Дмитрий Казаков

Схватка призраков

Глава 1

БОРЦЫ ЗА СВОБОДУ

36-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, экваториальные джунгли

Зеленый как лягушка транспортер, налетев на мину, смешно подпрыгнул, из-под днища рванулось оранжевое пламя. Прокатился раскатистый грохот, сменившийся скрежетом раздираемого железа.

— Правда с нами! — воскликнул Камаль Ахмед и вслед за товарищами выскочил из кустов на дорогу. Излучатель в его руках гудел, лучи полосовали наползающий сквозь дым второй транспортер.

Башенка на крыше боевой машины повернулась — и торчащая из нее пушка выстрелила. Снаряд взорвался на обочине, со свистом полетели осколки, калеча людей, срубая деревья и кусты.

Камаль упал в придорожную канаву, под ним хлюпнула грязь. Тут же башенка благодаря чьему-то меткому выстрелу превратилась в облако пламени.

— Правда с нами! — раздался полный восторга крик с той стороны дороги.

В боку транспортера распахнулся квадратный люк, и из него, как горох из разодранного стручка, посыпались солдаты в форме штурмовой пехоты. Круглые шлемы блестели, а из-за квадратных ранцев штурмовики казались горбатыми.

— Они пытаются уйти в джунгли! — гаркнул кто-то.

— Не уйдут! — крикнул в ответ Камаль, стреляя в убегающих.

Он с радостью смотрел, как под обстрелом со всех сторон штурмовики падают один за другим.

Несколько человек ухитрились добежать до зарослей, но Камаль знал, что далеко они не уйдут.

Второй транспортер с надсадным громыханием взорвался — пламя добралось до двигателя. Первый догорал, немилосердно чадя, в синее небо поднимался столб серого дыма.

— Все, товарищи, оккупанты уничтожены! — Из кустов на обочину выступил Махмуд Адди, командир освободительного отряда. — У нас десять минут на то, чтобы собраться и уйти!

Очередная акция Армии Освобождения закончилась успешно. Партизанам осталось забрать убитых и раненых и ликвидировать все, что может послужить уликой для колониальных властей.

После этого отряд исчезнет, растворится в громадном лесу, тянущемся вдоль экватора планеты.

Так происходило десятки раз.

— Как ты, товарищ Камаль? — спросил Махмуд, проходя мимо.

— Нормально, — ответил Камаль. Он был в освободительном отряде одним из новичков, и поэтому командир следил за ним особо. — Готов бить оккупантов и дальше!

— Это хорошо, — одобрительно кивнул Махмуд Адди.

Потери в этот раз оказались невелики — пятеро погибших и семеро раненых. Тех и других погрузили на раскладные носилки, выстроились длинной колонной. В стороны отправились дозоры, и отряд двинулся в джунгли, на юго-восток, совсем не в ту сторону, где расположена база.

Следы могут быть прочитаны, так что незачем давать колониальным властям такую зацепку, как направление.

Камаль тащил носилки, а лежащий на них боец виртуозно, но негромко ругался. Под ногами чавкала заболоченная почва, далеко в чаще перекликались древесные прыгуны.

Солдаты Армии Освобождения в серо-зеленой маскировочной форме и шлемах были почти невидимы на фоне зарослей. Они бесшумно скользили среди толстых стволов и густо разросшихся кустарников.

Между деревьями плыла дымка, кроны вверху смыкались так плотно, что неба не было видно.

Селлах надежно прятал своих детей.

38-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

Когда из-за поваленного ствола поднялся человек, Камаль едва не нажал на сенсор.

— Спокойно, это свои. — Боец, отправленный вместе с Камалем в передовой дозор, положил руку ему на плечо.

— Вернулись с победой, товарищи? — спросил встречающий.

— С победой, — кивнул Камаль.

— Это хорошо, — вздохнул боец и почесал щеку. — Кстати, сегодня митинг будет. А мне еще пять часов в дозоре стоять, не попаду.

— Ну ничего, в следующий раз, — подбодрил его напарник Камаля.

До базы отряд Махмуда Адди шел больше двух суток, и первые ушли на то, чтобы сбить со следа возможных преследователей. Несколько раз над бойцами пролетали вертолеты, и тогда приходилось маскироваться, отлеживаться в зарослях, обманывая детекторы движения.

Один из раненых умер, и его вместе с погибшими в бою похоронили в первом же достаточно глубоком болоте. Командир произнес краткую речь, помянул заслуги погибших товарищей, их верность идеалам освобождения, после чего тела опустили в бурлящую жижу.

Зубы болотных хищников и смрадный придонный ил — такая судьба ждала каждого из бойцов Армии Освобождения после смерти. Они о ней знали и не имели ничего против.

Уж лучше топи родной планеты, чем застенки колониальных властей.

Через полчаса после встречи с первым дозорным показалась база. Ее окружал периметр из зарослей низкорослых деревьев с густыми кронами и острыми шипами на ветках. В колючей, непроницаемой для взглядов стене имелось несколько замаскированных проходов.

Отряд прошел через самый широкий, ведущий на юг.

— Уф, вот мы и дома, — сказал Камаль, выбравшись из колючих зарослей.

Впереди виднелись приземистые бараки, укрытые под кронами раскидистых деревьев, замершие там и сям часовые с оружием. От столовой тянуло запахом овощного супа.

— Так, раненых в лазарет, — распорядился Махмуд Адди. — Остальные за мной.

Порядки на базе Армии Освобождения царили строгие — командир вернувшегося из рейда отряда должен был тут же отчитаться, а его бойцы — сдать оружие и оставшиеся боеприпасы.

Оружейный склад большей частью размещался под землей, над поверхностью возвышалась только хибара пункта выдачи. Время от времени из нее доносилось гудение снующего туда-сюда грузового лифта.

— По одному, не спешите, — командовал Махмуд Адди. — За убитых и раненых оружие сдам я сам.

К складу образовалась длинная очередь. Камаль оказался в ней одним из последних.

— Так, товарищи, вы что здесь делаете? — Из-за угла склада шагнул мужчина в высоких сапогах. Судя по тому, как вытянулся Махмуд Адди, перед бойцами отряда оказался кто-то из старших офицеров. — Вы что, не знаете, что сейчас начнется митинг?

— Только что вернулись из рейда, товарищ начальник штаба! — отрапортовал командир отряда.

— Так, сдадите оружие — и срочно на площадь! Сегодня митинг, будет выступать сам товарищ Кади!

Между бойцами пробежал восхищенный ропот. Товарищ Кади являлся живым символом Армии Освобождения, ее основателем и духовным вождем. Пропустить его выступление было все равно, что католику отказаться от встречи с Папой Римским.

— Так точно, товарищ начальник штаба! — сказал Махмуд Адди. — Сейчас идем!

Оружие оказалось сдано на склад в рекордно короткие сроки, бойцы во главе с командиром поспешили на площадь — усаженное зонтичными деревьями пространство на северной окраине базы. Деревья с тонкими стволами и раскидистыми высокими кронами оставляли много свободного места внизу и в то же время прикрывали площадь сверху.

Площадь оказалась полна народа. Тут собралось около двухсот человек — три четверти населения базы. Высокая деревянная трибуна, украшенная алыми и белыми флагами, пока пустовала.

— Ты еще не слышал его? — спросил у Камаля Тарик Шани, один из бойцов отряда, ростом и непоседливостью напоминающий мальчишку.

— Нет, — покачал головой Камаль.

— Тогда, считай, ты не слышал ничего! — восторженно проговорил Тарик.

На трибуне появился невысокий улыбчивый человек. Разговоры тут же смолкли, на площади стало тихо как в склепе.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал человек. — Правда с нами!

— Правда с нами! — заревела толпа.

— Сегодня мы вспоминаем тех, кто отдал жизнь за дело освобождения Селлаха, за светлые идеалы его будущего...

Кади говорил мягко и неспешно, словно беседуя с давним другом, и две сотни небритых мужчин, привыкших убивать, слушали, затаив дыхание. Говорил о силе целомудрия, о благе воздержания, о том, что они увидят свою планету свободной, только если каждый из них отдаст все силы борьбе.

Камаль Ахмед внимал вождю, а находящийся где-то в недрах его головы Виктор Зеленский спокойно рассматривал человека на трибуне и вспоминал выученное наизусть досье: Кадиахмед Фузайлов, пятьдесят пять лет, уроженец Селлаха, подозревается в употреблении арагвы, крайне падок на женщин, по образованию — оператор сельскохозяйственной техники... И этот самый оператор являлся занозой в заднице для властей Земной Федерации больше двадцати лет.

Селлах был одной из первых колоний. Люди появились тут почти сто тридцать лет назад — выходцы с Ближнего Востока и Средней Азии, отправившиеся с перенаселенной Земли, чтобы освоить просторы новой планеты.

Их потомки распахали поля, построили города, а затем осознали себя как новую нацию — селлахцев. На новых эмигрантов и вообще на землян стали смотреть как на оккупантов.

И четверть века назад появилась Армия Освобождения Селлаха. Поначалу колониальные власти не обратили на нее внимания, посчитав группой обыкновенных хулиганов, а когда спохватились — оказалось поздно. Армия к этому моменту обзавелась вождями, сотнями бойцов и неплохим бизнесом. С помощью контрабандистов она наладила торговлю арагвой — наркотиком, получаемым из смолы растущего в джунглях змеиного дерева.

Борцы за свободу возникали из чащи, нападали на армейский патруль или поселок и тут же исчезали. Они ставили мины на дорогах, обстреливали ракетами военные базы и были совершенно неуловимы.

Миллионы людей по всей планете считали героями, а тысячи истово шептали «Правда с нами!» и помогали Армии, добывая информацию, устраивая шествия и забастовки, пикетируя здания властей и военные базы.

Армейские операции ничего не дали, только привели большему озлоблению на планете. Селлах стал напоминать кипящий котел, с которого забыли снять крышку.

Проблема осложнялась тем, что система Селлаха обладала важным военно-стратегическим значением, являлась ключевой точкой для контроля над целым сектором. Поэтому самоуправление по модели многих колоний, получивших автономию, тут было невозможно.

И тогда за дело взялась наиболее засекреченная из спецслужб Федерации — Служба Экстремальной Социологии. Полтора года понадобилось ее агенту Виктору Зеленскому, чтобы стать Камалем Ахмедом, проникнуть в ряды Армии Освобождения и попасть именно на эту базу.

—...Борьба есть свобода, а свобода есть борьба! — Товарищ Кади закончил речь лозунгом. — Правда с нами!

— Правда с нами! — отозвалась площадь.

— Ну как? — спросил Тарик, когда оратор сошел с трибуны, а толпа начала расходиться.

— Здорово, — искренне ответил Камаль. — Даже есть не хотелось, пока слушал! А теперь опять хочется!

— Ха-ха, ну и обжора! — усмехнулся Тарик. — Ладно, пойдем в барак. До обеда всего полчаса, так что как-нибудь доживешь.

39-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

— Подъем, товарищи! — во всю силу легких орал стоящий у входа дневальный. — Подъем!

База в джунглях жила по жесткому распорядку, и тот, кто осмеливался его нарушить, получал крупные неприятности. Камаль был не прочь поспать еще, но не допустил даже мысли о неповиновении.

Он встал, оделся, перекинул через плечо полотенце и, зевая, поплелся к выходу из барака.

В туалет стояла очередь, как и в умывальник. Камаль безропотно отстоял обе, и едва вернулся к койке, как от столовой раздался звон колокола. Обитателей базы приглашали на завтрак.

Столовая, расположенная в центре базы, была таким же бараком, отличаясь только большими размерами. Блестели натертые дощатые столы, под потолком вращались лопасти вентиляторов.

Камаль взял поднос и отправился к столу, отведенному для их отряда. Тарик подвинулся, освобождая место.

— Приятного аппетита, товарищи, — сказал Махмуд Адди, и бойцы его отряда приступили к трапезе.

Наполняющее миску белое варево по вкусу напоминало грибы, а по виду — помесь каши и макарон. За месяц Камаль привык к такой еде, хотя в первые дни ему приходилось бороться с отвращением. В его родных местах, расположенных на севере, никому не приходило в голову есть «чертов сапог».

Когда он вышел из столовой, в животе неприятно бурчало.

— На политзанятия, на политзанятия, товарищи! — шевеля усами, покрикивал на подчиненных Махмуд Адди. — Что вы ползаете как улитки?

Политзанятия проводились на площади одновременно для всех отрядов. Бойцы садились, располагаясь так, чтобы всем была видна трибуна.

— Доброе утро, товарищи, — пропыхтел взобравшийся на нее Мелик Узза, заместитель командира базы по политической подготовке. Фигурой он напоминал мешок с небрежно приделанными конечностями. — Сначала, как обычно, новости!

Положив на трибуну лист писчего пластика, Мелик Узза поведал собравшимся о зверствах, творимых оккупантами. Рассказал о репрессиях в крупнейшем городе планеты — Мехдии, о том, что полиции со вчерашнего дня разрешили применять оружие при разгоне пикетов и демонстраций.

Источник этой самой свежей информации болтался тут же, у всех на виду. Размещенная на одном из высоких деревьев антенна исправно ловила спутниковые каналы, так что запрятанная в джунглях база вовсе не испытывала недостатка в новостях.

Камаль слушал и скрипел зубами от ненависти. Он хорошо помнил, что люди, уничтожившие его родную деревню, носили военную форму, а на рукаве у каждого был голубой шарик, опоясанный лентой из звезд — символ ненавистной Федерации.

— Так что, товарищи, мы видим, что никакое соглашение с оккупантами невозможно, — сказал Мелик Узза, подняв взгляд, — и наш единственный шанс на освобождение — вооруженная борьба!

— Правда с нами! — истово заорали в разных концах площади.

— С нами! — прошептал Камаль, вскидывая руку со сжатым кулаком. В этот момент он был готов грызть проклятых оккупантов зубами, отдать свою жизнь, лишь бы они убрались с Селлаха.

Виктор Зеленский чуть сдерживал эмоции личности-маски, не позволяя ей выйти из-под контроля. Он, как и любой оперативный агент Службы Экстремальной Социологии, в совершенстве владел искусством вживаться в характер другого человека.

Сейчас он двигался и говорил как Камаль Ахмед, уроженец северной части экваториального континента Селлаха. Даже большей частью думал и чувствовал как абориген колонии, лишь иногда, в особенно важные моменты, позволяя себе быть собой.

— Хорошо, товарищи. Я вижу, вы меня правильно поняли, — сказал Мелик Узза, дождавшись, пока крики стихнут. — Теперь перейдем непосредственно к занятиям.

Занятия состояли в том, что ведущий выкрикивал лозунг, а остальные хором его повторяли. Лозунгов насчитывалось много, и процедура длилась не меньше получаса.

— Верным курсом к победе под руководством товарища Кади! — орал Камаль Ахмед вместе с остальными.

— Борьба — дорога к свободе, счастью и жизни! — выкрикивал Мелик Узза.

— Нет мира оккупантам! Земля должна гореть под их ногами!

— В наших сердцах горит огонь свободы!

— Федерация, вон с Селлаха!

По окончании политзанятий у Камаля болело натруженное горло, а голова была тяжелой, будто шар из свинца.

— Отлично поработали, товарищи, — сказал Мелик Узза. — Все свободны. Правда с нами!

Камаль поднялся с земли и отряхнул штаны.

— Так, все за мной! — не дал отряду расслабиться Махмуд Адди. — Сначала в барак, за мачете и мешками, а потом двигаемся в лес, за «чертовым сапогом».

Шагая вслед за командиром, Камаль думал, что сегодня им еще повезло. Находящихся на базе бойцов Армии Освобождения могли отправить копать яму для нового склада или таскать воду из протекающей неподалеку речушки. Работа находилась всегда.

Завернули в барак, где «вооружились» мешками и длинными ножами, после чего через южный проход вышли в лес.

Солнце поднялось высоко, и в джунглях царила душная жара. Под ногами хрустела подстилка из ветвей и листьев, в кронах противными голосами орали похожие на покрытых перьями летучих мышей существа, по принесенной с Земли привычке именуемые «птицами».

— Так, все наверх, — сказал Махмуд Адди, когда они добрались до заболоченного участка. Стволы и ветви растущих тут деревьев были в изобилии усеяны черными наростами «чертового сапога».

Камаль перевесил мешок на грудь, зажал в зубах мачете и полез на толстое, раскидистое дерево. Добрался почти до самой верхушки, устроился в развилке и перехватил мачете рукой.

Первый «чертов сапог», чей «каблук» был раздвоен и напоминал копыто, он срубил с одного удара. Внутри темный и гладкий, снаружи гриб выглядел белым и бархатистым.

Очередным ударом Камаль чуть не отрубил себе палец. Некоторое время посидел, посасывая кровоточащую ранку и отходя от шока. Собственная кровь была соленой и приятной на вкус.

— Эй, чего замер? — донесся снизу крик. Махмуд Адди, как обычно, ухитрялся видеть все.

— Я работаю, товарищ командир, — поспешно сказал Камаль и замахнулся на следующий гриб.

40-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

Пораненный днем палец дергало болью, ныли ссадины на локтях и бедре. Мышцы, натруженные за время лазания по деревьям, давали о себе знать не хуже больных зубов.

Камаль лежал в душной темноте барака, вслушивался в сопение дремлющих товарищей и выжидал.

Сегодня, несмотря на усталость, ему не придется спать.

Виктор взял тело под контроль и, используя освоенную во время обучения методику, расслабил все мышцы. По туловищу прошла волна тепла, в кончиках пальцев закололо.

Теперь «призрак» был готов к действию.

Двигаясь бесшумно, точно кошка, он откинул одеяло и встал. Лег последним, уже в темноте, и поэтому никто не видел, что Камаль Ахмед лежит в одежде. Опустившись на корточки, сунул руку под кровать и нащупал прикрепленный к ней снизу небольшой предмет.

Пронести его на базу Виктору стоило немалого труда. Новичков на входе безжалостно обыскивали, не стесняясь перерыть вещи и отодрать каблуки. И все же агент СЭС ухитрился доставить внутрь охраняемого периметра несколько блоков миниатюрного оборудования.

Наступила пора пустить в дело один из них.

Внутри барака было темно, точно в брюхе у кита, и к выходу Виктор шагал осторожно, больше всего опасаясь налететь на стул или кровать. Но обошлось, до двери он добрался без шума.

Прислушался — дневальный в предбаннике, товарищ Усама Ибн-Идриси, негромко похрапывал. Он всегда ухитрялся спать на посту, просыпаясь за десять минут до подъема.

Такую его особенность Виктор подметил еще в рейде и именно поэтому выбрал эту ночь.

Приоткрыв дверь чуть-чуть, чтобы она не скрипнула, протиснулся в щелку. Усама спал, откинувшись к стенке, но не выпуская из рук излучатель. Виктор проскользнул мимо него и оказался на улице.

Тут тоже было темно, покачивались и шумели в вышине кроны, там и сям сквозь них просвечивали звезды. Далеко в джунглях ритмично и немузыкально орала какая-то тварь.

Виктор хорошо знал, где стоят часовые и как ходят патрули. Маршрут, рассчитанный так, чтобы не столкнуться с ними, вел в северо-западную часть базы. Там, огороженный забором, за который мало кого пускали, высился двухэтажный особняк, где обитал товарищ Кади.

Первая часть пути, до площади, не представляла особого труда. Виктор просто обошел столовую, чтобы избежать тщательно охраняемого участка рядом со штабом.

Пробрался за трибуну и тут, около самого забора, увитого ползучими растениями, затаился и принялся наблюдать. Дом лидера Армии Освобождения охраняли бойцы особого подразделения, готовые стрелять на любой подозрительный шорох.

Окна особняка были прикрыты изнутри так, чтобы не пропускать свет, но какое-то его количество все же просачивалось наружу. Кроме того, часовые не могли стоять неподвижно и бесшумно. Они чесались, сопели, позевывали и тем самым выдавали свое расположение.

Виктор следил за ними с полчаса, пока не понял, что уязвимым является участок около самого периметра.

От растений на заборе исходил сильный запах гниющей травы, но на ощупь они были свежими. Виктор легко подтянулся и перекинул тело на ту сторону. Доски под ним чуть скрипнули, и он упал наземь, истово надеясь, что скрипа никто не заметил.

— Эй, Каид, ты слышал? — спросил часовой, стоящий в десятке метров, у угла дома.

— Чего? — отозвался второй, охраняющий одну из дверей.

— Скрип у забора. Вон там.

— Нет. Иди посмотри. Я тебя прикрою.

Виктор перекатился в сторону периметра, под заслон колючих ветвей. Вспыхнувший фонарик осветил забор, прошелся под ним.

— Никого, — с облегчением сказал первый часовой. — Показалось.

— Ну и ладно, — зевнув, буркнул второй.

Виктор полежал неподвижно еще несколько мгновений, а потом двинулся вперед. Медленно, на четвереньках, словно дикий зверь. Трава немилосердно колола ему руки.

Тут, между периметром и северной стеной особняка, не было ни часовых, ни окон. Когда угол дома скрыл его, Виктор распрямился и некоторое время стоял, переводя дыхание.

Ему осталось сделать всего лишь одну вещь.

Виктор подошел к стене вплотную, вынул из кармана предмет, не так давно извлеченный из-под собственной кровати, и нажал едва заметную выпуклость на его поверхности.

После чего приложил предмет к стене и отдернул руку.

Раздался негромкий шорох, и прямоугольная коробка прилипшего к дому блока распалась на полтора десятка продолговатых силуэтов. Мгновение они сохраняли неподвижность, а потом двинулись в стороны, напоминая расползающихся насекомых.

Блоки псевдоразумного комплекса сбора данных отправились искать щели. Проникнув внутрь дома, они расположатся во всех комнатах и начнут записывать на крошечные камеры все происходящее.

А ровно через десять суток, повинуясь заложенной внутрь программе, двинутся обратно. Чтобы на том же месте, где комплекс распался на части, вновь стать единым целым.

Виктор прислушался — ближайший часовой топтался на месте. Тот, что стоял подальше, зевал, завывая, точно горный шакал.

На прозвучавший у забора шорох оба не обратили внимания.

Виктор перемахнул через забор и двинулся назад тем же маршрутом. Обратная дорога оказалась чуть труднее — взошла одна из двух лун Селлаха, и ее призрачный, голубоватый свет проник под своды джунглей. Приходилось таиться и избегать освещенных участков.

Перед входом в барак он остановился и прислушался. Товарищ Усама все так же храпел.

Проскользнуть мимо него не составило труда, и через пять минут Камаль Ахмед лежал на своем месте, раздетый и укрытый одеялом. Теперь можно было и поспать.

49-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

Дождь обрушился со стремительностью атакующей конницы. Только что синее небо затянули тучи, вниз ринулись потоки воды. Ее было столько, что хватило бы на небольшое море.

Камаль промок насквозь за пять минут. Но он не обратил на это внимания и продолжил орудовать топором. Тот с глухим стуком вгрызался в ствол нетолстого дерева. Мокрая рукоять выскальзывала из пальцев, после каждого удара в стороны отлетали куски древесины.

— Вроде как хватит, — сказал подошедший Махмуд Адди, тоже мокрый от головы и до самых пяток. — Давай попробуем его уронить.

Навалились вдвоем. Подрубленное дерево заскрипело, а потом медленно, точно нехотя, начало падать. Захрустел сминаемый подлесок, треснули ломаемые сучья — и ствол брякнулся на землю.

— Уф, — сказал Камаль, вытирая лоб. — Разрешите вопрос, товарищ командир?

— Конечно, — отозвался Махмуд Адди.

— Зачем нужно столько бревен?

В лесорубов бойцы Армии Освобождения превратились три дня назад. Каждое утро после политзанятий они отправлялись в джунгли, где орудовали топорами до самого вечера.

— На территории базы будет возведен новый барак, — ответил командир отряда.

— А зачем?

— Хм, не знаю, нужно ли тебе это говорить... — Махмуд Адди в сомнении пошевелил усами. — Хотя ладно. Товарищ Кади хочет провести съезд командиров Армии Освобождения. Через пять недель к нам соберутся прославленные военачальники со всего Селлаха! И для них на базе будет построен новый барак.

— Ух ты, здорово! — сказал Камаль, забыв про усталость и боль в намозоленных руках. — Все соберутся? И Хасан Отважный? И Рашид Хабейби?

— Все, я же сказал, — самодовольно усмехнулся Махмуд Адди. — Будут думать, как нам одолеть оккупантов. Но хватит болтовни, продолжай рубить. Если мы не выполним работу в срок, то гостям негде будет жить.

Командир отошел, а Камаль принялся обрубать с поваленного дерева ветви. Душу его переполнял восторг. Всего через тридцать пять дней он увидит прославленных бойцов, о чьих подвигах слышал еще в детстве!

50-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

В эту ночь в небе сияли обе луны. Пройдя мимо дремлющего дневального, Виктор выбрался из барака и тут же был вынужден прижаться к стене, прячась от проходящего мимо патруля.

База спала. Неподалеку, на том месте, где будет возведен барак для гостей, чернели штабеля бревен.

Патруль свернул за угол барака, и Виктор легким, скользящим шагом двинулся по хорошо знакомому пути. Прошел мимо столовой, кустами обогнул продуктовый склад, около которого топтался почесывающийся часовой, и, миновав пустой барак ушедшего в рейд отряда, вышел к площади.

За покрытой вьюнами оградой все было так же, как и в прошлый раз, вот только предательский свет лун заставлял действовать с удвоенной осторожностью. Ждать еще сутки Виктор не имел возможности — днем висящий на стене комплекс сбора данных могут заметить.

Он дождался момента, когда одна из лун скрылась за облаком, и полез через ограду. Лег на нее животом, чтобы не слишком выделяться, и перевалился на другую сторону.

Упал мягко, в пряно пахнущую траву, произведя шума не больше чем скакнувший с куста на куст кузнечик.

— Мне показалось или забор покачнулся? — сказал часовой. Судя по голосу, дом товарища Кади в этот раз охраняла другая смена.

— Показалось, — кивнул его напарник.

Держась в тени периметра, Виктор продвинулся вперед, за дом. Комплекс сбора данных выделялся на стене как гриб-паразит. Зеленский снял его и сунул в карман.

Развернулся, сделал пару шагов — и у угла дома налетел на часового.

Зачем тот пошел к периметру, оставалось непонятным, — может быть, захотел отлить или услышал подозрительный шум и решил проверить, в чем там дело. У Виктора не осталось времени на такие раздумья, он действовал быстро и инстинктивно.

Так, как учили.

Ударил два раза — и наземь упало уже мертвое тело. Виктор подхватил его и выдернул из руки оружие.

На счастье Зеленского, охрана товарища Кади оказалась вооружена парализаторами, куда менее мощными, чем любой излучатель, зато стреляющими без шума.

Второй часовой успел только повернуть голову, когда его накрыло импульсом. Тяжелое тело рухнуло наземь. Через мгновение Виктор оказался рядом, одним движением свернул лежащему человеку шею.

Вернулся к первому трупу и вложил ему в руку парализатор, предварительно вытерев с рукоятки собственные отпечатки пальцев. Несколько минут прислушивался, а потом одним движением перемахнул через забор.

Случившееся только что двойное убийство грозило поставить всю операцию на грань провала. Виктор нарушил первейшую заповедь СЭС — оставаться невидимым, словно призрак.

У двери барака Зеленский в очередной раз застыл, затаился, став тенью среди теней. Дневальный внутри, судя по звукам, не спал. Он бурчал что-то себе под нос, потом принялся напевать.

Виктор терпеливо ждал, прижавшись к стене.

Когда пение внутри смолкло и раздались приближающиеся шаги, он перестал даже дышать. Дверь барака распахнулась, дневальный вышел наружу и сделал несколько шагов в сторону. Послышался шелест расстегиваемой «молнии», затем журчание.

Виктор прошел в открытую дверь и миновал предбанник еще до того, как дневальный закончил свои дела.

— Подъем, товарищи! — В это утро вопль дневального показался особенно пронзительным.

Камаль с трудом разлепил глаза и оторвал голову от подушки.

— И чего он так разорался? — недовольно проворчал Тарик с соседней койки. — Будто его режут...

Причина выяснилась довольно быстро. После завтрака бойцов Армии Освобождения вместо политзанятий развели по баракам.

— Всем сидеть на местах, товарищи, и без приказа не выходить! — сказал Махмуд Адди, мрачный, как грозовая туча.

— А что случилось, товарищ командир? — не утерпел Тарик.

— Ночью убили одного из часовых, — ответил Махмуд Адди.

Через час бойцов начали по одному вызывать на допрос. Камаль Ахмед оказался одним из первых в списке.

— Ваше имя, товарищ? — спросил у него плосколицый офицер с пронзительным взглядом.

Камаль Ахмед назвался.

— Что делал ночью? — Офицер взял листок писчего пластика из стопки и принялся что-то писать.

Камаль Ахмед честно ответил, что спал. Следующие вопросы оказались столь же просты, как и ответы на них: нет, из барака не выходил; ничего не слышал; чем занимался дневальный, не могу знать.

— Можете идти, товарищ, — скучным голосом сказал офицер, откладывая исписанный листок в сторону.

Камаль Ахмед вернулся в барак. В джунгли в этот день их отправили только после обеда, в самый дождь.

53-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

В бараке было пусто, как в голове дебила. Камаль лежал на койке и вслушивался в тишину, стараясь не особенно лязгать зубами. Тело терзали наваливающиеся с завидной регулярностью приступы лихорадки.

Болезнь одолела два дня назад, дав о себе знать ознобом, слабостью и поносом. Лазарета на территории базы не имелось, поэтому больного оставили в бараке. Явился врач, высокий и тощий, как мачта, приложил к руке Камаля портативный сканер.

Через пару минут тот пикнул, и лицо врача, глядящего на крошечный экран, где появился диагноз, выразило облегчение.

— Ничего серьезного, друг мой, — сказал он. — Неделя — и все пройдет...

Камаль смог лишь судорожно кивнуть. Врач оставил на тумбочке набор лекарств, листок с расписанием их приема и ушел.

Отряд отправился в джунгли за «чертовыми сапогами», а Камаль остался один. Глотал чудовищно горькие пилюли, обливался потом и несколько раз в день бегал в туалет.

Лекарства делали свое дело, болезнь отступала, но очень медленно.

В очередной раз поднявшись с кровати, он оперся на нее, как показалось бы стороннему наблюдателю, случайно. Свободная рука скользнула под сетку, туда, где висел комплекс сбора данных. Камаль вытащил его, сунул в карман и заковылял в сторону туалета.

На вид комплекс напоминал увеличенный раз в пять спичечный коробок. Цвета он был черного, а выступы на одной из сторон походили на крошечные чешуйки. Камаль нажал тот из них, который располагался в центре.

Внутри комплекса что-то щелкнуло, в одном из боков раскрылась щель, откуда выдвинулся крошечный пульт. Манипулируя сенсорами, Камаль высветил виртуальный экран — виртэк и углубился в просмотр. Он очень хотел знать, что происходит внутри стен особняка товарища Кади.

Большей частью камеры мобильных блоков фиксировали всякую ерунду — трапезы, разговоры ходящих туда-сюда людей, сидящего за столом и работающего хозяина дома.

Но в одном месте Камаль остановил ускоренное воспроизведение. Несколько минут смотрел на то, что показывал виртэк, а потом лицо его пересекла торжествующая усмешка.

Запись, которую он держал в руках, могла стать оружием, способным если не уничтожить Армию Освобождения, то разбить монолит ее единства, привести к конфликтам и беспорядку.

И тем самым непременно ослабить.

— Эй, товарищ Камаль, ты где? — В барак, похоже, заглянул врач.

— Тут я, сейчас иду, — ответил Камаль, поспешно нажимая сенсоры и пряча комплекс в карман.

Глава 2

РАБОТА ПРИЗРАКА

68-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, поселок Сатри

Поселок выглядел настолько чистым, что на первый взгляд казался игрушечным. Белели одинаковые дома, виднелись ровные дорожки между ними, блестели витрины магазинов.

Портила картину только серая глыба блокпоста у въезда и тянущийся вокруг селения забор из колючей проволоки.

— Не боятся, гады, — сказал Махмуд Адди, отнимая от глаз бинокль. — И зря!

— Надеются быстро вызвать помощь, — кивнул сидящий рядом с командиром Усама Ибн-Идриси. — И зря!

Пункт дальней связи располагался в самом центре поселка, в здании администрации. В случае нападения предполагалось, что информация тут же уйдет на расположенную восточнее военную базу и через пятнадцать минут в небе покажутся десантные вертолеты.

Жители знали об этом и не беспокоились. Знай они еще о том, что вчера ночью несколько обитающих в поселке членов гражданского крыла Армии Освобождения заминировали пункт связи, то от спокойствия не осталось бы и следа.

Бойцы отряда Махмуда Адди наблюдали за поселком с одного из окружающих его холмов. Они пришли сюда еще вечером после пятидневного марша через джунгли и теперь ждали сигнала.

Взрыв прогремел ровно в поддень. На месте высокого здания в самом центре поселка вспухло и поднялось белое облако, через мгновение донесся грохот разрыва. Видно было, как летят в стороны куски арматуры и бетона, как рванулась вверх пыль.

— Вперед, товарищи! — скомандовал Махмуд Адди. — Правда с нами!

План нападения был разработан до мелочей. Не успел отзвучать боевой клич, как по блокпосту одновременно ударили полтора десятка ракет. Несколько из них несли боеголовки со слезоточивым газом.

Загрохотали новые взрывы, здание блокпоста окуталось дымом.

— Правда с нами! — закричал Камаль Ахмед вместе с остальными и побежал вниз по склону.

На ходу бойцы Армии Освобождения надевали противогазы.

Из серо-желтого облака, накрывшего блокпост, один за другим вываливались кашляющие, задыхающиеся солдаты. Выстрелы излучателей пробивали защитного цвета форму, отшвыривали тела.

Камаль тоже стрелял на ходу, хотя не видел, чтобы в кого-то попал. Сердце его рвалось из груди, переполненное восторгом и боевым азартом. Хотелось верить, что вот так же легко они изгонят оккупантов со всего Селлаха.

Ответная стрельба началась, когда бойцы Армии Освобождения почти достигли блокпоста. Кто-то внутри успел надеть противогаз. Ожил установленный на крыше импульсный пулемет.

Камаль упал, увидел, как кому-то из бойцов импульсом оторвало руку. Брызнула кровь, а жуткий вопль боли был слышен даже сквозь противогаз. Восторг и азарт тут же исчезли, сменившись страхом.

Камаль выстрелил, затем еще раз, целясь в продолжающий работать пулемет. Кто-то из бойцов, он не видел, кто именно, подскочил к самой стене блокпоста и швырнул наверх гранату.

Грохнул взрыв, полетели в стороны обломки. Пулемет замолк.

— Вперед, товарищи! — рявкнул Махмуд Адди. — Правда с нами!

— Правда с нами! — ответный крик, вырвавшийся сразу из полусотни глоток, прозвучал грозно и величественно.

Сняв противогазы, бойцы отряда ринулись в поселок. Полученные перед боем приказы звучали четко — захватывать все имеющее ценность для Армии Освобождения, остальное уничтожать, по возможности щадить уроженцев Селлаха.

Камаль с удовольствием выстрелил в стоящую у обочины машину, посмотрел, как она взорвалась. Из бокового переулка выскочил человек в полицейской форме, вскинул руку с пистолетом.

Нажать курок он не успел, со здоровенной дырой в груди свалившись на асфальт.

— Отлично, товарищ! — крикнул сзади Махмуд Адди. — Так держать!

Еще несколько полицейских показались на перекрестке впереди, но тут же бросились бежать.

— Они боятся нас, боятся! — прошипел Тарик и ринулся за убегающими. Туда же рванула большая часть бойцов Армии Освобождения. Слышалось гудение излучателей, звон бьющихся стекол и испуганные крики разбегающихся жителей поселка.

Оглядевшись, Виктор убедился, что за ним никто не следит, и свернул в ведущий на север переулок. План поселка (как и многих других) он в свое время выучил наизусть и теперь ориентировался тут не хуже аборигенов.

Те, кто посылал его на задание, прекрасно знали, что шансов связаться со своими у агента будет немного. Самые реальные появятся во время нападения Армии Освобождения на одно из селений.

Аналитики СЭС выбрали почти два десятка поселков, более всего подходящих для нападения, и в каждом Служба пристроила кого-то из агентов местной сети поддержки.

На тот случай, если рядом окажется Виктор.

Он пересек круглую площадь, в центре которой шелестел листвой небольшой сквер, миновал длинное, без окон здание — склад — и вышел к узкому тупичку, образованному пятью жилыми домами.

Тут было тихо, жители попрятались, опасаясь нападения.

В нужный дом Виктор проник, вышибив дверь. Не исключалось, что за ним наблюдают, так что роль явившегося из джунглей убийцы предстояло играть до конца.

Ворвался в комнату с излучателем наперевес и наткнулся на спокойный, холодный взгляд человека с парализатором в руке.

— Какая приятная встреча, — сказал Виктор. — Нет ли у тебя пары килограмм золота?

— Только платина, — ответил человек с парализатором, опуская оружие. — Чего принес?

— Вот. — Виктор извлек из кармана комплекс сбора данных. — Он набит информацией о товарище Кади. Самое интересное расположено на первом кристалле, начиная с тринадцатой ячейки. Через две недели трансляторы и спутники должны быть готовы для передачи. Я подам сигнал.

— Хорошо, — сказал хозяин дома, забирая прибор. — Передам слово в слово!

— А теперь, — Виктор поднял излучатель, — я немного тут постреляю. Надо поддерживать игру, знаешь ли...

— Конечно, развлекайся. — Хозяин дома повел рукой. — Только подожди, пока я спрячусь в кладовке!

Камаль несколько раз выстрелил в стены, разнес на куски вычислительный центр. Потом выскочил из дома и побежал туда, где его товарищи, судя по звукам, с кем-то сражались.

По дороге пристрелил бросившуюся на чужака злобную псину. Покачал головой, думая о глупости ее хозяев. С первых лет колонизации было известно, что собаки на Селлахе не живут больше года. Но новые эмигранты упорно везли с собой четвероногих любимцев.

К месту схватки Камаль прибыл в момент, когда мощная бронированная дверь здания администрации разлетелась на куски после точного попадания из ракетомета и внутрь ринулись воющие от радости бойцы Армии Освобождения.

Отлучки одного из членов отряда никто не заметил.

82-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

— Товарищи! — Голос взобравшегося на трибуну товарища Кади звучал глуховато. — Нашей базе выпала величайшая честь! Она стала местом сбора лучших командиров Армии Освобождения Селлаха! Завтра они начнут прибывать, и мы, хозяева, не должны ударить в грязь лицом...

Камаль слушал, стоя в окружении бойцов своего отряда. Четыре дня назад они вернулись на базу после успешно проведенного рейда. Большая часть поселка обратилась в руины, а явившиеся с опозданием военные не нашли ничего, даже следов.

В честь такого успеха подчиненным Махмуда Адди дали день на отдых, но уже на следующий загрузили работой. Базу приводили в порядок, усиливали систему дозоров и постов вокруг нее.

Вчера падающим от усталости бойцам выдали новенькую маскировочную форму без знаков различия, явно украденную с какого-то военного склада. Всех заставили побриться и вымыть обувь.

Лидер Армии Освобождения не хотел ударить в грязь лицом перед товарищами. И сегодня едва держащихся от усталости на ногах людей собрали, чтобы в последний раз настроить нужным образом.

—...Должны показать пример истинной стойкости и готовности сражаться до самого конца! — продолжал вещать товарищ Кади. — Продемонстрировать качества истинного борца за свободу — выдержанность, готовность к лишениям и честность!

— Я сейчас свалюсь, — пробормотал стоящий рядом с Камалем Тарик Шани.

Камаль только вздохнул. Он и сам устал не меньше приятеля, но хорошо понимал, что, пока товарищу Кади не надоест говорить, никого с площади не отпустят.

К счастью, лидер Армии Освобождения в этот вечер был не в ударе.

— Правда с нами! — крикнул он, выбрасывая вверх сжатый кулак. — Смерть оккупантам!

— Смерть! — усталым рокотом отозвалась толпа.

— Все свободны, — проговорил Махмуд Адди, когда товарищ Кади спустился с трибуны. — Завтра подъем на час раньше. Будем готовиться к встрече гостей!

Камаль вновь вздохнул. В этот момент ему меньше всего хотелось думать о завтрашнем дне.

84-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

Площадь была забита до отказа. Камаль никогда не видел тут столько людей. В центре, перед самой трибуной, сидели на почетных местах гости съезда — немолодые, покрытые шрамами мужчины. Многие из них сражались за свободу родной планеты четверть века, все прославились подвигами на поле боя.

Вокруг них толпилась свита — охранники и помощники. Для бойцов, обитающих на базе, нашлось место только на краях площади, между стволами зонтичных деревьев.

Виктор стоял за одним из них и сердце его билось чуть чаще, чем обычно. Засунутая в карман рука сжимала небольшое устройство, размерами и формой напоминающее обыкновенную пуговицу.

Его задача — послать мощный сигнал, который даст знать, каковы координаты точки, куда необходимо произвести выстрел. Не ракетами или снарядами, а пучком информации.

Обычно агенты СЭС, «призраки», как их называют, достигают цели с помощью лжи. Сегодня Виктор собирался воспользоваться правдой. Цель от этого не менялась. Как обычно, она состояла в разрушении опасной для Федерации социальной структуры, в данном случае Армии Освобождения Селлаха.

Первым на трибуну взобрался, как и ожидалось, товарищ Кади.

— Здравствуйте, товарищи! — сказал он, широко и искренне улыбаясь. — Я рад приветствовать наших гостей, заслуженных командиров, городских подпольщиков, сочувствующих нам посланцев космоса!

Последовал кивок в сторону сидящих группой необычно бледных людей с цепкими взглядами. За «посланцев космоса» их могли принять только наивные обитатели Селлаха, не видевшие ничего, кроме собственной планеты. На самом деле это были обыкновенные контрабандисты, торгующие на Земле арагвой, а обратно везущие оружие.

Товарищ Кади говорил искренне и открыто, много жестикулировал, и содержание его речи Виктор мог легко предсказать заранее — борьба за свободу тяжела, только сплотив ряды и отказавшись от мирских радостей, можно надеяться на победу...

Люди слушали затаив дыхание, словно перед ними был сам Моисей, только что вернувшийся с горы Синай.

— Правда с нами! — Завершение речи тоже оказалось традиционным. Почти ритуальный возглас и такой же жест, пронесенный бунтовщиками всех мастей сквозь столетия — вскинутая рука со сжатым кулаком.

— А теперь слово предоставляется товарищу Хабейби! — сказал товарищ Кади, когда ответные возгласы стихли. — Он сообщит о том, как идут дела в западных провинциях.

Рашид Хабейби, самый известный из командиров освободительных отрядов, оказался высок и смугл. Оратором он не был, его речь потонула в бесконечных «как бы», «так вот» и «затем». Но приветствовали его почти так же тепло, как и лидера Армии Освобождения.

— Теперь слово предоставляется товарищу Рахмонову, — сообщил товарищ Кади. — Он расскажет, как сражаются с оккупантами наши братья в столице планеты! Покажет сделанные смелыми людьми записи, запечатлевшие зверства полиции. Мы планируем передать их независимым средствам массовой информации за пределами Селлаха, чтобы люди доброй воли по всей федерации знали, что тут творится...

Крошечный, узкоглазый Рахмонов говорил так тихо, что даже вмонтированная в трибуну аудиосистема не помогала.

— А теперь видеоматериалы! — объявил товарищ Кади, когда неразборчивое бормотание обитателя столицы замолкло.

Виктор сдавил пальцами лежащую в кармане «пуговицу». Та чуть заметно хрустнула.

Размещенный на трибуне проектор выплюнул вверх дрожащую пленку виртэка, достаточно большого, чтобы изображение можно было рассмотреть с полусотни метров.

— Так, вот мы видим разгон мирной демонстрации, — сказал товарищ Кади.

На экране полицейские в шлемах и бронекостюмах молотили дубинками людей с плакатами, на которых красовались лозунги: «Правда с нами!», «Оккупанты — вон с Селлаха!», «Свободу!»

— Сила применяется против невооруженных людей, ничем не угрожавших общественному порядку, — продолжал комментировать товарищ Кади. — Так, а это что?

По экрану побежали полосы ряби, изображение на мгновение пропало, а потом возникло, но уже другое. Мощный транслятор, размещенный на спутнике, получив координаты, бил потоком информации в ту точку, где находился Виктор, легко заглушая автохтонный сигнал.

Глазам собравшихся на площади людей предстала небольшая комната. Кроме столика и широкой кровати, в ней ничего не было. Съемка велась откуда-то из-под потолка.

На столе дымился кусок бурого вещества, в котором любой обитатель Селлаха легко узнал бы арагву. Рядом с ним стояли несколько пустых бутылок из-под шампанского. На кровати расположился голый товарищ Кади в компании двух не обремененных одеждой, грудастых девиц.

— Кто-нибудь, выключите это! — визгливо рявкнул побледневший лидер Армии Освобождения.

— Нет уж, мы посмотрим! — неожиданно обрел голос товарищ Рахмонов.

И товарищ Кади не посмел ему возразить.

Сотни людей, собравшихся, чтобы укрепить свой дух и утвердиться в высоких идеалах борьбы за свободу, смотрели, как их лидер вдыхает наркотический дым, пьет шампанское прямо из горлышка, с дурашливым хохотом поливает им женщин, после чего облизывает их блестящие тела.

На площади установилась такая тишина, что Виктор слышал, как орудует древоточец в стволе. Краем глаза видел растерянные лица товарищей по отряду, замечал их боль и недоумение.

Человек, которому они верили, которого считали воплощением добродетелей истинного борца за свободу, оказался подвержен порочным слабостям. Он каждый день говорил о необходимости целомудрия и воздержания, а сам пил, нюхал арагву, развлекался с девушками...

Вознесенный на невероятную высоту авторитет рухнул и разбился, а осколки его ранили сердца.

— Это подделка! Вы что, верите ей? — жалобно прокричал товарищ Кади, когда запись кончилась.

— Ноги моей здесь больше не будет! — прорычал Рашид Хабейби, поднявшись с места, и его мощный голос легко перекрыл начавшийся гам. — Все эти годы ты учил нас — и, как оказалось, лгал. И я не знаю, что сказать своим людям по возвращении. Может быть, мне вообще не стоит возвращаться, а пойти в ближайший полицейский участок и сдаться?

Рахмонов плюнул под ноги товарищу Кади и спустился с трибуны. Лидер Армии Освобождения побледнел почти до прозрачности.

— Не может быть, — прошептал Тарик Шани, из глаз которого катились слезы. — А я так ему верил... Так верил...

— И я, — согласился Камаль. — Это ужасно. Может, это и в самом деле подделка? Откуда на базе женщины?

— У него в особняке они есть, — буркнул Махмуд Адди. — Я видел как-то раз, но внимания не обратил...

Когда Камаль посмотрел на трибуну, то товарища Кади там не было. Он исчез с ловкостью змеи, атаковавшей жертву. Только стукнула калитка в окружающем особняк заборе.

Часть толпы бесновалась и орала, другие сидели на земле, обхватив голову руками. Гости растерянно топтались на месте, не зная, что предпринять. Многие пробирались к бараку, где их разместили.

Его двери распахнулись, выпуская мрачного Рашида Хабейби в окружении телохранителей. Когда стало ясно, что прославленный командир направляется к одному из выходов с базы, Виктор понял, что его дело сделано. Можно было утереть со лба честный трудовой пот.

85-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

В это утро никто не надрывался, поднимая бойцов отряда Махмуда Адди, поскольку вчера никто не озаботился назначением новых дневальных. Камаль по привычке сам проснулся в нужное время и понял, что в бараке почти никто не спит.

Под его сводами царило мрачное, подавленное молчание.

Вчера большая часть гостей разъехалась, а те, кто остался, намеревались отбыть сегодня с утра. Обитателям базы деваться было некуда, они в унынии и растерянности разбрелись по баракам.

Наступило утро, но никто из старших офицеров не появился. Похоже было, что ни один из них просто не знал, что предпринять.

— Что, так и будем валяться? — подал голос Усама Ибн-Идриси, один из старейших бойцов отряда.

— А чего делать? — уныло спросил кто-то. — На завтрак-то не зовут...

— Как ты можешь думать о еде? — вскипел Усама. — Мы должны действовать, а не валяться как свиньи!

— Как можно действовать, если потеряна вера? — спросил Камаль.

— Надо ее вернуть! — Усама оставался непреклонен. — Почему товарищ Кади ничего не сказал по поводу того, что мы видели вчера? Надо пойти к нему и добиться правды! Вдруг это поклеп, возведенный врагами свободы?

— Ты предлагаешь пойти к товарищу Кади и потребовать объяснений? — переспросил Тарик потрясенно.

— А что? Разве он не один из бойцов Армии Освобождения? Разве он не наш товарищ?

— Хорошая идея! Надо пойти и спросить! — сказал Камаль.

— Да, пойдем! Пойдем! — зазвучали по всему бараку возбужденные голоса.

Камаль вскочил с кровати и принялся одеваться. Через пять минут он вместе с толпой возбужденно гомонящих товарищей вывалился из барака. Во главе с решительно сопящим Усамой они зашагали к торчащему из-за ограды особняку товарища Кади.

На шум выглядывали бойцы из других бараков, а узнав, в чем дело, вливались в толпу. Откуда-то сбоку появился Махмуд Адди. Лицо у него было опухшее, будто командир всю ночь пьянствовал.

— Вы куда, товарищи? — строго поинтересовался он.

— Туда! — зло ответил Усама. — К нему! Пусть объяснится!

Камаль впервые увидел, как Махмуд Адди растерялся. Командир вместе с остальными безоговорочно верил в товарища Кади, и увиденное вчера стало для него неменьшим шоком. И сейчас старший боец отряда не ощущал привычной уверенности, и даже голос его звучал не так жестко, как обычно:

— Товарищи, не надо... Я вам запрещаю!

— А что мы такого делаем? — выкрикнул Камаль. — У любого бойца Армии Освобождения, уличенного в проступке, товарищи имеют право требовать объяснений! А он чем лучше?

— Ничем! — заорали из толпы. Командира просто оттеснили в сторону и двинулись дальше, остановившись лишь у самого забора, за которым виднелись охранники с парализаторами.

Оружие было направлено на толпу.

— И что, будете стрелять? В своих? — спросил Усама.

— У меня приказ. Я не могу пустить вас, — неестественно спокойным голосом отозвался старший караула.

— Что за шум? Что тут происходит, товарищи? — На крыльцо вышел начальник штаба базы. Он говорил громко и уверенно, но глаза его бегали, а каждое движение, вплоть до взмахов ресниц, выдавало страх и растерянность.

Виктор, обученный замечать такие веши, видел это очень четко.

— Мы хотим лицезреть товарища Кади! — твердо заявил Усама. — Пусть выйдет, посмотрит в глаза тем, кого обманывал!

— Он... — начальник штаба на мгновение замялся, — не может выйти... И вообще, кто дал разрешение на митинг?

Толпа разразилась негодующими криками.

— Мы сами дали себе разрешение! — Усама, чувствуя поддержку, осмелел.

— Ты, товарищ, рискуешь попасть в карцер! — Начальник штаба попытался изобразить гнев, но вышло это до боли жалко.

— И кто его туда посадит? — крикнул Тарик. — Уж не ты ли, товарищ? — Последнее слово прозвучало как издевка. — Тогда придется сажать всех!

— Почему товарищ Кади не может выйти? — громко спросил Виктор. — Жив ли он?

Это был удар почти вслепую. Зеленский знал, что нюхающие арагву люди склонны к импульсивным поступкам. Если товарищ Кади употреблял наркотик давно, то его психика могла не выдержать вчерашнего унижения.

По тому, как дернулся офицер, Виктор понял, что угадал.

Толпа испуганно примолкла. Одно дело — иметь вождя, пусть опороченного, и совсем другое — внезапно его лишиться. Виктор чувствовал, как напугана и поражена личность-маска по имени Камаль Ахмед.

И паузой, переменой в поведении толпы блестяще воспользовался опомнившийся Махмуд Адди.

— Товарищи, надо успокоиться, — сказал он, выйдя вперед. — Я лично все разузнаю и сообщу вам. А сейчас, прошу вас, разойдитесь. Правда с нами!

— Правда с нами! — откликнулись бойцы вяло, больше по привычке, но боевой запал пропал, растворился струйкой дыма в воздухе. Из готовой на деяния толпы они превратились в скопище растерянных личностей.

Но все это уже было неважно. Виктор сделал свое дело — посеял зерна сомнения и неуверенности в душах окружающих. Они дадут ростки, которые сегодня же принесут плоды.

Горькие на вкус, точно хинин.

88-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, база Армии Освобождения

Трибуна была опрокинута и изломана. Знамена, не так давно еще яркие и красивые, покрывала грязь.

— Никогда не думал, что это закончится вот так, — сказал Тарик Шани и хлюпнул носом.

— И никто не думал, — ответил Камаль, поудобнее пристраивая на плечах рюкзак, набитый консервами. Они с Тариком возвращались с продуктового склада, а около барака их ждали еще пятеро товарищей, решивших уйти с базы.

Бегство началось на следующий день после появления слухов о самоубийстве товарища Кади. Оно стало повальным, когда выяснилось, что старшие офицеры и охрана лидера Армии Освобождения исчезли в неизвестном направлении, а особняк стоит пустой, как выеденная раковина.

Оставшиеся командиры отрядов пытались навести порядок, но им это не удалось. Лишившиеся веры и вождя бойцы разбегались с базы как крысы с тонущего корабля. Никто не ходил в охранение, не выставлял часовых. Оружейный склад разграбили еще позавчера.

Продуктовый пострадал не так сильно, и там можно было еще кое-что найти.

Между двух бараков Камалю и Тарику встретился Махмуд Адди. Он сидел прямо на земле, глядя перед собой, и в остановившихся глазах его застыло отчаяние. Бутылка дешевого виски селлахского производства, зажатая в руке бывшего командира, была наполовину пуста.

— Пойдемте с нами, товарищ командир, — сказал Тарик осторожно. — Мы вот решили к людям податься... Зачем тут оставаться?

— Куда мне идти? — Махмуд Адди поднял взгляд. — Я провел в джунглях двадцать лет и не представляю другой жизни. Если уж мне суждено умереть, то здесь...

— Оставь его, — сказал Камаль. — Пойдем. Каждый сам выбирает свою судьбу.

За последние дни на базе случилось несколько самоубийств, в основном среди таких же вот закаленных ветеранов. Они не мыслили другой жизни, кроме борьбы под руководством товарища Кади, и не вынесли крушения собственноручно созданного идеала.

— Пойдем, — согласился Тарик. — Хотя жалко его...

У барака их ждали еще пятеро бывших бойцов отряда Махмуда Адди, все с излучателями.

— Принесли? — спросил Усама Ибн-Идриси, ставший лидером маленькой группы.

— Да, — кивнул Камаль.

— Разложим, и можно двигать.

Брикеты высыпали на землю и стали рассовывать по рюкзакам так, чтобы каждому досталось поровну.

Беглецов ждал долгий путь по джунглям. До ближайшего поселка было три дня пути, а до того, куда можно войти, не опасаясь быть расстрелянным на подходе, — не меньше недели.

— Все готовы? — спросил Усама. — Тогда пошли.

Камаль вскинул на плечи рюкзак, взял у одного из товарищей свой излучатель и затопал вслед за остальными. Перед тем как нырнуть в проход через периметр, он бросил последний взгляд на базу.

На душе стало тоскливо.

Они прошли через колючие заросли и двинулись по одной из натоптанных тропок. Дезертиры из Армии Освобождения уходили большей частью на север, в более населенные районы. Только самые упорные или те, кто замарал руки слишком большой кровью, шли на запад — туда, где Рашид Хабейби и другие командиры продолжали борьбу.

Зону безопасности вокруг базы, раньше охраняемую так тщательно, что через нее не проскочила бы и мышь, беглецы прошли невозбранно. Никто не попытался их остановить.

А потом семерых человек поглотили джунгли.

96-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, поселок Эль-Хамма

Очередь через блокпост двигалась со скоростью гуляющей черепахи, и Камаль, вынужденный стоять на солнце, изрядно вспотел. Рубаха намокла, по спине текли неприятные теплые струйки.

Гражданскую одежду он надел три дня назад, обменяв в одной из лесных деревень на излучатель и военное обмундирование. В деревне обитали потомки первых поселенцев, и к явившимся из джунглей людям они отнеслись хорошо. Пустили переночевать, накормили и снабдили продуктами.

Усама звал с собой дальше на север, к брату. Там, в небольшом семейном бизнесе, нашлось бы место для всех.

Но Камаль отказался. Его за пределами Селлаха ждал другой «бизнес».

— Ваши документы! — Молодой солдат в белом шлеме и потершейся, выгоревшей под солнцем форме наставил на Камаля излучатель. Паренек был явно из ополченцев и оружие держал довольно неловко.

Камаль безропотно отдал идентификационную карточку. Сержант, необычно белокожий и светлоглазый для Селлаха, сунул ее в сканер и принялся изучать высветившиеся на экране данные.

— Гражданин Ахмед? — спросил он.

— Да, — ответил Камаль.

— Цель вашего визита?

— Ищу работу. — Камаль улыбнулся, ощущая, как неприятно зудят ладони. Он предпочел бы убить этих людей, а не разговаривать с ними. Но оружие осталось в прошлом, и туда же нужно было отправить соответствующие привычки.

Сержант посмотрел на него с сомнением. Его чувства легко читались на лице — среди разыскиваемых преступников никакой Камаль Ахмед не значится, но кто поручится, что этот парень — судя по выговору, явный абориген — не состоит в Армии Освобождения?

После минуты размышлений сержант принял решение.

— Можете проходить, гражданин Ахмед, — сказал он. — Только помните, что вы обязаны известить полицию о своем месте жительства и найти работу в трехдневный срок. В противном случае вы будете депортированы за пределы поселка. Вам все ясно?

— Да, — кивнул Камаль, забирая карточку.

Внутри периметра из колючей проволоки оказалось чуть прохладнее, словно солнце умеряло тут свой пыл. Виктор прошел по главной улице, миновал площадь перед школой, где с криками носились дети, и свернул в переулок, сплошь занятый жилыми домами.

В один из домов Виктор и постучался. Кто именно ждет его внутри, он не знал. Догадывался, что хозяин работает учителем в той же школе или служит в муниципалитете, а на самом деле является агентом СЭС.

Пребывая при этом в уверенности, что работает на Федеральное Разведывательное Управление.

Для исполнения таких вот страховочных заданий, не требующих навыков оперативного агента, Служба Экстремальной Социологии использовала обычных людей, а не «призраков».

СЭС вербовала сотрудников, составляющих так называемую сеть поддержки, в самых разных слоях населения и выплачивала им что-то вроде заработной платы. В ответ заставляла хранить у себя некоторый шпионский резерв — документы и оружие, помогать людям, знающим нужный пароль, и время от времени требовала исполнять самые разные поручения.

И ни один из агентов сети поддержки даже не подозревал, на какую организацию работает и кому оказывает содействие.

Дверь открыл высокий, начинающий седеть мужчина.

— Добрый день, — сказал он. — Чем могу служить?

— Я слышал, вы сдаете комнату? — спросил Виктор.

— Она уже занята. — Хозяин улыбнулся и распахнул дверь шире. — Что, эвакуация?

— Именно так, — кивнул Виктор, переступая порог.

100-й день 136 года летоисчисления колонии Селлах, космопорт

Выбравшись из автобуса, Виктор потянулся, разминая кости. Почти три часа продремал в мягком кресле, не желая созерцать пейзажи надоевшего за полтора года Селлаха.

Сказалась также приобретенная во время рейдов привычка спать всякий раз, когда подвернется возможность. Виктор пока не мог от нее избавиться, как и от многих черт, присущих Камалю Ахмеду.

Космопорт отличался от стандартного колониального варианта разве что наличием рядом небольшой военной базы. Спереди торчало такое же серое здание таможни, как на десятках планет, входящих в Федерацию, сбоку виднелись мачты навигационного оборудования, куб грузового терминала.

И за всем этим высилась громада звездолета, похожего на гору из отполированного металла.

Ему предстояло везти на Землю десятки тонн того, что добывается из щедрой почвы Селлаха, а в качестве почти бесплатного приложения — кучку людей, достаточно богатых, чтобы позволить себе межпланетное путешествие.

— Граждане пассажиры, прошу вас на проверку документов и досмотр. — Рядом с автобусом появился сотрудник космопорта.

Судя по выговору, он был местным уроженцем, и при взгляде на него Виктор ощутил зашевелившееся внутри недовольство. Камаль Ахмед назвал бы этого человека предателем.

В здании таможни оказалось прохладно, к окошку стояла небольшая очередь.

— Прошу ваши документы. — Таможенник ухватил идентификационную карточку так, будто ему в руку сунули ядовитого паука. — Так, так... гражданин Зеленский. Долго же вы у нас гостили...

— Да, полтора года, — ответил Виктор, подумав, что бы сказал таможенник, узнай он, в каких именно местах «гостил» стоящий перед ним человек.

— Все в порядке. Счастливого пути.

Забрав идентификационную карточку, Виктор прошел на досмотр. Прямоугольная рама сканера пропустила его беспрепятственно, и через пять минут Зеленский вместе с остальными погрузился в крошечный электромобиль.

Под ногами загудел мотор, и электромобиль мягко двинулся с места. Когда выехал на взлетно-посадочное поле, то пассажиры оказались под палящим солнцем. Светило Селлаха, точно на прощание, решило угостить их доброй порцией зноя и старалось вовсю.

Когда электромобиль остановился у ведущего в недра звездолета эскалатора, Виктор был мокрым от пота.

Вылезая из машины, с трудом отогнал принадлежащее Камалю желание вытаращить глаза и распахнуть рот. Рожденный на Селлахе, тот никогда не видел космических кораблей.

Эскалатор вознес Виктора к люку, он оказался среди отливающих металлом стен. Поднявшись на лифте, миновал короткий коридор и толкнул дверь с цифрой «7». За ней располагалась каюта, больше напоминающая гостиничный номер.

Только здесь Виктор окончательно поверил в то, что летит на Землю.

23 сентября 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Берн

За полтора года, что Виктор не был в кабинете майора Загоракиса, тут ничего не изменилось. На подоконнике и на тянущихся вдоль стены полках рядами стояли горшочки с чудными растениями, большей частью привезенными с других планет.

Некоторые были закрыты защитным колпаком, другие шевелились или издавали странные звуки.

Не изменился и сам полковник. Так же непокорно торчали светлые, почти белые волосы, гордо выпирал нос, похожий на таран боевого корабля древности.

— Привет, — сказал Загоракис. В общении с подчиненными он использовал мягкий, дружеский стиль. — Садись. Эх, смотрю, загорел. Впору подумать, что с курорта вернулся...

Виктор молча уселся на стул. Две недели вернувшийся с Селлаха агент СЭС потратил на то, чтобы пройти курс психологической реабилитации. Там с него жестко, словно теркой, сдирали шелуху личности Камаля Ахмеда, никогда не существовавшего в реальности.

— Ишь какой неразговорчивый, — усмехнулся Загоракис. — Но понимаю, понимаю... Отчеты от психологов я получил. Что-то в этот раз процесс снятия маски проходит у тебя особенно болезненно.

— Очень долго я был под ней. — Чтобы говорить, Виктору приходилось прилагать немалые усилия.

— Да, полтора года — срок изрядный, — кивнул Загоракис. — Кстати, можешь меня поздравить. Месяц назад мне дали полковника.

— Поздравляю, — откликнулся Виктор. — Теперь, наверное, пойдешь на повышение?

— Предлагали, — усмехнулся Загоракис. — Не хочу.

— Понятно. Что нового за полтора года?

— Ничего особенного. — Полковник пожал плечами. — Начали осваивать новую планету в секторе Дельта-семь. Имя ей пока еще не дали. Пограничные стычки с картебианцами. Все как всегда. Можешь смело ехать в отпуск, а через месяц я тебя жду.

— Отпуск... — Виктор попробовал слово на вкус, пытаясь вспомнить, что оно означает. — Что-то мне отдыхать не хочется.

— Надо! — Загоракис посуровел. — Ты мне нужен нормальный, а не такой, как сейчас, — заторможенный и отстраненный! Отправляйся на курорт, сними пару девиц. Расслабься, поваляйся на пляже и думать забудь о работе! Это приказ! Ясно?

— Так точно... сэр. — Зная, что Загоракис терпеть не может формального обращения, Виктор позволил себе маленькую шпильку.

— Иди с глаз моих. — Полковник махнул рукой и, вытащив из ящика стола крошечный пинцет, принялся снимать с листьев одного из растений черные шарики, то ли семена, то ли паразитов.

За этим увлекательным занятием Виктор его и оставил.

23 октября 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Берн

В древнем швейцарском городе властвовала осень. Виктору, только что вернувшемуся со знойного побережья Марокко, холодный ветер казался особенно пронизывающим.

Он взял такси и уже в пригороде притормозил около ворот в высоком заборе из металлических прутьев.

Зеленский прошел ворота и уверенно зашагал по дорожке, усыпанной желтыми листьями. В парке, окружающем штаб-квартиру СЭС, в любое время года пахло прелой листвой и сырым деревом, а в кронах тесно посаженных деревьев негромко шуршал ветер.

Над дверью здания, к которому свернул Виктор, красовалась вывеска «Институт социальных исследований». Служба Экстремальной Социологии умело маскировалась, создавая для себя нечто вроде такой же маски, какой пользовались ее агенты.

Зеленский поднялся на крыльцо, толкнул дверь из тонированного стекла. Охранник в будке приветливо кивнул, а турникет, обнаружив в кармане посетителя соответствующее удостоверение, издал разрешительный писк.

Доступную для всех часть здания занимал самый настоящий институт, и попавший сюда чужак не заметил бы ничего необычного, даже проведи он в обители социологов несколько дней.

Виктор свернул в неприметный коридор и самым обычным, не электронным, ключом открыл дверь, на которой было написано «Кладовая». За ней обнаружился маленький лифт.

Войдя внутрь, Зеленский замер. К расположенным на стене сенсорам он не пытался прикоснуться. Знал, что все они бутафорские и что сейчас отдел безопасности определяет уровень допуска вошедшего в лифт человека.

Прошло минуты две, и лифт, издав мелодичную трель, поехал вниз. Когда остановился, Виктор прошел в оказавшуюся перед ним дверь и очутился в просторном, залитом голубоватым светом холле. За небольшим пультом у противоположной стены расположились двое охранников, обманчиво сонных на вид.

— Добрый день, капитан, — сказал один из них.

— Добрый, — ответил Зеленский.

От холла в разные стороны уходили два коридора. Виктор свернул направо и вошел в первую же дверь.

— Привет, — сказал полковник Загоракис, тщательно изображая разочарование. — Я уж надеялся, что ты опоздаешь и я смогу наложить на тебя взыскание!

— Не дождешься, — буркнул Виктор, усаживаясь. — Ну что на этот раз?

— Задание простое. — Загоракис огладил подбородок. — Есть у нас такая колония — Новый Вавилон...

— Есть, — кивнул Зеленский. При желании он мог извлечь из памяти все данные о ней — параметры светила и планеты, численность и состав населения, характеристики социальной обстановки. Но пока не хотел. Помнил только, что на Новом Вавилоне Федерация попыталась создать мультикультурную колонию, поселив вместе равные по численности группы выходцев из разных районов Земли. — И что с того?

— И обитает там община неких староверов. Слышал о таких?

— Еще бы! — На родине Виктора, в Нижнем Новгороде, о староверах знал каждый. В диких лесах к северу от города, по рекам Керженец и Ветлуга, некогда обитали крупные общины ревнителей древнего благочестия.

— Есть основания полагать, что в ней зреют экстремистские тенденции, — сообщил Загоракис. — Тебе надлежит внедриться и проверить эту информацию.

— Каким образом внедриться?

— Они все просят, чтобы их единоверцам, оставшимся на Земле, позволили выехать на Новый Вавилон. — Полковник усмехнулся. — И ты будешь первой ласточкой, одним из этих самых единоверцев.

— Что, и бороду придется отрастить? — с притворным ужасом спросил Виктор.

— И бороду отрастить, и молитвы выучить, — кивнул Загоракис. — И от бытовой техники отвыкнуть. В староверческих общинах ею не пользуются.

— Как и в джунглях Селлаха, — ответил Виктор.

— Это уж точно. Держи кассету. — Зеленский взял из рук начальника конический кристалл размером с ноготь. — Тут записаны все данные, включая справочный материал. По поводу бороды зайди в медицинский отдел — они обещали подобрать вещество, ускоряющее рост волос. На подготовку тебе — две недели. Хватит?

— Вполне, — сказал Виктор, вставая. — А что ты отдал меня на растерзание медикам — не прощу! Вдруг они чего напутают — и я обрасту весь как обезьяна?

— Риск — дело благородное, — покачал головой Загоракис. — Особенно в нашей работе!

Глава 3

ЭКСТРЕННЫЙ ОТЗЫВ

236-й день 107 года летоисчисления колонии Новый Вавилон, космопорт и окрестности

Выйдя из космического корабля, Авдей Борисов первым делом перекрестился и вознес молитву. Возблагодарил Господа за то, что тот не забыл раба своего и охранил его во время путешествия через бездну диавольскую.

Только после этого Авдей позволил себе оглядеться. Небо Нового Вавилона было сиреневым, по нему медленно ползли тяжелые, плотные облака. Среди них виднелось маленькое светло-синее солнце.

— Прелести Сатаны! — пробормотал Авдей, бросив взгляд на суетящиеся вокруг соседнего звездолета погрузчики, и неспешно затопал вслед за остальными иммигрантами.

Их погрузили в огромный, воняющий машинным маслом и нефтью транспортер. Тот зарычал как чудовище и пополз прочь от звездолета. Когда остановился, в кузов заглянул чернокожий мужчина в полицейской форме.

— Прошу выгружаться, — сказал он. — Организуйте очередь и не спешите!

Очередь выстроилась к зданию таможни, похожему на каменный сарай. Бородатый и лохматый Авдей, в лаптях и одежде из полотна, выделялся среди остальных как ворон меж воробьев и удостоился удивленного взгляда полицейского.

Авдей не обратил на него внимания. За две недели, как Борисов покинул родную деревню, он привык к тому, что вызывает у людей изумление.

Очередь двигалась довольно быстро, через полчаса Авдей миновал узкую дверь и оказался в здании таможни, а еще через десять минут он стоял у стойки. Из-за нее на Борисова холодно посмотрел молодой, едва разменявший двадцатилетие чиновник.

— Ваши документы, — попросил он. — Авдей Борисов, тридцать три года, уроженец деревни Валки Верхневолжской провинции...

— Истину глаголешь, — кивнул Авдей.

— Прошу обращаться ко мне на «вы», — сказал таможенник сердито. — Я при исполнении!

— Все мы равны пред Господом, — мрачно изрек Авдей. — И все исполняем пред ним обязанности.

Чиновник глянул на странного типа сердито, но промолчал. Решил не связываться.

— Куда планируете направиться? — поинтересовался он, поставив штамп в эмиграционном листе.

— Единоверцы должны встретить меня.

— Хорошо, — кивнул таможенник. — Когда определитесь с жильем, не забудьте зарегистрироваться в ближайшем к вашему месту жительства эмиграционном центре. Добро пожаловать на Новый Вавилон!

Авдей мрачно кивнул и забрал документы. Миновал стойку проверки багажа, где все ограничилось формальным осмотром, и вышел на улицу. И тут же наткнулся на двоих бородатых мужиков.

— Мир тебе, во имя Господа, да святится имя Его, — сказал один из них, толстый, как бочка. — Ты ли будешь Авдей?

— Истинно я, — кивнул Борисов.

— Возблагодарим же Христа! — второй, с пегой бородой, перекрестился. — Наши молитвы были услышаны! Ты первый, но за тобой последуют и другие! Здесь, на землях Нового Вавилона, воссоздастся Новый Иерусалим веры и праведности!

— Будем надеяться. — Толстяк неодобрительно покосился на товарища. — Меня зовут Евдотий, а вот этого говоруна — Феофилакт.

И толстяк протянул широкую и твердую, как доска, ладонь.

После рукопожатий Феофилакт и Евдотий повели Авдея к стоящему неподалеку транспортеру. Судя по пятнистой серо-зеленой раскраске, раньше он принадлежал федеральной армии.

— Залезай в кабину, — сделал широкий жест Евдотий. — Места там для троих хватит.

Авдей распахнул дверцу и вслед за Феофилактом забрался внутрь. В кабине пахло ладаном и немного кожей, а места тут хватило бы и для пятерых.

— Помолимся, братья! — сказал Евдотий, устроившийся на месте водителя. — Да пошлет нам Господь благополучный путь!

Авдей пробормотал привычную молитву, осенил себя крестом. То же самое сделали и его спутники. Евдотий пошевелил рукоятками на пульте управления, транспортер двинулся с места, сначала медленно, а потом все больше набирая скорость.

— И стоило ли ради меня гонять такую большую машину? — спросил Авдей у сидящего рядом Феофилакта. — Наверняка у вас в селении их не так много.

— Одна, — махнул тот рукой. — Но мы все равно раз в неделю в город ездим. Продать свое, купить кое-что. Ну в этот раз сделали крюк. Небольшой, километров сто двадцать.

Авдей только головой покачал. Сильно ждали ревнители древнего благочестия братьев с Земли, если за первым из них специально отправили единственный свой транспортер, одну из самых ценных вещей, имеющихся в распоряжении небольшой общины.

— А как вышло, что отрядили именно тебя? — поинтересовался Феофилакт. — Ты муж в расцвете лет, должен трудиться на благо семьи.

— Господь рассудил, — ответил Авдей. — Он сделал так, чтобы я остался без детей и супруги, — тут голос его чуть дрогнул, перед глазами встал тот страшный день, когда не справившийся с управлением лихач на дорогущем аэромобиле унес с собой жизни пятерых, — и ничего не держало меня на Земле. Старшие решили, что начать жить заново мне будет легче на другой планете.

— Тяжко твое горе, — покачал головой Евдотий. — И мы будем молиться, чтобы ты поскорее забыл о нем.

— Господь посылает нам испытания, чтобы проверить крепость веры, — твердо сказал Авдей.

— А что сейчас на Земле? — спросил Феофилакт.

— Все так же, погрязла в грехе и смрадных диавольских искушениях. Люди и шага не могут ступить без мобибуков, имплантантов и прочих игрушек Сатаны.

— Истинно так, — в один голос вздохнули Евдотий и Феофилакт.

Обладатель пегой бороды поинтересовался:

— И когда оставшиеся на родине ждут от тебя вестей?

— Через год, — сказал Авдей. Его отправили на Новый Вавилон в качестве разведчика, и от его мнения будет зависеть, двинутся ли сюда живущие на Земле приверженцы истинной христианской веры или останутся около могил предков.

Пока они разговаривали, космопорт остался позади и транспортер выбрался на трассу. Асфальт был положен плохо, тяжелая машина то и дело подпрыгивала на ямах и рытвинах. Вдоль обочин росли пушистые и высокие деревья, похожие на обыкновенные елки.

— Долго ли нам ехать? — спросил Авдей.

— Завтра к утру будем, видит Господь, — степенно ответил Евдотий. — Если хочешь спать, то там, за сиденьями, есть лежанка.

— Благодарствую, но пока не хочу, — покачал головой Авдей.

Он сидел, смотрел в окно на проносящиеся мимо деревья и думал, сколько трудов стоило ревнителям древнего благочестия с Нового Вавилона добиться от эмиграционного управления разрешения на въезд еще одной группы такого же вероисповедания.

На Новом Вавилоне обитало несколько африканских племен, община китайцев, довольно большое число выходцев из Южной Америки и Индии. На звездолете, что привез Авдея, прилетели большей частью ирландцы.

Мысль о том, что операция по внедрению началась очень вовремя, принадлежала уже Виктору.

237-й день 107 года летоисчисления колонии Новый Вавилон, община Святого Андрея

Мотор транспортера натужно взревел, и машина остановилась. Авдея, дремавшего сидя, качнуло. Он вскинул голову и огляделся, ощущая, что чего-то не хватает. Не сразу понял, что недостает равномерного гула — фона путешествия, продолжавшегося почти сутки.

— Приехали, слава те господи! — сказал Евдотий и перекрестился.

Авдей и Феофилакт повторили его жест.

Транспортер стоял на небольшой прямоугольной площади, окруженной бревенчатыми домами. Один, куда больше других и лишенный окон, использовался, судя по всему, как склад. Другой, напротив, был увенчан простым равноконечным крестом.

Все остальные, украшенные яркими наличниками и резными коньками на покатых крышах, напоминали избы Древней Руси. Деловито бродили куры, сидящий на заборе черный петух воинственно топорщил перья.

Еще дальше за домами торчали верхушки деревьев.

— Разгрузим, а потом на утреннюю молитву, — сказал Евдотий. — Должны успеть.

Авдей кивнул. О том, что можно отказаться и не помочь спутникам, он даже не подумал. Все трое вылезли из кабины, Евдотий снял с пояса здоровенный ключ и пошел к складу.

— Забирайся в кузов, — сказал Феофилакт. — Будешь подавать.

Кузов оказался заполнен тяжелыми мешками с удобрениями. Авдей ворочал их, подтаскивал к откинутому заднему борту. Феофилакт и Евдотий, кряхтя, взваливали на спину и тащили к складу.

Пока работали, подошли еще двое бородатых мужиков. Ни слова не говоря, принялись помогать.

— Успели, слава Господу! — сказал Евдотий, когда последний мешок перекочевал из кузова на склад. — Осталось только машину на место поставить.

За складом оказался обширный навес на столбах. Тут стояло с полдюжины универсальных сельскохозяйственных агрегатов и еще несколько механизмов, назначения которых Авдей не знал.

В том, что касалось труда, староверы от достижений цивилизации не отказывались.

— Бери вещи, и пойдем, — сказал Феофилакт. — Совсем чуть-чуть осталось.

Они пересекли площадь и вошли в церковь. Народу тут оказалось много, но на Авдея никто даже не посмотрел. Женщины все были в платках, мужчины бородаты и лохматы.

— Начнем же воззвание к Господу! — сказал могучий, похожий на поседевшего медведя мужик.

Авдей поспешно вынул из дорожного мешка маленький псалтырь. Молитвы и псалмы он знал наизусть, но прикосновение к черной холодной коже переплета почему-то придавало уверенности.

— Боже, очисти мя, грешнаго, яко николиже сотворих благое пред Тобою; но избави мя от лукаваго, — затянул могучий мужик первую молитву святого Макария Великого. Остальные дружно повторяли за ним.

Грубые мужские голоса гармонично сплетались с тонкими женскими, и общая молитва звучала как слаженный хор, несравнимый с ангельским, но достойный, чтобы быть услышанным в мире горнем.

Авдей молился вместе с остальными, устремив взор где горели свечи, вырывая из полутьмы иконы в старинных золотых окладах. Лики святых были темными от времени, краски сделались неразличимы, кроме алой, а драгоценный металл тускло поблескивал.

Молитва длилась почти полчаса и завершилась прочтением пятидесятого псалма.

—...Благоволиши жертву правды, возношение и всесожигаемая; тогда возложат на олтарь Твой тельцы, — произнес Авдей вместе с остальными последние слова, после чего отвесил троекратный поклон и трижды перекрестился.

— Не спеши уходить, — шепнул Авдею на ухо Феофилакт, когда люди потянулись к выходу.

Через пять минут в церкви остались Авдей, Феофилакт, Евдотий, могучий мужик, зачинавший молитву, а рядом с ним еще двое. Тоже с сединой в бородах, лысеющие, но с проницательными, острыми глазами.

— Да пребудет Господь с тобой, — сказал могучий, глядя на Авдея. — Кто ты есть, добрый молодец?

— Авдей Борисов сын Петров. Прибыл к вам с Земли-матушки.

— Меня Василием кличут, — сообщил могучий, — я в нашем поселке, освященном именем святого Андрея, исполняю обязанности старосты. А это Акакий и Димитрий, помощники мои.

Авдей уважительно поклонился.

Власть церковного старосты велика, фактически он правит селением, но и выберут на это место лишь того, кто прославился чистотой веры, а кроме того знает, как вести дела, чтобы община процветала.

Он правитель, священник, судья и даже главный агроном.

— Добро, — сказал Василий. — Пойдем определим тебя на жительство. У Клавдии половина избы пустует. Она тебя пока на постой пустит. А там поглядим. Кто знает, может, потом и женишься.

Авдей вновь поклонился, не пытаясь спорить или высказывать свое мнение. Когда говорят старшие, молчи, слушай и не вздумай противоречить — эту истину в него вбили еще в детстве.

— Пойдем. — Староста первым двинулся к выходу. За ним поспешили остальные.

— Ну бывай, — сказал Феофилакт, когда они оказались снаружи. — Вечером мы к тебе зайдем, проведаем.

— Да благословит вас Господь за доброту, — вежливо ответил Авдей.

От церкви пошли на восток, в ту сторону, где по небосклону поднималось синеватое солнце Нового Вавилона. Василий уверенно шагал впереди, обходя лужи и мельтешащих под ногами кур.

Остановился у крайней избы. За ней виднелось поле, еще не распаханное, а за ним река. В темной воде отражалась зубчатая стена леса на той стороне.

— Клавдия, открывай! — зычно крикнул староста. — Постояльца к тебе привел!

Дверь открылась, из нее выглянула крошечная старушка, согбенная и сморщенная.

— Это кого ж? — спросила она на удивление чистым и сильным голосом. — Откуда ж такой?

— С самой Земли! — важно ответил Василий. — Ну, добрый молодец, проходи. Сегодня отдыхай с дороги, а завтра после утренней молитвы приставлю тебя к делу.

Не став слушать ответных слов, староста развернулся и зашагал прочь.

— С самой Земли? — всплеснула руками Клавдия и улыбнулась. — Эх, моя бабка много о ней рассказывала. Но я и тебя послушаю. Заходи, чего стал на пороге.

Авдей поднялся на крыльцо, в просторных сенях избавился от обуви и верхней одежды. Вслед за хозяйкой прошел в большую, но на удивление пустую комнату. Кроме кровати тут имелся только шкаф в углу да небольшой стол. Из стены выпирала задняя сторона печки.

— Вот тут и будешь жить, — сказала Клавдия, которую так и хотелось назвать бабушкой. — По нутру ли тебе?

— По нутру, — ответил Авдей, ничуть не покривив душой.

239-й день 107 года летоисчисления колонии Новый Вавилон, община Святого Андрея

Проснулся Авдей, как и вчера, от негромкого стука двери. Хозяйка дома вставала ни свет ни заря и начинала хлопотать по дому, а перед самым рассветом ненавязчиво, но достаточно громко хлопала дверью.

— Боже, милостив буди мне, грешному, — пробормотал Авдей, поднявшись с кровати, и перекрестился.

— Оделся и вышел в сени, там едва не столкнулся с Клавдией.

— Доброе утро, — сказала она, улыбнувшись. — Каша готова.

— Благодарствую, — ответил Авдей и пошел умываться. Ледяной водой из рукомойника наплескал в лицо, растер его так, что кожа начала гореть.

Вернулся в дом, прошел в большую комнату. От стоящей на столе миски поднимался пар и шел умопомрачительный запах пшенной каши со шкварками.

— Угощайся, — пригласила хозяйка, из кувшина наливая в кружку молока.

— Благодарствую, — повторил Авдей и сел за стол.

После завтрака отправились к церкви. Там потихоньку собирался народ.

— Утра доброго, — завидев Авдея, прогудел Евдотий. — Сегодня опять с нами?

— Коли будет на то Господня воля.

Вчера Авдей работал вместе с Евдотием, Феофилактом и еще троими мужиками в лесу. Отъехали далеко от селения, вооружились бензопилами и принялись валить деревья. Вернулись только к вечерней молитве почти с двумя десятками бревен в кузове.

— Господня воля — это как Василий скажет? — усмехнулся подошедший Феофилакт, но тут же осекся и сделал преувеличенно смиренное лицо.

— Ох, Феофилка, твои шутки от диавола! — сердито буркнул Евдотий и аж сплюнул на землю.

Когда подошел Василий, разговоры тут же смолкли. Загрохотал отпираемый замок, народ принялся степенно заходить в открывшуюся дверь.

В церкви сегодня почему-то было душно, запахи горячего воска и сырого дерева казались густыми, точно сметана. Василий руководил молитвой без привычной страсти, словно мысли его витали где-то далеко. Последние псалмы и вовсе читал вполголоса, едва слышно.

Молитва закончилась, и обитатели селения поспешили к выходу — всех ждала работа. Авдей уловил несколько любопытных девичьих взглядов, но не обратил на них внимания.

Божий дом не место для грешных дел и мыслей, да и время неподходящее.

Часть мужиков разбрелась по домам — заниматься собственным хозяйством. У входа в церковь остались те, кому сегодня выпало исполнять общинные работы. В их числе оказался и Авдей.

— Так... — Василий нахмурился. — Евдотий, бери тех же, что и вчера, и отправляйтесь в лес. Старая ферма долго не простоит, как бревен добудете — станем новую строить.

— Хорошо, — кивнул толстяк.

Оставив старосту раздавать задания, Авдей вслед за остальными пошел через площадь к складу.

Транспортер стоял на месте, на одном из боков красовалась поставленная вчера свежая вмятина.

— Забирайтесь в кузов, — велел Евдотий, бывший в маленькой артели за старшего. — Поедем, с Божьей помощью!

Авдей обошел могучую машину и по короткой лесенке перелез через откидной борт. В кузове было пусто, вдоль стен тянулись лавки, пол усеивали мелкие кусочки коры и опилки.

Едва успел сесть, как транспортер с гулом сдвинулся с места.

Евдотий осторожно вырулил на площадь, проехал по улице, заставляя кур в испуге разбегаться. Когда выехал за околицу, добавил хода. Авдей про себя помянул Богородицу и милость ее, а сам крепче вцепился в торчащие из борта скобы.

Знал, что сейчас будет немилосердно болтать.

Ехали примерно час, а когда мотор смолк, то в кузов проникли лесные звуки — шум ветра в листьях, скрип стволов, резкие крики обитающих тут тварей, треск валежника под ногами...

— Чего расселись? Вылазьте! — сказал Евдотий, заглядывая в кузов. — Пора за дело, во имя Господа!

Выбравшись наружу, Авдей с удовольствием втянул свежий воздух. Вокруг виднелись могучие, возносящиеся к небесам стволы цвета мокрого асфальта. Кроны, похожие на зеленые облака, клубились далеко вверху.

— Берись, ребятушки, не ленись. — Феофилакт, распахнув дверцы кабины, подавал работникам бензопилы.

— За дело, — сказал Евдотий, когда все были снаряжены, и перекрестился.

Разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу, и лес огласился резкими воющими звуками. Авдей запустил собственную пилу и перестал слышать других. Инструмент мелко трясся в руках, медленно вгрызаясь в вязкую и твердую древесину.

Авдей мог предсказать последующий день вплоть до минут: первое дерево, на которое уйдет не меньше трех часов, второе; потом обед из вареных яиц и нескольких кусков хлеба; еще одно или два дерева, как позволят силы; погрузка и путь назад; разгрузка, вечерняя молитва и сон.

Он знал, что завтрашний и послезавтрашний день будут похожи на этот — тяжелый труд, прерываемый молитвами, и больше ничего. Жизнь ревнителей истинного благочестия не отличалась легкостью или разнообразием, но разве не для того рожден человек, чтобы страдать?

Из-под пилы летели опилки, щедро усеивая темную, почти черную землю.

242-й день 107 года летоисчисления колонии Новый Вавилон, община Святого Андрея

О том, что сегодня воскресенье, Авдей совершенно забыл. Космический перелет заставил его сбиться с привычного ритма, и о празднике он вспомнил после завтрака, обнаружив, что Клавдия не торопится, как обычно, в церковь.

— Сегодня большой молебен, праздничный! — ответила хозяйка дома на вопрос постояльца. — В полдень, не раньше. Так что отдыхай, милок.

Свободное время Авдей посвятил чтению Писания. Иного отдыха в общине ревнителей истинной веры не представляли — что здесь, на Новом Вавилоне, что на Земле. Светские книги находились под запретом, как и развлечения вроде игр или кино, придуманных непосредственно Сатаной.

Дома, на родине Авдея, воскресными вечерами для молодых устраивали посиделки под присмотром старших, где дозволялось пение. Он полагал, что нечто подобное будет и здесь.

Чтение увлекло его, и, когда Клавдия заглянула, Авдей одолевал книгу пророка Амоса.

— Душеспасительное чтение всегда полезно, — сказала хозяйка, — но нам пора. Василий опоздавших ждать не станет, а потом сурово отчитает. Так что собирайся, милок.

Сборы не заняли много времени, и вскоре они вышли из дома. Накрапывал дождик, солнца не было видно за низко плывущими, серыми тучами. Под ногами хлюпали свежие лужи.

Когда вошел в церковь, то свет множества свечей, горящих у икон, показался Авдею после уличного полумрака очень ярким. Он на мгновение зажмурился, давая глазам привыкнуть.

Женщины сегодня пришли в разноцветных платках, и даже мужики принарядились — начистили сапоги и расчесали бороды. Оклады икон сверкали особенно ярко, а святые, чьи лица выступили из обычно скрывающего их полумрака, казались живыми. Глаза на темных лицах внимательно следили за происходящим.

Молитву начали как обычно и только потом перешли к воскресным чтениям.

— Всемирную славу от человек прозябшую и Владыку рождшую, небесную дщерь, воспоим Марию Деву, безплотных песнь и верных удобрение, — повторял Авдей вместе с остальными. — Сия бо явися небо и храм Божества; сия преграждение вражды разрушивши, мир введе и царствие отверзе!

В нужные моменты клал поклоны и крестился.

Молитвы были хорошо знакомые, сотни раз повторенные, но Авдей вкладывал в них всю душу, зная, что сегодня, в праздничный день, сам Господь слышит обращенные к нему слова истинно верующих.

Сердце полнила спокойная, тихая радость благодати и готовность совершить что угодно ради Божьего дела.

— ...И мирстни концы торжествуют еже из мертвых востанием Твоим, Многомилостиве! — отзвучал последний кондак, и к образам тут же выстроилась очередь. Каждый желал подойти, помолиться. Авдей не спешил, не лез вперед — и оказался перед образом Христа одним из последних.

Спаситель глядел с креста со скорбью и пониманием, и под этим взглядом неожиданно смутился не только Авдей, но и спрятанный глубоко внутри него Виктор. Заготовленные слова пропали с языка и, развернувшись, он заторопился к выходу из церкви.

А выйдя наружу, увидел, что на площади, прямо перед складом, стоит транспортер. Небольшой и синий, с белой полосой по бортам, он напоминал игрушку.

Расходящиеся из церкви жители селения бросали на него полные удивления взгляды.

— Это что еще? — изумился Феофилакт. — Почта? Чего им от нас надо, во имя Господа?

— Да уж, — пробурчал Евдотий.

Синий транспортер принадлежал службе экстренной связи, способной доставить сообщение или посылку в любой угол Федерации. Виктор напрягся, возникло подозрение, что происходящее как-то связано с ним.

Выйдя из церкви последним, Василий сердито нахмурился и зашагал прямо к транспортеру. Водитель его знал нравы местных обитателей и из машины не выходил. Понимал, что чужой механизм на своей земле староверы потерпят, а вот человека — вряд ли.

— Что тебе нужно, нечестивец, во имя Господа? — громогласно поинтересовался староста.

— Кто у вас тут Авдей Борисов? — прозвучал из кабины глуховатый голос. — У меня для него письмо с Земли.

Авдей шагнул с места еще до того, как Василий кинул на него грозный взгляд.

— Я Борисов, — сказал он, встав рядом со старостой.

— Письмо от Арсения Шолохова. — Боковое стекло кабины с жужжанием опустилось, за ним обнаружился круглолицый мужик лет тридцати. — Вручу только по предъявлении идентификационной карточки.

— Кто такой этот Шолохов? — поинтересовался староста.

— Старший в общине, — ответил Авдей. — Ну так я схожу? За карточкой-то?

— Иди, — кивнул староста.

До дома и обратно Авдей сбегал за десять минут. Сердце от волнения неприятно подпрыгивало, в голову лезли самые невероятные предположения по поводу того, что могло случиться.

Вернувшись к машине, сунул водителю идентификационную карточку. Тот провел над ней сканером и заулыбался.

— Все в порядке, — сказал он, — распишитесь в получении.

Авдей приложил карточку к листу ведомости и получил конверт из толстого пластика. На поверхности его красовались царапины, а адрес оказался написан крупными, четко очерченными буквами: «Новый Вавилон, административный район Уданг, община Святого Андрея, Авдею Борисову».

Пока распечатывал, транспортер завелся и укатил. Шум мотора стих вдалеке.

— Ну что там? — требовательно спросил Василий. За его спиной топтались еще несколько мужиков из тех, что постарше.

— Отец заболел, что-то с сердцем. — Авдей протянул письмо старосте. — Домой мне надо...

Василий взял лист писчего пластика, отодвинул подальше, как это делают дальнозоркие люди, чтобы увидеть текст.

— Да, — проговорил староста, закончив чтение. — Господь в неисповедимой милости посылает детям своим испытания. Деньги-то у тебя есть?

— Да, община дала. На всякий случай.

Голос Авдея как-то сразу охрип, на сердце стало тяжело и муторно. Благодать, возникшая во время молитвы, исчезла, будто ее и не было.

— Ну до города мы тебя подбросим, — сказал Евдотий, почесав в затылке. — Все равно завтра туда отправляться. А уж дальше сам, с Божьей помощью.

— Хорошо, — кивнул Авдей. — Я тогда пойду собираться...

— Иди уж, Бог с тобой, — буркнул Василий.

Добравшись до дома, Авдей прямо в одежде бухнулся на кровать и отвернулся к стене. В голове бешеным потоком неслись мысли, вовсе не свойственные последователю истинной веры.

Виктор напряженно размышлял, а также впервые за долгие годы испытывал легкое беспокойство. Не наигранное, принадлежащее личности-маске, а искреннее, собственное.

Пришедшее сегодня письмо сообщало, что капитан Службы Экстремальной Социологии Виктор Зеленский должен немедленно вернуться на Землю, не прибегая к помощи имеющихся на планете агентов сети поддержки.

Подобный вариант отхода разрабатывался для каждой операции, но за те десять лет, что Виктор провел в СЭС, использовался им впервые.

245-й день 107 года летоисчисления колонии Новый Вавилон, космопорт

От затерянного в лесах поселка до космопорта Авдей добирался больше двух суток. Единоверцы довезли его до ближайшего крупного города, Уданг, населенного в основном чернокожими.

О каких-либо пассажирских рейсах до космопорта говорить не приходилось, и Авдей, не мудрствуя лукаво, пошел пешком. На ходу распевал молитвы, вспоминал священные тексты и преодолел почти тридцать километров, когда его подобрал водитель одного из грузовых транспортеров, курсирующих между космопортом и городом.

— Залезай, — сказал он, остановив машину и распахнув дверцу. — Поехали!

Авдей без колебаний забрался внутрь и всю дорогу развлекал водителя цитатами из Писания. Тот слушал с серьезным лицом, не позволяя себе и тени усмешки.

Остаток пути проделали за двенадцать часов.

— Благодарю, да благословит вас Господь! — сказал Авдей водителю, когда они приехали.

— Да ладно, чего уж там, — смущенно улыбнулся тот. Белые зубы на черном лице сверкнули особенно ярко.

Авдей вылез наружу и огляделся, а транспортер покатил дальше, к грузовому терминалу.

— Так, ты кто такой? — К одиноко стоящему человеку тут же подошли двое полицейских.

— Я хочу купить билет, — серьезно сказал Авдей. — На Землю.

— А ты хоть знаешь, сколько он стоит? — выпучил глаза один, розовощекий и курносый, точно поросенок.

— У меня есть деньги, — так же солидно ответил Авдей. — Вы покажете мне, где продают билеты?

— Покажем, но сначала ты предъявишь документы. — Второй полицейский был постарше, чернокожий, с короткой бородкой.

Он просветил сканером идентификационную карточку, посмотрел иммиграционный лист, а потом сказал:

— Тебе повезло. Сегодня «Вега» уходит на Землю. У них могут быть места.

Вслед за полицейскими Авдей прошел внутрь таможни. Там его еще раз расспросили, проверили документы и вещи, и только затем связались с командой звездолета.

— Места есть, на твое счастье, — сказал таможенный чиновник, закончив разговор. — Отправляйся туда, деньги отдашь прямо на месте.

Через подземный проход, длинный, точно кишка слона, Авдей выбрался на взлетно-посадочное поле и зашагал к сверкающему в отдалении космическому кораблю.

Пассажира встретили у трапа. Кудлатый молодой человек во флотской форме и с бородкой того типа, что когда-то именовали «шкиперской», смерил Авдея взглядом и спросил, не пытаясь скрыть удивления:

— Ты, что ли, Борисов будешь?

— Я, истинно так.

— А я второй помощник капитана Ван Хегелен, — представился кудлатый. — Пойдем, надо тебя оформить.

Они поднялись по трапу, и помощник капитана привел Авдея в крошечную каюту, где, кроме стола с вычислительным центром и стула, ничего не было.

— Быть счетоводом на звездолете — что может быть скучнее? — пробормотал Ван Хегелен, садясь и включая вычислительный центр.

Процедура оформления заняла немного времени. Авдей расплатился, после чего помощник капитана проводил пассажира до каюты.

— Вот тут размещайся, — сказал он, открывая узкую дверь. — До старта пятнадцать минут, так что приготовиться успеешь.

— Благодарствую, во имя Господа, — сказал Авдей.

Ван Хегелен негромко хмыкнул и ушел.

Каюта была крошечной и больше напоминала конуру, но Авдею приходилось жить и в куда более тесных помещениях. Он убрал вещи в шкаф, а сам начал готовиться к старту.

15 декабря 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Занзибар

Посадка вовсе не получилась мягкой. «Вега» шмякнулась на взлетно-посадочное поле, точно потерявший равновесие пьяный мужик. Заскрипели переборки, огромный корпус пронизала вибрация, Виктора вдавило в противоперегрузочную койку так, что в глазах потемнело.

В себя он пришел только через пять минут.

За две недели, проведенных в крошечной железной коробке, Виктор немало времени потратил на попытки разгадать, почему его отозвали с Нового Вавилона таким способом.

Ведь, возникни опасность провала миссии, Загоракис мог бы привести в действие основной вариант эвакуации.

В общем, сколько Виктор ни думал, ничего путного в голову не приходило. Три дня назад он оставил эти попытки, решив просто дождаться, когда все разъяснится.

Отстегнувшись от койки, Авдей Борисов собрал вещи и вышел в коридор, где столкнулся с Ван Хегеленом.

— Придется обождать полчаса, — сказал тот. — Специальный транспорт для единственного пассажира никто гонять не будет, а за нами автобус придет только после окончания разгрузки.

— Хорошо, — кивнул Виктор.

Как выяснилось через сорок минут, за стенками звездолета царит самое настоящее пекло. Африканское солнце жарило, несмотря на зиму, и Виктор с облегчением нырнул в прохладное чрево замершего у трапа длинного белого автобуса.

Дверь с мягким щелчком закрылась, и автобус, чей мотор работал почти неслышно, сдвинулся с места.

Он лавировал между замершими кораблями, суетящимися погрузчиками и тяжелыми транспортерами. Увенчанное сверкающим куполом здание космопорта медленно приближалось.

Виктора высадили у пассажирского терминала, а автобус покатил дальше, к служебному входу.

За стеклянными дверями Виктора ждали надоевшие за последнее время таможенники.

— С Нового Вавилона? — спросил один из них, изучая выданный на корабле билет. — И что заставило вернуться?

— Семейные обстоятельства, — пробурчал Виктор, вновь нацепив маску мрачного и неразговорчивого Авдея.

Его документы тщательно проверили, осмотрели вещи, а потом завели в отдельную кабинку, где стоял медицинский сканер. Там Авдея подвергли биологическому досмотру.

Процедуру, призванную обезопасить Землю от проникновения чуждых инфекций или паразитов, проходил каждый вернувшийся из колонии.

— Ну что, во имя Господа? — спросил Виктор молодого врача, когда досмотр закончился.

— Все в норме, — ответил тот.

Виктор кинул на сканер последний неприязненный взгляд, вполне естественный для старовера, и вышел. Больше никто ему не препятствовал, и через «зеленый коридор» он вышел в зал ожидания.

Тут оказалось людно. Бегали ошалевшие люди с громадными баулами, важно двигались носильщики в форменной одежде, кое-где виднелись сотрудники службы безопасности. Многочисленные кафе и магазинчики соревновались, чья вывеска сверкает ярче.

Не успел Виктор пройти и нескольких шагов, как его окликнули:

— Господин Борисов! Стойте, подождите!

— Да? — Виктор развернулся. Сквозь толпу к нему протискивался широкоплечий мужчина в темном костюме.

— Меня просили вас встретить! Передать! — сказал широкоплечий, подойдя ближе.

Эмоции легко читались на его скуластом лице — облегчение, радость, а под ними — страх и тревога. Перед Виктором был один из агентов сети поддержки, исполняющий приказ и не имеющий никакого представления о том, что происходит.

— Что именно? — спросил Виктор.

— Вот! — Широкоплечий вытащил из внутреннего кармана гладкий, без каких-либо надписей пластиковый конверт. — Всего хорошего!

Развернувшись, агент ринулся прочь с такой скоростью, словно только что разговаривал с прокаженным.

— Удачи, — пробормотал Виктор, разглядывая конверт.

Тот оказался запечатан наглухо, а темная полоска, идущая вдоль сгибов, говорила опытному взгляду о том, что конверт неплохо защищен. Любая попытка вскрыть его привела бы к уничтожению содержимого.

На одной из сторон Виктор обнаружил едва заметное пятно. Недолго думая приложил к нему большой палец. Крошечный сканер, скрытый в пятне, негромко щелкнул — и конверт открылся.

Внутри лежал билет на стратоплан до Кейптауна, действительный на любой рейс, и визитная карточка отеля «Жемчужина юга».

Для опытного агента СЭС все было ясно.

Глава 4

ПРИЗРАЧНЫЙ ЗАГОВОР

16 декабря 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Кейптаун

Стратоплан приземлился, когда солнце едва поднялось над горизонтом. Зевая и потягиваясь, Виктор выбрался наружу. Прошел через трубу соединительного тоннеля в здание аэропорта и вслед за остальными пассажирами направился к стоянке аэротакси.

— Куда едем, мистер? — поинтересовался высунувшийся из машины белозубый негр в джинсах и светлой футболке.

— «Жемчужина юга». Знаешь такое место?

— Конечно, мистер! Садитесь!

Виктор залез в просторный, пахнущий табаком салон, и они стартовали. Негр оказался на редкость аккуратным водителем. Он не выжимал из машины полной скорости, хотя трасса, ведущая к городу, была пустынной.

Кейптаун мало чем отличался от прочих мегаполисов Земли. На десятки километров разбежались окраины из сотен особняков, а в центре высились десятки небоскребов, блестящих колонн из металла и пластика.

Отель «Жемчужина юга» расположился точно на границе деловой и жилой зон. Над плоской крышей стройного здания сверкало голографическое изображение громадной жемчужины.

Таксист посадил машину около широкого, украшенного деревцами в кадках крыльца.

— Приехали, мистер, — сказал он, повернувшись к пассажиру.

— Благодарствую. — Виктор расплатился и, выбравшись из машины, поднялся на крыльцо.

Двери открылись перед ним сами, а внутри встретил служащий в перламутровой униформе и с мобибуком в руке.

— Чем могу служить? — спросил он.

— Моя фамилия Борисов. Для меня должен быть забронирован номер.

— Минутку, я проверю, — Пальцы служащего забегали по сенсорам мобибука.

Воспользовавшись паузой, Виктор осмотрелся. Холл был велик, разбросанные по потолку лампы отражались в зеркальном полу как золотистые звезды в море. Углы занимали пальмы в кадках, а вдоль стен стояли длинные диваны, отделанные под кожу.

— Да, бронь имеется, — кивнул служащий. — Номер тысяча семнадцать. Сейчас я вызову коридорного вас проводить.

Чернокожий, круглолицый малый в такой же, как у первого, униформе, возник точно из-под земли и вознамерился отобрать у нового постояльца дорожный мешок.

— Ничего, я сам донесу, — пресек эту попытку Виктор.

— Как скажете, мистер, — вздохнул коридорный. — Прошу за мной!

Они пересекли вестибюль и зашли в лифт, роскошный, как лимузин миллионера. Двигался тот с неторопливой вальяжностью и на десятый этаж доехал минуты за две.

Створки распахнулись, и Виктор вслед за коридорным шагнул в тихий и пустой коридор. На дверях некоторых номеров болтались таблички «Не беспокоить», другие были приоткрыты, показывая, что за ними никто не живет.

— Вот ваш номер, мистер, — сказал коридорный, остановившись рядом с дверью, отмеченной номером «17». — Располагайтесь. Вот ключ.

Виктор кивком поблагодарил и вошел внутрь. Номер оказался небольшим, но довольно уютным — шторы на окнах, пара кресел в небольшой гостиной, широкая кровать в спальне.

Сунув мешок в шкаф и раздевшись, Виктор прошел в душ. Влез под воду и включил ее посильнее, чтобы тугие струи массировали кожу. Мыло пахло розами, а махровые полотенца — свежестью.

Вымывшись, Виктор накинул халат. Когда вышел, то уловил в гостиной какой-то шорох. Заглянул туда и едва удержался от смеха — в одном из кресел сидел светловолосый носатый человек в сером костюме.

— Шарим по чужим номерам, значит? — спросил Виктор. — Вот до чего докатились!

— Я живу в этой гостинице три дня, и у меня уже изжога от местной кухни, — проворчал Загоракис. — Ну и вид у тебя! С этой бородищей, да еще в халате... Чалмы не хватает!

Виктор уселся в кресло напротив шефа. Тот выглядел встревоженным, под глазами залегли тени.

— Что случилось, Деметриос? — Вопрос заставил полковника болезненно поморщиться, точно ему наступили на старую мозоль.

— Кое-что случилось, — ответил Загоракис. — И очень неприятное. В противном случае я не стал бы отзывать тебя с Нового Вавилона.

Виктор молчал, ждал продолжения. Что дело серьезно, он догадался давно. Иначе эвакуация не была бы обставлена так, чтобы о. ней не узнал никто, кроме самого полковника.

— Дело в том, что на этот раз тебе придется работать против наших, — сказал Загоракис.

— То есть? — не понял Виктор.

— Случилось так, что Федеральное Разведывательное Управление вышло на заговор, цель которого — убить президента, и его, похоже, замыслили люди из Службы.

— Ничего себе!

Ситуация выглядела невероятной — чтобы работники спецслужбы, призванной сохранять стабильность в Федерации, принялись готовить убийство ее главы!

— Агент, добывший эти данные, погиб, — продолжал рассказ Загоракис, — а информацию наши люди во ФРУ сумели изъять и переправить мне. Она неполна и обрывочна, но кое-какие выводы из нее сделать можно...

Виктор, отдавший Службе десять лет, подозревал, что испытывает сейчас полковник, чей стаж в СЭС был куда больше. В этот раз от чувств не спасала даже подготовка «призрака».

— Существует некое тайное сообщество наших с тобой коллег, возомнивших себя избранными, призванными управлять человечеством. Для этого нужно посадить на ключевые посты своих людей, а такое дельце проще провернуть в ситуации хаоса, который неизбежно возникнет после смерти президента.

— Почему они хотят именно убить? — изумился Виктор. Он знал, что Служба крайне редко использовала такой метод, как физическое устранение, предпочитая более тонкие способы воздействия.

— Наверняка у них есть план, как свалить вину на военных или еще на кого, — ответил Загоракис. — Но в том, что это будет убийство, сомнений нет. Нам даже известна дата покушения — первое января.

— В Новый год?

— Именно, — полковник кивнул. — В это время чуточку расслабляется даже служба безопасности. Твоя задача — проникнуть в окружение президента и попытаться выловить исполнителя, наверняка уже внедренного. Маска для тебя готова, — он вытащил из кармана кристалл информационной кассеты, — будешь новым референтом аппарата президента...

— А что случилось со старым?

— Расстройство желудка. — Загоракис мрачно улыбнулся.

— Почему именно я? — спросил Виктор, забирая кассету.

— Ты только отправился на задание, и отозвать тебя можно было, не нанеся особого вреда делу, — сказал полковник. — Кроме того, мы не знаем, кто именно в Службе относится к числу заговорщиков. Поэтому все в Берне будут считать, что ты по-прежнему на Новом Вавилоне.

— То есть никакой сети поддержки?

— Никакой. — Загоракис покачал головой и хитро улыбнулся. — Зато у тебя будет напарник. Точнее, напарница.

— Что? — изумился Виктор. Инстинкты агента «призрака», подготовленного, чтобы действовать в одиночку, издали протестующий вой. — Напарница?

— Именно. Учти, это даже не обсуждается. Приказ. Ее зовут Джоанна Несс. Как выглядит — посмотришь на кассете. Поручение у вас одно, так что, надеюсь, вы сработаетесь.

Виктор мрачно засопел.

— Ее вы тоже выдернули с задания? — спросил он.

— Нет, официально она в отпуске, лечит нервы после сложного задания. — Загоракис зевнул. — Кроме того, есть еще одна причина, почему я выбрал тебя.

— Какая же?

— Ты один из лучших моих работников. — Полковник смотрел прямо, не отводя взгляда. — У меня имелась определенная свобода в том, кого отправить на это дело, но я не сомневался ни минуты.

— Я польщен.

— Врешь, играешь. — Загоракис ухмыльнулся. — Ну что, есть вопросы?

— Нет.

— Отлично. — Полковник пружинисто поднялся. — Кстати, чуть не забыл — вот тебе новая идентификационная карточка. Старую не забудь уничтожить. Отсюда съезжай сегодня же, переберись ближе к центру. На подготовку у тебя всего шесть дней. В понедельник ты должен быть в Дублине.

— Хорошо. — Виктор тоже встал, провожая гостя.

— Да, — Загоракис остановился около самой двери, обернулся, — и не забудь сбрить эту ужасную бороду!

— Обязательно. — Виктор кивнул.

Полковник прислушался, нет ли кого в коридоре, а потом рывком открыл дверь и шагнул наружу.

Виктор остался один — с новым заданием и полным сумбуром в душе.

21 декабря 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Кейптаун

Гостиница «Каскад» ничем не напоминала «Жемчужину юга». Она представляла собой плохое подобие пчелиных сот, предназначенных для того, чтобы человек приехал, пожил несколько дней и уехал. Количество персонала тут было сведено к минимуму, а на постояльцев обращали внимания не больше чем на тараканов.

Виктор поселился тут, в самом центре деловой зоны Кейптауна, четыре дня назад. Теперь его звали Арнольд Ватеррос, и родом он был из Блумфонтейна, бывшей столицы Оранжевого Свободного Государства, некогда созданного в Южной Африке голландскими поселенцами.

Борода и молитвы остались в прошлом.

Поместив во внутренней сети гостиницы сообщение о том, что его не нужно беспокоить, Виктор выходил из номера, только чтобы поесть, а в остальное время работал.

Он вживался в новую маску, черпая информацию с полученной от Загоракиса кассеты.

Дело шло туго. Даже гибкая, приспособленная к переменам психика «призрака» не справлялась со второй коренной перестройкой за несколько месяцев. Сказывался тот факт, что Виктор не прошел обычной процедуры ликвидации предыдущей маски и личность Авдея Борисова постоянно давала о себе знать.

То и дело приходилось давить желание помолиться или осенить себя крестом.

У Виктора появились головные боли, несколько ночей подряд он не мог заснуть, а когда все же погрузился в сон, его встретили кошмарные, чудовищные видения.

Очнулся под утро, весь в липком поту и с бешено колотящимся сердцем.

Лишь сегодня, первый раз за проведенное в Южной Африке время, Виктор сумел выспаться. Проснулся и ощутил, что не должен прилагать усилий к тому, чтобы двигаться, чувствовать и думать как Арнольд Ватеррос.

А уроженец Блумфонтейна отличался редкостной аккуратностью. Утренний туалет у него занял в два раза дольше, чем у самого Виктора, и в основном за счет бритья.

Вернувшись в комнату, Виктор связался с администрацией гостиницы и попросил заказать ему билет на вечерний рейс до Дублина, после чего привычно сел к развлекательному центру и вставил в гнездо считывающего устройства кристалл кассеты.

Там, помимо информации об Арнольд Ватерросе хранилось еще много интересного — характер и содержание его будущей работы, структура администрации президента с подробными досье на людей, занимающих все посты вплоть до уборщиков.

В отдельной записи, озаглавленной «Несущественное», хранился список укрытий, оборудованных лично Загоракисом, — мест, где можно спрятаться так, что тебя не найдет даже СЭС.

Кроме того, на кассете имелось изображение Джоанны Несс.

Виктор разглядывал его некоторое время и вынужден был признать, что будущая напарница весьма привлекательна. Каштановые волосы падали ей на плечи, а зеленые глаза смотрели весело, с прищуром.

— Ну ладно, поработаем вместе, — буркнул Виктор, в очередной раз поглядев на голографию.

Вздохнул и погрузился в изучение документов, которые хороший референт должен знать наизусть, — информационных спецификаций, стандартов оформления документации и многих других.

Когда оторвался от работы, спина затекла от усталости, а время приближалось к вечеру.

— Ладно, — сказал Виктор, — пожалуй, нужно немного развеяться. Пройтись по магазинам.

Для молодого человека, собирающегося делать карьеру в администрации президента, у него был неподобающе скромный гардероб. Не хватало многих вещей, без которых легко обходился Авдей Борисов, но жизненно необходимых Арнольду Ватерросу.

Загоракис предусмотрел и эту проблему — счет на новой идентификационной карточке содержал достаточную сумму.

22 декабря 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

С высоты Дублин выглядел почти так же, как и сто и двести лет назад — скопище разномастных домиков, столпившихся около вдающегося в сушу залива. Небоскребов не было, выделялся замок, сохранившийся чуть ли не с двенадцатого века.

Впечатление старины портил выстроенный к северо-западу от города президентский дворец. Он напоминал помесь современного здания с реликтом эпохи поздней готики. И хотя Арнольд видел не одну его голографию, к открывшемуся зрелищу оказался не готов.

Пока стратоплан стремительно падал, целясь в вырастающее пятнышко аэропорта, Арнольд вспоминал полуторавековой давности историю. Тогда на то, чтобы стать столицей только родившейся Федерации, претендовали крупнейшие города мира.

Но лидеры человечества выбрали Дублин. Небольшой, не самый красивый, но зато расположенный на территории неамбициозной, никогда ни на что особое не претендовавшей страны.

И никто тогда не остался в обиде.

Стратоплан приземлился мягко, точно перышко.

— Граждане пассажиры, просим вас пройти к выходу, — огласил его чрево приятный женский голос. — Благодарим вас за то, что вы выбрали нашу компанию, и желаем всего наилучшего.

Снаружи оказалось солнечно, но довольно морозно. Арнольд замерз, уже спускаясь с трапа, и подумал о том, что нужно будет купить чего-нибудь теплое. С собой он ничего не привез.

Автобус доставил пассажиров прямо ко входу в здание аэропорта. Внутри обнаружилось такое множество магазинчиков, что у Арнольда разбежались глаза. Зайдя в выглядящий наиболее респектабельно, он выбрал утепленный плащ и тут же надел его.

Плащ идеально подходил по цвету к костюму и галстуку, так что Арнольд остался доволен своим видом в зеркале.

Взяв аэротакси, назвал в качестве цели президентский дворец.

— Это мы мигом домчим, — сказал таксист, толстый и краснорожий. — Только держитесь!

Обещание он выполнил, но всю дорогу развлекал пассажира ирландскими песнями, исполняя их мощным, хотя и несколько хриплым голосом. Арнольд морщился, но молчал, а когда вылез из машины, вздохнул с облегчением.

Вблизи президентский дворец выглядел еще помпезней, и не столько за счет размеров, сколько из-за причудливой архитектуры. Торчащие там и сям башенки напоминали рога, а стрельчатые, узкие окна создавали впечатление устремленности в небо.

Служба персонала, куда следовало отправиться новому работнику, размещалась в тыльной части дворца. Чтобы добраться туда, Арнольду пришлось обойти здание.

— Так-так, — сказал сотрудник службы персонала, когда Ватеррос представился. — Документы на вас пришли, но, прежде чем получить пропуск, вы должны пройти проверку в службе безопасности...

— А это где? — нахмурившись, спросил Арнольд. Спонтанно возникающих проблем он не любил.

— Везде, — хмыкнул сотрудник. — Но тот, кто занимается новыми работниками, сидит в соседнем кабинете. Зайдите.

Представитель службы безопасности оказался лыс и тощ.

— Господин Ватеррос? — сказал он, едва увидев вошедшего. — Присаживайтесь и давайте вашу карточку...

Арнольд послушно сел. Скрывать ему было нечего, так что проверки он не боялся, но жаль было тратить время на подобную глупость.

— Арнольд Ватеррос, двадцать девять лет. Отец — Герман Ватеррос, мать — Линда Ватеррос. Так?

— Все верно, — кивнул Арнольд.

Сотрудник службы безопасности посмотрел на него чуть прищурившись. Арнольд не отреагировал на этот взгляд никак. Уроженцу Блумфонтейна нечего было скрывать, его прошлое не содержало темных пятен, а в шкафах не прятались скелеты.

Ответив еще на несколько ничего не значащих вопросов, он вышел из кабинета уже с пропуском в руках.

Проделал обратный путь к главному входу в здание и вошел в высокие двери. В просторном холле, потолок которого поддерживали колонны, оказалось пустынно. Звук шагов гулко отдавался в углах.

Минуя проходную, Арнольд ощутил на себе внимательные взгляды охранников. Но сканер, по пропуску в кармане опознав своего, не пикнул, и взгляды тут же отдернулись.

За проходной обнаружились две лестницы — направо и налево, и между ними расположилось с полдесятка скоростных лифтов. Администрация президента, как следовало из висящей тут же на стене схемы, находилась на десятом, верхнем этаже.

Дождавшись лифта, Арнольд зашел внутрь и нажал верхний сенсор. Ускорение вдавило в пол, цифры этажей менялись в окошке так, словно отсчитывали секунды, пока не остановились на десятке.

Арнольд вышел из лифта и оказался еще перед одной проходной.

— Вы к кому? — поинтересовался плечистый, бритый наголо охранник.

— К господину Альфредссону. Он должен меня ждать, — ответил Арнольд.

— Ваши документы, — попросил охранник. Сканерам тут, судя по всему, не очень доверяли.

Пропуск и карточка Виктора подверглись тщательному изучению, занявшему чуть ли не пять минут.

— Проходите. Вон туда и вторая дверь налево, — сказал охранник, вернув документы.

Толкнув указанную дверь, Арнольд оказался в небольшой приемной. Из-за мерцающего над столом виртуального экрана ему белозубо улыбнулась темноволосая девушка.

— Что вам угодно? — спросила она.

— Моя фамилия Ватеррос. Господин Альфредссон ждет меня.

— Да, он говорил. — Девушка кивнула. — Пальто повесьте вон туда, в шкаф, и можете проходить...

Эрик Альфредссон, глава администрации президента, оказался высок, светлоглаз и длиннолиц. Увидев Арнольда, он так обрадовался, точно к нему в гости зашел близкий друг.

— А, господин Ватеррос! — сказал он, протягивая руку. — А я вас жду! Садитесь, садитесь!

Арнольд ответил на рукопожатие и сел на предложенный стул.

— Все формальности вы, как я понимаю, утрясли? — поинтересовался Альфредссон. — Тогда я позволю себе кратко ввести вас в курс дела!

Арнольд кивнул и приготовился слушать.

— Мы администрация президента Земной Федерации! — патетически возгласил Альфредссон. — И по нас люди многих планет судят о самом президенте и о власти в целом! От того, как мы работаем с информацией входящей и как оформляем исходящую, зависит имидж президента!

Арнольд слушал состоящую из лозунгов и банальностей речь с выражением вежливого внимания на лице. В нужных местах кивал, побуждая Альфредссона к еще большему красноречию.

Виктор же легко читал по мимике, голосу и жестам главы администрации его чувства — воодушевление, искренний интерес к новому человеку, легкую озабоченность чем-то посторонним...

— Вам же предстоит работать на переднем крае информационного фронта! — продолжал вещать Альфредссон. — Референт занимается текущими документами, выражающими реакцию президента на...

Арнольд вздрогнул, ощутив неодолимое желание поднять руку и перекреститься. В глубинах психики шевельнулся уничтоженный не до конца Авдей Борисов, голову охватило резкой, пульсирующей болью.

Перед глазами поплыло, на мгновение Арнольд перестал осознавать, кто он такой и где находится.

— Что с вами? — вырвал его из беспамятства изумленный возглас главы администрации.

— Не выспался, — ответил Арнольд, с усилием возвращая контроль над собой. — Ночь в стратоплане...

— Ну да, я понимаю. — На длинном лице Альфредссона отразилось искреннее сочувствие. — Вам нужно отдохнуть. Завтра приходите к половине девятого, я непосредственно введу вас в курс дела — и вы начнете работать.

— Хорошо, обязательно.

— А вот вам адрес апартаментов, где вы будете жить. — Альфредссон протянул Арнольду пластиковую карточку. — Это в жилом комплексе на окраине Дублина, где селятся только наши. Там о вас предупреждены.

— Спасибо. — Карточка перекочевала во внутренний карман костюма.

— Можете идти, — кивнул Альфредссон.

Арнольд вышел в приемную, оделся, чувствуя на себе взгляд секретарши. Пока шел по коридору и спускался на лифте, голова раскалывалась. Боль отпустила только на улице.

23 декабря 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

В половине девятого Альфредссон оказался на рабочем месте, бодрый, как облившийся ледяной водой «морж». Секретарша еще не пришла, и Арнольд заглянул в кабинет главы администрации без приглашения.

— Доброе утро, — сказал он.

— Пришел? Отлично! — Альфредссон безо всякого брудершафта перешел на «ты». — Пойдем, познакомлю тебя с коллегами!

Идти оказалось недалеко. Референтская группа располагалась в следующем по коридору помещении — просторной комнате, в каждом из углов которой стояло по столу.

За тремя из них сидели люди, четвертый оставался свободным.

— Привет-привет! — сказал Альфредссон в ответ на приветствия подчиненных. — Это Арнольд, он теперь будет работать с вами! Для начала займется самым простым — входящей корреспонденцией.

— Отлично, а то я уже запарился, — пробурчал плотный темноволосый мужчина.

— Ну вы введите его в курс дела. — Глава администрации улыбнулся. — А я пойду.

О собственном обещании лично заняться новым работником глава президентской администрации благополучно забыл.

— Рамон, — представился темноволосый, когда за Альфредссоном закрылась дверь.

— Ник, — сказал другой, тощий, большеголовый и лысый, напоминающий воздушный шарик на палочке.

— Анна. — Среди референтов нашлось место и женщине.

— Раздевайся, — сказал Рамон, показав на вешалку у двери. — Садись на свободное место. Вычислительный центр там стандартный, разберешься. Кстати, чем ты занимался раньше?

— Работал в администрации Южно-Африканской провинции. — Арнольд повесил пальто на вешалку и сел. — Старшим референтом.

— Тогда тебя и учить не надо, — хмыкнул Ник. — А то вот твой предшественник...

— А что с ним случилось?

— Пришел с другой работы и не выдержал ритма, — не очень охотно ответил Рамон. — Здоровья не хватило.

— Что за ритм такой? — спросил Арнольд.

— Сам понимаешь, что рабочий день у нас ненормированный, — вздохнул Рамон. — Приходим рано, а уйти можем и за полночь, это уж как господин президент заработается. Выходные бывают редко, и все время нервотрепка, суета, нехватка времени... Кроме того, сопровождаем президента во всех поездках, даже на другие планеты.

— Такое не только у вас, — кивнул Арнольд, включая вычислительный центр. На развернувшемся виртуальном экране появилась надпись «Введите пароль». — Так, тут защита?

— Имя свое введи, — посоветовал Ник. — И сразу окажешься в рабочей среде.

— Папку «Входящая корреспонденция» я тебе переслал, — добавил Рамон. — Это те письма, что пришли через Сеть. А еще есть те, что присылают с других планет, — он указал на стоящую около стола коробку, — заберешь у меня. С ними тоже заниматься тебе...

Виктор кивнул. Во время разговора он внимательно приглядывался к собеседникам, отмечал нюансы речи, мимики, даже дрожь ресниц и интонации, с которыми произносится то или иное слово.

Пытался вычислить, нет ли в этой комнате еще одного «призрака».

Прошедшие одинаковую подготовку агенты СЭС одного уровня непременно замечали друг друга, как бы хорошо ни вживался каждый из них в личность-маску. Чуть замедленная реакция на ту или иную ситуацию, преувеличенные или, наоборот, стертые эмоции, крохотные несоответствия в избранном образе — все это нельзя было скрыть от искушенного взгляда...

В том случае если уровни подготовки оказывались разными, менее умелый все равно отмечал, что не в состоянии читать глубинные, душевные переживания собеседника, и настораживался.

Но тут не было ни того ни другого. Ватерросу предстояло работать вместе с самыми обычными людьми.

Вздохнув, Арнольд набрал на клавиатуре свое полное имя. Вычислительный центр заглотил пароль — и на виртэке появилась заставка рабочей сети администрации президента.

Папка «Входящая корреспонденция» была ярко подсвечена.

Арнольд открыл ее и приступил к работе. Она не слишком отличалась от того, чем он занимался в Кейптауне, и поэтому особых трудностей уроженец Блумфонтейна не предвидел.

29 декабря 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Выйдя из лифта, Арнольд привычным жестом вытащил из внутреннего кармана пропуск и идентификационную карточку, после чего сказал:

— Доброе утро!

— Доброе, — так же привычно отозвался охранник.

За спиной Арнольда послышалось негромкое звяканье, и он посторонился, пропуская столик на колесиках. Толкала его невысокая, стройная девушка в белой блузке и темной юбке службы сервиса.

Волосы ее были каштановыми, а глаза — зелеными.

На мгновение их глаза встретились, и девушка улыбнулась — чуть заметно, на мгновение изогнув уголки губ. Для обычного взгляда такая улыбка осталась бы незамеченной, но Виктор ее уловил.

И понял, что ему сказали: «Я тебя вижу». Так, чтобы этого больше никто не заметил.

— Что, шеф уже прибыл? — спросил Арнольд вполголоса, разглядывая уместившийся на столике кофейник, сахарницу, кувшинчик для молока, чашку и небольшую вазочку с печеньем.

— С час как. — Охранник проводил взглядом скрывшуюся за дверями президентского кабинета девушку и вздохнул: — Эх, какая задница... А ты проходи, все в порядке.

Понятное дело, что президент не пользовался общим лифтом и попадал в здание через особый вход. Но то, что он на месте, становилось заметно тут же — в приемной поднималась суета, а плотность курсирующих по коридору чиновников резко возрастала.

Арнольд зашел в комнату референтов, вяло удивился, что оказался первым. Усевшись на рабочее место, включил вычислительный центр и ознакомился с «Недельным расписанием».

Подобный документ составлялся лично Альфредссоном и утром понедельника рассылался всем сотрудникам администрации.

— Так, так, — бормотал Арнольд, узнавая, чем будет заниматься президент в ближайшие семь дней.

Особенно его заинтересовало первое января.

Мероприятий на этот день числилось не так много, зато в комментариях имелась запись «Дежурный референт — Анна Кассиди».

— Привет. — Через порог шагнул Рамон. Его теплый плащ блестел от влаги, а на воротнике остались нерастаявшие снежинки.

— Привет, — ответил Арнольд. — А кто такой «дежурный референт»?

— А, ты еще не знаешь? — Рамон повесил плащ на место и, встав к зеркалу, принялся причесываться. — Один из нас должен быть при президенте даже в дни общеземных праздников. Обычно все распределяется в порядке общей очереди. На Рождество дежурил я, первого будет Анна, а ты вроде записан на второе...

Арнольд перевел взгляд ниже. Рамон не ошибся — фамилия Ватеррос значилась в комментариях к пятнице.

Это означало проблему, которую так или иначе придется решать. Анна Кассиди — прекрасный референт, но в первый день нового года рядом с президентом лучше быть не ей, а Арнольду Ватерросу, под маской которого скрывается агент СЭС Виктор Зеленский.

За проведенные на десятом этаже президентского дворца шесть дней он заглянул во все его уголки, познакомился чуть ли не со всеми, включая неразговорчивых громил из службы безопасности, но так и не смог обнаружить предполагаемого противника.

Никто из работающих здесь людей, кроме него и Джоанны, не являлся «призраком».

Возможно, будущий убийца таился где-нибудь на нижних этажах, в одном из многочисленных департаментов и управлений. Но осматривать их все у Виктора не было ни времени, ни возможности.

Так что оставался единственный вариант — перехват непосредственно во время покушения. Рискованный, чреватый провалом, но, к сожалению, лишенный видимых альтернатив.

В коридоре простучали шаги — и в кабинет заглянул встрепанный Альфредссон.

— А, вы уже тут? — сказал он. — Отлично! Нужно срочно подготовить информационное письмо по поводу торгового обмена с колониями! Эти бараны вчера вечером заявили, что им предоставляют мало данных!

Под «баранами» подразумевались избранные народом депутаты, заседающие в Федеральном Собрании.

— Господин президент желает видеть проект через шестьдесят минут. — Глава администрации глянул на часы. — Уже через пятьдесят семь. Так что беритесь за дело!

— Арнольд, ты давай в Сеть за информацией, — сказал Рамон, — а я подготовлю шаблон...

Арнольд кивнул, а руки его привычно забегали по сенсорам. Начиналась обыкновенная лихорадочная активность, упорядоченная так же, как брачные игры носорогов.

В администрации президента ее почему-то именовали работой.

30 декабря 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Альфредссон, наряженный в красный, сползающий на нос колпак, встряхнул бутылкой — и пробка с хлопком вылетела. Освобожденное шампанское тут же полезло наружу, щедро украшая стоящих рядом белой пеной.

— Ха-ха-ха! — громко веселился глава президентской администрации, не обращая внимания на то, что его костюм тоже оказался заляпан. — Подставляйте бокалы!

Золотистый напиток с шипением заполнял хрустальные фужеры, а на лицах держащих их людей красовались улыбки.

В зале, предназначенном для совещаний, сегодня собрались все сотрудники администрации, кроме разве что бдящих на посту охранников и работников службы безопасности.

Столы сдвинули вместе, заставили выпивкой и закуской.

— Ну проводим старый год! — выкрикнул Альфредссон, разом перекрыв неизбежный в большой компании гам. — Проводим его и вспомним только радости, которые он принес!

Бокалы соприкоснулись, наполнив помещение хрустальным звоном.

Арнольд не любил спиртного, но первый бокал выпил до дна. В голове чуть зашумело, сразу пришло на ум, что он из-за рабочей суеты ничего не ел с самого утра.

Рука сама потянулась к блюду с бутербродами.

Не успел дожевать первый, а Альфредссон принялся разливать повторно. Громогласный и веселый, за столом он командовал с неменьшим воодушевлением, чем в кабинете:

— Так, бокалы сюда... Ник, хватит жрать! Франц, брось бутерброд... Арнольд, не отворачивай рожу! Назвался референтом — учись пить!

Арнольд вздохнул и покорился неизбежному, протянув фужер начальству.

Но произнести второй тост глава администрации не успел. Бутылка шампанского опустела и он взялся за вторую, когда дверь зала распахнулась и в нее проскользнули двое крупных мужчин. Их лица уродовали округлые глухие очки, похожие на глаза насекомых.

Они значительно расширяли поле зрения, позволяя видеть происходящее сбоку и даже за спиной. За это позже приходилось расплачиваться головными болями, но для телохранителей высокого класса цена была нечрезмерной.

Вслед за телохранителями в зал прошел невысокий, начинающий лысеть мужчина. На его черном костюме не было ни единой складки, а со смуглого лица глядели серые, проницательные глаза.

Этого человека знали на десятках планет, населенных людьми.

Гам и смех тут же стихли, раздался шорох отодвигаемых стульев.

— Сидите-сидите, — сказал президент Земной Федерации Арне Пасанен, принимая из рук Альфредссона бокал с искрящимся шампанским. — Я зашел буквально на минутку, хотел вас поздравить.

За его спиной точно статуи замерли двое телохранителей, еще двое остались у двери.

— Ну... за людей, помогающих мне справляться с работой! — сказал президент, подняв фужер. — За вас!

Не выпить до дна в такой ситуации оказалось невозможно. Арнольд проглотил шампанское залпом, и тут же легкая отрыжка пощекотала ему нёбо.

— Не буду мешать вам веселиться. Отдыхайте! — Президент поставил бокал на стол, развернулся и зашагал к дверям. За ним удивительно мягко и бесшумно, особенно учитывая их немалые габариты, двинулись телохранители.

— Все, начальство ушло! — прокричал Альфредссон, ослабляя галстук. — Можно веселиться!

Один из молодых сотрудников юридического отдела, чьего имени Арнольд запомнить не успел, метнулся к стоящему в углу развлекательному центру.

— Еще по одной — и танцевать! — объявил глава администрации, откупоривая очередную бутылку.

Музыка загрохотала с такой силой, что Арнольд в первый момент едва не оглох. Автоматически схватил протянутый ему бокал, отхлебнул — и только тут понял, что пьет коньяк.

Не выплюнуть все обратно стоило некоторого труда.

Отодвинуть в сторону личность-маску было в этот раз довольно просто, и Виктор взял дело в собственные руки. Проглотил тот коньяк, что был во рту, но допивать не стал.

Учитывая, что его ждало важное дело, напиваться не следовало.

Большая часть сотрудников администрации уже танцевала. За столом остались те, кто постарше да еще любители выпить, собравшиеся вокруг Альфредссона. Тот раскраснелся, хохотал громче всех, галстук вовсе снял и меньше всего походил на начальника.

Виктор дождался, когда быстрая композиция сменится медленной, поднялся и отправился к танцующим.

— Разрешите вас пригласить? — сказал он невысокой, стройной девушке с зелеными глазами.

— Разрешаю, — ответила Джоанна с улыбкой, и они закружились.

— Ну что, как успехи? — спросил Виктор, склонившись к самому уху партнерши по танцу и делая вид, что шепчет обычную для такой ситуации ерунду.

— Никак, — отозвалась Джоанна. — Я тут больше двух недель, но никого не обнаружила.

— Плохо, — сказал Виктор. — Остается один вариант — перехват в день покушения.

— Наверно. Ты не думал, когда именно они могут нанести удар?

Виктор припомнил расписание на первое января.

— Ночь и утро президент у себя, — сказал он. — В охраняемом особняке. Проникнуть туда нереально. С двенадцати до трех у него работа с документами, а в четыре — прием делегации с Альвхейма...

— Нашли время, когда прилететь! — Джоанна фыркнула.

— У них там Новый год в другое время, — сказал Виктор, вспоминая наполненную жизнью планету, где побывал когда-то под именем Хуана Васкеса. — Так что для альвхеймцев это нормально. Потом выезд на президентский новогодний праздник в «Дублин-холле», куда мы с тобой вряд ли приглашены...

— Что же делать?

— Я попробую как-нибудь попасть туда, хотя скрыться среди детей убийце будет сложно. Вечером прием в президентском особняке.

— Я там буду, — кивнула Джоанна.

— Вот и хорошо. Считай, что все распределили. — Виктор посмотрел девушке в лицо и улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ, показывая, что прекрасно видит его игру и готова ее поддержать.

— Благодарю вас, — сказал Виктор, когда медленный танец закончился.

Вернувшись к столу, Арнольд ощутил, что еще голоден и вновь накинулся на бутерброды.

— Дружище, выпей с нами! — крикнул Альфредссон.

Отказаться от такого предложения, когда его делает начальник, невозможно, так что пришлось подчиниться. Арнольд отхлебнул немного коньяку и невольно сморщился.

Полез в карман за носовым платком и вместе с ним вытащил маленький, совершенно незаметный для окружающих предмет, напоминающий древнюю кнопку с острым выступом.

Инъектор последнего поколения, позволяющий делать совершенно безболезненные инъекции.

Внутри находился кифоидин. Вещество, продаваемое в аптеках и в крошечных дозах применяемое как лекарство. В более крупных оно вызывало отравление, почти неотличимое от обычного пищевого. И что самое главное — быстро выводилось из организма, не оставляя следов.

Впервые за много лет Виктору пригодились знания, полученные некогда на планете Новая Америка. Выполняя очередное задание, там он стал членом секты Крестоносцы Джихада и прошел полный курс подготовки террориста, включающий знакомство с медициной.

В крайне специфическом ее аспекте.

Следующего медленного танца не пришлось долго ждать, и Виктор, встав из-за стола, направился туда, где сидела Анна. Инъектор зажал между пальцев правой руки так, чтобы его можно было мгновенно привести в действие.

— Разрешите вас пригласить, — сказал Виктор, чуть напряженно улыбаясь.

Анна подняла на него удивленный взгляд:

— Меня? А тебе не кажется, что я несколько старовата для танцев?

— Ни в коем случае, — покачал головой Виктор. Из досье он знал, что его коллеге тридцать семь лет. — Прошу!

Анна усмехнулась и подала ему руку. Под медленные звуки вальса они закружились между других пар.

— Здесь всегда так празднуют Новый год? — спросил Виктор, сдвигая руку с ингалятором так, чтобы инъекция попала в мягкие ткани.

— Всегда, — кинула Анна. Если она и почувствовала легкий укол в ягодицу, то никак этого не показала.

Одежда не могла стать помехой для выпущенной под давлением тончайшей струи жидкости.

— Пять лет назад, помню, снимали ресторан, — продолжила женщина. — Но вышло не очень удачно. С тех пор мы всегда собираемся тут.

— Понятно, — кивнул Виктор.

Он рассказал пару забавных случаев, произошедших еще в Кейптауне, а когда танец закончился, проводил партнершу на место. Спрятал ингалятор назад в карман и принялся ждать.

Отрава подействовала почти сразу после того, как Альфредссон провозгласил очередной общий тост. Анна выпила шампанское, тут же лицо ее неожиданно исказилось, как от сильной боли.

Виктор наблюдал за ней краем глаза, не обнаруживая свой интерес.

Анна вышла, вернулась не скоро. Ее пошатывало, а лицо цветом напоминало мел. Склонившись к уху одной из сидящих за столом личных секретарш президента, она что-то негромко сказала.

На этот раз вышли уже обе и отсутствовали довольно долго. Секретарша возвратилась одна и направилась прямиком к Альфредссону. Тот сидел благодушный, как медведь, разграбивший пасеку, оживленно рассказывал что-то Рамону и долговязому типу из статистического отдела.

Что именно сказала секретарша, Виктор не слышал, а прочитать по губам не смог — она стояла вполоборота. Но глава администрации, выслушав ее, мгновенно посерьезнел.

— Вот незадача, — сказал он, и на этот раз Виктор видел все отчетливо. — Рамон, что у вас там с расписанием дежурств?

Все шло как надо, и поэтому Виктор позволил себе отвернуться, чтобы положить на тарелку добавку греческого салата. Не успел закончить, как на соседний стул опустился Рамон.

— Послушай, Арнольд, тут такое дело, — сказал он. — Анна отравилась чем-то, ее увезли в больницу. Врач сказал, лечение займет не меньше недели.

— Как не повезло, — вздохнул Арнольд. — Прямо в праздники!

— Не повезло еще и нам, ведь ее дежурство придется взять на себя, а оно приходится на послезавтра!

— Так, — Арнольд поставил тарелку с салатом на стол. — И ты хочешь, чтобы я первого января вышел на работу?

— А что делать? — Улыбка Рамона была немного заискивающей. — У меня и Ника — семьи, первого надо бы побыть с ними. А ты пока один, ничто тебя не держит... Второго отдежурю я, а дальше уж как получится.

— Ладно, — не пытаясь скрыть недовольства, вздохнул Арнольд. — Во сколько надо быть на месте?

— Часов в одиннадцать. — Рамон вздохнул с облегчением. — Особо напрягаться тебе не придется, главное — подготовить все к этой чертовой встрече с альвхеймцами.

— Хорошо, я все сделаю.

— Я так и знал, что ты отличный парень, — сказал Рамон, поднялся и направился к Альфредссону делиться новостью, что все улажено и первого числа президент не останется без референта.

Арнольд вздохнул и от расстройства допил остававшийся в фужере коньяк.

Глава 5

ПОКУШЕНИЕ

31 декабря 2228 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Мобибук зазвонил, когда Арнольд примерял новый костюм. Пришлось отложить галстук и потянуться к лежащему на тумбочке аппарату.

— Слушаю вас, — проговорил Арнольд.

— Привет, Арни, — прозвучал голос, принадлежащий полковнику Загоракису. — Это твой дядюшка Рональд! Не уделишь мне, старику, пару часов?

— Ты в Дублине, дядюшка? — без особой радости откликнулся Арнольд.

— А как же! Приходи через час в бар «Пес Куланна», что на площади Грейт Вестерн. Выпьем пива, поболтаем!

— Хорошо, дядюшка, я буду, — пробормотал Арнольд, глянув на часы. Он собирался отмечать праздник в престижном кафе на Хай-стрит, где заказал место, но время пока оставалось.

Несколько торопливее, чем планировал, оделся и вышел на улицу. На темном небе блестели по-праздничному яркие и крупные звезды, мороз пощипывал лицо. Пока ждал аэротакси, успел замерзнуть и согрелся только в салоне.

Доехали быстро. Водитель высадил Арнольда на углу, прямо около сверкающей во тьме вывески. На ней здоровенный бородатый мужик замахивался копьем, явно собираясь проткнуть кому-нибудь кишки.

Вид у мужика был решительный и даже свирепый.

Арнольд усмехнулся и шагнул внутрь бара. Тот оказался невелик и почти пуст. Над стойкой подслеповато моргала праздничная гирлянда, бубнил чего-то инфовизор, бросая на стены синеватые отблески.

— Ага, вот и племянник! — раздался из угла знакомый голос. — Эй, бармен, еще два пива!

Загоракис выглядел уставшим от жизни и пьянства моряком откуда-нибудь из-под Амстердама. Несмотря на тепло в помещении, на голове его красовалась вязаная шапочка, а с плеч свисал шерстяной свитер цветов британского флага. Щеки покрывала белесая щетина. Виктор повесил плащ на вешалку, сел. Бармен принес две деревянные кружки с колышущейся наверху пеной.

— Удачи в новом году! — сказал он.

— И вам того же, — ответил Виктор.

— Выпьем за встречу, племянник. — Загоракис чуть слышно усмехнулся. — А потом поболтаем.

Кружки соприкоснулись с протяжным стуком. Виктор отхлебнул и подержал горький, отдающий хмелем напиток на языке, прежде чем проглотить.

— Судя по тому, что ты не вышел на связь, обнаружить никого не удалось, — сказал Загоракис, успевший ополовинить кружки.

— Нет.

— Это грустно, — полковник вздохнул. — Джоанна тоже ничего не сообщила. Значит, все решится завтра. И очень многое будет зависеть от тебя. Постарайся справиться.

— Я постараюсь... дядюшка.

Загоракис вновь хмыкнул, на этот раз более отчетливо.

— Если ты вычислишь этого чертова засранца в последний момент, когда деваться будет некуда, не забудь убить его! — сказал он.

— Зачем? — удивился Виктор. — А как же вы собираетесь выйти на остальных?

— Как-нибудь выйдем. — Загоракис покачал головой. — Куда хуже будет, если президент узнает о причастности к покушению СЭС. Тогда всей Службе — и нам с тобой — крышка.

Спорить с этим было сложно. Ильмар Саэс, возглавлявший Федерацию сорок лет назад, создавал Службу Экстремальной Социологии таким образом, чтобы обеспечить ей максимальную независимость. О СЭС знали только президент и министр по делам безопасности, но даже они довольно смутно представляли, чем столь безобидно именуемая структура занимается на самом деле.

Сила Службы заключалась в первую очередь в скрытности, и ее СЭС оберегала тщательнее всего. На случай формальных проверок имелось все необходимое — фальшивые бюджеты, планы, отчеты, доклады и все прочее, что могут потребовать ревизоры.

Но против тотального расследования Служба не устояла бы.

— Я понимаю, — сказал Виктор.

— Вот и отлично. — Полковник потянулся, зевнул. — Будь готов к тому, что тебе придется рвать когти. Если ты попадешь к ним в руки, это будет немногим лучше. Помнишь расположение дублинского убежища?

— Помню.

— Надеюсь, что увидимся там, а не в тюрьме. — Загоракис вновь нацепил личину «дядюшки Рональда». — И много не пей сегодня, племянник, а то рука завтра дрогнет!

— Я вообще мало пью! — гордо ответил Арнольд Ватеррос, один из референтов президентской администрации.

1 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Будильник затрезвонил, когда на часах было девять — чудовищно раннее время для первого дня года. Но Арнольд вчера вернулся домой не поздно, лег около двух — и поэтому проснулся довольно легко.

Несколько минут полежал, стряхивая сонное оцепенение, а затем поднялся и зашлепал в ванную.

Апартаменты, куда его поселили, больше подошли бы небольшой семье. Две комнаты, просторная кухня и даже кладовка — этого хватило бы, чтобы разместить с комфортом троих-четверых человек.

Из окна открывался вид на море.

Тщательнейшим образом побрившись и выдернув из русой шевелюры несколько седых волосков, Арнольд отправился на кухню и позавтракал. Затем залез в платяной шкаф и потратил сорок минут, чтобы выбрать костюм, галстук и рубашку.

Когда вышел из дома и вызвал аэротакси, время подходило к половине одиннадцатого.

Таксист посмотрел на раннего клиента с некоторым удивлением, но, когда тот назвал место назначения, сочувственно кивнул.

— И не отдохнешь при вашей работе-то, — пробурчал он.

— При вашей тоже, — ответил Арнольд, забираясь в салон.

По дороге им не встретилось ни единой машины, только снежинки кружились в воздухе. К тому моменту когда Виктор поднялся к себе в комнату и выглянул в окно, над Дублином разыгралась настоящая метель. Крупные хлопья валили так густо, что за ними ничего не было видно.

— А, ты на месте? — К референтам заглянул зевающий Альфредссон. — Тогда с Новым годом!

— И вас с Новым годом! — ответил Арнольд. — Шеф на месте?

— Ага, прибыл только что. Как там документы для Альвхейма?

— Все будет готово в срок.

Арнольд выполнял привычную работу, а сам сидел напряженный, прислушиваясь к тому, что творится в коридоре. Он знал, что глава Федерации в собственном кабинете практически неуязвим, но кошки беспокойства все же скребли на душе.

В два часа его вместе с Альфредссоном вызвали к президенту. Тот сидел без пиджака, а на столе дымилась чашка крепкого чая.

— Отлично, то что нужно, — сказал Арне Пасанен, просмотрев документы. — Все замечания учтены. Надеюсь, что альвхеймцы не станут артачиться. Но вы оба, джентльмены, идете со мной. Ясно?

Речь шла о договоре, регулирующем торговые отношения между метрополией и колонией. Альвхейм в числе полудюжины наиболее развитых и не очень важных в военном отношении планет обладал значительной автономией, имел собственное правительство и даже президента.

И с ним приходилось считаться на Земле.

— Да, сэр, — ответил Арнольд.

— Вот и отлично, можете идти. — И президент потянулся к чашке с чаем, давая понять, что разговор окончен.

Вернувшись в кабинет, Виктор прикрыл дверь, взял в руки носовой платок и принялся протирать все поверхности, где могли остаться отпечатки пальцев «Арнольда Ватерроса».

Потратил на это ровно пятнадцать минут.

В два сорок Альфредссон вновь зашел в комнату референтов. От главы администрации сильно пахло одеколоном, будто он только что побрился.

— Бери документы, и пойдем, — сказал Альфредссон. — Нам на восьмой этаж, в зал для приема делегаций...

Они выбрались в коридор, прошли мимо скучающего темнокожего охранника. Спустились на лифте на два этажа.

— Наш президент не любит особых церемоний, — рассказывал Альфредссон, пока они шли длинным и совершенно пустым коридором. — Но в подобных случаях их нельзя избежать, так что он терпит.

В зале для приема делегаций царила суета. Девушки из службы сервиса расставляли на широком квадратном столе вазы со свежими цветами и таблички с именами, У входа замерли двое телохранителей в неизменных очках.

На Альфредссона и Арнольда они никак не отреагировали.

— Гости появляются через этот вход, а мы пойдем через тот, — сказал глава администрации, показывая на высокую дверь в дальнем конце зала. — Президент будет там с минуты на минуту, так что поспешим.

Они успели вовремя. Едва переступили порог, как дверь напротив открылась и в нее шагнул Пасанен, а за ним высокий и широкоплечий, похожий на борца министр по делам колоний.

— Все готово? — спросил президент.

Альфредссон лишь кивнул.

— Отлично, у нас пять минут.

Объявленное время свита президента потратила на то, чтобы выстроиться в надлежащем порядке. Каждый занял место в соответствии с должностью, и Арнольд оказался последним.

За дверями, ведущими в зал приемов, послышался шум шагов — туда запускали журналистов.

— Пошли, — сказал президент.

Один из телохранителей прошел вперед и взялся за ручку двери. Виктор на мгновение закрыл глаза, незаметно для постороннего взгляда напряг и расслабил все мышцы.

Усилием воли изгнал из головы посторонние мысли.

В ближайшее время ему предстоит действовать на пределе возможностей. Официальная церемония — очень удачный момент, чтобы совершить покушение, и заговорщики наверняка проявят себя.

У Виктора будет только один шанс их остановить.

В зал для приема делегаций он вошел, превратив себя в тугой комок внимания. Мысли исчезли, в голове было пусто, зато уши ловили каждый шорох, глаза отмечали все, вплоть до мельчайших подробностей, а тело было готово к стремительным действиям.

Взгляд пробежал по слегка помятым лицам журналистов. Безрезультатно — ни один из них не вел себя как «призрак».

Виктор перевел взор дальше, на высокого, светловолосого президента Альвхейма и его свиту. Оглядел их одного за другим, отмечая детали, скорость шага, направление взгляда...

Глаза сами остановились на идущем вслед за правителем колонии мужчине. Он не уступал в росте начальству, в темных волосах серебрились нити седины, а движения были мягкими, как у вышедшей на охоту кошки. Как у любого агента СЭС в тот момент, когда он не особенно скрывается.

Виктор отступил, укрываясь за могучей фигурой Альфредссона. Еще не хватало, чтобы предполагаемый убийца заметил его раньше времени.

— Здравствуйте, господин президент, — сказал глава делегации Альвхейма, пожимая руку Пасанена.

— И вы здравствуйте, — отметил тот. — Присаживайтесь.

На столе перед местами, отведенными для президентов, лежали одинаковые черные папки. Внутри каждой имелся договор и еще несколько документов, которые предстояло согласовать и подписать.

Загрохотали отодвигаемые стулья, президенты уселись, свиты выстроились за их спинами. Краем сознания Виктор отметил, что в зал мимо охраны проскользнула Джоанна, медленно, чтобы не привлекать внимания, двинулась вдоль стенки.

Она наверняка тоже вычислила «призрака» среди гостей с Альвхейма.

Виктор во все глаза наблюдал за темноволосым, пытаясь определить, каким оружием тот воспользуется. Но предполагаемый убийца стоял неподвижно и пока ничего не предпринимал.

Руки он скрестил у груди. Глянув на них, Виктор заметил какую-то несообразность, отсутствие складок на неестественно розовой коже, и во внезапном озарении понял — перчатки!

Логично было предположить, что убийца использует яд, действующий через кожу. Но как он это сделает? Каким образом сможет прикоснуться к Арне Пасанену?

— Меня все устраивает, — сказал президент Альвхейма, закончив чтение. — Вы учли наши пожелания, так что можно подписывать.

— Очень рад, что разногласия остались в прошлом. — Пасанен кивнул и взялся за ручку.

Документы такого уровня по традиции подписывались графическим образом, без использования идентификационных карточек.

Пасанен подписал свой экземпляр, и Альфредссон забрал у него папку. Прибывший с Альвхейма «призрак» наклонился, собираясь сделать то же самое со вторым экземпляром.

После обмена на каждой из копий появится вторая подпись — и договор вступит в силу.

Пасанен неизбежно коснется папки, когда будет расписываться. Перчатки могут быть вымазаны любым бесцветным ядом, попадания капли которого на кожу достаточно, чтобы вызвать смерть.

Нельзя допустить, чтобы папка оказалась в руках президента.

Виктор сделал шаг вперед и чуть вправо, подбираясь к убийце. Тот взял папку, и в руке его на мгновение появилось что-то похожее на серый, сморщенный мешочек.

Для любого не побывавшего на Альвхейме этот предмет выглядел безобиднее дохлой мыши. Но Виктор про себя выругался — убийца держал споровый мешочек альвхеймского гриба-паразита.

Стоит хотя бы одной похожей на крошечное зернышко споре, которых внутри несколько десятков, попасть на кожу — человек обречен. Смерть его будет жуткой и наступит в течение нескольких часов.

Радовало одно — вне оболочки споры живут не больше десяти минут.

Убийца аккуратно положил споровый мешочек в папку и неторопливо, без хлопка, закрыл ее. Лицо его оставалось бесстрастным, а движения — четкими и уверенными.

Сейчас президент возьмет папку, откроет и автоматически смахнет невесть как попавший внутрь мусор, подписав себе тем самым смертный приговор.

— Эй, куда прешь! — тихо возмутился один из заместителей министра, которого Виктор чуть толкнул.

Ответа он не дождался. Виктор рванул с места точно ракета. Сбил с ног еще кого-то, успел увидеть, как в глазах убийцы вспыхивает удивление, после чего нанес первый удар.

Находись они в равных условиях, исход схватки предсказать было бы сложно. Но на стороне Виктора оказался эффект неожиданности.

Вздернулась рука, прикрывая грудь, но прошел резкий удар, ломающий кадык. Убийца захрипел, теряя равновесие. Ловким пируэтом Виктор оказался у него за спиной и сломал шею.

Подхватил папку. Тело с шумом упало на пол.

Виктор увидел полный изумления взгляд президента Пасанена, и тут же тишина взорвалась испуганными и негодующими воплями. Чиновники, решившие, что им грозит опасность, ринулись в стороны, журналисты бросились к месту действия, чтобы заснять все в деталях, а телохранители метнулись к нарушителю спокойствия.

Их намерения сомнений не вызывали.

Виктор не стал ждать, пока ему скрутят руки и потребуют объяснений. Он отшвырнул первого человека в круглых очках, оказавшегося рядом, после чего бросился к двери, через которую попал сюда.

Еще один телохранитель преградил дорогу, но Виктор легко ушел от захвата и сбил противника с ног. Промчался через комнату, где они готовились к церемонии, и оказался перед небольшим лифтом.

Не задумываясь, вошел внутрь и нажал нижний сенсор.

Расстояние до подземного этажа, где располагался гараж, лифт преодолел за несколько секунд. Прежде чем выйти, Виктор ударом локтя разбил сенсорную панель.

— Пусть побегают, — усмехнулся он.

Внутри гаража оказалось тихо и безлюдно. Лоснились черные бока роскошных бронированных лимузинов, пахло машинным маслом. Издалека доносилась негромкая музыка.

Виктор пошел прямо на нее. Миновал ряд машин, поднялся по пологому пандусу. Сидящий в незастекленной будочке охранник уставился на человека с удивлением и выключил стоящий рядом приемник.

— Ты что здесь делаешь, приятель? — спросил охранник.

— Гуляю, — ответил Виктор, подходя вплотную.

Удар его был настолько стремителен, что охранник вряд ли понял, что с ним случилось. Он просто брякнулся навзничь, заливая будочку кровью из разбитого носа.

На то, чтобы скинуть костюм и нацепить форму, Виктору понадобилось ровно тридцать секунд. А чтобы связать оглушенного и спрятать за будку — еще пятнадцать. Папку, обтерев ее от отпечатков пальцев, он сунул под тело.

От расположенной рядом с лифтом лестницы доносились голоса, так что следовало торопиться. Виктор ударил себя по носу, а затем что есть силы шарахнул приемником по лицу.

Судя по тому, как заболела скула, там образовался приличный синяк.

Размазать по лицу текущую из носа кровь Виктор успел как раз к тому моменту, когда около будки объявились двое запыхавшихся телохранителей.

— Где он? — рявкнул один, ни на минуту не задумавшись о том, что человек перед ним — тот, которого они ищут. Форма и следы членовредительства на лице сделали свое дело.

— Наружу... выскочил наружу, — прохрипел Виктор, изображая, как ему больно. — Ударил меня и удрал, сволочь... А что он сделал?

Ему не ответили. Телохранители ринулись вверх по пандусу, к выходу из гаража.

Им на смену явились еще трое. Двое проследовали тем же курсом, а один остановился рядом с будкой.

— Как тебе досталось, приятель, — сказал он. — Иди-ка в медпункт.

— А пост?

— Я сейчас вызову из резерва смену. — И телохранитель забормотал что-то в коммуникатор.

Виктор благодарно кивнул и заковылял в глубь гаража. Скрывшись от любопытных взглядов, пошел быстрее. Вчера он потратил час на то, чтобы выучить наизусть план президентского дворца, и теперь прекрасно знал, где находится и куда ему идти.

Поднялся по лестнице и повернул в длинный коридор, ведущий к главному входу. Но до медпункта не добрался, свернул в узкий проход, мало кому известный, кроме технического персонала.

Дверь раздевалки для уборщиков оказалась снабжена сигнализацией и замком, рассчитанным на дилетанта, а никак не на агента СЭС.

Оказавшись внутри, Виктор первым делом умылся. Разделся и испачканную кровью форму охранника засунул в мусорное ведро, а вместо нее натянул красно-синий комбинезон уборщика. На голову водрузил той же расцветки шапку, а в руки взял самую обыкновенную лопату.

Для уборки снега человечество к двадцать третьему веку так и не придумало ничего лучше.

Сигнализация на окне оказалась столь же хлипкой, и Виктор легко выбрался наружу, в продолжающуюся метель. Огляделся, вскинул лопату на плечо и зашагал в сторону ворот.

Мимо пробежали несколько охранников, не обративших на уборщика никакого внимания. В комбинезоне было довольно холодно, но Виктор не ускорял хода. Шел вразвалку, неторопливо, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что он хочет скрыться.

Пройдя ворота, мнимый уборщик не остановился, а продолжил шагать, пока не скрылся в сгущающейся тьме.

Он понимал, что избитого охранника вот-вот найдут, если еще не нашли. Предполагал, что обманувшего погоню Арнольда Ватерроса будут искать внутри здания, оцепив прилегающую территорию.

И надеялся на то, что никому в голову не придет, что бежать можно пешком.

Оборудованное Загоракисом убежище располагалось на северной окраине Дублина, на Гриффит-авеню. Этот район занимали старые, полуразвалившиеся дома, а об уличном освещении тут давно забыли. Виктор пробирался в темноте, обходя шумные компании и освещенные участки около редких магазинов.

Снег продолжал идти, а температура все падала, так что он изрядно замерз. Ноги немели и еле слушались, по спине вольно гулял озноб, а нос приходилось то и дело растирать.

Сражаясь с холодом, Виктор не забывал поглядывать по сторонам. В президентском дворце давно должны были понять, что убийца одного из гостей с Альвхейма покинул пределы здания. А поняв, расширить поиски на ближайшие окрестности.

Но пока никаких признаков погони видно не было.

Ежась под порывами колючего ветра, Виктор вышел к многоквартирному жилому блоку, одному из тех, что строили по всей Земле лет пятьдесят назад. Он выглядел наполовину заброшенным — зияли выбитые окна, стены пересекали извилистые трещины.

Но в кое-каких квартирах горел свет, изнутри доносилась музыка, веселый гомон.

Даже тут праздновали Новый год.

Виктор миновал храпящего прямо в снегу мужика, от которого на метр несло перегаром, и ступил в темный подъезд. Не стал пользоваться лифтом, а пошел по лестнице, длинной и неудобной, но зато гарантированно безлюдной.

Дух перевел на верхнем, двадцатом этаже. Подошел к одной из дверей и, подняв руку, нащупал замаскированный в притолоке кодовый замок. Негнущимися пальцами пробежал по сенсорам, вводя пароль.

В двери что-то щелкнуло, она приоткрылась, из щели пахнуло теплом.

Виктор перешагнул порог и остановился, упершись взглядом в дуло парализатора.

— А, это ты, — сказал держащий оружие Загоракис. — Входи и дверь закрой. Дует.

Виктор с трудом кивнул, а поднять руку и прикрыть дверь ему удалось только со второй попытки.

— Да, крепко тебя отделали! — Полковник сунул парализатор в карман, шагнул вперед и подхватил едва не падающего «призрака».

Виктора шатало, в голове мутилось, время от времени возникали сомнения, кто он такой: Виктор Зеленский, Арнольд Ватеррос или Авдей Борисов? Усталость брала верх над железным самоконтролем.

Когда он очнулся, то сидел в кресле, лишенный мокрого комбинезона и закутанный в теплый халат.

— Держи, — сказал Загоракис, протягивая небольшой металлический стаканчик.

— Что там? — с трудом ворочая языком, спросил Виктор.

— Коньяк! Сразу согреешься!

Виктор кивнул и выпил напиток залпом. Гортань чуть обожгло, зато от живота тут же потекло блаженное тепло. Оно изгоняло из тела болезненную, холодную дрожь, мускулы потихоньку расслаблялись.

— Вон, смотри, твои подвиги показывают, — хмыкнул Загоракис.

Дрожащий над мобибуком виртэк демонстрировал новости. Виктор узнал зал для приемов, увидел сидящих за столом президентов и толпящихся чиновников.

—...Произошло немотивированное нападение! — вещал голос за кадром, а Виктор равнодушно смотрел, как похожий на него молодой человек, двигаясь стремительно, как гепард, свернул шею седеющему мужчине и вырвал у него папку. — Покушавшийся, Арнольд Ватеррос, сумел скрыться! Он до сих пор...

— Чистая работа, — кивнул полковник, разливая по стаканчикам коньяк из металлической фляжки. — Что там было, в этой папке?

— Споры гриба-паразита с Альвхейма.

Выпив второй раз, Виктор понял, что ужасно хочет спать, даже сильнее, чем есть. Не удержавшись, зевнул.

— В соседней комнате есть диван, подушка и одеяло. Иди ложись, — сказал Загоракис. — Завтра, когда проснешься, меня, вероятно, не будет. Никуда не выходи и жди. Еда в холодильнике, сортир и душ работают. Все ясно?

— Так точно. — Второй зевок получился еще заунывнее первого.

— Иди-иди, а то заснешь прямо тут! — Загоракис рассмеялся.

Виктор выдернул себя из кресла, с трудом добрел до дивана. Заснул в тот момент, когда щека коснулась подушки, даже не успел как следует укрыться одеялом.

2 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Проснувшись, Виктор обнаружил, что в квартире, кроме него, никого нет. Часы на стене показывали два.

Добрался до ванной, с некоторым трудом отогнал принадлежащее чистюле Арнольду Ватерросу желание немедленно сбрить однодневную щетину. Ограничился умыванием.

Покончив с ним, осмотрел квартиру, где полковник Загоракис устроил убежище. Окна во всех помещениях закрывали маскировочные полотна, чтобы для наружного наблюдателя внутри всегда было темно, из мебели имелось лишь то, без чего не обойтись.

Пока возился с обедом, на улице начало темнеть, а когда наступила полная тьма, из прихожей донесся щелчок открывшейся двери.

— Вот и мы, — сказал Загоракис, появляясь на пороге.

— Привет, — вслед за полковником в квартиру шагнула Джоанна. — Неплохо выглядишь!

Виктор поморщился. В халате с чужого плеча он больше всего напоминал юнца, решившего примерить отцовскую вещь.

— Держи, переодевайся. — Загоракис протянул пакет. — Тут полный комплект одежды. Как раз на тебя!

Виктор переоделся и вернулся в комнату.

— Нам с вами нужно решить две проблемы, — сказал расположившийся на стуле полковник. — Во-первых, вы должны опознать убийцу. Для этого мы заглянем в базу данных Службы, содержащую информацию о «призраках».

— А ты не знаком с ним? — поинтересовалась сидящая в одном из кресел Джоанна.

— Я не могу и не должен знать всех оперативных сотрудников. — Загоракис пожал плечами и сунул кристалл кассеты в гнездо на панели мобибука. — Смотрите внимательно!

Виктор опустился во второе кресло.

На экране замелькали лица. Каждая голография появлялась на несколько секунд, но Виктор успевал ухватить главные черты и понять, видел он этого человека раньше или нет.

Джоанна тоже справлялась.

— Вот он! — выкрикнули они одновременно, и Загоракис остановил просмотр.

На экране красовался тип, вчера пытавшийся убить президента Земной Федерации. Тут он был моложе, без седины в черной шевелюре, но Виктор не мог ошибиться.

— Отлично, — сказал Загоракис. — Теперь мы знаем, кто это, и сможем определить его контакты. Далее вторая проблема, а именно, — тут полковник посмотрел на Виктора, — твое спасение.

— От кого?

— От ФРУ и полиции, которые сейчас заглядывают в Ирландии под каждый камушек, надеясь обнаружить там Арнольда Ватерроса. Сидеть тут вечно ты не можешь, так что нужно что-то предпринять.

— И какие варианты?

— Я тут придумал кое-что, — по губам Загоракиса скользнула пакостная ухмылочка, — и даже все приготовил заранее, еще в том году. Предполагал, что тебе придется спасаться бегством!

— Да, и каким образом? — спросил Виктор. Он прекрасно знал, что такая улыбка шефа предвещает нелегкие времена для подчиненных.

— Вам предстоит стать супружеской парой!

— Что? — спросили Виктор и Джоанна одновременно, а потом посмотрели друг на друга.

— С ним?

— С ней?

— А что, вы неплохо подходите друг другу. — Полковник явно потешался над происходящим. — А если серьезно, то полиция ищет одинокого мужчину, пытающегося уехать из города. Мы же сделаем тебя женатым и подстроим так, что ты в Дублин еще только прилетишь.

— Звучит разумно, — вынужден был согласиться Виктор. — Да и деваться мне некуда.

— А ты, Джоанна, что скажешь? — вопросил Загоракис. — Неужели тебя не устраивает такой понимающий мужчина?

— Уж слишком понимающий, — пробурчала девушка, бросив на Виктора опасливый взгляд.

Брак для того, кто прошел подготовку «призрака», становился невозможен. Умение читать истинные чувства оборачивалось против обладателя, когда он имел дело с близкими людьми.

— В любом случае это приказ. — Полковник выложил на стол два одинаковых конверта. — Тут идентификационные карточки и кассеты с информацией о масках. А для тебя, Виктор, еще кое-что.

— Что именно?

Очередной конверт оказался безжалостно распотрошен, и Загоракис высыпал на стол несколько маленьких загогулин из прозрачного пластика, а в придачу выложил небольшой тюбик и круглую коробочку.

— Это кое-что из арсенала наших предков, — сообщил полковник. — Краска для волос, а еще штуковины, которые помогут слегка изменить форму лица.

— Каким образом? — насторожился Виктор.

— Не бойся, членовредительства не будет, — ухмыльнулся Загоракис. — Эти кольца вставляются в ноздри, а вот эти пластины — в рот. Их не обнаружить никаким сканером, а дышать и жевать они тебе не помешают. Да, в коробочке цветные контактные линзы.

— Все понятно, — кивнул Виктор.

— Ну вот и отлично. Сумки с одеждой и всем прочим стоят в прихожей. Вживайтесь, готовьтесь. — Полковник еще раз оглядел обоих и поднялся со стула. — Встречаемся в пять утра на углу Брайтон-роуд и Сент-Деклан-роуд. Смотрите, не опоздайте.

— Опаздывать — женская привычка, — буркнул Виктор, покосившись в сторону Джоанны.

— Ох кто-то нарывается! — нахмурила та брови.

Семейная жизнь начиналась.

3 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Из зеркала на Виктора смотрело чужое лицо. На голове вместо ровного пробора среди русых волос красовался ежик медно-рыжего цвета. На носу непонятно откуда взялась горбинка, а скулы выпирали.

— Красавец, — сказала Джоанна. — Арнольда Ватерроса в тебе заподозрит только безумец!

Это походило на правду. Одет Джованни Капраччо — это имя значилось в принесенной Загоракисом карточке — был так, как референт из президентской администрации не нарядился бы и на карнавал: малиновые шаровары, свитер с ярким рисунком и куртка цвета сирени.

Как сказала Джоанна, ставшая Марией Капраччо — последний писк моды.

— Молчи, женщина! — сказал Виктор, вживаясь в образ горячего мужчины из Палермо. — Я не давал тебе слова!

— Я буду говорить, когда хочу! — ответила Джоанна (или уже Мария?), гневно топнув.

— Ладно, пойдем, — вздохнул он. — Изобразить семейную ссору еще успеем!

Голова у Виктора нещадно болела, но он списал это на недосып. Весь предыдущий вечер и ночь пришлось посвятить работе.

— У тебя все в порядке? — спросила Джоанна, когда его шатнуло на лестнице.

— Нормально, — вымученно ответил он.

На улице властвовал необычный для Дублина мороз. Пока шли до условленного места, уши у Виктора успели замерзнуть, и он тер их руками.

— Никого нет, — удивилась Джоанна, когда они вышли на перекресток.

И тут же, будто в ответ на ее слова, раздался гул мотора. Длинная черная машина опустилась и мягко затормозила в нескольких метрах от них.

— Поехали, — сказал высунувшийся из нее Загоракис. — И не стойте открыв рты! Кишки простудите!

— Где ты взял эту тачку? — спросил Виктор, оказавшись на заднем сиденье.

— Одолжил в городском управлении налоговой полиции. Пришлось повозиться, зато ни один пост нас не остановит.

Полковник действовал в своем стиле — решительно, даже нагло.

До аэропорта доехали без приключений. Загоракис остановил машину у главного входа. Его двери практически не закрывались, а народу вокруг было много, как на распродаже.

— Идите, — сказал полковник. — Прямо к таксистам.

— Начали, — кивнул Виктор Джоанне, вылезая из машины.

Они поднялись к самым дверям, а потом развернулись обратно, став неотличимы от только что прибывших пассажиров.

— Не отставай, женщина! — бурчал Джованни. — Почему я все время должен тебя ждать?

— Потому что я твоя жена! — визгливо отвечала ему Мария. — Куда ты несешься, точно бешеный осел?

— Медленно я идти не могу, иначе рухну под тяжестью твоих шмоток! — Две здоровенные сумки, навешанные на плечи Джованни, выглядели объемистыми и тяжелыми.

Таксисты с изумлением разглядывали приближающуюся парочку.

— Эй, люди! — сказал Джованни. — Кто нас повезет? Нам нужна хорошая гостиница!

— Я! — отозвалось несколько голосов.

Запихивая в багажник сумки, Джованни пыхтел и ругался, поминая Святую Деву и всю кротость ее. Мария стояла рядом и командовала мужем, как прораб на стройке:

— Правее! Левее! Ну ты и остолоп!

К тому моменту, когда они забрались в машину, все таксисты на стоянке хихикали над экспрессивной парочкой.

— Поехали, человек! — приказал Джованни, едва усевшись. — О, мать моя, тут у вас всегда так холодно?

— Нет, не всегда, — ответил водитель.

Дальше, к его явному разочарованию, пассажиры молчали как убитые.

Аэротакси остановилось у гостиницы «Бурлингтон». Джованни возился с сумками, и теперь Мария ждала его, в нетерпении постукивая каблучком высокого сапога.

— Идем быстрее! — бурчала она. — Свет не видывал такого остолопа!

Портье глянул на ввалившуюся в вестибюль парочку с профессиональным радушием.

— Желаете номер? — поинтересовался он.

— Да! — ответил Джованни. — Самый лучший, с широкой кроватью!

— Все будет в лучшем виде! — Учуяв выгоду, портье сделался до тошноты любезен. — Позвольте ваши документы, а также хотелось бы узнать, как вы прибыли к нам...

— На аэротакси! — не понял Джованни.

— Нет. В Ирландию, — портье улыбнулся. — Полиция запретила нам селить людей просто так. Ищут убийцу, и мы должны сообщать обо всех постояльцах...

— Убийцу? О Святая Дева! — Лицо Джованни залила краска гнева. — Я-то тут при чем? Что, раз человек с Сицилии, то он убийца, мафиози?

— Вовсе нет! — Улыбка портье стала вымученной. — Мы всегда рады гостям, но я должен проверить...

— Не кипятись, дорогой. — Мария положила ладонь мужу на плечо. — А вы, господин, посмотрите наши авиабилеты! К счастью, я их сохранила!

Изготовленные в мастерских СЭС поддельные билеты качеством могли поспорить с оригиналами. Портье изучал их недолго и почти сразу вернул обратно.

— Вот и все, — сказал он с облегчением. — Сейчас я оформлю вам номер. Кстати, на какой срок вы планируете у нас остановиться?

— На неделю... — ответил Джованни и тут же ощутил, что ему нестерпимо хочется добавить «во имя Господа». Во рту пересохло, ноги ослабели, а перед глазами все закружилось.

Он ощущал, что руки совершают судорожные движения, а внутри борются, сцепившись, как собаки за кость, личности-маски.

— Что с вами? — Участливый голос портье доносился глухо, точно из соседнего помещения.

— Устал... от перелета, — с трудом выдавил Джованни, тряся головой.

— Ну сейчас отдохнете, — кивнул портье.

По его знаку явился коридорный, подхватил тяжеленные сумки и засеменил к лифту. Мария отправилась за ним, поддерживая мужа под локоть. Тот шел пошатываясь, точно пьяный.

Номер им отвели просторный, будто стадион, с роскошной кроватью, размерами напоминающей теннисный корт.

— Что с тобой такое? — поинтересовалась Джоанна, стоило двери закрыться за коридорным.

— Хреново, — пробормотал Виктор, стаскивая куртку. — Голова лопается. Слишком много масок за последнее время, и ни от одной из старых я не избавился до конца...

— Понятно, — кивнула она. — Будем надеяться, что ты не рехнешься в ближайшие дни. Еще мне не хватало сумасшедшего мужа!

Виктор улыбнулся. Он знал, что все эти попытки пошутить и тем самым подбодрить — часть игры и что его напарнице по большому счету все равно, что будет с ним.

И тем не менее ощущать поддержку было приятно.

Глава 6

ШКОЛА БЕЗУМИЯ

5 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Проснувшись, Виктор некоторое время смотрел в потолок и только потом вспомнил, что сегодня его зовут Джованни и что он находится в одном из номеров гостиницы «Бурлингтон».

Рядом негромко посапывала жена, и Джованни потянулся к ней, обнял сквозь тонкую ткань, ощущая под рукой упругое тело.

— У... что ты делаешь? — сонно пробормотала она и отбросила его руку.

— Жена ты мне или нет? Жена! А значит, должна выполнять супружеские обязанности!

Не открывая глаз, Джоанна фыркнула:

— Ишь разошелся! Руку сломаю!

— Ты разбиваешь мне сердце, дорогая! — вздохнул Джованни, слез с кровати и отправился в ванную.

Игра на двоих продолжалась более двух суток. На людях они изображали экспрессивную семейную парочку, и делали это достаточно хорошо, чтобы не вызвать подозрений. Катались по Дублину, как и другие туристы, ездили на экскурсии.

Десятки раз попадались на глаза полицейским, и никто из стражей порядка не заподозрил в крикливом итальянце беглого убийцу.

— Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река, — пропел Джованни строчку из древней песни, выходя из душа и вытирая голову полотенцем.

— Я заказала кофе, — томно протянула с кровати Мария. — Черный, как ты любишь!

— Спасибо.

В гостиничном номере, где не нужно было притворяться и играть, они вели себя куда спокойнее, и Виктор вынужден был признать, что подобное сосуществование его вполне устраивает.

Два «призрака», они насквозь видели друг друга и ощущали исходящий от напарника эмоциональный холод. Но в отличие от обычных людей легко с ним мирились.

В дверь номера постучали.

— Это кофе, — сказала Мария. — Иди открой!

— Сейчас! — крикнул Джованни и отправился к двери. Щелкнул замком, повернул золоченую ручку.

— Ваш кофе! — улыбнулась горничная с подносом в руках.

— Давайте сюда! — буркнул Джованни.

Но не успел он донести кофе до комнаты, как в только что закрывшуюся дверь вновь постучали.

— Кого на этот раз черт несет? — В голосе Джованни прорезалось недовольство. — Сейчас!

Поставив поднос на столик, он двинулся прежним маршрутом. Открыл дверь и без всяких слов отступил в сторону.

— Привет. — В номер шагнул Загоракис в комбинезоне ремонтного рабочего и с сумкой в руках. — Не соскучились?

— Еще как! — ответила из комнаты Джоанна. — Этот маньяк ко мне все время приставал!

— Ну будь у меня возможность, я бы тоже приставал. — Полковник подмигнул Виктору. — А сейчас шутки в сторону, я пришел по делу.

Загоракис прошел в комнату, Виктор последовал за ним и уселся на кровать рядом с «женой».

— Я выяснил все про того типа, которому ты свернул шею, — сказал полковник. — Его зовут Роже Леруа, и он уже три года... не числится в списках Службы.

— То есть как? — не понял Виктор. — Считается умершим?

— В определенном смысле да. — Загоракис явно волновался, насколько это вообще возможно для «призрака». — Он числился среди оперативных агентов, переживших «слом».

— Что это такое? — поинтересовалась Джоанна.

— Не каждая психика может выдержать бесконечные метаморфозы. Любой агент Службы насилует свою психику, перевоплощаясь, и некоторые не выдерживают — сходят с ума, ломаются. Начинают ощущать себя всеми своими масками сразу, превращаясь в обыкновенных шизофреников.

— Вот оно как... — Виктор тут же вспомнил и головные боли, и неприятные ощущения. Неужели его тоже ждет «слом»?

— Именно так. — Полковник кивнул. — Это обычно скрывают, но вы должны знать. В среднем «ломается» лишь каждый третий, так что риск оправдан.

— Не походил этот тип на сумасшедшего, — сказала Джоанна, поглядывая на «мужа» с тревогой.

— Это-то и странно. — Загоракис покачал головой. — Служба не бросает своих людей никогда, вы это знаете. «Сломанные», и в их числе господин Леруа, обитают в специальном лагере на планете Меру.

— Значит, что-то в этом лагере нечисто, — сказал Виктор.

— Понятное дело, — усмехнулся полковник. — Но что именно там нечисто, предстоит выяснить вам. Больше некому.

— И в каком качестве мы туда отправимся? — нахмурилась Джоанна.

— Догадайся сама? — Загоракис больше не улыбался. Темные глаза его глядели серьезно.

— Вы хотите сделать из нас безумцев?

— И сделаем. Очень качественных и при этом разумных безумцев! — сообщил полковник. — Но для начала вам нужно просто выбраться из Ирландии.

— Ну вот, только я привык к семейной жизни, — буркнул Виктор.

— Ничего, пару дней еще понаслаждаешься. Действовать начнете послезавтра утром. К этому моменту меры безопасности ослабнут. А план действий у нас будет такой...

7 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

При виде увешанного сумками Джованни и заплаканной Марии брови портье взметнулись к блестящим от лака волосам, а глаза округлились.

— Вы же хотели остаться у нас до субботы? — спросил он. — Что случилось?

— О, моя мать! Моя бедная мать! — воскликнула Мария и истошно зарыдала.

— Мы вынуждены уехать, во имя Святой Девы! — сказал Джованни мрачно. — Ее мать при смерти, нас срочно требуют домой, в Палермо... Мы уже позвонили в аэропорт и заказали билеты на полуденный рейс до Рима.

— О, я понимаю вас. — Портье изобразил на лице скорбь. — Сейчас вызову аэротакси!

— О горе! Несчастье! — продолжала рыдать Мария.

— Молчи, женщина! — одернул ее муж, но без особого пыла.

— Сам молчи! — огрызнулась Мария, извлекла из сумочки носовой платок и принялась утирать лицо.

Когда прибыло аэротакси, коридорный помог отнести сумки. Багажник с негромким щелчком захлопнулся. Джованни опустился на сиденье рядом с водителем, и машина рванула с места.

До аэропорта добрались за полчаса. Джованни вновь повесил сумки на плечи и, поддерживая за руку всхлипывающую жену, двинулся к зоне предполетного досмотра. Стоящий у входа в аэропорт полицейский пост он миновал, не удостоив стражей порядка даже взглядом.

— Ваши документы, — попросила миловидная девушка за стойкой. — Это все ваши вещи?

— Моей жены! — сообщил Джованни, вытаскивая из кармана идентификационную карточку.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным! — возмутилась Мария. — Моя бедная мать умирает, а он ведет себя точно гнусный мерзавец!

— Чего ты хочешь, женщина! Я что, должен рыдать вместе с тобой? Или лечь и помирать вместе с твоей мамой, которая нарочно заболела, чтобы испортить нам отпуск? — Глаза Джованни сверкнули. — И не кричи, вокруг полно людей! Что они о нас подумают?

— А мне плевать! Пусть знают, что мой муж негодяй!

Около ссорящейся парочки образовался круг из зевак, а девушка за стойкой растерялась.

— Тише-тише... — попыталась она успокоить Джованни, но тот только отмахнулся:

— Молчи, женщина!

— О, ты оскорбил ее! Из-за тебя нас не выпустят из страны и моя бедная мама умрет! — И Мария разразилась громкими рыданиями.

— О Святая Дева! — Джованни воздел руки к небесам. — Вразуми эту женщину! Что там с нашими документами?

Девушка за стойкой, к которой был обращен последний вопрос, оторопело заморгала.

— А, да... — сказала она. — Сейчас оформим ваш багаж — и можете проходить в крыло Б. Посадка уже началась.

— Кончай рыдать, женщина! — Джованни повернулся к супруге. — Все будет в порядке с твоей матерью, видит Святая Дева!

Разочарованные зеваки, поняв, что ничего интересного не предвидится, начали расходиться.

— Все в порядке, — сказала девушка, глянув на экран сканера. — Вот багажная квитанция. Приятного вам полета.

— Спасибо, — буркнул Джованни и взял Марию за руку. — Пойдем, дорогая. В стратоплане возьмем выпить — и ты успокоишься.

— Тебе бы только вино хлебать, алкоголик! — ответила она.

Ругаться и ссориться они продолжали и дальше, вызвав легкую улыбку у встречающей пассажиров стюардессы.

— Сюда, пожалуйста, — сказала она, кинув вопросительный взгляд на стоящего рядом агента службы безопасности аэропорта.

Тот кивнул, дав знать, что все в порядке. Среди тех, кого агенту поручили высматривать, не числилось темпераментных семейных пар.

— Фу, — сказал Джованни, брякнувшись в кресло. — Еще пара часов и мы в Риме, а к вечеру будем дома.

— Это точно. — И Мария негромко фыркнула, на мгновение выпав из прекрасно сработавшего образа безутешной дочери.

9 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

Вертолет медленно снижался, и в иллюминатор было видно, как мотаются под искусственным ветром засыпанные снегом кроны елок.

— Глушь какая, — сказала Джоанна, вглядываясь в убегающий вдаль пейзаж, состоящий из снега, деревьев и серого, затянутого тучами неба. — Нас точно туда привезли?

— Туда-туда, — кивнул Загоракис. Он был наряжен в синий пуховик с капюшоном и меховую шапку, из-под которой торчал длинный нос.

Вертолет замер, гул мотора заглох. Ведущая наружу дверца со скрежетом отворилась, и внутрь заглянул бородатый пилот.

— Живы? — спросил он, оглядывая пассажиров, — Ну и славно. Давайте вылезайте!

Виктор и Джоанна, одетые точно так же, как и полковник, выбрались из вертолета. Мороз тут же вцепился в лицо, полез под одежду, точно опытный карманник.

Пилоты успели вытащить из грузового отсека небольшие мотосани на воздушной подушке и грузили на них мешки и ящики.

— Пойдем поможем, — сказал Загоракис.

Ворочая тяжести, мужчины быстро согрелись. Куда хуже приходилось Джоанне. Она топталась на месте, потом начала приплясывать.

— Ничего, скоро окажешься в тепле, — усмехнулся Загоракис, когда погрузка была завершена. — Идем!

Между деревьев обнаружилась довольно широкая тропа. Идти по ней было приятно — под слоем мягкого, недавно выпавшего снега лежал другой, хорошо утоптанный.

Мотосани, негромко жужжа, скользили впереди.

— Я слышала, такой лес называется как-то по-особому, — сказала Джоанна, с любопытством вглядываясь в растущие по сторонам от тропы высоченные темно- зеленые ели.

— Тайга, — сказал Виктор. — Слово очень древнее.

— И красивое. — Девушка вздохнула.

Тропа вильнула, деревья впереди раздвинулись точно занавес и открылся дом. Большой, бревенчатый, он выглядел добротным и крепким, а из трубы на крыше шел дым, показывая, что тут топят печь.

Дорога свернула влево, вокруг дома, и гости вышли к просторному, огороженному забором двору. Ворота оказались распахнуты, но старинного вида замок, массивный и блестящий от масла, давал понять, что иногда их запирают.

— Ха, явились! — Дверь открылась, и на крыльце появился могучий бородач в валенках и накинутом на плечи полушубке. — И чего это вас как много?

— Не узнал, Андрей? — спросил Загоракис.

— О, Деметриос! — Бородач сбежал с крыльца, и стало ясно, что он прихрамывает. — Кочерыжка старая! Сколько лет, сколько зим! Просто так пожаловал или по делу?

Загоракис вздохнул и развел руками.

— Понятно, — кивнул бородач. — Ладно, потом поговорим. А сейчас тащите все, что привезли, в дом! А ты, барышня, иди за мной, а то нос у тебя сейчас отвалится!

Джоанна благодарно пискнула, вслед за бородачом исчезла за дверью, а мужчины вновь взялись за мешки и ящики.

— Кто это такой? — вполголоса спросил Виктор, когда они остались у мотосаней вдвоем с Загоракисом.

— Один из тех, кто создал Службу, — чуть грустно ответил полковник. — Величайший психолог нашего времени, Андрей Веселов. Сейчас он, как видишь, на пенсии.

— Так это он будет делать из нас безумцев?

— Ты на редкость догадлив. — Загоракис взвалил на плечи здоровенный мешок и закряхтел.

Виктору ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Разгрузив мотосани, отряхнули обувь от снега и вошли в дом. Внутри ничего не говорило о деревенском быте. На полу и стенах виднелись панели утеплителя, в углах блестели блоки системы отопления. Камин хозяин, судя по всему, топил исключительно для уюта.

Едва закончили погрузку, как последовало приглашение на чай. Виктор разделся и вслед за летчиками прошел на просторную кухню, где хозяйничала Джоанна. На столе красовался большой самовар, вокруг него, точно утята около матери, толпились чашки.

— Ешьте и пейте, не стесняйтесь, — сказал Веселов, — а нам с коллегой нужно поговорить...

Разговор не затянулся. Не успел Виктор выпить и половины чашки, как на кухню шагнул Загоракис, а за ним и хозяин дома.

— Мед нашла? — спросил он у Джоанны. — Нет? Ну как же можно пить чай без меда!

Пахнущий липовым цветом чай и сам по себе был вкусен, а уж с медом, желтым, сладким и тягучим, как загустевший солнечный свет, превратился в достойный богов нектар.

Прикончив по паре чашек, летчики начали собираться.

— Надо бы взлетать, — сказал старший из них, с бородой. — А то стемнеет, как мы вертолет подымем?

— Отправляйтесь, — махнул рукой Веселов. — И эту старую кочерыжку забирайте! А молодых мне оставьте! Пригодятся!

И он рассмеялся — так заразительно, что показалось невозможным не присоединиться.

На взгляд «призрака», обученного читать скрытые помыслы человека, хозяин дома посреди тайги представлял собой необычайное зрелище. Он ничего не скрывал, ничего не держал за пазухой, и те самые эмоции, что были у него в сердце, отражались и на лице.

— Так, — сказал Веселов, когда дверь за пилотами и Загоракисом захлопнулась, — на два месяца вы в полном моем распоряжении!

Виктор и Джоанна молчали, ожидая продолжения.

— Мне не очень нравится то, что я буду делать с вами, — вздохнул старый психолог. — Лишать человека рассудка — задача не из приятных и не из простых. Но раз это нужно для дела...

Он вздохнул еще раз и тут же, словно опомнившись, улыбнулся:

— Что это я болтаю? Вы ведь прилетели с запада! Там давно ночь! Пойдемте, покажу ваши комнаты! А работать начнем завтра!

Комнат в двухэтажном особняке оказалось предостаточно, весь второй этаж занимали апартаменты для гостей.

— Летом все ко мне приезжают, — рассказывал Веселов, поднимаясь по лестнице. — Родственники, друзья, которых все меньше и меньше, иногда кто из учеников заглянет — вроде шефа вашего... Так, тебя поселим здесь, а тебя, барышня, подальше...

Виктору досталась крошечная комната, похожая на шкаф с окном. Но тут имелась кровать, и это на данный момент было самым главным. Зеленский влез под одеяло, успел ощутить прикосновение к коже свежих простыней и тут же уснул.

10 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

От двери доносился такой грохот, точно ее пытались выломать. Разлепив глаза, Виктор не сразу понял, что происходит.

— Да? — спросил он невнятно.

— Подъем! — ответили из коридора бодро. — Хватит дрыхнуть!

— Ага, сейчас встаю, — пробормотал Виктор и принялся выбираться из-под одеяла.

За окном было еще темно, лишь на востоке над самыми кронами виднелась тонкая светлая полоска. Поеживаясь от пробравшегося-таки в дом холодка, Виктор оделся и спустился вниз, на кухню.

Хозяин уже был тут, суетился около плиты. Несмотря на хромоту и возраст, энергии в нем хватало на троих.

— Встал? — поинтересовался он. — Пока завтрак готовится, иди посмотри, что там у меня с дверью в кладовку. Инструменты в ней и лежат. Надо же тебе как-то отрабатывать свое обучение!

И старый психолог рассмеялся. Да так, что Виктор не понял, какое именно чувство выражает этот смех.

С дверью все оказалось не очень сложно — всего лишь разболтались петли, а один шуруп и вовсе вылетел. Виктор вкрутил его на место, подтянул остальные и вдобавок смазал петли маслом.

Вернувшись на кухню, обнаружил занятую шитьем Джоанну. Сквозь ледяную маску безразличия, обычную для «призрака», было заметно, что девушка несколько озадачена.

— Вот уж не ожидала, что мне придется штопать носки, — хмыкнула она, завидев товарища по несчастью.

— А мне — ремонтировать двери! — усмехнулся Виктор. — А где наш хозяин?

— Обнаружил, что закончилась соль, и отправился за ней в подпол.

Веселов вернулся через пять минут, тут же позвал за стол. Завтрак оказался не по-европейски плотным, и Виктор после него ощутил приятную тяжесть в животе и желание полежать.

— Ну что, сыты? Тогда пойдем в лабораторию! — Судя по решительному виду старого психолога, из отведенных на работу двух месяцев он не собирался терять ни единого часа.

Лабораторией именовался просторный зал на первом этаже. Тут было пусто, если не считать развлекательного центра у одной из стен и стеллажа с кассетами рядом Пол покрывали циновки.

— Присаживайтесь, — сказал Веселов и ловко, точно опытный йог, уселся, скрестив ноги.

Виктор и Джоанна расположились напротив. Старый психолог смотрел на них пытливо и чуть насмешливо, и его взгляд, хотя он не был ни недобрым, ни давящим, почему-то сложно было выдержать.

— В каждом из вас скрыто по нескольку личностей, — проговорил Веселов после паузы, — в обиходе именуемых масками. И хотя каждую после применения якобы стирают, уничтожить их полностью невозможно. Эмоциональные стереотипы, поведенческие шаблоны, идеи и убеждения в той или иной степени сохраняются в подсознании... Если этот «багаж» становится слишком тяжел, то происходит «слом», в одном теле поселяются несколько сознаний, враждующих между собой и ведущих борьбу за главенство. Вы меня понимаете?

— Да, — сказала Джоанна. Виктор кивнул.

— Великолепно. Тогда продолжим, — Веселов улыбнулся. — Нам с вами нужно изобразить «слом» достаточно достоверно, чтобы обмануть моих коллег.

— А приборы? — поинтересовался Виктор. — Ведь сканеры покажут, что мы нормальны!

— Не смешите меня! — Старый психолог покачал головой. — Эти приборы дают лишь вспомогательные сведения. Да, они покажут электрическую и нейронную активность разных частей головного мозга. Но разве безумие определяется ими?

В наступившей паузе стало слышно, как шумит за окном ветер.

— Короче говоря, вам предстоит оживить все ваши маски одновременно, — голос Веселова сделался жестким, требовательным, — и научиться менять их одну на другую так, чтобы создавалось впечатление «слома». Основное ваше отличие от истинного безумца будет состоять в том, что одна из масок, соответствующая вашей первоначальной личности, должна быть сильнее остальных и управлять процессом. Но тут мы сталкиваемся с одной проблемой. Вы понимаете с какой?

Виктор пожал плечами, Джоанна замотала головой.

— Первоначальная личность в процессе превращения в «призрака» уничтожается почти полностью. Это приводит к тому, что она становится более слабой, чем личности-маски. — Веселов вновь сделал паузу. — По большому счету, это и является причиной «слома». Так что вам помимо воскрешения масок придется в определенном роде возродить еще и себя...

— Создать еще одну маску? — уточнил Виктор.

— Именно, — кивнул старый психолог.

— Но, сэр, за последние несколько месяцев я был вынужден примерить три маски — и не скажу, что это далось мне легко... Мне кажется, что еще одной я не выдержу!

— Зовите меня просто Андрей, — сказал Веселов. — А что до твоей проблемы — мы с ней обязательно справимся. Я тебе обещаю!

— Хорошо, — кивнул Виктор.

— Тогда приступим! — Хозяин дома потер в нетерпении руки. — Для начала вы должны вспомнить, кем были, и изложить все, что вам удалось выудить из памяти, на пластике. Яркие переживания, события, ощущения. В любом виде — записей, рисунков, чего угодно.

Веселов встал, проковылял к стеллажу, снял с одной из полок стопку листов писчего пластика и две коробки с фломастерами.

— Вот, работайте! — Половина листов и одна коробка достались Виктору, все остальное — Джоанне. — Спешить не надо, если в три дня управитесь, будет совсем хорошо. Возникнут любые вопросы — с удовольствием отвечу. А теперь позвольте вас оставить.

И старый психолог, прихрамывая, скрылся за дверью. «Призраки» остались одни.

— Что ты об этом думаешь? — спросила Джоанна.

— Что он мастер своего дела, — отозвался Виктор. — И что нам придется очень непросто...

— А еще говорят, что сойти с ума легче легкого, — буркнула девушка и полезла в коробку с фломастерами.

13 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

Виктор зевнул и потер тяжелую после интенсивной умственной работы голову. Спину от долгого нахождения в согбенном положении ломило, глаза слипались, хотелось лечь и подремать.

За окном темнело. Скоро хозяин дома пригласит гостей пить чай. Как в старой доброй Англии — в пять часов.

Перед Виктором, сидящим на полу лаборатории, лежали девять листков. Каждый из них был исписан и изрисован так, что не оставалось свободного места, а сверху мешанины слов и рисунков обязательно красовалось имя.

«Виктор Зеленский» — на первом.

«Авдей Борисов» — на последнем.

Они все были тут: мусорщик Хуан Васкес из Мехико, социолог Рышард Крачковский, Джафар Аль-Фараби, приверженец секты Крестоносцы Ислама, Бернард Шосс, женоненавистник и националист, сионист Исаак Флейшман; горожанин из метрополии Дмитрий Орлов и обитатель колониальных джунглей Камаль Ахмед.

Арнольд Ватеррос и Джованни Капраччо не входили в список личностей-масок, официально использованных капитаном Зеленским, так что Виктор не стал возиться с ними.

— Ты все? — поинтересовалась расположившаяся неподалеку Джоанна. Перед ней тоже были разложены листы, но в куда меньшем количестве. — Закончил, — ответил Виктор. — А ты как?

— И я. — Девушка вздохнула, помассировала виски. — Давненько я так не напрягала память...

Дверь скрипнула — и в лабораторию шагнул Веселов.

— Ага, болтаете! — улыбнувшись, сказал он. — Это хорошо! Значит, работа завершена? Ведь так?

— Да. — Спорить было бесполезно.

— Отлично! — Психолог возликовал. — Тогда сейчас я вам объясню, зачем вы все это делали!

Он прошел к центру комнаты и сел на то же место, что и всегда, ловко подогнув под себя ноги.

— Каждый из вас нарисовал карту собственной персоны, — сообщил Веселов, глядя на подопечных безо всякого выражения. — Разбитую на участки, или «островки», как я их называю. Вы должны научиться свободно перемещаться между ними, используя в качестве моста свою основную, базовую личность, а в качестве ориентира — «маяки» на каждом из «островов».

— Что за «маяки»? — задала ожидаемый вопрос Джоанна.

— Самые яркие, сохраняющиеся в памяти события или переживания, связанные с той или иной маской. Мы выберем их завтра, затем зафиксируем в четких, запоминающихся образах — и они будут готовы к работе.

— А что же с базовой личностью? — пробормотал Виктор. — Ведь для нее тоже понадобится «маяк».

— Совершенно верно, — старый психолог покачал головой, давая понять, что доволен вопросом. — Этот «маяк» должен быть самым ярким, чтобы вы могли держать его в сознании постоянно, когда «сойдете с ума»...

— В теории все выглядит красиво и не слишком сложно, — заметила Джоанна.

— На то она и теория, — усмехнулся Веселов. — На практике вам придется постоянно совмещать два «маяка», и задача эта крайне непростая. Стоит вам упустить из виду один, главный, и вы застрянете на одном из «островов» надолго, свихнувшись по-настоящему.

Виктор задумчиво поглядел на один из лежащих перед ним листков и пририсовал в углу уродливую финтифлюшку.

— Что, напугал я вас? — Хозяин дома поднялся. — Ничего, страх перед безумием — вещь обыденная, мы и с ним справимся. А сейчас пойдемте пить чай!

14 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

Сегодня лаборатория выглядела не столь пустынной, как раньше. Посреди комнаты стояло необычного вида кресло. На подлокотниках красовались широкие браслеты, на подголовнике — что-то вроде шлема, а на приступочке для ног — пара уродливых тапок.

Проводки от всех этих деталей тянулись за кресло, к установленному на низком столике прибору, похожему на ящик. Над ним слегка подрагивал виртуальный экран.

Перед креслом располагался мощный проектор и его виртэк, пока матово-белый, поднимался до самого потолка.

— С помощью этого нехитрого оборудования мы отловим ваши «маяки», — сказал Веселов, сияя довольством, как людоед, отобедавший печенью особенно храброго пленника. — Решайте, кто первый.

— Давайте я, — вызвалась Джоанна.

— Тогда разувайся, снимай носки, — велел хозяин дома. — Садись, ноги вставляй сюда...

Через пять минут девушка оказалась сидящей в кресле. Шлем охватывал ее голову до лба, браслеты облегали запястья.

— Начнем, пожалуй, — сказал Веселов, и пальцы его забегали по сенсорам виртуального пульта.

Виктору, сидящему чуть в стороне, был виден экран над «ящиком». На нем плыли ломаные кривые, похожие на кардиограмму, возникали и исчезали какие-то символы.

— Сейчас я начну демонстрировать тебе элементы листа, посвященного Джоанне Несс, — сообщил психолог, — а ты будешь говорить, какие ассоциации у тебя возникают при появлении каждого. Понятно?

— Да.

— Отлично, поехали. — Веселов взял пульт от проектора, нажал на сенсор. Матовый виртэк дрогнул, и на нем появился короткий, из четырех строк, стишок. — Так, а тебе, Виктор, особенно нечего тут делать. Процесс вылавливания «маяков» долог и труден. Сходи лучше наруби дров...

Виктор кивнул и поднялся.

Пока шел в прихожую и одевался, невольно думал о хозяине дома и его методике «маяков». В их поиске Веселов не полагался только на ассоциации. «Ящик» с виртуальным экраном наверняка регистрировал пульс, давление, дыхание и прочие параметры телесной деятельности.

Отслеживая их амплитуду, психолог мог определить, какие элементы с того или иного листа вызывают у испытуемого наиболее сильную эмоциональную реакцию.

Пока размышлял, успел натянуть пуховик, варежки и шапку. Затем погрузил ноги в хозяйские валенки, прихватил колун и вышел на улицу. Мороз тут же вцепился в лицо, точно пытаясь содрать кожу.

Виктор прошел к сараю, вслушиваясь в скрип свежего снега под ногами. Открыл дверь, выволок наружу несколько толстенных чурбаков. Установил первый из них на колоде, сделанной из здоровенного пня.

Колун опустился и с треском врубился в чурбак, по тому побежала длинная трещина.

Обитатели дома могли прекрасно обойтись без дров, но каждый вечер Веселов топил камин. Сидеть перед пламенем, глядя на пляшущие оранжевые язычки и слушая гудение в трубе, было приятно.

Так что Виктор понимал, зачем старается, и работал спокойно и деловито.

23 января 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

Проснувшись, Виктор некоторое время лежал, пытаясь вспомнить ускользнувший сон, но ничего не вышло. До того как хозяин дома постучит в дверь, оставалось десять минут, но Виктор поднялся и вышел в коридор.

Зачем валяться, если нет желания спать?

Когда-то, еще до того как Виктор Зеленский связался с СЭС, он имел такую привычку — вставать рано. Потом она вместе с десятками других была уничтожена во время обучения на «призрака», а теперь возвращалась.

Можно сказать, что возвращалась вместе с самим Виктором, каким он был много лет назад.

Выйдя из санузла, наткнулся на зевающую Джоанну.

— Привет, — сказала она, прикрывая ладошкой рот.

— Доброе утро, — ответил он и улыбнулся — до того забавным и каким-то детским показался Виктору ее жест.

— А, вы проснулись? — Веселов заглянул с лестницы в коридор. — Похоже, что вам не нужен больше живой будильник! Тогда спускайтесь. Завтрак готов!

Каждый день старый психолог возился с ними по десять — двенадцать часов. Видно было, что в захолустье он соскучился по практической работе и с удовольствием взялся решать подсунутую Загоракисом задачку.

И работа его давала плоды. У Виктора, которому приходилось выполнять еще и отдельные, специальные задания, исчезли головные боли и прочие симптомы передозировки «масками».

У обоих «призраков» обозначились давно забытые человеческие черты — эмоции, привычки, желания.

— Ешьте! — радушно пригласил Веселов, стоило Виктору и Джоанне появиться на кухне.

— Спасибо, — сказала девушка, усаживаясь. — Ну что, Андрей, ты закончил расшифровку?

Предыдущие два дня хозяин дома посвятил обработке записей, полученных за время, проведенное сначала Джоанной, а потом Виктором перед проектором.

— Конечно, — кивнул Веселов, — Сегодня вы все увидите...

После завтрака, вымыв посуду, они прошли в лабораторию. Кресло оказалось убрано, и комната выглядела как раньше.

— Держите, — сказал психолог, протягивая обоим по стопке листков. — «Маяк» для каждой личности выделен.

С бьющимся сердцем Виктор взглянул на первый листок, с красующейся вверху надписью «Хуан Себастьян Васкес». На нем черным маркером был обведен рисунок, изображающий человечка с кнутом в руке.

На следующем, подписанном «Рышард Крачковский», Веселов пометил изображение балахона вроде тех, что носили ку-клукс-клановцы, только со свастикой на груди. На третьем, посвященном Джафару Аль-Фараби — изображение «грелки», прибора, использующегося на Новой Америке для борьбы с вечной мерзлотой...

— Для начала вы должны запомнить все «маяки», — сказал психолог, убедившись, что его подопечные оторвались от листков и готовы слушать, — и четко связать каждый из них с определенной личностью. И тут вам поможет придуманный тысячи лет назад способ психической саморегуляции — медитация.

Джоанна хмыкнула, Виктор не удержался от улыбки.

— Нечего смеяться. — Веселов поглядел на подопечных строго. — Только болван может думать, что этой штукой пользуются лишь йоги и прочие выжившие из ума чудаки. Медитацию каждый из нас применяет в течение жизни сотни раз, только делает это неквалифицированно, да и называет процесс по-другому... Так что ложитесь-ка на спину и закрывайте глаза!

Виктор послушно лег, опустил веки.

— Начнем с базовой личности, — проговорил Веселов. — Представьте ее «маяк», постарайтесь увидеть его как можно ярче. Не спешите, не насилуйте сознание. А как увидите, постарайтесь изгнать мысли о других личностях, прячущихся внутри вас, забыть о них. Стать такими, какими вы были до вербовки.

Голос старого психолога звучал размеренно, и, слушая его, Виктор погрузился в дремотное оцепенение. Неожиданно очень ярко увидел бутафорскую шпагу — символ жителя Нижнего Новгорода Виктора Зеленского, игравшего в любительском театре, работавшего журналистом и обожавшего японскую кухню...

Глава 7

ЛОЖНАЯ ДЕМОБИЛИЗАЦИЯ

1 февраля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

Пила взвизгнула последний раз, ствол сосны хрустнул и медленно, величаво пошел вбок.

— Готово, — сказал Виктор и вытер пот со лба.

— Рано радуешься, — хмыкнул сидящий на мотосанях Веселов. — Его еще надо от веток очистить и на части распилить... Только потом мы с тобой чурбаки погрузим и отвезем домой!

Виктор тяжко вздохнул, прошел к верхушке упавшего дерева и принялся за работу. Пила визжала и подергивалась у него в руках, точно норовящее вырваться живое существо.

В лес они отправились еще до рассвета, в настоящую пургу. Сейчас рассвело, ветер ослабел и с неба медленно падали крупные снежинки.

— Весна скоро, — сказал Веселов, глядя на просвечивающее сквозь тучи солнце.

— Так уж и скоро? — усомнился Виктор. — Месяца два...

— Они быстро пролетят. — Психолог зевнул и поднялся. — Закончил? Ну тогда давай грузить.

Тяжелые чурбаки выскальзывали из пальцев, и к тому моменту, когда последний занял место на мотосанях, Виктор изрядно умаялся. Веселов уселся на сиденье водителя, и сани медленно двинулись с места.

Когда подъехали к дому, обнаружилось, что Джоанна ждет их на крыльце. Лицо ее от мороза раскраснелось, зеленые глаза блестели.

— Хо-хо, — сказал Веселов с довольным видом. — Вот так женщины уже тысячи лет встречают мужчин- добытчиков! А она ничего, ты не находишь?

— Не то что ничего, а очень даже симпатичная, — ответил Виктор.

Вместе с давно потерянной личностью к нему возвращались и чувства. Виктор замечал, что ему приятно видеть Джоанну, интересно разговаривать с ней, нравится просто находиться рядом.

Но никаких далеко идущих выводов из этого делать не собирался.

— Иди в дом, нечего тебе мерзнуть! — преувеличенно грозно прикрикнул на девушку Веселов, останавливая сани у сарая. — Чаю лучше нам согрей!

— А я уже согрела! — ответила Джоанна и неожиданно показала ему язык. С ней происходило примерно то же самое, что и с Виктором, — из блеклого «призрака» она превращалась в человека.

— Вот чертовка! — только прокряхтел старый психолог. — Давай разгружай.

Они затащили чурбаки в сарай, где и оставили на просушку. Веселов пошел в тепло, а Виктор еще загнал мотосани на место — под навес позади дома.

Насчет чая Джоанна не обманула — на кухне мужчин ждал горячий самовар. Хозяин одну за другой выпил три чашки, довольно отдуваясь и посапывая, Виктор от него не отставал.

— Ну, удовольствие получили, — сказал Веселов, когда чаепитие закончилось, — пора и за дело браться! Пойдем в лабораторию!

Предварительная работа с установкой «маяков» была закончена вчера, сегодня предстояло опробовать их в действии.

— Двое сразу будет многовато, — поскреб затылок старый психолог, усевшись, как обычно, на пол. — Если что случится, обоих я могу и не вытащить. Так что для начала попробуем с тобой, Виктор.

— Хорошо, я готов.

— Закрывай глаза и вызывай основной «маяк». Его ты должен держать в памяти всегда! Что бы ни происходило!

Виктор опустил веки. Бутафорская шпага с тупым кончиком возникла перед ним сразу же. Он видел ее совершенно отчетливо, вплоть до царапин на чашечке и небольшой щербинки у основания клинка.

— Я готов.

— Тогда отодвигай этот символ куда-то в угол. — Голос Веселова был серьезен, как у священника на проповеди. — И выводи на центральное место другой, принадлежащий... ну пусть Хуану Васкесу.

Перед глазами Виктора как живой встал человек с кнутом в руке и свирепым оскалом на загорелой роже.

И тут же нахлынули чужие воспоминания, мысли понеслись галопом, а сердце, наоборот, словно остановилось, чтобы через несколько мгновений забиться по-другому, мощно и уверенно.

Хуан Сантьяго Васкес открыл глаза и с удивлением огляделся, не понимая, где именно находится и как сюда попал. Он сидел на полу просторного, почти пустого помещения в компании старика и симпатичной Девицы. За окном неторопливо кружились снежинки.

Снег? Откуда на Альвхейме снег? Или это все сон?

— Где я? — спросил Васкес. — Кто вы такие?

— Помни о «маяках», Виктор! — проговорил старик. — Не теряй памяти о себе! Помни о «маяках»!

— Ты с кем разговариваешь? — Васкес попытался подняться, но тело слушалось с трудом. — Ты спятил, дед?

Он все же сумел встать, даже сделать шаг, но в голове что-то закружилось, перед глазами мелькнуло какое-то старинное оружие с узким клинком.

— Проклятие, — пробормотал Васкес и потерял сознание.

Когда Виктор открыл глаза, то обнаружил, что лежит. Голова болела так, словно он шарахнулся обо что-то затылком.

— Ты очнулся! — сказала склонившаяся над ним Джоанна. — А то мы начали беспокоиться!

Глаза девушки лучились тревогой и вниманием, и на мгновение Виктор ощутил, насколько приятно, что она о нем беспокоится.

В поле зрения появилось бородатое лицо Веселова.

— Да, молодой человек, — сказал старый психолог разочарованно. — У тебя ничего не вышло, к сожалению!

— Я понимаю. — Виктор попробовал сесть, и это ему удалось. — Но я буду, буду работать...

— В этом-то я не сомневаюсь. — Веселов перевел взгляд на Джоанну. — Теперь ты, барышня! Женская психика гибче мужской, так что больше шансов, что у тебя все получится! За дело!

С тревогой Виктор смотрел, как Джоанна закрывает глаза, как расслабляются ее руки, лежащие на коленях.

— Давай, — приказал Веселов. — Анна Мак-Фадден!

Джоанна вздрогнула, по ее лицу прошла «волна», и оно приобрело незнакомое выражение — угрюмой и злобной решительности. Поднявшиеся веки открыли наполненный презрением взгляд.

— Где это я? — Голос девушки звучал куда жестче; чем раньше, в нем появились металлические нотки.

— «Маяки», Джоанна! «Маяки»! — напомнил старый психолог.

— Меня зовут Анна, а вы... — Надменная девица поперхнулась, подняла руки и уставилась на них так, точно видела первый раз в жизни. — Я... он... ты...

— Джоанна! — мягко продолжал настаивать Веселов. — Вспомни тот цветок, что подарила тебе в детстве мама!

— Нет! Нет! — Она вскрикнула и закрыла лицо руками. Когда отвела ладони, стало ясно, что Анна Мак-Фадден ушла и на место вернулась прежняя Джоанна. Взгляд ее был растерянным.

— И тут ничего не вышло, — покачал головой психолог. — Ну ничего, в первый раз не получилось, во второй получится. Завтра попробуем еще. А сейчас марш отдыхать!

Когда Виктор попытался подняться, обнаружил, что мышцы слушаются с трудом, будто целый день ворочал мешки с цементом. Джоанну пришлось просто тащить до комнаты.

— В чем дело? — спросил Виктор у провожавшего их хозяина дома, когда дверь за девушкой закрылась.

— Вы, «призраки», и думать забыли, что такое мышечные зажимы, — усмехнулся тот. — Придется вспомнить!

12 февраля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

Исаак Флейшман никогда не жаловался на память. Она была обученным и быстрым слугой, готовым по первому приказу хозяина предоставить все имеющееся в распоряжении.

Но, обнаружив себя в незнакомом доме посреди заснеженного леса, Исаак понял, что не помнит, как сюда попал. Находящиеся тут же старик и девушка выглядели незнакомыми, да еще беспокоили воспоминания о каком-то Викторе Зеленском, агенте засекреченной спецслужбы...

— Прошу меня простить, — сказал Флейшман старику, тщательно скрывая отвращение к низшему существу, не принадлежащему к еврейской расе. — Но что вам от меня нужно?

— Чтобы ты вспомнил, — сказал старик и улыбнулся.

— Что именно? — Флейшман затряс головой, отгоняя непонятно откуда взявшийся образ шпаги.

На мгновение возникло чувство, что у него в голове есть еще кто-то думающий совсем по-другому и управляющий его действиями. Флейшман с удивлением ощутил, что не в силах пошевелиться или сказать что-либо.

А через мгновение он перестал существовать.

— Ну как? — спросил Виктор, вытирая потное лицо. Голова немного кружилась, но больше никакого дискомфорта не было.

— Неплохо, — кивнул Веселов. — Как входить и выходить, ты освоил, но это только первый шаг. Теперь необходимо научиться менять маски с произвольной частотой. При этом промежуточная фаза, когда ты в своем, так сказать, сознании, — тут психолог хихикнул, — должна быть сокращена до нескольких секунд, чтобы остаться не замеченной для постороннего наблюдателя. Понятно?

— Как бы да. — Виктор потер лоб. — Выходит, что я как бы тасую колоду, вытаскивая то одну маску, то другую...

— Именно так, — согласился Веселов. — А твое настоящее лицо между сменами масок должно быть на виду очень недолго. Ну сумеешь стать сейчас еще кем-нибудь?

— Попробую. — Виктор закрыл глаза. Вызвал образ лежанки, утыканной острыми, сделанными из гвоздей шипами. Бернард Шосс, сумасшедший анархист из Кардиффа, в шкуре которого Виктор обитал какое-то время, истязал собственную плоть с помощью такой штуковины.

Но усталость мешала сосредоточиться, образ-маяк уплывал. Виктор, пытающийся ухватиться за образ Шосса, ощущал себя так, будто ловит в мутном ручье скользкую рыбину.

— Не выходит, — сказал он, открывая глаза.

— Ладно, — не стал настаивать Веселов. — Это как с тренировкой мускулов: главное — не прекращать упражнений, и умение придет. Отдыхай пока.

Он повернулся к Джоанне:

— Ну барышня, а ты чем меня порадуешь?

27 февраля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

Появившийся перед глазами «чертов сапог» выглядел настолько реально, что Виктор ощутил на языке его вкус, почувствовал на коже дыхание влажных джунглей Селлаха.

Камаль Ахмед поднялся из глубин подсознания, точно вынырнувший дельфин, и неожиданно осознал, кто он такой.

— Правда с нами, — растерянно пробормотал он. — Где это я?

— Товарищи попросили укрыть вас на время, — сказал незнакомый Камалю старик, удивительно бодрый на вид. Он ничуть не походил на пожилых людей Селлаха, где измученные борьбой за существование люди после пятидесяти лет становились дряхлыми развалинами.

— Какие товарищи?

— Товарищ Рашид Хабейби! — многозначительно сказал старик и улыбнулся.

Камалю эта улыбка не понравилась — разве можно так скалиться, упоминая одного из величайших командиров Армии Освобождения?

— Я вам не верю...

Слова застряли в глотке, на мгновение Камаль Ахмед ощутил, что падает в пропасть. Неожиданно четко увидел белый балахон с остроконечным капюшоном и подумал, что сходит с ума.

— Ага, — проговорил Рышард Крачковский, массируя виски. — Как-то это все странно...

Странности начинались с того, что Рышард был одет неподобающим для себя образом — в спортивный костюм. Спортом молодой социолог никогда не занимался и подобной одежды не имел.

Потом, он находился в совершенно незнакомом месте. Просторный, почти пустой зал Рышард видел первый раз в жизни. Ну и, наконец, сидящих рядом людей Крачковский раньше не встречал, хотя со стройной зеленоглазой девицей был бы не прочь увидеться еще не раз, в более интимной обстановке...

Она смотрела на него с любопытством.

— Добрый день, — сказал Рышард, улыбнувшись девушке. Что бы ни случилось, мужчина должен быть вежлив. — Вы не подскажете, где я нахожусь?

— Все ясно, — кивнул расположившийся напротив Крачковского дед. — Номер третий.

— Почему вы не отвечаете? — Рышард ощутил, что злится. — Кто вы такие?

Перед глазами все закрутилось, он ощутил, что не в состоянии связно мыслить. Перед тем как потерять сознание, понял, что смотрит на заляпанную кровью бейсбольную биту.

Дмитрий Орлов моргнул и огляделся.

— Что за черт? — буркнул он. — Не понял!

Ему никто не ответил. В пустой, как мошна честного торговца, комнате находились еще двое, но на них Дмитрий кинул только короткий взгляд и сразу отвел глаза.

Что могут знать баба и пенсионер о реальных делах?

А дела были пусть и не совсем понятные, но реальные. Куда-то делись кореша, знакомый подвал на Амурке, где так уютно было выпить водки после очередной разборки.

— Спокойнее, молодой человек, — сказал пенсионер.

— Ты учить меня будешь, седая борода? — вспыхнул Дмитрий. Будучи лидером крупнейшей молодежной банды Москвы, он привык, что любой оказавшийся рядом открывает рот только по приказу. — Да я тебя с дерьмом смешаю и зарою...

Пенсионер расхохотался, и это оказалось последней каплей. Дмитрий попытался вскочить и почувствовал, что ноги его не слушаются.

— Чо за черт... — только и успел сказать он.

Виктор несколько минут посидел с закрытыми глазами, привыкая к мысли, что он — это снова он, агент Службы Экстремальной Социологии Зеленский. Отзвуки чужих эмоций бушевали в душе, постепенно затихая.

— Это было великолепно, — сказал Веселов, стоило Виктору открыть глаза.

Джоанна захлопала в ладоши.

Впору было поверить, что передо мной настоящий «сломанный», готовый к отправке на Меру, — добавил старый психолог.

— А вы не были там... в этом лагере? — спросил Виктор.

— Был, но очень давно. — Веселов покачал головой, во взгляде его появилась грусть. — Когда его только строили, тридцать пять лет тому назад. Тогда появились первые «сломанные» и это стало для всех нас, основателей СЭС, настоящим шоком. Мы-то думали, что наша методика подготовки «призраков» безупречна... Но пришлось в очередной раз убедиться в том, что идеальных методик не бывает.

Старый психолог улыбнулся и перевел глаза на Джоанну.

— Так, барышня, — сказал он. — Теперь разберемся с тобой. Помню, вчера все закончилось истерикой.

— Так больше не повторится. — Девушка покраснела. — Я обещаю.

— Ну и отлично. Недоразумения забыты, так что вперед — за работу!

10 марта 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска

Вертолет приземлился ровно в полдень, точно летчики в кабине вымеряли маршрут по часам. Гул двигателя смолк, распахнулся люк, и из него выглянул Загоракис.

— Ха-ха, — сказал он, с улыбкой глядя на Джоанну и Виктора. — Не одичали тут, в лесу, без меня?

— В моей компании разве одичаешь, Деметриос? — отозвался Веселов. — Вот мозги у них теперь слегка набекрень — это точно.

Полковник расхохотался, весело и открыто.

— Времени у нас совсем нет, — сообщил он. — Через пять минут вылетаем. Так что прощайтесь с наставником, ребятки.

Только в этот момент Виктор отчетливо понял, что ему не хочется уезжать, покидать уютный дом среди тайги, после недолгого пребывания в нормальной жизни возвращаться к существованию бездушного и эффективного «призрака».

Джоанна обняла старого психолога, всхлипнула.

— Ладно тебе, — смущенно сказал тот. — Большим девочкам плакать не положено!

— Ну и пусть не положено! — ответила девушка. — А я хочу!

— Отставить. — Веселов покачал головой. — Марш в вертолет! Счастливо, Виктор! Надеюсь, что я хорошо вас обучил и вы справитесь. Ведите себя достойно и слушайтесь эту старую кочерыжку!

На последнем слове голос Веселова дрогнул, а в уголке правого глаза что-то блеснуло.

— До встречи, Андрей. — Виктор пожал протянутую руку. — Спасибо за все!

— Эх... — Старый психолог только махнул рукой.

Вслед за Загоракисом Виктор забрался по лесенке, захлопнул за собой люк. Загудел двигатель, и вертолет мягко, точно облако, оторвался от земли и пошел вверх. Мимо иллюминаторов поплыли вниз увенчанные «шапками» снега елки.

— Ну что, как ваши головы? — поинтересовался полковник, когда поляна со стоящим на ней человеком исчезла вдали.

— В меру безумны, — ответил Виктор.

— Это хорошо. План у нас таков...

Загоракис говорил коротко, четко и только по существу. Стало ясно, что Виктор отправится на планету Меру в ближайшем будущем, а вот Джоанне придется подождать.

— Двое новых клиентов сразу — это выглядело бы подозрительно, — сказал полковник, переводя взгляд с одного «призрака» на другого, — кроме того, твой «отпуск», Джоанна, несколько затянулся. Придется вернуться к службе, а потом, со следующего задания, я тебя выдерну... Все понятно?

Девушка кивнула и отвернулась. Она на глазах теряла живость, обретенную под руководством Веселова, возвращаясь к обычному инертному виду находящегося без «маски» «призрака».

— Теперь что касается тебя... — Загоракис повернулся к Виктору. — Обычно схема работы со «сломанными» такая. «Слом» происходит почти всегда на задании, и агента с поехавшей крышей вытаскивает сеть поддержки. Это получается далеко не всегда, иногда безумец просто погибает. Но если все проходит нормально, они везут его на Землю и отдают нам. Психологи проводят обследование, ставят окончательный диагноз и только потом потерявшего разум отправляют на Меру.

— Мне придется пройти через эту процедуру?

— В любом случае я не могу просто привезти тебя в Берн и заявить: «Вот, смотрите, он рехнулся!» — Загоракис усмехнулся. — Кое-чего мы подстроим. Документы я приготовил, организовал так, что с Нового Вавилона получено соответствующее сообщение. Мой человек из сети поддержки с фальшивыми билетами будет ждать тебя в Гвиане. Вы с ним встретитесь и предстанете перед встречающей комиссией, сделав вид, будто только что сошли с трапа звездолета...

— Все ясно, — кивнул Виктор. — Это все?

— Пока да. — Полковник зевнул, показав ровные белые зубы. — До пересадки в Красноярске еще четыре часа, и это время мы потратим на работу! Все, что находится тут, нужно запомнить до последнего слова.

Каждый из «призраков» получил по проектору и по кассете.

— Что это? — спросила Джоанна.

— Досье, — ответил Загоракис. — На всех, кто имеет отношение к лагерю «Острова Блаженных».

Сунув конический кристалл в гнездо, Виктор откинулся в мягком кресле и углубился в просмотр.

11 марта 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Москва

После двухмесячного пребывания в тайге аэропорт Домодедово казался Виктору непривычно многолюдным. Бегали озабоченные пассажиры, невозмутимо вышагивали летчики в отглаженных кителях, сновали верткие типы с пытливыми глазами.

Виктор, Джоанна и Загоракис сидели в небольшом открытом кафе на первом этаже.

— Явишься на работу дня через три, — втолковывал девушке полковник, не забывая прихлебывать кофе. — Не знаю, как ты это сделаешь, но чтобы загар был такой, будто ты в этом Египте месяц пробыла!

— Хорошо, что-нибудь придумаю...

— Так, что еще? — Загоракис задумался. — Билет до Каира я тебе отдал, документы тоже. Да, не забудь потратить побольше денег. А то человек, побывавший в отпуске и не сделавший «кровопускание» собственному счету, вызывает подозрение...

Виктор отхлебнул кофе и во второй раз поразился, как полковник может пить такую бурду. На благородный напиток он походил так же, как жирная проститутка на богиню любви.

— Ну все, твой рейс. — Голос Загоракиса заставил оторваться от размышлений. — Прощайтесь сейчас, провожать не будем.

— Пока, — сказал Виктор, поцеловав девушку в щеку. — Надеюсь, что мы еще увидимся!

— Обязательно. — И она улыбнулась, на мгновение напомнив Виктору о днях, проведенных в тайге.

Джоанна поднялась, кивнула начальству и через мгновение исчезла в толпе. Виктор с удивлением ощутил, что в окружающем мире образовалась зияющая брешь, возникло чувство нехватки чего-то важного.

— Она была лучшей на курсе, — сказал Загоракис, задумчиво глядя девушке вслед. — Отличный агент, просто отличный... Ладно, это все эмоции. А если их убрать, то получается, что нам пора.

Вслед за полковником Виктор встал из-за стола. Их ждал стратоплан до Кайенны, а потом двести километров до космопорта, одного из самых старых на Земле.

На регистрации рейса сидела девушка, голубоглазая и светловолосая, но Виктор с удивлением понял, что она напоминает ему Джоанну. Затряс головой, отгоняя наваждение.

— Ваши документы, — сказала девушка.

— Сию минуту! — подмигнув, сказал Загоракис и протянул две идентификационные карточки. Если судить по ним, то в Южную Америку собирались лететь Ганс Цюрлих и Герман Варенбург.

— Ваши документы в порядке, — сообщила девушка, закончив проверку. — Багаж?

— Ничего нет, — развел руками Загоракис. — Летим на один день, на конференцию!

— Проходите на посадку, тоннель С-пять.

Тоннель С-5, длинный, точно раздувшаяся макаронина, упирался прямо в борт стратоплана. Виктор вслед за полковником прошел через салон и свернул в рассчитанный на двоих отсек.

Повесил плащ на торчащий из стены крюк и с облегченным вздохом опустился в мягкое кресло.

— Уф, — проговорил Загоракис, избавляясь от пуховика. — Надоела эта теплая одежда. Никогда я ее не любил.

Виктор только улыбнулся, показывая, что оценил умение начальства имитировать мелкие людские слабости.

— Тут нас не прослушают, — сказал Загоракис, усевшись напротив, — так что давай поговорим о деле. Сам понимаешь, задание тебе предстоит не из легких, надо уточнить детали.

— Да, Деметриос, я слушаю тебя.

— Еще бы не слушал! — Полковник покачал головой и погрозил подчиненному пальцем. — Задача твоя состоит в следующем — выяснить, что происходит в лагере «сломанных». Что к группе экстремистов причастна его администрация — понятно, но нам интересны детали. Кто главный, как все организовано и каким образом они сумели вернуть рассудок Роже Леруа.

— Для этого придется стать одним из них!

— И станешь, если ситуация потребует, — хмыкнул Загоракис. — Делов-то? Контакт на Меру у тебя будет. Только помни, на связь имеешь право выходить лишь в том случае, если твердо уверен, кто именно зачинщики и что их нужно брать. На особую помощь не надейся. Чтобы гарантированно избежать утечки информации, о твоей миссии знаю только я, ну и еще директор.

— А он существует? — не удержался Виктор, озвучив дежурную шутку.

Директор Службы являлся существом почти мифическим. Известно было только, что он есть, но из рядовых агентов никто его не видел и даже не знал его имени.

— Очень смешно, — буркнул Загоракис. — Плакать надо, а он хахоньки разводит! Служба на грани раскола и краха, если ты еще не понял! А тебе противостоят не обычные люди, а такие же, как ты, ничуть не хуже!

— Схватка «призраков», — пробормотал Виктор.

— Она самая!

В недрах стратоплана что-то негромко загудело, а из-под потолка отсека донесся мягкий голос:

— Дамы и господа, мы рады приветствовать вас на борту нашего лайнера. Мы следуем курсом...

— Ну все, полетели, — глубоко вздохнул Загоракис.

12 марта 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Гвиана

Гвианский космопорт построили очень давно, чуть ли не сто лет назад. С тех пор он не раз реконструировался, но главное здание, небольшое по нынешним временам, с несколькими остроконечными башенками, осталось почти таким же, как и век назад.

Виктор провел тут шесть часов и большую часть этого времени отсыпался в небольшой гостинице, при заселении воспользовавшись карточкой на имя Германа Варенбурга.

Отоспавшись, принялся готовиться к встрече с человеком Загоракиса. С того момента как поселился у Веселова, Зеленский отпустил бороду. Благодаря полученным от полковника пилюлям она росла в два раза быстрее и к настоящему моменту достигла нужного размера.

Сейчас нужно было лишь слегка ее подровнять.

Когда покинул гостиницу, в Гвиане шел шестой час утра. До прибытия звездолета с Нового Вавилона, на котором «прилетит» Авдей Борисов, оставалось примерно сорок минут.

Несмотря на раннее время, народу в зале ожидания было больше, чем бактерий в луже с грязью. Виктор миновал группу прибывших с какой-то колонии туристов, стоящих с открытыми ртами, прошел мимо большого кафе, откуда тянуло запахом кофе, и свернул в дверь с надписью «Туалет».

Тут было не менее оживленно, но зато потише. Свободной кабинки пришлось ждать некоторое время, а зайдя в нее, Виктор принялся торопливо раздеваться.

Загляни кто-нибудь внутрь, наверняка решил бы, что перед ним особо гнусный извращенец.

Избавившись от привычной одежды, Виктор с помощью карманного резака покромсал ее в клочки и спустил в унитаз. Туда же отправился и сам резак, предварительно обтертый от отпечатков пальцев.

Со дна довольно потрепанного рюкзака были извлечены рубаха, штаны и куртка из натурального полотна, серые и поношенные, безо всяких украшений. Они лежали без дела четыре месяца, с того момента как отпала необходимость в Авдее Борисове.

Одевшись заново, Виктор прислушался и только после этого вышел из кабинки.

В пестрой толпе, заполнявшей космопорт, он если и выделялся, то не очень сильно. До точки встречи перед зоной досмотра добрался к назначенному времени — шести часам.

Космический корабль «Акрукс-16», прибывший с Нового Вавилона, приземлился пять минут назад.

Агент Загоракиса, маленький, рыжий и веснушчатый, ждал в назначенном месте. При виде Виктора он встрепенулся и чуть не подпрыгнул на месте.

— Не стоит так волноваться, — сказал Виктор, подойдя ближе. — Иначе вы рискуете провалить всю операцию...

— Да, я спокоен, я спокоен, — забормотал рыжий. — А вы должны проглотить вот это!

И в руке все с теми же веснушками на запястье появилась продолговатая оранжевая капсула.

— Что это? — спросил Виктор.

Рыжий пожал плечами, давая понять, что ничего не знает. Но Виктор вовремя вспомнил рассказ Загоракиса о том, что «сломанных» во время доставки на Землю пичкают успокоительным.

Полковник решил соблюсти правдоподобие до конца.

— Каков план? — поинтересовался Виктор, проглотив капсулу.

— Выходим в общую зону, — сказал рыжий и поглядел на часы, — минут через пятнадцать, когда другие пассажиры с этого рейса пойдут. Там нас должны встретить. Если не встречают, то селимся в местную гостиницу и я буду звонить по номеру экстренной связи.

Пока ждали, успокоительное начало действовать. Виктор ощутил, как накатывает волна безразличия ко всему происходящему, как все сильнее тянет спать.

— Ну все, пошли, — сказал рыжий и неожиданно перекрестился.

Виктор шел за ним опустив голову и с трудом отгонял желание улечься прямо тут, на полу, и заснуть. Сознание затянул туман, сосредоточиться на одной мысли стоило немалого труда.

Вышли в общую зону, на уши обрушился гам. Провожатый взял Виктора за руку и просто потащил за собой. Они протиснулись через толпу и оказались в относительно пустынной зоне около информационного центра.

— Господин Ригорд, полагаю я? — сказал кто-то.

— Пора, — прошептал Виктор, узнав голос, принадлежащий одному из опытнейших оперативных агентов СЭС, майору Селадесу.

На мгновение задержал дыхание, а потом задышал мощно и часто. Это помогло сосредоточиться, и Виктор не медля вызвал образ основного «маяка», а за ним — еще одного, принадлежащего Хуану Себастьяну Васкесу.

— Да, это я, — ответил рыжий. — Объект доставлен.

— А чего он какой заторможенный? — поинтересовался Селадес.

— Не в веревках же его везти, — отозвался тот, кого именовали Ригордом.

— Логично, — кивнул Селадес. — Благодарю вас. Можете быть свободны.

Васкес поднял голову и, упершись взглядом в лицо майора, проговорил:

— Мантойя? Рамиро, это ты?

— Надо же, действительно «слом», — вздохнул Селадес, за спиной которого стояли еще двое мужчин. Судя по невыразительным, каким-то пустым лицам, они тоже являлись «призраками». — А жаль, такой перспективный был парень...

— Куда вы меня ведете? — шепотом спросил Васкес, когда его взяли под руки и практически потащили к одному из выходов. Сил на то, чтобы сопротивляться или просто говорить громко, не было.

— Не очень далеко, — со смешком отозвался Селадес, — Сначала до машины.

Спрятанный где-то глубоко внутри Васкеса Виктор Зеленский решил, что пришло время сменить декорации. Убрал один «маяк», поставил на его место другой — и вместо угрюмого мусорщика из Мехико явился утонченный интеллектуал и сионист из Иерусалима.

— Кто вы такие? — возмутился он. — Фашисты! Немедленно отпустить!

Но возмущенных воплей не слышал никто, поскольку они звучали не громче, чем всхлип умирающего. Тело, принадлежавшее когда-то Виктору Зеленскому, а теперь сразу многим, выволокли на улицу.

— Сажайте его, — сказал Селадес, открывая дверцу машины.

Виктора пропихнули на заднее сиденье, двое «призраков» сели рядом. Селадес устроился около водителя, что-то ему сказал. Тот кивнул, и машина двинулась с места.

16 марта 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Берн

Комната была белой настолько, что эта белизна вызывала раздражение. Пол, потолок, стены — все было цвета свежего снега, и свет не такой уж и яркой лампы резал глаза.

Виктор сидел в кресле у стены напротив двери, и кресло это можно было бы назвать даже удобным, если бы не мягкие, но очень прочные фиксаторы для рук и ног. Они не позволяли крови застаиваться, но в то же время исключали всякую возможность свободно двигаться.

На территории штаб-квартиры СЭС в Берне Виктор находился двое суток и все это время провел в психологической лаборатории доктора Штрауха, главного психиатра службы.

Доктор выглядел безобидным толстячком, но его проницательности и умению проникать в чужие мозги можно было только позавидовать. Под тяжелым взглядом Штрауха Виктору пришлось нелегко, и лишь жесткая выучка позволила не выйти из выбранной роли.

Зеленский играл безумца, менял «маяки», все время держа в памяти главный из них и не забывая, кто он на самом деле. Становился то агрессивным Дмитрием Орловым, то спокойным Джафаром Аль-Фараби, то подозрительным и желчным Бернардом Шоссом.

«Сломанного» обследовали при помощи сложных приборов, проводили с ним какие-то тесты, делая всего два перерыва в день — на еду. В крошечную каморку с запирающейся дверью, отведенную под жилье, приводили за полночь.

Сегодня позволили выспаться, после чего накормили завтраком и привели в эту комнату. Будь Виктор в собственном рассудке, он бы непременно задумался — зачем?

Но в данный момент в сознании бывшего агента властвовал Хуан Васкес, и он занимался тем, что пытался перегрызть один из фиксаторов. Мягкий на вид материал поддавался плохо, то и дело приходилось сплевывать мерзкое на вкус крошево.

Услышав за дверью шаги, Васкес прекратил надоевшее занятие. Еще не хватало, чтобы посадившие его под замок негодяи посмеялись над бесплодными попытками освободиться.

Дверь открылась, в комнату вошел Штраух в халате, столь же белом, как и стены. За ним шагал высокий и носатый мужчина со светлыми волосами, в котором Виктор узнал бы полковника Загоракиса.

В арьергарде двигались еще двое, чьих лиц не было в памяти ни одной из обитающих в мозгу Зеленского личностей.

— Вот он, — сказал Штраух. — Мы провели дотошное и тщательное исследование, используя все имеющиеся методики...

— Короче, доктор, — прервал психиатра невысокий и узколицый мужик.

Он двигался мягко, точно огромный кот, а в темных глазах было что-то напомнившее Васкесу о надсмотрщиках с плантаций Альвхейма и вызвавшее у него острую неприязнь.

— Нетипичный случай «слома», — сообщил Штраух. — Я не думаю, что вас интересуют частности, но вывод тот же, что и обычно, — он одержим собственными масками.

— Это кто еще тут одержим? — прохрипел Васкес. — Были бы у меня свободны руки, я бы вбил твои слова в твою глотку, брюхан! Я...

Навалившееся головокружение помешало ему договорить, перед глазами мелькнула окровавленная бейсбольная бита.

— Это меня что, в дурку замели? — поинтересовался Дмитрий Орлов у стоящего рядом толстяка, по виду доктора. — Ты, брателло, дай мне мобибук. Я звякну куда надо, и ты в золоте купаться будешь, только отпусти. А иначе...

Он напрягся, оскалился в злобной усмешке.

— Да, жаль терять такого работника, — проговорил Загоракис. — Он сделал немало, а мог еще больше. Но ничего не поделаешь.

— Доктор, — голос у самого старшего, у того, который все время молчал, оказался очень низким, — ваши рекомендации?

— До сих пор нет методик борьбы со «сломом». — Штраух печально вздохнул. — Так что выход один — лагерь.

— Какой лагерь? Вы что, мне дело шьете? — рявкнул Орлов, силясь встать. — А где адвокат? Без него все не по понятиям!

— Лагерь, — сказал пожилой и повернулся к Загоракису. — Полковник, на вас все документы. Не забудьте вычеркнуть Виктора Зеленского из наших списков и лишить допусков.

— Полковник? — изумился Орлов, ощущая, как внутри просыпается страх. Неужели он угодил в лапы какой-то спецслужбы?

— Отправку необходимо организовать сегодня, — сказал Загоракис. — Транспорт на Меру вылетает из Сингапурского космопорта завтра вечером.

— Хорошо, — кивнул врач.

Пожилой, а за ним двое других вышли в коридор. В комнате остался только Штраух. Он несколько минут с непонятной грустью смотрел на сидящего в кресле человека, а потом вытащил из кармана инъектор.

— Все же дурку шьете! — прорычал Орлов, напрягая мышцы в попытках вырваться. — Ненавижу! Падлы! Козлы! Волки позорные!

Чуть кольнуло левое плечо, успокоительное пошло в кровь. Напряженные только что мышцы расслабились, сознание затянула пелена равнодушия, и Орлов бессильно обмяк в кресле.

Глава 8

ПРИЮТ БЕЗУМЦЕВ

16 марта 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Сингапур

С восторгом и изумлением смотрел Камаль Ахмед на космические корабли. Понятное дело, обитатели Селлаха знали, что они существуют, а те, кто обитал рядом с космопортом, могли на них посмотреть.

Но тут кораблей были десятки. Разбитая на квадраты серая равнина взлетно-посадочного поля уходила за горизонт, и айсбергами высились на ней массивные сверкающие корпуса.

Глядя на них, Камаль Ахмед забывал, что его руки связаны.

Как он попал в метрополию, бывший боец Армии Освобождения вспомнить не мог, но, когда на заданный час назад вопрос «Где мы?» один из сопровождающих ответил «На Земле», Камаль Ахмед не особенно удивился. Он знал, что упорных борцов за свободу увозят на главную планету Федерации, чтобы предать суду и посадить в тюрьму.

И провалы в памяти тоже выглядели естественно: всякому на Селлахе известно, что оккупанты применяют при допросах «сыворотку правды» и прочие химические штуковины, калечащие того, кому их ввели.

— Так, вот и наши ребятки, — с усмешкой проговорил Загоракис. Он и еще один «призрак» сопровождали Камаля с самого утра, с того момента, как он пришел в себя в стратоплане.

Ребятками оказались двое похожих, точно братья, мужиков. Телосложением они напоминали штангистов, но двигались с легкостью балерин.

— Вы вовремя, — сказал Загоракис, глянув на часы.

— Мы никогда не опаздываем, — сказал один из «ребяток». — У вас для нас дело?

— Именно, — кивнул полковник. — Вот билеты и документы. Нужно доставить...

Дальше речь пошла о каком-то безумце, которого родственники решили отправить в специальную клинику. Камаль заскучал и отвернулся, чтобы еще раз посмотреть на звездолеты.

Услышал шаги, оглянулся и едва не охнул от удивления: сопровождавшие спокойно удалялись, оставив его наедине с «ребятами».

— Пойдем, наш рейс, — сказал один из них, пряча в карман ключ от наручников.

— Рейс? — удивился Камаль. — Я что, куда-то полечу с вами?

На неподвижных масках, заменяющих «ребяткам» лица, не появилось даже следа раздражения или гнева.

— Полетишь, — кивнул второй, отличающийся от собрата только меньшим ростом и голым, как черепаший панцирь, черепом. — Мы теперь будем тебя охранять. Всю дорогу до Меру.

— А что я там забыл?

— Узнаешь на месте, — пожал плечами первый.

Они вышли из зала ожидания и спустились на подземный этаж в Сингапурском аэропорту, отведенный для зоны досмотра. Таможенник глянул на идущего со связанными руками Камаля с некоторым удивлением и принялся изучать сунутую ему охранниками пачку документов.

Процедура затягивалась. Камаль стоял, глядя по сторонам, а потом почувствовал, что ему недостает воздуха. Попытался крикнуть, но сил не хватило. Перед глазами все почернело — и он рухнул в никуда.

Теперь, когда рядом больше не было «призраков», Виктор Зеленский мог быть самим собой.

— Проходите, — сказал таможенник, возвращая документы.

— Пойдем, — кивнул старший из сопровождающих Виктору.

Миновав зону досмотра, через узкий коридор вышли в обширное помещение, напоминающее автостанцию. Рядами стояли ярко окрашенные автобусы на электрической тяге.

В Сингапуре пассажиров по звездолетам предпочитали развозить под землей.

Нужный транспорт, отправляющийся к звездолету «Шамаль-37», нашелся во втором ряду. Сопровождаемый любопытными взглядами, Виктор прошел в заднюю часть небольшого автобуса, где его усадили в самый угол. Один из охранников сел рядом, второй устроился на сиденье впереди.

Для транспортировки «сломавшегося» сотрудника Служба использовала профессионалов из охранного агентства, за деньги готовых доставить кого угодно и куда угодно. На то, что их клиент — сумасшедший, двое неразговорчивых типов не обращали никакого внимания.

О том, кто он такой на самом деле, они не могли даже подозревать.

Где-то под полом с негромким рокотом пробудился мотор. Автобус медленно вырулил с места стоянки и. покатил по неширокому, слабо освещенному тоннелю. Со своего места Виктор не видел почти ничего, только бугристые, увитые какими-то трубами стены.

В них время от времени открывались проемы, сам тоннель то и дело раздваивался. Складывалось впечатление, что они едут по внутренностям громадного дерева с квадратным в сечении стволом.

Рядом с очередным проемом автобус остановился. Пассажиры по одному вышли наружу и заспешили к открытым створкам громадного, способного вместить сотню человек лифта.

Виктор со «свитой» вышли последними.

Лифт доставил всех в просторный ангар, за дверями которого ждал «Шамаль-37» — здоровенный, устремленный в небо конус, будто отлитый из жидкого металла.

— Полетим с ветерком, — сказал лысый охранник.

— Это точно, — кивнул второй.

Негромко рокочущий трап поднял их к люку, и Виктор ступил внутрь корабля. Тут витал слабый запах озона, а шаги гулко отдавались по металлическому полу.

— Красота, — заметил лысый охранник, войдя в рассчитанную на троих каюту. — Прямо роскошный номер!

— У того типа, что нас нанял, денег куры не клюют, — второй слегка подтолкнул Виктора в спину. — Ты, дружище, ляг и не рыпайся. Как взлетим, мы наручники снимем. Все равно тебе деваться некуда. Понял?

Виктор кивнул и направился к противоперегрузочной койке. Заработать перелом позвоночника ради сохранения имиджа безумца ему вовсе не улыбалось.

327-й день 97 года летоисчисления колонии Меру, космопорт

— Так что, этот человек сопровождаемый? — Таможенник ткнул в Виктора пальцем. — А вы сопровождающие?

— Именно, — подтвердил лысый охранник. Звали его Крис, и был он, как выяснилось за время путешествия, вовсе не плохим парнем.

— А в качестве кого вы имеете право являться его сопровождающими? — Таможенник наклонил голову и скорчил хитрую мину, говорящую: «Уж вас-то, прохвостов, я насквозь вижу!»

— В качестве лиц, уполномоченных опекуном. — Крис тяжело засопел, кулачищи на могучих руках сжались. Виктор не знал, под каким именем его перевозят, но догадывался, что в роли «опекуна» выступает полковник Загоракис.

— Так-так, — пробормотал таможенник и погрузился в повторное изучение документов.

Планета Меру, колония с вековой историей, получила самоуправление пять лет назад и, как это обычно бывает, очень гордилась свежеобретенной «независимостью» и демонстрировала ее при всяком удобном и неудобном случае.

Проявлялось это и на таможне. Обитатели Меру проходили ее за несколько минут, граждан же метрополии, не являющихся туристами, мурыжили подолгу, точно поголовно подозревали в шпионаже или контрабанде.

— Ладно, все в порядке, — наконец был вынужден признать таможенник. — Можете проходить.

— Я уже был готов драться, — сказал второй охранник, откликающийся на имя Марио, когда они вышли из таможни. — Так достал меня этот ублюдок.

— Ничего, — хмыкнул Крис. — Если бить морды всем ублюдкам, то жизни не хватит.

За таможней располагался самый настоящий парк. Под ногами шелестела высокая трава, а солнечные лучи, пробиваясь через кроны высоких деревьев, приятно щекотали кожу.

Там и тут на полянках стояли небольшие вертолеты, раскрашенные ярко и аляповато. На бортах красовались надписи самого разного содержания: от религиозных до похабных.

— Это что, тут вместо аэротакси? — изумился Крис.

Из ближайшего вертолета, оранжевого, как апельсин, и украшенного лозунгом «Пил, пью и буду пить!» высунулся смуглый мужик в белом балахоне и тюрбане и крикнул:

— Эй, дорогие гости! Довезу, куда скажете! В любую гостиницу!

— Нам не надо в гостиницу, — ответил Марио.

— Ну ведь куда-то надо, — улыбнулся смуглый. — Или вы собираетесь сидеть тут до конца юги?

— Нет, не собираемся, — сказал Крис. — Нам нужно на полуостров Джална. Знаешь такой?

— О! — Лицо хозяина вертолета отразило величайшее удивление. — Но ведь там нет поселков, кроме...

И он ошеломленно вытаращился на Виктора.

— Ты правильно понял, — не растерялся Крис. — Мы направляемся именно туда. Отвезешь? Во сколько это нам обойдется?

— Путь неблизкий, двое суток... — Абориген Меру изобразил задумчивость. — Заправляться придется не один раз.

— Сколько? — повторил Крис.

Торговались они довольно долго. Хозяин вертолета призывал в свидетели Вишну, Кришну и даже Шиву, охранник упирал на более материальные аргументы — стоящие неподалеку вертолеты конкурентов.

— Уф... — сказал смуглый, вытирая лоб, когда компромисс был достигнут. — Видят боги, поспорить было приятно! Забирайтесь, гости дорогие! Пора отправляться!

Виктор первым залез в тесный, рассчитанный на четверых салон. Люк захлопнулся, закрутились винты — и вертолет медленно, точно нехотя, начал подниматься.

Проплыли мимо и остались внизу деревья, пассажиры невольно сощурились от ударившего в глаза солнечного света.

— Эх, полетели! — весело расхохотался пилот и повел машину вперед, к виднеющимся на горизонте горам.

Вокруг, сколько хватало глаз, простирался лес. Из зелени там и сям торчали здания, все до одного изящные и белые, точно конструкции из лебединых перьев. На краю небосвода набухали облака, а в синеве зенита купалось большое золотое солнце.

Вертолет набирал скорость, а Виктор вспоминал, что именно знает о планете Меру.

Открытая чуть ли не сотню лет назад, она не стала новым домом для миллионов колонистов. Единственный пригодный для освоения материк не мог похвастаться ни залежами полезных ископаемых, ни почвами, дающими по три урожая в год.

Единственным богатством планеты был очень мягкий климат и теплое, лишенное опасных хищников море. Освоившие Меру немногочисленные выходцы с Индостана превратили ее в курорт и жили большей частью за счет туристов.

Крис и Марио сидели молча, а смуглый хозяин вертолета, назвавшийся непроизносимым именем Браджраджнагар, то бормотал себе под нос, то принимался петь.

Летающая машина мчалась над самыми верхушками деревьев. Немногочисленные, разбросанные посреди зелени здания остались позади, и внизу тянулся самый настоящий лес.

329-й день 97 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

С самого утра вертолет летел вдоль побережья. Лазурные волны облизывали узкую полоску песка, а дальше в глубь суши тянулись непроходимые джунгли.

— Дорогу тут строить замучаешься, — объяснил пассажирам Браджраджнагар еще в первый день путешествия, — и полугода не пройдет, как все зарастет. Даже пластобетон не в силах справиться с местными растениями. Поэтому у нас все перевозки в основном по воздуху или по воде.

За проведенное в крошечном вертолете время Виктор, как ему казалось, заработал на заднице здоровенные пролежни. В воздухе они проводили все светлое время, опускаясь на землю лишь с заходом солнца.

Первый раз ночевали в крошечном поселке в предгорьях, а во второй — прямо в лесу, на поляне. Виктор спал тогда плохо, ворочался, вслушиваясь в доносящиеся из чащи вопли. Браджраджнагар, заявивший, что опасных зверей тут нет, дрых без задних ног.

К утру обнаружилось, что абориген прав — никого не то что не съели, но даже не покусали.

Когда позавтракали и поднялись в воздух, выяснилось, что совсем неподалеку виднеется море.

— Долго еще? — поинтересовался Марио, зевая.

— К полудню доберемся, если будет на то милость Брахмы, — несмотря на то, что Браджраджнагар частенько поминал древних индуистских богов, Виктор ни разу не видел его молящимся.

— Если к полудню, то ничего, — кивнул Крис. — А то надоело в этой вертушке болтаться.

— Нам еще обратно лететь, — ехидно напомнил Браджраджнагар.

Охранники мрачно посмотрели на него.

Цель путешествия показалась, как и обещал хозяин вертолета, точно к полудню. Сначала стал виден выдающийся в море причал, длинный, как язык болтуна, и несколько пришвартованных к нему суденышек.

Потом джунгли чуть поредели — и внизу замелькали окруженные деревьями строения. Большей частью они были невелики, но Виктор заметил и длинные уродливые бараки, и стоящее между ними что-то квадратное, большое.

Лагерь располагался рядом с морем, но не на самом берегу, а чуть поодаль от воды, вытянутым овалом уходя на север, в джунгли.

В самом его центре открылась поросшая травой площадка, где стояли несколько больших вертолетов скучно-серой расцветки. Завидев их, Браджраджнагар повел летающую машину на снижение.

Виктор закрыл глаза и сосредоточился, вызывая первый на сегодня «маяк».

Когда вертолет приземлился, в нем уже не осталось Виктора Зеленского. Между двумя охранниками сидел и настороженно поглядывал по сторонам Авдей Борисов.

— Половину дела сделали, — сказал Браджраджнагар. — А вот и хозяева встречают!

К замершему посреди местного ВПП вертолету шагали трое. Возглавлял «делегацию» высокий и тощий тип в белом пробковом шлеме, яркой рубашке и шортах. За ним двигались еще двое в хаки, и на поясе каждого висела кобура.

— Для парализаторов, — со знанием дела хмыкнул Марио.

— Ага, — буркнул Крис и распахнул дверцу.

— Добрый день, — сказал тощий, щуря светло-голубые, почти бесцветные глаза. — Я доктор Смолянич. Приветствую вас на территории восстановительного лагеря «Острова Блаженных». Чем могу быть полезен?

Авдей Борисов глядел на встретившего их человека с недоумением, совершенно не понимая, где он находится и как сюда попал. Где-то на самой грани осознания бежали короткие, рваные мысли: «Смолянич, Петро, психиатр, сорок семь лет, три года работал в штаб-квартире СЭС, затем был переведен на Меру. Честолюбив и скрытен...»

Виктор Зеленский не зря тратил время на изучение чужих досье.

— Мы привезли вам еще одного... клиента. — Крис дернул головой в сторону Авдея и полез в сумку. — Его отправил к вам опекун. Вот тут все необходимые документы, а здесь вам нужно расписаться...

— Вот как... — Смолянич взял у охранника нетолстую папку. — Спасибо за доставку. Выгружайте его.

— Во имя Господа, куда вы меня привезли? — заартачился Авдей. — Истинно ли веруют тут во Христа или сие есть место, Сатане посвященное? Тогда я и шага по этой земле не ступлю!

— Веруют, еще как, — серьезно кивнул Смолянич.

Крис отодвинулся. Двое помощников доктора, таких же смуглых и носатых, как Браджраджнагар, сделали шаг вперед и одним рывком выдернули Авдея из вертолета:

— Спаси Господи! — только и успел возмутиться тот.

— Ну мы полетели? — спросил Браджраджнагар, оглядываясь через плечо.

— Счастливого полета, — помахал рукой Смолянич.

Марио и Крис забрались внутрь, дверца захлопнулась. Судя по тому как резко скакнул вверх оранжевый вертолет, его хозяин спешил покинуть лагерь «Острова Блаженных» как можно скорее.

— Куда его? — поинтересовался один из держащих Авдея людей.

— На оформление, — сказал доктор. — Надо успеть разместить его до обеда.

— Истинно говорю вам — мерзость творите пред лицом Господа... — начал было Авдей, но тут же поперхнулся, замолк.

Привычные к обращению с безумцами сотрудники лагеря подхватили обмякшее тело под мышки и потащили к виднеющемуся среди деревьев двухэтажному зданию с красующейся над крыльцом табличкой «Администрация».

Смолянич шагал следом.

Рышард Крачковский очнулся и понял, что его несут, подергал руками и осознал, что на них наручники.

— Эй! — крикнул он. — Что за шутки?

Никто ему не ответил и не собирался отвечать. Двое смуглых крепышей волокли его с таким же равнодушием, с каким несли бы бревно, а больше никого видно не было.

Решив пока не спорить, Рышард замолчал.

Его внесли не крыльцо, протащили через пару дверей и усадили на стул в небольшой и довольно уютной комнате. Сквозь окно пробивались солнечные лучи, тихо шуршал кондиционер, а целую стену занимал шкаф с глухими, непрозрачными створками.

Напротив Рышарда за столом устроился тощий светлоглазый мужчина в белом шлеме. Прикоснувшись к сенсору, он запустил вычислительный центр.

— Так, — проговорил светлоглазый, когда виртэк развернулся полностью. — Начнем сначала. Ваше имя?

— Рышард Крачковский.

— Все понятно. — Светлоглазый повернул голову в сторону двери и крикнул: — Эй, Дхар, принеси-ка фиксатор...

— Это еще что такое? — возмутился Рышард. — И вообще, что здесь происходит?

— У вас определенные проблемы с душевным равновесием. И мы собираемся вас лечить.

Дверь открылась, и в комнату шагнул один из крепышей, тащивших Рышарда. В руках он держал кольцо из черного материала, украшенное несколькими утолщениями.

— Эта штука всего лишь поможет нам постоянно следить за вашим психоэмоциональным и физическим состоянием, — пояснил светлоглазый. — Так что не стоит сопротивляться. В случае сопротивления Дхар использует парализатор. Вы меня поняли?

— Еще бы не понять, — пробормотал Рышард. — Вещайте!

Смуглый крепыш улыбнулся, показав крупные белые зубы, подступил вплотную. Кольцо в его руках разомкнулось, Крачковский ощутил, как нечто теплое коснулось затылка, и с удивлением понял, что все закончилось.

Фиксатор обхватывал шею так мягко и ненавязчиво, что почти не ощущался.

— И не пытайтесь его снять, — предупредил светлоглазый. — Это все равно не под силу человеку.

Дхар вышел, хозяин кабинета защелкал сенсорами вычислительного центра, время от времени заглядывая в извлеченные из тонкой папки листки. Один раз использовал портативный сканер, потом осторожно поместил в гнездо кристалл кассеты и принялся просматривать данные.

Рышард сидел и от нечего делать глядел в окно, где колыхались под ветром стройные, странного вида деревья.

— Петро, ты у себя? — Дверь открылась, и в кабинет заглянул невысокий лысоватый мужчина. — О, а это еще кто?

— Это новое поступление, сэр, — отозвался светлоглазый. — Капитан Зеленский.

— Как же я не услышал вертолет? — покачал головой лысоватый и шагнул в комнату. — Ну-ка, что там у него...

Рышард глянул на нового человека без особого любопытства, зато Виктор, едва-едва осознающий собственное существование под гнетом чужих мыслей и чувств, вспомнил строчки из очередного файла: «Монро, Джаспер, полковник СЭС. Работал оперативным агентом, но провалил несколько заданий и был переведен на Меру, где возглавил лагерь. Руководит им с две тысячи сто девяносто восьмого года...»

Перед Зеленским стоял бывший «призрак», столь же опасный, как любой из его братьев и сестер, прошедших курс обучения на острове Грасьоса. И безобидная внешность не делала его менее проницательным.

— Вы тут старший? — требовательно поинтересовался Рышард. — Я требую, чтобы мне объяснили, где я нахожусь! И еще — снимите эти проклятые браслеты! — И он потряс руками, наручники негромко брякнули.

— Вы можете именовать меня доктор Монро, — ответил лысоватый, оторвавшись от разглядывания виртуального экрана. — И я обязательно расскажу вам все, но не сейчас, а когда вы отдохнете с дороги. Куда торопиться?

— Что значит — куда торопиться? — Рышард ощутил, как рвутся наружу злость и раздражение. — Или вы собираетесь держать меня здесь долго?

— Ну это как получится. — Монро улыбнулся. — В любом случае успокойтесь. Наручники с вас снимут очень скоро.

Рышард едва не задохнулся от гнева, сердце бешено заколотилось, поле зрения охватила багровая пелена.

— Клянусь храмом Сиона, кто вы такие? — угрюмо поинтересовался Исаак Флейшман.

— С ними поначалу всегда так тяжело, — вздохнул Смолянич. — Пока еще они все нас запомнят. Эй, Дхар, Чакрад, отведите его в апартаменты!

В комнате появились еще двое, в шортах и майках темно-зеленого цвета, невысокие, но мускулистые. В их движениях чувствовалась выучка, а на поясе у каждого имелась кобура.

— Куда его? — спросил один из них.

— Второй корпус, третий блок, — распорядился Смолянич.

Исаак затравленно огляделся. Возникла мысль, что он попал в руки врагов, истинных противников Израиля, готовых на что угодно, лишь бы досадить избранному народу.

В любом случае необходимо было выяснить, где он и что с ним собираются делать. Поэтому Флейшман позволил подхватить себя под локти и вывести на улицу.

— Кровь Давидова! — пробормотал он в ошеломлении. Яркое светило в зените никак не могло быть Солнцем, и это означало, что он на другой планете.

Исаака провели по заросшей травой тропинке к длинному бараку. Стены его были белыми, вдоль стен, под широкими окнами из тонированного стекла росли крупные синие цветы, а на крыше сверкали панели солнечных батарей.

— Заходи, обживайся, — сказал один из провожатых, распахивая дверь. — Апартаменты удобные! Сам бы так жил!

Флейшман спокойно проглотил издевку. За три с лишком тысячелетия над евреями издевались столько, что еще одно унижение могло быть лишь каплей в море скорби.

Внутри барака обнаружился самый настоящий пост, как в больнице, но вместе с медсестрой на нем находились еще двое мускулистых типов в темно-зеленой униформе.

— Новенький? — спросила медсестра и повернулась к экрану вычислительного центра. — Ага, данные из администрации пришли. Ведите его в третий блок, там все готово...

После поста они двинулись направо по коридору и остановились у второй по счету двери. Один из сопровождающих коснулся сенсора на стене, и дверь беззвучно ушла вверх.

— Погоди, — другой придержал Исаака за плечо и вытащил из кармана ключ от наручников.

Прислоненный к сканеру на крепежном замке, он негромко пикнул, и замок открылся. Руки освободились от сковывающего захвата, и Флейшман с наслаждением растер ноющие запястья.

Заканчивать это дело пришлось уже внутри третьего блока, куда Исаака без особой вежливости втолкнули. Дверь за спиной опустилась, разом отрезав все звуки.

После пяти минут осмотра Флейшман вынужден был признать, что его не обманули и что апартаменты на самом деле удобные. В распоряжении «узника» оказалась спальня с широкой кроватью, санузел со всеми удобствами и гостиная с обеденным столом и развлекательным центром.

О том, что он не в гостинице, напоминали решетки на окнах, тонкие на вид, но очень прочные. Настораживало также то, что Исаак не обнаружил ни единого острого предмета, вся мебель являлась литой, так что от нее не удалось бы отломать и кусочка, все углы были скруглены, а стены оказались обиты толстой, мягкой тканью.

«Как в психбольнице», — подумал Флейшман и сам усмехнулся такому предположению. Чего ему, здравомыслящему человеку, делать в клинике для душевнобольных?

330-й день 97 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Проснувшись, Виктор подавил желание потянуться и зевнуть. Продолжил так же ровно дышать, как и минуту назад, только отвернулся к стене, чтобы камеры не могли снимать его лицо.

В том, что блок номер три, как и любой другой, напичкан следящими устройствами, Виктор не сомневался. Он понимал, что со столь опасными безумцами, как бывшие «призраки», без постоянного присмотра справиться невозможно.

Кроме камер за пациентом следил фиксатор, регистрирующий многочисленные параметры человеческого организма, начиная от пульса, давления и температуры и заканчивая ритмами головного мозга.

Виктор понимал, что через несколько минут сестра на посту обнаружит, что обитатель блока номер три проснулся. Тогда вновь придется играть роль «сломанного».

А пока он наслаждался мгновениями свободы.

Тренированный слух уловил шорох поднимающейся двери, и тут же Виктор закрыл глаза. Вызвал образ громадной округлой «грелки», виденной некогда на Новой Америке, и ощутил, что распадается, проваливается в ничто, утрачивает способность мыслить.

Всякий раз в такие моменты возникал страх потерять себя, короткий, но очень сильный. Виктор привычно справился с ним и поспешно вызвал образ бутафорской шпаги.

Уцепившись за него точно за буек, он болтался где-то около самой границы сознания, воспринимая происходящее через призму чужой личности, чужими ушами и глазами.

— Доброе утро. — Сестра заглянула в комнату. — Как вы выспались?

— Ничего, — ответил Джафар Абу-Наср Ибн-Мухаммед Аль-Фараби, не скрывая удивления.

На мгновение подумал, что Единый в великой милости взял сына своего в рай и что сейчас Джафар разговаривает с гурией. Но взгляд на оконные решетки заставил позабыть об этой мысли.

— Отлично. Тогда вставайте и завтракайте. Я все принесла и оставила на столе. Где-то через час придет доктор.

«Доктор? — изумился Джафар. — Я что, болен?»

Он встал и прошел в санузел. Вид сверкающей сантехники и выложенных плитками стен только усилил ошеломление. После примитивных удобств Новой Америки все это выглядело настоящей сказкой...

Завтрак Джафар уничтожил в считаные минуты, застелил кровать и подошел к окну. То, что оказалось за ним, разительно отличалось от пейзажа Новой Америки — заснеженной планеты-рудника.

Прямо у подоконника колыхались на толстых стеблях крупные, точно блюдца, цветы, порхали между ними крошечные, полупрозрачные создания. Еще дальше возносились к небу деревья с голыми стволами и пучками веток на верхушках, между ними виднелись здания.

За спиной прокашлялись и чей-то скрипучий голос проговорил:

— Доброе утро.

— Э... доброе. — Джафар обернулся, кляня себя за невнимательность.

Лет четыреста назад стоящий у двери усач в белом халате наверняка стал бы разбойником — уж больно у него был свирепый вид. Кустились брови, сверкали глубоко посаженные глаза.

— Я доктор Кобиашвили, — сказал усач. — Буду заниматься вами.

— Да? Хорошо. — Джафар несколько растерялся. — А от чего вы будете меня лечить?

Ему казалось, что он где-то видел это усатое лицо, и отделаться от этой мысли никак не удавалось.

— У вас небольшое нервное расстройство, — сказал Кобиашвили. — Сядьте, пожалуйста, я осмотрю вас.

Джафар послушно опустился на кровать. Врач вытащил из кармана тестер, похожий на разжиревшую расческу из металла.

— А я долго здесь пробуду? — осторожно поинтересовался Джафар, когда зубцы «расчески» коснулись его предплечья.

— Как получится, — пожал плечами Кобиашвили. — Но не беспокойтесь, вам не придется сидеть в четырех стенах. Вот закончим обследование — и вы получите право на прогулки...

Джафар хотел чего-то ответить, но не смог.

Очнувшись после непонятного дурного сна, Дмитрий Орлов обнаружил, что его трогает за руку какой-то черномазый усач в белом халате.

— Эй, убери лапы, гнида! — рявкнул Орлов, отталкивая вооруженного какой-то гребенкой незнакомца.

— Тише, тише, — сказал Кобиашвили и тем самым сделал большую ошибку: Орлов ненавидел, когда его начинали успокаивать.

— Заткнись, падаль! — рявкнул он, чувствуя, что звереет, и в следующее мгновение ударил, целясь в мерзкую рожу.

Угодил точно в скулу, Кобиашвили отшвырнуло к стене. Орлов вскочил, чтобы закончить дело, но тут за дверью раздался топот — и в комнату ворвались двое с парализаторами в руках.

— Суки, пад... — прохрипел Дмитрий, ощущая, как мускулы перестают слушаться.

Один из вбежавших в комнату подхватил обмякшее тело, не дал упасть, а второй подошел к Кобиашвили:

— Вы как, доктор?

— Нормально, — ответил тот, поднимаясь. — Хм, хотя бы одна субличность у него является агрессивной. Судя по всему, та, что под номером семь...

— Чего с ним делать-то? — Последовал кивок в сторону уложенного на кровать пациента.

— А ничего. — Кобиашвили вытащил из кармана инъектор. — Сейчас вкатим ему успокоительного, и все...

Парализатор, из которого свалили Орлова, явно стоял на самой малой мощности. Тело быстро начало оживать, и Дмитрий ощутил прикосновение к предплечью.

Но сил не хватило даже на то, чтобы выругаться.

337-й день 97 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Гроза старалась вовсю. Гром заставлял вздрагивать землю, алые и золотые молнии полосовали темно-синее небо, а дождь колотил по крыше с энтузиазмом отряда юных барабанщиков.

Бернард Шосс лежал на кровати и смотрел в потолок. Шум за окном напоминал ему о грохоте, издаваемом во время стрельбы ракетным комплексом планетарной обороны.

В молодости Шосс служил в армии и несколько лет провел на войне с картебианцами. Вспоминать о той поре он не любил и злился, когда его именовали ветераном.

За грохотом Бернард не услышал шороха открываемой двери и поэтому вздрогнул, обнаружив, что он в комнате не один.

— Простите, что напугал, — сказал от двери доктор Кобиашвили. На нем красовался непромокаемый плащ, а на плече болталась объемистая сумка.

— Ничего, — вздохнул Шосс. — Я пуганый. Чего вы хотите?

— Нет ли у вас желания погулять?

— Сейчас? В такую погоду?

— Дождь вот-вот закончится. — Кобиашвили улыбнулся, отчего его усы встопорщились.

— Э... хорошо, я готов. — И Бернард одним движением поднялся.

Виктор позволил себе на мгновение очнуться от полудремы и подумать. До сего дня его держали в жилом блоке, не позволяя выходить даже в коридор, а тут последовало такое предложение.

Не иначе как администрация лагеря решила, что новый пациент изучен в достаточной степени и что все его субличности осознали и запомнили, где именно находятся.

— Для начала наденьте вот это, — сказал Кобиашвили, жестом фокусника извлекая из сумки обыкновенные резиновые сапоги. — Трава в любом случае будет сырая...

— Хорошо, — сказал Шосс.

Переобувшись, он вслед за доктором вышел в коридор. Тут выяснилось, что третьим, но совсем не лишним в маленькой компании будет один из санитаров. Он закрыл дверь жилого блока и пошел следом, отстав на несколько шагов.

Они миновали пост. Бернарду со своего места улыбнулась медсестра, так что он с трудом сдержал гнев.

— Вот видите, дождь закончился, — проговорил Кобиашвили, толкая прозрачную дверь.

Гром еще грохотал, но где-то в отдалении, а сизые облака расползались со скоростью застигнутых светом тараканов. Выглянуло солнце — и на траве, на листьях, всюду засверкали тысячи капелек воды.

Даже Шосс ощутил, насколько это красиво.

— Очень вовремя, — пробормотал он, полной грудью вдыхая влажный, полный запахов воздух. — И куда вы хотите меня повести?

— Маршрут на ваше усмотрение, — ответил Кобиашвили.

Бернард огляделся. Идти к баракам, где томились такие же, как и он сам, узники, не хотелось, и Шосс решительно повернул в другую сторону, к виднеющемуся за деревьями большому квадратному зданию.

Метров через пять стало ясно, что резиновые сапоги надеты не зря. Мокрая трава щедро делилась влагой, и, если бы не высокие непромокаемые голенища, ноги Бернарда были бы уже мокрыми.

— Тут у нас кухня, склад, а также бытовой комплекс, — сообщил Кобиашвили, когда они подошли к зданию. — Без чистого белья и исправных вычислительных блоков не прожить даже в джунглях...

Шосс с удивлением глянул на красующуюся на стене табличку «ЛКП «Острова Блаженных» и спросил:

— Что это значит?

— Ну... — Доктор на мгновение замялся. — Лагерь консервативной психиатрии «Острова Блаженных».

— Странное название.

— На острова с таким названием попадали после смерти герои древних греков и жили там, не зная бед и горестей.

— Герои? — Бернард фыркнул. — Так что, выходит, я тоже герой?

— В определенном смысле.

Они обошли здание кругом. В его подвальном этаже что-то гудело и щелкало, а из окошек первого тянуло запахами готовящейся пищи. Сразу за зданием обнаружился невысокий заборчик из досок. Позади него виднелись стоящие в густой зелени небольшие домики.

— Это жилища младшего обслуживающего персонала, — сказал Кобиашвили. — Медсестер, санитаров, поваров.

— А где живете вы?

— Вон там, левее, — показал доктор.

В той стороне дома были куда больше. Белые, двухэтажные, с верандами и балконами, они напоминали древние особняки.

— Ничего вы устроились, — буркнул Шосс и зашагал вдоль забора. Доктор ему не препятствовал, шел рядом, слышно было, как шуршит позади трава под ногами санитара.

Прошли мимо одного из бараков с черной цифрой «пять» на стене, и тут ограда уперлась в другую, куда более высокую, из прочных металлических прутьев.

— Чтобы мы не сбежали? — спросил Бернард.

— И для этого тоже, — кивнул Кобиашвили.

Шосс лишь презрительно улыбнулся, но спорить не стал. Он знал, что всякий тюремщик верит, что стены его тюрьмы возведены в первую очередь для безопасности заключенных.

Он шел и шел вдоль ограды, а та уходила прямо в джунгли, оставляя бараки и прочие строения за спиной. Через сотню метров начали попадаться торчащие из земли камни, серые и округлые, точно морские голыши.

Бернард пригляделся к одному из них и едва не подпрыгнул от удивления.

— Это что, кладбище? — спросил он, ткнув пальцем в камень, на котором виднелась надпись «Оливер Вирхаус, 2157 — 2226».

— Именно, — не стал отпираться доктор.

— Что, тут лежат пациенты, которых вы слишком активно лечили? — Шосс ощутил, как просыпается задремавшая было подозрительность.

— Нет... — начал отвечать Кобиашвили, но тут же замолчал.

Шосс ощутил, что с ним происходит нечто странное. Его словно дернули вниз, и он ощутил, что летит, падает в колодец с черными стенками. Перед глазами мелькнула старинная, с золотым окладом икона, глянул с нее темный ликом Христос, после чего все исчезло.

— Матерь Божья, — пробормотал Авдей Борисов, обнаружив себя на кладбище, после чего не замедлил перекреститься. — Как я сюда попал?

— Виной всему потрясение, расшатавшее вашу нервную систему, — сказал доктор Кобиашвили, с которым Авдей познакомился недавно. То ли два, то ли три дня назад, а может быть, и вчера — точно сказать Борисов не мог. С восприятием времени вообще творились какие-то странные вещи. — Мы с вами отправились на прогулку по территории лагеря, а потом на вас вдруг нашло очередное затмение...

— Да-да, Господь карает за грехи наши, — сказал Авдей, оглядываясь. — Но вы поможете мне избавиться от этих затмений?

— Мы сделаем все возможное, — серьезно сказал доктор. — А сейчас нам лучше вернуться назад в жилой блок...

— Да, да. — Авдей ощущал, что его трясет, и не мог сказать отчего. Хотелось молиться, но все знакомые до последней запятой молитвы куда-то исчезли из памяти, оставив внутри странную пустоту.

Кобиашвили взял его за локоть и решительно повлек за собой. Они не пошли вдоль забора, а двинулись напрямик через довольно густые заросли.

— Что это? — спросил Авдей, разглядев за похожими на ивы деревьями угол странного, без окон, здания.

— Экспериментальный блок, — поспешно ответил доктор и чуть ли не потащил пациента за собой.

На мгновение ноздрей Авдея коснулся сладковатый, но противный аромат, похожий на запах клея, только чуть более мягкий.

Глава 9

ИЗГНАНИЕ ДУХОВ

360-й день 97 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Сегодня Флейшмана выпустили гулять перед ужином. Вообще расписание прогулок было довольно причудливым, и Исаак подозревал, что его составляют так, чтобы на улице одновременно находилось не больше одного пациента из каждого корпуса.

За проведенные тут дни он успел неплохо изучить территорию лагеря и поэтому двинулся на север. Там у самой ограды, росла группа невысоких, но очень толстых деревьев с кривыми ветвями.

Усеивающие их желтые, похожие на ладошки, цветы источали пряный аромат, а в тени царили прохлада и тишина. Флейшман откуда-то знал, что ему нравится там, хотя предыдущих визитов к этому месту вспомнить, как ни старался, не мог.

На тащившегося позади санитара Исаак привычно не обращал внимания.

В этой части лагеря не было протоптанных дорожек, так что идти приходилось, просто лавируя между деревьями. Флейшман обошел заросли невинно выглядящих, но на самом деле колючих кустарников, вышел на небольшую полянку — и нос к носу столкнулся еще с одним пациентом.

Тот был высок и мускулист, а на черном лице застыла открытая, детская улыбка.

Флейшман замер. Что-то странное происходило с ним, необъяснимая глухая тоска поднималась откуда-то из глубин души, а еще через пять минут он понял, что знает имя чернокожего — Фредерик Луа-Луа.

Желание гулять пропало. Развернувшись на месте, Исаак сделал шаг обратно к корпусу. Потом ему показалось, что наблюдающий за пациентом санитар держит в руке кнут, и тут же все исчезло.

Хуан Васкес обнаружил, что стоит посреди леса, и что сердце колотится как безумное.

«Опять это наваждение!» — с угрюмой злостью подумал он.

— С вами все в порядке? — поинтересовался санитар, подойдя ближе.

— Что-то мне хреново, — честно признался Васкес и позволил проводить себя до корпуса.

Внутри, в жилом блоке, его ждала встревоженная медсестра. В руке ее блестел полный инъектор. Васкес вздохнул и покорился неизбежному.

— Вот и отлично, — сказала медсестра, отводя инъектор от плеча Васкеса. — Вы сегодня вели себя хорошо!

— Я всегда веду себя хорошо, — пробурчал Васкес. Он смирился с тем, что болен какой-то гадостью, отравившей душу. Привык к ежедневным осмотрам, инъекциям и процедурам, сжился с провалами в памяти. Но с тем, что с ним обращаются как с идиотом, смириться не мог.

— Конечно-конечно, — тут же забормотала медсестра. — Я совсем не это имела в виду.

Васкес мрачно глянул на нее и отвернулся к окну, за которым потихоньку начинало темнеть.

Так и провалялся, пялясь в сгущающийся мрак, пока шорох открывшейся двери не известил о том, что привезли ужин. Без особой охоты поднялся, прошел в гостиную и изумленно замер, едва глянув на стол.

В самом его центре в ведерке со льдом красовалась бутылка шампанского. Из тех, что Хуан Себастьян Васкес, мусорщик из Мехико и раб с полей Альвхейма, видел только на картинках.

Вокруг расположились тарелки с разнообразной закуской, а на отдельном блюдце лежал кусок торта.

— Что это? — Слова пролезали через горло с ужасающим хрипом.

— Праздничный ужин, — сказала медсестра. — Сегодня же новогодний вечер! Я что, забыла вам сказать?

— Новый год? — Васкес невольно вспомнил, как проводил этот праздник на Земле, напиваясь до скотского состояния, как встречал Новый год под непрекращающимся дождем в джунглях Альвхейма.

Особой радости эти воспоминания не содержали. Васкесу нестерпимо захотелось напиться и подраться с кем-нибудь.

— Если хотите, я открою вам вино, — предложила медсестра.

— Спасибо, я сам, — отказался Васкес.

Когда она вышла, он подтянул к себе одну из тарелок и запустил в нее ложку. В сторону шампанского даже не глянул. Женщин и драки не предвиделось, а пить просто так, без цели уроженец Мехико не умел.

3-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

За ним пришли в неурочный час. В полдень, после процедур, когда пациентам обычно давали отдохнуть, дверь жилого блока открылась и внутрь шагнули двое незнакомых санитаров.

— Что такое? — удивленно спросил Камаль Ахмед. Он привык к распорядку, а это вторжение нарушало его довольно грубым образом.

— Пойдем, — сказал один из санитаров, тот, что повыше. — Тебя вызывают для особого собеседования!

Это кое-что объясняло, но не все: зачем присылать двоих санитаров не из его корпуса? Почему бы не провести собеседование вместе с остальными процедурами? Или прямо в жилом блоке?

Ответов на эти вопросы Камаль не знал и поэтому насторожился.

Его вывели из барака и повели к лагерной администрации. Камаль ни разу не был внутри, хотя во время прогулок несколько раз проходил мимо.

— А кто будет со мной беседовать? — поинтересовался он, но санитары лишь пожали плечами и ничего не ответили.

Внутри здания администрации, несмотря на царящую снаружи жару, оказалось прохладно. Камаль и сопровождающие прошли длинным коридором и свернули в заставленную стульями, просторную комнату.

Высокий санитар вытащил из кармана наручники.

— Это еще зачем? — удивился Камаль.

— Таков приказ, — вновь пожал плечами санитар. — Садись вот сюда...

Уроженца Селлаха усадили на стоящий у стены одинокий стул, ножки которого были привинчены к полу. Наручники сомкнулись на запястьях Камаля, а еще две пары понадобились, чтобы приковать лодыжки к ножкам стула.

— Сиди и не дергайся, — приказал высокий санитар и вслед за товарищем вышел в коридор.

Но в одиночестве Камаль находился недолго. Дверь открылась, и в комнату начали заходить люди. Бывший боец Армии Освобождения видел их в первый раз, а вот Виктор Зеленский знал биографию каждого наизусть: Петро Смолянич, психиатр-честолюбец; Марек Сагановски, «призрак», вот уже шесть лет находящийся в лагере; Лю Ван Тай, еще один оперативный агент Службы, сошедший с ума десять лет назад; Алина Джером, родившаяся где-то в дичайшей части Африки, дослужившаяся в СЭС до майора, а потом лишившаяся рассудка.

Последние трое, несмотря на то что официально числились в списках «сломанных», вовсе не выглядели безумными, да и одеты были не так, как пациенты, — в штаны и куртки из мягкой белой материи. Бывшие «призраки» щеголяли в полевой военной форме без знаков различия.

Последним в комнату ступил Джаспер Монро, ведя за руку еще одного человека.

В базе данных СЭС среди досье, помеченных «Лагерь», запись о нем располагалась в самом начале списка. Антон Михайлов являлся одним из первых обитателей «Островов Блаженных», и прибыл он на Меру чуть ли не сорок лет назад.

Ему должно было быть за семьдесят, но седые волосы оставались густыми, а тело — гибким и поджарым. Одежда старика не отличалась от одеяния Камаля, а на лице застыло выражение глуповатой растерянности.

Оставалось непонятным — зачем его сюда привели?

Этот вопрос, похоже, волновал не одного Виктора. Смолянич покосился на директора лагеря с нескрываемым изумлением и осведомился:

— А этого зачем притащили?

— Эх, доктор, — ответил Монро, посадив Михайлова на один из стульев. — Вы же знаете, что Антон — наш талисман и что без него мы не проводим ни одного серьезного дела.

— Ну как знаете. — Смолянич развел руками, всем видом показывая, что он к дурацким суевериям отношения не имеет.

На губах Сагановски появилась и в то же мгновение исчезла полная злого превосходства улыбка, а во взгляде Джером, обращенном на психиатра, промелькнула насмешка.

Ни то ни другое не заметил бы человек, не прошедший обучение «призрака».

— Ладно пикироваться, коллеги, нам нужно принять решение по важному вопросу, — сказал Монро, и Виктор ощутил, как в него, а точнее в Камаля уперлось пять внимательных взглядов.

Стулья были расставлены полукругом, так что сидящий у стены пациент был одинаково хорошо виден со всех сторон.

— Э... что вы от меня хотите? — спросил ощутивший неловкость Камаль. — В чем дело?

Ему никто не ответил. Монро открыл тонкую папку, что до сих пор держал в руке, вынул из нее листок и принялся читать:

— Виктор Зеленский, тридцать восемь лет. Уроженец Земли, по первой профессии — журналист, играл в любительском театре...

— Простите, а я тут при чем? — набравшись смелости, громко спросил Камаль.

— Помолчите, — с неудовольствием сказал Смолянич. — Сейчас решается ваша судьба!

Камаль сжался и испуганно притих. Он понимал, что находится среди врагов и что излишняя смелость, скорее всего, приведет к неприятным последствиям.

— Вербовщик Эрик Фишборн, — продолжил читать директор лагеря. — Выпуск школы на острове Грасьоса две тысячи двести девятнадцатого года, был лучшим на курсе. Работал под руководством Деметриоса Загоракиса, шесть успешных операций, пять лет назад получил капитана. И ни одного провала!

— Судя по всему, хороший агент, — медленно, растягивая слова, проговорил Сагановски.

Камаль вздрогнул, встретившись с его пристальным, изучающим взглядом. Первый раз на бывшего солдата Армии Освобождения Селлаха смотрели как на покупаемую на рынке вещь.

— Это понятно, — хмыкнул Смолянич. — Плохие обычно не доживают до того, чтобы попасть на Меру, они погибают во время проваленных операций!

Монро едва заметно сжал челюсти, в глазах зажглась и сразу же пропала ненависть.

— Коллега совершенно прав, — когда директор заговорил, голос его звучал спокойно, без каких-либо эмоций. — Не наше дело обсуждать качества кандидата. Мы должны решить, годен он или нет.

— Я — за, — неожиданно басом проговорила Алина Джером.

— И я, — кивнул Сагановски. — Планы у нас большие, людей понадобится много.

— А я — против. — Тихий, шипящий голос принадлежал Лю Ван Таю. — Подозрительно, что такой хороший агент «сломался» так быстро, после десяти лет работы. Да и Загоракис — та еще лиса...

— Вы думаете, этот парень — шпион? — Смолянич хмыкнул. — Он у нас больше месяца и все это время вел себя так, как положено «сломанным»! Кроме того, я же объяснял, что вероятность «слома» не зависит от того, насколько хорошо агент готов. Лишенная полноты воплощения через личность психика подсознательно стремится компенсировать свою ущербность, пытается воплотиться всеми доступными путями, а таковыми оказываются как раз «маски»! И хороший агент, чья психика подверглась максимальной деформации, а личность сведена к имени в документах, как раз...

— Остановитесь, коллега. — Монро чуть заметно поморщился. — Вы не на конференции, так что хватит потчевать нас своими теориями. Как я понимаю, вы — за?

— Да, — кивнул Смолянич. — Последнее слово за вами, босс.

Монро потер подбородок и зачем-то покосился в сторону сидящего в углу Михайлова. Тот монотонно раскачивался на стуле и что-то мычал себе под нос, тряся головой.

— Мы берем его, — сказал директор лагеря. — Верно подметил Марек, людей нам в ближайшее время понадобится много.

Камаль переводил взгляд с одного на другого, ему хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Понятно было, что с ним что-то собираются сделать, возможно, куда-то завербовать...

Но куда и зачем — оставалось непонятным.

— Эй, Бират! — крикнул Монро так, чтобы услышали в коридоре. — Отведите его на место!

На зов тут же явились санитары. Они молча отстегнули наручники и вывели Камаля из комнаты. Последнее, что он слышал, была сказанная совсем не женским басом фраза:

— Ну что, мне опять в лес идти?

10-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Сегодня доктор Кобиашвили выглядел не так, как всегда. На свирепом лице читалась растерянность.

— Что, док, проблемы? — поинтересовался Орлов после окончания осмотра.

— Некоторые, — отозвался психиатр. — Собирайтесь, Дмитрий, вам придется идти со мной.

— Это еще куда, брателло? — встревожился Орлов. Принять мысль, что он находится в клинике для душевнобольных, глава крупнейшей в Москве молодежной банды сумел, но истребить в себе агрессивную подозрительность к происходящему так и не смог.

— На обследование, — пояснил Кобиашвили. — Вы все еще думаете, что мы хотим причинить вам вред?

Орлов насупился и полез в шкаф за ботинками. Тот момент, когда Дмитрий осознал, что он на другой планете и что кореша далеко и никак не смогут ему помочь, стал для него откровением. С того дня он больше не буянил и не пытался драться с санитарами.

Несмотря на все самомнение, Орлов понимал, что сбежать отсюда ему не по силам, что джунгли, тянущиеся на сотни километров, станут непреодолимым препятствием.

Натянув ботинки, Дмитрий вслед за врачом вышел в коридор. Прошел мимо поста, подмигнув медсестре, а на улице едва не задохнулся от влажной духоты.

— Черт дери местный климат, — пробормотал он.

Кобиашвили повел Орлова к похожему на сказочный теремок зданию диагностической лаборатории.

— Опять мучить будете? — поинтересовался Дмитрий, проходя в просторный, блещущий белизной кабинет.

Врач в ответ только пожал плечами. Орлов послушно уселся в удобное кресло, ощутил, как фиксирующие ремни мягко обхватывают ему руки и ноги.

— Приступаем. — Смолянич проскользнул в дверь, мазнул по пациенту взглядом и проследовал к стоящему в углу пульту.

— Да, — кивнул Кобиашвили, опуская на голову Орлову металлический колпак. — Глаза закройте...

Дмитрий послушно смежил веки. Позади затылка что-то противно загудело, внутри черепа возникла и сбежала вниз по позвоночнику легкая щекотка.

— Начали сканирование, — донесся голос Смолянича, и Орлов ощутил, как теряет сознание.

Придя в себя, Рышард Крачковский осознал, что ничего не видит, сидит в кресле, что руки и ноги его что-то держит, а прямо над ухом кто-то бубнит:

— Нетипичный случай, алгоритмы искажений имеют совершенно необычайный вид, но думаю, что спецтерапию он выдержит...

— Коллега. — Другой голос, более мягкий, вызвал из памяти образ усатого человека в белом халате. — А вам не кажется странным, что проявляют активность вот эти области мозга, отвечающие за сознательную деятельность?

— Нет, мозг «призрака» функционирует вообще очень необычно. Так что забудем об этом!

Краем глаза Рышард ощутил движение, понял, что с его головы что-то снимают. Яркий свет заставил Крачковского зажмуриться, а когда он поднял веки, то обнаружил рядом двоих психиатров. Смолянич и Кобиашвили улыбались, глядя на пациента точно две цапли на змею.

— Сейчас мы вас освободим, — проговорил усатый доктор и потянулся к размещенному на задней части спинки сенсору.

Ремни с негромким лязгом убрались в пазы, и Рышард ощутил, как кровь прилила к освобожденным конечностям.

Все время, пока его вели до корпуса, Крачковский пытался вспомнить, как именно он попал в диагностическую лабораторию. Несмотря на все усилия, ничего не вышло.

15-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Джафар привык, что чуть ли не каждый день его водят на процедуры и обследования, но в это утро его повели вовсе не в диагностическую лабораторию и не в процедурный корпус.

Доктор Кобиашвили уверенно шагал на северо-запад, в ту часть лагеря, где, по мнению Джафара, не было ничего, кроме деревьев. За спиной сопел и покашливал санитар.

Очень хотелось спросить, куда именно они идут, но Джафар сдерживался. Он понимал, что просто так таскать пациента по территории доктор не будет.

— Пришли, — сказал Кобиашвили, сворачивая на узкую тропинку, проложенную среди густого кустарника.

Тропинка вывела к довольно большому строению, похожему на гроб. Окон тут не имелось вовсе, а дверь была одна, почти незаметная на фоне гладких, отливающих металлом стен.

Она открылась, стоило Кобиашвили подойти вплотную. Скользнула вверх, обнажив ведущую вниз лестницу, низкий потолок. Изнутри тянуло сладковатым запахом.

Тут уж Джафар не сдержался:

— Что это? Куда вы меня привели? — спросил он.

— Это экспериментальный блок, — не оборачиваясь, бросил доктор. — Проведем с вами небольшой тест.

Вслед за Кобиашвили Джафар шагнул внутрь, и дверь тут же закрылась, оставив санитара снаружи. Они спустились по лестнице и оказались в длинном коридоре.

Прошли по нему десяток шагов, и доктор остановился около двери.

— Нам сюда, — сказал он.

За дверью обнаружился просторный зал. На одной из голых стен виднелась самая настоящая мишень, а у противоположной стояла низкая кушетка.

— И как вы меня собираетесь тестировать? — поинтересовался Джафар, оглядываясь. — Тут же ничего нет!

— О том, что приборы могут крыться в стенах, вы не подумали. — Кобиашвили улыбнулся. — Ложитесь и постарайтесь расслабиться. Закройте глаза и ни о чем не думайте.

Джафар не стал артачиться, улегся на кушетку. Слышал, как хлопнула дверь, выпуская доктора, а потом слух уловил чуть слышный шорох, похожий на шум работающего вентилятора.

Открыв глаза, Джафар обнаружил, что зал полон дыма, ноздри щекотал все усиливающийся сладкий аромат.

— Это... — Джафар хотел крикнуть, но сил едва хватило на слабый шепот. Веки опустились сами собой, а последнее, что он увидел, была струйка дыма, извергавшаяся из стены прямо над его головой.

Виктор обнаружил, что «маска» исчезла, растворилась. На мгновение он растерялся, попытался вызвать другую, сконцентрироваться на «маяке», но ничего не вышло.

Вообще мыслить связно получалось с огромным трудом. Он ощущал собственное тело, но сосредоточиться не мог, не говоря о том, чтобы создать необходимый для вызова «маски» образ.

Сладко пахнущий дым причудливым образом воздействовал на функционирование мозга.

«Что они, интересно, жгут?» — умудрился подумать Виктор, и на этом поток мыслей оборвался. Он прекрасно слышал, как загудело сразу несколько вентиляторов, видел, что дым начинает редеть, но подумать что-либо по этому поводу не мог.

В голове царила гулкая пустота.

Хлопнула дверь, в зал прошел Смолянич, за ним Кобиашвили и Сагановски.

— Ну что, он готов? — спросил бывший «призрак».

— Сейчас проверим. — Смолянич подошел ближе, заглянул Виктору в глаза, холодными пальцами ощупал плечо. — Готов, можно начинать.

— Отлично. — Сагановски шагнул вперед и замахнулся для удара.

Тело Виктора все сделало само, безо всякого участия рассудка: правая рука взметнулась, чтобы поставить блок, а мышцы торса сократились, уводя туловище от удара.

Виктор спрыгнул с койки и стал в боевую стойку. Психиатры спешно отступили к стене.

— Уже неплохо, — пробормотал Сагановски и вновь ринулся в атаку.

В том, что происходило дальше, Виктор участвовал только в роли стороннего наблюдателя. Он прыгал, уворачивался, наносил ответные удары, но эти движения были столь же бессознательны, как рефлекс у собаки Павлова.

— Опа! — пробормотал Сагановски, получив чувствительный удар по ребрам. — Пожалуй, хватит!

Он отскочил, разрывая дистанцию, и тело Виктора, перестав ощущать опасность, тут же расслабилось. Руки опустились, а согнутые для броска ноги распрямились.

— Впечатляет, — покачал головой Смолянич. — Теперь что? Пистолет?

— Он самый, — кивнул Сагановски, вытаскивая из кармана кобуру. — Только отдайте ему оружие вы, доктор, а то на меня он бросится.

Смолянич фыркнул, забрал у Сагановски небольшой, стреляющий резиновыми пулями «Вальтер-500», и подошел к Виктору.

— Держи, — сказал он, протягивая оружие. — На, стреляй вон туда! В мишень!

Рука Виктора поднялась сама, ухватилась за ребристую рукоятку. Он поднял пистолет и, почти не целясь, спустил курок, потом еще и еще. Пули с чмоканьем впивались в стену, кроша штукатурку.

Он перестал стрелять, только когда закончилась обойма. Опустил пистолет и замер неподвижно.

— Очень хорошо, все в десятку, — сказал Смолянич. — Так, дружище, давай-ка сюда оружие...

Пистолет у Виктора отобрали, после чего подвели к кушетке и посадили на нее. В стене над головой заработал проектор и на развернувшемся посреди зала экране замелькали голографии: лицо пожилого мужчины... колонна танков на марше... полутемный подвал, заваленный мешками... незнакомый горный пейзаж с тремя лунами над горизонтом...

Виктор смотрел, не отводя взгляда. После полусотни голографий проектор отключился.

— Количество деревьев на изображении двадцать пять? — резко спросил Кобиашвили.

— Три, — ответил Виктор не задумываясь.

— Цвет волос человека на изображении один?

— Русые.

Вопросы следовали один за другим, и, чтобы ответить на них, Виктору не приходилось напрягаться, шевелить мозгами. Ответы рождались сами собой, приходя непонятно откуда, а язык и губы двигались самостоятельно, складывая звуки в слова.

— Ни одной ошибки, — сказал Смолянич, когда Кобиашвили замолчал. — Что я могу сказать? Все очевидно.

— Он готов. — Сагановски кинул.

Слушая их разговор, Виктор ощущал, как способность думать потихоньку возвращается, как оттаивает «замороженный» сладко пахнущим дурманом мозг, как возникают первые мысли.

Едва почувствовав, что может связно соображать, он вернулся к прежней игре, вызвав из подсознания один из «маяков» — образ утыканной гвоздями «лежанки».

Бернард Шосс не заставил себя ждать.

— Что за шутки? — проворчал он, оглядываясь. — И почему у меня так болит голова?

— Вот вы и очнулись, — проговорил Кобиашвили, широко улыбаясь. — А за голову не беспокойтесь — это последствия обследования, которое мы с вами только что провели. Все скоро пройдет.

— Да ну? — хмыкнул Шосс.

Ему помогли встать, но к двери Бернард пошел сам.

21-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Обед принесли в то же время, что обычно, но Васкес сильно удивился, обнаружив вместо привычного изобилия лишь стакан воды и несколько кусков поджаренного хлеба.

— Это еще почему? — спросил он у медсестры.

— Сегодня вам предстоит очень серьезная процедура, — ответила та. — Наедаться перед ней нельзя.

Васкес угрюмо нахмурил брови и заставил себя проглотить то, что принесли. Привыкший к более основательным трапезам желудок бурчал и жаловался на жизнь.

— Вот и хорошо, — сказала медсестра, забирая посуду. — А теперь вымойтесь, пожалуйста. В три часа за вами придут.

— Ладно, — ответил Васкес.

Мыться он не хотел, да и не ощущал себя особенно грязным, но несколько минут постоял под теплым душем. В три часа ровно дверь с шорохом распахнулась, пропуская в жилой блок доктора Кобиашвили.

— Вы готовы? — спросил тот. — Тогда идемте.

Васкес шел за доктором, не особенно глядя по сторонам. Бывшего мусорщика не заинтересовало, куда его вели, и внутрь мрачного здания без окон он ступил безо всякого трепета.

Кобиашвили привел подопечного в маленькую каморку, где попросил раздеться догола.

— Зачем? — спросил Васкес, глядя прямо в усатое лицо доктора, в его бегающие глаза.

— Предстоит обильное потоотделение, — сообщил Кобиашвили, — так что если одежду не снять, то все промокнет.

Васкес разделся и сложил одежду на один из двух стульев, после чего улегся на крошечную лежанку.

— Отлично, — сказал доктор и вышел.

Через пару минут лампа под потолком ослабила яркость до минимума. Дверь распахнулась, пропуская кого-то в комнату, но все, что смог разглядеть Васкес, — высокую фигуру с двумя странной формы продолговатыми предметами в руках.

В ноздрях защекотало от сладкого запаха.

— Кури, — сказал пришелец, протягивая Васкесу один из предметов. Схватив его, уроженец Мехико понял, что у него в руках длинная трубка.

— Это же не табак? — возмутился Васкес.

— Кури, — повторил вошедший в комнату человек, и его голосу, мягкому, как мурлыканье, почему-то невозможно было не подчиняться.

Васкес затянулся раз, другой, закашлялся. Когда кашель прошел и сладкий дым свободно потек в легкие, бывший мусорщик понял, что стал видеть происходящее вокруг, хотя света в комнате не прибавилось.

Он успел разглядеть, что сидящий напротив человек наряжен во что-то украшенное перьями и металлическими бляшками причудливой формы, что он тоже курит трубку.

А потом ночное зрение исчезло. Вместе с самим Васкесом.

Виктор понимал, что его подвергли воздействию того же вещества, что и шесть дней назад, но в гораздо большей концентрации. Вновь пришло расслабление, поток мыслей замедлился, а потом исчез вовсе, оставив приятный, прохладный вакуум.

Начали неметь руки и ноги, он ощущал, что не в силах прекратить курение. А потом трубка сама вывалилась из рук. Виктор почувствовал, что падает, летит куда-то с огромной скоростью.

Он увидел под собой море, седое, бушующее, холодное даже на вид. Оно тянуло к себе, но кто-то заботливо поддерживал Виктора, не давая сорваться, упасть в пучину.

— Ты сейчас что мертвый, — проговорил мягкий голос над самым ухом. — И тебе предстоит путешествие в поисках новой жизни...

— Ты... кто? — Выпихнуть из себя слова удалось с большим трудом.

— Твой дух-помощник, — был ответ. — Не трать силы на болтовню, тут она тебе не поможет. Лети!

Поддержка исчезла, и Виктор камнем рухнул в воду. Волны с плеском приняли его в ледяные объятия. Некоторое время он сдерживал дыхание, а потом вдохнул и понял, что может свободно дышать под водой.

Осознав это, позволил себе достичь дна — и тут вновь обрел возможность двигаться.

— Иди вперед, — шепнул на ухо дух-покровитель.

Виктор огляделся, но ничего не увидел. И тогда он пошел, раздвигая колышущиеся сине-зеленые водоросли. Вокруг него сновали стаи серебристых и золотистых рыб, один раз над головой проплыло нечто огромное.

Дно повышалось, и Виктор вскоре выбрался из воды, чтобы упереться в отвесный, поднимающийся к самым небесам косогор.

— Лезь вверх, — подсказал дух-покровитель.

— Но я не скалолаз! — возмутился Виктор.

— Словами ты ослабляешь себя! — В мягком голосе прозвучала укоризна. — Действуй, а не болтай!

Виктор шагнул вперед и поставил ногу на одну из выемок в крутом склоне. Ухватился руками за выступ и немного подтянулся. Повел глазами, выискивая опору для второй ноги.

Лезть оказалось куда легче, чем представлялось поначалу. Виктор карабкался и карабкался, пока не понял, что ползет на четвереньках. Тогда он распрямился и позволил себе оглядеться.

Впереди на фоне неба четко выделялся силуэт громадной березы, а позади, далеко внизу, виднелся тянущийся до самого горизонта океан.

— Ты в центре мира, — сообщил дух-покровитель. — Перед тобой Мировое Древо, дающее жизнь всему. Иди к нему...

Виктор послушался и шагнул вперед. Чем ближе к дереву он подходил, тем громаднее оно становилось, а когда сделались видны домики рядом с темным, покрытым трещинами стволом, стали ясны его истинные размеры.

Дерево было толщиной с гору.

В домах кто-то жил, над ними поднимались дымки, Виктор разглядел даже человеческие фигурки рядом со строениями. Потом его стремительно понесло вперед и странная немота вновь сковала члены.

Когда опять смог видеть, он лежал, прижатый к земле невидимой тяжестью, а вокруг танцевали голые люди с изрисованными желтой и алой краской телами.

— Это колдуны центра мира, — сказал дух-покровитель, — они сожрут твою безумную плоть. Но ты не бойся, лучше быть никем, чем таким, как ты.

В руке одного из разрисованных появился нож. Колдун что-то бормоча, бросился к Виктору, и тот ощутил, как лезвие вонзилось ему в руку, вспарывая кожу, проникая в плоть...

Он закричал, и этот крик точно сдернул с места остальных. Десятки ножей вонзились в тело лежащего на земле человека, разрывая его на куски, а колдуны пожирали мясо и пили кровь, жадно дергая кадыками.

Кто-то из них отрезал Виктору голову и держал так, что тот все видел.

Кричать он больше не мог, только смотрел, как из-под плоти обнажается скелет, белый-белый и блестящий, точно отполированный.

— Кость к кости, — проговорил дух-хранитель, и тут же что-то рвануло Виктора за волосы на затылке.

Он дернулся и понял, что лежит в полутьме, весь мокрый от пота, но совершенно целый. Ныла голова, а появляющиеся мысли тут же исчезали, не успев оформиться.

— Отдыхай, — сказал сидевший напротив человек, забрал обе трубки и вышел.

Вместо него зашли двое других, они подняли Виктора и куда-то понесли. Он соображал плохо, еще хуже воспринимал происходящее, но все же понял, что его моют, одевают в чистое и укладывают в кровать.

Сил едва хватило на то, чтобы опустить веки.

22-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Проснувшись, Виктор понял, что по-прежнему не в силах естественным образом воспринимать и осознавать происходящее, не говоря о том, чтобы сделать что-нибудь. Попытка встать привела к чудовищному приступу слабости и головокружению, на лбу выступил холодный пот.

Немного отойдя, он понял, что рядом кто-то есть.

— Пей. — И у лица оказалась тонкая трубочка. Виктор ухватил ее и принялся жадно сосать. Вода тонкой струйкой побежала в иссохшее горло.

— Все, — сказали ему, когда она иссякла. — Есть не проси, желудок должен быть пуст до самого окончания обрядов.

«Обрядов?» — это слово, тяжелое, будто скала, и какое-то чужеродное, ворочалось в мозгу, и Виктор, беспомощный, как младенец, не мог уловить его смысла.

Затем последовал провал, и очухался Виктор все в той же темной комнате, где побывал вчера.

— Кури, — сказал человек с мягким голосом, точно сгустившись из мрака.

На то чтобы взять гладкий чубук и вставить его в рот, сил у Виктора хватило. Он вновь ощутил вкус сладкого дыма, меняющийся от слабого дынного до приторного.

На мгновение появилась способность видеть во мраке. В этот раз Виктор чуть лучше разглядел одежду находящегося с ним в одной комнате человека: орлиный клюв та деревянной маске, перья на рукавах, причудливая накидка со множеством ленточек и металлических фигурок — костей, животных, людей...

В одной из рук незнакомец держал трубку, а в другой — нечто круглое.

Рассмотреть этот предмет не удалось — что-то тяжелое ударило Виктора по затылку, и он зажмурился от хлынувшего в глаза света. Подняв веки, обнаружил, что стоит на гладкой равнине, рядом горит костер, а за ним виднеется заполненная тьмой яма.

— Сегодня нам предстоит изгнать из тебя духов, — сказал мурлыкающий голос у него за спиной. — Танцуй!

Тяжкий удар, донесшийся снизу, заставил землю содрогнуться. Ноги Виктора сами пришли в движение. Он подскочил, взмахнул руками и неожиданно понял, что не может остановиться.

Это мало напоминало танец. Движения были резкими, судорожными, от них тряслись внутренности, а в голове екало. Но Виктор ухитрялся попадать в такт доносящемуся из-под земли ритмичному гулу.

Льющаяся откуда-то сверху заунывная мелодия сопровождала пляску.

Когда она смолкла, исчез гул, Виктор рухнул на колени и ощутил, что его скручивает чудовищной силы рвотный спазм. Будучи не в силах противостоять, он распахнул рот.

Так Виктора не тошнило даже после случившегося в далеком детстве отравления, когда он переел зеленых слив. Через горло рвался поток обжигающей жидкости, что-то неприятно покалывало гортань, болезненно сокращались мышцы живота.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Виктор закрыл рот, обтер мокрое от пота и слез лицо, после чего с изумлением уставился на восемь собственных копий, выстроившихся около костра.

— Вот они, те злые духи, что жили в тебе... — сказал дух-покровитель в самое ухо. — Теперь ты должен отказаться от них и низвергнуть каждого туда, откуда они пришли, — в Нижний мир!

Приглядевшись, Виктор понял, что восемь дублей выглядят по-разному. Разница крылась во взгляде, в выражении лица, в особенностях мимики, создающих неповторимый образ человека.

— Опиши каждого из них и изгони. — Голос духа-покровителя журчал, подобно ручью.

— Хуан Себастьян Васкес, — проговорил Виктор. — Ты родился в Мехико, твои родители...

Слова лились из горла сами, а факты биографии первой «маски» послушно всплывали из памяти.

— Я отказываюсь от тебя! — крикнул Виктор, закончив рассказ.

Первый из двойников, нахмуренный и угрюмый, со сжатыми в кулаки руками, покачнулся, как дерево под порывом ветра. Что-то подхватило его и поволокло сквозь взметнувшееся с ревом пламя костра.

То, что рухнуло в черную яму, мало походило на человеческое тело.

— Рышард Крачковский! — сказал Виктор, истово надеясь, что истошный, полный боли визг, прозвучавший на самом краю слышимости, ему почудился.

Он называл их одного за другим, рассказывал о них все, а потом отвергал.

— Бернард Шосс!

— Дмитрий Орлов!

— Авдей Борисов!

«Маски» уносились сквозь пламя, которое делало их похожими на обгорелые фигурки из дерева, и с воплями падали в полную мрака дыру, ведущую, похоже, в тот самый Нижний мир.

Виктор чувствовал, как слабеет, будто каждый из «злых духов» уносил с собой частичку его сил. Все труднее становилось говорить, язык едва ворочался, а мускулы ног и рук дрожали от усталости.

— Нужно держаться до конца, — подбадривал его дух-покровитель, и тогда Виктор вновь слышал ритмичный гул и нудную мелодию.

Когда последний из дублей канул во тьму, не оставив следа, Виктор просто упал на четвереньки. Земля под его руками поплыла, проскользнула, точно он попытался опереться о круглую льдину.

Сознание померкло, чтобы тут же вернуться. Органы чувств сообщили, что он лежит, голый и беспомощный, в темной комнате, а рядом с ним кто-то шевелится.

— Мы славно поработали сегодня, — сказал этот «кто-то» голосом духа-покровителя. — Завтра последний день. Самый важный!

Послышался шорох, дверь открылась, и в упавшем из нее свете Виктор разглядел, что его собеседник высок, а блеснувшие на затылке волосы были светлыми, почти белыми.

Зажглась лампа под потолком, заслезившиеся глаза пришлось закрыть.

Вновь зазвучали рядом чьи-то шаги. Виктор ощутил, как его осторожно поднимают и несут, попытался что-то сказать, но с ужасом обнаружил, что не помнит, как это делается.

Шок оказался так силен, что он потерял сознание.

Глава 10

БРАТСТВО ПОЛУБОГОВ

23-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Открыв глаза, он долго пытался вспомнить собственное имя. Попытки оказались безуспешными, и тогда он ощутил печаль. Из глаз сами собой потекли слезы.

— Ничего, — сказал кто-то, и он почувствовал прикосновение к лицу чего-то мягкого и прохладного. — Не стоит огорчаться.

Он поднял взгляд и обнаружил над собой человеческое лицо. Что это лицо, он понял сразу, а вот как назывались лохматые штуковины на нем, вспомнить не мог, хотя даже вспотел от усилий.

— Чудовищный результат, не правда ли? — сказал другой голос.

— Точно, — кивнуло лицо. — Обычного человека такая процедура, наверное, убила бы.

— Иногда гибнут и «призраки». — Лицо хозяина второго голоса появилось в поле зрения. На нем выделялись холодные светлые глаза. — Насколько мне известно, было несколько неудачных операций.

— Унизительно быть в роли нянек, — сказало первое лицо. — Мы его поим, обмываем, а работу делает кто-то другой. Мы даже не знаем, кто и что именно там происходит!

— Спокойнее, коллега. — Лицо с холодными глазами покачалось из стороны в сторону. — Шеф платит нам огромные деньги, а если мы начнем копаться в его тайнах, попросту устранит!

— Это я понимаю, — вздохнуло первое лицо. — Ну что, поехали?

Он ощутил, что его поднимают и несут. Тело было негибким и инертным, точно колода, перед глазами проплывали стены с закрытыми дверями, потолок с неяркими лампами.

Потом он окунулся в темноту, и стало отчего-то легче, а витающий тут сладкий запах заставил мозги чуть-чуть пошевелиться. Удалось даже вспомнить собственное имя — Виктор.

Рядом оказался еще кто-то, и этот «кто-то» сунул Виктору в рот что-то круглое, ласково-теплое. Сквозь него в горло потек сладкий, приятный на вкус дым.

Виктор глотал его, точно сироп.

Сверкнувшая под опущенными веками вспышка была такой яркой, что Виктор на мгновение ослеп, а когда вновь обрел способность видеть, то он висел в воздухе, а внизу от горизонта до горизонта раскинулась степь. Видно было, как ветер гонит по ней волны травы.

— Сегодня ты должен найти себя, — проговорили за спиной. — Вернуть то, от чего ты некогда отрекся. И для этого придется спуститься в Нижний мир...

По ушам ударил шум могучих крыльев. Виктора накрыла огромная тень, налетевший ветер растрепал волосы, а мощные лапы, снабженные когтями, вцепились в плечи.

Подняв голову, уперся взглядом в брюхо огромной птицы. Клюв ее блестел металлом, глаза пылали огнем, а крылья были так широки, что на них уселось бы три десятка человек.

Птица издала хриплый клекот и ударила крыльями. Человека она несла с легкостью муравья, внизу проплывала степь, а на горизонте вырастала огромная, до самых небес, гора.

— Чтобы спуститься, нужно сначала подняться, — сказал голос за спиной.

Птица пошла вверх, а внизу проплывали склоны исполинской горы, каменистые и голые, иссеченные трещинами. Потом открылось отверстие, темное и круглое, из него ударило таким зловонием, что Виктора едва не вырвало.

И тут птица разжала когти.

Виктор рухнул в темное отверстие, не успев даже испугаться. Он летел сквозь мрак, а вокруг свистел воздух. Потом падение замедлилось и что-то с силой ударило в подошвы.

Виктор стоял под серым, унылым небом, а равнина вокруг была завалена человеческими костяками.

— Иди, — подсказал дух-покровитель. — До самого дворца хозяина этих мест...

И Виктор пошел. Кости хрустели под ногами, скалились голые черепа, а двигаться было трудно, точно взбирался по крутому склону.

— Сейчас будет река, — продолжал наставлять невидимый дух. — И мост через нее. Его охраняет собака, но бросается она только на тех, кто боится. Так что изгони страх из сердца!

Пронесшийся над равниной тоскливый вой заставил Виктора содрогнуться. Пройдя еще сотню шагов, он оказался на краю крутого откоса. Внизу лежала река странного серебристого цвета, натянутый через нее мост казался не толще волосинки.

Собака, сидящая у входа на мост, размерами напоминала слона.

Но ноги уже несли Виктора вперед, прямо к чудовищному животному. Собака зарычала, вскочила и, распахнув усаженную белоснежными клыками пасть, ринулась навстречу.

И в этот момент Виктор неожиданно для себя перестал бояться. Он смотрел на приближающегося зверя спокойно, и тот с каждым прыжком уменьшался, пока не превратился в крошечную шавку, размером едва больше крысы.

Она скакала и бесновалась, визгливый лай эхом разносился по сторонам.

Не обращая на собаку внимания, Виктор подошел к мосту, даже вблизи похожему на толстый канат. Под ногой тот прогнулся, грозя порваться. Серебристая вода внизу плеснула, из нее высунулась зубастая харя, выжидающе уставилась вверх.

— Лишенный грехов легко пройдет по мосту, — промурлыкал дух-покровитель. — Иди же, не стой!

И Виктор пошел. Мост качался и трясся под ним, к оскаленной харе внизу присоединились еще несколько таких же, но он шел и шел, точно заправский канатоходец, и ни разу не потерял равновесия.

А на другом берегу Виктора ждала хорошо различимая тропа, проложенная среди красных, будто окровавленных скал. Когда дошел до них, то со всех сторон обрушился громогласный лязг.

Виктор огляделся и невольно ускорил шаг.

Тропа вывела еще к одному откосу. Под ним виднелась гладкая и черная, будто выжженная, равнина, на ней сверкал исполинский дворец, построенный из золота и серебра.

— То, что ты ищешь, — внутри, — сообщил дух-покровитель.

Виктор с трудом спустился вниз и пошел ко дворцу. Внутри и около него ничего не двигалось, громадные ворота были приглашающе распахнуты, точно пасть чудовища.

Грозный рокот родился в недрах земли, когда Виктор прошел через них, но более ничего не случилось. Замершие у крыльца многорукие стражи, похожие на статуи, даже не шевельнулись, а их многочисленные глаза так и продолжали глядеть куда-то вверх.

Виктор поднялся на крыльцо и толкнул тяжелую дверь из черного металла.

За ней открылся зал, настолько большой, что противоположной от входа стены не было видно. Вдоль боковых стояли прозрачные ларцы, и в каждом билось алое человеческое сердце.

— Ты должен найти свое, — мягко сказал дух-покровитель. — И не медли! А то вернется хозяин, и тогда тебе несдобровать!

Виктор не спеша пошел между двумя рядами ларцов, вглядываясь в каждое сердце. Трепещущие комки алой плоти притягивали взгляд, одни были большими и темными, другие маленькими и светлыми, и каждое билось по-своему, при всяком ударе окутываясь облаком полупрозрачного огня...

Наткнувшись взглядом на одно, трепещущее мелко-мелко, как осиновый лист на ветру, Виктор остановился. Руки сами поднялись и ударили по прозрачной поверхности. Та лопнула и рассыпалась сотнями осколков.

— Ешь же! Ешь его! — Голос духа-покровителя потерял всю мягкость, превратившись в грохот рушащейся горы.

Виктор взял сердце обеими руками, ощутил, какое оно горячее и тяжелое, как трепещет в ладонях. Поднес ко рту, зажмурился и откусил. Язык и нёбо обожгло, что-то тяжелое скользнуло по гортани.

— Съешь его целиком! — бесновался дух-покровитель.

Виктор откусывал и глотал кусок за куском. Одни были горькими, как желчь, другие сладкими, третьи вовсе не имели вкуса. В утробе что-то урчало, хлюпало, все тело сотрясала дрожь.

Когда в руках оказалось пусто, тяжесть потянула к земле, и он рухнул на колени. Попытался открыть глаза, но не смог, усталость держала веки лучше самого сильного клея.

А потом налетевший ураган подхватил его и швырнул во тьму.

25-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Просыпаться не хотелось. Тело ломило, а мышцы подчинялись не сразу, с запозданием. Виктор потянулся, ощущая, как хрустят позвонки и резко, рывком сел на кровати.

Вспомнилось все, что он пережил за последние дни: сладкий дурман, темная комната и человек в ней, чудовищные и красочные видения, полная неспособность осознавать происходящее в реальности...

В данный момент органы чувств работали как положено и мозг, судя по всему, функционировал нормально. Убедившись, что тело его слушается, Виктор открыл глаза и огляделся.

Кровать, на которой он лежал, стояла у стены довольно просторной комнаты. Окон тут не было, зато имелось сразу две двери, около кровати стояли несколько стульев.

Виктор попробовал извлечь из подсознания «маяк», чтобы зацепиться за него и войти в «маску». Перед глазами мелькнул «чертов сапог», но погружения в чужую личность не состоялось. Впечатление было такое, что совокупность психологических черт, именуемая «Камаль Ахмед», вообще не существует.

Он попытался обратиться к другим, но безрезультатно. «Маяки» появлялись, но более ничего не происходило. Внутри, там, где ранее находились «маски», ощущалась пустота.

Виктор обтер вспотевший лоб и откинулся на подушку, пытаясь сообразить, что же именно произошло.

Выходило, что его одурманили неизвестным веществом, вызывающим яркие галлюцинации, а побочным эффектом воздействия дурмана стало уничтожение всех «масок» и восстановление исходной личности.

Такое объяснение оставляло массу вопросов: каким образом был достигнут столь ошеломляющий эффект? кто выступал в роли духа-хранителя? и что это за галлюцинации, в которых человек может контролировать собственное поведение и совершать осознанные поступки?

Времени на то, чтобы дальше предаваться размышлениям, ему не дали. Дверь открылась — и в комнату шагнул Кобиашвили.

— Как ваше самочувствие? — спросил он.

— Нормально, — ответил Виктор, изображая недоумение и легкий испуг. — А вы, собственно, кто? И где я нахожусь?

Стоило помнить о том, что в здравом рассудке Виктор Зеленский в лагере «Острова Блаженных» еще не был.

— Вы на планете Меру, — ответил Кобиашвили. — В специальном лагере Службы Экстремальной Социологии. Обо всем остальном вам расскажут другие люди, так что не спрашивайте.

Вопросов было много, они так и теснились в голове но рот пришлось закрыть.

— Санузел вон за той дверью, — сказал врач, прикоснувшись портативным тестером к запястью Виктора и изучив появившиеся на миниатюрном экране данные. — Одежда на стуле. Есть хотите?

— Не отказался бы, — сказал Виктор, ощутив, что в животе пусто.

— Тогда идите мойтесь, а я все организую.

Когда Виктор вышел из душа, около кровати стоял маленький столик на колесах, весь уставленный тарелками. Зеленский натянул штаны и просторную рубаху из мягкой белой ткани, после чего приступил к завтраку.

Самая обычная овсяная каша показалась ему на удивление вкусной.

Вместе с сытостью навалилась сонливость, но она тут же пропала, когда дверь, закрывшаяся за укатившим столик Кобиашвили, вновь распахнулась, пропуская сразу двоих гостей. Один был невысок и лысоват, второй — поджар и мускулист, как гимнаст.

— Приветствую, коллега, — сказал лысоватый. — Я полковник Монро, но ты можешь называть меня просто Джаспер.

— Марек, — добавил поджарый, усаживаясь рядом с полковником.

— Мое имя вам известно, — кивнул Виктор, — как, скорее всего, и те вопросы, что я хочу задать в первую очередь.

— Само собой, коллега. — Полковник широко улыбнулся. — Ты находишься на планете Меру, в лагере СЭС, предназначенном для содержания потерявших рассудок сотрудников Службы.

— Потерявших... что? — Несмотря на весь самоконтроль «призрака», голос Виктора чуть дрогнул.

— Рассудок, — подсказал Монро. — Тебя доставили сюда с Нового Вавилона, после того как с тобой случился «слом».

Виктор с непроницаемым лицом выслушал рассказ о том, о чем узнал от Загоракиса еще на Земле, а потом спросил в точности то, что от него ждали:

— Но почему... почему нам, оперативным агентам, никто никогда не сообщал о риске, которому мы подвергаемся?

— Потому что мы расходный материал для Службы, и не более! — Марек чуть заметно усмехнулся. — Пусть дорогой и ценный, но нас используют, а потом выбрасывают...

В соответствии с планом разговора Виктор должен был ощущать сейчас обиду и гнев. Не желая разочаровывать собеседников, он изобразил, что борется, стремясь скрыть эти чувства.

— И в план Службы вовсе не входит возвращать рассудок бывшим агентам! — вкрадчиво сообщил Монро. — Их удел — жить тут, на окраине Федерации, до самой смерти!

— Но как же так? — Виктор изумленно поднял брови. — Я вовсе не чувствую себя... безумным!

— Все верно, тебе вернули способность здраво соображать, — сказал Марек. — Как и мне и многим десяткам наших товарищей. Но сделала это вовсе не Служба!

— А кто же?

— Мы! — Монро гордо выпрямился на стуле. — Братство бывших «призраков», отказавшихся от навязанных нам идеалов служения Федерации и человечеству!

— И кому же вы служите? — Виктор понимал, что собеседники ведут разговор в определенном, нужном им направлении, и ни в коем случае не собирался этому препятствовать.

— Только себе! — Глаза Марека сверкнули, он вскинул сжатый кулак. — И наша цель одна — власть!

— В каком смысле? — растерянно пробормотал Виктор.

— Ведь ты не станешь отрицать, что те, кто прошел нашу подготовку, куда лучше, чем обычные люди? — вновь вступил Монро. — Мы сильнее, выносливее, умнее, можем лучше управлять собой. По сравнению с гомо сапиенс мы просто полубоги... Ведь это так?

— Да, — согласился Виктор. Спорить с очевидностью было бы глупо.

— Но почему тогда человечеством управляют вовсе не лучшие, а такие же обыкновенные люди, как и бомжи, копающиеся в помойках? — вопросил полковник.

Вопрос явно был риторическим, так что Виктор просто пожал плечами.

— Править должны лучшие! — уверенно заявил Сагановски. — Эту идею предложил еще Платон! Ницше писал о сверхчеловеке, но его идей не поняли, а Гитлер втоптал их в кровавую грязь...

— Пойми, если мы сумеем взять Федерацию под контроль, это будет благом для нее же самой, — добавил Монро. — Члены единого братства, неподкупные, лишенные обычных человеческих слабостей, — кто может управлять лучше?

— Ну я не знаю, — Виктор почесал в затылке. — А Служба? Все же она нас создала.

— Никто не собирается ее уничтожать, — улыбнулся Марек. — Наоборот, она станет еще сильнее и больше. Нам понадобится смена, а где ее готовить, как не на острове Грасьоса?

Он замолчал. Два «призрака» испытующе смотрели Виктору в глаза, и он неожиданно понял, насколько тяжело находиться лицом к лицу с врагом, не имея на себе «маски».

Но его колебание истолковали по-другому.

— Я понимаю, — мягко сказал Монро. — Такое решение принять нелегко. К тому же ты не отошел еще после обряда. Отдыхай и думай, если чего захочешь — сенсор вызова вот тут, над кроватью.

— Хорошо. — Виктор кивнул.

— До встречи, брат, — улыбнулся Сагановски и, поднявшись, вслед за полковником направился к двери. Та хлопнула, оставив Виктора в одиночестве.

26-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Полковник Монро пришел после полудня, и вновь не один. Виктор, без особого интереса читавший принесенную доктором Кобиашвили книгу, отложил ее и с удивлением воззрился на гостей.

Вслед за полковником, неуклюже и глуповато улыбаясь, шагал высокий и сутулый старик.

— Добрый день, — поздоровался Монро.

— Кто это? — спросил Виктор, продолжая изображать полную неосведомленность относительно дел лагеря «Острова Блаженных».

— Антон Михайлов, один из первых «сломанных», — сообщил полковник, усаживая старика и сам садясь рядом. — Он в лагере гораздо дольше, чем я.

— Почему же его не вылечили?

— К тому времени когда мы сумели разработать методику, его «слом» перешел в тихое помешательство. — Монро чуть виновато улыбнулся.

Михайлов забормотал что-то, потом сунул палец в нос, вытащил козявку и принялся рассматривать ее с пристальным вниманием.

— Сам-то чего надумал? — поинтересовался полковник.

— Не знаю...

— Подумай, что ждет тебя на Земле, — вкрадчиво проговорил Монро. — Никто и ничего! Служба отобрала у тебя все — близких, друзей, даже личность и возможность испытывать желания!

— Ну не все... — не очень уверенно ответил Виктор. Его что-то тревожило в сидящем около собеседника сумасшедшем, какая-то неправильность в облике Михайлова заставляла то и дело поглядывать на него.

— Пусть не все! — не стал спорить полковник. — Но вернись ты исцеленный на Землю, какая судьба тебя ждет? Новые задания и новый «слом» или уход на административную работу в СЭС.

— А вы что предлагаете?

— Работать на себя и на свое будущее! Получить власть! — В голосе Монро звучала вера в собственную правоту, и Виктор вспомнил множество фанатиков, с которыми встречался за время службы, — лидеров секты Крестоносцы Ислама, сионистов и нацистов...

То, что очередной из них оказался «призраком», мало чего меняло, лишь доказывало, что даже агенты СЭС могут попасть под власть примитивных инстинктов.

— Ну хорошо, а если я соглашусь, что будет? — сказал Виктор.

— Испытания, а если ты их пройдешь — посвящение в наше братство, — ответил полковник. — Ну что, согласен?

— Согласен, — кивнул Виктор.

— Вот и отлично. — Монро улыбнулся, продемонстрировав образец безупречной работы дантиста, и протянул руку.

Пожимая ее, Виктор понял, что так тревожило его в облике старого «призрака» — изредка появляющееся в блеклых старческих глазах осмысленное выражение.

27-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

После проведенных в четырех стенах дней видеть голубое небо и ощущать тепло падающих на лицо солнечных лучей оказалось чрезвычайно приятно. Выйдя из экспериментального блока, Виктор позволил себе на несколько секунд замереть в блаженной расслабленности.

— Идем же, — поторопил его Сагановски, — вертолет ждет!

Виктор кивнул и вслед за провожатым заспешил к взлетно-посадочной площадке, где вращал лопастями небольшой вертолет. Пригнулся и проскочил в открытую дверцу.

— Стартуй, — бросил Сагановски пилоту и опустился на сиденье.

— Далеко лететь? — поинтересовался Виктор, устраиваясь напротив.

Сегодня его разбудили еще до рассвета, накормили и ничего не объясняя, принесли новую одежду — комплект полевой военной формы, дополненный шлемом и тяжелыми ботинками.

Едва Виктор успел переодеться, за ним пришли.

— Полчаса, — ответил Сагановски, немилосердно зевая. — Если все пойдет нормально, то управишься до полудня. К обеду вернемся.

Виктор кивнул. О том, какие испытания ждут впереди, он даже не спрашивал. Знал, что никто не ответит.

— А что за дрянь меня заставляли курить? Сладкую такую? — Этот вопрос заставил Сагановски удивленно хмыкнуть.

— Ты помнишь... — сказал он со странной интонацией. — А ответить при всем желании не могу. Подробности знают только старшие, нам эта информация ни к чему.

Больше Виктор ничего не спрашивал, молча смотрел в окно, на проносящиеся внизу пышные зеленые кроны, на волнующийся вдали океан.

— Вот и прилетели, — сказал Сагановски, когда под брюхом вертолета открылась небольшая поляна.

Летающая машина, едва не задевая ветви, скользнула вниз и замерла, коснувшись земли.

— Держи. — Сагановски вытащил из ящика под сиденьем самый настоящий излучатель армейской модели. — Также тебе положена фляга с водой.

— Это что, мне придется бегать и стрелять? — удивился Виктор.

— И это тоже, хотя говорят, что для каждого испытание свое. — Сагановски усмехнулся. — Вон там пенек, на нем найдешь инструкции для первого этапа. Остальные узнаешь по ходу дела!

Дверца распахнулась, и Виктор выбрался наружу, совершенно не представляя, что его ждет.

К пеньку оказался приколочен гвоздями лист писчего пластика, чуть потемневший от времени. «Пройди триста метров на юго-восток», — гласили крупные буквы.

Многословием авторы инструкций не отличались.

Виктор пожал плечами и, определив по солнцу направление, двинулся в чащу. Та встретила его запахом свежей листвы, визгливыми криками лесных обитателей в кронах и жужжащими в воздухе мелкими кусачими тварями.

Он шел не торопясь, осторожно выбирал маршрут среди толстых коричневых стволов — и только благодаря этому заметил ловчую яму. Замаскирована она была тщательно, так что остановился Виктор на самом ее краю. Еще шаг — и наступил бы на засыпанную листьями «крышку» из тонких прутьев.

Опустившись на корточки, расшвырял маскировку в стороны. Солнце, заглянувшее в глубокую ямину, осветило торчащие из дна колья, заиграло на острых кончиках.

Свалившийся туда человек не имел бы шансов выжить.

Все становилось ясно — прошедшего через «изгнание злых духов» кандидата проверяли на то, как он сохранил профессиональные навыки «призрака», и среди них — способность эффективно действовать в незнакомой обстановке.

Обойдя яму, Виктор пошел еще медленнее, поминутно останавливаясь, чтобы оглядеться. Но вторую ловушку чуть не проморгал. Едва уловил тонкий звон около правой ноги, и тут же бросился навзничь, не дожидаясь, пока приведенная в действие западня сработает.

Над головой пронеслось нечто тяжелое, обдало волной воздуха.

Когда поднялся, здоровенный, утыканный гвоздями шар все еще продолжал раскачиваться на длинной веревке. Не увернись Виктор, эта штуковина переломала бы ему кости.

Через триста метров заметил второй лист с инструкциями, висящий на дереве. Но сразу не бросился к нему, сначала осмотрел все вокруг в поисках очередной западни.

«Два километра на север», — сообщала надпись.

Но отойти Виктору дали едва на двести шагов. Миновал небольшую поляну, и только вновь ступил в чащу, как в кустах неподалеку что-то зашевелилось. Повинуясь чутью, он упал, и очередь прошла выше. В стороны полетели щепки и сорванные с веток листья.

Стрелял, судя по всему, не человек. Подняв голову, Виктор едва не схлопотал пулю, но все же разглядел среди кустов корпус боевого робота, массивный, похожий на округлую консервную банку с торчащими из нее дулами.

Попытавшись обойти робота с фланга, Виктор убедился, что дорогу перекрывает еще один.

— И как они только ухитрились ввезти эти штуки на Меру? — проворчал он и снял излучатель с предохранителя.

Последующие три часа прошли для Виктора исключительно насыщенно. Он мотался по лесу, отстреливаясь от поставленных там и сям боевых роботов. Задания, прописанные на время от времени попадающихся листах пластика, частью были опасными, частью выглядели просто дико, но все до единого требовали от испытуемого полной отдачи.

К поляне с вертолетом Виктор вернулся мокрым не только от морской воды, в которой пришлось поплавать, но и от пота. Ноги гудели, а укусы летучих кровососов отчаянно чесались.

— Поздравляю, — проговорил Сагановски, безмятежно валяющийся в траве. — Ты жив — и, значит, все прошел!

— А что, бывают такие, кто не проходит?

— Бывают. — Сагановски поднялся, отряхнул спину, к которой прилипли травинки. — Поехали!

Пилот, дремавший в кабине, натянул шлем. Вертолет ожил и, стоило двум «призракам» занять места в его брюхе, рванул вверх.

28-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Проснулся Виктор в том же жилом блоке, где провел почти полтора месяца. Но теперь он знал, что не подвергается никаким процедурам, а в любой момент, когда захочет, сможет выйти из корпуса, и никто из сестер или санитаров не станет препятствовать.

Понятно, что младший персонал, набираемый из аборигенов Меру, не подозревал, кем именно являлся их пациент и что с ним произошло. Для них он оставался обыкновенным психом, успешно прошедшим через специальную терапию.

Фиксатор с него сняли вчера.

Поднявшись, Виктор прошел в душ, а когда закончил мыться, то в гостиной его ждала медсестра.

— Господин директор прислал сообщение, — сказала она. — Он просит вас зайти к нему в полдень.

— Хорошо, — кивнул Виктор.

С завтраком покончил в считанные минуты, после чего отправился гулять. Дошел до ограды, прошелся по кладбищу, вглядываясь в начертанные на камнях имена.

Возникло стойкое подозрение, что многие из якобы лежащих здесь людей на самом деле живы и здоровы.

— Гуляешь? — Шелестящий голос раздался прямо за спиной, и Виктор, кляня себя за невнимательность, повернулся.

Лю Ван Тай, неведомо как подкравшийся так близко, смотрел на коллегу безо всякого выражения.

— Гуляю, — ответил Виктор. — Проникаюсь мыслями о бренности всего сущего.

— В другой раз проникнешься, — сказал китаец. — Пойдем. Тебя ждут.

Вдвоем добрались до здания лагерной администрации. Лю Ван Тай уверенно шел впереди, а Виктор, следуя за ним, поднялся на второй этаж и оказался в кабинете директора.

Тут было на удивление людно. Монро расположился на месте, за столом. Рядом на табурете притулился Михайлов, а на стульях вдоль стен сидело еще множество людей.

При взгляде на них память Виктора заработала на полную мощность, выдавая одно досье за другим:

«Йелна Христодулу, капитан СЭС, в лагере с тысячи двадцать первого...»

«Акиро Хачимода, капитан СЭС, «сломался» пять лет назад...»

«Стюарт Эрфсон, майор СЭС, снят с задания в две тысячи двести пятом...»

В одной комнате собралось полтора десятка прошедших через безумие «призраков».

— Виктор, выйди в центр! — важно сказал Монро. Михайлов рядом с ним улыбнулся и вдруг разразился громкими рыданиями.

Директор лагеря покосился на пожилого психа, а когда Виктор исполнил приказ, то заговорил вновь.

— Возрадуемся же, ибо сегодня мы принимаем нового брата! Виктор Зеленский доказал, что достоин нашего братства! Приветствуйте еще одного полубога!

Сидящие у стен разразились аплодисментами, а Виктору показалось, что он ослышался.

— Кого-кого?

— Полубога, — повторил Монро, ничуть не смутившись. — Люди по сравнению с нами — низшая ступень эволюции, а слово «сверхчеловек» звучит довольно напыщенно, так что мы именуем себя полубогами! Братья, окажите уважение тому, кто стал одним из нас!

Первым с места поднялся Лю Ван Тай.

— Искренне надеюсь, — сказал он, подойдя к Виктору и глядя ему прямо в глаза, — что мои подозрения окажутся беспочвенными и мне не придется тебя убить.

За ним спешили другие — пожать Виктору руку, сказать пару слов, похлопать по плечу. Он рассеянно отвечал на приветствия, кивал, изображая сдержанную радость.

Повернув голову, наткнулся на пристальный, очень внимательный и разумный взгляд Михайлова. Тот не отвел глаз, но они как-то сразу обессмыслились, стали пустыми, а из приоткрытого рта старого безумца потекли слюни.

— Вот и отлично, — проговорил Монро, когда приветствия закончились. — Нас стало больше, и это значит, что мы сделались сильнее!

Никакого видимого приказа отдано не было, но «призраки» заспешили к выходу. Они просто знали, когда завершается ритуальная часть церемонии, где дозволено присутствовать всем.

Через пять минут в комнате остались Виктор, полковник и бормочущий что-то себе под нос Михайлов.

— Теперь поговорим о делах, — сказал Монро. — Если у тебя, Виктор, есть вопросы или пожелания, выскажи их сейчас. Потом я начну отдавать приказы и для подобных вольностей места не останется.

— Желать мне особенно нечего. — Виктор пожал плечами. — А вопросы есть. Что за сладкую дрянь меня заставляли курить?

— Беспокоишься, не повредит ли она здоровью? — хмыкнул Монро. — Совершенно зря. Из тех, кто применил ее для исцеления, никто не пострадал. При регулярном употреблении есть риск привыкнуть, как и с любым наркотиком...

— Так это наркотик?

— Конечно. Местное название — сладкий яд Брахмы. Его делают из корней кустарника, именуемого тропунцией ядовитой, — сказал полковник. — Аборигены используют его очень давно, а для излечения сладкий яд стал использовать предыдущий директор лагеря Хулио Осорио. Он вообще был большой экспериментатор и пытался лечить «сломанных», применяя всяческие психотропные штуки...

— Так это он придумал методику излечения?

— Скорее всего, — Монро вздохнул и покосился в сторону громко рыгнувшего Михайлова, — хотя точно неизвестно, в записях Осорио не осталось подробностей.

— В записях? — насторожился Виктор. — А как он погиб?

— Утонул, отправившись на рыбалку. Тут неподалеку. — Полковник чуть заметно нахмурился, давая понять, что любопытство нового брата его не радует. — Еще вопросы?

Виктор отрицательно покачал головой.

— Ну и отлично. — Монро вытащил из стола папку и вынул из нее лист. — Так, что тут у нас... Ага... Сам понимаешь, что твоя преданность нашему братству и его идеалам должна быть подтверждена делами. Через двенадцать дней ты отправишься на Землю, где проведешь некоторое время — своеобразный испытательный срок. Только после этого будешь окончательно признан и получишь доступ ко всем нашим тайнам. Понятно?

— Конечно, — ответил Виктор. — А как я полечу? Под своим именем?

— Зачем. — Полковник усмехнулся. — Правительство Меру давно в наших руках, так что фабриковать документы граждан этой планеты для нас не проблема. Наши люди в столице сегодня же получат соответствующие указания. Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда с завтрашнего дня ты поступаешь в распоряжение Сагановски, — сообщил Монро. — Он поможет тебе вернуть твою лучшую форму! Можешь идти.

Виктор кивнул и поднялся.

33-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

— Подъем! — От рыка над самым ухом Виктор привычно подскочил на кровати и, даже не открыв глаз, принялся одеваться. — Две минуты, — тем же рычащим голосом повторил Сагановски и вышел из жилого блока.

— Иду, — пробормотал Виктор, натягивая ботинки. В коридор он выбрался, когда Сагановски уже в нетерпении поглядывал на часы.

— Чуть не опоздал, — сказал Марек. — Ладно, побежали!

Сегодняшний день обещал стать калькой с предыдущих трех, прожитых по одному и тому же жесткому распорядку.

Оставалось загадкой, как Сагановски ухитрялся просыпаться чуть ли не в пять. Но к пяти тридцати поляк, до СЭС работавший учителем физкультуры, успевал разбудить каждого из отданных ему в распоряжение «призраков».

Невыспавшиеся и мрачные, они выбирались на улицу и пускались в часовую пробежку вдоль берега океана. Песок скрипел под ногами, из-за горизонта вставало солнце, а волны с равнодушным шумом набегали на берег.

Вернувшись к лагерю, еще на сорок минут отправлялись в спрятавшийся около кухни небольшой спортзал и занимались тем, что Сагановски скромно именовал «зарядкой».

После зверских упражнений у Виктора болели все до единого суставы, ныли растянутые сухожилия. Но после завтрака их тащили на расположенное за оградой, чуть в стороне от лагеря, стрельбище.

— Оружие приготовить! — рычал Сагановски, раздав подопечным излучатели. — Пли!

Стрелять приходилось по-всякому — в прыжке, лежа, с разворота, но в любом случае мишень двигалась, а наставник оставался недоволен результатом. Даже десять попаданий в голову его не вдохновляли.

— Медленно! Пся крев! Медленно! — ругался он. — Пока ты целишься, тебя пять раз пристрелят!

После стрельбища наступал черед кросса километров на двадцать пять. Бегали через джунгли, а успеть за указывающим путь Сагановски было ох как не просто. Мышцы, легкие и сердце работали на пределе, в первый день Виктор едва не потерял сознание.

После обеда давался час на отдых, и начиналось второе занятие в спортзале, на этот раз серьезное. После него болело абсолютно все, и невольно вспоминались дни обучения на острове Грасьоса, где агентов СЭС еще только учили быть «призраками».

37-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Рюкзак на спине у Виктора был наполовину пуст и выступал скорее в качестве дополнения к костюму, чем средства для перевозки вещей.

— Ничего не забыл? — спросил Монро с интонациями заботливого отца.

— Ничего, — ответил Виктор, еще раз осматривая комнату.

— Тогда пошли, я тебя провожу. — И полковник первым шагнул к двери.

Они прошли коридором, миновали пост, где Виктор вежливо кивнул сестре и помахал рукой санитарам. Услышал, как один из них со вздохом пробурчал:

— Очередного увозят... Опять новых привезут, мучайся с ними!

— Как обычно, — согласился второй с обреченностью узника, тридцать лет питающегося кашей на воде.

После утреннего дождя трава была мокрой, и Виктор порадовался, что обут в высокие армейские ботинки, не пропускающие влагу.

— Хорошо, — сказал полковник, шумно вдыхая. — Хоть и не положено, привык я к этой планете. А тебе как, не жалко уезжать?

— Не жалко, — ответил Виктор. — Я привыкнуть не успел.

На поляне, где размещались вертолеты, стояли две летающие машины — большая, для перевозки грузов, и маленькая, которой и предстояло совершить дальний рейс. Рядом с ней невозмутимо ждал Лю Ван Тай.

Лопасти вертолета были неподвижны, но Виктор с удивлением понял, что слышит все усиливающийся стрекочущий звук.

— Ха, какое совпадение! — усмехнулся Монро. — Вы отбываете, а кое-кто прибывает...

На поляну упала тень — и еще один небольшой вертолет, раскрашенный в синие и алые полосы, пошел вниз. Закачались кроны деревьев, примялась под посадочными опорами трава. Затих мотор, с негромким щелчком открылась дверца, и из нее, потирая затекшие поясницы, выбрались двое крепких парней.

Виктор видел их в первый раз, но заметил что-то знакомое в их повадках, а когда один из парней помог выбраться из вертолета девушке со скованными руками, понял, кого именно они напоминают.

— Ой, девицу привезли, — сказал Монро, и в его го- лосе послышалось удивление.

— А что, они не «ломаются»?

— Куда реже, чем мужики, — ответил полковник. — Иди-ка к вертолету, а я этих встречу и санитаров вызову.

И он полез в карман за коммуникатором.

Пока Виктор шел до вертолета, смог хорошо рассмотреть девушку. Легкая одежда не скрывала стройной фигуры, зеленые глаза ярко блестели, а каштановые волосы были зачесаны назад.

Если бы не надменное выражение лица, ее можно было бы принять за Джоанну Несс.

Девушка повернула голову и заметила, что ее разглядывают. Брови сошлись к переносице, а в глазах появился гнев.

— Чего пялишься, ублюдок? — спросила она ломким, капризным голосом. — Эй, да я ведь тебя знаю!

— Что, встречался с ней в Службе? — поинтересовался Лю Ван Тай, бесстрастно наблюдающий за происходящим.

— Нет, первый раз вижу, — совершенно честно ответил Виктор. — Должно быть, перепутала с кем-нибудь.

— Ну-ну. — Китаец чуть скривил тонкие губы и бросил пилоту: — Заводи.

Монро расписался на протянутом ему листе, а к сине-алому вертолету подошли двое санитаров. Вырывающуюся и что-то кричащую девушку передали им.

— В компании полетите, — сказал полковник, подойдя к Виктору, и мотнул головой в сторону цветастой машины. — Ну удачи! И надеюсь, что ты меня не разочаруешь!

— Я постараюсь, — ответил Виктор и полез в салон.

Через пять минут лагерь ушел вниз, скрылась за деревьями фигурка Монро. Остался только темно-зеленый лес внизу и раскинувшаяся вокруг сапфировая чаша небес.

Глава 11

БОРЬБА ЗА ИНФОРМАЦИЮ

40-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, космопорт

— Подлетаем, — сказал пилот, обернувшись, и оскалил в улыбке белые зубы.

Небо над западным горизонтом, к которому мчался вертолет, осветилось яркой зарницей. В вышине тяжко громыхнуло, и нечто огромное, сверкающее устремилось к земле.

— Это мы до космопорта добрались? — уточнил Виктор. — И что, столица рядом с ним?

— Столицей на Меру гордо именуют десяток домов, где заседает местная власть, — сообщил Лю Ван Тай. — Крупных городов на планете нет, так что столичным можно было сделать любой поселок. Выбрали тот, что рядом с космопортом.

Лес внизу редел, между деревьями замелькали здания. Стало видно разделенное на квадраты взлетно-посадочное поле и комплекс строений космопорта на его ближнем краю.

Когда подлетели к нему, в вышине полыхнула очередная зарница, порожденная вошедшим в стратосферу звездолетом. Успели сесть за мгновение до того, как воздушная волна, поднятая огромным телом космического корабля, прошла над верхушками деревьев.

— Прилетели, — сказал пилот и вновь улыбнулся.

— До встречи, — кивнул ему Лю Ван Тай и первым выбрался наружу.

Виктор последовал за ним. Освободившийся от пассажиров вертолет поднялся и вскоре исчез за деревьями.

— Сейчас должен подойти наш человек, — сказал Лю Ван Тай, поглядев на часы. — А потом отправимся на посадку. Вылет через полтора часа.

— Понятно.

Они находились в том же самом парке, с которого Виктор два с лишним месяца назад начал знакомство с Меру. Точно так же там и сям стояли маленькие, аляповато раскрашенные вертолеты, а смуглые пилоты в длинных балахонах и тюрбанах болтали, ожидая пассажиров.

Двери таможни распахнулись, и из них повалили оживленно галдящие люди в шортах и ярких рубашках. Глаза их возбужденно блестели, а на плечах болтались тяжелые сумки.

— Туристы, — проговорил Лю Ван Тай с едва заметным презрением в голосе.

В парке мгновенно воцарился переполох, напоминающий драку в обезьяннике. Пилоты ринулись к туристам, чуть ли не силой затаскивая их в вертолеты и тараторя при этом, словно попугаи. Возникла парочка небольших скандалов, чуть не перешедших в драки.

Когда из безумной круговерти вынырнул круглолицый юноша в одежде аборигена и остановился перед Лю Ван Таем, Виктор не сразу понял, что это тот, кого они ждут.

— Принес? — поинтересовался китаец, не утруждая себя приветствием.

— Да, все здесь. — Юноша протянул довольно объемистый конверт.

— Хорошо, свободен. — Лю Ван Тай забрал конверт и принялся открывать его, не обращая на посланца внимания.

Юноша исчез так же стремительно, как и появился.

— Что там? — поинтересовался Виктор.

— Наши билеты, — ответил Лю Ван Тай. — И твои новые документы. Держи!

Идентификационная карточка была почти такой же, как и у граждан Федерации, только на лицевой стороне красовался герб независимой планеты Меру — заснеженная гора в венке из звезд.

— Красиво, — сказал Виктор, прикладывая палец к сканеру.

Из появившейся на крошечном экране информации узнал, что зовут его теперь Сахибгандж Ранди и что родом он из поселка Мидинипураджистан на одном из островов Южного моря.

— Ну и имечко, — пробормотал Виктор. — Самому бы запомнить.

— Запомни заодно и мое, — сказал Лю Ван Тай без улыбки, — Дхармаджайгарх Наранда. Для простоты можешь именовать меня просто Дхар.

— А ты меня — Сахиб!

— Вот и договорились, — кивнул китаец. — Держи билет, и пошли. Звездолет ждать не будет!

21 июня 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Сингапур

Посадка пилотам не удалась. Огромный звездолет содрогнулся, Виктор ощутил, как скрипит и кряхтит под ним противоперегрузочное ложе. Откуда-то снизу, со стороны двигателя, раздался истошный визг, будто сошла с ума гигантская циркулярная пила.

Потом все стихло.

— Сели, — подвел итог лежащий на соседней койке Лю Ван Тай. — Можно выходить. Надеюсь, ты хорошо помнишь легенду?

— Еще бы! Мы с тобой представители новой туристической фирмы с Меру, приехавшие налаживать деловые связи, — отбарабанил Виктор. — Только вот никого не удивит, что мы одеты как солдаты штурмовой пехоты?

— Никого. — Лю Ван Тай позволил себе чуть приподнять уголок рта, изображая улыбку. — Бизнесмены с Меру одеваются именно так. Национальный деловой костюм, так сказать.

— Ну-ну.

Костюм этот, на взгляд любого землянина, выглядел странно — камуфляжный комбинезон, тяжелые ботинки со шнуровкой, кепка с козырьком и объемистый рюкзак, ничем не напоминающий тонкий «дипломат» бизнесмена.

К трапу они вышли чуть ли не последними и в очереди на таможне оказались в самом хвосте.

— Ваши документы, — сказал таможенник, когда дело дошло до Виктора. — Э... Сахибгандж Ранди?

— Именно, — кивнул Виктор, искренне надеясь, что за два месяца хоть немного загорел и стал похож на уроженца Меру.

— Цель визита?

— Бизнес, туризм. — Широкую улыбку обитателей планеты-курорта скопировать оказалось довольно просто.

— Разрешение вашего правительства на деловую деятельность с визой нашего посла имеется?

— Вот оно. — Виктор знал, что подделки в его руках высшего качества и подписи на них подлинные. При желании он мог предъявить учредительные документы туристической фирмы и даже ее рекламные проспекты с голографиями «золотых пляжей Меру».

— Срок пребывания? — Таможенник был дотошен и неумолим, как сама Немезида.

— Два-три месяца.

— Хорошо, проходите.

За зоной досмотра Виктора ждал Лю Ван Тай, ухитрившийся пройти первым.

— Проблемы? — спросил он.

— Никаких, — ответил Виктор. — Куда дальше?

— К ресторану «Грезы». Там нас ждут.

Ресторан располагался около главного входа. У его дверей топтался низенький плешивый тип, на первый взгляд безобидный, как плюшевый медвежонок. Но, заглянув в его глаза, Виктор понял, что перед ним еще один «призрак».

— Ага, вот вы и прибыли, — сказал он, суетливо вытирая ладонь о штаны. — Я Робинсон из «Вселенских путешествий». Очень рад! Очень рад встрече с деловыми партнерами!

Виктор пожал протянутую ладонь и ощутил, какая она влажная. Не зря Робинсон обтирал ее о штаны.

— Ну что, вперед, стратоплан ждет! — сказал тот.

— Какой рейс? — уточнил Лю Ван Тай.

— Зачем рейс? Обижаете. — И Робинсон заморгал, изображая искреннее расстройство. — Наш собственный стратоплан доставит нас в Лондон сегодня же!

— Лондон? — изумился Виктор.

— Он самый, — кивнул Лю Ван Тай. — Для начала мы попробуем наладить деловые контакты там.

22 июня 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Лондон

Из Сингапура вылетели, когда по местному времени был полдень, а в аэропорту Хитроу приземлились, когда на Гринвичском меридиане наступило одиннадцать утра.

Получалось, что, подремывая в мягком кресле, Виктор совершил часовое путешествие в прошлое.

— Просыпайся, — сказал Лю Ван Тай, слегка толкнув его в плечо.

Прямо у трапа ожидал черный лимузин с затененными стеклами. Судя по нему, туристическая компания «Вселенские путешествия» жила небедно.

— Устраивайтесь поудобнее. — Робинсон бегал вокруг «гостей с Меру», изображая радушие.

Внутри автомобиля пахло кожей, а места оказалось не меньше, чем в стратоплане. Виктор плюхнулся на сиденье рядом с Лю Ван Таем, а когда дверца закрылась, спросил:

— И куда мы едем?

— Вы не поверите, коллега, — равнодушно ответил Робинсон, — но в офис компании «Вселенские путешествия». В том здании, что он занимает, есть даже небольшая гостиница. Там мы вас и поселим. Да, кстати, меня зовут Рашид.

— Виктор, — не остался в долгу Зеленский.

Дорога заняла довольно много времени. Пришлось объезжать ощетинившийся иглами небоскребов деловой квартал, где безраздельно царствовали пробки, искать обходной маршрут вокруг исторического центра, в котором запрещено движение любого транспорта.

Внутри машины Виктор провел почти час. И когда она остановилась около непритязательного трехэтажного здания, он не сразу поверил, что все закончилось.

— Вылезаем, — сказал Лю Ван Тай. — Приехали.

Над дверью неярко светилась вывеска «Вселенских путешествий», украшенная изображением зайца с зонтиком, а внутри гостей встретил крайне радушный на вид охранник.

— Это со мной, — небрежно бросил ему Рашид и через турникет прошел к двери с надписью «Служебный вход».

За ней притаился лифт, небольшой, но чистый и быстрый. Он вознес гостей на третий этаж, где они ступили в обычный гостиничный холл.

— Селитесь, — сказал Рашид, кинув в сторону администратора за стойкой. — Два часа вам на то, чтобы прийти в себя. В три я за вами зайду.

— Благодарю, — кивнул Лю Ван Тай и двинулся к стойке.

Когда он попросил двухместный номер, администратор удивленно вытаращил глаза.

— У нас есть такой... — сказал он с сомнением. — Но он предназначен для супружеских пар...

— Ничего, сойдет.

— Зачем это? — спросил Виктор, когда они с полученным ключом шли по коридору. — Решат, что мы педики.

— А тебе не все равно? — Лю Ван Тай холодно посмотрел на напарника. — А насчет «зачем» — не обольщайся по поводу своего статуса в братстве. Ты пока на испытательном сроке, так что я глаз с тебя не спущу. Ясно?

Виктор только кивнул. Он и не ожидал, что ему начнут доверять с первого дня, хотя в качестве напарника и одновременно соглядатая предпочел бы кого-нибудь другого.

Номер оказался не особенно велик, с крошечной гостиной и огромной двухместной кроватью в спальне.

— Я прекрасно устроюсь на диване, — после осмотра заявил Лю Ван Тай, хотя, на взгляд Виктора, диван подходил исключительно для ночевки детей до трех лет. — Так, кто первым в душ?

— Иди ты, — сказал Виктор.

Китаец вымылся так быстро, что Виктор даже не кончил распаковывать вещи. Ополоснулся сам, а потом больше часа провел за просмотром каналов новостей, выясняя, что за последнее время произошло на Земле.

Рашид постучал в дверь ровно в три, не успела завершиться первая минута нового часа.

— Идем! — отозвался Лю Ван Тай и заглянул к Виктору: — Ты готов?

— Конечно.

Выбравшись из номера, миновали администратора и на том же лифте спустились на второй этаж. Тут царила деловая суета, цокали каблуками девушки с тонкими папками в руках, на дверях красовались таблички с надписями типа «Юридический отдел» или «Информационный отдел»…

— Нам сюда. — И Рашид повернул ручку на чуть ли не единственной двери, лишенной какой-либо надписи.

Расположенная за ней комната была обставлена с аскетической простотой: в углу стеллаж для хранения информационных кассет, а в центре круглый стол и десяток стульев.

Три из них оказались заняты, и, едва переступив порог, Виктор ощутил на себе внимательные взгляды. Его изучали по всем канонам искусства «призраков».

— Проходите, садитесь, — сказал широкоплечий мужчина с волосами, похожими на паклю. — Я Джон, глава этой... — он чуть заметно усмехнулся, — компании.

— Виктор, — представился Зеленский, а назойливая память шептала: «Джон Патрик Джонсон, две тысячи сто семьдесят пятого года рождения. Полковник СЭС, «сломался» в две тысячи двести двадцатом...»

Сидящие по сторонам от полковника «призраки» тоже числились среди тех, кто официально пускал слюни или бился в смирительной рубашке на планете Меру: Линда Чилентини и Кретьен Ван Хаген.

— Вы прибыли очень вовремя. — Джон дождался, пока все усядутся, и только после этого заговорил: — Возникла одна крайне неприятная проблема, которую нужно решать срочно.

— Какая именно? — поинтересовался Лю Ван Тай.

— Кое-какие документы о «Торговом представительстве Свободных Планет» попали в руки ФРУ.

— Что еще за представительство? — осведомился Виктор.

— Еще одна контора, созданная для прикрытия, — сказала Линда. — Если Федеральное Разведывательное Управление начнет копать там, то может нарыть очень неприятные для нас вещи.

— Ну и мы собираемся похитить компромат из местного отделения ФРУ, пока информация о нем не ушла в центр, — добавил Джон.

— А она точно не ушла? — Голос Лю Ван Тая сделался шипящим, когда он говорил, что его хозяин недоволен.

— Не должна была. — Джон пожал плечами. — Учитывая, какая у них бюрократия... Пока еще агент, занимающийся этим делом, подготовит отчет, пока заверит его у начальника... У нас есть не меньше недели.

— А план у вас есть? — В ответ Лю Ван Тай получил четыре уверенных кивка. — Это уже хорошо. Без всякого сомнения, мы вам поможем, но потом... — тонкие губы растянулись в усмешке, — потом я найду того, кто допустил утечку информации! И он за все ответит!

Того, кто попадет в руки разгневанному китайцу, можно было лишь пожалеть.

И заказать цветы на его могилу.

24 июня 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Лондон

Виктор сунул кассету в гнездо, и вычислительный центр, размерами немного превосходящий ладонь, чуть слышно загудел, переваривая новую информацию. Висящий над ним виртуальный экран мигнул и высветил надпись «Произвести закачку данных?».

— Да, — сказал Виктор.

Гудение стало громче, в нем возникли хрустящие нотки, будто кассету перемалывали под прессом. На виртэке появилась сложная схема, снабженная множеством поясняющих надписей.

«Кенсингтон-Хай-стрит, 77» — значилось в правом нижнем углу. По этому адресу в Лондоне размещалось европейское отделение Федерального Разведывательного Управления, единственной официально существующей на Земле спецслужбы.

Оно занимало просторное здание высотой два этажа, окруженное высоким забором. Все подходы и подъезды к нему просматривались камерами и простреливались размещенными на столбах парализаторами, так что проникнуть в дом снаружи не смог бы и Супермен.

Ведущие к зданию подземные коммуникации были перекрыты решетками и защищены сигнализацией, отключить которую можно было только с центрального пульта.

Не контролировалось только воздушное пространство, так что в теории можно было совершить десант на крышу. Но после этого оставалась одна маленькая проблема — в нужный кабинет пришлось бы пробиваться через два этажа, кишащих вооруженными людьми.

А если веселье затянется дольше чем на десять минут, то поучаствовать в нем явится и полиция.

Тем не менее Виктор второй день только тем и занимался, что изучал здание, подходы к нему, ближайшие улицы, запоминая все, вплоть до малейших подробностей. У себя в гостиной работал, занимаясь тем же самым, Лю Ван Тай.

Вторые сутки сидели в номере почти безвылазно, дважды в день выбираясь в ближайший ресторанчик.

Сегодня Виктор планировал уделить внимание подвальному этажу, но ему неожиданно помешали.

— Можно? — донесся от входной двери голос Рашида.

— Входи, раз уж пришел, — Лю Ван Тай даже не пытался скрыть недовольства.

— Я вам тут кое-чего померить принес, — сказал Рашид, затаскивая в номер две здоровенные сумки. — Одежда, в которой вы пойдете на операцию. Подбирали без мерки, приблизительно, так что надо убедиться, все ли в порядке.

У каждой сумки на ручке висела бирка с именем. Определив, где написано «В. Зеленский», Виктор расстегнул «молнию» и несколько оторопел, наткнувшись на поблескивающий серебром шлем.

— Это костюм пожарного, — улыбнулся Рашид. — Вытаскивай все, там полный комплект...

Опустошив сумку, Виктор понял, что в день нападения будет напоминать кочан капусты. Верхний слой составляли шлем, глухой комбинезон, перчатки и тяжелые ботинки. Под ним располагался второй, состоящий из темного костюма, лыжной шапочки с прорезями, черных очков и еще одних перчаток, потоньше.

Ко всему этому прилагались легкие туфли и небольшой излучатель.

— Так... — сказал Лю Ван Тай, изучив содержимое собственной сумки. — И в чем заключается ваш план? Я понимаю, что мы участвуем в операции в качестве исполнителей, но хотелось бы знать, на что идем...

— Вы меряйте пока, а я все расскажу, — не стал отпираться Рашид. — Для начала Джон обстреляет западное крыло здания из гранатомета. Зажигательными гранатами, чтобы устроить небольшой пожар.

— Боюсь предположить, что случится в конце, — пробормотал Виктор, разбираясь с креплением шлема к комбинезону. — Применение по Лондону тактического ядерного заряда? Чтобы замести следы?

— Нет, не угадал, — хмыкнул Рашид. — Но обо всем по порядку. Джон в молодости служил в армии, так что с гранатометом обращается как с собственным пальцем. Точку для обстрела мы нашли, пути отхода продумали. А также отыскали на свалке и отремонтировали старую пожарную машину.

— И как начнется пожар, мы прикатим на ней и выступим в роли бравых борцов с огнем? — Голос Лю Ван Тая из-под шлема звучал глуховато, но различимо.

— Именно так. Причем мы должны прибыть раньше настоящих пожарных! — Рашид прервался и спросил: — Ну что, нигде не жмет?

— Нигде, — ответил Виктор. Стоило признать, что те, кто готовил одежду, справились с задачей на «отлично». Она не стесняла движений, а избавиться от «скафандра» пожарного можно было за несколько минут.

— И у меня порядок, — подтвердил Лю Ван Тай.

— Отлично, — кивнул Рашид. — Проникаем в здание, в западное его крыло, которое к этому моменту будет отделено от других — сработает система борьбы с пожарами. И там, точнее, тут, — Рашид потянулся к лежащему на кровати вычислительному центру, — вот тут входим в подвал. Им пробираемся до восточного сектора, где выходим опять же на первый этаж...

— Да, как все сложно. — Лю Ван Тай почесал подбородок. — А ведь чем сложнее план, тем легче его провалить.

— Проще не выйдет, — вздохнул Рашид. — У нас будет минут десять на то, чтобы забрать и уничтожить все, что нужно. Следящие камеры, конечно, запишут наши действия, но на то маски, перчатки и все прочее...

— А уходить как будем? — поинтересовался Виктор.

— Очень просто. У входа в этот момент начнется переполох, так как наша пожарная машина взорвется, и мы тихонько пройдем подвалами вот сюда... — И Рашид ткнул пальцем в стоящий отдельно от основного здания флигель, где размещался генератор и еще кое-какое оборудование. — А дальше махнем через забор, Линда нас будет ждать в машине. Ну как?

— По-моему, очень даже ничего, — сказал Виктор. — Есть шансы, что все получится.

— А есть, что не получится, — проворчал Лю Ван Тай. — Но ничего, мы постараемся превратить их в ноль.

— Тогда работайте. — Рашид поднялся. — А я пойду. Сумки оставлю у вас. Если чего — звоните!

26 июня 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Лондон

Снаружи пожарная машина выглядела как новенькая, а вот внутри, где ее не ремонтировали, сразу становился виден ее истинный возраст — почти тридцать лет.

— Надеюсь, что эта колымага не подведет, — сказал Кретьен Ван Хаген, устраиваясь на месте водителя.

Виктор, усевшийся позади него, ничего не ответил. Сиденье под ним опасно поскрипывало, так что оставалось лишь молиться, чтобы оно не развалилось по дороге.

— Не подведет, — уверенно заявил Лю Ван Тай. — Подводят обычно люди!

Вчера все получили от командующего операцией Джона посекундное расписание действий, так что каждый знал, что именно должно происходить в тот или иной момент времени.

До первого выстрела, если верить часам Виктора, оставалось минута пять секунд. В машине, стоящей в арендованном неподалеку от цели ангаре, копилось напряжение.

— Жарко как, — сказал Рашид. — Скорее бы сбросить эту штуковину.

— Это уж точно, — кивнул Виктор.

Цифры на крошечном экране сменяли одна другую, и, когда часы показали 15:34:10, Кретьен включил мотор и пробурчал:

— Поехали!

Виктор, а за ним и все остальные опустили щитки шлемов. Машина зарычала, как проснувшееся от спячки чудовище, затряслась и медленно выехала через открывшиеся ворота ангара.

Загоняли ее туда ночью, в самый глухой час, так что у охранника здания напротив при виде похожего жирную торпеду ярко-красного автомобиля округлились глаза.

Пожарная машина поднялась к нижнему уровню движения, после чего, завывая и сверкая, понеслась вперед.

Понятное дело, что внимательный взгляд она обмануть не могла. То, на чем разъезжают нынешние борцы с огнем, отличалось от найденного на свалке хлама, так же как электронные часы от механических. Но весь расчет строился на том, что в момент пожара никто особенно не будет приглядываться.

Кретьен вел машину мастерски, втискивался в малейшие щели плотного потока транспорта.

Они вылетели из-за поворота и лихо затормозили перед распахнутыми воротами, из которых выбегали люди. Еще дальше, над похожим на раскинувшего клешни краба зданием, поднимались в небо струи черного дыма.

Рашид первым выскочил наружу, бросился к воротам, навстречу толпе.

— О, вы приехали! — приветствовал его крупный тип в светло-голубой форме службы собственной безопасности ФРУ. Лицо его было растерянным, глаза бегали, в них читался страх.

До сего дня фэрэушникам и в страшном сне не могло присниться, что кто-то осмелится покуситься на их твердыню.

— Я лейтенант Маклахлан! — представился Рашид. — Где горит? В чем причина возгорания?

— Я капитан Зенден. Огнем охвачено западное крыло... А причина... пока не выяснена. — Понятное дело, что сотрудник ФРУ не имел намерения делиться с кем-либо информацией о том, что на них напали.

— Хорошо, мы пока осмотрим место возгорания, а как прибудут наши коллеги — введите их в курс дела, — сказал Рашид и прошел в ворота. За ним торопливо шагали остальные.

Издалека доносились сирены настоящих пожарных машин.

Толпа поредела, и внутри периметра остались несколько человек в той же форме, что и у капитана.

— Отойдите от здания! — строго велел им Рашид и толкнул тяжелую, под дерево, дверь.

Внутри, где их никто не мог видеть, «призраки» перешли на бег. Ботинки тяжело топали по полу, по спине хлопал фальшивый ранец, мимо проносились распахнутые двери.

Виктор ощущал, что под тяжелым комбинезоном весь мокрый от пота.

Входа в подвал достигли, отстав от графика на десять секунд. Дверь вышибли с одного удара — и оказались на ведущей вниз лестнице.

— Раздеваемся! — скомандовал Рашид.

Виктор отвинтил шлем, с наслаждением глотнул воздуха. Костюм пожарного лег на пол, напоминая сброшенную кожу. Натянутая на голову шапочка щекотала лицо, а сквозь темные очки оказалось довольно плохо видно.

— Дьявол, как в тумане! — ругнулся Рашид, примерив их. — Ладно, потом наденем. Пошли!

Подвал отделения ФРУ в Лондоне содержался куда в большей чистоте, чем больницы в иных колониях. За все время, что «призраки» бежали по просторным, идеально прямым коридорам, Виктор не заметил ни единой соринки.

Сама мысль о том, что тут могут жить крысы, выглядела святотатством.

— Очки надеть! — сказал Рашид, когда впереди показалась еще одна лестница.

— Отряд слепых грабит ФРУ, — мрачно буркнул Лю Ван Тай.

Лестница закончилась дверью, оказавшейся столь же хлипкой, как и предыдущая. За ней «призраков» встретил широкий и длинный проход со множеством дверей.

При желании Виктор мог рассказать, что находится за каждой из них.

Рашид поднял руку, указывая направление, Кретьен ответил кивком. План действий разработали заранее и каждый знал, что делать, и в том, чтобы разговаривать по ходу дела, «призраки» не нуждались.

Незачем давать ФРУ даже такую улику, как голос.

Издалека, от входа в здание, продолжали доноситься сирены, потом все перекрыл рокочущий грохот. Здание содрогнулось, негромко звякнули оконные стекла.

Древняя пожарная машина исполнила миссию камикадзе. Сделала так, что уцелевшим пожарным и сотрудникам службы безопасности ФРУ некоторое время будет не до того, что происходит в здании.

Лю Ван Тай поднял большой палец.

Судя по тому, что дверь в нужный им отдел оказалась заперта, отсюда эвакуировались без особой паники. Рашид подергал ручку, глянул на замок и поднял излучатель.

После двух выстрелов в двери появилось оплавленное пятно, а по коридору поплыл тошнотворный запах горелого пластика. Кретьен пинком открыл дверь и первым шагнул внутрь.

Комната оказалась не очень большой, на три рабочих места. Над одним из вычислительных центров мерцал виртуальный экран, на столе ворохом лежали тонкие папки, на другом оказались разложены листы пластика. В углу темнела массивная туша сейфа.

Не обращая внимания на остальных, Виктор занялся собственной задачей. Вынул из кобуры излучатель, прицелился и нажал сенсор. Вычислительный центр умер с негромким шипением, виртэк над ним пропал.

Пока расстреливал второй, Лю Ван Тай обшаривал ящики столов, сваливая все найденное на пол, а Рашид и Кретьен занимались сейфом. Пока дело там шло туго, замок не поддавался.

Превратив в сплавленные комки еще два вычислительных центра, Виктор подошел к двери и прислушался. Ничто не нарушало тишину в коридоре, не было никаких признаков того, что возмущенные охранники торопятся покарать грабителей.

Лю Ван Тай пачками хватал листы пластика и швырял в утилизатор, предназначенный для уничтожения документов. Тот гудел и урчал, как дорвавшийся до селедки кот.

Сейф негромко щелкнул, признав поражение, из-за распахнувшейся дверцы сверкнули ряды кристаллов, Рашид, приподняв край шапочки, вытер блестящую будто облитую маслом, шею.

Кретьен принялся сгребать кассеты, точно драгоценные камни и кидать в висящую на поясе сумочку.

Ожидая остальных, Виктор думал о том, что его участие в сегодняшней акции идет на пользу Службе. Раскопай ФРУ что-нибудь о деятельности бывших «призраков», проблемы начнутся не только у полковника Монро с соратниками, а в первую очередь у СЭС.

Последняя пачка документов исчезла в недрах утилизатора, и Лю Ван Тай присоединился к Виктору. Тот глянул на часы и про себя выругался — они отставали от графика почти на минуту.

Когда выбрались в коридор, отставание возросло до двух.

Подвал встретил их привычной уже темнотой.

— Быстрее! — пробормотал Рашид. — Вот чертов сейф! Он оказался куда прочнее, чем я думал!

— Ничего. Мы справились, и это главное, — сказал Кретьен.

— Пока еще не справились, — осадил его Лю Ван Тай. — Так что поспешим!

Проход к флигелю перекрывала еще одна дверь, но с ней разобрались довольно быстро. Миновали заставленный гудящими агрегатами зал и поднялись наверх, к выходу.

— Надеюсь, что нас там не ждет засада, — усмехнулся Рашид и первым шагнул наружу.

От флигеля до ограды было метров тридцать, а за ней виднелся стоящий у самой обочины невзрачный фургон с надписью «Ремонтные работы» на боку. Блестели затененные стекла кабины.

«Призраки» шли по газону неспешно, делая вид, что они кто угодно, но не удирающие от полиции преступники. Под ногами шуршала зеленая трава, ветер овевал разгоряченные лица.

— Кажется, нас заметили, — проговорил Кретьен, когда за их спинами раздался полный тревоги крик.

— Бегом! — приказал Рашид. — Оружие к бою!

Разом выстрелили четыре излучателя. Закрепленные на соседних столбах ограды парализаторы и камеры превратились в пепел. Сунув оружие в кобуру, Виктор подскочил и полез вверх, ощущая, как ходит ходуном под ним металлическая сетка.

Когда болью рвануло правую голень, он от неожиданности чуть не сорвался. Но заставил себя собраться и перевалил на ту сторону. Как в тумане спустился и едва не упал.

— Помогите ему! — донесся крик Рашида.

Виктора подхватили под руки и практически потащили на себе. Прямо перед лицом поднялась задняя стенка кузова, и его просто бросили внутрь, в пахнущую старыми тряпками темноту.

Упал на четвереньки, больно ударился коленками. Судя по тому, что стало темно, кузов закрылся. Когда машина рванула вперед, Виктор пошатнулся и едва не свалился.

— Нужно обработать рану, — сказал Кретьен. — Нам еще пересаживаться.

Под потолком ожила крошечная лампа. Виктор с некоторым трудом перевернулся в сидячее положение, избавился от шапочки и очков.

Кретьен склонился над его ногой, одним движением закатал окровавленную штанину. Лю Ван Тай вытащил из поясной сумки санитарный пакет, затрещала разрываемая обертка.

Несмотря на то что машину швыряло и болтало, точно старинный автомобиль на колесах, бинтовал китаец с потрясающей ловкостью. Уверенным движением всадил Виктору в бедро небольшой инъектор, дергающая боль в конечности начала угасать, сменяясь оцепенением.

— Ну вот, теперь до своих доберемся, — сказал Кретьен. — А дальше уж как получится.

Фургон встал так резко, что Виктора мотнуло. С негромким скрежетом поднялась задняя стенка, обнажив кусок грязного асфальта и мусорные баки.

— Выходим! — скомандовал Рашид. — У нас двадцать секунд!

Прямо за баками их ждала вполне заурядная машина, каких на Земле миллионы. На место водителя уселась Линда, рядом устроился Рашид. Виктора усадили назад, а по сторонам от него оказались Кретьен и Лю Ван Тай.

— Держитесь крепче, — сказала Линда, и ее тонкие губы исказила презрительная усмешка.

Несмотря на то что пересаживались в каком-то глухом переулке, на оживленную трассу выскочили через пару минут. Тут же пристроились к основному потоку, затерялись среди сотен других машин.

Когда мимо в противоположном направлении, воя и сверкая, как отряд вооруженных сиренами рождественских елок, промчались несколько полицейских машин, Виктор стащил с рук перчатки, вытер ими лицо и позволил себе расслабиться.

Он знал, что заложенная в фургон взрывчатка сделала свое дело и стражи порядка найдут лишь обгорелый остов.

27 июня 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Лондон

Исторический роман, обнаруженный Виктором в небольшой сети гостиницы, был издан чуть ли не пятьдесят лет назад, и проектор недовольно поскрипывал, листая страницы.

Но кроме как читать, делать было нечего, а скачать приличный текст не выходило. У имеющегося вычислительного центра отсутствовал блок подключения к глобальной сети.

Из соседней комнаты доносился негромкий храп Ван Тая. После успешной операции им дали день отдыха, и каждый из «призраков» проводил его по своему усмотрению.

Входная дверь негромко скрипнула — и в комнату заглянул Рашид.

— Не помешаю? — спросил он.

— Что ты, — отозвался Виктор, сворачивая проектор. — Только не шуми. Не дай бог, сосед проснется!

— Как твоя нога? — поинтересовался Рашид, опускаясь в кресло.

— Ничего, — ответил Виктор. — Заживает потихоньку...

В офис «Вселенских путешествий» вернулись вчера только к десяти вечера, после того как сменили два автомобиля и полностью переоделись. В собственном кабинете их дожидался Джон, и именно он занялся голенью Виктора, сообщив, что еще на войне сталкивался с такими ранами.

Судя по всему, глава компании не соврал. Нога почти не болела, только при резких движениях напоминала о себе. К счастью Виктора, выстрел излучателя сорвал кожу и вырвал кусок мяса, но не задел кость.

— Новости видел? — спросил Рашид, и на лице его появилась довольная усмешка.

— Если честно, то нет. А что, там говорили про нас?

— Только и говорили! Какой-то ушлый журналист ухитрился заснять, как мы через ограду перебираемся, а охранники по нас палят, так что всем заявлениям ФРУ и полиции о том, что случившееся не более чем пожар со случайным взрывом машины, никто не верит!

— Пытаются сделать хорошую мину при плохой игре, — сказал Виктор, а сам подумал, что на месте начальства опозорившихся ведомств повел бы себя точно также. Признаться в том, что ты позволил неизвестным типам пробраться в охраняемое помещение, похитить секретную информацию и удрать, мог только человек, не заинтересованный в том, чтобы остаться на прежней должности.

— А что им еще остается? — пожал плечами Рашид. — Судя по злобной роже директора ФРУ, интервью у которого берут сейчас все кому не лень, его парни так и не взяли след.

— Это хорошо... — пробормотал Виктор. — Слушай а сколько вообще людей из нашего... братства на Земле? Они как-то организованы?

— Откуда мне знать? — Жест недоумения повторился. — Спроси у Джона, он у нас тут главный. Могу только предполагать, что нас в метрополии десятка три...

Виктор осознал, что не слышит больше храпа, и в то же мгновение в дверях появился Лю Ван Тай.

— Общаетесь? — осведомился он с видом палача, интересующегося у осужденного, каким образом тот предпочитает отправиться на тот свет.

— Именно, — буркнул Виктор, ощущая, как под холодным взглядом соратника невольно подбирается, точно перед самой настоящей схваткой.

Уж больно в нужный момент появился Лю Ван Тай. Стоило Рашиду коснуться информации, которую новичку братства знать вовсе не обязательно, как китаец тут же «проснулся» и решил присоединиться к разговору.

С очень простой целью — его прекращения.

Глава 12

ГРЯЗНЫЕ ДЕЛА

1 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Лондон

Едва шагнув из тени на солнце, Виктор понял, что синоптики, предсказавшие жару, не ошиблись. Пекло так, что вспоминался Альвхейм, а знаменитые английские туманы казались выдумкой.

— Да, жарковато, — признался Лю Ван Тай. — Хотя лето — оно и здесь лето...

— Куда мы едем? — поинтересовался Виктор.

— Я же тебе говорил — в Ливерпуль, — невозмутимо отозвался Лю Ван Тай, открывая дверцу взятого вчера в аренду БМВ, черного и угловатого, похожего на короткий лакированный гроб.

— Это я понял, но зачем?

— Нужно проведать одного человека, — сообщил Лю Ван Тай. — В ближайшее время ему может понадобиться помощь...

Дальше Виктор спрашивать не стал, прекрасно зная, что бесполезно.

Машина, постояв на солнце, прогрелась и в ней было жарковато. Но когда они набрали высоту, Лю Ван Тай включил кондиционер, и вскоре путешественников окутала приятная прохлада.

БМВ, двигаясь в сплошном потоке автомобилей, выбрался за пределы города, и впереди показалась серая лента Трансбританской скоростной магистрали, идущей от бывшей столицы империи к Бирмингему и дальше, мимо промышленных центров Средней Англии, на север, в Глазго.

Машина мчалась, негромко мурлыкал что-то приемник на приборной доске, а Виктор дремал, время от времени просыпаясь, чтобы оглядеться. Ничего интересного вокруг не наблюдалось, и он снова засыпал.

У Бирмингема остановились на пятнадцать минут, чтобы размять ноги. Поджидая задержавшегося в туалете придорожного кафе напарника, Виктор думал о том, что необходимости его участия в этой поездке не было. Лю Ван Тай взял напарника с собой лишь для того, чтобы не выпускать из поля зрения.

Стоило признать, что китаец поступал дальновидно. Хотя Виктор пробыл на Земле больше десяти дней, он не имел ни единой возможности дать знать о себе Загоракису.

На крайний случай Виктор мог просто сбежать и, несмотря на еще не залеченную рану, это не составило бы большого труда. Но в этом случае братство неминуемо затаилось бы, ушло на дно, а добытых сведений могло не хватить, чтобы его ликвидировать.

— Тебя что, понос одолел? — спросил Виктор у Лю Ван Тая, когда тот вышел к машине.

— Нет, — ответил китаец равнодушно и открыл дверцу: — Садись. Поехали.

Машина рванула с места, едва Виктор опустился на сиденье. Дверцу захлопывал уже на ходу.

Перед самым Ливерпулем проехали через грозу, Крупные капли барабанили по ветровому стеклу, молнии распарывали темный небосвод. Машины прижимались к земле, скользя над самой поверхностью, точно их дальние предки, работавшие на бензине.

В город Лю Ван Тай въезжать не стал, остановившись у первого же бара после огромного, висящего поперек дороги плаката «Добро пожаловать в Ливерпуль!».

— Нам сюда? — спросил Виктор, оглядывая неказистое заведение с вывеской «Судный день» над входом.

— Именно.

Внутри бар выглядел так же непрезентабельно. Стены занимали фрески, изображающие гневных ангелов с мечами и чашами. Но не очень умелый художник нарисовал все так, что мечи напоминали плазменные резаки, а чаши, наполненные кипящим гневом, — пивные кружки, из которых льется пена.

Ангельские лица походили на морды запойных пьяниц.

Бар был почти пуст, бармен дремал за стойкой, за столиком в углу сидели двое стариков, а еще за одним расположился мрачный длинноносый тип, в котором Виктор с первого взгляда узнал своего.

— Привет, — сказал Лю Ван Тай, подходя к длинноносому. — Познакомьтесь, Виктор, Шон...

«Шон Дональд Кларк, — в памяти Виктора всплыло очередное досье, — родился на Новой Америке, с десяти лет на Земле, капитан СЭС, «сломался» в две тысячи двести двадцатом...»

Едва опустились на дряхлые, скрипящие от старости стулья, как рядом очутился бармен.

— Чего будете заказывать? — спросил он, глядя на посетителей с непонятной подозрительностью.

— Чай, — сказал Виктор.

— А мне чего-нибудь поесть, — добавил Лю Ван Тай.

Бармен кивнул и величественно удалился за стойку.

— Ну рассказывай, — сказал Лю Ван Тай, требовательно глядя на Шона.

— Чего особенно рассказывать? — вяло отозвался тот. — Джон ввел вас в курс дела?

— Нет. Только сказал, что тебе нужна помощь.

— Ну хорошо. — Длинноносый «призрак» вздохнул с видом мученика, в которого вгоняют очередной гвоздь. — Осталось единственное препятствие, мешающее мне стать старшим группы службы безопасности президентского дворца в Дублине. И это препятствие — мой начальник.

Виктор удивленно заморгал. У братства имелся человек в самом дворце, хотя при первой попытке убить руководителя Федерации его никак не пытались использовать.

Говорило это об одном — организация, возглавляемая Джаспером Монро, действовала неспешно, обдуманно и всегда имела в запасе несколько вариантов достижения одной и той же цели.

— Начальник? — хмыкнул Лю Ван Тай. — Мы должны его устранить?

— Не обязательно. Можно просто скомпрометировать или лишить работоспособности.

Подошедший бармен поставил на стол тарелку с парой сосисок и высокий стакан с чаем:

— Ваш заказ. Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, — ответил Виктор.

— Информацию собрал? — спросил Лю Ван Тай.

— Само собой. — Шон вытащил из кармана кассету. — Тут все, что я смог добыть.

— Ладно, мы посмотрим, чего можно сделать. — Лю Тай забрал кассету и принялся за еду. — Если что — найдем тебя через Джона.

— Хорошо. — Шон кивнул и поднялся. Только тут стало ясно, насколько он высок.

— Это что, нас наняли для грязного дельца как обычных уголовников? — спросил Виктор, когда дверь бара закрылась за длинноносым «призраком».

— Не говори ерунды. — Лю Ван Тай дожевал вторую сосиску и аккуратно обтер рот салфеткой. — Это дело очень важно для братства, человек в службе безопасности дворца нам очень нужен, и чем выше занимаемый им пост — тем лучше...

— Если оно важно, то почему им должны заниматься мы, а не те, кто живет на Земле постоянно?

— Ты такой тупой на самом деле или притворяешься? — с нарочитым удивлением поинтересовался китаец. — Для такого дела необходимы свободные люди, не включенные жестко в местную социальную структуру, такие как мы! Это тебе понятно?

— Вполне, — ответил Виктор и махнул рукой, подзывая бармена.

2 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Лондон

На виртэке вычислительного центра красовался крепкий, хотя и седой, мужчина. Форменная рубашка обтягивала тугой животик, а улыбка на морщинистом лице выглядела приклеенной.

— Флорин Раду, пятьдесят шесть лет, — прочитал Виктор. — Стаж работы в службе безопасности тридцать два года, десять благодарностей, три награды, орден «За доблесть» третьей степени...

— Типичный служака, — скривился сидящий в кресле Лю Ван Тай. — Такого проще убить, чем скомпрометировать. Никто не поверит, что он наркоман или любитель малолетних... Читай дальше.

— Жена — Джарга Раду, двое детей, двадцати восьми и двадцати лет... Голографии и личные данные прилагаются... Дальше — медицинская карточка, справка из банка о состоянии счета, план квартиры и расписание дежурств на ближайшие полгода...

— Что там с расписаниями? — осведомился Лю Тай.

— Смены по восемь часов, меняются каждую неделю... Ага, через две недели у него отпуск...

— Вот это уже интереснее, — оживился китаец. — Если пришибить Раду в это время, его хватятся не сразу. Там есть еще чего-нибудь?

— Нет, все... — Виктор перемотал файл до конца, затем вернулся к началу.

— Тогда идем к Джону. Нужно выяснить, чем он сможет нам помочь.

Пока шли по коридору и спускались на лифте, Виктор думал о том, какова вероятность, что в Дублине до сих пор разыскивают пропавшего без следа Арнольда Ватерроса.

С момента убийства прошло полгода, но розыск, скорее всего, продолжался. Вероятность того, что дублинские полицейские еще не выкинули из памяти описание референта президентской администрации, оставалась довольно высокой.

Имейся хоть малейшая возможность отказаться от этой поездки, Виктор ею бы немедленно воспользовался. Но пока ничего не приходило в голову.

Прошли офисным этажом, где жизнь била ключом. К наряженным в военную форму выходцам с Меру во «Вселенских путешествиях» за последнее время привыкли, и если раньше Виктор замечал удивленные и даже немного испуганные взгляды, то теперь на них никто не обращал внимания.

Джона нашли на обычном месте, за дверью без всяких табличек и указателей.

— Вот оно как, — сказал он, выслушав Лю Ван Тая. — Собираетесь пришибить старичка и хотите, чтобы я вам посодействовал?

— Именно.

— Деньгами я вам помогу... Насчет документов... Вы ведь полетите под нынешними именами?

— А как же, — усмехнулся Лю Ван Тай. — Как насчет наших людей в Дублине?

— Есть один контакт. — Джон потер мясистый подбородок. — У этого типа вы сможете добыть любое оружие и оборудование. Но... держите себя с ним поосторожнее. Если почует выгоду, он продаст и родную маму, а не то что нас с вами.

Китаец хмыкнул и ничего не сказал.

11 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

— Вот и прилетели, — сказал Виктор, когда стратоплан мягко, точно сова, опустился на серые плиты дублинского аэродрома. На востоке, за проливом Святого Георга, всходило солнце, и лучи его окрашивали в розовый цвет стоящие на ВПП летательные аппараты.

— А что, могли не прилететь? — Лю Ван Тай вопросительно поднял брови и выбрался в проход между креслами.

Чтобы оправдать статус небогатых колониальных бизнесменов, летели экономическим классом, в общем салоне.

У трапа каждому из пассажиров кивала и улыбалась стюардесса, а снаружи их ждал автобус, похожий на синего цвета дирижабль. На месте водителя скучал невероятно толстый негр.

Путь до здания аэропорта занял десять минут. Автобус встал, его двери с шипением распахнулись, и пассажиры заторопились к выходу.

Внутри зала досмотра по раннему времени оказалось пустынно, у вытянутых стоек скучали глазастые чиновники службы безопасности в черной с золотом форме.

При виде Виктора ближайший из них, черноглазый и смуглый, встрепенулся, а когда «бизнесмены с Меру» подошли ближе, сделал шаг навстречу:

— Господа, ваши документы!

— В чем дело? — искренне удивился Лю Ван Тай.

— Это всего лишь проверка, — улыбнулся чиновник, а Виктор краем глаза отметил, что несколько его коллег придвинулись ближе.

— Хорошо, — сказал он. — Вот моя карточка.

— Сахибгандж Ранди, — прочитал чиновник, сунув документ в сканер. — Выдан на планете Меру. Простите, но мы вынуждены будем вас задержать для выяснения обстоятельств.

— Кажется, вы не понимаете, с кем имеете дело! — сказал Лю Ван Тай, гневно раздувая ноздри. — Мы граждане независимого государства и требуем немедленной связи с нашим посольством в Дублине! А о том, какой беспредел тут творится, мы немедленно сообщим в средства массовой информации!

— Э... а... — Ошеломленный таким напором чиновник несколько растерялся. — Прошу вас, не стоит так гневаться!

— То есть как — не стоит? — поддержал игру в «оскорбленных иностранцев» Виктор. — Вы непонятно зачем собираетесь нас задержать, тем самым поставив под удар дружеские отношения Меру и Земли! В чем, собственно говоря, дело?

Чиновник, судя по лицу, уже жалел, что связался с этими двоими.

— Идите, — сказал он, возвращая Виктору карточку.

— Благодарю, — отозвался тот.

До стоянки аэротакси дошли молча, а вот когда влезли в машину и устроились на заднем сиденье, Лю Ван Тай повернулся к Виктору. В глазах его горели мрачные огоньки.

— Очень странная ситуация, — сказал он. — Ты можешь объяснить, почему этот тип к тебе присоединился?

— Нет, не могу. — Виктор пожал плечами.

— Что-то это выглядит подозрительно. — Китаец скривился. — Сдается мне, что ты был в Дублине и успел тут наследить.

— Ты же видел мое досье? Никогда я тут не был! Должно быть, совпадение какое-нибудь...

— Совпадение. — Лю Ван Тай покачал головой. — Я в них перестал верить еще двадцать лет назад!

В этот момент Виктор понял, что сидящий рядом человек рано или поздно докопается до правды, и даже если не сможет этого сделать, то изрядно затруднит выполнение задания.

И решение у возникшей проблемы могло быть только одно — устранение ее источника.

12 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Торговый центр «Святой Патрик» напоминал громадный, облитый зеленой глазурью и украшенный тысячами свечей торт.

— Впечатляет, — сказал Виктор, задрав голову, чтобы разглядеть установленную над главным входом гигантскую фигуру святого, чуть ли не две тысячи лет назад обратившего Ирландию в христианство.

— Да уж, — кивнул Лю Ван Тай. — Идем быстрее, мы опаздываем.

Они миновали сходящиеся стеклянные двери, прошли мимо зевающих охранников и поднялись на второй этаж. Тут располагались многочисленные магазинчики, торгующие разнообразной техникой.

При желании здесь можно было купить двигатель для космического корабля или буровую установку.

Нужный магазин с неброской вывеской «Инструменты» занимал самый глухой угол. За прилавком скучал продавец, тощий и конопатый, на стеллажах блестели образцы товара.

— Нам бы господина О'Доннела, — сказал Лю Ван Тай.

— Не знаю такого, — проворчал продавец, подняв изумленный взгляд.

— А я думаю, что знаешь. Кстати, привет ему от Джонсона.

— Проходите, — продавец нажал что-то под прилавком, и в нем открылась незаметная до сего момента дверца, — он у себя в кабинете.

«Кабинетом» именовалась крохотная комнатушка прямо за магазином. Места тут хватало для стола, здоровенного сейфа в углу, нескольких стульев и невысокого остроносого человека, похожего на воробья.

— Вы от Джона? — сказал он, протягивая руку. — Какой сюрприз! Садитесь и поговорим. Что вам нужно?

— Много чего, — ответил Лю Ван Тай и опустился на стул. — Для начала псевдоразумный комплекс сбора данных. Можно «Аргус-06» или «Морфео» любой модели... с блоком программации, само собой.

— Так, так. — О'Доннел что-то быстро помечал в мобибуке, лицо его оставалось бесстрастным, будто заказ включал не уникальное оборудование, а самые обычные инструменты, которые можно купить в любом магазине. — Что еще?

— Шлемы штурмовой пехоты в облегченном варианте — две штуки. И два ручных излучателя с кобурами скрытого ношения. «Марксон» или «Беретта», лучше Тульского завода...

— Это все? — Хозяин магазина поднял голову. — Куда вам доставить?

— Мы придем за товаром сами. Сегодня вечером, — невозмутимо проговорил Лю Ван Тай.

— Ха! — О'Доннел впервые проявил признаки удивления. — Это обойдется вам много дороже! Вы должны понимать, что я не держу подобного товара на складе!

— Мы это понимаем и готовы платить. Сколько?

Названная сумма заставила бы задуматься не самую бедную компанию, но Лю Ван Тай лишь кивнул. Тайное братство «призраков», родившееся на Меру, не знало недостатка в деньгах.

— Мы зайдем в семь часов, — сказал Лю Ван Тай, когда с помощью портативного обменного устройства деньги с одной карточки перекочевали на другую. — Надеюсь, что вы к этому времени все успеете?

— Я очень постараюсь. До встречи. — И О'Доннел на прощание изобразил вежливую улыбку.

Волчий оскал она маскировала плохо.

— Ну что, будем возвращаться домой? — спросил Виктор, когда они вышли из магазина в коридор.

Вчера они сняли квартиру в северном пригороде, на Килкербан-роуд, в одном из огромных жилых блоков гостиничного типа, где жильцы меняются чаще, чем погода, а соседи по лестничной площадке не знают друг друга в лицо.

Заплатили за два месяца вперед.

— Зачем? — сказал Лю Ван Тай. — Погуляем по городу. Когда еще выпадет шанс его посмотреть?

К вечеру «Святой Патрик», утром почти пустой, оказался набит людьми, точно стручок горошинами. Озабоченные мамаши тащили детей на верхние этажи, где находился развлекательный комплекс, людские реки текли там, где торговали продуктами и одеждой.

Воскресный вечер — самое время делать покупки.

В окрестностях магазина О'Доннела столпотворение было не так заметно, а на двери, еще утром открытой, болталась табличка «Учет».

— Это еще что? — Лю Ван Тай сдвинул брови. — Он что, издеваться над нами удумал?

Но стоило ему пару раз стукнуть, как дверь открылась и наружу выглянул хозяин магазина.

— А, это вы, — сказал он. — Заходите. Пришлось ради вас все закрыть, работать исключительно, так сказать... — О'Доннел хмыкнул, — для очень важных клиентов!

Продавца видно не было, а на прилавке лежали четыре коробки — две больших, кубических, третья размером с буханку хлеба, а последняя еще в два раза меньше.

— Ваш заказ, — развел руками О'Доннел, — можете проверять.

— Я посмотрю комплекс, а ты проверь шлемы и оружие, — сказал Лю Ван Тай, подходя к самой маленькой коробке.

— Хорошо, — ответил Виктор, примериваясь к большой.

Внутри нее, удерживаемый каркасом из пенопласта, лежал темный матовый шлем. Из его макушки торчала пара коротких «рожек», а на боковой поверхности, около левого уха, виднелось несколько сенсоров.

Виктор осторожно извлек легкий, несмотря на внешнюю массивность, шлем, и опустил его на голову. Нажал один из сенсоров — и перед лицом с негромким жужжанием опустилось забрало.

Переключая сенсоры, проверил, как функционирует спрятанные в шлеме устройства.

Усилитель звука позволил услышать, как бурчит в животе у О'Доннела, как в магазине справа продавец успокаивает нервного покупателя. В подсобке, расположенной за стеной слева, судя по лихорадочным стонам, занимались отнюдь не торговлей.

Инфракрасное зрение превратило лицо хозяина магазина в алое пятно с разводами желтого по краям и раскрасило стены в темно-синий цвет, а визуальный регистратор движения подал сигнал, стоило О'Доннелу пошевелить рукой.

Аккумулятор показывал полный заряд, которого должно хватить на сто часов работы.

— Со шлемами все в порядке, — сказал Виктор, проверив второй шлем.

Занятый псевдоразумным комплексом сбора данных, Лю Ван Тай лишь неразборчиво буркнул в ответ.

Распаковав коробку поменьше, Виктор обнаружил в ней два небольших излучателя. На серебристых рукоятках чернела буква «Т» — известный на всю Федерацию знак Тульского оружейного завода.

— Э, может быть, не стоит стрелять? — просительно сказал О'Доннел, сообразив, что один из гостей не прочь опробовать оружие прямо тут.

— Стоит, — ответил Виктор. — Ведь у вас наверняка есть что-нибудь ненужное...

Недовольно бурча себе под нос, хозяин магазина ушел в «кабинет», откуда вернулся с древней, похожей на исполинский кубок кофеваркой.

— Вот в это можно, — сказал О'Доннел мрачно. — Только не попортите мне стены!

— Хорошо. — Виктор поставил излучатель на самую малую мощность и тщательно прицелился.

Луч ударил кофеварке в бок и легко расплавил металл.

— Хватит, — сказал Лю Ван Тай, успевший упаковать комплекс обратно в коробку. — Все на первый взгляд в порядке. Но если что-то откажет и подведет нас... — тут китаец сделал паузу, — я приду сюда снова и убью тебя. Даже голыми руками, и полиция и охрана тебя не спасут.

О'Доннел даже не улыбнулся. Он хорошо понимал, что с ним не шутят.

13 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Дом, где обитал Флорин Раду, стоял на приличном расстоянии от соседних и был окружен забором. Проволочная сетка висела на невысоких, метра полтора, столбах.

— Похоже, что ночью по ней пускают ток, — сказал Виктор.

— И я так думаю, — кивнул Лю Ван Тай.

Изучать окрестности дома жертвы «призраки» начали с самого утра. Выяснили, что в здании имеется охранник, сидящий в каморке около главного входа. Запасной, расположенный рядом с въездом в подземный гараж, стерегла видеокамера.

Сейчас время приближалось к полуночи, и на короткой Гэлмой-стрит было пусто, тихо и темно. Горели фонари у каждого дома, моргала вывеска круглосуточного магазина в доме ниже по улице, изредка доносился шум проезжающих машин и гудки сигналов.

Напротив дома располагался сквер, достаточно густой, чтобы в тени деревьев могло спрятаться несколько человек.

— Ну что, пора? — спросил Виктор, глянув на часы.

— Пора, — кивнул Лю Ван Тай.

Они вышли на проезжую часть, пересекли тротуар и подошли вплотную к забору. Лю Ван Тай размахнулся и что есть силы швырнул в стену дома предмет, похожий на прямоугольную коробку.

Мелькнув в свете фонаря, он прилип к стене и через мгновение словно растворился. Составляющие комплекс блоки, похожие на металлических муравьев, резво поползли в стороны.

Вчера вечером Виктору пришлось потрудиться, вводя в комплекс рабочую программу. Повинуясь ей, большая часть блоков проникнет в квартиру Раду, остальные займутся собственно домом, собирая информацию о его устройстве, привычках и распорядке жильцов и охраны.

— Пошли, — сказал Лю Ван Тай. — Дело сделано...

Бесшумно, точно две тени, они перешли улицу, миновали сквер и проскользнули между двумя одинаковыми, как близнецы, домами.

15 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Дождь моросил с легким шелестом, и казалось, что находишься в огромной библиотеке, где читают старые, еще бумажные, книги и одновременно шуршат тысячи страниц.

Виктор стоял в скверике на Гэлмой-стрит второй час и ощущал, как сырость медленно, но верно пропитывает одежду. Рядом стоически мок Лю Ван Тай, окна домов тускло светили сквозь морось.

Когда стемнело, дождь усилился. В свете фонарей виднелись косые струи, шелест перешел в сердитый ропот, в стоках клокотала вода, капли шлепали по растущим на глазах лужам.

— Готовься, — сказал Лю Ван Тай, когда часы показали одиннадцать.

Через две минуты блоки псевдоразумного комплекса сбора данных, повинуясь заложенной программе, соберутся в той же точке, где начали работу, и вновь станут единым целым.

К. этому времени один из «призраков» должен оказаться на расстоянии вытянутой руки от комплекса.

— Все чисто, — сказал Виктор.

Дверь хлопнула, выпустив на улицу мужчину с зонтиком. Бормоча что-то себе под нос, он рысцой промчался мимо затаившихся меж кустов «призраков» и скрылся за дверью магазина.

— Придется ждать, — равнодушно заметил Лю Ван Тай. — Хорошо еще, что этот тип не вышел пятью минутами позже...

Вновь хлопнула дверь, на этот раз магазинная. Мужчина промчался обратно, шлепая по лужам, как гиппопотам. В пакете, который он держал под мышкой, угадывались очертания бутылки.

— Вперед. — Лю Ван Тай легко подтолкнул напарника в спину.

Виктор преодолел улицу одним рывком, подпрыгнул и, не касаясь забора, перелетел на другую сторону. Спружинил руками, перекатился по мокрой траве, ощущая, как чмокнула под ним земля.

Сделал еще рывок и прижался к стене, оглядываясь и переводя дыхание. Все было тихо, Лю Ван Тай, исполняющий роль прикрытия, оставался невидим во мраке среди деревьев.

Виктор протянул руку, комплекс с негромким щелчком отлепился от стены. Зеленский сунул его в карман и стартовал с места, готовясь преодолеть забор тем же способом.

Но разбег на этот раз оказался короче и прыжок получился хуже. Виктор зацепился ботинком за забор, тот задребезжал, точно старая колымага, по металлу побежали искры.

— Проклятье! — Мягко перекатиться по асфальту тоже не получилось, ободрал ладонь и больно ударился копчиком.

— Быстрее сюда! — прошипел из мрака Лю Ван Тай.

Не обращая внимания на боль, Виктор приподнялся и на четвереньках забежал в спасительную тень. Привалившись спиной к дереву, слушал, как тяжело бьется в груди сердце.

Дверь дома распахнулась, наружу выглянул охранник, блеснула начищенная пряжка на ремне.

— Эй, кто тут? — спросил охранник, и фонарь в его руке бросил луч света вдоль забора.

Тот к тому времени перестал трястись, лишь посверкивали на проволоке крупные капли.

— Завтра через забор полезем по-другому, — мрачно сказал Лю Ван Тай, когда охранник ушел обратно. — Не уверен, что этот акробатический трюк у меня получится. Ты как, идти можешь?

— Могу, — ответил Виктор, с кряхтеньем приподнимаясь. — Сейчас, только чуть отойду...

Не самый близкий путь от своего обиталища до дома Флорина Раду они трижды проделывали пешком и собирались поступить так же и сейчас. Самый древний способ передвижения, изобретенный человеком, обладал решающим преимуществом скрытности.

17 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

Из квартиры вышли, когда часы показывали ровно час ночи. Дождя не было, в Дублине властвовал туман. Его клубы перекатывались по пустынным улицам, превращая мир в подобие жидкой манной каши.

Виктор шагал вслед за Лю Ван Таем, плечи оттягивал рюкзак со шлемом, под мышкой ощущалась кобура с готовым к стрельбе излучателем, уши ловили каждый шорох, а глаза — движение.

В рюкзаке помимо части амуниции штурмового пехотинца лежали документы и те вещи, без каких трудно прожить даже один день. В квартиру, которая будет числиться за ними еще больше месяца, «призраки» возвращаться не собирались.

Сразу после того как дело будет сделано, они отправятся назад в Англию.

Выждав пару минут, чтобы проехала полицейская машина, пересекли широкую Кварри-роуд и углубились в лабиринт переулков, возникших лет сто назад, когда появилась мода на городские особняки.

Ничего не происходило, и Виктор невольно вспоминал сегодняшний день.

Информацию, добытую комплексом сбора данных анализировали все утро. Выяснили распорядок дня Флорина Раду и его соседей, устройство дома от крыши до подвала.

— Единственный хороший вариант — мусоропровод, — сказал Лю Ван Тай, когда оказались просмотрены все записи.

И Виктор не стал спорить.

В характеристиках домов такого типа писали «индивидуальный мусоропровод». Это означало, что в стене кухни каждой квартиры имелся круглый люк диаметром сантиметров пятьдесят. Начинающаяся за ним труба вела в подвал, к контейнеру, который раз в неделю меняли работники коммунальной службы.

Но это удобство создавало неохраняемый проход, доступный, правда, лишь тем, кто в состоянии проникнуть непосредственно в дом и преодолеть несколько метров по отвесной трубе диаметром пятьдесят сантиметров.

Для «призраков» это не составляло особой проблемы.

— Стой, — сказал Лю Ван Тай, когда до цели оставалось пять минут ходу. — Надеваем шлемы.

Виктор снял рюкзак и вытащил из него круглый, похожий на мяч шлем. Водрузил его на голову, затянул ремешок под подбородком. Опустил забрало и задействовал интеллект-службу шлема.

Она тут же определила, что обычного света вокруг маловато, и включила ночное видение. Стены домов выступили из тьмы, окрасившись в бледно-зеленый цвет, а туман исчез.

— Готов? — спросил Лю Ван Тай.

— Сейчас, только усилитель звука настрою.

Когда пошли дальше, то тихая доселе ночь наполнилась звуками. Они как будто сбежались со всех сторон, точно крысы на запах падали. Виктор мог слышать, как ровно и спокойно дышит его напарник, а собственные шаги тяжелыми ударами отдавались в голове.

Лю Ван Тай шел впереди, а Виктор глядел ему в спину и думал, каково будет убить одного из своих. План устранения напарника он разработал вчера, и собирался воплотить в жизнь сегодня.

Понимал, что столь удобного случая, когда можно будет избавиться от опасности в лице Лю Ван Тая и скрыть все следы произошедшего, может не представиться больше никогда.

— За дело, — прошептал китаец, когда стал виден нужный дом.

Надели шершавые, цепляющиеся ко всякой поверхности перчатки. Обошли здание сзади, присматриваясь и прислушиваясь. Из-под ног ярко-алым пятном метнулась кошка, шорох лап по асфальту показался громким, как топот коровьего стада.

Здесь тоже был забор, но в нем имелись ворота, ведущие к въезду в подземный гараж. Пока Виктор возился с замком, Лю Ван Тай сонастроил шлем с излучателем, прицелился и выстрелил.

Тонкая, почти невидимая огненная полоса ударила в висящую над воротами камеру и превратила ее в комок оплавленного пластика. «Призраки» знали, что случившееся будет обнаружено только утром, когда проснется имеющий привычку дремать на посту охранник.

Скрипнули петли ворот, и они шмыгнули внутрь, к расположенной около ворот двери. Ее замок также не сумел оказать достойного сопротивления.

По широкой лестнице спустились в подвал, где окунулись в душную, пахнущую пылью и сыростью темноту. Из стен выступали трубы, торчащие из них вентили выглядели чудовищными грибами. Мусорный контейнер замер в углу, точно кубик ребенка-гиганта.

Отодвинув его в сторону, обнажили в стене темный зев. Из него воняло тухлой капустой, старыми носками и еще чем-то неприятным.

— Полезли, — сказал Лю Ван Тай, примериваясь к лазу. — Надеюсь, что ты не слишком много съел на ужин?

И он скользнул внутрь, стремительно, точно змея. Виктор последовал за ним.

Ползти по узкой трубе со скользкими стенками было не легче, чем карабкаться по стене айсберга. Приходилось до предела напрягать мышцы, упираясь то растопыренными руками, то ногами, и изгибать тело там где для этого просто не было места.

Через пять минут Виктор вспотел, еще через пять ощутил, что мускулы отчаянно ноют, моля о передышке. Ему казалось, что они ползут по рукотворной кишке с таким грохотом, что разбудили всех жителей дома.

В стенках трубы через равные промежутки встречались ответвления. «Призраки» свернули в третье справа, К этому моменту Виктор двигался только на одном упрямстве.

После поворота ход пошел наклонно, и удалось пару минут отдохнуть.

— Как ты? — поинтересовался Лю Ван Тай.

— Нормально, — ответил Виктор, хватая воздух ртом, как выброшенный на берег сом.

Дальше ползли еще осторожнее, не спеша, точно пара слизней. Ход изогнулся еще раз, после чего Лю Ван Тай на мгновение остановился. Что-то негромко лязгнуло, и китаец рванул вперед с удвоенной скоростью. Виктор видел дергающиеся подошвы его ботинок.

А потом напарник исчез, оставив темный провал.

— Давай сюда, — донесся из него спокойный голос. — Мы на месте.

— Иду, — ответил Виктор.

Он подтянулся еще несколько раз, пока не ощутил, что впереди ничего нет. Выставил руки и вывалился из мусоропровода на твердый и довольно холодный пол, точно червяк из норы.

Лю Ван Тай помог ему встать.

Квартиру Флорина Раду «призраки» изучили так, что не хуже хозяев знали, где что находится. Сейчас они стояли на просторной кухне, между белым утесом холодильника и стиральной машиной.

Из спальни, проникая через две двери, доносился негромкий храп. Судя по нему, прибытие незваных гостей осталось незамеченным.

Лю Ван Тай мягким движением вытащил из кобуры излучатель. Виктор сделал то же самое, и они, один за другим, направились к двери кухни. Миновали короткий коридор и гостиную, где во мраке блестели стекла шкафов.

Лю Ван Тай толкнул дверь спальни. Сквозь завешенное шторами окно пробивался свет фонаря, неровными квадратами падал на стену. Помаргивал алым огоньком блок климатического контроля в углу, две укрытые одеялами фигуры на кровати лежали неподвижно.

Виктор ощутил, как внутри нарастает отвращение, желание бросить оружие и оказаться подальше отсюда. С момента, как стал «призраком», он убивал неоднократно, но никогда не испытывал ничего подобного, хотя среди жертв попадались и невинные люди.

Но сейчас между ним и убийством не было спасительной «маски», убежденной в том, что совершаемое ею — подвиг, а не преступление. Всю тяжесть содеянного приходилось брать на себя.

Лю Ван Тай глянул на напарника удивленно, должно быть, заметил его колебание, потом кивнул в сторону кровати. Один из лежащих на ней людей негромко всхрапнул.

Виктор сжал челюсти и кивнул.

Последние три шага дались ему с большим трудом, а излучатель чуть подрагивал в пальцах. Но выстрел удался — луч угодил прямо в голову, и храп прервался, затих навсегда.

Виктору оставалось утешаться тем, что Джарга Раду умерла во сне, без мучений.

Он стащил с головы шлем, вдохнул прохладный, наполненный запахом горелой плоти воздух. Обтер мокрое лицо, взъерошил слипшиеся от пота волосы.

— Дело сделано. — Лю Ван Тай тоже избавился от шлема. — Сейчас уберем следы и уходим...

Он сделал шаг к кровати. Виктор двинулся за ним и, резко замахнувшись, опустил рукоятку излучателя на затылок напарника. Точнее, попытался это сделать Лю Ван Тай вывернулся гибким, кошачьим движением, и удар пришелся в плечо. Но он тем не менее заставил китайца зашипеть от боли.

Атаковать повторно Виктор не успел, ему пришлось защищаться. Точно тисками стиснуло правую руку, и излучатель вывалился на пол, а острый локоть въехал под дых, выбивая из груди дыхание.

Виктор первый раз дрался с подобным себе, с таким же, как он, «призраком» и чуть ли не впервые в жизни пустил в ход все, чему научил его немногословный сэнсэй Ли на острове Грасьоса.

Их схватка не выглядела красиво и вряд ли впечатлила бы любителей мощных ударов, виртуозных прыжков и изощренных комбинаций, какие демонстрируют герои кино.

Несколько мгновений суматошной возни, стремительных и коротких движений руками и ногами — и дрожащий от напряжения Виктор остался стоять, а Лю Ван Тай оказался лежащим на полу без сознания.

Виктор поднял его, отнес безвольное тело к двери, где и положил, вставив обратно в руку излучатель. Потом направился к стоящей около кровати тумбочке и вытащил из нее тяжелый, похожий на древний пистолет плазменный генератор — оружие, которое хозяин дома всегда держал при себе.

Теперь оно должно было послужить Виктору.

Плазменный сгусток, похожий на крошечную шаровую молнию, разнес голову Лю Ван Тая на кровавые ошметки.

— Что я делаю? — зло пробормотал Виктор, вставляя плазменный генератор в руку Флорину Раду и пытаясь сжать на рукоятке мертвые пальцы.

Нахлынуло невероятное для «призрака» чувство — отвращение к самому себе. На мгновение задумался — мог бы он спасти этих людей, сделать так, чтобы Лю Ван Тай погиб, а обитатели квартиры остались живы?

Глава 13

ВЛАСТЬ ЛЖИ

17 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Дублин

И вновь, как и вчера, когда разрабатывал план, пришел к выводу, что нет.

Не мог бы.

Любой иной вариант, кроме выбранного, неизбежно приводил к тому, что на человека, прячущегося на данный момент под именем Сахибгандж Ранди, выходила полиция либо братья-полубоги получали основания догадаться, что произошло на самом деле.

После пяти минут возни Виктору удалось придать телу Флорина Раду такое положение, как будто тот успел выстрелить и только после этого погиб и свалился с кровати.

Перед тем как уйти, Зеленский на мгновение склонился к трупу Лю Ван Тая. Следовало сделать так, чтобы бывшего «призрака» не опознали ни при какой возможности, и при помощи излучателя Виктор аккуратно прижег китайцу подушечки пальцев на руках.

Понятное дело, что ожоги, не дающие возможности снять отпечатки, заметят и установят, что они свежие. Но дальше этого следствие вряд ли продвинется и наверняка зайдет в тупик.

Документы и вещи из рюкзака Лю Ван Тая переложил в свой, прихватил его шлем, а собственный надел и еще раз тщательно осмотрел комнату.

— Вроде порядок, — сказал сам себе, не обнаружив ни малейших следов своего пребывания, после чего отправился обратно на кухню.

Мусорный люк встретил его знакомой вонью, и Виктор осторожно втиснулся в него, понимая, что со шлемом в руке спуститься будет не проще, чем подняться без него.

Последний, вертикальный, участок трубы преодолел довольно быстро и с размаху вывалился на пол. С трудом удержался на ногах, ухватился за стенку контейнера.

Минут пять отдыхал, разминая ноющие предплечья и голени. Затем поднялся по лестнице и вышел за дверь.

Туман стал только гуще, на востоке над домами поднялась ущербная луна. Ее желтый свет струился между домами, силясь пробиться сквозь плотную дымку. Где-то вдали истошно выла собака.

Виктор снял шлем, убрал оба в рюкзак и повесил его на плечи. Прошел до ворот, а за ними свернул совсем не в ту сторону, откуда пришел, направившись в сторону Дублинского морского порта.

Шел не очень торопясь, а у первого же мусорного бака, стоящего на темном перекрестье двух узких улочек, остановился. Один за другим вынул оба шлема, с помощью излучателя выжег у каждого управляющий блок. Годящиеся теперь только в утиль части армейской амуниции сунул в бак.

Тут же извлек из рюкзака лазерную машинку для стрижки волос и небольшое зеркало. Подергал себя за вихры на макушке, хмыкнул и принялся за бритье. Кожу головы щекотало, срезанные пряди падали наземь, потихоньку обнажался круглый, маслянисто блестящий череп.

— Как будто шлема и не снимал, — сказал Виктор, закончив дело. — Теперь мама родная не узнает...

Побритый наголо, в военной форме и тяжелых ботинках, он стал похож не на делового человека с Меру, а на юнца из молодежной экстремистской организации. Для правдоподобия не хватало только синяка под глазом и вытатуированной где-нибудь на запястье свастики.

Последний раз оглядев себя в зеркальце, Виктор выкинул его и зашагал дальше. Чем ближе он подходил к морю, тем более оживленными становились улицы. Порт Дублина не знал, что такое ночь, и припортовый район был раем для любителей сомнительных удовольствий.

Сверкали вывески дискотек, баров и круглосуточных магазинов, где помимо прочего продавались и наркотики. По улицам шатались цветасто одетые парочки, синюшные личности с кругами под глазами, девицы в изумительно легких нарядах и крепкие парни в коже и металле.

Среди них Виктор легко сходил за своего, и никто не обращал на него особого внимания.

Завидев вывеску «Технический секонд-хенд», он толкнул дверь и под звяканье сигнального устройства шагнул внутрь. Угрюмый, длинноволосый тип, сидящий за прилавком, поднял голову от порнографического журнала.

— Чего желаете? — поинтересовался он.

— Мобибук с рабочей карточкой, — сказал Виктор. — «Филипс» или «Т-ком»...

— Вон там, у окна. — Длинноволосый кивнул в сторону заваленных всяким барахлом полок, тянущихся вдоль всей стены. — Ценники наклеены на нижней стороне.

Виктор кивнул и отправился выбирать. Пока рылся среди сваленных кучей мобибуков, незаметно вынул из кармана излучатель и засунул на нижнюю полку, в самый угол. Энергетический блок вытащил и раздавил еще раньше, на улице, так что нашедший оружие получит лишь бесполезную железяку.

Подходящий мобибук, синий «Т-ком» одной из старых моделей, Виктор нашел быстро. Когда подошел к продавцу, тот извлек из-под прилавка портативную кассу. Но лицо его вытянулось, когда в вынырнувшей из кармана руке покупателя оказалась не карточка, а несколько купюр.

Наличные Виктор и Лю Ван Тай прихватили еще из Англии — на тот случай, если нужно будет что-нибудь купить, не оставив следов.

— Что-то не так? — спросил Виктор.

— Все в порядке, — отозвался продавец, забирая деньги. — Просто давно никто так не платил...

Виктор не стал ждать, когда ему выбьют чек. Выйдя на улицу, прошел еще два квартала, свернул в подворотню, где выждал пять минут, чтобы убедиться, что за ним не следят, и только после этого вытащил мобибук из рюкзака.

Нужный номер помнил так хорошо, как будто выучил его вчера, а не десять лет назад. Одну за другой набрал двенадцать цифр и принялся ждать.

— Да, — сказал сердитый голос, когда соединение установилось.

— Эй, чувак, — забормотал Виктор с американским акцентом. — Позови Эмили, это брат ее Джек!

— Какой Джек? — ответил Загоракис раздраженно. — Вы знаете, сколько времени? Скоро пять!

Виктор нажал сенсор разрыва связи. Обмен кодовыми фразами состоялся, и через пять минут Загоракис позвонит ему с безопасной линии, которую не прослушивает никто, даже СЭС.

Мобибук ожил и издал заливистую трель через четыре минуты сорок пять секунд.

— Слушаю, — сказал Виктор.

— Ты где? — спросил полковник без тени сонливости в голосе.

— В Дублине.

— Вот как? — Загоракис хмыкнул. — Искренне надеюсь, что не в тюрьме. Ну что, я тебя слушаю.

Не тратя времени, Виктор рассказал обо всем, что пережил с того момента, когда его погрузили в уходящий на Меру звездолет. Сообщил обо всех «призраках», которых видел, о том, как ему возвращали рассудок, о братстве и его руководителе.

— Монро, вот как? — удивился полковник. — Никогда бы не подумал, что он сумеет организовать подобное... В любом случае ты добыл очень много ценной информации, и я не могу заставить тебя рисковать дальше. Если хочешь, прервем операцию... Ведь ты сейчас, как я понимаю, можешь уйти от них?

— Могу, но тогда они насторожатся, — сказал Виктор, с горечью понимая, что это правда. — Ведь вы не сумеете подготовить операцию по ликвидации братства быстро?

— Все верно, не сумеем, — сказал Загоракис. — Придется тебе возвращаться на Меру. Могу я чем-нибудь помочь?

— Нет, вряд ли. — Виктор на мгновение задумался, не спросить ли, как дела у Веселова, но тут же отогнал эту мысль. — До связи, полковник.

— Удачи!

Использованный мобибук Виктор уничтожил прямо на месте, расколотив об стену. Блестящие детали, похожие на разноцветных паучков, посыпались на землю, а он зашагал дальше.

К порту вышел, когда на востоке появились первые признаки рассвета. Миновал ряд причалов и вышел к белоснежному, построенному в виде громадного корабля зданию. Виктор знал, что внутри располагается портовая администрация, а на нижнем этаже — пассажирские кассы.

Паром до Ливерпуля отходил в восемь утра.

19 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Лондон

— Спасибо, друг, — сказал Виктор и, открыв дверцу, выпрыгнул из кабины свернувшего к обочине огромного грузовика.

— Не за что! — отозвался водитель до того, как дверца успела захлопнуться.

Подождав, пока машина скроется за поворотом, Виктор неторопливо зашагал на восток, туда, где располагался офис туристической компании «Вселенские путешествия».

Путешествие от Дублина до Лондона заняло двое суток. Для начала Виктор пересек Ирландское море, а потом добирался автостопом, от Ливерпуля до Бирмингема сделав пять пересадок. Потом его подобрал грузовик, везущий в столицу Британии мороженую рыбу.

Случайным попутчикам Виктор рассказывал, что он охранник супермаркета из Сан-Антонио, а отпуск решил провести, путешествуя по Европе. Его выслушивали и начинали рассказывать, где именно надо побывать.

Последний из водителей, как выяснилось, чуть ли не год прожил в Сан-Антонио, и тут Виктор порадовался, что выбрал для легенды знакомый город.

Лондон после Дублина казался огромным и удивительно шумным. Виктор прошел мимо станции метро «Фэррингдон», миновал грандиозный супермаркет «Золотой ангел» и свернул за него.

Когда стало видно здание с вывеской «Вселенских путешествий», невольно ускорил шаг, а миновав подпрыгивающего и хохочущего зайца с зонтиком, вздохнул с облегчением.

Настал момент примерить роль огорошенного потерей напарника агента.

— Туда нельзя, сэр. — Весящий больше центнера охранник преградил дорогу, когда Виктор шагнул к турникету, за которым виднелась дверь с надписью «Служебный вход».

— Вы меня не узнаёте? — удивился Зеленский, доставая идентификационную карточку. — Я живу у вас! Только прическу сменил!

— Ах да, прошу прощения, сэр. — Охранник улыбнулся, отодвинулся в сторону.

На втором этаже царила обыкновенная суета. Виктор, лавируя между спешащих людей, пробился к нужной двери.

— Так, явился, — сказал Джон, отведя взгляд от виртэка. — А где Лю?

— Погиб.

— Что? — Седые кустистые брови поднялись к светлым волосам. — Вот дьявол! Как такое возможно?

— Оказалось, что возможно.

— Так, садись. — Джон, как и положено «призраку»; справился с эмоциями мгновенно. — Я вызову Кретьена, и ты все расскажешь.

Виктор уселся, подождал, пока в кабинете появится Ван Хаген, и начал рассказывать.

Прекрасно понимая, что врать ему придется людям проницательным в той же степени, что и он сам, Виктор готовил рассказ заранее, репетируя все, вплоть до мимики.

Ни на шаг не отходя от истины, он сообщил о том, как они прибыли в Дублин, собрали необходимую информацию и отправились убивать Флорина Раду. Ложь началась с момента, когда Виктор и Лю Ван Тай вошли в квартиру.

Кретьен и Джон с каменными лицами выслушали, что хозяин дома проснулся, вытащил лежащее в тумбочке оружие и начал стрелять.

— И что, он уложил Лю с одного выстрела? — недоверчиво спросил Джон.

— Не повезло. — Виктор пожал плечами. — Мы только шагнули внутрь, а он лежа, прямо с кровати, и начал палить...

— Странная история, — пробормотал Кретьен, оглаживая подбородок. — Что ты сделал с телом?

— От лица ничего не осталось, так что я ликвидировал отпечатки.

— Ты поступил верно, но в общем мне не все понятно, — сказал Джон мрачно. — Ситуация экстраординарная, да и о том, что в Дублине произошло громкое убийство, я ничего не слышал...

— Тело могли не найти, — предположил Виктор. — Может, еще несколько дней пройдет, пока Раду или его жену хватятся.

— В любом случае это уже не наша проблема. — Судя по решительно сверкнувшим глазам, Джон принял решение. — Так, Виктор, ты сейчас отдашь Кретьену документы, после чего он проводит тебя в номер.

— Это арест?

— Можешь считать так. Пока у нас есть только твои слова, и более ничего. Я сегодня же свяжусь со старшим из братьев на Земле, и мы решим, что делать...

— Виктор? — Кретьен мягко поднялся.

— Хорошо. — Виктор кивнул и отдал старшему «призраку» рюкзак. — Я подчиняюсь.

Когда они выходили из кабинета, Джон торопливо выстукивал номер на клавиатуре мобибука.

Разбудил Виктора громкий стук. Проснувшись, Зеленский несколько мгновений соображал, где именно находится и что делает, затем поднялся и затопал к двери в номер.

За ней обнаружился Рашид.

— Велели занести тебе ужин, — сказал он, протягивая большой пакет. — Чтобы с голоду не помер!

— Спасибо, — буркнул Виктор и закрыл дверь.

На часах было шесть вечера, а спать Виктор завалился еще до полудня, едва войдя в номер. Тело ломило точно после длительной пробежки, в голове плавал туман.

После душа стало несколько легче. Виктор распотрошил пакет, с бутылкой молока в одной руке и куском пиццы в другой уселся на диван. Включил инфовизор и некоторое время щелкал каналы, пока не нашел новости.

Показывали репортаж с Новой Америки, где побывал с визитом кто-то из министров. Разглядывая теплое, чистенькое общежитие для рабочих, Виктор думал, что его выстроили специально, чтобы показать гостям, а люди продолжают ютиться в тех же холодных землянках, что и раньше.

Следующий репортаж был из Дублина, и Виктор не особенно удивился, увидев знакомый дом. Жевал пиццу и равнодушно слушал, как дикторша рассказывает о загадочном убийстве Флорина Раду, сотрудника службы безопасности президентского дворца.

На экране появился длинноносый Шон, заказавший собственного шефа. Лицо его выражало горе, а в уголках глаз стояли самые настоящие слезы.

— Флорин был нам всем как отец! — проникновенно вещал Шон. — Он научил нас всему, мы искренне оплакиваем нашего командира! Но в то же время гордимся, что он не сдался и сумел убить того, кто его погубил!

За горестным надрывом читалась растерянность, и ее причины были для Виктора очевидны. Вряд ли Шон ожидал, что в квартире шефа окажется три трупа, а не два.

Показали улицу, сквер, так хорошо знакомый Виктору, стоящую рядом с ним полицейскую машину. Деловитые люди в белых халатах и перчатках грузили в нее продолговатые мешки из черного пластика. В них угадывались очертания человеческих тел.

Когда возникший в инфовизоре офицер начал плести что-то о трудностях расследования, в дверь номера вновь постучали.

— Открыто! — крикнул Виктор.

— Поел? — поинтересовался Рашид. — Тогда идем!

— На расстрел меня поведешь?

— Вряд ли, — усмехнулся Рашид. — Джон задушит тебя голыми руками, чтобы другим неповадно было!

Глава местного отделения братства был в кабинете один, и светлые глаза его смотрели из-под кустистых бровей с мрачной решимостью.

— Пришел? — буркнул Джон. — Садись и слушай!

Виктор опустился на довольно неудобный стул с жесткой спинкой. Рашид устроился на соседнем.

— Прошедшая в новостях информация подтверждает твой рассказ, — сказал Джон. — Но от этого он не становится более достоверным. Задание вы выполнили, а вот что касается смерти Лю Ван Тая...

— Вы что, думаете, я его убил? — спросил Виктор совершенно спокойно.

— Скажем так... — Джон сделал небольшую паузу. — Подобная возможность не исключена. Поэтому ты завтра же в сопровождении Рашида вернешься на Меру. Там твою судьбу и решат. Все понятно?

— Куда понятнее, — пробормотал Виктор.

— Вылет из Лондона завтра в шесть утра. Рашид зайдет за тобой в четыре. Сбежать из номера не пытайся, мы на всякий случай перекроем тебе выходы.

— Хорошо, — кивнул Виктор. В голове зародилась довольно неприятная мыслишка, что он недооценил бывших коллег.

Отогнав ее, Зеленский поднялся и двинулся к двери неспешным шагом спокойного, уверенного в себе человека. Тенью за ним следовал Рашид, Виктор ощущал его внимательный взгляд.

20 июля 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Сингапур

Чай был прозрачным, но в то же время крепким, как выдержанный коньяк. Сделав очередной глоток, Виктор поморщился и отставил чашку.

— Я же говорил, надо кофе брать, — усмехнулся Рашид. — Тут тебе не Индия и не Цейлон.

— И не Бразилия, — отпарировал Виктор. — Откуда у них взяться хорошему кофе?

На крошечный остров у окончания Малакки они прилетели час назад, прошли таможню и коротали время в крошечном кафе, ожидая рейса, до которого оставалось пятьдесят минут.

— И тем более пиву. — Рашид отхлебнул из баночки с надписью «Будвайзер» на боку и показательно скривился.

Все время путешествия он был весел и расслаблен, но подопечного не выпускал из виду ни на мгновение. В кобуре под мышкой у низкорослого «призрака» имелся парализатор, а в кармане — разрешение, позволяющее носить оружие даже на борту звездолета.

Виктор не сомневался, случись что, оружие будет пущено в ход без промедления.

Разговор угас сам собой. Виктор мелкими глотками пил чай, бездумно глядя в стену, Рашид, забыв про пиво, рассматривал пару девиц за соседним столиком. Когда они поднялись и ушли, он разочарованно цокнул языком и сказал:

— Эх, каковы цыпочки? А?

— Самые обычные, — пожал плечами Виктор, вспомнив Джоанну. — Я гляжу, ты доволен, что уехал из Лондона?

— Еще бы! — Рашид одним глотком допил пиво, и пустая баночка жалобно брякнула о стол. — Это для меня как отпуск! В последнее время работаем столько, что даже в туалет сходить некогда не говоря уже о женщинах!

— И чем занимаетесь?

— А, всякой ерундой. — Рашид махнул рукой. — Создаем пару-тройку контор с большим количеством рабочих мест... Сыскное агентство, еще одну туристическую компанию и фирму по оказанию психологических услуг... А, каково?

Виктор насторожился. Братство «призраков», по сути своей, не могло иметь ничего общего с благотворительностью, поэтому рабочие места создавались явно для своих.

— А откуда они могут взяться в большом количестве? Только с Меру.

— А это значит...

Довести мысль до конца Виктор не успел. Из-под потолка раздался мягкий звон — и приятный женский голос объявил:

— Подан автобус на рейс двести тридцать семь дробь два Земля — Меру. Пассажиров просим пройти в зону посадки. Повторяю, подан автобус...

— Пошли, — сказал Рашид, поднимаясь из-за стола. — А то улетят без нас — вот смеху-то будет...

— Пошли, — согласился Виктор.

Подхватил рюкзак и первым вышел из кафе. Рашид шагал слева, отстав на полшага — идеальный вариант, чтобы контролировать все действия идущего впереди.

100-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, космопорт

— Эх, люблю я эту планету! — сказал Рашид, когда они вышли из таможни. — Вот только не ее обитателей!

— Нет в тебе человеколюбия, — усмехнулся Виктор.

— А в тебе есть? — Рашид больше не улыбался, смотрел серьезно. — Его нет ни в одном из нас! Невозможно любить людей, если ты видишь насквозь их пороки и желания...

К потенциальным пассажирам спешили несколько аборигенов в тюрбанах и белых балахонах. Когда дистанция сократилась до десяти метров, они затараторили, спеша опередить конкурентов:

— Эй, полетим куда надо!

— Дешево отвезу! Его не слушайте!

— А у него винт отвалился на той неделе!

— Да сам ты козел! Садитесь ко мне! — Здоровенный детина с черной бородищей едва не брызгал слюной.

— А за козла ответишь! — Его соперник, крошечный, с яростно сверкающими глазами, подпрыгивал на месте. — У меня вертолет быстрее и кресла мягче!

— Ну что, на каком полетим? — спросил Рашид.

— Вон тот мне нравится. — Виктор кивнул в сторону летающей машины, расписанной зелеными и синими звездами по белому полю. Надпись на борту гласила: «В небе все равны пред Создателем!» — Эй, кто хозяин вон того, в звездах?

— Я, — сказал один из пилотов, а остальные тут же замолчали и, недовольно бурча себе под нос, двинулись обратно к вертолетам.

Согласно правилам Меру, конкурентная борьба закончилась.

— Полуостров Джална, — сказал Рашид. — Сколько?

— К безумцам? — Пилот, высокий и сухощавый, посмотрел на клиентов с подозрением.

— К ним. Хотим родственника навестить.

— Ясно, — пилот кивнул. — Два дня и пятьсот унидолларов.

— Идет.

Внутри украшенный звездами вертолет оказался куда просторнее, чем те, на которых Виктор летал ранее. Хитрые раскладные сиденья позволяли пассажирам даже спать во время полета.

— Мое изобретение, — гордо сказал пилот. — Если что — не стесняйтесь, ложитесь...

— До чего дошел прогресс, — пробормотал Рашид, усаживаясь.

Заработал двигатель, и вертолет неторопливо, точно взбирающийся по стволу медведь, поднялся между деревьев. Изумрудная зелень листьев осталась внизу, со всех сторон оказалось темно-синее, ультрамариновое небо. Чаном, полным кипящего золота, казалось солнце.

Прикрывая ладонью глаза, Виктор подумал о том, что этот мир выглядит юным и ярким по сравнению с Землей, где за века обитания человека все точно покрылось серой патиной.

Небо, море, светило и даже сами обитатели метрополии.

103-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Южный горизонт сплошь затянуло тучами. Они постепенно надвигались с моря на берег, создавая ощущение, что из-за окоема поднимается темно-сизая стена с белой верхушкой.

Катящиеся далеко внизу волны обзавелись пенными гребнями, ветер трепал кроны деревьев и гнул стволы.

— Шторм будет, — сказал пилот, за двое суток совместного путешествия так и не назвавший своего имени. — В это время года бури часто случаются...

— Сесть успеем? — спросил Рашид.

— Должны.

Вертолет стремительно несся над береговой линией, и, когда впереди показался выдающийся в море причал с пришвартованными к нему суденышками, Виктор вздохнул с облегчением.

Пережидать шторм внутри крошечного вертолета ему не хотелось.

Несмотря на свирепые порывы ветра, пилот посадил летающую машину не без изящества, на крохотный пятачок между большим вертолетом лагеря и стеной деревьев.

— Мои деньги, — требовательно сказал он, повернувшись к пассажирам.

Рашид расплатился, «призраки» выбрались наружу и крошечный летательный аппарат взмыл вверх, в стремительно темнеющее небо.

— Мог бы и на земле переждать, — сказал Виктор.

— Ты что? — усмехнулся Рашид. — Эти пилоты говорят о себе, что родились в воздухе и для них любая буря — вызов, который нельзя не принять!

«Призраки» зашагали в сторону здания администрации, а им навстречу уже спешили двое санитаров во главе с облаченным в неизменный белый халат Смоляничем.

— Ба, какие люди, — сказал психиатр, и глаза его расширились от удивления. — Чем обязаны?

— Многим, — отозвался Рашид. — Полковник у себя?

— Не уверен. — Смолянич почесал подбородок и полез в карман за коммуникатором. — Сейчас попробуем его вызвать...

Разговор по коммуникатору не занял много времени. Психиатр сунул похожий на древний портсигар прибор обратно в карман и сообщил:

— Идите и ждите его в кабинете. Он подойдет через пять минут...

Кабинет директора располагался на втором этаже администрации и не поражал ни размерами, ни обстановкой. С голографического портрета на стене сурово глядел Ильмар Саес, президент Федерации, основавший Службу, лоснилось кожаное кресло, мертвым выглядел мобибук на столе.

— Присядем пока, — сказал Рашид, подтаскивая на середину два из стоящих у стены стульев. — В ногах правды нет...

Едва уселись, как дверь распахнулась и внутрь вошел Джаспер Монро. За ним сутулой и длинной тенью двигался Михайлов.

— Рассказывайте, — велел полковник, заняв место за столом. — Честно говоря, я несколько удивлен, что Виктор, вернулся так быстро и без нашего брата Ван Тая.

Заговорил Рашид. Не спеша он рассказал о том, как Шон Кларк попросил помощи.

Виктор молча слушал, в голове вертелся вопрос: зачем директор лагеря постоянно таскает с собой старого безумца, время от времени выглядящего так, точно он не лишен рассудка?

Озвученная самим Монро версия об «амулете» не выглядела правдоподобной. Не верилось, что один из «призраков», которых готовят в духе максимальной практичности, утерял привитую на острове Грасьоса привычку обходиться лишь полезными инструментами.

Директор слушал Рашида с непроницаемым лицом, сидящий рядом с ним Михайлов смотрел в пол и, как казалось, совсем не интересовался происходящим.

— Что скажешь ты, Виктор? — спросил Монро, когда рассказ был окончен.

— Мне добавить нечего. Лю Ван Таю просто не повезло. Такое случается.

— Случается, — кивнул полковник, — но куда реже, чем думают обычные люди. И не с нами!

Михайлов издал громкое «Агу!», подскочил и бросился к окну. Донеслись звучные хлопки — безумец пытался схватить бьющуюся в стекло крохотную летучую тварь.

— Мне нечего добавить, — упрямо повторил Виктор и пожал плечами. — Все было так, как я рассказал. Или вы думаете, что я убил Лю Ван Тая?

— Такую вероятность нельзя исключить, — сказал Монро. — Поэтому мы проверим тебя. Пойдем.

На улице бушевал ветер и накрапывал дождь. Южный горизонт полосовали молнии.

— Знатный шторм будет, — пробормотал Рашид.

Повели Виктора, как он и ожидал, к прячущемуся в зарослях экспериментальному блоку. Вслед за Монро он прошел через дверь, почти незаметную на фоне отливающих металлом стен.

Изнутри здания тянуло знакомым сладковатым запахом.

— Мне что, опять придется курить эту гадость? — спросил Виктор.

— Обязательно, — кивнул полковник. — Она не позволит тебе соврать.

Крохотная каморка с двумя стульями и лежанкой, куда привели Зеленского, была ему хорошо знакома.

— Последний шанс во всем признаться, — сказал Монро, глядя Виктору прямо в глаза. Над плечом директора виднелось морщинистое лицо Михайлова, Рашид топтался у двери.

— Мне не в чем признаваться.

— Как знаешь. — Полковник покачал головой, — Тогда раздевайся и ложись!

Монро и Рашид вышли, лампа под потолком погасла почти тут же, а вот визита человека с двумя трубками пришлось ждать довольно долго. Когда тот вошел, Виктор на мгновение подумал, не попытаться ли бежать сейчас, пока правда не стала известна.

Оглушить того, кто пришел к нему, прорваться к выходу и уйти в джунгли...

Но к тому моменту, когда в руках оказалась набитая дурманом трубка, Виктор решил, что ни за что так не поступит. Слишком мало шансов на успех имел такой спонтанный побег.

— Кури, — мягко сказал расположившийся на стуле человек.

Виктор уверенно поднес трубку к губам. После первой затяжки дым показался сладким, как мед, вторая отдавала мерзкой горечью, а после третьей из глаз хлынули слезы.

На мгновение увидел того, кто дал ему дурман. В руках тот держал трубку и еще что-то непонятное. На деревянной маске выделялся орлиный клюв, причудливое одеяние украшали перья на рукавах, на груди болталось множество ленточек и металлических фигурок в виде деревьев, человеческих костей, животных, людей.

Тело онемело, последовал знакомый провал.

Но погрузиться в видения Виктору не дали. Дикая боль, исходящая от плеча, пронизала тело, заставила его содрогнуться. Открыв глаза, Зеленский обнаружил, что лежит, слабый, как новорожденный, а вокруг клубится тьма...

— Кури дальше, — пришел из нее мурлыкающий голос.

Втягивать в себя дым было тяжело, точно он обрел вязкость гудрона, но возражать сил не оказалось, и Виктор послушно сосал, втягивая в легкие отдающие чем-то кислым струйки.

Ощущение было такое, точно втягивал в себя воздух, наполненный сотнями крошечных иголочек. Грудь кололо изнутри, но остановиться он не мог.

— Достаточно, — сказал кто-то, чьего лица Виктор не мог видеть, и вынул у него из рук трубку. — Теперь подождем, когда боль овладеет тобой.

Виктор лежал и чувствовал, что не в силах пошевелить даже пальцем. Неприятное ощущение расползалось от груди, охватывая живот, пах, сползая по ногам.

В последнюю очередь оно добралось до головы. Внутри черепа точно развели костер, пытающие струйки стекали по вискам, щекотали затылок. Виктор захотел закричать, но смог выдавить из себя лишь жалкий всхлип.

— Передозировка дурмана рождает боль, дикую, непереносимую, — сказал кто-то мягким, как пух, голосом. — И избавиться от нее можно единственным образом — начав говорить...

— Неужели? — Виктор с невероятным трудом заставил себя произнести слово и с удивлением ощутил, что на мгновение стало легче.

— Конечно, — подтвердил невидимый собеседник. — Я буду задавать вопросы, а ты отвечай... Твое имя?

— Виктор Зеленский.

— Возраст?

Чуть ли не до судороги сжав челюсти, Виктор заставил себя промолчать. Понимал, что, начни он говорить сейчас, потом не сможет остановиться, не сумеет сдержаться и выболтает все, лишь бы избавиться от мучений.

Боль тут же усилилась, огнем охватило грудь.

— Ты молчишь? — удивился обладатель мягкого голоса. — Зачем? Облегчи себе жизнь! Ведь я задаю такие простые вопросы. Скажи мне, сколько тебе лет?

— Тр... — Рот открывался сам, губы и язык шевелились, и Виктору приходилось насиловать собственные мускулы, бороться с ними.

Силы уходили, он словно плавал в океане боли. И утонул бы в нем, если бы не память, подсунувшая воспоминания о холодной планете под названием Новая Америка, об училище Месяценосного Креста Веры, где готовили священников для Крестового Джихада.

Вспомнился предмет, именуемый Темным Искусством. Занятия по нему проходили в полутемном подвале, где студентов учили тому, как обращаться с болью, вызывать ее и сдерживать, пользоваться ею как инструментом и не допускать, чтобы она становилась госпожой.

Кто знал, что тогдашние уроки пригодятся в будущем?

Виктор слышал, что его о чем-то продолжают спрашивать, тормошат, один раз тело охватила судорога от электрического разряда, но он не обращал на это внимания.

Он был занят. Отделил боль от себя, позволил ей царствовать в теле, освободив при этом сознание. После этого остановил мысли и стал наблюдать за тем, как корчится плоть.

Главное было — не подумать о том, как ему на самом деле плохо.

Сколько провел в этом оцепенении, час или несколько минут, так и не понял. Просто в один момент ощутил, как боль потихоньку отступает, а к телу возвращается способность двигаться.

Когда открыл глаза, то в комнатушке горел свет, а на стуле рядом с лежанкой сидел Монро.

— Задал ты нам задачу, — сказал полковник. — Но доказательств твоей виновности по-прежнему нет, поэтому будем считать, что подозрения с тебя сняты.

— Вот как? — Виктор с трудом сел, перед глазами все померкло от навалившегося головокружения.

— Осторожнее! — Монро придержал Зеленского за плечо. — Должен признать, что примененный к тебе метод открытия истины несколько грубоват...

— Я это прочувствовал, — сказал Виктор и потянулся к одежде.

Прошло еще пять минут, прежде чем он понял, что может нормально идти, не натыкаясь на стены.

— Надеюсь, что никаких обид? — спросил полковник. — Это было лишь для дела!

— Никаких, — ответил Виктор, борясь с желанием двинуть директору лагеря в глаз.

— Тогда держи плащ и пошли.

Виктор послушно нацепил застегивающуюся у горла накидку с капюшоном и вслед за Монро вышел в коридор. Тут ожидал Рашид в таком же плаще, Михайлова видно не было.

— Идите, — махнул рукой директор. — Места для вас отведены в двенадцатом бараке. Поселят, накормят и все прочее...

— Хорошо, — кивнул Рашид. Он явно знал, где находится двенадцатый барак, в то время как Виктор никогда не видел на территории лагеря здания с таким номером.

На улице властвовал шторм. Стоило открыть дверь, как внутрь ринулся ветер, швырнул в лицо пригоршню воды.

С юга, со стороны моря, доносился ритмичный грохот. Похоже было, что вода, озверев, пошла на приступ суши. Ливень хлестал не хуже сотен кнутов. Деревья жалобно скрипели и изгибались, точно престарелые гимнастки.

— Иди за мной! — проорал Рашид, на мгновение перекрыв гул стихии.

— Понял! — крикнул в ответ Виктор.

К его удивлению, Рашид двинулся на север, туда, где, кроме кладбища и ограды, ничего вроде бы не было. Они миновали торчащие из зелени мокрые надгробия, некоторое время шли вдоль шатающегося забора, пока не наткнулись на маленькую калитку.

Рашид уверенно открыл ее и пошел прямо в джунгли. Он лавировал между стволов, обходил сплетения кустарника. Виктор топал за ним, ощущая, как ботинки напитываются влагой.

Через сумрак впереди мелькнул огонек, потом они вышли к вытянутому, вросшему в землю зданию, расположенному в таких густых зарослях, что увидеть его можно было, только наткнувшись на стену.

С козырька над дверью извергались потоки воды, а узкие окошки светились приятным желтым светом.

— Пришли, — объявил Рашид и постучал в дверь. — Барак номер двенадцать!

— И кто тут живет? — поинтересовался Виктор.

— Те, кому на территории лагеря лучше не мелькать.

Дверь открылась, и за ней обнаружилась могучая фигура Сагановски.

— Ха! — сказал он. — Заходите, ребята. Ужин как раз готов!

Глава 14

ПОБЕГ

104-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Проснулся Виктор довольно поздно. Дождь еще лил, судя по доносящемуся сверху равномерному шуму, но вот грома слышно не было, да и завывания ветра утратили былую ярость.

Соседняя койка в небольшом отсеке на двоих, где поселили Виктора и Рашида, оказалась застелена, а из коридора доносились голоса. От вчерашних «поисков правды» осталась ноющая боль в затылке и першение в горле.

— Черт бы побрал этот дурман, — пробормотал Виктор, поднимаясь с кровати.

С обитателями двенадцатого барака он познакомился вчера. Их оказалось двадцать. Тут обитали «призраки» мужского и женского пола, «сломавшиеся», исцеленные и вступившие в братство, а ныне по той или иной причине оказавшиеся на Меру.

Сейчас барак выглядел пустынным. В центральном холле несколько мужчин, расположившись за большим столом, играли в карты. Когда Виктор с полотенцем на плече выбрался в коридор, один из них помахал ему.

Виктор помахал в ответ.

Удобства в двенадцатом бараке не шли ни в какое сравнение с теми, что имелись в корпусах для больных. Из единственного крана в санузле текла тоненькая струйка холодной воды, а вместо зеркала над раковиной висел приклеенный скотчем кусок стекла.

Виктор умылся, кое-как побрился и вернулся в коридор. Игроков стало больше, среди них появился Рашид.

— Эй, Виктор, ты слышал, что сегодня вечером общее собрание? — сказал он.

— Нет. А что это такое?

— Ну... — Рашид неопределенно развел руками, — когда все братство собирается вместе и решаются важные вопросы.

— Съезд партии, — добавил Сагановски, не отрываясь от карт.

— Во сколько? — спросил Виктор.

— В десять вечера, — ответил Рашид. — Еще есть время!

Виктор заглянул в свой отсек, повесил полотенце на спинку кровати и отправился на кухню — посмотреть, не осталось ли что от завтрака.

К вечеру дождь перестал, а облака поредели. На темнеющем небе проглянули звезды.

— Ну что, готов? — спросил Рашид, когда они в числе прочих вышли из барака.

— Готов, — ответил Виктор. — Только к чему? Судить меня будут, что ли?

— Было бы за что судить, тебя бы сюда не поселили! — Рашид хихикнул. — Так что жди кое-чего более приятного!

Джунгли после дождя были сырыми, точно попавший в реку свитер, и отдавали влагу с такой же охотой. Пока шли от барака до ограды, у Виктора намокли штаны и пропитались влагой волосы.

Пройдя через калитку, направились к экспериментальному блоку. Это здание, спрятанное на самой окраине лагеря, было центром деятельности тайного братства, основанного полковником Монро.

Внутри блока, как обычно, воняло сладким дурманом. Виктор вслед за Рашидом спустился по лестнице и оказался в знакомом просторном зале, где не так давно стрелял и дрался с Сагановски.

Мишень и кушетка на этот раз отсутствовали, вместо них имелось множество стоящих вдоль стен стульев. Похоже было, что их стаскивали со всего лагеря.

— Садись, — сказал Рашид и зевнул. — Сейчас начальство явится...

«Призраки» рассаживались без обычного для подобного скопления людей гомона. Никто не пытался поговорить с соседом, поделиться сплетнями или выспросить новости.

Виктор в первый раз видел столько коллег сразу и впервые настолько остро осознал их (и свое) отличие от обычных людей. Может быть, не так уж ошибался Монро, именуя воспитанников СЭС полубогами?

Полковник вошел в помещение одним из последних, за ним ковылял Михайлов.

— Добрый вечер, братья, — сказал Монро. — Прежде чем перейти к рабочим вопросам, нам необходимо что-то решить относительно двоих людей. Для начала — принять в наши ряды нового брата. Виктор, подойди сюда.

Зеленский встал и, ощущая, как скрестились на нем десятки взглядов, подошел к полковнику.

— Многие из вас знают Виктора, — проговорил Монро, оглядывая зал. — Кто-то сталкивался с ним в прежней жизни, еще до лагеря, кто-то — здесь, на Меру. Но если раньше он был кандидатом в наше братство, то теперь он станет одним из нас и будет причастен ко всем нашим ошибкам, делам и победам. Если кто имеет что-то против нового брата, пусть скажет сейчас.

Все промолчали.

— Отлично, — кивнул Монро. — Помни, Виктор, теперь ты один из тех, кто сражается не за сохранение человечества, а за право на жизнь для нас, для полубогов! Помни об этом всегда!

— Я постараюсь. — Ответ прозвучал вполне искренне.

— Верю. Можешь садиться. — Полковник развернулся к двери и громко сказал: — А теперь введите предательницу!

Виктор успел сесть до того момента, когда двое «призраков» ввели женщину. Ему повезло, что глядели все не на нового члена братства, а в сторону двери, так что никто не заметил, как Зеленский позорным образом вздрогнул.

У дверей стояла Джоанна, и на руках ее блестели наручники.

— Джоанна Несс, агент Службы Экстремальной Социологии, оперативный псевдоним — Медея. Была направлена на Меру с целью проникнуть в нашу организацию. — Монро говорил так, будто читал обвинительный приговор. — Странности в ее поведении были отмечены еще на первом обследовании, в дальнейшем она часто поступала невозможным для «сломанного» агента способом. И тогда решено было провести испытание болью...

«Эх, Джоанна, Джоанна, — думал Виктор, глядя на Девушку, на ее спокойное лицо и холодно блестящие глаза. — Что же, наука профессора Веселова не пошла тебе впрок? Или просто опыта не хватило?»

— Испытание показало ее вину! — Полковник сделал паузу. — Так что нам предстоит решить, что именно с ней сделать. Я предлагаю убить.

На белом, как у статуи, лице Джоанны ничего не изменилось, лишь в глазах что-то дрогнуло.

— Убить, — сказал кто-то из угла.

— Убить, — повторила сидящая неподалеку от Виктора женщина, черноволосая и смуглая.

— Убить, — кивнула Алина Джером.

— Есть ли, братья, у кого другое мнение? — спросил Монро.

Никто не отозвался.

— Хорошо. — Полковник повернулся к девушке. — Смерть — дело серьезное, поэтому мы даем тебе время подготовиться. Послезавтра на рассвете ты будешь расстреляна. Уведите ее.

— Надо же, раскрыли лагерь, — вздохнул Рашид. — Никогда бы не подумал, что такое возможно!

— Это точно, — кивнул Виктор.

— Перейдем к текущим делам. — Монро опустился на стул и вытащил из кармана листок пластика. — Так, тут перечень работ, которые необходимо выполнить срочно и только собственными силами... Чтобы все успеть, мы разобьемся на бригады...

Пока назначали бригадиров и распределяли между ними подчиненных, Виктор думал о том, что долг велит ему просто забыть о Джоанне и продолжить выполнять задание.

Так поступил бы любой нормальный «призрак».

Проблема была в том, что Виктор не ощущал себя нормальным «призраком», спокойным и рациональным, как вычислительный центр. Какое-то неопределенное, но очень сильное чувство шептало, что он должен спасти девушку, пожертвовав для этого всем, даже долгом...

— Ты, Виктор, назначаешься в бригаду к Сагановски. — Обратившийся к нему Монро на мгновение прервал нить размышлений Зеленского.

Виктор кивнул.

«Если я ухитрюсь вытащить ее из лагеря, то останется один вариант — бегство, — думал он. — Через джунгли, до космопорта, а затем — на Землю. Хотя путь слишком долгий, нас десять раз могут перехватить...»

План выглядел безумным даже на взгляд «призрака».

Но Виктор понял, что постарается воплотить его в реальность, подставив под выстрелы собственную шкуру. С неприятным холодком в груди ощутил, что ему никогда не быть таким, как раньше, абсолютно расчетливым, гибким и беспощадным, безупречным во лжи и в битве.

И осознал, что в глубине души даже рад этому.

— Ну что, все всем понятно? — спросил полковник, обводя подчиненных испытующим взглядом. — Вот и отлично. Тогда завтра с семи утра приступаем!

105-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

Доставшаяся Виктору пила была настолько старой, что могла помнить еще первых колонистов. Во время работы она вибрировала, из недр пластиковой желтой коробки корпуса доносились лязгающие и хлюпающие звуки, так что казалось, что она сейчас лопнет.

Над толстым деревом, увитым ярко-зелеными гирляндами вьюнов и паразитов, он трудился почти час, а когда оно с треском и грохотом рухнуло, выключил пилу и вытер со лба пот.

— Отличная работа! — перекрывая визжащую неподалеку пилу Рашида, крикнул Сагановски. — Переходи к следующему!

Виктор кивнул и отправился искать еще одно дерево, соответствующее данному на утреннем инструктаже описанию: «с коричневой толстой корой и круглыми светлыми листьями».

На второе дерево наткнулся довольно скоро, с помощью мачете освободил его подножие от кустарника. Но не успел пустить в ход пилу, как завибрировал висящий на поясе коммуникатор.

— Перекур! — донесся из него голос Сагановски. — Двадцать минут отдыхаем!

Свободное время можно было провести, валяясь на травке, но Виктор не так далеко отошел от места, где остался бригадир, и решил отправиться к нему.

— Что, соскучился? — спросил расположившийся на поваленном бревне Сагановски. — Сигарету будешь?

Виктор с подозрением покосился на трубочку из плотной бумаги. Подергав ноздрями, уловил знакомый сладковатый аромат.

— Что, еще один сеанс поисков правды хочешь устроить?

— Хе, испугался! — Сагановски хмыкнул, ловко подпалил сигарету и затянулся. — Тут в основном табак, а дурмана совсем немножко. В такой концентрации он и не действует почти...

— Слушай, а как эту девицу разоблачили? — поинтересовался Виктор, подавив очередной зевок.

— Обыкновенно. — Сагановски выпустил струю дыма, по лицу его расплылось выражение блаженства. — Фиксатор-то все время данные собирает, он и показал, что какую-то часть времени ее мозг функционирует нормально... Смолянич что-то заподозрил, и ей устроили подставу — сообщили, что вылечат, и провели через фальшивое исцеление. Она и «выздоровела» как по заказу!

— Хитро, — сказал Виктор, покачав головой. — А дальше испытывали дурманом, как меня?

— Точно. Только ты вот крепковат оказался, а она нет — как ни сопротивлялась, все про себя рассказала...

Виктор подумал, что братья недооценили Джоанну. О том, что у нее есть напарник, находящийся тут, в лагере, девушка все же промолчала.

— А не сбежит? Двери-то в корпусах довольно хлипкие, — спросил Виктор.

И Сагановски, привыкший к изощренному обману, купился на этот нехитрый трюк.

— Кто же ее в корпусе будет держать? Она в экспериментальном блоке! В карцере!

— А, ну тогда я спокоен! — кивнул Виктор. — Слушай, а на кой черт мы валим эти проклятые деревья?

Резкая смена темы не смутила бригадира.

— Они очень хорошо горят, — объяснил он. — Даже пропитывать ничем не надо. Обложишь такими стволами жилой корпус, нажмешь сенсор на излучателе — и все, нет корпуса.

— Да, понятно.

Крохи отрывочных сведений, получаемых Виктором большей частью случайно, складывались в единую картину. Братья на Земле готовили множество новых рабочих мест, а те, кто оставался в лагере, собирались уничтожить «Острова Блаженных», сжечь дотла.

Почувствовавшее интерес к себе братство задумало ликвидировать самую уязвимую свою часть — лагерь — и целиком перебраться в метрополию.

— Так, время вышло, — сказал Сагановски, поднося к лицу коммуникатор. — Эй, все за дело!

Виктор поднялся и побрел в ту сторону, где высилось его дерево.

106-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, лагерь «Острова Блаженных»

В барак вернулись только с наступлением темноты. Так как завтра предстоял еще один выход в лес, инструменты сдавать не стали, а свалили прямо у входа. Сил едва хватило на то, чтобы поесть и помыться.

Быстро заснувший Рашид похрапывал негромко, но очень своеобразно, как будто кто-то перекатывал булыжник по железной крыше.

Виктору спать тоже хотелось, но он понимал, что отдыхать в ближайшие сутки не придется. Поэтому Зеленский лежал и ждал, расслабив все мышцы, чтобы они накопили хоть чуть-чуть энергии.

Когда часы на стене показали два, он одним движением встал и, не особенно таясь, вышел в коридор. Дошел до туалета, провел там некоторое время, а вот вместо того чтобы двинуться обратно, свернул к выходу.

Стоящие у стенки мачете мрачно посверкивали в полумраке. Виктор взял одно, ладонь сомкнулась на шероховатой рукоятке.

Войдя в комнату, мгновение прислушивался к храпу Рашида, гоня прочь мысли о том, что этот человек ему в общем-то ничего не сделал и достаточно его просто оглушить.

А потом шагнул вперед и ударил. Храп затих, сменившись коротким бульканьем.

С этого момента Виктор двигался совершенно бесшумно. Вытащил из-под койки рюкзак, сунул в него тяжелые, предназначенные для джунглей ботинки Рашида и пару пластиковых накидок от дождя.

Мачете повесил на пояс, собственные ботинки, связанные шнурками, — на шею, после чего вышел в коридор. Прокрался на кухню, осторожно распахнул шкаф, где хранились консервы.

Краем слуха уловил донесшийся из коридора негромкий скрип. Тут же закрыл шкаф и сдвинулся в угол рядом с дверью.

Кто-то прошел по коридору до туалета, там зажурчало, послышался шум бегущей воды и тяжелый зевок. Хлопнула дверь, шаги протопали в обратном направлении, после чего скрип раздался еще раз — и все стихло.

Виктор вновь забрался в шкаф. Извлеченные оттуда пластиковые округлые банки с фасолью, рисом и мясом пихал в рюкзак до тех пор, пока не понял, что больше не поместится.

Повесил рюкзак на спину, несколько мгновений прислушивался к тому, что творится в бараке, и зашагал к двери. Тут прихватил еще одно мачете, повесил рядом с первым и вышел во мрак.

Только тут, на крыльце, обулся.

К лагерю шел через джунгли. Они дышали, скрипели и шелестели во тьме. С юга доносился ропот океана, из чащи — истошные вопли ночных зверей. Под ботинками хрустели сучки.

Открыв калитку, Виктор оказался на территории лагеря. Двигаясь с удвоенной осторожностью, обошел стороной экспериментальный блок и двинулся к крайнему с этой стороны жилому корпусу.

Несколько минут изучал его, не подходя близко. Удостоверившись, что все тихо, рывком подскочил к углу здания, опустился на пузо и быстро пополз под темными окнами туда, где из стеклянных дверей лился неяркий свет.

Ночью на посту дежурили двое — санитар и медсестра.

Виктор прокрался к самой двери, осторожно снял рюкзак и поставил его на землю. После этого распрямился и, довольно ощутимо стукнув кулаком по стеклу, прижался к стене и стал ждать.

В квадрате света, падающем на траву, появилась тень, послышались приближающиеся шаги. Двери разошлись, и охранник выступил наружу, настороженно огляделся.

Он, скорее всего, просто не понял, что именно с ним произошло. Рывок Виктора по стремительности мог соперничать с броском охотящегося леопарда. Охранник дернулся, всхлипнул и потерял сознание.

Не давая телу упасть, Виктор выдернул из кобуры парализатор и выстрелил внутрь, туда, где должна была находиться медсестра. Послышался приглушенный вскрик, после чего все стихло.

Отдышавшись, Виктор затащил охранника в здание, где обнаружил лежащую навзничь девушку в белом халате. Распотрошив небольшой шкафчик за стойкой, Виктор крепко связал обоих бинтами.

Оружие, за которым Зеленский явился сюда, он добыл.

Оставалось главное — освободить Джоанну.

Экспериментальный корпус в темноте выглядел еще более мертвым, чем днем. Окон в нем не было, единственная дверь не пропускала света, и все здание казалось черным монолитом.

Оставив рюкзак у стены, Виктор приложил парализатор к двери и выстрелил сквозь нее. Если внутри имелся часовой, то сейчас он должен был свалиться без сознания.

Где расположен замаскированный сенсор, открывающий дверь, Виктор запомнил давно и нашел его довольно легко. Темная панель скользнула вверх, обнажив лестницу, отливающие металлом стены, тусклую лампу на потолке.

Дурманом изнутри на этот раз не пахло.

Виктор закрыл за собой дверь и осторожно пошел вниз, останавливаясь и прислушиваясь чуть ли не на каждой ступеньке. Когда добрался до выхода в коридор, из-за угла донесся знакомый голос:

— ...И мотивационные механизмы искажены самым непредсказуемым образом. Но при этом...

Что дальше собирался сказать доктор Смолянич, так и осталось неизвестным. Язык отказался его слушать, и психиатр с мягким стуком повалился наземь. Мгновением позже упал кто-то еще.

Виктор опустил парализатор и вышел из-за утла.

Два тела в белых халатах лежали рядом, и второе, судя по роскошным усам, принадлежало доктору Кобиашвили. Задумавшись на мгновение, Виктор снял с него врачебное одеяние и натянул на себя.

Какая-никакая, а маскировка.

Оглушенных не мешало бы связать и затащить куда-нибудь, где их не сразу обнаружат, но на это не оставалось времени. Виктор не знал, где находится карцер, и опасался, что поиски затянутся.

Длинный коридор прошел до самого конца, заглядывая во все двери. Миновал большой зал, комнатушку, где его испытывали дурманом, несколько заполненных оборудованием лабораторий.

За последней дверью, торцевой, обнаружилась ведущая вниз лестница.

Виктор преодолел ее одним махом и оказался перед мощной, бронированной дверью. Полминуты потратил на то, чтобы отдышаться, а потом постучал. Изнутри послышались шаги, зевок, а потом сонный голос проговорил:

— Что такое?

— Открывай! — сказал Виктор, копируя властные интонации Смолянича. — Еще одного привели.

— Кого? — удивился голос изнутри, после чего послышался лязг запоров.

— Предателя! — ответил Виктор и выстрелил в открывшуюся щель.

Судя по поведению, охранявший узницу «призрак» в самом жутком бреду не мог представить, что кто-то явится ее освобождать. Да и по большому счету братство, привыкшее к отсутствию реальных врагов на Меру, халатно относилось к собственной безопасности.

За что и должно было сегодня поплатиться.

На поясе охранника, рядом со связкой электронных ключей, обнаружился приятный сюрприз в виде излучателя. Виктор отцепил кобуру с ним и повесил себе на пояс, а ключи взял в руку.

Всего в карцере имелось три двери, и, открыв первую же из них, Виктор едва увернулся от нацеленного в голову удара.

— Тихо ты! — буркнул он. — Это я!

— Виктор? — прозвучал удивленный голос, и Джоанна вышла на свет.

Бледное лицо ее было совершенно спокойным, а одеяние пациента лагеря консервативной психиатрии «Острова Блаженных» мешком висело на узких плечах.

— Да, это я, — сказал Виктор, испытывая неожиданно сильное желание обнять девушку. — Пошли?

— Дай мне хотя бы парализатор, — сказала Джоанна, мигом оценив обстановку. — И я искренне надеюсь, что ты в достаточной степени подготовил этот побег.

— А если в недостаточной, то ты вернешься в камеру и запрешь себя изнутри? — хмыкнул он, ощутив, как сердце кольнуло разочарованием. — Пойдем быстрее, а то я наследил тут изрядно...

Вдвоем поднялись по лестнице, побежали по коридору.

— Вот так сюрприз, — сказал Виктор, обнаружив, что тело Кобиашвили лежит на том же месте, а вот Смолянич исчез.

— Что такое? — спросила Джоанна.

— Тут был еще один, и как он ухитрился так быстро очухаться от парализующего шока, я не знаю!

Торопливо взбежали ко входной двери. Виктор на ходу избавился от так и не пригодившегося халата.

— Прикрой! — Джоанна открыла дверь и стремительным прыжком метнулась наружу, припав к земле.

После бегства Смолянича можно было ожидать худшего, но заросли вокруг оказались тихими и темными, как и час назад.

— Тут у стены рюкзак, а в нем ботинки, — сказал Виктор. — Обувайся!

Пока девушка возилась с завязками, он ждал. В один момент показалось, что издалека, от жилых корпусов, донесся крик, но потом вновь наступила тишина.

— Я готова. — Джоанна распрямилась. — Пошли.

Виктор вскинул на плечи рюкзак, они прошли через проход в зарослях и двинулись к ограде. Приближался восход, и очертания деревьев начали проступать на фоне неумолимо светлеющего неба.

— Они могли перекрыть выходы, — сказала Джоанна, когда за спиной осталось кладбище.

— Полезем прямо через забор, — пожал плечами Виктор.

Джоанна легко перемахнула через почти трехметровую ограду, под куда более тяжелым Виктором металлические прутья гнулись и чуть поскрипывали. Когда он был на верхушке, из зарослей за спиной раздался злой голос, принадлежащий Петро Смоляничу:

— Вот он! Стреляйте!

Виктор ощутил, как что-то горячее ударило в бок. Не обращая внимания на охватившую тело боль, ой спрыгнул наземь по другую сторону забора и тут же бросился бежать.

Тяжело хлопал по спине рюкзак, хрустели ветки под ногами мчащейся рядом Джоанны.

За оградой что-то кричали, но они не вслушивались, стремясь оставить между собой и преследователями как можно большее расстояние.

Чуть замедлили бег, только когда под ногами захлюпало, а впереди между деревьями обнаружились подозрительно ровные проплешины, заросшие изумрудной травой.

— Болото, — сказал Виктор, ощутив вонь гниющих растений. — Надо обходить.

— Для начала надо заняться твоей раной! — возразила Джоанна. — Ты хотя бы захватил аптечку?

Виктор вынужден был признать, что не захватил. За это был награжден полным искреннего негодования взглядом.

— Задери рубаху, — сказала Джоанна, — посмотрю хотя бы, что там у тебя. Так... так...

Холодные пальчики ощупывали ноющий бок, и от их прикосновений боль будто шарахалась, уходила вглубь.

— Ничего, жить будешь. Только кожу обожгло, — сказала Джоанна. — Но перевязать надо!

И прежде чем он успел что-либо возразить, с треском оторвала собственный рукав, сняла с пояса Виктора мачете и принялась резать ткань на полоски.

— Так и будешь ходить, с одним рукавом? — спросил он. — Некрасиво же...

— Ты еще скажи, что я недостаточно модно одета! — фыркнула Джоанна. — Сейчас и второй откромсаю! На такого жирного кабана, как ты, одного рукава мало будет!

Виктор хотел возразить, что он вовсе не жирный, но почему-то не стал.

— Спасибо, — сказал он, когда перевязка закончилась. — Ну что, теперь пойдем?

— А ты знаешь, куда идти?

— Тут вариантов не так много. — Виктор пожал плечами. — На запад, вдоль морского берега, и дальше за горы, к космопорту. В поселке неподалеку от него живет наш человек, чей адрес дал мне Загоракис.

— Похоже, что другого пути у нас нет, — кивнула Джоанна.

Обогнув болото, они двинулись на запад. За спинами беглецов поднималось солнце, и лучи, похожие на любопытные пальцы из золотистого света, протискивались среди ветвей.

Пройдя между двумя толстыми деревьями, Виктор раздвинул ветки и невольно зажмурился, спасая глаза от хлынувшего сверху света. Сплошной полог из ветвей и листьев, под которым шли с самого утра, разорвался, образуя что-то вроде идущего с севера на юг ущелья, а по его дну с негромким журчанием бежала река.

— Ого, вода! — обрадовалась Джоанна. — А то пить хочется. Жаль, что ты не догадался захватить фляжку.

— Надеюсь, что ручьи будут встречаться часто, — ответил Виктор. — Все же не пустыня вокруг...

Джоанна выбралась из зарослей и, подойдя к реке, опустилась на корточки. Пила она совершенно бесшумно, а потом плеснула водой себе в лицо, растерла ладонями щеки.

— Вот так гораздо лучше... — сказала девушка.

— А теперь, вы оба, опустите руки и повернитесь, только очень медленно. — Прозвучавший из зарослей с другой стороны реки басистый голос сложно было не узнать.

Так говорила только Алина Джером, детство и юность проведшая в джунглях Африки. Неудивительно, что она смогла выследить беглецов и даже оказаться впереди них.

Виктор, стоящий к воде боком, поймал взгляд Джоанны. В нем плескалась отчаянная, злобная решимость.

— Хорошо, — сказал Виктор дрожащим голосом, изображая растерянность. — Мы сдаемся, Джером, только не стреляй...

Пользуясь тем, что Алине не виден его правый бок, Виктор, не изменяя положения руки, взялся за рукоять мачете и, чуть заметно кивнув Джоанне, повернул голову, а вслед за ней начал разворачивать и тело.

— И не вздумайте рыпаться! — сказала Джером, на полшага выступая из кустов.

Глаза ее в самый последний момент выпучились, а рука, лежащая на боку армейского излучателя, дрогнула. Луч ударил в то место, где Виктор только что стоял, а брошенное мачете с неприятным хрустом вонзилось чернокожей воительнице прямо в живот.

Виктор с громким плеском обрушился в воду, тут же ушел на глубину и изо всех сил погреб против течения, чтобы вынырнуть там, где кусты подходят к берегу вплотную.

Дыхания едва хватило. В груди горело, перед глазами плавали огненные круги, когда он медленно, чтобы не выдать себя ни единым звуком, поднял голову над водой.

Джоанны видно не было, тот участок берега, где лежала Джером, Виктор разглядеть не мог. Шелестели под ветром кусты, вода облизывала берега, негромкое «пилик-пилик» доносилось с одного из деревьев, выбранного в качестве концертной площадки какой-то тварью.

Осторожно, точно крадущийся к жертве хищник, Виктор выбрался на берег. Не обращая внимания на обострившуюся боль в боку, вытащил из кобуры излучатель, осторожно проверил, функционирует ли он. Нажатие тестового сенсора у основания рукояти показало, что с оружием все в порядке.

— Не стреляй, это я! — заросли на другом берегу раздвинулись, и из них появилась Джоанна с парализатором в руке.

— Ты жива! — Виктор ощутил, как отлегло от сердца.

— А что со мной будет? — удивилась девушка. — Я успела в нее выстрелить, а потом укрылась на всякий случай — вдруг она не одна была.

Стало ясно, почему раненая никак не давала о себе знать — будучи парализованной, делать это довольно сложно.

— Перебирайся сюда, — предложил Виктор. — Пойдем прикончим ее.

Алина Джером была жива, и глаза ее горели недоумением, смешанным с бешеной злобой. Благодаря действию парализатора она почти не ощущала боли но прекрасно понимала, что умирает.

— Тва... ари... — прохрипела Джером, когда Виктор выдернул из ее негнущихся пальцев излучатель. — Др... угие... придут...

— Но ты к тому времени будешь мертва, — отозвалась Джоанна. — О, вот и фляга! И еще один рюкзачок! Правда, из полезного в нем только веревки...

— Алина, сообщи координаты, — забормотал коммуникатор на поясе у Джером голосом Марека Сагановски. — Мы двигаемся по твоим меткам, но лучше будет, если выйдем напрямую!

— Прощай, — сказал Виктор, поднимая излучатель. — И прости!

Ослепительный луч прожег во лбу Алины Джером дыру, стройное тело дернулось и затихло, обратив в небо остекленевшие глаза.

— Зачем ты попросил у нее прощения? — недоуменно спросила Джоанна.

— Не знаю, но она мне верила, считала своим... и я как бы ее... предал. — Внутри ворочалось колючее, давно забытое чувство, и Виктор не сразу понял, что это стыд.

— Алина, ответь! — вновь забормотал коммуникатор. — Ты чего молчишь?

— Что-то у тебя с головой, — сказала девушка, ударом кулака превратив прибор в крошево деталей. — Это явно от недосыпа.

— Похоже на то, — сказал Виктор, ощутив, что и в самом деле не прочь поспать. — Но в любом случае нам надо решить, что делать дальше. Коллеги из лагеря идут по нашему следу, а если догонят, то встреча будет «горячей»...

— Что ты предлагаешь?

— Пойти вверх по течению, — сказал Виктор, думая, как им повезло, что Алина переоценила свои силы и двинулась за беглецами в одиночку.

— В джунгли?

— Никому в голову не придет, что мы отправимся туда. Нас будут искать около моря и на пути к западу, но никак не на севере.

— Логично, — Джоанна поднялась одним гибким движением. — Ну что, пошли?

— Пошли, — кивнул Виктор и первым вошел в воду.

109-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, джунгли

Дождь обрушился на джунгли, точно цунами на беззащитный берег. Зашуршало в кронах, и вниз ринулись тугие потоки воды, все вокруг смазалось и поблекло, растворившись в полупрозрачных струях.

— Вот дьявол, — сказал Виктор, привычным движением разворачивая накидку. — С утра-то ведь было ясно!

— То с утра! — вздохнула Джоанна.

Они бродили по джунглям третий день, и несколько раз в сутки их настигал очередной ливень, сравнимый с небольшим стихийным бедствием. Похоже было, что на полуострове Джална наступил сезон дождей.

Погоня, возглавляемая Сагановски, оказалась упорной, и сбить ее со следа удалось только вчера утром. Побегать по джунглям пришлось изрядно, и в результате река, служившая надежным ориентиром, оказалась где-то в стороне, а в какой именно — Виктор не мог определить.

Поэтому они просто шли на юг, надеясь выйти к морю. Рана Виктора почти затянулась и беспокоила редко, только при неудачных движениях.

— Вот уж в детстве никогда бы не подумала, что окажусь в такой дали от Земли, на дикой планете, вся обвешанная оружием, — сказала Джоанна, когда они устроились под раскидистым деревом, хотя бы частично защищающим от дождя. — В детстве я была такая трусиха, все надо мной потешались!

Виктору некоторого труда стоило поверить в то, что услышанное ему не примерещилось. Среди «призраков», осознанно порвавших с собственным прошлым, было не принято предаваться воспоминаниям.

— И кем же ты собиралась стать? — спросил он, боясь неверным словом разрушить установившееся между ними хрупкое взаимопонимание.

— Как и остальные девчонки — дизайнером или учителем. — Она пожала плечами. — Смотри-ка, дождь кончается...

— Да, — сказал Виктор. — Сейчас пойдем.

Изрыгающую ливень тучу ветер унес так же быстро, как и приволок. Между деревьев просочились солнечные лучи, стало жарко, волглая земля окуталась дымкой, отдавая влагой.

Шли как обычно — Виктор впереди, с излучателем, отобранным у Алины Джером, наготове. Позади шагала Джоанна со вторым, ранее принадлежавшим ее охраннику. Мокрый лес вокруг чирикал, свиристел и шумел, не обращая на людей особого внимания.

Преодолели неглубокий овражек, по дну которого бежал ручей, и тут Виктор замер.

— Горелым пахнет, — сказал он. — Не чувствуешь?

— Чувствую, — отозвалась Джоанна.

Воняло кисло и неприятно, вовсе не тлеющим неподалеку костром, а пепелищем, остающимся после большого пожара.

— Может, лес горит? — предположила Джоанна.

— Нет. — Виктор дернул головой в сторону дерева, по ветке которого неторопливо передвигалось черное животное, похожее на медведя размером с кошку. — Тогда бы местные твари удирали со всех ног, а они спокойны.

Еще через сотню шагов наткнулись на небольшую вырубку. Там и сям среди зелени торчали пеньки, рядом с каждым виднелись кучи мокрых стружек, валялись обломанные ветви.

— Так, что-то знакомое, — сказал Виктор, оглядываясь. — Это вот дерево я сам спилил! И всего-то четыре дня назад!

— Интересно, — сказала Джоанна. — Мы что, вышли к лагерю?

— Похоже на то.

Дальше пошли еще осторожнее, пригнувшись и перебегая от укрытия к укрытию. Довольно быстро наткнулись на двенадцатый барак, а точнее — на то, что от него осталось.

Обгорелые остатки стен еще стояли, но крыша не уцелела, и окна зияли пустотой.

— Так-так, — сказала Джоанна. — Кажется, я догадываюсь, что ждет нас впереди...

Окружающий «Острова Блаженных» забор сохранился, как и маленькое кладбище за ним, а вот дальше лежало утыканное развалинами пепелище. Дожди не дали огню пойти дальше, но там, где он повеселился вволю, не уцелело ничего. Деревья сгорели, кусты превратились в прах, от строений остались торчащие из земли огрызки стен.

— Тут стоял экспериментальный блок, — сказал Виктор, проходя мимо глубокой ямы, из которой смердело, как из мусорного бака. — Его, как я думаю, уничтожали с особой тщательностью.

— Понятно, что лагерь предали огню специально, чтобы скрыть следы. — Голос Джоанны звучал чуть напряженно, что у «призрака» выдавало очень сильное волнение. — Но тут же было множество народу! Санитары, сестры, технический персонал... Чтобы вывезти всех, не хватило бы никаких вертолетов!

— У причала стояла яхта, — добавил Виктор. — Но она тоже не очень большая, честно говоря.

Они миновали один из жилых корпусов и двинулись к обгорелым стенам администрации. Под ногами похрустывал превратившийся в корку пепел, а потом Виктор споткнулся обо что-то и невольно опустил взгляд.

— Вот и ответ на твой вопрос, — сказал он. — Полковник Монро придумал очень дешевый способ избавиться от лишних свидетелей.

Торчащий из пепла черный угловатый предмет некогда был человеком. Можно было разглядеть остатки волос, чудом сохранился болтающийся на цепочке кулончик с синим камнем.

Судя по нему, это была женщина.

— Их оглушили, а затем все подожгли, — сказала Джоанна безжизненным голосом. — Дали задохнуться от дыма, умереть в огне, чтобы потом, когда явится комиссия, в отчете появилась запись о гибели всех обитателей лагеря...

— Именно, — кивнул Виктор. — Тех, кто мертв, не будут искать. Наверняка для правдоподобия спалили и парочку вертолетов...

— Догадка подтвердилась — на поляне, заменявшей в лагере ВПП, торчал обгорелый металлический остов.

— Пойдем отсюда, — попросила Джоанна. — Судя по всему, сожгли тут все только вчера, так что я чувствую, как воняет горелой мертвечиной...

— Погоди. Надо посмотреть, вдруг сохранилось что-нибудь, что пригодится в дороге. До ближайшего селения несколько сотен километров.

— Ты посмотри, а я не могу. — Девушка скривилась, точно ее тошнило. — Что-то я после этого дурмана сама не своя стала... Пойду подожду тебя у моря.

— Хорошо, — сказал Виктор, глядя, как она уходит прочь — маленькая, стройная фигурка в прозрачной накидке из пластика.

Глава 15

ДОРОГИ МЕРУ

116-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, джунгли

Разведенный на небольшой поляне костерок дымил, точно военный корабль эпохи Первой мировой. Вода в найденном на пожарище ведерке, заменяющем путешественникам котелок, неспешно булькала. Джоанна помешивала варево ложкой.

— Готово, — сказала она, снимая ведерко с очага. — А ты вообще в курсе, что у нас еды хватит еще на четыре дня?

— Нет, — честно ответил Виктор.

Облазив оставшееся от «Островов Блаженных» пепелище, он нашел в одном из подвалов мешки с морковью и картошкой. Все утащить с собой, понятное дело, не удалось, но кое-что захватили.

Из взятых на пожарище овощей и консервов Джоанна ухитрялась варить суп.

За четыре дня они никак не успевали добраться до населенных мест. Впереди иззубренной стеной высились горы, и сколько времени уйдет на их преодоление, можно было только предполагать.

— Так что я тебя в курс ввожу, — сказала Джоанна, глядя, как он ест. — Ты у нас мужчина или кто?

— Раз мужчина, так обязательно добытчик, — пробурчал Виктор. — Против такого положения дел твои феминизированные сестры боролись сотни лет. Неужели ты так легко отвергнешь их достижения?

Джоанна расхохоталась.

— Не смеши меня, — проговорила она. — Мы с тобой вернулись во времена дикие, первобытные. О каком феминизме может идти речь?

— Ну да, — кивнул Виктор. — Если так, то я могу стукнуть тебя по темечку, а потом грубо удовлетворить свою похоть!

— Только попробуй! — Джоанна погрозила ему пальцем. — Ну что, доел?

— Доел. Ладно, по дороге попробую кого-нибудь подстрелить. Или встанем на привал пораньше, до сумерек.

Предыдущие дни они шагали вдоль морского берега, пускаясь в путь с рассветом и останавливаясь на закате. Сейчас солнце только всходило, а путешественники были готовы двинуться в путь.

Собрались и затушили костер за пять минут. Изменив обыкновению, Виктор повесил излучатель на плечо, а в руку взял парализатор, для охоты подходящий куда больше.

Когда вышли, было еще прохладно, но уже через час солнце поднялось повыше и начало припекать. Море едва колыхалось, лениво терлось о берег, как исполинский сине-зеленый кот, а далеко на горизонте набухали обещающие дождь тучи.

Виктор шел шагов на десять впереди Джоанны и внимательно вглядывался в заросли. За время путешествия встречали десятки разных тварей, но какие из них съедобны, а какие не особенно, знали разве что местные жители.

Впереди открылось русло небольшой речушки, вроде той, около которой ночевали. Из воды высунулась и тут же исчезла длинная морда, похожая на щучье рыло.

В кустах около самой реки кто-то завозился. Раздался хруст — и на открытое место выбралось неуклюжее на вид создание, напоминающее черный меховой шар на ножках.

— Стреляй! — негромко воскликнула Джоанна.

Виктор нажал на сенсор. Тварь пискнула и свалилась набок, обнажив белую шерсть на брюхе.

— Готово, — сказал Виктор, снимая с плеча излучатель. — Сейчас прикончу ее.

Круглые темные глаза смотрели на человека с искренним, детским изумлением, и он на мгновение заколебался. Решимости придала мысль о том, что, пожалев чужую жизнь, можно запросто лишиться собственной.

Луч ударил животному в шею, и изумленный взгляд погас.

— Вот, — сказал Виктор, поднимая добычу за лапу и стараясь не морщиться от запаха паленой шерсти. — Мужчина-добытчик свое дело сделал.

— Значит, на ужин сегодня свежее мясо, — улыбнулась Джоанна.

На ночлег встали чуть раньше, чем обычно, задолго до того как солнце опустилось за горы. Для стоянки выбрали место чуть в стороне от моря, на берегу одной из многочисленных речушек.

Морщась от запаха свежей крови, Виктор ободрал с добычи шкуру и отправился за дровами. Когда вернулся, неаппетитная тушка оказалась разделана на куски, а Джоанна обстругивала подходящие для шампуров ветки.

Костер запалили с помощью излучателя. Огонь запылал, с треском пожирая сухие дрова. Виктор сидел рядом, подкладывал еще, ждал, пока слой углей достигнет нужной толщины.

Когда это случилось, за дело взялась Джоанна. Жир с шипением капал на угли, а от подрумянивающегося мяса тек аромат, заставляющий кишки бурчать и в остервенении бросаться друг на друга.

— Ну скоро еще? — то и дело спрашивал Виктор.

— Потерпи. — Ответы не отличались разнообразием.

Мясо оказалось готово к тому моменту, когда наступила настоящая ночь.

— Так! — сказала Джоанна, в очередной раз потыкав куски кончиком мачете. — Первая порция и самая большая — мужчине-добытчику!

— Вот спасибо! — отозвался Виктор.

Еще минут пять пришлось ждать, пока мясо остынет. Потом Виктор рискнул откусить и не смог остановиться, пока не слопал весь кусок.

— Ну как? — спросила Джоанна.

— Еще! — сказал он.

Мясо было чуть жестковатым да и привкус имело довольно странный, но по большому счету напоминало свинину. Полудюжиной кусков Виктор наелся так, что мог только сыто отдуваться.

— Пожалуй, хватит, — сказал он. — Надо бы на завтра оставить...

Развернул найденное на развалинах лагеря одеяло, слыша, как по другую сторону от костра возится Джоанна. Улегся, некоторое время смотрел вверх, на усыпанное сотнями ярких звезд небо, а потом уснул.

Проснулся, как показалось, тут же. Живот болел так, будто в него вонзили сотни раскаленных ножей внутри него что-то ворочалось, во рту ощущался гадостный привкус.

Шатаясь, точно пьяный, Виктор поднялся, зашагал в сторону от лагеря. Успел отойти к берегу реки, и тут его стошнило — жестоко и бурно, до слез из глаз и холода в ногах.

На мгновение стало легче. Он сумел спуститься к воде, умылся, и понял, что если тут же не спустит штаны, то рискует испачкать их самым позорным образом.

Когда встал на ноги, боль чуть-чуть унялась, но мерзкий привкус во рту сохранился. В слюне ощущалась горечь, а голова болела, напоминая о похмелье.

— Вот черт, — пробормотал Виктор. — Чего же мы сожрали-то?

Его вырвало еще раз, но несколько слабее, и он рискнул вернуться к стоянке. Осторожно ступая, прошел к своему месту, и тут с другой стороны костра послышался слабый стон.

— Как ты? — спросил Виктор, чуть приподнявшись на локте.

— Хреново, — отозвалась Джоанна. — Ощущение такое, будто наглоталась какой-то дряни. Остается надеяться, что мы не сдохнем от этого яда...

— Это уж точно. — Виктора прошиб холодный пот, и он рухнул на одеяло.

Глаз оба не сомкнули до самого утра, а когда поднялись с рассветом, то первым делом выкинули остатки мяса.

118-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, джунгли

Между горами и морем прохода не было. Серые, неприветливые скалы подходили прямо к воде, обрываясь стометровой кручей. У ее подножия сердито клокотали белые от пены волны.

— Придется идти в обход, — сделал Виктор довольно безрадостный вывод.

— А ты уверен, что он есть, этот самый обход? — спросила Джоанна.

Тянущиеся к северу горы не выглядели местом, годящимся для пеших прогулок. Угрюмые пики торчали как наконечники копий, обрывистые склоны заставили бы задуматься и муху.

— Придется его найти, если мы не хотим тут застрять. — Виктор поправил чуть сбившийся рюкзак. — Пошли!

Двинулись на север, вдоль стены утесов, и через пятнадцать минут наткнулись на годное для подъема место.

— Не в первый раз жалею, что нас не учили скалолазанию, — сказал Виктор.

— Да уж, в этом наши наставники промахнулись.

Дальше оба замолчали, сберегая дыхание. Камни скрежетали под ногами, рюкзак тянул вниз, точно якорь с океанского лайнера, измотанные многодневным марш-броском мускулы ныли все сильнее.

Грохочущий рокот донесся, когда за спиной остались несколько сотен метров подъема. Повернув голову, Виктор обнаружил наплывающую с моря темную, как грех, тучу. В ее недрах посверкивали молнии, а вершина, освещенная солнцем, золотилась, подобно короне.

— Этого только не хватало, — вздохнула Джоанна. — Что, будем искать убежище?

— Боюсь, эти поиски могут затянуться. — Виктор покачал головой. — Пойдем дальше. До вершины недалеко.

Подгоняемые нежеланием попасть под ливень, пошли быстрее. Миновали особенно крутой участок, прошли растянувшийся на сотни метров каменистый склон и оказались на вершине.

Дальше за горами продолжались иссиня-зеленые джунгли, виднелась окантованная волнами кромка берега. На самом горизонте скользил над водой обтекаемый силуэт быстроходного корабля.

Виктор не успел его разглядеть, как хлестнувший сбоку порыв ветра едва не сшиб с ног, и тут же посыпал дождь. Крупные капли лупили по голове и плечам точно пули.

Молния полыхнула чуть ли не над головами путешественников, а ударивший вслед за ней гром набил уши колючей ватой.

— Вперед! — крикнул Виктор, сам себя не слыша.

Ветер задирал края накидок, подставляя ноги дождю, швырял в лицо пригоршни воды. Камни тут же сделались мокрыми, скользкими, точно покрылись ледяной коркой.

Идти по ним быстро стало невозможно.

Опускаться оказалось еще труднее, чем подниматься. Виктор двигался почти вслепую. Нащупывая ногами очередной выступ, то и дело вытирал заливающую глаза воду.

Поскользнулся, когда до основания скал оставалось не больше десяти метров. Сдвинулся под ногой камень, казавшийся таким надежным. Виктор неловко взмахнул руками и сорвался.

Что-то рвануло за руку, падение остановилось. Проморгавшись, Виктор понял, что наполовину висит, упираясь в скалу ногами, а за рукав его держит Джоанна.

— Придумай чего-нибудь, — прошипела она сквозь зубы. — Долго я тебя не удержу!

— Дерни меня на себя! Хоть чуть-чуть! И отпускай!

Лицо Джоанны побагровело, она выкрикнула что-то нечленораздельное, и он ощутил несильный, едва заметный толчок. Рука освободилась, и Виктор рухнул в бездну, но на этот раз не головой, а ногами вперед. Выбросив руки, ухитрился зацепиться за крошечный выступ. Плечи стегнуло болью, точно их выворачивали на дыбе.

— Черт! — прохрипел Виктор.

Чтобы раскачаться и перебросить себя на находящийся чуть сбоку ровный участок, нужны были силы, а их-то как раз и не хватало.

— Хватит висеть, точно колбаса! — донесся голос Джоанны, в котором жалости было меньше, чем мягкости в камне. — Мужчина ты или кто?

Виктор ощутил, что злится и что злость странным образом придает сил. Напряг мускулы плеч, предплечий, а через мгновение, шипя от боли в ободранных пальцах, шлепнулся на камни рядом с Джоанной.

— Ну что, живой? — спросила она участливо.

— Не дождешься, — прохрипел он, сплевывая. Ощутил, как его гладят по голове, и злость схлынула, не оставив и следа. Даже боль в руках немного угасла.

— Пойдем, — сказала Джоанна. — Чуть-чуть осталось...

Последние десять метров преодолели, наверное, за полчаса. Грозу к этому времени унесло на север, но дождь продолжал лить. Струи холодной воды с клокотанием бежали по камням, капли шлепали по листьям.

Утвердившись на ровной земле, Виктор осознал, что промок насквозь и чудовищно замерз.

— Развести бы костер, — сказал он и сдавил челюсти, чтобы удержать вознамерившиеся поплясать зубы.

— Сейчас? — Джоанна хмыкнула. — Все сырое. Тут даже излучатель не поможет! На ходу согреешься.

Но идти быстро не было сил, а медленная ходьба тепла не добавляла. Виктор ковылял, ощущая себя древним старцем, неведомо зачем решившим поучаствовать в пешем походе.

Начало темнеть. Дождь перестал, но облака, закрывающие солнце, расходиться не собирались.

— Останавливаемся? — спросил Виктор, когда они вышли к узенькому, пара метров, ручейку.

— Ага, — дрожащим голосом ответила Джоанна. — Холодно-то как!

Костер развести не удалось. Собранные дрова оказались сырыми, точно носовой платок плакальщицы, и только жалобно шипели при соприкосновении с огнем.

— Вот черт, — сказал Виктор, опуская оказавшийся бесполезным излучатель.

— Что делать будем? — спросила Джоанна, шмыгнув носом. — Согреться-то надо...

— Есть один способ. — Виктор неуверенно поглядел на нее. — Самый древний, изобретенный еще до огня.

— Ого! — Глаза Джоанны сверкнули как два изумруда. — Не о том ли думает уважаемый сэр, о чем думаю я?

— Наверное, о том же, — кивнул Виктор, глядя на ее улыбку и понимая, что его идея не найдет возражений.

— Странное животное человек, — сказала Джоанна, пододвигаясь вплотную. — Он может падать от усталости, лежать больным, но вот силы на секс у него всегда найдутся...

А потом им стало тепло. Даже очень.

139-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, джунгли

То, что неподалеку находятся люди, обнаружили ранним утром, едва выйдя со стоянки.

— Ничего себе, — сказал Виктор, наткнувшись взглядом на валяющийся под деревом сапог. — Вот он, след человека!

— Больно уж старым выглядит. — Джоанна поскребла щеку, где виднелся след от укуса мелкого летучего паразита, заменяющего на Меру комара.

— В этих джунглях все гниет в три раза быстрее. — Виктор поднял сапог и осмотрел. Подметка почти оторвалась, а носок выглядел так, будто его долго жевали. — И насколько я помню карту, где-то в этих местах должно быть селение...

— Интересно, за кого нас примут его обитатели? — Джоанна вздохнула, поправила волосы.

За тридцать дней, проведенных в джунглях, путешественники изрядно пообтрепались. Виктор оброс бородой, делающей его похожим на пирата, Джоанна стерла ноги, оба забыли, что такое горячая вода или чистое белье.

Взамен они приобрели множество знаний о Меру. Узнали, какие из обитающих в джунглях тварей съедобны, как выжимать сладкий сок из трубчатой лианы и с помощью куска веревки ловить обитающих в устьях рек существ, похожих на уродливых крокодильчиков.

— Это еще вопрос, за кого нас примут, — ответил Виктор. — Поэтому особенно рваться на встречу с аборигенами не будем.

Сапог вернулся на место под деревом, а путешественники отправились дальше. Миновали вырубку, не очень большую, но заметную, а еще через полчаса вышли к опушке.

Тянувшееся на сотни километров сплетение кустов и деревьев, прошитое лианами и задрапированное листьями, закончилось. Дальше лежало поле, где по колено в грязи возились люди, а за ним виднелись аккуратные домики с черепичными крышами.

— Как-то эти аборигены выглядят не очень, — сказала Джоанна. — Изможденные и оборванные.

— Зато вон тот смотрится хорошо. — Виктор указал на стоящего чуть в стороне от остальных человека. На голове его красовалась широкополая шляпа, а на плече висел излучатель.

Точно такой же, как у Виктора.

— Надзиратель? — предположила Джоанна. — А остальные рабы?

— Похоже на то. И если я правильно понимаю ситуацию, то, вздумай мы сунуться в деревню, скоро присоединимся к тем беднягам на поле.

— Жаль. — Джоанна вздохнула. — Похоже, что моим надеждам на то, чтобы вымыться и переодеться, сбыться не суждено.

— Увы. — Виктор развел руками. — Надо подкрасться поближе к селению и понаблюдать, что там да как. А ночью я попробую добыть еды. Надоело жрать что попало.

Местные твари, хотя в большинстве своем годились в пищу, не могли похвастаться отменным вкусом. Отдающее тиной жареное мясо составляло основу рациона путешественников почти месяц, и за это время оно надоело им сильнее, чем постоянная сырость.

Пошли к северу вдоль опушки. Поле вскоре закончилось и потянулся самый настоящий сад. Лимонные и апельсиновые деревья стояли вперемешку с яблонями и грушами, а от леса их отделял довольно мощный забор. Сквозь листву проглядывали спелые плоды.

— Ух ты! — сказала Джоанна, сглатывая слюну. — Красота!

— Ночью попробуешь, — усмехнулся Виктор.

В саду кипела работа. Оборванные люди забирались на деревья по приставным лестницам, а внизу громоздились огромные корзины. Желтели горки лимонов, оранжевыми бильярдными шарами казались апельсины.

— Сады, я думаю, тянутся до самых домов, — сказал Виктор, останавливаясь. — Так что идти дальше смысла нет. Тут и подождем, пока стемнеет.

В окрестностях селения путешественники провели целый день. Наблюдали за тем, как рабы собирают урожай, как потешаются над ними надсмотрщики. Видели, как один из невольников, рухнувший под тяжестью огромной корзины и не нашедший сил встать, был убит на месте.

Перед самым закатом прошел дождь, оставив джунгли в объятиях плотного тумана, а небо — во власти облаков.

— Оно и к лучшему, — сказал Виктор.

— Интересно, а откуда взялись эти несчастные? — поинтересовалась Джоанна, глядя, как рабов уводят с поля.

— Скорее всего, из новых эмигрантов, из тех, кто прибыл на планету недавно, — ответил Виктор, вспоминая Альвхейм, где побывал в роли говорящей собственности. — Местное правительство наверняка негласно поощряет такую практику... А туристы в эти дикие края не добираются.

Ночь наступила, как обычно, стремительно. Солнце будто выключили, лес погрузился во мрак.

— Вперед, — сказал Виктор и первым вышел из зарослей.

Забор вокруг сада годился лишь как защита от крупных животных. Человек легко мог протиснуться между толстыми жердями.

— Как тут пахнет, — сказала Джоанна, — совсем как на Земле...

После диких и резких запахов, безраздельно господствующих в джунглях Меру, смесь тонкого аромата цитрусовых со сладким благоуханием спелых яблок казалась настоящим чудом.

— Да, великолепно, — сказал Виктор, ощущая, что впервые за долгое время дышит полной грудью. — Ты останься здесь, набери плодов, а я доберусь до селения, погляжу, что там.

— Хорошо, — ответила Джоанна.

Виктор скользил между окутанных туманом стволов и думал, что, куда бы люди ни прибыли, на какой планете ни оказались, они упорно везут с собой любимые растения, тащат привычных животных.

Между садами и селением расположился большой огород. Рядами тянулись аккуратные грядки, но что на них росло, Виктор определять не стал. Решил, что разберется с этим на обратном пути.

Неяркий желтый свет из окон падал на мокрые листья, густую траву, из тесно стоящих домов доносились голоса, музыка. Судя по отсутствию встревоженного лая, на Меру, так же как и на Селлахе, не приживались собаки.

Виктор прошел между двумя строениями и замер, прижавшись к стене. Местные обитатели и их жилища интересовали его в последнюю очередь. Куда больше волновал вопрос — где расположено общинное хранилище, куда свозят предназначенные для продажи излишки продуктов?

— Пойдем быстрее! — Дверь ближайшего дома распахнулась, из нее вывалился пошатывающийся мужик. — А то без нас все выпьют!

— Выпьют, — подтвердил второй, появляясь за приятелем, и вдруг заорал во все горло: — У моей смуглянки за душой подлянки! Эх-х-х-ма!

Виктор отклеился от стены и двинулся вслед за развеселой парочкой. Те шагали в сторону центральной площади, а когда свернули направо, к низкому зданию, откуда доносился гам и звон, незваный попутчик, так и не замеченный аборигенами, повернул налево, к темной глыбе индуистского храма.

Хранилище обнаружилось сразу за ним. Мощная дверь щетинилась замками, а доносящееся изнутри равномерное гудение говорило, что там работают охладительные установки.

Несколько минут Виктор стоял неподвижно, приглядываясь и прислушиваясь. Вокруг было тихо и темно, как в гробу, шум долетал только со стороны местной забегаловки.

Виктор неспешно снял с плеча излучатель и поставил его на максимальную мощность. Первый замок продержался ровно тридцать секунд, второй и того меньше. Дверь чуть заметно скрипнула и открылась, изнутри на Виктора пахнуло холодом.

Переступив порог, в какой раз пожалел, что во время бегства из «Островов Блаженных» не догадался захватить фонарик. Прицельная подсветка излучателя заменяла его довольно плохо.

Мимо знакомых корзин с плодами Виктор прошел равнодушно, остановившись перед прозрачным контейнером, набитым куриными тушками.

— Очень хорошо, — сказал он и открыл крышку.

Когда через пятнадцать минут выбрался наружу, то рюкзак оказался набит до такой степени, что едва не трещал по швам. Его заполняли несколько куриц, бататы и ямс.

С центральной площади доносились нестройные крики, пение. Судя по всему, гуляки выползли на улицу и возвращались по домам. Виктор предпочел сделать широкий круг, чтобы обойти селение.

Вновь начало накрапывать. Не обращая внимания на дождь, он прошел огородом, миновал окутанный запахами сад, и у самой ограды ему навстречу вышла Джоанна.

— Я набрала фруктов, — сказала она.

— Отлично. Тогда уходим, и побыстрее. А то утром местные жители обнаружат, что их обокрали.

154-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, поселок Пендра

Поселок Пендра ничем не напоминал затерянное посреди лесов селение фермеров, на которое Виктор и Джоанна наткнулись две с лишним недели назад. Тут имелись многоэтажные дома, крохотный аэродром, а о том, чтобы держать рабов, никто не мог и подумать.

Но показываться аборигенам на глаза путешественники не собирались, точно так же как и в других, куда менее цивилизованных местах. Они отсиживались в зарослях на окраине и ждали темноты.

Причина выглядела банально — вряд ли кто-нибудь из обитателей Пендры, увидев оборванных и грязных людей с оружием, проникся бы к ним искренней симпатией.

А знакомиться с местной полицией, здоровенными бородатыми мужиками в черных чалмах и того же цвета мундирах, не хотелось. Их свирепые и хитрые рожи вызывали не больше доверия, чем стадо нервных павианов.

— Ты адрес помнишь? — спросила Джоанна у Виктора еще утром, когда они только-только подобрались к поселку. — Или напомнить тебе?

— Не надо, — ответил он. — Третий сектор, дом двенадцать.

Судя по тому что квартира не указана, должен быть особняк. По этому адресу обитал некий Василий Купцов, агент сети поддержки СЭС, чей адрес Виктору дал Загоракис. Обращаться к нему рекомендовалось только в самом крайнем случае, но сейчас, по мнению «призраков», этот самый случай наступил.

Выбраться с планеты самостоятельно они вряд ли смогли бы.

После селения фермеров-рабовладельцев поселки начали встречаться часто, и, чтобы не напороться на местных жителей, приходилось двигаться в основном по ночам.

Небо над путешественниками то и дело оглашал рокот очередного вертолета. Тонкий и тарахтящий принадлежал маленьким, ярко раскрашенным машинам, басовитый, точно у большого жука — крупным летательным аппаратам, напоминающим фургоны с винтами.

По дороге попадались целые поселки, построенные для туристов: особняки в окружении роскошных садов, бассейны с водой, слишком чистой и голубой для натуральной, неприметные домики обслуги.

Высились стеклянные башни гостиниц для туристов победнее.

Карту этих мест Виктор помнил довольно хорошо, так что путешественники после долгого продвижения по берегу моря направились в глубь территории. Предыдущей ночью переправились через довольно широкую реку и вышли к нужному поселку.

Стоило опуститься сумеркам, около домов Пендры засияли круглые фонари, похожие на модели звезд, загорелись десятки окон.

— Пошли, — сказал Виктор.

— Пошли, — кивнула Джоанна.

Мостовых в поселке, как и во всех селениях Меру, не было, их заменял ковер из густой и жесткой травы. Она шелестела под ногами, и идти по ней бесшумно не смогла бы и кошка.

Миновали длинную улицу и свернули в темный проулок, пережидая, когда пройдет патруль. Полицейские протопали мимо, басовито гогоча, а «призраки» двинулись дальше.

Площадь сверкала вывесками питейных заведений. Тут располагались «Салун», «Трактир», «Паб», «Пивная», не говоря уже о банальных барах, которых имелось не меньше полудюжины.

— Если судить по кабакам, они тут только и делают, что пьют, — хмыкнула Джоанна.

— Понятное дело — не мусульмане, — добавил Виктор.

Третий сектор располагался в самом центре, сбоку от похожего на страдающий подагрой Парфенон здания поселковой администрации. Изысканные двухэтажные особняки укрывались за украшенными плющом заборами, а фонари попадались редко, только на перекрестках.

— Вот нужный дом. — Виктор остановился около витиеватой калитки из металлических полос, на которой висела табличка с цифрой «12». — Постучим?

— Если нет желания зайти по привычке, через забор, то можно и постучать, — улыбнулась Джоанна.

Виктор коснулся укрепленного на заборе сенсора, и по темной дорожке от дома прилетела ослабленная расстоянием трель звонка.

— Кто? — после откашливания спросили из сенсора, оказавшегося по совместительству еще и динамиком.

— Посыльные от вашего дяди Лео, — сказал Виктор. — Дядя велел передать экстренную посылку.

Мгновение длилась пауза, и Виктор уже подумал, что им не откроют. Но в заборе справа от калитки что-то щелкнуло, и тот же голос проговорил:

— Входите.

Калитка легко отворилась, и они зашли. Дверь дома открылась, в освещенном проеме возник темный силуэт.

— Ха, вас двое? — сказал он без особого радушия. — Не ожидал!

— Мы и сами не очень-то ожидали, — вполголоса пробормотала Джоанна.

Калитка захлопнулась за ними с негромким лязгом.

«Призраки» прошли по дорожке и зашли в дом. Тут витал необычный запах, напоминающий о больнице.

— Я Василий, — представился хозяин, оказавшийся плотным, седеющим мужчиной лет сорока. — А поскольку еще и Васильевич, все обычно зовут меня Вас Вас.

И он хихикнул, точно сказал что-то очень смешное.

— Виктор, а это Джоанна.

— Очень приятно. — Купцов оглядел гостей и фыркнул. — Не знаю, где вы шлялись, но вам первым делом нужна ванная и новая одежда. Так, разувайтесь, рюкзаки можете оставить тут, никто не сопрет.

И хозяин дома вновь издал короткий смешок. Чтобы попасть в ванную, пришлось подниматься на второй этаж.

— Вот, — сказал Купцов, распахивая дверь в царство мраморной белизны, зеркал и сверкающего металла. — Вы, девушка, можете приступать, а мы пойдем подберем одежду.

Джоанна издала стон, подобающий охваченной страстью тигрице, и ринулась внутрь.

— Женщина есть женщина. — Купцов хихикнул. — Для нее ходить грязной — самая страшная пытка.

Гардероб занимал целую комнату. В нем имелось все, от смокинга с бабочкой до костюма легкой биологической защиты.

— Выбирайте, — сделал широкий жест хозяин дома. — Вы лучше знаете, какой у вашей дамы размер...

— Нет уж, пусть сама выберет! — покачал головой Виктор, снимая с вешалки махровый халат цвета спелых абрикосов. — А сюда и в этом дойдет!

— Тоже верно, — хихикнул Купцов. — Ну вы пока мойтесь и переодевайтесь, а я пойду на кухню, соображу чего-нибудь поесть. Как будете готовы, приходите.

— А где кухня?

— На первом этаже, рядом с приемной, — заметив изумленный взгляд гостя, хозяин пояснил. — Я стоматолог, а пациентов принимаю на дому. Может быть, вам зубы посмотреть?

— Нет уж, спасибо, — усмехнулся Виктор.

— Ну как хотите. — Купцов разразился очередным смешком и вышел.

Понимая, что Джоанна вряд ли скоро выйдет из ванной, Виктор выбирал одежду, не особенно торопясь. Когда снимал старую, пропахшую потом и дымом, затвердевшую от грязи, испытал ощущение, что избавляется от собственной шкуры, точно змея.

155-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, поселок Пендра

Кухня в доме стоматолога была настолько велика, что в ней при желании можно было играть в футбол. Угол занимала старинная печь, каких Виктор не видел не то что на Земле, но и в колониях.

— Люблю готовить, знаете ли, — перехватив взгляд гостя, сказал Купцов. — А все эти современные штучки убивают в еде вкус, делают ее суррогатом. Так что пришлось соорудить такую печку...

Виктор покачал головой, прикинув, насколько дорого могла обойтись такая причуда.

— Вот и я. — Джоанна, ослепительно улыбаясь, вошла на кухню. — Вы не заждались?

— Нет, что вы, — подмигнув Виктору, хмыкнул Купцов. — Я как раз успел все приготовить!

Чтобы вымыться, Джоанне понадобился час, а пока она исследовала гардероб, Виктор успел помыться и помочь хозяину расставить тарелки.

— Садитесь, ешьте, — пригласил Купцов. — Приятного аппетита!

— Спасибо! — в один голос отозвались Виктор и Джоанна.

Судя по блюдам, которыми оказался уставлен стол, стоматолог не просто «любил готовить», а мог бы работать шеф-поваром в самом фешенебельном ресторане метрополии.

Нежнейшие паровые котлеты так и просились в рот, заливная рыба таяла от одного взгляда, а салат, ингредиенты которого Виктор даже и не пытался определить, оставлял удивительное послевкусие, напоминающее почему-то о кедровых орехах.

На десерт Купцов приготовил похожий на гору из взбитых сливок торт.

— Ну вот, теперь можно и поговорить о делах, — улыбнулся хозяин дома, когда тарелки опустели, а гости переглянулись, словно не веря, что могли съесть все это вдвоем и так быстро.

— Особых разговоров не будет. — Виктор положил ложку. — Нам нужно как можно быстрее добраться до Земли, и для этого, само собой, необходимы документы.

— С этим плохо. — Купцов задумчиво почесал переносицу. — У меня есть несколько идентификационных карт, но они изготовлены давно, больше года назад. А сейчас ввели новые правила въезда-выезда для тех, кто не является гражданином Меру. Необходимо наличие отметок о пересечении границы.

— То есть если мы попробуем выехать по вашим карточкам, то нас задержат, обвинив в незаконном въезде? — уточнила Джоанна.

— Именно, — кивнул хозяин. — Я могу послать запрос на Землю, и там изготовят новые подделки, но сюда они прибудут месяца через полтора.

— Невозможно, — покачал головой Виктор. — Слишком долго. Мы и так потеряли кучу времени... Придется лететь на Землю «зайцами»...

— Это нереально. — Купцов поморщился. — Две недели в космосе! Даже если найдете, где спрятаться, то вас в любом случае найдут. Да и не напастись еды на такой срок...

— Есть другие варианты? — спокойно поинтересовался Виктор.

— Есть... У меня имеются хорошие знакомые среди капитанов МТК — местной компании, занимающейся межзвездными перевозками. Я попробую договориться с кем-нибудь из них, дать взятку...

— Насколько велика вероятность успеха? — спросила Джоанна.

— Люди — всегда люди, — хозяин дома хихикнул. — Жадность свойственна многим. В любом случае я возьмусь за дело завтра. А сейчас пойдемте, я покажу вам гостевую комнату.

Джоанна зевнула, и Виктор с трудом удержался, чтобы не последовать ее примеру. Только в этот момент ощутил, насколько устал за время восьминедельного рейда по джунглям.

Глава 16

ИСТИННЫЙ ВОЖДЬ

160-й день 98 года летоисчисления колонии Меру, космопорт

Вертолет, из-за желто-черной окраски напоминающий огромную осу, приземлился к северо-востоку от космопорта, неподалеку от озера, прозванного за чистоту Слезой Лакшми.

— Приехали, господин. — Пилот повернулся к пассажирам, сверкнули белые зубы на смуглом лице. — Платим, господин!

— Конечно. — Виктор с беспечным видом туриста, приехавшего на Меру лишь ради того, чтобы тратить деньги, вытащил бумажник и принялся в нем копаться. — Сколько я вам должен? Сто?

— Быстрее, дорогой. — Играющая роль капризной жены Джоанна надула губки. — Я хочу купаться!

— За вами вернуться? — спросил пилот, получив деньги.

— Нет, мы останемся тут на несколько дней. — Виктор многозначительно улыбнулся. — Природа, чистая вода, ну вы понимаете...

— Да уж, — пилот кинул завистливый взгляд в сторону Джоанны, в шортиках и топике выглядящей на редкость привлекательно, — понимаю. Помочь вам выгрузить вещи?

— Конечно, — кивнул Виктор.

Пару здоровенных сумок, где, по мнению пилота находилась палатка, запасы продуктов и прочие необходимые для пикника вещи, совместными усилиями вытащили на траву.

— Спасибо, — сказал Виктор и сунул пилоту еще одну банкноту.

«Туристы» дождались, пока летающая машина скроется за деревьями, и после этого занялись совсем не тем, о чем думал пилот. Они оттащили сумки в заросли и, безжалостно распотрошив их, стали переодеваться.

Через десять минут оба оказались в темных комбинезонах и бейсболках, в каких ходят техники во всех обитаемых мирах. За спиной у каждого болталось по плоскому рюкзаку.

— Так, мы опережаем график на десять минут, — сказала Джоанна, глянув на часы. — Можно пока перевести дух.

— Можно, — кивнул Виктор, и они уселись в тени.

План составили позавчера, когда Вас Вас Купцов явился домой за полночь и принес две новости. Хорошая состояла в том, что нашелся пилот, готовый доставить «зайцев» на Землю, а плохая — что до звездолета им придется добираться самостоятельно.

Причем в космопорт требовалось проникнуть среди бела дня, так как укрываться там долго негде, а экипаж появляется на корабле лишь за час до старта.

Когда таймер на руке пикнул, Виктор резво поднялся на ноги, подал руку Джоанне.

Через полчаса ходьбы они вышли к ограде космопорта. Высокая, из бетонных плит, она напоминала крепостную стену, и донжоном из стекла казался торчащий на заднем плане звездолет.

— Все как Купцов и рассказывал, — пробормотал Виктор, извлекая из рюкзака напарницы веревку с кошкой.

Забросить ее удалось с первого раза. Виктор подергал веревку, убедился, что крючья зацепились надежно, и после этого полез наверх. Спустя пару минут был на гребне стены, перевалился через нее и спрыгнул на другую сторону, где прижался к земле.

Почти тут же наверху ограды показалась Джоанна. Отцепив кошку, она спрыгнула и приземлилась куда более изящно, чем напарник.

— Грохоту от тебя как от носорога, — сказала девушка, запихивая смотанную веревку в рюкзак.

— Так уж как от носорога? — усомнился Виктор. — Надо идти, а то засекут нас еще...

Космопорт охраняли ходящие вдоль стены патрули из местных полицейских. До появления ближайшего, если верить имеющемуся у «призраков» расписанию, оставалось двенадцать минут.

— Пойдем, — не стала спорить Джоанна. — Только надо решить, какой из кораблей наш...

Взлетно-посадочное поле уходило вдаль громадной шахматной доской, на которой забыли покрасить клетки. Там и сям стояли «фигуры» космических кораблей, похожие на помесь ферзя с ладьей.

— Вон тот, — сказал Виктор, указывая на темный, будто оплавленный звездолет. — И топать до него изрядно!

Солнце палило, нагревшийся пластобетон щедро делился теплом. В плотных комбинезонах было жарко, и Виктор, не пройдя и сотни метров, ощутил, что потеет.

— Надо было в той одежде остаться, — вздохнула Джоанна.

— Боюсь, что тогда мы вряд ли сошли бы за местных, — усмехнулся Виктор.

На голом и ровном, как стол, взлетно-посадочном поле укрыться не сумел бы и слизняк. «Призраков» не могли не заметить с кораблей, и весь расчет строился на том, что на парочку неторопливо бредущих по своим делам техников никто не обратит внимания.

Виктор ощущал, что его поджаривают, Джоанна то и дело вытирала пот со лба. Звездолет с темным корпусом потихоньку приближался. Становились видны детали — погнутые гребни стабилизаторов, помятая обшивка, опоры со следами многократного ремонта.

Ярко блестели буквы, образующие название: «Отвязный Роджер».

— Нужно быть безумцем, чтобы летать на таком, — покачала головой Джоанна.

— Нужно быть безумцем, чтобы взять на борт «зайцев», — добавил Виктор, — так что большим счастьем будет, если мы долетим до Земли!

Трап, к которому направлялись «призраки», казался высунутой из бока исполина кишкой. У его подножия стоял, покуривая самую настоящую трубку, невысокий человек в черной форме с ярко-синими кантами.

Принюхавшись, Виктор уловил запах яда Брахмы.

— Никак гости пожаловали, — сказал человек в форме, вынув изо рта трубку. — Что вам угодно?

— Мы от Купцова, — сказала Джоанна. — Он вас предупреждал?

— А то! — Любитель сладкого дымка расхохотался и протянул руку: — Я капитан Фарино, и я повезу вас на этом дырявом корыте до самой Земли!

Глаза у капитана оказались синие-синие, в тон кантам, и совершенно безумные. В них искрилось дикое, непонятное веселье, а губы командира «дырявого корыта» то и дело кривила усмешка.

Рядом с Фарино любой из «сломанных» обитателей лагеря «Острова Блаженных» показался бы верхом благоразумия.

— Очень приятно, — Виктор пожал небольшую, но очень жесткую ладонь. — Меня зовут Ален, а мою подругу — Моника.

Знать настоящие имена левых пассажиров экипажу звездолета было совершенно ни к чему.

— Ну-ну! — Капитан вновь расхохотался. — А я в этом случае — Микки-Маус! Но в общем-то мне все равно, как вы себя называете. У нас, конечно, не лайнер экстра-класса, но тоже ничего. Добро пожаловать на борт!

21 октября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Сингапур

«Отвязный Роджер» приземлился с грохотом и лязгом, способным напугать до обморока даже статую. Несколько мгновений казалось, что корпус не выдержит и развалится, но потом вибрация стихла, и по помещениям звездолета разнесся голос капитана:

— Дамы и господа, мы совершили посадку на планете Земля, якобы являющейся прародиной человечества! Вы можете отстегнуть ремни и сменить нижнее белье! Высадка начнется через десять минут!

— Он точно ненормальный, — покачала головой Джоанна, выпутываясь из прижимавших ее к койке ремней. — Но в то же время из него бы вышел отличный «призрак».

За время полета, продолжавшегося больше двух недель, путешественники, поселенные в тесной и неудобно расположенной резервной каюте, сталкивались с Фарино ежедневно во время завтрака, обеда и ужина. Всякий раз он приветливо улыбался, после чего обрушивал на соседей по столу лавину бредовых анекдотов и невероятных историй, достойных барона Мюнхгаузена.

— Наверняка, — кивнул Виктор. — Служба лишилась отличного сотрудника! Интересно только, как он собирается провести нас через таможню?

— Надеюсь, что не по частям! — фыркнула Джоанна.

В дверь к ним постучали через час после посадки, когда выгрузка пассажиров и груза благополучно завершилась.

— Капитан ждет вас в рубке, — сказал заглянувший в каюту офицер.

Виктор и Джоанна прошли длинным коридором и оказались в округлом помещении, откуда капитан управлял кораблем. Помимо Фарино тут обнаружился сидящий в кресле старший помощник, стоящий офицер рангом пониже и два огромных чемодана на колесиках.

В душе Виктора зашевелились нехорошие подозрения.

— Привет, друзья! — сказал капитан, улыбаясь так, что любой киношный маньяк умер бы от зависти. — Настал решительный момент, так что нам нужно собрать все силы, чтобы преодолеть последнее препятствие!

— Нам предстоит путешествовать в этих штуках? — спокойно осведомилась Джоанна.

— Ваша догадливость, Моника, — Фарино сделал ударение на последнем слове, — делает вам честь!

— И вы надеетесь, что таможенники пропустят их просто так? — усомнился Виктор.

— Существует негласная договоренность, — вступил в разговор старший помощник. — Таможенники закрывают глаза на наш багаж, а мы иногда привозим им кое-что интересное и полезное...

«Вроде сладкого яда Брахмы», — подумал Виктор.

— И на этот раз багажом станем мы? — Виктор подошел к одному из чемоданов и осмотрел его. — Ну что же, капитан, надеюсь, что вы обращаетесь с багажом аккуратно...

— Аккуратнее некуда! — Фарино расхохотался. — Прошу занять места согласно купленным билетам!

— Дамы вперед, — пробормотала Джоанна. — А ну-ка, господин капитан, помогите мне!

Чемодан был достаточно велик, чтобы вместить крупного мужчину, и девушка устроилась в нем довольно удобно.

— Внизу прорезаны дырки для воздуха, — сказал Фарино, застегивая крышку. — Так что вы не задохнетесь!

— Надеюсь! — донесся изнутри приглушенный голос.

За тем как устраивался в чемодане Виктор, члены экипажа наблюдали с каменными лицами. Лишь когда «призрак» улегся, капитан позволил себе легкую улыбку:

— А вы неплохо растянуты, господин Ален!

— Стараюсь, — пробурчал в ответ Виктор.

Крышка закрылась, и он оказался в пахнущей кожей тьме. Сидеть было неудобно, что-то впивалось в седалище, а когда чемодан покатили, стало ясно, что рессоры в его конструкции не предусмотрены — каждая неровность пола отдавалась во всем позвоночнике.

— Пока расслабьтесь, — произнес где-то сверху голос Фарино. — Когда надо будет сидеть тихо, я запою...

Колесики чемодана негромко поскрипывали, потом перестали, зато стал слышен равномерный шелест, явно издаваемый работающим трапом. Последовал рывок, чемодан завалился набок и Виктор понял, что его несут.

— Ох, ну и тяжелый же он! — пробормотал кто-то.

— Так, ставьте! — командовал издалека Фарино. — И аккуратнее, аккуратнее! Не дрова грузите!

В бок Виктору уперлось что-то твердое, последовал еще один рывок, какой бывает при ускорении. Виктора равномерно покачивало и побрасывало, точно плод в утробе неосторожной матери, решившей в период беременности заняться лыжным слаломом.

Потом толчки прекратились и упакованного в чемодан «призрака» некоторое время несли.

— О соле, о соле мио-о-о! — затянул кто-то козлиным фальцетом, когда чемодан вновь покатили, и Виктор не сразу понял, что Фарино сообщает «багажу», что пора затаиться.

— О, капитан, рад вас видеть. — Вкрадчивый голос принадлежал таможеннику. — Что это вы поете?

— Одну древнюю песню, — ответил Фарино, перестав голосить. — Вокальные упражнения, так сказать!

— Ну упражнения — дело ваше, — сказал таможенник, — а вот эти чемоданы меня смущают. Очень хочется в них заглянуть...

— Я бы на вашем месте, Лян, этого делать не стал. — Голос капитана звучал так же беспечно, но Виктор уловил появившуюся в нем нотку напряжения. — Это может вызвать некоторые осложнения в наших дружеских отношениях...

— Ай-я-яй, — изобразил разочарование таможенник. — Этого мне не хотелось бы. Но поймите и вы меня, капитан, — такой большой багаж, а на Земле вы пробудете меньше суток...

— Это подарки, Лян. — В чемпионате Федерации по вранью Фарино был бы в первой тройке. — Для моей тетушки Амалии из Руана. Бедная, одинокая старушка, ей так приятно будет получить кое-что от племянника...

В голосе капитана прорезался слезливый надрыв.

— Подарки? — Таможенник задумался. — Но вы, капитан, дадите мне честное слово, что там не наркотики и не оружие?

— Легко! — В этот раз Фарино не пришлось кривить душой. — То, что в этих чемоданах, не облагается пошлинами и не запрещено к ввозу на Землю. Готов поклясться чем угодно!

Удивительным образом капитан умудрился не соврать. Люди никогда не являлись предметом таможенных сборов, и никому в голову не могло прийти запретить их ввоз.

— Ладно. — Таможенник смягчился. — Но в следующий раз с вас небольшой презент, капитан... А теперь проходите, я на мгновение отключу сканер.

— Благодарю вас, Лян! — пылко воскликнул Фарино, и колесики где-то под спиной Виктора вновь заскрипели.

Последний этап путешествия оказался самым трудным. От долгого пребывания в неподвижности затекла спина, болезненно хотелось распрямиться и вытянуть ноги. Чувствительность притупилась, почти не ощущались толчки и рывки. Виктор смутно осознавал, что его везут, потом несут, а затем снова везут.

Раздавшийся над головой скрип заставил вздрогнуть, а когда во внутренности чемодана проник свет, Зеленский понял, что свобода близко.

— Ну что, живой? — спросил Фарино, расстегивая крышку до конца.

— Вроде, — отозвался Виктор и не удержался от гримасы. По застывшим в неподвижности ногам прошла судорога.

С некоторым трудом вспомнил, как двигают руками и ногами. Выбрался из чемодана и обнаружил, что тот лежит на полу небольшого гостиничного номера. В углу стояла тумбочка с инфовизором, у стены — диван, а из-за узкой двери доносился плеск воды.

— Девица твоя там, умывается, — осклабившись, сообщил капитан и довольно развязно подмигнул.

— Ага, — ответил Виктор. — Спасибо за помощь. Более безумного плана я в жизни не видел, но, как ни странно, он сработал.

— Мои планы срабатывают всегда! — Фарино гордо выпятил грудь.

Дверь в санитарный блок отворилась, и вышла Джоанна, чистая и довольная жизнью.

— Ну что, пошли? — спросила она.

— Пошли, — согласился Виктор. — Всего хорошего, капитан!

— И вам того же!

Выбравшись из номера, миновали длинный коридор. На лифте спустились в вестибюль. Прошли мимо охранника, посмотревшего на них с некоторым удивлением, и оказались в главном зале космопорта. Судя по огромным часам, мерцающим на одной из стен, время подходило к вечеру.

— Ну что, на аэротакси и до аэропорта? — спросил Виктор.

— Нет! — ответила Джоанна решительно. — Сначала в магазин! Я должна переодеться! Не могу же лететь в этом?

И она брезгливо потыкала пальцем в темный комбинезон, при всей практичности не выглядящий особенно модно.

— И к тому же в такой одежде мы будем смотреться подозрительно, — согласился Виктор. — Интересно, сколько денег на тех карточках, что выдал нам Купцов?

Денег оказалось немало. В последующий час Ален Тумилявичус и Моника Тари потратили достаточно, чтобы одеться с ног до головы в новое и купить все вещи, необходимые в путешествии.

— Теперь можно звонить шефу, — сказал Виктор, когда череда покупок завершилась приобретением мобибука.

Джоанна набрала номер, а когда соединение состоялось, истошно затараторила:

— Ой, быстрее позовите Эмили. Ее сестра Анна родила девочку! Что, не туда попала?

Связь прервалась, а через пару минут мобибук мелодично забулькал, извещая, что кто-то звонит.

— Да, полковник, — сказала Джоанна, нажав сенсор соединения. — В Сингапуре... Сегодня... Да, понятно. Сейчас же вылетаем.

— Ну что? — спросил Виктор.

— Велел быть в Стамбуле завтра. Отель «Гранд-Босфор». Там он нас сам найдет.

— В этом я и не сомневаюсь, — буркнул Виктор.

21 октября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Стамбул

Турция встретила «призраков» не по-осеннему теплой погодой. Висящее над западным горизонтом солнце светило, точно на календаре был июль, хотя дующий с моря ветер заставлял ежиться.

— Отель «Гранд-Босфор», — сказала Джоанна, распахнув дверцу аэротакси.

— В пять минут долетим! — сказал таксист, пошевеливая роскошными черными усами. — Садитесь!

Про пять минут турок соврал, но мчался по улицам так, точно и в самом деле собирался уложиться в этот срок. Перед воротами отеля затормозил так резко, что Виктор едва не ткнулся носом в перегородку, отделяющую пассажирские места от водительского.

— Вот! — сообщил таксист с такой гордостью, точно выстроил отель сам. — Приехали!

Расплатившись, прошли через ворота, за которыми оказался круглый внутренний дворик. Его почти целиком занимал обсаженный растениями декоративный пруд. В центре журчал фонтан, в глубине деловито пошевеливали хвостами золотистые рыбины.

— Как в древней крепости, — сказал Виктор, разглядывая построенный в виде незамкнутого кольца отель.

— Только там, боюсь, было несколько безопасней, — ответила Джоанна и решительно затопала по лестнице, ведущей к дверям с надписью «Администрация». Виктор, отягощенный парой сумок, последовал за ней.

За дверью гостей встретил мрачный, как с похмелья, охранник и улыбающийся, точно клоун, администратор. У него удалось узнать, что свободных номеров в «Гранд-Босфоре» предостаточно, так что гостям нужно только выбрать.

Процедура вселения не заняла много времени.

— Третий этаж, от лифта налево, — сказал администратор, выдав ключ. — Надеюсь, что вам у нас понравится.

Виктор довольно кисло кивнул в ответ.

— Наш, — сказала Джоанна, когда они остановились возле двери, на которой посверкивали латунные цифры «305». Когда дверь открылась, изнутри потянуло запахом озона.

Номер оказался достаточно велик. В гостиной можно было установить бильярдный стол, а половину спальни занимала кровать, похожая больше на произведение искусства, чем на предмет мебели.

Озонированный воздух неприятно щекотал ноздри. Виктор, избавившись от сумок, прошел к окну и открыл его.

Прямо напротив номера виднелись гостеприимно распахнутые ворота, внизу в окружении зелени журчал фонтан, поверхность воды переливалась золотистыми блестками.

— Я в душ, — сказала Джоанна у него за спиной.

— Хорошо, — кивнул Виктор.

Пройдя к креслу, он сел, включил стоящий в углу инфовизор. По матовому экрану прошла рябь, а затем появилось лицо диктора, вещающего что-то о новостях культуры.

Тема не выглядела особенно интересной, но переключать было лень. Виктор потихоньку дремал в кресле, пока дверь душа не открылась и из нее не вышла Джоанна в халате.

— Вот и я, — сказала она, довольно улыбаясь. — Теперь твоя очередь.

— Хорошо. — Виктор поднялся, и тут же краем уха уловил донесшийся от входа в номер щелчок.

Высокий седовласый человек шагнул в комнату и подняв излучатель, проговорил знакомым, мягким голосом:

— Добрый день. Исключительно рад вас видеть.

На мгновение Виктору показалось, что он спит и видит на редкость дурной сон. Перед ним стоял Антон Михайлов, старейший обитатель лагеря «Острова Блаженных».

Вот только на безумца он походил меньше, чем слон на птицу.

— Вы... э... кто такой? — великолепно разыграла удивление Джоанна. Виктор видел, что она медленно, шажок за шажком, смещается к двери в спальню. Но заметил это и Михайлов.

— Еще движение — и вы умрете, — сказал он спокойно. — А кто я — вам пора бы давно догадаться. Для столь шустрых молодых людей это не должно быть серьезной проблемой.

— Вы истинный глава братства, — сказал Виктор, ощущая, как холодок бежит по сердцу. — И вы же тот, кто исцеляет «сломанных» с помощью дурмана. Дух-покровитель.

— Все верно. — Михайлов улыбнулся. — Я потратил на этот проект почти тридцать лет! И все оказалось на грани срыва из-за одного-единственного человека...

— Из-за меня, — сказал Виктор. — Но как вы сумели исцелиться от «слома»?

— Хулио Осорио, первый директор лагеря, развлекался, исследуя воздействие на сумасшедших разных психотропных средств. Мне повезло — я остался жив и даже вернул рассудок...

Чем дальше Михайлов говорил, тем сильнее сверкали его глаза, а в речи все громче звучали истеричные нотки. Похоже было, что дурман, излечивший его от «слома», наделил старого «призрака» иным, более опасным безумием.

— Но Осорио, среди предков которого были индейские маги, этого показалось мало... И он научил меня управлять дурманом, вызывать у других те же видения, через какие прошел и я. А потом он утонул. — Михайлов улыбнулся. — Не без моей помощи...

— Новый директор оказался куда более восприимчив к вашим идеям, — дополнил Виктор. — И вы стали работать в паре. А я все ломал голову, как Джаспер Монро сумел организовать нечто подобное?

— Без меня он никто! Козявка! — гордо заявил Михайлов.

Джоанна сделала крохотный шажок. Излучатель в руке старого «призрака» чуть повернулся.

— Я же сказал не двигаться! — прошипел Михайлов.

Дальше время словно остановилось. Виктор смотрел, как вырвавшийся из дула луч прожигает в груди Джоанны дыру, а ноги, действующие помимо воли хозяина, передвинули его чуть ближе к окну.

Девушка мягко упала на спину, зеленые глаза погасли, мокрые каштановые волосы разметались, а на белом лице застыла полная изумления улыбка.

— Эта девица меня в общем-то не сильно интересовала, — проговорил Михайлов, без любопытства оглядев тело. — Она не сумела меня обмануть, обвести вокруг пальца. В отличие от тебя.

— Вот как? — спросил Виктор, ощутив, как омертвело все внутри. Хотелось взвыть, броситься на старого «призрака» с кулаками и перегрызть ему глотку, и только чудовищным усилием воли Виктор заставил себя сохранить неподвижность. По мышцам спины прошла короткая судорога, горло сдавило.

— Именно так! — кивнул Михайлов. — Ты единственный, выглядевший «сломанным», но таковым не являвшийся. Тот, кто тебя готовил, проделал отличную работу, но у него был великолепный материал.

— Это комплимент? — Сделав вид, что пошатнулся, Виктор придвинулся к окну еще ближе.

— Что-то вроде того. Такого врага, как ты, нельзя оставлять в живых. Я был уверен, что вы пройдете джунгли и рано или поздно доберетесь до Земли...

— И как вы на нас вышли?

— Очень просто! — Михайлов позволил себе улыбку. — Кораблей, летающих с Земли на Меру, всего два десятка, и на каждом у нас есть свой человек. Вчера один из них, едва вы сели, позвонил по нужному номеру, и ловушка сработала. С помощью акустических пушек вас вели с момента, когда вы вылезли из чемоданов, и семь часов назад я знал, что вы отправляетесь в Стамбул. А путь сюда из Рима куда ближе, чем с Сингапура, так что у меня было время подготовиться.

— Понятно... — Виктор опустил голову и расслабил мышцы. От того, насколько быстро он будет двигаться в последующие несколько секунд, зависело, станут ли эти секунды последними в его жизни.

— Ну а теперь прощай. — Михайлов поднял излучатель. — Ты был достойным врагом, и я рад, что смог победить...

Виктор прыгнул в сторону окна, не дожидаясь окончания фразы. Услышал удивленное восклицание, плечо повыше лопатки обожгло болью. Чувствуя, что теряет сознание, оттолкнулся от подоконника и вылетел наружу.

Навстречу со страшной скоростью понеслась вода. Потом почувствовал удар — и сознание объяла темнота.

22 октября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Стамбул

Ощущение было такое, словно Виктора с головой погрузили в нечто черное, кипящее, причиняющее боль. Особенно сильно болело левое плечо, ныла правая рука, а каждый вдох отзывался уколами в боку.

Он дернулся, норовя вырваться из окутывающей его боли, и, тяжело дыша, распахнул глаза. Виктор лежал на кровати и смотрел в потолок цвета топленого молока, а под спиной ощущалось нечто вроде упругого валика.

Ощупав себя, обнаружил повязку поперек всего тела на уровне груди, а на руке — гипс. Еще что-то вроде толстого пластыря охватывало плечо, и под ним, как и под гипсом, продолжала ощущаться боль.

В груди она появлялась при каждом движении.

Оглядевшись, Виктор определил, что находится в больничной палате. Ветер шевелил занавески у приоткрытого окна, а у противоположной стены расположился шкаф, по сторонам от которого, точно часовые, замерли две тумбочки.

Одна представляла собой холодильник, на другой стоял инфовизор.

Шипя, точно змея, которой наступили на хвост, Виктор попытался сесть, и в этот самый момент дверь распахнулась.

— Ой, что это вы делаете! — воскликнула девушка в белом халате и колпаке, из-под которого выбивались черные кудрявые волосы. — Лежите-лежите! Вам нельзя вставать!

И, повернувшись в сторону коридора, звонко крикнула:

— Доктор, он очнулся!

— Сколько я тут нахожусь? — спросил Виктор, чувствуя, что от усилий весь вспотел.

— Со вчерашнего вечера! Как я на дежурство заступила, так вас и привезли! — радостно сообщила девушка, заходя в палату.

— Ага, очнулся! — Вслед за медсестрой шагнул мужчина настолько высокий, что при взгляде на него вспоминался жираф. — А ты, Лейла, не кричи больше так. А то напугаешь кого-нибудь из пациентов! Лечи их потом еще и от заикания!

— Прошу прощения, — без особого смирения отозвалась девушка.

Взгляд у доктора был спокойный, как у пообедавшего тигра, халат едва закрывал колени, а в ухе колыхалась, разбрасывая искры, серебряная серьга-капелька.

— Что у меня, доктор? — спросил Виктор.

— Сломана рука, два ребра, выстрелом излучателя обожжено плечо, есть подозрение, что поврежден позвоночник, — скороговоркой выпалил доктор. — Голова у вас не болит?

— Нет, не болит, — ответил Виктор.

— Тогда можно надеяться, что обошлось без сотрясения мозга. — Доктор улыбнулся. — И вообще, вы очень дешево отделались для человека, брякнувшегося с пятиметровой высоты в пруд глубиной полметра.

— Повезло. — Виктор усмехнулся.

— Именно. — Доктор кивнул. — Там в коридоре сидят двое господ из полиции, они горят желанием с вами побеседовать. Впускать их?

— Впускайте, — ответил Виктор, понимая, что от разговора со стражами порядка так или иначе отвертеться не получится.

— Лейла, зовите, — велел доктор, девушка выскочила в коридор и оттуда донесся ее звонкий голос. — Если во время разговора почувствуете себя плохо, то вот тут, у изголовья, кнопка экстренного вызова.

— Хорошо, спасибо.

«Господа из полиции» оказались похожи, точно братья. Невысокие, плотные и усатые, они вошли один за другим и уставились на доктора одинаково выжидательно.

— Ах да, понимаю, я должен уйти, — сказал он. — Сию минуту...

— Лейтенант Мирсан, — представился тот из полицейских, что был пониже и покруглее, когда дверь захлопнулась. — А это лейтенант Карси.

— Очень приятно, — кисло ответил Виктор.

— Вы Ален Тумилявичус? — спросил Мирсан, подгребая к себе стул. Его коллега успел сесть и вытащить из кармана диктофон.

— Да, — ответил Виктор. Понимание того, что сейчас снова придется лгать, вызвало нечто напоминающее тошноту.

— Тело женщины, обнаруженной в снятом вами номере гостиницы «Гранд-Босфор», принадлежит Монике Тари? — Полицейские Стамбула, подобно коллегам по всему мирозданию, страдали вопиющим косноязычием.

— Да, — ответил Виктор, закрыв глаза. Только сейчас он до конца осознал тот факт, что Джоанна мертва.

Девушка, с которой он делил трудности обучения у Веселова, напарница, которой он спас жизнь, наплевав на долг, подруга, которую он наверняка мог бы полюбить вопреки естеству «призрака», стала трупом.

Верить в это не хотелось, а сердце болело, как в те давние времена, когда Виктор еще ничего не знал о Службе Экстремальной Социологии.

— В каких вы с ней состояли отношениях? — Прежде чем задать этот вопрос, Мирсан выдержал паузу, проявив необычный для человека своей профессии такт.

— В близких.

— Теперь перейдем к главному. — Лейтенант огладил усы. — Кто убил вашу... подругу и стрелял в вас?

— Я его не знаю, — сказал Виктор, понимая, что не может ответить иначе.

— То есть вы не представляете, какие мотивы были у нападавшего? — уточнил второй полицейский, до сих пор молчавший.

— Нет.

— Это странно, — пробормотал Мирсан. — Гостиница не то место, где грабят. Или вы, господин Тумилявичус, стали объектом личной неприязни, и тогда вы нам врете, либо на вас напал профессиональный убийца, но в этом случае он не дал бы вам уйти.

— Возможно, кто-то из конкурентов решил устранить меня. — Виктор пожал плечами и слабо улыбнулся. — Хотя в туристическом бизнесе это не особенно принято...

— Все когда-то случается в первый раз, — философски заметил Мирсан. — Описать нападавшего сможете?

— Конечно, — кивнул Виктор. — Высокий, пожилой, глаза светлые, волосы седые, одет в темные джинсы и рубаху из вельвета... Какое было оружие, я не запомнил. Не очень хорошо в этом разбираюсь.

— Оружие мы нашли у вас в номере, — буркнул Карси. — Это подтверждает версию о заказном убийстве.

— Ладно, господин Тумилявичус, выздоравливайте, — сказал Мирсан и протянул Виктору прямоугольник из пластика. — Вот моя карточка. Если что-нибудь вспомните, позвоните.

— Хорошо.

— Если появятся новости, мы вам сообщим. — Полицейские поднялись. — Да, и не покидайте больницу не известив нас. Это необходимо для вашей же безопасности. Сюда убийца вряд ли сунется.

— Я понял, — ответил Виктор. — Всего хорошего.

Стражи порядка вышли из палаты, и в нее тут же заглянул доктор. В глазах его читалось беспокойство.

— Ничего, нормально, — сказал он. — Они не так уж вас замучили. Там еще куча журналистов, но их, я думаю, пускать рано.

— Да, рано, — согласился Виктор. — Чтобы отвязались, сообщите им, что я в плохом состоянии.

— Вы хотите, чтобы я соврал? — Доктор приподнял левую бровь.

— Это будет ложь во спасение!

— Ну хорошо. — И дверь со щелчком закрылась.

Виктор откинулся за подушку, прикрыл глаза. Судя по слабеющему свету за окном, время потихоньку клонилось к вечеру, а ночью, скорее всего, придут убийцы.

Судя по тому, что в больницу заявились журналисты, о местонахождении человека по имени Ален Тумилявичус знает весь город. Михайлов вряд ли станет тянуть время и упустит шанс довершить начатое в гостинице дело.

Может быть, он поручит дело кому-то из помощников. Но это ничего не изменит — для подготовленного «призрака» проникнуть в здание больницы, убить Виктора и бесследно скрыться не составит труда.

Шансов отбиться в одиночку, учитывая сломанную руку и ребра, нет никаких. Можно позвонить в полицию и попросить охрану, но это заставит стражей порядка насторожиться и более внимательно приглядеться к самому пострадавшему во вчерашнем инциденте.

А это означает, что остается единственный выход — бежать из больницы и прятаться до тех пор, пока в город не прибудет Загоракис, а потом попытаться связаться с ним.

Размышления Виктора прервала заглянувшая в дверь медсестра.

— Есть будете? — спросила она.

— Буду, — кивнул Виктор.

Девушка помогла ему сесть, а потом внесла в палату уставленный тарелками поднос на ножках.

— Лейла, — позвал Виктор, когда поднос был установлен на кровати и превратился в небольшой столик.

— Да? — отозвалась медсестра.

— Вчера, когда меня привезли... В номере у меня были вещи. Где они?

— Вся одежда тут. — Девушка подошла к шкафу и открыла дверцу. — Ботинки в нижнем ящике, сумка тоже. Всякие мелкие предметы в тумбочке под инфовизором.

— А мобибук? У меня был мобибук!

— Нет, его не привозили. — Лейла покачала головой. — Если хотите, я могу принести опись из приемного покоя.

— Нет, спасибо, не надо.

Искать дальше не имело смысла. Купленный в Сингапуре мобибук Михайлов или уничтожил, или забрал себе.

— Если вам нужно позвонить, я могу принести из отделения, — предложила сестра. — Нет? Ну тогда приятного аппетита.

Звонить с чужого аппарата Виктор не стал бы ни в коем случае. В этом случае он рисковал сделать известным номер Загоракиса — и тем самым подставить собственное начальство.

Есть левой рукой оказалось неудобно, но Виктор довольно быстро приспособился. Когда поужинал, Лейла унесла поднос, а он остался лежать в сгущающихся сумерках, не включая свет.

Перед побегом следовало хорошенько отдохнуть.

Глава 17

БЕГСТВО ИЗ СТАМБУЛА

23 октября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Стамбул

С кровати Виктор встал, едва миновала полночь. Переждал приступ слабости и двинулся к шкафу. Стараясь не шуметь, вытащил одежду и принялся одеваться. Рукав свитера натянул на закованную в гипс руку с некоторым трудом, а кроссовки зашнуровал со второй попытки.

Из вещей взял только идентификационную карточку.

Подкравшись к двери, прислушался. В коридоре царила тишина, справа, с той стороны, где располагался пост, слышалось негромкое жужжание проектора. Новая медсестра, заступившая на дежурство вместо Лейлы, читала.

Перед самым отбоем Виктор прогулялся до туалета, а по дороге изучил отделение, в котором оказался. Выяснил, что добраться к лестнице и лифтам незаметно для сестры не получится и что его палата расположена достаточно далеко от поста.

Убедившись, что девушка на месте, он подошел к кровати и снял с нее белье. Вытащил из сумки короткий нож и принялся резать белую материю на полосы. Будь он здоров, справился бы с этой работой без труда, но накатывающая волнами слабость заставляла делать перерывы.

Виктор провозился почти час, прежде чем сплел из кусков ткани что-то похожее на веревку. Пять минут отдыхал, затем подошел к окну и открыл его. В лицо пахнуло ночным холодом.

Внизу лежал темный сад, негромко шумели качающиеся на ветру деревья. Еще дальше виднелась темная полоса забора, за ней — силуэты домов. Надо всем господствовало черное небо, усеянное крошевом звезд и измазанное серыми разводами облаков.

Луны, к счастью, не было.

Виктор привязал один конец веревки к ножке шкафа и выкинул ее в коридор. Длины импровизированного каната хватало примерно на пару этажей, а поскольку палата располагалась на третьем, дальше Виктор рассчитывал просто спрыгнуть. Подергав узел и убедившись, что он держит крепко, Зеленский забрался на подоконник.

Перебросил наружу ноги, ухватился за веревку здоровой рукой и принялся сползать вниз, лежа на левом, не пострадавшем во время падения боку.

— Ох, черт, — пробурчал негромко, когда натянувшаяся повязка все же потревожила сломанные ребра.

Скрипя зубами от боли, пополз вниз. Наверху, там, где веревка терлась о подоконник, что-то неприятно поскрипывало, а сам Виктор больше всего боялся потерять сознание именно сейчас.

Несмотря на прохладу, ему было жарко, а сердце стучало в груди с частотой отбойного молотка.

Когда веревка закончилась и ноги внизу нащупали пустоту, Виктор едва не заорал. Разжал немеющую от усталости руку и полетел вниз, в темноту. Что-то треснуло, рвануло за одежду, и он приземлился на мягкую землю.

Присел, гася инерцию падения.

Несколько минут просидел неподвижно, восстанавливая дыхание и прислушиваясь. Судя по тому, что тишина и темнота оставались ненарушенными, появления человека в больничном саду никто не заметил.

Распрямившись, Виктор зашагал в сторону окружающей сад стены. Та оказалась не очень высокой — около двух метров, и будь «призрак» в хорошей форме, он преодолел бы ее в считаные мгновения.

А так пришлось искать рядом со стеной достаточно ветвистое и толстое дерево, лезть на него, хрипя от боли в растревоженном плече, и балансировать на ветке, яростно завидуя обезьянам, имеющим отобранный у человечества эволюцией хвост.

За оградой лежала самая обычная дорога. На другой стороне виднелся жилой квартал, на одном из домов сверкала вывеска круглосуточного универсального магазина «Стамбул-маркет».

Недолго думая Виктор зашагал к нему.

Сигнализатор, размещенный над дверью магазина, издал негромкую трель, и, когда Виктор ступил внутрь продавец успел протереть заспанные глаза.

— Что вам угодно, господин? — спросил он, зевая.

— Карту города, — сказал Виктор. — И упаковку обезболивающего в микроинъекторах. Самого сильного, которое есть.

— Минутку, господин. — Взгляд продавца на мгновение задержался на чудовищно толстой руке покупателя и тут же отдернулся. — Я погляжу, что у нас имеется на данный момент...

Он пощелкал сенсорами установленного на стойке вычислительного центра.

— Есть аменобарбин, антиприлин...

— Давайте любой, — прервал Виктор, вытаскивая из кармана карточку.

Он понимал, что о посещении этого магазина Аленом Тумилявичусом местные полицейские так или иначе узнают, но совершенно этого не опасался. Ни продавец, ни оставшаяся в кассовом аппарате запись не подскажут стражам порядка, куда двинулся беглец.

Виктор лишь надеялся, что охота на него начнется не раньше утра.

— Вот ваша карта, господин, — продавец выложил на прилавок прямоугольник темно-зеленого пластика, — и обезболивающее.

— Благодарю. — Виктор сунул покупки в карман и вышел на улицу.

Завернул за угол дома, разломал упаковку обезболивающего, вытащил округлую капсулу инъектора, приложил ее к плечу. Нажал сенсор, ощутил укол. Дождался, пока инъектор опустеет, и отшвырнул его в ближайшую урну.

Отыскав вывеску с названием улицы, Виктор вытащил карту. Нажимая сенсоры, получил сначала крупный план раскинувшегося в двух частях света города, потом с помощью поисковой системы — подробную схему ближайших окрестностей.

После недолгих раздумий Зеленский повернул и зашагал на юг, в сторону района Бейоглу. Там располагался отель «Гранд-Босфор», а еще дальше, на самом берегу, — морской порт Стамбула.

Солнце еще не взошло, но небо по другую сторону Босфора светлело с каждой минутой, пылали висящие в зените облака. Виктор, поеживаясь от холода, брел по узкой улочке, грязной, как помойка. На плече «призрака» висела сумка, из нее время от времени доносилось негромкое звяканье.

Остановился он около храпящей в подворотне кучи тряпья.

— Эй, — позвал Виктор, пошевелив кучу ногой. — Проснись!

— Чего тебе? — Храп прервался, и из лохмотьев высунулось красное, морщинистое лицо. — Оставь меня, Аллаха ради!

— Хочешь заработать? — В руке Виктора хрустнула купюра. Большую часть имеющихся на карточке денег Зеленский перевел в наличные в первом же попавшемся по дороге банкомате.

При попытке расплатиться банкноты вызвали бы подозрение где угодно, кроме портового района Каракёй, где наличные деньги использовались вовсю, а порядки не менялись, должно быть, со времен Византии, когда это место называлось Галата.

— Кто же не хочет? — Куча тряпья зашевелилась, приняв человеческие очертания. — Что нужно сделать?

— Раздевайся! — велел Виктор.

— Ты что, извращенец? — Нищий опасливо отодвинулся.

— Мне нужна твоя одежда, — пояснил Виктор и вытащил вторую купюру. — А я отдам тебе свою.

— Ты сошел с ума? — Нищий покрутил пальцем у виска. Разбудивший его человек был одет не роскошно, но вполне добротно, а судя по тому, как он тратил деньги, мог купить любой костюм.

— Считай, что так, — сказал Виктор, пережидая приступ боли в сломанной руке. — Ну что? Да или нет?

— Да, — пробурчал нищий. — Я, во имя Аллаха, еще в своем уме!

Он без сожаления расстался с драным плащом, грязными штанами и просторной рубахой, снял дырявые ботинки.

— Отвернись, — приказал Виктор, отдав деньги. — Я очень стеснительный...

Нищий фыркнул и повернулся к стене. Наверняка думал, что если ему так платят, то почему бы и не послушаться?

— Спасибо, — сказал Зеленский, переодевшись. — Можешь забирать мои шмотки. Вот тебе от меня подарок...

Нищий повернулся, алчно уставился на лежащую кучкой одежду и стоящие рядом кроссовки. Потом его взгляд переполз на бутылку дешевого бренди. Ее нарядившийся в лохмотья человек вытащил из сумки.

— О да... — сказал нищий, ощутив, как рот наполнился слюной, а руки задрожали. — Это очень кстати!

— Чтобы ее получить, ты должен сделать еще кое-что, — сказал Виктор.

— Что именно?

— Ударь меня по лицу. Так, чтобы остались синяки.

— Ты все же извращенец! — прохрипел нищий, но спорить не стал. Замахнулся и изо всех сил саданул собеседника по скуле.

— Еще разок. — Тот даже не пошатнулся. — Вот так, отлично!

Получив бутылку, нищий открутил пробку и сделал длинный глоток. Ощущая, как блаженное тепло разливается по внутренностям, он неспешно оделся и после этого допил бренди.

Через пять минут нищий, раскинув руки, храпел на том же самом месте.

Виктор к этому моменту отошел довольно далеко. Он знал, как именно поступит с его подарком обитатель трущоб, и рассчитывал, что выпивка если и не отобьет у нищего память, то хотя бы сделает его до самого вечера неспособным к связному общению.

Свернув на перпендикулярную первой улицу, чуть более широкую, но такую же грязную, Виктор вытащил из сумки вторую бутылку бренди. Открутил крышку, глотнул немного, часть вылил на одежду, а остальным прополоскал горло.

Во рту остался мерзостный привкус, а лохмотья, и до сего момента «ароматные», стали вонять, как облитая спиртом падаль.

— Эй, ты кто такой? — Недовольный голос раздался откуда-то сбоку. — И пьешь в такую рань? Один? На моей территории?

Приближающийся скачущим шагом мужик был бородат и тощ. На кривой фигуре красовался потрепанный темно-синий комбинезон из тех, что носят грузчики, а на плече болтался рюкзак.

— Извини, я не знал, что это твоя территория, — ответил Виктор, подпустив в голос хрипотцы. — А вообще мне не жалко. Держи.

И он сунул наполовину полную бутылку в руки бородачу. Тот вцепился в бренди как утопающий в спасательный круг.

— Ну спасибо, уважил. — В бороде появилась довольная ухмылка. — Теперь ты мой друг и всегда можешь прийти в гости к Лохматому Хасану! А тебя, кстати, как зовут?

— Карим, — ответил Виктор, ощущая, как ноет обожженное плечо. С момента бегства он дважды принимал обезболивающее, но помогало оно слабо. — Может, еще зайду, Хасан. До встречи.

— Если чего, меня можно найти там! — Грязный палец ткнул в сторону окруженного покосившимся забором полуразрушенного склада. — Найдешь выпивку — заходи. Мы с ребятами будем рады.

— Обязательно. — Виктор кивнул новому приятелю и, слыша за спиной жадное бульканье, зашагал на север.

Его ждал путь к отелю «Гранд-Босфор».

Электронная карта позволяла Виктору двигаться дворами и заброшенными переулками, избегая крупных магистралей, где вероятнее всего он мог наткнуться на полицию. Зеленский миновал мост Ататюрка, обошел стороной пешеходную зону проспекта Независимости, где сонмы туристов бродят в любое время дня и ночи, и с запада вышел к площади Таксим.

Прошел на одну из выходящих на нее улиц, где расположился отель «Гранд-Босфор», и устроился напротив его ворот. Положил перед собой найденную в помойке шляпу и заканючил вполголоса:

— Велик Аллах над нами! Велик Аллах над нами! Подайте убогому во имя Его!

Время подходило к девяти часам, и улица потихоньку оживала. Мимо сидящего на тротуаре нищего проходили спешащие на работу люди, в шляпу сыпалась мелочь, пару раз падали купюры.

Ровно в девять к отелю подкатил большой, окрашенный в алый цвет автобус, и из него с шумом полезли туристы. Они таращились на «нищего» с удивлением и восторгом, иные явно думали, что это актер, по заказу туристической фирмы создающий экзотическую обстановку.

До Виктора доносились полные восхищения реплики:

— Смотри, какие живописные лохмотья! Прямо из музея!

— А синяки как здорово нарисованы!

— А может, он настоящий?

Последнее предположение было в результате горячего спора отвергнуто.

Туристы, судя по выговору — из Северной Европы, скрылись за воротами, а им на смену из отеля вышел охранник.

— Слушай, ты, — сказал он без особого дружелюбия, — убирайся отсюда подобру-поздорову.

— Велик Аллах над... — Виктор прервал монотонное нытье и посмотрел на охранника с возмущением. — Кому я тут мешаю? Что, кому-то вред оттого, что я сижу здесь и славлю Творца?

— Директору. — Охранник поморщился. — Ты сидишь прямо на виду из его кабинета. Так что давай проваливай...

Он протянул было руку, чтобы подтолкнуть «нищего», но в последний момент раздумал прикасаться к нему.

— Ладно, я уйду! — сказал Виктор гордо. — Но Иблис еще насыплет соли в башмаки твоему директору, да и тебе тоже!

Кряхтя и поминая Аллаха, он поднялся, прихватил шляпу и заковылял в сторону. Но стоило охраннику скрыться за воротами, как воровато огляделся, перебежал улицу и устроился около самой ограды, так, чтобы его не было видно из отеля.

В приложениях к электронной карте имелось расписание транспорта, и еще ночью Виктор узнал, что первый стратоплан из Берна прибывает в половине девятого утра.

Если Загоракис прилетит на нем, то «нищему» осталось продержаться совсем немного. Если на следующем, садящемся в четыре, можно будет уйти и некоторое время не мозолить глаза охране и постояльцам.

Но планы едва не спутал полицейский патруль. Только «нищий» расположился на новом месте, как трое стражей порядка появились со стороны площади Таксим.

— Так, ты кто такой? — спросил один из стражей порядка, необычайно светлокожий для турка. Синие глаза его смотрели подозрительно, а ладонь, лежащая на рукоятке дубинки, была размером с лопасть весла.

— Карим я, Карим Онглы, — ответил Виктор, изображая страх и замешательство.

— Что ты тут делаешь? Разве не знаешь, что попрошайничество запрещено законом?

Судя по количеству попрошаек на улицах Стамбула этот закон либо приняли недавно, либо относились к нему не очень серьезно.

— Я вовсе не попрошайничаю, а славлю Аллаха Единственного и Милосердного!

— А ну, Мурза, бери его. — Светлоглазый полицейский наклонился, еще один зашел с другой стороны. — Отведем его в участок. Пусть славит Аллаха там...

От тычка, пришедшегося в сломанные ребра, Виктор на мгновение задохнулся, из глаз его потекли слезы.

— Фу, от тебя разит, как из винной бочки! — сказал третий полицейский. — Или ты не знаешь, Карим Онглы, что мусульманину пить запрещено?

— Аллах тяжко наказал меня за тягу в выпивке! — прошипел Виктор, больше всего опасаясь, что полицейские начнут его обыскивать и обнаружат закованную в гипс руку. — Он наслал на меня проказу!

Полицейские отшатнулись, точно по команде, тот, что ткнул «нищего», принялся спешно вытирать руку о штаны, точно надеялся таким образом избавиться от бактерий лепры.

— Проказа? — В синих глазах мелькнуло отвращение. — И ты с такой болезнью бродишь по улицам?

— А вы разве не знаете, что лепрозорий в Тарабье закрыли полгода назад? — Виктор врал напропалую, понимая, что в данный момент нападение — лучшая защита. — Сказали, что нет денег...

— Пойдем отсюда, — пробормотал третий полицейский. — Что ты пристал к нему, Хаким? Если вести его в участок, это же сколько возни! И ради кого? Ради нищего пьянчужки?

— Ладно, — буркнул светлоглазый Хаким и поправил фуражку. — Но ты смотри. Еще раз попадешься — загремишь в тюрьму!

— Я понял. Да благословит вас Аллах, доблестные воины! — Виктор смотрел, как они уходят, и думал, что сегодня удача точно на его стороне.

Аэротакси, негромко урча, упало сверху и остановилось прямо перед воротами. На тротуар ступил носатый человек в дорогом костюме. Волосы у него были белые, почти седые, а глаза черные, как маслины.

— Велик Аллах над нами, — заканючил Виктор в его сторону. — Подайте убогому во имя Его!

Загоракис ничем не показал, что удивлен. Он предоставил водителю выгружать багаж, а сам подошел к «нищему» и принялся рыться в карманах, делая вид, что ищет мелочь.

— Что происходит? — Голос полковника звучал еле слышно, а сам он смотрел совсем в другую сторону.

— Нас выследили люди из братства, — ответил Виктор так же негромко. — Джоанна убита, я ранен. Меня разыскивает полиция.

— Понятно, — сказал Загоракис, вытащив из кармана мятую купюру. — Встречаемся через час. Я выйду из отеля на прогулку. Ты жди меня ниже по улице.

— Все понял. — Виктор кивнул и заканючил: — Да благословит вас Аллах, благородный господин!

Не дожидаясь, пока полковник отойдет, подхватил драную шляпу с деньгами, вскочил и затрусил прочь от «Гранд-Босфора». За углом остановился и, рассовав деньги по карманам, вытащил из-под лохмотьев очередной инъектор.

Боль вновь дала о себе знать.

Час ожидания провел в неприметном переулке, между двумя мусорными баками. Когда время вышло, Виктор выбрался из убежища и на мгновение остановился, глядя на собственное отражение в огромной витрине.

Вид вполне соответствовал образу — рожу украшали синяки, на голове криво сидела драная шапка, а одежда выглядела так, будто пролежала на помойке не один год. Спрятанная под лохмотьями повязка поперек груди делала фигуру перекошенной, а гипса не было видно в широком рукаве.

Виктор поправил сбившийся набок плащ и собрался двинуться дальше, когда его привлекло изображение, одновременно появившееся на стоящих в витрине инфовизорах.

Возникшая на виртуальных экранах голография была нечеткой, сделанной в полутьме, но лицо на ней Виктор узнал сразу. Он видел его довольно часто, причем в зеркале.

Голография пропала, а на ее месте появился озабоченный лейтенант Мирсан. Хмурясь и шевеля усами, он заговорил. Хотя звук на улицу не долетал, Виктор легко читал по губам:

— Человека, которого вы видели только что, зовут Ален Тумилявичус и он разыскивается полицией Стамбула. Любой оказавший помощь органам правопорядка вправе рассчитывать на вознаграждение. Последний раз его видели в районе Гюрсель сегодня ночью. Горожане, мы призываем вас...

Дальше Виктор слушать не стал, отвернулся и побрел по улице. Забавным показалось, что капитан не упомянул, по какой причине полиция разыскивает Тумилявичуса — как подозреваемого или потенциальную жертву?

Вышедший из магазина человек глянул на «нищего» с отвращением и шарахнулся в сторону. Виктор мельком подумал о том, что вряд ли кто из видевших голографию опознает изображенного на ней импозантного мужчину в грязном и вонючем бродяге.

До «Гранд-Босфора» оставалось десятка три метров, когда из ворот отеля вышел Загоракис. Огляделся и неспешно двинулся навстречу Виктору, а тот остановился, сделав вид, что поправляет что-то в ботинке.

— Иди за мной, — вполголоса пробормотал полковник, проходя мимо.

Дождавшись, пока Загоракис отойдет на несколько шагов, Зеленский развернулся и заковылял за ним. Чем ближе они подходили к площади Таксим, тем более людной становилась улица. Стаями носились туристы с вытаращенными глазами, вокруг них вились лоточники и уличные торговцы сувенирами.

От визгливых криков можно было оглохнуть.

Полковник уверенно выбрался на площадь и свернул налево, двигаясь по ее периметру. Они прошли через перекресток, миновали несколько магазинов и оказались возле Культурного центра Ататюрка, кубического здания, основательно перестроенного в начале двадцать второго века.

Перед ним располагался фонтан, при взгляде на сам центр по глазам били яркие краски афиш, рекламирующих выступления оперных певцов, танцевальных коллективов и звезд эстрады.

С боков и сзади центр окружал густой, но довольно заброшенный парк, и именно туда направился Загоракис. Виктор подождал несколько минут, порылся в стоящей на тротуаре урне, но под суровым взглядом прогуливающегося неподалеку полицейского скис и поспешил скрыться.

В том же самом парке.

Они встретились у трухлявой лавочки в самой заброшенной части парка, позади здания центра.

— Ты хреново выглядишь, — сказал Загоракис. — Крепко тебя отделали.

— Михайлов и его люди не знают о пословице «ворон ворону глаз не выклюет», — криво усмехнулся Виктор, усаживаясь рядом с полковником.

— Михайлов? — Загоракис чуть поднял белесые брови. — Он здесь при чем?

— А при том. — Виктор поправил под одеждой сползающую повязку и заговорил. Он рассказал о возвращении в «Острова Блаженных», о том, как членам братства удалось раскрыть Джоанну, о том, что случилось с лагерем, и о долгом пути сквозь джунгли.

— До нас дошла информация, что «Острова Блаженных» сгорели, — сказал полковник, чуть помрачнев. — Но мы думали, что во всем виноват пожар, а специальная комиссия отбыла на Меру неделю назад. Но продолжай, продолжай...

— Продолжать особенно и нечего. — Виктор пожал плечами. — Михайлов заявился к нам в номер, едва мы поселились...

Вспоминать о том, как погибла Джоанна, оказалось неожиданно трудно. Мысли путались, язык еле отыскивал нужные фразы, и Виктор с облегчением вздохнул когда закончил.

— Сейчас я включу диктофон, а ты перечислишь всех «сломанных», кого Михайлов сумел вылечить и привлечь на свою сторону, — проговорил Загоракис. — Надо же, Монро-то всего лишь ширма, хотя сам наверняка мнит себя великим лидером...

На то, чтобы вспомнить и назвать все имена, Виктору понадобилось пять минут.

— И что дальше? — спросил он, когда полковник убрал диктофон. — Мне надо как-то выбираться из Стамбула, не попавшись по дороге Михайлову и местной полиции... Да и с переломами ходить не очень приятно.

— Я не волшебник, и у Службы нет сотни-другой джиннов в запечатанных кувшинах, — ответил Загоракис. — Я сделаю все, что в моих силах, активизирую местную сеть поддержки, но на это понадобится время. Договоримся так — в полночь встречаемся у заброшенных пристаней в Йилдизе. Знаешь, где это?

— Найду.

— Я надеюсь. Там на берегу сохранилась башня, очень древняя. Ей века два, если не больше. Вот около нее.

— Хорошо, полковник, я приду, — кивнул Виктор. — И будьте осторожнее. Люди Михайлова могут следить за «Гранд-Босфором».

— Не бойся, я им не по зубам! — чуть самоуверенно усмехнулся Загоракис, поднимаясь с лавки.

Глядя, как он уходит, Виктор думал о том, когда полковник последний раз исполнял задание в качестве «призрака». Выходило, что лет пятнадцать назад, не раньше.

Достаточный срок, чтобы потерять навыки оперативного агента.

24 октября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Стамбул

Вода Босфора казалась черной, словно нефть, а звезды, мягко светящие через прорехи в облаках, в ней не отражались. Волны с мягким шумом набегали на берег, пахло, как и вдоль всей береговой линии в Стамбуле, тухлятиной.

К пристаням Йилдиза, заброшенным полсотни лет назад, в эпоху отмирания паромного транспорта, Виктор добрался заранее. Около семи вечера, когда начало темнеть, покинул парк за центром Ататюрка. Миновал прижавшийся к морю дворец Долмабахче и через район трущоб, где нищий в лохмотьях вызывал меньше любопытства, чем бархан в пустыне, вышел к точке встречи.

Башню, о которой упоминал Загоракис, заметил издалека, и довольно долго наблюдал за ней, прежде чем подойти вплотную.

Вблизи выяснилось, что башня изнутри пуста, как панцирь умершей черепахи. Меж ее стен тоскливо завывал ветер, а судя по запаху, жители окрестностей использовали строение в качестве туалета.

Осмотрев место встречи, Виктор затаился чуть в стороне от башни, в тени наполовину развалившегося дебаркадера. Болела рука, дергало болью плечо, одолевала скопившаяся за сутки без сна усталость.

Где-то без десяти двенадцать к северу от башни замелькал огонек. Когда он приблизился, стало ясно, что кто-то идет, подсвечивая дорогу фонариком.

— Вот зараза, — сказал незнакомец, споткнувшись о камень, и по голосу Виктор узнал Загоракиса.

Стоило Зеленскому шевельнуться, как полковник резко повернулся, а в его руке появился излучатель.

— Это я, — сказал Виктор.

— Очень хорошо, — Загоракис прятать оружие не стал, а протянул рукоятью вперед: — Держи, на всякий случай.

— За нами следят?

— Надеюсь, что нет. — Загоракис посветил фонариком под ноги, выискивая место, чтобы сесть, но решил остаться стоять. — Я сделал все, чтобы стряхнуть возможный хвост. Через пятнадцать минут за нами придет катер, и мы спокойненько уберемся отсюда.

— Катер? — удивился Виктор.

— Скорее, яхта, — поправился полковник. — Ее предоставил один наш друг, большой любитель археологии и вообще старины. О, вот и он...

Со стороны моря послышался негромкий рокот мотора — и из-за мыса на севере выдвинулся увенчанный гирляндой огней силуэт корабля.

— Не так уж беден этот ваш друг, — пробормотал Виктор, оценив размеры судна.

— У всех свои недостатки, — хмыкнул Загоракис.

К северу от башни, в той стороне, откуда пришел полковник, что-то негромко хрустнуло, и Виктор шлепнулся наземь, не обращая внимания на боль в сломанных ребрах.

Выстрел излучателя прошел над ним и с треском вонзился в дебаркадер.

— В сторону! — гаркнул Загоракис.

— Да... — Виктор попытался вскочить на ноги, но понял, что на это просто нет сил. Тело, измученное ранами и усталостью, отказалось служить решительно и бесповоротно.

Выстрел полковника ударился в башню, рассыпался яркими искрами. На мгновение стали видны темные фигуры, прижавшиеся к земле.

— Проклятье! — С неимоверным трудом Виктор вытащил из кармана излучатель, прицелился. Рука дрожала, и оружие тряслось так, что не был уверен, что сумеет выстрелить вообще.

С яхты, которая была уже в полусотне метров от берега, ударил луч света. Он прошел по дымящему дебаркадеру, лизнул башню, на мгновение остановился на том участке берега, где лежали Загоракис и Виктор.

— Туда, идиоты! — рявкнул полковник, махнув рукой, и тут же перекатился в сторону.

В то место, где он только что лежал, ударили два выстрела.

Луч переместился дальше от берега, высветил основание башни и прячущегося за ней человека. Тот попытался отскочить, рванул в сторону, чтобы укрыться, но не успел.

Огненный импульс поразил его в бок.

— Отлично! — бодро воскликнул Загоракис. — Одним меньше! Эй, Виктор, ты чего молчишь? Жив?

— Скорее нет, — ответил Виктор.

— Отползаем к берегу! Там нас прикроют!

Рокот мотора стих, яхта остановилась. Судя по приближающемуся плеску, с нее спустили лодку. Прожектор продолжал шарить по берегу, но в его луч попадал только лежащий без движения раненый.

Другие двое исчезли бесследно.

Ползти Виктор смог, но очень медленно, как престарелая улитка. Сломанную конечность приходилось беречь, как и поврежденный бок, а тело казалось тяжелым, точно свинцовая болванка.

Когда Зеленского подхватили под руки, он едва не заорал от боли, краем уха услышал сердитый окрик Загоракиса:

— Осторожнее!

— Я сам... — прохрипел Виктор и, опираясь на тащивших его людей, попытался идти. Но тут же споткнулся. Его подхватили, практически занесли в большую лодку и осторожно положили на лавку.

Заскрипели уключины, весла с плеском окунулись в темную воду. На мгновение Виктор погрузился в беспамятство, а когда очнулся, то они уже подходили к яхте. С высокого борта свисали несколько веревочных лестниц.

— Так, поднимайте его! Поднимайте! — командовал оттуда кто-то, — Осторожнее, дети дьявола!

Виктора положили во что-то вроде гамака и поволокли вверх. Он видел проплывающий мимо борт, блестящие металлические поручни фальшборта. Последовал рывок, и Зеленский оказался лежащим на палубе.

— Ну и воняет же от него! — пробормотал кто-то.

— Так, отходим! — донеслась команда. — Быстрее! Быстрее, дети Иблиса!

Со второй попытки Виктор сумел сесть и оглядеться. Яхта разворачивалась, темный берег с выступающим над ним силуэтом башни потихоньку двигался вправо, Пока не оказался за кормой.

— Ну как ты? — спросил подошедший Загоракис.

— Бывало и лучше, — честно ответил Виктор. — Куда мы плывем?

— Только дерьмо плавает, — ответил голос, ранее отдававший команды. — Моряки ходят!

— Позволь представить тебе, Ласло Боднар, — улыбнулся полковник. — Он объяснит, куда мы идем, лучше всего.

Виктор поднял голову и столкнулся взглядом с невысоким, изящного сложения человеком. На узком лице блестели пронзительные, темные глаза, а в черных волосах серебрилась седина.

— В Моду, — сказал человек. — Это район на азиатском побережье. Там у меня вилла, где можно обороняться против целой армии...

Мгновение Виктор не мог понять, что именно не так в лице хозяина яхты, а потом сообразил — перед ним стоял «призрак», самый настоящий, такой же, как он сам.

— Вы... э... тоже один из нас? — спросил он ошеломленно.

Ласло Боднар расхохотался, а ответил за него Загоракис:

— Он один из немногих, кому за особые заслуги позволили уйти на пенсию. — В голосе полковника послышалась грусть. — Но зато нагрузили всякими общественно-полезными обязанностями...

— Вроде обязанности спасать всяких неумех, попавших в беду! — И Ласло неожиданно подмигнул.

Виктор ощутил, как отпускает напряжение, в котором он провел более суток.

— Да, не забудь вызвать врача, — напомнил Загоракис.

— Уже сделано, — отмахнулся хозяин яхты. — Может быть, вы пойдете вниз, в каюту? Там несколько удобнее.

— Нет. — Виктор покачал головой. — Я тут посижу. Если бы только чего-нибудь поесть...

— Нет ничего легче. — Ласло поднял руку, и к нему тут же подскочил человек. Выслушал указания и исчез, а через пару минут вернулся с большим пакетом. Внутри обнаружился термос с чаем и десяток маленьких пирожков с мясом. Яхта закончила разворот и двинулась на юг. Открылась горловина ведущего в глубь материка Золотого Рога, за ней виднелась подсвеченная прожекторами громада Айя-Софии.

Вскоре берег по правому борту резко свернул к западу, остался только слева, высокий, расцвеченный десятками огоньков. Когда их стало меньше, яхта двинулась к суше.

— Прибываем, — сказал Ласло, подойдя к гостям.

Берег выдвинулся навстречу темным языком причала. Яхта подошла к нему, и мотор стих, остался лишь шорох бурлящей под килем воды. Полетели через борт швартовы, со стуком опустился трап.

— Следуйте за мной, — сказал хозяин яхты.

Виктор с некоторым удивлением обнаружил, что может идти самостоятельно. Вслед за Ласло спустился на причал, миновал его, и они зашагали по выложенной гравием дорожке, ведущей вверх по склону. По сторонам теснились деревья, за спиной почти неслышно двигался Загоракис.

Через полсотни шагов деревья расступились, открыв трехэтажное, залитое ярким светом здание. Виднелась широкая терраса с навесом, две остроконечные башенки на крыше.

— Моя вилла, — просто сказал Ласло. — Тут вы не в меньшей безопасности, чем в Берне!

— Тоже, что ли, в отставку уйти? — засопел полковник. — Только вот не отпустит никто!

— Завидуешь, старый лис? — расхохотался Ласло.

По мраморной лестнице поднялись на террасу. Там гостей встретил высокий, во фраке мужчина с седыми бакенбардами.

— Доктор Айболу прибыл, господин, — сказал он, чуть склонив голову. — Ждет в малой гостиной.

— Отлично, — кивнул Ласло. — Займись ужином и приготовь комплект одежды для господина.

Дождавшись, пока дворецкий уйдет, Загоракис спросил:

— А этому твоему Айболу можно доверять?

— Он понимает, за что я плачу ему такие гонорары! — усмехнулся хозяин виллы. — За мной, господа!

Доктор оказался толст, лыс и болтлив как сорока увидев Виктора, он выпучил глаза и завопил:

— Ох, какой ужас! Видит Аллах, до чего вы себя довели!

Виктор был усажен на диван и лишен вонючих тряпок. Доктор с причитаниями снял повязку и принялся наматывать новую.

— Надо себя беречь, — бормотал он. — Ведь ребро могло проткнуть легкое! И тогда бы вы беседовали не со мной, а с Азраилом!

Появился дворецкий, разложил на стуле безупречно выглаженный серый костюм, рядом поставил туфли.

— Ох, какой ужас! — Врач занялся рукой Виктора, а когда срезал гипс, стало ясно, что она распухла. Малейшее прикосновение к ней вызывало боль, так что Виктор пережил несколько неприятных минут.

Новый гипс, белый, как невинность, скрыл под собой конечность, и доктор Айболу перешел к плечу. Тут он обошелся без обычных присказок, из чего Виктор понял, что с раной дело не так плохо.

— Ужин готов, господин, — сказал дворецкий, заглядывая в комнату.

— Мы сейчас идем, — кивнул Ласло. — Виктор, одевайся, и пойдем перекусим. Вас, доктор, тоже приглашаю.

— Благодарю, — Айболу церемонно поклонился. — Но я не ем так поздно.

— Как хотите. — Хозяин виллы не выказал удивления или разочарования. — Аэротакси ждет у ворот. Деньги за вызов, причиной которого стала моя ночная мигрень, будут переведены на ваш счет завтра.

— Хорошо. — Доктор прижал чемоданчик к животу и вышел.

— Чем кормишь? — спросил Загоракис.

— Увидишь и не пожалеешь. — Ласло усмехнулся. — А сразу после ужина займемся делами. Транспорт для нашего друга готов, осталось лишь доделать кое-какие детали.

Чтобы добраться от малой гостиной до столовой, пришлось преодолеть две комнаты и подняться по лестнице. Виктор с любопытством оглядывался по сторонам, без стеснения крутил головой.

Дом выдавал в хозяине человека не только богатого, но и эксцентричного. По углам стояли древние на вид статуи, некоторые под потолок, там и сям высились камни, испещренные иероглифами или клинописью, на полках лежали черепки и стояли ярко раскрашенные кувшины.

— Балуюсь археологией и даже приобрел кое-какой авторитет в научных кругах, — сказал Ласло, верно истолковав интерес гостя. — Должны же у богатого человека быть свои причуды?

Спорить никто не стал.

В столовой их ожидал накрытый белоснежной скатертью стол. Свечи оплывали в высоких подсвечниках, блики бегали по фарфоровым тарелкам, искорки играли на донышках фужеров.

— Подавай, — разрешил дворецкому хозяин дома, когда все уселись.

Через пять минут Виктор почувствовал себя простолюдином, впервые попавшим на королевский прием. Вина ему подливали, стоило бокалу опустеть, а сменяющие друг друга блюда были не только прекрасно приготовлены, но и изысканно оформлены.

— Великолепно, — сказал Загоракис, прикончив десерт. — Ну что, теперь за дело?

— Я знал, что тебе понравится! — Черные глаза хозяина дома сверкнули. — Пойдем!

После еды навалилась сонливость, веки потянуло вниз с неудержимой силой. Виктор плелся за старшими «призраками», думая, что вот-вот свалится и заснет прямо на полу.

Они прошли длинным коридором, спустились по лестнице, и увиденное тут заставило сон исчезнуть. На полу лежал самый настоящий саркофаг из тех, в каких хоронили фараонов.

Только выглядел он совершенно новым.

— Я сам это сделал, — проговорил хозяин дома. — Копия в натуральную величину. Он куда легче настоящего, а внутри полый.

Щелкнул неприметный рычажок, и саркофаг, казавшийся монолитным, прорезала трещина. Скрипнули петли, и крышка откинулась в сторону, обнажив продолговатое углубление.

— Вы хотите спрятать меня тут? — спросил Виктор.

— Именно, — кивнул Ласло. — Копия предназначена для выставки во Франции. Ну а если она по дороге ненадолго завернет в Берн, то хуже от этого никому не станет. Тут все оборудовано так, что ты сможешь дышать, а внутри тебе предстоит провести не больше трех часов.

— Мне не нравится сама тенденция, — мрачно буркнул Виктор. — Сначала чемодан, теперь гроб, а потом что? Бочка из-под вина? Сундук?

— Таков твой долг, ничего не поделаешь, — покачал головой Загоракис. — Да и другого варианта вывезти тебя из Стамбула я не вижу. Полиция досматривает все и везде.

— Что делать, я согласен, — сказал Виктор.

— Тогда забирайся, — сказал Ласло. — Яхта отходит через пятнадцать минут, и груз на ней будет сопровождать доктор археологии Кауфманн.

— То есть я! — гордо улыбнулся Загоракис.

Внутри саркофага оказалось много удобнее, чем в чемодане. Тут можно было лежать вытянув ноги и даже переворачиваться с боку на бок, возникни у Виктора такое желание.

Свежий воздух поступал через отверстие перед лицом, и через него же долетали звуки. Виктор слышал, как переговариваются Ласло и Загоракис, потом уловил команды, отдаваемые хозяином дома.

Саркофаг в числе прочего грузили на яхту.

Когда ставили на палубу, чуть не уронили. Нижний край опустился так резко, что Виктор вынужден был упереться ногами.

— Осторожнее! — с искренним гневом воскликнул оказавшийся рядом Загоракис. — Это важный экспонат!

Исполняя роль светила науки, он даже голос слегка поменял, сделав его гнусавым.

— Извините, господин, случайно вышло... — оправдывался кто-то.

Далеко внизу зарокотал мотор, и яхта двинулась с места. Под монотонный плеск волн Виктор сам не заметил, как задремал. Проснулся от резких толчков, — верных признаков того, что его опять перегружают.

Грохнуло рядом что-то железное, и донесся рев двигателя, куда более грубый и резкий, чем в первый раз. Саркофаг, судя по равномерному покачиванию, везли в машине.

Когда мотор стих, металлический лязг прозвучал вновь, и тут же стали слышны голоса.

— Так, что тут у нас? — проговорил кто-то незнакомый. — Будьте добры список...

— Вот, пожалуйста, — отозвался Загоракис в роли «доктора Кауфманна». — Нами зафрахтован стратоплан.

— Археология? — Первый голос полнила подозрительность. — Мы должны все очень внимательно осмотреть!

— Я не понимаю причин! — Волнуясь, доктор Кауфманн гнусавил больше обычного. — Вы что, подозреваете меня в незаконном вывозе ценностей? Вот смотрите, список утвержден местным управлением культурных ресурсов!

— Дело не в этом, — буркнул первый голос. — Ваши документы в порядке. Просто полиция ищет одного человека — и мы должны осматривать все, чтобы он не удрал из Стамбула.

— И где он тут может прятаться? — Кауфманн подпустил в голос иронии. — В этих стелах? В кувшинах? Или вот тут? — Послышался глухой стук в стенку саркофага.

— Кто его знает? Сейчас я включу сканер, и мы посмотрим... Если в этой штуке когда-то лежал фараон то мог устроиться еще кто-нибудь!

Виктор похолодел. Рассчитывал ли Ласло Боднар что его произведение подвергнется сканированию?

— Тут никогда не было фараона, — спокойно отозвался Кауфманн. — Это копия! И она монолитна!

Виктор замер, боясь даже дышать. До него доносились шаги, озабоченное сопение, потом первый голос сказал:

— Все чисто. Можете проезжать на ВПП, господин Кауфманн. Ваш стратоплан ждет. Удачного полета, и простите за беспокойство.

— Ничего, — прогнусавил Загоракис.

Хлопнула дверца, и вновь зарокотал двигатель. Виктор поднял руку и вытер со лба пот.

Глава 18

РИМСКИЙ СЛЕД

27 октября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Берн

Дверь палаты открылась, и в нее осторожно, как-то даже несмело заглянул Загоракис.

— Как чувствует себя больной? — поинтересовался он. — В силах ли вынести беседу с начальством?

— В силах, — улыбнулся Виктор. — О чем будем говорить?

В особом госпитале Службы он находился четвертый день. Плечо беспокоило все меньше, ребра потихоньку срастались, и только гипс напоминал о том, что одна из рук сломана.

Куда хуже было с душевным состоянием. Впервые за годы работы в СЭС Виктор не мог отделаться от неприятных воспоминаний и связанных с ними чувств. Память то и дело возвращалась ко дню, когда погибла Джоанна.

— Как — о чем? — Загоракис уселся на стул для посетителей. — О делах наших скорбных...

— Чего же в них скорбного? — удивился Виктор.

— А почти все! — Полковник задумчиво почесал выдающийся нос. — Лондонская компания «Вселенские путешествия» прекратила существование в течение нескольких часов. Здание осталось, работники в нем тоже, а вот все руководство и документы исчезли...

— Вы их упустили? Но ведь они были под колпаком!

— Сам понимаешь, что слежка и преследование не совсем наш профиль, — пожал плечами Загоракис. — А вот уходить от наблюдения любой «призрак» умеет прекрасно. Так что Джонсон и компания выскользнули из-под нашей опеки и ушли...

— А Шон Кларк? — спросил Виктор, вспомнив мрачного сотрудника службы безопасности президентского дворца.

— Уволился и скрылся в неизвестном направлении три дня назад.

— Так что, не осталось никаких зацепок?

— Только косвенные. — Полковник чуть ли не впервые на памяти Виктора выглядел расстроенным. — Мы просеиваем информацию по всему миру в поисках организаций, зарегистрированных не так давно. Но сколько займет этот поиск и даст ли он результаты — ведает только Всевышний!

— А если обратиться во ФРУ или в полицию? — Виктор ощутил тревогу; какая-то заноза, связанная с братством бывших «призраков», сидела в памяти и давала о себе знать, оставаясь невидимой.

— Если мы поступим так, то собственными руками затянем петлю на шее Службы, — сказал Загоракис. — Понимаешь, какой поднимется скандал, если кто-то узнает, чем на самом деле занимается СЭС? Нет, тут придется справляться самим.

— Подождите! — «Заноза» выскочила, и Виктор вспомнил кое-что услышанное шесть дней назад в номере отеля «Гранд-Босфор». — Михайлов оговорился, что прибыл в Стамбул из Рима!

— Может быть, он специально наводил тебя на ложный след...

— Нет. — Виктор покачал головой, почувствовал, как забилось сердце. — Это было сказано перед тем, как он собрался меня убить! Зачем лгать тому, кто скоро умрет?

— Значит, Рим, — сказал полковник. — Отлично, что ты вспомнил. Я отправлю туда пару свободных людей.

— А я?

— Ты будешь сидеть здесь и выздоравливать! — рассмеялся Загоракис. — С переломами ты в «призраки» не годишься! Да и Михайлов с компанией знают тебя в лицо.

— Лицо можно изменить! — твердо ответил Виктор. — А отстранять меня от расследования сейчас было бы просто подло! Вспомни, Деметриос, сколько я уже сделал! А последний удар нанесут другие?

— Ладно, убедил! — Полковник вскинул ладони, точно защищаясь. — Но пока не оклемаешься, никуда не поедешь! Так что дней десять побудешь в больнице. — Он скептически оглядел подчиненного и добавил: — Как раз хватит, чтобы начать отращивать усы!

8 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Рим

Торжественно воздев над головой зонт, по которому звонко щелкали дождевые капли, Виктор спустился по трапу и неспешно двинулся к автобусу, ожидающему пассажиров с лондонского рейса.

В кармане у него лежали документы на имя Чарльза Смита, кожа под пышными усами неприятно зудела, а ветерок холодил голый череп. Лысый, усатый господин с изрядным брюшком ничем не напоминал Виктора Зеленского, и одышка, частый спутник полных людей, выглядела у него вполне натурально.

Автобус высадил пассажиров у входа в зал ожидания и, негромко зафырчав, укатил. Чарльз Смит не торопясь, вразвалку пересек зону досмотра и двинулся к ближайшему человеку в форме сотрудника службы безопасности.

— Милейший, — проговорил он, отдуваясь, — где у вас в аэропорту гостиница?

— Пройдете вон туда, — сотрудник службы безопасности, в глазах которого читалось презрение к людям, не умеющим пользоваться указателями, поднял руку, — и там на второй этаж!

— Благодарю вас, милейший, — пропыхтел Чарльз Смит и зашагал дальше.

Крошечная гостиница из двух десятков номеров занимала этаж в правом крыле аэропорта. Дремлющая на месте администратора пожилая дама, заслышав тяжелые шаги Смита, встрепенулась.

— Добрый день, милочка, — сказал Чарльз. — Мне бы хотелось номер. Самый лучший из тех, что у вас есть.

— Люксов не держим. — Дама обидчиво поджала губы. — На сколько вы хотите остановиться?

— На пару-тройку недель, — ответил Смит, и глаза на лице администраторши удивленно округлились. — Я социолог из Кембриджа, изучаю субкультуру аэропортов. Приехал к вам собирать материал.

— А, — сказала дама уныло, делая вид, что хоть что-то поняла. — Тогда вас должен устроить номер семь. Окна его выходят на фасад, и шум с ВПП не так мешает.

— Отлично! — Смит улыбнулся. — Вот моя карточка! Оформляйте!

Администраторша потянулась к клавиатуре вычислительного центра, на ее лице читалось недоуменно-презрительное выражение, а крутящиеся в голове мысли мог прочитать не только «призрак»: «Понаехали тут всякие! Суп... культуру изучать! Вот и изучали бы у себя в Англии!»

Виктор спокойно ждал. Они с Загоракисом не смогли придумать другого повода поселиться в аэропорту, кроме социологического исследования. Какой идиот, кроме ученого, согласится жить там, где над головой каждый час грохочут стратопланы?

К тому же заумный исследователь, сующий нос во все дыры, не вызывает подозрений.

— Вот ваш ключ, — сказала дама, возвращая карточку. — Самая дальняя дверь по коридору направо.

— Благодарю вас, милочка. — Чарльз Смит улыбнулся и затопал в указанном направлении.

Номер оказался меньше, чем келья истязающего свою плоть монаха. Вдоль стены стояла узкая лежанка, а в санитарном блоке нелегко пришлось бы и дистрофику.

— Да уж, тут не пошикуешь, — сказал Виктор, оглядывая более чем скромное убранство.

Повесив зонт на ручку двери — сушиться, он разделся, отлепил от живота мешок, имитирующий брюхо, и прошел в ванную. Из зеркала глянул лысый, морщинистый незнакомец. Глаза у него были ярко-зеленые, а над верхней губой топорщились седые усы.

Еще в Берне, первый раз увидев себя в новом облике, Виктор не удержался от смеха. Привыкшему полагаться на внутреннюю трансформацию «призраку» странно было использовать столь примитивные методы маскировки, применявшиеся в те времена, когда Земля не была единой, и с тех пор почти забытые.

Столкнувшейся с необычным противником Службе пришлось их вспоминать.

Аэропорт, где Виктору предстояло провести три недели, являлся ключевой точкой, без которой укрывшемуся в Вечном городе братству никак не обойтись. Агенты организации, ведущей активную деятельность, должны передвигаться по миру, так что им не избежать пользования воздушным транспортом.

Рано или поздно кто-нибудь из знакомых Виктору по лагерю «Острова Блаженных» «призраков» появится тут, сойдя со стратоплана или готовясь сесть на него.

И тогда останется лишь следовать за ним.

Понятное дело, что полагаться только на одного человека было бы глупо. В Риме действовали еще двое агентов. Один методично изучал возникшие за последние полгода фирмы и организации, другой занимался информационным взломом, собирая из всех возможных сетей видеоданные.

Члены братства еще не научились становиться невидимыми, и кто-то из них рано или поздно попадет в поле зрения одной из сотен камер, размещенных в банках, вокзалах, торговых центрах и других местах.

Эта работа напоминала попытку поймать сетью единственную рыбину в огромном мелководном море, но определенный результат могла дать.

Вымывшись, Виктор насухо вытерся колючим гостиничным полотенцем и вернулся в комнату. Прикрепил на место «живот» и принялся одеваться.

— Так, пора приниматься за работу, — сказал он, застегнув последнюю пуговицу на строгом, в лучших традициях консервативной Англии, костюме.

Раскрыл портфель и извлек из его чрева мобибук, уместившуюся в напоминающей пенал коробке библиотеку и несколько папок, плотно набитых пластиковыми листами.

Вздумай кто ознакомиться с ними, он бы нашел план и программу исследования, посвященного субкультуре аэропортов, а также множество готовых анкет, опросных листов и форм, заполняемых при включенном наблюдении.

Уж в чем в чем, а в достоверности создаваемой маскировки Службе не было равных.

10 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Рим

Носильщик смотрел на Чарльза Смита так же, как глядел, должно быть, Моисей на пылающий куст, из которого с ним заговорил Господь.

— Так, милейший, — пропыхтел тучный социолог, выдергивая очередной лист из пачки, — последний вопрос! Гордитесь ли вы тем, что работаете в аэропорту?

— Ясен хрен! — отозвался носильщик, и тут же в его взгляде, обращенном за спину Смиту, появилось беспокойство.

Чарльза, записывающего ответ, похлопали по плечу.

— Да? — поинтересовался он, оборачиваясь.

— Добрый день. — Молодой сотрудник службы безопасности аэропорта улыбался не хуже рекламного агента. — Прошу вас следовать за мной.

— А в чем дело? — нахмурился Смит.

— С вами хочет побеседовать наш шеф.

— Прямо сейчас? — На лице социолога неудовольствие прочел бы даже слепой. — Я, видите ли, работаю...

— Он тоже.

— Хорошо, пойдемте. — Чарльз Смит сдался. Если местный шеф безопасности желает пообщаться, то зачем отказывать? Может быть, разговор с ним даст что-нибудь для исследования?

За проведенные в аэропорту трое суток социолог успел опросить полтора десятка человек, от стюардесс до обитающих тут же, при громадной помойке, бомжей. Он заполнил десятки листов, надиктовал полкассеты предварительных замечаний и даже наблюдал кое-какие интересные ритуалы в среде местных носильщиков.

Работа продвигалась в хорошем темпе.

Улыбчивый провожатый неспешно топал впереди. Они прошли в левое крыло аэропорта, миновали пару лестниц и коридоров, после чего оказались в просторном, очень светлом кабинете. Сидящий за столом высокий человек приветливо кивнул.

— Хорошо, Джанни, можешь идти, — сказал он. — А вы присаживайтесь.

— Не имею чести быть представленным, — важно сказал Чарльз Смит, игнорируя предложенный стул.

— Мое имя Франческо Леграттале, — сказал хозяин кабинета. — Садитесь же, к чему тянуть время?

Социолог уселся и довольно холодно спросил:

— Чем могу быть полезен?

— Ничем, — отозвался Леграттале. — Меня больше интересует другой вопрос: чем вы можете быть вредны?

— Я? Да вы что?

— Поставьте себя на мое место. — Шеф безопасности улыбнулся. — В аэропорту появляется человек, торчащий в нем целыми днями, пристающий к работникам с дурацкими вопросами, сующий всюду нос. И что я должен подумать?

— Не знаю, — Смит, мало чем интересовавшийся помимо любимой науки, пожал плечами. — И что?

— Что передо мной представитель какой-либо террористической организации, выбравшей мой аэропорт целью атаки.

— Но я не террорист! — возмутился социолог. — Я ученый! Я собираю информацию для научной работы! Если хотите, вы можете посмотреть, о чем я спрашивал ваших людей!

И он принялся открывать портфель.

— С удовольствием посмотрю! — кивнул Леграттале. — Давайте сюда все! Чего вам возиться?

Виктор не сомневался, что в этот самый момент номер, снятый Чарльзом Смитом, подвергается тщательному обыску, а все работники аэропорта, с которыми он успел побеседовать, — допросу.

— Так-так. — Шеф службы безопасности взял в руки лист писчего пластика. — Особенности самоидентификации работников римского аэропорта...

Следующие пятнадцать минут Смит не без злорадства наблюдал за тем, как Леграттале пытается разобраться в его записях, просматривает опросные листы и черновики отчета.

— Гипотезы исследования... — уныло бубнил хозяин кабинета. — Культурные модификаторы...

— Может быть, вам помочь? — вежливо предложил Чарльз. — Подсказать, что это означает?

— Нет, не надо. — Судя по вздоху, шеф безопасности аэропорта признал собственное поражение. — Забирайте ваши документы! И пусть меня осудит Святая Дева, если вы похожи на террориста!

— О, благодарю! — Социолог принялся укладывать листы в папки. — На этом недоразумение исчерпано, я полагаю? Никто более не помешает мне работать?

— Никто не помешает. Аэропорт в полном вашем распоряжении.

— Великолепно! — Чарльз Смит аж зажмурился от удовольствия. — Не ответите ли вы в таком случае на несколько вопросов? Это не займет много времени!

Леграттале едва слышно застонал.

13 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Рим

Респондент из числа пассажиров попался на редкость упертым. Над каждым вопросом думал не меньше пяти минут, пытаясь отыскать в нем скрытый смысл, и только потом отвечал.

Такими темпами они добрались до конца анкеты за десять минут до окончания посадки на рейс.

— Благодарю вас, — сказал Чарльз Смит уже в спину респонденту. — Уфф!

Он вытащил из кармана большой клетчатый платок, отер лицо и лысину. Убрав платок обратно, огляделся, выискивая следующую жертву. Взгляд обежал цепочки пассажиров, стоящих к стойкам регистрации, скользнул дальше по залу... и остановился на потоке людей, идущих из зоны прибытия.

Стараясь не выдать собственного интереса, Виктор на мгновение отвел глаза, а затем посмотрел вновь, пытаясь определить, кто именно привлек его внимание.

Девушки-близнецы лет семнадцати... не то... толстый негр, хромающий на правую ногу... не он... бизнесмен с надменным лицом скучающего верблюда... не годится... вот же она, есть!

Невысокая женщина в светлом плаще и с сумкой на плече в молодости явно не жаловалась на отсутствие мужского внимания, да и сейчас сохранила остатки былой красоты.

Это лицо Виктор видел в файлах, с которыми знакомился прошлой зимой.

Лилия Аломайон, две тысячи сто восьмидесятого года рождения, майор СЭС, «сломалась» в марте две тысячи двести двадцать первого года, выполняя задание в Южной Америке.

На Меру ее не было, и знать Виктора в лицо она не могла, но он на всякий случай вытащил из кармана платок и сделал вид, что сморкается.

— Прошу прощения, — пробурчал кто-то сбоку.

Виктор отодвинулся, давая проехать тележке с багажом, и неспешно пошел к выходу из аэропорта. Туда же, куда направлялась Лилия Аломайон. Пройдя через широкие стеклянные двери, она свернула направо, к стоянке аэротакси, он — налево, к общей парковке.

Там почти неделю стоял без дела темно-синий «фиат». Чарльз Смит арендовал его через Сеть еще в первый день пребывания в аэропорту и с того момента садился за руль один раз.

Чтобы показать, что аэромобиль ему действительно нужен.

Сигнализация пиликнула, опознав хозяина, с негромким щелчком открылись замки в дверцах. Виктор протиснулся на переднее сиденье, швырнул на заднее портфель и завел мотор.

Машину он ставил так, чтобы стоянка аэротакси осталась позади, и теперь, глядя в зеркало заднего вида, наблюдал, как договаривается с водителем стройная женщина в светлом плаще.

Виктор поднялся в воздух несколькими секундами позже, чем аэротакси, и, сохраняя этот же интервал, выехал на ведущее к городу шоссе. За рулем не сидел давно, но навыков не потерял и при желании мог бы даже поучаствовать в гонках не самого низкого уровня.

Аэротакси не торопясь двигалось в общем потоке. Виктор то позволял ему удаляться, то подбирался вплотную, но всякий раз держался левой стороны, чтобы не попасть в зеркало заднего вида, расположенное со стороны пассажира.

Пока петляли по центральным улицам Вечного города, погода испортилась окончательно. С серого неба посыпался мелкий дождь, с моря поползли клочья седого тумана.

— Только этого не хватало, — пробурчал Виктор, понимая, что в сгущающемся сумраке вести слежку будет сложнее.

Но тут аэротакси мигнуло поворотным сигналом и сдвинувшись на уровень вниз, пошло к обочине. Виктор проехал мимо на максимально низкой скорости. Успел увидеть, как Аломайон вышла из машины, захлопнула дверцу и зашагала ко входной двери небольшого изящного дома.

— Центр косметологии «Афродита», — вслух прочитал Виктор вывеску на фасаде и принялся искать место, чтобы припарковаться.

Сделать это на Виа Национале оказалось не так-то просто. Пока отыскал стоянку, пока ставил «фиат» и возвращался к центру косметологии, прошло минут пятнадцать.

Оставалось надеяться только на то, что Лилия Аломайон за это время не покинула здание.

Для того чтобы понаблюдать за входом, Виктор отыскал отличное место — остановку на углу. Тут толпился народ, то и дело подползали автобусы, и никому не было дела до лысого усатого мужчины.

Из кармана плаща Виктор достал мобибук и набрал номер, до сего момента сохраняемый только в памяти. Соединение долго не устанавливалось, потом гулко щелкнуло и резкий голос сказал:

— Слушаю вас.

— Привет, Тео, — отозвался Виктор. — Это Чарли Смит. Мы с тобой в Лондоне познакомились. Помнишь меня?

Он не знал настоящего имени агента Службы, которому звонил, имел представление лишь о том, чем тот занимается и как с ним связаться в случае необходимости.

— Конечно, помню! — чуть более тепло проговорил Теобальд де Вильке. — Что тебя интересует?

— Косметический салон на Виа Национале, называется «Афродита». Он входил в сферу твоих интересов?

— Сейчас посмотрю.

Пауза длилась минуты две.

— Я до него еще не добрался, хотя в списках он имеется, — сообщил Теобальд. — А с ним что-то не так?

— Похоже на то, — сказал Виктор. — Сюда только что вошел один из наших клиентов. Боюсь, что здесь он не останется, а разорваться надвое я не могу.

— К полуночи дом будет взят под наблюдение. Запущу в него комплекс сбора данных. Появятся новости — сообщу.

— Отлично.

Мобибук вернулся на место в карман, и в этот самый момент входная дверь косметического салона распахнулась. Вышедшая на улицу Аломайон озабоченно глянула на небо, открыла зонтик и скорым шагом направилась к затормозившему у обочины аэротакси.

Понимая, что он не успеет добежать до собственной машины, Виктор ограничился тем, что запомнил номер и, не особенно торопясь, двинулся туда, где оставил собственный «фиат».

— Куда едем? — спросил водитель, молодой и такой смуглый, будто его коптили. Черные волосы курчавились над высоким лбом, и вообще парень напоминал один из императорских бюстов Древнего Рима.

— Никуда, — ответил Виктор, поудобнее устраиваясь на сиденье и усиленно изображая одышку Чарльза Смита. — Мне нужна кое-какая информация!

— Это не ко мне! — нахмурился водитель. — Я не справочное бюро!

Виктор воткнул в щель сканера идентификационную карточку.

— Ты не понял, парень, — сказал он, переводя на счет таксиста небольшую, но заметную сумму. — Мне всего лишь нужно найти того, кто работает в одной с тобой конторе... Номер машины два восемь три шесть.

— А зачем? — На лице водителя отражалась борьба жадности с подозрительностью.

— Не бойся, я не сделаю ему ничего плохого, — вздохнул Чарльз Смит, голос его наполнила ярость. — Просто на этой машине сегодня уехала моя жена! И я не знаю куда! Думаю, что к любовнику! Ты мужчина, ты обязан меня понять! Я должен знать, верна она мне или нет!

— А, вот в чем дело! — Водитель заулыбался. — Сейчас я свяжусь с Нино!

Разговор двоих таксистов длился недолго.

— Не робей, отец, — сказал водитель. — Он везет пассажира на Плацца Венеция. Сейчас отправимся туда, и вы потолкуете!

— Спасибо, — кивнул Виктор и откинулся на спинку сиденья.

Час назад, прежде чем отправиться на поиски нужного таксиста, он отогнал «фиат» обратно в аэропорт, а потом на стоянке выбрал машину той же фирмы, услугами которой воспользовалась Лилия Аломайон.

Такси въехало в пределы Рима, миновало Виллу Боргезе, и с Плацца дель Пополо свернуло на широкую Виа дель Корсо. Тут в глазах рябило от сверкания рекламных щитов. Сотнями разноцветных прямоугольников они усеивали фасады выходящих на улицу зданий.

— За площадью свернем к Марсельскому театру, за ним и остановимся, — сказал таксист.

— Хорошо, — кивнул Виктор.

Проехали площадь, похожую на светящийся водоворот, и повернули на тихую улицу. Впереди блеснул Тибр.

— Вот и машина Нино! — улыбнулся водитель, сворачивая к обочине. — Удачи!

— Спасибо! — пропыхтел Виктор, выбираясь из салона.

Машина была та самая, он хорошо запомнил царапину на левом борту и выступающий больше чем обычно задний несущий блок.

— Добрый вечер, — поздоровался таксист, поглядев на Чарльза Смита чуть ехидно. — Чем могу помочь?

— Вы сегодня возили мою жену, — сказал тот, усевшись.

— Я много кого возил!

— Красивая такая, в светлом плаще. Она села к вам на Виа Национале. Мне бы хотелось знать, куда она ездила.

— Что-то с моей памятью. — Таксист по имени Нино картинно прижал ко лбу ладонь. — Ничего вспомнить не могу!

— Я освежу ваши воспоминания. — Виктор сунул в сканер идентификационную карточку. — Ну как, теперь вспоминаете?

— Конечно! — Таксист улыбнулся чуть презрительно, на его лице читалась мысль: «Куда тебе, старикашке, женщина? В могилу пора, а все туда же — ревновать!» — Я высадил ее западнее Ватикана, в самом начале Приморской трассы. У первой усадьбы по правой стороне. Ее легко узнать — крыши такие красные. Ну что, вы довольны?

— Вполне, — кивнул Виктор, изображая сильное волнение. — Благодарю вас! А теперь я должен выйти, подышать воздухом!

Под удивленным взглядом таксиста выбрался наружу под вновь начавшийся дождь. Дождался, когда оба такси уедут, и после этого вызвал еще одно, из другой фирмы.

Информаторам незачем знать, что «ревнивому старикашке» нужно в аэропорт.

14 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Рим

«Фиат» полз в потоке транспорта, густом, точно суп-пюре. Впечатление было такое, что в субботу все обитатели Вечного города уселись за руль личного автотранспорта.

Застряв в очередной пробке, Виктор думал, что разумнее было поехать по объездной дороге.

По мосту Марджента он переехал Тибр и на третьем перекрестке покинул забитую автомобилями Виа Кола ди Риенцо. На узких улочках возле замка Сент-Анджело оказалось чуть тише, а около Ватикана и вовсе царило спокойствие. На площади Сент-Пиетро стояли туристические автобусы.

Приморская трасса, идущая от бывшей столицы Италии к берегу Тирренского моря и дальше на север, к Ливорно и Генуе, начиналась за границей города, там, где заканчивалась Виа Аурелиа.

Тут машин было не меньше чем муравьев в муравейнике, и до трассы Виктор добрался только к полудню. Проехал с пяток километров, и с правой стороны открылся забор, окружающий выстроенную в стиле средневекового замка усадьбу. Крыши ее, крытые черепицей, были красными, точно кровь.

Над воротами виднелось название: «Усадьба «Обитель квиритов». Виктор проехал мимо и остановился только километра через полтора, на вершине холма. Опустил боковое стекло и, вытащив из сумки купленный вчера бинокль, высунулся наружу.

Здание усадьбы, серое, с узкими окнами, похожими на бойницы, окружал большой, заброшенный на вид сад. Людей видно не было, среди деревьев и кустов бродили крупные собаки с поблескивающими на мощных загривках ошейниками.

— Хорошая у них охрана, — сказал Виктор, переведя бинокль на забор. На первый взгляд тот смотрелся вполне обычно, но при максимальном увеличении стало видно, что металлические полосы сплошь усеяны шипами.

Перелезть через такую ограду смог бы только не знающий боли робот.

Мобибук в кармане пальто завибрировал, издал трепещущий писк. Вытащив его, Виктор обнаружил на информационной панели знакомый номер, тот самый, по которому звонил вчера.

— Привет, Чарли, — произнес резкий голос.

— Привет, Тео. Что, какие-то новости?

— Да, и не самые хорошие. — Теобальд де Вильке мгновение помолчал, точно собираясь с мыслями. — Я сделал то, о чем мы говорили вчера.

— И что?

— Комплекс сбора данных сгорел, не успев начать работу. Весь, кроме оставшегося снаружи блока, занявшего позицию над входной дверью.

— Сгорел? — удивился Виктор. — Как такое возможно?

— Вариант один, — сказал Тео. — Внутри дома установлена веерная энергетическая защита. Любой прибор, попавший в его пределы и не имеющий на себе электронной метки «свой», обнаруживается и обезвреживается мощным импульсом. Но такую защиту поставить — дело ужасно дорогое. Зачем она обычному косметическому салону?

— Вот и я думаю, — пробормотал Виктор, — незачем...

— Ну а тот блок, что остался снаружи, кое-что передал. — Голос Тео стал довольным. — Он делал снимки всех входящих в здание, и среди десятков лиц оказалось несколько знакомых.

— И кто же?

— Джаспер Монро, Марта Джексон, Оливер Вирхаус.

При упоминании последнего Виктор невольно вздрогнул. Это имя он видел на одном из каменных надгробий маленького кладбища, находившегося в лагере «Острова Блаженных».

— Неплохой улов, — сказал он. — Можешь посылать вызов шефу, а я пока проверю еще один вариант.

— Слушай, подождал бы старшего, а? — сказал Тео. — Он меня предупреждал, что ты можешь на рожон полезть!

— Да никуда я не полезу, — ответил Виктор, думая, что давно не врал так нагло и неуклюже.

— Ну смотри. Я тебя предупредил! До связи!

— До связи! — отозвался Виктор и сунул мобибук на место.

Кажущуюся мертвой усадьбу он разглядывал еще минут пятнадцать, а после этого убрал бинокль и закрыл окно. Завел мотор и поехал дальше, поминутно сверяясь с картой и оглядываясь.

Следовало найти базу для ночной операции.

Мотель «Святая Лючия» был выстроен около церкви, от которой, скорее всего, и получил название. Вокруг толпились десятка два домов, а дальше простирались поля и рощи плодовых деревьев.

Сворачивая к мотелю, Виктор думал, что будет тут единственным постояльцем. Но на стоянке внутри ограды расположилась парочка трейлеров, длинный и зеленый, как крокодил, лимузин и потрепанный грузовичок.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — высунулся из двери краснолицый толстяк, напоминающий постаревшего Чиполлино. Клок волос на макушке походил на луковую поросль.

— Я знаю, вам нужен номер! — с видом пророка, несущего в мир истину, возгласил толстяк, не успел гость и слова сказать. — А еще — ужин!

Виктор обнаружил расположенный неподалеку от нужной ему усадьбы мотель еще днем, но до вечера мотался по дорогам Лацио, прежде чем явиться сюда. К «Святой Лючии» он подъехал с запада, чтобы окончательно запутать следы.

— Вы правы, почтенный хозяин, — сказал Виктор. — Готов заплатить и за то и за это.

— Так я и знал! — расхохотался толстяк, обнажив желтые и крупные, как у коня, зубы. — Ставьте машину и проходите в тринадцатый номер. Сканер для оплаты имеется внутри. А ужинать приходите прямо сюда, ко мне! У нас отличный ресторан! А какие спагетти!

На лице владельца «Святой Лючии» появилось мечтательное выражение и он зачмокал губами, точно верблюд при виде источника.

— Обязательно, — сказал Виктор, не сдержав улыбки.

75 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Рим

Положенный на тумбочку у изголовья мобибук запиликал негромко, но очень пронзительно. Виктор открыл глаза тут же, словно и не спал, и одним движением откинул одеяло.

Прислушался и, не уловив ничего, кроме стука собственного сердца и отдаленного рычания мотора на автотрассе, подтянул к себе портфель и со щелчком открыл замок.

Вещи, одна за другой появляющиеся на кровати, вряд ли могли оказаться в гардеробе обычного путешественника, если он, конечно, не подрабатывает воровством.

Черный облегающий костюм из плотной ткани, того же цвета лыжная шапочка, перчатки, ножницы, туфли из мягкой кожи, портативный плазменный резак, широкий пояс со множеством креплений, какие используют рабочие. И на закуску — пистолет, стреляющий капсулами со снотворным.

Два часа, проведенных в магазинах городка Чивитавеккья, Виктор потратил не зря.

Для начала натянул костюм, потом обулся, застегнул пояс. Нацепил шапочку и ножницами аккуратно прорезал два отверстия на месте глаз. Убедившись, что они расположены правильно, повесил на пояс пистолет и рядом резак. В последнюю очередь надел перчатки.

Окно, выходящее на стоянку, открывалось бесшумно. Виктор проверил это еще днем, как только зашел в номер. Сейчас, в половине первого ночи, снаружи было темно, светились только фонари на ограде.

Когда перелезал через подоконник, в животе заурчало. Должно быть, возмущались остатки спагетти, оказавшихся, как и обещал толстяк, на удивление вкусными.

Виктор осторожно прикрыл окно так, чтобы, для того кто пройдет мимо, оно выглядело закрытым, и, пригнувшись, скользнул вдоль здания, подальше от въезда со стороны трассы.

Скрипнул под ним забор, чавкнули погрузившиеся в довольно глубокую грязь ботинки. Убедившись, что никто его не видел, Виктор поглядел на часы, глубоко вздохнул и побежал на восток, туда, где за пеленой ночи и тумана пряталась усадьба «Обитель квиритов».

Десять километров он преодолел за пятьдесят минут, большую часть времени потратив на то, чтобы найти дорогу между натыканными рядом друг с другом частными владениями.

В здании, похожем на средневековый замок, светилось несколько окон. Сквозь лишенные листьев кроны пробивалось желтое сияние, две цепочки фонарей обозначали главную аллею, идущую от ворот к дверям.

Виктор вовсе не собирался ими пользоваться.

Подобравшись к забору, он минут десять стоял неподвижно, вслушиваясь в шорох ветвей на ветру и вглядываясь в темноту.

Решив, что наружной охраны в усадьбе нет, Виктор снял с пояса резак и включил его. Призрачное голубоватое пламя разогнало тьму на несколько метров, а при соприкосновении с металлом зашипело, точно комок рассерженных змей.

Виктор сделал два надреза, осторожно поймал и уложил на землю три выпавших из конструкции железных прута. Переложил резак в левую руку, а в правую взял пистолет.

Еще вчера, изучая усадьбу, Виктор узнал, что охраняют ее выведенные полтора столетия назад норильские овчарки. Собаки, используемые не как сторожа, а как убийцы.

Псы возникли из мрака через тридцать секунд. Громадные, как волки, они двигались стремительно и бесшумно. Не тратя сил на бестолковый лай, три собаки попытались атаковать чужака.

Первая рухнула, получив ампулу со снотворным в лапу, вторая проскочила через прорезанное в заборе отверстие, но игла вошла ей в шею, заставив ткнуться мордой в землю.

Третьего пса удалось подстрелить лишь в прыжке. Виктор попытался увернуться, но не успел. Тяжелая туша ударила его в грудь, повалила на спину, около лица клацнули клыки, а обоняние забила вонь мокрой шерсти.

Он вскинул резак, готовясь использовать его как оружие, но собака уже заснула. Выбравшись из-под нее, Виктор повесил инструменты на место и отер с лица липкую слюну.

После этого обошел собак и, выдернув у каждой ампулу, выбросил их подальше во тьму. Переступил через загораживающего дорогу пса, который поскуливал во сне, и ступил на территорию усадьбы.

Между деревьев царила непроглядная тьма, так что полагаться приходилось больше на слух и чутье, чем на зрение. Кусты норовили ткнуть в лицо острыми ветками, под ногами хлюпали лужи.

Сколько всего собак охраняло усадьбу, Виктор не знал, и на всякий случай держал в руке пистолет. Но когда что-то хрустнуло во мраке и рычащая тень бросилась на человека, выстрелить он не успел.

Обученный пес попытался схватить держащую оружие руку, и Виктор ударил животное левой. Кулак врезался твари точно в висок, сбив прыжок, и челюсти, похожие на капкан, лишь порвали ткань рукава.

Пистолет щелкнул — и через мгновение одной спящей собакой стало больше.

Виктор выдернул ампулу, зашвырнул в кусты и зашагал дальше. Пройдя пару десятков метров, остановился на границе парка и окружающей здание дорожки. С того места, где он стоял, можно было видеть заднюю часть «замка».

Мелькнула мысль, что ночная вылазка на самом деле всего лишь авантюра, спровоцированная жаждой мести за Джоанну. Но Виктор спешно отогнал ее, запихнув в самый дальний угол подсознания.

Весь нижний этаж был темен, а дверей, ведущих внутрь здания, имелось сразу три. Одна закрывала проход в низкую широкую пристройку, судя по всему — гараж, вторая являлась черным ходом, а третья, выглядящая наименее презентабельно, могла открываться в подвал или какое-нибудь подсобное помещение.

Над пристройкой горело единственное окно, на фоне освещенного проема время от времени появлялись тени.

Решившись, Виктор резким рывком перебежал открытое место и прижался к стене. Осторожно подпрыгнул и подтянулся, а через мгновение лежал на крыше постройки, ощущая животом ровные ряды черепицы.

Двигаться по ним бесшумно было куда труднее, чем танцевать на льду, натерев подошвы салом, но Виктор справился. Медленно, сантиметр за сантиметром переставляя руки и ноги, он перемещался вперед, пока не уперся в стену рядом с подоконником.

Подтянул ноги и уселся, прижавшись так, чтобы слиться с фоном, и, приложив ухо к раме, осторожно прислушался.

—...Последнее время, — сказал мужской голос, принадлежащий, без сомнения, Мареку Сагановски.

— Ты думаешь, его пора сменить? — проговорил незнакомый женский, глубокий и мелодичный, как у певицы.

— Не знаю, это не нам решать. — Третий из находящихся в комнате хрипло кашлянул.

Услышанного было вполне достаточно, чтобы сделать выводы. Виктор отодвинулся от окна и принялся медленно сползать по крыше. На мокрой черепице рука проскользнула, он потерял равновесие, и висящий на поясе резак чуть слышно стукнул о кровлю.

— Что там такое? — За окном стремительно задвигались тени.

Виктор приподнялся и прыгнул через край крыши. Приземлился очень неудачно на четвереньки. От удара заныли коленные чашечки, из глаз едва не брызнули слезы.

Тут же вскочил на ноги и ринулся вдоль стены, чтобы скользнуть в спасительную темноту парка там, где его не разглядят из окна. Сверху донесся скрежет отодвигаемой рамы, и незнакомый хриплый голос проговорил:

— Показалось, должно быть...

Глава 19

ЗАЧИСТКА

16 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Рим

В небольшой квартире, расположенной на Виа ди Донна Олимпия, было довольно тесно. Из собравшихся тут семерых «призраков» Виктор знал только Загоракиса и майора Селадеса, прочих видел первый раз.

Теобальда де Вильке, представившегося как Франсуа, он опознал по голосу.

— К сожалению, я вынужден начать с неприятного, — проговорил устроившийся в глубоком кресле полковник. Он вместе с Селадесом и еще двумя агентами прилетел в Рим несколько часов назад. — А именно с выговора! И он будет относиться к вам, капитан Зеленский!

Уже то, что Загоракис обратился к подчиненному на «вы», говорило о том, насколько он недоволен, но Виктор не опустил глаз. Он хорошо понимал, чем рискует, сунувшись в усадьбу без приказа.

— Ну и ну, — хмыкнул полковник, убедившись, что проштрафившийся агент не собирается каяться. — Одно из преимуществ нашей подготовки — мы не подвержены угрызениям совести. Но это так, лирическое отступление. Соответствующая запись в вашем досье будет сделана, а после завершения операции я порекомендую для вас ужесточенный курс психологической реабилитации... Похоже, что события последнего времени выбили вас из колеи.

Виктор удостоился нескольких изумленных взглядов. Большинство его коллег жили с убеждением, что вывести «призрака» из психического равновесия невозможно, и теперь гадали, что же для этого понадобилось.

— Вы правы, сэр, — проговорил Виктор. — Это мне не повредит.

— Вот и отлично. — Загоракис обвел подчиненных взглядом. — Теперь перейдем, собственно, к предстоящей операции. Не лукавя, ее можно коротко охарактеризовать как полное безумие. Иначе попытку захватить здание в центре крупного города, не привлекая внимания полиции, назвать невозможно... Так, майор, что у нас с оружием и техникой?

Полковник приехал в Рим под маской эксперта по системам канализации и привез с собой несколько ящиков «оборудования».

— Все в порядке, — сказал Селадес, выволакивая один из них в центр комнаты. — Тут вот комплекс подавления связи, способный глушить мобибуки, рации и прочее оборудование. Во втором — парализаторы, в третьем — приборы ночного видения.

— Пригодятся, когда мы пойдем в усадьбу, — сказал Загоракис. — Хоть мы ввязались в безумное предприятие, пусть оно будет хорошо спланированным. Действовать станем следующим образом...

На большом виртэке появился план здания косметического центра «Афродита». Теобальд де Вильке добыл его в коммунальном управлении Рима, использовав древний и надежный способ — взятку.

— Имеется основной вход и запасной, — начал излагать полковник. — Необходимо блокировать оба...

«Призраки» слушали начальство молча. Они понимали, что сейчас не время задавать вопросы.

— Начинаем сегодня в девятнадцать пятьдесят пять, за пять минут до закрытия центра, выезжаем за час двадцать. — Загоракис посмотрел на часы. — На моих сейчас шестнадцать двадцать семь. Все подведите...

Часы Виктора, стилизованные под старинные, механические, показывали столько же, сколько и у начальства, так что менять ничего не пришлось.

— Так, каждый получает индивидуальный план действий... — Чуть слышно зашелестел встроенный в вычислительный центр субсинтезатор, один за другим выплевывая листы писчего пластика. — И оружие. Парализаторы одинаковые, так что попрошу не привередничать... Да, и еще, у нас есть машина?

— У меня, — сообщил Виктор.

— Отлично, — кивнул полковник. — Отдашь ее Франсуа. Он будет отвечать за техническую поддержку.

На лице Теобальда де Вильке не дрогнул ни единый мускул.

— Еще две машины, замаскированные под имущество коммунальной службы, нам предоставит местная сеть поддержки. — Загоракис потер нос. — Именно на них мы и поедем. Так, что еще? Вторая операция начинается сразу же по завершении первой. Нельзя дать засевшему в усадьбе противнику возможность хоть что-то заподозрить и попытаться уйти.

— Они неизбежно что-то заподозрят, когда оборвется связь с «Афродитой», — сказал один из «призраков», высокий и чернокожий, по имени Андре.

— У них не будет на это времени. — Полковник улыбнулся. — Ровно в девятнадцать пятьдесят одна в усадьбу заявится проверочная комиссия из местного санитарного надзора... И нечего улыбаться, это могущественная организация, она имеет право на несанкционированный доступ, так что нашим «друзьям» придется попотеть, чтобы выпроводить незваных гостей. Подробности второй части операции также изложены в индивидуальных планах, так что ознакомьтесь с ними и, если есть вопросы, задавайте их сейчас!

Виктор взял листок, украшенный сверху надписью «В. Зеленский», всмотрелся в ровные строчки. На первом этапе ему предстояло под началом майора Селадеса атаковать черный ход «Афродиты».

— Нет вопросов? — поинтересовался Загоракис. — Ну тогда подгоните снаряжение, пока есть время. С шести часов объявляется боевая готовность.

Виктор взял парализатор, прикоснулся к тестовому сенсору на рукояти. Тот моргнул и загорелся зеленым, показывая, что оружие в порядке и готово к действию.

Подмышечная кобура скрытого ношения защелкнулась на плече и уже через несколько мгновений перестала ощущаться.

— Ну как? — спросил Селадес, успевший облачиться в темный поношенный комбинезон с надписью «Городское коммунальное управление». На груди его располагалось изображение волчицы, такое же, как на римском гербе.

Волчица выглядела несколько удивленной. Наверняка не ожидала, что станет эмблемой людей столь обыденной профессии.

— Нормально, — одобрил Виктор. — И щетина как раз к образу подходит. А я вот, как назло, сегодня побрился.

— Ничего, ты будешь представлять культурное подмножество в коммунальной службе, — утешил коллегу майор.

— А оно там есть? — фыркнул Андре.

— С сегодняшнего дня — есть! — сказал Виктор. Натянув комбинезон и ботинки того типа, что обычно называют «говнодавами», он присел, попрыгал, проверяя, как сидит новая одежда.

Сидела немножко мешковато, но движений не стесняла.

— Я готов! — заявил Виктор, в качестве завершающего штриха натянув кепку с длинным козырьком.

— Вот и отлично, — сказал Загоракис. — До выезда час! Желающие могут пока отдохнуть!

Виктор уселся на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Ну что, время! — Загоракис, одетый в черный комбинезон прораба, поглядел на часы. — Вперед, нас ждут великие дела!

Виктор зевнул и поднялся с дивана.

Из квартиры выходили не все сразу, чтобы не привлекать внимания. Виктор вместе с Селадесом составили авангард. Миновали темный, пахнущий кошачьей мочой подъезд и вышли наружу.

Неподалеку у тротуара стояли два микроавтобуса с той же надписью, что и на комбинезонах. Водители старательно глядели в другую сторону.

— Залезаем, — сказал Селадес, отодвигая дверцу передней машины.

Пассажирский отсек, достаточно просторный, чтобы разместить отделение штурмовой пехоты, от водительского места отделяла непрозрачная перегородка. Виктор устроился в углу, Селадес сел у самой двери.

Через пару минут внутрь проскользнул Андре и захлопнул за собой дверцу.

— Стартуем. — Селадес стукнул кулаком в перегородку, мотор микроавтобуса с негромким прокашливанием ожил.

— А он знает, куда ехать? — поинтересовался Виктор.

— Конечно, — кивнул майор. — Агенты сети поддержки получили соответствующие инструкции.

Машина дернулась и плавно пошла вверх. Второй микроавтобус стартовал чуть позже и пристроился в хвост первому. Они свернули на Виа Вителлиа, миновали ворота Сент-Панкрацио.

Виктор подремывал, лишь время от времени открывая глаза и оглядываясь. Когда микроавтобус остановился, он потянулся так, что захрустели суставы, и вопросительно поглядел на Селадеса.

— Рано еще, — сказал тот. — Ждем пять минут.

— А, ну-ну, — буркнул Андре.

Их микроавтобус подъехал к центру косметологии «Афродита» сбоку, за спиной осталась шумная Виа Национале, забитая автомобилями, впереди темнел узкий проулок. В торце здания, доступном для наблюдения, светилось два окна из трех на втором этаже и одно, среднее, на первом.

— Пошли. — Селадес отодвинул дверцу и выбрался наружу.

В лицо ударил холодный, насыщенный влагой ветер, и Виктор невольно вскинул руку, прикрывая глаза.

— Что за погода! — пробурчал Селадес, когда они оказались у двери. — Так, перчатки надели?

Виктор кивнул, Андре спешно полез в карман.

— Вот так всегда! Кто-нибудь что-нибудь да забудет! — сказал майор и жестом фокусника извлек из кармана нечто железное, изогнутое. Сунул в замок, самый обыкновенный, механический, и принялся крутить, вслушиваясь в едва различимые шорохи и поскрипывания.

— А я и не знал, что нами командует взломщик, — хмыкнул Андре.

— Чем я только не занимался за время службы в СЭС, — отозвался Селадес. — Так что взломы на общем фоне выглядят вполне невинным занятием...

В замке что-то щелкнуло, дверь открылась, и майор первым шагнул в образовавшуюся щель. Виктор извлек из кобуры парализатор и последовал за ним.

— Пока никого, — пробормотал Селадес, оглядывая грязную комнатушку, где они оказались. Тут же, точно в ответ, с ведущей вверх лестницы послышались торопливые шаги.

— Нет, встречают! — радостно вздохнул Андре.

— Кто вы такие? — Показавшийся наверху лестницы охранник в оливкового цвета форме выпучил глаза при виде троих коммунальщиков, а его рука с парализатором чуть дрогнула.

— Незваные гости, — улыбнулся Виктор, — а они, как известно, хуже татарина.

Взгляд охранника наполнился растерянностью, и мгновенной заминки хватило Селадесу, чтобы выстрелить. Тело в оливковой форме с грохотом покатилось по ступенькам.

— Как бы он не зашибся, — обеспокоенно сказал Андре. — Кстати, а что за татарина ты упомянул?

— Хватит болтать, — в голосе майора появилось недовольство, — и так от графика отстаем. Вперед!

— Это очень старая пословица, — сказал Виктор, вслед за Селадесом поднимаясь по лестнице.

— А, ну-ну, — кивнул Андре.

Майор обернулся, приложил палец к губам, и оба тут же замолчали. Из-за двери, которой заканчивалась лестница, слышались раздраженные голоса.

— Стрелять не раздумывая, — сказал Селадес и повернул золоченую ручку в виде львиной лапы.

Шагнув за дверь, оказались в идущем вдоль всего здания коридоре. Под потолком светили лампы, в стенах виднелись многочисленные двери. Рядом с одной из них спорили двое мужчин.

— Откуда я знаю? — рявкнул один из них. — Это...

В глазах его появилось изумление. Второй, стоявший спиной, повернулся и тут же, без паузы, бросился на пол.

Джону Джонсону хватило одного взгляда, чтобы понять, кто именно явился в здание на Виа Национале. Его собеседник, не имеющий к «призракам» никакого отношения, попал под выстрел парализатора и рухнул на пол.

Джонсон успел приподняться и сунуть руку в карман, но на большее его не хватило. Мускулы перестали слушаться бывшего главу «Вселенских путешествий», и он замер в нелепой позе, напоминая застывшую в прыжке лягушку.

— Один готов, — сказал Андре, опуская парализатор.

— Обыскать тут все! — приказал Селадес.

Из двери, около которой беседовали мужчины, высунулась темноволосая девушка. Глянула на лежащие неподвижно тела и застыла на месте, выпучив глаза. Из распахнутого рта вырвался громкий, пронзительный визг.

Даже когда очередной выстрел заставил девицу замолкнуть, вибрирующий звук несколько мгновений звучал в ушах.

— Хуже сигнализации! — пожаловался Андре.

Вдвоем двинулись в противоположные концы коридора. Виктор вышибал плечом двери и заглядывал в комнаты, большей частью пустые и темные. Когда сунулся в пятую или шестую по счету, обнаружил мерцающий над столом виртэк и горящую рядом лампу.

Краем глаза уловил движение и дернулся в сторону, но не успел. Первый удар пришелся вскользь по затылку, второй — по запястью, боль заставила вспомнить о недавнем переломе.

Виктор пошатнулся, но, не обращая внимания на гул в черепе, ринулся в ответную атаку. Ушел от третьего удара и напал сам, со всей жестокостью, на какую был способен.

Только по прозвучавшему жалобному стону понял что дерется с женщиной.

— Кто ты, тварь? — спросила Лилия Аломайон, хрипло дыша и отступая. Она выглядела растерянной и сломленной, но Виктор понимал, что подобное впечатление может создаваться преднамеренно.

— Твоя смерть, — сказал он.

Лилия бросилась вперед со стремительностью атакующей кобры. Если бы Виктор не ждал именно такой атаки, то неизбежно пропустил бы ее. А так успел отступить в сторону, отразить пришедшийся по касательной удар и ответить так, что его противница согнулась от боли.

В дверь заглянул Андре.

— А, это вы тут развлекаетесь? — сказал он. — Ну тогда не буду мешать!

— Тебе бы таких развлечений! — просипел в ответ Виктор. — Стреляй!

Лилия глянула на них, ее красивое лицо исказилось от ненависти, и так, с застывшей гримасой, она и упала на пол.

— Как там у вас дела? — спросил Виктор.

— На этом этаже больше никого нет. Майор отправился на первый — посмотреть, что там. Нам приказано связать пленников, приготовить к транспортировке, а потом собрать блоки памяти всех мобибуков и вычислительных центров.

— Я займусь блоками памяти, — сказал Виктор. — Веревки у тебя хватит?

— Хватит. — Чернокожий «призрак» сунул парализатор в кобуру и вытащил из кармана моток веревки. Вслед за ним из другого кармана явился черный комок, после встряхивания превратившийся в мешок из непрозрачного пластика, достаточно объемистый, чтобы вместить человека.

Виктор извлек из кармана такой же мешок, только поменьше, и двинулся к работающему вычислительному центру. Отключил его, ловким движением вскрыл корпус и вытащил продолговатый кристалл блока памяти. Он напоминал обыкновенную кассету, но был куда больше.

Со вторым вычислительным центром разобрался так же быстро и, вернувшись в коридор, принялся обходить комнаты. Один за другим опустошал внутренности мобибуков и вычислительных центров.

Когда закончил, у входа на главную лестницу, ведущую к основной двери, лежали два продолговатых свертка, а рядом с довольным видом переминался с ноги на ногу Андре.

— А они там не задохнутся? — поинтересовался Виктор.

— Не должны. Я горловины не стал завязывать.

— Так, вы закончили? — На лестнице показался Селадес. — Тогда берите пленников — и пошли. Чем быстрее мы от них избавимся, тем лучше. Блоки памяти давайте сюда, я понесу.

Андре погрузил на плечо один из мешков. Виктор, бросив собственный начальству, вскинул на плечо второй и недовольно крякнул. Судя по весу, ему достался Джонсон.

У входных дверей спустившихся со второго этажа встретил Загоракис, на щеке его пламенела длинная царапина.

— И нечего на меня так пялиться! — сказал он. — Производственная травма, и не более!

— Никто не пялится, — ухмыльнулся Селадес.

— Вот и отлично! — Загоракис обвел подчиненных суровым взором. — Тогда пошли!

Двое «призраков», вместе с полковником работавших на первом этаже, вскинули на плечи по такому же мешку, как и у Виктора. Последний, пятый пленник достался майору, а Загоракису пришлось нести блоки памяти.

На улице было темно и холодно. Время подходило к девяти, и Виа Национале выглядела не такой шумной как в час пик. Микроавтобус с символикой коммунальной службы стоял у обочины, а рядом виднелась полицейская машина. Один из стражей порядка сидел в ней, а другой прохаживался по тротуару.

— Вот незадача, — пробормотал полковник. — Идите как ни в чем не бывало и грузите пленников. С этими клоунами в форме я разберусь.

На шум открываемой двери полицейский обернулся и ошеломленно уставился на выходящую из здания процессию.

— Добрый вечер, офицер! — приветствовал его Загоракис. — Что, какие-то проблемы?

— Особых проблем нет, — ответил страж порядка, провожая взглядом Селадеса. Тот невозмутимо прошел мимо, распахнул дверцу и принялся затаскивать внутрь свою ношу. — Мы просто проезжали по улице, заметили вашу машину и спустились проверить, что тут происходит.

— Ага, все понятно! — кивнул фальшивый прораб и на мгновение повернулся к подопечным. — Аккуратнее, аккуратнее грузи! Не дрова таскаешь!

Реплика относилась к Виктору, который как раз запихивал внутрь тяжеленного Джонсона.

— Так, ага... — Загоракис вновь повернулся к полицейскому. — Я Джузеппе Бранделли из третьего районного управления. Вот техническое задание на очистку канализационных коммуникаций в районе пересечения Виа Милано и Виа Национале. — Зашуршал извлеченный из кармана измятый лист пластика.

Страж порядка зажег фонарик и принялся изучать документ. Даже Виктору, сидящему внутри микроавтобуса, было видно, насколько нарочито неаккуратно составлено поддельное задание.

— Хм... ясно. — Полицейский попытался разобрать подпись в самом низу листа, но потерпел неудачу. — А чего это вы такое грузите? И что делали внутри здания?

— Это костюмы высшей биологической защиты! — со значением проговорил Загоракис, запихивая техническое задание в карман. — Без них в римскую канализацию соваться нельзя! А через это здание — самый лучший проход вниз, куда удобнее, чем через люки...

Блестящей игрой полковника можно было только восхищаться. Он не выказывал ни страха, ни неуверенности, и страж порядка наверняка видел в собеседнике лишь некоторое раздражение по поводу того, что работа затянулась до самого вечера.

— Ну что? — поинтересовался Загоракис, видя, что полицейский не собирается уходить. — Если еще какие вопросы, то позвоните мастеру участка Тони Праццо, вот номер... Или прямо господину Джалмелли, начальнику коммунального управления. Правда, он вряд ли будет рад вашему звонку...

Номер, который полковник собирался назвать, наверняка соединил бы полицейского с готовым сыграть роль мастера участка Франсуа, а вот насчет начальника управления Загоракис блефовал.

И блеф сработал.

— Что вы, не стоит их беспокоить. Всего хорошего! — Патрульный улыбнулся и зашагал к машине.

— И вам всего хорошего, — пробормотал ему в спину Загоракис.

Полицейский аэромобиль медленно поднялся над дорогой, ушел вверх и через минуту скрылся за поворотом.

— Вот и все. — Загоракис снял кепку и вытер блестящий от пота лоб. — Уехали... А вы чего расселись? Нас еще одно дело ждет! Ну-ка все наружу!

«Призраки» принялись выбираться из микроавтобуса. Когда внутри остались только упакованные соответствующим образом пленники, полковник положил на одно из сидений мешок с блоками памяти и захлопнул дверцу.

Махнул рукой водителю. Микроавтобус заурчал и мягко двинулся с места.

— Ну вот, — сказал Загоракис, — теперь, как бы ни сложилась вторая часть операции, трофеи попадут в Берн.

Вторая машина, на которой к зданию центра косметологии «Афродита» прибыла группа майора Селадеса, ждала там, где ее оставили. Ей, судя по всему, предстояло стать основным средством передвижения.

— Поехали, опаздываем, — буркнул Загоракис, и «призраки» поспешили в сторону микроавтобуса.

С вершины небольшого холма, расположенного к северу от усадьбы, «Обитель квиритов» просматривалась отлично. Виден был полукольцом охватывающий строения «замка» темный парк, ярко освещенная дорожка к воротам и торчащие тут и там хозяйственные постройки.

— Окна горят, так что народу внутри достаточно, — сказал Загоракис, отнимая от глаз бинокль.

— Или это маскировка, — пожал плечами Селадес. — А внутри никого, все давно в бегах.

— Тоже вариант, хотя и не самый лучший. — Полковник сложил бинокль в трубочку размером с патрон и сунул в карман. — Пожалуй, пора действовать... Виктор, с какой стороны твоя дыра?

— С запада.

— Вот и отлично, воспользуемся ею. — И Загоракис первым двинулся в сторону усадьбы.

Под ногами чуть слышно шелестела высохшая трава, сквозь облачную пелену над головой время от времени проглядывали звезды. Ветер нес запахи сырой земли и прелой листвы.

— Оружие приготовить, — сказал Загоракис, когда до ограды осталось десятка полтора шагов.

Виктор извлек из кобуры парализатор, снял с предохранителя.

Дыра, с того момента как Виктор проделал ее, совсем не изменилась. Не было никаких признаков того, что ее пытались заделать или установить рядом какие-нибудь средства наблюдения.

— А вот и хозяева, — пробормотал Андре, когда к забору метнулся черный силуэт с горящими глазами. — Не стрелять, пока не пролезет! — велел полковник, глядя, как собака пробирается через дыру. — А то вытаскивай ее потом!

Зверюга оказалась на этой стороне, распахнула пасть и присела, готовясь прыгать. Виктор нажал на сенсор. Лапы пса подогнулись, и он с коротким взвизгом завалился на бок.

Коллеги Зеленского начали стрелять. На другой стороне забора метались и падали приземистые тени. Невидимые лучи парализаторов обездвиживали собак одну за другой.

— Ну что, все? — спросил Загоракис, когда стрельба прекратилась. — Майор, давай туда, мы тебя прикроем!

Селадес кивнул и с быстротой испуганной кошки проскочил в отверстие. За ним полез Андре, его чуть мотнуло — и тут же прозвучал негромкий треск разрываемой ткани.

— Осторожнее там! — пробурчал полковник. — Прямо как дети малые!

Когда все пробрались на территорию усадьбы, Виктор выдвинулся в авангард небольшого отряда и повел остальных за собой. Неприятных сюрпризов в виде уцелевших во время первой схватки псов в этот раз не было, и через десять минут они вышли к дому.

— Ну что, как проникнем внутрь? — спросил Селадес, разглядывая двери.

— Через главный вход, — ответил Загоракис. — А тут поставим человека, чтобы задерживал всех, кто бы ни попытался улизнуть. Карл, остаешься здесь. Вали любого, кто бы ни высунулся. Понятно?

Один из «призраков», с которым Виктор даже не успел познакомиться, кивнул.

— Остальные за мной! — И полковник рванул с места, точно завидевшая дичь гончая.

— Шустер! — прошептал Андре, и в его голосе послышалось восхищение.

Просматриваемую из окон территорию вокруг дома преодолели одним рывком. Прижались к стене и, двигаясь вдоль нее, обошли гараж и оказались на фронтальной стороне «замка».

Главный вход был ярко освещен, два ряда фонарей шли к воротам, а свет, вырывающийся из окон, падал на лужайку ровными прямоугольниками. Напротив дверей стояла машина, серо-серебристый «рено» одной из самых дорогих моделей.

— Неплохо живут! — заметил Андре.

— Ничего, недолго им осталось! — утешил его Виктор.

Последние двадцать метров преодолели чуть ли не ползком, подобрались к самому крыльцу.

— Этот замок отмычкой не вскроешь, — сказал Селадес, изучив дверь, и вытащил из кармана плазменный резак. — Будем действовать грубой силой!

— Поскольку вход под видеонаблюдением, — добавил Загоракис, — действовать будем еще и очень быстро.

Майор вспрыгнул на крыльцо, резак в его руке изверг струю синеватого пламени. Оно с шипением вонзилось в древесину, запахло паленым. Внутри двери что-то щелкнуло, неприятный скрежет проехался по ушам точно терка по мягкой плоти.

Селадес махнул рукой и отскочил в сторону.

— Плечом! Ударили! — гаркнул полковник.

— А-а-а! — Слитный крик, извергшийся из трех глоток, потонул в грохоте. Дверь не выдержала удара и распахнулась, Виктор ощутил, что теряет равновесие и летит вперед.

Успел сгруппироваться и перекатился, не выпуская из рук парализатор. Попытался тут же вскочить, но в позвоночнике что-то хрустнуло, от затылка до поясницы стегнуло болью.

Когда распрямился, схватка уже закончилась. На полу в нелепой позе валялся охранник с зажатым в руке парализатором. Второй лежал дальше, в глубине помещения, он при падении расшиб голову. На выложенный плитками из темного дерева пол капала и тут же застывала кровь.

Загоракис потирал пострадавшее во время таранного удара плечо.

— Андре, ты остаешься тут! — приказал он. — В любого, кто попытается удрать, стреляй! Остальные — вперед. Селадес, бери Виктора и осмотрите первый этаж, мы с Сесаром на второй.

Особняк по размерам не уступал центру косметологии «Афродита», а вот сложностью планировки мог поспорить с любым лабиринтом. Из прихожей Виктор и майор попали в огромный зал, вполне годный для проведения балов. В полутьме поблескивала огромная люстра под потолком.

— Будем действовать последовательно! — проговорил Селадес, разглядывая ведущие из зала три двери. — По часовой стрелке! Виктор, прикрывай!

За первой и второй дверями обнаружились небольшие и совершенно пустые помещения, а вот за третьей открылся еще один зал, судя по длинному столу в центре — столовая.

В ней тоже было темно, но под дверью в дальнем конце виднелась полоска света.

— Мне кажется, там кто-то есть! — хищно улыбаясь, проговорил Селадес.

Дверь подалась легко, ее никто не потрудился запереть, и Виктор проскочил внутрь, оказавшись на кухне, более просторной, чем иная квартира. На полках громоздилась посуда, рядами висели ножи, посудомоечная машина напоминала статую языческого бога с раззявленной пастью.

Были тут и люди, мужчина и женщина. Он не потрудился снять поварской колпак, а она — кокетливый передник, какие обычно носят служанки, но вся остальная одежда в беспорядке валялась на полу.

— Да, как-то даже неловко, — сказал Виктор, обнаружив, что оказавшиеся в столь поздний час на кухне люди не склонны обращать внимание на всякие мелочи вроде проникновения в особняк вооруженных чужаков.

— Продлим им мгновения удовольствия! — хмыкнул Селадес, и парализатор в его руке сухо щелкнул.

Равномерные стоны и сопение стихли.

— Что-то мне кажется, что в этом крыле больше никто не прячется, — проговорил Виктор, обнаружив в дальнем конце помещения запертую дверь с надписью «Продуктовый склад».

— Лучше проверим. — Селадес вытащил из кармана отмычку.

Людей на складе не оказалось, да и укрываться тут, на пятиградусном морозе, смог бы только уроженец какой-нибудь холодной колонии вроде Новой Америки.

— Никого, — сказал майор, и двое «призраков» двинулись назад. Прошли мимо лежащих друг на друге тел, миновали столовую и большой зал, чтобы снова оказаться в прихожей.

— Ну как? — спросил скучающий у дверей Андре.

— Никого, — ответил Виктор, а Селадес свернул в проход, ведущий в правое крыло особняка.

Тут, судя по всему, обитала прислуга. В стенах тускло освещенного коридора виднелись одинаковые двери. Когда Виктор вышиб первую, за ней обнаружился перепуганный толстяк в клетчатой пижаме.

— Не убивайте меня, господа грабители! — крикнул он, поспешно отбрасывая мобибук.

— Мы не грабители, — сказал майор. — А ты кто такой?

— Дворецкий, — ответил толстяк, сотрясаясь всем телом и лязгая зубами на зависть всем хищникам.

— Отдыхай, дворецкий! — Виктор нажал сенсор, и пухлая фигура в пижаме с мягким скрипом рухнула на кровать.

В следующей комнате, судя по пыли, никто не жил. Еще две пустовали, а в расположенной за ними обнаружилась крепко спящая девушка. Ее не разбудил даже грохот выломанного замка.

— Да, грабители и насильники нашли бы тут где разгуляться! — проговорил Селадес, прицеливаясь. Нажал на сенсор — и чуть слышное похрапывание оборвалось.

Из коридора донесся негромкий шорох. Виктор сунулся наружу и тут же получил удар по руке, держащей оружие. Парализатор с грохотом брякнулся на пол, а неведомый противник ухватил Зеленского за горло, намереваясь банально свернуть ему шею.

Виктор вывернулся из захвата и без особого удивления обнаружил, что дерется с Сагановски.

— Ты? — прошипел тот изумленно. — Вот уж не ожидал! Ну ничего, сейчас я тебе отомщу за все...

— А вот это вряд ли. — Из комнаты в коридор шагнул Селадес. — До скорой встречи, Марек!

Сагановски не успел ни увернуться, ни атаковать, просто осел на месте, точно небрежно брошенный мешок с картошкой.

— А ведь мы с ним когда-то учились вместе, — со странной интонацией в голосе проговорил майор. — Кто бы мог подумать, что когда-нибудь будем сражаться друг с другом?

— Никто. — Виктор подобрал парализатор. — Но меня больше волнует другой вопрос, откуда он взялся?

— Скорее всего, отсюда. — Селадес прошел к двери дальше по коридору и ударил по ней кулаком.

— Я не открою! — раздался изнутри испуганный женский голос.

— Тогда мы войдем сами! — Майор развернулся к двери боком.

— Нет, я не одета! — Женщина, похоже, верила, что слова могут ее защитить.

Дверь треснула под ударом, Селадес влетел внутрь. Виктор последовал за ним. Обитательница комнаты в испуге юркнула за спинку кровати, пытаясь забиться в угол, точно маленький зверек.

— Не нужно бояться, — медленно сказал майор. — Мы не причиним вам вреда.

Меньше чем через минуту «призраки» вернулись в коридор, оставив за спиной еще одно неподвижное тело.

— Осталось три двери, — сказал Виктор. — Надеюсь, что тут обойдется без сюрпризов.

Но не успел он сделать и шага, как со стороны прихожей донесся громкий топот, неприятное шипение и полный боли крик. Кричал, вне всякого сомнения, Андре.

— Давай туда, тут я один справлюсь! — мигом сориентировался в ситуации Селадес.

Виктор бегом пронесся по коридору и выскочил в прихожую. Наружная дверь оказалась распахнута, около нее лежал Андре. Прижатые к животу руки были в крови, а на белом как снег лице застыла гримаса боли.

— Он выбежал... быстрее... на улицу, — прохрипел чернокожий «призрак», с трудом шевеля губами. — Седой...

Виктор преодолел расстояние до двери в пару прыжков. Выглянул наружу и тут же упал навзничь. Выстрел из излучателя прошел над головой и с треском врезался в стену. Второй угодил точно в порог, но Зеленский успел отползти под прикрытие стены.

— Вот черт! — сказал он, понимая, что стрелял не кто иной, как Михайлов.

— Уйдет... нельзя... — шипел Андре, и кровь капала на пол из его простреленного живота.

— Не уйдет! — ответил Виктор, слыша, как на улице открылась дверца «рено» и заработал мотор.

Наверху лестницы, ведущей на второй этаж, показался Загоракис. На его лбу красовался синяк, а глаза у полковника были дикие, точно ему досталось по голове сковородкой.

— Быстрее! — рявкнул он. — Вперед! Попробуй его достать!

Машина рванула с места в тот момент, когда Виктор выскочил наружу. Первый выстрел прошел мимо, а сделать второй Зеленский не успел — «рено» оказался у самых ворот.

При всех достоинствах парализатора радиус поражения у него невелик.

Серо-серебристая машина пролетела сквозь ворота и исчезла во мгле, только моргнули задние фары.

— Ушел-таки, гад! — пробормотал вышедший из особняка Загоракис. — Одна надежда, что Франсуа его заметит и на хвост сядет.

И тут же в кармане полковника запиликал мобибук, показывая, что информационная блокада перестала действовать.

— Да? — Загоракис приложил аппарат к уху. — Это Михайлов. Иди за ним, но особо не высовывайся, он вооружен. Да, все.

— Как это случилось? — спросил Виктор, засовывая ненужный более парализатор в кобуру.

— Так и случилось. — Полковник поморщился. Вспоминать о том, что произошло только что, ему явно не хотелось. — Он, гад, старого и немощного разыграть попытался, ну мы и клюнули. Кто же знал, что у него в комнате излучатель припрятан? В любом случае хватит болтать, пойдем работать...

Из дверей особняка выглянул озабоченный Селадес.

— Дело худо, шеф, — сказал он. — Андре, похоже, умирает.

— А я даже врача вызвать не могу! — Загоракис сердито сплюнул. — И кто-то говорит, что наша служба легка! Ох, дали бы мне сейчас такого болтуна, я бы ему в рожу плюнул!

Глава 20

ОХОТА НА «ПРИЗРАКА»

17 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Рим

В крохотной квартирке, расположенной на Виа ди Донна Олимпия, царили темнота и тишина. Виктор, умостившийся в одном из кресел, изо всех сил пытался не заснуть.

События подходящей к концу ночи вымотали его как физически, так и морально.

В усадьбе были захвачены пятеро «призраков» из братства, в том числе Джаспер Монро, и микроавтобус, увозящий их неподвижные тела и прочую добычу, покинул пределы «Обители квиритов» около полуночи.

Андре удалось эвакуировать еще через час, когда с темного неба прямо на лужайку перед особняком упал вертолет с символикой Медицинской Службы Федеральных Вооруженных Сил.

— Грузите, — сказал подчиненным Загоракис. — На военной базе в Риети, где у меня есть прихваты, Андре будет в безопасности.

Самим «призракам» пришлось полтора часа топать на юг, прежде чем на неприметном перекрестке их подобрал небольшой грузовик.

Мобибук в кармане полковника разразился трелью, заставив задремавшего Селадеса вскинуть голову.

— Да, Франсуа? — Голос Загоракиса звучал устало. — Что значит — ушел? Где? У Гаэты?

Селадес зевнул и нажатием сенсора оживил стоящий на столе вычислительный центр. На виртэке появилась карта Италии, испещренная прожилками дорог, точно нога — кровеносными сосудами.

— Ладно, — глянув на карту, сказал полковник. — Оставайся на месте и следи за дорогой. Пока отбой.

Изображение чуть сдвинулось, показывая нижнюю часть итальянского «сапога». Дороги двумя толстыми пучками шли вдоль побережий и редко-редко, в считаных местах, их линии пересекали полуостров с востока на запад.

— Апеннины, — проговорил Селадес. — Горы не дадут ему особого простора для маневра.

— Именно, — кивнул Загоракис. — И единственный шанс для него уйти — Неаполь. И он может быть там через час. А мы?

— Уже смотрю. — Майор успел забраться в Сеть. — Ближайший стратоплан из Рима вылетает в шесть, на месте — в шесть тридцать пять.

— Поздно, — полковник огладил подбородок, — но другого варианта нет. Селадес, заказывай билеты, а я вызову аэротакси...

17 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Неаполь

Выспаться в стратоплане Виктору не удалось. Слишком мало времени провел он в воздухе. Только остался внизу залитый туманом хмурый Рим, и почти тут же впереди показался Неаполитанский залив, похожий на след от укуса гигантских челюстей.

Угрюмые от недосыпа «призраки» выгрузились из чрева стратоплана и, пройдя досмотр, вышли в зал ожидания, где их встретил Франсуа.

— Не знаю, как это вышло, — сказал он виновато, — но он от меня ускользнул, просто оторвался!

— С учетом того, какой противник у тебя был, никакого наказания не будет, — сказал Загоракис. — Вопрос в другом — как быстро ты успеешь вскрыть сеть местной службы контроля дорог?

— Я уже начал. Еще час или два...

— Ну так иди в машину и работай! Если что — свяжешься со мной. — Полковник кивком отпустил Франсуа и повернулся к остальным: — Ну а нам предстоит унылая, хотя и не совсем обычная работа...

Инструктаж длился минут пятнадцать, и по истечении его каждый получил голографию Антона Михайлова, нарочито помятую, словно ее долго таскали в кармане.

— Шансов не очень много, но даже их нужно попытаться использовать. Вдруг кто-нибудь запомнил эту рожу, — сказал напоследок Загоракис. — Вперед, и если что обнаружите — немедленно на связь!

Виктору достался Северный аэробусный вокзал Неаполя. Добравшись до района Пьяцца Данте, Зеленский обнаружил по нужному адресу уменьшенную и отремонтированную копию Колизея.

У входа позевывали двое полицейских.

— Доброе утро. — Виктор направился прямо к ним. — Простите, что беспокою вас... Вы случайно не видели сегодня ночью этого человека?

Один из полицейских, похожий на выбритую гориллу, взял голографию толстыми пальцами, второй, почесывая подбородок, уставился на самого Виктора так, точно подозревал его в каком-нибудь преступлении.

— Нет, — сказал первый, возвращая карточку. — Не видели. А кто он?

— Мой дядя, — сокрушенно вздохнул Виктор. — У него не все в порядке с головой, и время от времени он убегает из-под надзора. Вот и в этот раз начудил — удрал в Неаполь!

— Дядя? Вот как... — Второй полицейский оторвался наконец от собственного подбородка. — Занятная история. А нельзя ли взглянуть на ваши документы?

— Можно. — Виктор вытащил из кармана идентификационную карточку. — А кто еще мог его видеть?

— Кто-нибудь из кассиров, — сообщил первый страж порядка. — Если покупать билет ночью, то только у них, автоматические терминалы отключаются. Поспрашивайте, может, кто и обратил внимание.

Второй, на лице которого отразилось явное разочарование, выдернул из сканера карточку на имя Августе Антрополли.

— Удачи вам, — буркнул он, возвращая документы.

— Спасибо, — вежливо кивнул Виктор и прошел в вокзал.

Разговор с ночными кассирами ничего не дал. Ни у кого из них не покупал билет седой старик.

— Минус один, — пробормотал Виктор, отходя от касс. — Конечно, он мог попросить кого-нибудь купить на себя билет...

Размышления вслух прервал звонок мобибука. Еще не увидев, кто звонит, Виктор готов был поставить что угодно на то, что это окажется Загоракис.

Так оно и вышло.

— Что у тебя? — спросил полковник, едва связь установилась.

— Ничего, — ответил Виктор.

— Тогда дуй в аэропорт и возьми билет в Палермо.

— В Палермо? На Сицилию?

— Именно туда. В технической группе, используя добытую ночью информацию, вычислили все карточки, какие может применить Михайлов. Одна из них час назад засветилась в порту при покупке билета на паром Неаполь — Палермо.

— Но это, скорее всего, ложный след, — уверенно сказал Виктор. — Михайлов не может не понимать, что мы его засечем, а паром — больно уж медленный транспорт, чтобы уходить от погони.

— Есть вероятность, что ты прав, — не стал спорить Загоракис. — Но проверить необходимо. Так что вперед. В двенадцать к нам прибудут еще трое из Берна, так что мы тут и без тебя справимся...

Виктор сунул мобибук в карман и двинулся к выходу. Стоящие у входа полицейские проводили его задумчивыми взглядами, а ближайшее аэротакси услужливо распахнуло дверцу.

— В аэропорт, — сказал Виктор, забравшись в машину.

Через двадцать минут он купил билет, а еще через час, накачавшись кофе по самый кадык, поднимался на борт стратоплана, готового взять курс на юг, через Тирренское море.

17 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Палермо

В Палермо ничего не напоминало о том, что на календаре осень. Выбравшись из стратоплана, Виктор через пять минут обнаружил, что истекает потом под лучами жаркого солнца.

Пришлось снять плащ и нести его в руке.

До прибытия парома, на котором мог приплыть Михайлов, оставалось больше двух часов, так что Виктор отправился в ближайший к порту отель, где снял номер и велел разбудить себя через час тридцать.

Проснулся от жуткого стука в дверь и минут пять пытался стряхнуть сонную одурь.

— Да? — Говорить оказалось еще труднее, чем думать.

— С вами все в порядке, господин? — Судя по испуганному тону прекратившего лупить в дверь коридорного, тот решил, что с постояльцем случилась беда. — Вам звонили, но вы не отзывались...

— В порядке, — ответил Виктор, придав мыслям некоторое подобие стройности. — Можно заказать кофе в номер?

Окончательно проснулся только под ледяным душем, а когда выбрался из ванной, то в дверь вновь стучали — прибыл официант с заказанным кофе.

— Что-нибудь еще? — спросил он, поставив небольшой поднос на стол.

— Нет, благодарю, — ответил Виктор, глянув на часы и поняв, что поесть времени не остается.

Кофе проглотил в спешке, едва не подавившись горячей, точно лава, жидкостью. Несколько мгновений думал, брать с собой плащ или нет, а выйдя на улицу, не пожалел, что захватил его с собой.

Жара исчезла, холодный ветер трепал кроны оливковых деревьев, а с запада, из-за гор, наползала серая хмарь. Прохожие брели, придерживая шапки, а посеревшее море с гулом колотилось о берег.

До порта Виктор дошел за десять минут. Только выяснил, у какого причала останавливается паром из Неаполя, как приятный женский голос объявил, что паром опаздывает на четверть часа.

— Нет худа без добра, — сказал Виктор сам себе. — Хоть поесть успею...

Напротив нужного причала располагалось небольшое кафе. Над входом красовалось изображение краснолицего моряка, обнимающего русалку. Внутри оказалось пусто, а хозяин воззрился на посетителя с некоторым изумлением.

— Чего желаете? — спросил он, даже не сделав попытки принести меню.

— А что у вас есть?

— Все, что может дать море! — несколько напыщенно сообщил хозяин.

— Тогда то, что готовится быстрее всего.

В ожидании заказа смотрел в окно, на причал, волны в белых барашках.

— Шторм будет, и неслабый, — тоном знатока проговорил хозяин, ставя на стол плоскую тарелку, наполненную месивом из серых, коричневых и зеленых кусочков. — Морской салат. Приятного аппетита.

— Э... благодарю. — Виктор с некоторой опаской взялся за вилку.

Салат вопреки подозрениям оказался довольно вкусным. В нем угадывалась морская капуста, еще какие-то водоросли, попадались улитки и устрицы, куски сырой рыбы.

Белая туша парома выплыла из начавшегося дождя в тот момент, когда Виктор проглотил последний кусок.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался хозяин.

— Нет, благодарю...

С борта на причал упал трап, и по нему начали спускаться люди. Виктор вглядывался в каждого до рези в глазах, опасаясь, что сквозь залитое дождем стекло и наползшую с моря дымку не разглядит ничего.

Увидев знакомую фигуру, выругался про себя. Михайлов шагал открыто, не скрываясь, и ветер трепал седые волосы.

— Спасибо, — сказал Виктор, поднимаясь из-за стола. — Как-нибудь еще к вам загляну.

— Заходите, — хозяин улыбнулся с радушием кладбищенского сторожа, — вы обязательно должны попробовать морских коньков, тушенных в соусе моего изобретения...

Виктор кивнул и вышел из кафе. Спасаясь от дождя и ветра, поднял воротник. Уткнувшись в него лицом и чуть согнувшись, зашагал за направляющимся к стоянке аэротакси Михайловым.

Дождался, пока тот влезет в одну из машин, и тут же сел в другую.

— Давай за ним! — скомандовал, не успев опуститься на сиденье.

— А что такое? Что не так с Адриано? — изумился таксист.

— С ним все хорошо, а вот его пассажир, — Виктор решил, что не грех использовать старый, еще в Риме опробованный прием, — совратил мою жену. Я с самого Рима за ним гонюсь!

— Ух ты! — Глаза таксиста сверкнули. — Ты его зарежешь?

— Посмотрим, — не стал разочаровывать сицилийца Виктор.

Они неспешно двигались по узким улочкам Палермо, миновали королевский дворец, построенный больше тысячи лет назад, еще во времена владычества нормандцев.

Такси, на котором ехал Михайлов, остановилось около выстроенного в мавританском стиле, с куполами и колоннами, здания. Алым и золотым светилась расположенная над крыльцом вывеска «Отель «Альгамбра».

— Давай чуть дальше, — велел Виктор, — только не спеша...

Когда проезжали мимо первого такси, он специально отвернулся, а потом с помощью зеркала заднего вида смотрел, как Михайлов поднимается по ступенькам, как распахиваются перед ним двери отеля.

— Стой, — приказал Виктор. — Спасибо!

— Ну что, когда будем его резать? — деловито осведомился таксист. — Если надо, я могу помочь! Всем чем хочешь! Месть — дело святое!

— Я справлюсь сам! — сказал Виктор. — Какой я мужчина, если не смогу самостоятельно отомстить за поруганную честь?

Таксист аж просиял от гордости, что вез такого пассажира. Виктор кивнул ему на прощанье и выбрался из машины. Подождал, пока аэротакси уедет, и шагнул к ближайшему магазину, оказавшемуся сувенирным.

Внутри было куда теплее, чем на улице, и дождь не заливал лицо.

— О, господин, чего желаете? — Из-за прилавка со слащавой улыбкой надвинулся продавец, он же, судя по всему, и хозяин. — У нас лучшие сувениры на острове! Бюсты Архимеда, римские мечи, копии соборов, путеводители...

— Мне только позвонить, — сказал Виктор, вызвав на лице продавца гримасу разочарования.

Загоракис долго не отзывался, а когда взял трубку, то голос его звучал как-то вяло, будто полковника разбудили после долгого сна.

— Он здесь, на острове, — сказал Виктор.

— Вот как? А мы с ног сбились. Машину его нашли, брошенную, и все, больше никаких следов... Где он там?

— Отель «Альгамбра» в Палермо. На Корсо ре Руджеро.

— Отлично, мы вылетаем через час... — На мгновение полковник отвлекся, до Виктора долетел еще чей-то голос. — Нет, извини, не вылетаем...

— То есть как?

— А вот так. — Загоракис был изрядно раздосадован. — Штормовое предупреждение объявлено от Барселоны до Бари. Стратопланы не летают, и суда не ходят. Продлится это безобразие дня три, так что тебе придется справляться в одиночку.

— Я постараюсь, — сказал Виктор без особой уверенности.

— Погоди минутку, — сказал полковник. — Так... так... — В трубку долетало равномерное пощелкивание, издаваемое сенсорной клавиатурой. — Кое-чем я тебе все же помогу. Вот адрес в Палермо. Виа Кавур, дом два. Там живет человек из сети поддержки. Если понадобится оружие или еще что — обращайся к нему...

— Хорошо, — сказал Виктор и разорвал связь.

— Что-то не так, господин? — Продавец вновь оказался рядом. — Может быть, я смогу чем-нибудь вам помочь?

— Помочь? — Виктор на мгновение задумался. — А почему бы и нет? Есть у вас сын или младший брат, который не прочь заработать?

Безумная мысль, появившаяся во время разговора с начальством, начала разрастаться в не менее сумасшедший план. Виктор понимал, что Михайлов рано или поздно обнаружит хвост и попытается уйти и что остановить его в одиночку не получится.

«Призраки» куда лучше уходят из-под наблюдения, чем ведут его.

При таком раскладе оставался единственный вариант — каким-то образом ограничить подвижность Михайлова, чтобы он в течение ближайшего времени, пока не закончится шторм, не покинул Палермо.

— Конечно есть! Сын! — сказал продавец. — А у вас что, найдется для него работа?

— Найдется, — ответил Виктор.

Через пять минут ему был представлен молодой человек лет двенадцати, чернявый и смуглый, как цыган, в черной круглой кепке с символикой Военно-Космических Сил.

— Здравствуйте, — серьезно проговорил мальчишка. — Меня зовут Алессандро, можно просто Сандро...

— Привет, Сандро, — ответил Виктор. — Я Августо, и я дам тебе и твоим приятелям возможность неплохо заработать.

Задание мальчишка слушал внимательно, не перебивал и не задавал дурацких вопросов. Скучающий за прилавком продавец то и дело бросал на незнакомца, болтающего с его сыном, любопытные взгляды.

— Хорошо, все сделаем, — сказал Сандро, внимательно изучив голографию Михайлова и сунув ее в карман. — Сейчас я позвоню ребятам, и через пятнадцать минут мы будем на местах. А с вас пятьдесят унидолларов.

— Хорошо, — кивнул Виктор, ощущая уверенность, что, вздумай беглый «призрак» покинуть отель «Альгамбра» в ближайшие два часа, его уход не останется незамеченным.

— Что вы ему поручили, господин? — спросил продавец, когда за мальчишкой захлопнулась дверь.

— Ничего противозаконного. — Виктор усмехнулся и вытащил из кармана мобибук. — Не подскажете номер, по которому тут можно вызвать аэротакси?

Дом два по Виа Кавур располагался на самом берегу моря. Окруженный густым садом, он стоял на краю обрыва, а внизу пенилась и бесилась терзаемая штормом вода.

Виктор, прикрывая лицо воротником плаща, прошел к калитке и отыскал сенсор звонка. Нажал — и изнутри дома донесся мелодичный, громкий свист, напоминающий соловьиную песню.

Дверь открылась, и мощный, хорошо поставленный голос спросил:

— Кто там?

— Приятель вашего кузена с Селлаха, — ответил Виктор кодовой фразой. — Не пустите обсушиться?

— Надо же! — в рыке прозвучало удивление. — Сильвио столько лет не давал о себе знать. Заходите, не заперто.

Хозяин дома вполне соответствовал голосу. Высокий и плечистый, он высился в дверном проеме подобно варвару одного из племен, сокрушивших Римскую империю, а буйная седая шевелюра вызвала бы зависть у любого композитора классического периода.

— Я Джанфранко, — представился великан, протягивая похожую на лопату ладонь.

— Августо, — соврал Виктор, переступив порог.

— И что же ты хочешь, Августо? — Усмешкой хозяин дома показал, что прекрасно понимает, что настоящего имени гость не назовет даже под пытками. — Проходи вот сюда, на кухню...

— Мне нужно две вещи, — Виктор повесил намокший плащ на крюк у двери, снял ботинки и потопал вслед за хозяином, — оружие и инъектор с кифоидином. Не меньше двух миллиграмм.

Вещество, сослужившее Виктору добрую службу еще в Дублине, поможет вывести Михайлова из строя на несколько дней. Старый «призрак» проведет их в больнице, а когда выйдет, на улице его будет ждать группа захвата.

Оружие Виктор попросил на всякий случай. Понимал, что в схватке с Михайловым рук и ног может не хватить.

— Хм. — Джанфранко, усевшись за стол, поскреб щетину на подбородке. — Сложные ты задачки подкинул...

— Ты получаешь деньги за то, чтобы такие задачи решать. Я же не прошу готовый к полету космический корабль или тонну чистого золота?

— Что верно, то верно, — нехотя согласился агент сети поддержки. — Сиди пока тут, а я покумекаю, чем можно помочь. Есть хочешь?

— Не особенно, — сказал Виктор, чувствуя, как в животе еще ворочаются остатки морского салата.

— Тогда жди. — Джанфранко поднялся во весь рост, снял с полки оплетенный кувшин и кружку: — Вот тебе вино, инфовизор напротив. Не скучай.

И хозяин дома вышел из кухни.

Вино оказалось некрепким и очень вкусным, но Виктор выпил всего половину кружки. Включил инфовизор и принялся смотреть повтор субботнего футбольного матча между итальянскими командами.

Из соседней комнаты доносился голос хозяина, пару раз к дому подъезжала машина. Хлопали калитка и входная дверь.

Когда дело дошло до третьего гола, Джанфранко вернулся на кухню.

— А, ты тоже болельщик? — пророкотал он, глянув на бегающих по зеленому полю футболистов.

— Немного, — ответил Виктор.

— Держи. — На стол брякнулся компактный излучатель, новенький, еще в смазке, и инъектор, довольно большой, устаревшей конструкции, но, судя по маркировке, заполненный тем, чем надо. — Ну что, все тебя устраивает?

— Вполне, — честно ответил Виктор, осматриваясь в поисках тряпки, чтобы обтереть оружие. — Спасибо. Сейчас я вызову аэротакси и покину твой дом, как мне думается, навсегда.

— Как знать, как знать, — пробормотал Джанфранко, загадочно улыбаясь.

Излучатель пришлось обтирать носовым платком, зато, ощутив в кармане брюк его тяжесть, Виктор сразу почувствовал себя увереннее. Инъектор спрятал во внутренний кармашек.

— Удачи, — сказал хозяин дома, когда Виктор обулся и оделся.

Они пожали друг другу руки, и Зеленский вышел под дождь. Через пару минут из его серой пелены вынырнуло аэротакси, а еще через полчаса Виктор выбрался из него около отеля «Альгамбра».

Из подворотни напротив тут же высунулась невысокая фигурка и замахала руками.

— Ну как? — поинтересовался Виктор, подойдя к ней.

— Не выходил, — солидно ответил Сандро, хлюпнув носом. — Массимо и Томмази тоже ничего не заметили.

— Отлично, — кивнул Виктор. — Вы честно заработали свои деньги.

Из кармана была извлечена бумажка в полсотни унидолларов. Сандро с достоинством взял ее, кивнул и удалился.

— Ну что же, — сказал Виктор, проверяя, не выпирает ли излучатель в кармане. — Пора мне нанести визит своему шустрому дяде.

Будь «Альгамбра» современной гостиницей, оснащенной периметром безопасности, с оружием внутрь сунулся бы только безумец. Но отель в столице Сицилии был слишком мал, чтобы позволить себе такую роскошь, и Виктор решительно направился к его дверям. Едва переступил порог, как рядом обнаружился наряженный в чалму, шаровары и безрукавку портье.

— Чем могу служить? — поинтересовался он.

— У вас остановился мой дядя. Он приехал несколько часов назад. Высокий такой, седой...

Виктор блефовал, и довольно нагло. Он даже не знал, под каким именем зарегистрировался Михайлов, и, окажись портье недоверчивым, все могло окончиться крахом.

Но сотрудник гостиницы ничего не заподозрил.

— А, господин Мурчисон! — сказал он радостно. — Поселился в двадцать седьмом номере. Это на третьем этаже. Вас проводить?

— Благодарю, — вежливо отказался Виктор. — Попробую справиться сам.

Он прошел к лифту, несколько минут ждал, пока приедет свободная кабинка. Войдя внутрь, нажал сенсор с цифрой «3», и через мгновение вышел в недлинный светлый коридор.

На обитых кожей дверях выделялись прямоугольники блестящего металла с черными номерами.

Виктор огляделся, но не обнаружил никого из персонала. Вытащил из кармана инъектор и пошел в нужную сторону. Разноцветные ковры под ногами делали шаги совершенно бесшумными.

Около двери, на которой соседствовали двойка и семерка, он остановился и замер, прислушиваясь к происходящему внутри. Негромко бубнил инфовизор, слышался шум текущей воды.

Виктор осторожно взялся за ручку и повернул. Проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь. Он оказался в узком коридорчике между шкафом для одежды и санитарным блоком. Из-под его двери вырывалась полоска света, прямо виднелся вход непосредственно в номер.

Виктор шагнул к нему, услышал за спиной скрип. Единственное, что успел сделать, — пригнуться. Обрушившийся на затылок удар оказался страшной силы, и, угоди он точно в цель, Зеленский упал бы без памяти.

А так лишь потемнело в глазах.

Повинуясь отработанному на тренировках инстинкту, Виктор рванул вперед, проскочил в комнату. Тут сделал разворот на месте и вскинул руки, готовясь защищаться.

Повторный удар Михайлова прошел мимо.

— Зачем ты явился, сволочь? — прошипел старый «призрак», медленно надвигаясь. Глава братства полубогов не выглядел растерянным, он был полностью одет и готов к тому, что к нему заявится «коллега».

Судя по всему, радушный портье не удержался и позвонил в номер, чтобы предупредить «дядюшку» о визите «племянника».

— Зачем? — повторил Михайлов и провел резкую атаку. Виктор отреагировал на нее, но недостаточно стремительно, и вышел из столкновения с ноющим ребром и ободранным предплечьем.

— Это мой долг! — прохрипел он. — Уничтожать таких уродов, как ты...

— Подумай сам, что говоришь! — Взгляд Михайлова упал на зажатый в руке противника инъектор, и старый «призрак» гневно сморщился. — Это они уроды, и только мы люди!

— Ты забываешь, что именно эти «уроды» создали нас! — ответил Виктор, ощущая, как голова потихоньку прекращает кружиться, а мускулам возвращается твердость. — Именно «уроды» являются полноценными людьми, способными любить, чувствовать, а мы всего лишь инструменты, бездушные и совершенные, предназначенные для служения... Твой бунт глуп, как восстание кишечных бактерий против человека! Сами по себе они не выживут, и точно так же существование «призраков» не имеет смысла без нормальных людей!

Михайлов вздрогнул, на скулах его заходили желваки.

— О да, ты, может, и прав, — почти прошипел он. — Но эту правду ты унесешь с собой в могилу...

Атака была столь стремительной и беспощадной, что Виктор не успел как следует среагировать. Пропустил удар, выпустил инъектор, разбившийся о стену, правое колено пронзила острая боль.

Виктор упал на четвереньки. Удар по ребрам отбросил его еще на полметра.

— Что, получил, щенок? — проговорил Михайлов. — Жаль, что я не пристрелил тебя в Стамбуле.

Пользуясь тем, что вся левая сторона тела скрыта от противника, Виктор медленно сунул руку в карман и нащупал ребристую рукоять излучателя. Снял оружие с предохранителя и потащил его наружу.

— Все равно тебя поймают! — По всем канонам сейчас нужно было говорить — неважно что, лишь бы заставить противника отвлечься. — Остров под колпаком, тебе не уйти...

— Ты так думаешь? — Михайлов рассмеялся, коротко и зло. — Тогда плохо меня знаешь!

Виктор подскочил как отпущенная пружина и выстрелил, не выбрасывая руки, прямо от бедра. Старый «призрак» невероятным по скорости движением ушел от выстрела и нырнул в открытую дверь.

Из коридора донеслись удаляющиеся шаги.

— Как он только смог? — пробормотал Виктор, потрогав саднящую губу. Когда отнял руку, то на пальцах осталась кровь.

Времени заниматься собой не было. Виктор выскочил из номера и побежал туда, куда, если верить слуху, рванул Михайлов. Только миновав пару дверей, понял, что лифт в другой стороне.

Мелькнуло удивленное лицо выходящей из номера горничной, а он уже мчался, прыгая через несколько ступенек, по узкой пожарной лестнице. Далеко внизу хлопнула дверь, Виктор оказался у нее через несколько секунд. Остановился и сунул излучатель в карман.

Едва шагнул наружу, как соскучившийся ветер попытался содрать с плеч плащ. Сдержав проклятие по поводу погоды, Виктор ринулся к углу, за которым скрылся Михайлов.

На улицу выбежал как раз вовремя, чтобы увидеть уносящееся вдаль аэротакси. Стрелять было поздно, пытаться нагнать на своих ногах — более чем глупо.

Больше транспорта в поле зрения не наблюдалось.

Мобибук в кармане затрясся, точно его охватил бешеный гнев, через мгновение прозвучал звонок.

— Да, — сказал Виктор.

— Ну что, как успехи? — поинтересовался Загоракис.

— Я его спугнул, и он удрал из отеля.

— Вот как? — изумился полковник. — Это нехорошо. А ну-ка расскажи, как именно все произошло.

Рассказ не занял много времени.

— Я его достану, обязательно, — сказал Виктор по окончании.

— Сомневаюсь, что тебе стоит это делать. — Голос Загоракиса стал мягким, как у психиатра, беседующего с пациентом. — Михайлов с острова никуда не денется, а там и мы прибудем. А тебе нужно отдохнуть...

— Я так не думаю. — Виктор позволил себе прервать начальство.

— Это приказ! — Полковник заговорил жестче. — Ты гонишься за Михайловым не как «призрак», выполняющий задание, а как обыкновенный мужчина, желающий отомстить за гибель близкого человека!

— Джоанны?

— Да! Ее смерть потрясла тебя сильнее, чем позволено для работника Службы. Так что прекрати погоню и ожидай нашего прибытия!

— Я отказываюсь подчиняться. — На мгновение Виктор подумал, не впервые ли агент СЭС идет против прямого приказа. — Если дать Михайлову фору, он уйдет и заляжет так, что его и через год не найти. Пока я в Службе, я продолжу охоту, а если ты меня уволишь — тем более. Но уже как частное лицо.

— Ну и змею я пригрел на груди! — Загоракис неожиданно рассмеялся. — Ладно, действуй. Возможно, что только безумец сумеет поймать безумца...

Связь прервалась. Виктор некоторое время смотрел на зажатый в руке мобибук, потом выдвинул виртуальную клавиатуру и полез в Сеть. Его интересовало местонахождение ближайшей фирмы, занимающейся прокатом аэромобилей.

Таковая обнаружилась на Корсо Витторе Эммануэле.

Виктор добрался туда пешком за пятнадцать минут, а еще через пять выехал на улицу на роскошном черном «мерседесе». Машина блестела, словно только что сошла с конвейера.

Остановившись у обочины, он достал купленную по дороге универсальную аптечку и занялся собственным лицом. Замазал царапины и разбитую губу, ссадину на скуле заклеил телесного цвета пластырем.

Оценив собственное отражение в зеркальце заднего вида, Виктор завел мотор, и вскоре черный «мерседес» остановился у въезда на территорию крупнейшего аэропарка Палермо.

Пришло время пустить в ход прием, которым Служба пользовалась редко и крайне неохотно, опасаясь неприятных последствий.

— Добрый день, — сказал Виктор подошедшему охраннику и вытащил из кармана удостоверение с идущей по диагонали красной полосой. — Агент Федерального Разведывательного Управления Вильям Робертсон. Где тут у вас диспетчерское управление?

ФРУ крайне негативно относилось к самозванцам, и жизнь их обычно оказывалась короткой. Виктор вновь блефовал, но на этот раз куда более рискованно.

— Э... — Охранник вытянулся. — Вон там, в том сером здании... Проходите, пожалуйста!

В «сером здании» Виктора, а точнее Вильяма Робертсона уже ждали. Навстречу выскочил какой-то местный начальник — лысоватый толстяк неопределенного возраста.

— Добрый день, добрый день, — бормотал он, нервно потирая руки. — Что вас интересует?

— Ваша диспетчерская система, а точнее — данные в ней, — сказал Виктор. — О том, где машина, взявшая в шестнадцать тридцать пассажира на Корсо ре Руджеро, его высадила. Это возможно узнать?

— Конечно! Само собой!

Они прошли в крошечный, как конура, кабинет, и толстяк метнулся к стоящему на столе вычислительному центру.

— Вот, — сказал он через минуту. — Высадил у Южного аэробусного вокзала пятнадцать минут назад.

— Это где?

— В районе Бранкаччио. Оттуда уходят аэробусы на юг, в горы, и на запад, вдоль побережья.

— Хорошо, благодарю. — И Виктор рванул назад, к машине. Захлопнул дверцу и запустил автопилот, поставив в качестве цели — Южный аэробусный вокзал, а приоритетом — минимальное время прибытия.

В Сети отыскал расписание и выяснил, что Михайлов имел возможность покинуть вокзал либо пешком, либо единственным рейсом на запад, в Чефалу, ушедшим пять минут назад.

17 ноября 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Чефалу

Крохотный городок прилепился у основания громадной скалы. У самого ее подножия возносился украшенный двумя башнями древний собор. Яркие прожектора вырывали его из ночной тьмы, высвечивая все, вплоть до последней выбоины.

Аэробус, похожий на выросший мяч для регби, мягко опустился на площадь прямо перед собором. В борту открылась дверца, опустился трап, и наружу, под ветер и дождь, начали выбираться зевающие пассажиры.

Виктор, приехавший на площадь несколькими минутами ранее, наблюдал за ними из «мерседеса».

В том, чтобы рвануть сюда, следуя за аэробусом, заключался определенный риск. Проверить, купил Михайлов билет до Чефалу или нет, не имелось никакой возможности.

Вздумай старый «призрак» уходить от погони пешком, обнаружить его удалось бы только с помощью ясновидения. В этом случае присутствие Виктора в Палермо ничего не давало.

Зато, угадай Виктор, он мог брать противника тепленьким.

Высокий старик выбрался из аэробуса последним. Огляделся и зашагал прямо к «мерседесу».

— Привет, — сказал Виктор, выбираясь наружу. Лицо Михайлова дрогнуло, как-то треснуло, как маска, из-под нее показалась злоба, смешанная с уважением.

— Опять ты? — сказал старый «призрак» устало. — Упорный... И что будешь делать? Убьешь меня прямо тут?

Площадь, затопленная вечерним сумраком, была пустынной. Молчал собор, горели окна в домах, бесновался ветер, и дождевые капли звонко лупили по камням древней мостовой.

— Залезай в машину, — сказал Виктор, вытаскивая из кармана излучатель.

— Чтобы ты тюкнул меня по затылку, а потом связал? — усмехнулся Михайлов. — Нет уж. Я отберу у тебя оружие и накостыляю по шее!

Он сделал шаг, второй, вскинул руки.

Виктор нажал сенсор. Чуть слышное гудение излучателя потонуло в реве бури, зарница выстрела тут же погасла. Михайлов точно споткнулся и упал вперед, прямо на руки Виктору.

Для случайного наблюдателя сцена выглядела до предела невинно — пожилого человека, приехавшего в Чефалу, встречают с машиной, но тому вдруг стало плохо...

— Вот и все, — прошептал старый «призрак», дернулся и затих.

— Все, — ответил Виктор, с удивлением ощущая, что не чувствует ничего, кроме опустошенности.

ЭПИЛОГ

12 января 2230 года летоисчисления Федерации Земля, Берн

— Привет, заходи. — Полковник Загоракис капнул из пипетки какой-то жидкостью, похожей на кровь, в венчик пурпурного «цветка». Тот дернулся, по «стеблю» прошел спазм. — Так, отлично... Ну как все прошло?

— Хорошо, — ответил Виктор, садясь.

Перчатки, пипетка и прочие инструменты, предназначенные для обращения с инопланетной флорой, отправились в ящик стола, а Загоракис уселся на место и испытующе уставился на подчиненного.

— Вижу, что неплохо, — сказал он. — Да и доктор Штраух тобой доволен.

Виктор промолчал. После возвращения с Сицилии его два месяца подвергали жесткой психологической обработке, на языке Службы скромно именуемой «реабилитацией».

Пытались вновь перековать в идеального «призрака».

Но, несмотря на усилия психологов СЭС, Виктору удалось их обмануть. Он чувствовал, что под слоями заново наросшей ледяной брони горит живая искорка, которую так просто будет превратить в пожар.

— У тебя есть месяц отпуска, — сообщил Загоракис. — А тринадцатого февраля жду тебя здесь.

— Хорошо.

— Куда поедешь? — спросил полковник.

— Еще не решил, — ответил Виктор. — В Египет, может быть.

— Понятно. — Загоракис потер нос. — Знаешь, что я иногда думаю? Может, оно для тебя и к лучшему, что Джоанна погибла. Сильные привязанности ослабляют, а слабость в нашем деле, сам понимаешь, смертельна.

В этот момент Виктору впервые за годы службы захотелось вцепиться начальнику в горло.

Content

Дмитрий Казаков
Схватка призраков

Глава 1 БОРЦЫ ЗА СВОБОДУ

Глава 2 РАБОТА ПРИЗРАКА

Глава 3 ЭКСТРЕННЫЙ ОТЗЫВ

Глава 4 ПРИЗРАЧНЫЙ ЗАГОВОР

Глава 5 ПОКУШЕНИЕ

Глава 6 ШКОЛА БЕЗУМИЯ

Глава 7 ЛОЖНАЯ ДЕМОБИЛИЗАЦИЯ

Глава 8 ПРИЮТ БЕЗУМЦЕВ

Глава 9 ИЗГНАНИЕ ДУХОВ

Глава 10 БРАТСТВО ПОЛУБОГОВ

Глава 11 БОРЬБА ЗА ИНФОРМАЦИЮ

Глава 12 ГРЯЗНЫЕ ДЕЛА

Глава 13 ВЛАСТЬ ЛЖИ

Глава 14 ПОБЕГ

Глава 15 ДОРОГИ МЕРУ

Глава 16 ИСТИННЫЙ ВОЖДЬ

Глава 17 БЕГСТВО ИЗ СТАМБУЛА

Глава 18 РИМСКИЙ СЛЕД

Глава 19 ЗАЧИСТКА

Глава 20 ОХОТА НА «ПРИЗРАКА»

ЭПИЛОГ