Джейд Ли

Искуситель

Дочь священника. Распутный виконт.

Между ними заключена сделка.

Сделка... с дьяволом.

Должно быть, когда-то эта комната была прекрасной. В ней преобладал нежный кремовый цвет, удачно сочетающийся с зелеными полутонами. Однако со временем краски утратили свою яркость, обивка поблекла, и в рассеянном свете дня на старой мебели была видна каждая царапина, а на потертом ковре – каждое пятно. Здесь не было ни пылинки, но, несмотря на это, комната выглядела заброшенной.

И все же это была самая красивая и большая комната, в которой ей когда-либо доводилось бывать. Она повернулась к племяннику баронессы и спросила:

– Это моя комната? Или же в ней будет жить кто-то еще? Она заметила, как его губы скривились в усмешке.

– Это будет ваша личная комната. – Голос виконта прозвучал довольно отстраненно. Затем он указал на дверь, скрытую от глаз портьерой. – Эта дверь ведет в мою спальню. Я буду весьма благодарен, если вы, перед тем как войти, будете стучать.

Она застыла от ужаса.

– Я вообще не собираюсь входить туда, сэр! Я хочу выйти замуж, и моя честь и целомудрие должны остаться незапятнанными.

Виконт снова усмехнулся, но и на этот раз его лицо осталось холодным. Прислонившись к стене, он с подчеркнутой небрежностью заявил:

– Не волнуйтесь. У меня нет намерений, лишать вас невинности. Что касается вашего целомудрия, то оно, вероятно, претерпит большие изменения. – Помедлив, он добавил: – Даже с точки зрения самых вольных взглядов на жизнь.

Глава 1

Затаив дыхание, Линет провела пальцами по темной поверхности могильного памятника адмиралу лорду Нельсону. Испытывая смешанное чувство страха и уважения к этому герою, девушка представляла, как в стенах собора раздавалась его громогласная речь, как он произносил знаменитую фразу: «Англия надеется на то, что каждый человек будет исполнять свой долг».

В понятие «каждый человек» входили, разумеется, и женщины. Поэтому она выполняла свой долг – перед своим отцом, ныне покойным; перед своей семьей, которая больше не могла прокормиться самостоятельно; перед своим дядей, который не хотел, чтобы к его нахлебникам добавилась еще и племянница.

Она прижала к себе саквояж с нехитрыми пожитками, которыми располагала, – парой платьев, бельем, двумя шиллингами и тремя пенсами, а также Библией. Если только баронесса Хантли не откажется от этой встречи, Линет уже сегодня обсудит с ней вопрос о том, как ей найти богатого мужа.

Девушка отошла от могилы адмирала и поднялась по ступеням, которые вели в собор Святого Павла. Линет рассчитывала, что это место поможет ей собраться с духом, поэтому она договорилась с баронессой Хантли встретиться именно здесь. По правде говоря, это огромное здание вселяло в нее робость еще более сильную, чем памятник лорду Нельсону. Массивные каменные стены подавляли ее, и Линет чувствовала себя здесь маленькой и какой-то незначительной.

Стараясь избавиться от неприятного ощущения, девушка мысленно твердила, что все это чепуха и ей не стоит зря беспокоиться. Отец Линет, высокий крупный мужчина, казалось, был создан для того, чтобы провозглашать проповеди с маленького церковного алтаря. И Линет, привыкшая чувствовать себя вечным ребенком рядом с ним, надеялась, что, как только приедет в Лондон, сумеет подавить в себе детскую робость, и сама будет решать собственную судьбу.

Баронесса обещала найти ей богатого мужа, и Линет, доверившись ей, решила покинуть свою семью. Она оставила родных в тот день, когда они собирали вещи, чтобы переехать жить к дядюшке. Девушка написала матери письмо, в котором говорила, что решила уйти в монастырь, чтобы не быть обузой для дяди. И вот теперь она пришла сюда в надежде, что в ее жизни произойдут перемены к лучшему. От волнения у нее сжималось сердце, а руки и ноги дрожали от страха и не слушались.

Линет поднялась к главному входу и заставила себя выйти на середину зала, а не прятаться в тени. Ее усилия не прошли даром: громко откашлявшись, к ней повернулась полная импозантная женщина, дожидавшаяся в последнем проходе.

Линет поспешила к ней.

– Вы опоздали.

– Простите меня, пожалуйста, – запинаясь, произнесла Линет. Сердце, казалось, было готово выскочить из груди. – Я разглядывала могилу лорда Нель...

– Следуйте за мной, – перебила ее женщина. Без сомнения, это была баронесса. Скользнув взглядом по алтарю, она, не глядя на Линет, направилась к выходу.

– Куда мы идем?

– Подальше отсюда, – отрезала баронесса. Линет поняла, что женщина чувствовала себя в церкви неуютно. Признаться, в этом огромном помещении, которое наводило на нее страх, Линет тоже было не по себе. Однако волнение баронессы давало ей преимущество. Приехав в Лондон, девушка рисковала всем, что имела, поэтому она не собиралась уходить до тех пор, пока ей не ответят на волнующие ее вопросы.

– Перед тем как мы уйдем отсюда, – начала она, изображая уверенную в себе даму, – я хочу знать условия нашей сделки. Мне сказали, что вы поможете найти мне богатого мужа.

Глаза баронессы сверкнули.

– Девочка моя, бесплатно ничего не делается. Я рассчитываю на четвертую часть той суммы, которую вы получите, когда выйдете замуж за богача.

Линет нахмурилась.

– Но у меня нет никакого приданого.

– Не глупите, – проворчала баронесса, – деньги вам даст муж. – Она остановилась и внимательно посмотрела на Линет. – И это будет приличная сумма, если, конечно, вы будете поступать так, как вам скажут.

Линет хотелось узнать подробности, но баронесса не пожелала продолжать разговор. Она быстро вышла из собора, ни разу не оглянувшись. В какой-то момент Линет засомневалась и не стала торопиться, чтобы догнать баронессу. Полная надежд, она уехала из родного дома в графстве Кент и намеревалась осуществить свой план в Лондоне. Поначалу ей казалось, что никто и ни при каких обстоятельствах не сможет отговорить ее от задуманного. Но сейчас, когда она столкнулась с необходимостью переступить черту, отделяющую ее от прошлого, Линет охватил страх. Руки ее дрожали, и она не могла заставить себя пойти за этой статной женщиной с ухоженным лицом, которая, скривившись от недовольства, поспешила покинуть собор.

Неожиданно взгляд девушки задержался на темноволосом мужчине, с задумчивым видом, стоявшем у колонны. Заметив, что Линет смотрит на него, он с легкой небрежностью оттолкнулся от колонны и направился к ней. В его походке, казалось, было что-то развязное, однако Линет не смогла бы объяснить, отчего складывалось такое впечатление. Возможно, в этом была виновата двусмысленная улыбка, игравшая на его губах. Или же мягкая поступь, которая чем-то напоминала крадущуюся рысь. Когда он подошел к ней, она увидела ярко-голубые глаза и подумала, что они похожи на небо в солнечную майскую погоду.

От волнения у нее пересохло во рту, и она невольно оглянулась, надеясь увидеть священника или причетника – любого человека, который мог бы защитить ее. Баронессы уже не было видно.

– Вам лучше поторопиться, – сказал мужчина. У него был низкий музыкальный голос. Он звучал как песня, доносившаяся издалека, и поэтому к ней нужно было прислушаться, чтобы разобрать мотив и слова. – Она ненавидит храмы и не станет долго ожидать вас.

– Вы говорите о баронессе? – спросила Линет неестественно высоким голосом. Чтобы унять страх, она мысленно одернула себя, пытаясь воспринимать незнакомца, как самого обыкновенного мужчину. В конце концов, они находятся в общественном месте. Это же церковь! И все же, несмотря на все попытки успокоиться, она чувствовала неприятное покалывание во всем теле.

– Да, я говорю о баронессе, – подтвердил он. – Это моя тетка. Девушка подпрыгнула, словно ее ущипнули.

– Ваша тетка? – Линет кусала губы, не зная, что сказать. – Она обещала найти для меня мужа. – В голове девушки мелькнула мысль, что, возможно, этот человек и есть ее будущий жених.

Он усмехнулся, очевидно, догадавшись, о чем она подумала.

– Нет, я не ваш жених. Ваш муж будет старым, морщинистым, с гнилыми зубами и скверным дыханием. Его лицо напомнит вам высохшую сливу, однако он будет очень богат. К тому же ваш супруг умрет, когда вы будете еще молоды.

Линет молча, слушала незнакомца. Затем, чуть помедлив, она резко оборвала его:

– Я не знаю, кто вы такой, сэр, и не хочу знать. Развернувшись, она направилась к выходу, но в этот момент он рассмеялся. Смех мужчины, такой же низкий и звучный, как и его голос, заставил ее остановиться.

– О, у вас есть характер, – с некоторой холодностью заметил он. – Это хорошо. Когда вы выйдете замуж, он вам пригодится.

Ей не хотелось оставаться наедине с этим странным типом, но отчаянное желание узнать хоть что-нибудь о своем будущем побороло гнев и неприязнь. Она не могла уйти, не задав ему столь важного для нее вопроса.

– Вы сказали, во время моего замужества, не так ли? – Линет с ненавистью прислушивалась к собственному голосу, дрожавшему от негодования и бессилия.

– Через шесть месяцев вы выйдете замуж. А он умрет лет через десять после свадьбы.

– Десять лет, – тихо прошептала она. – Мне будет тогда тридцать один год.

– О, это прекрасный возраст для молодой богатой вдовушки.

Она почувствовала, что больше не в силах терпеть охватившего ее отчаяния. По щекам девушки покатились слезы. Линет пыталась остановить их, но ее переживания были настолько глубоки, а перемена обстоятельств, столь неожиданна, что она расплакалась еще сильнее. Слезы капали на ее руки, затянутые в перчатки.

Почему отец так поступил с ними? Она знала, что он не собирался умирать. Болезнь настигла его внезапно, и он ушел из жизни уже через неделю после того, как слег. Но почему он не позаботился о них заранее, ничего не оставив для своей жены и троих детей? Как он мог бросить их на попечение скупого дядюшки?

Это было несправедливо. Неужели Бог хотел, чтобы все было именно так? И все же это случилось, и теперь Линет пришла сюда, чтобы принять то единственное решение, которое могло спасти их семью от нищеты.

Она почувствовала, как мужчина взял ее за локоть и вывел из собора. Его прикосновение было теплым и успокаивающим.

– Идемте, – мягко сказал он. – Баронесса ждет вас.

Стоял пасмурный лондонский полдень. Баронесса уже подозвала экипаж, и они сели в него втроем. Племянник баронессы сидел рядом с Линет, его рука, поддерживающая ее за локоть, была жесткой и горячей. Чтобы не смотреть на него, Линет повернулась к окну, и вскоре вид лондонских улиц на время вытеснил из ее головы невеселые мысли.

Наконец они приехали в респектабельный квартал, застроенный приличными, но скромными домами. В сером свете дня здания выглядели скучными и похожими друг на друга, как близнецы. Выходя из экипажа, Линет размышляла о том, что это однообразие, возможно, свидетельствует о высоких моральных устоях, счастливой семейной жизни или о довольном существовании обеспеченных семей, в которых растут благополучные дети.

Или же все это было ложью?

«Конечно, все это ложь», – сказала она себе. Этот дом, его окружение, даже сама баронесса с ее аристократически прямой осанкой не могли скрыть от Линет правду. То, что они делали, было безнравственно. Брак должен заключаться по любви, а не по расчету, когда девушке приходится продавать свою красоту и молодость, чтобы удачно выйти замуж. Линет помогала своему отцу во время многих брачных церемоний. Она знала всю литургию наизусть. Холодная, расчетливая сделка противоречила тому, что задумал Господь.

И все же так делалось повсюду. Это было настолько типично, что даже она, дочь священника, оказалась вовлеченной в сделку с дьяволом, чтобы заполучить старого богатого мужа. Она не познает никакой радости в этом браке. Ей придется утешать себя тем, что она богата.

От этой мысли у Линет задрожали руки, но она держалась прямо и, стиснув зубы, вошла в дом баронессы. Внутри этот дом выглядел так же, как и снаружи, – он был погружен в мрачное спокойствие. Баронесса, не останавливаясь, проследовала в холл, расположенный в задней части дома. Линет успела заметить справа от себя крупного некрасивого дворецкого, который быстро представился и так же быстро исчез за боковой дверью.

Линет не знала, что ей делать, поэтому пошла за хозяйкой. Ее остановил племянник баронессы. Он взял ее за руку и пригласил подняться наверх.

– Позвольте показать вам вашу комнату, – предложил он. Она кивнула, соглашаясь только потому, что ей не хотелось, чтобы ее отказ сочли за невоспитанность.

Должно быть, когда-то эта комната была прекрасной. В ней преобладал нежный кремовый цвет, удачно сочетающийся с зелеными полутонами. Однако со временем краски утратили свою яркость, обивка поблекла, и в рассеянном свете дня на старой мебели была видна каждая царапина, а на потертом ковре – каждое пятно. Здесь не было ни пылинки, но, несмотря на это, комната выглядела заброшенной.

И все же это была самая красивая и большая комната, в которой ей когда-либо доводилось бывать. Она повернулась к племяннику баронессы и спросила:

– Это моя комната? Или же в ней будет жить кто-то еще? Она заметила, как его губы скривились в усмешке.

– Это будет ваша личная комната. – Голос виконта прозвучал довольно отстраненно.

Затем он указал на дверь, скрытую от глаз портьерой.

– Эта дверь ведет в мою спальню. Я буду весьма благодарен, если вы, перед тем как войти, будете стучать.

Она застыла от ужаса.

– Я вообще не собираюсь входить туда, сэр! Я хочу выйти замуж, и моя честь и целомудрие должны остаться незапятнанными.

Виконт снова усмехнулся, но и на этот раз его лицо осталось холодным. Прислонившись к стене, он с подчеркнутой небрежностью заявил:

– Не волнуйтесь. У меня нет намерений, лишать вас невинности. Что касается вашего целомудрия, то оно, вероятно, претерпит большие изменения. – Помедлив, он добавил: – Даже с точки зрения самых вольных взглядов на жизнь.

Его слова потрясли ее. Он говорил с ней так, словно между ними существовала договоренность о том, что она будет обесчещена. Но разве у нее был выбор? Она даже не могла убежать отсюда, поскольку у нее не было денег, чтобы вернуться в Кент. Но если бы они у нее были, ее семья уже перебралась к дядюшке, считая, что Линет благополучно устроилась при монастыре. И что тогда она им скажет? Что она была в Лондоне? Одна?

Ее репутация будет погублена навсегда. Ей придется смириться со своим положением и выйти из него, как можно достойнее. Поэтому Линет гордо вскинула подбородок и, посмотрев на племянника баронессы, надменно произнесла:

– Сэр, вы говорите оскорбительные вещи.

Он кивнул, словно это тоже было оговорено заранее, и насмешливо сказал:

– Позвольте представиться. Меня зовут Адриан Грант, виконт Марлок, и это мой дом. – Он поклонился.

– Ах, это ваш дом, – отозвалась она слабым голосом. Доводилось ли ей раньше слышать о виконте Марлоке, который развращал девушек? Линет не могла припомнить ничего такого, поэтому решила ответить на его поклон учтивым приседанием.

– Возможно, вам уже говорили, что я буду заниматься вашим обучением, – заявил он.

Метнув быстрый взгляд в сторону виконта, Линет увидела, что его губы растянулись в уже знакомой ей фривольной улыбке. Без сомнения, он вкладывал в свои слова непристойный смысл, но ей все еще не верилось, что это возможно.

– Мне никто ничего такого не говорил, – медленно ответила она. – Возможно, вы объясните мне, в чем будет заключаться ваша задача.

Марлок молча, подошел к ней. Отступать было некуда, и ей пришлось прислониться к двери. Он протянул руку и медленно погладил ее по щеке.

– Вам ничего не сказали? Но, как я понимаю, вы сами назначили эту встречу.

– Да, сэр. Один друг нашей семьи порекомендовал мне обратиться к баронессе, и поэтому я написала ей.

Честно говоря, речь шла о друге одного из прихожан ее отца. Этот пожилой человек, граф Сонгширский, жил в Лондоне и приезжал в Кент, чтобы навестить своих друзей. Однажды вечером, когда Линет убирала в церкви, он подошел к ней и стал расспрашивать о том, как умер ее отец, как теперь живет их семья. Затем он вложил ей в руку адрес баронессы и посоветовал втайне от близких, обратиться к этой женщине.

– Значит, вы не знаете о том, что все, чем занимается баронесса, она делает по моей воле? – Его улыбка стала еще шире.

Линет задрожала всем телом, чувствуя невероятную слабость. Она изо всех сил пыталась взять себя в руки, но у нее ничего не получалось. Если бы только она знала, что он был намерен делать!

– Вы хотите сказать, что не будете искать мне мужа? – спросила она.

– Нет, почему же. Вы получите жениха, причем богатого. Но заниматься вашим обучением буду я, а не баронесса.

– Но почему? – вскрикнула Линет и тут же, торопливо добавила, стараясь говорить более спокойным тоном: – Мне кажется, что такой знатный джентльмен, как вы, не должен тратить время на то, чтобы заниматься моим обучением.

В ответ он громко расхохотался. Это напугало Линет, но, когда она подняла глаза, его веселость как рукой сняло.

– Вы скоро увидите, милая Линет, что титул и высокое происхождение не насыщают желудок. – Он широким жестом обвел комнату. – Этот дом, злосчастная груда камней, – все, что осталось у меня от семейного наследства. К тому же я не могу жениться на женщине с богатым приданым, поскольку моя репутация запятнана. В обществе знают, что виконт Марлок занимается продажей юных невест.

Линет была потрясена. О, какой ужасный человек! И она оказалась здесь, с ним. Если все это правда, тогда... Мысли с лихорадочной скоростью пронеслись у нее в голове. Боже мой, это невозможно!

– Вы хотите о чем-то спросить?

Когда она посмотрела на него, ей показалось, что он наблюдает за ней, как кот, который выжидает у мышиной норы.

– У меня... У меня есть много вопросов, – заикаясь, ответила Линет.

Он вскинул брови, не поощряя ее задавать какие-либо вопросы, но и не запрещая ей этого делать. В конце концов, она заставила себя заговорить.

– Если ваша репутация запятнана, сэр, тогда я очень рискую, связавшись с вами. – Она взглянула на дверь, соединявшую их спальни. – Мое присутствие в этом доме навсегда погубит меня!

Ей не хотелось, чтобы ее слова прозвучали так драматично. Если задуманный план был ошибочным с самого начала, ей ничего не оставалось, кроме как сделать все возможное, чтобы исправить создавшуюся ситуацию. Она повернулась, чтобы выйти, но Марлок преградил ей путь.

– Вы правы, – произнес он самым непринужденным тоном. – Ваша репутация пострадала в ту самую секунду, как только вы вошли в этот дом. Тем не менее, я найду для вас богатого мужа. Мое благосостояние, как и ваше, зависит от того, сможет ли моя подопечная выйти замуж.

Линет покачала головой, выражая свое несогласие с тем, что он говорил.

– Но...

Виконт поднял палец, не давая ей договорить.

– Вам известно, кто такие куртизанки?

Она кусала губы, не зная, что ответить. Ее отец был бы вне себя от ярости, если бы узнал о том, что она с большим интересом слушала пересуды о таких женщинах. Поэтому она решила признаться лишь частично.

– Я немного слышала о них. Уверена, что все это неправда.

– Конечно, многое из того, что вы слышали, может быть неправдой. Но вы слышали далеко не все, – продолжал он с явным удовольствием. – Однако это не важно. Вы, моя дорогая, пройдете школу, подобную той, какую проходят эти прелестные создания.

Она в ужасе уставилась на него. Она станет куртизанкой?

– Но мне сказали, что...

– Дослушайте до конца, Линет. Вы станете одной из невест Марлока. Подобно куртизанке, вы будете прекрасны и сведущи в науке наслаждений. Вы превратитесь в покладистую, нежную красавицу, которая научится производить самое выгодное впечатление. И поэтому некоторые мужчины, чаще всего старые и весьма опытные, заплатят большие деньги, чтобы жениться на вас. Вы будете украшением дома такого мужчины и его усладой в постели.

– Но я не понимаю, зачем ему жениться на мне? Ведь... удовольствия, которые дарит куртизанка, можно получить...

– За несколько бриллиантов? Пока куртизанка не наскучит мужчине? Или утратит свою красоту?

Линет кивнула. Именно это она и имела в виду. Почему мужчина станет жениться, если он может получить то, что хочет, всего за несколько пенсов?

– Потому что умный мужчина понимает, что лучше заплатить один раз, чем делать это ежемесячно или по прихоти женщины. Он предпочтет привязать женщину к себе до конца своей жизни – я имею в виду, если это именно такая женщина, какая ему нужна, – чем владеть ею в течение нескольких месяцев. Или же он пожелает найти себе жену, которая будет нежно заботиться о нем до конца его дней, а не покинет его ради кого-то еще.

– Но вы не можете пообещать, что...

– Нет, моя дорогая, могу! – отрезал он. – Вам придется делать то, что я скажу. Я уже делал так и раньше, и моя репутация зависит от этого.

Он подошел к ней так близко, что его горячее дыхание коснулось ее лица.

– Сэр, – выдохнула Линет, не зная, что сказать, чтобы он отодвинулся назад.

– Вы хотите быть верной вашему мужу? – спросил он. – Вы хотите ублажать его ночью, заботиться о нем, несмотря на то, что ему будет сто лет, руки его будут холодны, а дыхание будет напоминать выгребную яму?

Она заморгала, чувствуя, что ее взгляд затуманивается от слез.

– Да или нет, Линет? – спросил он.

– Да! – в сердцах выкрикнула она, понимая, что именно этого ответа он и добивался.

Линет знала, что это была правда. Независимо от причины ее решения выйти замуж она будет верна тому человеку, который станет ее супругом.

– Я не нарушу обет, данный перед Богом, – прошептала она. Виконт с облегчением вздохнул.

– Ну что ж, в таком случае вы станете лучшей из моих невест. – Он погладил ее по щеке, придав своему лицу отеческое выражение, и добавил: – За вас дадут весьма приличную сумму.

Она отпрянула от него и, запинаясь, произнесла:

– Я не понимаю, почему...

– Хватит вопросов. Все это для вас слишком ново, – оборвал ее Марлок, направляясь к двери. – У нас еще будет достаточно времени после того, как вы пройдете осмотр.

Эти слова привели ее в изумление.

– Осмотр? – поражение спросила она. Но виконт уже вышел из комнаты.

Глава 2

Линет почти час просидела на кровати, рассеянно разглядывая стены комнаты. Наконец, устав от безделья, она достала из саквояжа свои нехитрые пожитки и вышла на середину комнаты. В ее голове царил полный сумбур.

Наверное, ей необходимо сосредоточиться на том, чтобы произвести выгодное впечатление. Линет знала, что во многих благородных домах Англии было принято переодеваться к обеду, и, хотя этот дом явно был не из таких, она все же выбрала свое лучшее платье – жемчужно-серое с кружевным воротничком. Потом она причесала свои светло-каштановые волосы, в очередной раз, пожалев о том, что они у нее не вьются. У Линет никогда не было ни помады, ни пудры, поэтому ей пришлось довольствоваться легким пощипыванием щек, чтобы придать им румянец.

Наконец она была готова и, поскольку делать было нечего, решила спуститься вниз.

Лестница вела в тускло освещенный холл, имевший такой же заброшенный вид, как и комнаты на верхнем этаже. В гостиной, которая находилась слева, она заметила потухший камин. Дальше располагалась библиотека с выстроившимися вдоль стен книжными шкафами и большим обшарпанным столом. У дальней стены приткнулся маленький письменный столик, который, казалось, пытался спрятаться от посторонних взглядов. Линет хотела позвать хозяев, но затем передумала, решив, что это было бы невежливо. Честно говоря, ей не хотелось нарушать кладбищенский покой этого дома, и потому она продолжила осматривать комнаты.

Далее перед ее взором предстала столовая. Пожалуй, это была самая лучшая комната в доме. Огромный обеденный стол из черного дерева окружали высокие величественные стулья. Скатерть и салфетки были ослепительно белыми. Взгляд Линет скользнул по роскошным канделябрам, старинной люстре и серебряным приборам. И все же эта комната была такой же мрачной, как и все остальные.

Линет невольно поежилась.

Внезапно она услышала глухой стук, доносившийся из кухни. Наверное, слуга готовил обед. От этой мысли у нее забурчало в животе. Перед встречей с баронессой она так сильно волновалась, что отказалась от завтрака, и теперь с большим удовольствием представляла себе еду. Девушка подошла к двери и, толкнув ее, увидела грязную лестницу. Поднявшись по ней, Линет оказалась в кухне. По лондонским меркам она была очень большой; на полках и столах красовались всевозможные кухонные приспособления. Но и здесь тоже царило запустение. К сожалению, Линет не удалось увидеть ничего, что хотя бы отдаленно напоминало о приготовлении еды. Несмотря на изобилие кухонной утвари, буфет был пуст. Единственное, что здесь могли предложить, – это черствая буханка черного хлеба, зажатая в руке крупного черноволосого человека, лицо которого с самого начала показалось Линет неприятным. Это был тот же самый мужлан-дворецкий, который открыл им входную дверь час назад.

– Мистер Данворт, если я не ошибаюсь? – спросила она. Мужчина взглянул на нее с удивлением.

– Да, это я. Как мило с вашей стороны, что вы запомнили мое имя.

– Пожалуйста, сэр, не могли бы вы сказать мне, во сколько подадут обед?

Прищурив глаза, он оглядел ее с головы до ног и ответил:

– Обед не подадут, мисс. Она нахмурилась.

– Простите, не поняла.

– Новая мисс всегда сама составляет меню и заполняет буфет продуктами. Пока вы не скажете, что я должен купить, обеда не будет.

Линет покачала головой.

– Но я не могу решать сама. Я уверена, что баронесса...

– Это приказ моего хозяина. Новая мисс должна планировать расходы и вести учет. Обучение обращению с деньгами является частью вашего курса. – Он умолк, откусывая от буханки хлеба. – Пока вы не возьметесь за дело, обеда не будет.

Она растерянно осмотрелась, находя в окружающей обстановке подтверждение его словам. Здесь, похоже, не было никаких продуктов для приготовления еды.

– Я должна готовить сама?

Данворт покачал головой.

– Нет, это входит в мои обязанности.

Дома кухонными делами и покупкой продуктов занималась мать. Почти все свое время Линет посвящала тому, чтобы помогать отцу в его приходе.

Данворт отклонился назад, пристально разглядывая ее.

– Если вы попросите, мы, конечно, поможем. В противном случае вам придется все делать самой.

Она с удивлением посмотрела на него.

– Ну что ж, тогда я обязательно попрошу вас помочь мне. Он широко улыбнулся, и его лицо смягчилось. Это явно была одна из проверок, поэтому она неуверенно улыбнулась ему в ответ и медленно прошлась по кухне. К сожалению, ей так и не удалось обнаружить хоть какие-нибудь продукты. Значит, придется покупать абсолютно все.

Но из чего состояло это все, Линет не имела, ни малейшего представления.

– Вы знаете, сколько я могу потратить? – осведомилась она у дворецкого.

Данворт внимательно следил за каждым ее шагом.

– Все, что вы потратите, будет потом вычтено из вашего состояния. То, что вы сейчас съедите, недополучит ваша семья.

Откровенный цинизм, звучавший в голосе дворецкого, поразил ее. Линет не понравилось, что ей в очередной раз напомнили о том, что она всего лишь одна из многих девушек, попавших в этот дом. Однако она не могла устоять, чтобы не задать ему один вопрос.

– Наверное, все остальные девушки были расточительны, – предположила Линет, – поскольку они надеялись, что их состояние будет достаточно большим, чтобы легко погасить долги.

Данворт медленно кивнул, проявляя уважение к ее проницательности.

– Да, некоторые транжирили деньги. Остальные, наоборот, были скупердяйками.

Линет продолжала ходить по кухне, заглядывая в шкафы и выдвигая ящики, мысленно заполняя их содержимым.

– Что ж, боюсь, что я буду относиться к скупердяйкам, мистер Данворт. Этот день похож на странный сон, и я не могу поверить, что план виконта будет успешным.

– О, можете не сомневаться! – воскликнул дворецкий. – Я уже шесть раз видел, как он осуществлял его.

Линет замерла. Закрыв дверцу шкафа, она села на табурет и уточнила:

– Шесть раз? Шесть девушек вышли замуж за богатых людей?

– Да. Все шесть. Все они стали прекрасными любовницами для своих мужей, – ответил Данворт, отводя взгляд в сторону.

– Но я всего лишь дочь бедного священника. Чувство собственного достоинства заставило меня сделать этот шаг. А теперь, когда я здесь... – Ее голос затих, и она вздохнула.

– Да, без сомнения, здесь вам придется поработать над собой. Вы сильно изменитесь.

Линет вздрогнула – откровенность дворецкого пугала ее. Она надеялась, что он скажет ей что-то более утешительное.

– Но, тем не менее, виконт обязательно найдет для вас мужа. Она пристально посмотрела в грубое лицо мужчины. В течение тех лет, когда она помогала своему отцу во время посещений прихожан, ей довелось повстречать многих людей самых разных судеб. Она научилась оценивать человека не по его одежде и окружающей обстановке, а по выражению лица. Глядя на Данворта, Линет поняла, что лицо дворецкого казалось грубым из-за глубоких морщин, которые покрывали его. Брови мужчины были черными и густыми, и, хотя между ними залегла суровая складка, взгляд его казался спокойным. Он не поджимал в недовольстве губы и не выпячивал их в похотливой ухмылке. Поразмыслив, девушка решила, что он честный человек, хотя и немного замкнутый. Пока он не сделает ничего предосудительного, его можно считать своим другом. Линет решительно поднялась.

– Прекрасно, мистер Данворт. Итак, я заведую кухней. Возможно, я несколько скуповата, но и мне нужно есть. Поэтому, если вы не настаиваете на том, чтобы обед состоял из вашей буханки черного хлеба, мы должны найти, кое-что получше. У вас есть деньги или же я должна получить их у баронессы? Грубое лицо дворецкого расплылось в улыбке.

– Кошелек у меня, мисс. Хозяин вчера продал своих овец, чтобы выручить эти деньги. Вы хотите купить готовую еду, или же мы сами приготовим ее?

Линет еще раз обвела взглядом пустые полки и печь, холодную, как могильная плита. Если она отложит обед, это будет надолго. Ее желудок тоскливо сжимался от голода, напоминая о том, что больше не намерен ждать.

– У меня был очень трудный день, мистер Данворт. Хотя я обычно предпочитаю, чтобы еда готовилась дома, сегодня придется поступить иначе. Нет ли здесь поблизости какой-нибудь гостиницы, где сносно готовят жаркое или пироги с мясом?

Данворт кивнул и протянул руку за шляпой.

– Да, здесь неподалеку есть как раз такая гостиница.

– Тогда купите достаточно еды для себя, меня, виконта и баронессы...

– Виконт собирался обедать в клубе, – прервал ее Данворт. – А баронесса сегодня вечером будет пить, а не есть.

Линет промолчала. Она видела, как некоторые из прихожан ее отца спивались, и не испытывала желания кому-либо содействовать в этом.

– Тогда купите еды для нас троих. Я сама отнесу баронессе еду.

– Хорошо, мисс.

– В этом доме имеются еще слуги?

– Нет, мисс. Только я один.

Дворецкий застегнул пуговицы на плаще и повернулся, чтобы выйти. Линет остановила Данворта, положив руку ему на плечо.

– Я могла бы пойти с вами, – предложила она, зная, что во многих домах хозяйки сами делают покупки. – Должна ли я это делать?

– Нет, мисс, вам не следует идти со мной. Ведь вы станете настоящей леди, поэтому я – неподходящая для вас компания.

Линет кивнула, понимая, что он имеет в виду.

– Хорошо, – сказала она, с облегчением осознавая, что ей не придется бродить по вечернему городу.

Графство Кент находилось достаточно близко от Лондона, чтобы до нее доходили слухи о том, какие опасности подстерегали незадачливых прохожих поздним вечером.

– Тогда я, наверное, доем ваш черный хлеб, – уныло произнесла она.

Быстро кивнув, Данворт исчез за дверью. Линет мысленно подивилась, что грузный мужчина способен на такое проворство.

Она попыталась утолить голод черным хлебом, но ей не удалось заставить себя проглотить грубую корку. Поразмыслив, Линет решила поискать баронессу, вместо того, чтобы сидеть в кухне, изнывая от нетерпения.

Она нашла ее наверху, в одной из комнат, которая, вероятно, тоже когда-то выглядела весьма привлекательно благодаря нежно-голубым и палевым тонам. Сейчас она носила на себе отпечаток разрушительного воздействия времени. Обивка на мебели вытерлась, портьеры истрепались и выцвели на солнце. Даже камин шипел и кашлял как-то по-стариковски. Баронесса сидела у огня, кутаясь в плед. В руках она держала бокал шерри и неотрывно смотрела на языки пламени.

Линет остановилась у входа, чтобы как следует рассмотреть баронессу. Увидев эту женщину первый раз, Линет сразу почувствовала к ней неприязнь. В огромном помещении собора девушка казалась самой себе такой незначительной и слабой, что баронесса с ее надменностью и недовольством лишь усиливала это впечатление.

Но сейчас Линет усомнилась в своей правоте. Женщина, которая сидела перед ней, выглядела рано постаревшей и очень уставшей; ее сгорбленная фигура выдавала подавленное настроение. Хотя баронесса сжимала в руках бокал шерри, она не пила из него. Бутылка, стоявшая на маленьком столике, была почти полной.

У Линет мелькнула мысль, что баронесса, вероятно, всего лишь безвольная пешка в игре виконта, поскольку она настолько слаба, что не может противиться воле своего племянника.

– Если вы хотите есть, вам придется самой покупать еду, – сказала баронесса. Ее голос прозвучал не холодно и отстраненно, а всего лишь устало.

– Я уже послала Данворта за пирогами с мясом. Он скоро принесет нам еду.

Глаза баронессы сверкнули, на мгновение ее взгляд оторвался от угасающих углей.

– Вы сказали, чтобы он принес для меня еду?

– Конечно. Я не позволю, чтобы кто-то страдал от голода, когда есть деньги.

На этот раз женщина смотрела на Линет широко раскрытыми глазами.

– Вы отдаете себе отчет в том, что деньги, которые вы сейчас тратите, вычтут из вашего состояния?

Линет кивнула. Эта всеобщая уверенность, что какой-то джентльмен даст за нее большую сумму денег, была ей неприятна. Все они надеялись, что внезапно появится какой-то богач и, словно по мановению волшебной палочки, осчастливит их всех. Линет собиралась действовать по плану, а поскольку у нее не было никакого плана, ее охватывало беспокойство. Что будет с ней в том случае, если ей не найдут жениха? Сможет ли ее мать заплатить за то, что она потратит? Нет, у нее не было денег. Может быть, Линет отправят в дом ее дяди? Она будет опозорена, с ней никто не захочет иметь дела.

К счастью, она не могла долго предаваться подобным мыслям, поскольку баронесса продолжила:

– Я уверена, что Данворт сообщил вам о том, что сегодня вечером я намерена пить, а не есть.

Линет кивнула. Она подошла к горящим углям и попыталась согреться.

– Да, он говорил мне, но я уверена, что мясо полезнее, как для тела, так и для духа.

Линет произнесла эти слова машинально – ей частенько приходилось говорить нечто подобное прихожанам отца. Затем, взглянув на женщину, она с удивлением отметила, что та смотрит на нее слишком задумчиво.

– Баронесса?

– Вы не испытываете ненависти ко мне, – сказала вдруг женщина. Ее слова были скорее утверждением, а не вопросом, и это застало Линет врасплох.

– Почему вы считаете, что я должна ненавидеть вас?

В ответ раздался смех, весьма странно прозвучавший в гробовой тишине дома.

– Вы хотите сказать, что вам, как дочери священника, не пристало ненавидеть меня? Уверяю вас, каждая девушка, которую он приводил сюда, ненавидела меня до глубины души.

Линет медленно опустилась в кресло, стоявшее напротив баронессы.

– Значит, это правда: вы поступаете по его указке, позволяя ему командовать вами.

Вместо ответа баронесса осушила свой бокал одним быстрым глотком.

Линет отвернулась, понимая, что это лишь подтвердило ее догадку.

– Я не считаю вас своим врагом, баронесса, – мягко произнесла девушка.

– Разве вы уже начали войну? – грубо спросила та.

Линет пожала плечами. Ей не хотелось объявлять войну, однако, если честно, она начинала считать виконта своим врагом. Всем домом заправлял он один, и по всему было видно, что ему это удавалось не так уж хорошо.

– Вы проиграете. Вы не сможете сопротивляться ему. Он не позволит вам бороться против него.

Прежде чем ответить, Линет взвесила каждое свое слово. Она была новичком в этом доме и не могла позволить себе роскошь пустой болтовни.

– Я не хочу сеять раздор и нарушать гармонию, баронесса.

– Ха-ха-ха! – Пронзительный смех баронессы неприятно резал слух. – Ведь вы же дочь священника, а на земле нет существа, более противоположного по своим взглядам моему племяннику, нежели вы. – После непродолжительной паузы баронесса снова наполнила бокал. – Вы, разумеется, попытаетесь бороться с ним, но, как и все, проиграете. Затем он выдаст вас, замуж и больше никогда не вспомнит о своей ученице. – Женщина сунула бокал в руку Линет. – Пей, девочка. Тебе это сейчас нужнее, чем мне.

Линет пристально посмотрела сначала на баронессу, затем на бокал и медленно перевела взгляд на огонь. Все это казалось сплошным абсурдом. Все было неправильно. Когда она снова посмотрела на баронессу, стало ясно, что продолжения разговора не будет. Женщина погрузилась в себя, закрыв глаза, будто приготовилась уснуть.

В голове Линет роились беспорядочные мысли. Что же происходило на самом деле? Когда она покидала Кент, ее переполняли мечты о переменах, которые должны были изменить жизнь к лучшему. Рекомендация графа Сонгширского казалась надежной гарантией и единственным утешением для нее. Если сам граф порекомендовал ей эту женщину, значит, Линет была в безопасности. Ведь он знает жизнь лучше, чем она.

Однако постепенно ее охватывал страх. Во что она ввязалась? Как она могла рисковать всей своей жизнью, положившись на совет старого доброго человека?

Линет почувствовала, как ею овладевает отчаяние. Ее взгляд упал на бокал, который она все еще сжимала в руке. Линет ненавидела алкоголь. Она знала, что он мог сделать с людьми и их семьями. Но, несмотря на это, девушка подняла бокал и осушила его до дна.

Глава 3

Той ночью в ее комнату вошел виконт. Было уже очень поздно, возможно за полночь. Линет не знала, который час. Она просто услышала, как открылась смежная дверь, соединявшая их комнаты.

Она в испуге открыла глаза и лежала, боясь шелохнуться. Марлок не взял с собой свечу, поэтому девушка скорее чувствовала его присутствие, нежели видела его: над ее кроватью возвышался темный силуэт, до невозможности большой. Ей хотелось закричать, но из ее горла не вырвалось, ни единого звука. Даже если она закричит, то кто придет ей на помощь? Наверняка никто, в этом можно было не сомневаться.

– Не бойтесь. Этой ночью я не стану прикасаться к вам.

Его низкий голос звучал как-то странно. Казалось, он был исторгнут черной тьмой, окружавшей ее, а не исходил из уст мужчины, стоявшего рядом с кроватью.

– Дышите свободнее, Линет. Я не хочу, чтобы вы умерли от удушья, так и не начав заниматься.

Подчинившись ему, она сделала судорожный вдох. Он сел рядом с ней, и кровать, скрипнув пружинами, прогнулась под его весом. Она удивилась, что ее тело по-прежнему повинуется ей. Отодвинувшись от него, Линет прижала руки к груди и широко раскрытыми глазами всматривалась в ночную темноту.

Девушка понимала, что выглядит смешно. Он мог легко разделаться с ней, даже если бы она забилась в угол комнаты. И что ему одеяло, которое она натянула до самого подбородка? Он может сделать с ней все, что ему взбредет в голову.

Ощущая свою беспомощность, она расслабилась и положила руки вдоль тела. Ее белая ночная сорочка была застегнута до самого ворота и надежно прикрывала ее. Если он видел в темноте, то все равно не заметил бы ничего предосудительного.

Марлок, должно быть, почувствовал, что она изменила положение, и сразу отозвался:

– Надеюсь, вы смирились с тем, что произошло с вами, Линет? Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред.

Ей пришлось сделать три попытки, прежде чем она смогла расслышать собственный голос. Когда же она заговорила, в ней все кипело от бессилия.

– Почему вы здесь, милорд?

Пожав плечами, виконт непринужденно ответил:

– Я хотел убедиться, что вы спите. К тому же вы должны привыкать к моим посещениям. – Помедлив, он вздохнул. – Нет, это неправда. Я пришел сюда, чтобы задать вам один вопрос.

Линет закрыла глаза, думая о том, что она попала в высшей степени странный дом. Этот мужчина явился в ее комнату – посреди ночи! – чтобы поговорить. И все же она была дочерью священника, а потому догадывалась, чего от нее ждут.

– Что именно вы хотите узнать?

Он рассмеялся, но на этот раз его смех показался ей довольно приятным.

– Вы всегда так вежливы? – спросил виконт. – Даже когда незнакомый вам джентльмен входит в вашу комнату без стука?

– Поскольку никогда раньше мне не приходилось бывать в подобной ситуации, я не могу сказать о своей реакции на ваш поступок, – вырвалось у нее. Линет вдруг заметила, что ее голос, к счастью, звучал уже не так взволнованно.

В ответ на ее слова раздался раскатистый смех, и она, чувствуя злость и раздражение, невольно сжала кулаки.

– У меня к вам очень простой вопрос, Линет, – серьезно сказал Марлок. – Почему вы до сих пор здесь? Приехав сюда, вы понятия не имели о том, какую сделку вам придется заключить. Но, узнав подробности, вы все-таки не сбежали из моего дома и не стали кричать от ужаса. Почему?

Она нахмурилась, жалея, что не видит его лица.

– Я приехала сюда, чтобы выйти замуж, – заявила она. – За богатого человека. Как мне пообещала баронесса.

Он покачал головой.

– Вы привыкли жить в честной бедности, Линет. Вы привлекательны, поэтому для вас не составило бы труда выйти замуж за кого-нибудь из графства Кент. А вы все бросили и приехали сюда, в дом распутника. Зачем?

Она вздохнула. Почему-то ее нисколько не удивило, что он задал ей тот же самый вопрос, над которым она не один час думала. У нее действительно было достаточно времени, чтобы сбежать отсюда и как-нибудь вернуться в свою семью. В этом случае ее репутация пострадала бы не так уж сильно.

– Ваш дядюшка очень плохой человек? – поинтересовался он. Линет отрицательно покачала головой.

– Нет. Я знаю, что смогла бы устроиться жить у него.

– Тогда в чем же дело? – настаивал он. Линет кусала губы, не находя ответа.

– Знаете ли вы, милорд, что значит желать и не понимать причины своего желания? – Она не стала дожидаться, когда он ответит, и продолжила, пытаясь выразить в словах неясное беспокойство, которое жило в ней: – Я помогала своему отцу выполнять обязанности, которые диктовал ему долг священника. Все обязанности, милорд. Я знаю, что ожидает девушку из приличной деревенской семьи. Я слышала рассказы жен и матерей. Я знаю, о чем они тоскуют и мечтают. – Она вздохнула. – Не все из них несчастливы, однако...

– Однако что, Линет? Вам хочется большего? Она снова покачала головой.

– Нет, милорд, мне не хочется большего, я просто хочу чего-то... другого. Я не смогу найти там счастье. В деревне моего дядюшки я тоже не узнаю радости.

– Значит, вы решили воспользоваться моими услугами, оттого что вам скучно? – В его голосе чувствовалось явное презрение, и она сжалась.

– Нет, не от скуки, милорд. Поймите, я пыталась мыслить логически. Я не познаю счастья там, где живет моя семья. Поэтому я решила поискать в другом месте, пусть даже и безуспешно. – Она пожала плечами. – Баронесса... или, наверное, вы – это единственная возможность для меня.

– Значит, вы хотите найти радость.

Она до боли сжала руки, но голос ее оставался спокойным.

– Я уже говорила вам, милорд, что я пока не понимаю, чего ищу. Единственное, что я знаю, – это невозможность найти счастье у себя дома.

– А если вы не сможете найти его и здесь? После моего курса? Она вздохнула.

– В ожидании перемен есть свой риск, не так ли? Иногда дальнейшая жизнь становится еще хуже, чем была.

– И что тогда?

– Тогда я буду жить среди тех обстоятельств, в которых окажусь. – Ей хотелось прикоснуться к нему, чтобы он лучше понял ее. – Я не смогу найти счастье в доме моего дядюшки. Возможно, в браке с богачом я буду так же несчастлива, как и с бедняком.

Линет умолкла, ожидая ответа. Но Марлок молчал, и через некоторое время от наступившей тишины ей сделалось не по себе. В мучительном ожидании она с трудом выдержала его долгий, пристальный взгляд. Наконец Линет решилась прервать затянувшееся молчание.

– Я намерена пройти у вас обучение, милорд. Я не убегу из-за своего страха или слабости.

Он рассмеялся, хотя в его голосе не было ни капли веселья.

– Значит, вы ручаетесь за себя, Линет. Но вы должны понимать, что я уже израсходовал приличную сумму на вас и теперь не скоро смогу ее возместить. Мое будущее зависит от вашего успеха, моя дорогая, точно так же, как и ваше собственное будущее. Поэтому мы должны пройти этот курс. Даже если вы вдруг передумаете или убежите из этого дома, я обязательно найду вас. И вы будете вынуждены выполнить ваши обязательства не только передо мной, но и перед вашим женихом.

– Вы не можете заставить меня!

– Нет, вы ошибаетесь. Я смогу заставить вас. – Сейчас голос виконта показался ей отвратительным. – Можете быть уверены.

Линет проглотила комок в горле; она ни секунды не сомневалась в его словах. Мужчины не очень-то церемонились с женщинами, которые потеряли честь и запятнали свою репутацию. Никто и пальцем не пошевельнет, чтобы защитить ее.

– Вы заключили со мной сделку, как только переступили порог этого дома, Линет. Не рассчитывайте на то, что я позволю вам изменить ситуацию. Можете даже не пытаться делать это.

Она кивнула и, собравшись с духом, произнесла:

– Я уже говорила, что не собираюсь убегать отсюда. Но и вы не должны забывать о своем обещании. Когда все это закончится, у меня, надеюсь, будет богатый муж и новая жизнь. Этот человек должен быть достаточно богат, чтобы я могла помочь своей сестре войти в приличное общество и дать хорошее образование своему брату. Это все, о чем я прошу.

Она говорила спокойно и уверенно, но на самом деле ей было страшно. Что, если ее супруг окажется грубым человеком и проявит жестокость по отношению к ней? Или ей достанется в мужья какой-нибудь умалишенный старик? Что она тогда будет делать?

Нежное прикосновение руки Марлока успокоило Линет. Виконт погладил ее по щеке.

– Я думаю, что предстоящие месяцы обучения подарят нам много радости, – мягко сказал он, и в его голосе послышалось восхищение. – Клянусь Богом, это будет именно так.

– Принесут ли эти месяцы радость мне, милорд? – Она не знала, зачем задала этот вопрос. И все же он с готовностью ответил:

– Все зависит от вас, Линет. Именно вы будете решать, как расценивать происходящие с вами перемены.

– Возможно, со мной произойдет, много грешного? – напрямик спросила она.

Даже в темноте Линет увидела, как он кивнул.

– Да, много грешного. – Виконт склонился над ней настолько близко, что она почувствовала, как его горячее дыхание касается ее лба. – Или же божественного.

Она взволнованно задышала, не в силах совладать с охватившей ее дрожью. В тот же миг Марлок отодвинулся от нее и встал.

– На сегодня достаточно, Линет. Я вижу, что вы устали.

– Вы ничего не можете видеть, милорд. Здесь слишком темно. Она не знала, почему ей по-прежнему хотелось возражать ему.

Но эти слова уже были произнесены, и они вызвали у виконта новый приступ смеха.

– Напротив, моя дорогая, я прекрасно вижу в темноте.

Он поклонился ей, собираясь выйти. Линет услышала, как он распахнул смежную дверь и прошел к себе. Но он почему-то не закрыл за собой дверь!

Линет легко представила все, что он делал. Она слышала, как мужчина снимал одежду, как звякнули монеты, которые Марлок положил на стол, а затем плеск воды и, наконец, скрип пружин, когда он лег в постель.

Потом наступила тишина, и Линет подумала, что он, вероятно, заснул. Она почти расслабилась, как вдруг раздался голос виконта, который, казалось, разрезал тишину.

– Я хочу сказать вам еще одну вещь, – повелительным тоном произнес Марлок.

Испугавшись, девушка села на кровати, думая, что Марлок снова подошел к ней. Это было не так. Голос доносился из его спальни.

– В будущем, Линет, вы должны будете спать обнаженной.

Он слишком торопил события.

Адриан вглядывался в темноту, окутавшую его спальню, и ругал себя за излишнюю поспешность. Эта Линет была странным созданием. Дочь священника, приехавшая сюда по своей воле и рискующая собственной жизнью только потому, что какой-то родственник одного из прихожан посоветовал ей так поступить.

Он встал с постели и тихо зашагал по комнате, пытаясь дать оценку тому, что произошло. Казалось, она была точно такой же, как и все его девушки, – юная, хорошенькая, наивная, но ее характер отличался необыкновенной смелостью и мужеством. Кроме того, она была очень опрятной, а ее тело, судя по первому впечатлению, не имело изъянов.

За нее дадут большие деньги, если, конечно, она проявит выдержку.

«Я не убегу отсюда», – твердо заявила Линет, и он осознавал, что девушка говорила вполне серьезно. Но она выбрала для себя трудный путь. Никто – и менее всего дочь священника – не мог встать на путь куртизанки, не терзаясь сомнениями. Адриан должен сделать все возможное, чтобы она не изменила своего решения, погубив тем самым и себя, и его. Он уже столько потратил на нее, что у него оставался только один выход – выдать ее замуж за состоятельного человека.

Теперь, когда Линет сама поклялась в том, что не убежит, виконт получил своего рода гарантию успеха. Наверняка он сможет расплатиться с долгами, которые отец так легкомысленно возложил на его плечи. Что ж, ему остается с радостью и нетерпением дожидаться свадьбы девушки. И все же это не радовало его. Почему?

«Знаете ли вы, милорд, что значит желать и не понимать причины своего желания?» – эти слова все еще звучали в его голове, наполняя непроглядную темноту ночи тем самым беспокойством, о котором она говорила. Да, Марлоку была знакома подобная тоска, когда хотелось чего-то такого, о чем он и сам не ведал. Он чувствовал, как эта тоска разъедала его душу, ни на минуту не давая забыть о том, что в соседней с ним комнате спит прекрасная женщина, предназначенная для другого. Марлок испытывал невероятное уныние, когда смотрел на свои запустелые поля и малочисленные стада овец. В самые печальные моменты его жизни эта тоска лишала сил и веры в будущее, и все же он не понимал, чего ищет. Он только знал то, что у него этого не было.

И Линет тоже не понимала. Марлок был уверен, что она не найдет ответа на этот вопрос, даже если выйдет замуж. Она не найдет его ни в Лондоне, ни в Кенте. Но, по крайней мере, у нее была надежда. Через десять или пятнадцать лет, когда ее муж умрет, а она будет обладать богатством, положением в обществе и свободой, ей представится возможность найти ответ на свой вопрос. Именно об этом он мечтал, когда сидел в долговой тюрьме. Чтобы обрести все это, он теперь работал с девушками, подготавливая их к богатому замужеству.

Но почему тогда ему так отвратительно думать об этом? Почему он по-прежнему испытывает сильное томление и желание познать то неведомое, чего у него никогда не было?

Марлок не мог ответить на этот вопрос. Ему оставалось лишь строить планы и думать, как сделать Линет своей самой лучшей невестой. А когда она выйдет замуж и получит обеспеченное будущее, он, вероятно, сможет обрести покой. Он расстанется с Линет навсегда, чтобы строить свою собственную жизнь.

И тогда, возможно, он найдет ответ. Он узнает, чего ему недоставало, и заполнит пустоту, которая так мучила его. Но до этого времени ему необходимо вкладывать все свои силы в обучение Линет, чтобы как можно выгоднее ее продать.

Глава 4

По старой привычке Линет проснулась рано. Ее отец всегда вставал рано, и она завтракала вместе с ним, с удовольствием внимая его рассуждениям о жизни. Однако в доме виконта в этот час царила мертвая тишина.

Она открыла глаза, ожидая услышать сонное дыхание своего брата и сестры. Но, кроме звуков пробуждающегося Лондона, Линет не услышала ничего. Наверное, стоит еще немного поспать – после ночного посещения виконта ей не удалось сразу заснуть, и поэтому сейчас она чувствовала себя усталой. Но из-за непривычного ощущения, что в нескольких футах от ее головы распахнута дверь в спальню виконта и он находится в нескольких шагах от нее, она больше не сомкнула глаз.

Девушка как можно тише встала с постели и быстро оделась, не отрывая глаз от темного входа в спальню виконта. Она опасалась, что Марлок может проснуться в любой момент. Затем, стараясь не дышать, чтобы не разбудить его, она на цыпочках вышла из комнаты.

На первом этаже никого не было, даже Данворт отсутствовал. Линет направилась в кухню, надеясь, что дворецкий догадался купить что-нибудь к завтраку. Когда она открыла дверь, то сразу увидела баронессу, сидевшую за столом со свежеиспеченной булочкой в руке. В кухне было тепло, на печи стоял чайник.

– Доброе утро, баронесса. Надеюсь, вам хорошо спалось.

Это было обычное приветствие, которое Линет говорила по утрам своему отцу. Он всегда отвечал, что спал сном праведника, и выражал надежду, что его дочь тоже прекрасно выспалась. Линет задумалась, как бы она сейчас ответила отцу, ведь ее сон этой ночью был тревожным и вовсе не походил на сон праведницы. К счастью, у нее не было времени думать над этим, поскольку баронесса устремила на нее взгляд своих покрасневших глаз.

– Никто из прежних девушек не вставал так рано, – с недоумением произнесла она.

Линет молчала, чувствуя, как сильно ей не хватает сейчас отца.

– Я всегда встаю в это время, – сдержанно ответила она.

– Утро – это мое время, – отрезала баронесса. – Поскольку в это время он спит.

В другой раз Линет из вежливости предпочла бы удалиться, но сейчас ей не хотелось упускать возможность узнать больше о своем таинственном хозяине.

– Вы говорите о виконте? Он обычно спит допоздна? Баронесса, насупившись, смотрела в свою чашку. Затем она заговорила. Ее голос звучал гневно:

– Для него самое главное время – это ночь. Вы не увидите его до полудня. Но и тогда он бывает в плохом настроении. Хорошенько запомните это, моя дорогая.

Линет кивнула.

– Конечно, я...

– Обычно он оставляет записки, – прервала ее баронесса. Вынув из кармана конверт, она бросила его на стол. – Ночью он пишет свои распоряжения. Это для вас.

Линет уставилась на белоснежный конверт. Сначала ее переполняло чувство страха; ей казалось, что если она прикоснется к этому посланию, то навсегда запятнает себя. Усилием воли Линет отбросила эту нелепую мысль – она и так уже была запятнана, а ее репутация безнадежно пострадала, как только она осмелилась войти в дом Марлока. И теперь этот конверт уже не может причинить ей никакого вреда.

Однако она решила отложить чтение письма, воспользовавшись единственным предлогом, который у нее был.

– Можно чаю? – вежливо спросила девушка.

– Нет.

Линет с удивлением оглянулась. Зачем тогда кипел чайник? Но, в тот же, миг она поняла, что не следует выяснять причин столь категоричного «нет». Достаточно было одного взгляда на напряженное лицо баронессы, чтобы удержаться от вопросов. Линет часто слышала от своего отца, что иногда мелочи не стоили того, чтобы спорить из-за них.

Поэтому она спокойно села на стул и открыла конверт.

«Сегодня вы должны навести порядок в кухне. Я буду обедать дома этим вечером. М.», – прочитала Линет и обернулась, заметив, что баронесса заглядывает ей через плечо.

– Он все время пишет одно и то же, – сказала женщина с каким-то квохчущим смешком.

Линет огляделась вокруг, пытаясь унять волнение и не поддаваться панике. Куда запропастился Данворт?

– Но что я должна делать? Я не знаю, как наводить порядок в кухне.

Баронесса никак не отреагировала на ее заявление. В наступившей тишине Линет вспомнила слова Данворта о том, что она может попросить у них о помощи. Повернувшись к баронессе, девушка вежливо поинтересовалась:

– Не могли бы вы мне помочь? Я понятия не имею, как это делать.

– Вы попросили у меня о помощи! – воскликнула баронесса, и на ее лице появилась понимающая улыбка.

Линет была потрясена мгновенной переменой, которая произошла с этой леди. Лицо баронессы внезапно стало прекрасным. Ее прямые каштановые волосы красиво обрамляли высокий лоб и скулы. От кислого выражения, которое казалось отталкивающим, не осталось и следа. Когда она улыбалась, ее лицо приобретало какую-то особую привлекательность, а покрасневшие глаза нисколько не портили ее.

Линет все еще думала об этом, когда в комнату ворвался Данворт.

– О, вот и вы! Теперь мне не придется долго спать.

– Мы долго ожидали появления новой девушки, – объяснила баронесса.

Данворт вынул объемистый кошелек.

– Посмотрите, сколько у нас денег.

Дворецкий и баронесса уставились на Линет, ожидая ее распоряжений. У Линет закружилась голова.

– Сколько я могу потратить? – спросила она, заикаясь. Мужчина вручил ей кошелек.

– Сначала пересчитайте. Милорд потребует от вас отчета.

– Она уже попросила меня о помощи! – с радостью заявила баронесса.

Данворт захлопал в ладоши.

– Я знал, что она умна.

Он нагнулся и открыл для Линет кошелек, затем вытащил оттуда банкноту.

– Мы всегда начинаем с обсуждения меню. Прикажете отправиться за продуктами для завтрака?

Ошеломленная таким поворотом, Линет кивнула. Данворт сделал под козырек и исчез за дверью. Между тем баронесса извлекла из складок одежды банку с чаем, которую предварительно спрятала, и спокойно насыпала заварку в две чашки. Затем она достала бумагу и чернила, и они уселись за работу, словно лучшие подруги.

Но ведь несколько мгновений назад баронесса вела себя с Линет так, словно та была, назойливой попрошайкой. Она даже отказала ей в чашке чая! Что же это был за дом, где с гостями сначала обращались как с врагами, а затем принимали их как друзей? Как должна вести себя Линет в этой необычной обстановке? Здесь все так отличалось от того, к чему она привыкла.

– Ваше будущее сложится само по себе. А сейчас делайте так, как он вам скажет, и будьте довольны.

Линет вздрогнула от слов баронессы. Неужели та прочитала ее мысли? Она покраснела и, запинаясь, произнесла:

– Простите. Я задумалась о своей семье и о том, как мне не хватает близких людей.

Баронесса снова захихикала.

– Никогда не лгите. Мы знаем, о чем вы думаете. У нас уже было шесть девушек до вас, которым пришлось пройти через все это.

– Тогда почему вы вдруг стали так любезны со мной? – вызывающе спросила Линет.

Баронесса ответила не сразу. Она взяла чашку и отпила из нее. Затем, не спуская с девушки глаз, она медленно произнесла:

– Потому что вы попросили меня о помощи. Помните, вы теперь леди. Никто не будет предлагать вам помощь в выполнении таких заданий.

Линет не смогла удержаться от смеха.

– Уверяю вас, баронесса, для меня никогда не составляло труда попросить кого-либо о помощи. Когда я выполняла свои обязанности в приходе, мне часто доводилось так поступать.

Баронесса кивнула. На ее лице застыло задумчивое выражение.

– Тогда, возможно, это большое преимущество – быть дочерью священника. Хотя я сомневаюсь, что вы в дальнейшем будете придерживаться такого мнения.

День пролетел очень быстро. Линет предстояло узнать так много нового! Баронесса оказалась неисчерпаемым источником знаний. Данворт же был неистощим на грубоватые, но забавные пояснения, и Линет не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

Они вместе побывали почти во всех лавках Лондона и накупили всевозможных продуктов. Линет знала, что ее глаза делались большими, как чайные блюдца, но она ничего не могла с этим поделать. Ее восхищало абсолютно все, и она пыталась запомнить каждую подробность. Ее компаньоны были дружелюбны и полны веселья.

Это продлилось до того момента, пока они не вернулись домой. В доме виконта они вдруг помрачнели, и шутки Линет оставались без внимания. Баронесса и Данворт, молча и деловито, разложили продукты. Когда им нужно было что-то сказать друг другу, они перешептывались. Линет была огорчена и разочарована.

– Неужели он так не любит смех? – спросила она. Данворт и баронесса испуганно посмотрели на нее, но предпочли не отвечать.

– Я говорю о лорде Марлоке, – настаивала Линет. – Разве он не желает слышать, как люди смеются?

Баронесса нахмурилась.

– Конечно, нет. Почему вы об этом спрашиваете?

– Потому что вы ведете себя странно. – Линет скрестила руки на груди. – Мы так весело провели этот день. Почему, вернувшись в этот дом, мы должны напускать на себя серьезный вид?

– О, дорогая моя! – воскликнула баронесса. – Виконт Марлок здесь ни причем.

– Тогда в чем же дело? Почему вы сейчас разговариваете шепотом?

Нервно потирая руки, Данворт объяснил ей:

– Это неприлично, мисс. Я – ваш слуга, она – баронесса, а вы – дочь священника.

Он умолк, словно это было все, что ей следовало знать. Но этого было недостаточно. Совсем недостаточно.

– Я знаю об этом, но...

– Вы и я не должны быть на короткой ноге со слугами, мисс, – вмешалась баронесса.

– То есть со мной, мисс, – уточнил Данворт. Линет вздохнула.

– Но мы вместе так хорошо общались весь этот день. И нам было приятно в обществе друг друга.

– Да, но это было неправильно с нашей стороны, – ответил Данворт.

Он с укоризной посмотрел на баронессу. Она ответила ему тем же, а затем взглянула на Линет.

– Если вы собираетесь стать леди и выйти замуж за человека с положением в обществе, вы и должны вести себя как леди.

Линет хотела было поспорить с ней, но баронесса сделала жест рукой, не допуская никаких возражений.

– Когда вы вошли в этот дом, вы стали госпожой. С этого момента мы должны обращаться с вами, как с леди.

– Для вас будет лучше, если вы усвоите это прямо сейчас, мисс, – твердо заявил Данворт.

Затем он поклонился и вышел из кухни через заднюю дверь. Баронесса тоже покинула кухню, но через другой выход, который вел на лестницу.

– Следуйте за мной, Линет, – позвала она. – Вам необходимо переодеться перед обедом.

Линет не шелохнулась. Она стояла посреди пустой кухни, уныло глядя перед собой. Ее отец всегда предупреждал дочь о том, что она была чересчур фамильярна с прихожанами, но, в конце концов, стал считать это ее достоинством. Она проводила большую часть своего времени с бедняками, которые нуждались в утешении, и людям нравилась ее простота.

А теперь она должна внезапно превратиться в леди? Девушке решительно не нравилась эта идея. Однако у нее не было выбора.

Линет не нуждалась в том, чтобы переодеваться перед обедом. Ее гардероб был так скромен, что ей не требовалось подбирать себе туалет в течение нескольких часов. Она надела то же самое серое платье, в котором была прошлым вечером, и отправилась побродить по дому.

Марлок уже был внизу; она знала об этом, как только начала спускаться по лестнице. Когда он был дома, его присутствие делалось ощутимым. Даже мебель, казалось, ждала его приказаний. Или это было лишь плодом воображения Линет? Возможно, она расслышала шелест страниц, доносившийся из библиотеки, или же заметила колеблющееся пламя свечи. Линет остановилась, раздумывая, как ей поступить дальше.

Тем временем виконт вышел из библиотеки и заметил ее. В руках он держал какие-то бумаги, но, увидев Линет, устремился к ней навстречу с томной улыбкой на губах.

– Ах, это вы, Линет, – мягко произнес он, однако от одного звука его голоса она почувствовала, как по ее спине пробежал холодок.

Нет, она не боялась его. Но и понять, что именно она чувствует, общаясь с Марлоком, Линет не могла. Ей лишь отчаянно хотелось убежать от него.

Разумеется, Линет не стала убегать. Она расправила плечи и спокойно посмотрела на виконта.

– Здравствуйте, милорд, – отозвалась она с подчеркнутой холодностью.

– Вы еще не переоделись к обеду. Разве обед запаздывает? – спросил он, усмехаясь.

Похоже, виконт был уверен, что она не сможет справиться с его заданием.

– Напротив, милорд. Данворт сейчас старается вовсю. Обед будет подан вовремя.

Лишь вскинутая бровь выдавала его удивление. Он кивнул и оглядел ее платье.

– Тогда вам следует переодеться. К обеду леди должна надевать свои лучшие платья.

– Эта леди так и поступила, – резко ответила Линет.

На этот раз Марлок не стал сдерживать своих эмоций. Его губы скривились в презрительной улыбке, и он даже подошел поближе, чтобы рассмотреть ее как следует.

– Гувернантка и та не смогла бы выглядеть более чопорно. Задетая его словами, Линет дерзко вскинула подбородок. Она потратила уйму времени, чтобы сшить это платье.

– Я и собиралась стать гувернанткой.

– Почему же вы ею не стали?

Она прикусила губу, сомневаясь, стоит ли говорить ему правду. Однако, посмотрев на него, Линет решила выложить все начистоту, потому что искренне верила, что виконт легко распознает любую ложь. Она вздохнула и стала рассказывать:

– Понимаете, сэр, я помогала своему отцу с ранней юности. Часто мне приходилось иметь дело с больными. – Линет отвела взгляд от лица Марлока, потому что собиралась сознаться в своем наибольшем грехе. – Но, по правде говоря, сэр, у меня очень странный характер. Я не люблю детей. – Она торопливо принялась объяснять свои слова: – Не то чтобы я их ненавидела, нет. Но я люблю их только тогда, когда они хорошо себя ведут. Дети всегда бегают, устраивают беспорядок, шумят или требуют чего-нибудь. А когда я их ругаю, их матери сердятся на меня. Но как они могут позволять своим детям проявлять подобную невоспитанность? Тем не менее, они все разрешают им, поэтому я не выношу мысли о том, что мне придется каждый день возиться с чужими детьми и убеждать их вести себя как следует... – Она нервно сглотнула, испытывая ужас от собственных признаний. – Я бы не справилась со своей работой. Я просто не смогла бы заставить себя выполнять ее.

Он почувствовал горечь в ее словах и нахмурился.

– Я не вижу никакого греха в том, что вы терпеть не можете непослушных отпрысков, тем более чужих. В этом нет ничего странного.

Она посмотрела на свои руки, испытывая облегчение от мысли, что он не стал презирать ее за эту странность.

– Я рассчитывала, – продолжила она, – что пожилой муж будет заботиться о том, чтобы у него не было детей.

– Вы просто чудо, – тихо сказал виконт.

Это было произнесено почти шепотом, и Линет взглянула на него, стараясь убедиться, что Марлок не подшучивает над ней. Его лицо было задумчивым. Он почти восхищался этой девушкой.

– Существует несколько способов предотвратить зачатие, вне зависимости от того, старый муж или нет.

Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся ее щеки. Линет тут же отпрянула, словно он провел по ее лицу раскаленным железом. Марлок схватил ее руку и крепко сжал в своей ладони, словно в стальных тисках.

– Не избегайте моих прикосновений.

– Милорд! – воскликнула Линет. – Вы причиняете мне боль. Но он не ослабил своей хватки, а наоборот, сжал руку девушки еще сильнее.

– Вы не должны сопротивляться мне, – жестко произнес он, не собираясь уступать ей.

– А вы не должны прикасаться ко мне! – возмущенно заявила Линет.

Марлок рассмеялся, но его смех был безрадостным.

– Я буду прикасаться к вам очень часто, – произнес он. – И вы должны понять это прямо сейчас, Линет. Вам не удастся убежать или отвернуться от меня. Вы не сможете сопротивляться мне. Вам предстоит многому научиться, а я ваш единственный учитель.

Она с ненавистью посмотрела на него. Ее сердце бешено колотилось.

– Вы не мой муж! Вы не имеете права...

– Неужели? – прервал он ее. В его голосе звучала угроза. Из-за возникшей перепалки они настолько приблизились друг к другу, что она чувствовала, как его дыхание опаляет ее лицо. – Нам пора понять друг друга, Линет, – прошептал виконт. – Прошлой ночью я был терпелив с вами. Сегодня же моему терпению пришел конец.

Она задрожала, услышав его слова. Мужчина не кричал на нее, подобно ее отцу. Он не топал ногами и не стучал кулаком по столу, чтобы добиться послушания. На мгновение, заглянув в его ярко-голубые глаза, Линет испытала сильный страх. Отец Линет в гневе был похож на молот, массивный и грубый. Виконт Марлок напоминал ей лезвие шпаги – он был точен во всем, что говорил и делал. Возражая ему, девушка боялась, что он сможет поранить ее сильнее, чем отец.

Чувствуя во всем теле предательскую слабость, она, однако, не сдавалась, хотя Марлок не отпускал ее.

Это продолжалось довольно долго: он с непреклонной твердостью смотрел ей в глаза, а она отвечала ему не менее упрямым взглядом, в котором затаилась злость. Но вскоре Линет почувствовала, что у нее не осталось сил сопротивляться ему. Ей показалось, что ее разум взял верх над волей. Этот мужчина был сильнее ее во всех отношениях и к тому же обладал властью. Стоит ли так отчаянно бороться с ним?

Обреченно кивнув, Линет признала его победу.

– Наверное, вы правы. Нам следует поговорить, чтобы понять друг друга.

– Вот и хорошо, – мягко произнес виконт и отпустил ее. Она машинально потерла свои покрасневшие пальцы. Лицо ее горело от стыда. Неужели она настолько мало уважала себя, что сразу сдалась, как только он рассердился на нее? Нет! Она смерила его холодным взглядом.

– Вы мне не муж. Я вам не рабыня. У вас нет никаких прав на меня. Я навела порядок в вашей кухне. Я купила продукты на свои деньги. Все эти задания я не отказываюсь выполнять. Но я не позволю вам прикасаться к моему телу, так и знайте. – Линет помолчала, чтобы он осознал серьезность ее слов. – Вот так я понимаю свое пребывание здесь.

Она посмотрела на него с чувством собственного достоинства и развернулась, чтобы уйти.

Однако в этот момент виконт внезапно спросил:

– Вы когда-нибудь целовались?

Захваченная врасплох, Линет растерянно заморгала.

– Ведь я все еще ваш учитель, разве не так? – добавил он, пока она, ошарашенная его вопросом, молчала.

Он принялся шагать по кругу, вынуждая ее следить за ним.

– Это же часть нашей сделки, не правда ли? Или я не должен научить вас, как выйти замуж за богача?

Линет медленно кивнула, чувствуя, что он заманивает ее в ловушку. Однако она не знала, да и не могла знать, где таилась опасность.

– Конечно, милорд, – ответила она после продолжительной паузы. – Я наняла вас, чтобы вы обучали меня.

Он рассмеялся.

– Как точно вы подбираете слова, дорогая ученица. Значит, я работаю у вас по найму? Очень хорошо, пока я согласен с такой характеристикой. И в чем, по вашему мнению, заключается суть этой учебы?

Линет задумалась. Разве она не пыталась узнать, что именно произойдет с ней во время так называемого обучения? Разве не задумывалась над тем, как ей следует поступать, чтобы заполучить богатого мужа?

– Вы молчите... – Его голос стал мягче, однако в нем по-прежнему слышались нотки превосходства. – Конечно, вы этого не знаете. Потому что вы – ученица, которой предстоит овладеть особой наукой. А я – ваш учитель.

Расслабившись, Марлок небрежно оперся о стену, но это не обмануло ее. Линет видела, что виконт, прищурив глаза, неотрывно следил за ней.

– А раз так, от вас требуется прилежание. – Он вздохнул и скрестил руки на груди. – Кроме того, вам придется подчиниться еще одному требованию: вы всегда должны быть честны со мной.

Она с удивлением взглянула на него.

– Ах, вас удивляет это требование! – насмешливо воскликнул виконт. – Многие учителя требуют от своих учеников, чтобы те, словно эхо, повторяли преподнесенный им урок. Их ученики превращаются в попугаев и делают вид, что знания учителей стали их собственными. Это плохие учителя.

Его лицо постепенно разгладилось, и он сделал шаг вперед, снова приблизившись к ней.

– Я требую от себя большего. – Марлок остановился и внимательно посмотрел на Линет, желая понять, как она отреагировала на его слова. – Чтобы я знал, насколько вам понятно содержание моих уроков, вы будете рассказывать мне о своих ощущениях и мыслях. Вы обязаны делиться со мной тем, что вы чувствуете.

Его голос приобрел новую окраску, словно виконт вкладывал какой-то особый смысл, в свои слова.

Но она не поняла его, однако заметила, что ее тело напряглось в ответ на заявление Марлока.

– Вот и все, Линет. Я требую, чтобы вы были честны со мной. Только тогда мне удастся научить вас.

Линет кивнула, чувствуя сухость в горле. То, что он говорил, было справедливо. Но какое отношение к этому имели вольности, которые он себе позволял?

– Не молчите, Линет. Я должен знать, насколько вы, осознали услышанное. Скажите, что вы согласны.

– Я согласна быть абсолютно, честной с вами. Я буду рассказывать вам о своих мыслях и чувствах так подробно, как только смогу.

Она не боялась говорить начистоту о том, что думала. Если он хотел услышать от нее честное мнение, то он получит его и пусть пеняет на себя.

– А что вы скажете по поводу вашей учебы? Вы позволите мне учить вас тому, что необходимо для вас?

Линет вскинула подбородок.

– Конечно, я буду учиться у вас. Это мой... – сказала она и запнулась, пытаясь подобрать нужное слово, – долг перед вами. Ведь я хочу выйти замуж за богатого человека.

Она опустила глаза. По правде говоря, ей было необходимо выйти замуж за богатого мужчину, потому что ее цель заключалась в том, чтобы брат и сестра получили возможность жить достойной жизнью.

Виконт улыбнулся. В первый раз за все время Линет увидела на лице мужчины настоящую улыбку, которая сделала его дьявольски обворожительным. Черты лица Марлока стали мягче, глаза заблестели, а беспорядочно вьющиеся волосы придали ему вид повесы.

– Это вы хорошо сказали, Линет. Теперь внимательно выслушайте меня. Я должен научить вас, поэтому дайте клятву, что позволите мне сделать это.

– Нет, – ответила она, чувствуя, что за его словами кроется какой-то подвох.

– Ах да, – неожиданно ласково произнес виконт. – Поверьте, что я не хочу, чтобы вы меня боялись.

Он стал рядом с ней и снова погладил ее по щеке. Когда Линет посмотрела ему прямо в глаза, Марлок продолжил:

– Я клянусь, что никогда не прикоснусь к вам в гневе и никогда не причиню вам боли.

Линет интуитивно чувствовала, что он говорит правду, но одновременно ей казалось, будто ее загнали в угол. Понимая, что ему удалось заманить ее в ловушку, она, едва скрывая разочарование, осведомилась:

– А вы можете поклясться мне в том, что тоже будете правдиво отвечать на мои вопросы? О чем бы я вас ни спросила?

Задумавшись, он нехотя ответил ей легким кивком. Она не обратила внимания на то, что виконт слишком долго колебался, прежде чем ответить. Главное, что он согласился.

– Я буду отвечать вам так, как сам понимаю и ощущаю. У вас действительно возникнет много вопросов в предстоящие дни, но, разумеется, я не позволю себе обманывать вас. Однако вы должны быть готовы к тому, что есть вещи, которые... трудно объяснить. – В его глазах мелькнули озорные искорки. – Возможно, вы хотите, чтобы я поклялся вам? – Он выпрямился и положил руку на грудь. – Даю слово, что буду правдиво отвечать на любые ваши вопросы.

Именно это она и хотела услышать.

– Значит, если я спрошу, являются ли ваши прикосновения частью моего обучения...

– Я со всей искренностью отвечу: да, это часть вашего обучения.

Он пронзительно посмотрел на нее, но она не отвела глаз. Глядя друг другу в глаза, они заключили сделку, и Линет осознала, что привязала себя к этому дому еще крепче.

Что бы ни случилось, она дала клятву. Она позволит виконту делать все, что он пожелает, лишь бы получить то, на что она так надеется.

Глава 5

– Прекрасно! – воскликнул виконт. – Я думаю, что настала пора провести наш первый урок.

Линет испуганно заморгала. Она внезапно почувствовала себя так, словно ей пришлось пробежать вокруг всего Лондона. Ей казалось, что именно сейчас она совершенно не была готова к тому, чтобы чему-нибудь учиться.

– Милорд, – начала девушка, но он не дал ей договорить.

– Не беспокойтесь. Это будет нетрудно. Я хочу, чтобы вы ответили мне на простой вопрос. Вас когда-нибудь целовали?

Этот вопрос не должен был смутить Линет, поскольку Марлок спрашивал ее об этом всего несколько минут назад. И все же она вновь была сбита с толку.

– Это не может быть частью моей учебы, – твердо возразила она. Улыбка исчезла с лица виконта, и Линет удивилась, как оно изменилось. Когда он заговорил, в его голосе звучала усталость, а не гнев:

– Ведь мы только что договорились о том, что я буду решать, из чего должен состоять ваш учебный курс, а от вас требуется просто быть прилежной.

– Да, хорошо... – запинаясь, выдавила она. – Меня целовали один раз. Это был викарий, помощник моего отца.

– Правда? Ну и какие чувства в вас вызвал его поцелуй? Она потупилась. Нет, Марлок не мог спрашивать у нее о... И все же именно этого он добивался: его нетерпеливо вскинутая бровь говорила об этом.

– Не испытывайте мое терпение, Линет. Я не допущу, чтобы вы постоянно подвергали сомнению мои методы обучения. Пожалуйста, дайте ответ на мой вопрос.

Она больше не осмеливалась противоречить ему, но и не знала, как ей лучше ответить.

– Подумайте, Линет, – настаивал он. – Расскажите, как это произошло. Сколько вам было лет?

Она отчетливо вспомнила тот день. Это случилось за небольшим амбаром.

– В прошлом году в семье одного фермера заболела пожилая женщина. Мой отец попросил меня навестить их.

– Вам часто доводилось выполнять поручения отца? Она кивнула.

– Я посещала самых бедных прихожан.

– Понятно.

Голос виконта прозвучал сухо, и Линет не могла определить, что именно ему было понятно. Она вздохнула. Возможно, ее отец не был совершенством, но это все же, был ее отец. Линет хотелось защитить покойного отца, но виконт не дал ей отклониться от темы.

– Итак, вы навестили занемогшую старушку, – сказал он. – Викарий тоже пришел туда?

– Нет. Я сама разговаривала с той женщиной. Мы выпили чаю, и я постаралась утешить ее.

– Вы молились за нее. – По его тону было понятно, что виконт не был религиозным человеком.

Линет почувствовала себя оскорбленной и напряглась.

– Не знаю, верите ли вы в то, что Бог слышит наши молитвы, но эта старая женщина верила, и обращение к Господу утешило ее. – В ее голосе зазвучала неприкрытая обида.

Он сделал легкий поклон.

– Простите меня. Я уверен, что ваше посещение очень помогло этой старушке.

Линет пожала плечами.

– Я так не думаю. Она умерла через три дня.

– Тогда ваши молитвы, без сомнения, облегчили ей путь на Небо. Линет внимательно посмотрела на него, но в выражении его лица не было и тени насмешки.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил он ее.

– Хорошо, – произнесла она, вспоминая, что произошло дальше.

Это было несложно. Она тысячу раз переживала все заново, часами думая о том, что с ней случилось.

– Я шла через луг. Так было быстрее. Викарий Том тоже шел навестить кого-то, а я так торопилась, что не заметила его.

– Вы спешили, чтобы как можно скорее отвлечься от гнетущей обстановки в доме больной старушки?

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. Я собиралась взять в церкви лекарственные травы, которые помогли бы вылечить кашель, и принести их старой женщине. А затем вернуться домой, чтобы пообедать...

– Да, вы были очень заняты. Она пожала плечами.

– Когда нечего делать, время тянется бесконечно.

– О, вы правы, – согласился он. – Именно так и происходит. Линет замолчала, погрузившись в размышления. Возможно, ему приходилось испытывать чувство одиночества, страх перед вереницей бесконечных дней? С ней такого почти никогда не случалось, и она считала это настоящей роскошью.

– Что ж, давайте дальше, – прервал он ее мысли. – Что сделал викарий Том?

Линет сложила руки в замок, чтобы не теребить свое платье.

– Рассказывать особенно нечего. Я буквально упала в его объятия. Понимаете, я споткнулась. Когда я стала извиняться, он нагнулся и поцеловал меня. Я была так поражена, что стояла и смотрела на него, разинув рот.

– Вы вернули ему этот поцелуй? Она нахмурилась.

– Вернула ли я ему этот поцелуй? Помилуйте, виконт, я ведь просто споткнулась и упала, а он лишь на мгновение прикоснулся своим лицом к моему лицу. Он попал неточно, и его волосы пощекотали мне щеку. Затем он внезапно исчез в доме одного из прихожан. Вот и все.

Виконт улыбнулся.

– Значит, он покинул вас? Она сжалась от его слов.

– Конечно, нет! Я способна сама позаботиться о себе в такой ситуации.

– Первый поцелуй? – улыбаясь, спросил он. Она почувствовала иронию в его словах.

– Милорд, вы намеренно стараетесь смутить меня. Мне просто показалось, что Том тут же исчез, а на самом деле в течение некоторого времени мы смотрели друг на друга.

– И что же вы увидели? Она пожала плечами.

– Я увидела викария Тома. У этого человека, очень страстная натура. Он весьма красив, умен и образован. Когда это случилось, он сильно покраснел и хотел извиниться передо мной.

– Он хотел извиниться за то, что поцеловал вас?

– Да, наверное. Он был смущен так же, как и я.

– Сколько лет было этому Тому?

– Двадцать девять.

– О, значит он старше вас. Он высокий? Сильный?

Линет кивнула.

– И у него широкие плечи, – добавила она, мечтательно улыбаясь.

Вдруг она заметила усмешку виконта и чопорно выпрямилась, поджав губы.

– Вы потом виделись с ним? – поинтересовался он. – Возможно, вы встретили его на обратном пути, когда несли травы для старушки?

Она с силой сжала пальцы, пытаясь совладать с потоком мыслей и со своим смущением. Это был такой прекрасный поцелуй.

– Я потом часто видела его. Ведь это же викарий моего отца.

– И как он вел себя?

Она улыбнулась, вспоминая их следующую встречу. На этот раз она была готова ко всему, что бы ни произошло.

– Он, конечно, поначалу чувствовал себя неловко.

– Конечно, – согласился виконт.

– Он пытался что-то объяснить мне – несомненно, ему хотелось извиниться, но я остановила его. Я сказала, что сама виновата в том, что споткнулась и упала на него. Все, что потом случилось, было результатом неожиданного стечения обстоятельств, а значит, нам больше не следует думать об этом.

– Неужели все было так плохо?

– Нет, – ответила Линет. – Просто я видела, что Том очень смущен. Ведь для него это было несчастное происшествие. Особенно если бы об этом узнала его жена.

Если виконт до этого тихо посмеивался, то сейчас его лицо стало серьезным.

– Значит, он женат?

Линет потупилась, чувствуя знакомое ей волнение и стыд.

– Как я уже говорила вам, Том очень страстный человек. В порыве страсти он часто забывает подумать перед тем, как совершить какой-то поступок. Он говорил мне, что его мечта – уехать в Африку и обращать там язычников в истинную веру. Но его жена не позволяла ему даже думать об этом.

– А лично вы считали его страстным?

Она закусила губу, в тысячный раз, пытаясь понять свои чувства по отношению к викарию.

– Я восхищаюсь этим человеком, милорд, – сказала она после долгой паузы. – Он очень образован и, в отличие от остальных служителей нашей церкви, глубоко верующий человек.

– Неужели вы действительно так считаете? И этот женатый человек целует дочь священника?

Она вскинула подбородок, но не стала смотреть ему в глаза.

– Я упала, милорд. Это было неожиданностью для него. И я уже говорила вам о том, что он часто подвержен эмоциям.

– Теперь я понимаю, Линет, почему вы набрались смелости и написали нам.

Она посмотрела на него, удивляясь, как он так быстро догадался об этом. Линет не хотела оставаться в родной деревне, потому что повсюду встречала Тома. Обуреваемая мыслями и страхами, которые вызывал в ней молодой викарий, она не смогла бы дальше жить там. И ей не хотелось жить у дяди. Это была бы такая же деревушка, где все любят сплетничать, где жизнь дочери священника ограничена всевозможными запретами. Когда же у нее возник повод сбежать оттуда, она сразу же ухватилась за него.

Между тем виконт пристально следил за девушкой. Когда Линет опустила глаза, пытаясь сохранить на лице выражение безмятежного спокойствия, он задал ей следующий вопрос:

– Это был ваш единственный поцелуй?

Она кивнула, не в силах рассказывать о другом – о случайных прикосновениях, о том, как Том внезапно появлялся там, где она работала, и, что было хуже всего, о постоянной слежке его жены.

– Вы потом говорили об этом с Томом? – продолжал спрашивать виконт.

Линет отрицательно покачала головой.

– Но вы думали о том, что произошло? Может быть, вспоминали о своих ощущениях с радостью. Проводили долгие вечера у камина, заново переживая это событие, несмотря на свое предосудительное отношение к нему.

Румянец смущения, заливший ее щеки, казалось бы, ответил на этот вопрос, и Линет была рада, что виконт не заставил ее выражать свои мысли вслух. Когда она посмотрела на него, он улыбался, не скрывая своего торжества.

– Чему вы улыбаетесь, милорд? – спросила Линет.

– Так, ничего. Я просто радуюсь, поскольку моя задача может оказаться вовсе не такой сложной, как я ожидал.

– Но ведь...

– На сегодня достаточно, Линет. Наш урок окончен. Виконт отошел от нее, взял бумаги, лежавшие на столе, и направился к лестнице. Она едва не закричала от возмущения.

– Наш урок окончен? Но ведь я ничему не научилась! Он улыбнулся.

– На самом деле, моя дорогая, вы научились очень многому. Вы научились быть честной со мной.

– Я не понимаю вас.

Он сложил бумаги и повернулся к ней.

– Вы рассказывали хотя бы одному человеку о том, что было между вами и Томом?

Линет отвела взгляд в сторону и отрицательно покачала головой. Она даже сестре ни словом не обмолвилась о своих переживаниях, хотя всегда делилась с ней всеми секретами.

– Почему же? – настаивал он. – Вы боялись, что над вами будут смеяться? Что никто не поймет, какое смущение, и волнение вы испытали из-за этого маленького жизненного эпизода? Что вы больше никогда не могли смотреть на Тома так, как раньше, и никому не могли рассказать об этом, особенно самому викарию? Она в изумлении смотрела на виконта. Откуда он знал все это?

– Мое приключение было таким незначительным, – тихо произнесла Линет, – что о нем даже не стоило упоминать. И все же я чувствовала себя очень неловко.

– Но вы ведь до сих пор помните об этом случае, не правда ли? Вы не забыли запах, вздохи, ощущения – они навсегда запечатлелись в вашей памяти.

Внимая каждому слову Марлока, Линет прошептала: – О да. Конечно...

Он взял ее за подбородок и приподнял его. Прикосновение мужчины было легким и нежным, и она нашла в себе силы откровенно заглянуть ему в глаза. Похоже, виконт ничуть не осуждал ее; ему всего лишь было любопытно.

– Это у всех так, Линет. Первый поцелуй, первая любовь – одновременно и смешная, и ужасная, – она разрывает сердце и наполняет душу восторгом. В вашем случае обстоятельства оказались слишком сложными, но на самом деле, здесь все то же самое.

– Значит, так происходит у всех? – пораженно спросила она.

Ей трудно было в это поверить. Неужели ее мать когда-то переживала так же, как она? Разве ее двоюродные братья и сестры, ее друзья тоже сидели у огня, предаваясь мечтам и воспоминаниям, сгорая от желания и тоски? Неужели и ее отец испытывал нечто подобное?

– Так бывает у всех людей, Линет, – отозвался виконт. Сказав это, он поспешно поднялся по лестнице.

Обед прошел в весьма напыщенной обстановке.

Хотя Данворт постарался на славу, Линет не могла забыть о разговоре с виконтом. Дома ее молчания никто бы не заметил. Обычно ее отец вел беседу с матерью, а дети были всего лишь слушателями. Но здесь все надеялись, что она будет участвовать в светской беседе.

Линет решила, что в этом и состоял тот самый «осмотр», о котором упоминал виконт. Спустя время она поняла, что не сумела выдержать этот экзамен.

В доме Марлока от нее, конечно, ожидали изысканных манер, которые присущи настоящей леди. И виконт, и его тетка пристально наблюдали за тем, как Линет ведет себя за столом, насколько она умеет поддержать разговор, и даже не упустили из виду то, как она поворачивает голову. Линет была удивлена тем, что критиковал ее не виконт, а баронесса.

Виконт лишь нахмурился, когда его подопечная, сделав глоток вина, не вытерла губы салфеткой, и несколько раз взглянул в ее сторону, когда она выбрала не ту вилку, что следовало. Вместо него все время говорила баронесса, та самая, что весело болтала с ней сегодня днем. Она безжалостно отчитала девушку.

– Вы стали сутулиться, – не церемонясь, заметила баронесса. – Вы не должны так сидеть.

Спустя пару минут она воскликнула:

– Не хватайте бокал, словно быка за рога. Вы должны изящно держать его. Нежно.

Увидев, что Линет растерялась и окончательно умолкла, баронесса снова обратилась к ней:

– Дорогая, вы совершенно не поддерживаете беседу за столом. Вы должны обмениваться любезностями, блистать остроумием. Даме нельзя отмалчиваться, если она находится в обществе.

Это было последней каплей. Линет бросила вилку на стол и метнула яростный взгляд на свою мучительницу.

– Сегодня, когда мы делали покупки, вы не считали, что я мало разговариваю.

Баронесса замерла и робко посмотрела в сторону виконта.

– Это было днем. А сейчас другое дело, – холодно возразила она. – Кстати, леди никогда не позволит себе подобную несдержанность.

Виконт поперхнулся, или же это просто показалось Линет. Он громко откашлялся в свою салфетку. Все взгляды устремились в его сторону, и он, справившись с кашлем, медленно встал из-за стола.

– Думаю, что мне пора покинуть вас, дамы.

– Как, сейчас? – удивилась баронесса. – Но ведь мы еще не ели пудинг.

Виконт поклонился.

– Извините.

Затем он повернулся к Линет. Когда он кланялся ей, в его глазах отражалось мерцающее пламя свечи.

– Я весьма буду благодарен вам, если вы принесете мне ваши счета сразу после обеда.

Линет учтиво кивнула, и он поспешно удалился. Однако ее нельзя было так легко обмануть. Она поняла, что Марлок сбежал, завидев приближающуюся бурю. Ее отец тоже часто сбегал подобным образом, когда мать и сестра начинали ссориться.

– Трус, – тихо пробормотала Линет.

Баронесса, похоже, расслышала то, что сказала девушка. Она внимательно посмотрела на нее, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

– Я согласна с вами, – прошептала баронесса. Затем, гордо вскинув подбородок, она громко добавила: – Но это не может повлиять на тот факт, что вам следует много работать над вашими манерами.

Обед приближался к завершению. Слава Богу, оставалось только одно блюдо. Если бы кушаний было больше, все могло закончиться тем, что Линет просто задушила бы баронессу.

Она легко постучала в дверь библиотеки и подождала, пока ее пригласят войти. Ответ прозвучал почти сразу после стука, и Линет открыла дверь.

Эта комната была, по всей видимости, главной территорией виконта в доме. Меблировка свидетельствовала о решительности и властном характере хозяина. На полках стояли немногочисленные книги. В камине горел огонь. Главным предметом обстановки был огромный стол.

Линет вспомнила, что уже заглядывала сюда. Но утром стол был безупречно чистым, его гладкая, полированная поверхность блестела, внушая робость. Сейчас он был завален какими-то бумагами. За столом сидел виконт; галстук его съехал набок, волосы в беспорядке разметались. Он выглядел почти... уязвимым.

Как странно было считать виконта уязвимым.

Она тихо приблизилась к нему, держа в руке лист с аккуратно написанными расчетами. Поначалу Марлок не смотрел на нее.

Протянув руку за бутылкой бренди, он жестом пригласил ее сесть на простой деревянный стул, стоявший напротив стола.

– Вам удалось пережить десерт, как я погляжу. Она чинно опустилась на стул.

– Вы покинули нас. Откуда вам знать, удалось ли мне пережить его? – Хотя в ее словах чувствовалась язвительность, в них не было злости, и он, вероятно, не обиделся.

– Поскольку вы не рыдаете, и на вас нет следов физической расправы, я могу сделать вывод, что моя тетя не превысила границ своих полномочий.

Линет кивнула. Что ей еще оставалось делать? Баронесса действительно изо всех сил старалась выявить ее малейшие промахи. Когда они покончили с обедом, она выдала ей лист с перечнем заданий, которые Линет следовало выполнить к завтрашнему дню. Список начинался с требования ходить по комнате с книгой на голове и завершался указанием сто раз выполнить упражнение по правильному обращению с бокалом вина.

– Да, – заметила Линет, – похоже, скучать мне не придется. Виконт поставил свой бокал на стол.

– Завтра я приглашу портных, которые подберут для вас платья, обувь, веера и тому подобное. Если вы пожелаете, можете задавать им любые вопросы, но никогда не отменяйте их решений. Они весьма компетентны, и я полностью доверяю им.

– А мне вы не доверяете?

Она не знала, что ее дернуло задать этот вопрос, но виконта этот вызов вовсе не смутил. Он улыбнулся и спокойно произнес:

– Нисколько.

Затем он пролистал какие-то бумаги и попросил:

– Покажите мне ваши счета.

Она, молча, передала ему свой лист, наблюдая за его реакцией. На лице Марлока отразилось удивление.

– Ваши расходы весьма целесообразны. Верны ли все эти суммы?

– Конечно, верны! – с вызовом подтвердила Линет. Виконт улыбнулся.

– Тогда вам не стоит бояться меня.

Она нахмурилась.

– А те... другие девушки, что были здесь до меня... – Она умолкла, опасаясь, что, возможно, не имеет права спрашивать об этом.

– Так что же? – Виконт с интересом смотрел на нее.

– Они преувеличивали расходы?

Он положил на стол лист с ее расчетами.

– Вы хотите знать, не пытались ли они обманным путем вытянуть из меня деньги? Одна пробовала так поступить, но я раскрыл ее обман. – Он окинул ее серьезным взглядом. – Помните, Линет, я всегда замечаю ложь.

Она кивнула, ничуть не сомневаясь в том, что он говорил.

– Прекрасно, – сказал виконт.

Он выдвинул ящик стола и вынул оттуда блокнот.

– Отныне записывайте все расходы в этот блокнот, а свой лист можете оставить себе. – Марлок жестом указал ей на маленький, несколько потертый от времени дамский столик, который стоял в углу. – Вы можете работать здесь.

Линет согласно кивнула, взяла толстый блокнот и села за крошечный столик, чтобы приступить к выполнению своего задания. Работа с числами была довольно скучной, и вскоре ее мысли, переключились совсем на другое.

Она посмотрела на виконта. Тот склонился над своими бумагами, переписывая какие-то счета. Он выглядел очень сосредоточенным, и она понимала, что ей не следует мешать ему. И все же в ее голове постоянно возникал один и тот же вопрос.

Внезапно он поднял от документов глаза и спросил:

– Что случилось, Линет?

– А как произошел ваш первый поцелуй?

Марлок на мгновение замер, его взгляд стал холодным. Он снова склонился над своими бумагами, чтобы продолжить работу.

– Леди не должна задавать таких личных вопросов, Линет.

– Конечно, не должна, милорд, – ответила девушка, однако природное упрямство заставило ее продолжать эту тему, несмотря на явное недовольство виконта. – Вы сами сказали мне, что я могу задавать любые вопросы во время своей учебы.

– Ваш урок уже закончился.

– И вы пообещали, что дадите честный ответ, – настаивала Линет, не обращая внимания на слова виконта.

– Вы бы лучше закончили вашу работу.

– Я сумею переписать эти цифры, милорд. Но сейчас я задаю вам вопрос, как ваша ученица.

Марлок нахмурился. Она же не уступала и только мило улыбалась ему. Его мрачный взгляд не отпугнул девушку, поскольку она поняла, что виконт намеренно пытается вызвать в ней робость. Наверняка он считал, что имеет право во всех подробностях исследовать ее личную жизнь, оставляя при этом свое прошлое под покровом тайны.

Нет, ее не устраивало такое положение вещей. Если он откажется дать ей честный ответ, как сам пообещал, тогда и она больше не будет связывать себя клятвой терпеливо учиться у него.

Наконец, погрузив перо в чернильницу, Марлок заговорил:

– Хорошо, Линет, я отвечу вам.

Он встал из-за стола, обошел вокруг него и приблизился к ней. У Линет не было времени, чтобы подняться, поэтому она продолжала сидеть, выгнув шею, и смотрела на виконта, величественно возвышавшегося над ней. Каждое его слово было подобно тяжелому камню.

– Мой первый опыт случился с проституткой из Воксхолл-Гарденс. Это произошло в канун Рождества, когда я был дома на каникулах.

Она нахмурилась.

– Ваши родители повезли вас в Воксхолл на Рождество?

– Моих родителей уже давно не было на свете. А я был один в пустом доме. – Он обвел рукой комнату. – А Дженни...

Впервые за все это время виконт старался не смотреть на нее. Отвернувшись к окну, он продолжил:

– Дженни была моим рождественским подарком самому себе. Помнится, я продал серебряный канделябр, и вырученные деньги потратил на нее. Наверное, для нее наша встреча тоже была рождественским подарком, потому что для молодого и наивного человека, как я, шлюхе не требовалось делать ничего особенного.

Он встал и подошел к окну.

– Дженни тоже была очень молода и могла бы все сделать быстро и с профессиональной холодностью, но она поступила иначе. Мы пошли в ее комнату. Это была темная и неуютная дыра, из матраса выпирали пружины, но, по крайней мере, я находился не у себя дома. Она научила меня тому, что должен делать мужчина. «Медленно и легко, – говорила она. – Легко и медленно...»

Он тихо рассмеялся, вспомнив что-то, затем повернулся к Линет и внимательно посмотрел на нее.

– Дженни оказалась умницей. Она учила меня, как следует – деликатно и основательно, – и я на долгие годы стал ее постоянным клиентом. – Марлок помолчал, глядя вдаль. – Именно она вытащила меня из долговой тюрьмы. Я очень многим обязан ей.

– Из долговой тюрьмы? – переспросила Линет. – А где сейчас Дженни?

Он гордо улыбнулся.

– Как я уже говорил, Дженни была очень умна. Она, как и я, со временем выросла во многих отношениях. Она познакомилась с моими друзьями и сумела блестяще воспользоваться этим. Сейчас она богатая женщина, за ее любовь платят огромные деньги, и для меня эти суммы слишком велики. В свободное время она также заведует домом терпимости. Иногда мы встречаемся с ней и проводим время за беседой. Мы много смеемся и шутим. – Он искоса наблюдал за Линет. – Возможно, вы когда-нибудь познакомитесь с ней. Она могла бы многому научить вас.

Брови девушки невольно вскинулись. Она не могла представить себе, чему хорошему можно было научиться у разбогатевшей проститутки.

– Думаю, что пока я могу позволить себе только одного учителя. Марлок рассмеялся.

– Да, дорогая моя Линет, в этом вы правы.

Внезапно его лицо снова приняло холодное выражение, и смех стал натянутым, как никогда прежде. Не говоря больше ни слова, он сел за стол и вернулся к своим бумагам.

Линет задержала на нем взгляд, но так и не осмелилась продолжить беседу. Через некоторое время она тоже принялась за работу.

Ей было трудно сосредоточиться из-за постоянного ощущения его присутствия рядом с ней: она то и дело прислушивалась к скрипу пера по бумаге, к его дыханию, хотя он сидел достаточно далеко, чтобы можно было различить звук его вдоха и выдоха. Ей казалось, что Марлок притягивал ее, как магнит притягивает к себе железо.

Она услышала, как виконт встал и быстрым шагом подошел к шкафу. Затем он приблизился к ее столику и положил перед ней маленькую потрепанную книгу. Линет вопросительно посмотрела на него, но Марлок молчал. Не дождавшись объяснений, она прочитала название книги. Оно состояло из одного-единственного слова: «Инвестиции».

– Здесь содержится описание банковской системы и дается общее руководство по вложению капитала, – наконец соизволил просветить ее виконт.

Линет кивнула и бережно открыла небольшой том.

– Я должна прочитать эту книгу? – осведомилась она, перелистывая страницы.

– Решайте сами, читать ее или нет.

– Но мне это не нужно.

Он пожал плечами и вернулся на свое место.

– Для того чтобы подыскать себе мужа, необязательно использовать знания, полученные из этой книги. Напротив, я советовал бы вам держать при себе все, что вы узнаете из нее, пока не выйдете замуж. Мужчину, который сделает вам предложение, не будут интересовать ваши знания о денежной системе Англии.

Линет вдруг подумала о том, что сказал бы на это ее отец. Однако она была заинтригована и решила прочитать эту книгу.

– Но вы ведь неспроста дали ее. Наверное, когда я стану богатой вдовой, мне понадобятся определенные знания, чтобы уметь правильно распоряжаться деньгами.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Не уверен. Тем более что вокруг вас появится множество мужчин, которые пожелают вам помочь.

– Которые постараются полностью отстранить меня от этой нелегкой обязанности, – с иронией добавила Линет.

Он кивнул, выражая согласие.

Девушка провела рукой по обложке книги, понимая ее ценность. Ей просто необходимо разобраться в денежной системе, чтобы однажды не остаться без гроша. Она не собирается снова оказаться в нищете.

Не говоря ни слова, Линет положила томик себе в карман. Она обязательно прочитает книгу, чтобы почерпнуть из нее все самое важное.

Когда Линет выходила из библиотеки, Адриан проводил, ее взглядом облегченно вздохнув. Сейчас, когда она ушла, ему, возможно, удастся расслабиться и спокойно продолжить свою работу.

Однако, оставшись в одиночестве, он не мог избавиться от мыслей о ней. Без сомнения, с Линет ему будет намного легче, чем со всеми остальными, однако интуиция подсказывала, что его ждут разные неожиданности.

Надо же! Она потребовала, чтобы он рассказал ей о Дженни! Господи, даже Одри, несмотря на свою смелость, не позволяла себе такого. Трудно представить, как Линет может проявить себя во время серьезных занятий.

Он понимал, что приступать к таким урокам было рановато. Ей еще не сшили подходящую одежду, она не могла похвастаться надлежащими манерами и умением вести светскую беседу. Но как женщина Линет была готова. От него лишь требовалось направлять ее мысли в нужное русло, развивать ее чувственную натуру, и тогда все мужчины будут лежать у ног его ученицы. Кто из мужчин, будь он богат или беден, в жилах которого течет кровь, а не вода, смог бы устоять перед женщиной, в которой только пробуждается чувственность? Сам Адриан тоже не устоял бы.

Когда она рассказывала о своем первом поцелуе, лицо ее так оживилось, что он сам почувствовал сладостное томление, от которого вскипела кровь. Пробудить в нем такое желание не удавалось никому, кроме Дженни. Но он не посмел торопить события. Ставки слишком высоки. Он должен сделать все вовремя, умело подогревая ее страсть, пока не наступит момент, когда этот огонь можно будет выпустить на волю. Тогда, получив свои проценты от ее замужества, он, наконец, обретет свободу.

Свободу!

Мысль об этом наполнила его радостью. В мечтах о будущем Адриан почти забыл о том, как сильно он желал Линет.

Но спустя мгновение он снова бросил взгляд на маленький письменный столик, за которым она работала. Никаких следов ее пребывания не осталось. В воздухе не сохранился ее запах. И все же он чувствовал ее, будто бы она продолжала сидеть здесь, чтобы засыпать его вопросами.

«Завтра, – внезапно решил он. – Завтра начнется ее настоящая учеба».

Глава 6

Он стоял на пороге ее комнаты, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к ее медленному, ровному дыханию.

Линет не спала.

Виконт не смог бы объяснить, почему он знал это. У него было развито некое шестое чувство, которое помогало ему догадываться обо всем, что касалось его девушек. Он всегда доверял ему. И все же Марлок был поражен тем, что это чувство так быстро развилось по отношению к этой юной особе. Ведь Линет пробыла здесь всего один день.

– Вы по-прежнему в ночной сорочке, – с мягкой укоризной произнес он, нарушая тишину.

Она сразу услышала его. Даже в темноте, едва различая белый силуэт, он почувствовал, что девушка шевельнулась.

Марлок вошел в комнату. Приблизившись к кровати, он стал разглядывать сорочку Линет. Она была строгого покроя, с пуговицами до самого подбородка. Как раз то, что нужно для дочери священника.

– Сегодня я позволю вам остаться в ней, – сказал он негромко. – Но завтра вы либо сожжете эту сорочку, либо я сам сорву ее с вашего тела.

Линет не ответила. Он знал, что она будет молчать, притворяясь, будто спит. Он подождал, предоставляя ей возможность поверить, что ей удалось обмануть его.

Затем он наклонился к ней. На самом деле он не собирался этого делать. Ему просто хотелось увидеть, услышать и почувствовать ее. Он часто стоял на пороге между своей спальней и комнатой ученицы, особенно в начале обучения. Это позволяло ему и девушке привыкнуть друг к другу. Возможно, так ему удавалось приспособиться к индивидуальным ритмам каждой девушки.

Но с Линет все складывалось по-другому. Ему казалось, что никакой необходимости настраиваться не было. Наоборот, появилось ощущение, будто они с ней неразрывно связаны одной прочной веревкой.

– Вы чувствуете? – спросил он. – Вы чувствуете, что я здесь? Она не ответила, хотя его присутствие сильно взволновало ее.

Сначала Марлок хотел уйти. Он уже достаточно сказал ей сегодня. В его деле огромное значение имели выдержка и постепенность. Но он не ушел. Внезапно, вопреки собственной воле, он сел рядом с ней. Кровать прогнулась под его весом, и Линет едва не скатилась к краю, слегка задев его. Она изобразила удивление и, вздохнув, отодвинулась, избегая прикосновения с ним.

– Милорд! Вы напугали меня.

Он улыбнулся: эти девственницы вели себя так предсказуемо. Стараясь, чтобы его голос звучал резко и холодно – он должен установить правила с самого начала, – виконт воскликнул:

– Не лгите мне!

Потом он протянул к ней руку и грубо привлек девушку к себе. Марлок следил за тем, чтобы не причинить ей боль, но и не собирался отказываться от намерения продемонстрировать свою власть над ней. Нагнувшись, он прошептал ей на ухо:

– Никогда не лгите. Только не мне. Никогда.

Он почувствовал, как от страха у нее задрожала рука. Но вместе с тем он понял, что она не теряет самообладания. Линет была достаточно напугана, но тщательно скрывала это.

«Возможно, она научилась этому благодаря общению со своим отцом», – подумал виконт. Скорее всего, и отец, и ее дядя всегда выплескивали наружу свои эмоции, считая, что вправе не только высказывать собственное мнение, но и навязывать его окружающим. Линет, вероятно, рано научилась скрывать от них свои мысли. Грубая самоуверенность, должно быть, подавляла умную девушку, вынуждая ее замкнуться в себе.

Ему следует быть очень внимательным при выборе мужа для Линет. Если мужчина окажется из самодуров, и не будет поощрять откровенность, ее искорка погаснет навсегда.

Размышляя, он молча, ждал, когда Линет заговорит. Она покачала головой.

– Простите меня. Вы правы. Я не спала. – В ее голосе послышались жалобные нотки: – Но откуда вы это узнали?

Виконт отпустил ее, хотя его тело противилось этому. Он увидел, как она потерла себе руку, словно пытаясь избавиться от следов его прикосновения. Когда-то давно подобный жест бесил его. Но сейчас он знал, как использовать страх девушки во благо обучению.

– Я почувствовал, что вы не спали, Линет, точно так же, как вы почувствовали мое присутствие здесь.

Линет молчала, но он догадывался, что она наверняка закусила губу и размышляет над его словами. Он хотел увидеть больше. Например, след, который ее зубы оставили на нижней губе. Один из ее верхних зубов имел неровный край. Касался ли он ее розовой губки? Как ему хотелось зажечь свечу и посмотреть!

Марлок едва сдерживал себя. Ему предстояло еще многое познать в темноте.

– Закройте глаза, Линет.

Он знал, что девушка колеблется, не решаясь выполнить его просьбу, но был уверен, что она все-таки подчинится ему. В конце концов, она была его ученицей. Марлок прислонил ладонь к ее глазам и почувствовал, как густые ресницы коснулись его кожи. Пожалуй, это было самым эротичным ощущением, которое он когда-либо испытывал в своей жизни.

– Прислушайтесь, Линет.

В наступившей тишине он слышал ее дыхание и чувствовал, как тепло ее тела перетекает в него. Он знал, что она по-прежнему дрожит от страха, и знал это так же хорошо, как и то, что в его паху было горячо от прилива крови.

– Вы услышали?

– Вы ничего не сказали.

– Правильно. Но что вы услышали? Снова воцарилась тишина.

– Я слышу, как на улице шумят какие-то люди. Кричит подвыпивший мужчина.

– Линет, меня интересует другое. Что вы слышите здесь, в этой комнате?

– Я слышу, как на ветру шелестит занавеска.

– Еще, Линет.

Она вздрогнула, не в силах взять себя в руки. Он заставлял ее рассказывать о том, в чем ей не хотелось признаваться.

– Ничего! – вскрикнула она. – Я ничего не слышу.

Виконт отвел руку от ее лица и положил себе на колени. Наверное, он слишком торопится. Он осознавал это. И все же он не мог остановиться.

– Вы слышите, как бьется ваше сердце? Помедлив, она прошептала:

– Да.

– Прислушайтесь, как вы вдыхаете и выдыхаете. Ваше дыхание участилось. Кровь пульсирует в ваших жилах, ваше тело напряглось.

– Да, – снова отозвалась она. По голосу девушки он понимал, как ей мучительно было признаваться в этом.

– Вы ощущаете покалывание в коже. Ваши груди стали тяжелыми и напряженными. – «А ваш клитор сейчас разбух и тоже пульсирует», – хотелось добавить ему.

– Да, – тихо выдохнула она, и это еще сильнее распалило его.

– В вас говорит желание, Линет. Почувствуйте его. Запомните его. Стремитесь к нему.

Она резко покачала головой.

– Нет!!!

– Не открывайте глаза! – приказал он.

Линет сразу же подчинилась, с силой зажмурив глаза.

– Через многие годы вам захочется вспомнить об этом. Вы невольно восстановите в своей памяти каждую деталь. Вам захочется снова и снова пережить это состояние. Вы чувствуете, как кровать прогнулась под моим весом? – Он низко склонился над девушкой, не прикасаясь к ней, но, как бы, окружая ее со всех сторон. – Вы чувствуете меня?

Она издала жалобный стон, но он продолжал приближаться к ней, его дыхание опалило ее лоб. Но он по-прежнему не касался ее.

Линет вздрогнула, оттого что он приблизился к ней вплотную, но глаз не открывала.

– Вы чувствуете, как мое дыхание касается вашей щеки? Как тепло моего тела смешивается с вашим теплом? Вы чувствуете мой запах?

Она замерла, вжавшись в матрас. На кровати не было места, где она могла бы спрятаться. Когда она заговорила, в ее голосе звучало любопытство и страх:

– Да, я это чувствую.

Внезапно его охватило сильное желание, настолько сильное, что он едва не задохнулся. Марлоку казалось, что он не в силах сопротивляться ему. Возбуждение нарастало, сводило его с ума. Он понял, что его попытка научить ее сегодня самым невинным ласкам не получилась.

Виконт боялся даже пальцем прикоснуться к ее теплой податливой плоти, потому что он мог не выдержать и разрядиться прямо в штаны, как школьник.

А этого нельзя было допустить. Она же была рядом...

– Линет, – сказал он с заметным напряжением в голосе, хотя и контролировал себя. – Линет, откройте глаза.

Он не позволил себе придвинуться к ней даже на дюйм. Она находилась на расстоянии руки, и ее лицо больше не терялось в темноте. Марлок увидел, как она открыла глаза, поразившись тому, что он настолько близко от нее.

– Слушаю вас, милорд.

Вежливый тон Линет немного остудил его пыл, и он, приподнявшись с помощью рук, отстранился от нее.

– Уходите, Линет, – хрипло произнес он. – Идите в мою спальню. Закройтесь на замок.

Марлок услышал, как девушка в ужасе отпрянула от него, словно он собирался напасть на нее. «Конечно, – ошеломленно подумал он, – именно так она и воспринимает меня, и ее можно понять». Она не осознавала, что он просто пытался защитить ее от себя.

– Идите же, Линет. Быстрее!

Его настойчивость убедила девушку. Или же ее напугал его вид: сжав челюсти, он весь напрягся. Когда она выбралась из-под него, ее груди трепетали.

Марлок закрыл глаза, не желая видеть ее грудей, но это не помогло. Он слышал, как она выскользнула, и представил себе ее невинную попку, которую она приподняла, вставая с постели. Когда ее шелковистые волосы, распущенные по плечам, коснулись руки виконта, это чуть не сломило его.

– Закройте дверь, – тяжело дыша, сказал он, – закройте ее на замок!

Повернувшись, Линет озадаченно смотрела на Марлока. Она явно не догадывалась о том, что он едва сдерживает себя.

– Милорд, что с вами?

– Уходите!

Девушка выбежала из комнаты, впопыхах забыв закрыть за собой смежную дверь. Затем она вернулась, и виконт услышал, как дверь захлопнулась, а потом щелкнул замок.

Марлок застонал и упал лицом на ее постель. Он чувствовал запах Линет, чистый и ясный, как летнее утро после дождя. Зарывшись лицом в простыни, он закрыл глаза, представляя ее в своих объятиях, воображая себе, как ее тело изогнулось в экстазе.

Вцепившись в подушку, виконт часто и прерывисто дышал. Он почти видел, как входит в нее, глубоко погружаясь в трепещущее тело, накрывая ее собой.

Но он не мог думать подобным образом, он не должен был воображать таких вещей! Линет – одна из невест виконта Марлока, ее девственность изначально принадлежит кому-то другому. Это была не его женщина, и она никогда не будет принадлежать ему. Все, что он мог получить от нее, – это ее запах, ее прикосновения и, конечно, ее деньги.

Он бормотал проклятия, сжимая простыни побелевшими от боли пальцами, и снова уткнулся в ее подушку.

Несколько часов подряд Линет не могла унять дрожь, охватившую ее с головы до ног.

Она до сих пор не понимала, что произошло. Да, она слышала, как виконт подошел к ее кровати и долго стоял в темноте. Он был совсем близко от нее, и она застыла от страха, боясь даже шевельнуться.

Что ему было нужно? Даже сейчас Линет не имела ни малейшего представления о цели его посещения. Боже мой, он даже не прикоснулся к ней! За исключением того момента, когда она притворялась, будто спит.

Никогда не лгите мне!

Она лежала, делая вид, будто не испугалась его. Она притворялась, что ее чувства и мысли оставались спокойными.

Затем он заговорил с ней. Он не шептал, но его голос звучал глухо и... как-то необычно. Она сравнивала голос виконта с голосом своего отца. У отца был звучный, исполненный благоговения голос, наполнявший каждый уголок церкви.

Но когда виконт Марлок обращался к ней, она слышала его так, как больше никого другого. Его голос проникал не только в комнату, но и в ее душу, захватывая ее всю, так что она даже дышала в унисон с теми звуками, которые он издавал.

Вы чувствуете меня?

Да, она чувствовала его. Она чувствовала каждую часть его тела, словно его руки действительно касались ее. Виконт говорил об ощущении жара, и простыни на постели опаляли ее кожу, словно огонь. Он говорил о покалывании, и она чувствовала его в ладонях, на лице, во всем теле.

Затем он спросил о ее грудях. Она едва не вскрикнула, чувствуя в собственном теле внезапно наступившую перемену. Ее отец говорил, что женские груди созданы для греха, что это подарок дьявола для соблазнения мужчин. Она не слушала его, поскольку была уверена, что груди женщины предназначены для того, чтобы вскармливать детей. Ее груди были так же невинны, как и ее ноги, руки или нос.

Но не сейчас. Не в постели, когда виконт склонился над ней. Когда он находился рядом, ее груди испытывали неудовлетворенность, им хотелось чего-то. Его.

Он не прикасался к ним, и все же Линет испытывала странные ощущения, понимая, что в ее теле что-то происходит.

Сейчас она лежала в постели Марлока, среди огромных подушек и темных простыней, и вдыхала его пьянящий запах. Она не сразу осмелилась взобраться на это величественное ложе. Но затем Линет услышала какой-то шум, доносившийся из ее комнаты, и, опасаясь, что виконт будет преследовать ее, решилась лечь в его постель. Это было, что называется, прыжком из огня да в полымя. Но изменить что-либо было поздно. Она уже здесь, в его спальне. И хотя на самом деле Марлока рядом с ней не было, она ощущала его присутствие каждой своей клеточкой. Линет задумалась.

Вы ощущаете покалывание в коже. Ваши груди стали тяжелыми и напряженными.

Не задумываясь о том, что она делает, Линет подняла руку вверх. Каждое ее движение было нерешительным и робким, но ей так хотелось сделать это.

Одеяло, натянутое до подбородка, должно было защитить ее от грешных мыслей. Но тщетно. Линет откинула его, и оно легло ей на живот.

Линет прикоснулась к своей ночной сорочке. Она давно износилась, и ткань стала мягкой, а ее белый цвет постепенно превратился в сероватый.

Завтра вы либо сожжете эту сорочку, либо я сам сорву ее с вашего тела.

«Нет, он не мог говорить это серьезно», – подумала она. Но в глубине души Линет была уверена, что именно так он и поступит, если она снова ослушается его. Следующей ночью она будет спать обнаженной.

Она притронулась к крошечным пуговицам и медленно расстегнула первую. Завтра ей придется сжечь эту сорочку. Она даже не станет отрезать пуговицы, потому что они были слишком старыми и потертыми, чтобы их можно было использовать снова.

В комнате виконта было тепло, нагретый воздух казался густым. Когда Линет коснулась своей шеи, кончики пальцев стали влажными от пота.

Затем она расстегнула вторую пуговицу.

Когда-то в детстве Линет долго и внимательно смотрела на шею какого-то мужчины. Она заметила выпуклость его адамова яблока, твердую и непреклонную. Сейчас она прикасалась к своей собственной шее, пытаясь найти такой же бугорок и исследовать пальцами его очертания. Ее адамово яблоко было намного меньше. Оно было приплюснутым.

Настала очередь третьей и четвертой пуговиц.

Она почувствовала твердый край своей ключицы. В том месте, где соединялись правая и левая ключица, образовалась ямка V-образной формы, и Линет задумалась, поместится ли в эту ямку мужское адамово яблоко.

Поместится ли туда его адамово яблоко?

Пятая пуговица захватила обтрепавшиеся ниточки из петли сорочки и не хотела расстегиваться. Линет потянула сильнее, и этот барьер был преодолен – ночная сорочка была расстегнута до самой талии.

Брат когда-то говорил Линет, что в теле человека имеется двадцать четыре ребра. Ей всегда хотелось узнать, правда ли это. Она вдруг начала считать свои ребра. Одно. Второе. Третье. Она считала, тихо шепча в темноте. Четвертое. Пятое.

Ее пальцы дошли до груди, и теперь нащупать ребра было нелегко – грудь не позволяла определить положение каждого из них. Линет нажала сильнее, а затем немного слабее, желая почувствовать разницу в ощущениях. Опустив руку, она взяла себя за грудь. Это движение так шокировало ее, что она тут же убрала руку, прижав ее к ноге.

Через некоторое время Линет удалось расслабиться. Она даже тихо рассмеялась, удивляясь своей глупости. Она находилась совершенно одна в большой темной комнате и лежала в постели, которая была впору великану. И если она случайно прикоснулась к своей груди, то это ничего не означало. К тому же ей попрежнему хотелось знать, сколько ребер было в человеческом теле.

Поэтому она медленно подняла другую руку. На этот раз это была левая рука, и она принялась считать ребра с правой стороны. Линет не могла объяснить, почему она выбрала левую руку, разве что ее левая грудь до сих пор была напряжена от предыдущего осмотра, и ей не хотелось больше возбуждать ее. Она снова принялась считать. Одно. Второе. Третье.

На этой стороне все было точно так же, как и на другой. Четвертое. Пятое.

Она снова нащупала переход от твердой поверхности ребра к мягкой плоти груди. Линет помедлила и, чувствуя себя дурочкой, пропустила шестое ребро. Ей хотелось измерить длину седьмого ребра, и она протянула руку, касаясь кончиками пальцев края ребра. Ребро проходило под грудью и исчезало где-то внутри. Ее рука вернулась назад, ощупывая изгиб седьмого ребра. Снова прикоснувшись к груди, Линет задумалась, как ей больше нравится – плотно прижимать руку или же прикасаться, к ней легко, едва задевая.

Она не сразу поняла это. Линет ощущала тяжесть груди в своей руке; потом, прижав ее сбоку другой рукой, она почувствовала, что грудь стала подобна конусу.

Линет ощупала ее со всех сторон. Ее можно было сжать так, чтобы она смотрела вверх, а можно было придавить вниз или вдавить внутрь. Линет с удивлением заметила, что, когда она сжимала одновременно две груди, между ними образовывалась глубокая впадина.

Вдруг послышался какой-то стук.

Линет застыла, прислушиваясь. Откуда исходил этот звук? Нет, он раздался не в ее комнате. Может быть, это виконт? В ее комнате? В ее постели? Неужели он решил вернуться в свою спальню?

Линет подождала, ощущая сильное сердцебиение.

Тишина.

«Вот глупая, – выругала она себя. – Он не может войти сюда». Она закрыла смежную дверь на замок, как он ей велел. Она хорошо помнила это. Конечно, она не стала бы, ощупывать свое тело, если бы знала, что ее могут застать во время этого занятия. И все же Линет продолжала прислушиваться, не осмеливаясь даже шелохнуться.

Она посмотрела на себя. За последние несколько секунд она натянула одеяло до самой шеи. Ночная сорочка была расстегнута, а ее груди, взволнованные трением о них одеяла, были одинаково напряжены.

Как странно, что теперь она чувствовала прикосновение одеяла, каждый его шов. А ведь раньше она ничего такого не ощущала.

Линет глубоко вдохнула. Ткань сорочки натянулась на ее грудях, и она ощутила легкое покалывание.

Эта постель хранила запах виконта. Продолжая глубоко дышать, Линет вспоминала его, по-прежнему чувствуя себя окруженной им. Она закрыла глаза, пытаясь точнее определить этот запах.

Лавровишневая вода. Да. Но еще и он сам.

Закрыв глаза, она представила себе, как виконт снимает галстук, расстегивает рубашку и ложится в постель. Она помнила, как прогибалась под его весом кровать, как его тяжелые руки легли по обе стороны ее головы. Она помнила жар его тела, когда он склонился над ней.

Что произошло бы, если бы он прикоснулся к ней?

Линет чувствовала его присутствие, и ей казалось, будто он заточил ее в тюрьму. Она сжала свой сосок, и все ее тело будто пронзило молнией. Линет была потрясена тем, как все в ней напряглось. Ноги, живот, груди, руки – все сжалось. Это было поразительно.

Но ей не следовало делать этого!

Поспешно повернувшись на живот, девушка спрятала лицо в подушки. Она почувствовала, как ткань сорочки натянулась на спине, и вытянула руки вдоль тела. Неожиданно ей на ум пришли слова ее отца: «Как следует, затягивай свой корсет! – кричал он. – Зашнуровывай так, чтобы все было плоским, иначе дьявол проникнет в твою душу».

Линет закрыла глаза и свернулась калачиком.

Через несколько минут она заснула.

Глава 7

Она проснулась поздно.

Сначала Линет не поняла, где она находится, но затем, глубоко вдохнув, почувствовала запах лавровишневой воды и вспомнила. Она была в его постели. В его спальне. Она спала в неудобной позе, и ее тело устало от этого. С наслаждением потянувшись, девушка погрузила ноги в плотные покрывала. Линет не хотелось уходить отсюда. Постель виконта была мягкой и теплой, и ей очень нравился ее запах.

Эта лавровишневая вода была просто восхитительной! Затем она услышала голос уличного торговца и, открыв глаза, поняла, что утро было уже в самом разгаре. Линет вдруг подумала, что обещала баронессе встретиться с ней в десять утра. Зачем им было встречаться, девушка не знала, но, как бы там, ни было, она уже опоздала.

Она выбралась из постели и с ужасом увидела, что ее ночная сорочка была расстегнута до самой талии. Линет покраснела, вспомнив, чем она занималась этой ночью, и дрожащими пальцами быстро застегнулась до самого верха. Испытывая необъяснимую потребность побыстрее прикрыть свое тело, девушка вдруг застыла. Ей нужно немедленно одеться! Но во что? Все платья были в ее комнате.

Линет бросила взгляд на гардероб виконта. Не в силах справиться с соблазном, она осторожно открыла дверцу и увидела аккуратно выглаженную одежду: нижнее белье, рубашки, брюки... Все содержалось в безупречном порядке, однако одежды было намного меньше, чем она ожидала. Она полагала, что у всех джентльменов гардероб может в любой момент взорваться от переизбытка вещей.

Но виконт, похоже, держал здесь только, самое необходимое. И он явно привык экономить – так же, как и она сама.

Линет услышала стук; на этот раз он доносился из дома, скорее всего из кухни. Это означало, что Данворт и баронесса уже встали и ожидают ее. Она должна привести себя в порядок. Но не надевать, же на себя вещи виконта!

Закрыв гардероб, она повернулась к смежной двери. Ее одежда была там, за этой дверью. Но там же, находился и виконт. Как ей войти туда? Ведь он, вероятно, еще спит. Или, что еще хуже, уже проснулся. Линет посмотрела на свои голые ноги. Ей придется войти туда. Она не может спуститься к баронессе в ночной сорочке. И все же... Этой ночью он... напугал ее? И да, и нет. Девушка покачала головой, не зная, как поступить. Ей во что бы то ни стало нужно взять свою одежду.

Сердито взглянув на дверь, Линет приняла решение. Она должна сделать это – другого выхода не было. Она прокрадется неслышно, словно привидение, возьмет платье и вернется сюда, чтобы одеться. У нее получится, ведь ей много раз доводилось ходить по дому на цыпочках, чтобы не разбудить брата, сестру или своего отца.

Девушка положила руку на задвижку, тихо щелкнула замком и осторожно открыла дверь. Линет вдруг подумала, что петли наверняка были смазаны, иначе она бы услышала, как виконт входил в ее комнату. Эта мысль придала ей смелости. Если ему удавалось проникать к ней в комнату, когда она спала, значит, и она сможет пройти мимо него незамеченной. Но когда она увидела его, ее нервы не выдержали.

Марлок лежал лицом вниз, раскинувшись на постели и прижав ее подушку к груди. Его пижама валялась на полу.

Он был полностью обнажен.

Ей еще никогда не доводилось видеть более совершенного тела, а она, к своему стыду, часто рассматривала обнаженные тела, когда четырнадцатилетней девочкой втайне от своего отца брала в его кабинете книгу по древнегреческому искусству. В то время, как ее брат с сестрой корпели над уроками, Линет тщательно изучала иллюстрации.

Тело виконта ничуть не уступало тем, что она видела в книге, а может, даже превосходило. Его ноги были мускулистыми, прекрасной формы, а ягодицы, маленькие и крепкие, притягивали взгляд. Линет даже покраснела, чувствуя, что не может отвести от них глаз. Они были похожи на две чудесные золотистые свежеиспеченные буханки хлеба.

Девушка была поражена красотой его тела. Ее взгляд скользнул по широкой мускулистой спине, узкой талии. Виконт вполне мог служить образцом для художника, делающего наброски с натуры. Он лежал, чуть повернув голову, и Линет видела лишь одну половину его лица, прикрытую растрепанными волосами. Слава Богу, Марлок крепко спал, и она смогла рассмотреть высокие скулы, пробивающуюся щетину и, конечно, его полные чувственные губы. Казалось бы, Линет не увидела ничего нового, ничего такого, чего не было в той книге с иллюстрациями, но она не могла оторвать глаз от великолепного мужского тела. Обнаженного мужского тела. Конечно, она понимала, что живой человек всегда интереснее, чем статуя или картина. Любуясь его золотистой кожей, которая в верхней части тела была чуть темнее, чем в нижней, Линет вдруг подумала: «А что, если прикоснуться к нему?» Она уже сделала шаг, протянув руку, но затем образумилась.

Господи, да что же это пришло ей в голову? Она прижала ладони к своему раскрасневшемуся лицу и выругала себя за столь непристойное поведение. И все же она продолжала стоять, изумленно рассматривая обнаженное тело мужчины.

Вдруг Марлок шевельнулся. Если раньше он лежал на животе, выпрямив ноги, то теперь он слегка повернулся, согнув одну ногу в колене. Его бедра разошлись шире, и она увидела...

Боже мой! Линет стремглав бросилась назад в его спальню, забыв взять свою одежду. Затем она вернулась и с быстротой, которой не ожидала от себя, схватила первое, что попалось под руку. Когда она выбежала из комнаты, ее сердце бешено стучало, руки были влажными от пота, дыхание стало прерывистым. Лишь после того, как за ней захлопнулась дверь, Линет позволила себе сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она вытерла вспотевшие руки о сорочку и закрыла глаза. Только что увиденное зрелище продолжало преследовать ее. Линет тихо застонала, закрыв лицо руками. Перед ее глазами продолжал стоять образ обнаженного мужчины с его плотью, открывавшейся между твердыми ягодицами.

Она поспешно оделась и покинула комнату. Ей хотелось найти хотя бы кого-нибудь, чтобы освободиться от своих мыслей.

Баронесса уже поджидала ее. Чай Линет давно остыл. Рядом с чашкой лежало одно печенье, второе печенье ела баронесса. Линет ворвалась в кухню, бормоча какие-то извинения. Баронесса даже не взглянула на нее. Небрежным жестом руки она отмахнулась от объяснений Линет и протянула ей новое послание виконта. Линет приняла его подчеркнуто спокойно, стараясь не выдавать своего волнения. Девушка молилась Богу, чтобы баронесса не заметила, как дрожат ее руки, когда она вскрывала белоснежный конверт. «Храните молчание и учитесь. М.». Линет с недоумением смотрела на записку. К счастью, ее мысли хотя бы на время приняли другое направление. Она снова прочитала ее, разглядывая размашистый почерк Марлока, но по-прежнему ничего не понимала. Она посмотрела на баронессу, которая наблюдала за ней, качая головой.

– Сегодня нам предстоит купить одежду для вас.

Линет оживилась. Они будут делать покупки! Именно это ей и было нужно, чтобы забыть о том, что никак не выходило у нее из головы. Но Линет не успела даже выразить свой восторг, как баронесса все испортила.

– Заботы о вашей одежде целиком поручены мне. Вы можете делать предложения, выражать свое мнение, но вы ничего не будете решать.

Пораженная до глубины души, Линет растерянно спросила:

– Я не имею права выбрать себе одежду?

В жизни Линет это была единственная роскошь, которая позволялась ей. Поскольку все ее платья были приличными и скромными, отец предоставил ей полную свободу выбора одежды. Ее вкус был безупречным, поэтому мать тоже полагалась на нее при покупке одежды для брата и сестры.

Линет решительно отказалась расставаться с этой единственной привилегией.

– Я прекрасно разбираюсь в тканях и расцветках, – заявила она в надежде убедить баронессу.

Та молчала, продолжая жевать печенье.

– Я знаю разные ухищрения, которые позволяют придать платью новый вид. Все зависит от кружев и украшений, – не сдавалась Линет.

Ответа не последовало.

– Я говорю правду, баронесса. Мне не составит труда выбрать себе необходимую одежду.

Услышав это, баронесса окинула ее насмешливым взглядом и хихикнула.

– Необходимую, для кого? Для дочери священника? Вы забываете о том, что теперь вы – одна из его девушек. А они должны быть одеты не так, как надлежит одеваться дочери священнослужителя! Линет закусила губу, испытывая жгучее чувство стыда. Ей уже доводилось видеть неприличные наряды. Низкое декольте, увлажненные нижние юбки, чтобы одежда прилипала к телу. Неужели и ей придется носить подобные вещи? Что скажет ее семья? Как воспринял бы это отец?

Она посмотрела на свою руку, сжимавшую чайную чашку. Пальцы дрожали, поэтому Линет деликатным жестом поставила чашку на блюдце. Но почему-то ей не удавалось разжать пальцы. Дрожь не унималась, и чашка стучала о блюдце.

Еще недавно Линет мечтала о том, что ее венчание будет проходить в церкви отца. В белом свадебном платье, с прекрасным букетом цветов в руках, она будет стоять у алтаря... Но сейчас... сейчас она ощупывала собственное тело и разглядывала обнаженных мужчин. Что с ней происходит? И почему?

Линет сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Когда она, наконец, выдохнула, исторгнутый из ее горла звук был похож на рыдание. Она ничего не могла с этим поделать. Ей казалось, будто она смотрит на себя со стороны, созерцая собственное падение. Побелевшие пальцы по-прежнему сжимали чашку, и она все так же стучала о блюдце. Словно сквозь пелену девушка видела, как баронесса мягко разжимает ей пальцы, ставит чашку, а затем, ласково улыбнувшись, гладит своей рукой руки Линет.

– Вы приехали сюда по своей воле, – тихо напомнила она. Линет резко повернулась к ней.

– Вы сами выбрали все это, – продолжала баронесса. – Ваш гардероб. Ваше будущее. Даже ваши... вечерние беседы с ним, – Она кивнула в сторону спальни виконта. – Все это началось для вас в тот момент, когда вы написали мне. – Она помолчала, ожидая, чтобы Линет посмотрела ей в глаза. – Не будьте же трусихой. Вам некуда идти. Вам нельзя возвращаться домой.

Линет покачала головой, пытаясь вспомнить, зачем она ввязалась во все это.

– Я дочь священника, – прошептала она. – Я должна оставаться невинной.

Какое-то время баронесса молчала. Черты ее лица стали более жесткими, и она убрала свои руки от рук Линет.

– Вы станете хозяйкой самой себе, вы будете сами решать за себя. Пусть даже в таких обстоятельствах. – Ее взгляд снова встретился со взглядом Линет. – У многих женщин нет даже этого. Никогда.

Линет покачала головой. От волнения ее движения стали неловкими, словно ее плечи и руки одеревенели.

– Я не думаю, что смогу сделать это, – уныло произнесла она. Баронесса вздохнула.

– Вам придется научиться. Все мы тоже когда-то учились.

О, если бы она чувствовала себя более уверенной! Тогда Линет расспросила бы баронессу, заставила бы ее дать объяснения. Она была уверена, что за всем этим что-то кроется, что есть некая тайна, которая может прояснить происходящие в доме Марлока вещи. Но Линет было страшно. Ей не хотелось знать ответ, поэтому она сказала:

– Что касается одежды, то если я сама за нее плачу, значит, я сама и выбираю ее.

– Вы ничего не будете выбирать, – отрезала баронесса. – Через полчаса мы выезжаем, будьте готовы.

Она встала и, даже не кивнув, вышла из кухни.

Линет смотрела ей вслед. Ей хотелось окликнуть баронессу, попросить вернуться, но она не находила нужных слов. Оставшись наедине с собой, Линет прошептала:

– Я смогу помочь Эми. Я смогу дать образование своему брату. Образы любимых сестры и брата предстали перед ее глазами.

Она закрыла лицо руками и безутешно расплакалась.

Линет казалась осунувшейся и очень бледной.

Адриан сидел в кресле; с другой стороны стола расположились Линет, его тетя и модистка. Адриан должен был выбрать ткань. Он всегда принимал участие в обсуждении покроя платьев, глубины декольте, даже длины крошечных рукавов-фонариков. Но все, о чем он мог думать сейчас, было состояние Линет, ее бледность.

Его не удивляло, что она неважно себя чувствовала. После ночного происшествия он боялся, что девушка вообще сбежит из его дома, и корил себя за то, что непозволительно вел себя с ней. К счастью, у Линет был сильный характер.

Он не знал, что с ним сделалось. Сначала он разговаривал с ней, приучал ее к своему присутствию, но уже в следующий момент почувствовал сильный жар. Он не думал, что может желать ее сильнее жизни.

Ни одна женщина прежде так не увлекала его. Ни с одной из своих девушек он не позволял себе подобного. С Линет же, все было по-другому.

Она была так непохожа, на остальных! Эта крошка Линет, умная и целеустремленная, бросала ему вызов, вынуждая его размышлять над своими методами. Она все схватывала на лету и удивляла его глубиной своего понимания.

Боже мой, ведь он догадался сегодня утром, что Линет рассматривает его... Он притворился, будто спит, но, ни одна клеточка в его теле не знала покоя. Ему казалось, будто его душа устремилась навстречу ее любопытству. На что она смотрела? Нравилось ли ей то, что она видела? Хотелось ли ей прикоснуться к нему?

Марлок, не в силах противостоять соблазну, решил проверить ее. Ему хотелось знать, как она отреагирует, когда увидит его пенис. Насколько сильно ее интересовала мужская плоть?

Он переменил позу. Линет не вскрикнула от ужаса, как сделали до нее две другие девушки. Но она не посмела шагнуть вперед, чтобы узнать больше. Она поразила его тем, что поспешно собрала свою одежду и выбежала из комнаты. Это было ударом по тщеславию Марлока. Неужели она не выдержала безобразного зрелища и потому убежала?

Интуитивно он чувствовал, что это было не так. Глядя на нее сейчас, виконт понимал, что Линет боялась самой себя. Вместо того, чтобы принимать участие в выборе своей одежды, высказывать мнение, она наблюдала за ним. Ее лоб был нахмурен, щеки побледнели.

Наверняка она вспоминала о том, что произошло этой ночью. Марлок был уверен, что Линет думала об этом все утро. Ее приводили в изумление те перемены, которые случились с ней. Она не могла не задумываться о том, что будет дальше.

Он взглянул на каталог моделей, лежавший перед ними. Его тетя вместе с модисткой были поглощены обсуждением покроя талии.

Виконт посмотрел на талию Линет, на ее бедра и спину. Догадывалась ли она, через какие непристойности ей предстоит пройти? Конечно, нет. И он не мог предупредить ее. Он не мог предотвратить это. Сегодня вечером Линет навсегда утратит свой милый, наивный вид. Виконт горько сожалел о том, что это произойдет по его вине.

– Это платье просто чудо! – внезапно воскликнула Линет. Адриан увидел, что она указывала на простое, но элегантное бальное платье.

– Классический стиль универсален, не так ли? – продолжала она. – Стоит лишь добавить оборку или бант, и весь вид меняется. Баронесса и модистка повернулись к Линет; на их лицах было написано искреннее удивление.

– Вы совершенно правы, – учтиво сказала баронесса.

– Вы далеко пойдете, милочка, – добавила модистка. – Вы знаете, как нужно экономить.

Затем баронесса и модистка повернулись к Адриану. Он даже не взглянул на платье, зная, что с ним все будет в порядке, и лишь поинтересовался:

– Вы уже выбрали ткань?

Задавая этот вопрос, он заметил, что Линет с восхищением разглядывает серебристо-серый шелк. Разумеется, она будет настаивать на этом скучном цвете. Он был прост, по-своему элегантен и, естественно, подходил для незамужней дочери священника.

Но это не подойдет для Линет. Для теперешней Линет.

Модистка понимала это. Она будто читала его мысли. Всех своих девушек Адриан приводил в это ателье, и здесь хорошо знали, какие ткани он предпочитал.

Когда они сделали выбор, Адриан снова устремил свой взгляд на Линет. Девушка выглядела сейчас более спокойной, словно участие в обсуждении помогло ей вернуть самообладание. Это хорошо. Ему не хотелось видеть ее надломленной и неуверенной в себе. Ей понадобятся силы, чтобы пережить этот день до конца. Ему так хотелось быть вместе с ней, чтобы как-то помочь выстоять перед тем, что ей предстояло. Но он знал, что не сможет этого сделать. Он пытался так поступать с другими девушками, и это только ухудшало ситуацию.

Виконт поднялся и, вежливо поклонившись дамам, попрощался. Когда Марлок повернулся к Линет, он почувствовал, что твердость покидает его. Пытаясь не поддаваться жалости, он строго сказал:

– Ну что ж, задача этого утра выполнена, Линет, и выполнена прекрасно. Осталось пройти еще одну, самую неприятную процедуру.

Последние слова виконт старался произнести ободряюще, но Линет не понимала, что он имел в виду. Он нежно поцеловал ей руку. Позже она будет проклинать его за это, но он не мог устоять, чтобы не прикоснуться к ее нежной коже. Он мысленно просил прощения за то, что ей предстояло вытерпеть. Если ему повезет, она поймет, почему он так поступил.

А если не повезет... О некоторых вещах лучше вообще не думать.

Он еще раз поклонился женщинам и вышел из ателье.

Нахмурившись, Линет проводила виконта подозрительным взглядом. Что-то было не так. Ей показалось, что он хотел о чем-то сказать, в его прикосновении был какой-то смысл. Но она не поняла, какой, именно. Она едва отдавала себе отчет, что он уделил ей слишком много внимания, когда прощался, покидая ателье.

Марлок сказал, что ее ожидает самое плохое. Конечно, он имел в виду бесконечное снятие мерок. Ей предстояло стоять неподвижно, будто она манекен, пока каждая часть ее тела будет измерена. Но ей было не привыкать к такой чепухе. Когда ее младшая сестра училась шить, Линет терпеливо простаивала у нее в качестве модели часами.

«Как это похоже на мужчин, – размышляла она, – думать о физическом неудобстве и не замечать душевных мучений». Ее вовсе не беспокоила перспектива провести несколько скучных часов в ателье. На самом деле она горевала о том, что утратила свою независимость. Хотя, если честно, она пока не чувствовала большой разницы между той жизнью, которую вела в доме отца, и обстановкой в доме виконта. И там, и здесь ее жизнью распоряжался мужчина. У них были разные взгляды, они учили ее разным вещам, но в целом ее жизнь оставалась почти такой же... Вспомнив о ночных переживаниях, Линет покраснела и поспешно отбросила мысли о них.

И вот сегодня у нее отняли одно из немногочисленных прав – право выбора одежды для себя. Что могло быть хуже этого?

Она смахнула с глаз слезы. Эти люди выслушали ее мнение, даже похвалили ее выбор. Если бы они позволили ей выбрать тот серый шелк, Линет была бы счастлива.

Модистка и ее помощницы приступили к работе. Они тщательно провели измерения, интересуясь абсолютно всем – от ширины запястья до высоты груди. Иногда Линет невольно краснела, но модистка знала свое дело, и это мучение скоро закончилось.

Они завершили свою работу быстрее, чем ожидала Линет, и поэтому она, немного повеселела. В жизни существовали вещи и похуже, чем невозможность выбирать себе одежду. Мило улыбнувшись модистке, Линет подумала о том, что она сумела сохранить самообладание. Теперь, возможно, ей удастся повлиять на баронессу.

Она спокойно наблюдала за тем, как баронесса прощается с модисткой, и уже повернулась к выходу, как вдруг заметила, что та не спешит присоединиться к ней. Линет смущенно осведомилась:

– Разве у нас осталось что-то еще?

Баронесса улыбнулась, но ее взгляд был холодным и колючим.

– Конечно, Линет. Еще очень, много дел. Идите сюда.

Она указала на дверь, которая вела в заднюю часть дома. Когда модистка открыла эту дверь, Линет увидела темный коридор и краем глаза заметила, что все взгляды устремлены на нее. В какой-то момент она почувствовала себя кроликом, которого загоняют в клетку с удавом, но усилием воли прогнала эту мысль. В конце концов, она находится в модном ателье в центре Лондона. Здесь не могло быть никаких удавов.

Кивнув баронессе, Линет спокойно прошла в мрачный коридор, удивляясь тому, что ее спутницы молчат. Женщины вплотную следовали за ней, словно преграждая ей путь к бегству. Линет почувствовала тревогу и замедлила шаг. Ее страх усилился, когда баронесса вдруг грубо подтолкнула ее сзади.

– У нас назначена встреча, мы не можем опаздывать, – сквозь зубы процедила пожилая леди.

Коридор внезапно закончился, и они оказались перед самой обыкновенной дверью. Правда, на ощупь она была холодной и очень тяжелой. Линет стоило больших усилий, чтобы открыть ее. Женщины вошли в просторную комнату, освещенную огнем, который полыхал в камине. В центре комнаты стоял большой стол. Справа – ширма и массивное кресло.

В углу Линет заметила мужчину.

Он казался каким-то безликим, хотя был хорошо одет и учтиво им улыбался. Его присутствие почти никак не ощущалось. Даже Линет, которая всегда старалась уловить характерную особенность в лицах прихожан своего отца, не могла зацепиться взглядом хоть за что-нибудь в облике этого человека. Он вышел вперед, вежливо поклонился и поцеловал руку баронессы, затем взял руку девушки.

– Вас зовут Линет? – спросил он высоким гнусавым голосом.

Она кивнула, вопросительно глядя то на баронессу, то на незнакомца. Линет вдруг заметила, что модистка исчезла, плотно прикрыв за собой дверь.

– Меня зовут мистер Смайт, – продолжал мужчина. – Я врач, и мне предстоит провести обследование.

– Обследование? Какое еще обследование?

Линет повернулась к баронессе, но та, капризно поджав губы, не соблаговолила ответить. Вместо этого она села у камина и вздохнула. Мистер Смайт вежливо пояснил, обращаясь к Линет:

– Я должен обследовать вас на предмет болезней и наличие шрамов.

Девушка оглядела его с головы до ног. Только сейчас она поняла, что этот мужчина собирался обследовать ее. Она застыла, чувствуя, что ее охватывает яростное негодование.

– Уверяю вас, мистер Смайт, у меня прекрасное здоровье.

– Конечно, – согласился врач. – Тогда это не займет у меня много времени. Зайдите за ширму и разденьтесь.

Линет подошла к баронессе, которая сладко зевала, вытянув ноги к камину.

– Баронесса, вы, конечно, понимаете, что в этом нет необходимости. У меня превосходное здоровье.

Та пожала плечами.

– Разумеется. Но мы не можем полагаться на то, что ваш будущий жених поверит вам на слово. Это должно быть заверено врачом.

– Заверено? – заикаясь, переспросила Линет.

– Конечно. Мистер Смайт – очень уважаемый человек. Он весьма аккуратен, и его невозможно подкупить.

Линет в ужасе посмотрела на мужчину. Тот спокойно кивнул ей в ответ.

– Кроме того, я должен также убедиться в том, что вы девственница.

– Ни за что!

Линет отпрянула к двери. Ее глаза расширились от ужаса. Мысль о том, что этот человек будет осматривать ее тело, была ей невыносима. То, что он собирался прикоснуться к ней... там, казалось ей ужасным.

– Уверяю вас, – продолжал врач, – эта процедура абсолютно безболезненна, и, если вы будете мне помогать, все пройдет очень быстро.

– Конечно, она будет помогать, – заявила баронесса. Смайт снова поклонился, на этот раз, предназначая поклон баронессе. Затем он приглашающим жестом указал Линет на ширму.

– Вы можете задавать мне любые вопросы, поскольку я – опытный эксперт в вопросе девственности.

– Задавать вам вопросы? – слабо отозвалась Линет.

– Ну, давайте же, – торопила ее баронесса, – мы не можем посвящать этой процедуре весь день. Снимайте одежду. – Увидев, что Линет не шелохнулась, баронесса холодно добавила: – У вас нет никакого выбора.

Линет смотрела на нее затуманенными от слез глазами. Она не узнавала в женщине, сидящей перед ней, той любезной компаньонки, вместе с которой они так весело смеялись вчера днем. Сейчас она напоминала ей ведьму, которая смотрела на нее с неприкрытой неприязнью, как и тогда, в соборе Святого Павла.

Линет чувствовала, что находится на грани срыва. Как она ненавидела баронессу! Но у нее действительно не было выбора, как не было и никакой возможности сбежать. Даже если ей удастся покинуть кабинет мерзкого мистера Смайта, то куда она пойдет? Учитывая нынешнее положение, дядя, конечно, не примет ее. Он примет племянницу только в том случае, если она будет замужем. Что касается других вариантов, то у нее не было ни денег, ни работы. Ничего.

Ничего, кроме предупреждения виконта, которое она хорошо запомнила: «Если вы сбежите, я найду вас. Я заставлю вас выполнить ваши обязательства передо мной и перед вашим женихом».

– Давайте же, давайте, – уговаривал ее мистер Смайт. – Я постараюсь сделать это как можно более приятным для вас.

Приятным? Линет снова повернулась к врачу и мрачно посмотрела на него. Приятным? Она едва не расхохоталась. То, что ей предстояло перенести, было настолько унизительно, что утрата права выбирать себе одежду казалась теперь совершенно незначительной. И все же она вынуждена согласиться – у нее действительно нет выбора. Ей придется подчиниться.

Линет с застывшим лицом бесстрашно прошла за ширму. Когда она начала расстегивать платье, руки ее задрожали, по щекам потекли горькие слезы. Стиснув зубы, девушка держалась из последних сил. Стараясь не всхлипывать, Линет думала о том, что никто не должен знать, как она несчастна, или видеть ее в таком состоянии.

Она продолжала медленно раздеваться. От холода по ее коже побежали мурашки и она вся сжалась. Ей не хватало решимости выйти из-за ширмы. Линет стояла, прижав руки к груди, и с горечью думала о том, что само Небо стыдит ее. И вдруг с ней что-то случилось. Странно, но Линет вдруг вспомнила образ, который преследовал ее этим утром: обнаженный виконт, распростершийся на ее постели. Он, наверное, всегда спал таким образом. А его многочисленные девушки могли входить к нему в любое время.

Чтобы увидеть его.

А еще она вспомнила одного из прихожан отца, торговца мукой, о котором сплетничала вся округа. Линет делала вид, будто не знает об этих пересудах, но на самом деле она всегда прислушивалась к ним, потому, что ей было любопытно. Женщины рассказывали, будто этот мужчина имел столько любовниц, что его вполне можно было сравнить с арабским шейхом. Болтали, что у него якобы были десятки незаконнорожденных детей и что он расхаживал по дому абсолютно голым, не чувствуя ни малейшего стеснения.

Линет тогда не поверила этим россказням. Неужели человек, будь то мужчина или женщина, смог бы ходить перед своими домашними в обнаженном виде? Такого не могло быть.

Но, когда Линет этим утром увидела голого виконта, который, похоже, нисколько не тяготился этим, она подумала, что, очевидно, такое возможно. Скорее всего, Марлок спал так каждую ночь. И хотел, чтобы это стало и ее привычкой.

А если он спал обнаженным, позволяя любой девушке войти и увидеть его, если торговец мог расхаживать по дому голым перед своими любовницами, то и она сможет предстать обнаженной перед этим врачом. Она позволит ему прикоснуться к ней и проверить то, о чем хорошо знали Бог и она сама.

Она хорошая девушка. У нее отличное здоровье и нет никаких телесных изъянов. На такой невесте, как она, будет счастлив, жениться любой джентльмен. Линет гордо подняла подбородок, надеясь, что сейчас она докажет это.

Приняв решение, она сделала глубокий вдох и вышла из-за ширмы.

Глава 8

Мистер Смайт ждал ее на том же самом месте, где и стоял, когда она покинула его, – возле высокого стола. Баронесса же, напротив, раздраженно ходила взад-вперед перед камином.

– Ну, слава Богу, а то я уже думала, что мне придется пойти и вытащить вас оттуда силой. – Она вздохнула. – Я знаю, что вы не поймете меня, но поверьте, это необходимо.

Линет не ответила ей. Она была полностью поглощена собой и стояла неподвижно, как статуя, прижав руки к бокам. Девушка не поднимала рук в тщетной попытке прикрыть свою обнаженность, и это понравилось баронессе. Она подошла ближе, разглядывая Линет со всех сторон и одобрительно кивая.

– Очень хорошо, – прошептала она. – Ваше неглиже могут иметь простой покрой. Подкладывать нигде не придется.

Линет нахмурилась, не вникая в смысл замечаний баронессы. Она смотрела на мистера Смайта, который подошел к ней вплотную и стал сверлить ее взглядом.

– Да, – пробормотал врач. – Эта девушка заслуживает самых лучших рекомендаций. Ее тело чистое. – Он впился в ее лицо своими бледно-голубыми глазами. – Я считаю, что чистота не только приятна для чувств, она также является эффективной преградой болезням. Вам стоит запомнить это. – Он подождал, пока Линет не кивнула ему в ответ. – Прекрасно, – продолжил Смайт. – Я вижу, что у вас естественный цвет волос, хотя сначала, признаться, сомневался. Этот каштановый оттенок встречается довольно редко. Должен сказать, что ваш жених будет очень счастлив. – Он помолчал, пристально разглядывая ее. – Тем не менее, если вы пожелаете добавить немного красных тонов, я уверен, что баронесса поможет вам.

– Именно об этом я и думала, – проворковала баронесса, стоявшая рядом с Линет. – Но пока виконт считает, что этот цвет волос ей подходит.

Врач одобрительно кивнул. Тем временем Линет начала терять самообладание. Она чувствовала, как с каждым его словом в ней нарастает ярость.

– Боже мой, – внезапно прошептал Смайт, – когда она сердится, ее цвет лица просто великолепен. – Он снова внимательно посмотрел на нее. – Вы исключительная женщина, моя дорогая. Просто исключительная.

– Хм. – Баронесса, видимо, хотела что-то сказать, но промолчала.

Линет прищурила глаза.

– Если вы закончили... – тихо сказала она, собираясь уйти за ширму.

Но Смайт подскочил к ней, преграждая путь. Она никогда бы не подумала, что он способен так быстро передвигаться.

– Закончили? О нет, нет и еще раз нет! Напротив, я еще не начинал свое медицинское обследование.

Линет в недоумении замерла. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы этот неприятный человек прикасался к ней.

– Лягте сюда, пожалуйста. – Он показал ей на длинный стол, стоявший посередине комнаты.

Линет не шелохнулась, и он потянулся, чтобы схватить ее за руку. Она попятилась.

Смайт замер, но затем вежливо поклонился, как бы принимая ее сопротивление.

– Лягте на спину, будьте добры.

Линет подчинилась. Вытягиваясь на столе, она вздрагивала от прикосновения к холодной поверхности. Врач, наблюдая за ее движениями, продолжал комментировать:

– У нее гибкие движения, но все же, я считаю, что ей следует немного набрать вес.

Баронесса, сидевшая в кресле у камина, ответила кивком головы.

– У нее было очень суровое воспитание. Она дочь священника. Казалось, это сообщение очень удивило мистера Смайта, и он спросил:

– В самом деле? И она стала одной из девушек виконта?

Баронесса кивнула.

– Она сама пошла на этот шаг.

– Ну и ну! – с изумлением воскликнул Смайт. Последних слов врача хватило для того, чтобы нарушить видимое спокойствие Линет.

– Это мой выбор, и он вас не касается, – отрезала она. – Если вы должны выполнить свою работу, приступайте. Мне холодно. Смайт торопливо повернулся к ней.

– Великолепно! – восторженно произнес он. – Я рад поздравить вас и виконта с этим выбором.

Терпение Линет лопнуло. Она собралась встать со стола, взять свою одежду и выйти из этой комнаты, не задумываясь о последствиях. Пусть она будет вынуждена жить на улице, воровать или даже торговать собой самым ужасным образом – ее это не волновало. Но лежать здесь и слушать, как ее обсуждают, словно кусок мяса в лавке, она не намерена.

Но в этот момент врач начал привязывать ее ремнями к столу.

Почему она не догадалась об этом раньше? Ведь она видела странные ремни по краям стола. Не успела Линет и головы поднять, как все ее тело было прижато к столу кожаными ремнями, закрепленными крест-накрест.

– Что это еще за... – начала, потрясенная Линет. Она все еще не могла вообразить, что это происходит с ней.

Он не дал ей договорить.

– Всего лишь предосторожность, уверяю вас. Я нахожу, что все вы, девственницы, очень щепетильны относительно самых интимных аспектов медицинского обследования. Я обещаю вам, что не стану намеренно причинять вам боль.

– Немедленно снимите с меня эти ремни! – потребовала Линет, стараясь говорить властно, как она обычно говорила со своей младшей сестрой и братом, когда хотела выругать их. Таким голосом ее отец общался с прихожанами, собираясь изгнать из них греховные помыслы.

Но Смайт и бровью не повел. Наоборот, пока она сопротивлялась, пытаясь освободиться, вокруг ее лодыжек обвились новые ремни.

Линет повернула голову к баронессе и умоляюще посмотрела на нее.

– Пожалуйста, – прошептала девушка, чувствуя, как от слез, которые потекли из ее глаз ручьем, намокают волосы. – Пожалуйста, скажите, чтобы он прекратил все это.

Внезапно она увидела, как лицо баронессы изменилось. Если раньше эта женщина была заодно с мистером Смайтом и держала себя холодно и подчеркнуто равнодушно, то теперь она смягчилась. В ее взгляде сквозило искреннее сочувствие. Она поднялась с кресла и подошла к столу.

В первый раз, после того как Линет переступила порог этой комнаты, в ее душе зародилась надежда. Баронесса ласково погладила ее по плечу. Ее голос звучал мягко и успокаивающе, но, тем не менее, она ничего не сделала, чтобы расстегнуть ремни.

– Это необходимо, Линет. Пожалуйста, постарайтесь расслабиться. Скоро это закончится. Я обещаю вам.

Линет не интересовали ее обещания. Ее не интересовало вообще ничего, кроме того, чтобы освободиться от этих пут, крепко прижимавших ее тело к столу. И еще ей хотелось остановить поток горьких слез, которые бежали по ее щекам. Нет, она не кричала. Она продолжала хранить стоическое молчание даже тогда, когда этот омерзительный доктор прикоснулся к ней.

Он начал с осмотра ее волос.

– Вшей нет. Отлично. – Потом он провел рукой по ее лицу. – Никаких прыщей и шероховатостей, но вы об этом и так знаете, я думаю. – Его руки последовали ниже, коснулись ее плеч, сжали ей предплечья, притронулись к грудям – Прекрасные формы. Никаких деформаций. Красивая грудь. – Смайт помедлил, затем поочередно пощупал ее груди.

Линет сжала губы, едва сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть.

– Что такое, доктор? – спросила баронесса. Он снова пощупал и легко сжал груди девушки.

– У нее груди разных размеров, – произнес он, пожевав губами. – Это очень часто встречается, но ее левая грудь на размер больше правой, а это нетипично. – Он взглянул на Линет. – Вы, должно быть, левша. Мышца под вашей левой грудью более развита, чем мышца под правой грудью. – Он придавил руками грудную клетку девушки, чтобы доказать свои слова. – Вам следует развивать мышцы правой стороны, чтобы сгладить это различие. – Смайт умолк и, нахмурившись, добавил: – Однако виконт, возможно, пожелает усилить эту разницу. Осмелюсь сказать, что многих джентльменов такая аномалия интригует. Баронесса кивнула.

– Я запишу это, чтобы обсудить потом с виконтом.

Врач был доволен тем, что она прислушалась к его мнению, и вернулся к своему обследованию. Не сказав ни слова, он вдруг схватил кожаную плетку и ударил Линет по животу. Девушка закричала от боли, испытывая невероятную ярость от такого предательства. Она уже почти поверила, что ей не лгали, что это был всего лишь медицинский осмотр и ничего более. Как же она ошибалась!

Линет рванулась со стола, чувствуя, как ремни врезаются в тело, и снова попыталась освободиться.

Бесполезно. От бессилия она заплакала.

Когда Линет выдохлась, врач как ни в чем не бывало, продолжил обследование.

– Простите меня, – сказал он. – Это было необходимо для того, чтобы увидеть вашу реакцию. – Он взглянул на баронессу и, обращаясь к ней, пояснил: – Девушка не привыкла к тому, чтобы ее били в самые уязвимые места. – Вздохнув, он указал на след, оставшийся на коже. – У нее легко могут возникать синяки. Даже ссадины. – Смайт покачал головой. – Это очень плохо. – Он посмотрел на Линет, полагая, что изображает на своем лице ободряющую улыбку. – Но не беспокойтесь об этом. Существует множество способов укрепления кожи. Я думаю, что они вам уже известны. Судя по состоянию ваших рук, я могу заключить, что вас уже били прежде.

Линет покраснела от стыда. Ее отец редко впадал в неистовство, однако такое все же случалось. Именно таким способом он внушал домашним необходимость придерживаться пути, предначертанного Богом. К счастью, в этот момент заговорила баронесса и отвлекла внимание доктора.

– На ее теле нет повреждений, не так ли? – В ее голосе звучала тревога.

– Нет, нет, – ответил врач. – Всего лишь старые синяки.

Он показал на отметины, о которых Линет уже забыла. Ее отец вышел из себя, когда один богатый прихожанин осмелился критиковать его проповеди. В тот день он был в дурном расположении духа и часто кашлял. Линет ненадолго погрузилась в воспоминания, пока Смайт не произнес:

– Ей, конечно, придется научиться пользоваться косметикой – в зависимости от склонностей своего жениха.

Баронесса кивнула, а Линет ощутила очередной прилив ужаса. Косметика? Склонности? Хотя она была совсем неопытной, да к тому же дочерью священника, до нее все же доходили слухи о мужчинах, которым нравилось причинять боль своим женам. Ей доводилось утешать прихожанок, страдавших от постоянных побоев мужей. Неужели и ее ожидает такая участь? Как можно получать удовольствие от исказившегося от боли лица собственной супруги, от ее ушибов и синяков?

– Нет! – громко воскликнула она и заметила, что баронесса и доктор вздрогнули. – Я не выйду замуж за такого человека.

Смайт, нагнувшийся в этот момент к ее ногам, терпеливо произнес:

– Уверяю вас, существует много способов скрыть...

– Молчите, – прервала его баронесса и повернулась к Линет. – Виконт подберет для вас подходящего жениха.

– Я не выйду замуж за жестокого человека! – сверкая глазами, повторила Линет.

– Все ваши пожелания будут приняты во внимание, – утешала ее баронесса. – Хотя, как вы понимаете, виконт может выбирать только из тех мужчин, которые заинтересуются вами.

Линет заскрежетала зубами и еще раз проверила, насколько сильно держат ее кожаные ремни.

– Я не буду...

– Тогда вам следует постараться, чтобы привлечь к себе как можно больше порядочных мужчин, – отрезала баронесса.

Сказав это, она отвернулась, красноречиво поставив точку в их разговоре.

Тем временем мистер Смайт разглядывал ноги Линет, разводил пальцы, изучал изгибы, поворачивал ее ступни самым необычным образом.

– Ее ступни великолепны. Они маленькие, но сильные. – Он провел ногтем по ее подошве, чтобы она рефлекторно сжалась. – Чудесно, – глухо пробормотал он.

Линет испуганно взглянула на врача, уловив в его голосе сладострастные нотки. Казалось, он вот-вот пустит слюни.

– Достаточно! – резко воскликнула баронесса.

Линет с изумлением заметила, что доктор покраснел. Он быстро выпрямился и стал сбоку от нее. Баронесса ласково посмотрела на Линет.

– Мистер Смайт питает особую слабость к женским ступням. Но поверьте, я смогу защитить вас от его намерений.

Линет открыла рот от удивления. Станет она еще волноваться из-за своих ступней! Пусть он делает с ее пальцами на ногах все что пожелает, если только позволит ей одеться!

Эти мысли, должно быть, отразились на ее лице, и баронесса укоризненно покачала головой.

– Ах, Линет, вы так наивны. Должна вам сказать, что существуют такие извращения, которые вы себе и представить не можете. Некоторых вещей, несмотря на их кажущуюся невинность, нельзя допускать ни в коем случае. – Она сделала шаг вперед. – Поэтому я и нахожусь здесь. Вы должны научиться доверять мне. – Баронесса вздохнула. – Этот осмотр мог пройти намного хуже.

Линет почти согласилась с ней. Во время этой мучительной пытки она чувствовала сильное замешательство, но уже начинала верить, что сможет перенести крайне неприятную процедуру до конца.

Вдруг мистер Смайт схватил ремень, удерживающий лодыжку девушки, и, резко потянув за него, отвел ее ногу в сторону. Она, конечно, сопротивлялась, но не могла совладать с ним, поскольку он был сильнее. Через несколько секунд ее ноги были широко разведены, открывая перед невозмутимым взглядом этого мерзкого человека самые сокровенные части ее тела. Затем он прикоснулся к ней. Линет, не сдержавшись, закричала. Она выплевывала проклятия, задыхаясь от злости. Но Смайт не обращал на ее оскорбления никакого внимания.

– Вшей нет. Отлично, – констатировал он и улыбнулся.

Когда же его пальцы проникли в места, которые Линет считала недоступными, врач в очередной раз одобрительно кивнул, словно вел дружескую беседу.

– Плотно, очень плотно.

– Но она девственница? – с беспокойством осведомилась баронесса.

– Да. Нет никаких сомнений. Вообще-то, следует очень осмотрительно выбирать ей мужа. Если он будет применять силу, ей будет очень больно. – И повторил: – Да, она определенно девственница.

Баронесса с облегчением вздохнула.

– Хорошо. А то мы волновались. Иногда дочери священников попадают под влияние плохих...

Неожиданно все это закончилось.

Врач отошел от стола, вытирая руки полотенцем. Баронесса ловко отстегнула ремни и освободила Линет.

– Все, – устало улыбнувшись, сказала она. – Можете одеваться.

Линет испуганно огляделась по сторонам. Потом она резко свела ноги, обхватила себя руками и с ненавистью посмотрела на своих мучителей.

– И это все? Никаких извинений? Баронесса вскинула брови.

– Я уже говорила вам, Линет, что это обязательная процедура. Поверьте мне, все могло пройти намного хуже для вас.

Мистер Смайт подошел ближе.

– Я, конечно, подготовлю виконту письменный отчет, заверенный моей подписью. Ваш жених захочет увидеть его накануне свадьбы.

«Конечно, захочет», – мрачно подумала Линет. Ведь она была невестой, которую продавали с аукциона, и ее покупатель, естественно, пожелает ознакомиться с подробной описью товара.

– Вы мне омерзительны, – прошипела она. – Вы оба. Сказав это, девушка встала, смахнула с глаз слезы и отправилась за ширму, чтобы одеться.

Она услышала, как доктор вздохнул.

– Ах, какие великолепные ступни!

Линет сидела в своей комнате. Марлок знал, что она там, но для начала решил расспросить Данворта о том, как все прошло. Обе женщины вернулись днем, и девушка сразу же отправилась к себе. Его тетя предпочла пропустить дневные занятия под предлогом, что у нее разболелась голова. Ни одна из женщин не вышла к обеду.

Наступил вечер; небо затянуло тучами; на темном небосводе не было видно ни звезд, ни луны. Когда Адриан вошел в комнату Линет, та сидела у окна, устремив взгляд в кромешную тьму.

Ситуация была очень деликатной. Их ночная беседа может либо спасти, либо сломить его маленькую Линет. Он слишком грубо поступил с Одри, его первой ученицей, и в результате навсегда потерял ее. Странное дело, но она оказалась самой успешной из всех его девушек и, вероятно, вскоре станет счастливой вдовой.

Каждый раз, когда ему предстояла такая беседа, виконт вспоминал о том, как получилось с Одри. Он говорил слишком прямолинейно, не стесняясь грубых слов, и она возненавидела его.

Марлок не хотел, чтобы так получилось с Линет.

Приблизившись к ее комнате, он уже продумал стратегию своего поведения. Он начнет, с очевидного.

– Как вы себя чувствуете? – спросил виконт, стоя на пороге. Он старался, чтобы его голос звучал непринужденно.

Девушка упрямо продолжала смотреть в окно, но Марлок заметил, что она не вздрогнула, когда он заговорил. Она знала, что он был рядом.

Виконт вошел в комнату.

– Линет, как вы? – спросил он, но теперь более требовательным тоном.

Ему необходимо было заставить ее заговорить с ним. Для них обоих будет катастрофой, если она замкнется, отвернувшись ото всех в этом доме.

– Как вы себя чувствуете? – снова повторил он.

– Я чувствую себя оскорбленной. И я очень, очень, очень злая. Я не была такой злой даже тогда, когда мой отец впервые ударил меня. Я не испытывала такой злости, когда моя мать стояла рядом и ничего не сделала. – Линет повернулась к нему, сверкая глазами. – Я не чувствовала ничего подобного даже тогда, когда вы в первый раз вошли в мою комнату без приглашения, когда вы лишили меня права выбрать себе одежду...

Он молчал, терпеливо слушая Линет и ничем не проявляя того, насколько сильно его задели слова девушки. Ему действительно было не по себе от того, что она так сильно страдала. Но это было необходимо. Марлок сделал шаг вперед и сел рядом с ней на кровать.

– Вас можно понять, – мягко сказал он. – Ведь с вами поступили просто ужасно.

Линет словно окаменела. Она пристально смотрела на виконта, устремив на него свои светло-карие глаза.

– И это говорите мне вы! – воскликнула она. – Или, быть может, кто-то другой приказал сделать все это?

– Да, я.

Виконт глубоко вдохнул. Он успел выдать замуж трех своих подопечных, прежде чем понял всю важность тех слов, которые ему предстояло сейчас сказать. Он долго мучился с четвертой девушкой, чтобы осознать, что именно в этот момент ему необходимо быть предельно искренним.

– Так было нужно, – коротко сказал он.

– Чтобы подтвердить, что я девственница, и чтобы ваш клиент не опасался, что выбрасывает деньги на ветер... – голос Линет звенел от переполнявшего ее негодования.

– Это было нужно для того, чтобы вы поняли, что вас продают. Вас выставили на торги, и продают лучшему покупателю, который хочет взять вас в жены. А его в первую очередь будет интересовать, как это ни печально, ваше тело. Вопрос об интеллекте будущей супруги таких людей занимает лишь в том случае, если вы будете изобретательны по части развлечения и ублажения своего мужа.

Линет молчала, и он знал, что она ничего не ответит. Девушка с таким сильным характером не будет закатывать истерик. Она выслушает то, что он ей скажет, постарается понять, а затем использует свои знания как оружие против врагов.

Этим она и восхищала его.

– Я могла бы стать гувернанткой, – заметила Линет.

– Уже нет, – жестко произнес Марлок. Вручив ему свою судьбу, она навсегда отрезала от себя другие пути.

Девушка отвела взгляд в сторону и снова уставилась в окно.

– Уже нет, – тихо повторила она. – Уже нет...

Они сидели, погрузившись в молчание. Линет продолжала смотреть в одну точку. Виконт исподлобья наблюдал за ней. Когда она, наконец, заговорила, он встрепенулся, приготовившись ответить на любой ее вопрос.

– Всем ли вашим девушкам пришлось пройти через это? – осведомилась Линет.

Марлок невольно вздрогнул. Он был поражен. Кто бы мог подумать, что она задаст ему такой важный, такой умный вопрос?

– Да. Хотя мистер Смайт проводил осмотр только у последних четырех девушек.

– И как они себя вели после этого?

– Все они хотели покинуть мой дом и больше не видеть ни его, ни меня.

От этих воспоминаний его душу наполнила печаль, но он не мог скрывать от нее правду, да и не собирался лгать ей. Никогда.

– Но ведь их здесь держали взаперти, – глухо произнесла она. Виконт резко покачал головой.

– Нет. Все они могли уехать отсюда, как, впрочем, и вы. К тому же – если это поможет защитить вашу репутацию – я могу не распространяться о том, что вы здесь делали.

Она повернулась к виконту, бросив на него пронзительный взгляд, и поежилась.

– Неужели вы думаете, что я приковывал их цепями? Запирал на замок? Держал на хлебе и воде, пока они не подчинялись моим требованиям?

– Но вы сами заявили, что будете преследовать меня. Что заставите меня выполнить все обязательства перед вами и моим женихом.

Он кивнул.

– В самом начале мне действительно приходится удерживать девушек. Обычно я использую угрозы, но все это ложь. Мои расходы минимальны.

Он тяжело вздохнул. Ему не хотелось, чтобы Линет знала о том, что на самом деле в это предприятие вложены большие средства и, если она передумает, он понесет большие издержки.

– Постарайтесь понять меня. Большинство моих девушек приезжали сюда не по своей воле. Их привозили родители или опекуны. Но я никогда не начинал работать, ни с одной из них, не просчитав предварительно все варианты. Каждая моя ученица должна понимать, на что она идет.

– Все они должны были осознавать, что им придется продавать себя?

Он кивнул.

– Потому что в итоге они получат свободу. Поверьте, стать богатой вдовой – это не так уж плохо. И ради этого стоит пройти через все несчастья и испытания. – Виконт нагнулся к Линет. – Разве у вас есть другие возможности? Вы же сами говорили, что не смогли бы обрести радость в вашей прежней жизни.

– Теперь у меня нет дороги назад, к моей прежней жизни. Я слишком скомпрометировала себя...

Марлок посмотрел на нее с пониманием и снова кивнул. Это было правдой.

– Но у вас есть и другие варианты, – заметил он. – Например, уйти в монастырь. Или стать простой рабочей. Вы хотите для себя такую жизнь?

Линет задумалась, качая головой. Нет, она не годилась в рабочие, пусть даже низший класс и принял бы ее к себе. Что касается монастыря, то она много лет назад отказалась от этой мысли. Возможно, в ней было слишком много жизненного огня, чтобы ее привлекало пребывание в монастыре.

– Значит, все они остались у вас? – спросила она. – Даже после осмотра врача?

– Да, все девушки предпочли остаться. Я не стал бы их удерживать, если бы они решили уехать. – Виконт вздохнул, понурив голову. – Я знаю, что вы мне не поверите, Линет, но я никогда и никого не удерживал здесь насильно. Ну, только первые несколько дней. Все девушки сами выбрали свой путь. И я делаю все, что в моих силах, чтобы этот путь оказался счастливым для них.

Линет так внимательно смотрела на Адриана, что ему показалось, будто она взвешивает каждое его слово. Смутившись, он отвел глаза в сторону и сказал:

– При осмотре этот врач намеренно вел себя холодно, будто вы не человек, не личность. Это потому, что с подобным отношением вам еще не раз придется столкнуться, пока не состоится свадебная сделка. Для меня важно, чтобы вы поняли это с самого начала. Иначе вы никогда не будете довольны своим браком.

Она фыркнула, что ей самой показалось в высшей степени неприлично.

– Вы можете представить себе что-то более интимное, чем обследование, когда этот врач касался моего тела в таких местах, как сегодня?

Он опустил глаза. Нет, он не мог. Но ей придется научиться принимать это и многое другое от своего мужа. В течение многих лет.

– Линет... – начал виконт.

– Расскажите мне о других девушках, – перебила она Марлока. Ее голос звучал ровно. Взгляд был твердым. Он решил, что позволит ей так разговаривать, потому что сейчас Линет больше всего на свете нуждалась в том, чтобы снова почувствовать, что она управляет своей жизнью самостоятельно. – Расскажите мне, как они вели себя.

– Одри ругалась, швыряла вещи, но потом остыла и мы поговорили. Очень скоро она согласилась остаться. Видите ли, она была незаконнорожденным ребенком. В детстве ее все время отталкивали в сторону и прятали. Ей хотелось богатой жизни, и она стремилась получить ее любыми средствами.

Адриан глубоко вдохнул, вглядываясь в лицо Линет и пытаясь определить, что она чувствовала. Он хотел понять, как ему следует вести себя дальше. Но лицо девушки оставалось бесстрастным, и он продолжил:

– Сюзанна плакала. Она рыдала два дня и три ночи напролет. Она была из бедной семьи, очень бедной семьи... Но она была завораживающе красива; при взгляде на эту красавицу, аж дух захватывало, и ее родители пожелали воспользоваться этим.

Он отвернулся, вспомнив, какая боль таилась в хрустально-голубых глазах Сюзанны.

– Ее осмотр провела женщина-акушерка, которая потом уехала из Лондона. Но даже после этого Сюзанна чувствовала, что ее предали. – Виконт вздохнул. – Я думаю, что она поняла лучше всех нас, что произошло. Она оплакивала потерю своей мечты. Затем, через два дня, она сказала мне, что готова. Вот так. И она действительно была готова. – Он взглянул на Линет. – Сейчас ее муж прикован к постели. Скорее всего, он не протянет даже до весны.

Внезапно Марлок наклонился к Линет и заговорил, делая ударение на каждом слове:

– К сожалению, это жестокая игра. И, как у любой игры, здесь есть определенные правила. Вы продаете свое тело старому человеку, а взамен получаете обеспеченную жизнь. Вы будете достаточно богатой, чтобы вывести свою сестру в люди. Вы сможете дать своему брату хорошее образование. У вас хватит денег на то, чтобы блистать в обществе, путешествовать, заводить любовников – делать все, что вам заблагорассудится.

Она ответила слабым кивком и прошептала:

– А другие девушки... тоже поняли это? Согласились с этим?

– У каждой из них были свои основания для слез и праведного гнева, но, в конце концов, все они осознали, что это их собственный выбор. Конечно, это нельзя назвать счастливым выбором. Правильнее было бы сказать, что им приходилось выбирать лучшее из худшего.

Виконт замолчал, украдкой наблюдая за Линет. Он заметил, что ее взгляд как будто застыл, и она смотрит на него, не отрывая глаз.

– Однако, признаться, вы первая, кто задает мне такие вопросы. Только вы одна дали выход своим чувствам, а затем бесстрастно приняли свое положение. – Он снова замолчал, пытаясь разгадать ее мысли. – Я знал с самого начала, что вы умны. Но это... – Он легким жестом указал в ее сторону. – Это очень необычно.

– В общении со своим отцом я рано поняла, что все эти эмоции ни к чему не приведут. Ни слезы, ни истерика, ни мольба не могли заставить его изменить свое решение. Слабый шанс оставался только в том случае, если я пыталась убедить его с помощью разумных доводов.

Виконт понимающе кивнул. Ему хотелось расспросить ее подробнее. Похоже, отец Линет сыграл значительную роль в жизни своей дочери, и виконт хотел знать о нем больше.

– Ваш отец нечасто менял свое решение, не так ли?

– А вы? Часто ли мужчины меняют свои решения? Виконт вздохнул и провел рукой по волосам.

– Нет, – согласился он. – К сожалению, среди тех, которых вы повстречаете, таких наверняка не будет. Тем более их не будет среди претендентов, которые захотят жениться на вас.

Линет отвела взгляд, и на мгновение он почувствовал облегчение. Для него было невыносимо видеть боль в ее глазах.

– Тот человек, которого... вы выберете для меня... – Она умолкла, словно подбирая слова.

– Да? – осторожно спросил он.

Поскольку в ее взгляде сквозила неуверенность, он решил успокоить ее:

– Помните, что я обещал честно ответить на любой ваш вопрос. Она кивнула.

– Я хочу спросить о том человеке, за которого я выйду замуж. Он, скорее всего, будет требовать от своей жены, чтобы она исполняла его особые желания. Возможно, у него будут необычные пристрастия?

Адриан помедлил с ответом. Ей многое удалось почерпнуть за дни пребывания в его доме, но он опасался говорить слишком много. Никто не смог бы легко пройти через такое, тем более дочь священника, которая только что пережила самое большое унижение за свою недолгую жизнь.

– Вы обещали мне, – прошептала она. – Я хочу знать правду. Покусывая нижнюю губу, он заговорил:

– Да. Ваш жених, несомненно, будет четко знать, чего хочет, и его наклонности могут быть весьма, своеобразными. Но, уверяю вас, я сделаю самый лучший выбор. Я проведу тщательный анализ качеств ваших женихов и...

– Нет.

Он нахмурился.

– Простите, что вы сказали?

Виконт невольно отодвинулся от нее. Он не мог уступить ей в этом. Только не в этом. Но Линет была непоколебима.

Она вскочила и с твердостью посмотрела на виконта, сидевшего на ее постели.

– Я вам этого не позволю! – Ее голос звучал непреклонно. – Я продам себя за титул и деньги, которые он мне принесет, чтобы у моей матери был свой собственный дом, чтобы моей сестре не пришлось повторить мою судьбу. – Она часто заморгала от застилавших глаза горьких слез. – И чтобы мой брат смог учиться в колледже. – К счастью, ее голос не дрогнул, но ей пришлось остановиться и сделать вдох, прежде чем продолжить: – Я выбрала это сама. Я по своей воле обратилась к вам. Поэтому я сама буду выбирать себе жениха.

Марлок вздохнул. Он должен был предвидеть это. Он должен был догадаться, что Линет будет настаивать на этом. По правде говоря, все его девушки тоже просили о праве на выбор. Но он жестко отказывал им. Под его спокойным, но твердым взглядом их решимость быстро сходила на нет. В итоге он принимал решение сам.

Сейчас виконт понял, что с Линет это не пройдет.

– Когда занимаешься подобными вещами, приходится учитывать много факторов, – медленно произнес он. – Даже когда делается предложение, могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, которые необходимо обсудить.

– Я думаю, что моих умственных способностей вполне хватит для того, чтобы справиться с этой задачей.

Он поерзал на кровати. Ему не хотелось отнимать у нее ощущение собственной значимости.

– Ведение переговоров – тонкий и непредсказуемый процесс, – осторожно заметил виконт.

– Согласна. – Линет легким шагом прошлась по комнате. – Вы будете вести все переговоры. Но в результате выбор мужа сделаю я. – Она повернулась к нему. – Если мы не придем к согласию в этом пункте, я сегодня же уезжаю отсюда. Немедленно. Невзирая на последствия.

Он внимательно посмотрел на нее. Линет говорила это не ради красного словца. Марлок видел это по твердой линии ее подбородка, по выпрямленной спине и уверенному взгляду. И все же он попытался переубедить ее, поскольку ситуация складывалась необычно.

– Вы должны позволить мне вычеркнуть из списка тех, кто вам не подходит, – настаивал он.

Надеясь отвлечь ее, он совершил ошибку. Девушка отрицательно покачала головой.

– Я буду выбирать сама.

На этот раз, виконт не пошел на попятную. Поднявшись с кровати, он взглянул на нее с высоты своего роста и настойчиво произнес:

– Выбор может быть очень большим, а история жизни каждого джентльмена очень запутанной. – Помедлив, чтобы она, как следует вникла в смысл сказанного, он продолжил: – У многих из них есть секреты, какие-то предпочтения, о которых я вам не скажу.

Она должна была понять то, что он был непоколебим в этом вопросе. Если он скажет, что один из претендентов не подходит ей, Линет придется поверить ему на слово.

– Вы должны положиться на меня, – настаивал Марлок. – Клянусь Богом, что я предварительно поговорю об этом с вами. Но существуют некоторые вещи, о которых я не смогу рассказать вам, потому что уже пообещал этим джентльменам хранить тайну. – Он сделал паузу. – Все девушки были довольны моим выбором.

Сказав это, виконт тут же пожалел о вырвавшихся из его уст словах. Он не хотел обсуждать с Линет свой предыдущий опыт. Линет заметно отличалась от всех его учениц. И то, что нравилось им, ее, могло не устраивать, поскольку на некоторые вещи она реагировала совершенно по-другому. Но этот довод подействовал на нее. Она задумалась, и Марлок смог привести следующий аргумент.

– Именно поэтому вы и обратились ко мне, – мягко убеждал он ее. – Потому что мне известны вещи, которых не знаете вы. – Виконт не смог устоять против того, чтобы погладить ее по руке. – Доверьтесь мне.

Она молчала, и он убрал руку. Ему хотелось пройтись по комнате, чтобы унять беспокойство, от которого у него все внутри сжималось. Но он не стал этого делать. Линет пристально смотрела ему в глаза; ее взгляд был таким холодным, что у него появилось странное ощущение, будто его способности и качества взвешивались и оценивались точно так же, как это делалось сегодня днем при обследовании тела Линет.

Она долго принимала решение. Наконец девушка кивнула головой так величественно, словно была королевой.

– Вы можете свести этот список к пяти кандидатурам. Виконт облегченно вздохнул, удивляясь тому, с каким волнением он ожидал ее ответа.

– Тогда по рукам, – улыбнувшись, произнес он и направился к двери.

Но Линет взяла его за руку, и ему пришлось остановиться. Марлок, конечно, мог освободиться от нее, но он предпочитал действовать вместе с этой девушкой, а не вопреки ее целям. Развернувшись, он посмотрел ей в глаза.

– Значит, я сама выберу из этих пяти? – настаивала она. – Окончательное решение будет за мной?

Виконт быстро прикинул в уме возможные варианты. Честно говоря, он обычно сужал список до двух женихов, максимум до трех. Кроме того, у него в запасе всегда имелись, по меньшей мере, два претендента. Вероятно, ему удастся предоставить ей пять кандидатов, чтобы быть уверенным в правильности ее выбора.

Однако он не испытывал никакого желания полностью уступать ее требованиям. Девушка не должна забывать, что он ее учитель, а значит, имеет право контролировать ее.

– Из трех, – твердо произнес он. – Принимать решение будете вы.

Линет отвела взгляд. Марлок сумел-таки загнать ее в ловушку, и она поняла это. Он мог вообще не вести никаких переговоров с ней. На самом деле, ни одной из своих учениц он не позволял подобных вольностей. И все же – странное дело! – его это не беспокоило. Линет сделает прекрасный выбор.

– Существуют вещи, о которых вам не нужно знать. Вы сами не захотите знать о них. Клянусь вам, Линет, ваше счастье – главный предмет моих забот.

Она покачала головой.

– Неправда. Главным предметом забот виконта Марлока является его богатство.

Он едва не вступил в спор с ней, но затем передумал. Линет была права, хотя и не во всем. Действительно, его будущее зависело от того, удастся ли ей выйти замуж за состоятельного человека. Однако он никогда не выдаст ее за монстра, даже если ради этого ему придется пожертвовать обеспеченным будущим, даже если он потеряет все, что нажил с того дня, как начал заниматься этим грешным ремеслом.

Он заметил, как она нервно сглотнула, обдумывая свои возможности, и понял, как нелегко ей дается решение. Это было явственно видно по ее учащенному дыханию, твердо сжатым губам и распрямленным плечам.

– Хорошо. Пусть будет три.

Ее голос был мягким, но в нем по-прежнему звучала решимость. Виконт знал, что она будет неукоснительно придерживаться условий их договоренности.

Поведение Линет произвело на него большое впечатление, и он в знак заключения сделки протянул ей руку.

– Клянусь честью, Линет, я предоставлю вам самый лучший выбор, какой только будет возможен. Но ничего больше я не могу обещать вам.

Она помедлила, глядя на его протянутую руку, затем посмотрела ему в лицо.

– Вы клянетесь своей честью, – повторила она. – Но чего стоит ваша клятва?

Это был хороший вопрос, и Марлок в который раз по достоинству оценил ее проницательность. Тем не менее, прямота Линет рассердила виконта.

– Вся эта торговля держится исключительно на моей чести, – холодно заявил он. – Как вы думаете, смог бы я выдать замуж хоть одну девушку, если бы какая-нибудь из невест не оправдала моих обещаний? Моя честь не подлежит сомнению!

В глазах Линет на мгновение зажглась искорка.

– Не подлежит сомнению? О, я не верю этому, милорд. Правда, не верю. – Не давая ему открыть рот, чтобы он успел возразить, она схватила виконта за руку и с неприкрытой иронией добавила: – Но я принимаю ваши заверения. И благодарю вас за них.

Он пожал ей руку, с изумлением глядя на эту удивительную девушку. Ни одна из его подопечных не вела себя подобным образом. Уже уходя из ее комнаты, Марлок вдруг задумался о том, правильно ли он повел себя в этой ситуации. Или же хозяйкой положения была Линет?

Появись эта мысль раньше, виконт бы, несомненно, расстроился и разозлился от сознания, что потерял контроль над своей ученицей. Но – и это весьма удивительно – сейчас он совершенно не обеспокоился, а даже наоборот, чувствовал себя воодушевленным. Так или иначе, но Линет продемонстрировала свою готовность к началу учебы.

«Да – подумал он с внезапной радостью, – теперь я действительно могу начинать».

Глава 9

Этой ночью она спала обнаженной.

После перенесенного унижения у Смайта ей казалось закономерным, что все привычки ее прежней жизни должны быть уничтожены. Линет не нужно было напоминать об указании виконта, который требовал, чтобы она сожгла свою ночную сорочку. Девушка сделала это сразу же после того, как виконт вышел из ее комнаты.

Прежняя Линет исчезла. Новая Линет, повернулась лицом к странной жизни, которую предлагал ей Марлок.

Глядя, как догорает ее сорочка, она поклялась себе в том, что станет так же горяча, как этот огонь, который пожирал остатки белой ткани. Она будет привлекать к себе мужчин, как огонь в лампе привлекает мотыльков. Они будут желать ее. Они будут хотеть ее. И один из них дорого заплатит за то, чтобы обладать ею.

И когда, наконец, этот человек умрет, она станет свободной.

Свобода!

Это слово ласкало ее слух больше всех обещаний виконта. Она поможет своей семье так, как того пожелает. Она освободится от своего старого мужа. Она не будет зависеть от виконта, его ужасных планов и циничного расчета. Она будет делать все, о чем только можно мечтать. Вполне вероятно, что ей удастся стать учителем или же, что еще удивительнее, врачом. Она станет таким врачом, который не унижает своих пациентов. Для нее самым важным будет их здоровье и счастье. После приема в кабинете Линет у пациентов не возникнет желания долго тереть себя мочалкой, чтобы избавиться от омерзительных воспоминаний.

Но сейчас ей нужно хорошенько выспаться. Свернувшись клубочком, Линет натянула одеяло до самого подбородка и заснула.

Ей приснился дурной сон.

В нем были холодные руки, цепкие пальцы и ровный, неумолимый голос ее тюремщика – виконта Марлока.

– Это было необходимо, – говорил он.

Он повторял это снова и снова, пока Линет не закричала, выплескивая всю свою ненависть к этому отвратительному человеку.

Через минуту виконт вбежал к ней в комнату, и она поняла, что он действительно находится рядом с ней, а не во сне. Не в силах сдержаться, Линет велела ему убираться отсюда.

Марлок не послушал ее. Он нагнулся к девушке и прикоснулся пальцами к ее лбу. Это прикосновение подействовало успокаивающе, но одновременно вызвало в ней ярость. Линет метнулась в сторону и с ненавистью стала отбиваться от него. Ее удары были сильными, грубыми и полными злобы. И все же они не оказывали никакого воздействия на мужчину. Он ловко увертывался от них и ласково, но твердо пытался остановить ее. Марлок знал, что нужно подождать, пока она устанет и ее гнев пройдет.

Гнев ушел, но страх остался. Линет не заметила, когда в ней произошла перемена. В эти мгновения она не была разумным существом. Она лишь чувствовала опустошенность и заполнивший душу леденящий страх.

– Не убегайте! – резко приказал он.

Она даже не понимала, что собиралась бежать. Повелительный тон заставил ее замереть на месте, и Линет показалось, будто ее заковали в железные цепи. В безотчетном страхе она, наконец, остановилась, ощущая во всем теле тяжесть.

Что будет дальше? Какая еще грязь запятнает ее душу? Кто еще к ней теперь прикоснется своими мерзкими пальцами? Она съежилась, испытывая желание забиться в какой-нибудь угол. Но постепенно у нее возникло новое ощущение.

Рука.

Линет заплакала. Она ясно слышала всхлипывания, но лишь малая часть ее разума осознавала, что плачет она сама. Этот плач был таким жалобным, словно скулила какая-то собачонка.

Рука продолжала ласково касаться ее. Она нежно гладила ее по лбу, словно Линет была ребенком.

– Вы в безопасности, Линет. Никто не обидит вас.

Девушка слышала эти слова, но не могла вникнуть в их смысл.

– Это был кошмар. Он уже закончился. Ш-ш-ш...

Она почувствовала, как большой палец виконта погладил ее по щеке и стер слезы, которых она не замечала.

– Это был просто страшный сон.

Она зарылась лицом в подушку, содрогаясь от рыданий и чувствуя, что плотина внутри нее прорвалась.

– Это был просто сон, – повторил виконт.

– Нет, – возразила она, громко всхлипывая. – Все это было на самом деле.

Он ничего не ответил ей. Он легко прижал ее к себе и, пока Линет плакала, гладил ее по волосам, потому что лицо она спрятала в подушку.

– Вы сейчас в безопасности, Линет.

Теперь она понимала, о чем он говорил ей, но рыдала от этого еще горше. Он делал все, чтобы облегчить ее боль. Но она знала, что все его слова были неправдой. Это был не сон. Он не закончился. И она не была здесь в безопасности. И еще не скоро в ее душе наступит покой.

– Не плачьте. Я здесь. Это было правдой.

– Ничего не бойтесь, Линет.

Она обхватила руками подушку и прислонилась к нему спиной. Тепло его тела, казалось, окружило Линет, согрело и утешило ее скорбящую душу. Ей пришло в голову, что, возможно, не все, что он говорил сейчас, было ложью. По крайней мере, когда он был рядом, девушка чувствовала себя защищенной.

– Останьтесь, – прошептала она.

– Конечно.

Виконт пробыл с ней всю ночь.

Когда сквозь шторы проникли первые лучи рассветного солнца, Линет, наконец, перестала плакать. Они заснули вместе.

Но проснулась она одна.

Оглядевшись, Линет с ужасом поняла, что уже был день. Она прислушалась, и ей стало ясно, что виконта в его спальне не было. Вокруг царила зловещая тишина. Она подумала, что весь вчерашний день был ужасным, но не сразу вспомнила, что случилось на самом деле, а что было сном. Без сомнения, визит к модистке был реальным. И ее сделка с виконтом была настоящей.

А что касается ее кошмарного сна... Линет задумалась. Ее рука невольно потянулась к подушке. Она прижалась к ней лицом и вдохнула. Хотя на подушке не осталось даже вмятин от его головы, она почувствовала слабый запах лавровишневой воды. Он был с ней этой ночью. Он нежно обнимал ее, пока она плакала.

Возможно, виконт просто заботился о своем деле. Ведь он потратил на нее достаточно времени и денег. Если ей не удастся выйти замуж, он все потеряет. Но Линет предпочла отказаться от этой мысли. Она верила, что он мог быть ласковым с ней.

Она встала с постели, быстро оделась и спустилась вниз. Учитывая столь поздний час, она не ожидала встретить баронессу, однако надеялась найти записку от Марлока с указаниями на сегодня.

Открыв дверь в кухню, она едва не столкнулась с Данвортом. Его грубое лицо расплылось в широкой улыбке.

– О, вы уже встали! Ну что, наплакались вдоволь? Уже легче? Линет испуганно заморгала, захваченная, врасплох столь откровенным заявлением.

– Вы знаете обо всем, что происходит в этом доме? – внезапно спросила она.

Он фыркнул.

– Нет, не обо всем. Но по большей части знаю. – Он повернулся и поставил перед ней стул. – Баронесса сейчас пьянствует, поэтому у вас есть время, чтобы спокойно перекусить. Что мне приготовить для вас?

Нахмурившись, Линет взглянула на него и спросила:

– Она сейчас пьет?

– Да, – ответил он, доставая сковороду. – Она всегда пьет после того, как отводит девушек на обследование к врачу. Она переносит это почти так же тяжело, как и они. Ну что ж, – спросил он, усмехаясь, – начнем с пары яиц, мисс? Моя матушка всегда говорила, что хорошее яйцо утром искупает плохо проведенную ночь. – Он нагнулся к ней и подмигнул. – Даже если это на самом деле не утро, а день.

Линет кивнула с отсутствующим видом.

– Да, было бы неплохо съесть яичницу, – сказала она, думая о баронессе.

Вчера эта женщина была холодна и жестока с ней. Казалось, она снова превратилась в ведьму. Неужели баронесса намеренно напустила на себя такой вид, чтобы отстраниться от происходящего в кабинете Смайта? Возможно, она считала, что холодный тон сделает эту пытку менее мучительной, а сочувствие лишь усилит страдание.

«Да, это не исключено», – с неодобрением подумала Линет. В какой-то степени она понимала пожилую женщину, но простить ее не могла. Возможно, она простит баронессу, когда будет спокойно вспоминать об этом происшествии. Пытаясь не думать об этом, она обратила свое внимание на Данворта, который услужливо поставил перед ней тарелку с яичницей.

– Данворт, – решительно начала Линет. – А как другие девушки. – Она запнулась и невольно поежилась. – Что они делали, чтобы привлечь своих будущих мужей?

– Чего?

Дворецкий мыл сковороду, продолжая стоять спиной к Линет.

Она встала, подошла к нему и положила руку ему на плечо.

– Я должна знать, Данворт. Пожалуйста.

Он замер от ее прикосновения и медленно повернулся, чтобы заглянуть девушке в глаза. В его взгляде была искренняя обеспокоенность. Но Линет оставалась невозмутимой, будучи уверена, что он должен ответить на ее вопрос, поскольку для нее было очень важно знать об этом.

– Это входит в задачу виконта, мисс. Это не мое дело – пускаться в объяснения. – Данворт, не заботясь об учтивости, сбросил с себя ее руку и отвернулся. – А сейчас поешьте. Еды не так много, чтобы переводить ее понапрасну.

Но Линет не шелохнулась. Вместо этого она оперлась спиной о стену, чтобы увидеть лицо дворецкого.

– Они все были красивы?

Он перестал мыть сковороду и пристально посмотрел на нее. Линет не отвела взгляда, и он увидел, как она напутана и растеряна. Вероятно, все, что произошло с ней в последние дни, вызвало в ней страх и неуверенность в себе. Девушка поставила перед собой задачу привлечь как можно больше женихов, но не имела, ни малейшего представления о том, как это сделать.

– Да, они были красивы.

Линет вздохнула, чувствуя себя побежденной.

– Но вы красивее их в сто раз.

Линет покачала головой и с бесконечной печалью на лице снова села за свой завтрак.

– Спасибо, Данворт, – медленно произнесла она.

На этот раз он не стал отмахиваться от нее и поставил себе стул, чтобы продолжить беседу.

– Вы не верите мне. Линет пожала плечами.

– Я не настолько глупа, Данворт. Я знаю, что красиво, а что нет. Мое лицо и фигура привлекательны, но... – Она помедлила, подбирая нужные слова. – В них нет ничего особенного.

– Это правда, лицо у вас непримечательное. Зато в вашей фигуре нет никаких недостатков. Вообще, – задумчиво произнес дворецкий, – вы напоминаете мне баронессу, когда она была в вашем возрасте. У нее были такие же волосы и такая же фигура. В ее глазах горел такой же огонь. Как это ни странно, вы похожи друг на друга, словно двоюродные сестры.

Линет заморгала, ошеломленная, его словами. Она не видела в себе никакого сходства с баронессой. Однако, когда эта женщина была моложе – до того как она начала пить, – возможно, она и была похожа на нее. Скорее всего, у них был сходный цвет волос и фигура. Линет было так странно думать об этом, что она положила в рот кусочек яичницы, чтобы выиграть время и поразмыслить над этим. Данворт уверенно продолжал:

– Но мужчин привлекает вовсе не тело и лицо женщины. Так было всегда и так будет.

Он сделал паузу, выжидая наступления драматического эффекта. И он наступил: Линет слушала, затаив дыхание и забыв о еде. Наклонившись к девушке, Данворт многозначительно произнес:

– Приманкой для мужчин является любовь.

Линет почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и удивилась, что так болезненно отреагировала на его слова. Пораженная утверждениями пожилого человека, она заморгала от навернувшихся на глаза слез и прошептала:

– Но я выйду замуж не по любви.

Данворт ласково накрыл ее руку своей большой теплой ладонью.

– Я говорил не о любви мужчины, хотя, если вам удастся вызвать ее, вы всецело покорите его.

Она взглянула на него затуманенными от слез глазами.

– Что же вы тогда имеете в виду?

– Я говорю о той любви, которая должна светиться в вас. Исходить от вас. Внутри вы в десять раз женственнее, чем любая из девушек, которые были до вас у виконта. Вы добры и нежны. Вы слушаете нас, стариков, вместо того, чтобы высокомерно отмахнуться и заявить, что сами знаете ответы на все вопросы.

– Прихожане моего отца научили меня этому, да и многому другому. Понимаете, Данворт, я слушала их всю свою жизнь, но, ни один мужчина не попросил моей руки. Вообще ни о чем не попросил.

– Вот-вот, – сказал он, усмехаясь. – Именно этому вас и научит виконт. – Дворецкий снова нагнулся к ней. – Он выдал замуж, шестерых девушек. Все они теперь богаты. Вы знаете, почему он имеет такой успех?

Линет покачала головой.

– Почему?

– Виконт любит то, что он делает. Она заморгала.

– Он любит продавать девушек в жены?

Данворт нахмурился и отрицательно покачал головой.

– Если вы так считаете, значит, вы не так умны, как я думал. Линет положила вилку и, не скрывая горечи, сказала:

– Но именно это и должно произойти. Он сам мне так говорил.

– Конечно. Но ведь вас продали бы в любом случае. Если бы вы остались со своей семьей, как бы вас выдали замуж? По любви?

Линет задумалась, медленно осознавая правдивость этого заявления.

– Нет, – тихо ответила она. – Нет. Мой дядя сам выбрал бы для меня мужа.

– Значит, тогда вас все равно продали бы. Как и любую из девушек виконта. Так принято поступать с женщинами.

Могла ли она спорить, утверждая обратное, если всю свою жизнь только и видела, как несчастны женщины в браке? Среди прихожанок ее отца было так мало счастливых женщин, что ей хватило бы пальцев всего одной руки, чтобы пересчитать их. Правдой было и то, что те, кого насильно выдали замуж, составляли, по меньшей мере, половину. Но те, кто вышел замуж по любви, считали свой выбор, таким же неправильным, как и все остальные. Когда девушка выходила замуж, она теряла всякую защиту. Даже если начало брачного союза было радостным, вскоре женщина превращалась всего лишь в служанку, которая обязана исполнять желания своего мужа и воспитывать его детей.

– Виконт помогает своим девушкам найти выход. Он учит их, как можно стать женой богатого человека и как поступать с деньгами, если старик сыграет в ящик. Это и есть свобода – когда у вас есть деньги и вы знаете, как ими следует распорядиться. Именно в этом виконт видит свою задачу. И это должно стать вашей задачей тоже.

Линет покачала головой, не зная, что ответить. Чему виконт будет учить ее? Что она должна будет делать? Пытаясь добиться ясности, она спросила:

– Я должна буду любить то, что делает виконт?

– Не-е-т, – разочарованно протянул Данворт. – Вы должны будете полюбить то, чему научитесь. Господь Бог не хочет, чтобы вы считали это своим долгом или обязанностью по отношению к Англии. Я вижу, как многие девушки страдают от выбора, который они сделали, потому, что они не знают, как получать от него удовольствие.

– Получать удовольствие от чего? Он легонько похлопал ее по руке.

– Вы узнаете. Просто помните о том, что я вам сказал. Получайте от этого удовольствие. Любите это. И все будет хорошо.

Дворецкий поднялся со стула.

– Данворт, не уходите!

Линет протянула к нему руку, но он уже успел отойти.

– Я не поняла вас.

– Вы поймете, мисс. Вы обязательно поймете. – Он улыбнулся и провел рукой по волосам. – А сейчас мне нужно работать. А вас ждут уроки у баронессы.

Он был прав. Не имея другого выбора, кроме как отправиться на занятия, Линет поспешила к баронессе. Ее уроки были скучными до невозможности. Хорошие манеры. Танцы. Французский язык. Все то, что Линет прежде считала фривольным, теперь приобрело самое большое значение в ее жизни. Но настоящий интерес у Линет вызвала только книга, которую ей дал виконт. Она прочитала ее раньше срока, назначенного Марлоком, и взяла из его библиотеки новую книгу, где в доступной форме объяснялось устройство государства.

К сожалению, баронесса не проверяла ее знания о структуре английского правительства. Вместо этого она пристально следила за поведением Линет за столом, ее манерой произносить слова, сидеть и стоять и даже за ее мимикой.

– На вашем лице отражаются все ваши мысли. Разве вы не понимаете, что женщина должна скрывать свои помыслы? Мужчины не должны догадываться, что их считают идиотами.

– Тогда им не следует вести себя, подобно идиотам.

Они находились в гостиной, упражняясь в любезной болтовне, и Линет не могла себе вообразить более нелепого занятия.

– Линет, ведь вы же дочь священника. Разве вам не приходилось просиживать весь день, слушая глупости других прихожан?

Линет вздохнула.

– Конечно, приходилось.

– Тогда почему вы не хотите оттачивать свое умение? Линет с отвращением отмахнулась. Она знала, что в ней говорит дух противоречия, но не могла остановиться.

– Я не понимаю, какое отношение это имеет к привлечению жениха. Я не собираюсь выходить замуж, за полного кретина. Почему я должна учиться разговаривать с таким человеком?

– Боже мой, Линет, пора бы уже понять, что ваши намерения могут очень сильно отличаться от того, что предлагает жизнь.

– Конечно, я понимаю это, – раздраженно ответила Линет. – Но у меня ведь будет какой-то выбор. – Она ни на минуту не забывала, что виконт пообещал ей это. – Вы же не станете утверждать, что вышли замуж за барона благодаря своему искусству вести пустую болтовню?

– Я? – пораженно воскликнула баронесса. – Нет, моя девочка, я вышла замуж по самой глупой причине. Я вышла замуж по любви. – Последнее слово она буквально выплюнула.

Линет замерла, ошеломленная тем тоном, каким ответила ей баронесса.

– Я была глупой девчонкой, которая вообразила себя влюбленной по уши, и мы поженились с благословения моей семьи. Господи, какими дураками мы были! – Она вздохнула и откинулась на подушки своего кресла. – Линет, наш брак был полной катастрофой.

– Но почему? Он не любил вас?

– Боже мой, дорогая Линет, то, что женщина считает любовью, и то, что чувствует мужчина, – совершенно разные вещи. Любовь мужчины – это огонь чресел. Когда этот огонь удовлетворен, любовь мужчины направлена на то, чтобы укрепить свое положение в обществе. Именно этому я и пытаюсь научить вас. Научить вас быть настоящей леди. Вы должны знать, как поддерживать авторитет вашего мужа в обществе.

Линет попыталась понять ее, но у нее возникло много вопросов.

– Но если вы знали обо всем, если вы все делали для мужа, тогда почему ваш брак был неудачным?

Баронесса не торопилась с ответом. Отложив в сторону свою вышивку, она встала и потянулась к бутылке шерри, которую постоянно держала при себе.

– В моем случае, – выдавила она, – были определенные сложности. Видите ли, мой муж предъявлял дополнительные требования к жене. А теперь, – твердо произнесла она, – пожалуйста, произнесите эту фразу по-французски: «О, сэр, вы необыкновенно умны!»

Так прошел остаток дня. За обедом занятия продолжились, и баронесса с особым пристрастием критиковала Линет во время еды. В результате обед был испорчен, а у девушки появилась ужасная головная боль. К ней добавилась боль во всем теле – очевидно, от постоянного сидения с выпрямленной спиной. Когда, наконец, Линет добралась до своей постели, она обрадовалась, как никогда в жизни.

Если бы виконт был дома, все наверняка прошло бы намного легче. Хотя, конечно, мнение Марлока об успехах Линет могло бы еще больше смутить ее. Она, несмотря ни на что, старалась прислушиваться к нему. Ей почему-то казалось, что все его суждения и оценки очень важны для нее.

Возможно, это объяснялось тем, что теперь она знала о его успешном предприятии относительно тех шести девушек, которых он удачно выдал замуж. Или же в пользу виконта говорило его положение в обществе.

Так или иначе, но сейчас ей не хватало Марлока, который как назло отсутствовал весь день. Вернулся виконт очень поздно. Линет невероятно устала, но еще не спала. Услышав его шаги на лестнице, она испытала облегчение и с нетерпением ожидала, когда он войдет в ее спальню.

Ей не пришлось долго ждать. Уже через пару минут виконт открыл дверь и стал на пороге, прислушиваясь, не спит ли она.

Линет не собиралась притворяться, что уснула, и негромко произнесла:

– Милорд?

– Вам уже лучше, Линет?

Она ответила без колебаний:

– Да.

– Как вы думаете, сегодня вам удастся заснуть без кошмаров? Она ответила не сразу, но, когда заговорила, ее голос звучал уверенно:

– Сегодня все будет в порядке.

– Хорошо, – сказал он, вздохнув. – Тогда отдыхайте. Как только будут готовы ваши платья, вы начнете выезжать в общество. Поэтому высыпайтесь, пока у вас есть возможность.

Линет растерялась, не сразу осознав услышанное. Она внезапно села на кровати, даже забыв о том, что следует прикрыться простыней.

– Так быстро? – спросила она, испытывая одновременно приятное волнение и отчаяние. – Ведь мне еще многому нужно научиться.

Виконт пожал плечами, улыбаясь. Он тоже выглядел уставшим. Возможно, работа отнимала у него больше сил, чем это выглядело со стороны.

– Моя тетушка считает, что вам еще нужно шлифовать манеры, однако на первых порах сойдет и так. Единственное, чего вам не хватает для выхода в свет, – это одежда, – сказал Марлок и повернулся, чтобы выйти.

– Но я не могу прямо сейчас начинать выезжать! Ведь я еще не научилась, как привлекать женихов.

Услышав ее последнюю фразу, он остановился.

– Привлекать женихов?

Линет смущенно кусала губы. Что такого она сказала? Но по изумленному выражению на лице виконта она поняла, что ее слова ошеломили его.

– Разве не в этом все дело? Я должна знать, как привлечь богатого мужчину.

Когда он заговорил, в его голосе не было осуждения, и это согрело ее.

– Вам не нужно беспокоиться об этом, Линет. Уверяю вас, вы получите мужа.

– Но ведь...

– Достаточно, Линет. Вы – моя ученица. Позвольте своему учителю спокойно составить план уроков.

Он покинул ее, осторожно прикрыв дверь, соединявшую их комнаты.

...Я еще не научилась, как привлекать женихов.

Когда Адриан ложился в кровать, слова Линет все еще звучали в его ушах. Боже мой, какая же она необычная женщина! Марлок не понимал, каким образом и когда она успела принять эту непростую для нее ситуацию, и даже более чем принять. Похоже, она испытывала радостное нетерпение в предвкушении своей новой жизни.

Разве не в этом все дело?

Он улыбнулся, вглядываясь в темноту. Несомненно, именно в этом. Но после тех мучений, которые ей пришлось вытерпеть вчера днем, он даже не рассчитывал, что в ближайшее время сможет говорить с ней на эту тему. Однако девушка сама затронула столь болезненный вопрос... «Ну что ж, – подумал он, развязывая галстук, – это как раз то, что нужно в предстоящем сезоне».

И все же ее поведение беспокоило его.

Виконт повернулся и посмотрел на закрытую дверь, которая вела в комнату Линет. Обычно он сам закрывал ее, а сегодня девушка, вероятно, опередила его. Она была очень умна. Единственное, что удерживало ее здесь, – это недостаток знаний. Но она быстро научится в предстоящие дни и, скорее всего, очень хорошо научится.

Господи, ни одна из его учениц даже не взглянула на книгу об инвестициях, пока он сам не настоял на этом. Но Линет не только прочитала ее от корки до корки, но и взяла еще одну – он своими глазами видел новую книгу на ее ночном столике. Когда она успела стать такой практичной? И такой... активной?

А чего, собственно, он хотел? Линет пришла к нему по своей воле. Ее не спровадили сюда, отчаявшиеся родители. Это был ее выбор. Только одна Линет из всех его учениц осведомилась о том, будет ли баронесса выезжать вместе с ней. Неужели у нее хватит смелости, чтобы отважиться делать это самостоятельно?

Да, эта маленькая Линет не промах. Она весьма целеустремленная и настойчивая. Трудно представить, что произойдет, когда она научится всему и начнет покорять Лондон. Останется ли она в его власти? Ей уже удалось вынудить его дать обещание, что он предоставит ей право выбора своего будущего мужа. На какие новые уступки она заставит его пойти? Какие вольности она позволит себе, не спрашивая на то его разрешения?

Виконт лег в постель, чувствуя, как в нем нарастает беспокойство. Если она пойдет далеко, он не сможет управлять ею. И тогда, возможно, она выберет путь, который приведет ее к гибели...

Он уже сталкивался с подобными случаями. С Одри, например. Хотя Линет вовсе не была похожа на его первую девушку, в одном они были одинаковы. Когда Одри после мучительных размышлений все-таки осталась в доме Марлока, она перестала делиться с ним своими мыслями и опасениями. Она больше не доверяла ему. Да, она прислушивалась к его советам, но, в конце концов, приняла собственное решение, не задумываясь над тем, какой ценой ей придется за него заплатить. А ведь речь шла, о ее душе...

Среди всех его девушек именно Одри смотрела на него пустыми глазами. Связь между ними оборвалась, осталась лишь горечь утраты.

Виконт давно смирился со своей неудачей с Одри, но мысль о том, что между ним и Линет может наступить охлаждение, ужасала его. Но как он может остановить это?

«Наверное, уже поздно», – подумал он, испытывая тошнотворный страх. Может быть, его единственная надежда состоит в том, чтобы форсировать события? Может, ему стоит поторопиться и научить ее большему, нежели она была в силах понять? Если повезет, Линет выйдет замуж до того, как возненавидит его.

Вздохнув, он лег на спину и заложил руки за голову. Физические страдания, не шли ни в какое сравнение с душевной болью. Многие обвиняли его в бессердечности, и порой он сам начинал в это верить. Но правда заключалась в том, что виконт оплакивал каждую девушку, сожалея о том, что ему приходилось делать с ней. Недели, иногда целые месяцы проходили после свадьбы, а он по-прежнему мучился.

С Линет он чувствовал себя по-другому. Связь между ними установилась быстрее, чем с другими. К тому же эта связь казалась ему настолько глубокой, что он не мог держаться отстраненно. Он страдал от ее унижения, ее мучений, хотя никогда прежде не испытывал ничего подобного ни с одной из своих девушек.

И если он оплакивал всех своих учениц, что будет, когда Линет выйдет замуж? Что тогда ему придется перенести?

Подавленный, разуверившийся в собственных силах, он обнял холодную подушку и вздохнул. Его чувства не имели значения. Что бы ни ожидало их в будущем, путь Линет был определен.

И его тоже.

Глава 10

«Сегодня мы пойдем в оперу. Баронесса выберет для Вас платье. М.».

Линет сложила записку и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она пойдет сегодня в оперу? Три дня назад виконт говорил ей, что скоро она начнет выезжать в общество. Но девушка не рассчитывала, что пошив ее платьев займет так мало времени. Она думала, что ей предстоит еще многое узнать о том, как заполучить себе мужа. Но все, что она узнала, касалось хороших манер, а не мужчин.

Баронесса, сидевшая рядом с Линет, заглянула ей через плечо и прочитала послание виконта. Громко фыркнув, она взяла свою чашку с чаем и деловито произнесла:

– Он торопит вас. Я предупреждала его о том, что вы еще не готовы, но ему, похоже, не терпится.

Линет повернулась к своей компаньонке. – Вы считаете, что я еще не готова? Баронесса покачала головой.

– Да, вы абсолютно не готовы. Вы еще такая неотесанная! Боже мой, девочка, вы до сих пор не избавились от волос на ногах. – Не скрывая своего отвращения, она поморщилась и добавила: – Но Адриан должен торопить события.

Линет нахмурилась, пытаясь не терять нить разговора.

– Я не избавилась от волос на ногах? Баронесса отмахнулась.

– Вы все сами узнаете. Сегодня днем. Я назначила для вас урок танцев, но он торопится. – Она вздохнула, прихлебывая чай. – Наверное, это потому, что вы у него последняя. Он хочет как можно быстрее покончить с этим.

Линет потрясенно повторила, превращая утверждение баронессы в вопрос:

– Я у него последняя?

Баронесса молчала, намазывая вареньем ломтик хлеба. Когда она заговорила, ее голос звучал отстраненно:

– Вы должны удачно выйти замуж, Линет. Ваши деньги помогут моему племяннику привести в порядок его земли. По крайней мере, он так говорит.

– У него есть земли? Где-то в окрестностях Лондона?

– Он получил их по наследству. От них никакого толку, но он все равно делает все возможное. – Баронесса пронзительно посмотрела на Линет. – Но только если вы удачно выйдете замуж. Когда виконт получит за вас деньги, он бросит это жалкое занятие с невестами для богачей и станет хозяином своего наследства. А если вы выйдете замуж за бедного человека, мы все попадем в долговую тюрьму.

По жесткому выражению лица баронессы Линет догадывалась, что ситуация действительно была очень серьезной. Девушка вспомнила о том, в каком состоянии была кладовая, когда она приехала сюда.

– Он вложил в имущество весь свой доход?

– Да. И не забывайте об этом, когда он сегодня вечером повезет вас в оперу. – Баронесса поднялась с кресла. – Пойдемте. Мы должны позаботиться о ваших ногах. Я знаю, что это может показаться вам странным, но виконт узнал об этом от своих иностранных друзей. Некоторым мужчинам нравится гладкая кожа, особенно на ногах.

– Я не понимаю... – попыталась возразить Линет, но баронесса тут же, оборвала ее.

– Не задавайте лишних вопросов. Просто терпите, – строго сказала она и, схватив девушку за руку, вытянула ее из кресла.

Линет понимала, что следует быть благодарной за все внимание, которое баронесса Хантли уделяла ей, преклоняться перед ней за ее мудрые советы о том, как стать красивой.

Возможно, в глубине души она на самом деле была признательна пожилой леди, но сейчас не могла испытывать ничего, кроме досады и злости. Когда баронесса содрала застывший воск с ее ноги чуть ли не вместе с кожей, Линет почувствовала себя совсем несчастной.

– А-а-ай!

– Мужчинам нравятся гладкие, нежные ноги, – невозмутимо приговаривала баронесса.

Линет уставилась на покрасневшую кожу.

– Господи, что вы делаете?

Это, разумеется, был риторический вопрос. Девушка прекрасно понимала, что происходит. Баронесса наносила на ее ноги горячий воск, и, признаться, поначалу это было даже приятно. Воск был мягким. Он согревал, доставляя ей удовольствие.

Но затем баронесса прижимала поверх воска кусок плотной ткани и резким движением срывала все это вместе с волосками.

– Ой! Баронесса, это все действительно необходимо? Женщина, пыхтя от старания, сердито посмотрела на нее.

– Неужели вы думаете, что я занималась бы этим просто так, из собственных побуждений? – Она прошлась по своему лицу пуховкой, смахивая волоски. – Поверьте мне, это очень помогает. Иногда женихи испытывают непреодолимое желание прикоснуться к ногам своей избранницы. Посмотрите, какие у них будут глаза, когда вы выйдете без чулок. А сейчас ваша кожа такая же гладкая, как и ваша... как попка у ребенка. Она снова протянула руку за воском. – Таким способом нам удалось привлечь множество женихов.

– Но я не позволю никому прикасаться к моим ногам. По крайней мере, до свадьбы. Вы слишком торопитесь... Ай!

Линет скривилась от боли и снова посмотрела на покрасневшую кожу. Затем она более внимательно рассмотрела свои ноги. Странно, но они действительно выглядели красивее.

– Скажите спасибо, что я закончила на бедрах. Когда удаляешь остальные волосы, боль просто адская.

Линет нахмурилась, размышляя, какие остальные волосы имела в виду баронесса. Через мгновение ее глаза расширились от ужаса.

– Неужели вы...

– Да-да, именно это я и имею в виду. – Баронесса уперла руки в бока и снисходительно посмотрела на Линет. – Я уже говорила вам, – ласково сказала леди, – у некоторых женихов своеобразные вкусы. Но не беспокойтесь, сегодня мы не будем этого делать. Может быть, нам никогда и не придется этого делать. – Она нагнулась к Линет. – Но вы должны знать это, Линет. Это неотъемлемая часть вашей работы, призванной развлекать вашего будущего мужа. Некоторые мужчины любят это как разнообразие.

Она вернулась к своей работе и твердой рукой нанесла воск на ногу Линет.

– Я всегда считала, что развлечение – это пение. Оперные спектакли. А еще приемы, – подавленно произнесла Линет. – А это вовсе не то, что я думала. – Она показала на свою пульсирующую от горячего воска ногу.

– Это для его развлечения, моя дорогая. А не для вашего. – Баронесса протянула руку за куском материи. – Слушайте, что я вам скажу. Они любят новизну и необычные ощущения. Если вы не хотите, чтобы ваш муж стал искать развлечений на стороне... – Она пристально посмотрела на Линет. – А вы, разумеется, не хотите этого. Тогда вы должны уметь меняться тысячу раз. Каждую ночь он будет мечтать о чем-то другом. Иногда о чем-то единственном в своем роде. Это одно из ваших орудий.

– Но я не верю, – сказала Линет, хватаясь за край кровати, – что удаление волос... в этом месте... действительно необходимо.

– Конечно, для дочери священника в этом нет необходимости. Но для одной из девушек виконта это очень бы пригодилось. Но не сейчас. Мы еще не занимались вашим лицом. А теперь молчите.

Баронесса нагнулась, и Линет закусила губу, приготовившись перетерпеть боль.

Пытка продолжалась. Когда Линет грубо втолкнули в ванну с холодной водой, она с нежностью подумала о пропущенном уроке танцев.

– Холодная вода освежает кожу, – сказала ей баронесса. Затем ее намазали ароматическим маслом с таким сильным запахом, что ей стало тошно.

– Возможно, вы правы. Этот аромат слишком сильный. Ее снова погрузили в ванну с холодной водой.

Баронесса выщипала волоски на ее лице, а потом занялась ее прической.

– Ваши волосы слишком прилегают к голове, – говорила женщина, завивая их в локоны. – Вы должны научиться приподнимать их у корней при помощи заколок или даже клея, если понадобится. Но вы должны приподнимать их!

Наконец, к счастью, Линет позволили надеть сшитое для нее платье.

– Одевайтесь быстро, Линет. Виконт не любит, когда его заставляют ждать.

Линет устало кивнула. Вечер еще не начинался, а она уже чувствовала себя измотанной. Но потом она увидела свое платье.

– Что это? – выдохнула она, уставившись на него.

– Ваше платье, разумеется.

Глаза Линет едва не вылезли из орбит.

– Но оно... оно просто неприлично!

– Не смешите меня, – ответила баронесса, протягивая ей элегантное голубое платье. – Вы сами выбирали фасон.

– Конечно, я сама выбирала фасон! – резко возразила Линет. – Покрой прекрасный. Но я выбрала серый шелк, а не... бледно-голубой, который при свете даже самой маленькой свечи будет прозрачным!

– Серый! – с отвращением воскликнула баронесса. – Ни одна из девушек виконта Марлока, не появлялась в сером. Ну, давайте же, одевайтесь. Виконт придет с минуты на минуту.

Линет с ужасом смотрела на тонкую голубую ткань. Она с таким же успехом могла поехать в оперу в своей нижней сорочке. Полупрозрачная материя навевала мысли о сети бедного рыбака.

– Не упрямьтесь, Линет, и не перечьте мне, – предупредила баронесса. – Это прекрасный цвет.

Линет не могла не согласиться с ней. Это действительно был очень красивый цвет. Даже в вечерних сумерках казалось, что платье светится. При свечах оно будет сиять, привлекая к ней всеобщие взгляды. Но ей, конечно, нельзя становиться рядом с канделябрами. В этом случае все будут видеть ее обнаженное тело.

– Нет ли у вас...

– Одевайтесь же, – твердо произнесла баронесса. Но затем ее лицо смягчилось. – Верьте мне. Это великолепное платье.

Разве у нее был выбор? Линет, тяжело вздохнув, принялась одеваться. Все это время она молилась о том, чтобы ни один из прихожан ее отца не пришел этим вечером в оперу. Если кто-нибудь из знакомых увидит ее в этом платье, она умрет от позора.

Линет не надела никаких украшений. Она была в платье, в светлых туфлях, с высоко уложенными волосами. Баронесса подкрасила ей глаза, щеки и губы.

– Превосходно, – наконец сказала леди и отложила в сторону набор с косметикой. – Теперь встаньте.

Чувствуя себя манекеном, а не живым человеком, Линет подчинилась ее приказу.

Баронесса принялась ходить вокруг девушки, придирчиво разглядывая ее со всех сторон.

– Помните о том, что вам следует все время молчать. Немногословная женщина всегда выглядит загадочно. К тому же мужчинам нравятся молчаливые девушки. Они любят слушать женщин только тогда, когда те хвалят их за остроумие. Они обожают слушать комплименты. Но сегодня вы должны просто улыбаться и постараться пленить их.

Линет вытаращилась на баронессу, но та опередила ее вопрос.

– Я знаю, что вы не имеете ни малейшего понятия о том, что значит быть пленительной. Не волнуйтесь, об этом побеспокоится Адриан. Что касается меня, то я сделала все, что могла.

Сказав это, баронесса вышла из комнаты. Линет на мгновение показалось, что баронесса пыталась избавиться от ответственности. Или же бросала ее на съедение волкам.

Девушка осталась одна. Она стояла посреди комнаты и боялась дышать полной грудью. Пытаясь расслабиться, Линет сделала медленный вдох, чтобы ткань на ее груди не натягивалась, а потом так же медленно выдохнула.

Но, как она ни старалась унять волнение, у нее ничего не получалось.

Она скоро поедет в оперу! Там будет весь цвет общества. Она увидит представителей лондонской элиты, которые собираются в театре, чтобы не только слушать музыку, но и беседовать, решать вопросы государственной важности, обсуждать последнюю моду. «А также, – подумала она, чувствуя, как сжимаются ее губы, – чтобы посплетничать о том, кто и на ком собирается жениться».

И она будет среди них!

Мысль об этом радовала и ужасала ее. Она будет там! В этом платье! Она предстанет перед публикой почти обнаженной, и все увидят ее красоту и ее... недостатки.

В первый раз в жизни Линет пожалела о том, что ее учеба была такой краткой. Ей хотелось бы, чтобы уроки длились целый год. За столь короткий срок баронесса не смогла научить ее всему тому, что ей необходимо было знать. И, что еще хуже, Линет вдруг осознала, что почти ничего не поняла из того, чему ее учили. Она превратится в посмешище! Все они попадут в долговую тюрьму. Волнуясь, Линет принялась расхаживать по комнате. Она чувствовала, как от страха в ее животе все сжалось, а по спине побежали мурашки. Внезапно она остановилась: из-за бесцельного хождения взад-вперед может испортиться прическа! Она хотела было присесть, но подумала, что ее «платье голой королевы», как она называла про себя свой наряд, помнется. Она даже не могла обмахиваться веером, поскольку боялась, что это повредит косметике на ее лице!

Линет снова стала посреди комнаты, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца.

А вдруг этим вечером никто не обратит на нее внимания? Что, если на нее будут показывать пальцами и смеяться? А может, ее вид подействует на публику отталкивающе? Или от робости у нее пропадет дар речи? Или невольно она скажет что-нибудь не то? Будут ли сегодня в опере неженатые мужчины? «Да, конечно, там будут и неженатые», – успокаивала она себя. Лондон кишел молодыми щеголями. Но будут ли там подходящие холостяки, каких искала она? А что, если...

– Боже мой, вы потрясающе выглядите!

Линет обернулась, услышав голос виконта. Она открыла рот, собираясь заговорить, но вдруг почувствовала, что ее прическа съехала набок. Линет быстро подняла руку, чтобы поправить волосы, но не знала, что и как следует сделать. Растерявшись, она едва не расплакалась.

К счастью, виконт взял ее за руки и ласково произнес:

– Нет, нет. Ваши волосы лежат прекрасно. Не прикасайтесь к ним.

– О, – сказала она, с беспокойством вглядываясь в зеркало, – я не знаю, что мне делать...

– Тсс, – прошептал он. – Вы выглядите безукоризненно. Отойдите на шаг назад и позвольте мне полюбоваться вами.

Она послушно отошла от него и в смущении опустила глаза. Несмотря на комплименты виконта, Линет чувствовала робость. Он просто говорил ей любезности, чтобы вселить в нее уверенность, а не потому, что это была правда. Она боялась сделать лишнее движение и испортить что-нибудь в своем наряде.

Линет беспокоила тысяча вещей одновременно, но больше всего она опасалась того, что выглядит неуклюжей. В какой-то момент девушке показалось, что ее тело больше не принадлежит ей.

– Посмотрите на меня, – мягко произнес Марлок.

Ей нелегко было взглянуть на него, но, в конце концов, она заставила себя поднять глаза. Сначала она увидела черные брюки виконта, красиво очерчивающие его мускулистые ноги. Потом ее взгляд скользнул по черному сюртуку и белоснежному галстуку. Она различала под одеждой его узкую талию и широкие плечи. Еще через несколько дюймов она увидела его ухо, окруженное завитками черных волос, подстриженных по последней моде. Наконец, она посмотрела ему в лицо, озаренное ласковой улыбкой. Его взгляд, казалось, приковывал ее к себе, а сверкавшие глаза жгли ее огнем. Она не обращала внимания на то, что это была всего лишь игра света в камине, – для нее было важно, что виконт буквально лучился от восхищения, любуясь ее красотой.

Его восторженность каким-то образам передалась и ей.

– Что вы видите? – спросил он.

– Я вижу вас, – прошептала Линет. – Только вас.

Улыбка виконта стала еще шире, а его взгляд, казалось, проникал в ее душу.

– И я вижу только вас одну.

Он подошел к ней, протягивая руку. Линет не задумываясь, вложила свои пальцы в его ладонь. Марлок подвел девушку к зеркалу, чтобы она могла полюбоваться собственным отражением, и стал за ее спиной. Но она не видела себя – она видела только виконта, стоявшего позади нее. Его руки легко лежали на ее плечах, большие пальцы гладили ее кожу.

– Вы видите? – прошептал он ей на ухо. – Вы видите, на кого будут направлены взгляды всех мужчин этим вечером?

Он протянул руку и приподнял ее подбородок.

– Вы заметили, какая у вас нежная и гладкая кожа? Как ткань ласково облегает вашу высокую, полную грудь? Вы великолепны.

Линет почувствовала это.

– Вы излучаете сияние, и один ваш взгляд способен разжечь огонь в любом мужчине.

От смущения она покраснела, слова виконта вызвали в ней внутренний трепет. Мысль о том, что она, дочь священника, сможет разжечь огонь в мужчине, казалась ей нелепой. Но когда руки виконта стали гладить ее плечи, Линет почувствовала жар. Марлок нагнулся еще ближе, так, что его губы прикоснулись к ее уху, а его дыхание опалило ей шею. Ощущение было невероятным, и она едва не задохнулась.

– Ваш рост просто идеален, – прошептал он и с нежностью провел руками по ее талии и бедрам. – Ваши ноги именно такой формы, какая нравится мужчинам. Они длинные и смогут обвить и сильно сжать тело мужчины. – Он схватился рукой за юбку и немного потянул кверху, прижав ткань к коже. – Что вы чувствуете при этом?

Линет задрожала; она не могла совладать с собой. После сегодняшней обработки воском ее кожа стала чувствительной и реагировала на любое прикосновение. Он знал это и не стал поднимать платье еще выше, а провел юбкой взад-вперед по ее ногам.

– Как вам это?

– Я чувствую себя другим человеком. Мне кажется, будто это вовсе не я.

– Это настоящая вы, – возразил он, наклоняясь к ее шее. – Именно такой вы и должны стать.

Она снова почувствовала его дыхание на своей коже, и по ее телу пробежал холодок.

– Вы должны стать прекрасной. – Марлок поцеловал ее в ямочку над ключицей. – Пленительной.

И вдруг он укусил ее. Этот укус был слабым, но он подействовал подобно взрыву. Она часто задышала, чувствуя, как все ее тело сжалось.

– Что вы ощущаете? – спросил виконт, продолжая целовать ее. – Говорите, не стесняйтесь.

Он стал покусывать ее и даже посасывать.

– Я чувствую вас, – прошептала она.

– Но что чувствует ваше тело? Оно напряглось?

Она закрыла глаза. Мышцы живота сжались, дыхание стало неровным.

– Да, – ответила она шепотом.

– А ваша грудь? Она так же возбуждена?

Линет не отвечала. Она не знала. Виконт провел рукой по ее груди, нежно задев напряженный сосок.

Ей показалось, что ее тело пронзила молния.

– Это платье позволяет мне видеть все, что вы чувствуете. Вы видите свою грудь?

Линет открыла глаза, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Она по-прежнему стояла перед ним. Но это была не она. Это была молодая женщина, которая источала сексуальную энергию. Ее губы стали красными. Ее груди были заостренными и упругими.

– Да, – ответила она и откинулась назад, чтобы опереться на него. Ноги больше не держали ее.

– Мужчины любят смотреть на соски. Им нравится, когда женщина возбуждена.

Она снова закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его присутствия рядом с собой, в то время как его губы ласкали ее шею и плечи.

– Посмотрите на себя, – прошептал виконт, и ее глаза открылись. – Вот так должна выглядеть женщина. Посмотрите на свои губы.

Линет послушно взглянула на губы. Когда она успела увлажнить их? Она не знала, но теперь они были полными, красными и влажно блестели. И еще она увидела свои глаза – широко открытые и несколько удивленные.

– Неужели я красива? – спросила она охрипшим голосом.

– О, – простонал виконт. – Я очарован вами.

Он снова стал целовать ее плечи, покусывать шею и нежно касаться языком уха.

– У меня есть для вас подарок, – прошептал он.

Линет вздрогнула, чувствуя, как дыхание мужчины скользнуло по влажному следу на ее ухе. Его руки сомкнулись вокруг нее, и она увидела футляр для украшений. Он подождал, пока она не сосредоточится на нем.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвлечься от созерцания темного подбородка виконта, выделявшегося на белой коже ее плеча. Но уже через мгновение девушка с любопытством смотрела на футляр, который он держал в руках. Виконт открыл его. Там лежали до невозможности длинные серьги, сверкая на концах голубыми камнями.

– Несмотря на то, что это стекло, они очень дорогие. Но поверьте мне, это украшение стоит того, что я за него заплатил. – Он взял одну серьгу. – Позвольте надеть ее вам.

Линет с готовностью склонила голову набок, подставив ему свое ухо, и вновь почувствовала дыхание Марлока на своей щеке. Когда он поднимал руки, они слегка задели ее грудь. Она невольно вздрогнула, заметив, что его улыбка стала еще шире.

– Закройте глаза, – прошептал виконт, надевая ей первую серьгу.

Она подчинилась, и тогда он повернул ее голову в другую сторону, чтобы надеть другую серьгу. Затем произошла странная вещь. Он принялся целовать ее более страстно, чем прежде. Он гладил ее, ласкал ей шею. Но поскольку серьги задевали ее щеки, шею и плечи, Линет не могла определить, что именно было его лаской, а что – прикосновением серег.

– Я целую вас, Линет, – сказал виконт, и она удивилась, как ему удается делать это и продолжать разговаривать с ней.

– Да, – прошептала она.

– Я пробую вас на вкус.

Его жаркое дыхание снова опалило ей плечи. Или же это были серьги?

– Да.

– Я желаю вас, потому что вы самое невероятное в мире существо.

Линет улыбнулась, понимая, что он пытается повысить ее самооценку, чтобы она уверенно чувствовала себя этим вечером. Но почему-то ей было все равно. Когда она слышала его слова, это успокаивало ее. А если она начинала сомневаться, то его губы были рядом, на ее теле, и говорили именно то, что она желала услышать.

Она была прекрасна. И он желал ее.

– А сейчас откройте глаза.

Линет повиновалась и была потрясена, увидев, что он стоял в другом углу комнаты. Ощущение его губ на плечах и шее дарили ей серьги, а не он сам. Это чувство жара исходило от нее самой, а не от него.

Виконт улыбнулся.

– Вы будете моей самой лучшей девушкой.

Она выпрямилась, чувствуя, как краска бросилась ей в лицо.

– О нет! – предупредительно воскликнул Марлок, делая шаг вперед. – Не поддавайтесь смущению. Линет, я дал вам эти серьги, чтобы вы помнили о своих мыслях и ощущениях. Если вдруг сегодня вечером вы почувствуете неловкость или растерянность, то просто покачайте головой.

Она так и поступила, чувствуя, как серьга погладила ее по плечу.

– Вы чувствуете? Вы помните?

В ее глазах блеснул огонек, и губы расплылись в медленной улыбке.

– Да. Я помню.

– А когда вы будете идти, у вас появится ощущение, будто я касаюсь ваших ног, – сказал Марлок, взмахнув рукой.

Повинуясь его жесту, она сделала несколько шагов. Легкая ткань юбки ласково скользила по ее ногам, даря ей чувство радостного возбуждения.

– Да, – прошептала Линет, пораженная своими открытиями.

– Ну вот. Значит, вы готовы.

Виконт галантно протянул ей руку. Она легко, почти грациозно оперлась на нее и была вознаграждена за это восторженной улыбкой.

Выпрямившись, Линет улыбнулась ему в ответ и тихо сказала:

– Да, я готова.

В оперном театре было множество людей.

По дороге баронесса и виконт сидели напротив Линет. И хотя они смотрели на нее спокойными, непроницаемыми взглядами, девушка тяжело дышала, не в силах расслабиться хотя бы на минуту.

Выйдя из кареты, Линет оперлась о руку виконта и огляделась. Повсюду, куда бы она ни посмотрела, были прекрасные женщины и красивые мужчины – богатые, благополучные, уверенные в себе люди. Деньги, роскошь и драгоценности – все это было выставлено напоказ.

Благодаря тому, что виконт продолжал нашептывать ей комплименты, Линет чувствовала себя достаточно красивой, чтобы соперничать с присутствующими здесь дамами. Когда же она замечала, что теряет уверенность, то все, что ей нужно было сделать, – это посмотреть на молодых мужчин, которые не сводили с нее восхищенных глаз. Несколько раз, видя их попытки привлечь к себе ее внимание, девушка едва не рассмеялась.

Пожилые мужчины, напротив, вели себя иначе. Одни улыбались ей, другие нагло разглядывали незнакомку с головы до ног. Некоторые же, не скрывая презрения, смотрели на нее с подчеркнутым высокомерием. Но во всех любопытных взглядах сквозило вожделение, которое лишало ее спокойствия. От их пристального внимания Линет чувствовала себя грязной, распутной. Если бы не ободряющая улыбка виконта, сопровождавшего ее, она бы повернулась и убежала отсюда.

Но Линет прекрасно понимала, что не может этого сделать. Пытаясь взять себя в руки, она, словно молитву, принялась повторять два слова: «Я красива». Это утешало ее. Затем, следуя совету виконта, она покачала головой, давая серьгам коснуться ее плеч. Я красива. Я красива. Я красива... Я бедна.

Эта мысль внезапно проникла в ее сознание и в один миг разрушила все защитные барьеры, которые ей удалось выстроить. Да, все эти люди наверняка видели ее бедность. В отличие от присутствующих здесь людей на ней не было никаких других украшений, кроме стеклянных серег. Не было даже красивой заколки в волосах. На фоне разодетой публики фасон ее платья казался слишком простым, а туфли – очень скромными. Одежда Линет свидетельствовала о бедности девушки так же ясно, как если бы это было написано на лифе ее платья.

«Как это странно», – подумала вдруг Линет. Она никогда прежде не понимала, что значит быть богатым. Презентабельный вид, роскошное окружение, уверенность в себе. Будучи дочерью священника, она никогда не чувствовала, что лишена богатства, поскольку не должна была шикарно одеваться и украшать себя драгоценностями. А теперь она первый раз в жизни увидела, какое значение в обществе имели одежда и украшения. Покрой сюртуков, шелест шелковых дамских платьев и бриллианты, сверкавшие на шее, запястьях и пальцах, – все кричало о богатстве и роскоши.

Они были богаты, а она – бедна.

Только теперь Линет поняла, почему ее отец так стремился общаться с богатыми прихожанами. Наверное, он надеялся когда-нибудь попасть в это общество и хотел чувствовать себя своим среди этих людей. Но для того чтобы оказаться в кругу обеспеченной знати, нужно было обладать богатством.

– О чем вы думаете? – шепотом спросил виконт.

– О том, что я никогда не стану одной из них. Пока не выйду замуж за человека, богатого, как сам граф Монте-Кристо.

– Вы никогда не станете такой, как они.

Линет споткнулась, услышав его слова, и если бы он ее не поддержал, то упала бы. Она не успела высказаться по этому поводу, и виконт продолжил, объясняя свое категоричное заявление.

– Богатство – это не самое важное, Линет, – уверенно произнес он. – Важна власть, которую могут дать деньги. К сожалению, женщины обычно не располагают властью. Женщина может действовать только посредством своего мужа. А ваш муж, скорее всего, будет слишком стар, чтобы оставаться влиятельным человеком в обществе.

Она невольно вздрогнула и спросила со страхом и надеждой в голосе:

– А если я стану вдовой?..

– У вас появится возможность купить за свои деньги влиятельного мужа. Но вам никогда не позволят заполучить в свои руки реальную власть.

Она помедлила, потрясенная его словами, и затем задала вполне очевидный вопрос:

– Тогда зачем я все это делаю?

Виконт ответил не сразу. Он повернулся к девушке, заглянул ей в глаза и серьезно произнес:

– Обладание властью и обеспеченная счастливая старость – это совершенно разные вещи.

Именно в эту минуту она окончательно поняла, какую цель он преследует. Виконт не спасал ее от брака, в котором не было любви. Он просто помогал ей обрести покой. Он заботился о том, чтобы она стала независимой и могла сама выбирать свое будущее.

– И не забывайте о ваших родных – сестре, брате, матери. Если вы преуспеете здесь, то спасете их от незавидной судьбы. Ваша сестра станет настоящей леди и будет выезжать в общество, а брат поступит в престижный колледж.

На губах Линет появилась улыбка.

– Ну, а вы получите свободу.

Марлок учтиво поклонился. Но, когда он кланялся, его рука совершенно непринужденно погладила ее по бедру. Это прикосновение было легким, но Линет в очередной раз почувствовала приятное покалывание на своей коже.

– Улыбнитесь, Линет, – прошептал виконт. – Я хочу познакомить вас с одним человеком.

Глава 11

Она была потрясающа.

Адриан не верил своим глазам, но это была правда. Каждый раз, когда Линет делала какое-то движение или заговаривала, все взгляды тут же устремлялись на нее. Мужчины с любопытством наблюдали, как она идет, разговаривает, стоит. А когда девушка смотрела куда-то в сторону, джентльмены как по команде поворачивались, желая узнать, что привлекло внимание прекрасной незнакомки. Линет имела огромный успех.

Адриан, наконец, почувствовал, что может расслабиться. Всю эту неделю он провел в визитах и посещениях, во время которых намекал на то, что у него появилась новая девушка. В настоящее время особый род занятий виконта Марлока был хорошо известен господам определенного сорта, и потому все они находились в нетерпении. Тем более что Адриан не преминул заметить, что юная леди, которую он собирается представить, самая пленительная из всех его предыдущих невест, самая необыкновенная и совершенная.

Несмотря на весь интерес, который ему удалось вызвать, этот вечер имел большое значение для него. Именно сегодня он узнает, как Линет умеет держаться в обществе.

Станет ли она смущаться и заикаться, как Сюзанна? Или же она будет смело общаться с любым мужчиной, который возникнет у нее на пути, как поступала Одри? А может, она будет вести себя подобно королеве – скромно, очаровательно и чувственно?

Мужчины уже выстраивались в очередь, ожидая момента для знакомства с новой протеже виконта.

– Линет, позвольте представить вам лорда Винтербера. Лорд Винтербер, мисс Линет Джеймсон.

Лорду Винтерберу было около пятидесяти лет, его годовой доход составлял почти двадцать тысяч фунтов, однако, к сожалению, у него было прекрасное здоровье. Конечно, его не стоило сбрасывать со счетов, и Адриан был рад тому, как чудесно Линет повела себя с ним.

– Стивен Гибсон, граф Эшфордский.

Этот граф, старый и капризный, мог умереть с минуты на минуту. Но, к несчастью, предыдущая жена графа основательно расстроила его финансовое положение.

– Марк Томпсон, лорд Хистон.

Этот мужчина был молодым, дьявольски красивым и невероятно распутным. Но Линет, конечно, не могла знать о его недостатках. Этот пышущий здоровьем ловелас держал девушку за руку и с восхищением смотрел на нее. Его рыжеватые завитки волос напоминали Адриану шерсть маленького щенка. Мужчины такого типа притягивали к себе женщин, как магнит.

– Брайан Стрэк, граф Бонейвенский.

Брайану было около шестидесяти лет, он постоянно мучился от приступов кашля; по слухам, его годовой доход составлял около десяти тысяч фунтов в год. Это был прекрасный кандидат для Линет. Похоже, этот джентльмен был такого же мнения – он держал руку девушки дольше, чем было принято, а также воспользовался своим высоким ростом, чтобы заглянуть ей в разрез платья.

Линет, конечно, не подозревала о похотливых намерениях опытного донжуана, но Адриан видел, его насквозь. Он смерил Стрэка ледяным взглядом, и тот, учтиво поклонившись, поспешил удалиться.

Одно представление сменялось другим, и все мужчины без исключения были в восторге от Линет.

– Дариан Свенсон, лорд Рендлен.

Этот кандидат был в возрасте, однако, все еще в своем уме. Его годовой доход был весьма приличным; к тому же, учитывая его образ жизни, ему осталось недолго. Белокурые волосы и голубые глаза придавали Рендлену почти ангельский вид, но его пристрастия были низменными, как у самого Сатаны. Адриан считал его лицемером, эгоистом и прекрасным образчиком худшего представителя аристократии. Тем не менее, многие дамы находили его весьма интересным мужчиной. Адриану не раз доводилось слышать, как пожилые вдовы, а также их внучки томно вздыхали при появлении лорда, бросая на него любопытные взгляды.

Рендлен проявил к девушке Марлока особый интерес.

– Нам пора идти, Линет, – холодно сказал Адриан. – Мы не можем пропустить начало спектакля.

– Конечно, – ответила она, продолжая смотреть на своего нового знакомого. – Простите меня, лорд Рендлен.

Однако старый распутник не отпускал ее. Он задержал руку девушки в своей руке, затем поднес ее к губам и погладил ладонь своими длинными пальцами.

– Боюсь, – сказал он низким, проникновенным голосом, – что я не готов отпустить вас.

В глазах Линет блеснула веселая искорка.

– Почему же, милорд? Вам свело руку?

– Да, – ответил он, – скорее всего, именно так и есть. Я боюсь, что не смогу избавиться от этого недуга, пока вы не пообещаете мне, что завтра днем мы вместе покатаемся верхом на лошадях.

Линет задумалась. Адриан тоже. Он не любил лорда Рендлена, но этот человек имел большой вес в обществе. Любая женщина, которая вызывала у него интерес, тут же привлекала к себе внимание других скучающих холостяков. Наверняка у многих пожилых джентльменов появится дерзкая идея отнять эту драгоценность у лорда Рендлена.

Мысли о возможном развитии событий пронеслись в голове Адриана за какую-то долю секунды, но этого хватило, чтобы Линет повернулась к нему с вопросом в глазах, а он успел ответить ей легким одобрительным кивком. Виконт надеялся, что Линет окажется достаточно умной и поверит ему, если придется объяснять, что Рендлен – неподходящий кандидат для нее.

– Конечно, милорд, – любезно ответила она Рендлену. – Я буду счастлива, отправиться с вами на прогулку.

– Чудесно. Я с нетерпением буду ждать вас. Мужчина поклонился и величаво удалился.

Наконец они прошли в ложу. Для виконта она имела очень выгодное расположение. Правда, сама сцена просматривалась отсюда не очень хорошо, зато те, кто сидел в ложе, были у всех на виду. А на такую женщину, как Линет, стоило посмотреть. Адриана несколько удивило то пьянящее ощущение, когда она опиралась на его руку. Ему было приятно осознавать, что каждый из присутствующих в театре мужчин завидует ему.

Линет была изумительна, и он не мог не испытывать чувства гордости за нее, мужской радости, что она, во всяком случае в этот вечер, принадлежала ему.

Задумавшись, он не заметил, что Линет споткнулась, и едва успел подхватить ее, чтобы она не упала на пожилого джентльмена.

– О, – произнесла девушка, – простите меня.

Когда Адриан взглянул на мужчину, он понял, что им сегодня действительно везет. По счастливой случайности это был, как раз тот самый господин, которого он рассчитывал заинтриговать. Приветливо посматривая на Линет, джентльмен учтиво сказал:

– Это была моя вина.

– Пожалуйста, – произнес Адриан, выходя вперед, – позвольте мне представить вас. Линет, это старый друг моей семьи. Томас Киркли, граф...

– Граф Сонгширский, – прервала она, приседая. – Добрый вечер, милорд. Примите мои извинения.

– О, Линет, дорогая, – проворковал граф. – Вы так повзрослели. Линет выпрямилась, щеки ее зарделись, движения стали скованными.

– Как я понимаю, вы уже знакомы? – протянул Адриан с едва уловимой досадой. Господи, да он всю последнюю неделю ломал голову над тем, как их познакомить. А они, оказывается, знают друг друга!

– Граф посещал службы в церкви моего отца, – пояснила Линет изменившимся вдруг голосом, который звучал непривычно высоко.

Адриан метнул на нее быстрый взгляд: лицо девушки горело, глаза смотрели с неприкрытым беспокойством. Виконт выругал себя за то, что не сумел предвидеть подобной ситуации.

Конечно, ему ни в коем случае нельзя было не учитывать возможности встречи Линет с кем-нибудь из прихода ее отца. Марлок приблизился к ней, чтобы как-то успокоить, но граф опередил его. Взяв руки Линет в свои, он дружески улыбнулся.

– Семья моей покойной жены жила в деревне, и мы почти каждое воскресенье с нетерпением ждали проповеди вашего отца.

Он взглянул на Адриана и подмигнул ему. Адриан улыбнулся и кивнул, понимая, что ему лучше держаться в стороне и позволить Томасу и Линет познакомиться еще раз. Граф Сонгширский был бы прекрасным мужем для Линет. Он имел положение в обществе и тридцать тысяч фунтов годового дохода. Он овдовел около пяти лет назад – достаточный срок, чтобы устать от одиночества и начать поиски новой жены. Ему было под шестьдесят, и его мучила подагра. За ним не водилось никаких грехов, поэтому он был бы подходящей партией для Линет.

И все же Адриану пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не вмешаться в их разговор.

– Что ж, мисс Джеймсон, я рад, что вы решили обратиться к баронессе. Буду счастлив, если ваши надежды оправдаются.

Адриан почувствовал, как его спина напряглась. Значит, это граф Сонгширский дал Линет адрес его тетушки? Линет никогда не рассказывала, откуда она узнала об услугах виконта Марлока и баронессы. Она лишь упоминала о том, что иногда ей, дочери священника, доводилось слышать о вещах, которые не были предназначены для ее невинных ушей. Эта новость придала другую окраску присутствию графа Сонгширского этим вечером в опере. Адриан невольно поморщился, заметив, как тот властно держал Линет за руку.

Учитывая, что его ученица впервые появилась в обществе, виконт не мог допустить таких вольностей. Даже старый друг семьи не должен был заявлять на нее свои права. События разворачивались слишком быстро, поэтому Адриан сделал шаг вперед, чтобы увести Линет.

Но его снова опередили, и на этот раз его тетушка. Баронесса прошла впереди Адриана и, откровенно заигрывая, улыбнулась графу Сонгширскому.

– Милорд, – ласково произнесла она, – как чудесно, что мы встретились сегодня.

– Агата! – воскликнул граф. – Боже мой, Адриан, вы окружены красавицами. – И он склонился над рукой баронессы.

Тетушка покраснела, как школьница, но ее речь по-прежнему была певучей и ровной. Почти соблазнительной.

– Я получила ваше письмо с соболезнованиями по поводу кончины Горация. Вы даже не представляете себе, как много оно для меня значило.

– А теперь вы все вместе. Вместе с вашим племянником. – Граф обвел взглядом всех троих.

Виконт почувствовал, как тетушка напряглась.

– Адриан был очень добр ко мне, старой тетке.

– Ну, какой же старой, – машинально откликнулся граф, хотя его взгляд был прикован к Линет.

Вдруг их беседу прервал чей-то нетерпеливый возглас.

– Господи! Вот ты где! Мы уже начали беспокоиться.

Все повернулись и увидели дочь графа, привлекательную и очень богатую леди Карен. Она бесцеремонно втерлась между ними и взяла отца под руку.

– Идем, идем же, – капризно произнесла она. – Водевиль уже начался.

– Я приду через минуту, – ответил граф, нежно похлопав дочь по руке. – Я просто встретил старых друзей.

Молодая женщина смерила их холодным взглядом и презрительно скривилась. Для нее, как и для многих светских дам, не было секретом, что семья Марлока занимается сводничеством, зарабатывая на этом деньги. Женщины поняли это даже раньше, чем мужчины. Леди Карен потянула отца за руку.

– Идем, папа. Джеффри беспокоится за тебя.

Она повернулась к ним спиной, демонстрируя полное неуважение. Этого следовало ожидать, и Адриан не позволил себе расстраиваться по этому поводу. Однако Томас Киркли чувствовал себя неловко. К сожалению, он не мог сопротивляться леди Карен, которая продолжала тащить его прочь. Он виновато посмотрел на своих собеседников и поклонился со всей учтивостью. Его дочь по-прежнему тянула его за руку, и он даже споткнулся. Вскоре они растворились в толпе.

Марлок не шелохнулся; он хотел увидеть реакцию Линет. Тетушка, стоявшая справа от него, тихо выругалась. Для нее и Адриана такие сцены стали привычными, поэтому его беспокоила только Линет.

Это было важной частью ее первого вечера. Когда Линет появилась вместе с ним в своем полупрозрачном платье, она в глазах всех и каждого превратилась в девушку Марлока. До конца жизни ей придется мириться с подобным обхождением. Для нее очень важно сразу научиться справляться с подобными ситуациями.

Виконт взял Линет за руку и бережно повел в ложу. Он видел, что она лишь теперь начинает понимать, что произошло. Будучи дочерью священника, Линет знала только самое обходительное обращение. Первый раз в жизни она испытала на себе пренебрежительное отношение, причем не прикрытое, а демонстративное, с явной целью уязвить ее самолюбие.

И все же она не выглядела огорченной. Всего лишь, смирившейся.

– Линет...

– Мы с ней вместе играли в куклы. Он остановился.

– Прошу прощения, что вы сказали?

– Леди Карен и я. Когда ее мать приходила в нашу церковь, она всегда оставалась после службы, чтобы поговорить с моим отцом. Тогда Карен и я играли в куклы.

Он не хотел слушать этого, однако знал, что ей нужно закончить свою мысль и выразить ее вслух. Но Линет умолкла, поэтому он договорил за нее:

– А теперь она даже смотреть на вас не хочет. Девушка посмотрела на свои руки.

– Да.

– Эта испорченная, напыщенная дамочка, которая не имеет никакого понятия о том, что такое нужда. Линет молча, кивнула.

– Вы повстречаете еще много таких, как она, Линет. Многие из них не пожелают вас понять. А некоторые даже захотят уничтожить вас только потому, что у них есть такая возможность. – Он почувствовал, как она вздрогнула, услышав столь жестокие слова. – Вы должны научиться, не замечать этого. Вы сами выбрали свой путь. Если вы позволите, чтобы вами управляли предрассудки, это обернется трагедией.

Она ничего не отвечала, но замерла, внимая каждому слову виконта.

– Только вы можете решать за себя, что для вас хорошо и достойно. Только вы...

– И Бог.

Он нахмурился. Линет никогда раньше не говорила ему о своей вере. Если она позволит, чтобы Церковь управляла ее мыслями, то их ожидает верная гибель.

– Да, – согласился виконт, чувствуя, что его голос звучит несколько натянуто. – И, конечно, Бог.

Марлок помедлил, не зная, что делать дальше. Он хотел прикоснуться к девушке, успокоить ее, но понимал, что в этой ситуации мужское прикосновение испортит все окончательно.

Линет глубоко вдохнула и гордо подняла голову.

– Тогда я только Богу позволю судить меня, а не этим женщинам. Лицо Марлока озарилось улыбкой. Он ликовал. Казалось, с его плеч свалилась огромная ноша. Она выдержала этот экзамен! Она прошла все испытания этого вечера! Она перенесла похотливые, недоброжелательные взгляды и даже открытое пренебрежение. И все это произошло за то короткое время, пока они направлялись в свою ложу. Линет вела себя с удивительным достоинством.

Господи, она так улыбалась, словно весь мир лежал у ее ног! И он действительно будет лежать у ее ног. Это произойдет очень скоро. Виконт гордился ею, словно она была его собственной женой.

В приподнятом настроении он проводил девушку на ее место.

На самом деле Линет чувствовала себя, как в аду.

Она не была уверена в том, что в аду действительно горит огонь. Зачем человеколюбивому Господу создавать такое ужасное место? Грешными были все. Неужели ей придется вечно гореть в аду? Для нее, похоже, ад начался уже здесь, в опере.

Линет ни секунды не сомневалась в том, что когда-нибудь родные все-таки примут ее. Если она вернется домой с богатым и титулованным мужем, ее дядя, как и все остальные, простит ей все грехи – и настоящие, и мнимые.

Ее отец все мог, все видел, все знал. Он ни минуты не сомневался, что именно она стащила с кухонного стола пироги с черникой, и побил ее за это. Он сразу заметил, как она улыбнулась красивому уличному мальчишке с плутоватой искоркой в голубых глазах, и в наказание держал ее взаперти в течение трех дней. А когда она увидела, что отец вернулся из Лондона пьяным и удрученным, он уставился на нее злобным взглядом.

Разговор с графом Сонгширским в церкви дал ей единственную возможность, на которую она могла рассчитывать. И все же перед ее глазами постоянно стоял образ отца, осуждающего свою дочь. Линет никогда не забывала, как он внушал ей, что она должна быть хорошей девочкой и помогать ему, быть молчаливой и покорной рабыней, выполняющей его желания. А рядом с ним стояла леди Карен, которая, презрительно скривившись, нашептывала сплетни на ухо своему отцу и показывала пальцем на открытую грудь Линет.

На грудь, в которой всякий раз возникало томление, когда длинные серьги виконта Марлока касались ее плеч.

Это был настоящий ад.

Но Линет знала, как перенести это великое унижение. Честно говоря, она много времени посвятила тому, чтобы научиться скрывать свои потаенные мысли от прихожан, от своей семьи, от самого отца. Поскольку это были взрослые люди, к тому же чаще всего мужчины, никто не стал бы, прислушиваться к ней. И Линет просто убеждала себя, что она права, а они ошибались. Ей приходилось, молча сознавать свою правоту, которая вскоре подтверждалась.

Но не в этот раз. У нее не было уверенности в том, что она поступает правильно. Линет не понимала до конца, в каком именно положении она оказалась.

Может быть, она согрешила? И теперь даже самые добрые люди, способные все простить, будут избегать ее? Или же ее ощущения были так же прекрасны, как она сама это чувствовала?

Линет никогда не доводилось быть в центре внимания мужчин и видеть искреннее восхищение. Сегодня же ей казалось, что некоторые самые смелые из них были готовы на любое безумство ради нее.

Сознание такой власти действовало опьяняюще. То, что женщины презирали ее, было не менее приятно. Хотя это несколько беспокоило Линет, все же большая часть ее души ликовала от сознания, что ее привлекательность вызывает у них раздражение. Всю свою жизнь она провела в тени. Возможно, исподтишка на нее бросали взгляды, но сейчас впервые ее действительно заметили.

И потому завистливые, недоброжелательные взгляды женщин с лихвой окупались восхищенными улыбками мужчин. Или, по крайней мере, она сама себя убедила в этом.

Так что же? Была ли она права, полагая, что ее чувства и мысли были так же прекрасны, как пение на летнем лугу? Или же она поддалась соблазну дьявола и свернула на дорогу, которая вела в ад?

Линет не знала. Поэтому она продолжала прислушиваться к себе, чувствуя, как легкая ткань платья нежно гладит ее ноги, как тело напрягается, как серьги дразнят и ласкают плечи. Высоко подняв голову, она улыбалась. Это была ангельская улыбка, которой она всегда улыбалась своему отцу. Но в душе Линет чувствовала себя грязной. Запятнанной.

И это заставляло думать о том, что она совершила ошибку. Разве можно так жить дальше? Казалось, ей уже было все равно, что произойдет через день, неделю, месяц... Даже если ее дядя закроет перед ней дверь, она не должна стремиться к осуществлению своего замысла. Все, больше так нельзя.

Придя к решению, Линет немного успокоилась. Казалось, ей удалось определить свой следующий шаг. Что бы там ни случилось, она теперь будет распоряжаться своей жизнью сама. Эти мысли вселяли в нее уверенность, и девушка стала спокойно смотреть на сцену. Она твердо сказала себе, что сполна насладится этим вечером, а потом сообщит виконту о своем решении.

Ей это почти удалось, и она с достоинством перенесла все испытания. Когда они ехали домой, окруженные темнотой, Линет закрыла глаза, чтобы отвлечься от назойливых замечаний баронессы по поводу спектакля, мужчин и того, что женщин постарше вообще никто не замечал. Затем Линет, наконец, прошла в свою комнату и с облегчением вздохнула, радуясь тишине и одиночеству. Сидя у окна, она вновь вернулась к размышлениям о своем будущем.

Что за жизнь была там, на улице? Если дядя действительно выгонит ее, куда она пойдет? Что она будет делать? К сожалению, ответа на этот вопрос у нее не было. И все же Линет не собиралась отказываться от своего решения. Даже страх стать падшей женщиной, умирающей от голода на улице, не мог поколебать ее. Это легче того ада, в который она попала сегодня.

Она отошла от окна и стала мерить шагами комнату. Затем она сняла платье и серьги, считая их одной из причин своих бед. Ей не хотелось ложиться в постель обнаженной, поэтому она осталась в нижней сорочке. На прикроватном столике горела свеча, мерцая от легкого движения воздуха. Колеблющееся пламя отбрасывало на стену причудливые, страшные тени, которые, казалось, пустились в дикую пляску.

Линет уставилась на них, невольно сравнивая картину на стене с адом. Как ей сказать виконту о своем решении? Ведь он затратил на нее много времени и денег. К тому же его жизнь зависит от ее успешного замужества.

Станет ли он кричать на нее? Может, он поднимет на нее руку? Нет, он не сделает этого. И все же Линет испытывала сильную тревогу и страх. Она боялась оставаться здесь, но и боялась уехать отсюда.

Это был сущий ад.

– Вы еще не легли в постель.

Она обернулась и увидела Марлока, который стоял на пороге у двери, соединявшей их комнаты. «Как он смог так бесшумно войти?» – подумала она, в очередной раз, подивившись тому, что он проник в ее комнату совершенно незамеченным.

– Вы прекрасно проявили себя этим вечером, – сказал виконт. – Скоро весь мир будет у ваших ног.

Он подошел к Линет, приветливо улыбаясь. Его всегда тянуло прикоснуться к ней по той или иной причине – чтобы поздравить, утешить или научить ее.

Она неожиданно отпрянула от него.

– Милорд, нам нужно поговорить. – Голос девушки звучал печально.

Виконт замер, по-прежнему протягивая к ней руки. Затем он медленно отвел их и спросил:

– Вас что-то расстроило?

Линет выпрямилась, собираясь с духом.

– Я считаю, милорд, что мое пребывание здесь не может продолжаться. – Не давая ему вставить хоть слово, она торопливо заговорила: – Я понимаю, что вы уже потратили на меня большую сумму денег. Одни мои платья, – она указала на заполненный гардероб, – стоили целого состояния. К тому же баронесса посвятила много времени моей учебе.

– Не говоря уже о том, сколько я сил потратил, чтобы ввести вас в общество.

Его голос был низким и ровным. Линет украдкой посмотрела на него, пытаясь понять, в каком он был настроении. Но по его бесстрастному лицу нельзя было, ни о чем догадаться.

– Да, конечно, – продолжала она несколько медленнее.– Я бы с удовольствием вернула вам те деньги, которые вы потратили. Но... – Она осеклась и замолчала.

– Ни вы, ни ваша семья не располагаете такими средствами.

– Да, – тихо подтвердила она. – Конечно, все, что мне удастся заработать, я с радостью отдам вам.

Марлок кивнул.

– Значит, – сказал он, – вы намерены уехать? Без богатого мужа? Утратив возможность помочь вашему брату и сестре?

Она закусила губу и решительно кивнула.

– Примет ли вас к себе ваш дядя? Вы же знаете, что уже скомпрометировали себя.

– Да, я знаю. – Линет отвернулась, пряча свои дрожащие руки. – Мне придется поискать работу. Я умею неплохо шить. И считать я тоже хорошо умею. Вы сами мне об этом говорили.

– Да, говорил. Но, ни одна лавка не примет вас только потому, что вы умеете считать.

Она беспомощно взглянула на свои руки, которые теперь были сжаты в кулаки.

– Этого я и боялась. Может быть, меня возьмут гувернанткой...

– Этот путь закрыт для скомпрометировавших себя женщин, – прервал ее виконт.

Линет знала, что он говорит правду.

– Да, конечно, – тихо сказала она. – Никто не допустит, чтобы падшая женщина учила детей моральным принципам.

– Совершенно верно.

Линет пожала плечами и подошла к окну, снова уставившись в темноту и думая о том, какая жизнь ожидает ее в будущем.

Несмотря на переживания, мысли девушки неизбежно возвращались к мужчине, который был рядом с ней. Он стоял неподвижно. Во всяком случае, ей так казалось. Когда он заговорил, его голос раздался прямо у нее над ухом.

– Вы действительно так решили?

Она ответила, нисколько не сомневаясь.

– Так будет лучше для меня. – Почему?

Она кусала губы, не зная, как объяснить ему свое решение. Ей самой было трудно понять, почему она хочет покончить со своей затеей. Линет не верилось, что она сможет облечь свои мысли в такие слова, которые передали бы ее чувства.

– Линет, – мягко произнес виконт. – По-моему, я уже обещал вам, что честно отвечу на любой ваш вопрос, не так ли?

– Да.

– Поэтому вы можете говорить со мной абсолютно обо всем. Честно, ничего не скрывая. Даю вам слово, что серьезно отнесусь ко всему, что вы мне скажете. Я вижу, что вы очень расстроены.

Она покачала головой.

– Нет. Просто я приняла решение. Я хочу покончить со всем этим.

– Почему?

– Потому что... – Наступила пауза. Затем, стараясь не смотреть на Марлока, она выпалила на одном дыхании: – Потому что все это неправильно!

Все. Она сказала то, что уже давно не выходило у нее из головы. Линет застыла в ожидании, но виконт молчал. Тишина казалась такой полной, что она обернулась, желая убедиться в том, что он не вышел из комнаты.

Но Марлок все еще оставался рядом с ней. Его лицо было таким печальным, что Линет подумала, не болен ли он. Она никогда не видела его таким... поникшим. Взгляд Адриана казался отсутствующим.

– Милорд?

– Почему вы считаете, что это неправильно? Из-за леди Карен?

Поначалу Линет хотелось ответить утвердительно: «Да, потому что когда-то она была моей подругой. И ее высокомерие меня больно ранило». Но это не было истинной причиной, а виконт просил дать честный ответ.

– Нет, милорд...

– Зовите меня Адриан, пожалуйста, – прервал он ее. – Я уже устал от официальности между нами.

Она помедлила, но не стала с ним спорить.

– Хорошо, А-адриан. – Она умолкла, собираясь с мыслями. – То, что моя давняя подруга так повела себя со мной, было тяжело для меня, но я приняла свое решение по другой причине.

Когда Линет произнесла это, он ничего не сказал и просто вскинул брови, как бы поощряя ее продолжать. Но ей так и не удалось подобрать слов. Она села на кровать, признавая свое поражение.

– Я чувствую, что все это не так, как нужно. – Линет кивнула в сторону смежной двери между их комнатами.

Он сел рядом с Линет на кровать, но не стал к ней прикасаться.

– Чувства очень важны. Многие солдаты, которые полагаются на свою интуицию, избегают гибели. Бесчисленное количество сонетов было написано во славу высоких чувств.

– Я не ищу любви, – перебила она.

Он вызывающе посмотрел на нее, блестя своими темными глазами.

– Разве? Неужели в мире есть хотя бы один человек, который не искал бы любви?

Она хотела ответить, но он жестом остановил ее.

– Но это сейчас не главный вопрос для нас. Мы с вами здесь не для того, чтобы говорить о любви. Мы говорим о ваших чувствах. Можете ли вы описать их словами?

– Я чувствую, что все это нехорошо.

Он кивнул, и она обрадовалась тому, что он серьезно отнесся к ее тревогам. Отец Линет давно уже приказал бы ей подчиниться, а сам удалился бы из комнаты. Но Адриан, похоже, на самом деле задумался над ее словами. Его искренне волновали чувства, которые она переживала.

– К переменам всегда трудно привыкнуть, Линет. Если кто-то привык к определенному образу жизни, тогда наступившая перемена заставляет его чувствовать себя не в своей тарелке. Такому человеку кажется, что это не к добру.

Она встала с кровати и принялась ходить по комнате.

– Я понимаю, когда люди чувствуют себя не в своей тарелке. То, что происходит со мной, – это не просто перемена обычного распорядка дня. Это не какая-то детская причуда с моей стороны! – воскликнула она.

Виконт тоже поднялся.

– Я никогда не говорил, что это детская причуда. Я лишь хочу понять вас.

Он вздохнул, подошел к девушке и взял ее за руки, не давая ей беспокойно метаться.

– Пожалуйста, Линет, постарайтесь рассказать мне подробнее о своих переживаниях.

На этот раз ответ пришел быстро. Но она не стала произносить его вслух.

Он, должно быть, понял это по ее лицу, потому что слегка сжал ее руки и мягко, но властно произнес:

– Линет, я многим рискнул ради вас. Вы должны хотя бы объясниться.

– Мне стыдно, – громко сказала она, заглушая его последние слова. Когда она отвела взгляд и снова заговорила, ее голос перешел в шепот: – Мне очень стыдно.

– Вам стыдно за то, что вы делаете? Или за то, что вы чувствуете? Линет держалась до последнего, стараясь не расплакаться, но слезы сами потекли из глаз. Она посмотрела на его руки, сжимавшие ее запястья, и почувствовала, что лицо стало мокрым от слез.

– Кажется, я понял. – Виконт не двигался, продолжая сжимать руки девушки, словно хотел, чтобы она еще лучше вникла в смысл его слов. – Скажите, хорошо ли воровать?

Линет испуганно заморгала, услышав столь неожиданный вопрос.

– Что?

– Хорошо ли воровать?

– Конечно, нет.

– И если бы вас поймали на воровстве, вы бы испытывали чувство стыда.

Она кивнула.

– Естественно.

– Естественно, – повторил он. – Но представим себе, что какого-то ребенка забрали от родителей и вырастили в другом месте. Возможно, в деревне или на острове, где принято воровать. Воровство – единственный способ выжить там. Оно стало настолько важным для людей, что самых больших воров прославляли как героев, устраивали празднования в их честь, и они становились правителями этого острова.

– Но это же, смешно. Он вскинул брови.

– Правда? Неужели вы никогда не слышали, что в некоторых наших прибрежных городках процветает пиратство?

Она закусила губу. Это была правда.

– Так вот, помните ли вы нашего ребенка? Которого, привезли на этот остров?

Она кивнула.

– Если бы он попался на воровстве, стали бы вы его стыдить?

Линет нахмурилась, понимая, к чему он клонит.

– Я бы считала, что виноваты воспитатели, научившие мальчика такому постыдному занятию.

Виконт улыбнулся, с радостью пожимая ее руки.

– Вот именно! Это не вина мальчика.

– Конечно, нет. Он не мог знать, что это неправильно.

– Поэтому стыдиться должны жители этого острова, его учителя. – Марлок подождал, пока она посмотрит ему прямо в глаза. – Это верно, Линет? Мальчик ведь не виноват? Стыдно должно быть островитянам?

Она помолчала, обдумывая его слова, и кивнула.

– Точно так, – мягко продолжал виконт, – стыд за каждое ваше действие или одежду должен испытывать один я. Я тот человек, который учит вас.

Линет понимала, что он имеет в виду, и покачала головой, возражая.

– Здесь, другое, – сказала она.

– Но почему? – спросил Марлок, не отпуская ее.

– Потому что я знаю, что хорошо, а что плохо. Я знаю, что мои чувства...

– Неправильные? Но откуда вы это знаете?

Он сделал шаг вперед, следуя за ней, и сказал:

– Ведь это просто другие чувства.

Она молчала, затрудняясь ответить. Может, это было дьявольским искушением? Или же это всего лишь... Что именно? Другой образ жизни?

«Нет, – внезапно решила она. – Мне уже больше двадцати лет. Я разбираюсь в своих чувствах».

– Значит, вы знаете, что такое рожать ребенка?

Девушка взглянула на него, удивленная неожиданно резким тоном.

– Конечно, нет.

– И вы знаете, что значит каждый день вести борьбу за кусок хлеба и крышу над головой и все равно не получать их? Видеть, как все уплывает из-под ваших рук, что бы вы ни делали?

Линет отрицательно покачала головой. Когда отец был жив, они были обеспечены. Даже после его смерти их семья не испытывала нужды. Просто сейчас у них не было больше никаких доходов.

– Тогда откуда вы можете знать об этом? Она не знала. И все же...

Виконт приблизился к ней, так что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

– Вы ничего еще не знаете, Линет. Все это слишком ново для вас. Она попыталась увернуться от него, потерла себе виски, чтобы лучше понять свои мысли, чувства и настроение.

– Вы смущаете меня.

На этот раз он не последовал за ней.

– Конечно, я смущаю вас. Я учу вас, и частью нашей учебы является смущение.

– Нет!

Линет отпрянула в сторону. Но виконт быстро шагнул к ней и взял ее за руку.

– Нет? Я не смущаю вас?

Она пристально посмотрела на него и прислонилась спиной к стене. Его лицо показалось ей таким неистовым, что если бы она попыталась сбежать от него, то, несомненно, узнала бы, каким сильным он может быть.

– Я... я... – Линет беспомощно подняла руки. – Я не знаю, – прошептала она.

– Да, вы не знаете, – сказал Марлок, прижимаясь к ней всем телом. – И это правда, – продолжал он, склоняя к ней голову и глубоко вдыхая ее запах. – Вы не знаете. Но я знаю. – Он слегка отстранился. – Доверьтесь мне, Линет. Вам еще предстоит столько узнать.

Это произошло в следующее мгновение. Она не знала, как именно, поскольку все, что случилось, было неподвластно ее пониманию. Еще минуту назад Линет была уверена в том, что делает, была готова бороться с жестокими обстоятельствами, ведя правильный, нравственный, образ жизни. А теперь собственное тело предало ее.

Ей нравилось чувствовать Адриана рядом с собой, нравилось, как он прижимается к ней своим мускулистым телом.

Хотя на ней больше не было серег, губы мужчины были так близко, что его дыхание щекотало кожу ее шеи, напоминая об их прикосновении. Одетая в одну только нижнюю сорочку, она воспринимала каждый его вдох и выдох, как нежную ласку.

Это было чудесно.

– Доверьтесь мне, – прошептал виконт.

Затем он прикоснулся к ней. Не к лицу, не к шее – его руки скользнули по ее талии и проследовали выше, к грудям. Он нежно сжал их.

Она была потрясена. Нет, ей не было больно. Напротив, она и прежде безотчетно желала этого. Ей хотелось, чтобы его руки крепко сжимали ее плоть, словно бы погружаясь в нее. Но то, как ее тело отозвалось на его прикосновения, поразило девушку.

Когда она невольно застонала, этот звук не просто удивил ее – он привел Линет в ужас. Она была изумлена своей несдержанностью.

– Поверьте мне, – прошептал виконт, и его руки вновь заскользили по ее телу.

Она ни о чем больше не могла думать, сосредоточившись на необыкновенно сладостных ощущениях. Он гладил ее груди, совершая такие чудесные движения.

– Это не грех, Линет. Это просто удовольствие. Как медленная прогулка летним днем. Как сладкий десерт после тяжелого блюда. Это радость. Вы чувствуете ее?

Ее веки сомкнулись, голова откинулась назад. Если бы не стена позади нее, она бы упала на пол.

– Вы чувствуете? – повторил он и нежно прикоснулся к ее соскам.

От этой ласки Линет закричала. Ей казалось, что она очень долго ждала, чтобы он сжал ее тело именно в этом месте. Чтобы он укусил...

Укусил!

Она открыла глаза, и это было единственным протестом с ее стороны. Опустив взгляд, она увидела склоненную голову Адриана и почувствовала прикосновения его рта. Он целовал ее. Он целовал ее груди через сорочку. Тонкая ткань намокла и прилипла к телу. Он нежно покусывал изгиб ее левой груди. Вниз. Вокруг. Затем снова вверх. К ее соску.

Он слегка укусил его, и у нее подкосились колени.

К счастью, Марлок был готов к этому. Он легко подхватил ее и отнес на кровать, бережно уложив на подушки. Линет опечалилась, оттого что больше не испытывала тех приятных ощущений, которые он только что дарил ей. Но это длилось всего одно мгновение. Она вдруг поняла, что у нее появились другие, незнакомые ей ощущения. Ей казалось, будто что-то тянет внизу ее живота. Она чувствовала жар. И там было... мокро.

– Я чувствую себя по-другому, – тихо произнесла она. – Мне так...

– Вы великолепны, – не дал ей договорить виконт. – Его рука продолжала гладить ее грудь, а язык нежно ласкал ей ухо. – Если все это стыдно, тогда стыдиться должен я. Вы слышите меня, Линет? Стыдиться должен я, – соблазнительно нашептывал ей Адриан.

Она беспокойно метнулась на постели.

– Но я знаю, что...

– Вы ничего не знаете! – воскликнул виконт.

Внезапно он рванул за верх сорочки и разорвал ее до пупа. Его движение было властным, но Линет не испугалась. Лежа перед ним с обнаженной грудью, она испытывала только гложущую ее неудовлетворенность, которую никогда прежде не знала.

Это было желание – греховное или нет, но она не могла от него избавиться. Ей так страстно хотелось продолжения, что она вдруг подумала, что уже не сможет покинуть этот дом. Пусть даже ее душа будет вечно корчиться в муках, она останется здесь. С ним. Она не могла не подчиниться этому мужчине, когда он прикасался к ней.

Прохладный воздух ласкал разгоряченное тело Линет, и она чувствовала, как напряглись ее соски. Это было не больно. Точнее, ей было и больно, и хорошо одновременно.

Она открыла глаза, глядя на изменившееся от страсти лицо Адриана. Его взгляд ласкал ее груди, но сам он не прикасался к ним. Она хотела, чтобы он это сделал. Она желала, надеялась, требовала, чтобы его руки прикоснулись к ее телу, но он стал неподвижным, как статуя, и только продолжал жадно смотреть на нее.

Ее дыхание участилось и стало шумным.

– Вы ничего не знаете, – снова прошептал виконт, не двигаясь. Она бесстыдно выгнулась, желая, чтобы он снова ласкал ее, чтобы он сделал все то, что делал с ней раньше, и даже больше. Но Адриан, слегка качнувшись, поднялся и, сверкнув глазами, сказал:

– Я хочу, чтобы вы прочитали Библию, Линет. Она в изумлении уставилась на него.

– «Песнь Песней». И не говорите со мной, пока не прочитаете ее. После этого он вышел из комнаты.

Глава 12

Господи, до чего же она была прелестна! Красива. Чувственна. Умна. Он так сильно желал Линет, что ему пришлось напрячь все свои силы и волю, чтобы удалиться из ее комнаты. Если бы Адриан прикоснулся к ней хотя бы еще раз, то уже сам дьявол не смог бы остановить его.

Сможет ли он завершить ее обучение? Сможет ли отдать ее другому мужчине? Он не знал ответа. А разве у него был выбор? Все его состояние, все его будущее зависели от замужества Линет.

Еще ни одну женщину он не желал так страстно, как Линет, хотя понимал, что не может обладать ею.

Он бросил горящий взгляд на дверь, разделявшую их. Нужно сказать, чтобы она загородила ее. Усмехнувшись, Адриан покачал головой. Всех своих девушек он заставлял убирать заграждения. Но с Линет все было по-другому.

Ни один мужчина не был способен выдержать такое.

Удрученно вздохнув, Марлок закрыл глаза и усилием воли заставил себя мысленно представить свои зеленеющие поля вместо возбужденных грудей девушки. Он рисовал в своем воображении новые прочные дома, плуги и домашний скот – все это он сможет приобрести благодаря тем деньгам, которые получит после ее свадьбы. Он принуждал себя думать только о возрождении своего состояния. Но, поскольку это не помогло, Марлок спустился в библиотеку, чтобы просмотреть бухгалтерские книги и те жалкие суммы, которые были записаны в них.

Но и в библиотеке он все время поглядывал наверх, представляя себе ее порозовевшую кожу, вспоминая, как она открылась ему. В конце концов, он выругался и быстро вышел из дому.

На следующий день ему нетрудно было держаться вдали от нее. Это было частью его плана. После того как он представил Линет в обществе, стало ясно, что рыба клюнула на крючок. Теперь он хотел знать, сколько рыбин удалось приманить.

Виконт провел весь день в модных клубах, принимая как должное то, что дюжины молодых мужчин просили его познакомить их с девушкой. К счастью, несколько пожилых джентльменов тоже осторожно навели справки. Даже его старый друг, граф Сонгширский, упомянул в разговоре о том, что был бы не прочь поддерживать знакомство с Линет.

В общем, девушка имела безоговорочный успех, на который он надеялся и в котором очень нуждался.

Но Адриана поражало другое. Он не ожидал, что любое проявление интереса к Линет со стороны других мужчин вызовет в нем раздражение и даже злость. Он был достаточно зрелым человеком, чтобы понять, что означали эти чувства. Да, он давно уже не испытывал ничего подобного.

В нем бушевала ревность. Он ревновал так сильно, что у него сжимались кулаки, когда кто-то говорил о Линет. Одному из этих мужчин, какому-нибудь старому дураку, посчастливится купить Линет, и он будет наслаждаться ею до конца своих дней, пока не умрет с перекосившимся в экстазе лицом.

И это будет не Адриан.

Признаться, он испытывал приступы ревности по отношению ко всем своим девушкам. Каждый жених, который пожинал плоды трудов Адриана, был объектом его зависти. Но Адриану всегда удавалось утешить себя той суммой денег, которую он получал в результате сделки. Эти деньги шли на облегчение долгового ярма, в котором он находился уже много лет. Он вкладывал их на возрождение своих земель, на восстановление семейной чести. Они, в конце концов, помогали ему вернуть веру в себя.

Да, плотские утехи и любовный экстаз – это одно, а плодородные поля и обеспеченная жизнь, честь и гордость его будущей семьи – это совсем другое. Возможно, он слишком устал, чтобы играть по правилам этой игры. А может, ему просто надоела постоянная борьба. «Или же, – грустно подумал он, – Линет не такая, как остальные».

Какой бы ни была причина, на положение вещей это не влияло. Он чувствовал острую боль всякий раз, когда кто-нибудь из знакомых ему мужчин спрашивал о Линет. Однако это не изменило планы Адриана. Он подавлял в себе эту боль, улыбался и просчитывал возможные варианты знакомства со всеми подходящими для нее женихами.

«Не позволяйте лорду Рендлену прикасаться ни к чему, кроме Вашей руки.М.».

Линет с досадой смотрела на очередное утреннее послание. Она уже привыкла к коротким запискам виконта, но эта раздражала ее особенно сильно. Наверное, ее настроение было связано с тем, что произошло вчера после оперы. Он покинул ее так внезапно. «Вы ничего не знаете», – сказал виконт, но почему-то не стал ничего объяснять ей. Он ничему ее не учил. «Доверьтесь мне», – прошептал он. А когда она послушно открылась его взгляду, его прикосновениям, Адриан удалился из ее комнаты без всякого предупреждения. Линет лежала в постели, потрясенная его поведением, и не верила, что он мог так просто взять и уйти.

Потом она слышала, как виконт спустился по лестнице, и поняла, что он ушел из дому. Осознав, что этой ночью они уже не увидятся, и она больше не сможет получить никакого... опыта, Линет не выдержала и разрыдалась.

Как он посмел! Как он мог бросить ее в минуту, когда она лежала перед ним на постели, дрожа от нахлынувших чувств, которые были для нее открытием? Но он поступил именно так. Он знал, что и как нужно делать, чтобы она превратилась в безвольную игрушку в его руках.

Линет натянула разорванную сорочку на грудь и поклялась, что такое никогда не повторится. Виконт больше не посмеет обидеть ее своим равнодушием. Баронесса часто говорила ей о той власти, которую женское тело имело над мужчинами. О возможности пленять их, бесконечно завораживать и обольщать. Она научится, как пользоваться этой властью. Адриан рано или поздно попадется в ее сети. Тогда он не сможет покинуть ее. Он останется с ней и сделает все, что она захочет. Он ответит ей на все вопросы, которые она задаст. Виконт будет для нее всем, чем она только пожелает.

Но сначала ей необходимо научиться. Ей нужно узнать те секреты, на которые ей намекала баронесса, освоить их и успешно применить.

Подняв глаза от краткого послания Адриана, Линет с улыбкой посмотрела на баронессу, которая переваливаясь, вошла в кухню. Девушка взглянула на часы, стоявшие на полке, и покачала головой. Господи, в первый раз за все пребывание Линет в этом доме баронесса так поздно встала. Похоже, долгие часы, проведенные в опере, отразились на ней не лучшим образом.

– Доброе утро, баронесса. Как вы себя чувствуете?

– Хм... – пробормотала та, тяжело усаживаясь за стол и протягивая руку к чашке.

Линет смотрела на нее, перебирая в памяти все, что произошло между ними за прошедшую неделю: их первая встреча в соборе Святого Павла, дружеская беседа во время прогулки по Лондону, беготня по магазинам, ужасный осмотр у мистера Смайта. Линет помнила все.

Несмотря на то, что она не могла простить баронессе многих вещей, сейчас, при свете утреннего солнца, девушка вдруг поняла, что баронесса является такой же жертвой, как и она сама. Возможно, эта женщина пострадала еще больше, поскольку Линет предстоит недолгая совместная жизнь с мужем. Она выйдет замуж за какого-нибудь старикашку, и через несколько лет получит благословенную свободу.

А вот баронесса неудачно вышла замуж. Будучи вдовой, она попалась в ловушку и теперь вынуждена обучать девушек, которые ненавидели ее. Уже далеко не молодая и одинокая, она целиком зависела от своего племянника, никуда не могла уехать, чтобы стать свободной. Ее ценили только за то, что она прививала хорошие манеры ученицам виконта. Все, что ей приходилось делать, контролировал Марлок.

И единственным виновником того, что происходило в этом странном доме, был он, а не баронесса.

«Что ж, – решительно подумала Линет, – если баронесса попалась в ловушку так же, как и я, то следует объединить наши знания и усилия». Она еще не знала, как сделать столь необычное предложение баронессе, но была уверена, что эта женщина многому научит ее.

Линет не сомневалась, что она сможет добиться своего, и они обе станут свободными. Она обязательно сделает это! Виконт даже не будет подозревать, какой сюрприз его ожидает. Линет захватит власть в свои руки. А баронесса поможет осуществить этот план.

Аккуратно поставив чашку, Линет обратилась к баронессе. Выражение ее лица было заговорщическим, просительным, однако она была полна твердой решимости.

– Баронесса... – начала девушка.

Женщина с подозрением посмотрела на нее, глаза ее сузились.

– Я должна научиться.

Баронесса некрасиво фыркнула в свою чашку.

– Конечно, должны. Линет покачала головой.

– Нет. Я должна научиться очаровывать мужчин. Она нагнулась вперёд, обхватив стол руками.– Я должна узнать, как влюбить в себя виконта.

Линет замолчала, затаив дыхание. Она знала, что баронесса не будет молчать. Наверняка она начнет отказываться. И все же девушка надеялась, что в пожилой женщине вспыхнет искорка надежды на лучшее будущее. Линет напряженно ждала.

Баронесса, молча, смотрела на нее в течение некоторого времени, затем громко расхохоталась. В этом смехе не было и намека на веселье. Он звучал грубо и сердито. Линет была поражена и чувствовала себя неловко. Однако она быстро справилась со своим потрясением, и, не успел смех баронессы стихнуть, как Линет снова обратилась к ней:

– Баронесса, пожалуйста...

Женщина устало подняла руку, показывая, чтобы Линет умолкла.

– О, прошу вас, ничего не нужно объяснять. Я думала, что вам потребуется больше времени. Ведь вы же все-таки дочь священника. Однако, по-видимому, вы из того же теста, что и остальные. – Она снова хихикнула. – По правде говоря, вы влюбились в него раньше, чем другие.

Линет неловко поерзала на стуле.

– Прошу прощения, баронесса, но я не понимаю вас.

– Конечно, не понимаете. Вернее, не все понимаете. – Она наклонилась вперед, и ее лицо, освещенное утренними лучами, показалось Линет грубым. – Вам объяснить подробнее? Так вот – вы влюбились в виконта Марлока.

Глаза Линет сверкнули.

– Нет, ничего подобного! – возразила она.

– Да-да, детка. Все они влюбляются в него, – сказала баронесса, сложив руки на груди и смерив Линет презрительным взглядом. – Ничего не выйдет. У него нет сердца, так и знайте. Особенно по отношению к его девушкам.

– Неправда, у него есть сердце! – запальчиво воскликнула Линет, удивляясь, почему она защищает этого мужчину.

Однако баронесса не слушала ее и спокойно продолжала:

– Подумайте: человек, у которого есть сердце, не смог бы выдать девушку замуж за плешивого старого дурака. Человек, у которого есть сердце, прислушался бы к слезам и мольбам юного создания. – Она пронзительно посмотрела на Линет. – Но он не такой. Он не способен чувствовать чужое горе, потому что его родители умерли, а я... – она осеклась и умолкла.

Линет решила заставить ее договорить, потому что догадывалась, что здесь кроется какая-то тайна. Она поняла, что в отношениях виконта и его тетушки есть какой-то секрет, еще тогда, в соборе, когда впервые увидела их вместе. Но потом с Линет произошло столько неожиданного, что у нее не было возможности попробовать докопаться до истины. Пора с этим покончить. Линет почувствовала себя так, словно вся ее жизнь зависела от того, выскажется ли баронесса до конца.

– И что же вы? – спросила она. Баронесса встала и отправилась в кладовую.

– Это не имеет значения.

– Напротив, – настаивала Линет, – я считаю, что это имеет очень большое значение. – Она помолчала, тщательно подбирая слова. – Разве вы сами не видите, насколько все это странно и нехорошо?

Баронесса резко отвернулась от полок с продуктами. На ее утомленном лице было написано страдание.

– Конечно, это нехорошо и странно! – вспыхнула она. – Мы бросаем девушек на съедение волкам! Что может быть хуже этого?

От этих слов по спине Линет побежали мурашки, но она справилась с собой.

– Я говорила не о вашем... роде занятий, – сказала она. – Я имела в виду то, как он обращается с вами и вообще со всеми людьми. – Она презрительно ткнула пальцем в белоснежный конверт. – Одна-единственная фраза! Одиннадцать слов и буква вместо подписи. – Линет нагнулась вперед. – Он отдает приказания, словно нанял нас в услужение.

Баронесса взяла маленькую буханку хлеба и, едва сдерживаясь, разломила ее пополам.

– А мы, дорогая моя, на самом деле являемся его слугами, – резко ответила она.

– Возможно, я действительно его служанка. И Данворт тоже. Но вы? Ведь вы его родная тетя. Вы заслуживаете, чтобы к вам относились с уважением.

– Заслуживаю! – истерически воскликнула баронесса, обуреваемая гневом. – Я заслуживаю именно то, что имею, милая барышня, и не забывайте об этом!

Она швырнула хлеб на стол, бросив на Линет злой взгляд, и вышла из кухни. Девушка пододвинула себе стул, и некоторое время просидела в полной тишине. Но это было недолго. Уже через пару минут она вскочила и помчалась вслед за баронессой. Она точно знала, куда ушла леди Хантли, и знала, как ей следовало поступить.

Линет успела вовремя.

Баронесса была наверху, в своей комнате. В руках она держала большой бокал и наливала в него бренди.

Линет вошла как раз вовремя, чтобы выхватить бокал и прижать его к своей груди.

– Отдайте сейчас же! – закричала баронесса.

– Нет! – в ярости ответила девушка.

Она знала, что ей надо быть осторожной. Когда-то Линет встала между пьяницей, и его выпивкой, и ей очень повезло, что она отделалась лишь огромным синяком на щеке. Но сейчас Линет была уверена, что она сильнее и ловчее баронессы. Поэтому, дотянувшись до подноса с бутылками, который стоял за спиной баронессы, она сбросила его на пол, разбив при этом больше половины бутылок. Затем она кинулась вперед, став между баронессой и несколькими уцелевшими бутылками.

– Вы с ума сошли? Что вы делаете? – в отчаянии закричала баронесса.

Линет пожала плечами.

– Я не позволю вам пить, пока вы не дадите объяснений.

– Он вас за это убьет! – вне себя, вопила женщина.

– Почему вы считаете, что заслуживаете такого ужасного обращения с собой? Почему?

– Отдай мне эту бутылку, малышка. И возвращайся к себе в комнату! – баронесса пыталась говорить твердо и непреклонно, но Линет видела в ее глазах панический страх.

– Нет, – спокойно ответила она, хотя сердце ее бешено колотилось. – Почему вы заслуживаете такого обращения с собой?

Баронесса в гневе сжала губы. Однако ее взгляд был направлен не на Линет. Она смотрела на бутылку в руке девушки и на те, что пока оставались целыми и невредимыми.

Линет слегка наклонила голову и мягко произнесла:

– Только скажите мне то, что я хочу от вас узнать, и я отдам вам бренди.

Она терпеть не могла подобных сделок, когда приходилось использовать слабость другого человека против него же, но у нее не было выбора. Если ей хочется получить, хоть какую-то гарантию на успех, хочется изменить этот дом в лучшую сторону, она должна была знать правду.

– Что вы ему сделали?

– Ничего! – баронесса произнесла это слово с горечью и отвращением к себе. – Его родители умерли, когда он был ребенком. А я ничего не сделала для него!

Линет замерла, потрясенная, до глубины души. Неужели это правда? Неужели родная тетя могла покинуть осиротевшего мальчика? Она уставилась на баронессу, с ужасом наблюдая, как та медленно оседала на пол, жалобно воя и причитая.

– Я пыталась. Бог свидетель, что я пыталась помочь ему. Я умоляла. Я просила. Однажды ночью я села на лошадь и сказала ему, что я заберу мальчика к нам, что бы он там ни говорил. Но он поехал вслед за мной. Он нашел меня и побил, а потом запер в спальне. – Женщина прерывисто вдохнула. – Он никогда не выпускал меня. Линет стала на колени рядом с баронессой.

– О ком вы говорите?

– О Горации! – она произнесла это имя, как проклятие. Речь шла о бароне, ее муже.

– Он не хотел принимать бедного сироту, несмотря на то, что я была единственной родственницей мальчика, – всхлипывая, говорила баронесса, и ее глаза застилали слезы.

– Как долго он держал вас взаперти? – Линет не хотелось спрашивать об этом, но она должна была знать правду. – Тринадцать месяцев. Потом, состарившись, он сажал меня под замок раз в год на месяц. – Баронесса отвела взгляд в сторону. – Когда я, наконец, освободилась, Адриан уже справился со своими трудностями. – Она горько усмехнулась. – Ему здесь было лучше, нежели со мной. Поэтому я оставила все как есть.

Линет отвернулась к окну. В голову ничего не приходило. Конечно, ей доводилось слышать истории о жестоких мужьях. Она беседовала со многими женщинами, на теле и лице которых были синяки и кровоподтеки. Но такое обращение... Это выходило за рамки жестокости. История, рассказанная баронессой, привела ее в ужас. Тем более что зло, причиненное этим мерзким Горацием жене и ее племяннику, до сих пор дает о себе знать.

Линет зябко поежилась. Из коридора донесся какой-то звук. Она посмотрела на приоткрытую дверь и поймала на себе спокойный взгляд Данворта, который молча, разглядывал их. Ей хотелось окликнуть его, спросить у него совета, но дворецкий, тут же ушел, печально качая головой. Как подобает всем хорошим слугам, он не позволил себе мешать им.

С грустью глядя на баронессу, которая по-прежнему плакала, сотрясаясь от рыданий, Линет чувствовала себя одинокой. Она вдруг подумала, что, возможно, будет лучше, если она отдаст баронессе злополучную бутылку бренди или даже присоединится к леди Хантли, поскольку им обеим нужно, хоть на время забыться. Линет, конечно, понимала, что это не поможет ни баронессе, ни ей самой. И, когда женщина немного успокоилась, она, проглотив комок в горле, заговорила:

– Да, ну и история.

Баронесса бросила на нее колючий взгляд, но Линет опередила ее, видя, что та неправильно поняла ее.

– Я знаю, что вы сказали мне правду. Не сомневаюсь, что вам пришлось много выстрадать. Но мне хотелось узнать... – Она склонилась над баронессой. – Мне хотелось узнать, почему вы считаете, что это ваша вина.

Баронесса уставилась на нее с недоумением. Линет продолжала:

– Гораций был очень плохим человеком, и я рада, что он уже умер. Я знаю, – сказала она, пожав плечами, – что так говорить нельзя. Особенно дочери священника, но я действительно так считаю. Ваш муж был очень плохим человеком. – Она сделала паузу, глядя в глаза баронессы, и глубоко вдохнула. – Но Гораций, ужасный и злой человек, теперь мертв. Почему же вы до сих пор должны быть наказаны?

На губах баронессы появилась жалкая улыбка, которая была красноречивее всех слов.

– Потому что теперь я живу на деньги виконта и зависима от его милости. Разве вы не понимаете этого, Линет? Я не смогла забрать к себе собственного племянника, когда ему было всего тринадцать лет. А теперь я – бедная вдова, у которой за душой нет ни гроша, и он взял меня к себе, в этот дом. Все, что у меня есть, куплено на его деньги. Я ем и одеваюсь за его счет.

Баронесса говорила все это с таким отсутствующим видом, что Линет поняла: ее мысли заняты другим. Очевидно, она думала о том, где можно найти бренди, и ее глаза лихорадочно бегали, осматривая комнату в поисках заветной бутылки.

Но она ничего не нашла, поскольку Линет спрятала бренди себе за юбку, которая даже намокла от пролитого спиртного. Комната представляла неприглядную картину: повсюду валялось битое стекло, и виднелись темные, липкие пятна от растекшихся напитков. Но Линет это не беспокоило. Нагнувшись к баронессе, она прикоснулась к ее руке и очень серьезно произнесла:

– Это время должно стать для вас обоих временем исцеления. – Она помолчала, пытаясь привлечь внимание баронессы. – Виконт знает о том, как с вами поступил ваш муж?

Баронесса горько рассмеялась.

– Конечно, знает. Я рассказала ему. Я умоляла его простить меня. Но он не хочет, чтобы наши отношения наладились. Ему во что бы то ни стало нужно отомстить.

В поведении баронессы исчезла всякая утонченность, присущая ей. Она стала на четвереньки, пытаясь отыскать бренди. Но Линет остановила ее.

– Каким образом он собирается отомстить вам? Он взял вас к себе, в свой дом. Он кормит вас. Какое же это наказание?

Леди Хантли болезненно скривилась. Ее глаза блестели.

– Мое наказание – это вы. Разве вы сами не видите? Вы, и Одри, и Сюзанна, и все остальные девушки, которых он привозил сюда. Адриан использует их, чтобы показать мне, какая я слабая и жалкая. Он думает, что я ничего не понимаю. Но это не так: я все вижу и понимаю. Все. – Она опустила глаза. – И я заслуживаю того, чтобы ко мне так относились.

– Но это же, не ваша вина! – Линет снова попыталась остановить баронессу, которая не могла успокоиться и продолжала свои поиски. – А то, что происходит со мной или с другими девушками, не является вашим наказанием.

– Еще как является! Он как бы показывает мне, на что способна женщина. С Одри у него все прошло очень легко. Когда он учил ее, я наблюдала за этим. Я училась сама, – сказала баронесса и в отчаянии откинулась назад, опершись спиной о стену. – Но я слишком стара. – Она показала на бледные морщины, покрывшие сеткой ее лицо, на увядшую кожу рук. – Я не могу делать то, что можете вы. Я не могу привлечь к себе мужчину.

Вдруг она вывернулась и схватила бутылку. Ее глаза радостно блеснули, и она поднесла ее к губам. Сделав несколько жадных глотков, баронесса отдышалась и повернулась к Линет.

– Для меня все это очень больно... А он каждый день приводит в дом девушек, чтобы мне это показать.

Линет пристально смотрела на эту женщину и внимательно слушала все, что та ей говорила. Она не верила ей. Еще с детства она научилась распознавать ложь. Не ту ложь, которую люди говорили друг другу, а ту, в которую они верили сами. Сколько раз ей приходилось видеть людей, оказавшихся в одинаково затруднительном положении. Но одним после всех перипетий удавалось преуспеть, а другие терпели неудачу. Ее отец всегда утверждал, что на все была воля Божья, что, возможно, одни сильно нагрешили, а другие – нет.

Сначала Линет верила в это, хотя и недолго. Затем она заметила, что тот, кому постоянно не везло, всегда жаловался, неизменно находил причины для новых жалоб и готов был рассказывать о них каждому, кто слушал его. И Линет часто была невольной слушательницей душещипательных излияний. Но чем больше она слушала, тем больше осознавала, насколько пустыми были эти жалобы. Конечно, многие из них были правдивыми. Но ведь другим людям удавалось преодолеть такие же, трудности, а некоторые даже смогли обрести счастье. А тот, кто без конца сетовал на жизнь, оставался один на один со своей неудачей, привыкая в любой сложной ситуации сразу опускать руки.

Баронесса, похоже, принадлежала к такой категории людей. Вместо того чтобы принять свое положение и искать выход из него; она стала топить себя, свою жизнь и гордость на дне бутылки.

Линет вздохнула. Она сомневалась, что у этой женщины еще оставалась какая-то надежда изменить свою жизнь. А если баронесса безнадежна, то чему можно было научиться у нее?

Глядя на пьяную женщину, которая сидела на полу с бутылкой в руке, Линет терпеливо ждала, когда та соизволит посмотреть на нее.

– Неужели для того, чтобы завоевать сердце мужчины, необходимо быть неотразимой красавицей? – спросила девушка.

Баронесса молчала. Вместо ответа она снова сделала большой глоток бренди. Линет повторила свой вопрос, давая понять, что не уйдет, пока та ей не ответит.

– Конечно, нет! – с ненавистью воскликнула баронесса. – Вы что, ничего не слушали из того, что я вам говорила, детка? Для этого нужна хитрость. Постоянные перемены. Прекрасное понимание низменных побуждений мужчины.

– Значит, для этого требуется ум. Баронесса хмыкнула.

– Ну да. Большой ум. – Она презрительно посмотрела на нее. – Вы полагаете, что он у вас есть?

Ее слова прозвучали как насмешка, но Линет предпочла расценить их как вызов.

– Да, именно так я и полагаю, – ровным тоном ответила она. Затем она склонилась к баронессе, и их взгляды встретились.

– А что вы скажете насчет себя?

Пожилая женщина вздрогнула, словно от пощечины.

– Что вы сказали? Линет продолжала:

– Для того чтобы завоевать сердце мужчины, необязательно быть настоящей красавицей. Да? Прекрасно. Я – не красавица. Очень хорошо. Вы, кстати, тоже.

Баронесса с вожделением посмотрела на бутылку, собираясь снова приложиться к ней. Но Линет схватила женщину за руку и не дала ей дотянуться до бутылки.

– У вас есть выбор, баронесса. Или вы научите меня и покажете, каких умений мне не хватает...

– Или? – перебила ее захмелевшая леди Хантли.

Линет не была готова бросить ей вызов. Она все еще колебалась. Но потом решилась:

– Найдите себе мужчину, баронесса. Докажите мне, что женщины могут добиваться своего, даже не обладая красотой. – Она нагнулась еще ниже. – Добейтесь большего успеха, чем любая из девушек виконта Марлока. Докажите всем и в первую очередь вашему племяннику, на что вы способны.

Баронесса смотрела на нее немигающим взглядом. Высокомерно подняв подбородок, она переспросила:

– Или?

Линет поморщилась.

– Или же допивайте свой бренди, а я сделаю все сама, без вашей помощи.

Она вышла из комнаты. Идя к себе, девушка молилась, взывая к Богу: «Пожалуйста, Господи, пожалуйста, помоги ей, чтобы она помогла мне. Я не в силах обойтись без ее помощи».

Глава 13

Баронесса предпочла провести все утро у себя в комнате, продолжая пьянствовать.

У Линет, таким образом, появилось много свободного времени, в течение которого она размышляла над их беседой. Странно, но ее мысли занимал не трагический рассказ баронессы, а нечто совсем другое.

Вы влюбились в него.

Эти слова тетки виконта преследовали Линет, заставляя ее ходить кругами по комнате. Неужели это правда? Неужели она полюбила столь необычного мужчину? Да, она признавала, что была неравнодушна к нему. Она прислушивалась к звуку его шагов, пыталась определить его настроение, даже мечтала о том, как он прикоснется к ней, и будет объяснять необходимые премудрости. Но можно ли это называть любовью?

Конечно, нет. Значит, если она не любила Адриана, слова баронессы не должны ее беспокоить?

У него нет сердца, так и знайте. Особенно по отношению к его девушкам.

Линет вынуждена была признать, что у нее действительно возникло сильное чувство к Адриану. Необязательно любовь. Однако он волновал ее, сердил и интриговал, расстраивал и увлекал.

Она предполагала, что все это входило в обязанности виконта как наставника. И ей ни на минуту нельзя было забывать об этом. Кроме того, его дела расстроены, и он нуждается в деньгах. А это вовсе не то, что она ищет. Ей нужно богатство, обеспеченная жизнь. Она уже привыкла к мысли о том, что ей предстоит помочь сестре, поставить на ноги брата. Поэтому в недалеком будущем она должна стать богатой вдовой. А Адриану хотелось только одного: получить деньги, дабы восстановить свои владения.

После долгих часов мучительных раздумий Линет решила вернуться к своей первоначальной задаче – найти богатого мужа. Она начнет сегодня же, с прогулки с лордом Рендленом в Гайд-парке.

Линет была бы весьма благодарна баронессе, если бы та помогла ей с выбором платья. Но, поскольку леди Хантли было не до нее, Линет сделала выбор сама. Она знала, какая именно одежда подходит для этого случая, и остановилась на самом скромном платье, которое нашлось в ее гардеробе. Темно-синего цвета, из плотной ткани, оно, к счастью, не просвечивалось, хотя вырез, как и у всех остальных ее платьев, был слишком глубоким.

По крайней мере, решила Линет, в нем она не будет чувствовать себя обнаженной.

Она тщательно оделась, затем причесалась, стараясь уложить волосы так же, как они были уложены накануне похода в оперу. Ее прическа получилась, конечно, проще вчерашней, но все же, волосы красиво обрамляли лицо, смягчая ее несколько угловатые черты. Линет осталась довольна.

Рука ее невольно потянулась к баночкам с кремом и косметикой и повисла в воздухе. Стоит ли ей краситься? Она помнила совсем немногое из того, что делала баронесса, хотя и была уверена, что сможет повторить это.

Прошло довольно много времени, прежде чем Линет, наконец, убедила себя, что не может позволить себе обойтись без этого. Ей предстоит завоевать сердце богатого холостяка, и если использование косметики является частью ее плана, то она должна выполнить ее. Линет открыла баночки.

Ей трижды пришлось стирать с лица нанесенную краску, пока она не добилась того эффекта, которого хотела. Она лишь добавила немного румян на щеки и слегка подкрасила губы – ничего более. Глядя на себя в зеркало, Линет не могла понять, настоящий ли у нее румянец, появившийся от стирания, или же сами румяна. В любом случае у нее больше не оставалось времени: внизу раздался стук дверного молотка, возвещающий, что граф уже был здесь.

Линет вдруг растерялась, подумав о том, что без помощи баронессы она не сможет принять его должным образом. У нее мелькнула мысль поднять леди Хантли. Однако она тут же вспомнила, как Данворт шепнул ей, что у баронессы начался запой, и она не может появляться на людях. Линет предстояло либо отказаться от прогулки, либо махнуть рукой на светские условности.

Поскольку она сможет практиковаться в своем женском кокетстве только при наличии какого-то мужчины, Линет решила пренебречь правилами хорошего тона. «Кроме того, – подумала она, – моя репутация и без того сильно пострадала. Какое теперь это может иметь значение?»

Ей придется одной развлекать лорда Рендлена.

Выглянув из окна, она с облегчением увидела, что он приехал в четырехколесной открытой коляске. Прекрасно. Если она проедется в экипаже без верха, это ничуть не скомпрометирует ее. Ей придется нарушить правила только лишь здесь, в доме.

Она прижалась лицом к стеклу, чтобы как можно лучше разглядеть коляску. Это был красивый экипаж, который красноречиво свидетельствовал о богатстве хозяина.

Данворт постучал в дверь, и она, отвернувшись от окна, прислушалась.

– Лорд Рендлен ожидает внизу, – раздался спокойный голос дворецкого.

Линет быстро открыла тяжелую резную дверь и увидела обеспокоенное лицо Данворта.

– Как чувствует себя баронесса? – спросила девушка, все еще надеясь, что та, возможно, успела прийти в себя.

Данворт покачал головой.

– К сожалению, сегодня она не встанет. А может, и завтра тоже. – Он вздохнул. – Вы были с ней слишком суровы, мисс. Теперь это может затянуться.

– Я знаю, – с печалью в голосе ответила Линет. Она взяла шляпу и медленно вышла из комнаты.

Лорд Рендлен ожидал ее в гостиной. Он был шикарно одет – на нем был изысканный темно-синий сюртук, который прекрасно сочетался с цветом его глаз. Белокурые волосы слегка разметались, придав мужчине несколько грешный вид. Увидев, что Линет вошла в гостиную одна, он удивленно вскинул брови. В глазах старого повесы загорелся озорной огонек.

Несмотря на все переживания, Линет ощутила приятное тепло, разлившееся в ней от того восхищения, которое появилось на лице гостя.

– Мисс Джеймсон, вы превосходно выглядите. Девушка, приветствуя его, сделала реверанс.

– Милорд, – сказала она, – если я превосходно выгляжу, то это только потому, что я пыталась быть достойной вас.

Скрывая усмешку, лорд Рендлен поинтересовался:

– Мы здесь одни?

Линет подумала, но затем решила быть честной с ним.

– Боюсь, что баронесса не сможет составить нам компанию.

– Как жаль, – пробормотал он. Однако в его глазах не было ни капли сожаления.

– Насколько я понимаю, мы не сможем сегодня поехать вместе на прогулку, поскольку это было бы нарушением правил приличий... – начала Линет.

– Чепуха! – воскликнул Рендлен. – Мы не нарушим никаких приличий, если поедем на прогулку в парк.

Он сделал шаг вперед – призывно улыбаясь.

– Про нас будут болтать только в том случае, если мы останемся здесь вдвоем.

– Тогда я думаю, – бодро сказала Линет, – что нам лучше отправиться в парк. – Помедлив, она добавила: – Чтобы избежать сплетен.

Он приветливо улыбнулся, соглашаясь с девушкой. Но, предлагая ей руку, лорд неожиданно заявил:

– Возможно, нам следует немного продлить нашу встречу? Ведь не станем же мы ограничиваться прогулкой в полчаса?

– Нет, так не годится, – возразила Линет, стараясь говорить ровно.

На самом деле девушка была возмущена, хотя и понимала: раз она затеяла флирт с мужчиной, значит, ей придется отказаться от неукоснительного соблюдения условностей, разве не так?

– Я лишь забочусь о баронессе, – учтиво заметил лорд, выходя с ней из дома. – Мы должны дать ей время отдохнуть.

Линет закусила губу, помня о том, что ей следует быть пленительной.

– Возможно, мы посвятим нашей прогулке чуть больше времени, нежели дозволяется приличиями, – согласилась она.

Лорд Рендлен вскинул брови, помогая ей подняться в коляску.

– Мисс Джеймсон, я обожаю, когда вы становитесь шаловливой. Она улыбнулась, пытаясь выглядеть, как можно привлекательнее.

– Я попробую стать еще большей шалуньей.

Линет замолчала, обдумывая свои слова. Это было не то, что она хотела сказать, но слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Лорд Рендлен обворожительно улыбнулся ей и занял свое место в коляске.

Первые несколько минут он рассказывал о своих лошадях. Похоже, он относился к ним очень серьезно. «Прекрасно, – решила она, – он столько денег тратит на породистых лошадей, что было бы обидно, если бы он не умел с ними обращаться».

Через некоторое время, закончив болтать о жеребцах и кобылах, Рендлен обратился к ней:

– Итак, мисс Джеймсон, вы дочь священника.

– Нет, – мило ответила она, – я сама по себе. Мой отец был священником.

Линет и сама не знала, почему она так сказала. Она никогда прежде не отрицала связи со своими родителями, даже тайком. Впервые в жизни ей захотелось выглядеть взрослым, самостоятельным человеком. Не дочерью своего отца. Не девушкой Марлока. Даже не сестрой, компаньонкой или другом. Ей просто захотелось стать самой собой. Она выехала на прогулку с красивым джентльменом, который к тому же был еще богат и титулован.

Он кивнул, принимая ее странное утверждение.

– Прекрасно, мисс Джеймсон. О чем бы нам тогда поговорить?

Линет повернулась к нему, улыбаясь одной из своих бесхитростных улыбок. Затем она уронила веер на колени, чтобы он мог видеть вырез ее платья. Это движение вышло у нее неловко. Она никогда прежде не применяла подобного приема, однако баронесса подробно рассказала ей о языке веера. Эта тактика с веером, по словам леди Хантли, была самой откровенной, однако и самой действенной.

Мужчинам нравится смотреть на женские груди, поэтому пусть смотрят.

Лорд Рендлен не разочаровал ее: он воспользовался тем, что был выше Линет. Тем временем девушка решила продолжить разговор, как ее учила баронесса.

– Давайте поговорим о вас! – воскликнула она, обращаясь к лорду. – Я хочу знать о вас все: о ваших лошадях, экипажах, о том, как вы любите проводить время. Мне хочется знать все! Какое у вас любимое блюдо?

Если даже его и удивило столь неожиданное любопытство, то внешне он никак не проявил этого. Вероятно, вид полуобнаженной груди так подействовал на стареющего джентльмена, что он не в силах был возражать юной прелестнице. Линет недолго уговаривала его, чтобы он рассказал ей о своих собаках, о любимых пирогах с мясом и сливочных пудингах. Рендлен с увлечением говорил об охоте, о модных портных, которые шьют ему одежду, а также о том, как удобно иметь на сюртуке кармашек для часов. Все это время девушка улыбалась, глубоко дышала, чтобы ее грудь приподнималась из декольте, и запоминала все, что ей удалось узнать о собеседнике.

Если она выйдет за него замуж, все эти сведения обязательно пригодятся ей.

Они два раза объехали весь парк, и лорд Рендлен вдруг почувствовал усталость от собственной словоохотливости. Повернувшись к своей спутнице, он с неподдельным удивлением воскликнул:

– Боже мой, я рассказал вам о себе больше, чем знают мои самые близкие друзья!

Она снова мило улыбнулась ему.

– У меня есть дар слушать, милорд. Думаю, в этом состоит одно из преимуществ быть дочерью священника.

– Вот как, – заметил Рендлен и понимающе улыбнулся.

На самом деле он не понял, что она имела в виду, как не понимал и никто другой, что задачей священника по большей части было просто слушать своих прихожан. Линет считала, что, скорее всего, ее отец тоже не осознавал этого. Он учил людей, как нужно жить, а от нее требовал выслушивать их, чтобы знать, в чем они нуждаются. Порой она догадывалась, о чем они умолчали, а иногда даже предвидела, что ей предстоит услышать.

Во всем том, что лорд Рендлен ей рассказал, Линет почувствовала нечто совсем иное. Хотя он любил хорошую одежду, породистых собак и лошадей, у него было другое пристрастие. Линет не была уверена в том, какое именно; он не открылся ей настолько, чтобы понять его до конца.

Однако в течение последних десяти минут, пока Рендлен описывал ей охоту, которую он провел несколько месяцев назад, девушка ощущала непонятную тревогу. Эта охота выдалась особенно кровавой: две его собаки так разгорячились, что разорвали лису, а потом набросились друг на дружку. Кровь, клочья шерсти, и слюна разлетались в разные стороны. Лорд Рендлен взахлеб рассказывал о визге лисы, рычании собак и запахе крови. В своем рассказе он старался не упустить даже мельчайших подробностей.

Линет все это показалось очень странным, и она разволновалась.

Но в тот момент, когда девушка стала проявлять беспокойство, слушая эту историю, он закончил свой рассказ и перевел разговор на нее.

– А теперь вы расскажите мне о себе, – попросил лорд. – Как вы любите проводить время? Чему вы учитесь в доме Марлока?

Когда он задал ей этот вопрос, Линет насторожилась. Хотя его глаза сохраняли невинное выражение, она поняла, что Рендлен знает многое из того, чем занимались девушки виконта. Более того, Линет показалось, что ему известно об этом даже больше, чем ей самой, и она не на шутку встревожилась.

Тем временем лорд Рендлен остановил экипаж.

– Думаю, мы можем прогуляться, – сказал он, махнув рукой в сторону тенистой аллеи.

Линет подозрительно осмотрелась. По дорожкам аллеи неспешным шагом прогуливались десятки других пар, совсем рядом проезжали экипажи. Ей не стоит бояться за свою честь. Одарив своего спутника еще одной ослепительной улыбкой, она подумала о том, что ее уже тошнит от собственного притворства и лицемерной маски. Однако согласилась пройтись с лордом со всей любезностью.

Через несколько секунд он уже стоял рядом с девушкой, помогая ей выйти из коляски. Они зашагали по аллее.

– Марлок рассказывал вам обо мне, не так ли?

Линет от неожиданности приостановилась.

– Прошу прощения, милорд?

Рендлен фамильярно похлопал ее по руке.

– Не пугайтесь, моя дорогая. Адриан никогда не скрывал своей неприязни ко мне. Но чувства не должны мешать делу, не так ли?

Линет нахмурилась, не совсем понимая, о чем он говорит. Впрочем, она уже начинала догадываться, но продолжала изображать наивную простоту.

– Я совершенно не понимаю, о чем это вы, милорд.

Он остановился и повернулся к ней. У Линет было достаточно времени, чтобы оглядеться по сторонам. Странное дело, еще минуту назад их окружала добрая сотня людей, а теперь никого не было видно. Если не брать во внимание отдаленные звуки голосов и фырканья лошадей, могло показаться, что они здесь одни.

– Я буду говорить прямо, – поджав губы, заявил лорд. – Марлок не любит меня, а я, естественно, отвечаю ему взаимностью. Я считаю его лицемерным ничтожеством, поскольку знаю обо всех его недостатках. Но, тем не менее, дело есть дело, моя дорогая, и поэтому он позволил мне увидеться с вами сегодня. Зачем? Да потому что он знает: лорд Рендлен – подходящий купец для его товара.

Взгляд мужчины стал еще более напряженным, и Линет почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. И все-таки, несмотря на отсутствие опыта для подобных встреч, она с присущей ей смелостью выдержала его взгляд.

– Вы хотите сказать, что заинтересованы в том, чтобы жениться на мне, а я, в свою очередь, должна быть заинтересована в вашем богатстве и положении в обществе.

Он кивнул.

– Мне нравится, как рассуждают женщины Марлока.

Она робко сделала шаг назад, обдумывая слова лорда Рендлена.

– Вы делаете мне предложение, милорд? Рендлен взял ее за руку, привлекая к себе.

– Возможно, – прошептал он и резко наклонился, чтобы поцеловать ее.

Помня о предостережении виконта и о том, что поблизости находились люди, Линет ловко увернулась. Ее природный инстинкт взял верх над разумом, и она занесла руку, чтобы дать ему пощечину.

Но ей это не удалось.

Рендлен легко перехватил руку девушки, словно был готов к этому. Скорее всего, так и было, поскольку он рассмеялся, увидев ее реакцию. Затем, не выпуская запястья, он притянул руку Линет и поцеловал ее ладонь через перчатку.

– Да, Адриан умеет выбирать женщин с характером, – с радостным оживлением сказал лорд.

Она попыталась высвободить руку, но Рендлен не отпускал ее. Линет видела, как его глаза маслянисто блестели, когда он сжимал ее руку.

Вдруг лицо Рендлена стало серьезным, а взгляд настороженным.

– Что вам рассказывал Адриан? – тихо спросил лорд. Она напряглась, снова пытаясь вырваться.

– Отпустите меня!

– Что он говорил вам обо мне? – продолжал Рендлен, не обращая внимания на ее слова, как будто бы она их вовсе не произносила. – Возможно, Марлок сделал какое-то предостережение насчет меня?

Линет перестала сопротивляться, понимая, что это бесполезно. Он был слишком силен.

Неожиданно из-за поворота появилась какая-то пара. Лорд Рендлен отреагировал быстрее, чем она могла ожидать. Он опустил ее руку, придерживая ее самым скромным образом, и они снова зашагали по аллее. Этот маневр был осуществлен еще до того, как Линет заметила перемену обстоятельств.

Но, чтобы девушка не думала, будто он забыл о своем вопросе, лорд нагнулся к ее уху и произнес:

– Скажите мне, Линет, говорил ли вам виконт что-либо обо мне?

– Я не давала вам позволения называть меня по имени, – сухо заметила она.

Рендлен хихикнул; его голос показался ей низким и каким-то утробным.

– А я все равно вас так назвал, – сказал он и привлек ее к себе, пользуясь превосходством в силе и росте. – Вы должны рассказать мне, Линет. Так или иначе, но я все равно узнаю об этом.

Девушка так испугалась, что ответила, на его вопрос не задумываясь. Слова, казалось, слетели с ее губ, повинуясь не ее, а его воле.

– Виконт Марлок предупредил меня, что вы не должны прикасаться ни к чему, кроме моей руки.

Линет была потрясена тем, что произнесла эти слова вслух. Она никогда бы не сказала ничего подобного. Однако в ощущении власти лорда над ней было что-то волнующее, даже магическое. И во внешности, и в фигуре Рендлена она уловила присутствие некоей темной силы, и отчасти ей даже нравилось, что она находится под воздействием этой силы.

Должно быть, смятенные чувства Линет отразились в ее глазах, потому что лорд неожиданно заулыбался и отпустил ее, предоставляя немного свободы в качестве награды за столь приятное для него открытие.

– Очень хорошо, – тихо сказал он. – Тогда я прикоснусь только к вашей руке.

Все началось после этих слов. Для любого стороннего наблюдателя они показались бы самой невинной парой – обычные мужчина и женщина, прогуливающиеся по аллеям Гайд-парка. Никто бы не понял того, что он с ней делал.

Рендлен прикасался к ее руке. Но только непосвященный мог назвать это простым прикосновением или вежливым жестом. На самом деле его касание было развратным. Он начал с поглаживания ее пальцев, затянутых в перчатку, иногда пощипывая их или царапая.

– Милорд, – попыталась возразить Линет, но лорд заставил ее замолчать.

– Я всего лишь прикасаюсь к вашей руке, мисс, – напомнил он, усмехаясь. – Не волнуйтесь, это нисколько не нарушает приличий.

Затем Рендлен расстегнул ее перчатку. Он сделал это лишь одним движением большого пальца, но она почувствовала, как все ее тело сжалось. Когда приоткрылось запястье, он стал ласкать ее руку. Намочив свой палец во рту, Рендлен провел им по ее запястью, отчего у нее по телу побежали мурашки.

Потрясенная происходящим, Линет вспомнила о той ночи с виконтом. О том, как она чувствовала прикосновение воздуха к ее обнаженным грудям. И теперь ее тело откликнулось на это воспоминание.

Но лорд Рендлен не закончил на этом. Его влажный палец настойчиво проникал под перчатку и словно бы погружался в ее ладонь. Это было странное ощущение. Совершенно невинное движение – мужчина прикасался к ее руке – привело к тому, что все внимание Линет было приковано к этому неукротимому пальцу.

Тем временем другая его рука тоже действовала. Пока одна касалась ее ладони, другая ласкала пальцы, поочередно потягивая за них. Постепенно обе его руки наполовину стянули перчатку, и Линет внезапно заметила, что ее пальцы теперь были вынуждены оставаться сжатыми, пока он продолжал ласкать ее ладонь.

Лицо девушки раскраснелось, дыхание участилось и стало неровным. В голове ее была полная сумятица. Она чувствовала прикосновение Рендлена к своей руке и вспоминала, как виконт ласкал ее грудь. Линет казалось, что одновременно с тем, как увлажняется ладонь, охлаждаясь на воздухе, у нее между ног тоже становится влажно. Виконт никогда не упоминал об этом ощущении, но Линет, тем не менее, уже не раз испытывала его. Вот и сейчас внизу у нее стало пульсировать и наполнилось влагой.

– Это так необычно, – невольно прошептала она и закусила губу, поражаясь тому, что высказала свои мысли вслух.

– Необычно или приятно? – вкрадчиво спросил лорд.

Она взглянула на него и увидела, как заблестели его глаза. Пока она смотрела на Рендлена, он, наконец, снял с нее перчатку.

Получив свободу, ее пальцы выпрямились, позволяя ему делать все, что он пожелает.

– Вы необыкновенная, – продолжал шептать Рендлен. – Вы отзывчивая. Умная. И все еще такая невинная. – Он ухмыльнулся. – Мне это нравится.

Линет не знала, что ему ответить. Она думала о его руках, о том, как он играл с ее пальцами, а его большой палец ласкал ее запястье.

– У меня особый вкус, Линет. Адриан начал учить вас, и мне пришла в голову мысль продолжить начатую учебу.

Она была поражена как его словами, так и тем, что его рука вдруг коснулась ее соска. Она так сосредоточилась на том, что он делал с её пальцами, что не ожидала нового посягательства. Кровь закипела в ее жилах.

– Я хочу показать вам свои особые желания. Свои вкусы, – сказал Рендлен и снова протянул к ней руку.

На этот раз вместо легкого прикосновения произошло нечто ужасное: он позволил себе схватить ее за сосок и сжать его. Линет вскрикнула от боли и потрясения. Как нагло и грубо вел себя лорд Рендлен! Она оглянулась и увидела, что рядом с ними никого нет. К тому же они были скрыты от посторонних глаз густыми деревьями.

– Это было больно, не так ли? – спросил он.

Линет кивнула, не заметив, что из ее глаз брызнули слезы.

– Но какая-то часть вас получила удовольствие от этого; она сейчас трепещет, бьется в такт этой боли и желает, чтобы я снова все повторил.

Линет отвернулась, но лорд поднял ее за подбородок, заставляя смотреть в его темно-голубые глаза.

– Какая-то часть вас желает, чтобы я это сделал опять, не так ли? – настаивал он.

Девушка не знала, кивнула ли она сама или же лорд нагнул ей голову. Линет не хотела, чтобы он снова к ней прикасался. Она слышала, как бьется ее сердце, чувствовала, как напряжено все тело.

Рендлен снова сделал это. Когда она застонала от удовольствия и боли, он довольно улыбнулся и сказал:

– Вы могли бы стать способной ученицей, Линет. Я мог бы научить вас.

Она продолжала смотреть на него, не замечая, что с ее губ слетают безотчетные слова:

– Да, я согласна выйти за вас замуж.

Линет заморгала. Неужели это сказала она? Всего лишь несколько часов назад у нее появилась идея влюбить в себя Адриана. А теперь она принимает предложение Рендлена? Что с ней случилось?

Девушка была в растерянности. Вероятно, отомстить Адриану – это одно, а выйти замуж за богатого лорда – это другое. В конце концов, главная цель ее приезда в Лондон – это найти обеспеченного мужа.

– Конечно, есть некоторые детали, над которыми нужно подумать, – сказала она.

Улыбка Рендлена на этот раз была откровенно похотливой и напряженной. Он неспешно провел рукой по ее грудям, которые, казалось, налились и с наслаждением принимали это прикосновение. В потоке эротических ощущений Линет чувствовала каждый изгиб его ладони.

– Да, Линет. Как раз детали интересуют меня больше всего. Он остановился, а она ждала задыхаясь. Ее груди болели, а все тело жаждало продолжения. Она смотрела ему в глаза, едва не умоляя, чтобы Рендлен снова прикоснулся к ней. Наконец это произошло.

Лорд нагнулся и прошептал ей на ухо:

– Я женюсь на вас, если вы будете соответствовать моим требованиям.

Затем он отстранился от нее. За поворотом показалась новая пара, и они были уже не одни.

Линет чувствовала, как кровь стучит в висках, как подкашиваются от слабости колени, а отяжелевшие груди с нетерпением ждут чего-то большего. Но Рендлен больше не прикасался к ней. Он даже не гладил ее руки.

То, что он не уделял ей внимания, унизило ее. Такое же чувство она испытала, когда Адриан внезапно вышел из ее комнаты и не вернулся. Но рассудок постепенно возвращался к ней, и она, вспомнив разговор с лордом, удивилась, что ей так быстро удалось выполнить свое задание. Так легко.

Она согласилась выйти замуж за лорда Рендлена!

Но, когда они подходили к экипажу, в голову Линет закралась одна мысль. Девушка пыталась отогнать ее прочь, но ничего не получалось. Она знала, что ей нельзя задавать этот вопрос, догадывалась, что это не понравится лорду Рендлену, но все-таки набралась смелости и решилась. Она должна это знать!

Когда лорд помог Линет сесть в коляску и его руки легли ей на талию, она посмотрела ему прямо в глаза и спросила:

– Каким требованиям я должна буду соответствовать, милорд?

На мгновение он отвел взгляд, и по его лицу пробежала тень. Уклончивое выражение, которое появилось вслед за этим, Линет довольно часто видела на лице своего отца. Она хорошо знала, что оно означало.

– Здесь нет ничего сложного, Линет, – сказал Рендлен, усаживаясь рядом с ней. – Но я уверяю вас, что вам понравится этот процесс.

Он погладил ее по ноге. У нее внутри все похолодело. Ведь он не мог иметь в виду, что их брачная постель состоится до свадьбы. Линет повернулась, чтобы заглянуть ему в глаза, но лорд был занят своими лошадьми.

Она не отважилась заговорить снова, пока они не выехали из парка.

– О каком процессе вы говорили, милорд? Что я должна делать?

– Ничего не бойтесь, Линет. Я научу вас.

Интуитивно она чувствовала, что лорд обманывает ее. Он просто хотел насладиться ее невинностью.

– Милорд, во всех подобных делах я доверяю виконту Марлоку, – солгала она. – Может быть, вы объясните ему, что имеется в виду под словом «процесс»?

Рендлен остановил лошадей. Они находились в каком-то сквере, каких в Лондоне насчитывалось сотни. Оглядевшись, Линет увидела, что на улице никого не было.

Резко нагнувшись, лорд позволил себе неслыханную вещь. Он закинул наверх ее юбки – не полностью, но достаточно для того, чтобы его рука проникла под них. Линет закричала, но кучер, юноша, стоявший за ними, схватил ее за руки, а Рендлен своей рукой зажал ей рот. Тем временем его другая рука продолжала действовать, грубо сжимая и поглаживая ее между ногами.

– Адриан вам все испортит, Линет, – прошипел он ей на ухо. – Вы должны согласиться прямо сейчас. Сию минуту...

Она пыталась упереться в пол ногами, чтобы оттолкнуть его руки. То, что он делал, ужасно, порочно. Это было слишком! Но Рендлен, похоже, воспринимал это как удовольствие.

– Прекратите! – закричала Линет, брыкаясь и отталкивая его. Но руки юноши обвились вокруг нее и больно придавили грудь, сдерживая ее сопротивление.

Рендлен слегка отодвинулся назад и доверительным тоном произнес:

– Я женюсь на вас.

Линет знала, что он лгал. Она чувствовала это всем своим существом. Но она ничего не сказала ему и лишь позволила себе слегка расслабиться. Несмотря на то, что ей было противно это делать, Линет развела ноги. Красивое лицо лорда расплылось в довольной улыбке. В тот же миг, собравшись с духом, она рванулась вперед, высвободилась из рук юноши и ударила Рендлена головой прямо в лицо.

Лорд застонал от боли и откинулся на спинку сиденья. Линет быстро выпрыгнула из коляски и помчалась прочь. Она бежала что было сил, не выбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от того места, где стоял экипаж.

Позади нее раздавались проклятия лорда Рендлена, но затем все это растворилось в шуме лондонских улиц.

Ей не сразу удалось прийти в себя. Когда девушка, наконец, остановилась, чтобы отдышаться, она поняла, что оказалась в незнакомом месте. Но Линет всегда умела прекрасно ориентироваться, несмотря на то, что выросла в сельской местности. Довольно быстро она нашла дорогу и понеслась по улице, пока не оказалась перед домом виконта Марлока.

Как ни странно, но дом Адриана показался ей пристанищем любви и целомудрия. Когда Данворт открыл ей дверь, она проскочила мимо него, взлетела по ступенькам и закрылась в своей комнате. Уткнувшись в подушку, Линет долго плакала от боли, страха и унижения.

Глава 14

Когда Адриан вошел в дом, у него сразу появилось нехорошее предчувствие. Он провел весь день в беседах, назначая встречи и стараясь привлечь внимание к Линет. Постепенно, с каждым новым вопросом по поводу девушки, он начал чувствовать, что становится все более подавленным.

Сейчас было уже за полночь. Он так устал, что ему казалось, будто у него болит все тело. Но когда Марлок увидел встревоженное лицо Данворта, его усталость как рукой сняло.

– Что случилось?

Дворецкий пожал плечами.

– Не знаю.

Адриан бросил быстрый взгляд на лестницу.

– Моя тетушка?

– Пьет. С утра. Она не смогла выйти, когда приехал лорд Рендлен.

Сердце замерло в груди Адриана. Рендлен...

Перескакивая через ступеньки, он помчался в комнату Линет. С тетушкой он разберется позже. Сейчас он должен поговорить с девушкой. Если только эта сволочь Рендлен осмелился прикоснуться к ней...

Марлок стал у двери и прислушался. Из комнаты Линет не доносилось ни рыданий, ни всхлипываний – точно так она вела себя после осмотра у мистера Смайта. Линет была из тех, кто страдал, молча, давая выход своим мучениям лишь во время ночных кошмаров. Больше всего на свете он хотел, чтобы подобная ночь не повторилась.

Виконт тихо повернул ручку, и дверь бесшумно открылась. Линет была в комнате, она лежала к нему спиной, свернувшись калачиком. Но по ее неровному дыханию Адриан понял, что она слышала, как он вошел.

Он не стал тратить время на предварительные расспросы и сразу подошел к кровати, стараясь увидеть ее лицо.

– Что случилось? – спросил он.

Глаза Линет казались огромными. Девушка не плакала, но виконт сразу заметил следы слез на ее побледневшем лице. Она была очень расстроена. И одинока.

Он снова выругал про себя свою спившуюся тетку. Баронесса должна была немедленно сообщить ему, что не может сопровождать девушку. Линет нельзя было оставлять наедине с Рендленом!

Виконт осторожно опустился на кровать. Ему хотелось обнять ее и прижать к себе. Если она повернется к нему, то, вероятно, все утрясется. Но если она останется неподвижной, застывшей, тогда придется признать, что этот подлец Рендлен погубил ее.

От злости Марлок невольно сжал кулаки. Лорд еще поплатится за это!

Но он пришел сюда не для того, чтобы думать о мести. Главное сейчас – Линет. Он осторожно прилег на кровать, свесив ноги. Адриан лежал так близко от девушки, что мог прикоснуться к ней в случае необходимости, но в то же время, расстояние между ними было достаточным, чтобы она чувствовала, что он вполне контролирует себя.

– Линет, – мягко сказал Адриан, – вы должны рассказать мне о том, что произошло.

– Где вы были?

В ее голосе не было и намека на обвинение. На самом деле голос Линет звучал как обычно, словно они за чашкой чая обсуждали прошедший день. Однако ему показалось, что она дала ему пощечину.

– Я занимался вашими делами. У меня были назначены встречи с потенциальными женихами. Следующие несколько недель вы будете очень заняты.

Она не откликнулась на его слова, и он стал внимательно следить за ней. Поскольку молчание затянулось, виконт был вынужден продолжить:

– Вы примете участие в нескольких вечерах, маскарадах и балах.

Он надеялся, что его последние слова вызовут у нее интерес. Какая девушка не мечтала о балах и вечерах? Но глаза Линет казались потухшими. Как же отвлечь ее от горестных мыслей? Если он хочет услышать правду, ему необходимо вывести ее из этого состояния. Марлок обвел глазами комнату.

Возле кровати стоял поднос с тарелками. На них были сыр, ветчина и немного фруктов. Данворт красиво разложил еду, очевидно, рассчитывая, что это убедит Линет, и она поест. Но это не помогло, и девушка, похоже, даже не прикоснулась к еде. Немного поразмыслив, Адриан, несмотря на то, что хорошо поел за счет одного из претендентов в мужья Линет, решил изобразить, что умирает от голода.

– А, так вы не обедали, как я погляжу! Давайте присоединяйтесь ко мне. Я так хочу есть!

Он нагнулся, чтобы достать поднос, но ее тело мешало дотянуться до него. Виконт знал, что ему не следует прикасаться к ней, пока он не выяснит все до конца.

– Линет, – сказал он, как ни в чем не бывало, – не могли бы вы подать мне этот поднос? У меня был такой долгий и трудный день, что мне не хочется совершать утомительное путешествие вокруг вашей постели, чтобы потом снова вернуться.

Если бы он сказал это Одри, та бы перевернула этот поднос ему на голову. Но Линет была воспитана по-другому. С самого детства ее приучали служить, поэтому она села и подала ему поднос.

– Так, так, – вслух рассуждал Адриан, – куда бы мне его поставить?

Он огляделся, и не успела Линет что-либо сказать по этому поводу, как он поставил поднос ей на колени. Затем он сел, опираясь спиной об изголовье и по-прежнему избегая прикасаться к ней.

– О, так намного лучше. Теперь мы можем поесть и поговорить. Он протянул руку, взял ломтик ветчины и подождал, надеясь, что она последует его примеру. Но она ничего не взяла.

– Давайте же, Линет, – настаивал Марлок. – То, что Данворт принес сюда этот поднос, свидетельствует о трогательной заботе, которой он пытается окружить вас. Даже когда я болел, и у меня пересыхало в горле, он не делал ничего подобного. Он говорил, что, пока мои ноги целы и не сломаны, я могу сам спуститься в кухню.

Виконт умолк и повернулся, чтобы посмотреть, как реагирует Линет в ответ на его болтовню.

Нет. На ее лице не было и намека на улыбку.

– Поймите, он очень расстроится, если узнает, что вы вообще ничего не съели.

Признаться, Марлок не любил пробуждать в людях чувство вины и пользоваться этим. Этот прием не всегда оправдывал себя: одному он помогал, а у другого мог вызвать обратную реакцию. Но в случае с Линет это подействовало. Девушка протянула свою изящную руку и взяла ломтик сыра. Он с удовольствием наблюдал за тем, как она красиво положила его в рот и принялась жевать.

Виконт надеялся, что, пока они будут разговаривать, она съест все, что было на тарелке. Может, тогда, немного подкрепившись, она обретет силы и расскажет ему, что же все-таки произошло днем.

Его надежды оправдались.

Не отрывая от нее взгляда, Адриан без умолку болтал о том, как прошел сегодняшний день. Описывая одного джентльмена за другим, виконт рассказывал об их планах на будущее, о возрасте и состоянии здоровья, о семейных связях и характере. Он не забыл уточнить, на каком приеме Линет встретится с каждым из этих джентльменов, и держался так, будто был абсолютно уверен в том, что все эти встречи принесут успех.

Конечно, в глубине души Марлок опасался, что его затея, да и все будущее были под угрозой, но внешне оставался спокойным. Не прерываясь ни на минуту, он давал ей один ломтик ветчины за другим. Когда девушке надоела ветчина, он принялся кормить ее сыром. Наконец, он вызвал Данворта и велел принести для Линет вина. Адриан сделал все, чтобы взбодрить ее. Следующим его шагом стала попытка привести ее в душевное равновесие.

Увидев, что Линет немного расслабилась, он решил перейти к более серьезному разговору. Но она вдруг сказала:

– Достаточно, не нужно больше никаких уловок. Сейчас я чувствую себя гораздо лучше.

Марлок был поражен. Он медленно положил ломтик хлеба на поднос и растерянно произнес:

– По всей видимости, мне нужно поработать над умением скрывать свои мысли.

Она пожала плечами.

– Не забывайте, что я дочь священника. Мне нетрудно распознавать подобные хитрости.

Некоторое время виконт молча, смотрел на нее.

– Вы не перестаете удивлять меня, – вздохнув, сказал он и добавил: – Если вы не хотите, мы не будем обсуждать то, что случилось с вами сегодня.

Эти слова слетели с его языка до того, как он успел осознать, что делает. Повторив эту фразу про себя, Марлок едва не задохнулся от негодования. Разумеется, она должна рассказать ему! С любой другой девушкой он не стал бы церемониться. В ход пошли бы не только уговоры, но и, возможно, угрозы. В результате он обязательно получил бы ответ. Это было очень важно. Если ее изнасиловали...

Виконт почувствовал, как у него внутри все сжалось от этой мысли. Но даже если это произошло, он должен знать, чтобы помочь ей. Он задушит этого мерзавца Рендлена собственными руками.

«Нет, этого не было, – твердо сказал он себе. – Ее не насиловали. У нее все в порядке».

Присмотревшись к Линет, он увидел, что она по-прежнему оставалась бледной, однако теперь в ней не было беспокойства.

– Вы должны знать, что случилось, не так ли? – спросила она.

Ее голос звучал мягко, даже покорно. Однако глаза Линет пристально следили за ним, как бы желая убедиться, что он не будет лукавить.

Марлок кивнул.

– Да, я должен знать, что случилось. Однако, – поспешно добавил он, – я думаю, что в любом случае вы должны рассказать мне об этом. Иначе мы не сможем обсудить это, чтобы сделать нужные выводы. Нужно позаботиться о том, чтобы такое больше не повторялось.

Девушка посмотрела на Адриана, взвешивая каждое его слово. И, как обычно бывало в разговоре с ней, он заметил, что его дыхание стеснилось. Он с трудом скрывал волнение, ожидая, пока она примет решение. Когда Линет, наконец, кивнула, виконт почувствовал себя так, словно ему вручили приз. Пока он радовался своей награде, она отставила поднос в сторону, положила руки на колени и принялась рассказывать.

Он думал, что ее слова будут нерешительными, наполненными болью и унижением, поскольку именно это больше всего любил лорд Рендлен. Но вместо этого услышал спокойный, размеренный рассказ, как будто Линет повторяла алфавит перед своим учителем. Она не упустила ни одной подробности, запомнившейся ей во время поездки с этим негодяем. Ее голос не был эмоционально окрашен и звучал довольно уверенно. Она заикнулась лишь один раз, когда пыталась объяснить, куда Рендлен положил руку. Линет сделала неловкий жест, в сторону своих ног, показывая, как он задрал ей юбку.

Адриан кивнул. Он не мог говорить, потому что был в ярости. Он скрежетал зубами и мысленно клялся отомстить Рендлену. Когда Линет закончила свой рассказ, его охватило смешанное чувство гнева и облегчения. Он был полон ненависти к той твари, которая осмелилась прикоснуться к Линет, и благодарил Бога за то, что не случилось самого худшего.

– Я убью его!

Адриан не ожидал, что произнесет эти слова. Они невольно вырвались из его уст, и это поразило его так же, как и Линет.

– Нет, не делайте этого! – воскликнула она. Девушка нагнулась к нему и схватила его за руки.

– Подумайте о том, что произойдет. Вам придется уехать из этой страны. Я никогда не выйду замуж. Ваша тетя останется одна, в нищете. Адриан, пожалуйста, скажите, что не сделаете этого!

Она, разумеется, была права. Он не мог позволить себе убить эту свинью и не мог отказаться от возможности выдать Линет замуж за богатого человека. Он не мог покинуть свою тетю, пусть она и была опустившейся алкоголичкой. По правде говоря, он не представлял, что мог бы пролить чью-то кровь. Даже кровь такого человека, как Рендлен. Но гнев и ярость по-прежнему не находили выхода и волнами накатывали на него.

– Пожалуйста, не делайте глупостей, – просила его Линет, не спуская с него умоляющего взгляда своих карих глаз. – Я не могу стать причиной такого несчастья.

Марлок опустил глаза, чувствуя себя пристыженным.

– Это я должен умолять вас, Линет. Я должен умолять, чтобы вы простили меня. Я знал, что отпускать вас на прогулку вместе с этим подонком очень рискованно. Я знал это, но... – Его голос затих.

– Но зачем тогда вы отправили меня с ним? Виконт тяжело вздохнул.

– Потому что другие мужчины равняются на него. Если он будет говорить о вас с одобрением... – Он помолчал, усилием воли заставляя себя продолжить фразу: – Если лорд Рендлен будет желать вас, другие мужчины будут испытывать те же чувства. – Адриан отвел взгляд в сторону, зная, что ему придется выложить все начистоту. – Тогда ваша цена поднимется, Линет. Поэтому я отпустил вас.

Он отвернулся, думая о том, простит ли она его. Сможет ли он сам простить себя.

Линет кивнула, и в легком движении ее плеч он увидел понимание. Она действительно поняла, почему он это сделал. Она поняла его лучше, чем любая другая из его девушек.

Она склонилась к нему и твердо произнесла:

– Мы этого добились, не так ли? Нас видели вместе. Видели, как он... желал меня. – Она сделала глубокий вдох и посмотрела ему прямо в глаза. – Мне больше не нужно встречаться с ним?

Марлок кивнул, но при этом заметил:

– Вы будете встречаться с ним, поскольку теперь вам придется вращаться в тех же кругах, что и он.

До того, как в ее глазах появился страх, он поспешил добавить:

– Но вы можете не разговаривать с ним и не позволять ему прикасаться к вам. Вы будете свободны от него, если сами пожелаете.

– Я не хочу больше видеть этого человека! – пылко произнесла Линет. Пожав плечами, она заглянула Адриану в глаза и сказала: – Но если мне придется видеться с ним, то мы будем находиться в разных углах комнаты. Я никогда не подойду к нему даже на шаг.

Виконт улыбнулся, с радостью наблюдая за проявлением ее характера. Затем он неловко поежился, зная, что сейчас наступит самая трудная часть их беседы. Ему придется объяснить ей, что происходило с ней, и сказать, что в этом не было ничего дурного. В будущем она сможет получать наслаждение от этого – разумеется, не от насилия, а от близости.

– Линет... – начал он и запнулся, не зная, как продолжить. Но девушка опередила его.

– Вы хотите сказать, что теперь мне следует быть готовой к подобным посягательствам, – с серьезным видом сказала она. – Что мое положение в обществе делает меня уязвимой, доступной для подобных вольностей.

Адриан молчал. Он собирался поговорить с ней о другом, однако Линет сделала закономерный вывод из того, что произошло с ней, и это было правдой.

– К сожалению, все женщины уязвимы, – помедлив, заявил он. – Некоторые мужчины, если у них есть такая возможность, пытаются воспользоваться этим.

– А я теперь не просто обычная женщина. Я – девушка Марлока.

Он кивнул. Ему не очень приятно было слышать свое имя в таком сочетании, но он не мог не радоваться тому, что она до конца своей жизни будет неразрывно связана с ним: все будут знать ее, как невесту Марлока.

– Значит, им известно... – Линет сглотнула, волнуясь. – Известно о моей учебе? Джентльмены все знают, и потому будут позволять себе вольности в обращении со мной. Даже если эти вольности...

Она умолкла, и Адриан увидел, как ее лицо исказилось от боли и отвращения. Виконт нагнулся и сжал ее дрожащие пальцы в своих руках.

– Линет, послушайте меня. Взгляните на меня.

Он не торопил ее, терпеливо ожидая, когда она поднимет глаза от их соединенных рук. Линет доверчиво посмотрела на него, и он спросил:

– Можете ли вы спокойно и рассудительно говорить о своем опыте с Рендленом? Я понимаю, что прошло совсем немного времени, но можете ли вы попытаться это сделать?

Она кивнула. В ее глазах не было ни страха, ни растерянности. Скорее, в них появились решимость и настойчивость. Линет, казалось, была готова обсуждать случившееся, не испытывая никаких эмоций.

– Вы помните, почему это было так ужасно для вас? Что напугало вас?

Она опустила глаза и прошептала:

– Это было отвратительно.

«Я слишком тороплюсь, – подумал Адриан, – это неприятное событие настолько свежо, что она не сумеет проанализировать его. Мне придется подождать. Мы обсудим это позже».

Но Линет покачала головой, продолжая рассказ и не давая ему остановить себя.

– Он был холоден. Груб.

– Он причинил вам боль? – уточнил Марлок и увидел в ее глазах растерянность. – Я знаю, что воспоминания бывают мучительны. Но скажите, Линет, причинил ли он боль вашему телу? Вы испытали сильную боль?

На этот раз она говорила медленно, стараясь дать собственную оценку своим ощущениям.

– Нет. Немного. В основном... – Девушка умолкла, с трудом подбирая слова. – В основном я была сильно поражена. Он был таким... – Ее голос снова затих.

– Каким? Он был добрым? Она покачала головой.

– Нет, он не был добрым.

– Возможно, лорд заинтриговал вас? Или он взволновал вас, показав нечто новое, необычное? Может, он прикоснулся к вашей руке так, что это заставило вас волноваться. А затем он прикоснулся к вашим грудям...

Линет снова потупилась и невольно развела руками. Виконт, пристально наблюдавший за девушкой, понял, насколько трудно ей объяснить свои ощущения.

– Это было похоже на то, как вы прикасались ко мне. Только это было... по-другому.

Он знал, что Линет не понимала, что происходило с ней в тот злополучный момент, и поэтому попытался помочь определить ее состояние словами.

– Все это произошло быстрее, чем вы ожидали. Его прикосновение было более активным.

– Да!

– И вам было больно от этого. Но в такой степени, в какой вы могли вытерпеть. И это взволновало вас.

Ее глаза расширились, и она перешла на шепот:

– Да. Именно так.

– Для некоторых людей, Линет, удовольствие неразрывно связано с болью. Они не могут получить одно без другого.

Она вздрогнула, и он в который раз подумал, что поторопился с объяснениями.

– Значит, таков и лорд Рендлен? Ему нравится испытывать боль? Адриан покачал головой.

– Нет. Я думаю, что здесь обратная сторона медали. Он не может получить удовольствия, пока не причинит боли другому человеку.

– Вы имеете в виду меня. Адриан пожал плечами.

– Или любой другой его жертве. Ошибка лорда в случае с вами заключалась в том, что он действовал слишком быстро. Многие женщины, если их как следует обучить, приходят в сильное возбуждение от подобных ощущений. Они получают удовольствие от причудливой игры с мужчинами типа Рендлена. Однако каждый новый опыт, связанный с поиском более острого наслаждения, приводит к более острой боли.

Глаза Линет расширились от ужаса, однако она мыслила ясно и рассудительно. Девушка поняла, на что намекал Адриан, каким бы отвратительным это ни казалось.

– Насколько острой болью? – тихо осведомилась она.

– Иногда ее достаточно для того, чтобы убить человека.

Он умолк, размышляя над тем, стоит ли ему продолжать. Помедлив, виконт решил, что Линет все равно нужно знать об этом.

– Если бы вы отправились вместе с Рендленом, то он убил бы вас. Возможно, не сегодня. Он не лгал, когда обещал научить вас. Однако он учил бы вас получать наслаждение от боли. На это, скорее всего, потребовались бы многие месяцы. Может быть, даже годы. Но, в конце концов, ваш исход был бы предрешен.

– Он убил бы меня.

Адриан кивнул и крепко сжал руки Линет, чтобы помочь ей принять жестокую правду.

– Среди нас есть много мужчин, подобных ему, Линет. Кроме того, довольно часто встречаются разные извращения. – Он почувствовал, как она замерла от испуга, однако продолжил: – Вы уже многого достигли, Линет. Если все пойдет хорошо, у вас будет большой выбор среди женихов.

– Похоже, моей единственной обязанностью в качестве жены будет развлечение своего мужа.

Несмотря на то что ее лицо оставалось спокойным, Адриан расслышал в ее голосе неподдельный страх. – Да.

– Я должна буду исполнять любые его желания. Адриан неловко поежился.

– Будучи женой, вы всегда сможете отказаться от исполнения желаний своего супруга.

– Но я буду его второй женой. Все эти пожилые мужчины чаще всего вдовцы, не так ли? Значит, я буду его второй женой, и он вполне может не включить меня в свое завещание. И я проиграю в главном. Она снова добралась до самой сути вопроса.

– Да.

– Значит, я должна ублажать его даже после того, как мы поженимся. Пока он не умрет, у меня не будет уверенности в прочности своего положения.

Виконт пожал ей руку, пытаясь успокоить.

– В вашем брачном контракте будет упомянута минимальная сумма, которую вы должны будете получить в случае смерти вашего супруга. Когда муж умрет, ваше будущее будет обеспеченным, – сказал Адриан и глубоко вдохнул. – Тем не менее, эта сумма часто не соответствует запросам молодой женщины. К тому времени как ваш супруг умрет, вы успеете привыкнуть к более роскошной жизни.

– Итак, мне надлежит следить за тем, чтобы мой муж был счастлив. Независимо от его интересов.

Адриан видел, что эта мысль пугала ее. Честно говоря, виконт и сам боялся думать об этом, но он, к счастью, родился мужчиной. Ему не приходилось делать подобный выбор. Точнее, сталкиваться с отсутствием выбора.

Марлок поднес дрожащие руки Линет к своим губам, чтобы согреть их дыханием.

– Вам надлежит сделать мудрый выбор. Вы должны убедиться в том, что интересы вашего мужа не представляют опасности для вас.

Линет покачала головой. Его слова не могли утешить ее.

– Но я не смогу узнать об этих интересах до свадьбы, не так ли? Мне станет известно о них только после начала совместной жизни с этим человеком. В приходе моего отца было бессчетное количество женщин, уверенных, что они знают мужчин, за которых выходят замуж. И только после того, как был произнесен брачный обет, и они были связаны Богом и детьми, женщины узнавали правду. Им приходилось сносить оскорбления, побои и даже заточение в собственных домах.

Она была права, и они оба знали об этом. Но все же, виконт не стал бы оценивать риск ее замужества так высоко.

– Я внимательно отбираю кандидатуры. Я узнаю все об интересах ваших женихов, – сказал Адриан. – Многие из них говорят мне о своих... требованиях заранее. Чтобы вы могли приготовиться.

Глядя на нее, он понимал, что ей хотелось верить ему. Однако разум Линет сопротивлялся и не позволял ей сделать этого.

– Вы когда-нибудь ошибались, выдавая свою девушку замуж? Вас когда-нибудь обманывали? – спросила Линет.

Он почувствовал, как все в нем напряглось. О нет! Только не сейчас. Ему так не хотелось признаваться. Однако Линет заметила его замешательство.

– Кто это был? – поинтересовалась она.

– Сюзанна, – хрипло произнес виконт, проглотив подступивший к горлу комок.

Затем, не в силах смотреть ей в глаза, он перевел взгляд на изножье кровати.

– Я не знал. Клянусь! Несмотря на все старания, я не мог узнать. Однажды я заметил синяк на ее шее. Она прихрамывала.

Он увидел, как Линет от ужаса раскрыла рот, однако заставил себя продолжить:

– Сначала Сюзанна не хотела ничего говорить, но я знал ее. Я знал, как следует задавать вопросы, и она, в конце концов, во всем мне призналась.

Обернувшись, Адриан посмотрел на дверь, соединявшую их комнаты. Эта дверь связывала опыт Линет с его опытом. Виконт в тысячный раз задал себе вопрос о том, какая жизнь ожидала эту девушку. Каково ей будет видеть такую же дверь и знать, что муж в любую минуту может войти, чтобы побить собственную жену или попытаться задушить, покрывая ее сзади, как животное. Каково было жить в таком страхе изо дня в день?

Адриан не мог представить себе этого. И все же его милая, нежная Сюзанна терпела это, жила с этим, пока не рассказала Марлоку о своей бесконечной пытке.

– Что же произошло потом? – прошептала Линет. – Она по-прежнему его жена?

Виконт резко кивнул.

– Но он больше не может причинить ей боль. Он... – Адриан сделал глубокий вдох. – На него было совершено разбойное нападение. Его избили и бросили умирать на улице.

Он услышал, как Линет тихо охнула.

– Но он не умер? – спросила она. Адриан покачал головой.

– Нет. Но ее муж – пожилой человек. Холодный ночной воздух, травмы, которые он получил... В общем, он заболел воспалением легких, – пояснил Адриан и пожал плечами. – Сюзанна говорит, что теперь ее супруг едва может оторвать руку от постели и ей приходится днем и ночью ухаживать за ним, кормить его бульоном. Ему трудно вымолвить даже слово, из его груди вырывается хрип.

Виконт почувствовал, как Линет задрожала.

– Но теперь он не может причинить ей боль, – тихо заметила она.

Адриан закрыл глаза.

– Нет. Он уже не истязает ее.

Они оба умолкли на некоторое время, и Адриан благодарил Бога за то, что Линет оказалась такой понятливой. Сюзанну привела к нему ее мать, которая хотела, чтобы он помог ее дочери выйти замуж за состоятельного человека. Женщина боялась, что Сюзанна станет женой одного из бедняков, таких же, как и они сами. Девушка не доставляла ему никаких трудностей. Она была самой красивой из всех невест Марлока и быстро училась. Ее красота напоминала классическую: белокурые вьющиеся волосы, огромные выразительные глаза, мечтательный взгляд. К тому же в ней было столько нежности...

Но сейчас он видел в этой молодой женщине невероятную силу, которая позволила ей перенести все – его учебу, ужасный брак, а теперь и болезнь мужа. Через выпавшие на ее долю испытания хрупкая, изящная Сюзанна прошла с достоинством. Она внушала ему благоговение, и Адриан не знал, смог бы он хотя бы наполовину достичь того же, чего добилась она.

– Значит, ей повезло, – произнесла Линет. – Я имею в виду то, что на ее мужа напали.

Адриан резко повернулся к ней. Он уловил в ее голосе некий оттенок, который заставил его задуматься. Внимательно посмотрев на нее, виконт понял, что Линет обо всем догадалась. Теперь она знала то, в чем он не признался ни единому человеку, даже Данворту.

Марлок сам нанял тех бандитов. Он стоял в тени, наблюдая за тем, как они избивали, душили и терзали мужа Сюзанны – точно так же, как этот подонок издевался над собственной женой. Затем он приказал им остановиться, и они удалились, оставив лорда Бренкока умирать на улице.

– Я не мог позволить, чтобы она так страдала, – прошептал Адриан. – Только не Сюзанна.

Затем произошла самая невероятная вещь, которую он мог ожидать. После того, что произошло с Линет, он боялся заключить девушку в свои объятия, остерегался даже прикасаться к ней, чтобы утешить ее. А теперь она сама обняла Адриана, склонила голову ему на плечо, и он почувствовал, как ее волосы мягко скользнули по его лицу.

Ласково охватив виконта руками, Линет притянула его к себе. И он доверился ей. Словно ребенок, Адриан прижался лицом к ее груди и почувствовал, как по его щекам потекли слезы. Он плакал безудержно, как не плакал уже долгие годы. Он не плакал так даже тогда, когда умерли его родители, и когда Дженни оттолкнула его ради более богатого любовника. Он не оплакивал так своих девушек, которые покидали его, выходя замуж за богатых стариков, чтобы превратиться в их прислугу.

Адриан не знал, почему он расчувствовался. Но на душе было тяжело и невыносимо больно, и он не стал сдерживать себя. Ни смерть родителей, ни отвернувшаяся от него любовница, ни трудности, которые выпали на его долю, были здесь ни причем. Он плакал, сам не зная почему.

Возможно, это объяснялось тем, что он не сдержал своего обещания, данного Сюзанне. Несмотря на все усилия, он не смог обеспечить ей безопасность.

А может, эти слезы были вызваны осознанием, что жестокость – главная черта всех мужчин, которые женились на его девушках. Мужчину, который был согласен купить себе жену, нельзя было считать нормальным человеком. У такого не могло быть обычных желаний и вкусов, а потому он обращался к виконту Марлоку. Это означало, что каждый, кто искал у него помощи – даже будущий муж Линет, – жестокий, грубый или даже извращенный человек. В лучшем случае он будет проявлять ненасытность. Именно такие мужчины обращались к Адриану, желая заполучить обученную им невесту.

Адриан плакал, оттого что на самом деле он не помогал своим девушкам. Он продавал их самым постыдным и жестоким образом. Большую часть времени он старался убедить себя в том, что делает это для того, чтобы помочь им. Через десяток лет, проведенных в рабстве, они станут свободными, богатыми вдовами, которые смогут сами распоряжаться своей жизнью.

Но стоило ли это того? Откуда ему было известно, что десять лет, проведенных в подчинении у извращенцев, были слаще, чем иная жизнь, ожидавшая их? Возможно, Сюзанна могла бы стать актрисой, а Одри вполне довольствовалась бы более скромной жизнью, лишь бы не оказаться в нищете.

Виконт не знал ответа на этот вопрос, поэтому и плакал. Сейчас единственная женщина, которую он хотел защитить, его дорогая Линет, утешала его и шептала слова сочувствия. И все же Адриан знал, что очень скоро она возненавидит его до глубины души. Он был уверен в этом так же, как и в том, что утром взойдет солнце. Потому что скоро он выдаст ее замуж за одного из своих клиентов.

Глава 15

На следующее утро Адриан проснулся рано. Он не помнил, как лег, и сейчас, открыв глаза, вдруг увидел, что лежит не в своей кровати. Он спал вместе с Линет. Всю ночь. Девушка лежала рядом с ним, расслабившись и прижавшись к нему, как котенок.

Адриан потер рукой лицо, удивляясь тому, как хорошо он себя чувствовал. Затем, услышав крики торговцев-разносчиков, проходивших мимо по улице, он с удивлением понял, что было утро. Он был еще более поражен, когда осознал, что было раннее утро. Многие годы он не просыпался в такое время и не чувствовал себя так бодро.

Он понимал, в чем причина этой приятной свежести и легкости, которую он ощущал в своем теле, но все равно не переставал удивляться.

Линет.

Он прекрасно выспался только благодаря тому, что рядом была она. Он плакал – да, он плакал! – на ее груди, пока не заснул, и она заснула вместе с ним. Виконт посмотрел на нее и на себя и увидел, что они оба были одеты. Глядя на свой безнадежно измятый костюм, Марлок улыбнулся, подумав о том, что он спал как ребенок. С тех пор как умерли его родители, он не мог припомнить такой блаженной, лишенной сновидений ночи.

Его переполняло желание прикоснуться к ней, и он едва не повиновался ему. Девушка лежала на боку, подложив руку под щеку, другая ее рука по-прежнему лежала у него на животе, словно она прижимала его к себе всю ночь.

Адриан хотел поцеловать ее, поблагодарить за то, что она сделала для него. Но он сдержался. У нее впереди было несколько долгих, напряженных недель. Она должна хорошо высыпаться, чтобы быть в форме. Кроме того, ему не хотелось привязываться к ней еще больше.

Достаточно было неприятных предчувствий по поводу предстоящей свадьбы, которая наверняка разобьет ему сердце. И что будет, если он позволит себе утренние поцелуи и ласки при пробуждении? Как он сможет удержаться, чтобы не переступить грань своих весьма вольных представлений?

«Нет, – подумал Марлок скрепя сердце. – Мне придется расстаться с ней. И как можно скорее».

Выбираясь из постели, он вспомнил, что у него на утро были назначены кое-какие дела, о которых Линет не должна была знать. Марлок быстро оделся, настраивая себя на суровый разговор с баронессой. Это было довольно легко, стоило лишь представить, как вчера вечером Линет, потрясенная и напуганная, лежала в кровати, свернувшись калачиком. Он вспомнил все, о чем рассказала ему девушка; вспомнил мельчайшие подробности ее встречи с Рендленом, которые она описывала до ужаса ровным голосом.

Он ничего не мог сделать этому мерзавцу, причинившему Линет столько горя. К сожалению, Рендлен был вне его досягаемости. Тем не менее, его тетка, которая обязана была находиться рядом с девушкой, чтобы не допустить со стороны мужчины подобных посягательств, но вместо этого занималась непонятно чем, будет наказана. Она заплатит за все!

Выходя из своей спальни, Адриан дрожал от ярости и гнева. Он нашел леди Хантли наверху в ее комнате. Баронесса спала, рядом стояла пустая бутылка; голова женщины поникла, а обмякшее тело полулежало в кресле. В комнате стоял ужасный запах. Зрелище было хуже некуда. Адриан почувствовал, как в нем поднимается волна злости и возмущения. Он не знал, что ее расстроило на этот раз, да его это и не волновало. Он не мог позволить, чтобы в его доме творились подобные вещи.

Сделав шаг вперед, он схватил ее за плечо и начал трясти, чтобы вывести из оцепенения.

– Тетя Агата!

Она едва шелохнулась.

– Тетя Агата! Просыпайтесь!

Она вздрогнула и закашлялась, брызгая слюной, затем резко села и затуманенным взором обвела комнату. Адриан с отвращением сжал губы, когда она протянула руку за бутылкой, в которой не осталось ни капли спиртного.

Отшвырнув бутылку в сторону, Адриан подошел к буфету и нахмурился. На полу лежала куча битого стекла и остались пятна от пролитого бренди. К счастью, тот графин, который ему был нужен, стоял на месте.

Это был элегантный сосуд из резного хрусталя, один из немногих, что остались от наследства его родителей. Адриан считал, что этот простой, но очень красивый графин принадлежал его матери, но так ли это было, точно никто не мог сказать. В нем Адриан хранил самую лучшую в мире жидкость. Воду.

В те редкие случаи, когда Марлок приглашал в свой дом потенциальных женихов, он угощал их напитками, которые они выбирали сами, – обычно это было виски с содовой. Сам он никогда не пил ничего, что могло бы помутить его рассудок, поэтому предпочитал воду, в которую был добавлен пищевой краситель. Поскольку вода находилась в хрустальном графине, его гость думал, что Адриан пьет бренди. Виконт Марлок умел напускать на себя вид, будто он слегка навеселе, однако на самом деле он оставался трезвым, сохраняя ясность мысли.

Он налил своей тетушке целый стакан простой воды, едва сдерживаясь, чтобы не запустить этим стаканом ей в лицо. Баронесса с жадностью схватила стакан и поперхнулась, когда поняла, чем он был наполнен.

– Это что, вода? – вскрикнула она и скривилась.

Звук собственного голоса, очевидно, причинял ей сильную головную боль.

– Я вам советую выпить его до дна, тетя Агата.

Он ничего больше не сказал, но тон, каким были произнесены эти несколько слов, должно быть, оказал воздействие на ее затуманенный рассудок. Баронесса не стала возражать и покорно поднесла стакан к губам. Когда она осушила его до дна, Адриан налил ей еще один стакан. К тому времени как она выпила два стакана, ее взгляд стал достаточно осознанным для того, чтобы Адриан не сомневался, что она услышит его. Если она не была готова к разговору, ей все равно придется выслушать его.

– Вчера вы начали пить с самого утра.

Это было утверждение, а не вопрос. Он не удивился, заметив ее взгляд, устремленный к окну, и понял, что тетушка пила весь день и всю ночь.

– Я... – начала она, но он прервал ее.

– Мне все равно, как и почему это случилось. Я говорю с вами об этом потому, что из-за вашей безответственности Линет чуть не изнасиловали.

Глаза баронессы расширились от ужаса.

– Что случилось?

– Вы обязаны были знать об этом. Вместо этого вы предпочли напиться до беспамятства.

Женщина попыталась выпрямиться, в ее глазах появился страх.

– Я смогла бы предотвратить это?

Адриан медлил. Ему хотелось скрыть правду. Но в своем доме он всегда оставался честным. Даже с ней.

– Я не знаю. Но вы, конечно, смогли бы сделать все возможное, чтобы она не пострадала.

С трудом поднявшись на ноги, баронесса сказала:

– Я пойду к ней.

– Она сейчас спит. Я поговорил с ней сам.

Его голос звучал холодно и отчужденно. По правде говоря, Марлок не был уверен, что справился с этой ситуацией. Ему было трудно разгадать мысли Линет. Ему не раз приходилось вдруг обнаруживать, что не он, а она управляет им. Подобные открытия лишали его спокойствия.

– Вы сейчас находитесь в моем доме исключительно по одной причине, – твердо продолжил он. – Я высоко ценю ваш опыт, который вы передаете девушкам.

Он сжал зубы, с отвращением глядя на пропащее существо, стоявшее перед ним. Его тетка была живым воплощением того, чего следовало избегать девушкам: жизнь баронессы полетела ко всем чертям из-за плохого мужа.

– А ведь вы когда-то были красивой женщиной. Она посмотрела на него исподлобья.

– В молодости я была красива.

– Вы были красивы, пока не погрязли в пьянстве.

Он увидел, как ее пальцы задвигались, словно она пыталась нащупать бутылку. Однако баронесса больше ничем не выдала своего желания выпить, хотя Адриан знал, что оно жжет ей душу.

– Если вы не в состоянии выполнять свои обязанности, вам придется покинуть этот дом.

Лицо баронессы перекосилось, в глазах стоял неподдельный ужас. Она снова попыталась подняться, но ноги не слушались ее.

– Вы готовы выгнать меня на улицу? Вы лишите крова свою единственную родственницу?

Адриан едва не расхохотался. Его взгляд пылал неистовым гневом. Он хотел, чтобы эта женщина боялась его, и попробовал запугать ее до смерти. Виконт ничего не делал, чтобы подавить в себе бурю негодования, – наоборот, он позволил, чтобы ярость испепеляла его, а слова, брошенные в лицо опустившейся женщине, обожгли ее, словно каленым железом.

– Связь между нами оборвалась, когда мне было тринадцать лет.

– Вы же знаете, что это была не моя вина! – в отчаянии воскликнула она.

– Мне все равно! – прорычал Марлок.

Отвернувшись от нее, он уперся руками в стол, на который она обычно ставила свой бокал.

– Вы думаете, что живете в этом доме потому, что вы моя тетя? Адриан молча, ждал, когда она ответит. Баронесса ничего не сказала. Тогда он повернулся к ней, холодно глядя в ее обрюзгшее лицо. Он понял, что она действительно так считала. Она искренне полагала, что он испытывал родственную привязанность. Привязанность к ней!

– Никогда, – твердо сказал он. – Никогда я не держал вас здесь, потому что у нас были общие предки. Моя семья покинула этот мир много лет назад. У меня больше никого не осталось.

Виконт видел, что его слова действуют на нее подобно хлестким ударам, и был рад этому. Он сделал шаг вперед, приблизившись к ней. Ему хотелось, чтобы его слова причиняли ей боль и развеяли те иллюзии, которыми она тешила себя, чтобы она увидела голую и ужасную правду. Наконец-то между ними все станет ясно. Наконец-то не будет никаких недомолвок.

– Ваше присутствие здесь объясняется только тем, что вы можете научить девушек вещам, которые им необходимы. Я ценю ваши знания. Но я ценю вас только за это.

Марлок услышал, как она судорожно вдохнула открытым ртом. «Вот и славно, – подумал он с холодным удовлетворением. – Пусть знает свое место». Но, чтобы пропитанные алкоголем мозги правильно истолковали услышанное, он решил уточнить слова, слетевшие с его языка.

– Вы знаете, что следует делать женщине, дабы привлечь к себе мужчину, и можете научить этому моих девушек. Поэтому я предоставляю вам еду и жилье, а также обеспечиваю положение в обществе.

Он посмотрел на нее, сморщившись от презрения.

– Но если вы позволите себе подобное, хотя бы еще раз, я не задумываясь, вышвырну вас отсюда и найму вместо вас какую-нибудь шлюху, – жестко произнес виконт и повернулся на каблуках. – Дженни сможет порекомендовать мне очень хорошую кандидатуру. – Услышав под ногами хруст стекла от разбитых бутылок, он добавил: – И мне не придется платить столько денег за вашу выпивку.

Сказав это, Адриан вышел в коридор.

Он шел, не замечая, куда его несут ноги. Мысли все еще были заняты тетушкой, оставшейся в комнате. Поэтому он растерялся, когда едва не сбил с ног Линет, стоявшую, перед ним с подносом в руке. Она была одета и направлялась в кухню, но, услышав их разговор, остановилась у двери, которая вела в комнату баронессы.

Сначала его охватила паника.

Что она подумает о человеке, который готов без угрызений совести вышвырнуть на улицу свою единственную родственницу? Каким чудовищем покажется он ей!

Однако, поразмыслив, Марлок решил, что его не должно волновать мнение Линет. Если она отдалится от него, тем лучше. Тогда ему проще будет выдать ее замуж. Не задерживаясь, он пошел дальше и даже не обернулся.

Девушка следовала за ним. Это не удивило его. Линет всегда была добра, и она, без сомнения, попытается уговорить его изменить решение. Если так, то ее ждет разочарование. Относительно баронессы он был непоколебим. Или же она будет как следует выполнять свои обязанности, или же он выставит ее за дверь.

Марлок сам не заметил, как оказался в кухне. Данворт тоже был там, он разливал чай. Пожилой слуга спокойно взглянул на Адриана, который кипел от негодования.

К счастью, дворецкий не произнес ни слова, увидев, что хозяин донельзя разозлен. Когда же дверь распахнулась и на пороге возникла Линет, Данворт поклонился и исчез. «Идеальный слуга, – подумал Адриан. – Он прекрасно справляется со своими обязанностями и знает, когда ему нужно удалиться. Такой дворецкий стоит целое состояние».

– Милорд, что с вами?

– По-моему, мы решили, что вы будете звать меня Адрианом. Его голос звучал резко, даже грубо. Несмотря на то, что Марлок пытался отдалиться от Линет, он терпеть не мог, когда она обращалась к нему с подчеркнутой официальностью. Черт побери, ему так нравилось слушать, как она произносит его имя!

– Конечно, – с готовностью согласилась она.

Когда девушка ставила поднос, он увидел, что ее движения были неуверенными и медленными. Повернувшись к нему, она тихо произнесла:

– Адриан...

– Даже не пытайтесь уговаривать меня, Линет, – прервал ее Марлок. – Я сделал вполне справедливые предупреждения. Она либо подчинится моим требованиям, либо покинет этот дом.

Он поднес к губам чашку и принялся пить чай, несмотря на то, что тот был обжигающе горячим.

– Конечно, – ласково сказала Линет, не замечая, что он исподтишка наблюдает за ней. Вот она взяла свою чашку и села рядом с ним; вот протянула руку за заварочным чайником. У нее прекрасная, тонкая рука; нежная, но достаточно сильная, чтобы прижимать его к себе всю ночь.

Линет вздохнула, и он мечтательно закрыл глаза. Ему так хотелось, чтобы девушка прикоснулась к нему и стала ласкать его так же, как она делала это ночью. Но вместо этого она наверняка продолжит разговор о его тетушке, над которой он должен сжалиться.

– Вы действительно не испытываете никаких чувств по отношению к ней? – спросила Линет.

Адриан поморщился. О, наверное, она действительно считает его настоящим чудовищем! Но он ничего не станет отрицать. Он не собирается лгать, ни своей тетушке, ни Линет. Адриан окинул ее мрачным взглядом и твердо посмотрел в глаза, подтверждая тем самым, что это была чистейшая правда.

– Абсолютно никаких чувств, Линет, – вздохнув, признался он. – Честно говоря, я пытался. Но, когда я смотрю на нее, я чувствую, что... – Виконт умолк, безнадежно махнув рукой. – Я ничего не чувствую, – после паузы сказал он, и его руки снова легли на стол.

– Я не уверена, что смогу понять это, – спокойно произнесла Линет. – Несмотря на все свои недостатки, мой отец всегда останется моим отцом. Что бы я ни думала о нем, я всегда что-то чувствую. Гнев ли это, или любовь, или уважение – я не знаю. Но я не могу представить себе, чтобы я... не испытывала никаких чувств. Он никогда не будет для меня посторонним человеком.

Сердце Адриана сжалось.

– Это хорошо, Линет. Я не хотел бы, чтобы вы утратили способность чувствовать.

Она склонила голову и пристально посмотрела на него.

– Значит, именно так обстоит дело с вами? Вы вообще ничего не чувствуете? У вас нет никаких чувств к окружающим вас людям? – спросила она. – Ни к Сюзанне, ни к Одри, ни к кому-либо еще?

– К вам, например?

Линет кивнула, признавая, что хотела задать именно этот вопрос. Изящно наклонившись над ним, она заглянула ему в глаза.

– Как вы относитесь к нам? Мы просто орудия, с помощью которых вы хотите восстановить свое состояние? Мы лишь средство, которым вы пользуетесь, а потом отбрасываете в сторону?

– Я... – начал он и запнулся.

Что ей ответить? Рассказать правду? Да, другого выбора у него не было.

– Я изучаю вас, Линет. Так же, как я изучал и наблюдал всех своих девушек. Они... Вы – моя ученица, и я должен научить вас важным вещам, чтобы вы смогли выжить. Наградой за мои труды будут деньги, которые я пущу в ход, чтобы возродить мой дом. Мое семейное наследство.

Линет кивнула. В ее глазах он увидел понимание.

– Но что вы чувствуете? – настойчиво повторила она. Виконт молчал. Девушка поднялась, подошла к буфету, достала хлеб, варенье и поставила их на стол.

– Когда, например, вы прикасаетесь ко мне, я чувствую...

Она замолчала, и он заметил, как на ее лице появилось выражение какой-то неопределенности. Вдруг Линет пронзительно посмотрела на него, словно решаясь на отчаянный шаг, и тихо произнесла:

– Я чувствую близость с вами. Он кивнул.

– Это является основой того, чему я учу вас. Чувства, которые я пробуждаю в вас, являются для вас новыми. Они удивляют, иногда поражают или даже возмущают. Когда я передаю вам этот опыт, то вместе с вами переживаю эти мгновения, и, естественно, возникает чувство близости.

– И все же вы говорите, что изучаете меня. – Она повернулась к нему лицом. – Вы совсем не любите меня?

Марлок покачал головой. Это было так далеко от истины.

– Конечно, я люблю вас, Линет. Я люблю всех своих девушек.

– А что касается настоящей любви мужчины к женщине? – настаивала она.

– Не пытайтесь полюбить меня, Линет. Я не разделю ваших чувств. – Он нервно сглотнул и выдавил из себя: – Я не смогу.

Некоторое время она смотрела ему в глаза, затем потупилась. В ее руках был ломтик хлеба, намазанный вареньем, Линет не стала его есть, и положила на тарелку. После этого она заговорила своим ровным голосом, явно не отдавая себе отчета в том, насколько ее слова ранили виконта:

– Я никогда не думала, как все это должно быть тяжело для вас. – Линет не сводила с него глаз. – Прикасаться и не обладать. Проявлять любовь... – тихо произнесла она и слабым жестом указала на тело, – но не чувствовать ее.

Девушка встала со стула, но не вышла из кухни. Подойдя к виконту, она протянула руку и ласково погладила его по щеке. Это легчайшее на свете прикосновение было для него подобно ожогу.

– Я вам не завидую, милорд, – продолжала Линет. – И надеюсь, что, когда я выйду замуж, вы, наконец, сможете восстановить свое состояние. – Она покачала головой. – Но это будет дорогого стоить. Особенно для вашей души. Я не представляю, как вы можете переносить все это.

Линет отвернулась от него, как поступали в свое время все его девушки. Когда она вышла из кухни, Марлок продолжал сидеть, чувствуя, что его щека горит, словно ему поставили тавро. В его голове внезапно возникла одна мысль, которая прорвалась через боль и смущение, омрачавшие его душу, и отозвалась в нем, подобно эху.

Линет знала! Она знала, чем именно он занимается и чего это ему стоит. Она понимала это лучше самого Адриана! А когда она сказала об этом вслух, ее слова ранили его, как никогда прежде. Как она смогла догадаться? Как она поняла то, что было спрятано от всех, включая и его самого?

Марлок посмотрел на хрупкую чайную чашку, которую держал в руке, и в бешенстве швырнул ее в другой конец кухни. Крошечная чашка разлетелась на осколки. Он смотрел, как коричневая жидкость стекает по стене, и вспомнил о том разгроме, который царил наверху: лужа высыхающего бренди и битое стекло у ног баронессы.

Какой же неопрятной была его теперешняя жизнь! И какой грустной...

Марлок перевел взгляд на свои руки и задумался: что с ним происходит? Была ли эта жизнь лучше долговой тюрьмы, которой он так отчаянно боялся? Было ли то, что он делал, хуже тех бед, которые ежедневно обрушивались на головы бедных страдальцев из-за нищеты? Причинял ли он боль своим девушкам или все-таки помогал им?

Он не прочитал никакого ответа на своих открытых ладонях. Ни в разбитой чашке, ни в темной бутылке бренди, стоявшей в его спальне, тоже не было ответа. Был только он сам, его планы и... Линет. И еще была мучительная опустошенность, которую смогла понять только одна Линет.

Виконт глубоко вдохнул, пытаясь совладать с собой. Он часто задавался вопросами о себе и своей жизни; они мучили его, отнимая последние душевные силы. Особенно тяжело было ночью, когда Адриан оставался один в темноте. Но он знал, как прогнать навязчивую тревогу и эти неотступные мысли. Стоило только представить зеленые плодородные поля, которые достались ему в наследство, и противопоставить их ужасным воспоминаниям о днях, проведенных в тюрьме.

Вот и теперь Марлок напомнил самому себе, о чем следует подумать в первую очередь: ему нужно нарисовать в своем воображении прекрасную картину с пышными ухоженными нивами и новенькими постройками. И тогда ни пьяная тетушка, ни душевная пустота, ни чересчур умная дочь священника не смогут сбить его с намеченного пути. Адриан пожал плечами и огляделся по сторонам в поисках тряпки, чтобы вытереть следы от пролитого чая. Данворт ему не понадобится – ему незачем видеть, как его хозяин утратил контроль над собой.

Но старания виконта были излишни. Едва он успел отойти от стола, как на пороге возник Данворт с тряпкой в руке. Он ничем не выдал своего удивления, когда заметил на полу осколки, и без единого слова стал убирать.

Адриан едва не остановил его, собираясь нагнуться и сказать своему верному слуге, что тот не должен проявлять такое раболепие. Им пришлось столько пережить вместе! Он должен был сам справиться с этой неприятностью.

Но виконт не стал ничего говорить Данворту. Глядя на проворные движения дворецкого, Адриан понял, что у слуги это получается лучше. Как смывать чай с камня? Как вычистить липкие пятна от бренди на гобелене? И как вообще можно работать в доме, погрязшем в разорении и грехе, так что даже соседи шарахались, завидев его хозяев? Марлок не знал.

Он решил найти утешение в деле, которое хорошо знал, поскольку ему приходилось повторять это много раз. Он взял листы писчей бумаги и своим быстрым, размашистым почерком написал два распоряжения. Первое было для баронессы – в нем он приказывал ей приготовить Линет к предстоящим приемам. Второе предназначалось Линет – в записке виконт перечислял имена всех джентльменов, с которыми ей предстояло познакомиться, а также указывал время и место встречи.

Покончив с этим, Марлок вручил послания Данворту, чтобы тот передал их по назначению, и ушел в клуб, где его ждала бутылка бренди.

Выйдя из кухни, Линет поднялась наверх, чтобы узнать, как дела у баронессы. Она застала женщину, когда та стояла на коленях, убирая осколки и смывая с пола и ковра пятна от пролитого бренди. Линет стала помогать ей, и они вместе в полном молчании закончили уборку. Затем баронесса вышла, пробормотав что-то насчет ванны. Через несколько минут в комнате появился Данворт, вручил ей послание от Адриана и вышел.

Последним ударом для Линет был звук закрываемой входной двери. Значит, Адриан тоже покинул ее.

Оставшись одна, Линет безрадостно смотрела на список потенциальных женихов. Она ничего не чувствовала, кроме уныния и тоски. В какой-то момент девушка даже обеспокоилась тем, что произошло с ее сердцем. Приложив руку к груди, она убедилась, что оно по-прежнему бьется, поддерживая в ней жизнь, но не более того.

Не выпуская из рук послания виконта, она задумалась. Что ей делать? Как приступить к делу?

Она взглянула на часы, стоявшие на камине, и прикинула, сколько у нее осталось времени до первой встречи. Сегодня ей предстояло принять участие в карточной игре и познакомиться с лордом Марстоном, который, как указал в послании Адриан, питал слабость к собакам.

Она знала, что ей не мешало, бы, пойти в библиотеку и поискать там книги о собаках. Тем более что скоро в комнате появится леди Хантли и начнет беседовать с ней на эту тему. Однако у Линет не было настроения ни читать, ни изучать собак, ни производить выгодное впечатление на пожилого пэра своей деланной привязанностью к животным, которых она всегда считала несносными и дурно пахнущими существами.

Вместо этого ей хотелось... Нет, она даже не осмеливалась сказать вслух, чего ей хотелось. И все же мысли об этом не уходили из ее головы. Она мечтала вернуть прошлый вечер. Ей хотелось снова прожить каждое мгновение, когда Адриан оказался в ее объятиях.

Она обнимала его всю ночь. Когда он заснул, она провела много сладостных часов, прижавшись к его широкой спине, ощущая на себе вес его тела, наслаждаясь тем, как его ноги переплелись с ее ногами.

Она хотела вернуть те мгновения, когда жизнь казалась ей совсем простой. Прошлой ночью весь мир для нее состоял из нее самой и Адриана – больше никого. Никакие мысли о ком-то или о чем-то другом не нарушали их уединения. Они были рядом друг с другом, не испытывая ни малейшего напряжения или хотя бы намека на желание, которое возникало всякий раз, когда он чему-то учил ее.

Все было так мирно. Душевный покой, казалось, исцелял ее. Она заснула легко и глубоко и проснулась только тогда, когда почувствовала, что рядом никого нет.

Но эта ночь прошла, а утро, вопреки ожиданиям, принесло ей новую боль и разочарование. Должна ли она просто вернуться к тому, что было прежде? Перед тем как она обнимала его? Перед тем как она узнала, какую боль Адриан скрывал в своей душе?

Ей казалось, что она не сможет относиться к нему как раньше. А с другой стороны, что еще ей остается?

В конце концов, Линет решила следовать указаниям виконта. Но не тем, которые он недавно написал. Она предпочла сделать нечто иное.

Она отправилась в свою комнату и среди скудного запаса личных вещей нашла Библию. Иметь собственную Библию считалось большой роскошью. В ее семье была одна старая Библия, по которой все дети в их семье учились читать. Но Линет долгое время копила пенсы, экономила на покупке других книг и тайно хранила все мелочи, которые прихожане дарили ей в знак благодарности. В результате она смогла приобрести себе собственную Библию.

Сейчас она лежала на дне саквояжа, и Линет почти забыла о ней. Листая чистые, неизмятые страницы, она не стала искать свои любимые истории, чтобы перечитать главы о преданности Руфи или грехопадении Евы. Она открыла «Песнь Песней».

Линет никогда прежде не читала эту поэму. Проповеди ее отца всегда были сосредоточены на теме наказания и вознаграждения, на историях, в которых грешники горели в аду или превращались в соляной столп. Но сейчас отца не было рядом, поэтому она устроилась на постели, вдыхая аромат лавровишневой воды, исходивший от простыней, где лежал Адриан, и стала читать историю любви.

Язык стихов был прекрасен, слова завораживали ее. Впервые в жизни Линет читала вдумчиво, представляя описанные картины в своем воображении, ликуя вместе с влюбленным женихом, тоскуя вместе с невестой, которую на время покинули.

Во второй раз она прочитала «Песнь Песней» медленнее, возвращаясь к незнакомым словам или образам, которые были ей не совсем ясны. Она нахмурилась, читая о мирре, капавшей с рук невесты, и ей страстно захотелось узнать незнакомые ей запахи; она читала о садах с гранатовыми яблоками, и это странно волновало ее.

Девушка была поражена своим открытием: она не ожидала, что в Библии есть такие прекрасные стихи. Она испытала облегчение, чувствуя, что ее душа с готовностью откликнулась на эту поэму. Ее ничуть не удивляло, что Адриан знал о таинственной власти, которую возымеет над ней эта история.

Она знала, что ее учитель предвидел это. Прочитав последние слова, Линет закрыла глаза и представила себе, что он был рядом с ней. В своем воображении она увидела продолжение библейской истории, представляя его и себя любовниками во время брачной ночи. Она не заметила, как погрузилась в сладостный сон. Линет снилось, как Адриан учит ее вещам, о которых не говорилось в Библии, и перед ней раскрывается суть любви между мужчиной и женщиной.

Через несколько часов она проснулась. Вздрогнув, Линет обвела глазами комнату, пытаясь найти Адриана. Куда он ушел? Ведь еще миг назад он был здесь. Или же это был сон?

Девушка поняла, что все это ей пригрезилось, и ее сердце сжалось. Перед глазами Линет предстала действительность: над ней возвышалась баронесса, которая сурово смотрела на нее, сжимая в руках очередное неприличное платье.

– Наденьте это, – произнесла женщина. – Потом я завью вам волосы.

Глава 16

Дни Линет, казалось, летели, и каждый был похож на предыдущий. Она должна была бы радоваться, когда один светский прием сменялся другим, когда ее везли на маскарад или приглашали играть в карты. Однако все это ничуть не волновало ее. Девушка носила серьги с блестящими камнями и платья с глубоким вырезом. Она даже научилась соблазнительно двигаться, кружась в танце.

Адриан перестал посещать ее по ночам.

В первую ночь, проведенную без него, Линет растерялась. Во вторую ночь она встревожилась. Может быть, он за что-то сердится на нее? Когда он не пришел в третий раз, она смирилась с неизбежным: Адриан больше не придет к ней. Все это время он почти не разговаривал с ней.

Но вдруг, без всякого предупреждения, он явился к ней.

Она почти закончила подкрашивать лицо – оставались последние штрихи. Линет научилась пользоваться косметикой весьма искусно. Леди Хантли, которая теперь всегда была трезвой, посвятила много часов тому, чтобы показать, как правильно наносить на лицо краску в зависимости от времени года, события и цвета платья.

И вот сегодня, сидя у зеркала, Линет увидела Адриана. Его появление было таким неожиданным, что она едва не уронила свои румяна.

Ее выручил виконт. Он ловко подхватил маленькую керамическую баночку и предотвратил беду. Девушка даже вздохнуть не успела, как он поставил баночку на ее туалетный столик. Чуть помедлив, Марлок обратился к ней. Его голос звучал спокойно, казалось, в нем отсутствовали оттенки, каких бы то ни было чувств.

– Лорд Финтон заболел, – сообщил он. – Вы сегодня не увидитесь с ним.

– О, – сказала она, задыхаясь от волнения. – Тогда мне придется поехать на какой-то другой прием?

Она заметила, что на Адриане была парадная одежда: темные брюки и смокинг, которые оттенялись белоснежным галстуком. Его голубые глаза и темные волосы дополняли общее впечатление, от которого Линет почти теряла голову.

– Нет, мы поедем в другое место.

Она удивленно вскинула брови. В последнее время Марлок никуда с ней не выезжал. Ее повсюду сопровождала баронесса. Конечно, иногда на приемах Линет встречала Адриана, но они редко приближались друг к другу и никогда не разговаривали. То, что они поедут куда-то вместе, поразило ее.

– Мы выезжаем через пять минут, – сказал он и с одобрением посмотрел на ее элегантный золотистый наряд. – Это платье подойдет.

Виконт вышел из комнаты, а она продолжала сидеть, беспомощно уставившись в зеркало.

Через некоторое время Линет удалось сбросить оцепенение, которое охватило ее. «Очнись, красавица! Хватит!» – ругала она себя, все еще чувствуя напряжение, сводившее ей живот.

Что он задумал? Что произойдет этим вечером?

Внезапно девушка оборвала себя. Довольно размышлений! Она и так слишком много мечтает. А это лишь приводит к неприятностям. Линет давно заметила, что она с трудом просыпается утром. И все из-за того, что по вечерам она сидит у себя в комнате и прислушивается к шагам Адриана, а потом часами не может уснуть, испытывая страстное томление.

После той ночи, когда Адриан заснул в ее объятиях, он больше ни разу не зашел в ее комнату. Мечты о нем только расстраивали ее. Он больше не прикасался к ней, как делал это прежде. Если она будет думать об этом во время их поездки, то совершенно потеряет голову, а ведь им, скорее всего, предстоит какой-то очередной прием или посиделки за карточным столом в компании аристократов.

Линет взяла накидку и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Что будет – то будет. Ей не стоит думать о нем.

Адриан помог ей подняться в наемный экипаж и закрыл дверь. Они уже ехали, когда Линет заметила, что жесткие сиденья давят ей спину, а солома, устилавшая пол, попала в туфли. Когда экипаж разогнался, она посмотрела на Адриана, но в сумеречной темноте увидела лишь темный силуэт.

– Разве мы не подождем баронессу? – спросила она, сердясь на себя за то, что у нее дрожал голос.

Он строго и отрывисто произнес:

– Нет, ее с нами не будет.

– Но куда мы едем?

Несмотря на свое решение принимать все как есть, Линет чувствовала, что не может подавить в себе любопытство. Она сомневалась, что Адриан ответит ей. Виконт долго молчал, и она уже перестала надеяться, как вдруг он нарушил тишину и сказал:

– Мы едем к Дженни.

За последние несколько недель Линет познакомилась со многими женщинами, поэтому имя Дженни не произвело на нее никакого впечатления. Но через пару минут она вспомнила.

– Это та самая Дженни, ваша любовница? Он резко рассмеялся.

– Она не моя. И, честно говоря, ни один мужчина не может сказать, что она его любовница. Дженни принадлежит самой себе, даже когда играет с каждым из нас.

Сиденье под ним скрипнуло, и он вдруг нагнулся к ней. В слабом свете луны Линет разглядела очертания его лица.

– Именно этому я хочу научить вас, Линет. Вы должны узнать то, что знает она.

У Линет пересохло в горле. – Я должна узнать, как стать шлюхой? Марлок хрипло рассмеялся.

– Как играть с мужчиной, завлекать и очаровывать его. Как навсегда поработить его и в то же время оставаться самой собой, – пояснил он и впервые за эти две недели протянул к ней руку, чтобы прикоснуться, погладив ее по плечу. – Потерять себя так легко, Линет. Вы должны сохранить свою непосредственность и очарование. – Зачем?

Это слово вылетело у нее помимо ее воли. За последнее время она так устала от общения с этой бесконечной вереницей мужчин, что в глубине души начинала ощущать какую-то пустоту. Ей казалось, что еще немного – и она сдастся. Линет хотелось признаться во всем Адриану – рассказать о своих мыслях и сомнениях, о страхах и одиночестве. Чтобы обрести покой, она была готова позволить ему принимать за нее решения. Ей казалось, что каждый день она теряет частицу самой себя.

– Вы должны быть сильной, Линет. Вы слишком хороши для того, чтобы дать уничтожить себя.

Она напряглась, потому что Марлок продолжал гладить ее по руке. Ее тело не хотело подчиняться разуму. Ее взволновали не его слова, а то, как она отреагировала на них. Ей так не хватало его ласк. Он предоставил ей большой выбор среди мужчин. Он дал ей ясно понять, что тот мужчина, которому выпадет честь разделить с ней ложе, будет не он сам. И все же она продолжала тосковать по нему.

О, Адриан! Ее сердце бешено стучало от его прикосновений. Голос виконта волновал ее, как никакой другой. Линет с трудом сдерживалась, чтобы не броситься к нему на колени, потеряв всякий стыд.

Но рассудок не позволял ей сделать это. Он уныло напоминал ей о том, ради чего она приехала в Лондон. «Ты решила выйти замуж за богатого пожилого человека, чтобы получить возможность вывозить сестру в общество, а брату обеспечить хорошее образование. Ты будешь заботиться о своем муже, украшать его стол и дом, а по вечерам читать ему стихи. Ты будешь развлекать своего супруга, даря ему ласки и сжимая его в объятиях», – твердила Линет, чувствуя, как от тоски болит сердце.

Она сама придумала все это, и не только это. Она рассчитывает, что после смерти мужа будет ездить в театр, когда ей захочется, будет вместе со своей семьей лакомиться мороженым в ресторане, а потом накупит матери, сестре и брату одежды и подарков, каких они только пожелают. Им не придется повторять ту жизнь, которую она выбрала для себя. Линет давно все решила.

Возможно, ей удастся купить загородный дом и землю, чтобы потом совершать долгие приятные прогулки, не опасаясь, что в любой момент она может встретить там чужого человека. В своих мечтах Линет представляла себя свободной от забот, когда не нужно беспокоиться о том, чтобы выглядеть привлекательно и производить самое выгодное впечатление. В конце концов, она не будет бояться, что какой-то мужчина затащит ее в темную аллею и совершит над ней насилие.

Да, она поступит именно так. И в ее жизни не будет Адриана.

– Вы знаете, как совершается соитие?

Голос Адриана отвлек ее от размышлений. Когда Линет повторила про себя его вопрос, она застыла от изумления и не знала, как ответить.

Виконт нетерпеливо повторил свой вопрос:

– Вы понимаете сам механизм совокупления?

Она покачала головой, но в следующую секунду сообразила, что в темноте он не увидел ее движения, и с трудом выдавила:

– Нет, я не понимаю.

– Сегодня вечером вам предстоит это узнать.

Она сглотнула, волнуясь, но не осмелилась заговорить. Адриан продолжал:

– Я свел ваш список женихов к четырем кандидатурам. Я жду, когда последний из них сделает предложение, и тогда вы сможете выбирать.

– Уже трое сделали мне предложение? – Линет была потрясена. Эта новость ошеломила ее. Затем она нахмурилась.

– Я думала, что вы остановитесь на трех кандидатурах.

Марлок некоторое время молчал. После паузы он неохотно, как ей показалось, пояснил:

– Я решил предоставить вам большую свободу в этом вопросе, – сказав это, он быстро добавил: – Когда вы сделаете свой выбор, то останется лишь подписать контракт.

Она в ужасе подскочила.

– Я не буду выходить замуж в церкви? Его ответ прозвучал довольно холодно.

– Все эти мужчины не отличаются крепким здоровьем. Они не хотят тратить время на то, чтобы удовлетворять ваши капризы, – заявил виконт и, помедлив, чтобы придать особый вес своим словам, строго предупредил: – Вы должны помнить об этом, Линет. Ни один мужчина не станет долго дожидаться того, за что он и так уже дорого заплатил.

Девушка отвернулась, разглядывая унылый пейзаж, открывавшийся за окном.

– Я поняла, – с грустью произнесла она. Экипаж остановился. Они приехали.

– Накиньте капюшон на голову. Вас не должны здесь видеть. Линет растерялась.

– Что вы сказали, милорд?

– Адриан, – резко поправил он, не желая мириться с ее официальным обращением. Затем его голос смягчился: – Я знаю, что вы нервничаете, Линет, но это, не то место, где соблюдаются светские условности. Делайте так, как вам говорят, а в помещении вы откроете лицо. – Он вздохнул. – И тогда можете досаждать мне своими вопросами.

Линет послушно кивнула и, подчиняясь его требованию, закрыла голову и лицо капюшоном. Однако она не смогла удержаться, чтобы не ответить на его последнюю фразу.

– Я и не знала, что досаждаю вам, Адриан, – заявила девушка. – Я постараюсь задавать как можно меньше вопросов.

Она собиралась уже выходить из экипажа, когда виконт схватил ее за руку и вернул на место.

– Вы не досаждаете мне, Линет, – взволнованно произнес он. – Попытайтесь понять, что одни уроки легче преподать, чем другие. Этот урок будет... трудным для меня.

Она повернулась, чтобы увидеть его глаза, но в темноте смогла разглядеть лишь очертания лица.

– Вы боитесь, что я не пойму? Я постараюсь научиться как можно быстрее.

Он покачал головой и усмехнулся.

– Именно этого я и боюсь, – не скрывая иронии, сказал виконт.

– Я не понимаю.

И вдруг он сделал то, чего не делал еще ни разу со времени их знакомства. Протянув руку, Адриан погладил ее по лицу. Его прикосновение было необычайно нежным, и Линет невольно повернулась навстречу ему, не в силах совладать с собой.

Но он сжал руку в кулак и отвел ее от лица девушки.

– Не позволяйте мне целовать вас, Линет. Только не в губы. Она посмотрела в его сторону, почти ничего не различая в темноте.

– Что вы сказали?

Виконт схватил ее за запястье и сильно сжал его, чтобы она как можно лучше усвоила то, что он собирался сказать.

– Сегодня вы узнаете много нового. Но, перед тем как мы войдем туда, вы должны мне кое-что пообещать. Поклянитесь мне, что если я попытаюсь поцеловать вас сюда, – он прикоснулся рукой к ее губам, – то вы остановите меня.

Его движение было медленным, и Линет прижалась к его руке, с наслаждением чувствуя гладкую кожу его перчатки и вдыхая его аромат. Она даже закрыла глаза, чтобы продлить это удовольствие.

– Линет! – резко сказал Марлок, отнимая руку. Ее глаза открылись.

– Поклянитесь мне, Линет. Ударьте меня, укусите, сделайте все, что захотите. Но вы должны оттолкнуть меня.

Она с недоумением смотрела на него, не зная, что ответить. Все это время Марлок продолжал сжимать ее запястье, и девушке уже начинало казаться, что он вот-вот сломает ей руку.

– Поклянитесь, Линет, или же я приглашу другого человека, чтобы он учил вас сегодня.

– Я клянусь, – поспешно сказала она, потому что ей вовсе не хотелось заниматься с другим учителем. Учить ее должен только он. – Я клянусь, – твердо повторила она.

Не успел он ответить, как дверь экипажа с шумом распахнулась.

– А ну выбирайтесь отсюда! – грубо сказал кучер. – Я не позволю устраивать здесь возню. Живо!

Линет поспешно вышла; расплатившись с кучером, за ней последовал Адриан. Девушка огляделась. Вокруг не было ни души. Они стояли у большого дома в отдаленной от центра части Лондона. Несмотря на отсутствие освещения, здания, окружавшие их, казались приличными, почти респектабельными.

Это впечатление исчезло, как только Адриан взял ее за руку, и они вошли в дом. В темной прихожей горела единственная свеча, давая тусклый свет. Через несколько секунд, пока Линет собиралась с духом, перед ними возникла красивая женщина, которая заключила Адриана в свои объятия, окутав его ворохом пышных юбок.

– Ты опоздал, – шепнула женщина. – Но я тебя прощаю.

Она поцеловала его в губы.

Линет почувствовала, как ее раздирает острая зависть. В отличие от этой женщины ей не позволялось целовать Адриана в губы. Кроме того, незнакомка, похоже, знала толк в том, что она делала.

Глаза Линет сузились, руки сжались в кулаки, но она даже не шелохнулась, понимая, что Адриан будет сердиться, если она вмешается. И хотя эта невысокая блондинка почти взобралась на него, Линет ничем не выдала своих чувств. Единственное, что она себе позволила, оставаясь стоять в стороне, – это задать вопрос.

– Мне подождать здесь, милорд, или же идти с вами? – осведомилась Линет.

Ее голос прозвучал сухо и отстраненно. Именно так разговаривал отец, когда хотел подчеркнуть свое моральное превосходство. Но ее тон не произвел, ни малейшего впечатления на виконта. Она даже не была уверена в том, что Адриан обратил внимание на ее слова, поскольку он был занят тем, что держал за талию блондинку.

К счастью, женщина все же услышала Линет. Она повернулась к девушке и, сладко улыбаясь, с неприкрытым ехидством протянула:

– Боже мой, да она не промах.

Потом блондинка спрыгнула с Адриана и с кошачьей ловкостью приземлилась на пол. Но она не отпустила его, несмотря на то, что он сделал жест, указывая на свою ученицу.

– Дженни, познакомься с Линет Джеймсон. Линет, это Дженни.

Линет, сжав зубы, заставила себя сделать реверанс. Он был поверхностным, не очень почтительным, но все же, приличия были соблюдены.

– А она ничего, – заметила женщина. – Красивая. Хорошая фигура. И вежливая, хотя это дается ей с большим трудом.

Она повернулась к Адриану и похлопала его по плечу.

– Эта молодая особа принесет тебе целое состояние! Адриан ответил легким кивком, но ничего не сказал.

К счастью, женщина не стала ждать его ответа и, развернувшись, повела их по узкому извилистому коридору.

– Я могу предложить вам нечто особенное, – серьезно произнесла она, переходя к делу. – Вы можете посмотреть, как работает Луиза. Она любит зрителей, хотя вас и не будет видно.

Адриан с благодарностью посмотрел на Дженни и одобрительно кивнул.

– Луиза – прекрасный выбор. Спасибо тебе.

– Вам будет удобнее наблюдать отсюда.

Она открыла дверь и провела их в крошечную комнатушку, в которой было множество подушек и большой, толстый матрас на полу. Одна из стен была закрыта плотной шторой. Линет не успела оглядеться вокруг, как эта изящная женщина строго уставилась на нее и с угрозой в голосе произнесла:

– Все, что вы увидите, должно остаться здесь. Если вдруг вы вздумаете болтать, милочка, я уничтожу вас. Запомните мои слова.

– Она все понимает, Дженни, – сказал Адриан, плавно выступая вперед. – Она никому ничего не расскажет.

Но Дженни, казалось, не поверила ему. Она продолжала сверлить Линет своим пронзительным взглядом, и девушке приходилось отвечать ей тем же. Наконец Линет поняла, чего добивалась эта женщина, и легким кивком головы выразила свое согласие.

– Я никому не скажу. Я дочь священника, поэтому вы можете рассчитывать на мое благоразумие.

Дженни вскинула красиво очерченные брови.

– Ах, так, значит, ты дочь священника... – с искренним удивлением произнесла мадам и задумчиво посмотрела на Адриана. – У тебя, вероятно, было с ней много хлопот.

– Ровно столько, сколько нужно, – сухо ответил виконт. Линет с недоумением посмотрела на него, несколько обиженная, этим комментарием. А Дженни, усмехнувшись, снисходительно добавила:

– Расскажи это кому-нибудь еще, Адди.

Она закрыла за собой дверь, оставив единственную свечу, горевшую в небольшой нише в стене.

Линет расстегнула свой плащ. Стараясь, чтобы ее голос был ровным и чтобы в нем не проявлялись чувства, которые кипели в ее душе, она спросила:

– Так это была та самая Дженни, с которой вы познакомились в юности? Та, которая научила вас?

Марлок не ответил. Если бы Линет не была занята своим плащом, она бы смерила его сердитым взглядом. Но ей пришлось склонить голову, чтобы расстегнуть самую нижнюю пуговицу. Виконт прикоснулся к подбородку девушки теплыми пальцами и приподнял ее голову. Она пыталась держаться с подчеркнутым высокомерием и не хотела смотреть ему в глаза. Но прикосновение Адриана было твердым, а взгляд непоколебимым, и она, в конце концов, заглянула в его голубые, как озера, глаза.

– Вам не понравилась Дженни, – в его голосе была слышна едва уловимая обида, и это поразило Линет.

– Я... я не знаю ее, милорд.

– Адриан, – поправил ее он, устало вздохнув.

Девушка кивнула, сбросив его пальцы со своего подбородка. Линет не знала, почему она так вела себя. Она не понимала, почему ее нервы были на пределе, а тело казалось чужим. Вся эта ситуация была странной и вызывала в ней страх и беспокойство.

И все же...

– Она – мой старый друг, Линет. Я доверяю ей, она ничем не повредит вашей репутации.

Линет, не глядя на него, стянула с плеч свой плащ.

– С каких это пор моя репутация стала так важна для вас? Марлок схватил ее за руки, едва сдерживая ярость.

– Для меня важно все, что связано с вами, – тяжело дыша, сказал он и повернул ее к себе. – Мы не должны сердиться друг на друга, тем более, сегодня. Мы не можем позволить себе этого!

Адриан говорил убедительно, и все же по выражению его лица было видно, что он не знал, как исправить создавшееся положение. Между ними возникла напряженность, и это было невыносимо. Виконт с трудом переносил подобное настроение Линет. Но он не знал, как ему поступить, чтобы изменить ситуацию.

Линет стало стыдно. Ее чувства были в полном смятении. Она и сама не понимала, почему так ведет себя. Если это будет продолжаться, она ничему не научится. Но ей не хватало смелости сказать об этом Адриану и попросить, чтобы он объяснил, что с ней творится. Взяв себя в руки, Линет отвела взгляд в сторону и тихо произнесла:

– Простите меня, Адриан, я... – Она пожала плечами, подыскивая нужные слова. – Мне не понравилась Дженни, потому что... – Девушка снова запнулась, задумавшись, как ей лучше выразить свою мысль. После небольшой паузы она решила сказать полуправду: – Она знает намного больше, чем я.

– Это же ее профессия.

Линет кивнула, понимая, что он имел в виду ночную деятельность Дженни. Но, по правде говоря, Линет хотела сказать о другом. Дженни раздражала ее не потому, что она была более раскованна и опытна. Нет, Линет бесило, что эта женщина давно и хорошо знала Адриана, что у них было общее прошлое и в этом прошлом они любили друг друга.

Глядя на Адриана, Линет думала о том, существовал ли на свете хотя бы один человек, который бы сумел понять сложный характер виконта. Она считала, что в этом случае необходим огромный жизненный опыт, чтобы пролить свет на его внутренний мир. Той жизни, в которой Адриан и Дженни были вместе, тех счастливых мгновений, которые они когда-то пережили, у нее никогда не будет. Она вот-вот выйдет замуж за какого-нибудь мужчину и больше не увидится с Адрианом.

Осознавая неизбежность скорого расставания с виконтом, Линет чувствовала бесконечную грусть. В ней вдруг проснулась ревность. Она завидовала тому, что после ее замужества Дженни останется на прежнем месте и, как и раньше, будет приветствовать Адриана, целуя его в губы в темном коридоре, который вел в спальню. Адриан вновь взял ее за подбородок, пытаясь заглянуть в глаза. – Вам она не понравилась, но вы все же, сделали ей реверанс. Вы вели себя вежливо, и я доволен вами. И очень благодарен вам. Его слова согрели ее, и она улыбнулась. Когда их взгляды встретились, Линет почувствовала, как на нее накатывает волна удовольствия, вызывая покалывание во всем теле. Это было знакомое ощущение, связанное с волнующим ожиданием. Но затем раздались шаги, и Адриан отошел к стене. Он быстро задул свечу и шепнул: – Больше ничего не говорите.

Она согласно кивнула, прислушиваясь к приближающимся шагам. Звуки доносились из-за шторы, которую Адриан отодвинул, открыв большое окно, занимавшее почти всю стену. За окном находилась комната, обстановка которой ничем не отличалась от той, в которую привели Линет и Адриана. Разве что в ней были более яркие цвета в отделке, а в стенных нишах горело множество свечей. На полу лежали большие подушки. Стены были задрапированы тюлевыми занавесями, одна из которых закрывала их окно, не мешая, однако, Адриану и Линет наблюдать за всем, что происходило в соседней комнате.

Шаги затихли, и раздался женский смех.

Линет повернулась к Адриану, едва различая его темный силуэт. Он приблизился к ней и, чуть наклонившись, тихо произнес:

– Они не видят вас, но, если вы будете громко говорить, вас услышат.

Девушка кивнула, не зная, кем были эти «они». Она не понимала, хотелось ли ей вообще это знать. Неожиданно виконт положил ей руки на плечи и погладил, чтобы успокоить ее.

– Расслабьтесь, Линет. Вы здесь затем, чтобы смотреть. Я буду объяснять вам, что происходит.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Представьте, что вы смотрите что-то вроде спектакля, – сказал виконт и сделал неопределенный жест.

Представление началось.

Дверь в освещенную комнату открылась, и в нее, танцуя на ходу, вошла невысокая мускулистая женщина. Ее голова была запрокинута, и волосы развевались, обрамляя лицо, закрытое вуалью. Ее одежда была из такой же прозрачной ткани, как и тюлевые занавеси, а многослойная воздушная юбка, словно облако, окутывала ее, почти околдовывая зрителей. За ней вошли двое молодых мужчин, по виду аристократов. Судя по их поведению, они были навеселе.

Мужчины громко хохотали и размахивали руками, но, присмотревшись к ним, Линет поняла, что они не настолько пьяны, как показалось ей с первого взгляда. На самом деле они были больше одержимы похотью, чем алкоголем. Их хищные взгляды были прикованы к Луизе, которая легко передвигалась по комнате.

– Луиза стоит очень дорого, – прошептал Адриан. – Мужчинам нередко приходится выкладывать кругленькую сумму, чтобы обладать ею в течение ночи.

Линет вздрогнула, и ее глаза расширились от удивления.

– Двое мужчин будут с одной женщиной? Она почувствовала, как он улыбнулся.

– Иметь несколько партнеров – обычное дело. Кроме того, – добавил он с оттенком вины в голосе, – ваш муж, возможно, будет не против такого положения вещей.

– Даже если он сам не попросит меня об этом? – спросила она, заранее зная ответ.

– Многие из мужчин просят об этом сами. Но большинство женщин находят весьма удобным, так сказать, разделить груз.

Затем он снова привлек ее внимание к происходящему.

– Луиза всегда сначала танцует. Она очень талантлива. Линет была удивлена тем восхищением, которое сквозило в его голосе. Но, глядя на танец этой женщины, она поняла, что слов «очень талантлива» было мало, чтобы описать то, что делала танцовщица. Луиза буквально завораживала зрителей своими движениями.

Но этот танец не был похож на те, которые разучивала Линет. Ей никогда не доводилось видеть подобных движений и на сцене. Танец Луизы был очень чувственным и будоражил воображение. Никогда прежде она не видела, чтобы женщина открывала себя так откровенно и одновременно с тем оставалась недоступной. Луиза протягивала руку к одному из мужчин, прикасалась к нему, иногда даже гладила его по груди, по плечу, по ноге. Но когда он пытался дотронуться до нее, она ускользала. Ее губы влажно блестели, грудь проплывала в опасной близости от мужских рук, но им не удавалось схватить ее, и она продолжала свободно двигаться, извиваясь в танце.

Часто женщина поворачивалась к окну, выгибая спину или выполняя какую-нибудь удивительную по ловкости и грации фигуру. Без сомнения, танцовщица знала, что за ней наблюдают. И по тому, с какой страстностью она выставляла себя напоказ, было ясно, что ей это нравилось.

– Видишь, с каким самозабвением работает Луиза? – тихо спросил Адриан. – И дело не только в ее умении, хотя оно, бесспорно, велико. В ее движениях чувствуется радость, гордость своим телом. Она умеет завлекать мужчин, потому что она любит это.

– Любит танцевать? – уточнила Линет.

– Любит ублажать.

Все четверо зрителей, будто завороженные, следили за Луизой. Но вскоре атмосфера изменилась. Мужчины стали проявлять нетерпение, беспокойно хватая руками воздух. Линет услышала, как Адриан вздохнул.

– Они молоды и нетерпеливы. Мужчины постарше любят насладиться этим сполна.

Линет кивнула, запоминая его слова на будущее: она знала, что все это пригодится ей для развлечения собственного мужа.

– А теперь смотрите внимательно, – прошептал Адриан. – Сейчас она даст им раздеть себя.

Луиза подошла к одному из мужчин. На этот раз, когда она танцевала у него за спиной, ему удалось быстро развернуться и сорвать с нее одно из одеяний. Луиза продолжала свой танец, на ней оставалось еще несколько одежд. Тем временем мужчина размахивал своим трофеем, а его компаньон смеялся.

Затем «повезло» другому мужчине, и он сорвал с Луизы еще одно одеяние.

Вскоре тело Луизы обнажилось. Ее груди были небольшими, но она с максимальным эффектом использовала то, что имела. Ритм ее танца ускорился, и она стала покачивать плечами, чтобы ее груди соблазнительно тряслись. Мужчины были очарованы этим зрелищем, стремясь прикоснуться к ним руками и поцеловать.

– Мужчинам нравятся груди, Линет, – прошептал Адриан ей на ухо. – Мы любим их разглядывать, держать, сжимать...

– А целовать?

– И целовать, конечно.

Именно это и позволила сейчас Луиза своим партнерам. Линет почувствовала, как ее собственные груди стали набухать, соски напряглись и заболели. Ей хотелось, чтобы к ней тоже прикоснулись. Чтобы ее ласкали, как те двое мужчин ласкали Луизу. Она жаждала прикосновений Адриана, которые еще помнило ее тело.

Но он не делал этого, и Линет продолжала смотреть, испытывая досаду. Но затем ее внимание переключилось на то, как Луиза откинулась назад, позволяя одному из мужчин ласкать всю верхнюю часть своего тела. Он наслаждался ее грудями, сосал их, как голодный ребенок, а Луиза в это время развязывала его галстук. Пока он гладил и ласкал поднявшуюся грудь женщины, она расстегнула его рубашку и ухитрилась стянуть ее с него.

Линет с благоговейным страхом наблюдала за искусством Луизы. Женщине удалось частично раздеть молодого человека, ничуть не мешая тому, что он делал. Затем она отдалилась от него, продолжая свой танец.

Все ее движения были продуманы, и вскоре она приблизилась к другому мужчине. Он был моложе первого джентльмена, ростом чуть ниже и не такой мускулистый, как его компаньон. Но желание схватить то, что потерял его старший товарищ, было таким же, неистовым.

Он схватил Луизу сзади, притянул ее к себе и, сжав ее груди, потянул за соски. Даже сквозь занавесь Линет увидела, как напряглось тело танцовщицы, но не от страха, а от чувственного наслаждения. Линет не заметила, как тоже откинулась назад, прислонившись к Адриану. Он легко взял девушку за плечи, помог ей выпрямиться, но не стал ее ласкать. Вместо этого он прошептал:

– Некоторым женщинам нравятся грубые ласки. Им нравится, когда их груди сильно сжимают.

Именно это и делал сейчас молодой мужчина. Линет увидела, как Луиза задрожала от его прикосновения, а потом громко застонала.

– От звуков, что она издает, мужчины сходят с ума, – продолжал говорить Адриан. – Она знаменита как своим искусством танца, так и способностью кричать и стонать.

Словно подтверждая его слова, Луиза стала выгибаться в объятиях юноши, и вслед за стоном раздался сильный вдох и крик. Движения мужчин стали еще неистовее.

Затем Луиза внезапно отдалилась от них.

– Сейчас она позволит им раздеть себя, – тихо пояснил Адриан. Линет не могла оторвать глаз от этого зрелища. Она прошептала:

– Полностью? Она будет совершенно, обнаженной? Линет снова почувствовала, как Адриан улыбнулся.

– Совершенно.

Словно повинуясь его словам, возбужденные до крайности мужчины стали более агрессивными. Их намерения были очевидны. Пока Луиза танцевала перед ними, они преследовали ее, пытаясь прижать ее в углу, но она ускользала от них. Каждый раз, когда они приближались, им удавалось заполучить добычу – очередную из еще остававшихся на ней воздушных юбок. Вуаль, что покрывала лицо женщины, тоже была сорвана. Мужчинам явно хотелось поцеловать ее, и юноше удалось схватить Луизу. Он впился губами в ее рот, и женщина не стала сопротивляться. Она прижалась к нему всем телом, но затем снова освободилась, продолжая свою игру.

– Видишь, какими красными и набухшими стали ее губы? – прошептал Адриан. – Вот почему женщины красят губы – чтобы казалось, будто они набухли от поцелуев.

Линет кивнула, понимая, что именно этого добивалась баронесса, когда наносила на ее лицо косметику.

– Ну вот, – продолжал Адриан. – Теперь она полностью обнажена.

Он мог и не говорить этого, поскольку Линет, не в силах оторваться от происходящего, сама все видела. Ей никогда прежде не приходилось смотреть на обнаженных женщин, кроме себя самой. И что это была за женщина! Ее тело было упругим и мускулистым, груди – высокими, и заостренными на концах. Или же Луиза умела производить такое впечатление. Поскольку она безостановочно кружилась по комнате, об этом трудно было судить.

– Луиза стареет, – пояснил Адриан. – Ее груди слегка обвисли, ноги не такие гибкие, как раньше.

Линет заморгала, потому что ничего такого не заметила. Виконт улыбнулся и пояснил:

– Мужчины тем более ничего не замечают.

Линет кивнула. Партнеры Луизы следили за танцовщицей с таким же интересом, как и сама Линет.

– Быстрые, красивые движения позволяют ей скрыть недостатки фигуры, – сказал виконт. – Смотрите, как она выгибается вперед. Она даже поддерживает груди руками.

Словно подтверждая его слова, Луиза схватила руками свои груди и принялась играть ими, давая возможность снова наблюдать за ней. Делая это, она откинула голову назад, так что не было заметно, что ее груди слегка обвисали.

– Луиза имела бы большой успех и без этих уловок, но всегда приятно, когда тебя считают молодой. Она добивается этого эффекта, демонстрируя беспредельную энергию и большую фантазию.

Неожиданно Луиза приблизилась к окну, чтобы Адриан и Линет увидели ее во всей красе. Она распласталась на стекле, раскинув руки и прижимаясь телом к прохладной поверхности. Затем она медленно и грациозно перегнулась назад, прижалась руками к полу и сделала «мостик», позволяя им получше рассмотреть себя.

Линет впервые в жизни увидела женские интимные органы и невольно отпрянула назад. Однако ее взгляд оставался прикованным к Луизе. Это длилось всего лишь мгновение, и потом, к удовольствию всех, кто смотрел на нее, Луиза выполнила нечто вроде сальто.

– Вы хотели бы увидеть больше? – спросил Адриан. Спрашивать об этом было излишне. Луиза продолжала играть свою роль, независимо от того, хотели они этого или нет. На самом деле Линет не прочь была увидеть продолжение, чтобы больше узнать. Она снова приблизилась к окну, желая как можно лучше рассмотреть все, что делает эта женщина.

Адриан подошел вместе с ней. Он начал говорить о том, как происходит совокупление. О том, что женщина должна открыться и принять то, что ей предлагает мужчина. Тело женщины уникально – в определенном месте оно может расширяться, делаться гладким, принимать.

Линет слышала каждое его слово, но это было словно в тумане. Он говорил о влаге, о гладкой поверхности, которая требовалась мужчине, но девушка не вникала в смысл его слов. Ей не удавалось увидеть этого на примере Луизы, поскольку та двигалась очень быстро.

Затем она заметила изменения в себе самой. Ее тело напряглось, внизу живота появился жар и легкое покалывание. Она почувствовала, как между ног стало влажно.

Когда она ощутила эти перемены, в комнате за окном произошло что-то новое. Мужчины стали проявлять еще большую агрессивность. Им явно надоело наблюдать за танцами Луизы. Они хотели большего и стали охотиться за ней, напоминая хищных дикарей.

Линет с интересом смотрела на них, а Адриан стал за ее спиной и прошептал ей на ухо:

– Сейчас она разденет их.

Глава 17

Линет не знала даже, что и думать. Сейчас она увидит обнаженного мужчину. Точнее, двух обнаженных мужчин. Ей хотелось взглянуть на Адриана, но он не позволил ей этого сделать.

– Не отступайте, Линет. Вы зашли слишком далеко.

Это была правда. От той невинной девушки, приехавшей в дом виконта, уже почти ничего не осталось. Как же она изменилась! Сейчас ей предстояло сделать еще один шаг – если, конечно, у нее хватит мужества.

Линет не чувствовала в себе ни мужества, ни стойкости, однако ей было любопытно, поэтому она еще ближе подошла к стеклу.

Адриан продолжал объяснять. Он говорил о мужском органе – пенисе, сравнивая его с копьем или со стержнем, который наносил семя в утробу женщины. Он поведал ей о множестве вещей, которые смущали Линет, но ничего не показывал.

Вместо него показывала Луиза.

Эта женщина продолжала соблазнять мужчин, танцуя вокруг них и позволяя им прикасаться к себе. И, пока они были заняты этим, она раздевала их. К сожалению, они не помогали женщине, как хотелось бы Линет.

Вместо этого они грубо трогали Луизу в самых интимных местах. Мужчина постарше использовал свой палец вместо мужского органа и втолкнул его в танцовщицу. Когда он его извлек, палец был скользким.

– Разве это не больно? – спросила Линет охрипшим голосом.

– Вы видели, сколько в ней сейчас влаги? Линет кивнула.

– Это признак того, что женщина готова.

Адриан сделал шаг вперед, и Линет увидела, что он нахмурился.

– Любопытно, – задумчиво произнес виконт. – Они ничего не сделали, чтобы подготовить ее. Большинство мужчин не способны, возбудить женщину.

Он внимательно посмотрел на Линет, и она в смущении опустила голову.

– Но вы сказали, что Луиза готова.

Адриан снова бросил взгляд на трио, резвящееся за окном.

– Как большинство умных женщин, Луиза нашла способ усилить свое наслаждение без помощи мужчин, – пояснил Адриан, наблюдая за происходящим. – Думаю, что танец способствует ее влечению.

Он пожал плечами, глядя на Линет.

– Вы должны сами сосредоточиться на том, что будет максимально стимулировать вас.

Затем он указал ей на окно и снова стал позади нее; на этот раз он погладил ее плечи.

– Возможно, воспоминания об этом мгновении помогут вам пробудить в себе желание.

Она не знала, как это произошло. Вероятно, на нее подействовал его голос, а может, всему виной было прикосновение его рук, совсем рядом от грудей. Какова бы ни была причина, но слово «желание», произнесенное Адрианом проникновенным голосом, вызвало в ней острое ощущение. Она почувствовала, как внизу живота все сжалось, и невольно сделала сильный выдох.

Словно догадываясь о том, что происходит, виконт отошел от девушки, перестал прикасаться к ней и заговорил более спокойно, даже холодно:

– Смотрите, Линет. Не двигайтесь. Всему свое время. Она вздрогнула.

– Всему свое время? Виконт покачал головой.

– Не сейчас, – твердо сказал он и указал на окно. – Смотрите, она смогла сделать это.

Взгляд Линет метнулся к мужчинам, и она увидела, как танцовщица, грациозно откинувшись назад, стянула с юноши брюки. Линет показалось, что ее пронзила молния. Она увидела его!

Это был мужской орган.

Пенис. Вздыбленный, покрасневший, исходящий из рыжеватых волос в паху юноши. Линет подошла к окну, положила руку на стекло и смотрела, не мигая.

– По-моему, сегодня день рождения юного Берта, – раздался голос виконта. – Поэтому, скорее всего, он будет первым.

Линет ничего не ответила. Она завороженно смотрела, не отвлекаясь ни на что другое. Луиза сделала то, что так хотелось сделать Линет. Женщина прикоснулась к мужскому стержню пальцами. Но это было не простое прикосновение – она гладила его, ласкала, играла с ним. Линет видела, как танцовщица лизнула свою ладонь, чтобы увлажнить пенис, а затем плотно ухватилась за него и потянула.

– Боже мой, – выдохнула Линет. – Ведь это, должно быть, больно?

Низкий, глубокий голос Адриана вызвал в ней страстное томление.

– Разве похоже на то, что ему больно? Уверяю вас, он не испытывает боли.

Линет посмотрела на юношу. Казалось, он гримасничал; его лицо стало почти таким же красным, как и пенис. Но это было, вероятно, от экстаза, а не от боли. Некоторое время он двигался так, чтобы пенис терся о руку Луизы, а затем вдруг резко убрал руку танцовщицы.

Это движение так поразило Линет, что она отпрянула и натолкнулась на Адриана, стоявшего, за ее спиной.

– Он не хочет, чтобы все кончилось прямо в руке Луизы. Линет хотела повернуться к виконту, чтобы задать очередной вопрос, но не могла отвести взгляд от того действа, которое разворачивалось перед ней. Если раньше всем управляла Луиза, то теперь юноша стал хозяином положения. Поднявшись с подушек, он схватил Луизу за плечи и буквально набросился на нее.

Женщина плавно легла; гибкость и грация помогли ей совладать с неистовым желанием мужчины. Линет широко раскрытыми глазами смотрела на то, как юноша коленом раздвинул ноги Луизы и вонзил в нее свой член.

– О! – тихо вскрикнула Линет, не зная, чего ей хотелось больше – убежать отсюда или же ворваться в соседнюю комнату, чтобы защитить женщину. Но Адриан крепко взял ее за руку.

– Смотрите. Это лишь часть занятия любовью.

Линет пристально наблюдала, как танцовщица, выгнув спину, громко стонала, пока юноша снова и снова погружался в нее. Линет была заворожена ритмом его движений. Она видела, как его ягодицы сжимались с каждым погружением, а мышцы ног были напряжены, словно натянутые струны. Свободной рукой он сжимал грудь женщины.

– Он же причиняет ей боль!

– Он ведет себя агрессивно, но, поверьте мне, Луиза видала и не такое.

Действительно, Луизе каким-то образом удалось просунуть руку между их телами, чтобы столкнуть с себя руку юноши. Это движение отвлекло его, и он остановился, упершись обеими руками в пол.

Сначала Линет показалось, что он рассердился. Ведь танцовщица отвлекла и сбила его с ритма. Но Луиза обхватила ногами его ягодицы и сильнее вжалась в тело молодого человека. Этого было достаточно, чтобы к нему вернулось хорошее расположение духа.

Издав восторженный крик, Берт снова вошел в нее. Сотрясаясь всем телом, он зарычал, как зверь. Этот звук исходил из его горла и казался пугающим.

– Он выпустил в нее свое семя, – констатировал Адриан обыденным тоном.

– Поразительно, – прошептала Линет.

Она была потрясена. В этом соитии было столько жизненной энергии! Мужчина и женщина были охвачены первобытной, почти животной страстью. Вопреки тому, что ей рассказывали, в совокуплении не было ничего от цивилизации. Соитие требовало полной самоотдачи.

– Приятно ли это, когда ты лежишь, словно убитый наповал? – тихо спросила она.

Адриан не замедлил ответить:

– Мужчина часто на некоторое мгновение теряет сознание.

Линет не могла поверить тому, что он говорит правду. Но, присмотревшись, она увидела, что юноша был в обмороке. Если бы ей не сказали, что такое, возможно, она бы подумала, что он умер.

– А Луиза? – осведомилась Линет, указывая на женщину, которая лежала на спине, тоже едва дыша.

– Она знает, как убедительно изобразить наслаждение близостью. Она не достигла оргазма.

Линет повернулась к Адриану, не понимая, о чем он говорит. Опережая ее вопрос, Адриан продолжил:

– Это слово означает половое удовлетворение. Молодой Берт явно получил его.

Затем он, нахмурившись, перевел взгляд на другого мужчину, который лежал на подушках, наблюдая за парой. На нем все еще были брюки, но твердый выступ на месте ширинки означал, что он тоже крайне возбужден. Адриан вздохнул.

– Я сомневаюсь в том, что Джеффри будет стимулировать в ней желание.

Прижав палец к подбородку Линет, чтобы повернуть ее лицо к себе, виконт сказал:

– Мне придется показать вам, что это такое. А вы постарайтесь запомнить свои ощущения.

Линет судорожно сглотнула.

– Вам придется показать мне?

Он кивнул.

– Да, я хочу, чтобы вы запомнили свои ощущения. Потом вам придется вызывать их в себе самостоятельно.

Он подождал, пока она ответит нервным кивком, и добавил:

– Еще одна вещь, которую я хочу вам сказать. – Он внимательно посмотрел на застывшую, в ожидании Линет. – Вы должны наблюдать за тем, что происходит с Луизой и ее партнерами. Не обращайте на меня внимания. Следите за тем, что делают эти трое.

Она послушно кивнула. По правде говоря, Линет не поняла, почему виконт стал таким нетерпеливым. Казалось, он был охвачен напряжением, от которого его голос был натянутым и каким-то отрывистым. Она не могла объяснить, в чем причина, но догадалась, что это связано с тем, что должно вот-вот произойти.

Его волнение перешло к ней. Зная, что ей не стоит спорить, Линет покорно повернулась к окну и лишь спросила:

– Но где же, любовь во всем этом? Присутствует ли здесь любовь?

Она услышала, как Адриан замер, успев наполовину снять пальто. После паузы он шепнул ей сквозь горячий воздух комнаты:

– Любовь, конечно, помогает. Нежность усиливает чувственность и волнение другого человека.

Он вздохнул, и она повернулась к нему, уловив печальную нотку в его голосе.

– Но если в сексе есть любовь, то я не знаю, как найти ее, – сказал Адриан.

В этих словах заключалась такая сильная боль, что Линет сразу же подошла к нему. Ей хотелось прикоснуться к нему, чтобы облегчить его страдания. Она знала, что ему очень больно, потому, что сама испытывала боль. Казалось, в ее сердце была рана, которая постоянно кровоточила, не давая забыть о ней даже на миг. Но Адриан не позволил ей приблизиться к себе. Даже снимая пальто и закатывая рукава, он держал руку наготове, чтобы отстранить Линет.

– Однако в том, что вы видите, люди получают удовольствие, Линет. Огромное удовольствие. И именно эти ощущения я собираюсь у вас вызвать.

Она закусила губу, ее руки безвольно повисли вдоль тела.

– Достаточно ли одного удовольствия? Виконт пожал плечами.

– Это все, что у нас есть, Линет.

Она знала, что он говорит правду. У него не было ни родителей, ни семьи, ни любимой женщины. У него были лишь сомнительные занятия с девушками и мечта о благополучном наследстве.

– Смотрите на Луизу, – сказал Адриан, нежно беря ее за плечи и разворачивая к окну. – Не бойтесь, я не причиню вам боли.

– Я знаю, – прошептала она.

Но боль в ее сердце росла, усиливалась. Как ему удавалось переносить все это? Как он мирился с душевной пустотой? Неужели эта боль преследовала его повсюду, даже во время интимной близости с женщиной?

Тем временем он продолжал говорить. Его голос звучал как обычно. Адриан пытался обратить внимание Линет на тонкости работы Луизы.

– Сейчас она разденет Джеффри. Взгляните, как она очаровывает его. Он даже не замечает того, что она делает.

Линет повернулась к окну. Юноша, которого звали Берт, похрапывал во сне, устав от любовных игр. Другой мужчина, Джеффри, был более активен и хищным взглядом следил за Луизой. В его глазах Линет увидела знакомую неудовлетворенность. Он лежал без рубашки, но брюки его были плотно застегнуты. Танцовщица приблизилась к Джеффри, раскачивая бедрами в особом ритме, который слышала только одна она.

Налево. Направо. Поворот. Прыжок. Налево. Направо.

«Должно быть, это от жары», – подумала Линет. Хотя здесь не было музыки, ей казалось, что она слышит мелодию, которая сопровождала танец Луизы. И, когда Адриан прикоснулся к ее плечам, Линет тоже стала раскачиваться в такт. Налево. Направо.

Адриан, все еще стоявший, за ее спиной, по-видимому, тоже попал во власть этого танца.

– Она соблазняет его. Видите? – спросил он. – Она привлекает его к себе, а затем делает шаг назад.

Луиза приподняла бедро, вытянула ногу в сторону, а одну руку подняла вверх. Джеффри откликнулся на это и придвинулся поближе к ней. Уже через мгновение он начал преследовать ее, ползая по подушкам. Продолжая заигрывать, Луиза принялась танцевать вокруг него.

Терпению Джеффри пришел конец. Быстрее, чем могла подумать Линет, он схватил Луизу за талию и повалил ее на пол. Когда женщина упала на подушки, золотистое платье Линет тоже соскользнуло с ее плеч. Линет наблюдала за игрой Луизы и Джеффри и даже не заметила, как Адриан расстегнул пуговицы у нее на спине. Пользуясь тем, что девушка не сводила глаз с этой пары, Адриан осторожно снял с нее платье, и оно оказалось у ее ног.

Линет попыталась повернуться, чтобы спросить его, что происходит, но он нагнулся и прошептал ей на ухо:

– Не отвлекайтесь и смотрите.

Она повиновалась. Когда Джеффри сдавил груди Луизы и стал потягивать их, Линет почувствовала, что Адриан ослабил завязки на ее сорочке, сняв и ее. Через мгновение вся ее одежда лежала на полу.

Сейчас она стояла обнаженной, но не ощущала никакого дискомфорта. За эти несколько недель она привыкла спать совершенно голой, и теперь ей было приятно, оттого что воздух охлаждал ее разгоряченную плоть. Одежда, окружавшая ее ноги, дарила ей приятные ощущения. Линет знала, что может отпихнуть ее в любой момент, но ласковые складки ткани были похожи на мягкую преграду, которая будто бы удерживала ее, не давая убежать отсюда.

Тем временем Джеффри целовал и посасывал напряженные соски Луизы. Линет застонала от благодарности и удовольствия, когда Адриан стал тянуть и нежно сжимать ее собственные соски. Луиза извивалась, ее руки легко гладили Джеффри, его плечи и мускулистую спину. Рубашка Адриана слегка терла спину Линет.

– Снимите рубашку, – прошептала она.

Адриан целовал ее шею, но эти слова остановили его.

– Я никогда не видела раньше обнаженного мужчину, – продолжала она. – Снимите рубашку.

Сначала ей не верилось, что он подчинится ее просьбе. Но уже через секунду она почувствовала колебание воздуха и услышала шелест снимаемой одежды. Когда Адриан снова заключил ее в свои объятия, она с удовольствием ощутила прикосновение его горячей кожи к своей спине.

Это было просто божественно! Линет откинулась назад, слегка раскачиваясь и пытаясь запомнить сладостные мгновения. Она испытывала невероятное блаженство, когда руки Адриана скользили по ее телу, словно по гладкому шелку, а жесткие волоски на его груди слегка покалывали ей спину. Когда же напряженная плоть мужчины, скрытая брюками, вдруг заявила о его желании, Линет сразу встрепенулась, потрясенная размером того, что упиралось в ее тело. Слава Богу, что он не снял брюки!

– Не беспокойтесь, – прошептал Адриан. Он прижал ее к себе и некоторое время не отпускал, чтобы она привыкла к нему. – Я не лишу вас девственности.

Она и не думала об этом. Ее мысли были заняты только тем, какой он большой и какая маленькая она.

– А сейчас, Линет, вы увидите, на что способно ваше тело. Адриан склонил к ней голову и поцеловал ее в шею, нежно обхватив руками ее груди.

– Позвольте мне показать вам это, – прошептал он.

Она расслабилась. Иначе и быть не могло. Он был умелым любовником и знал, как следует прикасаться к женщине, чтобы доставить ей удовольствие.

– Вы видите, что делает Луиза?

Линет не заметила, что закрыла глаза. Ее веки стали такими тяжелыми, а тело таким податливым, что ей казалось, будто она таяла в его руках. Когда руки Адриана легли ей на живот, она открыла глаза и посмотрела на Луизу и Джеффри.

Луиза верховодила в буквальном смысле слова. Она опрокинула мужчину на спину, ногами к окну, и стояла над ним, расставив обнаженные бедра. Он руками гладил ее ноги, но не сводил глаз с грудей танцовщицы. Женщина выпрямила ноги и наклонилась над Джеффри, высоко задрав ягодицы.

Она специально показывала их Адриану и Линет.

Линет снова смогла подробно рассмотреть интимные органы женщины. Они были влажными, красными и набухшими.

– Да, – прошептал Адриан, – именно так вы выглядите, когда возбуждены.

Луиза, приподняв зад, протянула руки к Джеффри и наклонилась, чтобы он мог прикоснуться к ее грудям. Тот не терял времени зря и сполна наслаждался своим положением.

Линет не знала, как танцовщице удалось удержать внимание мужчины на своих грудях, пока она возилась с его брюками. Но через какое-то мгновение, как только ширинка была расстегнута, из нее выпрыгнул короткий, набухший пенис.

Адриан сказал:

– Мужчины бывают разные, Линет. Но у всех самая чувствительная зона – кончик члена и его задняя часть.

Линет прекрасно видела Джеффри, поскольку он успел стянуть свои брюки до колен. Она видела мужской мешочек рядом с членом, который так заинтриговал ее, когда она рассматривала Адриана, спавшего, на ее кровати. Когда это было – несколько недель назад?

Она хотела спросить Адриана, но вмиг забыла об этом, потому что Адриан ущипнул ее за соски. Ей показалось, что она теряет рассудок. Глубоко вдохнув, Линет услышала шепот Адриана;

– Танцовщицы – самые гибкие любовницы. Мужчинам это нравится.

Она не сразу поняла, о чем он говорит ей. Линет догадывалась, что слова Адриана должны отвлечь ее от того, что он делал, но не могла не замечать, как его опытные руки ласкали ее живот, обнимали за талию и прижимались к бедрам. Это ощущение было невероятным, оно переполняло ее. Чувствуя слабость в коленях, она даже всхлипнула.

– Смотрите на Луизу, – снова напомнил ей Адриан.

Она послушно стала наблюдать за танцовщицей.

К изумлению Линет, эта женщина оказалась еще и акробаткой. Она продолжала стоять на ногах, принимая ласки Джеффри и одновременно лаская его. Линет могла видеть строение мужского и женского тел во всех подробностях. Это было поразительно.

В какой-то момент Линет захотелось завести руки за спину, чтобы почувствовать то, что испытывала сейчас Луиза. Ей хотелось касаться тела Адриана так же, как это делала танцовщица с Джеффри. Но она пока не осмеливалась проявлять инициативу и потому повернулась к окну, продолжая наблюдать за тем, что происходило в соседней комнате.

В это время, когда внимание Линет было поглощено разворачивающимся перед ней действом, Адриан осторожно подтолкнул ее, чтобы она вышла из одежды, лежавшей у ее ног. Когда она прижалась к стеклу, он нежно развел ей колени, вынуждая расставить ноги.

Несмотря на то, что ее ощущения были довольно острыми, ей казалось, будто все это происходит не с ней, поскольку она неотрывно следила за мужчиной и женщиной в соседней комнате.

– Он наслаждается этим, – произнесла она, глядя на покрасневшее лицо Джеффри. Тот прерывисто дышал, постанывая.

– Все мужчины наслаждаются этим, – ответил Адриан.

На этот раз его голос был глуше, он доносился снизу. Он целовал ей спину, одной рукой лаская живот, а другой, поглаживая внутреннюю поверхность бедра.

Ноги Линет напряглись от тех ощущений, которые пронзали ее тело. Она слышала, как дыхание шумно вырывалось из ее рта, и она обернулась к Адриану. Он снова остановил ее.

– Прижмитесь к окну. Смотрите внимательно на Джеффри. Видите, как выгибаются его ноги?

Она все видела, но ничего не ответила.

– Скоро свершится. Скоро вы увидите, как он разрядится.

И действительно, пока Адриан говорил, Линет заметила, как мужчина дернулся вперед и его член проник сквозь пальцы танцовщицы. Брызнула беловатая жидкость.

– Значит, это происходит именно так? – прошептала она. Это был глупый вопрос, поскольку ответ был очевиден, но она, тем не менее, почувствовала, как Адриан кивнул, прикоснувшись головой к ее талии.

– Мне почему-то казалось, что вы, мужчины, не любите делать этого вне тела женщины.

Адриан пожал плечами, прикоснувшись к ее бедру.

– Джеффри знаменит своей способностью быстро кончать, – его слова прозвучали сухо, в них даже слышалась насмешка.

В этот момент Линет поняла, что он сел на колени и теперь находится между ее ног.

– Отсюда мне не видно, что происходит, – сказал Адриан своим обычным голосом, – поэтому вы должны рассказывать мне, что там делается.

– Но...

– Просто рассказывайте, что вы видите, – тихо, умиротворяющее произнес он.

Но Линет почувствовала в его голосе некоторую напряженность. Словно он жаждал того, чего не мог иметь. Ей хотелось задать ему вопрос, но он целовал ей лодыжку, гладил изнутри ее бедра и уговаривал рассказывать о том, что происходило в соседней комнате.

– Ну же, не молчите, рассказывайте, – шептал он, покусывая ее за голень. – Когда описываешь все это, очень возбуждаешься.

Она провела языком по пересохшим губам, прекрасно понимая, чего он добивался от нее. Адриан хотел, чтобы она описала любовную сцену за окном так, чтобы у них в крови появился жар. Баронесса говорила ей, что голос женщины вполне может быть еще одним орудием в игре соблазнения. Линет решила попробовать и снова посмотрела в соседнюю комнату.

– Там ничего особенного не происходит, Адриан, – сказала она, удивляясь, что ей без всяких усилий удалось придать голосу чувственный оттенок – он звучал низко и казался чуть хрипловатым. – Он... м-мм... Джеффри лежит на спине, он расслаблен.

– О-о-о, – только и ответил Адриан.

Его руки будто говорили за него. Они поднимались вверх по ее ногам, лаская и нежно сжимая их. Мысль о том, что делали руки Адриана, заставила ее посмотреть на Джеффри.

– Он тянет ее за ноги. По-моему, он хочет, чтобы она стала на колени. – Линет нахмурилась. – Мне кажется, что его орган еще не готов.

– А, – тихо откликнулся Адриан. – Наверное, вам тоже нужно стать на колени. Это положение будет лучше для вас и для меня.

Линет замерла. Если она примет это положение, то будет распростерта перед виконтом. Только теперь до нее дошло, что означали шутки насчет верховой езды друг на друге. Раньше она не понимала их.

– Доверьтесь мне, Линет. Вы не причините мне вреда.

Она внутренне сопротивлялась его просьбе. Ей было неловко даже представить, что он окажется между ее ног, а она, в свою очередь, откроется перед ним самым невероятным образом. И все же Адриан добился своего, но так, что она даже не заметила, как это случилось.

– Вы должны смотреть на то, что происходит там, за окном, – с легкой укоризной произнес он. – Давайте же...

Он потянул ее за ноги, и она, ощущая слабость во всем теле, опустилась на него.

Если раньше Линет чувствовала себя открытой, то сейчас у нее не находилось слов, чтобы описать свою позу. Для того чтобы обвить его широкие плечи, ей пришлось очень широко развести ноги. Но Адриану, похоже, это нравилось – на его лице была счастливая улыбка.

– Адриан?

Он сделал глубокий вдох, закрыв глаза.

– Многим мужчинам нравится этот запах, Линет. Он возникает только в том случае, когда женщина возбуждена.

Линет покраснела до корней волос, но он не замечал этого. Схватив одну из подушек, Адриан подложил ее себе под голову и снова повторил, чтобы она смотрела в окно и не обращала внимания на то, что он делал.

– Смотрите на Джеффри, Линет. Что он сейчас делает?

Она послушно стала вглядываться сквозь тюлевую занавесь.

– Луиза сидит, расставив ноги, так же, как и я. Руками он... Она не успела закончить свою фразу, поскольку Адриан сделал то же самое, что и Джеффри. Одной рукой он прикоснулся к ее бедру, сжав его пальцами, а другой достиг места между ее ног и стал ласкать влажные складки.

Тело Линет невольно дернулось; сначала она метнулась вперед, стремясь к более глубокому контакту, затем стыдливо отпрянула. Но Адриан удержал ее, продолжая ласкать ее возбужденную плоть.

– Вы хотели увидеть, как выглядит женщина в этот момент, не так ли? – спросил он низким, напряженным голосом, в котором чувствовалось сильное желание. – А сейчас вы узнаете, что женщина чувствует.

Линет замерла. Адриан большими пальцами рук скользнул внутрь ее тела и тихо сказал:

– Именно сюда проникает мужчина.

Один из пальцев погрузился в нее до самого конца. Линет не закричала. Ей не было больно. Она выгнула спину и судорожно втянула ноздрями воздух, но не метнулась назад. Ее руки были по-прежнему прижаты к окну. Только это удерживало ее в сидячем положении.

– Что сейчас делает Луиза? – спросил Адриан.

Хотя ее глаза были открыты, Линет ничего не видела. Повинуясь Адриану, она присмотрелась и с трудом заставила себя ответить:

– Она... двигается, сидя на нем верхом.

Луиза действительно извивалась, оседлав Джеффри, и дразнила его, то приближая свой зад, то отодвигая его.

Внезапно Джеффри схватил танцовщицу за ноги, приподнялся и зарылся лицом в ее тело. Даже через стекло Линет слышала радостные крики Луизы. Женщина выгнулась дугой, чтобы максимально открыться мужчине, а тот вдыхал ее и... и...

В одно мгновение все мысли Линет исчезли, потому что пальцы Адриана неожиданно погрузились в нее, чтобы после выйти обратно.

– Вот что делает орган мужчины, – прошептал он. – Чувствуете, сколько в вас сейчас влаги? Теперь вы понимаете, почему мужчине удается легко сюда проникнуть?

Затем он слегка развел пальцы в стороны, расширяя ее лоно. Линет напряглась, испугавшись такого вторжения, но затем расслабилась, чувствуя, как усиливается острота ее ощущений. Он продолжал открывать ее еще больше. До невозможности широко. Чудесно широко.

– Что сейчас делает Джеффри?

Линет задыхалась и двигалась помимо своей воли, но ей удалось посмотреть в окно.

– Он... его лицо...

– А, – понимающе произнес Адриан. – Он сейчас ласкает ее в том месте.

Пальцы Адриана шевельнулись, и внезапно сознание Линет прорезала молния. Она не знала, что существует более интимное прикосновение, чем то, которое она уже испытывала. Она вздрогнула всем телом и распласталась на стекле, но Адриан не отпускал ее. Он продолжал ласкать ее и по-прежнему прикасался к ней так, как она даже мечтать не могла.

– Мужчина хочет попасть сюда, – сказал он и глубоко проник в нее пальцами. – А женщина хочет, чтобы к ней прикоснулись в этом месте. – Другой рукой он провел рядом.

Это было невероятно.

Затем Адриан вынул из нее пальцы и скользнул к тому месту, где рождалась молния. Он начал играть с ней, и одно острое ощущение стало сменяться другим. Он широко раздвинул возбужденную плоть, полностью раскрыв ее, и, чтобы усилить эффект, слегка подул. Линет, не в силах сдерживаться, закричала. Адриан продолжал делать круговые движения, сочетая прикосновение пальцами и свое горячее дыхание. Но этого было недостаточно. Линет не знала почему, но этого было недостаточно.

– Взгляните на Джеффри, Линет. Что он делает?

Линет не видела Джеффри. Ее взгляд был прикован к Луизе, которая извивалась и подпрыгивала, стоя на коленях, а Джеффри глубоко погружался внутрь ее тела.

– Он... – выдохнула она, не в силах закончить фразу.

Адриан принялся водить пальцем по кругу.

Тем временем тело Луизы сжалось и задергалось. Джеффри бросил ее на подушки и в тот же миг оказался сверху, вколачивая в женщину свой покрасневший стержень. Она неистово прижималась к нему, вскрикивая с каждым погружением.

Все это Линет видела, словно сквозь дымку и лишь отчасти понимала, что происходит за стеклом. Адриан целовал ее бедра, поднимаясь все выше, и в какой-то момент она почувствовала, как он потянул ее, побуждая опуститься ниже, ближе к его губам.

Линет охотно повиновалась, поскольку у нее не было сил возражать. В следующий миг она почувствовала прикосновение его языка. В ее голове проскользнула смутная мысль о том, что ей нужно запретить ему делать это. Но ощущение, которое она испытывала, когда Адриан целовал ее в этом месте, было таким сладостным, что она не могла сопротивляться. И Линет позволила ему делать все, что он пожелает, не протестуя.

Адриан начал снаружи, следуя по пути, который прошли его пальцы. Сначала он целовал внутреннюю поверхность бедра, а затем легко сосал и покусывал ее складки. Поддерживая Линет руками, он спросил:

– Джеффри сейчас делает это?

И Линет почувствовала его язык. Он глубоко проник в нее, но не так далеко, как его пальцы.

– Посмотрите на Джеффри, Линет.

Она заставила себя раскрыть глаза. Она видела, как член Джеффри погружался в Луизу, затем выныривал, красный и блестящий.

Сам не зная того, Адриан повторял движения Джеффри. Его пальцы ныряли в нее, затем возвращались. Одновременно он ласкал ее ртом, вызывая вспышки молний, от которых Линет сходила с ума.

– Вот чего хочет мужчина, – говорил он, продолжая вводить в нее свои пальцы мощным и резким движением.

Она же, потеряв всякий стыд, прижалась к нему. Окно охлаждало ее груди, напряженные соски с наслаждением скользили по стеклу. Линет извивалась в сладострастных судорогах.

Все это время она неясно видела, как Джеффри погружается в Луизу.

– А вот, Линет, чего хотите вы.

Адриан прекрасно владел своим языком. Те ощущения, которые он ей дарил, наполняли ее наслаждением. В какой-то миг она почувствовала, как ее тело снова выгнулось, требуя чего-то большего. Охваченная первобытной силой, Линет вдруг задрожала и стала раскачиваться вперед-назад. Откинув голову, она кричала от счастья. Рассудок больше не повиновался ей.

Но Адриан не отпускал ее.

Линет почти не отдавала себе отчета в том, что происходит, хотя продолжала смотреть на Луизу. Та лежала на спине, прижимаясь к Джеффри, который нырял в нее. Она тоже кричала, сжимая любовника в своих объятиях. Но Линет этого почти не осознавала, она чувствовала только Адриана, который руками держал ее ноги, а языком продолжал мастерски ласкать ее. Теперь он погружал в нее не пальцы, а язык, и это движение было сильным, прекрасным. Да, именно там!

На какое-то время ощущения ослабели, но затем возникли с новой силой. Линет задрожала, забилась и стала извиваться, пытаясь отодвинуться.

Адриан не отпускал ее. Линет упала на матрас, и он последовал за ней. Он давал ей еще больше, он жадно ласкал, сосал и гладил.

Еще больше.

Еще больше.

Вдруг все вокруг разбилось вдребезги и потемнело.

Глава 18

Адриан медленно открыл глаза. Он чувствовал себя таким изнеможенным, что не хотел даже шевельнуться. Он взглянул на Линет, прекрасную Линет, которая лежала перед ним. Она все еще не пришла в себя и вздрагивала во сне, когда делала вдох.

Боже мой, она была просто невероятна!

Он поморщился, чувствуя, что его одежда была мокрой внутри. Господи, неужели это произошло с ним? Последний раз такое случилось, когда он был еще мальчишкой. Тогда, после смерти родителей, в его жизни появилась Дженни. А сейчас он лежал на животе в заведении Дженни и смотрел на самую прекрасную и чувственную женщину, какую он когда-либо встречал. Да, он не смог сдержаться. Когда он почувствовал, как ее напряженная щель стала пульсировать под его пальцами, когда она громко выкрикнула его имя, он не устоял и разрядился.

Пока Линет металась и билась в экстазе, он прижался к ней еще плотнее, завел ее еще сильнее, и она снова достигла оргазма.

Никогда прежде у него так не получалось. Он делал это уже шесть раз. С шестью разными девушками. Он показал им, что такое физическая любовь. Он научил их наслаждаться. Он довел их до оргазма.

Но, обучая своих подопечных, Адриан, ни разу не терял над собой контроль. Он никогда так не стремился к тому, чтобы доставить девушке наслаждение. Он никогда не забывался до такой степени, чтобы считать их обоюдное удовольствие самым важным делом на свете.

Они были вместе. Только он и она.

Вдвоем.

Слава Богу, что он был всецело поглощен ею. Желая увидеть, как далеко она может зайти, Адриан думал только о Линет. Они бы не миновали беды, если бы он снял брюки и, ведомый безудержной страстью, слился с ней.

Но он разрядился прямо в брюки! Как неопытный юнец! Боже мой, даже с молодым Бертом, этого не произошло, хотя, судя по всему, для него это было впервые.

Линет шевельнулась и довольно вздохнула. Он чуть отстранился, не отрывая глаз от лежавшей в счастливом изнеможении женщины.

У нее были длинные ноги. Полные груди. Прекрасные густые волосы.

– М-мм, – прошептала она и прижалась к Адриану, игриво положив ему руку на грудь. – Это всегда так бывает?

Сначала ему хотелось солгать ей, заверив, что каждый подобный опыт так же прекрасен. Он готов был отдать свою жизнь за то, чтобы это было так. Но, поскольку в действительности все обстояло несколько иначе, виконт решительно отказался от этого соблазна. Он также отмел в сторону вопросы, которые пришли ему в голову. Например, почему подобные мысли вообще вдруг возникли? Почему ему хотелось того, чего он никогда не сможет получить.

И почему, видя обнаженные груди Линет, прикасавшиеся к нему, он забывал о той картине, которая годами стояла перед его глазами – зеленые плодородные поля, его собственный дом, не разваливающийся, а процветающий и красивый. Мысли о возрождении фамильного достояния поддерживали его долгое время, даря надежду.

А сейчас, когда Линет невинно шевельнулась, этот образ исчез, словно его никогда и не было.

– Судя по вашему молчанию, так бывает не всегда, – сказала она, усмехнувшись.

– К сожалению, да. Большинство мужчин не...

– Не такие искусные, как вы? – закончила она за него. Адриан пожал плечами, не успев ответить, потому что звуки из соседней комнаты отвлекли его внимание.

Он слегка наклонился, прищурив глаза, чтобы понять, что означало переплетение тел, которое он видел в окне. Джеффри, похоже, наконец, насытился. По крайней мере, на этот момент.

Но молодой Берт проснулся и теперь старался привлечь к себе внимание Луизы. Она, конечно, воспользовалась возможностью отдохнуть и легла на подушки, чтобы немного поспать.

Пока Берт пытался разбудить Луизу, издавая звуки, похожие на мяуканье, и поглаживая руками ее тело, Линет поднялась и села, скрестив ноги. Ее волосы рассыпались по плечам. Она склонила голову и тоже стала смотреть на людей в соседней комнате. Адриан ждал, затаив дыхание, что произойдет дальше.

«Линет – красавица, – подумал он про себя. – Но ее красота отличается от классических канонов. У нее очень яркий цвет лица, ее тело недостаточно полное». Но все же, она интриговала его в высшей степени. Он продолжал наблюдать за ней. По лицу девушки можно было прочитать все ее мысли. Она открытая. Честная. В ней нет ни капли лукавства и обмана. В ее теле живет прекрасная душа. Она схватывает все на лету, делает правильные выводы, сама, без посторонней помощи, находит выход из затруднительных положений. Она постоянно удивляет его, заставляя напрягать все силы, чтобы быть с ней наравне.

«О чем она сейчас думает? Какие новые удивительные тайны покоятся под этой оболочкой?» – думал Адриан, но не осмеливался спросить об этом. Линет заговорила первой.

– Ваш орган такой же большой, как и у него? И такой же красный? Или же он короче, как у Джеффри? – поинтересовалась она, склонив голову. – У Джеффри он тоже красный, значит, я думаю, это нормально.

Адриан застонал. Он знал, что ему следовало быть готовым к этому. Учитывая характер Линет, он должен был предвидеть, что она захочет выяснить все до мельчайших подробностей. Тем не менее, он был застигнут врасплох и не знал, что ответить. Признаться, он никогда не сравнивал свой орган с пенисами Берта или его старшего брата Джеффри. А что касается цвета, то он, если честно, никогда не обращал на это внимания.

Внезапно Линет повернулась к нему, в глазах ее зажглась искорка интереса, что не предвещало ничего хорошего. Адриан напустил на себя спокойный вид и ожидал ее следующего вопроса.

– Ведь сейчас я должна учиться, не так ли?

Он уныло кивнул.

– Я узнала очень, много нового для себя, – серьезно сказала она. Адриан натянуто улыбнулся.

– Надеюсь...

– Но я еще не все знаю, разве не так? Думаю, что мне еще многое предстоит постичь, да?

Он нахмурился.

– Что именно вас интересует, Линет?

На ее лице появилась лукавая улыбка, которая подсказывала Адриану, что ему следует быть начеку.

– Я хочу увидеть ваш пенис.

Он вздрогнул. Только одна Линет могла так прямо попросить об этом.

Все девушки виконта видели его пенис, но лишь с целью сравнения; для Адриана было важно, чтобы они знали, как он выглядит, и научились не бояться его. Ему потребовалось потратить три ночи, чтобы Сюзанна набралась смелости и прикоснулась к нему.

Но с Линет было по-другому. Она смотрела на него так смело, как ребенок, который требует понравившуюся ему игрушку. Не успел он ответить, как она потянулась к нему, намереваясь снять с него брюки. Адриан тут же схватил ее за руки, чтобы не дать ей зайти слишком далеко. Нет, он не стеснялся, хотя и чувствовал предательскую влажность между ногами.

– Действуйте деликатно, Линет. И, пожалуйста, позвольте мне... привести себя в порядок.

Она замерла, задумавшись над его последними словами.

– Так вы... пока мы были... – медленно произнесла она и сделала неопределенный жест по направлению к стене. – Вы...

– Это называется словом «эякуляция», Линет. Да, я выпустил семя себе в штаны, – вздохнув, признался Адриан и почувствовал, как его лицо заливается краской. – Это обычно не должно происходить, и мужчина не любит, когда ему об этом напоминают.

– Но это означает, что вы были... – Линет пыталась найти нужное слово. – Вы были заинтересованы. Когда вы...

Она снова сделала неопределенный жест, на этот раз, указывая на нижнюю половину своего тела. Адриан улыбнулся, сумев оценить забавность ситуации.

– Я был очень заинтересован, уверяю вас.

Линет улыбнулась – сначала застенчиво, потом смелее.

– Я хочу научиться. Я хочу увидеть, что это за жидкость. Я хочу... прикоснуться к ней, – заявила она, шаловливо поглядывая на него. – Можно? Ради моего развития?

Разве он мог отказать ей? Очень скоро ей придется многое узнать о строении мужского тела. Хотя, если честно, он не ожидал обнаружить в ней такой энтузиазм. Но хороший учитель никогда не должен упускать подходящих моментов. Сейчас Линет было интересно – значит, ее любопытство должно быть удовлетворено. Адриан искренне верил, что это весьма важно.

– Действуйте осторожно, Линет. Это очень нежный инструмент.

– Правда?

– Мой – да, – только и успел произнести он, перед тем как она нагнулась вперед и стала расстегивать пуговицы.

Разумеется, ей недоставало опыта. Адриан старался лежать спокойно, не выдавая своего волнения. В награду за это он видел покачивающиеся груди Линет, которые, двигаясь в такт ее усилиям, время от времени прикасались к нему.

Это было самым эротичным ощущением, которое он когда-либо испытывал. И все же ему приходилось лежать затаив дыхание, чтобы не испугать ее. Прошло какое-то время, прежде чем она смогла расстегнуть брюки и стянула их с его ног.

– Я хочу все это увидеть, – сказала Линет.

Она взяла его брюки и исследовала их. Затем она обратила все внимание на лежавшего перед ней мужчину. Он не удивился, когда почувствовал, как внутри него все снова напряглось. Ни один нормальный мужчина не смог бы спокойно смотреть на то, что видел Адриан. Особенно когда Линет приблизилась к нему, отставив палец, чтобы прикоснуться к блестящему кончику его члена.

Он не смог сдержаться. Его ягодицы напряглись, и она отдернула руку в сторону.

– Я причинила вам боль?

– Нет, – ответил он, хотя ему стоило огромных усилий говорить обычным тоном. – Я сказал, что это нежный инструмент. Это не совсем верно. Это очень чувствительный инструмент.

– Ах, вот как, – задумчиво произнесла Линет и кивнула.

Адриан сомневался, что она поняла его, но не стал отвлекать ее от исследований.

Линет притронулась к нижней части его живота и ощутила, что она была влажной. Она провела по этому месту сначала одним пальцем, потом двумя, потом всей ладонью, внимательно присматриваясь к беловатой жидкости. Неподалеку лежала салфетка, Адриан взял ее и протянул Линет. Она помогла ему вытереться; ее движения были медленными и возбуждающими.

– Она пахнет, – прошептала Линет с закрытыми глазами, словно хотела запомнить этот запах. Адриан не стал говорить ей о том, что сперма обладает еще и специфическим вкусом. Иначе Линет обязательно попробовала бы ее, а он окончательно потерял бы голову. Сжав зубы, он промолчал. Девушка отложила салфетку, и ее рука скользнула ниже.

В это время из соседней комнаты послышался громкий стон. Адриан успел забыть об этой троице. Подняв голову, он увидел, что Берт все-таки разбудил Луизу. Но та, устав от бурных игр с двумя партнерами и своих соблазнительных танцев, предпочла более простой способ, чтобы ублажить юношу-именинника.

Луиза протянула руку, обняла Берта, стоявшего перед ней на коленях, и стала ласкать его член с минимальными усилиями для себя. Юноша был заворожен. Так, по крайней мере, показалось Линет. Она наблюдала за тем, что делала танцовщица. Потом, прищурив глаза, она посмотрела на Адриана и твердо заявила:

– Я тоже хочу сделать это.

Догадываясь, что Линет попытается повторить все, что она видела, Адриан внутренне напрягся. Он почувствовал, как его тело замерло в предвкушении наслаждения.

– Вы позволите мне сделать это? – спросила Линет.

– Только не заставляйте меня ползать на коленях, как Берта.

– О нет! – воскликнула Линет. – Тем более что я не готова к этому. Я начну, а вы лежите спокойно.

Слово «спокойно» никак не могло относиться к нему, но делать было нечего, и Адриан решил попробовать. Когда она крепко схватила его плоть, он дернулся, вскрикнув:

– Боже мой, Линет! Разве я не говорил вам, что это чувствительный инструмент?

Она в ужасе отпрянула от него и виновато произнесла:

– Простите меня. Я не хотела. Просто... – Она посмотрела в окно. – Луиза, по-моему, очень сильно сжимает его.

– Да, конечно, – согласился Адриан, снова опускаясь на подушки. – Но, заметьте, она начала медленно, постепенно усиливая прикосновение.

– Вот так... – прошептала Линет, и Адриан громко застонал, когда ее рука снова прикоснулась к нему.

На этот раз она притронулась к нему одним пальцем, и его пенис поднялся.

– Нежно, – продолжала шептать Линет и провела пальцем вдоль его члена.

Она делала это так медленно, что он едва сдерживался. Это было настоящей мукой для Адриана – терпеть ее ласки, которые она доставляла ему всего лишь кончиком пальца. Линет исследовала все в мельчайших деталях. Она внимательно рассмотрела кончик его члена, попутно слушая объяснения Адриана о том, какие места были более чувствительны, а какие не очень. Когда он наблюдал за ней, ему стоило большого труда хотя бы ровно дышать.

Она быстро обнаружила капельку влаги, блестевшую на кончике члена, притронулась к ней и провела вокруг него пальцем, лучась детским восторгом. Но она не была ребенком, и Адриану очень дорого обходилось его спокойствие. И все же Линет не прекращала мучить его.

Она растерла жидкость по всему кончику члена, провела пальцем по его гладкому ободку, по наклонному краю головки, и Адриан закрыл глаза, пытаясь не поддаваться этим чудесным ощущениям. Но с каждым последующим движением Линет Адриан понимал, что еще немного – и он не сможет устоять перед ней.

О, если бы она усилила нажатие пальцев!

Но она боялась сделать это, а он не мог объяснить ей.

Через несколько мгновений, которые показались ему тысячелетиями, Линет решила опуститься ниже. По-прежнему орудуя одним пальцем, она провела по венам, просвечивающимся под кожей, и прислушалась к мощному пульсу, который приводил в движение его член.

– Ваш размер весьма впечатляет, – заметила она, бросив красноречивый взгляд в сторону окна. – Вы выгодно отличаетесь от этих двух.

– Я не проводил исследований по этому поводу, – хрипло отозвался Адриан.

– Ну что ж, вам придется поверить мне на слово.

– Благодарю вас, – ответил он, не зная, воспринимать ли это как похвалу или же чувствовать себя оскорбленным. Он предпочел считать это забавным. Никогда прежде ему не доводилось вести такой странный разговор.

Внезапно все мысли исчезли из его головы – она развела ему ноги и расположилась между ними. Если бы она была одета, платье натянулось бы на ее грудях. Но она была обнажена, и Адриан смотрел на ее покачивающиеся груди, чувствуя, как от этого зрелища его член все больше напрягается.

– Это чрезвычайно интересно, – вдруг произнесла Линет. Он не догадывался, о чем шла речь, пока не почувствовал, что она стала ласкать его яички, осторожно сжимая их. Этого мучения он не ожидал. Ни одна из его девушек не проявляла подобной смелости. Они видели его член, но для них было достаточно прикоснуться к нему. Адриан не поощрял их узнать больше, поскольку предвидел, что им придется делать это по просьбе собственных мужей.

Но Линет была другая. Ей хотелось узнать обо всем сразу, поэтому она обхватила его яички ладонью, и, когда он застонал от удовольствия, с невинным любопытством спросила:

– Вам это нравится?

Потом она изменила положение руки, не переставая ласкать его. Вместо ответа он тяжело задышал.

– Вам нравится? – повторила Линет, и на этот раз в ее голосе явно сквозило лукавство.

Правой рукой она плотно, но осторожно обхватила его член.

– Так лучше?

Голова Адриана закружилась от желания. Он больше не мог владеть собой. Возбужденный до крайности, он простонал в ответ:

– Да.

– Что – да? Как вам больше понравилось? Так?

Она погладила его сначала в одном месте, затем в другом.

– Или так?

Адриан просто потерял голову. Но Линет вдруг остановилась. Ее руки замерли, и он открыл глаза.

– Линет, что случилось?

Она наблюдала за тем, что делали люди за окном. Луиза сейчас ласкала Берта ртом, и тот почти потерял сознание от наслаждения.

Адриану стоило лишь раз взглянуть на чувственные губы Линет, чтобы прочитать ее мысли. Она посмотрела на него, на его пах и снова уставилась в окно.

– Это безопасно? – как ни в чем не бывало, осведомилась она. «Нет! – хотел он ответить. – С вами ничто нельзя назвать безопасным».

Но он не стал говорить этого, понимая, что ей нужно было научиться. То, что ему пришлось стать учителем Линет, было его счастьем и его же мукой.

– Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне зубами. Самым приятным является сосание, особенно когда оно сочетается с нежным сжатием.

– А можно использовать язык?

Он помедлил с ответом, опасаясь за свой рассудок.

– Вы помните, как я показывал возможности вашего тела?

Линет кивнула, и он был счастлив, увидев, как она покраснела.

– Я разрешаю вам сделать то же самое.

Она улыбнулась по-девически задорно и опустила голову. В течение многих часов он пребывал в состоянии сладострастного безумия.

Они покинули заведение Дженни на рассвете.

Адриан еще никогда не был так рад экипажу, поскольку у него едва хватало сил, чтобы передвигаться. Что же касается Линет, то, не успела она занять свое место, как ее веки начали слипаться. Дома Адриан сразу же отправил ее в постель, а сам поплелся в библиотеку, чтобы просмотреть корреспонденцию. Он знал, что если поднимется в спальню, то не сможет устоять и ляжет рядом с ней. Поэтому он решил заняться счетами, хотя и не был уверен, удастся ли ему усидеть за письменным столом.

Несмотря на усталость, он все же разобрал почту и отложил в отдельную стопку письма, которые требовали срочного ответа. Среди писем оказался конверт, подписанный Одри. Он разрезал его и вынул один-единственный листочек. Одри сообщала, что ее муж умер.

Улыбаясь, Адриан прикинул, что сейчас Одри было двадцать девять лет. Значит, она стала свободной, богатой женщиной.

Он, не отрываясь, смотрел на коротенькое послание, и улыбка по-прежнему играла на его губах. По крайней мере, одна из его девушек теперь была не связана брачными узами, и это случилось раньше, чем он думал! Адриан представил, какую радость испытывала Одри. Сможет ли он когда-нибудь увидеть, как она по-настоящему, искренне улыбается, без расчета на выгодное впечатление? Как улыбается ему Линет?

Перед глазами виконта возник образ Линет, и он не смог расстаться с этим видением. «Да, у Линет прекрасная улыбка», – подумал Адриан. Каждая женщина, охваченная страстью, казалась ему красавицей, но Линет была прекраснее всех. Адриан вспомнил, как она улыбалась, не подозревая, что на нее смотрят.

Это было в первый день ее пребывания в доме, когда ей велели навести в кухне порядок. Адриан думал, что она растеряется, как и все девушки. Но Линет успешно справилась с заданием, и это было первым из сюрпризов, которые она преподнесла ему.

Он вспомнил, как был ошеломлен, узнав, что она не только закупила продукты, но и приготовила прекрасный обед. А девушка, заметив его изумление, отвернулась. На ее губах играла улыбка. Эта улыбка не предназначалась ему, да и Линет не торжествовала – просто она радовалась тому, что сумела справиться со своим заданием.

Эта улыбка, как считал Адриан, и выражала ее суть. Каждое действие Линет, каждая ее мысль отныне стали ему понятны. Несмотря на то, что с ней мерзко обошелся доктор Смайт, что своим высокомерием ее оскорбила леди Карен, что ее едва не изнасиловал лорд Рендлен, внутри Линет по-прежнему был цел и невредим тот стержень, который давал ей опору в жизни. Да, она выбрала для себя нелегкий путь, но при этом умела держать удар и принимать последствия.

Адриан восхищался этой женщиной. Он никогда еще не чувствовал в себе столько жизненной энергии. Многие годы он провел в унынии, размышляя над своей несчастливой судьбой, проклиная предков, растранжиривших состояние Марлоков, и обвиняя весь мир в том, что на его долю выпало слишком много несправедливости.

Какая ирония судьбы! Он, виконт Марлок, получит долгожданную свободу, как только Линет утратит свою! Когда она скажет мужчине, которого он ей сам подыскал: «Да, я согласна выйти за вас замуж», Адриан получит тысячи фунтов. А она на долгие годы попадет в рабство, изображая из себя шлюху и служанку какого-то старого богача. Адриан же начнет жизнь, свободную от долгов.

Его руки сжались в кулаки, и он смял письмо с извещением о смерти мужа Одри. Сколько лет это продлится для Линет? Пять? Десять? Двадцать? Иногда мужчины, вопреки всякой логике, доживали до семидесяти, а то и до восьмидесяти лет. Сможет ли она улыбаться, как прежде, и быть довольной своим выбором? Или же она каждый день будет проклинать Адриана?

Глядя на свои сжатые кулаки, виконт зашвырнул письмо в угол. Ему не хотелось видеть это послание. Ему не хотелось думать ни об Одри, ни о Сюзанне, ни о какой-либо, другой из его девушек. Он должен думать о своем состоянии и будущем.

Погрузившись в размышления, виконт распечатал следующий конверт. Это было письмо от одного из женихов Линет, который просил ее руки и предлагал обсудить подробности своего предложения. Джентльмен выражал надежду на то, что все это дело с женитьбой не займет много времени. И если все пойдет в соответствии с его планами, то свадьба состоится уже через неделю.

Адриан в сердцах выругался и резко поднялся из-за стола. Второпях схватив шляпу, он быстро вышел из дому.

Глава 19

Похороны – событие очень торжественное. Линет, будучи дочерью священника, часто присутствовала на траурной церемонии и даже знала наизусть слова службы. Но сейчас все было по-другому. Адриан воспользовался этим событием для того, чтобы девушка понаблюдала за своими женихами. Предварительно он сообщил ей о некоторых подробностях, связанных с их предложениями. Обсуждая с ней достоинства и недостатки каждого претендента, возможные преимущества ее замужества, Адриан оставался холодным и подчеркнуто официальным.

Один джентльмен страдал от подагры, но в остальном был практически здоров. Другой имел влияние в палате лордов, однако был ущербным человеком. Третий располагал большим состоянием, но у него был целый выводок жадных и недоброжелательных отпрысков.

Перечислив качества каждого мужчины, а также данные об их финансовом положении, Адриан швырнул бумаги с характеристиками, словно хотел как можно быстрее покончить с этим делом.

Линет была обижена внезапной переменой в его поведении. Она аккуратно сложила листки и побежала к себе. Оставшись в одиночестве, девушка изучила данные о каждом претенденте, запомнила факты и сопоставила их со своими собственными мыслями и впечатлениями.

На следующую ночь Адриан пришел к ней в спальню. Она надеялась, что он ласково поговорит с ней, успокоит, поможет избавиться от страхов. Но у него была другая цель – он кратко рассказал ей об этих похоронах, сообщив, что там будут присутствовать все интересующие их мужчины. Потом он заявил, что завтра, до заката солнца, ей придется сделать окончательный выбор. Через несколько дней она выйдет замуж.

Линет испуганно посмотрела на него; с ее языка была готова слететь дюжина вопросов, но она не успела ничего сказать, потому что он развернулся и быстро вышел из комнаты. В первый раз после того, как она появилась в этом доме, Адриан закрыл на замок смежную дверь. Больше они ничего не будут обсуждать вместе. Линет легла на кровать и, свернувшись калачиком, уставилась в окно. Через какое-то время она погрузилась в беспокойный сон. Наступил новый день. Через час ей предстояло встретиться с джентльменами, которые пожелали соединить с ней свою жизнь. Она, конечно, понимала, что на самом деле им хотелось, совсем другого. Все эти господа рассчитывали заполучить опытную любовницу и служанку, которая будет умело развлекать своего супруга до конца его дней.

Но они пожелали взять в жены именно ее, и Линет не знала, что ей следует испытывать по этому поводу – волнение, отвращение или ужас. По правде говоря, она ничего не чувствовала. Все факты и цифры перемешались у нее в голове. И все же сегодня ей придется принять решение.

– Пойдемте, Линет. Нам нельзя опаздывать. Линет вздрогнула, услышав резкий голос баронессы. Леди Хантли не прикасалась к спиртному в течение многих недель. Ее одолевали приступы плохого настроения, ей сильно хотелось выпить, но она держалась. С кислой миной на лице женщина расхаживала по дому, поочередно придираясь к Линет и Данворту. Однако внешне она выглядела намного лучше. В ее глазах появился блеск, кожа порозовела, а сама баронесса казалась более статной и импозантной. Даже сейчас, в траурной одежде, она была довольно привлекательной.

Если бы только она научилась улыбаться. Хотя, возможно, грусть и мрачная улыбка на лице соответствовали этому событию. Адриан ждал их у выхода, он был так же мрачен, как и его тетушка. В отличие от баронессы виконт за последние дни как-то поник. Не внешне, а внутренне. Линет не знала, чем объяснить его состояние, но выражение лица виконта вселяло в нее страх.

Глаза Адриана казались мертвыми. Его взгляд был настолько холодным и отчужденным, что люди, на которых он смотрел, терялись, чувствуя себя неуютно. Рядом с ним Линет ощущала пустоту и уныние.

Но сейчас, учитывая обстоятельства, его мрачный вид казался вполне объяснимым. Ведь они ехали на похороны, где молодая вдова будет праздновать свободу, а Линет выберет своего тюремщика. Разве можно было представить более подходящую компанию, чем пожилая удрученная женщина и мужчина, который мог в течение одной ночи поднять ее к вершинам страсти, а уже в следующую, обращаться с ней, как с пустым местом?

Линет подумала, усмехнувшись про себя, что самым лучшим развлечением сегодня была она сама – дочь священника, одетая в платье с глубоким вырезом. При сильном порыве ветра платье может соскочить с ее плеч, и все мужчины будут смотреть не на гроб, а на ее обнажившееся тело.

Ни в каком театре мира нельзя было найти более забавного зрелища.

На нее действительно смотрели.

Линет уже давно привыкла к пристальному вниманию мужчин и высокомерным, полным ненависти взглядам женщин. Но сейчас было по-другому. На нее смотрели не мужчины, а бывшие девушки виконта Марлока, которые жили в его доме до нее.

Траурная церемония завершилась. Вдова возвращалась с гостями домой. Все говорили приглушенными голосами. И все разглядывали Линет. Особенно старались невесты виконта Марлока. Все они были роскошно одеты и сверкали драгоценностями. Они пялились на Линет с неприкрытой наглостью и явно находили ее недостаточно красивой.

Она сразу почувствовала это. Линет, много лет помогавшая в приходе своему отцу, не могла не заметить завистливых, бесцеремонных взглядов женщин, которые пытались отыскать в ней недостатки. И это удивило ее. Почему они были так враждебны по отношению к ней? Ведь каждая из них должна была вот-вот обрести свободу. Их мужья стояли одной ногой в могиле. Почему Одри, новоиспеченная вдова, не удостоилась такой зависти? Ведь она очень скоро заживет счастливо и свободно.

Вместо этого они дружно сверлили глазами Линет, чуть ли не напоказ выставляя свою недоброжелательность.

Ей хотелось попросить Адриана, чтобы он объяснил причину этой неприязни. Она повернулась к нему, но он уже отошел, присоединившись к группе джентльменов, которые беседовали о политике. Что касается баронессы, то она сидела в кресле, потягивая лимонад и хмуро разглядывая присутствующих.

Леди Линстон, пятая девушка виконта Марлока, взяла Линет за руку и, приторно улыбаясь, спросила:

– Значит, вы последняя девушка Адриана, не так ли? Мы все думали, что он остановится на Мари, но, похоже, ему непросто расстаться со своим занятием.

Миниатюрная рыжеволосая Линстон, подвела Линет к маленькому собранию потрясающе красивых женщин. Да, как бы там ни было, Адриан обладал великолепным вкусом. Когда Линет огляделась, она сразу поняла, почему все эти женщины успешно вышли замуж.

Все они были прекрасны, причем каждая по-своему. И все же Линет испытывала к ним неприятие. Они не нравились ей. Совсем не нравились. Взгляд их был расчетливым, улыбки наигранными, движения казались чересчур отточенными, несмотря на то, что их грация привлекала всеобщее внимание.

Потом она с ужасом осознала, что в ней проснулась ревность. Каждая из них познала то, что она пережила вместе с Адрианом, каждая делала то же самое, что и она.

И это ужасно злило Линет, несмотря на то, что она пыталась подавить в себе раздражение. Почему она должна сердиться на них? Эти женщины были точно такими жертвами, как и она сама. Нет, все равно они ей не нравились. Ей так хотелось вонзить в них свои ногти и разорвать всех на куски.

– Он уже возил вас к Дженни? – поинтересовалась одна из них. – Каждый раз, когда Генри залезает на меня, я закрываю глаза и вспоминаю ту ночь.

– Джордж терпеть не может, когда я сплю обнаженной. Но это не мешает ему спускать штаны прямо в библиотеке, как только я возвращаюсь домой, сделав покупки, – иронично улыбаясь, сказала другая.

– А я была первой, кого он возил к Дженни, – с гордостью заявила третья. – Он сказал мне, что после всего, что я сделала для него, ту комнату назовут моим именем.

Взгляд Линет метался от одного лица к другому, она с трудом успевала соотносить имена и людей. Спокойствие и уверенность покинули ее. Эти молодые дамы окружили девушку, не давая ей опомниться. У нее не было времени осмыслить то, о чем они говорили. Они же болтали о таких вещах, о которых достойным женщинам, по мнению Линет, говорить было непозволительно. Респектабельные дамы уж точно не должны были обсуждать свои постельные дела. Но бывшие девушки виконта Марлока с легкостью делились интимными подробностями, нисколько не стесняясь друг друга. Линет чувствовала себя среди них чужой. Что она могла противопоставить им? Разве у нее что-то было?

Женщины расступились, и в центр вошла, овдовевшая Одри. Она была подобна королеве, вошедшей в зал, где ее ожидали придворные дамы.

Из всех девушек виконта Марлока Одри обладала самой ошеломительной внешностью. С черными, как вороново крыло, волосами, агатовыми глазами изумительного разреза, она была воплощением экзотической красоты. Черное платье, которое было на ней, облегало ее красивое тело; оно, словно перчатка, подчеркивало все линии, демонстрируя ее тонкую талию и полные, соблазнительные бедра.

Одри вовсе не походила на убитую горем вдову – это была женщина, которая обрела долгожданную свободу и независимость. Когда она заговорила, ее голос звучал низко и соблазнительно. Посмотрев на Линет, она с сочувствием произнесла:

– Девочки, дайте же бедняжке передохнуть. Вы разве не помните, каким новым все это казалось для нас? Как это переполняло нас? – Одри грациозно протянула руку. – Пойдемте, Линет. Давайте где-нибудь присядем и поговорим.

Она увела Линет, оставив остальных женщин. – Дорогая моя, вы выглядите очень усталой. Наверное, Адриан не дает вам спать по ночам?

Линет отвела взгляд, зная, что от нее хотела услышать эта женщина, и сердясь на себя за то, что не могла солгать. Она сказала правду, хотя ей тяжело было видеть торжество, светившееся в глазах Одри.

– Я плохо сплю, потому что в последнее время мне многого не хватает.

– Конечно. Вы испытываете страстное томление. Воспоминания не дают вам уснуть, – вкрадчиво произнесла Одри и нагнулась, к ней, ревниво добавив: – Я была у него первой. Он сказал, что я стала для него таким же учителем, как и он для меня.

Линет вздохнула. Она и на этот раз поняла, что хотелось услышать Одри, и сильно огорчилась. Рядом с ней сидела прекрасная женщина, которой предстояло вступить в новую жизнь. Но она так рьяно настаивала на своем положении первой девушки, которую развратил Адриан, что это поражало.

«Может быть, то же самое ожидает и меня?» – подумала Линет. Может быть, однажды она тоже будет говорить какой-нибудь девушке: «Я должна была стать его последней невестой. Но после меня он понял, что не может остановиться».

Линет закрыла глаза, пытаясь отогнать от себя эту мысль.

– Я провела с ним около трех месяцев, – продолжала Одри. – Он лично выбирал для меня платья. Ах, – вздохнула она. – Как мне не хватает их! Даже сейчас я мечтаю о тех нарядах.

Линет отвернулась, чувствуя, что, наконец, в ее сердце накопилось достаточно жалости, чтобы сказать то, чего от нее ждала вдова.

– Он часто говорит о вас. Думаю, что каждую новую девушку он сравнивает с вами.

Как и следовало ожидать, Одри просияла и обвела взглядом комнату.

– О, – протянула она, словно монарх, который одаривал всех собравшихся своей милостью, – так и должно быть. Ведь я была у него первой.

Затем она поднялась и с довольным видом удалилась. Линет видела, как за гордо вышагивающей вдовой следили собравшиеся в кучки джентльмены. Потом она заметила, что Адриан, прищурив глаза, тоже проводил Одри взглядом, а затем перевел его на свою последнюю ученицу.

Линет твердо выдержала на себе взгляд виконта, но ее настроение совсем упало. Неужели эта женщина говорила правду? Неужели Адриан сравнивал ее с Одри?

Снова взглянув на первую девушку виконта, Линет поняла, что если это так, то она, безусловно, проигрывала. Одри была потрясающей: она воплощала в себе все, чем должна была бы обладать Линет. Она была неотразимой. Чувственной. А теперь бывшая невеста Марлока стала еще и очень богатой вдовой. Линет вдруг почувствовала себя заблудшей дочерью священника, которую завернули в красивую обертку, чтобы выгоднее продать.

Она хотела встать и убежать отсюда, но ее остановила чья-то изящная рука. Линет повернулась и увидела перед собой золотоволосую красавицу Сюзанну. Ради этой стройной, элегантной женщины Адриан едва не совершил убийство.

– Не позволяйте Одри расстраивать себя, – тихо сказала ей блондинка. – Я думаю, на самом деле она страдает больше, чем, это кажется.

Линет посмотрела на вдову, которая молча, проходила между людьми, наполнившими ее дом. Внезапно она увидела, что Одри, несмотря на свою красоту, была одинока.

– Это тяжело, знаете ли, – продолжала Сюзанна. – Многие годы она ухаживала за своим мужем, постоянно развлекала его, каждый раз придумывая новые и интересные способы, чтобы ублажать его. В какой-то момент все это перестает быть простой сделкой. И перемена ощущается очень тяжело.

Линет взглянула на Сюзанну. Адриан говорил, что ее муж не протянет до следующего года. Вероятно, Сюзанна, наблюдая за Одри, видела собственное будущее? Может быть, уже через несколько месяцев она станет так же одинока, как и красавица Одри?

– Мне кажется, я не справлюсь, – уныло произнесла Линет. Но золотоволосая фея нагнулась к ней и нежно пожала ей руку.

– Вы сможете. Если вы одна из нас, то у вас не будет другого выбора.

Линет кивнула, соглашаясь с Сюзанной. Она сама выбрала свой путь. Она могла бы отказать своим женихам и не выходить замуж, но что тогда ее ждет? Сможет ли она выжить? Линет была уверена, что теперь ее не примут даже в женский монастырь. И Адриан уже так много потратился на нее.

Она услышала, как Сюзанна вздохнула. Этот вздох исходил из самых глубин ее души, и он потряс Линет.

– Мы все влюбились в него, знаете ли. Это тоже было неизбежно, – грустно произнесла молодая женщина.

Линет знала, на кого сейчас смотрела Сюзанна.

– Нам всем так хочется быть на вашем месте. В его объятиях. Чтобы он по-прежнему учил нас тому, что тогда казалось таким особенным, таким новым.

Линет кивнула, понимая теперь причину враждебного отношения этих женщин к ней. Да, Адриан был предметом мечтаний каждой из них. Красивое тело виконта, его прекрасное лицо, сила и власть, которую он излучал, притягивали женщин, как магнит. Она знала, каким великолепным он мог быть, как хорошо бывало рядом с ним.

Она взглянула на бывших девушек виконта Марлока. Да, они все завидовали ей. Она точно так же отнеслась бы к любой девушке, которую выбрал бы Адриан после нее.

Линет заговорила, испытывая благодарность за доброту Сюзанны.

– По-моему, вы ему особенно дороги, – заметила она.

Не рассказывая Сюзанне о том, что Адриан ради нее едва не стал убийцей, Линет подумала, что виконт до сих пор испытывает боль, когда вспоминает об этом.

Сюзанна пожала плечами.

– Последняя девушка виконта всегда является для него самой любимой. Он не может позволить себе чувствовать по-другому, – мягко произнесла она и протянула руку, чтобы нежно прикоснуться к лицу Линет. – А вы, моя дорогая, его последняя девушка. Вы всегда будете занимать в его мыслях особое место.

Линет отрицательно покачала головой.

– Я сегодня здесь для того, чтобы выбрать себе мужа.

– Я знаю. – Сюзанна рассмеялась, и ее смех прозвучал как-то легкомысленно. – Поэтому я тоже здесь. Я хочу поговорить с вами. Дорогая моя, несмотря на все его способности, Адриан всегда оставался мужчиной. Он не знает, что мы все полюбили его. Он не понимает, как тяжело расставаться с ним, и поэтому вам не стоит рассчитывать на его помощь.

Линет отвернулась. У нее не было желания говорить об этом. Она не хотела думать о том, что скоро ей придется покинуть дом виконта Марлока и выйти замуж.

– Вы тоже полюбили его, – с пониманием произнесла Сюзанна.

– Нет! – яростно воскликнула Линет, хотя знала, что это неправда.

Она действительно влюбилась в виконта. Она уже давно любила его. И баронесса первая сказала ей об этом. Иначе откуда эти бессонные ночи, которые она провела в надежде, что он явится в ее комнату? Почему один его взгляд был способен подарить ей огромную радость или же, наоборот, повергнуть в отчаяние? Она любила, как он говорил, как он смотрел, как он спал до полудня, а потом вставал, словно рассерженный медведь, выбирающийся из берлоги. И она знала, как быстро вернуть Адриану хорошее настроение – требовалось лишь налить ему чаю, дать газету и оставить его в покое на полчаса. Линет была уверена, что уже через несколько минут он благодарно улыбнется ей и она проведет еще один прекрасный день.

– Ни одной девушке не удавалось пройти через его уроки и не влюбиться в него, – возразила Сюзанна.

Линет снова покачала головой. На этот раз она не отрицала своих чувств, хотя в душе осуждала то, чем он занимался. Действительно, те моменты, которые она пережила в объятиях Адриана, были блаженством, о котором она прежде никогда и не мечтала. Но еще больше ей нравилось, когда они просто разговаривали, делились пережитым за день. С самого начала он с большим уважением отнесся к ней, принял ее условия, доверил самой выбрать себе свою судьбу. С самой первой их встречи он ценил в ней личность, и именно это заронило в ее душу семена любви. Он ценил ее. И она ценила его. Она любила его.

И все же... Линет не хотелось идти до конца в своих размышлениях. Ей не хотелось признавать того, что она чувствовала, хотя это не переставало тревожить ее. Она всей душой и всем сердцем любила Адриана, но сейчас он готовился отдать ее другому мужчине. От этой мысли ее сердце сжалось настолько, что она испугалась, что сейчас умрет. Но ничего не случилось. Она спросила у Сюзанны:

– Неужели он не может полюбить меня? Чуть помедлив, Сюзанна мягко спросила:

– Он целовал вас в губы?

Линет с надеждой посмотрела на нее.

– Вы хотите сказать, что это возможно? Что он может полюбить меня?

Сюзанна пожала плечами.

– Скорее всего, нет. Нет, Линет, думаю, что этого не будет. Но вы все равно мне не поверите. Ни одна из нас не хотела верить в это.

– Но ведь... – начала Линет.

Сюзанна прервала ее, повторив свой вопрос:

– Он целовал вас в губы?

Линет принялась торопливо вспоминать. Он прикасался к ней много раз, целовал ее в такие места, к которым никто не осмеливался прикоснуться. И все же он никогда, никогда не целовал ее в губы.

– Нет, – прошептала она.

– И он не сделает этого. Это единственное место, которое он оставляет для будущего мужа своей девушки.

Намек был ясен. Если Адриан ни разу не нарушил это правило, значит, он всегда рассчитывал отдать Линет другому мужчине. Несмотря на ту страсть и все восторги, которые они делили вместе, он держался на расстоянии.

Он никогда не целовал ее в губы. Он никогда не любил ее...

Эта боль была невыносима. На глаза Линет навернулись непрошеные слезы. Она чувствовала себя такой подавленной, что даже не вытирала их. Все ее тайные надежды, фантазии, мечты были разбиты.

Адриан не любил ее.

Он никогда не полюбит ее.

Она же скоро выйдет замуж за старика и проведет у него в рабстве лет десять, а затем, как и Одри, останется одинокой, пусть даже красивой и роскошной. Линет прижала ладонь к губам, чтобы не закричать от боли и отчаяния.

Она не заметила, когда рядом с ними возник Адриан. Сквозь слезы она видела, как он подошел к Сюзанне. – Что вы наговорили ей? – спросил он, пока Линет пыталась успокоиться.

– Ничего, Адриан...

– Это вы называете «ничего»?

Он сердито смотрел на свою бывшую подопечную. Но Сюзанна не смутилась. Она медленно встала. Ее лицо было печально.

– Я просто сказала ей правду. Правду, которую ей необходимо знать, – ответила она и с сочувствием посмотрела на Линет. – Спросите у нее самой. Поинтересуйтесь, кто на самом деле ее расстроил.

Адриан повернулся к Линет и со смешанным чувством тревоги и смущения осведомился:

– Скажите, Линет, что вами?

В этот миг, полный горечи и страдания, Линет поняла. Она вспомнила слова Сюзанны о том, что, несмотря на все свои способности, Адриан всегда оставался мужчиной. Когда дело касалось чувств, он испытывал такую же растерянность, как и ее отец.

Нет, Сюзанна, ни в чем не виновата. Эту боль причинял он сам. Адриан учил ее, он держал ее в своих объятиях и волновал как никто и никогда. Он позволил ей влюбиться в него, а теперь с легкостью отдавал ее другому человеку.

Линет, наконец, осознала, что произошло на самом деле. Ее охватил порыв гнева, который смел на своем пути все нежные чувства, которые она питала к виконту. Как ни странно, но она вдруг почувствовала облегчение. Отчаяние и боль превратились в силу и уверенность в себе.

Что ж, он не любит ее. Ну и ладно. Теперь, по крайней мере, она знает это.

Линет вздернула подбородок и посмотрела Марлоку прямо в глаза.

– Нет, милорд, – холодно произнесла она. – Сюзанна ничего плохого мне не сказала.

Затем она встала и ушла.

По дороге домой Линет не проронила ни слова. Она сразу поднялась к себе и торопливо сняла с себя траурную одежду. Как обычно, она не могла найти платье, которое ей хотелось бы надеть. Поэтому она стояла у окна в одной сорочке и смотрела на сгущавшиеся сумерки, думая над тем, что произошло.

Солнце уже садилось за горизонт, а Линет так и не сделала никаких выводов для себя. Одна и та же мысль мучила ее, как она ни пыталась освободиться от нее: она любила Адриана.

Линет слышала, как он вошел к себе. Она так привыкла к звукам в соседней комнате, что всегда знала, где он находится и что делает. Она знала, что сейчас он стоял у порога двери, соединявшей их комнаты, и смотрел на нее с беспокойством и смущением.

– Линет?

Сначала она растерялась и не хотела смотреть ему в глаза. Но в то же время, она понимала, что ей не стоит упускать возможность откровенно поговорить с ним. Скоро она покинет этот дом и выйдет замуж за другого человека. Зачем поступать так, чтобы потом жалеть о несостоявшемся разговоре с Адрианом?

Линет повернулась к нему, но ничего не сказала.

– Что наговорила вам Сюзанна? Почему вы так расстроились? – спросил виконт.

Линет нахмурилась, все еще не решаясь начать разговор. Затем она покачала головой, отбрасывая ко всем чертям все предосторожности. Когда он рядом, ей все равно не удастся подобрать нужные слова. Все, что она скажет, наверняка будет звучать нелепо и покажется ему странным. Пусть будет что будет.

– Почему вы никогда не целовали меня?

Адриан входил в комнату, раскрыв объятия, но вопрос Линет сбил его с толку. Он настороженно посмотрел на нее и замер на месте.

– Я не понимаю вас, – медленно произнес виконт, хотя по его лицу было видно, что он все прекрасно понимает. – Я целовал вас сотни раз.

– Но не в губы... – напомнила ему Линет и коснулась пальцами своих губ.

Она с удивлением отметила это ощущение. «Нет, – решила она, – никто не целовал меня в губы». Он приблизился к ней.

– Так вот что вам сказала Сюзанна! Она спрашивала, целовал ли я вас?

Линет медленно убрала руку от лица.

– Она сказала мне, что вы никогда не целуете своих девушек в губы. Вы оставляете это их будущим мужьям.

Она смотрела ему прямо в глаза.

Адриан не стал лгать ей, хотя она сразу догадалась, что ему хотелось сделать это. Линет видела, как он уже открыл рот, собираясь заговорить, но затем передумал. По тому, как он отвернулся от нее и потупился, она поняла, что он колеблется.

– Сюзанна права, – сказал он после продолжительной паузы и, пожав плечами, пояснил: – Я никогда не целовал ни одну из своих девушек. Мы так много делаем вместе. В наших отношениях необходим какой-то барьер, который мне нельзя переступать.

– Потому что он разделяет нас.

Он кивнул, в его глазах появилась боль.

– Потому, что это не дает забывать, что вы не принадлежите мне. Линет поняла его. Возможно, даже лучше, чем он сам себя понимал. Она знала, что он был страстным мужчиной. Холодный человек не смог бы делать того, что делал он, и никогда бы, не научил тому, чему учил Адриан. Какой же соблазн он испытывал всякий раз, чтобы забыться и поверить, что женщина, которую он обнимал, останется с ним навсегда!

С самого начала каждая из его девушек знала, что предназначена для другого человека. Он был всего лишь ее учителем, а не возлюбленным. Поэтому он создал для себя ограничение, закон, который никогда нельзя было нарушать. Невесты Марлока не принадлежали ему.

Линет почувствовала, как по ее щеке покатилась слеза. В это мгновение она осознала, что плачет не только из жалости к себе, но и из жалости к человеку, стоявшему перед ней. Этот мужчина семь раз отдавал свою душу и тело женщинам, которые должны были его покинуть. Семь женщин прошли мимо него, чтобы отдаться другим мужчинам.

– Каждая из них с радостью осталась бы с вами, – прошептала она, – если бы вы только попросили.

Он покачал головой, и она увидела в его глазах неизбывную боль.

– Нет, они не остались бы. А если бы остались, это сделало бы их несчастными.

Линет понимала, на что он намекает, но решила не отступать. Она должна была задать этот вопрос.

– А я?

Адриан развел руками.

– Мне нечего предложить вам, Линет. Если вы останетесь, я все потеряю.

Она кивнула, подавив судорожный вздох. В ней умерла последняя надежда, уничтоженная его безжалостной прямотой. Адриан не нуждался в ней. Он не любил ее. Недостаточно любил. Ее последний урок подошел к концу.

Она никогда не думала, что любовь может причинять столько боли.

– Хорошо, – прошептала Линет, хотя слезы застилали ей глаза.– Я выйду замуж за графа Сонгширского.

Услышав о ее выборе, виконт отшатнулся, словно его ударили. Потом он сжал кулаки и шагнул ей навстречу. Линет в страхе отступила от него. Если он хотя бы раз прикоснется к ней, она погибла. Она знала это абсолютно точно. Она не могла даже дышать одним воздухом с ним, понимая, что может превратиться в беспомощный сгусток горя.

К счастью, Адриан остановился в двух футах от нее и неуверенно заметил:

– Он недостаточно стар.

Линет кивнула. Она знала это, но решила, что лучше провести больше времени с добрым человеком, таким как граф Сонгширский, чем несколько недолгих лет с извращенной скотиной.

– Мне все равно, – тихо ответила она. – Графа хорошо знает наша семья. Мои родные будут рады ему. И я надеюсь, что те годы, которые мы проведем вместе, окажутся счастливыми.

Линет не могла вообразить себе жизнь в браке, когда один член семьи с нетерпением ожидает смерти другого.

– Вам будет нелегко с леди Карен.

Линет пожала плечами. Она была благодарна Адриану за то, что он затронул еще один вопрос, который можно было обсудить.

– Это займет некоторое время, но я постараюсь найти с ней общий язык. Когда Карен поймет, что я не буду становиться между дочерью и отцом, все наладится. Она всегда была очень ревнива.

Адриан кивнул, но его движение было каким-то нервным. Он снова сделал шаг вперед, но Линет тут же, отскочила и в панике залепетала:

– Это мое решение, милорд. Вы пообещали мне, что я сделаю выбор сама. Я хочу выйти замуж за графа Сонгширского. Я хочу, чтобы этот человек стал моим мужем.

Адриан застыл, со смущением глядя на нее. Линет вновь вспомнила слова Сюзанны:

«Несмотря на все свои способности, Адриан всегда оставался мужчиной. Он не понимает, как нам тяжело расставаться с ним, и поэтому вам не стоит рассчитывать на его помощь». Она пристально смотрела на него, убеждаясь, что Сюзанна была права. Адриан был растерян. Казалось, он застрял в собственной ловушке, мечтая о том, чего никогда не смог бы иметь.

– Все кончено, милорд, – прошептала Линет, желая освободить его и обрести собственную свободу. – Я выйду замуж за графа Сонгширского сразу же, как только он определит сроки нашего бракосочетания. А вы получите свои деньги и заживете достойной вас жизнью. – Она заставила себя улыбнуться вымученной улыбкой. – Возможно, когда-нибудь вы женитесь, и у вас будут дети. Может, мы встретимся: я буду богатой вдовой, а вы – счастливым отцом.

Линет видела, что Адриана задели ее слова, хотя он и не осознавал источника своих страданий. А еще она поняла, что была ему небезразлична. Он хотел ее, но, к сожалению, не любил и никогда не полюбит. Для него она была всего лишь средством на пути к цели. Орудием, при помощи которого он восстановит имение Марлоков.

– Пожалуйста, Адриан, – тихо сказала Линет, – уходите. Позвольте мне привести все в порядок.

Она повернулась к нему спиной и стала смотреть на закат. В ее сердце уже наступила полночь.

Глава 20

– Чего вы хотите?

Адриан сидел в кресле, с изумлением глядя на графа Сонгширского. Если бы этот почтенный господин появился перед ним голый, то это не так бы шокировало виконта, как то, что он сейчас сказал.

– Боже мой, – удивленно произнес граф, – вот уж не подумал бы, что у вас это вызовет затруднения.

– Но...

Адриан умолк. Это было невозможно! Это был абсурд, полный абсурд!

– Никаких «но», – твердо возразил граф. – Послушайте меня, мальчик мой. Я хочу взять в жены невесту Марлока. Зачем, по-вашему, я порекомендовал ей обратиться к баронессе?

Адриан кивнул, с отсутствующим видом глядя на пачку денег, лежавшую между ним и его гостем.

– Мы уже обсудили все детали, – сказал он, словно подтверждая этот факт самому себе.

– Да, – согласился граф. – Все, кроме одной. Вы должны лишить ее невинности для меня.

В голове Адриана был полный сумбур.

– Вы не можете говорить это серьезно. Граф раздраженно взмахнул руками.

– Посмотрите на меня, Адриан. Я старый, слабый человек. Господи, да у меня нет ни умения, ни терпения, чтобы правильно сделать девственницу женщиной, тем более, если она дочь священника. – Он нагнулся вперед, пронзительно глядя на Адриана. – А у вас есть опыт. Вы делали это много раз.

– Ни одну из своих девушек я не лишал девственности! – отрезал Адриан, не понимая, почему его кулаки сжались, и ему захотелось ударить графа, который только что щедро заплатил за брачную сделку.

– Конечно, не лишали, – ответил граф, успокаивая Адриана. – Но на этот раз вы выполните мою просьбу, поскольку у меня, повторяю, нет терпения, чтобы сделать это как следует. – Его лицо приняло суровое выражение. – Эти молодые особы могут быть так ранимы и непредсказуемы. Возможно, с ней придется вести себя как-то по-особому, а я не могу. Мы с вами оба хорошо знаем, что неумело проведенная первая ночь может нанести девушке непоправимую травму.

Адриан почувствовал, что у него пересохло во рту.

– Но ведь это ваша брачная ночь, – сказал он охрипшим голосом.

– Нет, Адриан. Моей брачной ночью будет вторая ночь. А первый раз она будет с вами, – твердо заявил граф и встал, протягивая руку за своей шляпой. – И не затягивайте. Сделайте это сегодня. Послезавтра я получу разрешение на брак. Это даст ей время, чтобы прийти в себя. – Он остановился у двери и подмигнул Адриану. – А потом будет моя очередь.

Сказав это, граф вышел, оставив Адриана в полном недоумении. Девственность Линет... принадлежит ему. Ощутив внезапный прилив энергии, виконт выбежал из комнаты через заднюю дверь. В саду он упал на землю и застонал.

Баронесса Агата Хантли знала, что этот день был особенным. Все в доме знали, что сегодня Адриан должен лишить Линет девственности. Брачный договор был подписан, счета закрыты. Оставалось лишь сделать ее женщиной, услышать, как она произнесет: «Да, я согласна», – и помахать рукой на прощание, когда новобрачные уедут в своем экипаже.

Наконец-то у Адриана будет достаточно средств, чтобы поставить свое имение на ноги и рассчитаться с долгами. Данворт уедет из «этой чертовой дыры», как он называет Лондон, и продолжит преданно служить своему хозяину. Ну, а ее, Агату Хантли, пошлют ко всем чертям.

Да, Линет была последней из девушек Марлока. Адриан дал ясно понять, что не чувствует никакой родственной привязанности к своей тетушке. Единственное ее достоинство состояло в том, что она учила его девушек и сопровождала их во время выходов в свет. Как только Линет покинет дом виконта, он вышвырнет Агату, словно ненужный хлам.

Баронесса в ярости посмотрела на бокал, который был наполнен темной жидкостью. Это был дешевый бренди, ничего лучше в доме не нашлось. Но до некоторого времени это не беспокоило ее. Плохой бренди затуманивал рассудок так же быстро, как и хороший. Иногда даже быстрее.

Но не сегодня. За последние несколько недель она не прикоснулась к спиртному. С тех пор как Линет бросила ей вызов, баронесса не находила покоя.

Найдите себе мужчину, баронесса. Докажите мне, что женщины могут добиваться своего, даже не обладая красотой.

Голос Линет снова и снова звучал в голове Агаты. Она протянула руку к бокалу, чтобы заглушить его, но тут же, отдернула ее, вспомнив слова Адриана: «А ведь вы когда-то были красивой женщиной, пока не погрязли в пьянстве».

Вспоминая вызов дерзкой девчонки и презрительные слова племянника, баронесса решила встретить своих демонов лицом к лицу. Сейчас все они приняли образ Линет, которая, как раз проходила по коридору.

Эта девушка была по-настоящему красива – грациозная, молодая, стройная. К тому же у нее было доброе сердце. В ней были все те достоинства, которыми когда-то обладала Агата. До того, как муж выжег ее душу каленым железом.

Обиженно поджав губы, леди Хантли посмотрела на исчезающую тень Линет.

Какая несправедливость! Неужели эта девчонка получит все, а она останется погибать в нищете? Везет же этой Линет! Она выйдет замуж за богача, у нее будет титул и положение в обществе. Боже мой, ее даже лишит девственности самый сведущий в любовных делах человек, какой только найдется в Англии.

Но больше всего баронессу задевало то, что Линет получит в мужья Томаса. Того самого милого юношу, который когда-то объяснялся ей в любви. Опустившись на одно колено, он поцеловал руку Агаты с таким пылом, что, если бы узнали ее родители, они были бы возмущены до глубины души.

Но тогда она была дурой и оттолкнула его. Не грубо, конечно. Нет, она была очень деликатна. Его семья ни за что бы, не согласилась на брак с бедной девушкой. А она уже пообещала свое сердце Горацию, простому барону. Господи, если бы можно было повернуть время вспять! Если бы она могла вновь оказаться рядом с Томасом, чтобы услышать его признание! Она бы заключила его в свои объятия и сделала все, чтобы они были вместе.

Агата вдруг подумала, что нужно было послать к черту все предосторожности и намеренно скомпрометировать себя, находясь в объятиях Томаса. Юный граф Сонгширский был бы вынужден защищать свою честь. И он сделал бы это! Она нисколько не сомневалась в нем, потому что Томас был честным человеком. А теперь он достанется Линет.

От этой мысли она едва не пустила слезу. Бокал с темной жидкостью манил ее как никогда.

Найдите себе мужчину, баронесса. Докажите мне, что женщины могут добиваться своего, даже не обладая красотой.

Это был вызов. Наглый и бесстыдный. До сих пор Агата не думала о нем всерьез. Она не собиралась опускаться до того, чтобы бороться с девушкой, которая годилась ей в дочери, за мужчину, словно он был призом на ярмарке. Но мысль о том, что Линет получит Томаса, продолжала сверлить ее мозги.

А ведь вы когда-то были красивой женщиной, пока не погрязли в пьянстве.

Баронесса посмотрела на часы. Этой ночью Линет предстоит расстаться со своей девственностью. Значит, и она, и виконт Марлок будут весьма заняты.

Агата снова нахмурилась, обдумывая свой план. Томас был человеком привычки. Он всегда был таким. Через сорок пять минут он выйдет из дому и отправится в клуб. Там он пообедает, выкурит сигару, а в половине десятого вернется домой. Он откроет дверь своим ключом и пройдет в библиотеку, чтобы почитать сочинения Аристотеля или какого-нибудь другого древнего грека. Ровно в полночь он ляжет спать.

Единственной причиной, которая побуждала этого мужчину взять Линет в жены, было желание новизны. Скорее всего, Томас рассчитывал, что молодая супруга внесет в его жизнь разнообразие и сделает ее не такой скучной.

Но мужчины никогда не понимали, чего они хотят на самом деле. Линет, разумеется, сможет развлекать его на протяжении нескольких недель, даже месяцев, но никакая девушка не справится с Томасом в течение многих лет. Ни одной двадцатилетней девчонке не удастся понять Томаса достаточно хорошо, чтобы позволить ему сохранять обычный распорядок дня и лишь слегка нарушать его для того, чтобы он не приедался.

И вины девушки в этом не было. Просто она не знала того, что знала Агата.

Значит, баронессе Хантли остается лишь применить свои знания.

С этой мыслью Агата поднялась с кресла, оставив бокал стоять на месте, поскольку у нее появилось более интересное дело. Желание погрузиться в забытье исчезло. Сегодня она напомнит кое-кому о том, как они когда-то были вместе.

Баронесса не собиралась соперничать с Линет. Она только хотела показать Томасу, чего он на самом деле желал, и помочь ему получить то, что ему действительно было необходимо.

Пора.

Адриан смотрел на старинные часы своего деда. Это была одна из немногих вещей, которые отец не заложил. Возможно, их спасло то, что они просто затерялись. Адриан случайно нашел их за гардеробом. Когда он увидел часы, его первой мыслью было продать их.

Но он продал сам гардероб, а часы оставил. Позже, когда были распроданы почти все книги, виконт снова задумался о том, сколько можно было выручить за эти часы. В конце концов, когда Адриан явился на какую-то вечеринку, чтобы перекусить там, он впервые встретил Одри.

В тот вечер вместо карманных часов своего деда он решил продать Одри. Сейчас он опять думал о том, сколько можно выручить за эти старые часы. Удастся ли ему продать их за сумму, равную той, которую он получит за Линет? Или хотя бы за половину этой суммы?

Конечно, нет. За них не дадут даже одной тысячной доли. Однако Адриан не сводил с них глаз, продолжая вспоминать.

Он закрыл глаза, и его сердце до краев наполнилось болью. Он не собирался делать этого. Ему не хотелось ложиться с ней в постель и лишать ее девственности. Адриан понимал, что стоит ему прикоснуться к этой женщине, и он растворится в ней. А потом, утром следующего дня, ему станет невыносимо тяжело.

Если каждый раз, когда та или иная девушка выходила замуж, он испытывал глубокую печаль, то, что будет с ним, когда Линет станет женой графа Сонгширского? Сможет ли он жить с мыслью о том, что единственная женщина, которая бросала ему вызов и была готова соединить свою судьбу с ним, принадлежит другому. Как ему пережить ее свадьбу?

Линет просила позволить ей остаться вместе с ним. Из всех его девушек только она смогла произнести эти слова. Или почти произнесла их. Линет была готова отказаться от всего, о чем она мечтала, лишь бы быть рядом с неудачником, которому грозит долговая тюрьма.

Виконт посмотрел на потрескавшиеся стены, на пустые книжные полки, на потертый ковер. Скоро у Линет будет богатая и беззаботная жизнь. А у него не было уверенности даже в том, останется ли он здесь до конца этого месяца. Она не имела представления, в каком бедственном положении находится виконт Марлок. Насколько он рискует, рассчитывая на получение дохода от ее брака. Если его план не удастся, то все они через две недели окажутся на улице. Не за горами была и долговая яма. До того как поспеет урожай на его полях, пройдет много месяцев. И пройдет много лет, прежде чем его капиталовложения будут приносить реальный доход.

Даже когда она выйдет замуж, ему предстоят долгие и трудные годы упорного труда.

Да он должен, отдать ее другому. Все его будущее, будущее его тетушки, Данворта и тех людей, которые работали на его полях, зависели от того, выйдет ли Линет замуж.

Но сможет ли он обладать ею, провести с ней единственную ночь прекрасную и неповторимую, чтобы затем потерять ее? Это было немыслимо. Адриан продолжал сидеть за столом и смотреть на старинные часы своего деда, мечтая о том, чего у него никогда не могло быть.

Он знал, что ему пора подняться наверх. Линет, скорее всего, сейчас ходит по комнате, трепеща и волнуясь в предвкушении. Она знала о том, что ей предстояло. Он заранее предупредил ее, не лично, а в очередном из своих проклятых посланий. Все еще пребывая в состоянии легкого шока, он написал ей: «Граф Сонгширский настаивает на том, чтобы этой ночью я лишил Вас девственности. Ваша свадьба состоится через два дня. Все вопросы можете задать баронессе, поскольку я буду занят исполнением пунктов договора».

Данворт сообщил ему, что Линет прочитала это письмо спокойно, не теряя самообладания. Она не упала в обморок и не закричала. Однако она побледнела, и ей потребовалось присесть на некоторое время. Данворт принес ей чаю, взял ее руку в свои, а затем по ее просьбе ушел выполнять свои обязанности.

«Взять ее руку в свои» должен был Адриан. И он же должен был деликатно и осторожно сообщить ей эту новость, чтобы помочь справиться с потрясением и подготовиться к событию, которое, без сомнения, внушало ей страх.

Да он обязан был сделать все это, но, к сожалению, не смог. У него не было сил смотреть ей в глаза и читать в них упрек в предательстве, чувствовать себя виноватым в том, что ему придется покинуть ее на следующее утро.

Скажи он хоть слово – и она останется с ним. Его внезапно пронзила острая боль. Виконт сжал руками кресло и стал проклинать графа Сонгширского за все свои мучения, за каждый свой судорожный вздох. Затем, когда приступ боли прошел, Адриан решительно поднялся.

Он не будет выполнять просьбу графа Сонгширского, и тому придется самому дефлорировать молодую жену.

Адриан был на полпути к двери, когда вдруг на пороге библиотеки возникла Линет. Облаченная в одно из самых откровенных платьев, с распущенными по плечам волосами, она выглядела невероятно соблазнительной.

Адриан судорожно сглотнул. Он никак не ожидал этого. Но разве Линет хотя бы раз поступала так, как он предполагал? Как он планировал? Однако, даже принимая во внимание ее склонность к неожиданностям, он никогда не подумал бы, что девушка сама явится к нему. Адриан был ошеломлен, увидев Линет в прозрачном платье, надетом прямо на обнаженное тело.

Господи, он не мог отвести глаз от ее прекрасного тела, которое просвечивалось сквозь легкую ткань. Он любовался ее высокой грудью, тонкой талией, длинными красивыми ногами и темным мыском между бедрами.

– Адриан? – тихо произнесла она.

От нежного звука ее голоса он встрепенулся. Линет, заметив в его руках перчатки, нахмурилась.

– Вы собирались уйти? – спросила она.

Сначала он хотел солгать ей, но не смог. По крайней мере, он должен был оставаться честным с ней.

– Я не смогу сделать это, Линет.

Голос виконта прозвучал грубо, сердце снова сжалось от боли. Он не знал, какого рода была эта боль – душевной или телесной. Эти ощущения так тесно переплелись между собой, что он не мог отделить одно от другого. Он чувствовал, что его желание граничило с безумием. Но рассудок подсказывал, что он не мог обладать ею.

– Я должен идти.

Адриан сделал шаг вперед, чтобы выйти. Но Линет не отошла в сторону и осталась на месте, заслоняя собой проход. А он не мог рисковать, протискиваясь рядом с ней. Только не сейчас, когда на ней это платье. Он не должен, прикасаться к ней ни при каких обстоятельствах.

– Линет, – твердо сказал Адриан, пытаясь придать своему голосу повелительный тон, – это не сработает.

Она запрокинула голову и улыбнулась, словно поняла какую-то тайную шутку.

– Это не сработает, Адриан? – ласково спросила она. – Вы хотите сказать, что ваше орудие повреждено? – Она многозначительно опустила глаза, посмотрев на весьма заметную выпуклость, выпирающую из его брюк. – Лично я, уверена в обратном.

– Я всегда желал вас, Линет. Вы знаете это.

Она вскинула брови, и на ее лице выразились испуг и радость.

– Правда? Я и не знала, – сказала она, сделав шаг навстречу ему. – Я рада, что вы признались в этом.

– Линет, – начал он сдавленным голосом.

Она не позволила ему договорить, сделав едва уловимый жест. Он услышал, как за ней закрылась дверь библиотеки, и от этого звука, у него голова пошла крутом.

– Вы должны быть наверху, – напомнил Адриан. – Вам нужно заниматься приготовлениями.

Его возражение звучало неубедительно, свидетельствуя о том, что он потерял контроль над ситуацией. Но ничего больше не пришло ему в голову. Пытаясь сохранить расстояние между ними – как физическое, так и эмоциональное, – Адриан продолжал говорить с Линет, чтобы как-то отвлечь ее. Это было единственное оружие, хранившееся в его арсенале.

Девушка вновь улыбнулась.

– Я приготовилась. Я ждала, – сказала она и вздохнула, так что ее платье натянулось на грудях и они стали отчетливо видны сквозь розовый газ. – И я много думала.

Линет слегка повернулась, соблазняя его своим видом. В ее глазах зажглись озорные искорки. Он заметил, что ее соски напряжены, и почувствовал, как его член увеличивается в размерах.

– Я думала о вас, Адриан.

Она плавно прошла мимо него, чуть слышно шелестя своим прозрачным платьем. К счастью, она не стала приближаться, чтобы прикоснуться к нему, а лишь оперлась о его письменный стол.

Он оглянулся. Теперь он мог уйти. Но куда он пойдет? Как он покинет женщину, от которой не может отвести глаз? Линет молча, следила за ним. Всем своим видом она, казалось, бросала ему вызов. Господи, у него не было сил, чтобы сбежать от нее! Он знал, что, если он покинет ее сейчас, это видение будет преследовать его до конца жизни.

– Знаете, что я поняла, Адриан? Что я поняла насчет вас?

Виконт кивнул. Если бы она попросила его появиться обнаженным перед зданием Парламента, он бы согласился без всяких сомнений.

– Я поняла, – продолжила Линет, – что вас все бросают.

Он отшатнулся, словно она дала ему пощечину. Но Линет это не остановило. Она продолжала говорить. Ее голос был нежным, но крошечные иголки все глубже впивались в него.

– Все началось, я думаю, со смерти ваших родителей. Затем вас покинула баронесса. Как мне кажется, на самом деле она не бросала вас; просто из-за своего мужа она не смогла забрать вас к себе в дом. Ну а потом наступила очередь Дженни. – В голосе Линет появились жесткие нотки, хотя в нем по-прежнему звучало сочувствие к нему. – Именно она показала вам, как получать наивысшее удовольствие, занимаясь любовью. Но Дженни делала это за деньги, а потом, как только у нее появились более выгодные предложения, быстро бросила вас.

– Дженни любит меня, – возразил Адриан, даже не заметив, как эти слова вырвались из его уст.

– Конечно, любит, – со злостью отозвалась Линет. – Господи, Адриан, все мы любим вас. Но сейчас я говорю о вашей жизни.

Она слегка нагнулась к нему, и от этого движения ее груди всколыхнулись. Затем она выставила вперед ноги, демонстрируя красивые очертания своих бедер.

– В конце концов, Дженни превратилась в знаменитую куртизанку, и вы больше не можете позволить себе видеться с ней.

– Я не отрицаю этого, – заметил Адриан. – Дженни прекрасно устроилась в жизни.

– А сейчас мы придем к пониманию того, какую роль сыграли вы во всем этом. До того момента все делалось для вас. Но потом... – Линет показала на стены, имея в виду дом, в котором они находились, и продолжила наносить удары. – Вы выросли и стали мужчиной. И вы сами создали ситуацию, которая теперь приносит вам такую сильную боль и разочарование.

Линет оттолкнулась от стола и принялась медленно ходить по комнате, вынуждая его наблюдать за ее соблазнительными движениями, за тем, как плавно развеваются складки платья, лаская ее ноги, ягодицы и спину. Он пытался не смотреть на нее. Он даже закрыл глаза, однако шуршание одежды, запах ее волос и особый, только ей одной присущий аромат не давали ему переключиться на что-нибудь другое.

– Линет, – сдавленно произнес Адриан, снова пытаясь заговорить. – Линет, послушайте...

Если она и слышала мольбу в его голосе, то ничем не выдала этого. Девушка стала за спиной Адриана, положила руки ему на плечи и прильнула к нему, увеличивая его муку. Ее нежные пальцы скользнули по его груди и проникли под фрак.

– Вы искали женщин, Адриан, прекрасных женщин, которых приводили в свой дом и обстоятельно учили любовной науке.

Ее палец ласкал через рубашку его сосок. Тело Адриана пронзило острое желание, его ноги подались вперед.

– Вы помогали им пройти путь от невинности к чувственности. Вы научили их всему, что касалось интимных отношений, не так ли, Адриан? – говорила Линет, продолжая медленно поглаживать его.

Она вышла из-за его спины и стала перед ним. Ее взгляд был сосредоточенным. Линет, казалось, изучала его.

– Вы показали, как можно наслаждаться, всего лишь прикасаясь к телу.

Она взяла его руки и прижала их к своим грудям.

Не отдавая себе отчета, Адриан нежно сжал ее груди и принялся ласкать их. Линет застонала и выгнулась от удовольствия. Она откинула голову, подставляя нежный изгиб шеи его жадным губам. Адриан даже не успел понять, что он делает, и уже в следующее мгновение стал страстно целовать ее шею.

Но Линет вскоре отошла от него, и его руки беспомощно повисли вдоль тела.

– Вы научили нас разнообразным приемам, с помощью которых мужчина и женщина могут получить самые острые ощущения, Адриан. Но, ни одна из нас не узнала, как нужно любить, – сказала она, грустно улыбаясь. – Потому что вы сами этого не знаете.

Линет замолчала и тоже опустила руки. Он проглотил комок в горле, чувствуя в себе боль и пустоту, которых прежде не замечал.

– Каждая из тех восхитительных женщин, – продолжала Линет, – которых вы учили, с которыми вы были близки, покидала вас, потому что вы сами так задумали.

Он отвернулся, понимая, что не может возражать ей.

– Так было нужно, – сказал он, задыхаясь.

– Возможно. Но какая-то часть вашей души надеялась на то, что мы полюбим вас. – Она помедлила, пытаясь подобрать нужные слова. – Или же в каком-то уголке вашей души таилась надежда, что мы сами научим вас. Я допускаю, что вы хотели, чтобы какая-нибудь из ваших учениц показала вам, как следует любить, и тогда, возможно, она осталась бы с вами, – сказала Линет и внезапно нагнулась к нему. – Или, в конце концов, вы должны были научиться делать прощание менее мучительным и болезненным. Адриан вздрогнул и отскочил от нее, торопливо встав за столом, будто эта преграда могла помочь ему совладать с собой.

– Все это не имеет смысла, Линет. Между нами было только деловое соглашение. С самого начала...

– С самого начала, – перебила она его, – вы надеялись, что кто-то полюбит вас. Разве не так? – спросила Линет и, подойдя ближе, перегнулась через стол. – Может быть, ваши родители? Дженни? Какая-нибудь, из девушек виконта Марлока?

Тогда он решился. Он сказал то, чего никогда прежде не говорил, во что никогда не верил. Или же настолько боялся, что не осмеливался произнести эти слова вслух.

– Любви не существует, Линет! Существует только похоть и желание.

Марлок грубо схватил ее между ногами, и она вскрикнула.

Но она не отпрянула. Даже не вздрогнула. Вместо этого она нагнулась к нему и стала гладить его по руке, плечу, пока не коснулась лица.

– Я знаю, как любить, Адриан. Я знаю, что это такое. Линет глубоко вдохнула, чувствуя, что его хватка слабеет. Она нежно разжала его руку и вложила в нее свою ладонь. Их пальцы переплелись.

– Я могу вам это показать.

Адриан почувствовал, как слезы застилают ему глаза. Неужели она говорила правду? Неужели он все эти годы страстно тосковал по этому? Неужели именно это и было тем неосознанным, безымянным, о чем она говорила во время своей первой ночи в его доме? Неужели и она томилась по этому – они оба томились, – но так и не нашли его?

– Вы предназначены другому, Линет.

– Я знаю, – прошептала девушка.

Он судорожно сглотнул, но это не ослабило напряжения в горле.

– Я ничего не могу изменить, как бы мне ни хотелось.

Адриан увидел, что она кивнула. В ее глазах читалась покорность судьбе.

– И это я тоже знаю.

– Тогда зачем? – воскликнул он, снова отступая от нее. – Почему бы просто не раздвинуть ноги и не покончить с этим?

Адриан намеренно выбирал самые грубые слова, чтобы лишить ее первый опыт всякого очарования. Он не мог объяснить, зачем поступает подобным образом, но и не мог больше слушать ее. Он боялся, что она сумеет внушить ему, что между ними может быть нечто большее. Вернее, что между ними было и есть нечто большее.

– Просто вам необходимо почувствовать это, – спокойно продолжала Линет. – Вы должны знать: что бы ни произошло, завтрашний день не имеет значения. Буду ли я двадцать лет ублажать старого мужа или нет, это не влияет на наши отношения с вами.

– Еще как влияет! – жестко возразил Адриан. – Ваша так называемая любовь, – он едва не выплюнул эти слова, – будет предназначена для него. Ваши ноги будут раскрыты для него.

– Да, мое тело будет принадлежать ему. Но вы – тот мужчина, которого я люблю.

Даже если бы Линет вонзила нож ему в грудь, он не испытывал бы такой боли, как сейчас. Она не могла любить его! У нее не должно было быть таких чувств!

– Нет! – не выдержав, крикнул Адриан и развернулся, направляясь к двери. – Я не сделаю этого!

Но Линет была уже там. Она схватила его за руки и не пускала к выходу. Адриан еще не знал, что все равно не смог бы выйти. Когда он нажал ручку, дверь не поддалась. Ее чем-то подперли снаружи. Очевидно, это было дело рук Данворта. Дворецкий действовал заодно с Линет.

Не успел Адриан наброситься на нее с обвинениями и обругать своего слугу, как она встала между ним и дверью. Ее тело превратилось в своеобразную преграду, к которой он боялся даже прикоснуться.

– Почему бы и нет? – вызывающе воскликнула Линет. – Почему вы убегаете? Неужели вас пугают собственные чувства?

Адриан застыл, пристыженный ее словами. Линет гордо выпрямилась, всем своим видом демонстрируя, что у нее нет и малейшего желания соблазнять его. И все же она никогда еще не выглядела такой чувственной.

– Позвольте мне, – сказала она, – только один раз, Адриан, показать вам, что такое любовь.

Линет протянула свою тонкую руку и положила ему на грудь – туда, где билось сердце.

– Позвольте мне показать вам, что я чувствую, – проникновенно произнесла она, приблизившись к нему.

Ее дыхание, словно огонь, обожгло ему щеку.

– Позвольте мне стать вашим учителем.

Адриан взглянул на нее. В ее глазах блестели слезы, но сквозь них он видел ее страстное стремление раскрыть ему свои чувства. Показать их. И, возможно, научить его...

Как он может отказать ей? Как он может отвергнуть то, что сам искал все это время? Раньше он не осознавал того, что она сумела разглядеть в нем.

Плечи Адриана поникли, голос охрип.

– Я не знаю, что мне делать, – признался он и обреченно махнул рукой.

Она вошла в его объятия, и невыносимая боль, наполнявшая его сердце, постепенно утихла.

– Зато я знаю, – прошептала Линет. Она нагнулась и поцеловала его в губы.

Глава 21

Он не сразу позволил ей обнять себя. «Да, – подумала Линет, – с ним будет нелегко». Но ей так хотелось этого! Она нуждалась в этом точно так же, как ее телу необходимо было дышать. Несмотря ни на что, ей нужно было показать Адриану, как сильно она его любила.

К сожалению, он ее не понял. Для него прикосновения всегда были лишь средством поощрения, возбуждения и успокоения. Он так и сказал ей об этом тогда, в той комнате, в заведении Дженни.

Вот чего хочет мужчина. А вот чего хотите вы...

Линет хотела этого, наслаждалась этим, страстно желала этого. Но, когда все было кончено, она помнила лишь приемы, технику запоминания острых ощущений, способы вызвать подобную реакцию.

А когда наступило утро, она осталась одна и, кроме опустошенности в душе, ничего больше не чувствовала. Адриан, в свою очередь, казалось, лишился чего-то важного. Только теперь она поняла, почему так произошло. Все, что он делал, не было освящено высоким чувством любви. И пока она восторженно наслаждалась новыми для нее ощущениями, его душа и сердце были не с ней.

Она была одна.

Но не сегодня. Не сейчас. На этот раз он узнает, как женщина может целовать мужчину, которого любит. Именно это и составляло суть того, что она искала, желая обрести свободу. Она знала, что ей нужна любовь. Даже если завтра она утратит ее, по крайней мере, этим вечером они поделятся этим чувством друг с другом и будут счастливы.

Любовь...

Линет повела себя не так, как в предыдущие встречи, – она начала с поцелуя в губы. Она не думала о технике и приемах. На самом деле она никогда не целовалась раньше, и в ее движениях не было никакой опытности. Она просто встретилась с ним губами, и теперь их губы терлись друг о друга. Нежно и ласково.

Затем она лизнула его. Это прикосновение было робким и неуверенным, и она почувствовала, как Адриан напрягся от удивления. Он даже пытался отодвинуться от нее, но она крепко обвила его шею руками.

– Я люблю вас, – прошептала она у самых губ Адриана. Затем, когда он изумленно раскрыл рот, Линет прижалась к нему губами и почувствовала дрожь, охватившую все ее тело. Но она не знала, что делать дальше, и тогда он показал ей. Сначала неуверенно, затем все смелее он стал ласкать ее языком. Они прикасались языками, как бы дразня один другого, и этот прекрасный танец, игривый и чудесный, захватил их. Линет с радостью заметила, что он улыбается ей.

– Я люблю вас, Адриан, – снова прошептала она, чувствуя, как его руки прижались к ее телу.

Своим бедром она ощущала давление его напряженного члена, но поцелуи и движения Адриана по-прежнему были испытующими и осторожными. Заглянув ему в глаза, она произнесла и в третий раз:

– Я люблю вас. – И снова поцеловала его.

На этот раз встреча их ртов была неистовой, они все глубже и сильнее проникали друг в друга; теперь их поцелуй больше напоминал сражение, а не танец; каждый из них стремился больше взять, чем отдать. Их встреча была полна желания и силы, и вскоре Линет уступила и открылась, так что его язык заполнил ее рот. Откинувшись назад, она дала ему насладиться сполна, позволив получить то, чего он желал.

Внезапно Адриан оторвался от нее. Дыхание, которое вырывалось из него толчками, стало хриплым.

– Я хочу вас, – выпалил он. – Я слишком сильно хочу вас. Она приподняла его за подбородок, чтобы они смотрели в глаза друг другу, и с пронзительной нежностью произнесла:

– Мужчина, которого я люблю, ничего не может желать слишком сильно. Вы очень долго были одни, Адриан. Позвольте мне любить вас.

Он вздрогнул всем телом и, сделав над собой усилие, сказал:

– Я причиню вам боль. В первый раз всегда больно. Линет покачала головой.

– Только не с мужчиной, которого я люблю. А я люблю вас. Позвольте мне подарить вам себя.

Она снова поцеловала его. На этот раз ее поцелуй был более властным и требовательным. Она впилась в губы Адриана, и он почувствовал силу ее желания и неудовлетворенность. Ее тоску по нему.

Он покачал головой и, невольно отстранившись, потрясенно произнес:

– И все же я не понимаю.

Линет придвинулась к нему вплотную, захватив его в плен между собой и столом. Адриан стоял с поникшей головой и до боли в пальцах сжимал крышку стола. Его поражение было очевидно. Линет смотрела на него, и ее сердце наполнялось жалостью.

– Любовь нельзя понять, Адриан. Ею можно делиться. Она или есть, или ее нет, – сказала Линет и нежно провела рукой по его груди. – Вы чувствуете?

Адриан посмотрел на нее затуманенным взглядом. Его руки дрожали.

– Я чувствую вас. Только вас, – прошептал он.

Слезы заполнили ее глаза, и Линет, моргнув ресницами, ответила:

– Это хороший знак. – Крепко прижавшись к нему, она, казалось, больше не собиралась отпускать его.

Адриан рассмеялся, потешаясь над собой.

– Я не смогу справиться с вами, Линет. Как, впрочем, и всегда.

– Нет, – ответила она и протянула руки, чтобы расстегнуть пуговицы на его рубашке. – Позвольте мне показать вам, Адриан, и рассказать, чего я хочу.

Линет сняла с него рубашку, и он, наконец, расслабился, полностью подчиняясь ее воле. Она же наслаждалась, любуясь его широкой грудью и ласково поглаживая ее.

– Я хочу всю свою жизнь провести с вами, Адриан, – сказала Линет и легко толкнула его на твердую поверхность стола. – Я буду помогать строить ваш дом, кирпич за кирпичом, – пусть это будет нелегко и займет много времени.

Когда она целовала его грудь, жесткие волоски на его груди легко покалывали и щекотали ей щеку, и она улыбалась, радуясь этому ощущению. Затем она провела руками по его широким плечам, лаская мышцы, которые сжимались от прикосновений ее нежных пальцев, и, наконец, поцеловала его плоский сосок.

– Я хотела бы носить ваших детей, Адриан. Я бы растила их, воспитывала, учила и смеялась, глядя, как вы играете с ними.

Линет исследовала языком грудь Адриана, покусывая там, где ей хотелось, и наслаждалась, ощущая, как она вздымается при каждом вдохе. Тем временем ее руки добрались до его брюк. После неловкой попытки она, наконец, расстегнула их.

– Я хочу будить вас каждое утро и засыпать рядом с вами каждую ночь, – говорила она. Ее язык дразнил завитки волос у его живота. – А днем я бы слушала, как вы торгуетесь из-за куска баранины или проклинаете плохую погоду, которая наносит урон вашим посевам.

Ее пальцы нашли его напряженный, пульсирующий член. Но она убрала от него руки, чтобы снять с Адриана оставшуюся одежду. Он пытался помочь ей, действуя неловко и торопливо, но Линет остановила его, прижав его руки к столу, и сама закончила это томительное раздевание.

Когда она заглянула ему в глаза, он приподнялся и, блестя глазами, полными восторга и желания, страстно произнес:

– Я хочу обнять вас. Я хочу прикоснуться к вашему телу. Линет кивнула и сделала шаг назад. Она медленно завела руки назад и стала расстегивать крючки на своем платье. Зная, что от этого движения ее груди выдались вперед и Адриан с вожделением смотрит на них, она улыбнулась.

– Мои груди вскармливали бы ваших детей, – прошептала Линет, и ее поразило, какая страсть загорелась в его глазах.

Ее платье упало на пол, и она предстала перед ним обнаженной. Когда она вошла в его объятия, он услышал:

– Я бы была рядом с вами каждый день жизни, отпущенной нам, помогая и любя вас. Я бы никогда не покинула любимого человека.

Линет нагнулась к нему, и их губы снова встретились. Нежно целуя его, она прошептала свое последнее желание:

– Вы навсегда забыли бы, что такое одиночество, потому что я была бы с вами.

Она почувствовала, как от ее последних слов его тело вздрогнуло, словно плотина, готовая вот-вот прорваться. Поскольку ему нужно было дать выход своим чувствам, дать своей боли вырваться наружу, она повторила клятву:

– Я была бы вместе с вами. Всегда.

Адриан больше не мог сдерживаться. Он прижал ее к себе и погрузил лицо в ее груди. Он сосал их, гладил, сжимал, но этого было недостаточно. Через секунду Адриан поднялся, меняя положение, и, все еще сжимая ее в своих объятиях, продолжал целовать, лизать, гладить везде, где только мог. Линет с удовольствием подчинялась этому исступленному порыву. Она открылась, выгибаясь всем телом, и он стал захватывать ртом ее груди, а потом положил ее на спину и принялся целовать живот. Медленно опускаясь, он нежно развел ей ноги.

Его руки, губы и язык были повсюду и неистово ласкали ее. Это было чудесно. Когда пальцы Адриана проникли в нее, она изогнулась ему навстречу.

– Линет! – крикнул он, и она улыбнулась, зная, чего он хотел, зная, что было нужно им обоим.

Она лежала на краю стола, ее ноги были широко разведены. Он стоял между ними, лаская и целуя ее. Но это было не то, чего она хотела. Поэтому она нагнулась вперед, схватила его руками и принялась ласкать так же, как это делал он.

– Пожалуйста, Адриан, – умоляюще простонала она.

– Это причинит вам боль, – ответил он. Его лицо исказила гримаса отчаяния. Он хотел отойти.

Но Линет не позволила ему. Она обвила Адриана ногами, привлекая его к себе, и сжала их. В этот миг его член пронзил ее.

Она закричала. Боль была такой сильной и невероятной, что ей показалось, будто ее обожгло огнем.

– Линет? – спросил Адриан. В его голосе слышались напряжение и страх.

Но она не ответила. Она не могла думать ни о чем другом, кроме как о том чувстве простора, которое он подарил ей. Было так чудесно чувствовать его внутри себя, ощущать, как он заполняет ее, как он сливается с ней и они становятся единым целым. Она не сразу смогла привыкнуть к этому. Но постепенно это пришло к ней, и ей захотелось большего.

– Линет, – выдохнул Адриан, – я больше не могу.

Она открыла глаза и увидела, что он весь взмок, заставляя себя сдерживаться и стоять неподвижно.

– Я хочу почувствовать вас, – прошептала Линет. Застонав, Адриан схватил ее за бедра и слегка приподнял над столом, чтобы ей было удобно. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее он стал погружаться и выныривать из нее.

Она тоже начала двигаться, выгибаясь и еще сильнее открываясь ему, чтобы насладиться каждым его толчком. Линет чувствовала, как растет напряжение. Адриан все чаще и плотнее сталкивался с ней. На этот раз страстный порыв охватил их обоих.

Она слышала его прерывистое дыхание и знала, что вот-вот это должно свершиться.

– Боже мой! – выкрикнула Линет, потрясенная тем, что происходило с ней сейчас. Она ошеломленно прислушивалась к себе, напуганная всем этим накалом, ритмом и биением, когда он снова и снова погружался в нее.

– Я люблю вас, – прошептала она, и внутри нее произошел взрыв.

Сознание ее помутилось. Адриан закричал. Он весь сжался и тоже взорвался. Их взгляды встретились, сливаясь точно так же, как и их тела. Когда он расслабился, она увидела в его глазах удивление. Их тела, медленно остывая, подрагивали.

Он произнес одно-единственное слово, которое прозвучало как клятва:

– Всегда?

Она кивнула.

– Всегда.

Глава 22

За час до наступления рассвета Данворт пришел, чтобы освободить заставленную дверь. И Линет, и Адриан слышали, как от двери, стараясь не шуметь, осторожно отодвигали стол и еще какую-то мебель. Адриан не понимал, как он умудрился не заметить, когда дворецкий устраивал баррикаду.

– Я уволю тебя! – прорычал виконт, сверкая глазами.

– Да, сэр, – учтиво ответил Данворт из коридора.

– Твой единственный шанс – исчезнуть отсюда. Уходи, чтобы я тебя целый день не видел, – продолжал ворчать Адриан.

Наступила тишина. Затем Данворт быстро и четко доложил:

– Баронесса ушла. Поэтому никто не сможет подать вам завтрак.

– Тогда некого будет и увольнять!

Последовала пауза, а за ней – радостное восклицание «Да, сэр!», шарканье торопливых шагов и стук закрываемой двери.

Они остались одни.

Адриан решил не терять времени зря. Он взял Линет на руки и направился к выходу. Продолжая держать на руках свою драгоценную ношу, виконт плечом открыл дверь в комнату Линет и бережно положил ее на кровать.

Он не собирался отпускать ее еще в течение многих часов.

Когда, в третий раз за эту ночь, Адриан снова лег между ног Линет, он, наконец, обрел достаточно сил, чтобы произнести самые главные слова. Почти касаясь губами ее рта, он прошептал:

– Я люблю тебя.

Затем он поцеловал любимую и одновременно вошел в нее, разжигая новый огонь страсти. Достигнув пика, Адриан обессиленно упал рядом с Линет, привлек ее к себе и прошептал:

– Навсегда.

Они заснули, их тела были переплетены друг с другом.

Когда Адриан открыл глаза, был уже день. Линет в это время должна была присутствовать на примерке своего свадебного платья. Адриан знал, что это будет чудесное платье. Все его девушки прекрасно одевались, потому что он никогда не жалел денег на их наряды.

Линет зашевелилась рядом с ним, просыпаясь. Она посмотрела на Адриана, и ее лицо озарилось радостной улыбкой. Он знал, что произнесенные ею слова «Я люблю тебя» на всю жизнь останутся в его сердце.

Когда она увидела страдание в его глазах, улыбка медленно сползла с ее лица. Их тела и души так тесно переплелись, что Линет мгновенно почувствовала боль, сжимавшую сердце Адриана. Она прильнула к нему, поцеловала его в губы и ощутила вкус слез, стекавших у него по щекам.

– Я не могу отпустить тебя, – сказал он и обнял ее, прижимая к своему сердцу. – Мне все равно, что будет дальше, но я не могу отпустить тебя, Линет!

В его голосе было столько горечи, что Линет не выдержала и зарыдала.

– Боже мой, – простонал Адриан. – Мы оба попадем в долговую тюрьму.

– А я никогда не смогу помочь своей семье, – прошептала Линет.

Она приподняла его подбородок и стала вытирать с его лица слезы, хотя сама не переставала плакать.

– Но мы будем вместе. Адриан горько рассмеялся.

– Нет, в долговой тюрьме мы не будем вместе.

Он сильнее прижал Линет к себе и уткнулся в ее плечо, чтобы успокоиться. Но как он, ни пытался обрести покой и утешение, ему это не удавалось. Даже когда их снова охватило пламя страсти, и они утолили ее, облегчения не наступило.

Раздался стук в дверь.

Адриан встрепенулся, чувствуя, как рядом с ним в тревоге напряглась Линет. Стук повторился.

– Милорд?

Адриан нахмурился.

– Данворт?

– Да, сэр.

Адриан почувствовал, как в нем закипает гнев.

– Какого черта тебе надо?

– Вам письмо, милорд. Точнее, два.

У Адриана сжались кулаки.

– Черт бы тебя побрал, зачем мне твои проклятые письма?

– Одно из них от баронессы, сэр. А другое, от графа Сонгширского. Я просуну их под дверь.

Адриан с удивлением смотрел, как из-под двери появились два белых конверта. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось читать письма. От кого бы то ни было. Но письмо от жениха Линет было наихудшим подарком судьбы.

Он посмотрел на Линет и увидел, что она свернулась клубочком и с испугом поглядывает на два белых прямоугольника.

– Может быть, сжечь их? – спросил он, молясь про себя, чтобы она ответила «да».

Линет отрицательно покачала головой и обхватила руками колени.

Адриан встал и с отвращением приблизился к письмам. Взяв их, он подошел к постели. Линет закрыла лицо руками и глухо произнесла:

– Читай вслух.

Адриан знал, что она имеет в виду письмо графа Сонгширского, но не мог открыть и прочитать это послание, несмотря на то, что оно было адресовано ему. Поэтому он открыл конверт, подписанный его тетушкой. Нахмурившись, он посмотрел на второпях написанные каракули.

«Красота ничего не значит, – прочитал он, повернувшись к Линет. – Только любовь. И еще могут понадобиться клыки. С любовью, Агата».

Адриан в замешательстве смотрел на Линет. Та отняла руки от лица и застыла в изумлении. Но уже спустя мгновение он увидел в ее глазах зарождающуюся надежду. Она протянула руку, чтобы взять письмо графа Сонгширского.

Адриан продолжал оставаться в недоумении.

– Что все это означает?

Она покачала головой.

– Не знаю. Прочитаем, что пишет граф.

– Линет...

Адриан хотел предупредить ее, но она опередила его. Выхватив послание из его рук, она вскрыла конверт. Он следил за ней, испытывая ужас, надежду и страх одновременно.

Она молча, пробежала глазами по листку. Затем она снова прочитала его. Наконец, когда Линет посмотрела на Адриана, он увидел, как медленно она менялась в лице.

Напряженность и обеспокоенность, казалось, испарились, а вместо них появились радость и восторг. Откинувшись на подушки, Линет рассмеялась. Ее смех наполнил комнату и зазвенел в ушах Адриана.

Он не стал просить у нее объяснений. Глядя на хохочущую взахлеб Линет, Адриан со всей очевидностью понимал, что она не сможет сказать и слова. Он схватил письмо графа и быстро пробежал его глазами, чтобы понять, что происходит. Почти так же, как и Линет, он замер, а потом медленно прочитал еще раз, чтобы убедиться в том, что все правильно истолковал.

Аккуратным почерком графа Сонгширского было написано: «Я с удивлением обнаружил, что женщина в возрасте может ни в чем не уступать девушкам виконта Марлока и быть такой же жизнелюбивой, привлекательной и полной новых идей, как и любая из них. Кроме того, у нас с Агатой много общих воспоминаний, а ее сердце выдержало испытание временем. Наш контракт остается в силе, однако, он будет касаться Агаты, а не Линет. Граф Сонгширский».

Адриан взглянул на Линет, которая продолжала кататься по кровати и хохотать. Постепенно до него дошел смысл письма.

– Неужели это означает, что... – Он не осмеливался закончить вслух свою фразу.

Вместо него это сделала Линет. Она перекатилась на бок и улыбнулась ему.

– Это означает, что твоя тетушка выиграла мое пари.

Улыбка исчезла с его лица, но Линет продолжила, не давая ему вставить и слова:

– Я бросила ей вызов, сказав, что она должна показать, на что способна женщина, не обладающая молодостью и красотой.

Адриан смотрел на письмо, которое по-прежнему держал в руке.

– Граф Сонгширский?

Линет рассмеялась в ответ.

– Ты же знал, что они знакомы много лет?

В голове его пронеслись имена, даты и некоторые другие подробности.

– По-моему, они росли по соседству. Но она была из бедной семьи, а он...

– А он был наследником огромного состояния, – закончила за него Линет.

Адриан покачал головой.

– Этого не может быть.

Линет подобралась к нему и стала покрывать его лицо радостными поцелуями.

– По-моему, может.

Наконец они во всей полноте осознали, что произошло в течение всего лишь одного дня. Контракт оставался в силе! С той разницей, что супругой графа Сонгширского станет леди Хантли, а не Линет.

Адриан усмехнулся. Он был свободен! И Линет тоже.

Он подскочил к ней, не обращая внимания на свою наготу.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Он не ответил. Вместо этого Адриан взял ее руку и поднес к своей груди.

– Линет Джеймсон, ты окажешь мне самую великую честь в моей жизни? Выйдешь ли ты за меня замуж?

Она смотрела на него, раскрыв рот, но уже в следующий миг ее удивление сменилось радостью. Она вскрикнула. Ей хотелось ответить сразу, но он остановил ее.

– Подожди, – попросил Адриан. – Я должен сказать еще кое о чем.

Линет послушно умолкла, хотя ответ уже читался в ее сияющих глазах.

– Нам будет очень трудно. Мы будем жить не здесь. Мое имение находится в...

– Я люблю деревенскую жизнь, – перебила она, спокойно улыбаясь ему.

– Нам придется тяжело трудиться...

– Я привыкла к тяжелой работе. Мне доводилось помогать многим прихожанам моего отца.

– Мое имение разваливается. Там сыро, темно и грязно.

– Мы приведем его в порядок, и наши дети полюбят свое родное гнездо.

От этих слов Адриан вздрогнул. «Дети! – в восторге подумал он. – Дети!»

– Но ведь ты не любишь детей, – сказал он. Линет покачала головой.

– Нет, только не твоих. Твои дети будут прекрасными. Кроме того, моя мама будет помогать. – Она помолчала, на лице ее появилось сомнение. – Ведь для них там найдется место, не так ли? Для моей семьи? Они все помогут нам, и им с нами будет лучше, чем у моего дяди.

– Линет, это огромная, рассыпающаяся груда камней. Если они не против пыли и грязи, тогда мы можем пригласить к себе помощников.

Адриан умолк, представляя, что его ожидает в будущем. У него будет не только Линет, а целая семья. Старый полуразрушенный дом снова наполнится жизнью и радостью. Адриан пытался найти слова, чтобы выразить свои чувства и поделиться с любимой своим счастьем. Своей любовью.

– Линет, ты будешь...

Но она не дала ему договорить. Она бросилась к нему и закричала:

– Да! Да, да, да!!!

Она обняла Адриана, целуя его лицо, глаза, губы, пока они оба не упали на пол. Его это не волновало. Она навсегда была в его объятиях и его сердце.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Навсегда. Линет, нежно улыбаясь, ответила:

– Навсегда.

Она склонилась, чтобы поцеловать его, но им помешали. За дверью спальни неожиданно раздался радостный голос Данворта.

– Разве я не говорил тебе, девочка? – спросил дворецкий из коридора. – Самое главное – делать это с любовью!

Линет рассмеялась, согревая Адриана своей радостью. Он, наконец, позволил счастью ворваться в его душу и заполнить ее до краев.

– Да, все было именно так, Данворт, – ответила она. – Именно так!

– А теперь убирайся отсюда, пока я тебя не уволил! – проревел Адриан.

В ответ послышался еще один радостный возглас и звук шагов на лестнице. Хлопнула парадная дверь.

– Господи, – прошептал Адриан, поворачиваясь к своей невесте, – даже не верится, что всему этому наступил конец.

– Нет, – ответила Линет, глядя на него сияющими от восторга глазами. – Все только начинается.

Content

Джейд Ли
Искуситель

Дочь священника. Распутный виконт. Между ними заключена сделка. Сделка... с дьяволом.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22