Евгений Гаркушев, Андрей Егоров

Собачий рай

Кабан навязал нам эту работенку не от щедрот доброй души и не за наши красивые глаза. Выбора у нас не было — или умереть сразу, или немного помучиться. Мы поразмыслили совсем чуть-чуть и решили помучиться. Поэтому громилы Кабана запихнули нас в автоматический почтовый катер и отправили на Дзету Змееносца. Точнее, на вторую и единственную обитаемую планету Дзеты Змееносца — Собачий рай. Так называется эта захолустная планетенка. Почему — понятия не имею. Прежде я на ней никогда не бывал.

Летели мы недолго — всего-то три унылых дня. За это время я успел неплохо познакомиться со своим спутником — Пликли Бородавочником. И даже отчасти подружиться. Бородавочник — это не прозвище, конечно, а принадлежность к галактической расе. Смердело от Пликли порядком. И это далеко не всё. Смрад — не главная особенность бородавочников. Выглядят они тоже совсем непрезентабельно. Мерзко выглядят, что и говорить. Чего стоят, к примеру, зеленые сопли, висящие над верхней губой, или покрытые коростой гусиные лапищи…

Об особенностях строения бородавочников я расскажу как-нибудь в другой раз, если случай представится — как вспомню сейчас Пликли, так на глаза слезы наворачиваются… Так мы с ним подружились.

Я, к слову сказать, совсем не брезгливый. Меня мало чем можно удивить. Так что Пликли я с самого начала воспринимал нормально. Ну, урод каких мало.

Ну, падают с него время от времени ошметки едкой слизи? Ну и что? По мне, так среди представителей человеческой расы тоже уродов хватает.

Кабан аж надрывался от хохота, когда нас, связанных по рукам и ногам, грузили в почтовик.

— Тебе, Вонючка, с бородавочником самое место. Сладкая парочка. Ха-ха-ха.

Вот ведь тварь какая. Ну да, враги действительно называют меня вонючкой — но вовсе не от того, что я пахну нехорошо. Я и дезодоранты использую, и одеколоны хорошие люблю, и ультразвуковым душем не брезгую даже в дальних перелетах. Просто я никому и никогда не спускаю наездов и реагирую на них соответственно. Люблю, знаете ли, пошмалять из газовой волыны. А что, имею право. У меня и разрешение на ствол было однажды. Хоть и липовое, и потерялось где-то пять лет назад. В общем, злобные наветы это всё, относительно вони. Вот от Пликли воняло так воняло, тут ничего не попишешь. Но на то он и бородавочник. Никому и в голову не пришло добавить к его прозвищу «вонючка». Бородавочник — и этим всё сказано. Натуральный источник дурного запаха, так сказать. В полный рост, что называется.

Когда почтовик стартовал, мы худо-бедно освободились от веревок и начали смекать, как бы прокинуть Кабана и свалить от Собачьего рая подальше. Точнее, это я начал смекать, а Пликли потирал ручки и рассуждал, как неплохо нам будет на этой самой планетенке. И как мы влезем в самый большой планетарный холодильник Собачьего рая, где среди связок бананов, окороков и коробок с протеиновыми брикетами Вова Моль, держащий по всему Раю сотню притонов, прячет труп кабаньего братца. Лично я не понимаю, на что мог сгодиться Кабану труп — но тот непременно хотел его добыть в личное пользование. И, поскольку самоубийцей он не был и людей своих берег, отрядил на это дело нас.

А чтобы мы не пошли на сторону, Кабан приказал, чтобы нам сделали татуировку клана Тушканчика, который авторитеты с Собачьего рая сильно не любят. Ну и данные наших чипов у Кабана все имелись в наличии. Так что, если бы он понял, что мы волыним или пытаемся свалить на сторону — один звонок по интергалактическому каналу, и наши шкурки оказались бы прибиты к местным баобабам. Ходили слухи, что с неугодными на Собачьем раю расправляются именно так. Как впоследствии выяснилось, способов было много, но большинство оригинальностью не отличались.

— Соображения у тебя есть? — поинтересовался я у бородавочника, как только вышел из душа. Смывал с побитой рожи и одежды кровь — свою собственную, как ни обидно это признавать.

— Прилетаем, устраиваемся разнорабочими на холодильную установку, проникаем внутрь, мочим охрану в том секторе, где лежит интересующий нас объект — и возвращаемся к почтовику, — пробулькал Пликли с интонациями, характерными для бородавочников. Признаться, такая разговорчивость меня удивила — обычно бородавочники немногословны. Полагаю, дело было в том, что Пликли изрядно воодушевился при упоминании холодильных установок.

Ключ к обратному старту Кабанюга, надо отметить, придумал хороший — рисунок сетчатки своего братца и отпечаток большого пальца руки. Так что без трупа нам возврата на катере не было. А пассажирские звездолеты летают в такое захолустье нечасто.

— Бегло излагаешь… Да только возьмут ли нас разнорабочими? Да еще на этот самый холодильник?

При слове «холодильник» Пликли судорожно глотнул, глаза его загорелись и он объявил:

— Еще бы! Ведь я лучший из специалистов по холодильникам на Собачьем раю!

Я оглядел бородавочника с головы до ног, хотя прежде старался не приглядываться к его бугристому телу.

— Что ты несешь? Ты — лучший специалист по холодильникам? Да ты такой же ворюга, как и все мы… Или до того, как попасть первый раз на астероиды, ты учился в техническом колледже? Постигал азы профессии, так сказать?

— Холодильники — моя страсть, — упрямо заявил бородавочник. — Если бы ты знал, как я их люблю…

— В каком смысле — любишь?

— В самом прямом. Ты вот любишь пирожные, или там торты, ватрушки всякие…

— Не грузи! Я люблю пиво! И только пиво.

— Ну вот! А я люблю холодильники. И знаю о них практически всё. Так что работа у нас в кармане!

Только сейчас я вспомнил конверт, который при расставании сунул мне за шиворот Кабан. «На, при случае почитаешь, гы!» В душе я переложил его в карман брюк, потому что подписан он был по-идиотски: «О любви к холодильникам». Я и читать не собирался. Но сейчас уединился в туалете и распечатал его. В конверте были вовсе не технические руководства или тому подобная ерунда. Там содержалось личное дело Пликли — «холодильничного извращенца».

Читая о том, что Пликли вытворял с интеллектуальными, программируемыми, способными распознавать владельца и исполнять его команды холодильниками, я покрывался холодным потом. Чего стоило разрубание одной из машин на сто двадцать семь кусков, стругание другой турборубанком по металлу, выколачивание радиатора третьей, доведение до саморазморозки четвертого, пятого и шестого агрегата… А маленький холодильничек, который бородавочник повсюду возил с собой? Когда тот потерялся при авиаперелете, Пликли убил служащего багажного отделения и едва не искалечил стюардессу. За что получил свой третий срок.

Когда мы приземлились на Собачьем раю, все наши планы пошли псу под хвост. Потому что нас уже ждали. Вова Моль и его ребята. Парни выглядели так, словно большую часть жизни разгружали мясные туши. В глазах встречающих я прочитал, что ничего хорошего нам не светит. Мерзавцы подготовились к встрече основательно — в носах у всех торчали ароматические затычки. Не иначе, кто-то доложил, что прибудет бородавочник Пликли и Стасик Вонючка.

— Кто из вас вонючка, а кто бородавочник? — спросил Вова. Типа, пошутил так.

— Стас меня зовут, — ответил я. Чего нарываться раньше времени? Хотя уже нарвались. Дальше плыть некуда.

— В почтовую карету забрались, — покачал головой Вова, — ничего не скажешь, смекалка у вас работает. Да только я поумнее вас буду, ребятки. И Кабанчика вашего тоже, которого при случае на вертел нашампурю.

Я горестно вздохнул — приходилось признать, что Вова переиграл Кабана вчистую. Ну надо же, такая непруха. Не успели прилететь, как попали в лапы к местному боссу. Что теперь нас ожидает — трудно сказать. Вернее, трудно представить, как именно нас станут убивать — в назидание другим. Я было начал задумываться о своей несчастливой судьбе, но Моль оказался парнем разговорчивым и в два счета расписал нам все перспективы на будущее.

— Сейчас мы поедем, ребятки, за город, — сказал он, — там, знаете ли, места очень живописные. И протекает славная речушка, известная по всему Собачьему раю как Последний Приют. Там мы оденем на вас бетонные ботинки и отправим поплавать. Как вам такая идея?

Пликли ничего не ответил, только хлюпнул носом, втягивая сопли. Не стоит думать, будто ему это удалось — зеленая слизь вскоре опять набежала и свесилась на верхнюю губу.

Что касается меня, то я решил вступить с боссом в переговоры.

— Идея, безусловно, хорошая, — дипломатично начал я, — но, по мне, она совершенно лишена оригинальности. Могу поспорить, вы примеряли бетонные ботинки не на одну пару ног, парни. Почему бы в этот раз не придумать что-нибудь поинтереснее? Например, отпустить нас на все четыре стороны. Подождать немного, пока мы умрем от старости. А?

— Болтливый сукин сын, — засмеялся Моль, — а он мне нравится. Обещаю, что убью тебя последним. Сначала этого урода.

— Я тоже могу говорить, — пробулькал Пликли.

— Да, я вижу, у тебя неплохо получается. Ладно, хватит разговоров. Грузите их в катер. Я, конечно, банальный лидер преступной группировки, иногда мне недостает оригинальности в поступках, я не умею творчески мыслить, но ничего надежнее Последнего Приюта я не знаю. Так что ботиночки вам примерить придется. — Он потер ладони. — Не зря же меня иногда называют Вова Сапожник. Ну, полетели?

«Грузчики из мясного отдела» надвинулись, схватили меня за руки и поволокли к катеру. Остальные в нерешительности замерли, не зная, как подступиться к бородавочнику — он вызывал у них острое отвращение, никому не хотелось марать руки о пропитанную едким потом одежду. Знали бы они, что Пликли вытворяет с интеллектуальными холодильниками, сошли бы с ума от омерзения.

— Ну же, — подбодрил их Вова Моль, — хватайте урода и тащите к катеру, я сказал.

— Босс, — отозвался один из парней, — может, грохнуть его прямо здесь? Посмотрите, какой он противный.

— А ну, бери его и тащи, придурок, — выкрикнул Моль, — не беси меня. Ты будешь улаживать проблемы с копами, когда они найдут труп?!

Меня уже затолкали в катер, и я видел всё происходящее через стекло. Вот один из парней Моли протянул к Пликли руку, вот бородавочник ухватился за нее, потянул парня к себе к пущему ужасу того и впился в его губы смачным поцелуем. Остальных немедленно вывернуло наизнанку. Блевали они яростно, исторгая на плиты космодрома содержимое своих желудков. Сдержался только босс. Он вытащил из-за пояса пушку и ткнул стволом в сторону Пликли.

— Ну, ты, — сказал Моль, — извращенец проклятый, пусти его и ступай к катеру!

Странное дело, Пликли немедленно подчинился. Отпустил рухнувшего без чувств бандита, развернулся и затопал к катеру.

— Подвинься! — попросил он меня.

Я слегка потеснился, и он растекся на сиденье, обдав меня смрадным запахом.

— А ты не только холодильники любишь, да? — прошептал я.

Бородавочник смерил меня презрительным взглядом и пробулькал нечто нечленораздельное. Должно быть, ему неприятно было, что кто-то упоминает о его прискорбном увлечении.

— Да ладно, не смущайся, — я аккуратно пихнул его локтем, — мы ведь с тобой теперь товарищи по несчастью. И вообще, слышал босса? Нам скоро примерят бетонные ботинки, и поплывем мы с тобой на дно Последнего приюта.

— Не поплывем! — отчетливо проговорил Пликли, глянув на меня исподлобья.

— Что ты имеешь в виду?

Ответа я не получил, потому что в катер затолкались люди босса с осунувшимися, тяжелыми лицами и сам босс. От Пликли они старались держаться подальше, а на меня глядели с ненавистью, как будто во мне крылась причина всех их несчастий.

— Парни, — сказал я, — не надо так на меня смотреть. Лично я ничего плохого вам не сделал. Я же не виноват, что босс послал меня на это невыполнимое задание.

— Заткнись, морда извращенская! — проворчал Моль, ткнул мне в лицо дулом пистолета. — Если вякнешь еще хотя бы слово, я тебе сделаю дырку в черепе, скотоложец проклятый.

— Почему скотоложец? — обиделся я. — И почему проклятый?

— Потому что ты с этой тварью три дня болтался в почтовике… И сейчас с ним любезничаешь. А ты… — Он хмуро посмотрел на Пликли. — Если еще хотя бы раз выкинешь что-нибудь этакое с моими ребятами, то… — Он замешкался на мгновение. — То смерть твоя будет ужасной. Прежде чем отправить тебя в плаванье, я лично выдерну тебе все ногти на руках и ногах, и… — Тут он заметил, что бородавочник улыбается. Затем Пликли, резко дернув, отсоединил один из ногтей от покрытого коростой пальца и протянул Моли.

— На, бери, пользуйся.

В этот момент даже я ощутил рвотные позывы. Что касается остальных, то они снова не смогли сдерживаться — и заблевали весь пол катера, все стены, иллюминаторы и даже друг дружку. Ну и слабые у них были желудки, скажу я вам!

— Трогай! — заорал Вова. — Жми на полную катушку! Мне не терпится их грохнуть! Бетонные ботинки — слишком хорошая участь для такой мрази! Не будем осквернять наш Последний Приют, мою любимую речку! Гони в горы!

Катер сорвался с места и понесся над землей.

— Зря вы это, — обратился я к бандитскому бугру. — Меня Кабан третировал всё время, сунул вот в почтовик с бородавочником. Думаете, это сахар?

— Лично мне было очень приятно путешествовать с тобой, сладенький мой, — проквакал Пликли. — Особенно мне понравилось то, что ты безропотно разрешал трогать твои волосатые полупопия.

— Проклятые извращенцы! — заорал Вова. — Нам не затычки для носа нужно было покупать, а звуконепроницаемые скафандры! Чтобы не слышать тех пакостей, что вы тут рассказываете!

— Да врет он всё, — мне даже стало немного не по себе. — Ничего у нас с ним не было.

— Конечно, — тут же квакнул Пликли. — Теперь не признаешься, шалунишка. А мне ни разу не возразил, разве только насчет запаха… Помнишь, как мы с тобой обработали тот холодильничек, на пару? А?

— Холодильник на пару? — заинтересовался флегматичный водитель. Единственный человек в катере с крепким желудком. — Обычно они на фреоне. Занятная, должно быть, штуковина, холодильник на пару.

— Ну да, — не стал спорить Пликли. — Занятная. Ею можно заниматься не один час. Кстати, ребята, вы дадите нам с Вонючкой попрощаться как следует? Может быть, запрете нас в какой-нибудь глухой пещерке на пару часов? А потом хоть на куски режьте! Лично мне хотелось бы, чтобы вы порезали нас на куски! Сначала — Вонючку, потом — меня. Еще можно нас пожарить на медленном огне.

— Почему меня — сначала? — поинтересовался я.

— Да потому, что я тоже хочу получить удовольствие, — объявил бородавочник.

— Непременно всё это осуществлю, — пообещал Вова Моль, кривясь от отвращения. — Можете не сомневаться, уроды. Сейчас, только отлетим в горы подальше. Есть у нас там сборное место, как раз для таких дел.

— А паяльную лампу вы с собой не захватили? — поинтересовался Пликли. — После холодильников я больше всего люблю паяльные лампы!

Бледный подручный Моли, сидевший на среднем сиденье, тихо сказал боссу:

— Вова, давай мочканем этих извращенцев по-тихому. Они же мазохисты.

— Кто? — удивился Моль.

— Ну, извращенцы. Ты будешь их на куски резать, а им только в кайф. А если их грохнуть по-быстрому, и нам спокойно, и им — никакой радости!

— Нет, нет, — заюлил Пликли, неожиданно схватил мою руку и припал к ней слюняво-сопливым поцелуем. — Скажи им, Вонючка, — мы хотим помучиться! Мы Кабанчику это сказали, и вам говорим!

Я вырвал руку из бородавчатых лап, а другой заехал Пликли в глаз.

— Так! Так! — заорал бородавочник. — Еще, мой хороший! Вспомни нашу первую ночь!

— Сажай катер, я выйду! — заорал хорошо одетый смуглый парень, похожий на итальянца. Говорил он с сильным акцентом макаронника. — Не могу видеть этого!

— Сидеть! — приказал Вова Моль.

— Можешь меня грохнуть! — заорал итальянец. — Я выпрыгну на ходу! Кабан прислал к нам сумасшедших извращенцев, — а ты повелся! Не удивлюсь, если он сдал их копам — и те только и ждут, когда мы начнем резать их на куски! Или просто спустим в реку. Там нас всех и повяжут!

Тут Пликли выхватил из-за голенища нож — брезгливые идиоты даже не обыскали его. Я было воодушевился — решил, что бородавочник сейчас всадит его в беззащитную шею Вовы Моли, а, может, и еще кого порежет. Но Пликли и не подумал нападать на бандитов. Вместо этого он вновь схватил мою руку и ударил острым клинком в кисть — да так, что едва не пробил ее насквозь. Хлынула кровь, а бородавочник спрятал нож и начал эту кровь слизывать.

Я просто впал в ступор. И от дикой выходки Пликли, и от того, что мне было совершенно не больно!

И вообще, сознание мое затуманилось. То ли от кровопотери, то ли, что гораздо вероятнее, от того, что мне впиталось в кожу с языка Пликли, — когда он целовал руку в первый раз. Бородавочник тем временем пнул меня ногой — так, чтобы никто не видел, а я слегка в себя пришел. Хотя, если бы и увидели — что толку, еще одна извращенческая ласка…

Но я понял, к чему клонит Пликли, который ни разу даже косо на меня не взглянул на почтовом катере — всё же предметом его любви были вовсе не люди, а интеллектуальные холодильники! Он размышлял логично, хотел произвести впечатление на бандитов Моли — чтобы они мучили нас не слишком сильно. А мне было не больно потому, что, облизывая мою руку, бородавочник пропитал ее анестетиком — я слышал, что они на это способны. Ведь бородавочники, по сути, те же жабы, только плотоядные. Когда-то в своих первобытных джунглях они охотились на огромных животных, похожих на слонов. Точнее, пили их кровь. Прокусив кожу, они впрыскивали своим бородавочным слонам обезболивающее — и слонам процедура даже нравилась!

— О да, — пересилив рвотный позыв, проговорил я. — Чувствую, мы не дождемся снисхождения от жалких людишек. Поэтому будем любить друг друга прямо здесь!

Не дожидаясь, пока катер снизится хотя бы до десяти метров над землей, итальянец открыл дверь и выпрыгнул на лету. Может быть, у него был парашют. Но, в общем-то, я в этом сомневаюсь. Следом за итальянцем прыгнул еще один. Моль попытался ухватить его за воротник, но опоздал на считаные секунды. Дверь за самоубийцами захлопнулась.

— Сидеть на местах, идиоты! — заорал Вова. — Подумаешь, извращенцы, меня таким не возьмешь!

— Не могу больше сдерживаться! — громко объявил Пликли и ко всеобщему ужасу выпустил в атмосферу газы такой степени зловонности, что все принялись чихать и кашлять, а водитель и вовсе схватился за горло и захрипел:

— Задыхаюсь!

Мне, конечно, тоже пришлось несладко, но я вел себя молодцом — сидел не двигаясь, только глаза сильно щипало.

— Возь… возьмите кто-нибудь штур…вал, — приказал Моль. По лицу было видно, что процесс говорения дается ему с трудом. Несколько бандитов кинулись оттаскивать хрипящего водителя от управления катером. Один из них занял его место.

— Тебе понравилось? — поинтересовался Пликли.

— Замечательно, — отозвался я. — Можно еще раз пукнуть, на бис?!

— Я вас пристрелю прямо сейчас! — глаза босса пылали безумной яростью. — Как вы мне надоели, уроды! — Пистолет отплясывал в его руке. — Ну, с кого начать? Говорите, подонки?

— С меня… нет, с меня… пожалуйста, с меня… — запричитали мы с бородавочником хором.

— Суицидники! — крикнул один из бандитов. — Я так и знал!

— Кто? — побагровел Моль.

— Погляди-ка на них. Они же только о том и мечтают, чтобы на тот свет поскорее отправиться. Помучиться им, видите ли, приятно. Да это же больные извращенцы!

— Ну да, ну да, — Вова поглядел на нас как-то странно. По его лицу было заметно, что в голове у него стремительно прокручиваются мысли, пока одна из них не оформилась в стойкую идею. — Значит, смерть им не страшна, и боли они не боятся? Сам черт им не брат? И Вова-бугор их не беспокоит? Ну, я тебе устрою. — Бандит погрозил потолку катера. — Ладно, Кабан, ты у меня еще попляшешь. Посмотрим, кто из нас хитрее. Так что, уроды, как насчет того, чтобы вернуться обратно к Кабану с кучей денег и спецзаданием?

— Нас не интересуют твои дешевые предложения, — заметил я. — Мы рассчитывали принять здесь смерть в страшных муках, а ты предлагаешь нам деньги! Тьфу на тебя, противный!

— Еще успеете умереть, — ответил Моль. — Это я вам обещаю. Кабан обработает вас гораздо лучше меня!

— Не очень-то верится, — заявил Пликли. — Кабан — настоящий слюнтяй по сравнению с тобой. А ты обещал нас помучить! По-му-чить! А-ха-ха-ха. — Бородавочник загоготал с довольным видом, замотал головой, разбрызгивая кругом зловонную слюну и сопли.

— Да я просто уверен, что он справится, как надо! — быстро заговорил Вова, с трудом сдерживая рвотные позывы. — Ну, подумайте сами, шлепну я вас по-быстрому — какое тут удовольствие?

— Никакого, — согласился я.

— А к Кабанчику вы подъедете на кривой козе… Всучите ему труп братца — уж я ради такого случая с ним расстанусь. И мочканете его. А потом его люди мочканут вас. Да так, что любо-дорого поглядеть. Тысячу дырок в вас проделают. Будут вас огнем жечь и ножами резать.

— Здорово придумано! — заметил я. — Только без трупа мы никуда!

— Заберете, конечно, заберете, — сообщил Вова, — можете, еще какой-нибудь труп прихватить с собой. Вас же двое. Вот и трупов будет два. — Он подмигнул мне. — Думаю, мы поняли друг друга.

— Думаю, нет, — ответил я с готовностью, — но это не меняет дела. Поможем, чем можем. Представляю бешенство ребят Кабана… А денег много дашь?

— А зачем вам много? — поинтересовался Вова.

— На пышные похороны, — ответил бородавочник. — Да и холодильников прикупить не помешает! — тут в глазах его проглянуло подлинное, ненаигранное безумие. Даже мне стало не по себе.

— Значит, так: два трупа, десять тысяч наличными и задание — грохнуть Кабана. Можете залюбить его до смерти. Так даже лучше. Ясно? Только чтобы по-настоящему. С извращениями. Интеллектуальными холодильниками. Поцелуйчиками кровавыми, как недавно. Чтобы всё не понарошку, а как у взрослых. Пусть Кабан развлечется по полной. Договорились?

— Будет доволен, — булькнул Пликли. — Я им займусь лично. И ты будешь доволен. И мы будем довольны.

— И все будут довольны, — подхватил я, — и наступит всеобщее счастье и радость, и благоденствие во веки веков, аминь.

Через пару часов мы вылетели с Собачьего рая в сопровождении двух трупов в холодильнике и небольшого чемоданчика с деньгами. Некоторое время мы с Пликли спорили, куда направиться. Он предлагал полететь на Бородавчанские холмы в западном секторе галактики, взять бородавчанских жеребцов и удариться в недельный разгул. Я настаивал на том, что мы должны разрулить ситуацию. Вова Моль — человек серьезный, может обидеться, если узнает, что мы его напарили. К тому же, бородавчанские жеребцы меня никак не привлекали. Я вообще к лошадям отношусь спокойно.

В конце концов Пликли внял моим доводам. Мы отправились к Кабану, выманили его из берлоги перспективой встречи с трупом братца — и залюбили до смерти при помощи паяльной лампы и пары бородавчанских проституток, которых я бы не отличил от Пликли даже с помощью лупы.

Кстати, выяснилось, что Пликли не он — а она. На Бородавчанских холмах Пликли — женское имя. И не такая уж она и уродина, как некоторые считают. Из нас, возможно, получилась бы отличная пара, если бы не ее пагубная страсть к интеллектуальным холодильникам.

Content

Евгений Гаркушев, Андрей Егоров
Собачий рай