. Посмертно был объявлен Героем, семье назначили пособие, и переселили в Образцовый Поселок. Это, конечно, далеко не Стандарт-Зон, но, все-таки, это и не ночлежка. Теперь его семье, по крайней мере, не угрожает ни Донорский Центр, ни Специнтернат.

Джон не задумываясь поступит так же, но только вряд ли ему дадут Голубой Билет – размер ущерба, нанесенного этим пьяным говнюком слишком велик. Таких накоплений у него на счетах не окажется. Разве что случится чудо.

Народу у проходной было немного. Джон постучал в окошечко, оно открылось.

Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется…

Джон назвал свое имя и табельный номер: "Джон Деми, семейное имя Иван Демидов, номер 12146267".

Чуда не произошло: ему выдали Зеленый Билет. На вопрос, – А что это значит? – ему коротко бросили: – Там все написано, – и захлопнули окошко.

Джон прочитал на обратной стороне Билета только одну фразу: "Настоящий Билет дает Вам право обратиться в Миссию Бартольди, расположенную по адресу Боннэр-сквер, 23".

Джон хорошо знал это место и, стараясь идти быстро, зашагал в сторону Боннэр-сквера, полагая, что не более, чем за сорок минут он доберется.

3

Боннэр-сквер находился в Иллиноу – городке, давно слившемся с Джук-Коу и когда-то давно называвшемся Ильинское. Этого, конечно, уже почти никто не помнил. Джон знал об этом только потому, что здесь когда-то жила его бабка, прожившая на свете почти девяносто лет. Когда Джон был маленьким, он часто бывал у нее, иногда оставаясь на целую неделю. Бабка много ему рассказывала о прежних временах, у нее в доме сохранялись даже книги. Джон их хорошо помнил, помнил их необычный запах.

А вот и дом номер 23. Благодаря бабке, Джон знал, например, что в этом здании раньше, то есть когда-то очень давно, находился Детский сад. Правда, что это такое –Детский сад –Джон уже не помнил. А, может, и не знал. Может, бабка про это и не говорила. Говорила просто "Детский сад" –и все.

У входа была вывеска: "Миссия Бартольди". В тамбуре стоял охранник. Джон молча показал ему свой Билет. Охранник разрешил войти, и Джон оказался в непроницаемом шлюзе. Через динамики он услышал:

– Прижмите лоб к красному квадрату.

Джон нашел красный квадрат, нарисованный на левой металлической стене шлюза, и плотно прижал лоб. К этой процедуре он не прибегал уже полгода, а раньше его идентифицировали ежедневно при проходе в Рабочую зону.

– Проходи! – раздался голос в динамике, и передняя стенка шлюза поехала вправо, – По коридору направо, бокс номер четыре.

Открыв дверь с цифрой 4, Джон оказался в маленькой комнатке, в противоположной от входа стене имелось стеклянное окно, за которым сидела тетка в какой-то униформе. Перед окошком стоял металлический стул.

– Садитесь, – Джон услышал голос тетки.

При попытке сесть выяснилось, что стул намертво вмурован в пол.

– Зеленый билет предоставляет вам, с нашей помощью, ряд возможностей, – продолжала тетка, – Прочтите их, подумайте, если будут вопросы –спрашивайте.

С этими словами он просунула сквозь едва заметную щель листок зеленой бумаги с текстом, озаглавленным: "Виды социальной помощи, оказываемой Миссией Бартольди обладателям Зеленого Билета". "Видов" было три: Консультирование по вопросам наиболее выгодной продажи внутренних органов; Предоставление кредита под залог внутренних органов; Предварительное собеседование для передачи дела в "Комиссию Яковлева".

С первыми двумя все ясно, а вот что такое"Комиссия Яковлева"?

– Комиссия Яковлева нанимает соответствующих ее требованиям людей для выполнения специальных миссий на условиях премиальной оплаты, – словно читая его мысли, заговорила тетка.

– А что… – начал задавать вопрос Джон, но она его перебила:

– Содержание миссий вы сможете узнать только в том случае, если будете допущены к этой информации самой Комиссией, что касается размера премиальных, он может достигать астрономической величины и даже полного изменения социального статуса – вплоть до разрешения проживать в Москве, Во Внутреннем Городе.

– Ну, для этого, наверное, надо прикончить не менее трех наших президентов кряду…

– О содержании миссий вы сможете узнать только в Комиссии Яковлева. Напоминаю вам также, что критика Правительства и Президента запрещена, – в ее интонации по-прежнему не было никаких эмоций.

– Да я и не думал критиковать, – начал оправдываться Джон, но тетка снова его перебила:

– Оставляю вас на пять минут. Через пять минут вы должны будете сделать свой выбор.

Тетка еще не успела далеко отойти, когда Джон сделал выбор, поэтому последующие пять минут он просто сидел и ждал. Когда она вернулась, Джон уверенно произнес:

– Я хотел бы поговорить насчет Комиссии Яковлева.

– В таком случае вам надо перейти в бокс номер 11. Желаю удачи, – с этими словами тетка нажала на какую-то кнопку и окно стало медленно закрываться наплывающими сверху жалюзи.

4

Джон вышел в коридор. Дверь с числом 11 находилась почти напротив. Джон вошел внутрь и сел на точно такой же металлический стул перед таким же окном из толстого стекла. Вскоре с той стороны показался молодой, но уже совершенно лысый мужчина с лицом, лишенным подбородка. От этого у него был несколько бабий вид. Голос у него тоже оказался не вполне мужским. "Пидор ", – подумал Джон.

– Меня зовут Филипп. Я представитель Комиссии Яковлева. Мы рады, что вы, господин Деми, приняли решение сотрудничать с нами.

– Но я пока еще никакого решения не принял, – настороженно ответил Джон. – Мне сказали, что мы сначала просто побеседуем.

– Конечно, конечно, – гадко усмехаясь, ответил пидор , – именно это мы и будем сейчас делать. Сначала я расскажу вам о Комиссии Яковлева. Комиссия существует много десятилетий и связана с именем политического деятеля далекого прошлого. На этом об истории Комиссии все. В последние годы комиссия занимается подбором и, если требуется, подготовкой специалистов для выполнения специальных миссий по заданиям и на средства наших клиентов Содержание миссий является охраняемой тайной, ее разглашение ведет ко всем мыслимым неприятностям, которые только могут случиться с вами и членами вашей семьи. До того, как вы подпишите Меморандум о неразглашении, я могу вам сообщить лишь то, что все миссии сопряжены со смертельным риском, что, взявшись за выполнение миссии вы совершаете необратимый поступок, то есть, вы не будете иметь права отказаться от выполнения миссии и выйти из игры до момента выполнения задания, либо вашей гибели. Предварительные вопросы по содержанию миссии есть?

– Хотелось бы, хоть в самых общих чертах понять – что же все-таки, придется делать? – спросил Джон. – Ну хоть иносказательно: бегать, плавать, копать, убивать? Надо будет что-то украсть, кого-то прикончить, слетать на Луну – скажите, хотя бы примерно. Мне же надо попробовать оценить свои силы и возможности.

– Вы на правильном пути, Джон! – ухмыльнулся господин Филипп. – Придется, возможно, делать именно то, что вы перечислили. Насчет ваших возможностей – не беспокойтесь. Мы вас оттестируем и определим, на что вы годитесь. Задание вы получите в соответствии с вашими реальными возможностями – как физическими, так и интеллектуальными. Сегодня вы можете сделать только одну вещь: подписать первую часть Меморандума о неразглашении. После этого вас начнут тестировать, но никакой другой информации вы не получите – а вдруг вы окажетесь слабеньким настолько, что для вас вообще никакой работенки не найдется. В этом случае мы расстанемся без особо тяжелых последствий для вас: под угрозой весьма умеренных репрессий вы не должны будете никому рассказывать о содержании наших тестов и процедуре проверки. Если же для вас что-нибудь найдется, вы подписываете вторую часть Меморандума и получаете наше предложение. Если вы его принимаете, и вы, и ваша семья поступают на содержание Комиссии. Это, конечно, не роскошь, но, по крайней мере, вашей жене не придется заниматься проституцией, а ваши дети будут сыты. Так будет продолжаться в течение всего времени, отведенного вам на выполнение задания.

– И как долго продолжается выполнение задания?

– По-разному, – пожав плечами, ответил педик. –Обычно бывает от нескольких дней, до месяца. Задания разные, и исполнители разные.

– А как насчет конфликта с законом, – спросил Джон.

– Ну, вы даете, господин Деми! – удивился Филипп. – У вас, насколько я понял, конфликт с самой жизнью, точнее, со смертью, а вы беспокоитесь о каких-то словах, написанных на бумаге. Тем не менее, я отвечу: да. Вам придется грубо нарушать закон, но мы при этом позаботимся, чтобы у вас всегда было только два исхода: гибель с выгодой для семьи, или ваша победа.

– А что бывает в случае моей гибели?

– Ваша семья получает от одной пятой до поло-вины вашего вознаграждения, плюс гэрэнти. Иногда и другие льготы – все зависит от задания и от обстоятельств вашей гибели.

– Что это значит – обстоятельства гибели?

– Ну, если вы, например, получив задание и оформив с нами все отношения юридически, незамедлительно угодили под проходящий поезд, ваша семья не только ничего не получит, но и рискует угодить под статьи о родственниках самоубийц. Ну и так далее – все зависит от обстоятельств. Обычно, в ходе выполнения задания у вас есть возможность набирать не погашаемые очки, – за них выплата осуществляется в безусловном порядке. Подробности вы узнаете потом.

– Когда можно начать тестирование? – решился Джон.

– В принципе, хоть сейчас, – снова ухмыльнулся Филиппок , –только оно занимает почти сутки. Может, вам надо сообщить об этом семье?

– Достаточно, если вы позвоните в Ночлежку номер семь и сообщите все, что нужно, дежурному по имени Куц.

– Вы сами можете это сделать, если хотите…

– Нет необходимости. Даже лучше, если это сделаете вы, – перебил его Джон. Он уже начал мысленно готовить себя к какой-то, пока еще не известной роли, в которой он, тем не менее, почувствовал главное: необходимость отрешенности от этой жизни.

– Вы мне начинаете нравиться! – осклабился господин Филипп. –Я думаю, мы сможем найти для вас что-нибудь подходящее. Итак, если вы готовы, подпишите Первую часть Меморандума, а затем переходите в восьмой бокс.

С этими словами господин Филипп нажал кнопку и из стены, прямо на Джона выполз металлический столик с листом бумаги и ручкой в специальном углублении. Текст Меморандума был коротким и ясным. Джон подписал его, и листок вместе со столиком и ручкой вполз обратно в стену.

Восьмой бокс был гораздо просторнее и напоминал раздевалку спортивного зала. Не успел Джон осмотреться, как в боксе появилась другая тетка, но такой же униформе, как и первая. Она объяснила Джону, что, прежде чем начнется прохождение теста, он должен пройти санитарную обработку. Для этого надо полностью раздеться, положить свою одежду в белую сетку, а свои вещи и ценности в желтую коробку. После этого надо будет пройти туда, – и она указала на дверь с левой стороны.

Джон прошел обработку, затем долго лежал в какой-то капсюле, весь увешанный проводами, и отвечал на бесконечный ряд идиотских вопросов. Потом ему вернули его обработанную обез-зараживающими средствами одежду и велели некоторое время подождать в холле второго бокса.

В холле второго бокса было достаточно просторно, стояли кресла, низкий столик, на стенах висели картинки, а по углам стояли горшки с растениями. В общем, довольно уютно.

Вскоре вошел господин Филипп и еще один мужик с папкой подмышкой. Второй был уже здорово облысевшим, но при этом загорелым, с молодой кожей и ясными глазами. Прямо на переносице у него разместилась огромная черная бородавка, из-за чего он был вынужден носить очки на самом кончике носа – на обычном месте дужке очков было бы не разместиться.

Первым заговорил Филиппок:

– Ну, что ж, мистер Джон, тестирование показало, что вам можно будет кое-что поручить. Сейчас я вас оставлю с господином Фениксом. Вы с ним вместе пообедаете и побеседуете, а там посмотрим.

5

Господин Филипп вышел, и в холл тут же вкатили тележку с едой и напитками. Молодой человек в униформе быстро переставил с тележки на столик поднос с бутербродами, поднос с овощами, два бокала, бутылку воды, чайник с кипятком, две чашки, сахар и пакетики для заваривания чая.

– Что-нибудь еще? – спросил молодой человек, обращаясь к господину Фениксу.

– Пока достаточно, – ответил Феникс, – если что-то понадобится, я скажу. Спасибо, можете идти.

Юноша удалился, а Феникс, обращаясь к Джону сказал:

– Ну что, парень, давай перейдем на ты – мы с тобой почти ровесники: тебе тридцать, мне – тридцать один. Так что, на правах старшего я тебе предлагаю перейти на ты. Идет?

– Идет, – ответил Джон. Хрипловатый голос, дружественная интонация и улыбка Феникса располагали к товарищеской беседе.

– Ну, давай, наваливайся на бутерброды и все остальное, – приветливо улыбаясь, Феникс пододвинул поднос поближе к Джону. – Расскажи-ка мне, брат, как это все произошло в аэропорту? Я, правда, успел получить на тебя все материалы и уже прочитал отчет о происшествии. Не знаю, как там все было на самом деле, я не специалист, но, по-моему, этот мудак за штурвалом сам врезался – то ли по пьянке, то ли от неумения. А тебя они просто подставили. Просто подставили, – еще раз повторил Феникс.

– В общем, да, – ответил Джон, не переставая жевать. – Они даже и не проверяли рулевое управление. Этот мудак очень важный и богатый клиент. Он был здорово пьян. Когда он врезался в соседний самолет, я просто был первым из техников, кто оказался рядом. Я побежал, чтобы помочь ему выбраться из кабины, а он сразу на меня набросился… Я стал объяснять, что он превысил скорость рулежки, что надо было идти строго по желтой линии и все такое, а он меня обругал и попытался ударить. Я увернулся и схватил его за руку, а он завопил, позвал охрану… Короче, мне припаяли плохую подготовку самолета к взлету, отказ системы управления по вине техника, ну и все такое…

– Да-а-а, я примерно так себе это и представлял, – Феникс хлопнул Джона по плечу. – Ладно, не отчаивайся. Что-нибудь придумаем. Конечно, все это хреново и не справедливо. Я тебя понимаю… Я ведь и сам из этих мест – из Рамен-Скай. Знал бы ты, сколько я натерпелся. Пока вот так устроился. Что я только не делал в этой жизни – страшно вспоминать. Считай, на всех войнах успел поучаствовать, ранен был… Теперь вот в этой Комиссии работаю вроде как инструктором. В общем, неплохо. Семьей, правда, так и не обзавелся.

– Послушай, –спросил Джон, – а что мне предстоит делать-то?

– Вот об этом мы с тобой и поговорим. Давай поступим так. В принципе, ты должен сначала подписать Вторую часть Меморандума, и только после этого я могу что-то рассказывать, но я тебе, как другу, кое-что расскажу до подписания, – но строго между нами. Короче, ты сможешь спокойно и без последствий выйти из игры, пока не подпишешь Вторую часть.

– А если подписана и вторая часть?

– Тогда ты уже становишься обязанным нести ответственность за полученную информацию, причем в материальной форме, попросту говоря, ты уже будешь должен какие-то деньги, а за разглашение информации там и вовсе жуткие меры. Но Вторая часть еще дает, все-таки, возможность отказаться от затеи, заплатить деньги и никому об этом не рассказывать. А вот Третья часть – это уже настоящий договор, по которому ты обязуешься выполнить определенную работу на оговоренных условиях, а отказ от выполнения равносилен, по сути дела, гибели. Твоей, и твоей семьи.

– Понятно, но ты обещал мне кое-что рассказать предварительно.

– О-кей, рассказываю, – Феникс достал пачку сигарет, достал одну, а пачку бросил на стол. – Закуривай, не стесняйся.

– Да я не курю…

– Значит так, – затягиваясь, начал Феникс. – Наши миссии можно подразделить на две группы. Первая – совершение некоторых, скажем так, противоправных деяний, на условиях финансового вознаграждения.

– Каких именно? – спросил Джон.

– Не забегай вперед… – усмехнулся Феникс.– Прочитай Уголовный кодекс, – любая статья может иметь к тебе отношение.

– Ну, допустим, я совершил такое деяние, – стал уточнять Джон, – но ведь меня будут разыскивать, найдут и применят еще худшие меры, нежели те, которых я опасаюсь сегодня.

– Да, это так. По заданиям первой группы мы, как правило, не оказываем правовой поддержки. Попадешься, – мы ничем не поможем и откажемся от любых обвинений в наш адрес. Но отличие от твоего теперешнего положения, все-таки, будет огромное, – у тебя будут деньги, которых сейчас нет, и шанс смыться.

– Каковы, примерно, размеры вознаграждения?

– Понятно, что это зависит от… – Феникс задумался, подбирая слово, – от статьи Кодекса, которую придется нарушить и от некоторых других обстоятельств. В среднем, ты можешь рассчитывать на сумму, которой хватит на то, чтобы расплатиться с твоими долгами, переехать в другое место, оплачивать проживание и питание семьи в течение года-полутора. За это время ты можешь приобрести новую квалификацию, получить лайсенз и работу. Объяснение происхождения денег мы, в случае успешного выполнения задания, берем на себя.

– Ну, а если меня, все-таки, найдут. Пусть через год, или два?

– Ну, тогда, – Феникс пожал плечами, – сам понимаешь…

– Понятно. А что за миссии во второй группе?

– Во второй группе ситуация совершенно иная. Пока могу сказать лишь следующее. Здесь тебе, быть может, не придется совершать никаких преступлений, а быть может, и придется – это заранее не будет известно ни мне ни тебе, однако риск для твоей собственной жизни здесь весьма велик, и только от тебя будет зависеть, удастся ли тебе избежать всех угроз, которые неизбежно возникают в заданиях второй группы. Впрочем, за этот риск и плата несравненно более высокая. Здесь можно получить целое состояние, снять с себя все обвинения прошлого, освободиться от ответственности за любые совершенные преступления и начать жить как член Элиты.

– А что же имеется в виду…

– Все, брат, больше я тебе ничего сказать не могу, – итак уже переборщил. Я тебе вот что посоветую. Подписывай Вторую часть, потом мы с тобой вскроем конверт с заданиями, и я тебе помогу разобраться в этих предложениях. Уверен, что хоть что-нибудь, по своему вкусу, ты подберешь. Вспомни, что тебя ждет там, – и Феникс кивнул головой в сторону окна, за которым находились дома и улицы Иллиноу и Джук-Коу.

– Я согласен! – решился Джон. – Давай Вторую часть!

6

Джон подписал Вторую часть Меморандума, такую же краткую и ясную, как и Первая. После этого Феникс достал из папки, лежавшей на столе, конверт, и протянул его Джону:

– Вскрывай!

Джон неумело разорвал конверт и вынул оттуда четыре листа бумаги с текстом.

– Ну-ка, давай посмотрим их вместе, – подсаживаясь поближе, сказал Феникс. Он быстро просмотрел все листы и сказал: "Вот эти я отнес бы к первой группе, а вот этот – ко второй".

Первые три листа содержали задания которые в той, или иной форме сводились к исполнению заказного убийства. Правда, одно из них – наиболее высоко оплачиваемое – требовало не просто убийства, а убийства с особой жестокостью и некоторыми, явно ритуальными чертами.

– Эти предложения неплохие, если хочешь, мы их проанализируем вместе, но, я считаю, тебе крупно повезло! – Феникс возбужденно потирал руки. – Четвертое предложение содержит самый высший приз: "Миллион и Свобода"! Далеко не всегда такой приз оказывается среди поступающих предложений. Советую повнимательнее присмотреться к нему.

Джон взял в руки четвертый лист. Он был озаглавлен:

"КАЗАКИ-РАЗБОЙНИКИ"

Описание игры.

Играющие делятся на две команды: "казаки", или "охотники" и "разбойники". Цель "казаков" – найти и уничтожить "разбойников". Цель "разбойников" – не дать себя найти. Игра проводится в течение ограниченного времени. "Казаки" выигрывают, если им удается в течение отведенного времени уничтожить всех "разбойников", "разбойники" побеждают, если к моменту окончания игры в живых остается хоть один "разбойник". Команда "разбойников" может состоять из одного человека, команда "казаков-охотников" формируется произвольно.

Игра проводится в различных вариантах: "пейнтбол", когда под "уничтожением" понимается попадание маркером, "фотоохота", когда для целей "уничтожения" используется фото– и видеоружье, наконец, "фулл-контакт", когда игра ведется с применением боевого оружия и на карту ставится жизнь.

Вам предлагается принять участие в качестве "разбойника" в варианте "фулл-контакт". Призовое вознаграждение – "Миллион и Свобода!". (Подробнее в приложении к Контракту.)

Правила игры.

Игра длится, примерно, пять-шесть дней. Двое суток до момента начала игры даются "разбойнику" в качестве форы – за это время он может бежать в любом направлении и любым способом. Для этого ему предоставляются денежные средства, – достаточные, чтобы обеспечить себе все необходимое. В одно из воскресений – Первый день игры, начало отсчета – в эфир выходит первый сигнал (смотри ниже) и начинается розыск, передаются телевизионные обращения и т.д. Одновременно с этим в игру вступают "казаки-охотники". Никакой информацией об "охотниках", даже об их количестве, "разбойник" располагать не будет. "Охотники" имеют право применять любые средства для задержания и уничтожения "разбойника". Полиция, стремясь к задержанию или уничтожению "разбойника", в случае поимки его живьем, передает "разбойника" в свое Центральное управление, откуда ему устраивают "побег" и игра продолжается. Если полиция уничтожит "разбойника", размер призового фонда, полагающегося семье "разбойника" уменьшается в пять раз, по сравнению с тем посмертным призовым фондом, который будет получен, если разбойника уничтожат сами "охотники". Если же "разбойника" уничтожит кто-либо из посторонних граждан, или он погибнет в результате несчастного случая, посмертный призовой фонд уменьшается в десять раз.

Посмертный призовой фонд в случае гибели от рук "охотников" устанавливается в размере 200 000 электрорублей. Семья погибшего получает деньги, новые документы и право проживания в Образцовом поселке.

В случае, если в течение шести дней – до 12 часов шестого дня – "Разбойник" не дал себя уничтожить, он получает вознаграждение в размере 1 000 000 электрорублей, статус "юсфул-пипл", право проживать с семьей на любой территории, включая Внутренний город, и освобождение от ответственности за любые совершенные до этого момента деяния, включая тяжкие преступления, такие как убийство полицейского и т.п.

Поскольку основное условие организаторов игры – ее зрелищность и азартность, позволяющие открыть работу тотализатора, важнейшим правилом является обязанность "разбойника" подавать сигналы о своем местонахождении с помощью устройства, которое будет ему предоставлено. Сигнальная кнопка в виде плоской шайбы, передает в эфир, с двухчасовой задержкой после ее активизации, сигнал, позволяющий зафиксировать местонахождение кнопки. Таким образом, "разбойник" обязан трижды в день: в 7, 12 и 17 часов, устанавливать и активизировать кнопку в любом месте. Через два часа прибор выдаст сигнал в эфир и местонахождение прибора будет запеленговано с высокой точностью. Это позволит не только оживить игру, но и исключит возможность для "разбойника" пассивно отсидеться где-нибудь в глубокой шахте в течение всего времени.

"Разбойник" должен двигаться! Трижды в день он, точнее прибор, будет обнаруживаться, но у "разбойника" будет двухчасовая фора, чтобы успеть уйти в другое место.

По правилам игры, время выхода в эфир – 9, 14 и 19 часов. Допускается отклонение от этого времени, максимум, на 5 минут. Нарушение этого правила ведет к следующему: выход в эфир за пределами установленного интервала – штраф в размере 10% от суммы призового фонда, за не выход в эфир одного из трех ежедневных сигналов – штраф в размере 50%. Повторный невыход в эфир равносилен нарушению договора со всеми предусмотренными репрессивными санкциями.

Семья "разбойника" все время игры находится в Образцовом поселке на полном обеспечении организаторов.

С момента подписания Контракта устанавливается подготовительный период, состоящий из двух частей: "разбойник" поступает в распоряжение инструкторов, которые его тренируют, обучают профессиональным приемам, приводят в норму его физические кондиции, удаляют идентификационный чип и, при необходимости, изменяют внешность, затем ему предоставляется двое суток и пять тысяч рублей на любую подготовку, которую он сочтет нужным провести. Первый период может продолжаться от трех дней до двух недель, в зависимости от степени подготовки "разбойника".

В момент старта "разбойнику" вручаются двадцать тысяч рублей, кнопки-передатчики, иденти-фикационная карточка на новое имя и другие необходимые материалы.

Более подробные условия контрактов, обязанностей сторон, материально-технического обеспечения игры и т.п. содержатся в Приложениях".

7

Джон отложил лист и задумался. Он стал вспоминать, что по телевизору время от времени действительно обращаются к населению с просьбой помочь поймать опасного преступника за вознаграждение, и очень многие увлекаются такими передачами. Сам Джон редко смотрел телевизор и вообще не был азартным. Он даже не смог вспомнить, удавалось поймать тех преступников, или нет.

– Скажи пожалуйста, такие игры давно проводятся? – спросил Джон. – И какова вообще статистика, то есть кто чаще побеждает – "охотники", или "разбойники"?

– Ну, игра проводится два, три раза в год, – ответил Феникс, – а статистика пока пятьдесят на пятьдесят.

– Пятьдесят на пятьдесят… – размышляя вслух, повторил Джон. – Видишь ли, я не уверен, что я справлюсь… Я, конечно, проходил военную подготовку, кое-что помню, но вот, насчет прятаться, заметать следы – этому нас не учили…

– Насчет своих возможностей ты как раз можешь не волноваться. Тестирование показало, что у тебя отличная физическая подготовка, высокая выносливость, превосходная реакция, природная сообразительность, хорошее знание психологии людей, разнообразный жизненный опыт, ты прекрасно разбираешься в технике, на военной подготовке ты всегда стрелял на "отлично". Так что ты – весьма перспективный игрок. Тестирование уже сейчас оценивает твои шансы как предпочтительные: 51 против 49. А ведь мы еще тебя потренируем. Подготовка всегда прибавляет пять-семь пунктов. Так что, на этот счет можешь не волноваться – эта задача тебе вполне по плечу. А прятаться, уходить от слежки и прочее – этому я тебя быстро научу.

– Ладно, допустим, ты в этом прав, – продолжал размышлять Джон, – но ведь, насколько я себе все это представляю, мне придется не просто стрелять, но и убивать, причем, может так получиться, что и ни в чем не повинных людей…

– Невинных людей, говоришь? – резко перебил его Феникс. – А не эти ли невинные люди медленно убивают тебя и твою семью, не эти ли невинные люди сейчас, в эту минуту используют твою жену, а завтра будут использовать твою дочь, а у сына вырежут на продажу глаза, почки, сердце?

– Но полицейские…

– А не полицейский ли вашего квартала заставляет твою жену, возвращающуюся домой после своей страшной работы, каждое утро заходить к нему в будку и, стоя на коленях, расстегивать ему ширинку, чтобы…

– Хватит! – заорал Джон, – Хватит! Я и без тебя знаю, какое дерьмо вся эта жизнь! Я согласен! Давай, ближе к делу!

– Молодец, Джон! Ты сделал правильный выбор! – Феникс порывисто обнял его за плечи. – Мочить их всех! Сволочи! Мочить безжалостно. Это они превратили нашу жизнь в кошмар, а если, случайно, ты отправишь к праотцам действительно невинную жертву, например, ребенка, то и это будет благим делом, ибо для невинного человека самое лучшее в этой проклятой жизни, это ее конец. Да и семьи погибших, кстати, кое-что получат от организаторов игры – это предусмотрено Контрактом.

– Давай его сюда, этот чертов Контракт, и приступим, наконец, к делу, – решительно отрезал Джон.

Игра началась…

8

Джон особенно не вчитывался в Контракт: он был подлиннее предыдущих, не такой простой и понятный, да и очень уж хотелось начать дело. Быстро подписав его во всех местах, указанных Фениксом, Джон спросил:

– Что дальше?

– А дальше вот что. Сейчас мы сюда позовем нотариуса, он заверит все копии, одну оставит у себя, еще одна остается у нас, третий экземпляр в запечатанном виде официально передается твоей жене, четвертый экземпляр – твой. Можешь передать его на хранение кому угодно, в том числе и нотариусу.

Феникс ненадолго вышел из комнаты, и вскоре вернулся с нотариусом – высоким, чернобородым, смуглым мужчиной, говорившим по-русски с сильным восточным акцентом. Нотариус достал переносной идентификатор, приложил ко лбу Джона, зафиксировал его персональные данные и спросил:

– Гдэ будэм читвиортый экзэмплар храныть?

– Пусть хранится у вас, – ответил Джон.

– Дыругие насылэдники есть?

– Нет. У меня никого больше нет.

– Если насылэдников не будет живых, кому завещать?

– Не знаю…

– Пиредлагаю завещать Фонд помощь сирот имени Абдулла Хамдамов. Ето кароши Фонд.

– Согласен.

– Падпишите здэсь…

Джон подписал.

– И вот здэсь.

Джон подписал и "здэсь". Нотариус собрал все бумаги, пожал Джону руку, очень проникновенно пожелал удачи во всех делах и удалился.

Ну вот… Теперь обратного хода нет…

Джону стало страшно.. Затем вспомнилось раннее детство, вспомнилась мать, стирающая в ванне белье и он, маленький, пускающий рядом с ней в мыльной пене кораблики.

Странно… Мне никогда раньше это не вспоминалось…

Перед глазами мелькнуло лицо младшего братика, тогда еще живого… Потом мертвый братик, лежащий на столе и какая-то старуха в черном, сидящая рядом…

Да это же бабушка!

– Эй, парень, что с тобой? –Феникс тряс Джона за плечо. –Тебе хреново?

– Да, мне что-то… Голова закружилась…

– Нормально, братан, сейчас все пройдет. Тебе надо отдохнуть. У тебя такое напряжение все это время. Давай-ка, поступим следующим образом. Ложись-ка ты лучше спать. Ты уже находишься на попечении Комиссии Яковлева, светлая ему память. Ни о чем не беспокойся. До завтра ты просто отдыхай, спи. Ужином тебя покормят, потом снова спи – до утра. А утром пойдешь домой, два дня тебе дается на подготовку, потом начнем тренировки. Так что пока ничего страшного не происходит. До ужина ложись прямо на этот диван, я тебе дам отличное снотворное –и дави ухо! До ужина еще часа три. Спи спокойно, дорогой товарищ. Ты теперь и впрямь очень дорогой. Ты стоишь миллион – не забывай!

– А я хотел поскорее домой…

– Не стоит, поверь мне. Ты только растратишь силы. А тебе силы надо беречь и приумножать. Я на твоей стороне, ты должен это понимать.

– В каком смысле?

–В самом прямом. Мое вознаграждение напрямую зависит от твоего. Я получаю процент от твоего приза, так что я заинтересован в твоей победе. Мудрые организаторы позаботились о том, чтобы я сам хотел как можно лучше тебя подготовить к игре. А иначе и игра не будет интересной. Если пропадет азарт, пропадет интерес, пропадут деньги… Чтобы был ажиотаж, надо, чтобы результат не был предсказуем, поэтому, шансы пятьдесят на пятьдесят – именно то, что нужно.

– А кто победил последний раз?

– Последний раз? – переспросил Феникс. – "Охотники" победили в последний раз. На шестой день… Я тебе потом все подробно расскажу, научу тебя правильной тактике. Ты пока не волнуйся, спи. Тот парень был намного слабее тебя. Ты должен победить.

Джон проглотил таблетку, предложенную ему Фениксом, запил ее водой, и прилег на диван.

– Телевизор включить? – заботливо спросил Джон.

– Включи, пожалуй, – ответил Джон, – под него лучше засыпать.

– Это точно… – ответил Феникс, включил телевизор и подал пульт Джону. – Выбирай себе пойло по вкусу и засыпай. Лучше всего усыпляют ток-шоу о политике. Ну, я пошел. Часа через три я зайду, – а пока у меня куча дел. Все.

Феникс ушел, а Джон, следуя совету, включил передачу "Говорящие подтяжки", и вскоре действительно заснул, хотя за окном уже светало.

9

Поспав часа четыре, Джон возвратился в ночлежку. Было уже около полудня. Первым его поприветствовал охранник Куц.

– Джон, похоже, ты получил хороший Билет?

– С чего ты взял?

– А к твоим уже приходили. Их собираются переводить в Образцовый поселок.

– А-а-а, вот видишь… Ты уже все знаешь, а я еще нет.

– Да брось ты. Расскажешь потом, а сейчас иди, порадуйся с ними вместе.

Джон не стал терять времени и поспешил вверх по лестнице. Соня, как видно, ждала его. На мгновение ему показалось, что она так же свежа, молода и весела, как много лет назад, когда они только начали встречаться. Но когда она робко приблизилась, не смея обнять его, он прочитал в глазах тот страх и ту боль, что поселились в их семье в последнее время.

– Они уже приходили, Джонни. Я так ничего и не поняла. Они сказали, что нас завтра переведут в Образцовый поселок. Где ты был так долго, ты получил Билет?

– Да, но только Зеленый.

– А что это значит?

– Я все расскажу, но давайте-ка поедим. Я кое-что принес…

Джон поставил на пол два больших пакета с едой, которую он купил в лавочке на Территории. Дети стали быстро подползать к ним, но Соня взяла все в свои руки: прикрикнула на детей, затем расстелила на полу газету, сверху положила картонку, служившую, как бы поверхностью стола, потом стала выкладывать свертки с едой.

Джонни-младший, которого мать иногда называла на старинный манер Ванечкой, еле сдерживался, чтоб не наброситься на еду первым. Десятилетняя Даша, терпеливо ждала, обняв голодного брата за плечи. Она проявляла удивительное мужество все это время, она даже продолжала заниматься с младшим братом, который успел окончить лишь первый класс, обучая его самым главным вещам: английскому и арифметике.

Все были так голодны, что некоторое время ели молча. Потом Джон, не входя в подробности, рассказал про Комиссию, про тестирование, сказал, что он подписал договор, и они теперь будут жить в Образцовом поселке. Он пока ни словом не обмолвился о том, что ему предстоит делать, да никто его об этом не спрашивал –ведь еще совсем недавно, когда он работал, все было хорошо, так почему бы этому времени снова не вернуться?

И лишь позднее, когда насытившиеся дети уснули на своих газетных лежбищах, он коротко поведал Соне, что именно его ждет.

– Джонни, не делай этого, они тебя убьют, – Соня тихо плакала.

– Другого выхода нет, иначе мы все погибнем. А так есть, все-таки, шанс. И этот шанс – единственный. В любом случае, у вас не будет таких проблем, как сегодня. Для меня это самое главное.

– Да проживем как-нибудь, живут же другие… Может, тебе удастся все-таки найти работу где-нибудь в Стране?

– Я же тебе говорил… Ни в Страну, ни в Милитари-эриа меня не подпустят и близко – я пожизненно лишен лайсенза и попал в списки. Раз мне дали Зеленый билет – это все, конец. И не только для меня. И у тебя, и у наших детей нет никакого будущего, кроме Донорского центра и …. – Джонни осекся, боясь выговорить страшные слова о том, чем занимается Соня и к чему уже приближалась Даша.

На следующий день они пешком, неся в руках все свое имущество, перешли в Образцовый поселок. Их разместили в отдельной двухкомнатной квартире, выдали необходимые карточки и пропуска. Джон провел с семьей еще одну ночь, а рано утром ушел: предстояло готовиться к "Игре".

Семья, кажется, поняла, что, если кто-нибудь, кто бывает по работе в "Стандарт-Зон" и случайно увидит там их телевидение, скажет, что Джон совершил преступление и его разыскивают, что он сам видел его портрет по ТВ, надо говорить, что тот парень просто похож на нашего Джонни. А наш Джон получил хороший Билет и работает где-то в Стране. Иначе можно снова всего лишиться.

10

Вайся вот уже третий день наслаждался красотой окружающего мира и своим местом в нем. Третий день он стоял у входа в "Метрополь" и перед его глазами проходили и проезжали самые-самые, элита из элит. Как хорошо, что Бог дал ему таких родственников и такую внешность.

Вайся Ким родился и вот уже восемнадцать лет прожил в корейской этник-эриа "Лю-Блин-Оу". Вся его семья работала в теплицах и выращивала овощи. Вайся тоже был занят этим, и не помышлял о перемене работы, но случилось чудо.

Вайся вырос. Да не просто вырос: всего за год он превратился в великана. Он стал выше всех в округе. Отец стал использовать его в качестве грузчика, когда они развозили овощи по магазинам и ресторанам, и вот настал тот день, когда его заметили и предложили работу швейцара в отеле "Метрополь". Это ли не чудо! Это ли не счастье!

Работа не слишком сложна, но, все-таки, знаете ли, требует и внимания и сноровки. Вот, например, Вайся уже заметил, что серебристый лайнер, ждущий зеленого сигнала на светофора, возможно, собирается к нашему входу. Надо быть внимательным.

Так и есть! Машина сворачивает к отелю! Вперед!

Вайся подскочил к автомобилю как раз вовремя: водитель уже остановился, но пассажир дверь еще не начал открывать. Вайся опередил его и с учтивым поклоном открыл заднюю дверцу.

О, вот это да! – Из авто вышла такая красавица, такая элитвумен!

Не глядя на Вайсю она бросила шоферу: "Через тридцать минут" и направилась ко входу в отель. Вайся опередил ее и открыл дверь, снова учтиво кланяясь…

На этот раз он был удостоен взгляда!

Красавица-брюнетка вошла внутрь и на этом Вайсина ответственность прекращалась. Дальше была рабочая зона Питера, а Вайся вернулся в исходную точку, откуда был виден и Большой театр, и другие дворцы, названия которых Вайся еще не знал.

Ни на кого не глядя дама шла через холл. Заметив ее, из кресла у окна вскочил элегантный молодой человек и, протягивая вперед обе руки, подошел:

– О, госпожа Поц, рад вас приветствовать, – и он, склонившись ниже, чем это требовалось для обычного приветствия, поцеловал едва протянутую руку.

– Привет, привет, – ответила дама, – ну, рассказывай, что ты такое придумал?

– Кофе, чай, виски? – спросил молодой человек.

– Ничего, – ответила госпожа Поц. – Сэм, не тяни время. Ближе к делу.

– Тогда присядем? – спросил Сэм.

– Угу.

Госпожа Дуня Поц была одной из самых известных и экстравагантных женщин Москвы. Ее бурная молодость давно перестала служить пищей для пересудов, ибо размеры богатства, унаследованного ею после смерти последнего мужа, были таковы, что говорить и писать о ней можно было только самое хорошее и возвышенное.

– Такого вам еще никто не предлагал, – начал Сэм.

– Ой, не надо! – ответила Дуня.

– Я думаю, что никто…

– Ну?

– Охота.

– Что!?

– О-хо-та, – повторил Сэм.

– Хм… Надеюсь, ты знаешь, что я уже охотилась на все, что угодно. И львы, и тигры, и слоны – все это уже было. Даже на кита. Что же ты такое придумал?

– Я предлагаю охоту на человека, – понизив голос, произнес Сэм.

– Дай прикурить, – Дуня откинулась назад, поэтому Сэму пришлось привстать на одно колено, чтоб удобно было щелкнуть зажигалкой. Дуня затянулась, выпустила первую струйку дыма и ответила: Между прочим, и это тоже было…

– Я знаю… Я знаю и про Африку, и про Молдову, – сказал Сэм, – Но речь идет об охоте здесь, в Москве. Прямо на улицах.

– Рассказывай…

Сэм изложил основные правила игры в "Казаки-разбойники" и завершил их словами:

– У вас есть возможность стать одним из независимых, тайных охотников, так называемым "Черным Гением". Это будет стоить…

– Я тебя спрашивала о цене?

– Нет, но…

– Отвечай, когда спросят.

– Есть, госпожа Поц.

– Сколько, ты говоришь, этих "черных гениев"?

– Обычно не более трех. Если их больше…

– Сэм! Ты болтлив! Я не спросила "что будет, если их больше"! Меня интересует совершенно другое – могу ли я быть единственным "черным гением"?

– Да. Это наиболее…

– И когда можно начинать?

– Корпорация только вчера подобрала кандидатуру разбойника. Сейчас идет подготовка к игре …

– Я согласна. Ты молодец. Но только, чтоб больше никаких других "гениев". Ни черных, ни белых, ни красных. Договоритесь с корпорацией, чтоб ее охотники не испортили забаву. Пусть они будут егерями, а не охотниками. Обо всем доложишь Герберту. Целуй мизинчик…

Сэм осторожно взял двумя пальцами протянутый мизинец левой руки госпожи Поц и нежно поцеловал его.

"Сиди здесь. Не провожай", – сказала Дуня и столь же решительно, как входила, пересекла холл по направлению к двери, за которой ее уже ждал счастливчик Вайся Ким.

11

Комиссия Яковлева продлила время подготовки. Так что вместо двух недель получился почти месяц.

Джона хорошо кормили, обучали приемам борьбы, способам ухода от погони и слежки, знакомили с оружием и спецсредствами защиты и нападения. Много времени было отведено на изучение Москвы. Джон выучил наизусть все транспортные маршруты, схему метро, схему канализации и много другое, что должно помочь ему не дать себя в руки "казакам-охотникам". Несколько раз его подолгу возили по улицам города, обучали прохождению через контрольные пункты, показывали, как надо пользоваться "ай-ди-кард" и другими вещами, которые знал и умел любой "юсфул-мен".

Джон легко обучался и быстро постигал премудрости подготовки шпиона-диверсанта. Наконец, настал день, когда Джон в сопровождении инструктора подобрал и купил необходимую экипировку. Запомнились мудрые наставления старого офицера спецназовца, которые тот с удовольствием приговаривал, продавая различные спецсредства:

"Запомни основное правило искусства быть невидимым: измени форму. Пользуйся вот этим бесформенным черным балахоном. В нем есть система трубочек, подсоединенных к этой клизме. При нажатии на клизму, они надуваются и принимают ни с чем не сообразную форму, типа кучи дерьма. Сидя внутри такого балахона в темном углу, или в тени, ты можешь остаться незамеченным, как куча дерьма. Это старинный прием японских ниндзя. Бери балахон. Триста рэ.

"Возьми-ка старый добрый "Каллиган" с глушителем. 25-зарядный, калибр 7,62. Лучше не бывает. Четыре обоймы в комплекте. Сколько дырок я им проделал… Бери – три тысячи рублей".

"Бесшумный автосумпитан, пневматика, стреляет отравленными иглами, компактный. Умещается в нагрудном кармане пиджака, но может отправить на тот свет до пятидесяти человек с одного магазина. Пук-пук – и готово. В комплект входит еще два магазина. Стоит эта радость тоже три тысячи. Помню я однажды в ресторане…".

"Спрэй "Стеллс". Быстро опрыскав лицо, руки – все, что угодно, ты на час становишься невидим для приборов ночного видения и локаторов. Очень полезная вещь – тысяча рубчиков".

"А вот полный джентльменский набор средств электронного подслушивания, сканеры всякие, микрофоны, жучки и прочее. Все скопом отдаю за тысячу. Если умеешь этим пользоваться – очень полезная штука".

"Овечий горох – прекрасное изобретение. Вот эти конфетки, похожие на кофейные зерна, или овечьи говняшки позволяют эффективно уходить от погони. Это бомбочки. Одна способна подбросить в воздух и пару раз перевернуть мчащийся за тобой грузовик. А вот к ним пусковая система. Тоже похожа на авторучку. Ее надо приложить к днищу твоего автомобиля, повернуть вот здесь, она просверлит в днище дырку и начнет туда класть свои смертоносные яйца. На скорости 150 – 200 км/час и расстоянии от преследователя порядка 30 метров его гибель неизбежна".

"Правило второго хода: продумывай сразу не только как добраться до намеченного места, но и как оттуда уйти, и куда. Планируй свое движение на два хода…"

"Вот еще замечательная штучка: "Альпен-пен". Допустим, тебе надо перебраться из одного здания в другое. Ты, находишься, например, на пятнадцатом этаже. Берешь вот эту фигню, похожую на толстенькую авторучку, высовываешься из окна, приставляешь вот этот конец к стене, второй конец нацеливаешь на дом и этаж, в который тебе надо забраться. И нажимаешь вот эту кнопку. Прибор сам определит расстояние, выпустит из себя тонкий но сверхпрочный леер, один конец которого намертво вопьется в точку прицеливания, а второй закрепится на твоей стене. Произойдет это за секунду. А потом ты только держись покрепче за эту "авторучку" и она тебя быстро и бесшумно доставит на другую сторону. Ее также точно можно использовать для подъема на любую высоту: прицелился, она выстрелит, закрепится, и потащит тебя наверх. Советую взять таких штучек не менее четырех. Как раз на две тысячи наличными".

Штучки замечательные, да вот знать бы –понадобятся ли они?

12

В процессе подготовки Джона, конечно, посещали мысли и о том, из-за которого он оказался за бортом.

"О, если удастся пробраться во внутренний город… Повстречать бы эту суку, этого элитмена, который поломал всю жизнь… Да-а-а… Но за это семья будет подвергнута самым изощренным и жестоким наказаниям… Уж лучше, тогда, и не начинать всю эту бодягу. Вот прихлопнуть кого-нибудь из жирных котов по правилам игры – это было бы здорово!"

С Джоном проводили занятия по стратегии игры. Рассматривались всевозможные варианты тактики запутывания противника алогичной расстановкой сигнальных кнопок, анализировали возможные варианты контрстратегии "охотников".

"Моё спасение, видимо, канализация, тоннели метро…"

"За сутки, конечно, можно смыться довольно далеко, – но какой смысл? Допустим, мне удастся уйти незамеченным куда-нибудь в пустынный район Подмосковья. Затем надо будет выйти в эфир, и меня запеленгуют. Куда я там денусь? Там ведь и людей почти нет… Так что, лучше всего прятаться в Москве. Да и знаю я ее теперь вполне прилично."

Джон бывал в Москве в детстве. Еще двадцать пять лет тому назад, до того, как построили Стену, можно было иногда попасть даже во Внутренний город. Он помнил и Кремль, и Красную площадь, помнил красивые дома, бульвары, но больше всего он запомнил витрины магазинов – вот это был волшебный мир: настоящая сказка! В самих магазинах он, конечно, не был.

Теперь во Внутренний город, где жили только элитмены, таким как Джон попасть было можно только получив там работу, но это было практически невозможно. Для этого мало стать "юсфул-пипл". Все, кто были заняты на обслуживании жителей Внутреннего города, были отобраны давно и тщательно, с тех пор места передавались только по наследству и под строгим контролем. Жили эти счастливчики в огороженных спальных районах между Внутренним городом и Большим Кольцом.

Внутрь Большого кольца Джону приходилось въезжать довольно часто, пока он работал. Здесь жили юсфул-пиплы, здесь располагались Стандарт-Зоны, здесь были и разные "этник-эриа": чайна-тауны, азер-риджены, таджик-аулы, казбек-анклавы и множество других национальных образований, живших достаточно обособленно.

А вот в Стандарт-Зонах все было перемешано – там жили самые разные народы. Сюда же допускали и русских, добившихся статуса "юсфул-пипл".

За Большим кольцом, в пределах стокилометрового Биг Ринга жил весь остальной пипл: сервинги, шопники, воркманы, то есть все те, у кого была работа, а также и безработные, да и все остальные, кому в жизни улыбнулась неудача.

Биг Ринг окружала "Милитари Эриа", за которой была Страна. Оттуда приходили грузы, туда улетали самолеты и Джон слыхал много невероятных историй о жителях Страны, об их городах, но сам там никогда не был, да и не хотел побывать, поскольку там почти повсюду шла война с этим кошмаром ХХI века – "Братьями".

13

Последний день подготовки прошел в занятиях по стрельбе и знанию местности. Занятия проводились на одной из баз на Юго-западе Москвы.

– Ну, вот и все, – сказал Инструктор, – теперь у тебя два дня: на отдых, на подготовку к старту, на девочек – на что хочешь! Думаю, это будут два самых счастливых дня в твоей жизни. Бабки есть, а угроз нет – живи как элитмен и ни в чем себе не отказывай.

С этими словами Инструктор хлопнул Джона по плечу, потом пожал руку и добавил: "Удачи тебе, парень".

Джон впервые вышел на улицу без инструкторов. Моросил мелкий дождь.

Прохожих было мало. Район ему был знаком теоретически, он знал, что это Стандарт-Зон "Бель-Яй", когда-то называемый "Беляево". Джон заметил впереди магазин и поспешил к нему.

Это был маленький продовольственный магазинчик. Стандартный магазин для Стандарт-Зон. Слева от входа за стойкой с кассовым аппаратом сидел улыбающийся китаец. Или кореец – Джон не особенно-то умел их отличать. Узкоглазый улыбался и говорил по телефону. Увидев Джона он жестом показал ему – "Добро пожаловать". Джон прошел внутрь и двинулся вдоль двух высоких стоек, на полках которых стояли баночки, коробочки, пакетики, в которых были упакованы специи, лапша, печенья и прочие продукты, доступные юсфул-пиплам.

Пройдя вглубь, Джон осмелился вынуть из кармана свои новый документ: идентификационную карту – "ай-ди-кард". Она же являлась и платежной картой. Кроме фотографии Джона там были его номера, какие-то другие цифры и символы. Вместо его подлинного имени было написано "Джон Борз", в графе "статус" было написано "юсфул пипл".

"Ну, вот и дожил…"

Джон выбрал небольшую пачку несладкого печенья, пакетик чипсов и банку пива "Чубик" с улыбающимся портретом рыжего парня, чья рожа в виде электрической лампочки не сходила с экранов ТВ уже не один десяток лет.

К китайцу Джон подходил со страхом: он никогда еще ничего не покупал в магазинах для юсфул-пипл. А вдруг что-нибудь случится?

Китаец, улыбаясь, упаковал покупки Джона в бумажный пакет, улыбаясь сказал "пасиба", улыбаясь взял ай-ди-кард и, продолжая улыбаться, стал ее разглядывать, время от времени поднимая глаза на Джона. Время шло, но азиат продолжал что-то читать и разглядывать. Потом он вдруг спросил:

– Сестой зон?

– Что? – переспросил Джон.

– Зивете в сестой зон? – тыча пальцем в ай-ди-кард, продолжил китаец.

– А… – вспомнил инструктаж Джон. – Да, я живу в шестой Стандарт-Зоне "Перово", ну – "Пьеров".

– Пасиба, – и китаец наконец-то вставил карту в аппарат. Выполз чек, продавец вложил его в пакет и снова сказал, – Пасиба.

"Да, – подумал Джон, – бдительность на высоте. Надо же, собака, сразу заметил, что я не из их района. Что же будет, когда мою рожу растиражируют по всем каналам? И ведь это не этник-эриа, где чужака замечают сходу. Надо будет все это учитывать. А пока…"

А пока можно спокойно брести по улице, потягивать пивко и похрустывать чипсами. Пока Джон Деми, он же Джон Борз самый счастливый юсфул-мен в мире.

По дороге неслись автомобили, по тротуарам ходили люди, дождь перестал… Вскоре Джон добрался до входа в метро.

Уже гораздо увереннее, чем в магазине, он вставил свою карту в автоматический турникет и преспокойно прошел внутрь. Дежурный мент не обратил на него никакого внимания, толпа вынесла Джона на перрон и он, со все возрастающим чувством уверенности и единения с этими ненавистными юсфул-пиплами, понесся под землей великого и ужасного города.

Через час с небольшим на выходе в "Стандарт-Зон" "Любъйрц" – бывшие "Люберцы" – он снова вставил карту в прорезь турникета и вышел на свет Божий.

"Домой, скорее домой"

Воспользовавшись точно таким же стандартным магазином, Джон набрал побольше еды и питья и, снова предъявив свою ай-ди-карту охраннику на выходе из "Стандарт-Зон", оказался на платформе электрички. До Джук-Коу оставалось пол часа езды.

14

Наступило первое за пол года утро, когда не страшно было просыпаться: вся семья дома. Соня уже встала и кормила детей на кухне. Джон слушал их голоса, и ему уже не было так тревожно думать о предстоящей игре. Любой исход оправдан, если у детей жизнь сложится нормально.

В запасе у него было два дня. В воскресение утром он уже должен будет подать первый сигнал и начать убегать. А эти два дня надо потратить на подготовку. Прежде всего, надо поговорить с Колей Сорокой. Он мужик опытный и много всего знает.

Коля Сорока был инвалидом. Когда-то он был бортинженером, а теперь он стал инвалидом и работал в небольшой пивнушке у входа в парк.

Утром в пивнушке "От винта!" никого еще не было. Коля сидел за барной стойкой и говорил с кем-то по телефону. Поприветствовав Джона жестом, он продолжил разговор о количестве ящиков пива и коробок с чипсами. Джон сел напротив и стал ждать. Коля время от времени глазами и плечами показывал – извини, брат! Потом, не прекращая разговора, даже налил ему стаканчик пива.

Наконец, разговор закончился, и Коля протянул руку:

– Здорово, братан! Я слышал, у тебя дела стали налаживаться?

– Да, как тебе сказать…

– Что значит "как сказать"? Я видел твою семью здесь, в Образцовом поселке…

– Это верно. Но я хотел с тобой посоветоваться.

– Кафе закрыть?

– Пожалуй, да. Разговор серьезный.

Коля поковылял на своем протезе к двери, запер ее, вывесил табличку "Закрыто" и пригласил Джона в подсобку.

– Пиво захвати, – сказал он.

В подсобке, которая была еще и кабинетом и складом, они уселись возле письменного стола. Коля достал еще один стакан и две банки пива "Чубик N8".

– Я вот это больше всего люблю. Оно пшеничное, попробуй, – Коля пододвинул одну банку Джону, из другой наполнил свой стакан. – Ну, рассказывай.

Джон рассказал все по порядку. Коля слушал, возбуждаясь почти на каждом эпизоде. Его комментарии были краткими и эмоциональными: "Вот сука!", "Да я б его!", "Шоб он издох, говно такое!" и так далее.

Наконец, Джон закончил и сказал:

– Сам понимаешь – никому ни слова. Что посоветуешь?

Коля ответил:

– М-да… Кинут они тебя, ой кинут. У них же ничего святого. Это же уроды. Они за бабки удавятся.

– Коля, это понятно. Ты, конечно, прав, но я уже ввязался. Мне нужна помощь. Чем ты можешь помочь? Ну, например, я тут думал… насчет других документов.

– Документики? – Коля хмыкнул. – Это ж, брат, денег стоит…

– Деньги у меня есть.

– Ладно. Послушай… Сделаем так. Я тебя сведу с одним … инженером. Как вы с ним договоритесь – дело ваше, меня не касается. Одно могу сказать – парень надежный. Никогда не проболтается и, главное, может очень многое, – и многозначительно добавил, – О-о-чень многое!

– Давай, знакомь. Только побыстрее.

– Да прямо сейчас к нему и зайдем.

Коля с Джоном прошли через парк, и подошли к школе, в которой ужу вторую неделю учились его дети.

– Он здесь при спортзале. Тренер по борьбе. Зовут его Роман Владимирович. Он нас с тобой постарше. Мы когда-то вместе… Короче, я его знаю давно. Сюда иди – тут к нему отдельный вход есть.

Вскоре все трое сидели в маленькой комнатенке с табличкой на двери "Тренерская".

– Привет, Рома. Тут у человека к тебе дело есть. Помоги ему. Он сам тебе все расскажет, а мне идти надо – там ведь никого нет, а скоро пиво привезут.

– Хорошо, Коля, иди… Не беспокойся, мы во всем разберемся, – сказал Роман и протянул Джону руку. – Роман Владимирович.

– Джон, – ответил Джон.

– Что, и вправду Джон? – улыбнулся Роман.

– Ну, нет, конечно… Иван, вообще-то, – улыбнулся в ответ Джон, – но так привычнее.

– Да, насадили нам привычек – мало не покажется. Так что за проблема?

Джон второй раз за утро поведал свою историю. Роман Владимирович слушал, не перебивая, только один раз посмотрел на часы.

– Да, история типичная, – прореагировал Роман Владимирович, – не вы первый, не вы, увы, последний. Эта система порождала и будет порождать и не такие уродства и жестокости. Вот вы, когда работали авиамехаником, небось, думали, что так будет всегда, что ваше благосостояние в ваших руках, так?

– Так… Не один я так думал.

– Верно. Большинство, к сожалению так думает. А бороться за свои права, за свою свободу вы не думали?

– Раньше не думал, а теперь… Да и как бороться?

– Ну, так называемые "Братья" борются…

– Да где они там борются? Где-то в Стране? По лесам прячутся…

– Ну, Ваня, положим, о "Братьях" ты ничего толком и не знаешь. Не только в лесах они прячутся. Может, я тебе что-нибудь и расскажу попозже. Сейчас давай решать вопрос с документами. Сделаем мы тебе "ай-ди-кард". Завтра будет готова. Кроме того, надо тебе еще кое-что рассказать и показать. Приходи вечером на берег возле Наркомвода. Ты рыбу удить любишь?

– Да не удил никогда…

– Вот и попробуешь. Удочку я для тебя возьму. Часам к восьми приходи – вечернюю зорьку застанем.

Последние два дня Джон провел с семьей и Романом Владимировичем, рассказавшим ему много необыкновенного.

Но, кроме интересных бесед, Роман снабдил Джона как документами, так и адресами "на всякий случай".

15

День Первый:

ВОСКРЕСЕНЬЕ

7часов.

Джон решил заложить свою первую сигнальную кнопку в районе метро "Ви-Хин". ( "Выхино", конечно.. .) Здесь достаточно многолюдно, хорошие транспортные возможности: есть и метро, и электричка, и множество автобусов, расходящихся в разные стороны.

Сигнальная кнопка была размером с монету и легко приклеивалась к любой поверхности – достаточно было снять тонкую пленку. После этого надо было надавить на нее и просчитать до трех: через два часа сигнал пойдет в пространство, достигнет спутника, оттуда поступит на центральный пульт и укажет точные координаты кнопки.

"Конечно, эти сволочи могут и обманывать насчет двух часов. А, может быть, сигнал вылетает сразу же, и они уже знают, где я нахожусь? Вот и посмотрим…"

Сначала Джон зашел в стекляшку, торгующую обувью и одеждой, что стояла напротив. С четверть часа он наблюдал за кнопкой и проходящими мимо нее людьми, делая при этом вид, что он выбирает одежду.

Вот, наконец, возле кнопки остановился подозрительный мужчина. Он закурил, потом стал внимательно осматриваться по сторонам.

Потом достал мобильник…

Джон напрягся, размышляя о том, что делать, когда его начнут "брать".

"Надо же так лопухнуться. Из стекляшки всего один выход, он же вход. Вот дурак. Вот сволочи, обманули-таки… Прошло-то всего пол часа".

В это время к мужчине подошла дама, они поцеловались, и, держа друг друга под руку, скрылись в тоннеле под железнодорожными линиями…

"Пронесло, что ли?"

Некоторое время Джон гулял по площади, окружавшей метро и железнодорожную станцию, выяснил направления маршрутов и расписание электричек, потом, ближе к 9 часам – времени, когда сигнал должен выйти в эфир, Джон направился в заранее намеченное "укрытие" кафетерий-стекляшку с громким названием "Ницца" и сел у окна. Заказав завтрак и свежую газету, он наблюдал, завтракал и читал газету одновременно. О нем в газете пока ничего не писали.

Ни бармен, ни девушка, подававшая еду, не обращали на него никакого внимания: в эти утренние часы народу было много. Кафетерий был расположен удачно – здесь, идя на работу, завтракали многие.

Без четверти 10 к закладке подошел мужик, похожий на рабочего метрополитена. В руке у него было что-то, похожее на мобильный телефон. Похоже, что это датчик – по нему он определяет точное местонахождение закладки.

Нашел. Отодрал "шайбу" от стены, к которой Джон ее приклеил. Ушел. К нему никто не подходил и он ни с кем не общался. Скрылся из виду.

"Нет, я за ним не пойду. Посижу еще немного, расплачусь и уйду".

Выйдя из кафе, Джон огляделся, надеясь увидеть этого мужика или что-нибудь похожее на слежку, но ничего, кроме потоков спешащих "юсфул-пипл" не увидел.

Пройдя метров сто до остановки автобуса, Джон остановился, оглянулся еще раз, но снова ничего подозрительного не обнаружил.

Подошедший автобус довез его до Кузьмин-Парк. Вход в парк был свободным, документы не проверяли. На этой же остановке вышла только немолодая женщина с ребенком. Так что слежки, вроде бы, не было…

Погуляв по парку и посидев на скамейке, Джон направился в обратный путь и к 12 часам снова был рядом с метро "Ви-Хин".

12часов,1-й день.

Вторую закладку Джон установил недалеко от другого выхода из длинного тоннеля. За этой точкой он мог наблюдать из окон многоэтажного торгового центра. Уже в половине третьего Джон заметил того самого "рабочего": он еще не подошел к месту закладки, но, как стало ясно потом, уже туда направлялся. "Рабочий", прежде чем подойти к точке и забрать закладку, разговаривал с молодым человеком в джинсовой куртке. Затем к этому молодому человеку подошел мужик в пиджаке. Джон постарался их запомнить. Кроме того, он обратил внимание на двух женщин, который болтались по платформе еще с утра и все никуда не уезжали.

Джон продолжал гулять по роскошному, как ему казалось, торговому центру. Его видоизмененная внешность – парик, очки, накладные усы – придавали ему вид типичного жителя "Стандарт-Зон", предающегося обычному занятию в свободное время: шоппингу. Одет он был прилично, но незаметно: серенькую куртку поверх серой же майки, джинсы, кроссовки. В кармане ай-ди-кард на имя Николая Бердо с соответствующей фотографией и чипом. Этим его снабдили подпольщики из Джук-Коу.

Понаблюдав за площадью и передвижениями людей еще некоторое время, Джон вышел из торгового центра, сел в автобус и уехал в Перово. До следующей закладки оставалось более двух часов. Джон решил более не рисковать и не ставить закладку еще раз в Выхино. Он решил провести первую ночь в безлюдном и огромном Измаил-Парке, поэтому его первым желанием было "навести преследователей на ложный след", то есть установить третью закладку в противоположном направлении, где-нибудь в Кузьмин-Парк, или в Капотне… Потом он вспомнил, что они тоже не дураки и поймут, что, раз он указал направление движения на юг, то на самом деле, отправился в другую сторону, например, в Измайлово…

17часов,1-й день.

"Нет, все подобные рассуждения слишком примитивны. Все эти глупости проходят пока меня просто не начали по настоящему искать. Вот когда пойдет облава, мало не покажется…"

В пять часов пополудни Джон оказался на пересечении Нью-Гирей стрит и Энтьюзиаст-Роуд. Прилепив "шайбу" к обратной стороне решетки, окружавшей территорию больницы, он пересек шоссе и, подождав автобус, идущий в центр, сел в него.

На следующей остановке выходило много пассажиров. Надеясь остаться незамеченным, с ними вместе вышел и Джон. Вскоре он углубился в дебри Измаил-Парка.

Сначала он шел по хорошей, асфальтированной дорожке, затем свернул на грунтовую тропу. Она привела его к большому пруду. Здесь было не то чтобы много народу, но, все-таки, то там, то сям на лавочках сидели старички, у воды притаились рыболовы. Обойдя озеро, Джон снова пошел по асфальтированной дорожке, время от времени, сворачивая с нее в лес, потом снова возвращаясь. Так он заприметил несколько мест, подходящих для ночлега. Одно из них показалось Джону просто идеальным: в заболоченной низине, густо заросшей кустарником, нашелся сухонький островок, в центре которого кусты образовали подобие шалаша. Добраться туда было непросто. Пока Джон нащупал проход, он изрядно вымазался в грязи. Потом он, правда, очистился и обсох, а место постарался запомнить.

16

В момент выхода сигнала в эфир Джон покидал Измаил-Парк и входил в пределы одной из самых больших "этник-эриа" – Измайлово. Это был "азер-риджен", то есть считалось, что здесь живут азербайджанцы. Это было верно лишь отчасти. Правильнее было бы говорить, что здесь живут мусульмане, ибо азербайджанцы хоть и составляли большинство, но жили здесь и многие другие народы – турки, арабы, чеченцы и многие иные. Конечно, как и во всех этник-эриа проживало тут и некоторое количество русских и прочих не мусульманских народов.

Джон не смог прочитать название ресторана, написанное арабской вязью, но запах из него шел приятный. Посетителей было довольно много, в основном, это были местные жители, но Джон заметил и нескольких парней со славянской внешностью. На него пока никто внимания не обращал. Джон, подсматривая за завсегдатаями, взял со стойки бара пиалу с пловом, бросил сверху несколько веточек зелени с общего подноса, молча протянул свою карточку бармену и отошел в угол, откуда был виден зал и, главное, телевизор.

К 19 30 ресторанчик был полон: начиналось телевизионное шоу "Беглец"

Пронзительно зазвучали фанфары, замелькали кадры заставки, состоящей из быстро меняющихся жутких портретов убийц, насильников и растерзанных ими тел. Потом крупным планом появилось лицо знаменитой "ночной крысы" Люси Сорк. Ее агрессивно раскрашенная рожа, истерично-напористая манера речи, легкое пришепетывание и изредка появляющееся заикание были знакомы, наверное, всей стране.

– Д-да-да! Это снова случилось! В-в нашу с вами с таким трудом завоеванную мирную жизнь опять ворвалось зло. Наши дети снова в-в опасности. В-вот оно, смотрите, запоминайте!

С этими словами на экране появился портрет Джона в гриме Николая Бердо.

– Оглянитесь вокруг! Он здесь. Монстр рядом с вами. Где с-сейчас ваша дочь? Убедитесь, что она в-в безопасности, иначе с ней может произойти то, что этот м-монстр сделал сегодня с десятилетней Энни Дорн.

Появляется портрет очаровательной улыбающейся девочки. Затем фотография с куклой на руках, потом Энни играющая с кошкой.

– До сегодняшнего дня эта девочка и ее родители были с-счастливы и, казалось, ничто не угрожало им. С-счастливая с-семья юсфул-пипл из Стандарт-Зон "Пьеров". Еще сегодня утром м-мама проводила свою единственную Энни в пипл-скул, а папа, уходя на работу, пообещал ей вечером сходить вместе в п-парк аттракционов.

Фотографии Энни с родителями.

– Но этого не будет. Этого н-не будет уже никогда. Безжалостный м-монстр подстерег ребенка и, затащив девочку в подвал ремонтируемого дома, н-надругался над ней, а затем убил ее. Убил жестоко. Смотрите, смотрите что он с ней сделал!

Фотография растерзанного детского трупика, изуродованное личико.

– Где он сейчас? Не убивает ли он сейчас вашу дочь? От нас с вами зависит, как быстро мы уничтожим чудовище. Запомните его!

Портрет Джона.

– Запомните эту мерзкую рожу и оглянитесь вокруг. Он здесь, он рядом с вами.

Джон поежился и склонился над пиалой, следя глазами за посетителями ресторана. Все, не отрываясь, глядели на экран и что-то галдели на непонятном Джону языке. Ведущая продолжала:

– Чудовище видели сегодня в районе "Ви-Хин". Наш корреспондент Антон Зирокс на связи. Антон?

– Люси?

– Антон?

– Люси?

– Антон, вы в эфире.

– Меня слышно?

– Да, Антон, вы в эфире.

– Меня уже слышно?

– Да, мы вас слышим, Антон. Правда ли, что монстра видели сегодня в районе "Ви-Хин"?

– Да, мы находимся рядом с метро "Ви-Хин". Здесь сегодня видели Джона Борза, маньяка, которому удалось сбежать из колонии и проникнуть в город. Вот что говорит продавщица газетного киоска. Марина, вы видели сегодня этого человека?

Молоденькая продавщица газет в синей униформе. Разглядывает фотографию.

– Да, я его видела сегодня днем. Покупал газеты.

– Он что-нибудь говорил?

–Нет, он просто попросил газету.

–Какую газету он попросил?

–Кажется, "МК"…

–Вы уверены? Может быть, это была другая газета?

–Нет, это точно была "МК".

–А что было потом?

–Ну, потом он ушел…

–Куда?

–Ну, я не знаю…

–Он направился в метро, на автобус?

–Я не помню. Кажется, он пошел туда…

–Хорошо, Марина, не волнуйтесь.

–Антон? – к разговору подключается ведущая.

–Люси?

–Антон, был ли преступник один?

–Плохо тебя слышу…

–Я спрашиваю, он был один?

–Да я не знаю…

–Спросите у продавщицы, был ли преступник один?

–А-а, понял. Марина, зрители спрашивают, преступник был один?

–Да нет, я почти все газеты сегодня продала…

–Люси?

–Антон?

–Марина говорит, что покупателей было много, почти все газеты уже проданы.

–Антон, спросите еще раз, преступник, когда покупал газету, был один, или с ним был кто-то еще? – теряя терпение, спрашивает ведущая.

–Марина, зрители спрашивают, этот человек, когда покупал газету, был один, или с ним был кто-то еще? – повторяет вопрос корреспондент.

На экране снова лицо ведущей – Люси Сорк:

– Мы возвращаемся в студию. Наш корреспондент Антон Зирокс продолжает оставаться на связи в районе метро "Ви-Хин". Как ему удалось выяснить, негодяй сегодня купил газету, предположительно, "МК" в газетном киоске рядом с метро "Выхино", после чего скрылся в неизвестном направлении. Где он сейчас – неизвестно. Полиция и спецслужбы прочесывают город. Будьте бдительны! Только ваше содействие поможет обезвредить преступника. У нас в студии майор Железный. Господин майор, какие меры приняты для розыска преступника?

Появляется лысая голова майора.

– По всему городу введен план "Перехват", задействованы все оперативные службы. Контроль над операцией взял на себя лично Министр безопасности господин генерал-полковник Дуля.

– Как вы считаете, господин майор, как долго может продлиться розыск преступника.?

– Это зависит от многих факторов… Спецслужбы сделают все, что полагается делать в таких случаях, чтобы обнаружить и обезвредить преступника.

– Господин майор, что вы скажете нашим телезрителям? Как посоветуете себя вести в этих трагических обстоятельствах?

– Прежде всего, следует соблюдать спокойствие и быть бдительными. Внимательно присмотритесь ко всем, кто вас окружает. Обо всех подозрительных случаях сообщайте по телефону полиции.

– Спасибо, господин майор. У нас в студии был майор безопасности господин Железный. А теперь мнение эксперта-криминалиста Аделины Рагги, с которой сегодня удалось побеседовать нашему корреспонденту Сильвике Шаш.

На экране полная дама, сидящая у компьютера.

– Госпожа Рагги, – спрашивает за кадром женский голос, – что вы посоветуете нашим зрителям.?

– Нами разработана программа, позволяющая моделировать внешность.

– Поясните, пожалуйста, что это значит?

– Это значит, что мы можем смоделировать, как преступник может выглядеть, если он решил изменить свою внешность.

– У вас уже есть какие-нибудь результаты.

– Да, мы их уже передали спецслужбам.

– Вы не могли бы их показать нашим зрителям, ведь они тоже участвуют в розыске?

– Да, пожалуйста…

На экране появляется портрет Николая Бердо. Потом он превращается в лысого Джона, потом в бородатого, потом усатого в шляпе… Таких искаженных Джонов возникает около десятка.

Среди них и тот Джон, который сидит в дальнем углу ресторана!

Публика в ресторане галдела, телевизор продолжал приковывать внимание, но Джону стало страшно.

Телешоу продолжалось. В студию приглашались артисты и политические деятели, атмосфера нагнеталась. Время от времени снова и снова показывали фотографии убитой девочки, потом фотографии Джона, в том числе и с его настоящей внешностью. Потом стали озвучивать результаты первых ставок. Публика оживилась.

– Итак, продавщица газетного киоска получила первый приз – за бдительность. Ей уже вручено 500 электрорублей! Скоро мы вам покажем, как это происходило. Корпорация "Крис Емец" назначила приз в размере 1000 электрорублей за любую информацию о местонахождении преступника. Мэр города назначил приз в 50за поимку, или уничтожение преступника. Ожидаются дополнительные призы от… Вот только что поступило сообщение… Газета "МК" назначила приз в 10тому, кто угадает через сколько часов преступник будет пойман, или уничтожен… Вот еще сообщения… Мистер Оули назначает приз в 5000 тому, кто угадает район города, где преступник будет обезврежен… Сейчас у нас на связи букмекерская контора "Гайд-Ар".

– Господа, сейчас ставки принимаются по следующим номинациям…

Ажиотаж в ресторане нарастал. Народ дружно подключился к игре. Джон решил воспользоваться моментом и незаметно уйти.

17

Оказалось, что телевизор есть даже в туалете ресторана. Взглянув на экран, Джон узнал, что ставки на его поимку и уничтожение не позднее 7 часов утра принимаются 100 к 1 – никто не верит, что ему удастся продержаться так долго.

В туалет кто-то входит и становится рядом с настенным писсуаром. Повернувшись к Джону, он говорит: "Я бы этот бандит сам зарезал. Скотина такой. Он скоро поймают. До двенадцать часов. Я поставил на полицию, а ты?"

Джон взглянул в его сторону, но лучше бы он этого не делал. Обе руки черноглазого мужчины с тонкими усиками оставались заняты обслуживанием физиологического процесса, который никак не удавалось завершить, а в горле застрял вопль! Джон понял, что уже узнан и страх парализовал его – что делать? Неужели все так быстро и так бездарно закончилось?!

– А-а-а! – раздается дикий вопль, вырвавшийся, наконец, из груди черноглазого.

От этого вопля Джон вышел из оцепенения. Решение пришло мгновенно: он резко ударил орущего в печень, тот согнулся и звуки приобрели хлюпающий характер, потом Джон несколько раз ударил его по затылку. Парень стал обмякать и Джон едва успел втащить его в кабинку.

В туалет кто-то вошел. Двое, или трое. Они оживленно разговаривали. Спор шел все о том же: продержится негодяй до утра, или нет. Вспоминали предыдущую поимку преступника. Того застрелили на второй день.

Джон затаился, стараясь не выдать своего присутствия. Вдруг черноглазый стал шумно дышать и постанывать.

Посетители продолжали болтать, мыть руки, зашумел вентилятор.

Джон грохнул кулаком в темя и парень снова затих.

"Старайся не оставлять никаких свидетелей. Они-твоя смерть".

Джон достал нож и обнажил лезвие. Потом раздумал убивать этого придурка и усадил его между унитазом и стенкой, прислонив тело к сливному бачку и стене. Грохнул еще раз по башке. Парень явно был в глубоком нокауте. "Минут двадцать, а то и больше, так пролежит". Джон закрыл кабинку на засов изнутри, перелез в соседнюю, а из нее вышел.

Покинув кафе, Джон, отошел в сторону и свернул в первый попавшийся двор.

Инстинкт призывал его бежать, прятаться, зарыться в нору, но разум говорил – иди медленно, не привлекай внимания. Прогуливайся, как житель этого района.

Джон представлял себе, как тот черноглазый с усиками все еще лежит в кабинке. А, может, он уже пришел в себя, выполз из кабинки, и всем рассказывает про "монстра, который его чуть не убил".

А надо было его, все-таки, прикончить! Он-то тебя не пожалеет!!

Оставалось пройти через двор, и – в парк!

Уже стало темно, только из окон жилых домов свет пробивался сквозь листву деревьев и освещал двор. Из раскрытых окон доносились звуки телевизоров – казалось, весь город смотрит одно и то же: "Беглец-Шоу"! Во дворах не было никого.

Джону показалось, что где-то в той стороне, откуда он шел, уже раздаются возгласы. "Неужели уже его нашли?" Хотя, может, это просто воображение разыгралось?

Но в эту минуту раздался резкий окрик:

– Джон!!!

И из темноты на Джона бросилось что-то тяжелое и свалило его.

18

– Не пойму, что на него нашло… Такой всегда спокойный. Джонни, мальчик мой, – старушка гладила огромного черного пса по голове, – как же ты мужчину напугал. Мне за тебя так стыдно.

Старушка, чья собака свалила Джона с ног, пригласила его в дом и угощала чаем.

– Ну, как вы себя чувствуете? Уже получше?

– Да, спасибо, кажется, отошел…

– Вы уж нас простите, ума не приложу, с чего это он набросился.

– Да я, видно, сам виноват. Вышел так неожиданно из-за кустов, вот пес и бросился. У него же инстинкт.

– Да, уж. Дурак такой, – старуха шутливо замахнулась на собаку, – А вы выпейте еще чайку. Вы не слишком торопитесь? А то мне, старухе так одиноко, сам Бог вас послал. Стариковские вечера длинные, безрадостные.

– А что ж вы телевизор не смотрите?

– А я телевизор не люблю. Вон он стоит, да я и не помню, когда включала. Вот внучка если заходит, она смотрит, а мне все это не интересно. Если хотите, я включу, посмотрите, что вам нравится.

– Нет-нет, – поспешил отказаться Джон, – я тоже телевизор не люблю.

"Идеальное место, – думал Джон, – здесь можно было бы до утра просидеть в полной безопасности. Да и старушка такая милая… Но, увы, рано или поздно, но уходить придется".

– Ну, Тамара Степановна, я, пожалуй, пойду, – Джон встал и направился в коридор. – Уже первый час, так можно и на метро опоздать.

– Да не беспокойтесь, в метро до половины второго войти можно. Мне внучка так сказала: если до половины второго внутрь вошел, то уж до любой станции доберешься.

– Спасибо вам за чай.

– Ой, да за что там благодарить. Это вы меня простите за собаку.

– До свидания.

– До свидания.

Джон вышел в подъезд и стал медленно спускаться по лестнице. Старушка закрыла дверь, и Джон стал вслушиваться в тишину безлюдного подъезда. Из-за некоторых дверей доносились звуки телевизоров, но в большинстве квартир уже спали.

Джон сел на ступеньки и некоторое время размышлял о том, что же лучше всего сейчас предпринять.

Сквозь выходившие во двор окна подъезда донесся шум автомобильного мотора, потом к подъезду подъехал полицейский джип. Лучи от вращающихся на крыше фонариков забегали по стенам.

Джип остановился напротив подъезда, из него вышло двое полицейских с собакой. Обойдя весь двор по периметру, заглянув под каждый куст, они вернулись к машине. Затем один из них подошел к двери подъезда и стал дергать за ручку.

Джон проверил на месте ли пистолет и с грустью представил себе ужас и разочарование милой старушки Тамары Степановны, когда после стрельбы в подъезде она в трупе убитого бандита узнает ее сегодняшнего гостя…

Но полицейский, подергав запертую дверь, что-то негромко сказал своему напарнику, и они вернулись, наконец, в машину.

Джип медленно переехал в соседний двор.

Только когда полицейские отъехали подальше, Джон почувствовал, в каком напряжении он был все это время.

Накатила усталость, и Джон всерьез решил остаться в этом подъезде до утра. Мягко ступая по ступенькам, Джон решил обследовать все этажи. Когда он снова проходил мимо двери старушки, пес оглушительно залаял, бросаясь на дверь. "Ну, да что с тобой сегодня, Джонни, – услышал Джон знакомый голос, – а ну, ложись спать немедленно, а то я тебе сейчас как дам!"

Джон поднялся до последнего, девятого этажа и обнаружил, что лестница идет еще выше: там оказался вход на технический этаж. Легко сломав старый висячий замок, Джон проник внутрь и довольно скоро заснул на пачках старых пыльных газет.

19

Дуня Поц лежала в шезлонге у бассейна на крыше 35-этажной башни, известной, как "Башня Кенгольца". Кенгольц – ее покойный муж – построил на крыше своего небоскреба двухэтажный дом в колониальном стиле, окружил его лесными деревьями, не забыл и про бассейн, оформив его как пруд в сосновом лесу. Здесь было уютно, как на загородной вилле, и, в то же время, это был центр Москвы.

Дуне здесь нравилось. С одной стороны – покойно и безопасно, с другой – подойди к краю, и панорама огромного мегаполиса заставит трепетать.

А трепетать Дуня любила больше всего. Родившись в благополучной семье "юсфул-пипл", она могла бы прожить вполне спокойную и размеренную жизнь: возможно, даже и работала бы на какой-нибудь фирме, или просто обзавелась семьей, растила бы детей… Но бес в нее вселился в раннем детстве. Ей нужны были острые ощущения. В школе она ненавидела девочек, презирала мальчиков, ссорилась с учителями, а преподавателя автовождения просто-напросто упекла за решетку. Сначала она в него влюбилась и пыталась соблазнить. Но это не удавалось сделать – учитель был корректен и неприступен. Тогда она отомстила и устроила провокацию: во время занятий по вождению порвала на себе одежду, исцарапала себя и сказала, что он пытался ее изнасиловать прямо в машине. Учитель оправдаться не смог и его отправили на каторгу куда-то в Страну. Это Дуне понравилось.

Постепенно она поняла, что власть – самое сильное наслаждение. Она унижала продавцов и водителей, дворников и рабочих – всех, кто был беззащитен и не мог ей ответить. Рано повзрослев, она погрузилась в бурные пучины секса, нащупав и здесь самое привлекательное – власть над партнером. Ей было необходимо его унижать, бить, измываться и мучить до тех пор, пока ее плоть не насыщалась.

Но когда она вкусила высшей власти – власти над жизнью…

Охота стала любимым увлечением.

Она полюбила убивать. Она трепетала, когда, ей удавалось успеть потрогать бьющееся в предсмертных конвульсиях подстреленное ею тело лося, успеть взглянуть в его потухающие глаза, ощутить, как жизнь уходит, и сильное тело могучего зверя превращается в труп…

Она лежала в шезлонге и вспоминала свою первую охоту на человека. Это было в Африке.

Негр знал, что его застрелят, и убегал лишь потому, что ему об этом сказал вождь. Он отдал вождю свою жизнь не задумываясь. Как только вождь получил деньги, негр отправился в огороженную часть саванны, где его должны были выследить и убить. Так уже делали его односельчане, и вождь говорил, что они сразу попали на небо.

Прятаться негру не очень-то и хотелось, поэтому Дуня быстро нашла его, подъехала к нему на лошади, прицелилась в правый глаз и выстрелила. Потом она спешилась, и некоторое время трогала умирающего негра, обнаружив при этом немало интересного и возбуждающего.

И, все-таки, чувство неудовлетворенности оставалось, потому что не было сопротивления – негр просто дал себя убить.

Следующая охота была получше. Во-первых, не негр, а белый. Во-вторых, этот крестьянин вовсе не хотел умирать. Его приговорили за невозвращенный долг. Да и сценарий был поинтереснее. Надо было вместе с местными проводниками-охранниками подкрасться к нему, когда он работал в поле, потом поскакать к нему, а когда он начнет убегать, дать ему забежать в орешник и там только выстрелить. Первая пуля попала в ногу, он пытался ковылять, потом упал… Тут уж Дуня оттянулась по полной программе. Прикончила его со вкусом, не спеша.

А сейчас, лежа на вечернем солнышке, Дуня предвкушала настоящий азарт. Теперь жертва была не просто жертвой – разбойник и сам мог стрелять и сопротивляться. Тут был настоящий риск. К тому же, все происходит здесь, в Москве – да, это настоящая охота.

Разбойник, как ей сказали, уже выпущен в город. Егеря должны загнать его и, видимо, завтра, она вступит в игру. А пока зверя надо немножко растравить.

Она видела его фотографию: настоящий Зверь!

20

День Второй:

ПОНЕДЕЛЬНИК

Джон проснулся в шесть часов.

Дом уже начал наполняться звуками просыпающихся и собирающихся на работу юсфул-пиплов: низвергалась вода в канализационных стояках, заработал лифт, в подъезде гулко лаяли собаки, выводимые на утренний моцион.

Джон выглянул через узкие бойницы технического этажа и осмотрел двор, в котором вчера на него набросилась собака, потом перешел на другую сторону, выходящую в парк.

Дом, в котором спрятался Джон, стоял в ряду других домов, расположившихся в линию вдоль границы парка, протянувшейся километра на три. Из бойницы хорошо была видна граница парка и дорога его опоясывающая.

Вот идет девочка со щенком. Видно, родители заставили ее выйти так рано из-за потребностей собачки. Девочка направляется ко входу в парк.

Неожиданно из-за кустов, служивших живой изгородью, выходит полицейский и что-то говорит ей. Девочка послушно останавливается, отходит в сторонку и позволяет собачке сделать свои дела прямо на газоне.

Джон взглянул вдоль линии деревьев и увидел полицейские джипы, стоящие вдоль дороги каждые триста метров, а в одном месте была даже конная полиция.

"Они окружили парк!"

Метрах в ста налево полицейский даже не прятался в кусты.

"Вот меня и обложили. А через час надо сделать закладку, через три часа сигнал должен выйти в эфир. Что же делать? Как отсюда выбираться?"

Джон находился на верхнем, техническом этаже двенадцатиэтажной башни. Слева и справа он видел крыши длинных семиэтажных домов. За ними стояли такие же башни.

С высоты двенадцати этажей парк, словно зеленое море, мягко пошевеливал вершинами деревьев и только в нескольких местах расступался, чтоб обнажить свои прекрасные голубые озера. Отсюда он был виден почти целиком, но его правый, самый удаленный край уходил за горизонт и только вершины небоскребов, выглядывающие из-за горизонта, позволяли ощутить, что у парка есть граница и с той стороны.

"Нет, в парк мне никак не пробраться."

Джон еще раз осмотрел свое убежище. Пространство этажа не было чересчур заполнено – трубы, перегородки, кое-какая старая мебель, притащенная жильцами, пачки журналов и газет – вот и все. Потолок был низковато расположен, пригодилось ходить полусогнутым, но это было бы единственным неудобством, если бы не погоня…

21

Осторожно выглянув в подъезд, Джон прислушался. Было, в общем-то, тихо. Так, обычные звуки пробуждающегося дома.

Послышался звук открывающегося замка. Джону была видна только одна дверь из четырех квартир верхнего этажа. Джон осторожно выбрался на площадку и, вытягивая голову из-за угла, попытался увидеть источник звука.

Дверь приоткрылась и в подъезд выскочила маленькая кудрявая рыжая собачка, следом за собой она вытянула тетку, держащую поводок.

– Ну, подожди, Джильда, не торопись, – заворчала тетка, – сейчас пойдем.

Тетка в одной руке держала поводок, в другой пакет с мусором, поэтому все никак не могла запереть дверь на ключ.

Неожиданно даже для самого себя Джон как молния рванулся к тетке, впихнул ее и собачку в квартиру и, не обращая внимания на нежный лай песика схватил тетку за горло:

– Я тебя не убью, если будешь молчать, понятно?

Тетка, видимо, была в шоке и ни ответить, ни заорать еще не могла.

Джон бросил ее в кресло, стоящее посреди комнаты напротив телевизора и, пошарив глазами, увидел на неубранном с ночи диване полотенце. Схватив полотенце, Джон обмотал его вокруг теткиной головы, стараясь как-нибудь завязать рот, прежде чем она начнет кричать, но у него ничего не получалось, а тетка уже начала подавать звуки.

Почувствовав, что вот-вот она изойдет настоящим воплем, Джон применил уже проверенное вчера вечером оружие – трахнул тетку кулаком по темени. Тетка замолкла сразу и, возможно, надолго.

Теперь можно было не так торопиться. Джон осмотрелся. Квартира была однокомнатной, и в ней никого больше не было. Джон заглянул в ванную, прошел на кухню, нашел широкий скотч и вернулся к несчастной. Аккуратно заклеив ей рот, Джон примотал ее к креслу и посмотрел на часы. Было двадцать минут седьмого. До запуска кнопки времени было достаточно, и Джон решил, заодно, умыться, побриться, попить чайку, а, быть может, даже и кофе. Приняв душ, побрившись, Джон, поедая бутерброды с сыром, попивая чаек с баранками и медом – у тетки кое-что в буфете и холодильнике нашлось, – расположился на кухне и включил телевизор.

Долго ждать не пришлось.

Те, кто поставил на поимку "Монстра", то бишь, его самого, не позднее полуночи, уже обделались. Зато в призовом фонде накопилась сумасшедшая сумма. Толстогубый дегенерат, который вел утренний выпуск, нагнетал страсти не щадя ни себя ни зрителей.

– Преступник так наследил, что на свободе ему осталось ходить не более двух-трех часов. Повторяем сюжет о событиях вчерашнего вечера.

На экране появился интерьер ресторана, в котором Джон вчера откушал восточный плов, потом появилась голова "несчастной жертвы, чудом вырвавшейся из лап чудовища" – того самого чернявенького с усиками.

Парнишка с жаром и жестикуляцией рассказывал о том, как " я его узнавал, а он на меня бил". Потом показали кабинку туалета, кем-то вымазанную красной краской, похожей на кровь, потом о чем-то говорил полицейский, потом снова и снова показывали фотографии Джона, причем именно в его теперешнем обличии, включая одежду, а также умерщвленных им детей –к утру их количество возросло…

Утратив интерес к телевидению, Джон взглянул на тетку – похоже, она продолжала пребывать без сознания. Собачка Джильда явно не была приучена охранять дом, и не отходила от Джона ни на шаг после того, как он накормил ее сыром с ветчиной. Заглянув в платяной шкаф, Джон нашел-таки кое-какую мужскую одежду. Видимо, тетка была вдовой, и в доме еще оставались вещи мужа. Джон подобрал себе пиджак, рубашку с галстуком, зеленовато-серую полотняную куртку и коричневый берет. Поглядев на себя в зеркало, он остался почти доволен. Усы он уже выбросил, а вот паричок из-под берета выглядел неплохо.

7часов,2-й день.

Ровно в семь часов он прикрепил кнопку к центру кухонного стола и надавил на нее.

Ты лети, мое письмо, прямо к миленькой в окно…

"Бомбу бы этим миленьким в окно", – подумал Джон.

Взглянув на тетку, Джон подумал: "Потерпи, старуха. Помощь придет к тебе через два часа и ты станешь знаменитой. Потерпи". В прихожей он заметил толстую отполированную суковатую трость и понял, что она будет кстати.

– Джильда, гулять, – сказал Джон, и, прикрепив поводок к ошейнику, вышел из квартиры, ведомый радостной собачкой.

Джон не забыл взять с собой пакет с мусором и выбросить его в бак у дороги, как поступил бы добропорядочный юсфул-мен.

Джильда охотно сделала свои дела во дворе и, весело обнюхивая все, что успевала, потрусила за Джоном в сторону метро "Перво-Майка".

22

Жерло метрополитена вбирало в себя массу спешащих на работу граждан. Джон взял Джильду на руки и, став частью потока, продвигался к турникетам. Действуя, как и все, он вставил свою "ай-ди-карту" в прорезь и зеленый сигнал показал, что вход оплачен. Джон мысленно облегченно вздохнул и пошел дальше, начиная обдумывать дальнейшие перемещения, как вдруг от стены отделился полицейский и, пальцем указав на Джона, властно сказал: "Стой!"

Джон оглянулся, надеясь на чудо, но чуда не произошло. Полицейский подошел именно к нему и, не обращая внимания на плотный поток пассажиров, остановился и потребовал документы.

Прижимая левой рукой Джильду к груди, Джон протянул полицейскому карту, прикидывая, может ли он попытаться сбежать.

"Против потока пассажиров просто не выбраться. Значит, надо рвануть к отходящему поезду. Если в него успеть влезть, или, хотя бы зацепиться за задний вагон, есть шанс забраться в тоннель, но шансов проехать хоть одну остановку, конечно, нет. На следующей станции его возьмут наверняка, значит, надо будет спрыгивать в тоннеле и попытаться спастись…"

– Имя?

Господи, как же меня зовут?

– Николай …

Боже милостивый, какая же там фамилия? Там же было что-то похожее на…

– Полное имя?

…похожее на ведро… или бедро…Да, точно…

– Николай Бердо.

– М-да, господин Бердо, странный вы тип…

Он что, ждет подкрепления? Вот и поезд подошел. Секунд через10он будет отходить…

– И на что же вы рассчитывали, позвольте спросить?

До первого вагона всего метров двадцать… Ступеньки, правда…

– Так что же вы, господин Бердо, просто забывчивы, или у вас особые заслуги?

Но из первого-то вагона не выскочить на ходу! Тогда надо в другую сторону…

– Простите?

– Я что-то не слыхал о таких заслугах, которые позволяли бы провозить животных без оплаты. Может быть, вы, все-таки, объясните ваш странный поступок? – полицейский был строг и серьезен.

– О, господи, Джильда! Я просто забыл, господин офицер, я просто забыл…

– Хорошо. Я дам вам возможность исправить вашу ошибку, но впредь будьте внимательней, – и полицейский вернул Джону "ай-ди-кард" на имя Николая Бердо, – вернитесь и оплатите.

Продолжая прижимать Джильду к груди, Джон втиснулся в переполненный вагон пробрался в угол, где можно было более или менее спокойно стоять. Как бы защищая собаку, Джон встал лицом в угол, снижая, тем самым, вероятность быть узнанным.

В вагоне были, в основном представители "юсфул-пиплов", спешащих на работу в центральную часть города.

Мысленно сравнивая себя с ними, Джон решил, что не отличается от большинства, разве что собака на руках для человека, едущего на работу, была лишней. С другой стороны, эта собачка, быть может, спасла ему жизнь. Вообще, что-то ему дважды кряду повезло со старухами-собачницами. Третий раз судьбу испытывать не надо. От собаки придется избавиться – через полтора часа весь город будет знать, что произошло в квартире одинокой женщины из Измайлова, станет также известно и про собачку. Возможно, даже фотография собаки найдется…

Четкого плана дальнейших действий у Джона не было, но ближайшую перспективу он вчерне наметил.

Основной поток пассажиров выходил на "Курски" – крупной пересадочной станции. Джон пошел вместе со всеми и вскоре оказался на площади перед Курски-Стэйшн. Если перейти на другую сторону Гарден-Ринг, окажешься у границы Внутреннего города. Там проверяют всех. И, хотя и Николай Бердо и Джон Борз имели право на вход во Внутренний город, Джон не спешил рисковать. Все-таки, каждая проверка – это риск.

Внутренний город был обнесен стеной, опоясывавшей весь центр города. По внутренней стороне Гарден-Ринг, то есть, по тротуарам вдоль домов, фасады которых выходили на Кольцо, ходить было можно совершенно беспрепятственно, в большинстве случаев можно было войти и во двор, а вот дальше, обычно, возникала Стена.

Стена была высоченной – метров восемь или десять, не меньше. Очень напоминала Кремлевскую: такой же красный кирпич, зубчатый верх, кое-где – башни. В районе "Курски" Стена шла между Кольцом и Лялиным переулком, пересекая дворы и улицы, оставляя проходы и автомобильные проезды, перегороженные турникетами и шлагбаумами. Джон заметил, что пешеходный проход внутри двора между Яковоапостольским и Большим Казенным обслуживается автоматическим турникетом. Это было хорошо, ибо автомат не заглядывает в глаза, не смотрит последние выпуски новостей, не играет в тотализатор – он только считывает данные с "ай-ди-кард".

Джон запомнил этот переход на будущее, а пока, выпустив Джильду, он постарался незаметно покинуть этот двор.

Вернувшись на Кольцо, Джон повернул направо и направился в сторону Яузы.

23

Джон помнил, что где-то в этом районе, именно на набережной Яузы находился цех авиаремонтного завода. Когда Джон работал авиамехаником, ему приходилось тут бывать.

Цех занимал один из корпусов некогда огромного авиационного конструкторского бюро. Когда-то давно здесь придумывали и делали самолеты. Старые рабочие шепотом рассказывали, что здесь раньше производились вполне приличные самолеты, не хуже иностранных. Но от этого давно отказались, и теперь большая часть цехов приходила в запустение и упадок. Конструированием и изготовлением самолетов уже давно никто не занимался. Самолеты, двигатели, остальное оборудование – все приходило из-за границы. Джон и его товарищи должны были только ремонтировать и обслуживать.

Дойдя до моста, Джон не стал переходить на другую сторону Яузы. Не стал он также спускаться вниз, к реке. По набережной мчались автомобили, их было много, а вот пешеходов там не было совсем. Так что одинокая фигура Джона наверняка привлекла бы внимание. Джон свернул во двор огромного жилого дома, стоящего рядом с мостом и углубился в него, справедливо полагая, что в Москве нет не проходных дворов.

Мысль-то была верна, но путь, совершенно неожиданно, преградила Стена!

Как же так? Ведь стена окружает Внутренний город. Разве авиаремонтный цех может быть во Внутреннем городе? Значит, я в чем-то ошибся…

Сделав вид, что он просто ходит взад-вперед, Джон постарался вспомнить карту города, которую инструктор заставил его выучить наизусть, и понял свою ошибку.

Конечно! Я пошел не в ту сторону!

Джон вернулся на Кольцо, перешел на противоположную сторону и спустился в небольшой сквер, или парк, лежавший вдоль Яузы.

Все-таки, до чего же сложный город. Как ни учи, как ни запоминай, а все равно легко ошибиться и потерять ориентацию Инструктор в этом случае советовал поступать так. Сначала сориентироваться по сторонам света. Лучше всего, если удастся встать лицом на север. Потом представить себе карту города, затем район, или место, где находишься, и сопоставить мысленный облик карты с окружающими реалиями.

Иногда помогает.

На часах было уже без десяти минут девять. Скоро сигнал выйдет в эфир, начнется новый этап погони. За это время надо успеть дойти до цехов и в них отсидеться. Там точно никого нет.

Джон быстро шел по дорожкам пустынного сквера. Только один любитель утренних пробежек его обогнал, а больше никого и не было. Джон обходил старинный дворец, в котором располагался музей-святилище Андрея-мученика и Апостола Новой Веры, когда любитель бега вынырнул теперь уже прямо на него.

Бегун посмотрел на Джона, и выражение его лица красноречивее слов дало понять, что Джон узнан! Бегун приостановился, было видно, что его первым порывом было схватить Джона и позвать на помощь, но потом он, видимо, передумал, и решил продолжить движение, чтобы "зайти с тыла".

Справа от Джона была задняя стена дворца-музея. На эту сторону выходили окна и несколько ступенек, ведущих вниз, в подвал. Над ступеньками был козырек.

Джон дал бегуну зайти сзади, затем резко развернулся и, ударив его своим лбом прямо в набегающее лицо, оглушил, а затем свалил прямо к дверце, ведущей в подвал. У бегуна хлынула кровь из носу, но сознания он не потерял и предпринял попытку встать на ноги, опираясь спиной на зеленую дощатую дверцу. Дверца поддалась и готова была открыться внутрь, разогнув проволочку, которой была слегка примотана щеколда. Джон резко и акцентировано ударил бегуна в челюсть, дверца распахнулась, и бегун рухнул в темноту подвала.

Джон двинулся за ним, и в луче света пробившемся через открытую дверь, увидел следующую картину.

Подвал оказался необыкновенно глубоким – не менее пяти метров. Сразу за дверью была узенькая бетонная площадка без перил, направо вдоль стены с нее спускалась лестница, ведущая вниз. Внизу располагались какие-то трубы, насосы, вентили, краны и прочее хозяйство, видимо, имеющее отношение к регулированию водостоков в Яузу. Бегун рухнул спиной на вертикально торчавший штырь с резьбой. Штырь проткнул его насквозь, кровь хлестала фонтанчиками слева и справа от штыря, ибо сердце еще работало, а руки и ноги подергивались в конвульсиях.

Джон постоял немного на верхней площадке, потом вышел, закрыв за собой зеленую дверцу, не забыв примотать проволочку на место.

Первая жертва…

Но ведь он хотел меня убить! Он хотел меня поймать и заработать денег на моей смерти! Не я виноват в его гибели, а тот самый элитмен, который довел меня до этой жизни. Если этот бегун разделяет современные ценности, пусть порадуется, что принял смерть в святом для него месте.

24

Джон легко проник на территорию бывшего авиационного КБ. Для этого он просто прошел через дыру в заборе и оказался среди заброшенных ангаров, цехов и зданий. Двери ближайшего трехэтажного кирпичного корпуса не были заперты, и он вошел внутрь Видимо, здесь некогда были какие-то лаборатории. Вдоль стен стояли столы, посреди комнаты на боку лежал большой шкаф с множеством маленьких выдвижных ящичков, а на полу валялись обломки приборов, бумаги, какие-то детали…

Апокалипсис. Следы исчезнувшей цивилизации.

Вот чье-то рабочее место. Видимо, здесь некогда работала девушка – зеркальце занимает центральную часть стены напротив места, где стояло кресло. За край зеркала втиснута самодельная открытка: "Дорогую Валюшу поздравляем с Днем рождения! Здоровья тебе и хорошего жениха!"

Джон обследовал несколько комнат и подвал, в котором явно присутствовали крысы, и решил отсидеться в комнатке, в которой раньше, видимо, обитали слесари и электрики. Здесь еще сохранился диван. Кроме того, отсюда просматривался коридор и был отдельный выход в подвал.

Джон прилег на диван и стал обдумывать свое положение.

Прошли всего одни сутки с момента старта, а казалось, что он от кого-то убегает всю жизнь. Физической усталости он не чувствовал, а вот психологически уже было невмоготу. Уже стали появляться мысли о вариантах "выхода из игры", о том, чтобы дать себя пристрелить, тогда семья получит достаточно, чтоб прожить нормальную жизнь. Эта мысль согревала все больше и больше, но против нее выступала другая мысль – а ты уверен? А ты уверен, что тебя не обманули? Ты уверен, что они выполнят условия договора? Ты хоть раз видел кого-нибудь, кто от них получил все, что обещано?

Ответов не было, и Джон задремал сном охотника. Точнее, сном беглеца. Поэтому на новый "посторонний" звук он прореагировал четко: кто-то подходил к зданию.

Шаги были почти бесшумными, но он их слышал.

Джон крадучись подошел к выходу, ведущему в подвал, держа в правой руке пистолет. Пусть убьют, но и со мной кое-кто на тот свет отправится…

Раздался более явственный звук – кто-то, видимо, вошел в здание, но не в ту дверь, что была под контролем Джона, а в соседнюю. Шаги были хорошо слышны – некто пробирался по длинному коридору. Шаги удалялись. Джон осторожно выглянул и успел заметить спину человека, вошедшего в одну из комнат первого этажа. Подождав некоторое время, Джон стараясь ступать бесшумно, что было довольно трудно сделать, шагая по толстому слою разнообразного мусора, пробирался подвалом к лестнице, находившейся напротив комнаты, в которую вошел этот человек.

Когда был преодолен первый марш лестницы и Джон приготовился к скрытному наблюдению за дверью, она внезапно раскрылась, и из нее выглянул пожилой лысый мужчина в очках и ватной стеганой безрукавке поверх клетчатой ковбойки. Посмотрев в сторону Джона поверх очков, он сказал:

– Не валяйте дурака. Я вас не вижу, но отлично слышу. Пришли, так заходите.

Несколько секунд Джон оцепенело молчал, потом молча вышел из сумрака подвала и пошел навстречу новому повороту в своей судьбе.

25

– Это что же, у вас еще и пистолет имеется? Так вы грабитель? Не трудитесь. Во всяком случае, у меня вы все можете забрать и без применения силы. Во-первых, я вряд ли смогу оказать сопротивление, мне, все-таки, восемьдесят девять лет, а, во-вторых, я охотно вам отдам все, что вас заинтересует. Заходите, прошу.

Дедушка распахнул дверь и, поблескивая стеклами очков, кивком головы пригласил Джона вовнутрь.

Комната, в которую вошел Джон, была в идеальном порядке, если не обращать внимания на потрескавшийся потолок и обветшавшие обои. У окна стоял роскошный старинный письменный стол с готическим креслом. На столе были разложены рукописи, книги, письменный прибор, настольная лампа с бронзовым основанием и абажуром молочно-белого стекла. Напротив стола стояли два глубоких кожаных кресла, между ними маленький столик с пепельницей. Остальное пространство довольно большой комнаты занимали книжные шкафы, столы, на которых выставлены какие-то приборы, мониторы, пульты, много других непонятных мелочей, но все производило впечатление порядка и ухоженности.

– Итак, милости прошу. Меня зовут Николай Иванович, а вас как, молодой человек? Впрочем, пардон… При вашей профессии имя не обязательно. Что вас здесь может заинтересовать? Рассматривайте, не стесняйтесь. Чаю хотите?

– Вы здесь… работаете? – Джон с трудом произнес первые слова.

– Так точно, – ответил старичок, – я здесь работаю. Вот уже почти шестьдесят семь лет. Не в этой комнате, разумеется… Я имею в виду мой общий стаж работы в Конструкторском бюро имени Андрея Николаевича Туполева.

– Так вы, значит, конструктор?

– Угу. Разрешите представиться: авиационный конструктор Углов Николай Иванович.

Старик протянул руку. Джон, переложив пистолет в левую ладонь, пожал крепкую пятерню старика.

– Если вы меня не слишком опасаетесь, вам будет удобнее держать пистолет где-нибудь в кармане. Итак, господин грабитель… Простите, Вас не оскорбляет, что я так цинично? Я могу и перестать подшучивать…

– Да нет, пожалуйста, я вовсе не грабитель…

– Тем лучше. Чай пить все равно пора. Без этого день не начнется. Привычка, знаете ли, свыше нам дана, замена счастию она…

– Как? Привычка свыше нам дана?..

– Замена счастию она, – продолжил старик, – Это Пушкин.

– Кто?

– Пушкин, дружок. Пуш-кин, наш национальный гений, великий поэт. Вам, как продукту эпохи мультилатерального дезволтированного капиталистического интернационала это имя, увы не знакомо… А когда-то казалось, что его будут помнить вечно… "И назовет меня вся сущий в ней язык…" Нет, Александр Сергеевич, уже далеко не всяк…

Старик подошел к довольно странному сооружению – большому шкафу, или, скорее, плите, помещенной в стеклянный шкаф, приподнял переднюю стенку, которая свободно перемещалась по вертикальным желобкам, закрепил ее шпингалетом и повернул черный тумблер.

– Сейчас кипяточку сгоношим, – балагурил старик, – вот вы, говорите, не грабитель, а я, батенька, вор. Я тут электричество ворую. Они то и сами не знают где какие сети, что для чего было сделано… Вот я и пробавляюсь потихоньку. У меня и вытяжка, между прочим, работает. Так что, если вы курите – пожалуйста. Все вытянем, но только осторожно – она, все-таки, слегка шумит. А мне привлекать внимание не обязательно…

Николай Иванович набрал воды в стеклянную колбу с высоким горлышком и поставил на электроплиту. Вода быстро закипела и Николай Иванович снял колбу, удерживая ее голой рукой, поставил на пробковую подставку, всыпал в горловину чай и пригласил Джона любоваться процессом.

– Вот, посмотрите… Можно показывать на лекции по теме "Диффузия". И по теме "Конвекция" тоже.

Сухой чай, наполнивший узкую горловину колбы, постепенно намокал и оседал на дно. При этом от чаинок отходили потоки окрашенной им жидкости, потоки причудливо изгибались, перемешиваясь друг с другом.

– Красота! Вот что имел в виду Федор-то Михалыч! Вот что спасет мир… Мир, впрочем, вряд ли, а вот нас с вами – пожалуй. Пусть заваривается. Чай не пьешь, откуда здоровье берешь? – продолжал болтать старик. – Садитесь вот сюда, сейчас я подам приборы.

Джон сел в одно из кресел, вскоре перед ним появился стакан с подстаканником, сахарница с сахаром, салфетка, чайная ложка…

– Ну-с, рассказывайте, – Николай Иванович присел в кресло, – наливайте сами, сахар кладите сами, и – рассказывайте.

Джон пересказал все события последнего времени. Старик слушал внимательно и почти не перебивал. Лишь кое-что иногда уточнял. Было видно, что он слушает заинтересованно и сочувственно. В одном месте он даже начал импровизировать на тему "а вот здесь было бы лучше…", но сам себя остановил и мысль не продолжил.

Завершив свой рассказ кошмарным событием сегодняшнего утра, Джон умолк. Старик тоже некоторое время молчал, потом заговорил. Но голос его был уже не тем старческим козлетоном, которым он блеял до сих пор. Это был голос властного и сильного человека.

– Вот что я вам, коллега, скажу, – начал он, – Шансов у вас нет никаких. Они с вами поиграют, как кошка с мышонком. Даже не с мышью, а с маленьким, глупым мышонком. Вас, несомненно, найдут и убьют. Вашу семью тоже не ждет ничего хорошего. Нет никакой причины вас не обманывать, значит, вас обманут. Они расстаются с деньгами только в одном случае: нет никакой возможности с ними не расставаться. Особенно, если речь идет о таких деньгах.

– Что же вы мне посоветуете?

– Подумаем. Что-нибудь, может быть, и посоветую. Сколько времени осталось до установки вашей шайбы?

– Почти тридцать минут, – посмотрев на часы, ответил Джон.

26

– Дайте мне пять минут на размышления, – и старик пересел в свое рабочее кресло.

Джон терпеливо ждал, когда Николай Иванович что-нибудь придумает. Минуты через три старик открыл глаза:

– Для начала, нечто совсем простенькое, ибо времени нет. Давайте-ка сюда вашу шайбу.

Джон протянул кнопку Николаю Ивановичу.

– Ее изучением мы займемся позднее, а сейчас поступим следующим образом.

Старик взял с подоконника почти пустую пластиковую бутылку, потом принес из коридора еще одну. Выливая остатки воды в раковину, Николай Иванович начал объяснять:

– Сейчас я сделаю простейшую, но весьма устойчивую конструкцию – катамаран. Эта маленькая лодочка отправится вниз по Яузе, неся на себе вашу кнопку. За два часа она дойдет, как минимум, до впадения в Москву реку. Конечно, она может сесть на мель, застрять и т.п. – это не имеет значения. Ребята, которые ее найдут, будут довольно долго гадать, откуда же был дан старт. Вам выходить отсюда ни в коем случае не надо. Я сам пойду и выпущу ее в воду. Давненько я не пускал кораблики. На меня тут внимания не обратят. Я примелькался. Да и места я знаю… Я ведь не стану выплывать на середину реки со своей моделью. И с берега бросать не буду. Я ее выпущу в Яузу через наш слив. С нашей территории идет слив в Яузу. Довольно мощный поток. Он подхватит кораблик и вынесет его прямо на стрежень… Вот так, – старик закончил обвязывание двух бутылок, прикрепил к перемычке из деревяшки кнопку, потом спросил, – сколько там еще осталось?

– Минут пятнадцать, – ответил Джон.

– Можете не беспокоится, – бодро ответил старик, – запуск будет произведен в назначенное время с заданной точностью. Ждите. О результатах испытания я вам скоро доложу.

Николай Иванович ушел, а Джон остался в его роскошном кабинете в состоянии тревожного ожидания и надежды. Пока казалось, что ему повезло.

Но кто знает?

12часов,2-й день.

Николай Иванович вернулся через двадцать пять минут.

– Поплыла, родимая, как положено. Лучше не бывает. Если так будет плыть все время, то может выплыть и в Москва-реку. Тогда им вообще не будет понятно, откуда ты ее выпустил. Так что, Ванюша, мы с тобой можем отлично поработать пяток часов кряду, а там еще что-нибудь придумаем, – старик перешел на ты и назвал его так, как его после смерти бабушки не называл никто.

– А телевизора у вас нет? Там они все время об этом говорят.

– Догадываюсь… Сейчас сделаем. Есть тут и телевизор, и многое другое. Я, по правде говоря, не включал эту гадость уже очень давно, но для дела, как говорится… Только звуков надо избегать. Слушать через наушники.

Телешоу "Беглец" было в разгаре. Зверское убийство несчастного любителя утренних пробежек смаковалось со всеми мыслимыми подробностями. Тотализатор набирал обороты и размер призового фонда достиг небывалой суммы.

– Дайте-ка мне ваши шайбы-кнопки. Попробую их изучить повнимательнее, – и Николай Иванович отправился в угол комнаты к лабораторному столу, на котором стояли компьютеры и другие, неизвестные Джону приборы.

27

Довольно скоро Николай Иванович выдал первую информацию:

– Как я и предполагал, сигнал выходит сразу же после активации, а не через два часа. Так что никакой форы у вас не было и нет.

– Вот сволочи! Но почему же они меня не схватили сразу?

– Наивный молодой человек… Придется по быстрому кое-что объяснить вам. В чем, как вы думаете цель всей этой игры?

– Ну, я не знаю.. Видимо, деньги…

– Абсолютно верно. Деньги. Есть и побочная цель – промывание мозгов народу, но об этом потом. Деньги, как вы заметили, поступают от игроков на тотализаторе. Много ли было денег в первый день? Мало. А сколько их поступило на данный момент? Уже очень много. А сколько их будет завтра, послезавтра? Еще больше. Так когда же вас будет выгоднее всего изловить?

– Понятно… В самом конце. В пятницу вечером.

– Нет, не в самом конце.

– А когда?

– В самом конце слишком много людей угадает истинный результат: все понимают, что игра должна закончиться не позднее вечера в пятницу. Если вас не поймают к обеду, большинство поставит на вечер и, скорее всего, окажутся правы. Так что, выбрать надо тот момент, когда выявится время, на которое поставило меньшинство. Где-нибудь в четверг вечером, или в ночь на пятницу… Во всяком случае, организаторы в любой момент знают, сколько игроков и какие суммы поставлены на те или иные сроки поимки. И они возьмут вас в самый выгодный для них, организаторов, момент. И сорвут на этом огромные деньги. Так что, "добрый папаша, к чему в обаянии милого Ваню держать". Дурят они вас, милый Ваня. Более того, ваши шайбы запрограммированы так, что, начиная с четверга, они хором будут выдавать сигналы каждые пять минут. Вы будете под непрерывным наблюдением. В последние два дня им надо будет вести точный счет не часам, а минутам.

– Так что же делать?

– Ну, во первых, я прошил чипы в шайбах заново. Перепрограммировал, то есть. Они больше не будут выходить в эфир раньше времени и никогда не начнут выдавать непрерывные сигналы. Сейчас обсудим что нам делать дальше, но, боюсь, времени у нас не так много, как казалось… На всякий случай, выключаем все приборы и будем сидеть тихо. По идее, до четверга вас поймать не должны. А вот убить могут.

– Как это?

– Запросто: разъяренные граждане, например. Но, в первую очередь, "казаки".

– Но ведь это испортит игру.

– Не испортит. Во-первых, что касается "казаков", то они, я думаю, заплатили деньги, чтоб поохотиться на вас. Их удовольствие в убийстве. И каждый из них готов прикончить вас в любую минуту. Другое дело, что организаторы войдут с ними в торг и инсценируют все по собственному сценарию Такое уже, судя по всему, было… Компания "Астрал Гейм" не вчера на свет родилась.

– Что за "Астрал Гейм"?

– Это те, кто с вами, так сказать, играют. Организаторы игры и тотализатора.

– А "Комиссия Яковлева"?

– Это просто вербовщики. "Астрал Гейм" могущественная и богатая корпорация. Знаете ее офис? Впрочем, откуда вам знать. Но, возможно, вам эта информация окажется небесполезной. Один из самых знаменитых столетних небоскребов, который когда-то был жилым домом, является их офисом и символом. Это, так называемый, Высотный дом на Кудринской площади.

– Взорвать бы их…

– Да, это было бы неплохо, но вряд ли это возможно. Думаю, даже "Братьям" такая задача не по плечу. Впрочем, у них, я думаю, задачи поважнее. Но – к делу. Первое: вы больше не сомневаетесь, что вас обманывают с самого начала?

– Да, не сомневаюсь.

– Вы понимаете, что шансов у вас нет никаких?

– Нет, не понимаю. В конце концов, я мог бы, скажем не думать о семье и начать спасать свою шкуру… Выбросить все шайбы и просто спрятаться. Стать бомжом или что-то в этом роде. Уйти к "Братьям", например. Я этого не сделаю, но в принципе. Кроме того, пусть я проиграю, и меня убьют, но семья-то спасется. В конечном счете, это тоже подходящий для меня результат.

– Глупость полная оба варианта. Хотя о "Братьях" я кое-что имею сообщить. Но сначала о семье. Вы что, до сих пор думаете, что о вашей семье они позаботятся в случае вашей геройской кончины? Ни-ко-гда! Все те бумажки, что вы и они подписывали… Даже говорить не хочу. Скорее всего, их участь трагична. Ваша смерть не обеспечит им жизнь.

– Так что же делать!?

– Пока у меня есть одна, может две, рабочие гипотезы. Первая: надо найти могущественного союзника.

– Да откуда у меня…

– Молчите. Я все скажу. Раз вас судьба привела ко мне, значит вы человек не простой. Мистики определенно сказали бы, что вас ведут высшие силы. У вас есть союзники. Их, наверняка, не так уж мало. Во-первых, это враги и конкуренты корпорации "Астрал Гейм". Наверное, их немало, но сходу я могу назвать, например, компанию "Отелло". Это их ближайшие конкуренты. Молодые и агрессивные кавказцы. Дайте им шанс нагадить "Астралу" и они его не упустят. Они с удовольствием грохнули бы "Астрал". Как это сделать, подумаем. Но идея в том, что, если бы они взяли вас, так сказать, под защиту, стремясь сорвать планы "Астрала" и обанкротить их… Не дать им шлепнуть вас в запланированное "Астралом" время…

– Ну да… А шлепнуть меня в запланированное "Отеллой" время и самим сорвать главный куш. Так что ли?

– Да, да, вы правы… Я понимаю. Надо придумать что-нибудь посложнее. Вот, если, например, игра заканчивается вашей настоящей победой, пойдут сенсационные разоблачения, шум прессы и все такое прочее. По крайней мере, здесь чувствуется какой-то вариант…

Они беседовали еще некоторое время, но вдруг старик сказал:

– Похоже, что нами интересуются. Там, наверху, на склоне я заметил уже двоих. Ведь они засекли наш сигнал сразу же, в семь часов, и, на всякий случай, окружают территорию. Это в лучшем случае. Но, возможно и худшее…

– Что вы имеете в виду?

– Да, я думаю, что спецслужбам обо мне известно… Просто не трогали меня, как существо безобидное. А вот ваш контакт со мной для них, крайне нежелателен, как вы убедились…

– Так надо бежать!

– Надо. Беги. Спускайся в подвал, оттуда идут коммуникации, тоннели ливневой канализации и прочее. Там настоящие катакомбы. Я точно не знаю, куда они тебя выведут, но, Бог даст, ты уйдешь. А основные идеи и планы мы с тобой уже обсудили. Я остаюсь здесь, а ты спокойненько…

– Почему? Пошли вместе…

– Мне, Ваня, далеко не уйти… Почти девяносто, все-таки… Да и незачем. Я их не боюсь, да и… Ты, Ванюша, будешь моим орудием возмездия. Я их ненавидел всю жизнь. Если б я мог… Короче, встреча с ними будет теплой, пройдет на высо-о-о-ком уровне. Ну, давай, иди. Их, я вижу, собралось уже немало. Торопись, через полтора часа надо будет ставить шайбу. Ты теперь гораздо лучше подготовлен. Прощай.

Джон спустился в подвал и легко нашел тяжелую железную дверь, ведущую в катакомбы.

28

Сначала Джон включил электрический фонарь, поставил его на пол, чтоб осветить дверь, и начал ее закрывать. Для этого понадобилось несколько раз повернуть ржавое штурвальное колесо на обратной стороне двери. Стальные засовы медленно входили в свои много лет назад покинутые гнезда, но механизм, все-таки, сработал.

Помещение, в котором он оказался, выглядело, как подвал, или бомбоубежище. Первая маленькая комнатка была пуста, во второй вдоль стен стояли металлические стеллажи, кое-где на стеллажах и на полу валялись какие-то коробки, мусор… В глубине комнаты была еще одна тяжелая дверь. За ней оказалась еще одна небольшая комната с какими-то зелеными бочками, соединенными друг с другом трубами, к ним был подсоединен насос, гофрированные рукава уходили куда-то в стену. Почти на уровне пола в одной из стен была квадратная стальная дверь. Она была заперта на засов. Джон подналег на ржавую рукоятку, но она не сразу поддалась. Пришлось походить по подвалу, найти обрезок стальной трубы, удлинить рычаг, натянув ее на рукоятку, после чего она сместилась вниз и дверь удалось открыть.

За дверью была абсолютная темнота, и холодный воздух влажного подземелья наполнил комнату своим характерным запахом тлена и смерти.

Фонарь освещал метров пять, не более. Был виден подземный ход квадратного сечения примерно метр на метр. Стенки, пол и потолок были одинаково ровные, забетонированные. Отчетливо прорисована была структура тех сосновых досок, из которых в процессе строительства хода изготавливалась опалубка. Джон встал на четвереньки и двинулся вперед, шаг за шагом переставляя фонарь.

Долго ли, коротко ли, но впереди, наконец, забрезжил свет. Джон выключил фонарь и вскоре его голова высунулась в вертикальный шурф. По стене шурфа шла лестница из металлических скоб. Шурф уходил вниз метров на десять. Было видно также, что там, внизу, от шурфа отходит еще один подземный ход, по которому текла вода: неширокий ручеек отражал свет, падающий сверху.

А вверху, метрах в пяти, были видны зарешеченные окна. Джон полез, цепляясь за скобы, вверх.

Оказавшись у окна, точнее, некой амбразуры, закрытой стальными жалюзи, Джон осмотрелся, и понял, что он находится все там же: во дворе того самого авиационного конструкторского бюро. Его убежищем оказался воздухозаборник, торчащий посреди двора всего-то метрах в пятидесяти от здания, в котором оставался Николай Иванович.

Джон увидел людей подкрадывающихся к зданию. Один уже сидел под окном кабинета Николая Ивановича, другой пролез вовнутрь через разбитое окно соседней лаборатории… Потом Джон заметил еще нескольких…

Здание было окружено. Некоторое время ничего не происходило, не доносилось никаких звуков. Потом, совершенно неожиданно, из-за угла выбежал Николай Иванович. Отбежав метров на десять, старик остановился и повернулся лицом к зданию. В это время из окна соседней лаборатории выскочил один из "охотников" и направился к Николаю Ивановичу, что-то говоря ему и жестикулируя при этом руками. Ответил ему Николай Иванович, или нет, Джон не услышал. Но он хорошо увидел, как старик с улыбкой взялся двумя руками за черный пластмассовый пульт, который до этого был у него в правой руке, нажал на кнопку и Джон сначала увидел, как "охотник" упал, и только потом услышал оглушительный взрыв.

Вспышка, затем клубы пыли, потом языки пламени…

Здание взрывалось и взрывалось, видимо, старик давно заминировал его в разных местах. Несколько человек пытались спастись, выбегая из плотного облака пыли и дыма, но всех их хватало лишь на то, чтоб пробежать несколько метров и, все равно рухнуть, поскольку взрывы продолжались и вокруг здания – Николай Иванович заминировал и подходы к своему логову.

Сам старик видимо хорошо знал, где остановиться: один из взрывов произошел прямо под ним, и Джон видел, как что-то взлетело в воздух, но тут же было скрыто все новыми и новыми взрывами.

17часов,2-й день.

Дождавшись, когда взрывы закончились, а пожар бушевал вовсю, когда стало ясно, что из живых он здесь, скорее всего, один, а пожарных пока не появилось, Джон достал очередную кнопку, активизировал ее и, с помощью весьма кстати оказавшейся под рукой щепки, запустил ее сквозь щель жалюзи как можно дальше от своего укрытия.

Шайба отлетела в сторону и попала на растрескавшуюся асфальтовую дорожку, которая когда-то соединяла два соседних корпуса.

Было без четырех минут пять.

29

– И где же разбойник? – спросила Дуня, взирая на взрывающееся здание и гибнущих егерей, – Войну я не заказывала.

Дуня с двумя егерями стояла на вершине крутого берега Яузы, откуда двор бывшего конструкторского бюро был как на ладони. Ожидалось, что егеря выкурят зверя из здания, где он, вероятно, находился, и можно будет покуражится, посмотреть на погоню, дать разбойнику уйти, войти в азарт… А тут черт-те что – устроили какие-то жуткие взрывы, ничего не видно, никто никуда не бежит, кроме самих егерей.

– Что-то пока у вас не клеится. Я недовольна, – и Дуня в костюме из черной облегающей кожи пошла наверх, где ее ждала машина. Обернувшись, добавила: – Чтоб завтра все было как надо, ясно?

И пожарные, и полицейские вскоре появились.

30

Джон стал спускаться вниз, осторожно опираясь на ржавые скобы, торчащие из стены шурфа.

Достигнув дна, Джон увидел две трубы, расходящиеся в разные стороны. Теперь, когда он сориентировался, было понятно, что в одну сторону труба ведет к Яузе, в другую же сторону она шла неизвестно куда – куда-то вглубь, в "подмосковье", то есть пространство "под Москвой".

Туда и двинем.

Джон продвигался быстро, шагая во весь рост, благо диаметр трубы был велик. Время от времени то слева, то справа в трубу "впадали" другие трубы, меньшего диаметра, но Джон придерживался "основного русла". Когда он достиг разветвления с трубой такого же диаметра, выбрал левый отросток и продолжал шагать.

Вода струилась по дну, капала, а иногда текла струйками сверху. Время от времени Джон фиксировал уходящие вертикально вверх колодцы, но не стремился выходить наверх. Дважды он делал привал, выбирая для этого некие подобия подземных комнат, периодические возникающих на пути. Обычно в таком месте сходилось несколько труб, имелся выход наверх и находилось относительно сухое местечко, на которое можно присесть, опереться спиной о стену и дать отдохнуть ногам. Крысы появлялись регулярно, но вели себя неагрессивно. Страшно становилось только тогда, когда Джон для экономии выключал фонарь. В принципе, аккумулятора должно хватить часов на шесть – так сказал Николай Иванович. А прошло только три. Надо продолжать двигаться.

Вскоре Джону стали явственно слышны звуки проходящих поездов. Периодичность их появления означала, что где-то рядом проходит тоннель метро. Вскоре это подтвердилось – Джон миновал тоннель, пройдя прямо под ним: сверху спускалась труба, напрямую связанная с тоннелем. Труба была слишком узкой, чтоб пытаться проникнуть в метро. Джон походил взад-вперед, в надежде найти более доступное соединение с тоннелем метро, но ничего не обнаружил и двинулся дальше. Шум метро стал затихать и, в конце концов, перестал быть слышен.

На исходе пятого часа движения слева на уровне земли появился отросток прямоугольного сечения, через который проникал шум города, доносился шум поездов и пробивался свежий воздух. Отросток был горизонтальным, вода в нем застоялась и превратилась в вонючую жижу. Джон встал на четвереньки и попытался пролезть, но проход был слишком тесен. По нему можно было двигаться только ползком. И Джон пополз на животе, медленно преодолевая метр за метром. По уровню шума было ясно, что до выхода недалеко, но грязный и вонючий ил, в котором пришлось барахтаться, намочил одежду и ползти становилось все труднее. Наконец, Джон уперся в стену. Здесь был поворот направо под углом градусов в сорок пять. Повернув голову, Джон увидел конец пути – метрах в десяти светилось прямоугольное отверстие.

Повернуть туда все никак не удавалось. Оставшийся отросток был эже предыдущего и, обессилев, Джон стал осознавать, что дороги нет ни туда, ни обратно. Он уже несколько раз пытался пятиться назад, но и это не получалось.

Господи, ведь крысы начнут меня обгладывать еще живого!

Джон повернулся на спину, пытаясь найти возможность ввинтиться в проход как-нибудь "по диагонали". Иногда казалось, что это удается, но тут же его охватывал страх – он чувствовал, что застревает окончательно!

А вот и они!

Крыса пробежала по ноге и уткнулась в пах. Джон инстинктивно крепко сжал бедра. Крыса выскочила и, побежала по животу. Джон отбросил ее руками и начал быстро теребить ногами, стараясь отогнать. Крыса ушла, издавая мерзкие звуки, а Джон снова предпринял попытку научиться ползти назад.

На спине это оказалось эффективнее: приподнимая таз с упором на локти, Джон перетягивал тело назад, затем переносил тяжесть на лопатки и пятки – так отвоевывалось сантиметров пять, или десять!

Рывок за рывком, примерно через час, или полтора, Джон вернулся в основной тоннель.

Потом долго сидел, приходя в себя. Потом пополз на четвереньках вперед. Фонарь остался в проклятом отростке, и теперь надо было идти на ощупь.

Сколько же было радости и досады, когда буквально через двадцать метров высветился достаточно широкий поворот, уходящий влево метров на десять, и открывавший сквозь зарешеченный вход доступ свету летнего вечернего неба.

Джон подполз к решетке и как раз в эту минуту мимо пролетел электровоз, тянувший за собой поезд, и обдал его свежим ветром.

Проход вывел его к оврагу, по которому пролегали железнодорожные пути.

Убедившись, что решетка давно проржавела и легко снимается, Джон решил переночевать здесь, в этом тоннеле, выходящем на проходящие поезда.

31

День Третий:

ВТОРНИК

Спалось Джону хорошо – усталость поборола все. Проснувшись, он первым делом попытался хоть как-то почиститься. Грязь засохла и вся одежда задеревенела. Пришлось долго трепать и отряхивать и брюки, и рубашку и куртку. Чистыми они не стали, но хотя бы не мешали двигаться. Оружие, деньги, карточка – все было на месте.

Поезда проходили мимо довольно часто. Оценивая их скорость в этом месте, Джон понимал, что, при необходимости, он легко сможет вскочить на подножку.

Отодвинув решетку, Джон выглянул из своего убежища и убедился, что он находится у самого дна глубокого и длинного оврага, по которому в двух направления идут пассажирские и грузовые поезда. Заметить его могли только проводники или кто-то, кто специально подошел бы к краю оврага и заглянул вниз. Но, обычно, такие овраги огораживались, и никто сюда не заглядывал.

7часов,3-й день.

Время подходило к семи часам – пора активизировать кнопку. Джон дождался товарного состава и, выбрав вагон с небольшой задней площадкой, вскочил на нее и залег: так его труднее было бы заметить. Минут пять он ехал вместе с поездом, а ровно в семь часов активировал кнопку, с улыбкой думая о том, где же может оказаться поезд через два часа? Тут, однако, поезд стал выезжать из оврага, оказался вровень с улицами города, затем стал подниматься на насыпь и вскоре, мимо затаившегося Джона проплыли знаменитые "Три вокзала": величественный Казанский с исполинскими картушами, изысканный Ярославский с элегантной кровлей и строгий Николаевский с недремлющим шпилем.

После Каланчевки поезд стал идти медленнее. Слева опять появилась насыпь, справа – многочисленные пути и железнодорожные строения.

Джон явно засиделся на этом товарняке, но все не попадалось подходящего для ухода места. Казалось, что он отовсюду виден, как на ладони. Наконец, пространство справа прикрыл состав из рефрижераторных вагонов. Джон спрыгнул.

Некоторое время он шел вдоль длинного состава, надеясь, что выглядит как какой-нибудь железнодорожный рабочий.

Его окружало сложное железнодорожное хозяйство: переплетающиеся пути, вагоны, платформы, цистерны… То там то сям торчали разнообразные постройки – башни, ангары, будочки, административные здания. Джон, стараясь не привлекать к себе внимания, пробирался к зданию, напоминающему депо. Подойдя поближе, он сначала покрутился вблизи, потом набрался смелости и вошел внутрь через одну из боковых дверей.

Здание и на самом деле оказалось железнодорожным депо, внутри которого стояло несколько составов, вокруг вагонов и тепловозов сновали рабочие. Джон высмотрел направление, где, по идее, могла бы быть раздевалка, и направился туда. Он не ошибся. Здесь были душевые и раздевалка. Джон разделся и с наслаждением встал под душ. Взяв лежащее тут же мыло, он с еще большим наслаждением вымылся. За все это время в душевую никто не входил. Помывшись, Джон вышел в раздевалку и с удовлетворением обнаружил, что шкафчики, в которых рабочие оставляли свою одежду, заперты столь ненадежно, что открыть любой из них не представляло труда.

Уже во втором шкафу Джон нашел одежду своего размера. Мысленно прося прощение у своего собрата-рабочего, Джон надел носки, брюки пришлось надевать на голое тело, ибо свое белье пришло в полную негодность, а у рабочего запасных трусов в шкафу не оказалось, затем Джон облачился в ковбойку и джинсовую куртку, завершив переодевание в чужую одежду. Обувь, обмыв ее, протерев и почистив имеющейся в раздевалке щеткой и ваксой, он решил оставить свою. В шкафчике была также борсетка с документами и деньгами, но этого Джон брать не стал. Пока ему удавалось сохранять "свою" карточку, наличные деньги, кнопки-сигналы, оружие и спецсредства.

Оставалось покинуть депо дважды неузнанным: во-первых, как монстр-убийца, а, во-вторых, как хозяин одежды – ведь людей часто узнают по одежде, а на лицо смотрят потом.

Джон, однако, благополучно прошел мимо работающих и, так никем и не замеченный, вышел чрез ту же дверь, что и вошел.

Выбраться за пределы обнесенной забором зоны вокзалов и остального железнодорожного хозяйства оказалось не так уж сложно. Как и повсюду, рабочие проделали дыры в заборе там, где им удобнее.

Так Джон выбрался на задворки Рижского рынка.

Рядом с рынком Джон заметил вполне подходящую закусочную, где, среди подобного ему рабочего люда, можно было перекусить и посмотреть последние новости по телевидению.

Как выяснилось, натворил он за это время немало.

Трагедия вчерашнего дня обсасывалась со всех сторон. Кроме фотографий изувера Джона, достойное место на телеэкране заняли изображения его сообщника – Николая Ивановича. В изложении тележурналистов Николай Иванович был личностью патологической: садист от природы, он в молодости занимался разработками оружия массового уничтожения, а к старости оборудовал в заброшенном здании бывшего конструкторского бюро пыточные камеры, где он вместе со своим напарниками-садистами особо изощренными способами мучали свои жертвы. При этом Николай Иванович разрабатывал все новые и новые устройства и механизмы для пыток. Показывали фотографии каких-то непонятных устрашающих приборов и установок. Из всего этого бреда Джон вынес две важные вещи. Первая – что на его след, видимо, пока не напали. Точнее, что им не удалось найти его путь по подземелью. Второе, что его девятичасовой сигнал вышел, поскольку они продолжали нагнетать обстановку, утверждая, что монстра видели в районе "Войков-Скай". Было даже интервью со старушкой, которая "видела" Джона, сообщила об этом в полицию и за это получила пятьсот рублей. Что это означало – инсценировку в чистом виде, или инсценировку, как-то связанную с выходом в эфир девятичасового сигнала кнопки, путешествующей в товарном вагоне? Может, товарняк в девять часов проезжал где-то вблизи "Войков-Скай"?

Была еще одна важная информация, проскользнувшая по телевидению: про Николая Ивановича было сказано, что "у полиции есть все основания считать, что Н.И. Углов был связан с политическими экстремистами и террористами".

В закусочной было неплохо, но засиживаться там было нельзя. Сюда все заходили только перекусить и спешили дальше –рабочий день был в разгаре.

Джон вышел и направился в сторону метро. Какого-либо точного плана действий у него не было, но до двенадцати оставалось еще два часа. Это время надо как-то провести и не оказаться узнанным.

Подойдя к метро, Джон остановился у киоска и решил понаблюдать за парнем, который шел за ним от самой закусочной. Парень тоже подошел к киоску, но не к тому, который "заинтересовал" Джона, а к газетному. Парень, наклонившись, что-то спрашивал у киоскера. Потом взял газету, расплатился мелочью и, мельком бросив взгляд в сторону Джона, вошел в метро.

Джон медленно пошел за ним, стараясь не терять его из виду. Однако, когда он вошел внутрь, парня нигде не было видно. Джон прошел через турникет и начал спускаться по эскалатору, высматривая по головам и спинам нескольких впереди едущих, но этого самого парня на эскалаторе не было!

С такой скоростью он сбежать вниз не смог бы! Джон оглянулся – сзади его тоже не было.

Единственное, куда этот парень мог исчезнуть – комната дежурного. Там, наверху есть комната дежурного. Он мог зайти туда. Значит, он либо работник метрополитена, либо сексот. А если он сексот, если он следил за Джоном и теперь "передал" его следующему? Кто же этот "следующий"?

Джон осмотрел едущих с ним по эскалатору и никого не смог заподозрить. В основном, это были старики и дети.

"Но ведь меня уже просто могут ждать внизу. Если я узнан, незачем идти за мной по пятам. Достаточно дать знать: "Он едет вниз, встречайте".

Съехав вниз, Джон не спеша, но и не мешкая, развернулся и сел на эскалатор, ведущий вверх. Наблюдая за последовавшими за ним пассажирами и уплывающим вниз перроном, он заметил другого парня, чем-то неуловимо похожего на предыдущего, который подошел к эскалатору, посмотрел наверх, увидел Джона и не стал подниматься! Пассажир так никогда не поступил бы.

Значит, он узнан!

Значит, наверху его сейчас встретят!

Что же делать на этот раз?!

Из этой ловушки никак не выбраться: один эскалатор идет вверх, другой вниз. Третий не движется. Можно, конечно, перескочить, но это ничего не даст – выходов ровно два: вверху и внизу. И там и там его ждут.

Вверху он сможет сделать лишь одно – выбежать на улицу и пытаться уйти от преследователей. Бежать по улице, и все. Там и дворов-то никаких нет. Это ведь площадь перед Рижским вокзалом – сплошные транспортные развязки. Далеко убежать не дадут.

Джон, упершись руками в движущуюся ленту перил, резко взмыл вверх, перепрыгнул на соседний эскалатор и, сев на ступеньки за спиной у пожилой дамы с авоськой, снова поехал вниз.

– Хулиган! Я вот сейчас дежурной скажу, – прореагировала пожилая дама с авоськой.

– Ну и говорите, – ответил Джон, и побежал вниз, поскольку услышал сигнал подъезжающего поезда.

Выбежав на перрон, Джон рванул к уже объявляющему "осторожно, двери закрываются" составу и, раздвинув руками и плечом уже почти сомкнувшиеся двери, влез в вагон.

Поезд, набирая скорость, въехал в темноту тоннеля.

32

Президент компании "Астрал Гейм" Адам Ковалёвас молча дослушал доклад помощницы до конца. Он еще не видел оснований для серьезного беспокойства – все-таки, сигналы от "зайчика" поступают. Игра продолжается, а вчерашний взрыв лишь прибавил ажиотажа, и тотализатор разбух, как никогда. С другой стороны, основания для недовольства были: теперь уже стало ясно, что этот старый хрыч изменил программы в чипах. Сигнал выходит ровно через два часа после активации. В строгом, кстати говоря, соответствии с договором и правилами. Так что, Компания "зайчику" никаких претензий не предъявит…

Впрочем, о чем это он? Не хватало еще предполагать, что зайца не прибьют когда положено. Это означало бы большие неприятности и огромные убытки. Но убытки, это пол беды. Страшнее убытков гнев госпожи Дуни.

– Спасибо, смешная девчонка Лайза, – сказал Адам, – держи меня в курсе. И пока никого не впускай.

Помощница вышла, а господин Ковалёвас вышел из-за письменного стола и подошел к окну. С высоты знаменитого сталинского небоскреба этот Великий Город выглядел, как рассыпавшаяся груда кубиков.

"Там, где-то в дебрях этого ужасного города бродит мой "зайчик", мой монстр, моя приманка для идиотов".

Адам ненавидел Москву. Ненавидел бесконечную холодную зиму. Ненавидел промозглую осень и мимолетную, безрадостную весну. Но лето он ненавидел более всего, ибо осень, зиму и весну он, по большей части, проводил на юге Франции или севере Италии, а вот лето он был вынужден торчать здесь, поскольку летом проводились главные игры.

"Ничего, Ваня-Джон. Всех ловили, и тебя поймают, быдло поганое".

Но, надо признать, никто из его предшественников не отключал программу выдачи сигналов. Правильнее сказать, никому не повезло встретить такую гениальную сволочь, как этот экстремист-авиаконструктор. Придется, видимо, усилить команду охотников и активизировать население.

Адам вернулся к столу и вызвал оперативного менеджера.

– Ну, так где же этот говнюк-Ваня? – спросил Адам вошедшего.

– Разрешите доложить? – вытянувшись в струнку отрапортовал бывший полковник разведывательного управления, а ныне оперативный менеджер игры "Казаки-разбойники" Олэсь Пихто.

– Для этого я тебя и вызвал. Докладывай.

– Значит так, – начал полковник, – Последняя сводка такова. Сигнал зафиксирован у 900 , координаты установлены, источник найден. Кнопка была умонтирована у товарном вагоне на перегоне «Тестовская»-"Фили".

– Господи, где это?

– Разрешите показать на карте?

– Покажи, – и господин Ковалёвас подошел к огромной карте Москвы.

– От-тут-о, – показал указкой полковник, – биля моста. Поезд стоял и ждал семафора. У тамбуре товарного вагона найшлы кнопку.

– Откуда же этот поезд шел? Где же "разбойник"?

– Поезд шел с "Москва-Товарная Курская". Вин поставил сигнал за два часа. Мы выяснили. Это було где-то у районе "Рижской". Вин мог попасть у поезд у районе Курского вокзала.

– Как он вышел из кольца наблюдения?

– Подземнымы ходамы. Мы вже найшлы.

– Найшлы, говоришь… Ну, а теперь где же наш "зайчик", господин охотник?

– Докладываю. Оперативнымы мероприятиямы установлено, що объект проник на территорию железнодорожного депо…

33

Джон удачно втиснулся, оказавшись спрятанным ото всех за спиной огромного мужика, вломившегося в вагон прямо перед ним. Джон не смог заметить, успел ли еще кто-нибудь вскочить после него через другие двери, но это было маловероятно – перрон вдоль состава выглядел пустым.

"Но это еще ничего не значит. Они передадут информацию и на следующей станции меня схватят".

Джон не пытался двигаться, да это было и невозможно: его лицо упиралось в спину гиганта где-то между лопаток. А сам гигант уплотнил всех стоящих в тамбуре максимально, так что пошевелиться не мог никто.

Поезд влетел на следующую станцию: "Проспект Мудохаки" – пропел мелодичный женский голос. Под эти слова гигант успешно повел борьбу с толпой, пытающейся выйти. В этом ему помогал Джон и новые, собирающиеся войти, пассажиры. Улучив благоприятный момент, Джон нырнул под правую руку гиганта и шмыгнул в середину вагона. В это время часть толпы ворвалась внутрь, помогая Джону, другая же часть с руганью прорывалась наружу, надеясь выйти.

"Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – "Сухаревская".

Двери действительно закрылись, и Джон не успел понять – следил ли за ним кто-нибудь. Толпа настолько плотно его обнимала, что даже повернуть голову возможности не было. Поезд набирал скорость.

На "Сухаревской" выходящих было немного, и Джон продолжал стоять на полусогнутых в середине вагона, стараясь быть как можно менее заметным. На "Тургеневской" толпа зашевелилась и стала выводить Джона наружу. Он не сопротивлялся, надеясь на возможность затеряться в плотном потоке. Поток вывел его к эскалатору, затем в верхний вестибюль, где поток разделялся – одни шли к выходу, другие на переход.

Джон, надеясь на чудо и прихрамывающую походку ссутулившегося работяги, ковыляющего вместе со всеми, – роль, которую он сейчас играл, – шел вместе со всеми к выходу из метро.

Но тут его поджидал настоящий удар: здесь же был выход во Внутренний город! Значит, контроль здесь настоящий.

Джон притормозил, отойдя к стене, и присмотрелся. Действительно, на выходе стояли турникеты, считывающие "ай-ди-карты", а рядом с турникетами стояли живые охранники, сканирующие толпу методично мигающими холодными глазами.

"Нет, возвращаться нельзя! Это бросится в глаза. Надо рисковать!"

Джон пристроился за двумя молодыми девицами – хорошенькими и болтливыми. Вобрав голову в плечи, продолжая слегка прихрамывать, Джон поковылял за ними, покрываясь потом и чувствуя все учащающееся сердцебиение.

Девицы, как и рассчитывал Джон, пошли параллельно по двум турникетам, продолжая болтать. Джон пошел за ослепительно-белой блондинкой в ярко желтой блузке: может тупой взгляд охранника задержится на этой красоте чуть дольше обычного, и этой малости хватит, чтоб быть не узнанным?

"Сработало! Кажется, сработало!"

Джон шел за блондинкой, мысленно посылая ей слова благодарности, и вскоре оказался в святая святых – Внутреннем Городе!

34

Чистые пруды!

Элитарный район. Джон и мечтать не мог когда-либо попасть сюда. Хотелось пройти по изысканно красивому и ухоженному Чистопрудному бульвару, посидеть на лавочках, полюбоваться красотой газонов и цветников, но это было слишком рискованно. Джон понимал, что выглядит как рабочий, едва дотягивающий до статуса, позволяющего ему по каким-то делам быть приглашенным на территорию Внутреннего города. Могли его, например, послать что-нибудь починить, но рассиживаться на лавках…

Так что, надо соответствовать своему облику и социальной нише, но лучше, все-таки, попытаться изменить внешность. Джон мог позволить себе купить даже дорогую одежду, но зайти в магазин на Мясницкой в таком виде было никак нельзя. Джон шел мимо витрин и чувствовал свою инородность. Он явно бросался в глаза, и ничем хорошим это не могло кончиться. Джон свернул в первый попавшийся двор, войдя в него сквозь старинную арку. Двор был безлюден. Сверкали никелем автомобили, радовали глаз клумбы, пустовали красивые скамейки. Здесь ему тоже явно не было места.

"Ну и занесла же нелегкая. Как бы выбраться отсюда? Да и кнопку пора активизировать".

Джон решил еще раз попытаться прикрепить ее к чему-либо движущемуся, в надежде хоть немного сбить преследователей с толку.

12часов,3-й день.

Джон снова вышел на Мясницкую, решительно перешел на другую сторону и свернул в переулок. От молочного магазина собирался отъезжать минивэн, развозивший молочные продукты компании "Киска-Слизка". Джон успел прикрепить к нему кнопку и активировать ее. "Киска-Слизка" уехала, а внимание Джона привлек автофургон, стоявший рядом с продовольственным магазинчиком. Из фургона выгружали коробки с вином, и грузчик вносил их в подсобку через боковой вход. Грузчик ухватил очередную коробку, когда из магазина кто-то крикнул: "Все, последняя. Больше не надо". Когда грузчик понес ее внутрь, возле фургона никого не осталось. Джон подошел поближе, заглянул внутрь фургона – там было еще много картонных коробок, уложенных в четыре ряда. Между верхним рядом и крышей фургона оставалось пространство не менее полуметра высотой. Взглянув в сторону магазина, Джон убедился, что на пороге и в той части коридора, что была видна, никого нет. Решительно вскочив в фургон, Джон залез на верхний уровень уложенных друг на друга коробок и прополз вперед, полагая, что никто его с земли не заметит. А если это увидел какой-то прохожий, он подумает, что рабочий полез туда, куда ему положено.

– Все, закрывай. Поехали, – раздался голос, и дверцы фургона закрылись, скрипнули засовы, потом двигатель заурчал и фургон поехал куда-то, туда, где, как надеялся Джон, ему вновь улыбнется удача.

Он лежал на коробках и вспоминал, как ему однажды довелось сопровождать груз в Норильск. Туда самолетом отправляли партию апельсинов и лимонов. Джона послали в качестве сопровождающего техника. Такое бывало не так уж редко, но вот чтоб с апельсинами – это было лишь однажды. Апельсины были в картонных коробках, стоящих точно так же, как эти. И можно было точно так же на них лежать и спать, вдыхая аромат далекого загадочного острова Кипр.

Наконец, фургон остановился, хлопнула дверца кабины – видимо, грузчик вышел. Потом водитель начал медленно подавать назад, а на окрик "Стоп!" резко тромознул. Джона качнуло вместе с ящиками, но все удержались на своих местах. Дверцы отрылись и, когда грузчик ушел, и можно было осторожно выглянуть, Джон понял, что они стоят в арке, а сгружают коробки в подвальное помещение слева. Туда спустился грузчик, а водитель, видимо, зашел еще раньше. Впереди виднелась часть двора. Людей не было. Джон дождался, когда грузчик уйдет со второй коробкой и, не мешкая, как только он спустился в подвал, выскочил из своего убежища, спрыгнул на землю и столкнулся лицом к лицу с загорелым стройным мужчиной, входившим в арку со стороны двора.

– Ага! Попался ты мне, наконец! – воскликнул он и схватил Джона за рукав.

Джон резко повернулся, освобождаясь от захвата.

34

"Если я его сейчас уложу, надо будет быстро спрятать тело. Пока не вышел грузчик. Закинуть в фургон на коробки, что ли? Нет, не смогу. Слишком высоко. Значит, придется волочить его внутрь двора, а там видно будет. Главное, оглушить его, пока не поднял крик на весь дом".

– На этот раз ты не отделаешься, сволочь! – человек был явно весьма решительно настроен.

Джон плавно разворачивался, становясь в позицию нанесения нокаутирующего удара.

– Мало того, что ты регулярно блокируешь проход своим фургоном, ты еще и нагрубил моей жене. Покажи-ка "ай-ди-кард", свинья, – вальяжный элитмен снова потянул Джона за рукав, – И не смей сопротивляться. Тебе же будет хуже.

О-о-о, как хотелось ему врезать, как хотелось изуродовать его идеальное лицо, увидеть страх в его наглых глазах!

– Извините, господин! – с трудом преодолевая себя, начал лепетать Джон, – Это не я, господин. Водитель там, внизу, уважаемый господин. Вот, как раз и грузчик идет. Он вам все скажет, уважаемый господин.

"Уважаемый господин" переключился на грузчика, обратившись к нему со словами: "Ты, подонок, грузчик этой колымаги?"

Джон поспешил протиснуться между фургоном и стеной и выбраться на тротуар. Пройдя вдоль дома, он заметил табличку на стене: "Лялин переулок".

"Слава Богу! Здесь я ориентируюсь, и вообще был тут только вчера. Да и новые причины интересоваться этим районом недавно появились"…

Джон пересек улицу, прошел через проходной двор и вскоре оказался у Стены и автоматического турникета, отделявшего Внутренний город, где он пока находился, от Стандарт-Зоны Курски-стэйшн.

Благополучно покинув мир элитменов, Джон поспешил к огромному торговому центру рядом с вокзалом. Там он надеялся купить новую одежду, перекусить, узнать новости и продумать дальнейшие шаги.

Однако, выйдя на Садовое кольцо, Джон раздумал подходить к этому Центру. Присмотревшись, он увидел, что у каждого входа стоит по два охранника, явно сканирующих взглядами толпу. Кроме того, ему показалось, что возле каждого киоска крутятся подозрительные мужички, напоминающие тех, которых он видел в первый день в районе Ви-Хин. Казалось, что здесь его просто поджидают. Джон вернулся во двор.

"Ну, Ванюша: Земляной Вал, 27, корпус 2, квартира 124? Ты это имеешь в виду, когда спрашиваешь себя что же делать?"

Во двор он прошел без проблем: охранника, сидевшего в будке рядом со въездом внутрь двора, интересовали, видимо, только автомобили. До пешеходов ему дела не было, и он продолжал пялиться в экран своего телевизора: как раз передавали свежие новости в программе "Беглец-шоу".

Подойдя к двери подъезда, в котором была сто двадцать пятая квартира, Джон набрал эти цифры на домофоне и стал ждать. Вскоре детский голос ответил: "Алло?".

Джон растерялся. Николай Иванович не сказал, что надо говорить. Пока он думал, домофон отключили. Джон снова набрал три цифры – на этот раз на том конце оказался мужской голос: "Кто там?" "Я от Николая Ивановича", – ответил Джон. "Какого Николая Ивановича?" – спокойно переспросили его. "От Николая Ивановича Углова", – сказал Джон и сигнал разблокировки замка тут же появился. Джон открыл дверь и оказался в старинном подъезде. Оказалось, что он вошел через черный ход, а у подъезда есть и парадный, выходящий прямо на Кольцо. Только он был заперт и явно не использовался. Джон не стал пользоваться лифтом, а пошел по широкой пологой лестнице.

На каждом этаже было всего по две квартиры. Квартира N124 оказалась на шестом. Как только Джон подошел к двери и собрался стучать, дверь открылась. На пороге стоял мужчина среднего роста, с аккуратной, уже начавшей седеть бородкой, в очках. На нем был мягкий домашний вельветовый пиджак бежевого цвета.

– Проходите, – с мягкой улыбкой сказал мужчина, – меня зовут Виктор Николаевич.

– А меня Иван. Иван Демидов, – ответил Джон, и сам удивился звучанию своей родовой фамилии.

– А по батюшке-то как?

– Да хватит и просто…

– Нет-нет, вы уже, извините, не подросток…

– Петрович. Моего отца Петром звали, – как бы сам себе пояснил Джон.

– Вот и познакомились. Иван Петрович, прошу ко мне в кабинет, там и поговорим. Саша, не вертись, иди к себе. Это моя внучка, – сказал Виктор Николаевич, погладив белокурую голову девочки лет пяти, которая выглянула в коридор, – Ну, что надо сказать?

– Здласте, – сказала девчушка и, хихикая, убежала в комнату.

Джон проследовал за хозяином и оказался в большой комнате с высоким потолком. Почти все стены комнаты были заставлены книжными полками, справа и слева от окна стояли два письменных стола, противоположную стену занимали старинный диван и два очень старых, потрепанных кресла. Кроме того – и это самое удивительное – у комнаты был второй этаж! Часть комнаты была перегорожена пополам, и получились эдакие полати, под которыми и расположились диван, кресла и Виктор Николаевич с Джоном.

– Ну-с, как поживает Николай Иванович? – начал беседу хозяин.

Джону пришлось, преодолевая страх, рассказать всю историю с самого начала.

35

– Господи, какое горе! Это был великий человек… – произнес Виктор Николаевич, когда узнал о гибели Углова, – Вы даже не сможете себе представить, кого мы потеряли. Скажу сразу – не в укор вам – но лучше бы вы к нему не приходили…

– Но я же сам не знал, – начал Джон, но Виктор Николаевич перебил его.

– Я же вас ни в чем не укоряю. Более того, раз он как бы назначил вас, точнее сказать… Короче говоря, раз он вас направил ко мне, значит он увидел в вас что-то, что внушило ему доверие. Итак, перейдем к делу. То, что вы мне рассказали, очень важно и интересно. Тем более, что я телевизор не смотрю. Поэтому я, разумеется, ничего и не знал. Но – к делу. Мне предстоит вам многое рассказать, прежде чем… Да, главное я не спросил: вы уверены, что за вами не было слежки?

– Я старался, чтоб не было, но, надо признаться, их методы совершенны и возможности почти безграничны. Я никогда не могу быть уверен, что меня не обнаружат. Тем более, что скоро надо устанавливать кнопку.

– Когда?

– В пять часов.

– Значит, у нас есть еще три часа. Хорошо… Где ее надо установить, вы говорите?

– Да нигде. То есть, где угодно.

– Понятно… У вас есть какие-то идеи?

– Пока нет…

– Покажите-ка вашу кнопку, – попросил Виктор Николаевич.

– Да вот они, – ответил Джон и вывалил на столик несколько штук, – Надо снять пленку, потом в течение трех секунд прижимать палец к этой поверхности, кнопка активизируется и через два часа выдаст в эфир сигнал, который позволит установить ее местонахождение.

– Понятно, понятно, – задумчиво пробормотал Виктор Николаевич, потом сказал, – Значит, поступим так. Вы оставайтесь пока здесь. Я приглашу сюда одного человека, он пойдет и поставит кнопку. Где – сейчас подумаем. Вы пока отдыхайте, принимайте душ, обедайте и читайте. Я дам вам кое-что почитать. Не знаю, как у нас получится, но, если вас не заметили, когда вы сюда шли, все должно получиться. А теперь вы – в душ, а я – к телефону.

Так они и поступили. Пока Джон снова блаженствовал под душем, Виктор Николаевич уже позвонил, и когда Джон вышел, обернутый в махровый халат хозяина, он сказал:

– Через пол часа он будет здесь. А пока идемте перекусим и я вам кое-что расскажу.

17часов,3-й день.

Вскоре Джон узнал, что Виктор Николаевич профессор математики на пенсии, что с покойным авиаконструктором Угловым когда-то давно они работали вместе, точнее, молодой Виктор Николаевич участвовал в проекте, которым руководил Николай Иванович. Еще он узнал, что Николай Иванович не только авиаконструктор, но и философ, политолог, писатель. Что вокруг Николая Ивановича образовался круг интеллектуалов, критически относящихся к некоторым аспектам современного социального устройства. Один из таких людей, один из учеников и почитателей Николая Ивановича как раз и должен будет сюда подойти.

Через некоторое время раздался звонок и в квартире появился худой, загорелый спортивного вида молодой мужчина:

– Сергей, – протянул он руку и улыбнулся идеально ровным рядом белоснежных зубов.

– Джон… То есть, Иван, – ответил Джон.

– Да, меня они тоже называют, иногда, Серджи, – засмеялся Сергей, – я, межу прочим, не придаю этому такое уж большое значение, хотя Углов всегда говорил, что это утрата национальной самоидентификации.

– Сережа, – вмешался Виктор Николаевич, – ты слышал, что с Николаем Ивановичем произошло?

– Конечно, слышал. Я же, в отличие от вас, смотрю это проклятое телевидение. Так ты, значит, и есть это самое чудовище? Маньяк чертов…

– Да, это я, – вздохнув, ответил Джон.

– Ну, что ж… Рад познакомиться… И, все таки, в гибели Николая Ивановича есть если не твоя вина, то твое участие… Роковое участие… – хмуро подытожил Сергей, – И, тем не менее, я подтверждаю: Николай Иванович действительно просил оказать ему помощь.

– Откуда же ты знаешь, Сережа?

– А я, в отличие, опять же, от вас, не враг всяческой техники и технического прогресса. Поэтому старик успел мне передать сообщение электронным, так сказать, образом. Так что, мы тебе поможем, чем сможем.

– Спасибо, – вставил Джон.

– Первое, что я сообщаю, это то, что наблюдения за домом и подъездом я не обнаружил. Теперь, рассказывайте вы.

Джон и время от времени вступающий в разговор Виктор Николаевич, рассказали Сергею всю эпопею, закончив ее напоминанием, что не позднее пяти часов пополудни надо активизировать последнюю за сегодняшний день кнопку.

– Ну, с этим просто, – ответил Сергей, – я это сделаю сам. Или Виктор Николаевич…

– Да-да, конечно, я смогу, – начал Виктор Николаевич, – вы мне только еще раз все покажите и объясните где все это…

– Я просто подумал, что береженного Бог бережет, поэтому его не надо здесь оставлять. Я отвезу его в безопасное место, а вы тем временем, поедете и установите кнопку.

– Да хоть на Красной площади! – героически воскликнул старый математик.

– А вот этого, как раз и не надо, – сказал Сергей, – не надо им показывать, какие у него появились возможности. Пусть будет ощущение, что он по-прежнему загнанный волк-одиночка. Давайте-ка еще раз на карте просмотрим весь его путь и места, откуда выходил сигнал.

Виктор Николаевич развернул на столе карту Москвы и они увлеченно стали анализировать путь Джона.

– Да, – сказал Сергей, – В целом ты, действительно ловкий парень.

– Ах, если б не гибель Углова, – вспомнил Виктор Николаевич.

– Да, конечно, – задумчиво сказал Сергей, – Жаль, что мы не знаем куда уехала последняя кнопка, та, которую развозят вместе с молочными продуктами. Можно, конечно, очертить примерный круг… Впрочем, Бог с ним! Я думаю, Виктор Николаевич, вам за оставшееся время надо будет сгонять в Выхино. И где-нибудь там присесть на лавочку с газеткой, потом незаметненько прикрепить к лавочке снизу кнопочку, подержать кнопочку три секунды и пойти домой. Годится?

– Вполне. Точнее, не вполне, – ответил математик.

– Почему? – удивился Сергей.

– Ну, насколько я понял правила этой чудовищной игры, они найдут эту скамеечку и станут опрашивать всех, кто мог хоть что-нибудь видеть. Верно?

– Верно…

– Кто-нибудь вспомнит и меня, читавшего там газетку… Так появится еще одно подозрительное лицо, появится фоторобот, ну и так далее…

– М-да, математик…

– Лучше я все это проделаю где-нибудь в толпе, на платформе, в сутолоке, к стене, какой-нибудь прикреплю…

– Да, Виктор Николаевич, вы правы. Только не забудьте, что это надо сделать ровно в пять!

– В пять плюс-минус пять минут, – уточнил Виктор Николаевич.

– Так точно, – подтвердил Джон.

– Выполню, с точностью до двух минут, – взял на себя повышенные обязательства Виктор Николаевич, но у меня еще один вопрос.

– Какой? – одновременно среагировали Сергей и Джон.

– Кнопка реагирует на тепло, или на давление?

– Не знаю, – ответил Джон, – а какая, собственно…

– А такая, что я не хочу оставлять на ней отпечатков пальцев. Но, если ее надо нагревать от тепла пальца, надо работать без перчаток. А если просто давить, то можно и в перчатках.

– Виктор Николаевич, – вступил Сергей, – сейчас лето. В перчатках вы будете выглядеть нелепо. Я думаю, что кусок тонкой полиэтиленовой пленки, натянутой на палец, избавит вас от излишних раздумий и волнений. И тепло пропустит, и следов не оставит.

– Хм… Возможно, возможно, – пробормотал профессор, – Впрочем, на то вы и инженер-физик.

36

Сергей посадил Джона на заднее сиденье автомобиля, и они двинулись по Садовому кольцу… Сергей при первой возможности въехал на верхний, скоростной этаж трехуровневой эстакады Садового кольца, и Джон смог наблюдать за проплывающими мимо зданиями, дворами и улицами с высоты птичьего полета.

Перед Кудринской площадью Сергей свернул вправо, и, проплывая над Планетарием, ушел по длинному пандусу в район Пресни.

– Вот, кстати говоря, твои мучители, – Сергей кивнул влево, показывая на старинный небоскреб, – Здесь расположен "Астрал Гейм", сюда приходят сигналы от твоих кнопок, отсюда за тобой следят.

– Взорвать бы, – привычно прореагировал Джон.

– Ну, это не метод, – ответил Сергей, снижаясь на уровень улицы рядом с зоопарком, – Так, эмоции выпустить… Лечить надо не симптомы, а саму болезнь.

Свернув в переулок, они поехали медленнее. Переулок был тихим и пустынным. Справа тянулась длинная, глухая стена зоопарка, слева рядком стояли одинаковые башни жилых домов. Сергей въехал между двумя башнями во двор и сказал:

– Ну, вот мы и на месте.

Войдя в подъезд, они поднялись на второй этаж и вошли в небольшую ухоженную квартиру.

– Ты пока здесь поживи, – сказал Сергей, – а там видно будет.

– А чья это квартира? – спросил Джон.

– Моего брата. Он сейчас в отъезде, – ответил Сергей, – И еще недели две его не будет. Теперь слушай: свет не включай, телевизор не включай. Я имею в виду, когда я уйду – сейчас-то можно. Просто вечером и ночью квартира должна выглядеть как пустая. Иначе соседи могут проявить бдительность. Так что, ходи на цыпочках.

– Хорошо, – ответил Джон, – А как ты думаешь, Виктор Николаевич кнопку установит?

– Надеюсь. Но мы это узнаем сразу же – он сюда позвонит. А пока давай чай пить и я тебе, между делом, кое что расскажу.

Вскоре Джон узнал, что и Николай Иванович, и Виктор Николаевич, и Сергей, и многие другие, кого он пока не знал, принадлежат к подпольной политической организации "ССР" – "Свобода-Справедливость-Равноправие".

"Эсэсэровцы" считают себя идейными борцами с существующим политическим режимом. Отрицая террор, они всем видам борьбы предпочитают распространение идей, аргументированную критику существующих порядков, полагая, что истина сама по себе является силой, способной преобразовать общество. Поэтому, в основном, их действия сводились к устной и письменной пропаганде правильных идей и правдивой информации.

Основным злом современного общества они считали "информационный тоталитаризм" – полную информационную, интеллектуальную, духовную, зависимость населения от узкого клана олигархов, контролирующих финансы, экономику и все информационные сети. "Эсэсэровцы" выступали за Свободу, то есть против искусственно созданных социальных групп: элитменов, юсфул-пиплов и прочего, считая, что все люди равны от рождения и их свободное, защищенное законом соревнование и есть Равноправие. В этом они видели Справедливость.

За распространение подобных взглядов "эсэсэровцев", если их удавалось изобличить, лишали всех прав и навечно отправляли в Ресорсис-Зон – ресурсодобывающие поселения где-то в Стране.

Джон слушал, вспоминая свой разговор с Романом Владимировичем на берегу Москвы реки. Тогда произошло его первое приобщение к информации о подпольных политических организациях, но тогда речь больше шла о тех, кто боролся, как казалось Джону, по настоящему: воевал с оружием в руках. Джон решил кое-что для себя уточнить и спросил:

– А как же "Братья" и "Черный террор"?

– Ну, "Братья" это народно-освободительное, можно сказать, повстанческое движение. Они действуют в совершенно других условиях – в Стране. Ведь ты, наверное, знаешь, что не вся территория государства контролируется правительством. Довольно большие регионы находятся под контролем "Братьев". У них есть своя армия, они обеспечивают себя и продовольствием, и необходимыми промышленными изделиями. Более того, они ведут контрабандную, с точки зрения Правительства, внешнюю торговлю. Поскольку в их руках имеются кое-какие природные ресурсы, они покупают оружие и все остальное, что им необходимо. Мы сочувствуем их борьбе с режимом, но мы против насилия. Ибо на крови не построить счастья. Еще меньше у нас общего с "Черным террором". И мы, и они не любим Правительство и это единственное совпадение в наших взглядах. По существу, у них нет никакой идейной программы. Голое отрицание, чистое озлобление. Это можно понять – с психологической точки зрения, – но это не метод.

Виктор Николаевич позвонил почти в половине шестого, заставив Джона и Сергея поволноваться. Задержку он объяснил желанием сделать все, как можно лучше, то есть отъехать от кнопки на безопасное расстояние и только потом звонить. Потом Сергей попрощался и ушел, пожелав спокойного отдыха и пообещав приехать завтра пораньше – часов шесть. За эту ночь, считал Сергей, можно не беспокоиться. А вот в дальнейшем надо придумать что-то другое.

Джон остался один в пустой чужой квартире. Сначала он, не отодвигая занавесок, обследовал все, что было видно из окон. Окон было три: два выходили во двор, одно выходило в сторону соседнего дома. Из этого окна была видна часть переулка, высокий забор зоопарка, соседний дом, оказавшийся каким-то медицинским учреждением. Из окон, выходивших во двор, был виден довольно круто поднимающийся вверх склон, украшенный клумбами, газоном и беседкой. Завершался склон большим жилым домом. Прикидывая, куда и как можно бежать, в случае чего, Джон отметил, что из окон, выходящих во двор можно спокойно спрыгнуть: из-за склона они оказались не так уж высоко.

Потом Джон лег на диван, и, пока хватало света из окна, читал брошюрку, выданную ему Виктором Николаевичем, в которой весьма впечатляюще описывалось истинное положение вещей в государстве.

Уснул Джон раньше, чем стемнело.

37

– Ну, полковник, докладывай… Покажи-ка мне на карте, где сейчас сидит монстр? Сколько твоих людей держит его под контролем? Целится ли в него госпожа Охотница?

– Ни. Вона нэ можэ целится, бо..

– Бо вы его потеряли, идиоты! Все три закладки сработали – и никаких следов? Я тебя не уволю, полковник! Я тебя вместо "разбойника" запущу. Побегаешь, тогда… – Адам был недоволен… – Покажи-ка еще раз все точки…

– Докладываю! Вскоре после депо в районе "Рижской" мы его повели. Его узнали наши дежурные агенты на станции, и мы вели его до "Тургеневской", но, воспользовавшись давкой у часы пик вин вышел из под наблюдения.

– Как он мог выйти из под наблюдения? Что за идиотов ты набрал для слежки? Куда он мог, в принципе, деться, даже если его окружала толпа? Выйти незамеченным он никак не мог – турникет зафиксировал бы его карту и подал нам сигнал!

– Так точно! Сигналов с турникетов не було. А со второй закладки сигнал вышел в районе Кузнецкого моста.

– Ты понимаешь, что ты говоришь? Это же Святая Святых, это внутренняя, особо охраняемая зона Внутреннего города! Мы не можем допустить, чтоб он там разгуливал бесконтрольно!

– А вин, мабудь, там и не разгуливал. Это кнопка туда прыихала на фургоне "Киска-Слизка". А маршрут мы просмотрели. Это могло быть и за унутренним городом. Он мог не выходить на "Тургеневской", а вместе с толпой уйти, примером, на "Чистые пруды", проехать до "Красных ворот" и там выйти и поставить кнопку. Фургон "Киска-Слизка" как раз шел по маршруту мимо Красных ворот в центр – по Мясницкой, развозя молочные продукты по магазинчикам. Где-то там он и мог подцепить свою шайбу. Так шо, мабудь он и не входил в унутренний город.

– А если предположить, что входил? Если предположить, что у него есть другая "ай-ди-кард"? Тогда что с тобой делать? И, главное: где он сейчас?

– Третья кнопка снова на "Ви-Хин".

– Это я уже знаю! Где ОН? Ты начал проверку всех идентификаторов на турникетах станций "Тургеневская", "Чистые пруды", "Красные ворота"?

– Так точно. Проверка вже идет. Вот-вот будут результаты.

– Еще что есть?

– Е донесения. Мы проверяем. След будет узят, я вам обещаю. Район, примерно, понятен, скоро мы його зажмем. Группу политических вже засекли, до утра будем знать и его схрон.

– Что за политические?

– Та "Эсэсэровцы".

– Служба секретных операций оповещена?

– А як же. Воны и помоглы. Просилы узять с поличнымы.

– Политических пусть берут, а наш должен еще побегать – он еще не все деньги для нас собрал – ты это учел?

– А як же…

– Як же – не як же, а свяжи меня с руководителем операции Секретной службы.

– Есть!

38

Дуня Поц была в бешенстве!

– За что я деньги плачу, скотина? – процедила она и ударила Сэма по щеке.

Дальше холла госпожа Поц, едва прикрытая прозрачным пеньюаром, Сэма не впустила. Прошло уже больше суток, а на "зверя" ее все никак не могли вывести.

– Госпожа Поц! Попался необыкновенный экземпляр, поэтому его не сразу удается взять в кольцо, – залепетал Сэм, – Тем интересней вам будет … Представляете, сколько в нем силы, изворотливости…

Но Дуня уже не вслушивалась в слова. Она наотмашь била Сэма по щекам то справа, то слева, и ее дыхание при этом учащалось. Наконец, на губах Сэма появилась первая капелька крови, затем кровь пошла из носу. Кровь возбудила ее и, оглянувшись по сторонам, она обратила внимание на стоящего посреди журнального столика бронзового Атланта, держащего вместо неба поднос для визиток.

Ей хватило сил и сноровки быстро схватить Атланта и ударить им Сэма по лицу. Сэм закрылся руками и упал на колени. Он пытался что-то говорить, но Дуня уже вошла во вкус, а охранник продолжал невозмутимо стоять за спиной Сэма, держа ноги на ширине плеч, а руки на поясе.

… Дунино воображение распалилось, и она била и била Сэма по голове, пока он не рухнул навзничь.

– Сюда, грязный хряк, – крикнула она охраннику, скидывая с себя остатки одежды, , – скорей, животное, доставай свой … И если не справишься!..

Дуня села верхом на умирающего, но еще живого Сэма и, постанывая, начала его душить, месить окровавленное горло. Когда же на нее сзади навалился всей своей массой охранник, и начал деловито исполнять порученные функции, она, наконец, зарычала страшным, утробным, хриплым рыком, от которого разбежались бы не только звери в лесу, но, наверное, даже насекомые…

Сэм забился в агонии, мешая охраннику надежно сохранять устойчивое положение: его конвульсивно дергающаяся нога все время подбивала правое колено охранника!

39

День Четвертый:

СРЕДА

Джон спал так крепко, что не услышал, как квартира наполнилась "охотниками". Все они были в длиннополых, серых плащах с капюшонами. Лица "охотников" были не видны, они окружили спящего Джона и молча ждали, когда он проснется. Стоило Джону открыть глаза, как охотники расступились, и у противоположной стены комнаты он увидел три стоящих наклонно операционных стола. На них лежали, привязанные зелеными жгутами его жена, сын и дочь с оголенными животами, на которых синей краской были нарисованы внутренние органы… Сынок издавал какие-то странные, страшные гортанные звуки. Дочь молча плакала, а жене забинтовали рот и она не могла издать ни звука. Потом раздалось зловещее металлическое стрекотание, и Джон понял, что это на кухне хирург готовится к операции по изъятию органов у детей.

И тут он, наконец, проснулся… Холодный пот и учащенное дыхание – к счастью, это все, что осталось от кошмарного сна.

Была глубокая ночь. Со стороны зоопарка доносились вопли какой-то ночной птицы. Джон привстал и вслушался в тишину. Кроме птицы и еще каких-то более тихих животных звуков, не было слышно ничего. Потом он осторожно выглянул из окна, но ничего подозрительного не увидел. Джон посмотрел на часы – было около трех. Он снова лег спать, приняв более удобную позу.

Сергей появился без четверти шесть. Джон спал уже не так крепко – шум входящего в дневной ритм города, проезжающие автомобили, крики просыпающихся зверей и птиц и дневной свет – все способствовало пробуждению, но вставать пока не хотелось.

– Привет, – сказал Сергей, – как спалось?

– Спасибо, нормально, – ответил Джон, – Только вот из зоопарка тут ночью звуки странные доносились…

– А, да… Такая проблема тут имеется. Ну, что, позавтракаем, и – в путь. Я вывезу тебя в более безопасное место. Да и карточку я тебе привез новую. Старую уже могли вычислить. Вот, держи, теперь ты Борис Нетти, добропорядочный житель одиннадцатой Стандарт-Зон "Стро-Джин" – по нашему это просто Строгино.

– А со старой что сделать?

– Старую надо аккуратно и тщательно уничтожить. Это мы сделаем по дороге. Пошли на кухню.

Сергей выложил на стол пакет с бутербродами, которые он привез с собой и включил электрический чайник. Вскоре они мирно попивали чай с бутербродами и Джон расслабленно поглядывал в окно, ведущее во двор.

И вдруг…

– Сергей, смотри, – шепотом сказал Джон и ощутил дрожь и холодок на спине, – это ОНИ.

– Да брось, ты, я же следил. За мной точно никого не было.

Джон показал ему на человека, казалось бы, спокойно сидевшего на скамейке возле клумбы на вершине склона. Еще одного, а затем и двоих он увидел возле черного входа с обратной стороны соседнего медицинского учреждения. Они курили и разговаривали. Перейдя к последнему окну, он увидел сразу трех: двое у автомобиля: один за рулем, другой якобы ковырялся в моторе, подняв капот, а третий стоял на противоположной стороне под стеной зоопарка и то ли читал газету, то ли поглядывал поверх нее куда-то вдоль улицы.

– Это ОНИ, Сергей, Я это чувствую. Надо уходить!

– Мне кажется, ты перенервничал…Здесь же населенный район, люди собираются на работу…

– Сергей, спасибо за все, но я не ошибаюсь. Надо уходить! Пока подъезд свободен…

Джон подскочил к входной металлической двери, прислушался, и сказал: "А, черт! Уже поздно… Сергей, будь все время за моей спиной! Попробуем прорваться!"

Проверив свой арсенал, Джон выбрал гранату, затем осторожно, стараясь не издать ни звука, отпер замок, приоткрыл дверь, успел увидеть трех человек, направлявшихся прямо на него, бросил им под ноги гранату, и, захлопнув дверь, нырнул в ванную комнату.

Грохнул взрыв, по двери застучали осколки. Джон, не дожидаясь продолжения, выскочил в подъезд, наполненный дымом, пылью и стонами кого-то из нападавших, перескочил через трупы и рванул вверх по ступенькам. Сергей, почему-то, за ним не побежал, но возвращаться за ним не было никакой возможности.

В подъезд уже ворвались остальные, снизу были слышны крики. На этажах, мимо которых мчался Джон, открывались двери и испуганные соседи удивленно смотрели на бегущего, но никто, слава богу, не бросился ему на перерез. Достигнув выхода на плоскую крышу, Джон ударом ноги распахнул дверцу и подбежал к краю.

Внизу был переулок, на противоположной стороне находилось административное здание зоопарка, за которым простирался сам зоопарк: пруды, деревья, вольеры, загоны, клетки… Хорошо были видны два белых медведя, весело игравшие друг с другом на краю каменистого утеса, под которым протекала искусственная река, Джон заметил и слонов, и жирафов, которых пришел кормить служащий, но его отвлек выстрел: пуля ударилась в бетонный парапет прямо перед ним. Стреляли сзади.

Джон обернулся, и увидел на крыше соседнего здания медицинского учреждения женщину в черном кожаном костюме с распущенными волосами. Она снова целилась в него из армейской снайперской винтовки. Джон кубарем покатился под парапет с правой стороны, защищавший его от неожиданной угрозы со стороны снайперши, и тут же увидел, как через выбитую им дверцу на крышу стал выбираться "охотник". Джон сходу всадил пулю ему в голову, и охотник остался лежать в проходе. Было слышно, что за ним поспешают и остальные.

Пора применять спецсредства.

Джон подполз к углу, оставаясь закрытым от стрелявшей снайперши, протянул руку с "альпен-пеном" за пределы парапета, нацелился на административное здание зоопарка, и нажал спусковую кнопку. Внутри "альпен-пена" мощно заработал микродвигатель, и тонкий сверхпрочный леер молниеносно промчался над улицей и намертво впился в стену противоположного здания над окном верхнего этажа. Второй конец "альпен-пена" столь же надежно закрепился за парапет и Джон, успев бросить еще одну гранату под ноги двоим охотникам, пробиравшимся на крышу через труп товарища, перемахнул через парапет, ухватился рукой за "альпен-пен", пронесся над улицей на высоте двенадцатиэтажного дома и, сгруппировавшись, проломил собой окно соседнего дома.

Оказавшись в чьем-то кабинете, Джон не стал терять времени на его изучение, а быстро выскочил в пустующий в столь ранний час коридор, затем помчался вниз по лестнице и выбежал во внутренний двор. Административное здание пока его скрывало, как минимум, от снайперши. Не оглядываясь, Джон обежал огромный ажурный вольер для хищных птиц и оказался у служебной проходной.

Служащие зоопарка один за другим предъявляли пропуска и проходили внутрь мимо привет– ствовавшего их добродушного усатого охранника.

Смяв поток, Джон, грубо расталкивая всех, вырвался на площадку перед проходной. Как раз в это момент один из работников зоопарка выходил из только что припаркованной машины. Джон успел сказать ему "Прости, приятель", и только после этого отбросил его в сторону, вырвав из его рук связку ключей.

Автомобиль, – а это оказался "Ниссан-Кармадон", – завелся с пол оборота, и Джон помчался вниз по Большой Грузинской, надеясь на Господа Бога, свой глазомер и неведомого ему гения, создавшего этот сверхмощный двигатель, эти фантастические тормоза и безупречную систему управления.

Мчась по эстакаде второго уровня, Джон взглянул направо: там был зоопарк, из-за зоопарка торчали башни жилых домов. Среди них была и та, из которой он только что сбежал.

Отсюда не было видно, что там делают охотники, арестован ли Сергей, и где эта странная снайперша…

Джон перестроился в левый ряд – ему не надо было уходить на разворот в сторону башни его злого гения – компании "Астрал Гейм".

Громада небоскреба проплыла слева и Джону показалось, что, взглянув в его сторону, он увидел на балюстраде двадцать седьмого этажа человека в серебристом костюме, курившего сигару…

Скоростная эстакада, стремясь куда-то на юго-запад, пролетала мимо Дома Правительства, взмывала над рекой, плавно огибая еще один старинный небоскреб.

Джон не вполне точно представлял себе дальнейшее направление движения. Заметив, что впереди будет еще один лепесток над водной гладью, опускающий его на нижний уровень и выводящий его на набережную, Джон перестроился, и ушел вниз, испытав при этом радостное волнение при виде указателя движения: "К Саввинской набережной". Это была удача: старинный район Москвы "Хамовники" сейчас интересовал Джона больше всего на свете.

Лепесток, развернувшись, плавно вписал его в поток, двигавшийся по Саввинской набережной в сторону центра. Прошло, наверное, минут пять, или семь, с того момента, как он вскочил в автомобиль, но ни погони, ни заблокированных постов на пути пока не было.

На часах было без пяти семь – пора устанавливать закладку.

7часов,4-й день.

Впереди показалась заправочная станция, и Джон успел уйти вправо, чтоб въехать на ее территорию. Увидев, что здесь есть мойка и маленькое кафе, Джон подозвал рабочего и сказал ему, что хочет не только заправиться и вымыть машину, но и проверить сход-развал и балансировку: кажется, появилась какая-то вибрация. Потом Джон установил на внутреннюю сторону дверцы кнопку, активизировал ее и, отдав ключи рабочему, медленно отправился в кафетерий.

40

Адама Ковалёваса раздирали двойственные чувства.

С одной стороны – чувство удовлетворения: разбойника вычислили, он заблокирован в доме, и все идет по плану. Более того, назревавший было конфликт с госпожой Дуней, улажен: она сегодня утром получит возможность отлично поохотиться. Для нее оборудовали местечко на крыше дома, откуда все будет хорошо видно. Куда бы "зверь" ни уходил, у нее будет возможность пострелять.

С другой стороны, Адаму докучало и чувство недовольства: Адам не очень-то хотел, чтоб эта стерва пристрелила "разбойника". Хоть и будет за все заплачено, хоть и отработана дальнейшая инсценировка на случай досрочной смерти "разбойника", но сам Адам тоже вошел в азарт, и игра ему становится все более и более интересна.

Кроме того, совершенно случайно оказалось, что операция, назначенная на ранее утро, будет происходить практически напротив офиса компании! Самому можно будет за всем пронаблюдать с балюстрады, примыкающей к офису "Астрал Гейм". По такому случаю стоит остаться ночевать в офисе, а с первыми лучами утреннего света Адам переместился на балюстраду и велел подать туда кофе и сигару.

Так, пытаясь насладиться утренней панорамой ненавидимого им города, Адам встретил рассвет. В бинокль он все хорошо видел: и "охотников" и "егерей" и саму госпожу Дуню… Полковник, находившийся где-то там, на месте, докладывал ему о каждом подготовительном шаге. В ожидании начала становилось все интереснее и интереснее.

41

Зайдя внутрь стекляшки-кафетерия, Джон сразу прошел в туалет. Рядом с туалетом оказался маленький коридорчик, связывавший подсобные помещения с задним входом. Джон выглянул во дворик и обнаружил, что из него есть выход в переулок, круто поднимающийся вверх от набережной. Джон, не дожидаясь, пока его кто-нибудь заметит, вышел в переулок и, пройдя несколько метров, дошел до перекрестка.

На стене большого жилого дома Джон прочитал надпись на мемориальной доске: "В этом доме с 1995 г. по 1999 г. жила и работала выдающаяся правозащитница, борец с тоталитаризмом и Мировым Злом Лера Патриковна Старосадская".

Задержав ненадолго взгляд на выдающемся – в прямом смысле – горельефе, изображавшем, портрет правозащитницы, Джон взглянул направо и, увидев, что отходящая от перекрестка кривая улочка называется "Большой Саввинский пер. – Биг-Саввин Лэйн", обрадовался и, не мешкая, направился туда.

Вскоре Джон увидел вывеску над воротами: "Мастерские Товарищества Кружевных мануфактур в Хамовниках". Справа от ворот была проходная с маленьким магазинчиком.

В столь ранний час в магазине никого не было, даже продавца. Однако, стоило Джону подумать, что надо бы кого-нибудь позвать, из соседней комнаты вышла молодая женщина с русой косой в старинном расшитом сарафане:

– С добрым утром! – улыбнулась она.

– С добрым утром, – ответил Джон.

– Не могу ли вам помочь? – продолжала улыбаться продавщица.

– Да я, – замешкался Джон, – Мне, вообще-то, нужна Мария Ивановна.

– Марь Иванна? – переспросила красавица, – А она сегодня будет с двух часов.

– С двух? – задумчиво переспросил Джон.

– Подождите, я сейчас уточню, – девушка открыла журнал и уверенно повторила, – Да, точно. Сегодня она с двух до восьми вечера, а завтра с восьми утра до двух дня.

– Спасибо, я тогда попозже зайду.

– Милости просим, – ответила девица, – может, что-нибудь передать?

– Нет, спасибо, я сам зайду. До свидания.

– Всего доброго, – ответила продавщица.

"Милая девушка…Хорошо, если она меня не узнала, – подумал Джон, – Вроде бы не узнала… А вообще-то, надо поменьше показываться кому-либо на глаза. Думаю, что сегодня на телевидении будет просто дикий вой после моих художеств в зоопарке".

Джон шел по малолюдному переулку, в который выходили, в основном тыльные стороны каких-то учреждений или предприятий, и размышлял.

"Итак, предстоит вернуться сюда к двум часам. До этого надо не просто где-то пересидеть, а и установить эту чертову кнопку. Причем надо ее поставить так, чтоб попытаться дать им ложное направление поиска. Утреннюю кнопку я установил прямо здесь, на набережной. Обо мне обязательно расспросят и работников заправочной станции и всех, кто тут в округе находится. Так что, возвращаться в этот район будет опасно в любом случае. С другой стороны, если я выдам и второй сегодняшний сигнал из этого района, они, скорее всего, решат, что уж после второго сигнала я точно куда-нибудь как можно дальше смоюсь. Они ведь непрерывно и профессионально изучают мою психологию и мое поведение. Я уже однажды, в самом начале выдал два сигнала из одного места – Выхино. И больше никогда туда сам не возвращался. Затем было Шоссе Энтузиастов, потом старушкина квартира в Измайлово, потом в игру вступил Николай Иванович и пустил мою кнопку "вниз по матушке по Яузе". Следующую кнопку я оставил во дворе бывшего конструкторского бюро, затем кнопка уехала на поезде куда-то от Каланчевки, потом кнопку увез фургон с Мясницкой, потом опять было Выхино, куда кнопку отвез Виктор Николаевич. Наконец, последняя кнопка вот-вот выйдет в эфир прямо отсюда – с Саввинской набережной, с борта джипа "Ниссан-Кардамон" Кстати, джип этот, конечно, сразу же был взят под наблюдение и к нему уже давно подъехали охотники. Так что, они уже должны начать прочесывать этот район".

Услышав звук автомобиля, видимо, свернувшего в кривой Саввинский переулок, Джон немедленно зашел в первый же двор с правой стороны: во-первых, не хотелось быть замеченным – в автомобиле вполне могли быть охотники, – во-вторых, была надежда, что этот двор окажется проходным и можно будет выбраться на набережную.

Двор оказался расположенным на крутом склоне и действительно был проходным – внизу, где возвышался старинный жилой дом, фасадными окнами глядевший на Москву реку, были видны проезды и проходы на набережную. Крутой склон зарос деревьями и кустарником, однако, при этом, благодаря дорожкам, скамеечкам, песочницам и прочим детским приспособлениям, выглядел ухоженным. Джон поспешил спрятаться за густыми кустами, боясь быть замеченным со стороны переулка, и оказался на уютной площадке со скамейкой, окруженной плотной зеленью.

На скамейке лежала оставленная кем-то вчерашняя газета, и Джон с ужасом увидел свое лицо на первой странице. Действуя бессознательно и, по существу, глупо, Джон порвал и скомкал первую страницу, затем тщательно уложил комок на дно рядом стоящей урны. Потом присел и, бездумно перелистывая оставшиеся страницы, продолжил размышления о возможных путях дальнейшего бегства.

По дорожке, идущей мимо уютного укрытия Джона, прошел дворник в оранжевом жилете, толкавший впереди себя тележку для мусора. Дворник внимательно изучал дорожку, высматривая, видимо, окурки и прочий мелкий мусор. Ловко манипулируя длинной палкой с заостренным крючком на конце, он подбирал все, что ему не нравилось, и отправлял это в тележку. На Джона он, к счастью, не обратил внимания.

Мысленно прикинув хотя бы примерное направление возможного движения, Джон пересек двор и, стараясь двигаться дворами параллельно набережной, устремился к Новодевичьему монастырю.

Так, оставаясь, как он думал, если не незамеченным, то, хотя бы неузнанным, Джон добрался до пруда, в стоячей воде которого отражалось синее небо, белые стены и расписные купола храмов Новодевичьего монастыря. Не приближаясь к воротам монастыря, где всегда было многолюдно, Джон обогнул пруд, встретив лишь парочку старушек, горячо обсуждавших удивительные достоинства нового слабительного препарата "Оупенхол".

Выйдя к эстакадам Хамовнического вала, Джон высмотрел проход для пешеходов, и вскоре оказался в тиши и прелести спортивной зоны Лужников.

В этой части зоны народу было мало. Где-то вдали, поближе к спортивным сооружениям, виднелись люди, а здесь, на берегу реки сидело два-три рыболова, да то там, то сям лежало несколько загорающих, и только вблизи моста, возле пристани, было подобие маленького пляжа, на котором загорало человек десять.

Джон направился к береговой отмостке и расположился посередине между рыболовом, спящим метрах в пятнадцати с удочкой в руках, и двух дремлющих девушек в купальниках слева. Джон разделся и с наслаждением улегся спиной на траву.

На противоположном берегу реки возвышалась зеленая громада Воробьевых гор, по реке плыл прогулочный катер, и Джон сразу понял, где окажется вторая кнопка сегодняшнего дня. Но впереди оставалось еще часа два безмятежного отдыха – если, конечно его какой-нибудь охотник или бдительный гражданин не признает.

12часов,4-й день.

Благополучно дождавшись полдня, Джон, оставаясь раздетым, побрел вдоль берега к пристани, и, изображая праздношатающегося зеваку, незаметно прикрепил кнопку к сходням, которые матрос вскоре затащил обратно на катер и кнопка поплыла вверх по реке, а Джон медленно направился на пляж…

Часа полтора еще можно было тут позагорать, если, конечно, никто в нем не узнал "этого ужасного монстра".

Оставалось надеяться, что пляжная одежда, в каком-то смысле, обезличивает.

42

Примерно без десяти минут два Джон снова сидел в том же уютном дворе на той же защищенной густыми кустами скамейке. Во дворе никого не было, если не считать дворника в оранжевом комбинезоне два раза провезшего мимо него тачку.

Он вернулся сюда неожиданным способом. Один из загорающих пляжников, собираясь домой, вдруг предложил окружающим: "Кого подбросить, господа?" Джон, оказавшийся рядом, ни за что в жизни не прореагировал бы на подобное предложение, если бы не две девицы, вынырнувшие из-за его спины с криками: "Нас, нас возьмите до метро!" Джон, видимо так смотрел на происходящее, что парень еще раз спросил его, когда девушки уже садились: "Ну, а вы что стесняетесь? Садитесь…"

Видимо, парень посчитал, что, если Джон стоит одетый, то уже собирается домой… А Джон как раз действительно оделся, приняв еще одну предосторожность: он переоделся в чужую одежду. Точнее, сменил рубашку. Для этого ему пришлось совершить грех: рубашку Джон украл у одного из отдыхающих, когда тот ушел погулять по солнышку куда-то в сторону спорткомплекса.

Рубашка очень понравилась Джону – цвета хаки, с множеством карманов, настоящая полувоенная рубашка. Заодно Джон прихватил и бейсбольную кепку – тоже оливкового защитного цвета. Ну и солнцезащитные очки взял – не оставлять же… Все это он прихватил и, уже возле пристани, среди пляжников оделся, приобретя вполне модный облик человека в черных очках и бейсбольной кепке. Вот его и приняли за попутчика.

– Спасибо, да мне тут недалеко, – ответил Джон.

– Вот и скажете, где вас высадить. Я могу поехать по набережной, а могу и переулками поверху… Мне все равно, как выезжать на кольцо.

– Ой, если можно, по набережной, нам лучше ближе к Смоленке, – сказала девушка.

– Да и мне это подходит, я еще раньше выйду, – сказал Джон, садясь на переднее сиденье.

Джона высадили как раз у входа в знакомый двор, но со стороны набережной.

В два часа Джон вышел из укрытия и направился в сторону выхода в Саввинский переулок. Проходя мимо дома, он снова увидел дворника в оранжевом жилете, втаскивающего в подвал металлический баллон. Правильнее было бы сказать, что не дворник втаскивал баллон, а баллон спихивал дворника вниз по крутой лестнице. Дворник был маленький и тщедушный, а баллон большой и тяжелый. Еще немного и дворник был бы раздавлен. Отчаявшись, он умоляюще глядя на Джона маленькими азиатскими глазками, прохрипел:

– Господина, помогай позалуста!

Джон посмотрел на несчастного азиата и, не задумываясь, двинулся на помощь. И только хватаясь за баллон, он вспомнил, что он же не авиатехник Джон, привыкший к любой физической работе, а юсфул-мен, которому не подобает себя так везти, но было поздно.

Стащив баллон вниз, для чего пришлось преодолеть не менее пятнадцати ступенек, Джон, поставив баллон на цементный пол, стал думать, как же ему следует реагировать на произошедшее. Азиат, тем временем, бормоча что-то вроде благодарности, юркнул в темноту неосвещенного подвала.

Решив, что так оно и лучше, Джон развернулся и уже поставил ногу на первую ступеньку, собираясь уйти.

Страшный удар по затылку оглушил его, и Джон свалился на пол.

Радостный дворник потащил Джона в темную глубь подвала.

43

– То, что этот урод так ловко сбежал от госпожи Дуни, меня даже радует, – Адам Ковалёвс пытался сохранять спокойствие, – но то, что вы ухитрились потерять след, меня не радует.

– Разрешите доло…

– Меня не радует, что вы потеряли след, полковник, – господин Ковалёвс встал из-за стола, – мне нужны серьезные объяснения подобного промаха!

– Разрешите до…

– Очень серьезные объяснения потребуются для того, чтоб оправдать исчезновение разбойника на глазах у всех, когда за его автомобилем следили десятки агентов!

– Разрешите…

– Десятки агентов наблюдали за движением автомобиля и у этого автомобиля не было крыльев! Он не взлетел в небо!!! – Адам перестал сдерживаться и орал, надвигаясь на стоящего в центре кабинета полковника, – Этот монстр спокойно остановился и просто вышел из машины! Где он!!!? Где это быдло сейчас?!!!

Полковник Пихто стоял, держа руки по швам и его круглая, бритая голова становилась все краснее и краснее.

– Я тебе вопрос задал, идиот!

– Разрешите доложить?

– Гадина! Перестань задавать мне вопросы, болван! Отвечай, или я тебя, – Адам сжал оба кулачка и потряс ими перед пунцовыми круглыми щеками полковника.

– Раз.. Докладываю! Двухчасовой сигнал принят с борта прогулочного катера "Немец Борисов" у районе Котельнической набережной. Точное расписание катера позволяет указать, шо кнопка была поставлена у Краснолужского моста.

– Ну и "шо"?

– Так то, шо вин там и ошивался.

– Где "там"?

– Разрешите показать на карте?

– Валяй, дубина, показывай…

Краснота несколько спала с лица и бритой головы полковника, когда он подошел к карте и продолжил доклад.

– На углу Саввинской набережной и переулка "Имени революционерки Леры Старосадской", объект вышел из джипа и, пройдя через кафе, вышел в Биг-Саввин переулок. Работники автостанции его опознали…

– Что значит "опознали", если вы сами должны были все это видеть! Своими собственными тупыми глазами, – снова начал заводиться господин Адам, но опытный полковник пропустил и это мимо ушей.

– Вин поднялся до перекрестка и пошел по переулку. Там он заходил в магазин кружев, потом…

– Что, что? Заходил в магазин кружев?

– Так точно. Там е Кружевна мануфактура, а при ней маленький магазинчик. Вин заходил. Продавщица подтвердила.

– И что же он там делал?

– Ничого не делал. Вона казала, що вин тильки дывылся на кружева, спросил скильки стоит, но ничого не купыв. Потом ушел.

– Зачем же он туда заходил?

– Я думаю, шо вин думал, шо это не магазин, а проход на двор мануфактуры, чи искал незаметный выход через магазин. Он же понимал, шо мы висим на хвосте и вот-вот его схватим.

– Ага, как же, схватили… Сволочи!

– Мои люди появились в переулке через три минуты, после того, как он вышел из магазина, но у переулке його вже не було.

– Куда же он за три минуты делся?

– Мы рассмотрели уси возможности. Он мог уйти через двор дома номер 10 в сторону набережной, чи через двор номер дома номер 13 в сторону Погодинской улицы.

– Допустим…

– На набережную он не выходил, это точно – там вже стоял наш пост.

– Все твои посты – говно! Продолжай…

– Шоб попасть во двор дома номер 13 ему надо было перелезть через ворота, что вин вполне мог сделать и сразу же исчезнуть из поля зрения патруля, двигавшегося по переулку.

– Ну…

– Но там е охранник. Вин ничого не бачив.

– Что?

– Вин говорит, шо никого не видел. Но он може и сбрехать, бо його уволят с работы, если он проспал. Мы проверяем этого охранника. В принципе, он мог и проспать, потому шо этими воротами почти никогда не пользуются, а дальше объект мог попасть во дворы больницы и через них выйти на Погодинскую. Но пока никаких свидетелей не выявлено.

– Дальше…

– Рассматривая вариант ухода через двор номер 10 мы обнаружили скрытые переходы из двора в соседние дворы, что могло позволить объекту уйти незамеченным нашим постом на набережной. Учитывая, что кнопка была установлена объектом аж у Краснолужского моста, он, скорее всего, так и прошел, но надежных свидетелей пока не выявлено.

– Что значит "надежных"?

– Ну, там одна бабка вроде бы видела про-ходившего через ее двор мужчину, но точно опознать она не могла, бо сидела у себя на кухне и смотрела по телевизору "Беглец-Шоу", – Полковник Пихто осмелился изобразить подобие улыбки", – и краем глаза видела, шо хто-то прошел через двор.

– М-да… Добились рейтинга… Так, значит получается, что объект находился у вас под носом с семи до двенадцати, вы обложили весь район, а его так и не видели?

– Так точно!

– Если у вас, полковник, были какие-то планы на будущее, боюсь, вам придется от них отказаться… – Адам подошел к своему столу, налил в хрустальный бокал минеральной воды из зеленой пузатой бутылки, отпил глоток, потом резко развернулся и выплеснул остатки ему в лицо, – Как охотник, ты мне не нужен! Сволочь! Быдло!! Если… Сейчас половина пятого. Через пол часа этот монстр будет где-то устанавливать кнопку. Если ты к шести часам не найдешь его, то завтра убегающим монстром будешь ты сам. Понял?

– Так точно, но боюсь, что найти его сейчас будет трудно. Его видели у Краснолужского моста, где он ставил кнопку. Там свидетеля мы нашли. Объект, видимо, украл в него рубашку, шляпу и очки. Мы знаем, как он сейчас выглядит, но пока надежный след, или направление движения от моста не установлено. Там много транспорта, в том числе, кольцевая железная дорога… Раньше мы имели сигнал сразу, а теперь вин мае два часа форы. Он мог уехать у любую сторону.

– Вот и ты, свинья, иди "у любую сторону", но чтоб к вечернему выпуску "Беглец-Шоу" нам было что рассказать и показать!

44

Сознание возвращалось, продираясь сквозь страшную головную боль. Постепенно Джон начал воспринимать чей-то разговор. Разговаривали двое мужчин. Их язык Джону не был знаком. Голоса доносились из-за спины, и Джон осторожно приоткрыл веки.

Оказалось, что он лежит поперек железной кровати армейского типа, уткнувшись лицом грязный, вонючий матрас. Его руки привязаны к железной раме, а ноги опущены вниз так, что он стоит коленями на полу. Ноги тоже были связаны.

Заметив его попытки пошевелиться, один из мужчин подошел, схватил Джона за волосы на затылке и повернул голову:

– Зивой, господина, да? – это был дворник. Он радостно засмеялся, – Это холосо, это холосо… Моя твоя узнать. Моя много деньги будет полуцать. Полиция будет звать.

Дворник показал ему первую страницу газеты с портретом. Джон попытался рвануться, освободиться от веревок, но ничего из этого не вышло. Повернув голову, он увидел рядом с дворником еще одного азиата, который тоже радостно улыбнулся:

– Здластвуй, господина, – заговорил он, – мы будем тебя холосо… потом будем полиция звать…

Джон молча продолжал бороться с веревками, но руки были прикручены намертво. Он попытался потянуть на себя кровать, но она, хоть и поддалась, оказалась довольно тяжелой: стоя на коленях со связанными ногами сдвинуть ее никак не удавалось. Азиаты тем временем перешли на свой язык и, судя по возбужденной интонации, явно о чем-то спорили. Потом один из них подошел к Джону и начал расстегивать ремень на его брюках. Потом он снял ремень и начал стаскивать брюки!

Дворник хихикал, а его более крупный приятель тяжело дышал, пытаясь совокупиться с Джоном, но у него ничего не получалось. Джон рвался и вертелся, рискуя сломать себе руки.

Насильник слез с Джона и азиаты снова начали что-то обсуждать, затем начали привязывать его правую ногу к правой ножке кровати. Закрепив правую ногу, они обмотали левую и начали притягивать левое колено к левой ножке, развязывая при этом веревки, стягивавшие до этого обе ноги, надеясь, таким образом, придать телу Джона более удобную для их целей позу.

Почувствовав ослабление веревок, стягивающих ноги, Джон подсел на левую ногу и резким рывком поднялся, таща за собою металлическую кровать!

Не останавливая движения, он развернулся и ударом кроватной спинки в голову уложил дворника. Вторым разворотом Джон попытался так же прибить и его приятеля, но тот оказался проворным и бросился вглубь подвала. Кровать, привязанная к рукам Джона, и спущенные брюки не давали возможности бросится за ним, но и он, видимо, опасался пойти на прорыв.

Установив кровать "на попа", Джон смог, вращая руками, освободить сначала одну, потом вторую, а затем и ноги от веревок.

Нагнувшись к лежащему ничком дворнику, Джон понял, что, видимо, убил его. Во всяком случае, признаков жизни тот не подавал.

Бросившись вглубь подвала, Джон заметил второго азиата, спрятавшегося за слесарным столом с обрезком арматуры в руках. "Убью!" – завизжал он, увидев Джона.

Увидев на полу множество обрезков труб и арматуры, Джон схватил подходящую железяку и бросился на негодяя. От первого удара юркий азиат увернулся, но второй настиг его спину, а третьим ударом по темени Джон добил его окончательно.

Пришло время посмотреть на часы. На часах без двух минут пять. Через две минуты кнопку надо активировать. Слава Богу, пакет с кнопками остался в кармане брюк. Где было все остальное – документы, деньги, оружие, спецсредства, – еще предстояло выяснить.

В это время дворник застонал и пошевелился. Джон поднял все тот же кусок арматуры и, как землекоп, долбящий грунт четвертой категории, ухнул им, словно ломом, по лбу лежащего на полу дворника.

Арматура, соскользнув в глазницу, прошла насквозь и гулко отозвалась ударом о цементный пол подвала.

Обильно потекла густая кровь.

17часов,4-й день.

Джон поднялся по ступенькам к входной двери, убедился, что она надежно закрыта изнутри, установил на ее внутреннюю сторону кнопку и активизировал ее с опозданием на одну минуту.

Затем Джон вернулся в подвал и принялся обдумывать свое положение.

Через два часа весь район будет взят под тотальный контроль, но время для встречи с Марией Ивановной у него пока есть. Впрочем, не надо забывать, что район, да и, скорее всего, магазин кружевниц, все еще находятся под наблюдением.

Вариантов, собственно говоря, было два: понадеяться на помощь друзей Романа и рискнуть встретиться с кружевницей, либо попытаться снова уйти в "автономное плавание".

Продержаться надо еще двое суток…

Внезапно раздались удары в запертую дверь!

ОНИ? А вдруг кнопка сработала не так, как ее перепрограммировал Николай Иванович!?

45

Госпожа Зинаида Серафимовна Монетова неутомимо следила за своим здоровьем, с юных лет вела правильный образ жизни, а потому, и в свои с 78 лет оставалась стройной и подвижной.

Вот уже пятьдесят с лишним лет она жила в престижном и, главное, насыщенном медицинскими учреждениями, районе Москвы. Здесь она с тех пор, как ей удалось удачно выйти замуж за сына известного хирурга, академика Монетова.

Они познакомились в ее родном приморском городке, куда приехал отдыхать молодой врач-ординатор, Петр Матвеевич Монетов. Зиночка была не столь уж неотразимой красавицей, сколь умелой обольстительницей. Петя Монетов пал перед незаурядным, как ему казалось, интеллектом Зиночки: она разбиралась в медицине и знала стихи великого поэта – Матвея Матюшенко!

Теперь, когда прошло так много лет и госпожа Монетова осталась одинокой, бездетной, но очень богатой вдовой, занимавшей огромную квартиру-музей на Малой Пироговской, можно было утверждать, что жизнь удалась.

Единственное, что по настоящему огорчало ее, это несовершенство окружающего ее общества. Никак не удавалось избавиться от социально вредных элементов, вносящих в столь хорошо налаженный быт элементы ненужного риска и волнения. Поэтому госпожа Монетова, как могла, всегда боролась с этими пороками. Все полицейские Хамовнического участка знали ее медленный скрипучий голос по нескольку раз в день указывающий на замеченные госпожой Монетовой несовершенства: появление подозри-тельных типов, похожих на "Братьев", неубранный с тротуара пакет от молока, в котором наверняка запрятана бомба террористов, собака, гулявшая по Девичьему скверу без намордника, отвратительные звуки, доносившиеся иногда со стороны Москва реки, странные запахи, идущие со стороны церкви Михаила Архангела – не делают ли там взрывчатку? Ничто не ускользало от ее внимания…

Каждый день, в любую погоду госпожа Монетова совершала свой моцион по Лужнецкой набережной. Вот и сегодня она прогуливалась, наслаждаясь свежим воздухом, спускавшимся со склона Воробьевых гор.

Монстра она узнала почти сразу, хоть он и напялил черные очки. Госпожа Монетова не следила за ходом "Беглец-шоу", потому что это не могло, как она считала, принести пользу ее здоровью, но в выпусках новостей и в газетах эту рожу показывали так часто, что не запомнить ее было просто невозможно.

Монстр стоял на площадке у Северной пристани. Госпожа Монетова внимательно пронаблюдала за ним и его сообщниками, запомнила номер их автомобиля и с чувством подлинного удовлетворения направилась к своему дому. "Они считают, что я выжившая из ума старая дура, – думала она, предвосхищая свой разговор с полицейскими. – Посмотрим, что они скажут на этот раз!"

46

Без четверти шесть, причем в самый неподходящий момент, зазвонил телефон экстренной связи. Секретарше господина Адама Ковалёваса пришлось прервать прелюдию и, мягко отстраняясь от начальника ответить на звонок.

Звонил полковник Пихто с "дуже срочным сообщением".

– Ладно, давай, – недовольно сказал ей Адам и взял трубку, – Ну, что у тебя? Неужели нашел нашего дорогого Ваньюшу?"

– Так точно! Поступил сигнал с Хамовнического участка. Свидетельница опознала разбойника у Северной пристани у Краснолужского моста. Вин оттуда уехал на машине.

– И где же он, полковник? Меня никогда не интересует "как" он ушел от вашего бездарного наблюдения. Меня всегда интересует только одно: координаты! Итак, я жду!

– Автомобиль найден, с водителем проведена беседа. Он показал, шо высадил разбойника у дома номер 19 по Саввинской набережной. Это произошло у 13 часов 45 минут.

– Где он!!

– Водитель пока допрашивается…

– Где разбойник, идиот!!? Водитель меня не интересует, даже если он сообщник.

– Кроме водителя в машине были еще две гражданки. Воны тоже допрашиваются. Возможность соучастия изучается, но пока никаких доказательств обнаружить не удалось. Похоже, что он случайно сел в эту машину. А воны його не узналы, бо…

– Ты что, издеваешься? Скотина! Скиф поганый! Где раз-бой-ник? Отвечай – есть координаты, или нет! Потом – все остальное!

– Докладываю! Абсолютно точных координатов пока нэма.

– Ну, я так и знал… Всех уволю!

– Данные с Хамовнического участка поступили только в 17 часов, хотя свидетельница дала им установочные данные не позднее половины третьего.

– Почему?

– Воны казалы, що то сумасшедшая старуха, которая звонит по десять раз на дню, поэтому ее сообщения идут только в итоговой сводке у конце дня.

– Сволочи! Мы им такие иски предъявим!

– Нам удалось найти еще одного свидетеля. Житель дома номер 10 по Большому Саввинскому переулку видел его, видимо, сразу после того, как он вышел из машины. Разбойник шел через двор со стороны набережной в сторону переулка. Пока других свидетелей нет, но район возможного пребывания локализован и узят под усиленное наблюдение. Скоро выйдет семичасовой сигнал, и мы уточним…

– В семь часов из твоего поганого тела душа выйдет, а не сигнал! В семь часов прямой эфир "Беглец-шоу! И тебе, Пихто, наступит полный пихтец! Понял!?

Господин Ковалёвс отключил связь и, схватив секретаршу за оба уха, резко пригнул ее к себе.

– К прибору, скотина! Всех поувольняю!

47

Джон затаился и прислушался. В дверь постучали еще раз, затем раздались призывы все на том же "азиатском" языке. Похоже, к дворнику пришли его соплеменники.

"Помяукав" между собой под дверью, они все-таки, ушли.

Джон стал осматривать подвал в поисках, прежде всего, своих документов и денег. Найти их оказалось легко: все лежало в ящике старого, некогда письменного, а теперь столярно-слесарного, стола.

Подумав, Джон осмотрел карманы убитых. Из ценного, там были, пожалуй, только "ай-ди-карты".

Дальнейший осмотр подвала не дал почти ничего: надежда найти какой-нибудь подземный выход не оправдалась.

Время неумолимо приближалось к моменту выхода сигнала в эфир, его моментальной пеленгации и обязательной зачистке всего района, хотя и сейчас он, наверняка, напичкан охотниками.

Надо любой ценой прорываться к кружевнице!

До нее всего-то метров сто, но как проскочить незамеченным?

Джон сидел в подвале, глядя на два трупа, и попусту терял время – ничего путного в голову не приходило. Вспоминая выход из двора на Биг-Саввин Лэйн, Джон понимал, что пройти этим путем до магазина и снова спросить Марию Ивановну, означало бы почти стопроцентную гибель. Его наверняка там выследят и схватят. Анализируя возможность выхода со двора в сторону набережной, Джон попадал в весьма сложное положение: во-первых, на набережной, тоже почти наверняка заметят и схватят, а, во вторых, он просто не знал, как ему с набережной добраться до кружевниц – мануфактура, кажется, не имела выхода на набережную. Джону запомнились какие-то сплошь застекленные здания в том месте набережной, куда, теоретически могла бы выходить задняя часть мануфактуры. Анализируя конфигурацию двора, Джон вспомнил, что, когда он сидел в уютном месте на лавочке, за его спиной был то ли забор, то ли какие-то приземистые хозяйственные постройки. Потом вспомнилось, как мимо прошел вот этот самый дворник в оранжевом жилете с тележкой для мусора…

Примерно в половине седьмого дверь в дворницкий подвал приоткрылась, из нее осторожно выглянула голова в косынке-бандане с какими-то иероглифами на лбу, потом появилась тележка для мусора, а за ней, в тесном оранжевом жилете с палкой в руках выплыл полусогнутой Джон. Оглянувшись в сторону выхода на Саввин-Лэйн Джон заметил там некую фигуру, вероятнее всего, являвшуюся охотником. Затем Джон переставил свою кнопку с внутренней стороны двери наружу, закрыл дверь на засов и не спеша направился вниз по дорожке, собирая окурки, пустые пакеты и прочий, накопившийся за день мусор.

Пройдя мимо своего недавнего укрытия, Джон заметил, что от основной асфальтированной дорожки вправо, в сторону забора, отделявшего двор жилого дома номер 10 от соседнего двора Кружевной мануфактуры, отходит еще одна, поуже.

Пройдя по ней до конца, Джон добрался до высокого забора, перед которым была площадка с мусорными баками. Повозившись вокруг баков, как это мог бы, в представлении Джона делать настоящий дворник, Джон забрался на один из них и заглянул в соседний двор.

Несомненно, это был двор мануфактуры: Джон видел вдалеке справа въездные ворота, проходную и тыльную сторону магазина, к которой примыкал цех кружевниц.

Захватив с собой палку с крючком на конце, Джон перемахнул через забор, и не снимая оранжевого дворницкого жилета, направился в сторону цеха, надеясь проникнуть в него через заднюю дверь: лишь бы она была открыта.

И лишь бы те, кто его сейчас видят, хоть некоторое время думали, что он – дворник, идущий через хозяйственный двор.

48

Приближаясь к задней двери, Джон размышлял – что делать, если она окажется закрытой: постучать в окно? А если она вообще никогда не открывается? Тогда ему придется выходить в переулок через проходную, потом, снова через магазин… Нет, это безнадежно.

До двери оставалось два-три метра, когда она сама открылась и на крылечко друг за дружкой вышли две женщины, и, не обращая на Джона в оранжевом дворницком жилете никакого внимания, остановились, достали сигареты и, продолжая свой разговор, закурили. Джон сказал им: "Здравствуйте, а Марь Иванну можно позвать?" Женщины, наконец, ненадолго обратили на него внимание: "Зайди сам и зови", – ответила одна из них и вернулась к своему, более важному разговору.

Джон вошел внутрь.

Двумя рядами вдоль окон стояли столики, за которыми работали кружевницы. В помещении стоял непрерывный, мелодичный звон – так постукивали друг о друга свисающие с рабочих поверхностей круглые, похожие на карандаши, деревяшечки. Кружевницы перебирали эти деревяшки, совершали какие-то манипуляции на рабочем столе, потом отбрасывали их, брали новые… Соударяясь друг с другом, сухие деревяшечки позвякивали, образуя непрерывный перезвон.

Джон подошел к ближайшей от входа кружевнице и спросил:

– Извините, вы не скажете, кто здесь Мария Ивановна. Меня просили ей передать…

– Да вот она, от меня – третья, – ответила кружевница, не прерывая своих манипуляций.

Джон посмотрел и увидел не пожилую женщину, как он представлял это заранее, а вполне молодую. Ну, если не молодую, то и не пожилую. Подойдя к ней, он вполголоса, стараясь не привлекать всеобщего внимания, сказал:

– Здравствуйте. Вы Марь Иванна?

– Да, – ответила кружевница, – это вы меня вчера спрашивали?

– Да, это был я. Я к вам от Романа Владимировича.

– Тогда возьмите вот эту урну с мусором, высыпьте все в мусорный бак у входа, потом возьмите бак и отнесите его на мусорную площадку. Это вниз направо через двор. Дойдете до площадки, оставьте там бак, а сами зайдите в котельную. Это красно-кирпичное одноэтажное здание рядом с мусорной площадкой. Там может не быть никого, а может быть дежурный. Кто бы там ни был, просто поздороваетесь и присядьте, скажем покурить.

– Я не курю, у меня и сигарет-то нет.

– Тогда попросите у тех, кто будет, закурить и все. Если будут что-то спрашивать, скажите, что ждете меня. Я пойду вслед за вами. Все. Идите.

Джон выполнил все инструкции в точности. В котельной никого не оказалось. Там было душновато и гудели двигатели. Возле входа стоял старый, продавленный диван. Только Джон уселся, как вошла Мария Ивановна.

– Идите за мной, – сказала она и направилась вдоль ржавых, давно бездействующих котлов, потом свернула налево и, по узенькому коридорчику дошла до дверцы, обитой некрашеной оцинкованной жестью. За незапертой дверью оказалась небольшая комнатка без окон, где было несколько стульев и стол. Под высоким потолком горела единственная лампочка. Из комнатки куда-то вела еще одна дверь, но она была заперта на висячий замок.

– Слава богу, – первой начала Мария Ивановна, – я уж и не надеялась, что вам удастся до меня добраться. Я давно получила от Романа известие о вас, но вы, почему-то, предпочли устроить вселенский шум, прежде чем прийти к нам. Вы хотя бы знаете, что творится вокруг нас?

– Ну, догадываюсь, – осторожно ответил Джон.

– Со вчерашнего дня по всему району непрерывно бродят шпики. Идет тотальная проверка. Вас очень внимательно ищут. Нашу продавщицу просто замучили расспросами. Между прочим, продавщица – моя племянница. Поэтому она не выдала ни вас, ни меня. Иначе все было бы, видимо, по-другому. Так что, скажите ей спасибо.

– Спасибо. И ей и вам.

– Да ладно уж, – Мария Ивановна улыбнулась, – просто делаем свое дело… Значит так. Скоро придет Игнат. Он будет дальше вами заниматься. На этом моя роль будет сыграна. Во всяком случае, пока. А там – кто знает. Сидите здесь и ждите. Он вот-вот придет. Я ему уже сказала, а мне надо возвращаться на место. Так что, до свидания. Удачи вам.

Мария Ивановна ушла и Джон, по привычке, начал обследовать окружающее пространство. В комнатке обследовать кроме запертой двери, из-за которой не доносилось никаких звуков, было нечего, и Джон решил повнимательнее осмотреть помещение бывшей котельной, но не успел: по узкому коридорчику навстречу шел высокий худой мужчина с усами. Одет он был в синий рабочий комбинезон. Он молча показал Джону рукой – возвращаемся в комнату – и Джон вернулся.

– Игнат Васильевич, – представился мужчина, можно просто Игнат.

– Джон, то есть, Иван Демидов, – вспоминая наставления Романа, поправился Джон.

– А по батюшке-то как?

– Чего?

– Ну, по отчеству вас как звать-величать?

– Да, зачем… Просто Иван, и все…

– Нет уж… Вы уж далеко не юноша. Русская традиция предписывает нам, хотя бы иногда звать друг друга по имени-отчеству. Так как зовут вашего батюшку?

– Петр… его звали…

– Так его уже в живых нет?

– Нет… Давно уже. Он молодым умер. Погиб, точнее.

– А как же он погиб?

– А он был летчиком, точнее, бортинженером. Он погиб, когда я только родился.

– Угу… Ну, что ж, светлая ему, как говорится, память, и вечный покой. Теперь давайте о вас поговорим. Кое-что я знаю от Романа, довольно много из газет и по телевидению, так что, мы можем перейти к практической стороне дела. Итак, у нас есть следующие возможности. Возможность первая: мы вас спрячем, вывезем в безопасную зону за пределы кольца военных действий. Семью вашу тоже вывезем. Одобрение нашего руководства на это получено. Вы проявили себя как настоящий боец, так что можно повоевать и на других фронтах.

– Вопросы можно?

– Да, конечно…

– Вы говорите "мы вывезем", "наше руководство"… А я пока и не знаю толком, кто это такие – "вы"?

– Так Роман, значит, не все рассказал, что ли?

– Видимо, да. И второй вопрос – где эта безопасная зона, и о каких фронтах…

– Все понятно… Извините, что перебил вас, Джон-Иван Петрович. Сейчас все расскажу. Мы – это те, кого называют "Братья", иногда "зеленые", или "лесные братья". Мы не возражаем, хотя на самом деле мы – народные силы, ведущие борьбу с антинародным режимом. Под нашим контролем продолжает оставаться значительная часть территории нашей с вами Родины. Того, что "они" называют "страна". На контролируемых нами территориях существует и промышленность, и сельское хозяйство и социальная справедливость. У нас невысокий уровень достатка, поскольку наша экономика отрезана от основных энергетических ресурсов, и, тем не менее, мы нормально живем, а не просто выживаем. У нас имеются и природные ресурсы, имеются и достойные образцы промышленной продукции, пользующиеся спросом за рубежом, так что мы хоть и не признаны никем в мире, выгода есть выгода, и с нами торгуют. Ну, вы, конечно, знаете, что мы ведем войну с регулярной армией антинародного режима. "Их" армия, прежде всего, охраняет нефте– и газодобывающие районы, ну и еще некоторые зоны, как Москва или Норильск, например. Вытеснить нас со своей земли они, в последнее время, особо и не пытаются, надеясь задушить нас экономически. Но пока мы живы, и помирать не собираемся. Кроме всего прочего, мы ведем непрерывную борьбу и в подполье, то есть на "их" территориях. Вот и я, и Роман Владимирович, и Мария – все мы и составляем часть подполья. А вам, повторяю еще раз, мы постараемся помочь следующим образом: вывезем вас и вашу семью. Будете жить и работать в не захваченных ими свободных городах, будете воевать за свою страну. Кстати, чтоб вы не волновались – с вашей семьей все в порядке. Там Роман следит круглосуточно. Если они предпримут какие-то действия против семьи, Роман сделает все, чтоб спасти их…

– Ну, по договору там должно быть все в порядке в любом случае…

– Странно, что вы еще верите в силу договора с этими подонками… Да никогда в жизни и ни при каком исходе они не дадут вам ни денег, ни свободы, а вашей семье вовек на увидать их "образцовых концлагерных поселков". Уничтожат они и вас и вашу семью.

– Ну почему вы так…

– Да потому, – спокойно продолжил Игнат, – что в их основополагающем документе, заменяющем им и Библию и Конституцию, в их знаменитой ДУПе – "Декларации Универсальных Принципов" – сказано, помимо прочего, что мерилом целесообразности является экономическая выгода, прибыль. Поэтому в вашем случае, совершенно очевидно, что их прибыль возрастет, если вас и вашу семью разобрать, например, на "запасные части" и продать органы. А раз прибыль увеличится, а издержки уменьшатся, значит только так и поступят, только такие действия и могут быть признаны, не только разумными, но и единственно моральными.

– Но договор…

– Договор элитмена с любым представителем более низких сословий может выполняться, или не выполняться, как угодно изменяться, вплоть до признания его просто никогда не существовавшим, если того пожелает элитмен. Неужели вы и этого не знали? Это же записано черным по белому в той же ДУПе?

– Честно говоря не знал, точнее, мне Роман Владимирович говорил, но я тогда не все понял… Но вы говорили, что есть и второй вариант?

– Да, есть и второй вариант… Он более сложен, но и более эффективен. Не скрою, что нам хотелось бы разыграть именно этот вариант, но выбирать вам, поскольку речь идет о риске для вашей жизни.

– Да, я, как будто, уже начал свыкаться с такой участью…

– Второй вариант заключается в том, чтобы довести, при нашей тайной и незаметной помощи, эту игру до конца. То есть выиграть и устроить из этого серьезную пропагандистскую акцию.

–Как вы себе это представляете?

– Для обсуждения всех деталей у нас с вами, как минимум, все ночь впереди… Только давайте перейдем отсюда в другое помещение.

Игнат открыл висячий замок на двери и пригласил Джона:

– Прошу, Иван Петрович! Пожалуйте в апартаменты!

Джон прошел вперед и пройдя темным коридором до следующей двери остановился. Игнат, продолжавший все это время держать дверь открытой, чтоб свет от лампочки освещал Джону путь, сказал:

– Теперь постойте там в темноте, сейчас я подойду.

Он выключил свет, воцарилась абсолютная тьма. Джон слышал, как Игнат запирает дверь, затем он подошел вплотную к Джону и сказал: "теперь эту откроем". Потом стало слышно, как отперлась и эта дверь, а вскоре загорелась и новая лампочка.

– Милости прошу, – гулко разнесся голос Игната, и Джон вошел в новое помещение.

Помещение, в котором они оказались, напоминало то ли недра гидроэлектростанции, то ли машинное отделение гигантского корабля: огромный цех, во тьму которого уходил ряд огромных то ли станков, то ли турбин.

– Здесь мы спокойно обсудим наши планы. Здесь же вы сможете и переночевать. Да и перекусить вам давно пора, – Джон заметил, что Игнат кладет на столик, освещенный единственной тусклой лампочкой, сверток с едой и бутылку с водой. Кивнув в темноту, он добавил, – а вон там и диван имеется. Присаживайтесь к столу.

49

Спустя примерно час, когда был намечен план совместных действий на предстоящие два дня, а, в случае успеха, то и на более длительный срок, Игнат сказал:

– Ну, что ж, мы обсудили почти все. Детали будем уточнять по ходу дела. Я уверен, что мы все достаточно хорошо готовы, чтоб довести дело до победного конца. Я скоро уйду. Как только придет Володя, я вас оставлю – пойду готовить все на завтра. А Володя вас выведет отсюда. Я уверен, что в ближайший час начнется тотальная зачистка района, да и мануфактуру могут прочесать основательно. Так что, лучше всего здесь не оставаться.

– А как же отсюда выйти? Ведь и так уже все обложено – муха не проскочит.

– Володя выведет вас через подземный ход. Здесь довольно много подземных ходов, в том числе, очень древних. Ведь когда-то – в 16-17 веках – здесь был Саввинский монастырь. Еще с тех времен он был связан подземными ходами с Новодевичьим монастырем, а оттуда – с Андреевским, что на другой стороне реки… Многие старинные усадьбы, которые тут существовали – Юшковых, Погодиных, Щербатовых, Милюковых – строили свои подземелья и тайные ходы. Большая часть из них засыпана, некоторые просто уничтожены в процессе строительства метро и других коммуникаций, но многое еще сохранилось.

– Но ведь о них, наверное, известно и полиции… Если уж начнут ловить, так и там посты выставят.

– Да, кое-что им известно, но мы знаем гораздо больше. Я видите ли, Иван Петрович, в какой-то мере, наследник этих земель… Моя фамилия Ганешин, а по матери я Метнер, Так вот именно Ганешины еще в 19 веке продали этот участок, где мы с вами находимся, именно Метнерам. Потом была революция, все пропало, все разбежались… Понадобилось еще почти сто лет, чтобы потомки Ганешиных и Метнеров снова встретились. В результате этой встречи родился ваш покорный слуга… Так что, хоть я и работаю рядовым инженером на этой кружевной мануфактуре, к основанию которой, кстати сказать, приложили руку и мои предки, я, все таки, не совсем уж и рядовой… Хотя, конечно, по нынешним законам все это не имеет никакого значения, да я и не высовываюсь. Об этом всем мало кто знает, – Игнат, взглянул на свои часы, служившие одновременно и средством мобильной связи, – А вот и Володя. Он, как и договаривались, подаст сигнал, когда будет рядом. Пойду открою.

Володя оказался молодым улыбчивым парнем.

– Ну и облава, – начал он прямо с порога, – пора сматываться, Игнат. Они уже на нашей территории. Я вообще пока прошел на мануфактуру, раз пять предъявлял "ай-ди-кард". Трясут буквально всех.

– Мы этого ожидали, – ответил Игнат, – Вот, знакомьтесь… Проводишь Ивана в Новодевичий. Он там в подземелье останется до обеда, а ты уйдешь часов в шесть, чтобы выставить кнопку в условном месте. Иван тебе все расскажет. А к обеду я сам подойду. Ну, все, удачи вам. Шагать тут еще довольно долго, а ночь коротка. Прощайте.

Игнат ушел. Володя, выключив единственную лампочку, сказал:

– Ты, значит, так. Держись пока за мой пояс. Через цех пойдем с фонариком. Вот и тебе фонарик, но ты его пока не зажигай. Он еще понадобится. Вот тебе рукавицы, брезентовый бушлат и подкасник – все одень обязательно. Иначе поранишься. Обувь у тебя, конечно, не самая подходящая, но пока сойдет. Пол здесь, в цеху, ровный, так что топай спокойно. Потом уже, когда подойдем, я тебя буду предупреждать.

Некоторое время они шли по цеху, проходя мимо исполинских сооружений непонятного Джону назначения. Наконец, они остановились возле цилиндрической поржавевшей емкости, к поверхности которой были приварены скобы. Володя посветил наверх и сказал:

– Сейчас туда поднимемся, потом внутрь зайдем.

– А что это за штуковина?

– Да это был чан красильный. Тут когда-то красильня была, – ответил он и полез наверх.

Отраженного и рассеянного света хватало, чтоб хвататься за скобы и лезть за Володей. Потом Володя остановился, посветил вниз, слегка ослепив Джона, и сказал:

– Теперь вниз внутрь пойдем. Здесь на внутренней поверхности тоже есть скобы.

Он перевалил через край, и вместе с его исчезновением наступила полная тьма. Джон на ощупь добрался до конца и, заглянув внутрь чана, в рассеянном свете фонаря увидел Володю, спускающегося вниз по ржавым скобам. Джон последовал за ним.

Добравшись до конца, они остановились. Дно было воронкообразным, а в центре зияло довольно широкое отверстие.

– Вот туда мы и пойдем, – сказал, улыбаясь, Володя, – Давно я тут не был… Правда теперь уже ступенек не будет.

Подойдя к отверстию, Володя посветил вниз:

– Смотри, здесь примерно полтора метра, потом поворот. Повторяй за мной.

Володя сел на край отверстия, свесив ноги, потом повернулся на живот и, упираясь руками за края отверстия, спустился вниз. Остановившись, он сказал:

– Теперь тут надо будет метра четыре, или пять на спине ногами вперед спускаться. Сможешь?

– Попробую, – ответил Джон.

– Да тут легко… Тут уклон сильный. Смотри, чтоб ржавчина в глаза не насыпалась. Ну, я пошел.

Володя исчез в трубе. Джон, ухватившись за край, легко спустился в сливную трубу и, наклонившись, увидел силуэт Володи, освещавшего путь своим фонариком, прижав его подбородком. Диаметр стальной ржавой трубы был достаточно велик, и Джон легко справился со спуском, стараясь поменьше вдыхать взбаламученную пыль ржавчины.. Володя уже ждал его сидя на корточках в углу кубической камеры.

– Ну, вот, здесь начало пути. Смотри: туда идет труба – это сливной сток. Он ведет прямо в реку. А вот эта стена была замурована. Мы ее вскрыли и сделали вот эту дверь, – он высветил лучом фонаря черный прямоугольник на стене, – нам туда. Иди за мной и свети себе под ноги. Там в начале небольшой завал. Потом будет нормально, а потом опять завал… Ну, с Богом!

В начале ход был неудобным: низким, узким и, действительно заваленным камнями. Через некоторое время Джон почувствовал, что все изменилось: пол стал ровным, да и идти можно было во весь рост.

– Вот мы и в галерее, – сказал Володя, – ей, наверное, лет пятьсот. Или шестьсот. Я точно не знаю. Смотри, как раньше делали: кирпичик к кирпичику, на извести. А посмотри как своды выложены!

Джон продолжал молча шагать за Володей, вспоминая свои недавние "путешествия" по другому подземному ходу. Внутреннее напряжение у него не проходило. Он как-то не мог поверить, что про этот ход никто, кроме Володи с Игнатом не знает. Время от времени он оборачивался назад и освещал фонарем пройденный путь. Но пока ничего подозрительного ни сзади, ни спереди не было. По дороге встретилось лишь два ответвления. Одно было совсем коротким и, видимо, полностью засыпанным. Про него Володя сказал, что давно собирается там покопаться, но все руки не доходят. Второе уходило куда-то налево и выглядело, на взгляд Джона, таким же древним.

– Там метров через сто все замуровано. Забетонировано. Я думаю, что там когда-то был выход в Погодинскую усадьбу. Теперь там кругом одни больницы и институты. Они, наверное, и заделали проход. Тут впереди еще будут такие галереи. Я их все знаю. Не боись.

Все произошло совсем не так, как напряженно пытался себе представить Джон.

Только Володя начал ему говорить, что вот мол, еще одно ответвление, ведущее к реке, как вдруг он неожиданно ойкнул и умолк, падая ничком. Джон успел заметить в свете своего фонаря, как кто-то бросился из этого самого ответвления, но среагировать не успел и рухнул, оглушенный сильным ударом по голове.

50

"М-да, если б не эта отвязная Люся Сорк, вечерний выпуск принес бы одни убытки… Надо признать, что хоть она и страшна как смертный грех, но свое дело знает. Пипл заводит с пол оборота! Мы давным-давно потеряли этого гада из виду, а ей удалось убедить народ, что сегодня ночью монстр будет пойман. На поимку до 12 часов ночи поставило почти 10 миллионов идиотов! Это, кажется, рекорд… Надо, конечно, признать, что демонстрация обезображенных трупов "мирных тружеников метлы" всколыхнула всю азиатскую диаспору… Конечно, это тоже сыграло свою роль. Но и эта старая крыса Сорк умело все обыграла… Высокий класс! Ничего не скажешь. Не то, что этот жирный боров" – размышлял господин Ковалёвс, глядя на входящего с докладом полковника Пихто.

– Разрешите доложить?

– Доложи, доложи, посмотрим, что ты нам доложишь…

– Докладываю. Семичасовой сигнал вышел с дверей у дворницкий подвал дома номер 10 по улице Биг-Саввин Лэйн – Большой Саввинский переулок.

– Да что вы говорите, полковник! Какая удача! Ведь именно этот дом и все окрестности находились под вашим непрерывным наблюдением. Только вы, с вашим незаурядным умом могли так безупречно выбрать позицию! – издевательским тоном прореагировал Адам, – Расскажите же мне скорее, что говорит задержанный вами монстр? Могу ли я его немедленно увидеть?

– Никак нет, господин Президент!

– Что так? Он отдыхает, и велел не беспокоить?

– Никак нет! Вин ще не пойман.

– Ах! Не может быть! Я вам не верю, шалун вы эдакий! Вы никак не могли его не поймать – вы же сами прошлый раз говорили, что весь район поголовно находится под вашим тотальным контролем. Что же на этот раз произошло, ты, гандон штопаный!

– Вин переоделся у китайца, чи корейца, – я точно не разбираюсь у азиатах, – и, под видом дворника покинул подвал примерно у пол седьмого. Потом, как мы теперь понимаем, он достиг забора, где стоят мусорные баки, поэтому ни у кого не вызвал подозрений. Затем он преодолел препятствие в виде забора, отделяющего территорию двора от территории Товарищества кружевных мануфактур. Начиная с семи часов в действие вступил план тотального контроля. Идет проверка документов у всех поголовно. Проверяются все работники мануфактуры, идет обыск по всем помещениям. Свидетели е. Одна работница видела, как дворник проходил через двор, другие видели, как он забрал мусор в цехе кружевниц и отнес его к мусоросборникам у нижней части двора мануфактуры. Одна работница подозревается в сообщничестве с разбойником. На то, що она разговаривала с этим дворником, указала другая работница, но остальные это отрицают. Там почти двадцать баб – вы можете себе представить, як воны будут грызться друг с другом. Но подозреваемая задержана и проверяется специальными службами. Других следов пребывания разбойника пока не обнаружено. Сейчас в нас начало девьятого. Обыск продолжается.

– Мог он незамеченным выйти за пределы мануфактуры?

– У принципе, мог. Он мог перелезть через задние ворота рядом с мусорной площадкой. Тогда он попал бы во внутренний двор офиса компании "Гамма Глобал". Но там е видеонаблюдение. Мы проверили – на видеокамерах ничего не записано. То есть записано, но никого там не було видно.

– Так… Еще куда он мог скрыться?

– Ну, там ще много старых, заброшенных производственных помещений, оставшихся ще со времен, как мне сказали, ситцевой фабрики Гюбнера, що когда-то была на этом месте… Ну, кроме того, там, як и везде, е канализация, сточные трубы и все такое. Это тоже сейчас проверяется.

– М-да… Все-таки, от тебя пора избавляться… Упустить разбойника из-за того, что он переоделся во вьетнамца?! Это, полковник Пихто, полный и окончательный пихтец. Пошел вон, гнида…

51

День Пятый:

ЧЕТВЕРГ

9часов25минут.

Джон сначала услышал негромкую приятную музыку, потом осторожно открыл глаза. Он находился в красивой овальной комнате с занавешенными окнами, элегантными бра в проемах между ними, красивым плафоном под потолком. Сам он был привязан ремнями к креслу-кровати, покрытому простыней поверх черной кожи. Кресло было, видимо, какого-то специального назначения, поскольку правый подлокотник представлял собой пульт управления со множеством кнопок и дисплеем.

Судя по яркому свету, пробивавшемуся сквозь белоснежные занавески, за пределами помещения было светло.

Помимо музыки раздававшейся из динамиков, встроенных в стену, доносился гул каких-то двигателей, или насосов. Кроме Джона в помещении никого не было. Стояло еще два очень красивых кресла и большой аудиовидеоцентр с экраном метра в два шириной.

Ремни обхватывали Джона надежно и плотно, не давая ни малейшей возможности пошевелиться. Запрокинув голову, Джон увидел верхнюю часть стены с дверью и круглыми часами над ней.

На часах было почти половина десятого!

Ну, вот и все… Игра проиграна…

"Что же будет теперь? Как там было записано в контракте? Или контракту, и, правда, нельзя верить? Да что уж теперь гадать. Как будет, так и будет. Все. Жизнь одна, и смерть, к счастью, тоже одна. Днем раньше, днем позже – какая разница? Зато концовка, что бы там ни было, удалась! Столько, сколько я узнал и увидел за эти несколько дней, я не узнал и не увидел за всю предыдущую жизнь… Лишь бы с детьми ничего плохого не стряслось. В общем, если они выполнят условия договора, мне можно только радоваться… А если "зеленые ребята" правы, тогда, быть может, Роман успеет помочь…"

Дверь раскрылась и в комнату вошли двое: женщина в белом халате и накрахмаленной заколке на голове – вроде, как медсестра, – и толстый гигант в шелковом халате на голое тело и пляжных шлепанцах. Гигант улыбался сквозь густую черную бороду, сливавшуюся с волосатой грудью:

– Вот и проснулся наш герой! Теперь ничего не бойся… С тобой я! Меня зовут Джгава Мерия, но друзья называют меня просто Мэр. Если мы станем друзьями, ты тоже будешь звать меня Мэр. Ну, говори, как ты себя чувствуешь?

– Где я? – с трудом проговорил Джон.

– Ты еврей, да? Почему на вопрос отвечаешь вопросом? Я спросил "как ты себя чувствуешь, дорогой?" А ты спрашиваешь "где я?". Ты у меня на яхте, вот ты где. На, посмотри.

Толстяк подошел к одному из окон и отодвинул занавеску:

– Вот. Это Москва. Мы стоим в красивом месте. Называется Москва-Сити. Видишь эти небоскребы? Красиво, да? Утреннее солнце…

Медсестра в это время осторожно осматривала голову, причиняя Джону терпимые, но, все-таки боли. Похоже, голова его здорово разбита.

– Что с головой, – спросил Джон.

– Давай, говори гостю, что с головой, – приказал толстяк.

– Кости целы. А раны мягких тканей и кожи скоро заживут. Тошноту чувствуете? – спросила медсестра.

– Нет. Голова болит, и пить хочется.

– Дай пить ему. Дай. Пусть он пьет. Ему надо пить. Дай ему, – сказал толстый, подходя к Джону вплотную. От него исходил запах одеколона и табака.

Медсестра поднесла к губам стакан воды, а когда Джон с трудом приподнимая голову, попытался попить, толстяк сказал:

– Слушай! Отвяжи ему одну руку. Смотри, как он мучается – пить не может совсем.

Медсестра отстегнула один из ремней и Джон смог взять стакан левой рукой.

– Так хорошо, да? Лучше так, да? – спросил толстяк, и Джон промычал:

– Угу.

– Молодец. Ты вообще молодец и герой, да? Ты пей, а я тебе все расскажу, а то ты ничего понимать не будешь. Мы тебя спасли, да? Я тебя спас. Я – директор по безопасности и развитию компании "Отелло". Ты, наверное, знаешь. Президент и владелец компании знаменитый Амука Ателия – мой родной дядя, да? Мы занимаемся играми. Те, с которыми у тебя договор – компания "Астрал Гейм" – наши конкуренты. Если им хорошо, – нам плохо. Они на тебе большие деньги заработают. Такие большие деньги, что меня они просто убьют. Уничтожат, да?

– За что? Почему?

– А-а-а… Ты не понимаешь… Это конкуренция. Или мы их, или они нас. Поэтому я тебя искал с самого начала. У меня есть свои люди везде, да? Еще когда тебя начали готовить, я за тобой следил. Много людей я нанимал, чтоб за тобой следить, но ты ушел. И от них ты ушел, и от меня ушел. Но они бы тебя, все равно, поймали бы и убили, да? Они нечестные, я это знаю. Им очень выгодно тебя поймать и убить. А я хочу им все испортить. Понял, наконец?

– Не совсем…

– Вах! Что ты не понял? Я тебя нашел, я тебя спасал, я тебя лечил, я твой друг… Мы теперь вместе будем играть против "Астрал Гейм". Ну, понял, да?

– Понял, только мы уже проиграли. Кнопку надо было установить в семь часов утра.

– Вах! Обижаешь! Мы кнопку уже установили. Мы ее так хорошо установили… Ты будешь очень доволен, как мы ее установили. Ну, что, договорились, да?

– Что я должен делать?

– Ничего. Лежи, отдыхай, смотри телевизор… Можешь поиграть в тотализатор – много денег заработаешь, да? Ты будешь знать ответ, а все остальные не будут. Вот вчера вечером, например, 10 миллионов человек поставили кучу денег на то, что тебя поймают до 12 часов. И что?

– Я не знаю…

– Вах! Как не знаю?! Ты здесь, да? Значит тебя не поймали, да?

– Да.

– Значит все их деньги достались организаторам, понял, да?

– Понял. Значит, вы меня им сдадите в удобное, назначенное вами время и заработаете кучу денег, как отгадавшие точный результат. Так?

– Вах! Глупый совсем! Мне эти копейки не надо. Мне надо "Астрал Гейм" о-пус-тить! Понял, да? 10 миллионов идиотов поверили, что тебя поймают в 12 часов, в то время как они тебя вообще потеряли! Им нечего было показать, а 10 миллионов идиотов отдали свои деньги просто так! Мне надо сделать так, чтоб им перестали верить! Вот главная задача! Я им буду клеить твои кнопки на дверь их офиса, на лоб, на нос, на жопу, – а они не смогут ловить тебя… Ты понял? Им никто не будет верить. Все уйдут с тотализатора… А мы еще дадим по независимому каналу интервью с тобой…Мы их уличим в обмане и мошенничестве…. Мы покажем, как они запрограммировали твои кнопки – я все знаю, я все продумал… Я их уничтожу!!! Мэр будет хозяином игр. Я насрал на этот "Астрал Гейм"!

Джгава Мерия завелся и размахивал руками, показывая, как он уничтожит "Астрал Гейм".

– Знаешь где твоя кнопка, да? Прямо у ворот той мануфактуры. Там круглосуточно стоит их патруль, они всех подряд проверяют. А я послал одного своего человека, он поставил кнопку прямо у них под носом. А еще я туда послал телевизионщиков. Там и так были телевизионщики, но другие… Я еще своих послал, потом этот "Эйша Москоу" канал послал… Это азиатский канал, они после того, как ты этих двух пидоров убил совсем злые стали… Вот смотри, да?

Джгава включил телевизор. По всем каналам шла прямая трансляция из Большого Саввинского переулка от ворот "Мастерских Товарищества кружевных мануфактур в Хамовниках". По одному из каналов человечек с внешностью гоминоида из фильмов о пришельцах, плохо выговаривая буквы истерически орал: "Целовек-неведимка! Целовек-неведимка! Монстг пгосол сквозь когдон незамеценным! Полиция бессильна! Поцему молцит пгезидент?! До каких пог добгопогядосные г-газдане долзны подвег-гаться уг-гозе? Не гади ли назывы иг-говой импегии "Астгал Гейм" убивают мигных г-газдан? Не луцсе ли миллиагды, загаботанные на тотализатоге, потгатить на богьбу с "Бгатьями"? Кому выгоден этот кошмаг? – "Бгатьям" и "Астгал Гейм"! Нам с вами это не нузно!"

– Это мой человечек… Ну, как он их полощет? Молодец… Буль-терьер… Мертвая хватка, да? И это только начало… Тотализатор уже упал… Вот, смотри, – и господин Мерия переключил на другой канал. Там на экране были какие-то графики и таблицы цифр, – и это только начало! Начало конца "Астрал Гейм"!

– А как вы меня нашли?

– А-а-а… Наконец-то ты задал хороший вопрос… Я же тебе говорю: мы следим за каждым твоим шагом с самого начала. Несколько раз ты ускользал и от нас, но когда ты оказался в районе Саввинского, а затем перебрался на территорию этих мастерских, мы просто заблокировали все возможные выходы… Мы ведь снимаем и твои сигналы с кнопок, есть у нас информаторы и в "Астрал Гейм"… Причем мы, в отличие от "Астрал Гейм" и полиции, знаем и про подземные выходы. Мы поставили катер напротив Саввинской набережной, а своих людей запустили повсюду, в том числе и в подземные переходы. Там вас, наконец, и дождались. А про твои контакты с ССРовцами нам давно известно. И про этого Николая Ивановича, и про друзей его… Поэтому мне сразу, как только мы узнали, что ты заходил в магазин, а потом начал крутиться вокруг этого района, стало ясно, что там тебе дали явку. Мы и там, в мастерских, между прочим, успели информатора завести… Ну, а тот, который тебя вел по подземелью, он тоже здесь, у нас… Пусть побудет здесь, расскажет нам что-нибудь… Мы любую информацию собираем. Политика нас не интересует, а информация о политике очень интересует… И про "Братьев" нам надо знать, и про террористов надо знать… Нам все надо знать. Это бизнес, да?

52

Володя очнулся еще в подземелье, когда его уже связали, а Джона только связывали. Нападавших было четверо. При свете фонаря видно было плохо, но Володе показалось, что они были в черных гидрокостюмах. Володя решил сделать вид, что он без сознания и подглядывал осторожно, сквозь опущенные ресницы. В темноте этого они не должны были обнаружить. Он заметил, что Джону сразу сделали укол, а его, вроде бы, только связали. Потом их волокли по подземному ходу. Он знал, что это ответвление выходит в Москву реку, причем практически на уровне воды, или даже ниже.

Так и оказалось – выход в реку был более чем наполовину затоплен. На расстоянии нескольких метров от гранитного берега и выходного отверстия Володя заметил борт корабля. Потом Джона, а затем и его поместили в гибкие пластиковые мешки, наглухо, практически герметично застегивающиеся на молнию, затем, как предположил Володя, его, а, значит, и Джона, подцепили канатами и резко потащили под воду.

Быстрое движение под водой продолжалось менее минуты. Володя не успел испугаться, что воздуха в мешке не хватит, и он задохнется. Вскоре он почувствовал, как его перевернули вверх ногами, и пузырь воздуха внутри мешка ушел к ногам, а голова и лицо оказались плотно спеленатыми – он начал задыхаться! Но почти тут же он почувствовал, что за пределами мешка уже нет обжимающей его воды, а потом и молния расстегнулась. Они оказались в трюме корабля, снабженного специальным колодцем, через который их и втянули внутрь.

Джона сразу куда-то унесли, а к Володе подошел человек в гидрокостюме, несколько раз шлепнул его по щекам и сказал: "С этим все в порядке. Заприте его в каюте механика".

В каюте его бросили на пол – в узкое пространство между перегородкой и койкой механика. Скрутили его так, что связанные руки примотали к низу живота. Далее веревка обматывала ноги: бедра, колени, голени. Все заканчивалось морским узлом на лодыжках. Володя вскоре обнаружил, что он может сгибаться, потом ему удалось сесть, прислоняясь спиной к койке механика, а ноги так согнуть в коленках, что "хитрый" морской узел оказался совсем рядом. Благодаря Бога за то, что дал ему худые ноги и тощие бедра, Володя пропихнул обе руки между ногами и дотянулся-таки до узла!

Освободившись от веревок, Володя неза-медлительно открыл иллюминатор и, стараясь не издавать лишних всплесков, нырнул в реку, оказавшись где-то между мостами "Метро" и "Новоарбатским".

Катер ушел вверх по течению, а Володя, опасаясь быть замеченным, отдался на волю потока и, стараясь плыть под водой, подгребал в сторону правого берега, пока, наконец, не добрался до гранитной набережной вблизи Бородинского моста.

Небо уже посветлело: ночь близилась к утру.

53

Джона хорошо покормили, но пока не отвязали. В присутствии охранника-мордоворота ему отвязали только обе руки, чтоб он смог позавтракать, но как только выяснилось, что Володя сбежал, руки снова пристегнули.

Джгава вбежал взбешенный:

– Послушай, да? Твой напарник убежал. Говори нам, кто он такой! Зачем он убежал? Давай, хорошо все нам говори, да? Иначе дружба нет!

Джон обрадовался, узнав, что Володе удалось сбежать, и, видимо, не сумел скрыть своей радости.

– Вах! Ты зачем улыбаешься? А? Я с ним, как с братом, а он улыбается! Ты сейчас пожалеешь, что не умер в роддоме! Кенто! – позвал охранника Джгава, – Кенто, сделай ему больно, пожалуйста… Но не убивай. Пока.

Мрачный, заросший шерстью Кенто молча подошел к Джону, небрежно протянул руку и резко сдавил двумя пальцами хрящевую перегородку, отделяющую левую ноздрю от правой. Джон вскрикнул.

– Вах! Хорошо… Это больно Кенто, да? Молодец! Слушай, ты, – обратился он к Джону, – те же не дурак, да? Он тебя будет мучить, ты будешь кричать, и плакать, а потом умрешь от боли… Тебе это надо, да? Ну, говори?

– Что говорить? – ответил Джон, слизывая языком кровь, струйкой текущую по верхней губе.

– Кто этот, что был с тобой?

– Да я его совсем не знаю…

– Кенто! Он врет. Не может быть, чтоб он сам нашел этот подземный ход… Говори, кто тебе помогал, иначе мы не будем друзьями. Кенто, сделай ему еще раз больно.

– Подожди… – Джон начал лихорадочно придумывать легенду, – Я тебе все расскажу… Зачем мне что-то скрывать, а? Я все равно в твоей власти. Или они меня убьют, или ты меня спасешь – я правильно все понимаю?

– Конечно правильно! Молодец. Или они тебя убьют, или я тебя убью, или мы будем друзьями и я тебя не убью, да?

– Да, я хочу, чтоб мы были друзьями, – у Джона уже стала складываться хорошая, как ему казалась, версия, – Значит, так… Этого парня, который меня вел я действительно почти не знаю. Зовут его Володя. Мне помогали люди из тайной организации "ССР". Еще в самом начале, когда я случайно познакомился с одним стариком-авиаконструктором, они стали мне помогать. Я не знаю точно, что это за организация, но, мне кажется, что они ведут борьбу с правительством.

– Так, так, продолжай… Молодец. Кенто, пока не делай ему больно… Пусть он расскажет, как он попал в эти мастерские, кто его направил, кто его там ждал.

– Направил меня другой член этой организации. Зовут его Сергей. К Сергею меня направил этот авиаконструктор – Николай Иванович. А Сергей меня спрятал в одной квартире, откуда мне пришлось бежать.

– Стой! Какая квартира, скажи. Кенто – послушай, что он скажет.

– Ну, квартира в жилом доме рядом с зоопарком… Я там переночевал, а утром Сергей за мной заехал. Он должен был меня куда-то отвезти, в какое-то безопасное место. Но дом окружили, и мне пришлось бежать, а Сергей там остался, и я не знаю, где он и что с ним.

– Так, Кенто? – Кенто молча кивнул, – Ты за ним следил?

Кенто кивнул еще раз.

– Ну, ну, продолжай… А как же ты попал на этот завод, если они тебя собирались вывозить в другое место? Кто же тебя сюда направил? А?

– Так это тот же Николай Иванович, авиаконструктор… Он дал мне два адреса: один на Курской. Там со мной встретился этот самый Сергей. Второй – Кружевная мануфактура. Здесь я должен был найти Володю.

– Как ты его должен был найти.

– Да просто подойти и спросить – позовите, пожалуйста Володю. А он уже дальше мне поможет. Я так и сделал.

– У кого надо было спросить?

– Да у кого угодно. На проходной, у продавщицы в магазине…Его там все должны знать. Он там то ли механик, то ли электрик…

– Т-а-а-к… Ну, как все было, расскажи подробно.

– Ну, я спросил продавщицу в магазинчике рядом с проходной… Она сказала, что Володя будет с обеда. С двух часов дня, значит… Мне, стало быть, надо было где-то прокантоваться до двух.

– Кенто? Он правильно говорит?

Кенто одновременно слегка кивнул и слегка пожал плечами – то ли подтверждает, то ли не подтверждает, но и не отрицает.

– Ну, ладно, продолжай. Что ты делал до двух часов? Послушай Кенто, как ты его упустил… Послушай…

– Да я просто пробрался проходными дворами на Луженецкую набережную и там загорал на пляже.

– Вах! Вот как он сделал, Кенто! А ты его пропустил! Да-а-а… Ну, продолжай, продолжай…

– Ну, потом я вернулся к двум часам, но тут меня этот дворник к себе затащил и чуть не убил…

– Да, расскажи, как там все было – ты слушай, слушай Кенто.

– Ну, как… Он попросил помочь баллон тяжелый к нему в подвал затащить. Я помог. Он меня ударил по голове и оглушил. Потом связал, привязал к кровати… Потом мне удалось вырваться…

– Н-е-е-т… Ты давай подробно… По телевизору все показывали, теперь ты сам все расскажи…

– Ну, что тут рассказывать… – Джон изложил события в дворницкой, избегая некоторых деталей, но и не скрывая сути основных событий. Потом он рассказал, как ему удалось переодеться в дворницкий жилет и незаметно пробраться на территорию мануфактуры.

– Кенто! И ты мне говорил, что ты его увидел, когда он переодетым дворником перебрался на территорию мануфактуры, да? А полицейские кругом его проморгали? Да?

Кенто кивнул.

– Так, ну, давай дальше… Пробрался на территорию, дальше что было?

– Дальше… Ну, я опять стал там всех спрашивать, где найти Володю. Мне показали на здание котельной. Я туда пришел. Потом пришел и этот Володя. Он сразу сказал, что все вокруг охраняется, что меня все ищут, и что он выведет меня через подземный ход.

– Ну, а ты Кенто, говоришь, что сразу понял, что надо заблокировать подземные ходы, да?

Кенто кивнул.

–Молодец… Ты все угадал правильно… Но вот то, что этот Володя убежал, это очень плохо, Кенто. Ты не получишь денег за этот месяц, Кенто. Ты вернешь и те деньги, что получил за прошлый месяц, Кенто. Но я тебе дам шанс вернуть их обратно – если дальше все получится без ошибок. А теперь, Кенто, приведи моего сына Папуку.

Кенто ушел. Джгава сел в кресло напротив Джона и принялся рассуждать:

– Ну, допустим, этот Володя доберется до своих Эсэсэровцев… Расскажет им про нас, про корабль расскажет. И те захотят тебя спасти, или настучать в полицию, что мы прячем разбойника. А? Может такое быть?

– Я думаю, что вполне может, – ответил Джон.

– Да, и я так думаю… Придется быстро принимать меры, – тут вошел Кенто, ведя за руку невероятно толстого мальчика лет восьми.

– Папука, красавчик ты мой, – заблеял Джгава, – Как твои дела, как ты себя чувствуешь?

– На дачу хочу! – неожиданно писклявым голосом ответил мальчик, – Мне здесь надоело!

– Скоро поедем на дачу, – золотой мой… А сейчас…

– А это кто тут привязанный лежит? Это монстр?

– Нет… Это мой рабочий, я его наказываю…

– Нет, это монстр. Я его узнал! Так вы его поймали? Я хочу получить за него кучу денег! Отдай его мне!

Мальчик неожиданно ловко рванулся вперед, схватил со столика тяжелую хрустальную вазу с цветами, выплеснул и воду и цветы на пол, и, не останавливаясь, обрушил вазу на голову Джону. Кенто в последний момент успел перехватить вазу и отвести удар.

– Уйди, гад! – закричал ребенок, – Дай мне ударить его, гад!

– Сынок, Папука, подожди… Этот монстр никуда от нас не денется. Ты его пока не трогай. Мы с тобой большие деньги на нем заработаем. А мы лучше слуг сегодня будем наказывать. Вот Кенто, например. Он сегодня упустил одного преступника. Преступник от него сбежал. Из-за этого у нас могут быть проблемы. Как ты накажешь Кенто за это?

– Давай я его стукну ногой по яйцам, – обрадовался малыш.

– Давай, стукни, – ответил Джгава, – Кенто, встань, чтоб ребенку было удобно!

Кенто молча повернулся спиной, раздвинул ноги и нагнулся.

Папука подошел, проверил руками – нет ли под брюками защитного бандажа, потом прицелился и врезал носком ботинка в самое болезненное место. Кенто издал стон и рухнул на пол, валясь на бок.

–Хорошо, папа?

–Хорошо, сынок… Что теперь? Хватит?

– Нет, я еще хочу на него пописать.

– Давай, это будет правильно. Слуг всегда надо наказывать.

Папука подошел к лежащему Кенто, приспустил штаны, достал свой крошечный крантик и выдал струю прямо ему в лицо:

– Только не отворачивайся, гад, не отворачивайся! Глаза не зажмуривай, рот открой, открой рот! Скотина!

54

После того как, говоря словами госпожи Поц, "Сэм израсходован на растопку моего внутреннего камина", дело розыска разбойника застопорилось, и Дуне пришлось искать контакты с новыми людьми. Деньги могут все, поэтому уже сегодня к ней привели самого осведомленного человека: руководителя группы охотников компании "Астрал Гейм". За деньги он согласился не только давать необходимую информацию, но и прямо-таки организовать охоту персонально для Дуни.

Госпожа Поц приняла полковника в зимнем саду. Не вставая с кресла, полулежа в котором так удобно посасывать кальян, она рукой указала на скамью, стоявшую под цветущим жасмином.

– Ну? – сказала Дуня.

Полковник прокашлялся и сбивчиво начал объяснять "…причины, по которым он согласился оказать содействие Госпоже … м-м-м… такой знатной особе… в ее естественном желании эффективно участвовать в возмездии… в борьбе с этим ужасным злом… м-м-м… он готов указать на некоторые возможности… м-м-м… которые позволят…."

– Ты, пердун вонючий, – перебила его Дуня, – не теряй время… Я плачу деньги, ты делаешь работу. Все. О чем не спрашиваю – не говорить. Понял? Или ты обеспечишь мне то, что я хочу, и получишь свои деньги, или ты медленно издохнешь в выгребной яме. Понял?

– Так точно, – отрапортовал полковник Пихто, и у него зародилась очень неприятная мысль: а не поспешил ли он согласиться поставлять секретную информацию богатой заказчице?

– Ну, так где он?

– Он находится на яхте "Тетра". Яхта медленно двигается вверх по Москве реке. Сейчас она в районе Верхние Мневники. Яхта принадлежит компании "Отелло", точнее ее директору по безопасности Джгаве Мерия.

– Кто такой?

– Племянник владельца и президента компании господина Амуки Ателия. Единственный наследник.

– Что предлагаешь?

– Е два варианта. Точнее, разработано два плана. Разрешите доложить?

– Чего?

– Разрешите доложить планы?

– Ты что, мудак? Чтоб я еще отвечала на твои вопросы? Ты сапог, в который насрало двадцать пьяных солдат, вот ты кто. Никогда не смей меня о чем-либо спрашивать. Теперь говори.

– Согласно первому плану мы, не выпуская яхту из виду, следуем параллельным курсом по обоим берегам, дожидаясь, когда…

Дуня задремала, впадая в глубокий кайф, приносимый кальяном, и слова этого толстяка доносились до нее словно из другого мира. Ей уже виделись совсем другие сюжеты…

55

Размышляя над недавней сценой "наказания слуг", Джон осознал, что он пока еще, видимо, не осознает масштабов несправедливости и зла, царившего в окружающем его мире. Конечно, за последние дни он увидел и понял многое, но, явно, далеко не все. А вот раньше…

Раньше, когда он работал автомехаником и жил на Территории, жизнь не казалась ему идеальной, но, в общем, вполне приемлемо организованной. Богатые – элитмены – жили своей жизнью, о которой Джон имел довольно смутное представление. Но, главное, он не считал их каким-то злом. Он воспринимал мир таким, каким он был: элитменом надо родиться, и все. А вот юсфул-пиплом можно стать, если будешь хорошо работать и соблюдать правила. Так он и жил, и никому особо, не завидовал. Не все рассуждали так, как Джон, но явное большинство. Были, конечно, и недовольные, и завистливые. Они любили все критиковать, подбивали и Джона на подобные разговоры, но он избегал подобных вещей: рано или поздно всех болтунов выявляли и наказывали. А у Джона дела шли нормально, и жаловаться было не на что. С работниками регулярно проводил занятия "капэшник" – "корпоративный правозащитник". Он все, что надо, разъяснял, и Джону вполне хватало этой информации. "Капэшник" рассказывал и о Правительстве, и о Президенте, рассказывал о том, что, если бы не террористы, давно все жили бы как юсфул-пиплы. Рассказывал о Стране, где по лесам и болотам прячутся одичавшие "Братья". Он говорил, что эти "Братья" – уроды, то есть они – последствия экологической катастрофы. Что когда-то давно произошла то ли утечка каких-то газов, то ли взрывы отравляющих веществ, ну, короче, много людей погибло, а часть отравленных стала жертвой генетических изменений. Они и их потомки превратились в полулюдей, одичали, стали нападать на нормальных людей. Причем они размножаются со страшной скоростью. Этих уродов и называют "Братья". Их стало много и с ними пришлось вести серьезную борьбу. Эта картина мира была Джону понятна и устраивала его полностью. Так продолжалось бы и до сих пор, если бы не тот пьяный элитмен… С него начались несчастья, а вслед за несчастьями началось и познание мира.

И вот теперь, лежа связанным на корабле элитмена Джгавы Мерия, Джон наблюдал их жизнь изнутри. Он уже ясно понимал, что для элитменов все остальные люди – не люди. Это всего лишь слуги, некие функции, которые нужно в данный момент обеспечить. Не люди, а приспособления, которые можно включить, выключить, выбросить, утилизировать…

14часов,5-й день.

В салон, где продолжал лежать крепко привязанным к креслу Джон, вкатился толстый, улыбающийся Джгава:

– Вторую кнопку хорошо поставили, да? Сейчас будешь смотреть!

Джгава включил телевизор.

– Мы ее поставили знаешь куда? Вот, смотри…

На экране телевизора были видны ступеньки и вход в какое-то здание. Вход и ступени было огорожены переносным забором, вокруг которого плотной цепью стояли журналисты с телекамерами и микрофонами.

– Знаешь, да?

– Нет, не знаю, – ответил Джон.

– Вах! Это вход в офис "Астрал Гейм". Мы поставили кнопку прямо на входную дверь. Смотри. Сейчас она сработает. Сейчас без пяти минут два. Они еще ничего не знают. Мы такой шум подняли! Вах! Все телевизионщики пришли. Они ждут важных сообщений… Идиоты, да? Они не знают, что будет… А я знаю…Смотри!

В кадре появился тот самый телеведущий-гоминоид, что и в предыдущей трансляции: "Мы с вами пгисутствуем пги сенсации! Сейцас всем станет ясно, сто эта компания, сто компания "Астгал Гейм" пгактичкески банкгот! Следите только за насей камегой. Я пгизываю все телекомпании пергейти на наш канал. Только мы гасполагаем эксклюзивной инфогмацией от самого монстга! Сейцас, чегез одну минуту пгямо на васих глазах пгоизойдет падение этой обанкготивсейся никцемной контогы – "Астгал Гейм"! Только наса камега нацелена на тоцку, в котогой все и пгоизойдет. Вот он – момент истины! Вот нацало конца этой импегии мосенников и обмансциков! Сегодня в вецегнем выпуске мы сообссим подгобности, а сейцас – внимание! На цасах узе пять минут тгетьего! Вот появляется слузитель этой поганой "Астгал Гейм". В гуках у него пгибог, этот пгибог улавливает сигналы от кнопок, котогые долзен оставлять монстг. Вот он идет – смотгите нас канал, наса камега узе пол цаса не сдвигается с одной и той зе тоцки: вот она! Вот она, кнопка монстга! Смотгите все – слузитель бегет ее в гуки… Сказите, это кнопка монстга? Нет, он не хоцет отвецать на вопгосы. Он несет ее своему обанкготивсемуся гуководству… Итак, все видели, сто только нас канал, канал компании "Отелло" располагает достовегной инфогмацией, только у нас есть связь с монстгом, только на насем канале вы увидите сегодня вецегом сенсационное интегвью с самим монстгом! Не вегьте мосенникам из "Астгал Гейм"! Им никогда не поймать монстга! Он над этими олухами пгосто издевается – смотгите: он поставил кнопку пгямо на их офис! А они вам говогят, сто все под контголем, сто полиция и их охотники все вгемя идут по следу, сто монстг вот-вот будет пойман… Не вегьте им! Не вегьте компании "Астгал Гейм". Не верьте полиции гогода, котогым гуководит такой целовек!"

На экране появилось лицо усатого, худощавого, начинающего лысеть мужчины с грустным лицом.

– Ага! Получил, гад! Ты знаешь, кто это? – оживился Джгава.

– Нет, – ответил Джон.

– Это мэр нашего города… Это дорогой господин Водниц… Сволочь! Он получает деньги от "Астрал Гейм". Пора его менять… Так, посмотрим теперь на тотализатор и на биржу…

Джгава переключился на канал с цифрами и графиками.

– Ну, что тебе сказать… Все идет как надо… Тотализатор почти умер, а вот и первые признаки того, что и сама эта компания скоро умрет: смотри – вот здесь кривая пошла вниз… Это падение цены компании "Астрал Гейм". От их акций начинают избавляться… Отлично! Еще один удар, и завтра там просто не с кем будет разговаривать! – и радостный Джгава убежал, забыв выключить телевизор.

56

– Где этот негодяй?! Немедленно разыщите его и доставьте сюда, ко мне! – орал в телефон господин Ковалёвс.

Господин Президент Адам Ковалёвас только что получил серьезное предупреждение от Хозяина. Хозяином за глаза называли владельца компании господина Субайчеса. Господин Анатоль Субайчес-Третий был не просто главным акционером, он был потомственным олигархом, внуком сразу двух отцов-основателей Государства. Даже Президент компании Адам Ковалёвас видел его не чаще одного раза в год, а уж простые рядовые сотрудники и мечтать не могли хотя бы раз за всю жизнь увидеть представителя этих легендарных семей не по телевизору.

За все годы работы Адама в компании "Астрал Гейм" этот случай был первым, когда господин Субайчес сам позвонил Адаму. И вот теперь то, что сказал ему по телефону Хозяин, прокручивалось в голове Адама как бесконечная магнитофонная запись: "Если вы не сможете остановить падение акций компании "Астрал Гейм" до сегодняшнего закрытия биржи, а завтра не сможете обеспечить рост курса до отметок сегодняшней дневной сессии, вы не просто будете уволены – вы всеми доступными мне способами будете использованы для частичной компенсации понесенных компанией потерь". И повесил трубку, не дожидаясь реакции Адама.

Адаму стало страшно. Он понял, что конец его лично и его семьи будет ужаснее, чем все, что он смог до сих пор придумать для своих многочисленных жертв.

"Ну разорву я сейчас этого Пихто на кровавые кусочки, ну распилю его тупой пилой – что из того? Как я остановлю это чертово падение акций?! Как?! – бледный Адам ходил по кабинету и пытался, но не мог трясущимися руками раскурить любимую сигару, – Если я не поймаю монстра сегодня же – мне конец! А Пихто… Пихто я уничтожу в любом случае! Даже если он сумеет поймать это быдло сию секунду!"

– Мариуса ко мне! Немедленно! – рявкнул Ковалевс в телефонную трубку.

57

Продолжая оставаться привязанным к креслу, Джон, все-таки, почувствовал, что к нему стали относиться получше. Ну, прежде всего, медсестра, ослабила ремни, которыми он был пристегнут. Она даже помассировала затекшие ноги. Джона также переодели – дали свежее белье, чистую футболку и шорты, натянули носки и новые кроссовки. Кроме того, во время еды ему освободили уже обе руки. Джон предположил, что его, видимо, готовят к запланированному интервью для телевидения, хотя напрямую речь об этом не заходила.

Поскольку занавески на окнах не сдвигали, Джон не знал, где они сейчас находятся. Казалось, что яхта то ли стоит на месте, то ли очень медленно движется. Анализируя звуки, доносившиеся до Джона, он предположил, что, несколько раз то ли катер причаливал к пристани, то ли к катеру кто-то причаливал, доносились также иногда голоса то ли матросов, то ли механиков…

Джону больше всего хотелось отсюда сбежать. Он не верил Джгаве, полагая, что, использовав его в борьбе против "Астрал Гейм", он больше Джгаве не будет нужен и от него просто избавятся.

Ну, допустим, он убежит… Как только стемнеет, он, наверное, сможет освободиться от этих ремней и незаметно улизнуть. Но как найти и забрать с собой все "свои вещи": кнопки, "ай-ди-кард", оружие… Бежать без них? А есть ли смысл?

Разве что Роман и "Братья" подстрахуют – в смысле спасения жены и детей…

И вообще: что будет потом, после побега – слишком неясно. Как снова связаться с "Братьями" –тоже неясно. Значит, пока надо просто ждать. Пока пусть "игру" ведет Джгава, а там посмотрим… Если Володе удалось добраться до своих, за яхтой уже должны были бы установить наблюдение "Братья". Может, они что-нибудь придумают…

58

Семичасовой выпуск телевизионных новостей удался со всех точек зрения. По оценкам независимых экспертов к экраном телевизоров прильнуло не менее миллиарда зрителей. Телевизионщикам удалось привлечь внимание всего мира.

Страсти начали подогревать загодя.

В пять часов дали коротенький сюжет, в котором впервые появился Джон. Джон выглядел как преуспевающий бизнесмен на отдыхе. В руках он держал кнопку и, обращаясь к зрителям, говорил, что он продолжает вести игру по всем правилам и ровно за два часа до положенного срока установит и активизирует кнопку. Джон также обещал, что скоро он расскажет о мошенничестве компании "Астрал Гейм", о заключенном с нею договоре и нарушении ею правил игры. Еще Джон сказал, обращаясь к игрокам тотализатора, что их попросту обманывают, что никаких преступлений он не совершал и не является ни монстром, ни преступником…

59

В одиннадцатом часу вечера три автомобиля, идущие на большой скорости по Волоколамке из центра, свернули на пустынное Иваньковское шоссе. Достигнув крутого берега Канала, машины остановились.

Из первой вышел полковник Пихто, из последней выскочили дюжие мужики и поспешили к средней машине, из которой уже выскочил и уже открыл заднюю дверь охранник госпожи Дуни Поц.

Выйдя из машины, Дуня решительно направилась в сторону Канала, посередине которого метрах в ста впереди светился всеми иллюминаторами небольшой корабль.

– Стойте здесь и слухайте до мэнэ, – прошептал Пихто и испугался смелости, с которой он остановил саму госпожу, но Дуня промолчала, захваченная азартом, – о це та самая яхта. На борту е охрана. Ближе пока не надо подходить.

– А мой зверек где? – шепотом спросила Дуня.

– У верхнем салоне, там, где свет такой желтоватый, – ответил полковник, – Яхта вже поставлена на якорь, трошки повременим, шоб еще стемнело, и мои хлопцы незаметно поплывут. Как только обезвредят охрану, они подадут сигнал и мы тоже подплывем.

– Нет, это не интересно, – сердито прошептала Дуня, – здесь нет ни риска, ни охоты. Я поплыву с ними вместе.

– Дуже опасно, но решать, конечно, вам, – ответил Пихто, поражаясь бесстрашию этой ведьмы, – Тогда пошли у лесок – там мои хлопцы сховались.

Парк "Покровское-Стрешнево" действительно напоминал лес. Пока они углублялись, казалось, что в лесу нет ни души, но стоило им выйти на полянку, как из темноты кустарника бесшумно выплыли фигуры "охотников" и, не издав ни звука, остановились перед полковником.

– Ну, хлопцы, скоро начнем согласно плана. Но е ще одна вводная. С вами поплывет госпожа… Вот эта госпожа. Она и е главный охотник. И я поплыву. Ваша задача остается прежней, но главного охотника вы обязаны оберегать и выводить на цель, – сказал Пихто, и, обернувшись в сторону Дуни, добавил – А вам и мне надо будет для маскировки одеть гидрокостюм. Это там, у кустах.

В кустах оказался армейский джип.

– А ну, Петро, быстро обеспечь нас гидрокостюмами, – сказал Пихто, обращаясь к сидевшему в кабине, – а потом тикай отсюда, бо даме надо будет переодеться.

– Чего? – вмешалась госпожа Дуня, – Ну не-е-ет, пусть и он тут стоит, и остальные пусть здесь будут… Еще чего придумал… Лишать себя такого удовольствия?

Не дожидаясь, пока ей подадут гидрокостюм, Дуня быстро разделась догола, с нескрываемым сожалением оставив на себе тончайшие эротичные трусики. Бесстыдно массируя свои роскошные груди, она старательно вертелась из стороны в сторону, жадно пытаясь поймать взгляды охотников, однако, в лесу было, все-таки, уже слишком темно.

Вскоре в воду бесшумно спустилась первая группа охотников…

60

Джон очнулся. Внизу явно шла борьба: топот ног, выкрики и явственно различимые хлопки выстрелов из "бесшумных" пистолетов.

Может быть, это"зеленые"?

Джон стал освобождаться от ремней и, как только он это сделал, в комнату ворвался Кенто, которого Джону удалось свалить на пол, а затем и оглушить несколькими мощными ударами в голову. Пока Джон занимался Кенто, в салон с криком ввалился Джгава. Джон не успел развернуться в его сторону, как кто-то, бегущий следом, ударил Джгаву в затылок и толстый хозяин яхты рухнул на пол.

В комнату ворвалось несколько человек в гидрокостюмах. "Это охотники" – инстинктивно понял Джон, и рванулся к занавешенному окну, собираясь пробить его своим телом, но охотники оказались проворнее: оттянув на середину, они окружили салон по всему периметру, преграждая возможные пути бегства.

Один из охотников вышел вперед и, стянув с головы капюшон, встряхнул головой, распуская по плечам длинные волосы. Дуня, – а это была она, – истерически заорала, тряся пистолетом:

– Полковник, сука! Ты ж мне все обосрал, гад! Мне что, пристрелить его, как барана на бойне? Я тебе не за это плачу, гнида!

– Спокойно, госпожа Поц, – неожиданно твердо и властно заговорил полковник, стягивая со своего полного тела утомивший его гидрокостюм, – Не надо так волноваться, еще не вечер…

– Что?! Да я тебе сейчас яйца вязальным крючком расковыряю! Я тебя… – разъяренная Дуня не находила слов для проклятий, – Где моя погоня? Где мой риск? Где моя охота?

– Почикайте трошки, мабудь ще будэ, – полковник оставался спокоен, – слухайте предложение от компании "Астрал гейм".

В этот момент неожиданно ловко для своего тучного тела, с пола вскочил Джгава и выстрелил в полковника Пихто.

61

– Спасибо Мариус. Как только свяжешься с ним, подключи к разговору меня – сказал Ковалёвас и положил телефонную трубку.

Мариус был руководителем службы внутренней безопасности. Он был молчалив, скрытен, и лучше всех информирован о сотрудниках компании, ведя за ними непрерывное наблюдение. Кроме того, он был лично предан Адаму, ну, и кроме того, только Адам обладал на него, Мариуса, убийственным компроматом.

Вскоре раздался звонок. Адам приложил дополнительную трубку к уху и некоторое время молча слушал разговор:

– Пихто?

– Кто говорит?

– Судьба твоя говорит, полковник… Это Мариус.

– Допустим…

– Короче, так. Во-первых, твоя жена, дочь и внучка мною найдены и арестованы. Ты думал, что ты их надежно спрятал, но я их нашел. Адрес могу тебе для убедительности сказать: Гаврилково, улица Кленовая, дом 4… Дом принадлежит некоему господину Яворскому. Согласен с такой постановкой вопроса?

– Продолжай…

– Продолжаю, поскольку шеф нас слушает… Временно, а, может быть, и навсегда, ты вычеркнут из всех файлов, все твои счета и досье аннулированы… Тебя, короче, нет в природе. Твое положение хуже, чем у того парня, за которым ты гоняешься.

– Что тебе надо?

– Не мне, а шефу… Короче, если ты этого парня до утра не поймаешь, твоей семье, а потом и тебе – конец. Вот и все. Шеф, я правильно все доложил?

Адам кашлянул в трубку и включился в разговор:

– Да, Мариус, ты правильно доложил первую часть. Теперь доложи вторую. Нет, сначала пусть этот мудак ответит, почему он отключил свои телефоны, почему не докладывает мне о ходе поисков? А? Пихто, не слышу ответа…

– Господин Президент! Я как раз закончил очень важную часть операции и собирался вам докладывать.

– Врешь, предатель, – сдерживая себя, почти спокойно сказал Адам, – Мариус, продолжай.

– Короче, Пихто, шефу известно про твою встречу с этой дамочкой – Дуней Поц. Шефу также известно, что ты ей продался… Ну, в общем, сам дальше колись…

– Господин Президент! Це неверная трактовка событий. Я був у госпожи Дуни Поц, бо в нас с нею договор… Вы же сами это все одобрили. Я согласовывал с ней действия… Это же вам все известно.

– Да, Пихто, известно. Но мне известно и содержание вашей секретной сделки с этой дамочкой, мне известно, что ты, паскуда, знаешь, где находится монстр, мне известно, что ты нашел яхту, или катер, на котором скрывается разбойник и обещал за большие, как тебе кажется, деньги, создать для госпожи Поц особые условия! Мне известно, что ты мне не доложил о местонахождении разбойника!

– Так я ж вот и докладываю! Да, мы его обнаружили. Он на катере, то есть яхте на Канале стоит. Мы его вже окружили и я как раз собирался доложить…

– Ладно, сволочь, потом разберемся… Но помни – тебя и твоей дочери, и твоей внучки – вас всех уже теоретически не существует… На рудники отправлю, на органы разберу и продам! Твой единственный шанс – до часу ночи приволочь мне монстра. Любой ценой – понял?

62

Володя принял наблюдение за яхтой сразу после того, как она встала на якорь посередине Канала. Было еще довольно светло, и Володя отлично видел тех, кто выходил на палубу. Сообщив Игнату, что яхта встала на якорь, Володя замаскировался в густом кустарнике чуть выше по течению и стал ожидать наступления темноты. Игнат предупредил, что операцию будут проводить сегодня ночью.

Когда стало смеркаться, к Володе присоединились Саша и Лёша – боевики из группы Игната. Они сказали, что скоро прибудут и остальные, причем, основная часть будет заходить с противоположного берега.

Саша первым обратил внимание на группу "охотников", въехавших на армейском джипе в лес. Игнат приказал наблюдать за их действиями и ничем себя не выдавать до особого распоряжения. Потом он сообщил, что удалось перехватить и декодировать переговоры "охотников", и ретранслировал перехват Володе, Саше и Леше. До приезда полковника Пихто ничего особо интересного в разговорах охотников не было. Вместе с полковником приехала уже зафиксированная "главная охотница" со своими охранниками.

Игнат принял решение высадить передовой десант на яхту, но так, чтоб он там до поры до времени затаился и, по возможности, ничем себя не обнаружил. Общее количество охранников на яхте и места их расположения были уже хорошо известны. Трое специально подготовленных диверсантов-подводников бесшумно проникли на яхту и заняли заранее намеченные точки, где им удалось не обнаружить себя и замаскироваться.

Неожиданно, на противоположный берег Канала, где сосредоточились основные силы "Братьев" и куда должен был быть вывезен Джон, выкатилось несколько джипов, откуда повылезало десятка два полицейских, рассыпавшихся цепью вдоль берега. Никаких переговоров в эфире полицейские не вели ни между собой, ни с охотниками.

Таким образом, это направление оказалось отрезанным полностью. Замаскированные в воде основные силы "Братьев", ожидавшие команды Игната, теперь уже не могли двигаться в сторону яхты – их заметили бы полицейские. Поскольку сыграть на опережение не удалось, пришлось Володе, Саше и Леше последовать за группой охотников, направившейся к яхте вместе с "главной охотницей" и полковником, надеясь, что в гидрокостюмах с капюшонами их, до поры до времени, не отличат от своих.

Игнат, продолжавший руководить операцией из центра, оборудованного неподалеку – на противоположной стороне Химкинского водохра-нилища вблизи Речного вокзала. Когда им удалось перехватить разговор полковника Пихто с Президентом и Мариусом, расстановка сил начала проясняться. Стало ясно, что Пихто будет мешать Дуне пристрелить Джона, однако "зеленым", проникшим на борт, было приказано "держать Дуню под особым контролем", ибо она в сложившихся обстоятельствах была единственной, кто стремился уничтожить Джона. Всем остальным это было невыгодно.

В начавшейся схватке "охотников" с охранниками яхты, "зеленые", не обнаруживая себя, старательно стреляли и в тех, и в других. Когда основные силы нападавших и обороняющихся перебили друг друга, в верхнем салоне остались Джон, медсестра, Пихто, Дуня, Кенто, Джгава и три "охотника", вся остальная часть яхты полностью контролировалась шестью пока никем не замеченными "зелеными".

Игнат приказал продолжать держать события под контролем и не вмешиваться: надо дать противникам измотать и обескровить друг друга, тем более, что в игру вступили новые силы.

63

Выстрел Джгавы пришелся полковнику в плечо, а вот ответные выстрелы "охотников" лишили Джгаву возможности двигать руками и ногами: ему мгновенно прострелили колени, кисти обеих рук и локтевые суставы. Он орал и корчился на полу, пока один из охотников по приказу полковника не оглушил его.

– Но не убивать, – сказал Пихто, – Он еще нам понадобится. Медсестра, забинтуй все как положено. Что на судне? Их охрана еще есть?

– Нет никого шеф. Всех перебили, но и наших осталось только трое. А с этим что делать, шеф? – спросил охотник, пнув лежащего на полу Кенто, – он, кажись, того… Дохлый…

– Если дохлый, то ничего делать не надо, если живой – добить. А вот разбойника заковать в наручники и прикрепить к себе – ответил полковник и вернулся к разговору с Дуней, – Итак, компания "Астрал Гейм" имеет до вас серьезное предложение. Сейчас с вами будет говорить президент компании господин Адам Ковалёвас.

Охотник выстрелил в голову Кенто. Его тело дернулось и затихло. Двое других охотников подошли к Джону и приковали его руки к своим рукам, встав на караул с обеих сторон. Полковник включил мобильную связь.

– Господин президент, разрешите доложить, – голос полковника звенел и искрился от гордости. – Разбойник Джон Борз пойман, закован в наручники. Яхта полностью под нашим контролем. Прикажете передать трубку госпоже Поц?

Он передал телефон Дуне.

– Ну, что, суки, испортили мне охоту, да? – спросила Дуня.

Адам говорил, в чем-то убеждая Дуню.

– Я ни одному твоему слову не верю, понял? Это для кого-то ты президент, а для меня такое же говно, как и все остальные.

Адам продолжал убеждать.

– Неустойки мне мало… Предлагай что-то более существенное…

Адам еще что-то сказал.

– Ладно… Хрен с тобой. Но чтоб немедленно и с нотариусом. Давай, десять минут жду, – Дуня вернула телефон полковнику, – Сейчас твой козел приедет. Мы с ним заключим договор, и можете после этого убираться.

Подойдя к Джону, Дуня долго смотрела ему прямо в глаза, потом схватилась рукой за промежность, потрепала за гениталии и сказала:

– Хороший экземпляр… Жаль, продала я тебя…

64

Адам Ковалёвас со своей личной охраной в сопровождении спецотряда полиции прибыл на Большую Набережную. Отсюда отлично была видна яхта "Тетра". Полицейские распределились вдоль берега, а Адам оставался в автомобиле, продолжая поддерживать связь с Пихто и его охотниками. Как только Пихто доложил, что разбойник пойман, Адаму пришлось некоторое время уговаривать эту остервеневшую Дуню. Пришлось согласиться на выплату неустойки и обещать ей подписание договора по организации трех подобных охот по цене одной. А что делать? Время на исходе – если через сорок минут в эфир не выйдет сообщение, а, лучше, прямой репортаж о поимке монстра, Лондонская биржа закроется с кошмарным для "Астрал гейм" и Адама Ковалёваса лично результатом. Так что, не время экономить. Сегодня вечером можно соглашаться на все – Хозяин шутить не будет!

Адам вышел из машины, откуда он наблюдал за событиями на яхте и вокруг нее. Командир отряда – майор полиции – предложил ему надувную лодку. Адам сел в нее с двумя своими охранниками и майором и поплыл к яхте, находящейся метрах в двадцати от берега.

Поднявшись на борт с помощью охотника и своей охраны, Адам пробирался в салон, перешагивая через трупы "охотников" и матросов-охранников. Сопровождавший его раненый в плечо полковник Пихто, чувствуя свои заслуги перед компанией, говорил уверенно:

– Владелец яхты, он же племянник владельца компании "Отелло" нами также задержан. Он заперт о-тут-о – у кабине.

– Почему его не охраняют?

– Он так подстрелен, шо двинуться не сможет…

– Покажите мне его.

Пихто сам отпер дверь каюты. На койке лежал забинтованный и связанный Джгава Мерия.

– Ну, что? – обратился к нему Адам, – Обосрались, говнюки? Хотели нас разорить? Кишка тонка…

– Вы все равно издохнете! Мы вас все равно уже уничтожили и разоблачили! – прохрипел Джгава.

– Посмотрим… Скоро в эфир выйдет интересный репортаж о поимке монстра и о том, как совершению правосудия над преступником мешала компания "Отелло", заботящаяся только о личной выгоде. Может быть, мы и тебе дадим там слово… Полежи, подумай… Пошли, – обращаясь к Пихто, сказал Адам, – И, все-таки, поставь здесь одного человека.

Адам продолжил движение вперед, а Пихто аккуратно запер дверь каюты. Охотник остался караулить Джгаву.

В салоне собрались все: Адам Ковалёвас, полковник Пихто, госпожа Дуня Поц, монстр, он же Джон Борз, он же Иван Демидов, прикованные к нему два охотника, медсестра, один личный охранник Адама, наконец, майор полиции. Один охотник остался на вахте у двери каюты Джгавы, а второй личный охранник Адама дежурил на палубе, у трапа.

Президент компании "Астрал Гейм" Адам Ковалёвас, не теряя времени, обозначил план действий:

– Итак, игра окончена! Преступник пойман. Господин майор, оформите задержание. Госпожа Поц, и нам с вами надо оформить некоторые формальности. Вас, надеюсь, удовлетворит электронная форма договора?

– Где нотариус?

– В соответствии с действующим законо-дательством, функции нотариата может, в данных обстоятельствах, исполнить майор полиции. Вот текст договора, который пока я к вам добирался, подготовил мой секретариат, – Адам протянул Дуне карманный компьютер. – Насколько я знаю, они связались с вашим юристом и текст уже согласован. Это так?

– Да, текст нормальный. Ставьте вашу подпись.

Адам ввел свою электронную подпись, затем то же самое сделала Дуня.

– Ну, все… Поздравляю вас с удачной сделкой, госпожа Поц, – Адам протянул ей руку.

– Пошел ты в жопу, – ответила Дуня и вышла из салона.

– Горячая женщина… – отреагировал Адам. – Но у нас мало времени. Фред, начинай съемку.

Фред – охранник Адама, расчехлил видеокамеру и приготовился к съемке. Адам подошел к Джону и некоторое время молча смотрел ему в глаза. Потом неожиданно резко ударил левой в челюсть и тут же правой в солнечное сплетение. Джон обмяк от боли и повис на руках охотников.

– Ну, это так – выпустить пар. Снимать на видео не надо. Сейчас мы снимем задержанного маньяка-убийцу Джона Борза. Комментировать в кадре будет господин майор. Потом срочно перегоним этот материал в студию – Люсе Сорк. Все. Начали.

Охранники натянули наручники, растянув руки Джона, стоявшего на коленях. Сзади со спины зашел майор и, схватив за волосы, задрал опущенную голову все еще находящегося в нокауте Джона.

– Да, не забудьте снять и антураж – надо показать, где все это происходит. Надо снять яхту, ее название и этого толстяка. Должно быть сразу ясно, кто мешал совершению правосудия. Компания "Отелло" прекратит свое существование.

65

Отсняв материал, Адам с охранниками направились к трапу. Майор и Пихто шли за ними.

– Я сейчас прямо из джипа перегоню видеоматериал в телестудию. У нас в машине есть спутниковый канал связи, а вы пока оставайтесь здесь, на борту, – сказал Адам, – охраняйте эту скотину.

– Может, перевести его в полицию? – спросил майор. – Там, все-таки, надежнее.

– Нет, не надо, – ответил Адам, – я думаю, что Хозяин может захотеть сделать репортаж прямо с яхты, по горячим, так сказать, следам. Мы все это выясним буквально через 10 минут. Ждите.

Адам с охранниками спустился в надувную лодку и поплыл к берегу. Пихто с майором направились обратно в салон.

66

Джон пришел в себя еще в процессе съемки, когда его начали дергать за волосы и задавать вопросы. Сейчас в салоне оставался только он и два охотника, прикованные к нему наручниками. Момент был, вроде бы, благоприятный для побега, но справиться с двумя матерыми профессионалами, будучи прикованным – это, все-таки, проблематично.

Неожиданно в салон вошла Дуня Поц. Все время, пока шла съемка, она, видимо, курила где-то на палубе.

– А где все остальные говнюки? – спросила госпожа Поц, но никто ей не ответил. – Жаль, все-таки, что я тебя продала…

Дуня приближалась к Джону и лицо ее розовело. Из расстегнутого до пояса гидрокостюма выпирали мощные груди. Подойдя почти вплотную к Джону, Дуня уже часто и тяжело дышала, что предвещало возможность буйного возбуждения.

– Не подходить! – крикнул ей охотник, прикованный к правой руке Джона.

– Что ты сказал? – взвизгнула Дуня.

– Стоять! – еще резче повторил охотник и свободной рукой направил на Дуню дуло пистолета.

– Ах так, – завелась Дуня и к полной неожиданности Джона и охотников, проворно отскочила на шаг назад и, сделав резкий разворот на 360 градусов, замерла в боевой стойке, но уже с револьвером в руках, – Быдло вонючее!

Дуня сделала два абсолютно точных выстрела, и охотники рухнули, не успев воспользоваться своим оружием. Джону пришлось присесть под тяжестью их тел, повисших на наручниках.

– Теперь ты, все-таки, мой, – распаляясь все сильнее и сильнее, прохрипела Дуня, – я, все-таки, немножко в тебе покопаюсь…

Стоя на полусогнутых ногах, Джон попытался ударить Дуню ногой в голову, но она оказалась готова и к этому: заблокировав удар рукой, она тут же захватила ногу Джона и резким рывком опрокинула его навзничь. Джон успел заметить в ее руке нож, когда она, не теряя темпа, бросилась на лежащего. Джону удалось схватить ее за запястье, предотвращая удар ножом, но сила, с которой эта обезумевшая женщина давила на его руку, стараясь приблизить лезвие к горлу, поразила Джона!

Он чувствовал, что долго ему не выстоять – это была не женщина, а сам дьявол! Из последних сил удерживая ее руку с ножом, Джон отчаянно отбивал ее тело ногами, пытаясь хотя бы вывернуться на бок, но Дуня извивалась, била его коленом в промежность, продолжая неумолимо приближаться стальным лезвием к горлу.

Дуня обмякла неожиданно. Внезапно ее голова упала Джону на грудь, и он увидел полковника Пихто с пистолетом в руке, стоящего в дверях салона.

– Вот курва, – сказал он, подходя поближе, – чуть не испоганила усэ…

Джон почувствовал, как из Дуниной головы обильно потекла кровь, ее рука разжалась, нож выпал и Джон смог, наконец, вывернуться из-под ее горячего тела, оставаясь, по-прежнему, прикованным к трупам двух охотников.

– Ось, дывысь, майор, що вона тут напрацювала! От курва!

– Что же делать, полковник? – спросил майор.

– А ничого… Хай так и лежать усэ. По крайней мере, вин точно не убежит с двума трупамы на руках. Тильки оружие надо подальше сховать.

И полковник подобрал валяющиеся на полу пистолеты и нож. Потом он сел на стул, поставив его так, чтоб видеть и Джона, окруженного трупами, и вход в салон. Майор уселся в кресло и, непрерывно глядя на Джона, положил пистолет на колени.

67

Люди в камуфляжной форме и черных масках ворвались в салон одновременно "со всех сторон". Проломив, или открыв окна, часть из них выпорхнула из-за занавесок, а один кувыркаясь по полу вкатился через дверь. Полковник успел произвести в него выстрел, но не попал, а майор не успел даже сжать револьвер в руке.

"Черные маски" мгновенно обезоружили обоих и, заломив им руки за спину, приковали наручниками друг к другу.

После этого в комнату на инвалидной коляске, сопровождаемый еще одной "черной маской", въехал перебинтованный Джгава. За ними вошла медсестра и сразу же направилась к Джону.

– Не ждали, да? – прорычал Джгава. – Ну, так вы еще узнаете! Сейчас вам будет такое кино…

Тем временем, две "черные маски" деловито выволокли "лишние" трупы на палубу, освободив Джона от одних наручников, но тут же надев на него другие: к нему приковался теперь новый охранник. На этот раз только один. Затем они усадили полковника и майора на пол спина к спине, собрали оружие, расставили разбросанные стулья… Казалось вот-вот, и они начнут мыть полы или вытирать пыль, но тут в салон пятясь вошла еще одна "черная маска", тянувшая за шкирку связанного господина Адама Ковалёваса с заклеенным ртом. Господин Ковалёвас, видимо, был оглушен: глаза его были закрыты, руки безвольно тащились по полу.

–Вот сюда его, прислони его к стенке, – сказал Джгава, – пусть тут сидит, да? Пленку забрали?

– Угу, – промычало из под черной маски.

– Вот и слава Богу! – обрадовался Джгава, – сейчас мы будем делать новый репортаж для наших дорогих телезрителей. Хорошо, да? Я тебя спрашиваю, президент этой преступной "Насрал Гейм"! Отклейте ему рот! Приведите в чувство!

– Что ты наделал, козел! – открыв глаза заговорил, сплевывая кровавую слюну, Адам Ковалёвас, – Ты даже представить себе не можешь, что ты наделал… Ты думаешь, что победишь в конкурентной борьбе? Наивный дурачок… Будет такой взрыв, что в нем погибнет и твоя компания и много, много других. Остановись, пока не поздно! У тебя еще есть шанс спасти и себя и меня, и весь этот бизнес… То, что ты задумал, погубит все…

– Заткнись! Не тебе меня учить, да? О себе подумай, да? Мы сейчас дадим репортаж обо всем этом… В эфир выйдет разоблачительный материал, да? Ты все подтвердишь, тогда дадим тебе шанс, понял? Ты подтвердишь, что это за игра. Грязная игра. Что этот Джон в самом начале не был преступником. Ты скажешь, что Джон ведет игру по всем правилам. Если до завтра Джона не смогут ваши охотники поймать, "Астрал Гейм" должна будет выплатить Джону миллион. Но мы его поймали. Мы, а не вы. И мы выполнили свой гражданский долг. Может быть, мы скажем, что игра и этот Джон стали опасными. По вашей вине, да? Но он играл честно. Мы покажем вот эти сигнальные кнопки, которые он честно выставлял… Ты подтвердишь, что вы их нечестно запрограммировали, да? Но, может быть, теперь эта грязная игра будет остановлена. Мы еще подумаем. Все жертвы – на совести организаторов игры и их пособников. Слышишь, майор? У тебя тоже будет свой шанс… Ты скажешь, что Джона объявили якобы сбежавшим преступником, и сделано это для нагнетания страстей – этого нет в договоре! Это грязный трюк "Астрал Гейм". Ты скажешь, что ты майор продажной полиции города, а мэр города получает взятки от "Астрал гейм" и подыгрывает им в их преступной игре… Вот текст договора, который подписал этот несчастный Джон. Мы его имеем в подлиннике, нотариально заверенный. Мы его передадим для прессы…

– Пихто, сука! – истерически заорал Ковалёвас, пытаясь ударить полковника ногами, – Откуда взялись все эти охранники? Ты говорил, что все судно зачищено! Это ты, ты, ты, ты! Гандон! Ты все погубил! Мы имели такой шанс! Оставалось пять минут, но ты, ты, ты…

Ковалёвас зарыдал в истерике.

– Медсестра! – крикнул Джгава, – укол ему, побыстрее! Он должен быть в форме, сейчас будем снимать!

Джгава связался по телефону со своей телекомпанией, установив прямую связь с режиссером. Репортаж, Джгава вел сам, иногда совещаясь с телекомпанией и одним из своих охранников, остававшимся, как и все, в черной маске.

68

Джон, прикованный правой рукой к охраннику в черной маске, прямо во время съемки, неожиданно для всех, обхватил его обеими руками и, со словами "Игра продолжается", перекатился через открытое окно на палубу. Затем, продолжая держать охранника в объятиях, Джон сумел перевалиться за борт, и с шумом плюхнуться в темную воду.

– Скорей за ним! Охрана! Поймать немедленно. Он далеко не уплывет! Майор! Подключай полицию! Скорее! Стреляйте все! – орал Джгава, лишенный возможности пошевелить хотя бы пальцем.

Охранники выбежали на палубу и дружно сиганули в воду. В этот момент Адам Ковалёвас, руки которого были замкнуты наручниками за спиной, сумел-таки подползти к связанным майору и полковнику и впился полковнику зубами в горло. Полковник извивался, как мог, но Ковалёвас держал его зубами, словно натасканный бульдог, и кровь уже сочилась из горла захрипевшего Пихто.

– Медсестра! Медсестра! – вопил оставшийся без охраны, лишенный возможности шевелиться Джгава, – Скорей! Растащи же их, освободи майора!

Медсестре удалось найти ключ от наручников и освободить руки майора в тот момент, когда Адаму удалось полностью перегрызть глотку умирающему полковнику.

– Майор, скорее, зовите своих! Тревога! В погоню! – орал Джгава.

Майор выбежал на палубу и закричал своим на берегу: "Сюда! Ко мне! Тревога! Преступник сбежал!"

Полицейские ринулись в воду, и, шумно гребя руками и ногами, поспешили к яхте, на борту которой метался майор, орал Джгава, а обезумевший Адам продолжал грызть уже мертвого полковника Пихто. Только хладнокровная медсестра молча заменила оператора, надела наушники и наводила камеру согласно указаниям режиссера.

69

День Шестой:

ПЯТНИЦА

9часов15минут.

Впервые за много-много дней Джон улыбался, слушая пересказ драматических событий на яхте. Джон, Володя, Леша и еще двое новых знакомых из команды Игната находились в просторной комнате с камином на первом этаже загородного дома. За окнами виднелись стволы высоченных сосен, цветущие кустарники, газон…

Один из бывших "черных масок" рассказывал, как он запугивал Джгаву:

– Ну, короче, я ему и говорю – поступить с тобой, как твой ублюдок с твоим Кенто? Ну, и, типа, собираюсь… А он воще уже очумел…

На винтовой лестнице, ведущей на второй этаж, показался Игнат. Парень умолк. Игнат позвал Джона:

– Ваня, поднимись, пожалуйста, сюда, наверх.

Джон поднялся с кресла и пошел за Игнатом.

Наверху оказалось несколько спальных комнат. В одной из них прямо на кровати сидел незнакомый мужчина лет пятидесяти, с загорелым, мужественным лицом.

– Вот, Петр Иванович, знакомьтесь… Это и есть Иван Демидов, – сказал Игнат.

Мужчина встал и протянул руку:

– Петр Иванович.

– Иван, – ответил Джон.

– Ну, рассказывайте, о том, что было. Потом поговорим, о том, что будет… Точнее, что должно быть, – сказал Петр Иванович, – рассаживайтесь, кому как удобно.

Игнат, возвращаясь, видимо, к уже начатому рассказу, продолжил:

– Ну, вот… Слежку за яхтой мы установили сразу же. Потом, когда Володе удалось бежать, мы уже узнали и подробности захвата. Здесь, я это осознаю, была моя ошибка. Мы должны были…

– Об ошибках потом. Без взыскания не останетесь. Перескажите мне просто ход событий, – перебил его Петр Иванович, из чего Джон сделал вывод, что Петр Иванович здесь главный.

– Шестерым нашим бойцам удалось скрытно проникнуть на борт яхты оставаться на ней незамеченными в течение всего времени. Когда шла схватка "охотников" из "Астрал Геймз" с охраной и матросами яхты, наши бойцы, действуя, в основном, из укрытий, уничтожали представителей обеих сторон.

– Это я помню, вы уже говорили. Перейдите к моменту, когда вы приняли решение атаковать.

– Это стало ясно, когда Адам Ковалёвас с кассетой видеозаписи захвата Джона Борза направился на берег, чтоб передать ее по спутниковому каналу в телестудию. Мы рассуждали следующим образом. Можно, конечно, всех уничтожить и скрыться вместе с Иваном. Но, как вы говорили, надо постараться извлечь максимальный политический эффект. Поэтому мы решили задержать Ковалёваса, освободить Джгаву и постараться привлечь его на свою сторону: во-первых, мы ему спасали жизнь, во-вторых, давали ему возможность продолжить уничтожение своего конкурента "Астрал Геймз". Мы хотели использовать этого Джгаву как наш информационный канал. Надо сказать, что он недолго сопротивлялся. Точнее, он не сопротивлялся совсем, просто он находился в глубоком шоке и некоторое время плохо понимал, кто мы такие и что мы ему предлагаем. За то время, пока Леша и Саша убеждали Джгаву, взбесилась эта сумасшедшая Дуня.

– Насколько я понял, она вас чуть не убила? – Петр Иванович обратился к Джону.

– Да, она оказалась страшно сильной… А у меня еще и руки были прикованы к трупам двух охотников…

– Ну, не надо думать, что мы за этим не следили. Из под контроля мы ситуацию не выпускали… Убить тебя не дали бы, – вмешался Игнат, – Просто нам нужно было время на то, чтоб полковник Пихто и майор, проводив лодку с Ковалёвасом, дошли до салона. Было важно впутать их в это дело. Так и оказалось: эту Дуню полковник пристрелил сам. Джгава к этому моменту был уже полностью подготовлен и рвался в бой. Тем более, что на всякий случай, его дегенеративного сына мы вывезли на нашу базу и дали им поговорить по телефону.

– Это правильно. А что Джгава знает о нас?

– Он "знает", что мы – "железнодорожники", знаменитая организованная преступная группировка из города Железнодорожного, что весь криминалитет в городках на юго-востоке от Москвы под нашим контролем, и что мы хотим получить свою долю за "нашего пацана из Джук-Коу". Причем, во-первых, долю в призовом фонде, а во-вторых – в бизнесе Джгавы. Мы потребовали 10 процентов в компании "Отелло" и 50% во вновь организованном совместном с ним тотализаторе.

– И как? – спросил Петр Иванович.

– Он согласился, – Игнат усмехнулся, – так что, у нас еще есть шанс разбогатеть.

– Хм… Интересно, интересно… Продолжайте.

– Ну, потом, надо сказать, Джгава отыграл свою роль безупречно. Все наши были в камуфляже и черных масках. Он выдавал их за свою собственную охрану. И он, как договорились, связался со своей телестудией и, не отклоняясь от наших договоренностей, выдал телерепортаж.

– А не слишком ли это было рискованно? Ведь он мог подать и любой другой сигнал?

– Маловероятно. Во-первых, ему действительно выгодно сделать именно то, что мы предложили. Во-вторых, его сын у нас. В третьих, Алексей все время стоял рядом и беспомощный, безоружный Джгава не имел никаких шансов на выживание. Ну, и в третьих, в одном ухе Джгавы был его режиссер на телестудии, а в другом – я.

– Так, так…Хорошо, продолжайте.

– Наша задача на этом этапе была следующей. Прежде всего, с помощью репортажа Джгавы привлечь внимание максимально широкой зрительской аудитории и обеспечить, так сказать, алиби Джону. Мы хотим, как вы и сказали, доиграть игру до победного конца. Что мы и делаем в настоящее время.

– Подождите. Вы пропустили ход событий.

– Да, извините. Значит, так… В ходе телерепортажа, прямо на глазах зрителей, разбойник Джон, обхватив охранника – а это был наш Володя – "честно" убегает ото всех.

– А вы уже знали, что охранники – наши люди? – спросил Петр Иванович Джона.

– Только после того момента, когда прикованный ко мне охранник незаметно приподнял маску и я узнал Володю. Потом он мне шепнул что надо делать, и мы, обнявшись, свалились в воду… Потом за нами прыгнули и остальные… Мы быстро доплыли до берега, там нас уже ждали свои. Ну, а потом вот привезли сюда.

– А на яхте кто остался? – спросил Петр Иванович, вновь обращаясь к Игнату.

– Из наших там оставался, на всякий случай, один замаскированный боец. Но ему не пришлось вмешиваться. Джгава импровизировал, как говорится, от души. Майор и его полицейские действовали как всегда: шумно и неэффективно. Ковалёвас сумел убить полковника Пихто. Он его буквально загрыз зубами. Его, кажется, задержали свои… Ну, а спустя минут двадцать "вернулись" трое из "охранников Джгавы" и доложили, что Джону удалось скрыться.

– Так, так… – сказал Петр Иванович, – Неплохо, неплохо… Ну, прежде чем мы поговорим о будущем, давайте-ка посмотрим десятичасовые выпуски новостей. И на канале Джгавы, и на канале "Астрал Геймз".

Игнат включил телевизор. На экране уже шла заставка новостей канала "КВК-ТВ", канала, поддерживающего Джгаву.

Появившаяся на экране уродливая ведущая объявила заголовки новостей этого часа: "Кровавая драма на борту яхты "Тетра". Преступный сговор руководства компании "Астрал Гейм" с известной авантюристкой Дуней Поц! Компания "Отелло" обвиняет!"

– А что на канале "Астрал"? Посмотри-ка быстренько, – попросил Петр Иванович.

Игнат быстро переключил на другой канал. Там, разбрызгивая слюну, истериковала сама Люся Сорк:

"– …Таковы кадровые перестановки в компании "Астрал Геймз". Компания вела и ведет честную игру. Новый президент компании подтверждает: девятичасовой сигнал "разбойника" зафиксирован! Если "разбойнику" удастся избежать "охотников" до 12 часов, ему будет выплачен миллион! Ставки на успех "разбойника" растут! Играйте! Тотализатор набирает обороты! Зрители доверяют компании "Астрал Геймз"! В дневном специальном репортаже: криминальные подробности из жизни компании "Отелло" и семьи Ателия."

– Ну вот… И война компроматов пошла… – задумчиво сказал Петр Иванович, – А теперь давайте обсудим наши планы на будущее.

70

День Седьмой:

СУББОТА

До победы оставалось совсем немного.

Джон вспоминал события последних дней, и самому не верилось, что это происходило с ним. В эти шесть дней вместилось во сто крат больше, чем во всю остальную тридцатилетнюю жизнь.

Через пол часа они прибудут на место, где Джон активирует последнюю кнопку, и будет ждать представителей компании, журналистов…

Ему, в общем-то, пока не верилось, что победа действительно близка, но Игнат, Володя, Леша, сам Петр Иванович – все его новые братья в успехе уже не сомневались.

Из загородного дома они выехали на трех автомобилях, никакой слежки за ними обнаружено не было, ехать надо было недалеко, – ожидать опасности было как бы уже и неоткуда.

Его гибель уже никому не была, в сущности, нужна. Даже компании "Астрал Гейм" и ее новому руководству было выгоднее "проиграть", то есть выплатить миллион рублей, но сохранить при этом репутацию "честной компании", нежели уничтожать "разбойника". Все "негативные моменты": обман, нарушение условий договора, сам предмет договора, содержащий условия, противоречащие законодательству – все это списывалось на Адама Ковалёваса и его преступный сговор с невменяемой авантюристкой Дуней Поц.

Узкая, но прямая дорога шла через сосновый бор. Если бы не шум двигателя, набравшего обороты на ровном, как стрела, безлюдном шоссе, было бы слышно пение птиц и шум ветра в верхушках сосен. Но зато можно было наслаждаться смолистым запахом хвойного леса.

Первый автомобиль не успел погасить скорость, когда перед ним с обеих сторон рухнули две могучие сосны, и врезался в них так, что сидевших на переднем сиденье вряд ли спасли надувные мешки безопасности. Джон ехал во втором. Водителю удалось притормозить, но удар о первую машину все равно оказался очень сильным. Третий автомобиль, в котором ехал Игнат, успел сманеврировать и упереться в кустарник на правой обочине.

Автоматная стрельба из леса началась сразу же. Джон успел вывалиться из машины на дорогу и кубарем покатился в сторону кустарника. Стреляли, казалось, со всех сторон.

Ребята, однако, быстро сориентировались, и начали отстреливаться. Володя с Лешей накрыли Джона своими телами и, продолжая стрелять, потащили его к кромке леса, туда, где, упершись бампером в куст орешника, стояла машина Игната. Хоть нападавшие и били с обеих сторон дороги, за третьей машиной оказалась "мертвая зона", где можно спрятаться от стрельбы.

Действия "Братьев" очень быстро приняли профессиональный характер. Удалось зайти в тыл к стрелявшим справа, и ликвидировать троих. Потом, забросав противоположную сторону гранатами, "зеленые" пошли в атаку и автоматные очереди прекратились. Нападавшие были уничтожены полностью, а "зеленые" потеряли одного, и еще трое получили ранения.

Когда стали осматривать убитых и растаскивать деревья, чтоб освободить дорогу, неожиданно метрах в ста впереди из лесу выскочил армейский джип и на высокой скорости стал удаляться. Несколько выстрелов ему вослед ничего, кажется, не дали.

– Кто это такие? – спросил Игнат Лешу, нашедшего документы в карманах убитых.

– Это опять "Астрал Гейм", – ответил он, – Вот, смотрите: "Служба внутренней безопасности компании "Астрал Гейм".

– Господи, зачем им это нужно? – недоумевал Игнат, – им же это совсем не выгодно! Ладно, потом разберемся. Нам нельзя опаздывать. Ребята, лечиться будем по дороге. Как первая машина?

– Все, дальше не поедет. Разбилась совсем.

– Откатите ее в лес, замените на оставшихся пробитые колеса, и поехали. Тут осталось езды минут пять, если, конечно нас не остановят правительственные войска.

Колеса поменяли за несколько минут, и рванули вперед, взяв на колени раненых, а убитого уложили в багажник.

Вскоре свернули на петлявшую по лесу грунтовую дорогу, которая вывела их на край леса, нависавший над пролегавшей в овраге железнодорожной веткой.

На путях стоял состав из четырех вагонов, похожих на рефрижераторные, и двух тепловозов: спереди и сзади.

– Слава богу, пока, кажется, без подвохов, – сказал Игнат, переговорив с кем-то по мобильной связи, – Спускаемся вниз.

71

Адам не знал, где он находится, но то, что это была камера для содержания преступников, сомнений не было. Массивная обитая железом дверь, маленькое зарешеченное окошко под потолком, металлическая койка, привинченная к стене и полу, приделанный к стене столик и замурованная в пол табуретка, гробовая тишина – да, это тюрьма. Только вот какая тюрьма, Адам догадаться не мог.

Он почти ничего не помнил, после того, как ему удалось, все-таки, загрызть этого Пихто. Потом ему дали по голове – и все! Дальше тишина, темнота и лишь теперь – вот эта камера. То ли он в полиции, то ли у Джгавы, то ли у Хозяина – пока не понятно. Конец, правда, в любом случае, в принципе, одинаков, но ведь и смерть бывает разной…

Из-за двери донеслись звуки – звякнула щеколда глазка, потом вставили ключ в замок, повернули, и в камеру вошел охранник в форме полиции.

"Значит, это, все-таки, полиция… Это не самое худшее – они столько денег на мне заработали, что шанс договориться, есть".

– Встать к стене, руки за спину, – меланхолично произнес полицейский.

– Где я? – спросил Адам, – Который час?

– Разговаривать запрещено, – вяло ответил охранник.

Адам молча исполнил приказ, руки за спиной защелкнули наручниками.

– На выход, – по-прежнему монотонно сказал полицейский.

Адам вышел из камеры. У входа стоял еще один охранник. Он слегка подтолкнул Адама, указывая ему направление движения.

Пройдя по короткому отрезку коридора, Адам в сопровождении двух охранников, спустился по лестнице, и вышел в замкнутый дворик. Посмотрев на небо, Адам понял, что стоит раннее утро. Во дворике стоял фургон для перевозки преступников. Адаму велели зайти внутрь. Он зашел в отсек с решеткой в крыше, потом его приковали наручниками к штанге под потолком и заперли дверь. Охранники уселись в отсеке между кабиной водителя и отделением для преступников.

– Куда мы поедем? – спросил Адам.

– Разговаривать запрещено, – все также лениво ответил охранник.

Через маленькое зарешеченное окошко Адам мог видеть охранников и кусочек кабины водителя. Он заметил, что, помимо шофера, в кабину сел кто-то еще и фургон выехал за ворота. Адам прильнул к окошечку, пытаясь рассмотреть направление движения, узнать улицу, по которой они едут, но охранник неожиданно и сильно ударил по решетке дубинкой:

– Сидеть и не высовываться. В следующий раз дам по морде, – как всегда меланхолично сказал он.

Адам сел на лавку, держась руками за штангу под потолком отсека – так было легче избежать болезненных рывков наручников на поворотах и при резком торможении.

Ехали долго – не менее часа. Наконец фургон остановился, хлопнула дверца кабины водителя, потом фургон снова поехал вперед, переваливаясь через какое-то препятствие, и, наконец, остановился окончательно: охранники вышли наружу.

Потом один из них вернулся, открыл отсек Адама, отстегнул его от штанги и сказал: "Выходи". Адам вышел, жмурясь от яркого солнечного света, и, оглянувшись, удивился: вокруг было очень красиво – идеально постриженный газон, цветы, деревья… Но Адам не успел сам догадаться, что он не в тюрьме, а на загородной вилле: Мариус опередил ход его мысли:

– Все в порядке, шеф. Вы на свободе.

– Мариус?! – и Адам не удержался и обнял своего верного агента, – Как это тебе удалось?

– Все, как вы учили, шеф… Кнут и пряник – компромат и деньги.

– А Хозяин?

– Хозяин? Я думаю, максимум через пол часа ему станет все известно и он не пожалеет сил и средств, чтоб нас с вами… – Мариус усмехнулся, подбирая слово, – чтоб нас, так сказать, наказать.

– Та-а-ак… Каков твой план?

– Ну, по правде говоря, шансы смыться в далекую теплую страну с достаточным количеством средств у нас есть, но… – Мариус замялся.

– Говори до конца!

– Ваша семья, шеф. Их освободить я не смогу. Я даже не смог узнать, где он их спрятал. Короче, шанс есть у вас одного… Ну, и у меня, но я-то, одинокий…

– Одинокий… – Адам задумчиво повторил последнее слово, – ты одинокий… Ну, что я могу тебе сказать, Мариус? Я – тоже теперь одинокий. У меня здесь остался лишь один должок, без которого я никуда не поеду, ибо не найдет покоя мое сердце без отмщения.

– Джгава? – спросил Мариус.

– Хм… Джгаве, конечно, надо башку оторвать. Но к нему мы просто пошлем специалистов, и они сделают свое дело. Я подумал о другом…

– Но Пихто же вы сами…

– Да-да, я помню. Это было приятно, не скрою, но я про него уже почти забыл. Есть только одна заноза в сердце – эта плебейская сволочь. Этот монстр!

– Шеф, но не станете же вы сводить счеты с быдлом? Это же просто зверь, дичь, баран…

– Вот именно, Мариус. Это жертвенный баран. Он должен быть заколот – иначе весь ритуал разрушен, а это самое главное… Без этого мне нигде не обрести покоя. Так что скажи мне – где он?

– Но мы рискуем, шеф. Хозяин начнет поиски с минуты на минуту. Нам будет очень трудно спрятаться. Нам и так предстоит довольно сложный путь – сначала надо еще добраться до нашего двухместного самолетика, причем уйти на нем надо пока светло, на низких высотах… Потом, когда долетим до…

– Мариус, где он? Я не сомневаюсь, что ты знаешь.

– Знаю, – Мариус вздохнул, – но это почти безнадежная операция. Его взяли под опеку "зеленые".

– "Братья"? Это точно? Но ведь из этого можно будет сделать отличную политику! Я думаю, даже Хозяин мог бы нас простить, если бы мы преподнесли такую сенсацию! Это же изменит всю картину – ты, я вижу, ничего не понимаешь, – Адам возбудился, – если у тебя есть доказательства, надо доложить шефу и он устроит из этого вселенское шоу! Это будет возрождением всех нас!

– Шеф, успокойтесь… У меня нет доказательств. Точнее, нет доказательств, убедительных для Хозяина. Да и для кого угодно другого. Просто, я это знаю. Но доказать ничего не смогу.

– Хорошо, но если их захватить, допросить, собрать доказательства…

– Нет, шеф, я на это не пойду. Шансов практически никаких. Даже если их захватить, вы ничего не докажете. В смысле, вы не докажете, что это – "Братья". Они предстанут как воры, уголовники, маньяки – кто угодно, но связь с "зелеными" не доказать. Поверьте мне, я этим давно занимаюсь… Их легче убить, чем добиться хоть какой-то информации.

– Убить? Ладно – согласен! Плевать на все – на политику, на вселенское шоу, на возрождение… Дай мне шанс убить его, и я тебя больше ни о чем не попрошу. Мариус, давай попробуем!

72

План Мариуса был прост и, в общем, достаточно надежен.

Мариус действительно знал загородную виллу, куда отвезли Джона. Дальнейшие планы, правда, ему не были известны, но зато он знал, что через лес идет всего одна дорога. И эта дорога давала шанс на успех.

Служба внутренней безопасности компании "Астрал Гейм" пока еще ему подчинялась. Направив девять боевиков в лес, он успел подготовить засаду – оставалось ждать. Единственное, что несколько смущало Мариуса, это то, что Адам запретил использовать гранатомет. Мариус понимал, что гранатомет – самое надежное средство, но Адам хотел сам, своими руками убить этого чертова Джона.

Информатор, сидевший в лесу вблизи объекта, на котором спрятали Джона, сообщил о движении трех автомобилей. Боевики Мариуса заняли позиции и, когда первая машина приблизилась, отпустили тросы, удерживавшие заранее спиленные сосны.

Все шло нормально: первый автомобиль врезался "по полной программе". Огонь было приказано открыть интенсивный, но бить не по людям внутри салонов, а так, чтоб вынудить их покинуть машины: надо было выявить этого ублюдка Джона. Когда его увидели, сначала дали ему отползти и спрятаться за последний автомобиль. После этого оставалось перебить остальных, захватить хренова Джона живым и передать его Адаму, сидевшему в джипе в стороне от боя. Но эти парни, охранявшие скотину-Джона, оказались просто феноменами: они настолько профессионально двигались и стреляли, они так хорошо оказались оснащены и средствами защиты и средствами нападения, что их не то что не удалось расстрелять – Мариус с трудом успел сбежать, бросив своих боевиков.

Подбежав к джипу, Мариус вскочил за руль и на максимальной скорости рванул прочь, спасая себя и Адама.

Но Адам был, и вправду, безумен: он вырывал руль, стал угрожать пистолетом и требовать немедленно вернуться и продолжить бой.

Пришлось выбросить его на повороте из машины.

"Своя шкура дороже, чем амбиции этого психопата. Козел! Если б я ударил гранатометами – все! Им была бы хана! Ладно, идиоты… Зато я еще успею добраться до самолета" – думал Мариус, улепетывая без оглядки.

73

– Это наши? – спросил Джон, глядя на людей снующих вокруг поезда.

– Да, Ваня, – ответил Игнат, – это все наши. Идем быстрее. Нам надо уже сидеть в отсеке.

– А что это за поезд? И вообще, где мы?

– Подожди, немного. Сейчас надо все делать очень быстро. Потом объясню.

Головная часть первого вагона, куда, поднявшись на переднюю площадку, Джон прошел вслед за Игнатом Васильевичем, выглядела так: небольшой тамбур и два купе, позади которых была запертая металлическая дверь, ведущая, видимо, внутрь самого вагона . Игнат велел Джону посидеть здесь, а сам быстро вышел.

Ни в купе, ни в тамбуре окон не было. Только в потолке был задраенный люк. Джон вышел из тамбура на небольшую открытую площадку, и отсюда стал наблюдать за действиями бойцов. Одни ползали под вагонами, другие забирались на крыши, тянули какие-то провода, что-то привинчивали, или отвинчивали. Игнат разговаривал, не отрывая от уха мобильный телефон.

Чувствовалось общее напряжение.

Неожиданно раздалось шипение, какое бывает перед отправлением поезда, потом состав дернулся, но не поехал. Игнат оглянулся, увидел Джона и показал рукой – не волнуйся, сиди на месте.

12часов,6-й день.

Вскоре Игнат вместе с четырьмя бойцами вернулся в вагон. Джон заметил, что в остальные вагоны, втаскивая в них какие-то ящики, тоже забрались бойцы. Игнат кому-то по телефону докладывал, что все готово, можно начинать операцию. Не отрываясь от телефона, Игнат посмотрел на часы и сказал Джону:

– Уложились по расписанию. Сейчас без двух минут полдень. Можешь активировать свою кнопку.

– А где ее прикрепить?

– На двери вагона, – ответил Игнат, и тут же закричал в телефон, – Быстрее, как можно быстрее давайте их сюда. Во второй вагон. Нам уже надо отправляться!

Джон вышел в тамбур, приклеил кнопку снаружи вагонной двери, и активировал ее. Вернувшись во второе купе, где сидел один Игнат, Джон уселся напротив него и еще раз спросил:

– Так где же мы, Игнат? И что будет дальше?

– Ты сначала оглянись…

Джон выглянул из купе и оторопел: в тамбуре стояла его жена с детьми! Соня, Даша и Ванечка! Соня смотрела на все с ужасом, явно не понимая, что происходит.

– Соня!

Джон бросился к жене и детям, обнял сначала их всех, потом присел, чтоб обнять детей, потом обернулся к Игнату:

– Как вы их нашли!? Игнат, ну объясните же все, наконец!

– Приглашай всех сюда, садитесь, отдыхайте… Теперь вы снова вместе, и вас уже, Бог даст, никто не разлучит. Потерпи еще чуть-чуть. Я сейчас должен быть все время на связи. Как только отъедем, я все вам расскажу.

Когда поезд тронулся, Игнат позвал Джона в тамбур, где они присели на откидные сиденья.

– Мы в Подмосковье, – начал Игнат, – Этот район… Короче, на западе от Москвы километрах в 60-70. Завязовские болота называется. А поезд этот весьма необычный и опасный… В нем радиоактивные отходы, кое-какие отравляющие вещества из арсенал а химического оружия, а также капсулы с оружием биологическим, то есть, всякими ужасными вирусами и бактериями – возбудителями смертельных болезней. Вся эта гадость собрана тут, чтоб отправить ее в Галич, на заводы по утилизации и уничтожению. Там же – в Костромской области – все остатки и останки захоронят.

– А мы… вы тут причем?

– Мы тут, к сожалению – и к счастью – не причем. Все это – бизнес наших олигархов. Им не жалко отравлять и калечить нашу страну, поэтому они собирают смертельно опасный мусор со всего мира и закапывают его в русскую землю, получая за это огромные деньги. Вот так. А мы давно уже планировали и, наконец, только что захватили и заминировали этот поезд.

– Зачем!?

– План у нас такой…

74

Адам вылетел из джипа на обочину и, перевернувшись несколько раз, влетел в кустарник.

Злоба переполняла его и придавала воли и решительности. Выбравшись из кустов, он бросился обратно, собираясь продолжить бой, но вскоре почувствовал сильную боль в колене и лодыжке и сначала захромал, потом остановился и даже присел.

Чертыхаясь и проклиная всех на свете, Адам осмотрел и ощупал ногу, потом попытался встать, но понял, что перелома, может быть, и нет, но ввязываться в бой он сейчас вряд ли сможет. Когда вдалеке показались автомобили, Адам сначала решил устроить им засаду и расстрелять пассажиров из-за кустов, но обнаружил, что пистолета у него нет – видимо, выпал при падении. Пока он искал пистолет, автомобили приблизились, и Адам спрятался, опасаясь быть замеченным.

Автомобили промчались мимо, и Адам в бессильной злобе проклинал их, царапая ногтями землю и бросая им вслед горсти лесной почвы. Потом, когда уже было поздно, Адам нашел не только пистолет, но и мобильный телефон.

"Ну, и что мне теперь со всем этим делать? Кому я в этом мире могу позвонить? Хозяин и его ищейки только и ждут, чтоб я кому-нибудь позвонил… Наверняка все телефоны моих знакомых на контроле. Даже Мариус, верный Мариус и тот… выбросил меня из машины"

Адам сидел на краю леса у пустынной дороги и размышлял, пытаясь нащупать хоть один шанс из миллиона, чтоб спасти свою жизнь и не находил его. В целом мире у него нет ни друзей, ни союзников, ни места, где он мог бы спрятаться.

Набрав телефон службы времени, Адам узнал который час, в чем не было никой нужды, ибо часы его и без того исправно показывали точное время. Потом он позвонил в бюро погоды и прослушал прогноз погоды на завтра. Потом он, лишь бы снова услышать чей-нибудь голос, набрал бизнес-справочную и прослушал курсы валют и биржевые новости. В биржевых новостях сообщалось о продолжении падения курса акций компании "Астрал Гейм" и о резком росте акций компании "Отелло".

Адам выключил телефон и лег на траву, глядя на синее небо и верхушки сосен. Он не знал, что ему теперь делать.

"Отелло"?! – вдруг холодок пробежал по спине, – "А что если попробовать связаться с этой сволочью Джгавой? Пожалуй, у меня для него найдется кое-что… Как же я сразу не подумал?! Вот кому я нужен – Джгаве!!"

Адам позвонил в справочную, узнал номер секретариата компании "Отелло", позвонил туда и попросил соединить его с господином Джгавой Мерия.

– Господин Мерия сейчас занят, – ответила секретарша, – Как вас представить и как вам перезвонить?

Адам чуть было не представился, как обычно, но вовремя спохватился и, не придумав, что ответить, отключился. Подумав, Адам снова позвонил и, слегка изменив голос, снова попросил господина Джгаву и на тот же самый вопрос ответил:

– Я не могу дать свой номер телефона. Я смогу перезвонить еще раз через пять минут. Прошу вас срочно передать господину Джгаве, что звонил человек, который был с ним сегодня всю ночь вместе и что у меня исключительно важная и срочная информация.

– Минутку подождите, – ответила секретарша, – не вешайте трубку.

Некоторое время в трубке пиликала заунывная музыка, потом секретарша появилась снова:

– Соединяю с господином Мерия.

– Кто говорит? – Адам услышал знакомый акцент.

– Послушай, Джгава, я не надеюсь, что ты узнаешь меня и обрадуешься… Это Адам Ковалёвас. Я хочу с тобой встретиться.

– Эй, кто там морочит мне голову? Адам Ковалёвас сидит в тюрьме.

– А ты проверь… Проверь, и ты узнаешь, что мне удалось сбежать, но я не хочу снова туда попасть, ты меня понял? Я не для этого звоню.

– Допустим проверю, да? Но, даже если ты Адам Ковалёвас, зачем ты мне нужен? Пусть тебя полиция и твой хозяин ищет, да?

– Джгава, я тебе нужен… Я много знаю, как ты понимаешь, и много для тебя полезного мог бы рассказать, в чем ты легко убедишься, когда мы встретимся.

– Ну, ладно… Приходи, расскажешь.

– Я не могу прийти. Я довольно далеко и без машины. Пришли за мной машину.

– Машину, да? Полицейскую? Ха-ха-ха, я шучу. Хорошо. Пришлю. Говори куда. Секретарше скажи, да?

И Джгава отключился. Секретарша записала необходимую информацию и Адам снова растянулся на травке, ожидая автомобиль. Жить стало веселее! "Я им еще покажу!!!"

75

Весь в гипсовых повязках, Джгава напоминал карикатурный персонаж из комедийных фильмов. Он полулежал в кресле-каталке, окруженный телеэкранами и помощниками, которые подносили ему к ушам телефонные трубки.

Только что начался экстренный выпуск об окончании игры и победе "разбойника" Джона. Джгава был почти счастлив: компания "Астрал Гейм" гибла и не имела никаких шансов на спасение… Этот бандит Джон выиграл, причем выиграл, так сказать, честно, о чем не переставали твердить в эфире адвокаты, нанятые компанией "Отелло".

Анализировались мельчайшие аспекты поведения обеих сторон, – то есть Джона и компании "Астрал Гейм". При этом выискивались все ошибки, промахи и прямые нарушения условий контракта и действующего законодательства компанией "Астрал Гейм".

Компания "Отелло", поддерживаемая уже несколькими телевизионными каналами и букмекерскими конторами, настаивала на выплате выигрыша Джону и предании компании "Астрал Гейм" справедливому суду.

Телекомпания "КТВ" вела прямой репортаж с места, где была активирована последняя кнопка, после чего так и не пойманный "разбойник" считался победителем. Разбойник и помогающие ему бандиты на этот раз расположились в каком-то поезде, стоящем на каком-то пути в пригороде Москвы.

Возле вагона необычного вида стоял Джон, окруженный плотным кольцом своих бандитов в масках, и отвечал на вопросы корреспондента телевидения.

– Вас можно поздравить с победой? – спросил корреспондент.

– Не знаю, – усмехнувшись, ответил Джон, – То есть, я-то, вроде бы, выиграл, но они столько раз нарушали правила…

– Сейчас в средствах массовой информации этот вопрос широко обсуждается… Большинство юристов считает, что компания должна будет выплатить причитающийся вам миллион рублей. Причем и новый президент компании "Астрал Гейм" подтвердил, что они выполнят свои обязательства.

– Хорошо бы, – улыбнувшись ответил Джон, – в соответствии с контрактом они должны это сделать. Я в этой связи хочу сделать заявление. Я прошу выплатить мне приз не в виде электрорублей, а в виде золотых слитков. Как вы, наверное, знаете, в контракте написано "в сумме, эквивалентной одному миллиону", то есть электрорубли можно заменить золотом. Второе. Я прошу доставить золотые слитки сюда, к этому поезду. Третье. Сюда же я прошу доставить все документы, подтверждающие мой новый социальный статус.

– Почему сюда? Расскажите же, что это за поезд?

– Поскольку я не доверяю не только компании "Астрал Гейм", но и полиции, да и вообще правительству, я и мои друзья, – Джон обвел рукой окружающих его бойцов, – в качестве гарантии нашей безопасности захватили этот вот специальный поезд, начиненный радиоактивными отходами, отравля-ющими веществами и возбудителями болезней. Поезд заминирован. Я и мои друзья взорвем его, если наши требования не будут выполнены. Это будет означать гибель половины населения Москвы и смертельное заражение местности на много сотен лет вперед. Вот и все, что я хотел сказать. Дальнейшие переговоры и все остальное, будет вести вот этот… руководитель охраны.

– Подождите… У нас еще много вопросов. Ваше заявление неожиданно и, думаю, будет неоднозначно воспринято… Вы не блефуете, господин Джон? Зрители убедились, что вы весьма изворотливы и, вы, так сказать… – корреспондент подбирал выражение – вы решительны в своих действиях и способны на многое.

Джон продолжал подниматься по ступенькам вагона.

– Ну подождите же, господин Джон, – стал требовать корреспондент, – Ваше заявление, конечно, уже услышано, и ответ, я думаю вот-вот поступит, но, во-первых, что вы скажете об этой игре в целом, о многочисленных жертвах, о невинно пострадавших людях, наконец. И второй вопрос. Что вы собираетесь делать потом? Когда, скажем, ваши требования будут удовлетворены?

Джон остановился на верхней ступеньке, обернулся и сказал:

– Посмотрите вокруг, по обе стороны насыпи. Посмотрите и покажите телезрителям. Мы уже окружены и находимся под прицелом многочисленных снайперов правительственных войск и полиции. Им ничего не стоит пристрелить меня и моих друзей. А знаете, почему они этого не делают и не сделают?

– Почему?

– Потому что все, что я сказал насчет этого опасного поезда, нашей готовности его взорвать и катастрофических последствиях – все это правда. И военные и правительство это уже знают. Мы им сообщили о захвате поезда. Это ответ на ваш вопрос, не блефую ли я. Теперь о так называемой, игре. Ну, формальную сторону, как вы сказали, юристы тщательно обсуждают. Добавить тут нечего. Можно лишь напомнить, что, в соответствии с контрактом, в случае выигрыша я получаю не только деньги, но и статус "юсфул-мена" со снятием ответственности за все правонарушения и преступления. Но вы, наверное, имели в виду не только и не столько формальную, юридическую сторону. Вы сказали о невинных жертвах… Да, я сожалею об этом… Но вспомните вы, и пусть это вспомнят зрители, с какой злобой и страстью вы и они гнали меня, как затравленного зверя, как жаждали вы моей смерти, с какой легкостью любой из них готов был меня прикончить… Да, конечно, все были обмануты, вас на меня натравливали, но я-то был вынужден защищать свою жизнь от этих самых "невинных жертв". Все. На этом все. Дальше говорите вот с ним, – и Джон показал на одного из бойцов в маске.

76

Джгава Мерия принял Адама Ковалёваса в комнате отдыха, примыкающей к его кабинету. Адама провели туда через черный ход, чтоб никто не смог его заметить, хотя в этом потрепанном небритом мужичке в равном грязном костюме трудно было узнать недавнего президента могущественной "Астрал Гейм".

Джгаву вкатили на каталке. Несмотря на то, что Адама обыскали и отняли все, что только можно, включая документы и мобильный телефон, в комнате, на всякий случай, находилось четверо охранников.

– Ну, – начал разговор Джгава, – объясни-ка мне, почему это я не должен немедленно сдать полиции бывшего президента "Астал Гейм" преступника Адама Ковалёваса?

– Да, Джгава, – ответил Адам, – ты прав… Я раздавлен и беззащитен. Я объявлен преступником, на меня списали все. Хозяин лишил меня даже семьи. Я до сих пор не знаю где они, что с ними… Если их еще не уничтожили, то все равно рано или поздно уничтожат. И их, и меня. Ты можешь сдать меня полиции, можешь сдать меня хозяину. Ты, наверное, даже прославишься и прослывешь героем, но мне думается, что тебе выгоднее воспользоваться моим предложением.

– Давай, скажи свое предложение, я послушаю, да?

– Ну, начну с того, что я могу дать тебе информацию о секретной деятельности "Астрал Гейм".

– Какая такая деятельность? Не понимаю? Что такое секретное вы там делали? Не платили налоги, да? Так это и так все знают…

– Все, да не всё. Налоги это не самое главное. Я могу, например, рассказать и назвать адреса, где тиражируются пиратские копии компьютерных игр, по каким каналам они распространяются… Одно это уничтожит "Астрал Гейм".

– Твой "Астрал" уже и так почти издох… Но, конечно, эта информация не лишена ценности. Что еще? И что сам-то ты хочешь?

– Что я хочу от тебя, я скажу в конце. У меня есть еще кое-какая информация, гораздо более ценная.

– Ну, давай же, говори все сразу, да?

– У меня имеется доказательная документация подкупа целого ряда высших должностных лиц Правительства, у меня есть номера счетов, суммы переводов, вся черная бухгалтерия компании.

– И на мэра города есть?

– И на него, и на многих других.

– Что ты хочешь? Говори прямо, да?

– Хочу прикончить этого ублюдка.

– Какого ублюдка?

– Этого сраного Джона Борза, он же Джон Деми, он же разбойник…

– Ты дурак, да? Я думал, ты хочешь остаться в живых, получить новые документы, деньги… Уехать куда-нибудь, где тебя никто не найдет, а ты хочешь просто отомстить собаке, которая на тебя лаяла? Он же не человек, это быдло, зверь, просто мишень, на которую охотятся! И ты из-за этой падали… Ты просто переутомился от горя и неприятностей… Давай, лучше, так… Ты отдохни, выпей вина, выспись, потом я у тебя куплю твою информацию – если она, конечно, действительно такая интересная… Потом ты уедешь – я сам тебе помогу, да?

– Нет!

– Почему нет, слушай… Я не понимаю, да?

– Потому что ты не знаешь моего хозяина, господина Анатоля Субайчеса…

– Почему не знаю? – Знаю! Его все знают!

– Нет, Джгава, ты ничего не знаешь… Ты думаешь, что он просто хозяин "Астрал Гейм", уважаемый человек из уважаемой семьи… Да, это правда, но это только часть – маленькая часть – большой правды. А большая правда в том, что мне от него никогда и никуда не скрыться. Он вездесущ, как Господь Бог! Он правит всем миром, а не какой-то там "Астрал Гейм".

– Зачем так говоришь, а? Я знаю, что ему принадлежит и нефть, и дороги, и заводы, и алмазы… Я понимаю, что для него этот "Астрал Гейм" не дороже носового платка – потерял и забыл! Я понимаю!

– Нет, Джгава, ты не все понимаешь… Он никогда и ничего не забывает. Ты про мировое правительство, конечно же, слышал, и не раз… Так вот Субайчес – это и есть мировое правительство! Во всяком случае, один из его членов. Он действительно из тех, кто правит всем миром. Если я попытаюсь исчезнуть, изменить внешность, имя, спрятаться в самой глухой деревушке в труднодоступных районах Колумбии, Тибета или Сибири, его агенты рано или поздно меня все равно найдут и предадут жестокой ритуальной казни. Так что моя жизнь все равно уже закончилась. Я могу попытаться сделать лишь одно: умереть с пользой для собственного самолюбия. Больше мне ничего не надо! Сладостный миг мести – вот единственная награда и оправдание всему. Джгава, ты должен это понять.

– Ну, ладно… Допустим, я тебя понимаю, но ты хотя бы знаешь, что сейчас происходит с этим чертовым разбойником? Ты знаешь, что они захватили поезд, это тебе известно?

– Нет, что за поезд?

– Хм… На, посмотри телевизор – сейчас все каналы говорят только об этом, а я тебе объясню, если что-то будет непонятно. Сиди пока здесь, а мне надо там ответить на звонки. Дайте ему пит, кушат, – сказал Джгава, обращаясь к охранникам.

Охранник включил телевизор и выкатил Джгаву из комнаты отдыха в кабинет.

77

Джон вернулся в вагон, предоставив Игнату продолжить разговор с телевизионщиком и офицером правительственных войск. Игнат, не снимая маски, представился:

– Можете называть меня доктор Борис, – сказал он, обращаясь к корреспонденту, – Я сейчас изложу вам дальнейший порядок действий. Сейчас мы находимся на перегоне Лисавино-Жилино окружной железной дороги. Наше требование: обеспечить беспрепятственное движение поезда до платформы Белый Раст. На этой платформе следует обеспечить загрузку золотых слитков. Произойдет это не позднее 16 часов. Затем мы проследуем по направлению Ермолино-Икша, далее на север в сторону Дмитрова. О последующем маршруте будет сказано потом. Все. Связь с нами поддерживает Управление государственной безопасности. Еще раз подтверждаем, что на платформе Белый Раст мы готовы будем общаться с телекомпаниями. Все. Мы отправляем состав.

– Доктор Борис, подождите, – заволновался корреспондент, – Скажите пожалуйста, кто вы такие? Кого вы представляете? Мы видим, что ваши люди вооружены, хорошо организованы…Телезрители и журналисты строят различные домыслы.

– Давайте немного подождем. Да, мы вооружены, хорошо организованы и хорошо информированы. Подробнее я расскажу о нас после выполнения наших требований. Все, до встречи в эфире на платформе Белый Раст.

Все вошли в вагон и толстая металлическая дверь с глухим ударом захлопнулась. Вскоре раздалось шипение сжатого воздуха, затем поезд плавно тронулся и, медленно набирая обороты, двинулся вперед.

78

– Ну, видел? – спросил Джгава, вкатываясь обратно, – И что ты со всем этим собираешься делать? Нападать на поезд? Тогда тебя лучше сразу убить, прямо здесь. А то ты нас всех на тот свет отправишь.

– Я знаю кто эти люди в масках и камуфляже, – ответил Адам, – Это "Братья".

– И ты туда же… Журналюги только об этом и говорят. Им платят за то, чтоб народ пугать, чтоб быдло боялось. А ты зачем повторяешь? Это не так. Я-то знаю, кто это.

– Да мне Мариус говорил!

– Слушай, ты мне голову не морочь, ладно? Я с ними дело имею – ты это, наверное, понял. Я имею с ними контакты, они только мне дают интервью и все такое… Так что, я знаю, кто это.

– Ну, и кто же?

– Бандиты это. Обычная организованная преступная группировка. Только очень солидная.

– Кавказцы что ли?

– Зачем кавказцы, слушай? Чуть что – кавказцы! Это никакие не кавказцы, понял? А кто это, я тебе ничего не скажу. И так много сказал. Короче, давай свою информацию и говори, что ты за нее хочешь, да?

– Да, Джгава, ты прав… Быдлу мстить не следует. Ты прав… Так что, самое лучшее, это деньги и свобода. Как у этого говнюка Джона: "приз – миллион и свобода!"

– Слушай, какой миллион? Ты с ума сошел? Я не дам тебе никакой миллион!

– Да нет, я и не прошу миллион… Сделай мне хорошие документы и дай мне сто пятьдесят тысяч. Тогда я смогу выползти из этой сраной страны и добраться до цивилизации.

– Сто пятьдесят тысяч электрорублей? Да ты что, ум потерял, да? Такие деньги!

– Джгава, ты не на восточном базаре! Не "электро", а наличными. Я знаю цену материалам, которые ты получишь. Они стоят в шесть раз дороже. Они стоят не меньше миллиона. Ты хочешь свалить мэра города и вывалять его в говне? Ты хочешь держать за яйца премьер-министра и двух его замов? Короче, сделаем так. Я тебе сначала кое-что покажу на экране компьютера, а потом мы поторгуемся… Я думаю, что сто пятьдесят тысяч маловато будет. Давай сюда компьютер, подключенный к паутине. Я зайду на свой сервер и покажу тебе кое-какие материалы, посмотрим, что ты скажешь!

– Давай, давай, покажи… Интересно, да? Покажи, ладно, – пробормотал Джгава, потом крикнул охране, – Дайте ему компьютер!

Охранник принес ноутбук, поставил его на столик перед Адамом, подключил к сети и встал рядом.

– Нет, нет, отвали в сторону… – огрызнулся Адам, – Сначала купите товар, потом будете подсматривать коды доступа.

– Отойди, ладно, – сказал Джгава, – пусть делает, что ему нужно, да?

Охранник отошел в сторону и Адам быстро застрекотал по клавишам. Вскоре он отодвинул компьютер на середину столика и сказал:

– Прошу к столу! Вот вам первый документик…

Джгаву подкатили поближе, но он, как ни пытался рассмотреть, ничего не мог прочитать.

– Давай сюда, поближе, – попросил он, и охранник поставил компьютер на откидной столик для лекарств, вращающийся на штанге кресла-качалки, – Вот, теперь вижу…

Адам подошел поближе и перелистнул страницу:

– Вот еще, – сказал он и показал еще один документ, – Ну, как, интересно?

– И что, у тебя и подлинники есть? – спросил Джгава.

– Обижаешь, – хмыкнул Адам. – Естественно подлинники… Хотя, как ты понимаешь, и вот эта база данных тянет на хороший скандал и стоит немалых денег. Ну, так что?

– Ладно… Я тебе помогу. Ты сможешь убежать, уехать, улететь – как ты захочешь. Я дам тебе хорошие документы, тебя никто не остановит. Согласен, да?

– На что согласен, не понял? А деньги?

– Вах! Какие люди, слушай… Ему жизнь дают вместо смерти, а он еще и денег хочет. Я уверен, что деньги у тебя там, за границей есть, что лежат они на кодированных счетах, да? Ты придешь в город Цюрих, пойдешь по Банхофштрассе, да? Зайдешь в свой банк, назовешь пароль, получишь много денег и будешь себе жить, как белый человек, да? Я дам тебе новые документы и денег на билет в Швейцарию. Этого достаточно – зачем тебе здесь деньги, а?

– Джгава, не будь жлобом. Если я прошу деньги, значит, мне нужны деньги. Как я буду отсюда выбираться и куда я поеду, есть у меня деньги в Швейцарии, или нет – это не разговор. Или ты покупаешь товар, или нет. Мне есть кому предложить эту информацию. У политиков всегда много врагов. И ты знаешь, что у меня эти документики купят. Просто у тебя есть возможность быть первым и использовать информацию в своих интересах. Короче, давай. Не теряй времени.

– Вах! Ладно! Ты умеешь так убеждать… Не напрасно твой хозяин так тебя ценил! Черт с тобой! Я тебе заплачу, сколько ты просишь. Пятьдесят, так пятьдесят!

– Ну, народ! То-то вас не все любят! Сто пятьдесят и кончай ломать комедию! Твоя "Отелло" сейчас за минуту зарабатывает больше. Все, Джгава! Я устал. Закрывай свой восточный базар.

– Какой ты злой, да? Джгава согласен. Пятьдесят сейчас, остальное завтра. Договорились?

– У-у-у, чертово племя! Все сейчас, немедленно! Вот здесь!! В этой комнате!! Включая документы!!! Или я ухожу и можете стрелять мне в затылок!!!

– Нервный, да? Не надо быть таким нервным. Джгава никого не боится, да? Кричи, не кричи… Я сказал тебе – согласен. Что так орешь? Сиди, отдыхай, люди все сделают, вечером все получишь. Поедем туда, где твои документы лежат, все возьмем, посмотрим…

– Нет! В течение часа ты мне делаешь документы. Это – раз! Я тебе даю все пароли доступа к этой базе данных, а ты даешь мне пятьдесят тысяч наличными. Это – два. Потом я еду в депозитарий и привожу сюда контейнер с документами, а ты выплачиваешь еще сто тысяч. Все понятно?

– Понятно, почему не понятно? Давай, чаю попей… Сиди, отдыхай. Такой нервный!

И, дав знак охраннику, Джгава покатился в кабинет. Адам Ковалёвас откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и сделал вид, что он отдыхает и расслабляется.

79

В так называемом купе было неуютно. Напряжение не покидало Джона, хотя он пытался шутить и улыбаться, делая это ради детей и жены. Соня все равно оставалась встревоженной, а вот дети готовы были смеяться любой незамысловатой шутке. Окон в этом служебном купе не было, поэтому отвлечься, глядя на заоконный пейзаж, было невозможно. Мерное постукивание колес, сменявшееся тишиной во время остановок, или грохотом при пресечении рек по мостам – вот и все, что достигало нутра спецвагона извне.

А там, снаружи, оставались леса и поля, шлагбаумы и домики стрелочников, деревни, дачные поселки, гаражи, пакгаузы и заборы, заборы, заборы…

Джон вышел в тамбур, заглянул в соседнее купе, где сидел Игнат с бойцами. Игнат разговаривал с кем-то по мобильной связи, но, увидев Джона, сделал рукой знак – подожди! Через минуту Игнат присоединился к Джону:

– Ну, как?

– Нормально, – ответил Джон, – Знаешь, я теперь, честно говоря, волнуюсь гораздо больше, чем во время охоты за мной. Там я был один, а тут дети, жена…

– Это верно, – подхватил Игнат, – Но, должен тебе сказать, что Роман выкрал и спас их с огромным трудом. Их участь была предрешена при любом исходе этой "игры".

– Да, теперь я знаю… Как идет операция? Все по плану?

– В общем, да. Я думаю, что до Белого Раста нам никто чинить препятствий не будет. Они готовятся там дать нам бой.

– Ты думаешь, они будут стрелять? Ведь тогда все взорвется! – озабоченно воскликнул Джон.

– Да нет, стрелять они не будут… Они будут, прежде всего, давить на психику. Ну, кроме того, они попытаются выяснить возможность применения газов, лучевых пушек и тому подобного. Наконец, если им удалось хоть как-либо – по расшифровке голосов, или еще как-то – кого-нибудь из наших иденти-фицировать, они попробуют это использовать.

– Как?

– Ну, найти родных, захватить их как заложников и тому подобное.

– А что тогда делать?

– Не волнуйся, у нас и этот вариант предусмотрен. Мы ведь давно готовились к этой акции. Ты и твоя игра оказалась кстати в одном – мы смогли привлечь огромное внимание средств массовой информации. Нам теперь надо показать, что эта власть, этот гнусный политический режим не всесилен. Они должны уступить, должны проиграть публично, на глазах у всех! Это очень важно! Ничто так не ослабляет самую сильную и жестокую власть, как публичное поражение, как капитуляция.

– Понятно… А скажи, Игнат, мне обязательно надо будет выходить, получать, то есть требовать этот приз и все такое прочее? Может, ну его?

– Нет, брат, потерпи, пожалуйста, еще. Это совершенно необходимо! Это один из важнейших эпизодов их психологического поражения и нашей победы! Да и золото нам никак не помешает. Так что, потрудись еще немного – и все! Дальше, Бог даст, наступит для тебя настоящий отдых.

– А куда мы, в конце концов, приедем?

– Не забегай вперед. Вот проедем все их препоны, пройдем через Милитари Эриа – это мощнейшее укрепленное кольцо вокруг контролируемой ими территории, вступим на нашу землю – и отдыхай, герой. Да-да, слушаю, – отвечая кому-то в трубке, закончил разговор Игнат.

80

Поезд остановился. Лязгнула дверь вагона, из чего стало ясно, что уже прибыли на место. Первое, что увидел Джон, выйдя на площадку вагона, была надпись "Белый Раст", висевшая на торце станционного здания.

Бойцы Игната, вышедшие первыми, уже успели сделать вокруг выхода из вагона заграждение в виде тройной укладки спирали Бруно. С наружной стороны к ней вплотную быстро приблизились самые быстрые из набегающих корреспондентов. Толкая друг друга, телевизионщики устанавливали камеры, протягивали над спиралью удочки с микрофонами, чтоб оказаться поближе к источнику звука – Джону. Джон спустился на перрон, встав за спинами плотного кольца бойцов в камуфляже и черных масках.

Телекомментаторы кричали, одновременно задавая свои вопросы, и Джон ничего не мог разобрать в этом шуме, пока почти вплотную к спирали, расталкивая журналистов, не приблизился джип с открытым верхом, в котором стоял высокий краснолицый офицер с мегафоном.

– Господа! Минуту внимания. Меня зовут полковник Голембо. Я представитель генерального штаба Министерства государственной безопасности. Рядом со мной находится Комиссар Администрации Президента господин Калика. Он уполномочен Президентом и Правительством вести переговоры и принимать решения.

Журналисты утихли, развернув микрофоны и камеры в сторону полковника Голембо и привставшего на минуту господина Калики. Полковник продолжал:

– Прежде чем вы господа, начнете задавать вопросы, прошу всех выслушать официальное заявление господина Калики.

Господин Калика перелез с заднего сидения джипа на переднее, ухватился одной рукой за раму ветрового стекла, уверенно взяв во вторую руку мегафон. Он был одет в безупречно сшитый сиреневый костюм со стальным отливом, белоснежную рубашку с лиловым шейным платком. Его красивое смуглое лицо излучало уверенность и силу.

– Господа! – начал он, разливая над толпой поющий баритон с трагической интонацией, – прошедшая неделя принесла нам с вами много горя. Мы стали свидетелями, – а многие из нас и жертвами! – ужасного сговора двух безумных людей, которые ради удовлетворения своих низменных, болезненных устремлений, поставили под угрозу покой и жизнь мирных граждан. Сейчас, когда благодаря усилиям правительства, органов безопасности, само-отверженным действиям журналистов, наконец, благодаря стойкости и бдительности всего общества, всех простых и честных граждан, удалось ликвидировать источник этого кошмара, ликвидировать этих гнусных болезнетворных микробов, способных вызвать заболевание в нашем могучем и здоровом общественном организме, теперь, оглядываясь назад, мы должны найти в себе мужество и признать наши ошибки. Мы должны признать, что наше общество не полностью защищено от маньяков, преступников и злоумышленников. Более того, мы должны признать, что наши социальные институты, органы нашей с вами безопасности не застрахованы от ошибок! Только сейчас – к сожалению, с трагически большим опозданием, – установлено, что честный парень, отличный работник и семьянин Иван Демидов, которого товарищи по работе дружески называли Джоном, оказался жертвой ошибки при расследовании инцидента на аэродроме, где он работал авиамехаником. Именно эта ошибка комиссии по расследованию, все члены которой сейчас арестованы и дают показания компетентным органам, именно она и стала первым звеном в цепочке трагических ошибок и недоразумений, приведших к таким катастрофическим последствиям. Именно по этой причине Джон Деми был вынужден искать любые возможности, чтоб компенсировать ущерб, возникший не по его вине. Чтоб спасти семью, Джон принял предложение принять участие в игре, правила которой были составлены с нарушением закона. Эта игра, по прихоти организаторов, оказавшихся психически нездоровыми людьми, маньяками, поставила Джона в положение человека, за которым ведется смертельная охота, которому приписаны чужие преступления, против которого разрешено применять любые средства для задержания или уничтожения. Наше общество и наши законы выступали, и будут выступать против подобного рода гладиаторских боев, составляющих принадлежность сообществ дикарей или мутантов. Пусть одичавшие уроды "Братья" упражняются в подобном уничтожении друг друга! Наша задача – своевременно выявлять генетически зараженных латентных мутантов, коими, к сожалению, оказались высоко-поставленные руководители известной игровой компании и их безумный клиент, заказавший это чудовищное "развлечение"!!

Господин Калика сглотнул слюну и повернул голову в сторону Джона:

– Господин Демидов! Я уполномочен от имени Президента и Правительства выдать вам на руки документы, переводящие вас самого и вашу семью в сословие "юсфул-пипл"! Вот эти документы, подписанные Президентом страны, – господин Калика поднял над головой голубую бархатную папку с золотым гербом страны на обложке. – Правительство готово предоставить любые иные гарантии. Я также уполномочен новым руководством компании "Астрал Гейм" официально подтвердить обязательство выплатить господину Джону Деми причитающийся ему выигрыш в один миллион электрорублей! Все это, господа, произойдет, как и планировалось, сегодня вечером в телестудии. Господин Деми! Хочу также подчеркнуть, что Президент, Премьер-министр и Министр госу-дарственной безопасности понимают, что вы не виноваты в захвате поезда и вас ничего не связывает с этими авантюристами. Выходите из вагона вместе с семьей. Вам ничего не угрожает. У вас и ваших детей впереди счастливая, спокойная жизнь!

Господин Калика протянул обеими руками в сторону Джона правительственную голубую папку и сверкнул безупречными зубами, открывшимися в широкой улыбке. Журналисты не выдержали и зааплодировали.

81

Джон слушал сладкоголосого глашатая и чувствовал, как на смену злобе и решимости в его сердце входит всепрощение и доброта.

– Наконец-то справедливость восторжествовала! Все узнали, что он не был виноват в этом злосчастном столкновении с самолетом! Все узнали, что он был несправедливо наказан, а потом попросту загнан в угол!

Джон почувствовал, что напряжение этих дней вот-вот просочится в виде слез и, чтоб не допустить такого позора перед миллионами телезрителей, Джон наклонил голову и, как бы сосредоточенно слушая, потер переносицу и сглотнул слюну.

"Ну, держись, брат, держись. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Мы уже победили" – услышал Джон шепот и почувствовал, как Игнат обхватил его запястье и крепко сжал в знак поддержки.

Джон резко отдернул руку, поднял голову, раздвинул цепочку окружавших его бойцов и двинулся прямо на камеры телекомпаний.

Микрофоны и объективы дружно развернулись в его сторону, а трескотня комментаторов резко усилилась.

Джон остановился и поднял руку, успокаивая галдящих журналистов. Мгновенно воцарилась абсолютная тишина.

– Кхм! Господа… Господин Калика, спасибо за столь справедливое и своевременное разрешение этой проблемы, – начав с покашливания, заговорил Джон, и его голос с каждым словом звучал увереннее и громче.

– Иван! Ты что!? – раздался громкий шепот Игната, но Джон даже не оглянулся.

– Прошу Вас, господин Калика, – продолжил Джон. – Если эти документы предназначены мне, передайте их, пожалуйста.

Господин Калика, продолжавший все это время стоять в картинной позе с протянутой к Джону голубой папкой и ярко сверкающим на ней золотым Гербом, как бы замешкался, оглянувшись на секунду в поисках поддержки, но быстро сориентировался, улыбнулся и сказал: "О, да! Примите эту гарантию вашей свободы! Вы ее честно заслужили!"

Калика передал папку полковнику Голембо, тот подозвал майора, майор, тоже держа папку на вытянутых руках, чеканным шагом приблизился к барьеру из колючей проволоки, скрученной в спирали и протянул ее Джону.

Джон принял папку и вернулся в исходную точку перед телекамерами, следившими за всеми передвижениями. Комментарии журналистов, что-то непрерывно вещавших своим зрителям, слились в дружное, громкое, неразборчивое щебетанье.

Игнат, оставаясь за спинами бойцов, с кем-то горячо разговаривал по телефону, прикрыв рот ладонью. Выражение его лица не было видно, поскольку маску он не снимал.

82

Адам заставлял себя идти медленно, старался придать лицу полусонное выражение, чтоб ничем не выдать своего ликования: "Удалось! Слава Тебе, Господи, слава Тебе! Пошла фишка, пошла! Как бы только не спугнуть!"

Выйдя из офиса Джгавы, Адам остановил первое же такси и, сказав шоферу ехать прямо, пока он не скажет, куда сворачивать, откинулся на спинку заднего сидения и беззвучно захохотал, ощупывая в кармане пять пачек по десять тысяч в каждой.

Через несколько минут, когда машина мчалась уже по скоростной эстакаде, Адам принял решение и велел водителю ехать на площадь у трех вокзалов.

Водитель заворчал, что-то на тему "раньше надо было сказать, теперь придется до развязки ехать". Адам резко оборвал его, велев заткнуться и молча рулить туда, куда приказано: к Казанскому вокзалу!

Прибыв на вокзал, Адам расплатился с водителем и, войдя под своды дебаркадера, решительно направился к электричке на восьмом пути, которая, судя по табло, должна была отправиться через 11 минут. Адам вошел в пятый вагон, посидел некоторое время у окна, оглядывая пустой перрон, потом перешел в шестой вагон, оттуда в седьмой и, за одну минуту до отправления выскочил из двери седьмого вагона, расположенной как раз напротив входа в подземный переход, протянувшийся под путями.

Из подземного перехода Адама благополучно проник в метро, несколько раз проехался "туда-обратно", продолжая выяснять, нет ли за ним слежки, затем добрался до "Белорусской" и, выйдя на поверхность, углубился в бесконечный лабиринт цветочно-фруктового азербайджанского базара, покрывавшего все окрестности.

Адам знал, куда направлялся, и мог бы сразу войти в магазин Юсуфа, но – береженного Бог бережет! Адам несколько раз прошел мимо, лениво рассматривая витрины и лотки с одинаковыми цветами и фруктами, отбиваясь от назойливых торговцев. Потом, убедившись, что Юсуф на месте, он зашел в соседнюю лавку, стоящую в том же ряду, прошел ее насквозь и вышел на внутренний проулок, которым пользовались только торговцы и грузчики, доставлявшие товар. Это дало ему возможность войти к Юсуфу с черного хода.

– Ас'салям-алейкум, – сказал с поклоном Адам, протягивая Юсуфу обе руки.

– Ва'алейкум-ас'салям, – ответил Юсуф, принимая его руки. – Какая честь, эфенди, какая честь!

– Надо поговорить о важном, Юсуф.

– Прошу, господин, – и Юсуф провел Адама через проходы между тюками и коробками в соседнее помещение.

Из небольшой подсобки вела винтовая лестница в подвал, стены которого представляли собой стеллажи с коробками, заполненными товарами. Здесь Юсуф достал из кармана пульт, нажал кнопку, и часть одного стеллажа отъехала в сторону, обнажив дверь в стене. Открыв ее ключом, Юсуф извинился, что войдет первым, шагнул внутрь и зажег свет.

Адам вошел внутрь и не удержался от восклицания:

– Ничего себе! Вот это да…

– Милости прошу, – ответил Юсуф. Это моя дивания, здесь нам никто не помешает.

Помещение, в котором они оказались, являло собой довольно просторный зал с резными деревянными колоннами, узорчатым расписным потолком и стенами. Вдоль стен лежали ковры, подушки и низкие резные столики, в центре комнаты журчал небольшой фонтан, по углам стояли сундучки и шкафчики, инкрустированные золотом и перламутром, возле которых на полу стояли кальяны, подносы с графинами и хрустальными стаканчиками для чая.

– Да, такое я видел только у арабских шейхов, – сказал Адам.

– Я рад, что вам нравится, эфенди, – ответил Юсуф. – Присаживайтесь, где вам удобно, сейчас я сам подам чай. Для меня большая честь, господин, что вы сегодня мой гость.

Адам сел на шелковую подушку, скрестив ноги, и только теперь увидел, что его башмаки в грязи, брюки в пыли, а от носков, возможно, воняет.

– Извини, Юсуф, что я тебе предварительно не позвонил. Может быть, ты в курсе дела относительно моих проблем и событий последних дней?

Юсуф молча наклонил голову, позволяя трактовать этот наклон как угодно: то ли в курсе дела, то ли не в курсе дела…

– Я расскажу тебе подробнее, если нужно. А сейчас я хотел бы кое-что купить с твоей помощью. Мне придется уехать, но до этого я должен забрать некие документы и материалы, которые не должны тут оставаться.

– Зачем вам самому это делать, господин? Скажите, что и откуда надо забрать, я скажу людям, они все сделают, а мы будем сидеть и пить чай.

– Спасибо, дорогой, но дело такое, что я все должен сделать сам. Просто это никому нельзя поручить. Кроме меня никто этого не сделает. А мне понадобится кое-что из спецсредств, машина и все такое.

83

Отпустив Адама с пятьюдесятью тысячами в кармане, Джгава посадил своего лучшего аналитика к открытой базе данных и поручил ему все скопировать, проанализировать и доложить. Пока все выглядело прекрасно, единственное, что смущало Джгаву, это ничтожность суммы, за которую Адам продал такой ценный компромат. Это настораживало, хотя имелось и объяснение.

Джгава понимал, что Адам, в любом случае, не жилец. Субайчес не тот человек, от которого можно спрятаться. Шанс, конечно, всегда есть, но даже Адаму с его изворотливостью это сделать будет очень и очень непросто. Но этих ста пятидесяти тысяч, действительно, достаточно, чтоб выбраться за границу. Там у него, наверняка что-то есть, а большую сумму ему все равно не вывезти и здесь не потратить – поймают. "В конце концов, – успокаивал себя Джгава, – сто пятьдесят тысяч не деньги и даже уже имеющейся информации более чем достаточно, чтоб считать сделку выгодной. А опасности, вроде бы, никакой. Ну, даже если этот Адам обманет – и хрен с ним! Впрочем, следить за ним, мы, все равно, будем".

– Послушай, – сказал Джгава, обращаясь к начальнику своей охраны, – как ты считаешь… Короче, мне кажется, что этот Адам становится не очень-то нужен. Надо, конечно, проследить за ним, получить подлинники документов, но, при малейшей угрозе, от него надо избавляться. А ты как думаешь?

– О какой угрозе вы говорите, шеф? Он уже ничего не может. У него ни власти, ни денег, ни аппарата. За ним ведут смертельную охоту и полиция и его хозяин. Так что…

– Знаешь, чем отличается ум от глупости?

– Чем, шеф?

– Тем самым, чего ты не понимаешь, а я понимаю. Ты подумай, то, что он был здесь, у меня, то, что я дал ему денег, что я его, фактически, укрываю от правосудия – все это вместе может быть товаром? На эту информацию может найтись покупатель? У "Отелло", как ты думаешь, есть ли враги, которым хочется нас дискредитировать, а?

– Да, шеф, конечно.

– Значит, ему есть куда идти с этой информацией, есть кому ее предложить?

– Да, но ведь ничего доказать он не сможет! Ни то, что он был здесь, ни то, что вы ему дали денег – ничего!

– Ты так думаешь? Тогда я сейчас всем объявлю, что твоя дочь – проститутка!

– Но у меня нет дочери, шеф.

– Вот ты и будешь потом всем это доказывать, объяснять…

– Понял, шеф…

– Вот и хорошо. Так что запомни: лучше его уничтожить, чем потерять из виду или допустить нежелательные контакты. Все понятно?

– Так точно, шеф! Если позволите, я доведу это до сведения агентов немедленно.

– Действуй! Когда этот чертов поезд прибудет на эту станцию… Как ее там?

– Белый Раст.

– Слушай, а что такое "Раст"? "Белый" знаю, а "Раст" не знаю… Ты знаешь?

– Никак нет, шеф. Может быть это аббревиатура?

– Что?

– Ну, сокращение по первым буквам. Например: РАСТ – Русский АСТроном…

– Астроном, да? Интересно…

84

Когда Джон вырвал руку и двинулся к журналистам, Игната охватила паника: "Неужели он клюнул на эту ложь? Неужели он все еще не понял, что представителям этого правительства ни в чем и никогда нельзя доверять! Это же ловушка. Его используют, и все равно уничтожат вместе с семьей! Надо же как-то это остановить!"

Игнат не успел задать вопрос, как Петр Иванович, находящийся в режиме непрерывной связи и наблюдающий за всем по телевизору, заговорил в наушнике: "Подожди! Не горячись. Пока ничего страшного не произошло. Продолжать наблюдать в режиме боевой готовности".

– Но он же совсем потерял голову!

– Я вижу… Погоди делать выводы.

– А если он уйдет?

– Куда он уйдет, Игнат? Через тройное кольцо спирали из колючей проволоки? Без семьи и детей? Не торопись, я тебе говорю. В любом случае, он должен будет вернуться в вагон – там жена и дети. Вот тогда, в крайнем случае, возьмешь инициативу на себя. Главное, все-таки, поезд, и его прохождение в нашу зону.

– Но, все-таки, было бы лучше…

– В любом случае… Короче, подожди… По-смотрим, как события будут развиваться.

85

Наконец-то, спустя несколько часов нервного ожидания поезд прибыл на станцию с этим странным названием "Белый Раст" и Джгава не отрываясь смотрел прямую трансляцию.

Если бы Джгава не был закован по рукам и ногам в гипс, про него можно было бы сказать, что он замер, услышав речь представителя Администрации Президента! Джгава почувствовал себя причастным к торжеству справедливости, и это новое, совершенно неожиданное ощущение ему понравилось.

Джгава жадно всматривался в лицо Джона, которое все время крупным планом показывали во время выступления господина Калики, и было видно, как тот волнуется. Джгава молил Бога о том, чтоб все и дальше прошло так же хорошо и прекрасно, как обрисовал в своей речи господин Калика, чтоб сегодня вечером прошло торжественное вручение приза! Но только не в студии этой обосравшейся "Астрал Гейм"! Надо сейчас же вмешаться и протащить свой сценарий. Надо выпятить роль "Отелло". Надо срочно начинать натягивать одеяло на себя!

– Шеф! У меня срочное сообщение, – начальник охраны вытянулся в струнку.

– Судя по твоей роже, вы во что-то вляпались, да? Говори быстрее!

– Мы его упустили, шеф!

– Что?

– Мы упустили Адама Ковалеваса. Он все время специально отрывался от хвоста и оторвался. Менял машины и все такое, но мы держались довольно долго.

– Что я тебе приказал, а? Уничтожить, но не упускать! Если видите, что он уходит, надо не задумываясь уничтожать его! В открытую! Как это было, говори, сволочь!

– Мы вели его до азербайджанского базара на "Белорусской". Он петлял, менял машины, на метро отрывался, но мои люди висели крепко. Поэтому, когда он вошел в лабиринт базара, мы не волновались. Мы контролировали ситуацию, но он вошел в одну лавку и как в воду канул. Мои люди там до сих пор дежурят, но он уже три с половиной часа как исчез. Мы уже перевернули вверх дном все лавки и все их склады, подвалы, нашли даже подземные притоны, но его нигде нет. Что делать, шеф?

– Что делать? Если можешь, сожги базар целиком, и расстреливай по очереди всех азеров и членов их семей, но при этом каждого спрашивай – не видел ли он Адама Ковалеваса? Если никто не видел – застрелись последним, да? Понял?

– Так точно, шеф! Может, подключить…

– Подключи 220 вольт к своим яйцам! Сволочь! Ищи его! И убей! Ладно, подключи полицию, подключи кого хочешь, но чтоб его не было, а труп его был. Понял?

– Так точно!

– Пошел вон!

"Ну, надо же… Подонки! Там все хорошо складывается, так здесь прокол! Сейчас надо заниматься важным делом… Этот Джон, кажется, сломался… Это, может быть, и хорошо. А вот то, что при этом "Астрал Гейм" пытается все свалить на ошибки персонала, на сумасшедших – это плохо. Еще хуже, что этот правительственный чиновник явно на их стороне! Надо немедленно вмешиваться! И компромат сейчас как раз вовремя… Ну, ничего, ничего… Еще посмотрим!"

86

Джон раскрыл папку и начал внимательно вчитываться в текст, отпечатанный на плотной бумаге с водяными знаками и государственным гербом. Там действительно было написано, что он, Иван сын Петров Демидов, он же Джон Деми, является с такого-то числа "юсфул меном", что все ранее совершенные им нарушения закона считаются ничтожными и не подлежащими судебному и иному преследованию. Потом говорилось, что и вся его семья становится "юсфул-пиплами", наконец, подтверждались всевозможные права и свободы, включая выбор места жительства. Документ был подписан Президентом страны и зарегистрирован в Государственном реестре за номером таким-то.

Перед глазами Джона мелькали картины недавнего прошлого его семьи, вспомнилась ночлежка, ее грязь и вонь, вспомнилась Соня, возвращающаяся утром со своей "работы", вспомнились глаза голодного сына и невыносимый взгляд все понимающей, рано повзрослевшей дочери.

Джон вспомнил "Миссию Бартольди" и "Комиссию Яковлева", вспомнил мерзкие рожи Феникса и Филиппа, втянувших его в этот кошмар. Перед глазами проплывали лица Николая Ивановича и старушки Тамары Степановны из Измайлово, Дуни Поц и похотливого дворника, Володи, Марии Ивановны и Сергея, Джгавы и Игната…

За последнюю неделю он открыл для себя свою собственную страну и населяющих ее людей.

Он узнал Москву, увидел этот великий и древний мегаполис, разделенный на зоны, национальные анклавы и особо охраняемый Внутренний город. Он ощутил непримиримые противоречия и вражду между разными группами, видел доброту и злобу, взаимопомощь и агрессивность, насилие и несправедливость.

И он понял, что несправедливость, это не то, что иногда может с кем-либо произойти – несправедливость это те скрепы, на которых держится общество, в котором он живет. Несправедливость одних, по отношению к другим, обеспечивает первым процветание и сытость. Только постоянное унижение сильным слабого, богатым бедного, обеспечивает богатство и силу. Несправедливость, это суть той жизни, в которой он жил, и в которой ему предлагают жить дальше, но только из стада рабов перейти в стадо свободных надсмотрщиков, над которыми будут свои надсмотрщики – элита. И, чтобы жить хоть в относительной гармонии с самим собой и окружающей действительностью, надо неспра-ведливость принять как норму жизни, как ее неотъемлемое свойство, как справедливость.

Пока он был квалифицированным рабом, он был счастлив, как, наверное, счастлив, бычок, откармливаемый на мясо: он ведь не знает, что его кормят, для того, чтоб убить. Теперь же, когда ему открылось так многое, он, чтобы воспользоваться предложенным шансом получить "Свободу и Миллион", должен вместе с ними получить и принять всем сердцем новое представление о добре и зле. Он должен будет обязательно унижать и использовать рабов, он должен будет вести себя как "юсфул-мен", он должен будет ежечасно попирать, понукать и унижать всякого, кто стоит на более низкой ступеньке социальной лестницы, иначе система отторгнет его, как злокачественное новообразование, угрожающее стабильности самой системы.

– Господа! – обращаясь к толпе журналистов, начал Джон. – В этом документе действительно подтверждается, что я теперь свободный человек. Меня и мою семью переводят в разряд "юсфул-пипл" и освобождают от ответственности за все преступления… Но я, все-таки, прежде всего прошу прощения у всех людей, которые пострадали из-за меня, у тех, кто пострадал непосредственно от меня и моих действий. Простите, пожалуйста, если сможете.

– Господин Деми! Сколько, все-таки, человек, вы убили лично? – раздался выкрик одного из журналистов.

Не отвечая на выкрикиваемые вопросы, Джон продолжил, повернувшись к господину Калике, все еще возвышавшемуся над толпой:

– Я принимаю предложенный мне правительством статус, так называемого, "юсфул-мена".

Журналисты, перебивая друг друга, выкрикивали вопросы, проклятия и приветствия:

– Поздравляем!

– На виселицу монстра!

– Где вы собираетесь жить?

– Убийцам не место в нашем обществе!

87

– Как хотите, но немедленно погрузите меня и доставьте на этот Белый Раст! – Джава орал на врачей и охранников. – Там делается история, вы поняли? Там сенсация! Я должен быть на этой платформе немедленно! Я дам интервью! Прямой эфир!

Джгаву погрузили в кресло-каталку и закатили в специально вызванный фургон скорой медицинской помощи.

– Скорей! Скорей! Скорей!

88

Продолжая игнорировать журналистов, Джон обратился к господину Калике:

– Теперь, насколько я понимаю свои новые права, вы, господин Калика, Вы, господин полковник, находящиеся здесь правительственные войска и агенты безопасности – все дружно защищают меня от возможных неприятностей и нападок? Это так?

– Несомненно, – проворковал господин Калика.

– Так точно, – подтвердил полковник.

– Но я сразу заявляю, что не принимаю предложение компании "Астрал Гейм" о вручении мне приза сегодня вечером в телестудии. Компания "Астрал Гейм", как вы уже знаете, неоднократно нарушала условия договора. Одержимая алчностью и страстью к наживе любой ценой, они пошли на манипулирование ставками тотализатора, на обман зрителей и всего населения, даже на сознательное убийство. Я отказываюсь получать приз вечером в телестудии. Я, как свободный человек, – Джон поднял над головой голубую папку, – находящийся под охраной Правительства, честно победивший в борьбе в полном соответствии с договором требую вручения мне приза здесь, на этой платформе. Здесь и сейчас. Я уверен, что и господин Калика, и телезрители поддержат меня!

– Расстрелять его вместе с семьей прямо на платформе!

– Как вы потратите миллион?

– Золото! Пусть дадут золото!

– Итак, сгружайте золото в слитках прями сюда, к моим ногам и пусть это торжество справедливости увидят все телезрители, вся страна! – Джон вскинул руку над толпой, обращаясь к телевизионщикам. – Я прошу журналистов поддержать меня! Ведь, помимо прочего, это еще и шикарное зрелище – согласитесь! Сейчас здесь вырастет гора золота!

– Золото! Пусть выгружают золото!

– Господин Деми! Так сколько же, все-таки, человек вы убили своими руками?

– Только в телестудии! Зрители ждут, и они имеют право!

С трудом перекрывая журналистский гвалт даже с помощью мегафона, господин Калика пытался отстоять свою позицию:

– Господин Деми, но это противоречит условиям… Это невозможно. Вам все выплатят в студии.

– Возможно! – Джон указал пальцем на телекамеру с логотипом компании "Отелло". – Я просил выяснить и юристы из компании "Отелло" проработали этот вопрос. По их мнению, я вправе требовать вознаграждение в любой форме. Так что, определитесь, господин Калика, чью сторону вы готовы поддерживать? Честного победителя или опозорившую себя компанию "Астрал Гейм"? Давайте спросим у журналистов – что вам, господа приходит в голову, когда вы видите государственного чиновника, так старательно защищающего неправую сторону?

– Он подкуплен!

– "Астрал Гейм" всех давно купила!

– Правительство подкуплено!

– Какую роль здесь сыграла компания "Отелло"?

Господин Калика продолжал увещевать, не обращая внимания на выкрики в его адрес:

– Господин Деми! Я вас призываю просто внять здравому смыслу… Это технически неосуществимо…

– Нет, нет и нет! – Джон твердо стоял на своем. – Золото к ногам победителя! Проигравшая сторона – "Астрал Гейм" – должна выполнить мои условия или статус "юсфул-мена" ничего в этой стране не значит!

– Пусть сгружают золото!

– Пригласите сюда жену и детей!

89

Юсуф переодел Адама в грязновато-бежевый халат подсобного рабочего, на голову напялил нечто среднее между чалмой и платком, приклеил ему роскошные иссиня черные усы и повел лабиринтами бесконечного базара, то ныряя в подземелья, то проходя через бесконечные лавки, склады, свалки мусора. Наконец, наряду с торговыми точками стали появляться и жилые дома, окруженные грязными ребятишками, старыми автомобилями и мусорными баками. В один из таких домов они вошли.

Юсуф что-то тихо сказал угрюмому небритому хозяину, тот молча кивнул головой и вскоре Адам, попрощавшись с Юсуфом, объяснял Сулейману – так звали хозяина, что именно ему нужно. Сулейман кивал головой и писал цифры на полях газеты. Это означало цену. Адам зачеркивал и писал свою цену.

Так, шаг за шагом они приближались к согласию, а когда его достигли, Сулейман пригласил Джона в невообразимо старую автомашину в которой с трудом угадывалась ее марка. Машина, выпуская клубы дыма, на удивление быстро завелась, и они поехали "на склад", как сказал Сулейман.

Мальчишки некоторое время бежали за машиной, видимо, требуя у Сулеймана мелких денег, а потом отстали и бросили вслед несколько камней. Их удары по багажнику не способны были оставить след на давно проржавевшей измятой поверхности.

90

Когда на платформу выехал бронированный фургон, Игнат внутренне сжался, готовясь к отражению атаки и почти неизбежному, в этом случае, подрыву поезда. Однако, голос в наушнике сказал ему: "Спокойно! Это инкассатор. Видимо, привезли золото".

Фургон подъехал вплотную к заградительной колючей проволоке и встал рядом с джипом полковника Голембо. Из фургона вышел двухметровый гигант в ковбойской шляпе, расслабленно и небрежно держащий на плече винтовку. Поговорив с полковником, он встал рядом, продолжая держать винтовку на плече, а в зубах спичку. Он явно позировал и наслаждался собственным величием.

Полковник Голембо, тем временем, переговорив с господином Каликой, взял мегафон и по-военному четко доложил:

Груз в слитках золота прибыл. Прошу освободить проход для размещения контейнеров на платформе.

Джон, держа голубую папку подмышкой, помахал журналистам рукой и, улыбнувшись, сказал:

– Вот теперь будет настоящее зрелище! Гора золота!

Затем он повернулся к полковнику и сказал: "Сейчас мы оттащим эти заграждения в сторону". Джон направился к бойцам, но в этот момент снова раздался голос господина Калики:

– Погодите, Джон. Вовсе незачем таскать эту проволоку. Выходите сюда, поближе к золоту. Вы же не собираетесь уложить почти двести килограммов слитков в свои карманы? Я полагаю, вы прямо сейчас официально примете золото, можете устроить из этого шоу – вы это заслужили, я признаю. Позовите суда жену и детей, пусть они тоже порадуются! Им есть кем гордится. Пусть все посмотрят на это, действительно редкостное зрелище: гора золота! Но потом-то его надо будет доставить в надежное место. Вы можете, – и это будет логично и разумно, – тут же заключить договор с банком на хранение золота и его отправят в депозитарий. Это самое цивилизованное и безопасное решение. Ведь у вас пока даже дома своего нет, куда вы могли бы захотеть отвезти свои вещи. Но теперь, когда у вас столько денег, вы купите себе все, что пожелаете! Уже завтра у вас будет и дом и машина! Выходите сюда, к нам и зовите свою семью!

Джон остановился. В этот момент на ступеньках вагона показалась Соня с детьми. Она была напряжена и напугана. Ее губы дрожали, и Джон понял, что она вот-вот разрыдается.

– Соня! Мы выиграли! Не волнуйся! Все в порядке!

Затем Джон, раздвинув цепь бойцов, не глядя на Игната, вскочил на нижнюю ступеньку вагона и повернулся лицом к журналистам.

– Вот теперь картинка получится что надо, – сказал он. – Все семейство, а у их ног – гора золота! Как, господа журналисты? Вы согласны с такой сценой? Я попрошу этих ребят встать по сторонам, так будет лучше видно. Так?

– Да, правильно, – раздались крики из стана телевизионщиков, – Это будет хороший кадр. Давайте золото!

– Так что, господин полковник, давайте золото сюда! Пусть все произойдет именно так, как я сказал: золото к моим ногам! Вот на это самое место! Чтоб видели все – в том числе и мои дети, моя семья! Ну, давайте же, – Джон хлопнул Игната по плечу, – сделайте проход!

– Джон, ты что делаешь? – прошептал Игнат. – Ты потерял голову? Наш план…

– Подготовьте побыстрее проход! – перебил его Джон.

91

Золотые слитки оказались уложенными в небольшие закрытые стальные контейнеры. Джон попросил открыть первый контейнер, достал оттуда сверкающий слиток, поднял его над головой и воскликнул: "Ну, вот! Теперь другое дело! Тащите все остальное!"

Инкассаторы таскали контейнер за контейнером, складывая их в штабель прямо у ног Джона, продолжавшего стоять на ступеньке. Бойцы Игната расположились справа и слева, открыв проход грузчикам и обзор журналистам. Рядом со штабелем стоял офицер банка, по команде которого каждый контейнер вскрывался, слитки пересчитывались, потом офицер отмечал этот факт в ведомости, а журналисты скандировали, подсчитывая контейнеры: "… Десять! Одиннадцать! Двенадцать!…"

Всего оказалось восемнадцать контейнеров. Офицер банка попросил Джона расписаться в получении ста восьмидесяти килограммов чистого золота в слитках, отдал Джону его экземпляр документов и, улыбаясь, предложил:

– Теперь давайте заключим договор с нашим банком на инкассирование, то есть доставку груза и последующее его хранение. Перетащим обратно в фургон и, если хотите, можете поехать с нами. Так безопаснее, да и в банке посмотрите, как будут храниться ваши ценности, сможете тут же открыть счет и получить деньги…

– Иван! Что ты делаешь? – зашептал Игнат, встав у нижней ступеньки спиной к журналистам, лицом к Джону, загораживая Джону проход.

Джон, не обращая внимания на Игната, обратился ко всем, глядя в сторону телевизионщиков.

– Спасибо всем, господа! Я свободный человек и волен сам выбирать банк, способ хранения и транспортировки своего имущества. Поэтому я прошу охраняющих меня людей занести контейнеры в вагон. – Приступайте! – сказал Джон похлопав Игната по плечу. – А вы свободны, господин инкассатор. Можете вернуться в свой фургон.

Журналисты орали, перекрикивая друг друга:

– Кто эти люди в масках?

– Откуда вы их знаете?

– Переходите сюда, на нашу сторону!

– Что у вас общего с этими людьми?

Джон поднялся по ступенькам, обнял своих детей и вместе с ними скрылся внутри вагона. Вперед вышел Игнат, остающийся, как и все остальные бойцы, в маске, и скомандовал: "Загружать!"

Поднялся невообразимый шум, полковник Голембо что-то попытался сказать, но господин Калика выхватил у него мегафон и спрятал его за спину, разговаривая при этом с кем-то по телефону. Журналисты продолжали орать:

– Пристрелите же эту гадину, наконец!

– Имеет полное право!

– Предатель!

– Стреляйте же!

В этот момент полковник Голембо овладел мегафоном и его голос загремел над перроном:

– Отставить погрузку контейнеров! Войскам: приготовиться к стрельбе "на поражение"! Журналистам и посторонним немедленно прекратить трансляцию и покинуть платформу. Шестая рота – оттеснить посторонних к пакгаузу! Майор Шапчиц! Приступить к выполнению "Схемы Б"!

– Прекратить! Вы с ума сошли! – господин Калика вновь вступил в борьбу за мегафон. – Я отстраняю вас от руководства операцией! Приказываю всем оставаться на своих местах! Майор Зайнал! Немедленно обеспечить конституционный порядок!

Из-за спины господина Калики выскочил бритоголовый бородач и резким движением сбросил полковника прямо на руки таким же бритоголовым бородачам, окружившим машину. Полковника Голембо быстро отволокли в сторону, и господин Калика получил возможность беспрепятственно говорить.

92

– Господа! – начал он свое благостное пение, однако чувствовалось, что господин Калика очень нервничает. – Полковник ошибся. Он перенервничал, что, согласитесь, не удивительно. Как человек военный, полковник начал принимать быстрые, но, к сожалению, совершенно неверные решения. Ничего, в принципе, странного или противозаконного в том, что господин Деми планирует перевести свое золото на поезде! Это нормально… Пусть везет, как хочет. Единственное наше возражение, это… Как бы это назвать… Эти люди в масках. Это не поездная бригада. Мы этих людей не знаем. Если господин Деми действует в пределах правил и закона, то эти люди – преступники! Они силой захватили поезд с опасным грузом…

Вперед вышел Игнат:

– Я доктор Борис. Дальнейший маршрут таков: Талдом-Калязин. Правительственные войска контролируют территорию на правом берегу Волги. Наше условие: вы снимаете минирование с вашей стороны моста – мы переедем через Волгу на перегоне Калязин-Кашин. Дальнейшее движение мы будем осуществлять по левобережной территории.

– Ну, что ж… У нас есть на этот счет другое мнение, – голос господина Калики посуровел. – Майор Шапчиц, прошу Вас!

– Говорит майор Шапчиц, – высокий до неразборчивости голос зазвенел над платформой. – Предлагаю прекратить этот бессмысленный бунт и сдаться. Выходить по одному. Сначала выходят из первого вагона. Руки с оружием держать поднятыми, оружие бросать на землю. Действовать по моей команде. Всем будет сохранена жизнь.

– Напоминаю, – ответил Игнат, – что вагоны наполнены смертельно опасным грузом, заминированы и при малейшей попытке агрессии с вашей стороны, они будут взорваны. Вся ответственность за глобальную катастрофу, которая за этим последует, ляжет на вас!

– Мы не опасаемся ваших угроз, – верещал контртенор Шапчица. – Все опасные вещества находятся в контейнерах, способных выдержать бомбовую нагрузку. Так что любые ваши взрывы ни к чему не приведут, кроме бессмысленной гибели людей и порчи железнодорожных вагонов. Ваш план ошибочен, вам ничего не удастся сделать.

– Мы предвидели такое развитие событий, – ответил Игнат. – Один из контейнеров с люизитом находится во внутреннем городе. Он спрятан в газетном киоске рядом с жилым комплексом "Бхарат-Аглар" на Зоологической улице. Контейнер извлечен из защитного кожуха и заминирован. Дистанционный взрыватель может быть приведен нашими людьми в действие в любую минуту. Предлагаем вам осмотреть этот контейнер и убедиться, что наши угрозы не беспочвенны. Точно таким же образом подготовлены остальные контейнеры, находящиеся как здесь, на поезде, так и в некоторых других местах Москвы. Это на всякий случай, чтоб никому не приходило в голову атаковать нас, как бы далеко мы ни отъехали. Я полагаю, что на проверку вам не понадобится более получаса. Дайте команду специалистам быстро все проверить и прекратите вашу бесполезную агитацию. Через тридцать минут я потребую освободить путь следования. А чтоб ни у кого не возникло намерения воспользоваться отравляющими газами, или чем-то подобным, показываю всем.

Игнат поднял вверх руку в перчатке. В руке было зажато, напоминавшее гранату. От нее шли проводочки в нагрудный карман гимнастерки:

– Это господа, кнопка взрывателя. Но не такая кнопка, какие вы привыкли видеть раньше. Она действует, так сказать, наоборот: если ее сжимают, взрыва нет. А если я разожму пальцы, то взрыв произойдет. Так что, не надо в меня стрелять и не надо меня травить газами. Тем более, что подобные взрыватели имеются параллельно у нескольких наших людей. Гибель любого из них приведет к катастрофе.

93

"Я убью его, я убью его, я убью его, я убью его…"

Адам гнал по новому Димитр-хайвэй одержимый одной единственной мыслью: "Я убью его, я убью его, я убью его, я убью его!"

Адам хорошо подготовился к встрече. Сперва Сулейман экипировал его как шахида – мусульманина-смертника. На груди, на животе и даже на спине Адама были уложены пласты взрывчатки, готовой взорваться при нажатии кнопки или запуске часового механизма. Разумеется, он был вооружен двадцатизарядным "Каллиганом", а на поясе висело полдюжины гранат… Кроме того, Сулейман снабдил его самыми современными спецсредствами диверсантов-подрывников.

Свернув на обычное шоссе, Адам вскоре был вынужден остановиться на железнодорожном переезде. Объехав по встречной полосе цепочку машин, Адам встал рядом с машиной скорой помощи, стоявшей самой первой, намереваясь при первой же возможности подрезать ее и рвануть вперед.

В ожидании поезда Адам смотрел и слушал репортаж со станции Белый Раст, куда он так торопился, посматривая, время от времени, по сторонам. Водитель скорой помощи несколько раз неодобрительно посмотрел на него, давая понять, что он не потерпит хулиганства на дороге. Адам усмехнулся и взглянул в окно салона "Скорой".

"Матерь Божья! Да ведь это сам Джгава!"

Опасаясь быть замеченным, Адам поднял стекла, развернул вправо солнцезащитный козырек, за которым можно было спрятаться, и, вдобавок, отвернул лицо в левую сторону.

Как только последний вагон поезда поравнялся с переездом, Адам подал машину вперед, наискосок въезжая капотом под все еще опущенный шлагбаум: "Скорой" уже ехать было некуда!

Стоило шлагбауму слегка приподняться, и Адам, не сожалея о царапинах на крыше, рванул под него и первым умчался далеко вперед.

Автомобиль Адама оторвался от скорой помощи, но вот мысли Адама неотвязно вертелись теперь только вокруг него. Вокруг Джгавы.

Адам долго мчался по пустынному шоссе, справа и слева которого были ровные поля, окаймленные лесополосами. Изредка в полях виднелись работающие сельхозмашины. Вот справа промелькнул медленно двигающийся по обочине трактор с прицепом, наполненным сеном. Сначала Адам просвистел мимо, не обращая на него никакого внимания, но потом в голове возник некий план и Адам затормозил, затем сдал назад метров на двести – до места, где вдоль поля росли густые кусты, потом съехал на обочину и, насколько это было возможно, спрятал машину за кустами. Тракторист за это время уже подъехал и остановился, видимо, ожидая от Адама вопросов.

Адам подошел к трактору, достал револьвер и, продолжая молча улыбаться, пристрелил тракториста, не успевшего даже поздороваться. Затем Адам сел за руль трактора, и придерживая труп тракториста, выехал на шоссе, полностью его перегородив. Скорая помощь уже была видна. Адам успел выбросить труп на середину дороги и спрятаться в копне сена на прицепе.

Машина скорой помощи приблизилась и остановилась. Водитель и охранник, сидевший рядом с ним, увидев труп, вышли из машины. Потом они позвали еще двоих, ехавших в салоне вместе с Джгавой.

Адам подождал, пока они сгруппировались над трупом тракториста, и хладнокровно расстрелял всех до одного. Затем он вышел из укрытия и подошел к скорой помощи, где оставался обездвиженный гипсовыми повязками Джгава и медсестра.

Медсестра с ужасом смотрела на Адама, и пистолет в ее руке дрожал, рисуя выпасть. Адам, не раздумывая, пустил ей пулю в лоб и поднялся внутрь.

– Ну, что, мудашвили? Не ждал? – спросил он Джгаву.

– Тебе не спастись! Мы уже вызвали подкрепление. Далеко ты не сможешь уйти! – в бессильной ярости брызгал слюной Джгава.

– Далеко, недалеко – ты этого уже не узнаешь…

И господин Адам Ковалёвас засадил господину Джгаве Мерия по одной пуле в каждый глаз, затем, приподняв поникшее и истекающее через разверзшиеся глазницы мозгом и кровью лицо, добавил третью в центр лба.

"Если б не бинты и гипс, череп, пожалуй, разнесло бы на кусочки" – подумал Адам и направился к своему автомобилю.

94

Когда все контейнеры с золотом были занесены в вагон, Джон снова вышел на ступеньку вагона и, окруженный стеной из бойцов, заговорил:

– Вот теперь, господа, поговорим всерьез. Подведем итоги. Первое: я выиграл эту гнусную, преступную игру. Я – победил… Но я никогда не смог бы победить компанию "Астрал Гейм", если бы мне не помогли честные и умные люди. Второе: эти умные и честные люди живут среди вас. Если бы не выдающийся авиационный конструктор Николай Иванович Углов, меня пристрелили бы уже на второй день. Николай Иванович не только помог мне спастись, он раскодировал сигнальные кнопки. Оказалось, что компания "Астрал Гейм" нарушила договор. Сигналы поступали не через два часа, как договаривались, а сразу в момент активации. Это само по себе не давало мне никаких шансов на спасение. Но им и этого было мало. Начиная с четверга, то есть в последние два дня погони, эти шайбы-кнопки должны были выдавать сигналы о моем местонахождении каждые пять минут. То есть я был бы под непрерывным контролем, и мог быть схвачен или убит в любой момент. Тем самым игроки на тотализаторе становились такими же жертвами обмана: момент моего уничтожения был бы выбран организаторами так, чтоб большинство проиграло. Только благодаря Николаю Ивановичу я смог спастись и продолжить игру до конца. От Николая Ивановича я получил адреса его друзей и единомышленников. Они помогли мне довести эту борьбу до победы! Да, борьбу, а не игру! Это была борьба народа с негодяями, захватившими власть в стране! Народ унижен, низведен до положения бесправных рабов. Всем заправляют так называемее элитмены – бандиты, воры и грабители, дети и внуки бандитов, воров и грабителей! На теле нашей великой Родины, как раковые опухоли, как метастазы продолжают существовать и высасывать последние жизненные силы, эти отвратительные агломерации, сложившиеся вокруг Москвы и Петербурга, Тюмени и Норильска. Силой оружия эти кровососы удерживают последние источники своего благополучия – нефть, газ, полезные ископаемые. А весь остальной народ, народ, который живет в свободной части страны, неподвластной олигархам и элитменам, этот народ объявлен неполноценным, одичавшим… Это неправда! Именно этот народ помог мне победить! Именно эти люди, те, кого вы называете "Братья", оказались умнее, честнее и справедливее, чем эти дегенераты "элитмены". Не верьте пропаганде и лжи, распространяемой о нашем свободном народе, о тех, кого они называют "Братьями". Это такие же здоровые и нормальные граждане, как и вы, только они живут в свободной стране. У них нет сословий, нет элитменов, юсфул-пиплов и таких, кем был я – бесправного рабочего быдла. Они живут счастливо, свободно и по справедливости. В них, в этих людях – все надежды нашей страны, нашего народа. Мы сегодня победили этот гнусный режим!

– Немедленно прекратить! Отключить трансляцию! Прекратить передачу сигнала! Всем разойтись! – истеричные вопли майора Шапчица впустую сотрясали воздух: журналисты затихли, как гиены, подкрадывающиеся к трупу, и не обращали на него ни малейшего внимания.

Джон продолжал.

– Я призываю: боритесь и побеждайте! Этот режим, это правительство и президент не всесильны. Их можно победить… Не верьте лживой пропаганде. У нас с вами была славная история, страна и люди, которыми можно и должно гордиться. Мы не ленивые рабы, неспособные к управлению государством, а великий народ, не раз в своей многотысячелетней истории создававший могучие государства. Мы должны и мы сможем избавиться от морока этих элитменов, превративших страну в один большой нефтегазовый насос!

– Жаль, очень жаль господин Деми. – вновь зазвучал певучий голос проповедника. Это господин Калика овладел собой и мегафоном. – Господа! Налицо первичные признаки генетического заражения. Видимо, эти изверги успели ввести вам, господин Деми, мутагенные препараты… Ваш разум уже подвергся атаке, но еще не все потеряно! Пока еще не поздно начать лечение и вернуть вас к полноценной жизни. Тем более, что вы теперь богаты, сказочно богаты! У вас есть миллион! Дети! Ванечка, Дашенька! Спасите вашего папу! Вы теперь дети миллионера, вас ждут все радости жизни! Ну-ка, выходите из вагона, возьмите папу за руки и ведите его сюда, к нам, к счастливой жизни. Госпожа Деми, Соня! Вы же не хотите видеть ваших детей уродами, живущими на болотах и питающихся лягушками и головастиками. Ради их спасения, возьмите вашего мужа за руки приведите его сюда и станьте, наконец, женой миллионера!

– Бросьте, господин Калика… Ваши про-пагандистские приемы не действуют не только на меня, но и на многих телезрителей. Особенно после сегодняшней трансляции, после этого события. Люди поняли, что вы не всесильны, что вас можно победить!

– Увы, господин Деми, вы ошибаетесь. Обмануть можно несколько человек, но не миллионы. Я прямо сейчас готов доказать, – но, увы, не вам, ибо вы уже заражены генетически, – я готов доказать телезрителям, миллионам нормальных, здоровых людей, что ваши "Братья" действительно генетические уроды. Снимите маски, господа, если вы, и вправду, нормальные люди. Покажите ваши лица! Докажите всем, что мы лжецы, а вы – нормальные люди! Что, боитесь? Ваши бойцы боятся показать нам свои лица, ибо тогда все увидят страшные рожи дегенератов, мутантов! Ха-ха-ха! Эти мутанты боятся показать своих кретинические хари!

– Это подлый прием! Господин Калика отлично знает, почему наши люди в масках. Потому, что их родные и близкие остались дома, в Москве. И, как только они откроют свои лица, их родные будут схвачены и уничтожены. Господин Калика и его спецслужбы дорого дали бы за то, чтоб вынудить хоть одного из бойцов показать свое лицо и начать нас шантажировать. Не выйдет! Вам пора сдаваться, господин Калика, а нам пора ехать дальше. Похоже, вам уже сообщили результаты проверки? Ну, как? Баллон с люизитом на Зоологической действительно смертельно опасен? Все! Прекращаем болтовню и пресс-конференцию! Господа журналисты, через пять минут мы отправляемся! На прощанье вам несколько слов скажет доктор Борис.

Вперед вышел Игнат.

– Итак, господа, только что, находящийся со мной на связи офицер Министерства безопасности подтвердил, что с их стороны никаких агрессивных действий предпринято не будет. Наша тактика оказалась верной. Мы победили. Через пять минут поезд отправляется. Но мы не исчезаем. Мы будем бороться за нашу и вашу свободу! Боритесь и вы! Вместе мы преодолеем и ложь и несправедливость! Победа будет за нами!

– Ну, что ж, забирайте этот мусор, этот опасный хлам себе! – господин Калика боролся до последнего. – Миллион рублей – не слишком большая плата, чтоб избавиться от ста тонн кошмара! Его утилизация и захоронение обойдутся нам дороже… Скатертью дорога, уроды. Травитесь на здоровье!

– Победа и в этом вопросе будет за нами! – немедленно отпарировал Игнат. – Именно это нам и было нужно, чтобы показать и доказать всему миру: у нас и только у нас есть технологии утилизации, полной и окончательной деструкции молекул. Весь мир теперь это узнает, и мы пригласим представителей всех заинтересованных стран приехать к нам и убедиться в том, что мы, – те, кого вы представляете всему миру одичавшими уродами, – умеем это делать, а никто в мире этого делать не умеет. Вы уничтожили науку, а мы ее сохранили и продолжаем развивать. Вы уничтожили нашу культуру, а мы счастливо и благополучно живем в ее лоне, питаемся ее живительными соками и продолжаем приумножать ее богатство. И от вас – паразитов, не способных к самостоятельному творчеству, – мы все равно избавимся! По вагонам!

Джон развернулся и скрылся в вагоне. За ним в вагон вошли бойцы. Игнат гулко захлопнул дверь, и поезд без окон вновь приобрел безжизненный, зловещий вид.

95

Адам остановился на пригорке перед станцией. Дальше его не пропустил военный патруль. Попытка выдать себя за представителя телекомпании успехом не увенчалась. Пришлось подчиниться, но и отсюда хорошо был виден поезд, скопление журналистов, окружающие всех цепи военных, бронемашины, джипы. Мелкие детали не разглядеть и разговоры не услышать, но для этого есть в машине телевизор. Там все время крупным планом этот плебей. И вы только послушайте, как он научился разглагольствовать!

"Я убью его, я убью его, я убью его, я убью его…"

Адам зафиксировал все, что его интересовало и в голове начал созревать новый план. Взглянув на карту местности бортового компьютера, Адам выбрал маршрут и, не дожидаясь, когда поезд тронется, поехал в избранном направлении.

В районе Ермолино Адам вернулся на Димитров-хайвэй и, промчавшись мимо Икши, свернул на старое шоссе, а затем на мост у станции Морозово.

Здесь железная дорога шла по крутому склону: справа внизу Великий Канал Москва-Волга, слева вверху – старое шоссе, а еще выше – новый Димитров-хайвэй. Железная дорога ныряла под мост, на котором и остановился Адам.

По расчету, до прихода поезда оставалось не менее часа. Адам, осмотревшись, переехал на другую сторону, свернул вправо и оставил машину в лесочке на берегу небольшого залива. Затем он пешком вернулся на мост, перешел на другую сторону, спустился, продираясь сквозь густые и пыльные кусты, на крутой склон, а оттуда пробрался под мост.

До подхода поезда оставалось минут десять-пятнадцать. Адам, карабкаясь по металлической ферме моста, забрался в точку, расположенную над железной дорогой, и стал ждать поезда. Чтоб удерживаться в этом положении, Адаму не пришлось демонстрировать чудеса выносливости. Сулейман снабдил его замечательно штукой – электро-магнитными браслетами. Стоило нажать кнопку и мощные электромагниты, прикрепленные к рукам и ногам, прикрепляли его к любой металлической поверхности. Адам спокойно мог висеть как муха на потолке.

Только муха висит спиной вниз, а Адам завис спиной вверх, чтоб получше видеть приближение поезда.

96

– Ну, вот, – утирая лицо платком, сказал Игнат, – теперь-то, наконец, можно снять маску. А ты как?

– Вроде, нормально… – ответил Джон, – Ты скажи, я все там правильно говорил?

– Не то слово! Я просто потрясен! Ты говорил как заправский политик. Я ушам своим иногда не верил – откуда это все взялось? Тебе даже меня удалось привести в сомнение… Ты просто артист!

– Да брось ты, какой там артист…

– Нет, точно! Ты говорил умно, красиво, аргументировано. Сам Калика – а это про-фессиональный переговорщик – не смог тебя преодолеть. Я восхищен и, думаю, телезрители тоже. Сегодня мы приобрели сотни тысяч сторонников и миллионы сочувствующих.

– Как ты думаешь, они не решатся нас атаковать?

– Уверен, что нет. Они убедились, что мы не блефуем. И поняли, что гибель будет тотальной. Москва лет на двести перестанет существовать как место, где могли бы жить люди.

– Я, кстати, все время думал – а вдруг что-нибудь случится? Разве такой риск оправдан? Не слишком ли большая цена, точнее, ценность поставлена на карту?

– Вопрос твой мучил не только тебя… Мы очень давно не решались… Но на этот раз, как я думаю, мы все просчитали точно. Впрочем, спорить об этом у нас еще будет возможность. Осталось несколько часов – и мы у своих. Иди пока к своим. Отдыхайте.

Джон перешел в соседнее купе, где его ожидали жена и дети. Было душновато и Джон, забравшись на верхнюю полку, открыл верхний люк.

Свежий ветер хлынул внутрь, и стало легко и приятно. Джон растянулся на полке и, глядя на квадратик синего неба, вскоре задремал. Соня не стала его беспокоить и, уложив на нижние полки детей, тоже задремала, покачиваясь в такт колебаниям поезда.

97

В обычное время здесь каждые минут двадцать ходили электрички, но теперь, похоже, движение остановили. Адам терпеливо ждал, боясь лишь одного – быть замеченным. Но чтоб его заметить, надо было зайти под мост и задрать голову вверх. Да и в этом случае среди переплетений металлических конструкций он не так уж бросался в глаза. Тем более в хоккейной вратарской маске защитного цвета. Так что, шансы остаться незамеченным, достаточно велики.

А вот и поезд! Скорее всего, это тот самый поезд! Пусть подойдет поближе, тогда у ж точно все будет понятно…

Черт! Ну, вроде он, но сбоку-то на него отсюда не посмотришь! Крыши у них у всех на одно лицо! Ну, надо же так вляпаться! То ли он, – то ли не он! Ошибиться нам никак нельзя! У нас есть право только на один единственный удар!

98

– Послушай! – Игнат ввалился в купе, но Соня замахала на него руками:

– Тсс, пусть поспят, – зашептала она.

– Понял, согласен, – прошептал Игнат и, взглянув на открытый люк, вышел.

99

Не-е-т, это, все-таки он! Два тепловоза, четыре вагона… Да и цвет у них больно специфический… "Come on, baby, come on…" – прошептал Адам.

Пропускаем… Раз… Два… Три…. Пошел!

Адам нажал кнопку, и магниты перестали его удерживать. Оторвавшись, он снова включил магниты и "пошел на таран"!

Целую секунду он парил, расставив руки, словно птица. Страшный удар о бронированную крышу вагона остановил этот полет и Адам потерял сознание.

100

Соня почувствовала удар о крышу вагона и подняла голову. Ничего особенного не было видно, и она привстала на нижние полки, вглядываясь в люк и прислушиваясь к звукам. Джон спал крепко, и будить его не хотелось.

"Позвать Игната? Да, ладно… Они там лучше знают, что это за звуки…"

И Соня собралась спуститься обратно, на нижнюю полку к детям.

101

Очнувшись, Адам понял, что кости переломаны, и, видимо, разорвана брюшина, но сознание в порядке и руки еще слушаются. Магнитные присоски держали разбитое тело крепко, и можно было взрывать все к чертовой матери!

Но всего в метре зияло отверстие люка: а вдруг он там! Ведь это именно тот вагон!

Переключая магнитные присоски, Адам, истекая кровью, подполз к краю люка, и увидел рожу это негодяя, сломавшего ему всю жизнь!

Монстр, ублюдок, быдло! И он еще безмятежно спит!

"Я убью его, я убью его, я убью его, я убью его…"

102

Соня уже спустилась и присела на край полки, стараясь не разбудить Ванечку, как в люке показалась страшная голова в маске, из-под которой текла струйка крови!

Затем в люке появилась окровавленная рука и потянулась к спящему Джону.

Соня рванулась вверх и, отталкивая эту ужасную руку, закричала: "Джон!"

Джон проснулся и схватился за окровавленный рукав, отводя руку в сторону. Затем он привстал на колени и ухватился за край люка, выпихивая страшную маску, пытаясь, одновременно с этим, сорвать ее с лица. Наконец, Джону это удалось, и из маски хлынула вниз кровь.

Лицо Адама было окровавлено, губы разбиты, зубы выбиты, но глаза светились дьявольской злобой и ненавистью!

– Ты кто? – закричал Джон.

Сплевывая кровь и выбитые зубы, Адам, с трудом выговаривая слова, ответил:

– Я Адам Ковалёвас, президент компании "Астрал Гейм"… А ты вонючее быдло… Кусок говна, возомнившего себя человеком… Но вы все издохните! Все до одного! И вся ваша мерзкая вонючая страна издохнет! Я избавлю человечество от вас… От этих северных уродов… Я, Адам Ковалёвас, спасу цивилизацию! Смерть вам!!

И Адам с трудом двигая свободной рукой, забрался к себе за пазуху, достал пульт и нажал кнопку.

– Все! Мир содрогнется через две минуты и никто не сможет этому воспрепятствовать, – с этими словами Адам потерял сознание и его голова склонилась в люк.

Джон выхватил пульт, пытаясь сообразить, что будет, если он еще раз нажмет эту же кнопку? Остановит ли он запущенный механизм, или, наоборот, ускорит запущенный процесс?

На дисплее пульта бежали цифры: «117, 116, 115…»

– Соня! Забирай детей и беги к Игнату! Скорее!

«…110,109,108…»

Соня разбудила Дашу и Ваню. Дети увидели жуткое окровавленное лицо, свисавшее из люка, увидели лужицу крови на полу и заплакали.

Джон выбрался на крышу. Поезд несся на высокой скорости, и крышу сильно мотало из стороны в сторону. Если ни за что не держаться, свалишься обязательно. Ухватившись одной рукой за край люка, Джон осматривал карманы Адама.

«…95, 94, 93…»

"Так… Револьвер… Гранаты под брюхом…"

– Соня! – крикнул Джон, наклонившись в люк, – Скорее зови Игната и уводи детей!

«…82, 81, 80…»

Соня обняла детей и стала их успокаивать:

– Не бойтесь, дети, сейчас папа все сделает… Идемте туда, к дяде Игнату… Дядя Игнат с солдатами… Не надо бояться, все будет хорошо. Пошли…

«…74, 73, 71…»

"Как же он держится, гад? Приклеился, что ли, чем-то?"

Джон пытался сдвинуть тело Адама, но не это никак не получалось. "А, ясно… Это магнитные присоски… Как же их отключить?"

«…68, 67, 66…»

– Соня! Ну быстрей же! Игната сюда!

"Так он еще и обмотан пластидом! Господи! На нем килограммов пять! Это же… Это же взорвет весь состав!!!"

«…61, 62, 60…»

Джон понял, что единственный шанс спастись, это сбросить тело вниз, но магнитные браслеты не отключались и держали намертво – разорвать эту связь Джон не мог!

«…54, 53, 51…»

Приставив "Каллиган" Адама вплотную к запястью его левой руки, Джон тремя выстрелами отстрелил ее: кисть руки осталась прикрепленной к крыше магнитным браслетом, а обрубок свободно откинулся в сторону под напором воздуха.

«…48, 47, 46…»

Адам пришел в себя от боли и ухватился за Джона правой рукой.

Джон рухнул на Адама, и начал отстреливать левую ногу.

«…43, 42, 41…»

Адам схватил Джона за пояс и, как только обрубок левой ноги перестал удерживаться магнитным браслетом, напором воздуха развернулся и сполз вниз, чуть не сбросив Джона с поезда.

«…37, 36, 35…»

Теперь они оба повисли, удерживаясь на последнем браслете правой ноги Адама. Адам висел вниз головой и терзал Джона рукой и зубами, стараясь сбросить его с себя. Джон держался за правую ногу Адама, стараясь ударами своих коленей в голову Адама, оглушить его.

«…31, 30, 29…»

Джон понимал, что, если он сейчас раздробит его правую ногу, они оба свалятся с поезда, и он, несомненно, погибнет вместе с Адамом. Но, если он этого не сделает, погибнут все.

«…26, 25, 24…»

Джон сделал первый выстрел в кость голени. Адам мертвой хваткой своей правой руки обхватил Джона за ногу, зубами пытался прогрызть брюки, а коленом обрубленной левой ноги старался сбить Джона, разбрызгивая вокруг хлеставшую из ноги кровь.

«…21, 20, 19…»

Джон, обхватив левой рукой правую ногу Адама, и, посмотрев на висящего вниз головой бывшего президента компании "Астрал Гейм", выстрелил подбородок. Пуля пробила мягкие ткани, войдя в середину нижней челюсти, затем, наворачивая на себя содержимое головы Адама Ковалёваса, разорвала черепную коробку и по стенке вагона потекли мозги с кровью, размазываемые ветром.

«…16, 15, 14…»

Адам больше не сопротивлялся. Джон, ухватившись за браслет правой ноги, произвел еще несколько выстрелов по голени, и она, наконец, разорвалась, под тяжестью тела Адама.

«…12, 11, 10…»

Тело Адама Ковалёваса потянулось книзу. Джон успел, напрягая последние силы удержать его, развернуться спиной к вагону, и, упершись ногами, оттолкнуть четвертованный труп как можно дальше!

«…6, 5, 4…»

Поезд мчался по высокой насыпи. Следуя законам физики, труп полетел по параболе, стремясь куда-то вниз, к кустарникам и травам, украшавшим величественные склоны русла Канала Москва-Волга, сооруженного много десятилетий назад героическими строителями.

«…3, 2, 1…»

Чудовищной силы взрыв оглушил всё и вся! Поезд тряхнуло!

103

Игнат, удерживаемый за ноги бойцами, успел подать ослабевающему Джону руку. Затем вытащил из магнитного браслета часть ноги Адама Ковалёваса, обутую в черные, некогда изящные, но грязные туфли, выбросил ее, что позволило воспользоваться магнитным браслетом, как ступенькой, и помог Джону выбрался на крышу.

Вскоре все были на своих местах.

Джон сидел, окруженный детьми, а Соня врачевала его раны. Игнат говорил по телефону с министерством безопасности, убеждая их больше так не делать. Его же убеждали, что они ни в чем не виноваты, что это поступок маньяка-одиночки.

Игнат потребовал получше охранять дорогу от таких маньяков.

Приближался мост через Волгу. На подножку вагона вышел только Игнат. Все остальные оставались в вагоне с наглухо задраенными люками. Был слышен характерный для переезда по железнодорожному мосту, перестук колес. Затем характер звука изменился, и стало ясно, что поезд уже на твердой земле – на левом берегу!

Джон обнял прильнувших к нему Соню и Ванечку. Даша, сидя напротив, спросила:

– Папа, объясни же, наконец, куда мы едем? В Стандарт-Зон?

– Нет, доченька…

– А куда же? В Страну?

– Нет, милая…

– Так куда же?

– В Россию!

Заказы и отзывы направлять

по электронному адресу автора:

sergeibelkin@yandex.ru

Content

Сергей БЕЛКИН
БЕГЛЕЦ-ШОУ