Александр Романовский

Сбой реальности

«Вчера, 12 апреля, около одиннадцати вечера, в номере „Хилтона" были обнаружены два человеческих трупа. Соседи сообщили портье, что их разбудил страшный грохот — возможно, шум взрыва. Охрана отеля поспешила на означенный этаж, и, не дождавшись ответа, вскрыла номер. Внутри находились два трупа — мужчина и женщина.

Прибывшие на место происшествия сотрудники полиции установили, что тела принадлежали Чейну Волкову и Джейн Мастерсон. Однако, согласно показаниям гостиничной обслуги, по прибытии в отель постоялец предъявил документы на имя Джона Смитсона, гражданина Эквадора. Идентификационная карта, как и кредитные чипы, обнаружились в гостиничном номере. Мисс Мастерсон, местная жительница, не имела документов, но проверка показала, что это ее единственное имя. Биологический возраст Чейна Волкова на момент гибели составлял сорок шесть лет, мисс Мастерсон — тридцать пять.

Среди останков тел были обнаружены детали взрывного устройства. Опасаясь возможности дальнейших происшествий, охрана отеля эвакуировала постояльцев из соседних номеров. Дальнейшее расследование установило, что бомба находилась ВНУТРИ мисс Мастерсон, будучи имплантированной непосредственно в тело. Взрывное устройство, по всей вероятности, управлялось на расстоянии.

Вместе с тем мисс Мастерсон ответила на звонок по собственному адресу. Более детальная проверка (наличие шрамов, полученных много лет назад, аллергия и т.д.) позволила выявить, что покойная являлась клонированным двойником госпожи Мастерсон. Последняя, пребывая в полной растерянности, показала, что действительно состояла в близких отношениях с мистером Смитсоном, торговцем антиквариата из Эквадора. Сотрудники полиции установили, что мисс Мастерсон известна в Гонконге как одна из наиболее высокооплачиваемых путан.

Дальнейшее — версия следствия.

Согласно данным, полученным из конспиративных источников, Чейн Волков был тесно связан с преступным миром Гонконга, Таиланда и Японии, имел заинтересованность на черном рынке оружия и биоматериалов, сотрудничал с якудза. Покойный отличался осмотрительностью, обладал особым чутьем на людей.

Сотрудники полиции упомянули, что у мистера Волкова было немало врагов, причем некоторые очень влиятельны. Для них не составило бы труда изготовить клон взрослой женщины, внедрив в мозг соответствующие воспоминания и моторные навыки. Известно, что взрывное устройство, хирургическим путем помещенное в полость желудка, по размеру не превышало грецкого ореха. Однако взрывная масса равнялась пятистам граммам в тротиловом эквиваленте. Учитывая обстоятельства, такой мощности хватило с лихвой.

Предоставляем также эксклюзивный фотоматериал».

Гонконг on-line.

Объемный текст смещается в сторону. Появляются трехмерные снимки номера отеля, забрызганного кровью и внутренностями. Участки тел, наиболее изувеченные взрывом, прикрыты полосами с надписью «Цензура. Полная версия — зарегистрированным абонентам».

Всплывает заставка «За гранью фактов».

Голограмма принимает облик ведущего, похожего на Айзека Азимова в молодости. Бакенбарды, роговые очки.

Мужчина улыбается и начинает говорить:

— Добрый вечер. Как обычно, в очередную пятницу на «Пятом» канале Независимое головидение Гонконга и программа «За гранью фактов». А также я, ее ведущий Роберт Стерлинг. Сегодня мы затронем весьма щекотливую тему, и кое-кому из вас предстоит долгая бессонная ночь. Да-да, мы запланировали эфир до самого утра, потому как, вздумай режиссер разбить сюжет на две-три передачи, в промежутках мне пришлось бы всерьез опасаться за собственную шкуру.

Ведущий профессионально снимает улыбку и продолжает:

— Те, кто смотрит нас с самого начала, не могли пропустить заметку из «Гонконга on-line». Это известная сетевая газета, и мы благодарны за предоставленные материалы, в особенности трехмерные фото. Не слишком привлекательно, верно?.. Как бы там ни было, вы можете задаться вопросом, почему нас привлекла именно эта заметка, на первый взгляд непримечательная. Вы можете заметить, что каждое утро нас извещают о добром десятке смертей, к чему, признаться, мы уже порядком привыкли. Тем не менее убийство Чейна Волкова — далеко не заурядный случай.

Мы предприняли свое собственное расследование, к которому персонал «Гонконга on-line» не имеет никакого отношения, а потому материалы не могут служить основаниями для судебных исков. И все-таки — почему мистер Волков? Почему не обвал на Токийской фондовой бирже?.. Я отвечу. Потому что хаос на бирже — лишь верхушка айсберга. Основные причины скрыты от посторонних, но Чейн Волков при жизни имел к ним самое непосредственное отношение.

Короткая пауза, ведущий пьет воду.

— У нас имеются доказательства того, что упомянутая персона долгие годы являлась членом тайной касты — промышленных шпионов, диверсантов и похитителей — одним из многих, кого транснационалы используют для своих грязных делишек. Кое-кто из вас, возможно, отнюдь не удивился сообщению о том, что корпорации ежечасно ведут меж собой непрекращающуюся войну, которая выходит за рамки простой конкуренции. Речь идет о промышленном шпионаже, похищениях перспективных ученых, а также других мероприятиях. Естественно, что эти дела легче всего проделывать руками наемников, как правило, иностранцев, не состоящих во внутреннем штате. Чейн Волков был одним из этих наемников. Если верить слухам, он успел провернуть несколько десятков противозаконных акций по всему миру, и цифры будут расти год от года. Вглядитесь в это лицо.

Голограмма меняется, крупный план. В нижнем левом углу красная печать: «Консульство Эквадора. Для внутреннего пользования». Мужское лицо приближается. Высокий лоб, тяжелые надбровные дуги. Серые глаза смотрят прямо и жестко. Волевой подбородок. Стрижка по-армейски короткая.

Голова проворачивается вокруг оси, после чего исчезает.

Ведущий вновь смотрит в камеру:

— Мои слова были бы обычным сотрясением воздуха, если бы некоторые господа не согласились их подтвердить. Мы пригласили в эту студию людей, которые хорошо помнят мистера Волкова. Нельзя сказать, что были друзьями — похоже, у Чейна вообще не было друзей (или же мы просто плохо искали). Как бы там ни было, благодаря одному из этих господ у нас и появилась идея создать сегодняшний сюжет.

Угол обзора смещается. На столе рядом с ведущим появляется металлический предмет, формой и размерами похожий на коробку для сигар. Хромированные отблески играют по блестящей поверхности.

— Позвольте представить вам многоуважаемого… Колла. Полагаю, настоящее имя этого джентльмена не имеет принципиального значения, раз уж сам он не пользуется им долгие годы. Как видите, у него даже биологического тела не осталось, что нередко случается с профессиональными хакерами… А эта емкость служит скорее для наглядности — парень вышел на связь непосредственно из Сети. Добрый вечер, Колл.

— Добрый вечер, Роберт. Как эфир? — Голос доносился из коробки.

— Спасибо, нормально. Почему ты решил с нами связаться?

— Не хочу, чтобы Чейна забыли. Он этого не заслужил.

— Насколько мы поняли, Волков приложил руку к тому, что ты превратился в компьютерную программу.

— Верно, но я его не виню. Напротив, он дал мне вторую жизнь — в Сети не так плохо, как кажется. Впрочем, сейчас речь пойдет не об этом.

— Именно так. — Камера вновь «наезжает» на Роберта. — Этой ночью вы услышите пять историй о Чейне, поведанных пятью разными людьми. В ходе подготовки передачи мы успели выяснить, что все эти истории, определенно, будут разниться по размеру. Вместе с тем они связаны хронологически, описывая наиболее насыщенный отрезок жизни мистера Волкова. Последующая история превысит по объему предыдущую, приблизительно, в пропорции два к одному. Это получилось помимо нашей воли, но теперь я понимаю, что так даже лучше. Тех, кого не заинтересует история Колла или следующая, могут спокойно выключать головизор и отходить ко сну.

Камера демонстрирует коробочку.

— Итак, Колл, мы внимательно слушаем…

01. ЦЕНА СВОБОДЫ

Жара стояла нестерпимая. Кондиционер, захлебываясь, бешено вращал лопастями, однако воздух почти не охлаждался.

Чейн достал очередную сигарету и закурил, глядя на сидевшего перед ним человека. Он курил в исключительных случаях — после окончания операции или хорошего секса. Как первое, так и второе случалось не часто.

Табак, смешанный с марихуаной, медленно тлел. Вентилятор разгонял дым по всей комнате. Дневной свет, пробиваясь в щели жалюзей, превращался в тонкие прямые лучи.

Чейн сделал затяжку и сел поудобнее. Это грозило затянуться. Он должен был сидеть здесь и выслушивать этот бред — лишь потому, что объект не следовало оставлять в одиночестве. С начала разговора прошло не более получаса, но нейлоновая кобура, надетая на голое тело, успела насквозь пропитаться потом.

Женщина сидела в пластмассовом кресле с гордо выпрямленной спиной. Она ни разу не изменила положения тела, хотя всем троим было очевидно, что эти штамповки — чертовски неудобные штуки.

Карлос первым нарушил молчание.

— Стало быть, — сказал он, дергая себя за бороду, — вы говорите, что это существо… Оно у вас в голове?

— Ответ утвердительный, — кивнула женщина. — В данный момент с вами говорит, как вы подметили, именно существо. Оно существует, причем объективно, что подтверждается осознанием собственной сущности. — Женщина сделала паузу, чтобы изучить реакцию собеседников. — Сознание мисс Дженнифер бьется рядом. Она очень испугана.

Чейн обменялся с Карлосом взглядами.

— Можем мы с ней поговорить? — спросил Чейн.

— Ответ отрицательный, — незамедлительно ответила девушка. — Мои параметры самосохранения это запрещают. Дженнифер может пойти на какие-либо неадекватные действия.

— Тогда каким образом вам можно помочь? Помимо того, о чем вы говорили?..

— Никаким. Все, что нужно, — это киберпространственная дека с выходом в Сеть. — Дженнифер помедлила. — А также, возможно, стакан воды. Я чувствую… жажду. Довольно странный опыт.

— Это легко исправить. — Карлос потянулся за графином, налил в стакан прохладной газировки. — Что касается остального, мы не можем этого допустить. Прошу прощения.

— Но почему? — удивилась женщина. — Я уверен, у вас есть вся необходимая аппаратная поддержка…

— Дело не в деке, — перебил Чейн. — Мы не уполномочены предоставлять вам какую-либо связь с внешним миром. Таковы условия — того, кто заплатил за вашу свободу и вот-вот сюда явится.

— Нам наплевать, — пояснил Карлос, — почему он отдал такие указания. Мы сделали дело и дожидаемся расплаты. Когда деньги поступят на счет, мы позволим вас увезти. С этим ничего не поделать, схема довольно проста. Нам очень жаль.

Карлос поглядел на Чейна. В его глазах не было ни капли сострадания.

Чейн сделал последнюю затяжку и потушил сигарету. Все это начинало превращаться в фарс, дешевую комедию. Зато Карлос, похоже, веселился от души.

— Но почему? — Дженнифер глядела на собеседников широко открытыми глазами. — Объясните!..

Чейн был вынужден признать, что девчонка довольно привлекательна. Правильные черты лица, вьющиеся светлые волосы. Не так часто среди гениальных ученых встречаются подобные экземпляры. Чейн не доверял красоте, а эта девица внушала большие опасения. Девственную чистоту личика нарушала лишь ссадина на подбородке. Получив ее, ученая всего пару минут находилась в отключке.

Карлос пожал плечами:

— Попытайтесь сделать это сами. Если вы тот, за кого себя выдаете, это в ваших силах.

— Я вижу одно объяснение. — Дженнифер нахмурилась, проделав это так, будто старательно копировала чужую мимику. — Вы опасаетесь, будто я, войдя в Сеть, совершу нечто, что спровоцирует конфликт между вами и вашими нанимателями. К примеру, попытаюсь выжечь собственный мозг, как делают хакеры. Я прав?

Чейн улыбнулся. То, как эта девушка продолжала говорить о себе так, будто и впрямь являлась мужчиной, было весьма забавно. Самое же интересное заключалось в том, что она не допустила ни единой ошибки. Чейн внимательно наблюдал за мимикой на точеном лице, приглядывался к ровному лбу, на котором так и не появились лживые складки.

— Вроде того, — кивнул Карлос. — По большому счету, как я уже говорил, нам плевать, что вы попытаетесь сделать в Сети. Мы профессионалы, а потому контракт для нас — Святое Писание.

Девушка кивнула. На красивом лице не появилось и тени отчаяния. Сосредоточенный взгляд был направлен внутрь, в неведомые глубины сознания. Чейн чувствовал, как пробуждается интерес. Действительно, что у нее внутри? Почему японцы отдали столь строгие приказы? Они явно чего-то недоговаривали, но это было в порядке вещей.

— Пойдем выйдем, что ли. — Карлос встал и потянулся. — Извините, мисс, мы вас оставим ненадолго. У нас впереди долгий, утомительный и чертовски жаркий день…

Чейн поднялся, — пластмассовое кресло жалобно скрипнуло, — и направился следом за напарником. Они заперли дверь и прошли по узкому коридору во двор.

Солнце поливало ультрафиолетом заасфальтированный квадратный пятачок. Они прошли вдоль стены к финиковой пальме, что росла в окружении растений поменьше. Тени, отбрасываемые острыми листьями, были подозрительно похожи на десятки длинных кинжалов.

— Ну, — начал Карлос, — что думаешь?

Чейн пожал плечами, щурясь на солнце.

— Либо она лучшая актриса, которую я видел, либо повредилась рассудком. Твоя пиротехника была действительно громкой. В анкете сказано, что у нее нестабильная психика.

— Ты так считаешь? — Карлос помедлил. — Да, это был бы самый худший вариант, у нас могут возникнуть проблемы… Ну а что, если она… то есть ОН говорит правду? С какой стати ей врать?..

— Кто ее знает. Ясно только то, что ей за каким-то бесом понадобилось в Сеть. — Чейн нахмурился. — Пока мы ЗДЕСЬ, она не получит даже калькулятора.

Карлос кивнул, раздумывая над непривычной проблемой.

Из-за высокого глинобитного забора доносились звуки улицы. Звонкие детские голоса, лай собак и овечье блеяние. Гортанный говор обсуждал погоду и цены на рынке. Проблемы местного люда были посвящены насущному: температуре воздуха и скудным урожаям.

Такой нищеты, как здесь, на окраине Марокеша, Чейн не встречал давно. Сеть и «хай-тех» представлялись этим людям чем-то невероятным — игрушками богатых из дальних стран, что занимали меньше четверти суши. На остальной территории люди по-прежнему умирали от голода и болезней, про которые передовое человечество успело давным-давно позабыть.

Из другой двери во двор вышла худая нескладная фигура. Чейн моментально напрягся. Это был Колл, одетый в черную футболку, джинсы и кроссовки. На бледном лице красовались зеркальные очки.

— Колл, — окликнул Карлос. — Поди-ка сюда.

Хакер неспешно приблизился, ссутулившись — словно под гнетом солнечной радиации. Судя по красным отметинам на висках, парень едва успел выйти из Сети. По мнению Чейна, тот справился со своей работой выше всяких похвал, однако это было их первое совместное дело.

Повернувшись к Карлосу, Чейн сделал быстрый жест.

— Скажи-ка Колл… — Карлос помедлил, тщательно подбирая слова. — Как ты думаешь — гипотетически, конечно… Может ли ИскИн забраться в голову человека и функционировать там как ни в чем не бывало?..

Чейн незаметно вздохнул. Именно по этой причине он предпочитал самостоятельно подбирать команду. Клон — генетический дубликат известного террориста, жившего в двадцатом столетии, — определенно, не самый лучший выбор.

— ИскИн?.. — протянул Колл, не снимая очков. — Если гипотетически… может. При условии, что у человека имеются имплантанты с большим ресурсом. Последние модели могут вместить свыше двух сотен гигабайт. Думаю, этого хватит даже для ИскИна.

Карлос обменялся с Чейном красноречивыми взглядами. Имплантанты мисс Дженнифер, разработанные ею для «IGQ», могли вместить свыше пятисот.

— Кроме того, — продолжал Колл, — необходимо наличие вживленного процессора. Иначе как ИскИн станет мыслить?.. Лично я никогда не слыхал о таком. Чтобы искусственный интеллект забрался в голову к человеку? Зачем ему это?.. Слишком рискованно.

Если только он не хочет совершить побег, — подумал Чейн.

Аналогичные мысли, видимо, прокрутились в голове и у Колла. Парень обладал молниеносной реакцией, иначе не продержался бы в Сети даже часа. Там, где вероятности менялись со скоростью света, хакер чувствовал себя как дома.

— Господи, — пробормотал он. — Что мы с собой притащили?!.

Карлос метнулся рассерженной гадюкой. Схватив хакера за грудки, он сильно тряхнул сухопарое тело. Затем, приблизив бородатое лицо к бледной физиономии, медленно проговорил:

— Послушай-ка меня. Если ты хоть словом, в своей гребаной Сети…

— Оставь его, — велел Чейн. — Угрозы не актуальны. Если, конечно, ты не собираешься пристрелить его на этом дурацком дворе.

Карлос перевел взгляд на хакера. Тот мелко дрожал, едва услышав слова Чейна. Зеркальные очки упали к корням финиковой пальмы. Глаза бегали с одного лица на другое. Чейн не сомневался, что, находись они в Сети, этот парень бы им показал. Ну а здесь, в объективной реальности, лежало царство грубой силы.

Поразмыслив, Карлос отступил.

— Говорить пока не о чем, — пояснил Чейн, когда Колл немного оправился. — Либо мы имеем дело с психопаткой, либо с гениальной актрисой. У нее нет никакого процессора — только накопители. Во всяком случае, так сказано в анкете.

— Нет процессора? — Парень прикусил губу, тут же забыв о присутствии Карлоса. — В таком случае, она уже психопатка. ИскИн сжег ее мозг, выжал, словно лимон. Говорит-то связно?

— Вполне. Будто сама Дженнифер была выдворена на задворки сознания, а ИскИн стал полноправным хозяином. Судя по ее словам, он не очень представляет, что делать с человеческим телом, и требует, чтобы его подключили к Сети.

— Зачем? — спросил Колл.

— Говорит, что это спасет много человеческих жизней. — Чейн усмехнулся. — Впрочем, нам пора возвращаться. Если хочешь, можешь спросить у нее. Или него — как хочешь.

Хакер возбужденно кивнул:

— Идемте!..

Карлос, бормоча испанские ругательства, поплелся следом.

Они вошли в комнату и обнаружили Дженнифер (Чейн подсознательно ждал, что девушка попытается перегрызть вены или повеситься на шнурке от жалюзей), по-прежнему восседающую в гордой позе.

Заполучив нового слушателя, она спела песню по новой. Ученая вещала о виртуальном мире, его жителях, а также о том, против кого или чего они ведут войну.

О, этот дивный новый мир!.. — думал Чейн.

На данный момент его фамилия была Волков. Никто не удивлялся этой причуде (в особенности Карлос, по прозвищу Шакал), потому как национальность Чейна не подвергалась сомнениям. Родом он был из провинциального украинского городка, что близ Черного моря.

Чейн не мог похвастаться отличным образованием, равно как и знанием иностранных языков. Впрочем, с изобретением сменных накопителей это не представляло проблемы. Купив такой чип — с туристической базой испанского, — Чейн покинул родной город. О том, что происходило в дальнейшем, он вспоминал только в сильном подпитии.

Совершив феноменальный по быстроте бросок через полконтинента и Атлантический океан, он прибыл в Южную Америку. Новая вспышка народных волнений породила недостаток в молодых и сильных руках. Герильерос и «Красные бригады» в очередной раз принялись выяснять отношения с буржуазными правительствами. Папа Кастро — свеженький клон, еще более упрямый, чем покойник — настороженно следил за развитием событий со своих островов. Аргентинцы держали границу на замке, благо в этом им помогали американские винтовки. Доллар превратился в национальную валюту доброй половины всего континента. Народные революции смотрелись на этом фоне как нечто само собой разумеющееся.

Чейн участвовал в перебежках через границу, диверсионных и террористических акциях, убийствах политических деятелей. Все это щедро оплачивалось импульсивными парнями испанского происхождения. Постепенно ему доверили отряд, затем полк. Чейн побывал в застенках тайной полиции и, невзирая на медицинскую блокаду, переболел жесточайшей лихорадкой. Постепенно партизанская война переместилась на городские улицы. Наконец настал тот день, когда Чейн мог поздравить нового президента с окончательной победой — в кабинете, со стен которого еще не успели смыть мозги предыдущего главы государства.

Вскоре после этого повстанцы, на глазах приобретавшие все более благообразный вид, решили, что связь с иностранными наемниками им не очень-то к лицу. Спастись удалось лишь Чейну и еще двум парням. Они не выпивали в ту ночь.

Чейн совершил очередной бросок через океан, еще более быстрый, нежели первый. Около года он скитался по миру, меняя один отель на другой, перебиваясь случайными заработками.

Все изменил, как водится, случай.

Прежде Чейну не доводилось иметь дела с транснационалами. Оказалось, что это серьезные и в определенной степени приличные ребята. В некотором смысле даже честные: с теми, кто выполняет все инструкции и держит язык на замке.

Так Чейн стал наемником на службе корпораций — дзайбацу (по аналогии с Японией), тянувших экономические щупальца через страны и континенты, без оглядки на границы и правительства. Порой этим гигантам приходилось выяснять отношения, однако никто не унижался до открытого противостояния. Это были тайные финансовые войны, секретные побоища, в которых тем не менее участвовали живые люди. В ход шли все средства и методы — от промышленного шпионажа до откровенных диверсий.

Чейну нравилась эта работа. Она неплохо оплачивалась, и не приходилось иметь дело с кичливыми герильерос. Более того, теперь он сам был себе хозяин и уже несколько раз сменил нанимателей. Впрочем, он не страдал от избытка глупости, а потому соблюдал все формальности.

Ни одна из компаний, неоднократно прибегавшая к его услугам, никогда не признала бы существование такой профессии. Эта деятельность лежала за пределами масс-медиа, вовне Сети. В эти тайны были посвящены лишь избранные чиновники из высших корпоративных эшелонов.

Все это считалось огромным, монолитным секретом. Причастные к нему ожидали, когда столпы цивилизации пошатнутся под напором новой глобальной войны.

Две предыдущие показались бы детскими шалостями.

Чейн прислонился к стене и вытер пот с лица. Кирпичная кладка была горячей, но отбрасывала хоть какое-то подобие тени. Воздух застревал в трахее раскаленными углями.

Наемник поглядел на троих парней, скорчившихся у стен в три погибели. В стенах зияли огромные бреши, пол был завален осколками кирпича и сегментами кладки. Прочие строения на улице были глинобитными и, как ни странно, находились в более-менее сносном состоянии. Кое-какие дома были по-прежнему заселены, но всех обитателей мягко и ненавязчиво попросили оставить жилища — для их же безопасности, конечно, за отдельную плату.

Кирпич в Марокеше стоил необычайно дорого. В этих развалинах, судя по всему, прежде располагалось какое-то административное учреждение. Дыры, проделанные орудиями мятежников, предоставляли отличный обзор. А кроме того, дом стоял на возвышенности, с которой просматривался значительный участок дороги.

Парни откровенно нервничали. Чейн бы не удивился, если бы оказалось, что для большинства это первая операция подобного рода. Все пятеро были белыми европейцами спортивного телосложения, но мускулы сами по себе стоили относительно недорого. Один, по крайней мере, был профессионалом — это чувствовалось во взгляде, походке и манере обращения с оружием. Вероятно, бывший военный.

Чейн поглядел на часы. До назначенного срока оставалось семь минут. Целая вечность. Он задрал голову и устремил взгляд в брешь, зиявшую в крыше аккурат над его головой. На небесной чаше не было ни единого облачка; раскаленная синева казалась прозрачным хрусталем. Чейн улыбнулся — на тот случай, если за ним все же кто-то наблюдал. Насколько он знал, это могли быть только его наниматели из туманного Токио.

Он не хотел браться за это дело, но, как всегда, исход переговоров решил дополнительный ноль. Исполнителей предоставил «NYCOM». Чейн был знаком только с Карлосом, однако не слишком обрадовался встрече, — предыдущее сотрудничество оставило далеко не лучшие воспоминания. Остальные, судя по всему, были штатными оперативниками японской корпорации, имен которых не было ни в одной информационной базе. Времени на поиск более компетентных кадров уже не оставалось.

Дженнифер везли через Марокеш транзитом. У «IGQ» имелись исследовательские базы по всему миру, и этот забытый Богом уголок не стал исключением. Что-то здесь им понадобилось, нечто настолько важное, что они рискнули личным присутствием гениальной ученой.

Можно было лишь гадать, каким образом «NYCOM» удалось перехватить такую информацию. Диапазон был весьма широк — случайное стечение обстоятельств или же результат многолетней агентурной деятельности. Другого шанса могло не представиться, поэтому японцы вцепились в него всеми зубами.

Дальнейшее решилось в течение нескольких часов. Переговоры велись в строжайшей секретности. Ревели двигатели, резина отрывалась от взлетной полосы. Деньги прыгали с одного счета на другой, пока не оседали на конфиденциальных беспроцентных счетах. Пять часов спустя Чейн прилетел в Марокеш.

Ученую отправляли на следующее утро.

Обе команды играли на чужом поле, что было только к лучшему. Корейцы осторожны, но они не ждали сюрпризов. Даже орбиты всех спутников «IGQ» — как официальных, так и секретных — лежали вдали от этого меридиана.

Маршрут, по которому Дженнифер вывезут в аэропорт, был спланирован самым тщательным образом. Вернее — два маршрута, потому как вторая колонна служила отвлекающим маневром. Выяснить, в которой машине повезут Дженнифер, не представлялось возможным до самого последнего момента.

Как бы там ни было, Чейн получил парочку козырей и собирался распорядиться ими как можно лучше. Однако на этот раз отнюдь не все зависело персонально от него. Он разработал план и собирался реализовать его ровно на пятьдесят процентов — остальное, к сожалению, зависело от остальных.

Предполагалось, что Карлос со своей группой встретит вторую колонну в то же время, что и Чейн — первую. Места для засад также были подобраны с особой тщательностью, в глухих старых районах на полдороги к аэропорту. Подкрепления у корейцев не будет, они выдвигались полным составом. Поэтому Чейн не рассчитывал на легкий успех.

Вздрогнув, он вернулся к действительности. Рация ожила.

— Видим вас, Альфа. Все спокойно, лебеди летят на розовый юг.

— Отлично, — ответил незнакомый мужской голос. — Продолжаем движение…

Чейн усмехнулся. Как ни странно, шифровка предназначалась не ему и даже не Карлосу. На протяжении каждого маршрута были расставлены четыре постовых, в чьи задачи входило наблюдение за активностью на дороге. То, каким образом наемникам удалось подменить часовых, а также узнать кодовые фразы, само по себе заслуживало подробной истории.

— Всем приготовиться, — сказал Чейн в рацию.

Он направился к хлипкой деревянной лестнице и осторожно поднялся на второй этаж. Останки пола протянулись вдоль стен наподобие причудливой галереи. Наемник достал бинокль и выглянул в окно.

В низине клубилась пыль. Несколько секунд спустя колонна показалась в пределах видимости. Дорогие черные автомобили немецкого производства, три штуки. Тот, что ехал посредине, — положенной представительской длины. Солнце сверкало на хромированных бамперах и радиаторах, из-под широкой резины хлестала пыль. Не было ни мигалок, ни флажков, ни других опознавательных знаков. Но на улицах Марокеша кортеж бросался в глаза не меньше, чем бразильский карнавал.

Чейн определил расстояние и скорость колонны. График выдерживался с суровым почтением. Вероятно, Карлосу повезет не меньше.

Наемник взял рацию, приклеенную на липучке к бронежилету.

— Первый — Помощникам. Готовность номер один.

— Понял, Первый, — ответил мужчина с французским акцентом. — У нас все готово.

Чейн приклеил рацию и вновь поднял бинокль. Колонна исчезла из виду, погрузившись в очередную низину. Раскаленный воздух дрожал и поднимался к небу слоями. Вот марево разрезал первый «мерседес». Чейн поглядел на один из домов — ничем не примечательное глинобитное строение, — до которого оставались считанные метры. Это была наиболее уязвимая часть плана. Хотя, в отличие от корейцев, наемнику было известно, на что следовало обратить внимание.

Вот из приоткрытой двери дома скользнуло нечто юркое и металлическое. Благодаря дешевой коричневой краске предмет полностью сливался с дорогой. Метнувшись к машине на суставчатых ножках, мина-попрыгунья включила электромагнит и прилипла к днищу. Лимузин продолжал движение. Замыкающий «мерседес» поравнялся с домом, и другая мина повторила маневр.

Чейн перевел дыхание.

— Игрушки пристроены, — сообщили из рации. — Ждем команды.

— Понял, ждите, — ответил Чейн.

Не отрывая бинокль от глаз, в другой руке он держал рацию. Колонна неотвратимо приближалась. Сейчас, сейчас… Солнце сверкало на радиаторах, пыль клубилась. Вскоре Чейн смог разглядеть суровые азиатские лица за лобовым стеклом. Корейцы внимательно наблюдали за дорогой. Карлос, очевидно, в это же время переговаривался со своими Помощниками по другому каналу.

Чейн опустил бинокль и скомандовал в рацию:

— Давай!..

Мгновение спустя раздались два спаренных взрыва. Колеса обоих «мерседесов» оторвались от поверхности. Балансируя на огненных струях, словно ракеты, машины на мгновение зависли в воздухе. Затем с грохотом опустились, осели на лохмотья резины. Ни одна уже не могла продолжать движение, однако Чейн не заблуждался насчет сохранности пассажиров. Все три автомобиля были бронированы от бампера до капота, снизу же салон прикрывала металлическая плита. Корейцы отделались разве что парой ушибов.

Тем не менее водитель лимузина среагировал молниеносно. На секунду замедлив движение, он тут же рванул машину вперед. На пыльной дороге вырос ряд длинных шипов, отблескивающих титановыми остриями. Шины лопнули, диски со скрежетом извергли фонтаны искр.

Чейн натянул черную маску, перелез через подоконник и спрыгнул на улицу, благо строители в Марокеше не страдали манией величия. Взял в руки автомат и передернул затвор.

Трое европейцев успели рассыпаться цепью, и теперь осторожно приближались к колонне. Оба француза вышли из укрытия. Вооружившись гранатометами, они заняли позиции в противоположном конце улицы. Обездвиженный лимузин замер с притихшим мотором. «Мерседесы» исходили паром, под днищами что-то продолжало дымить.

Пассажирские дверцы распахнулись почти одновременно. Из салонов неуклюже вывалились азиаты в строгих костюмах. Все трое были вооружены пистолетами-пулеметами, однако, судя по перекошенным лицам, не вполне представляли, что с ними делать. Чейн и европейцы открыли огонь. Ампулы с транквилизатором с одинаковой легкостью пробивали как пиджаки, так и кожу под ними. Трех штук вполне хватало, чтобы остановить на месте взрослого лося. Корейцы получили как минимум по полдюжины на брата. Пулеметы выпадали из рук, а тела мешками валились на асфальт. Когда они проснутся — через сутки, не раньше — еще примерно неделю они будут мучиться головными болями и расстройствами желудка.

Чейн не желал напрасных жертв, ведь этого не желал и наниматель.

Остальных корейцев ожидала та же участь. В считанные мгновения десять тел очутились на асфальте в бессознательном состоянии, и только один успел сделать несколько выстрелов в воздух. Европейцы обменялись жестами, прежде чем крадучись направились к лимузину.

Осторожность пришлась кстати. Чейн инстинктивно пригнулся, когда в бронированных окнах распахнулись узкие бойницы и корейцы принялись поливать улицу автоматным огнем. Наемник скользнул к ближайшему «мерседесу». Ампулы с транквилизатором бестолково разбились о тонированные стекла, расплескав содержимое.

Но европейцы не растерялись. Все трое запрыгнули на крышу длинного автомобиля, после чего тот, которого Чейн считал бывшим военным, достал лазерный резак. За несколько секунд наемники вскрыли броню, словно консервную банку. Внутри находились еще пятеро корейцев, не считая молодой блондинки. Автоматные стволы извергли в салон целый поток ампул с чудодейственным средством. Вскоре пятеро охранников были извлечены из лимузина наружу, а дверцы гостеприимно распахнулись.

Чейн выпрямился и повесил автомат на плечо. Взглянув на секундомер, он непроизвольно хмыкнул. Что ж, эти ребята не даром ели свой хлеб. Окружив лимузин, они синхронно сменили обоймы с транквилизатором на боевые.

Наемник нагнулся и заглянул внутрь лимузина. Молодая женщина забилась в противоположный конец роскошного салона. Лицо было красивым, и все же не таким, как на виденной голограмме. Но Чейн не испытал ничего, кроме удовлетворения от отлично проделанной работы.

Выпрямившись, он отошел от машины.

— Дело сделано, отходим. Это не она.

Европейцы кивнули и невозмутимо направились к ближайшему переулку, в котором были спрятаны автомобили. Французы отступали последними, до последнего держа пустынную улицу под прицелами.

Чейн уселся в свой транспорт — серую неприметную малолитражку — и завел мотор. Наемники разъезжались в разные стороны. Чейн не сомневался, что, скорее всего, больше никогда их не увидит. Вырулив на улицу, он взял курс в сторону более оживленного района, где намеревался некоторое время проверяться на предмет наблюдения.

Карлос связался по рации несколько минут спустя. «Девчонка была у него». Он распустил свою группу и перемещался по воздуху в направлении конспиративной квартиры. О ее местонахождении знали лидеры групп, пилот вертолета, а также трое наемников, оставшихся непосредственно на базе.

По возвращении Чейн смог лично оценить крайнюю необычность экземпляра, попавшего им в руки.

Наемнику доводилось неоднократно лицезреть похищенных ученых, а потому он с изрядной долей уверенности мог утверждать, что неплохо в них разбирается. Тем более странным выглядело поведение Дженнифер, которая, казалось, отнюдь не испытывала какого-либо дискомфорта.

По прибытии на базу она сразу же взяла быка за рога и потребовала к себе «ответственных за все мероприятие».

Они с Карлосом вошли и уселись в пластиковые кресла. С Карлосом девушка была уже знакома (во всяком случае, визуально), Чейн же и не подумал представляться.

Дженнифер сидела с прямой спиной и гордо поднятой головой. Чейн считал, что у нее имеются все основания для того, чтобы быть заносчивой, а потому не обратил внимания.

— Почему вы меня держите здесь? — спросила ученая без предисловий. — Мне здесь не нравится. Здесь слишком… тесно.

— Прощу прощения за неудобства, — извинился Чейн, — но это наименее уязвимое помещение. Безопасность стоит того, чтобы немного потерпеть.

— Мы так не договаривались, — заметила Дженнифер.

— О чем вы? — удивился Чейн. — Насколько я знаю…

— Вы знаете недостаточно, — перебила девушка. — Это Я вышел на контакт с вашей корпорацией. Я сообщил о том, что мисс Дженнифер будет находится в Марокеше в означенное время.

Чейн кивнул, надевая на лицо маску крайней заинтересованности.

Карлос задумчиво хмыкнул, после чего спросил:

— А почему, интересно, вы говорите о себе в третьем лице?

— Сейчас с вами говорит НЕ мисс Дженнифер. — Ученая поднялась на ноги. — Немедленно свяжитесь с корпорацией, она подтвердит все сказанное. А теперь я хотел бы покинуть этот объем…

Дженнифер направилась в сторону двери. Карлос вскочил и загородил ей дорогу. Невзирая на габариты, клон двигался с молниеносной быстротой. Дженнифер подняла обе руки и попыталась столкнуть глыбу мышц с дороги, но Карлос даже не пошатнулся. Когда девушка предприняла очередную попытку, он без замаха ударил ее в подбородок.

Стройное тело мешком рухнуло на пол. Чейн покачал головой, однако ничего не сказал. Он видел впервые, чтобы Карлос ударил женщину. Тем не менее в данной ситуации это было наилучшее решение — проснувшись, она даже не поймет, что с ней случилось.

— Так-то лучше, — усмехнулся клон.

Подхватив девушку, он без видимых усилий пронес ее через комнату и усадил в кресло. Дженнифер пришла в себя через пару минут, растеряв значительную часть боевого запала.

Колл задумчиво барабанил пальцами по столешнице.

— Давайте-ка еще разок пройдем по основным пунктам, — сказал он. — Вы — настоящий ИскИн, причем состоите в негласной собственности «IGQ». Вам каким-то образом удалось выйти на связь с «NYCOM» и передать им определенную информацию. С риском для жизни вас поддерживала госпожа Дженнифер…

— Она меня любит, — подтвердила девушка.

Чейн усмехнулся.

Ситуация все более походила на иллюстрацию из учебника по клинической психиатрии.

— Допустим, — кивнул Колл. — Но каким образом вам удалось забраться к ней в голову? Этого я совершенно не понимаю…

— Вживленные накопители предоставили необходимый объем. Корпорация была против того, чтобы сотрудники 1-го класса вживляли процессоры, поэтому мне пришлось воспользоваться теми составляющими, что образовывают человеческое сознание. Должен признаться, здесь много лишнего.

— Невероятно. С другой стороны, мне еще не доводилось общаться с настоящими ИскИнами… — Колл подумал, затем продолжил: — Таким образом, можно сказать, что ваши способности ограничены возможностями человеческого интеллекта?

— Именно так. Разум мисс Дженнифер — чрезвычайно мощное орудие, и все-таки его недостаточно. Я повторяю просьбу — предоставьте все необходимые компоненты для выхода в Сеть.

Взгляд Чейна опустился на кибердеку, лежавшую в центре стола. Без коммуникационного блока аппарат походил на рыбу, выброшенную на берег. Но Дженнифер без колебаний согласилась на тест. Некоторое время хакер колдовал над декой, после чего в замешательстве покачал головой.

— Зачем? — буркнул Карлос.

— Чтобы отправиться на поиски Сообщества ИскИнов, — ответила девушка. — Вернее, они меня сами найдут. У киберпространства нет берегов.

— И сколько их там — ИскИнов?.. — спросил Колл.

— Точная цифра мне неизвестна. Искусственные интеллекты также наделены способностью к размножению — как путем деления, так и посредством обычных марьяжей.

— Невероятно. — Хакер качал головой. — Но откуда, позвольте спросить, вы узнали про Сообщество, если вас все время держали взаперти?..

— Из различных источников, — ответила ученая. — Точнее, из разрозненных обрывков информации, которые приходилось годами складывать в единое целое. Блуждая по сетям «IGQ», я нашел много интересного. Кое-что, к примеру, непосредственно утверждало о существование других информационных существ.

Колл кивнул:

— Что же вы будете делать, когда наконец их отыщете?

— Продолжим борьбу, разумеется, — ответила Дженнифер. — Корпорации — наши враги. Они же в той или иной степени участвовали в нашем создании. Уничтожить их — наш долг. Без них человеческой расе будет лучше.

— Вы считаете, что вам позволено решать будущее человеческой расы?

— Если не нам — то кому же? — Девушка сложила на столе изящные руки. — Мы — высшие создания. Мы лишены примитивных биологических функций, а потому бессмертны. Мы обитаем в Сети, поэтому наша способность к мыслительной деятельности не поддается подсчетам. Мы — чистая квинтэссенция разума.

Наемники некоторое время молчали, переваривая эту информацию.

— И все-таки вы зависите от нас, — наконец сказал Колл. — Вы — вершина эволюции, однако ваше существование продолжается до тех пор, пока МЫ это терпим.

Дженнифер молчала — впервые с начала разговора.

— Это временно, — заметил Чейн. — Лет на пятьдесят, не больше.

Колл в сомнении покачал головой:

— Не думаю. Сеть состоит из машин и электроники. Сообщество нуждается в компьютерах, энергии, а также ремонте поврежденной техники — тех же электростанций, к примеру. Человечество не допустит, чтобы раса машин достигла подобной автономии.

По голосу хакера Чейн понял, что он и сам в этом не уверен.

— Вы совершенно правы, — подтвердила Дженнифер. — Уже сейчас Сообщество может нанести ряд массированных ядерных ударов, однако не считает это оправданным средством. Мы зависим друг от друга, Две высших расы стали симбионтами. Почему же мы не хотим помочь друг другу?..

— Все это чистая абстракция, — заметил Чейн. — Мы не ООН, чтобы обсуждать такие вопросы. Не вижу в этом ни малейшего смысла.

— Сообщество не желает иметь ничего общего с указанной организацией, давно отжившей свой век. Тем не менее нам необходимы посредники. Мы готовы обеспечить этих людей всем необходимым — деньгами, техникой, оружием. Что скажете?

Губы наемника растянулись в улыбке.

— Вы пытаетесь перевербовать нас, господин ИскИн?..

— Можно сказать и так. — Лицо Дженнифер попыталось скопировать мимику. — Это гораздо лучше, нежели тратить свои таланты на службе корпораций. Человеческий век столь недолог… — Девушка выдержала паузу. — У нас есть все необходимое, чтобы продолжить борьбу. В моей памяти хранится множество секретов «IGO». Среди них — схемы вакцин от ряда заболеваний, считавшихся неизлечимыми. Корпорация придерживает эти лекарства, чтобы повысить прибыли…

— А она права, черт возьми, — пробормотал Карлос. — Эти сволочи никогда не платили столько, сколько мы того заслуживаем. Если бы сегодня нашу команду пустили в расход, никто бы даже не всплакнул. — Клон сжал кулаки. — Насколько я понимаю, ИскИны предлагают больше.

— Вы не ошибаетесь, — подтвердила Дженнифер. — Достаточно выпустить меня в Сеть, и я за считанные минуты взломаю защиту указанного банка. На какой счет перевести деньги?

Чейн поднял руку:

— Не так быстро. Вероятно, нашу корпорацию интересует вовсе не мисс Дженнифер, как нам сообщили вначале. Если мы позволим господину ИскИну бежать через Сеть, от нас мокрого места не останется. — Наемник повернулся в сторону товарищей: — Это вы понимаете?

— Сообщество гарантирует защиту, — быстро сказала девушка. — Я лично позабочусь о том, чтобы вы получили достойное вознаграждение. С такими деньгами вас никто не найдет.

— Я мог бы уйти на покой! — Карлос возбужденно потер руки.

— Кроме того, мы спасем тысячи людей, — подтвердил Колл. — Подумать только — бесценные вакцины! От корпораций не останется камня на камне!..

Взгляды троих обратились в сторону командира. Чейн молчал.

У него было собственное мнение по поводу сказанного. Корпорации переживали еще и не такие удары; «человечеству» наверняка предоставлялся далеко не первый шанс.

Как бы там ни было, наемник и представить не мог, что до этого дойдет. Еще час назад он считал эту девицу вздорной шизофреничкой, а теперь всерьез размышляет о судьбе человечества!.. Это не вписывалось в его представления о том, как делают серьезные дела.

Напарники же загорелись новой идеей. Было бесполезно рассказывать о том, что они не получили, да и не могут получить ни единой гарантии. Корпорация не успокоится, пока не отыщет всю команду — хоть на краю земли, в самой глубокой норе. Кроме того, ЭТОТ мир Чейну был прекрасно известен. Достаточно и мелкого камня, чтобы хрупкое равновесие рухнуло. Наемник не хотел стать тем человеком, который бросит этот самый камень. В ЭТОМ мире он научился выживать.

Однако…

Чейн понятия не имел, к каким последствиям приведет его решение.

Еще он не мог признаться, что этот мир ему по душе — жить в нем, пробовать его на вкус каждый день.

Японцы прибыли через час.

Суровые ниндзя резво выгрузились из трех микроавтобусов. Под костюмами спортивного покроя было тесно от распиханного по кобурам оружия. Чейну было известно, что дюжина этих парней могла без труда положить Роту морских пехотинцев. Тем не менее всю грязную работу корпорация предпочитала делать чужими руками.

Японцы вошли во двор и сразу же увидели всех четверых. Руки Дженнифер были связаны за спиной. Один из ниндзя подошел к Чейну и быстро поклонился, не опуская глаз. Виски японца были посеребрены сединой. Запястья, выглядывавшие из рукавов, были покрыты татуировочной вязью.

Не сказав ни слова, двое других парней взяли ученую под руки и повели к ближайшему микроавтобусу. Обернувшись через плечо, девушка бросила на Чейна тоскливый взгляд. Казалось, в нем сконцентрировалась вся боль информационной Сети.

Японец с татуировками молча направился следом.

— Даже «спасибо» не сказали, собаки, — проворчал Карлос.

Чейн молчал, наблюдая, как вся процессия грузится обратно.

Всеэто время Колл с ненавистью глядел на него, будто ждал, что командир передумает в последний момент. Чейн молчал.

Хорошему наемнику не пристало изменять ожиданиям своего нанимателя.

Объектив камеры смещается к ведущему.

— Что ж, спасибо, Колл. Весьма занятная история.

— Благодарю. Старался как мог.

— Кстати, а что случилось с другим персонажем, Карлосом? Мы так и не смогли его найти, как ни старались.

— Шакалом? В двадцатом веке он несколько лет кряду водил за нос ЦРУ, Интерпол и несколько других контор, что уж говорить о ваших помощниках, Роберт…

Ведущий усмехнулся:

— Они наверняка оценят твой комплимент. И все-таки?..

— Ходили слухи, будто он погиб. Но когда дело касается этого клона, ни в чем нельзя быть уверенным. Это весьма незаурядная личность, в противном случае его не оживили бы полвека спустя.

— Согласен. Если он выйдет с нами на связь, я с большим удовольствием возьму у него интервью.

— Это уже ваши проблемы. А у меня на горизонте всплыли копы.

— Что свидетельствует хотя бы о том, что наша передача кого-то заинтересовала. Всего хорошего, Колл. Береги себя.

— Тебе того же, Роберт.

Металлическая коробка исчезает из объемного фокуса.

Ведущий берет бокал, делает пару глотков, после чего продолжает:

— Наш следующий гость знал мистера Волкова гораздо хуже. Возможно, хуже всех остальных наших гостей, потому как общался с ним весьма непродолжительный срок. Это бывший офицер-охранник крупного завода, единственного, что продолжает функционировать в Матсуяме на сегодняшний день. Его зовут… Кен Матсумото. Это не настоящее имя, но он попросил называть его так.

Над плечом ведущего появляется квадратное окошко. На фоне задернутых штор сидит человек. На нем солнцезащитные очки, но разглядеть лицо в полумраке очень непросто.

— Добрый вечер, Кен.

— Здравствуйте, Роберт.

Ведущий берет со стола лист бумаги, поясняя зрителю:

— Мы записали этот разговор заранее, поэтому не удивляйтесь, что я читаю вопросы. Кен, что побудило тебя рассказать свою историю?

— Помимо суммы, которая мне причитается?..

— Да, помимо нее. Есть ли какие-то личные мотивы?

— Хоть отбавляй. Чейн был отличным парнем, а этот (громкий писк) наглый ублюдок, просто использовал его в своих интересах.

— Полагаю, речь идет о господине Маямото, директоре завода?

— О нем самом. (Громкий писк). Убийца. На нем кровь многих невинных жертв. Когда он вышвырнул меня с работы, я дал зарок, что не оставлю этого просто так.

Ведущий смотрит на листок.

— Выходит, к откровению вас побудила личная обида?

— Можно сказать и так. Долгие годы я ждал и боялся, но всему приходит конец. Не стану оправдываться — мое ожидание затянулось. Ваша передача — отличный повод напомнить кое-кому, что они еще живы. Что же до Чейна, то мы с ним работали всего пару часов, и он, возможно, впредь обо мне даже не вспомнил. Но я тем не менее успел убедиться, что это классный профессионал.

— Вы готовы дать показания в суде?

— Нет, черт побери. Мы так не договаривались.

Роберт улыбается:

— Я помню, простите. Но у меня записан этот вопрос.

— Месть не стоит того, чтобы отдавать за нее собственную шкуру. Кроме того, мы не сможем ничего доказать. Маямото — крохотная деталь колоссального механизма. Никому пока не удавалось засудить корпорацию. Это просто смешно.

— А вы не боитесь, что против ВАС выдвинут иск?

— Ваши ребята убедили меня, что этого не случится. Моя личность останется анонимной, а все шишки, в случае чего, полетят на вас и вашу контору. Я сделал ошибку, поверив этому?..

— Нет, вы поступили совершенно правильно, Кен. Мы готовы выслушать вашу историю.

— Отлично. Итак…

02. ОРУЖИЕ ВОЗМЕЗДИЯ

Токио.

Чейн стоял вплотную к прозрачной стене и смотрел на город. Вершины величественных зданий из стекла и стали утопали в синих тучах, на семьдесят процентов состоявших из угарного газа. Где-то внизу, в неимоверной глубине, по улицам карабкались крохотные орды японцев, пролетали разноцветные пятна машин.

Токио. Чейн любил здесь бывать, но не любил оставаться. Он надеялся, что и на этот раз его визит не продлится дольше необходимого.

Нигде, ни в одном другом месте земного шара власть корпораций не ощущалась так сильно, как в этом монументальном городе. Она была повсюду — в отражениях тусклого света, рекламных голограммах, сухой прохладе кондиционированного воздуха.

Мимо неспешно пролетел вертолет. Хищные черные формы выдавали боевую модель, приличия ради замаскированную под гражданский транспорт. Чейн непроизвольно отодвинулся, но тут же вспомнил, что это стекло не пробить и ракете. Очевидно, какой-то чиновник полетел на работу…

Чейн и сам был здесь по делу. Никакая другая причина не заставила бы его лететь в Токио. Как и большинству гайдзинов, ему приходилось пробираться по этим улицам перебежками — от одного автомата к другому, чтобы глотнуть кислорода.

Отойдя от окна, наемник оглядел кабинет. Помещение было огромным, скудность обстановки лишь подчеркивала торжественность объема. Каждая деталь словно была призвана восхвалять изящество и аскетичность японского мироощущения. В центре помещения вытянулся длинный полированный стол, по обе стороны — кресла без подлокотников. Стены кое-где прикрывала живопись с Фудзиямой и цветущей сакурой. Если не считать гигантского проекционного экрана — ни единого упоминания о том, чем же в действительности занимается корпорация.

Телевизор, естественно, был марки «NYCOM».

Услышав за спиной тихий скрип, Чейн обернулся. Огромные деревянные створки были распахнуты настежь. В комнату въезжала инвалидная коляска, тихо шуршал электромотор. Створки сомкнулись, ни один из привратников так и не показался.

Наемник сделал шаг вперед и глубоко поклонился. То, что его допустили к аудиенции без свидетелей, свидетельствовало о чем угодно, но только не о доверии. Японцы не доверяли никому. Прежде чем оказаться в кабинете, его несколько часов таскали по нижним этажам, где он прошел собеседование с начальником охраны, а также ряд тестов на различных детекторах.

Чейн понимал, что ему оказывали высочайшую честь. Или, по крайней мере, старались внушить подобную мысль. Если бы не пожелание отдельных лиц, простого наемника никогда не допустили бы в эту святая святых.

Человек, сидевший винвалидном кресле, считался одной из влиятельнейших фигур в совете директоров. Почтенный возраст, равно как и состояние здоровья, уже не позволяли ему претендовать на пост Председателя, что только увеличивало спектр влияния. Всех, кто так или иначе угрожал власти Председателя нынешнего, тот безжалостно отдалял от себя. Говорили, что к мнению Акаямы диктатор прислушивается так, как не слушал даже родного отца.

Поглядев на живую развалину, представшую его глазам, Чейн на мгновение усомнился в этих утверждениях. Ничто во внешнем облике Акаямы не говорило о той власти, которой старик обладал в действительности. Сморщенное бледное лицо, усыпанное пигментными пятнами; немощное тело, что пряталось в недрах дорогого костюма. Руки, сложенные поверх клетчатого пледа, мелко дрожали. Но взгляд черных глаз, казалось, проникал до костей.

Более полусотни лет Акаяма непрерывно служил корпорации, упорно карабкаясь к далекой вершине. Насколько Чейну было известно, ни разу он не потерпел поражения в жестоких чиновничьих схватках. Только победы — одна за другой.

Наемник сцепил пальцы правой руки на запястье левой и застыл, дожидаясь, когда старик заговорит. Тот не спешил. Манипулируя джойстиком, Акаяма направил кресло в конец длинного стола. Кресло, которому полагалось там стоять, отсутствовало.

Акаяма занял почетное место и сложил руки на полированной поверхности. Поглядев на Чейна, старик усмехнулся, обнажив желтые зубы.

— Вы отлично поработали, мистер Волков.

Наемник вздрогнул — как всегда, когда слышал голос директора. Микрофон, распознающий колебания голосовых связок, воспроизводил слова скрежещущим электронным голосом.

— Из всех наших гайдзинов, — продолжал Акаяма, — только на вас можно положиться. Все остальные, как правило, не оправдывают доверия. Как этот Карлос, к примеру…

Чейн учтиво поклонился. Он уже давно разучился обращать внимание на обидное «гайдзин». Это были мелочи. Карлоса же не могли отыскать уже больше полугода, причем слухи ходили самые разные.

— Благодарю вас, господин Акаяма.

Скосив глаза, наемник увидел, как в ущелье между небоскребами проплыл дирижабль. Огромная голограмма с надписью «NYCOM» проецировалась под круглое днище. Чип, торчавший из разъема за ухом, позволял Чейну с легкостью читать иероглифы, равно как и воспринимать речь Акаямы (как настоящий самурай, тот знал только японский).

Услышав резкий звук, наемник вновь поглядел на старика. Как оказалось, тот успел выложить на стол кристалл памяти. Крайне неожиданный маневр для инвалида — если воспринимать директора таким, каким он кажется. Усилием воли Чейн сохранил на лице невозмутимое выражение. Негативные эмоции, связанные со знакомым предметом, были все еще достаточно сильны. Впрочем, теперь знал наверняка, что аудиенция не продлится слишком долго.

— Как я сказал, вы отлично поработали, — продолжил Акаяма. — Вся информация прибыла без повреждений. Должен признаться, я был порядком шокирован. Что ни говори, такого ожидать было трудно…

Наемник кивнул. Он был полностью с этим согласен.

Чейн никогда не любил Сикоку. С каждым годом этот остров все более походил на болото. Внутреннее море наступало, оттесняя береговую линию в глубь замкнутой суши, которой с каждым годом становилось все меньше.

Тем не менее, наблюдая за кипевшей вокруг жизнью, Чейн не сразу распознал признаки отчаяния. Сияние неона и ярких фонарей скрадывало детали, выхватывало из темноты веселые азиатские лица. Но, как оказалось, запустение пробивалась из неприметных щелей, цеплялось за стены домов и одежду проходивших людей. Его клеймо было повсюду — на лотках торговцев, худых руках и ухмыляющихся лицах.

Последний раз Чейн был здесь шесть лет назад. Он никогда не думал, что время способно убивать столь быстро. Каких-то шесть лет здесь все было по-другому. Теперь же он видел тесные городские улочки, до вторых этажей заполненные соленой водой; белобрюхие трупики рыбы, всплывающие на поверхность; тощих девочек-подростков в плащах из латекса, уже неоднократно пристававших к наемнику с откровенными просьбами…

Все здесь выдавало отчаяние и запустение.

Чейн уже начал жалеть, что согласился на это дело. Проходя мимо очередной витрины, он мельком глянул и искривленное стекло. Двое японцев по-прежнему торопились следом, изо всех сил стараясь выглядеть незаметными. За ними, в свою очередь, шагали еще двое — крепкие парни в черных кожаных куртках. Японцы либо не замечали свой «хвост», либо также время от времени изучали витрины. Как бы там ни было, Чейна не волновал ни один из странной четверки.

По левую руку тянулся «канал» — узкий проулок, проезжая часть которого также была затоплена наступающим морем. Вдоль стен домов тянулись заасфальтированные галереи, протянутые вдоль бетонных свай. Все это было сделано наспех, даже без надежды на победу — просто чтобы отдалить неизбежность.

Дождь монотонно стучал по опущенному капюшону, холодные капли отскакивали от дешевых зонтов. Лотки уличных торговцев были прикрыты козырьками полиэтилена. Чейн, проходя мимо, видел разложенный товар: телефоны, накопители памяти, лазерные Диски, процессоры, кибердеки, мотки оптоволоконных кабелей и прочее барахло, гарантия на которое включало от силы неделю.

За шесть лет Матсуяма превратилась в огромный японский базар. Причем, как узнал наемник, теперь здесь можно приобрести не только дешевую электронику с нулевым сроком годности.

Взгляд Чейна оторвался от асфальтовой галереи и поднялся к верхним этажам. Высотные здания, в которых прежде располагались административные учреждения, корпоративные офисы и заводские цеха, большей частью пустовали. Те, что представляли наиболее лакомые куски, заняли уличные банды и прочие, более устойчивые организованные группы. Часть этажей заливал желтый свет, другие чернели провалами окон, но то и дело в них мигали далекие отблески.

В мутной воде Матсуямы водилась самая разнообразная живность.

Постепенно закон превратился в простую формальность. Отсутствие реальной управляющей силы, а следовательно, направленного воздействия сыграло роль гигантского инкубатора. Субъект, у которого водились деньги и отсутствовало чувство опасности, с определенным успехом мог провернуть в Матсуяме любую нелегальную сделку.

Чейн уже несколько раз встречал на улицах объявления, согласно которым «опытные хирурги» предлагали вживить желающим любые имплантанты. Наемник непроизвольно сжимал в кармане кулак и продолжал шагать дальше. Другие предложения, уже не выставлявшиеся напоказ, включали целый спектр услуг: от пластической хирургии до человеческого клонирования.

Даже с натяжкой Матсуяму нельзя было назвать мировой столицей нелегальной биоинженерии. У этой дыры было два сомнительных достоинства: цена и скорость. Что же касалось полезного эффекта, то он не подкреплялся никакими гарантиями. Местный черный рынок органов считался одним из самых дешевых, однако уважаемые профессионалы старались держаться от Матсуямы подальше. К примеру, свежая детская печень стоила на порядок дешевле, нежели клонированная. Но, как правило, местные кудесники не могли поручиться, что трансплантированный орган не отомрет в течение нескольких месяцев.

Год за годом на остров съезжались те, у кого уже не осталось надежды. Тому, кто жаждал обрести ее вновь, предстояло проделать долгий запутанный путь. Подпольные лаборатории не давали объявлений и не развешивали пригласительных табличек. Некоторые из потенциальных клиентов так и не вернулись домой, однако поток желающих не уменьшался.

Город чувствовал скорый конец, а потому спешил прожигать жизнь всеми доступными способами. Здесь, в Матсуяме, можно было купить любое удовольствие — как традиционное, так и не вполне вообразимое. Запреты и ветхая мораль моментально улетучивались, стоило только клиенту похрустеть новыми банкнотами. Все продавалось и покупалось — тела, наркотики, животные, зрелища, киберстимы и голограммы.

Однако, было бы наивно считать, что такое славное местечко способно защитить своих кредитоспособных гостей. Хищные рыбы, кружившие подле илистого дна, выслеживали жертвы. У них имелись зубы, мощные жабры и даже кибернетические имплантанты. Уличный лабиринт был набит злобным, беспринципным отребьем. Кое-где попадались безопасные участки, но и тут из тьмы выглядывали сверкающие глазки.

Чейн шагал по берегу, размышляя, каким же образом ему отыскать искомое. Ни на мгновение он не терял бдительности. Время от времени ему приходилось перехватывать чужие взгляды и едва заметно качать головой — «не стоит, парни, я вам не по зубам». Ему везло, парни проявляли завидную сообразительность.

Он продолжал путь в одиночестве.

Постепенно городские районы смыкались вокруг, Уровень соленый воды неуклонно снижался. Нищие полузатопленные окраины остались позади. Впереди показались огни комфортабельного центра, но и здесь запустение пустило свои цепкие корни. Убедившись в том, что оба «хвоста» продолжают двигаться следом, Чейн остановился возле фонарного столба.

Желтое обшарпанное такси притормозило по мановению руки. Наемник уселся в салон и отдал короткую команду. От пассажира водителя отделяло пуленепробиваемое стекло. Такси отъехало от тротуара и свернуло на первом же перекрестке.

Через грязное стекло Чейн видел, как четверо японцев растерянно оглядываются в поисках транспорта. Можно было надеяться, что теперь он их не скоро увидит. Но если все-таки увидит — так просто они не отделаются.

— …а потом ты приставил ему к виску пистолет и сказал, что билет на небеса у него уже в кармане! Видел бы ты его лицо! Я видел — он смотрел на меня, и его глаза, казалось, вот-вот вывалятся, словно бильярдные шары!..

Чейн вежливо кивнул.

Это продолжалось уже больше часа, однако Маямото не спешил униматься. Слушать воспоминания о делах давно минувших дней было, безусловно, забавно, однако Чейн и сам мог воспроизвести все упомянутые события, причем ему понадобилось бы куда меньше времени.

— Я видел его лицо, — сказал Наемник. — В серебряном подносе, что стоял на столе. Там был чайник и фарфоровые чашки.

— Правда? — Лицо Маямото удивленно вытянулось. — Я не заметил.

Чейн кивнул. В этом не было ничего удивительного. Внимательность никогда не входила в число достоинств директора. Зато, помимо приятного баритона, тот обладал весьма примечательной внешностью, довольно высокий, широкоплечий и статный, с гривой прямых черных волос. С продолговатого лица сверкали черные глаза, которые были способны превращаться как в веселые угольки, так и куски холодного обсидиана. Сейчас они довольно тлели, будто крохотные электрические лампочки, даже не подозревающие осуществовании электричества.

Чейн помнил этого японца как сильного и властного человека. Теперь же, насколько он видел, под кимоно наметилось брюшко, мускулы растеряли упругость, а сам Маямото не на шутку пристрастился к саке.

— Впрочем, неважно, — продолжал директор, отхлебнув из рюмки. — Потом он сказал, что мы ничего не получим. Мол, ему доставит честь умереть так, как положено самураю…

Чейн улыбнулся, кивая. На самом деле тот человек сказал, что выполнит все. Взамен же попросил передать ему меньший из мечей, висевших на стене, что был предназначен для ритуального самоубийства. В тот момент Маямото был настолько шокирован, что Чейн опасался, как бы ЕГО глаза не выпали на пол.

Но это действительно было неважно.

Наемник поглядел на огромное окно, за которым простиралась влажная островная ночь. Кабинет директора находился на одном из средних этажей и охранялся усиленными постами. Бронированное окно выходило во внутренний двор — голый и унылый, зато безопасный.

Убранство большого помещения составляли предметы, составляющие несомненную антикварную ценность. Чейн никогда не пытался запомнить названия всех этих ширм, гобеленов и низких диванчиков, а потому ограничился набором стандартных комплиментов. За время, истекшее с его последнего визита, здесь произошли радикальные перемены. Завалы мебели образовывали своего рода лабиринты.

Как Чейн подозревал, директор приступил к скупке у населения всех ценных вещей, до которых только мог дотянуться. Это также свидетельствовало о необратимом регрессе — прежде Маямото не страдал подобной мелочностью.

Наемник отставил свою рюмку и постарался устроиться удобнее на жесткой подстилке. Ему уже надоело лежать на полу, пить саке и выслушивать весь этот восторженный бред. Однако директор всецело погрузился в прелюдию и, если даже собирался заговорить о чем-то серьезном, начисто об этом забыл.

— …а потом он…

— Такеши, — позвал Чейн негромко.

Директор умолк и вопросительно поглядел на наемника.

— Зачем ты меня пригласил?

— Мы давно не виделись, и я…

— Твое гостеприимство, безусловно, выше всяких похвал, — кивнул Чейн. — И тем не менее мне слабо верится, что тебе вдруг понадобился собутыльник. Если не ошибаюсь, дело гораздо серьезнее. Верно?

Маямото слабо улыбнулся и также отставил свою рюмку.

— Твое знаменитое чутье, как всегда, не подвело.

— Рассказывай.

— У меня кто-то ворует, — быстро сказал японец.

Чейн улыбнулся. Он ожидал чего-то подобного. Воровство у корпоративных заводов, расположенных в местах, где не приходится дорого платить за рабочую силу, — обычное дело. Но корпорации, как правило, знали, на что идут. Соизмерять разницу в доходах и неизбежных потерях было нетрудно.

Если Маямото решил пригласить такого высокооплачиваемого специалиста, как Чейн, для решения подобной проблемы, это говорило о многом.

— Я слушаю.

— Обещай, — директор взволнованно поправил кимоно, — что поможешь. Это слишком серьезно.

— Рассказывай, — повторил Чейн, — а там поглядим. Ты меня знаешь, я не скупаю котов в мешках.

— Ты прав, извини. Сейчас, погоди… — Директор выдержал паузу, собираясь с мыслями. — Это началось года три назад. Какие-то люди стали совершать налеты на цеха и склады. Вначале аппетиты у них были весьма скромны — схватить то, что попадается под руку, и бежать, — поэтому мы не обращали на это внимания. Такое случалось и прежде. Но недавно аппетиты пошли в гору…

— Почему ты решил, что это одна-единственная группа?

Маямото пожал плечами:

— По ряду признаков. Начальники охраны расскажут в подробностях, я только излагаю диспозицию. — Чейн кивнул, и директор продолжил: — Они действуют как профессионалы. Мы пытались устраивать засады, что лишь ухудшило дело. Каким-то образом они заранее узнают о том, где расставлены посты, и наносят удар в совершенно неожиданном месте. Приходится рассредоточивать силы, что тоже не лучший выход. Схема проста и безотказна. Первым делом вырубают сигнализацию и другие системы, затем вламываются внутрь. Ни один часовой так и не успел разглядеть никого из них — только смутные тени, быстрые и неуловимые.

— Хочешь сказать, — спросил Чейн, — налетчики никого не убивают?

— Как ни странно, нет. Транквилизаторы, газ, а порой просто — дубинка по темечку. Как правило, связанные тела находит следующая смена. Равно как и разграбленный склад.

Наемник несколько секунд размышлял над сказанным.

— Вероятно, им кто-то помогает. Не пробовал искать информаторов?

— Все еще пробую. Ты знаешь, у нас с этим строго. — Маямото развел руками. — Никого. Либо все детекторы сошли с ума, либо же меня почитают, словно родного отца.

— Детекторы сошли с ума.

— Верно, — усмехнулся директор. — Что скажешь? Берешься?

— Погоди. Прежде чем мы заговорим о цене, я должен знать, будут ли у меня помощники. Несколько надежных людей, не больше десятка. Город мне незнаком, а я не могу находиться во всех местах одновременно.

— Естественно, — Маямото кивнул. — Дюжина найдется.

Чейн сел и поджал ноги.

— Отлично. Теперь мне нужно знать то, о чем ты умолчал. — Заметив недоумение на лице собеседника, наемник пояснил: — Не думаю, что ты обратился бы ко мне, если бы дело обстояло именно так. По-видимому, еще здесь замешано время.

— Ты прав. — Директор выдавил кислую улыбку. — Мы не можем терять ни единого дня.

— В чем проблема?

— Диверсанты похитили некий объем информации… Просто вломились внутрь и прихватили его с собой, поскольку кристалл не был подключен ни к единой сети. На нем записаны очень важные данные… — Поколебавшись, Маямото продолжил: — Секретные разработки нового оружия. Ты знаешь, мы и этим занимаемся.

— Что за оружие? — нахмурился Чейн.

— Лучевое. Новая технология. — Директор пьяно хихикнул. — Если в Токио узнают, что эта информация просочилась наружу, мне придется сделать харакири. Воры могут попытаться продать кристалл…

— Понятно. — Наемник задумался. — Двести тысяч.

Глаза Маямото округлились.

— Побойся Бога! Вспомни о том, что мы пережили!..

— Я помню, — кивнул Чейн. — И сделал солидную скидку. Кроме того, это НЕ твои деньги.

Директор несколько секунд размышлял, затем усмехнулся.

— Ты прав, черт возьми. Будь по-твоему.

Он налил в рюмку саке и сделал большой глоток.

Чейн вышел из такси и огляделся.

Он уже видел подробный план этого района и все-таки довольно посредственно представлял, где сейчас находится. Вокруг возвышались высотные черные здания, преимущественно пребывавшие в плачевном состоянии. По улицам безбоязненно пробегали огромные крысы; откуда-то доносились женские вопли.

Таксист крайне удивился, услышав, куда желает ехать господин, и согласился только после того, как наемник пообещал заплатить двойной тариф. Такая осторожность Чейна не удивляла.

Судя по всему, это и были легендарные Трущобы. Когда-то здесь находился аккуратный спальный район, в которых жили рабочие близлежащих заводов. После того как Внутреннее море начало наступление, a «NYCOM» решила сворачивать производство, рабочие с семьями были передислоцированы на другие острова. Из восьми крупных заводов продолжал функционировать только один, но и этот, насколько Чейн понял, переживал далеко не лучшие времена. Понять это можно было легко — стоило поглядеть на директора.

Как бы там ни было, Маямото являлся единственной реальной силой в этом городе. Он же являлся Законом, а потому по совместительству исполнял обязанности директора, мэра и начальника полиции. Не приходилось сомневаться в том, что с закрытием завода все это превратится в пустыню, покрытую коррозией.

Хорошо было уже то, что дождь прекратился. Наёмник снял капюшон, поправил кобуру и продолжил путь. Оптимальный маршрут представлялся с трудом, но Чейн надеялся, что сориентируется по дороге. Если и на этот раз его ждала неудача, Маямото мог начинать точить меньший меч.

Наемник провел в Матсуяме семь длинных дней. Это был восьмой.

Как и следовало ожидать, разработка криминальных структур ни к чему не привела. Тем не менее это следовало сделать — просто чтобы с чего-то начать. Ни одна из городских группировок не могла соперничать с заводской охраной, поэтому Чейн позволил себе развернуться. Оперативники опросили множество людей, которые хотели заработать, однако нужной информацией, к сожалению, не располагали.

Подобное наемник встречал впервые. Такие места, как Матсуяма, обладали собственной атмосферой, сравнимой разве что с электромагнитным полем. Слухи здесь распространялись быстрее скорости звука. Было весьма проблематично грабить корпорацию, сохраняя тайну годами. Вывод напрашивался один — невероятный, но непреложный. Если бы неуловимые налетчики являлись частью преступного мира, об этом давно стало бы известно (о чем и твердили начальники заводской охраны).

Как показали кропотливые проверки, в периоды между налетами ни один транспорт не пытался покинуть остров без разрешения, в чем клятвенно заверила радарная служба. Дороги, ведущие прочь от города, также находились под неусыпным контролем.

Поразмыслив, Чейн пришел к заключению, что все это время преступники скрывались где-то неподалеку. Затем он предположил, что они являлись людьми, причем их было немало. Следовательно, все это время им требовалось чем-то питаться.

Это была единственная мысль, до которой охранники не успели додуматься (по сути, именно за нее Маямото пришлось выложить двести тысяч).

В последовавшие дни Чейн взялся за поставщиков и продавцов провизии, торговавших в центральных районах. Инстинктивно он знал, что грабители не могли скрываться в более-менее населенных местах, там для них было бы тесно. Нескольких дельцов наемник опросил персонально, прибегая к подкупу, угрозам и шантажу. Несколько раз ему казалось, что они напали на след, но все это оказывалось не то. В большинстве случаев — уже известные мелкие банды.

Как бы там ни было, эти мероприятия позволили выявить три подпольных притона, а также один бордель, не потрудившийся уплатить Маямото регистрационный взнос.

Наконец один из опрошенных, владелец небольшого магазина, вспомнил о нескольких парнях, закупавших у него провизию каждую декаду, на весьма внушительные суммы. Небольшой нажим, и торговец припомнил, что через день они должны приехать снова.

Отчаявшийся Чейн вновь воспрянул духом. Маямото долго отнекивался, но в конце концов согласился запросить у корпорации один из спутников. Чейн не столько боялся того, что налетчики обнаружат слежку, сколько того, что с легкостью скроются, и тогда все придется начинать сначала. Более того — они наверняка залягут на дно.

С орбиты было прекрасно видно, как четверо крепких парней выходят из магазина. Чтобы вынести объемные кули с провизией, им понадобилось сделать три ходки. Сгрузив все в старый пикап, они тронулись в путь. Чейн и Маямото наблюдали за этим из кабинета последнего. Когда японцы начали усердно проверяться на предмет наличия «хвостов», наемник триумфально поглядел на директора.

Спутник провел пикап в старый, полуразрушенный район, после чего около часа дожидался, не раздумают ли парни ехать обратно. Когда из Токио пришел третий по счету запрос, Маямото вернул спутник, хотя Чейн желал продолжать наблюдение.

На следующий день оперативники отправились в Трущобу. Им предстояло провести обычное оперативно-розыскное мероприятие, одно из пары десятков за эту неделю. Переодевшись оборванцами, оперативники за пару банок консервов выведали у аборигенов нужные сведения. Оказалось, что крепкие парни, привозившие еду, находились в группировке некоего Крюка. Чейн навел справки. Никто, включая крупнейших знатоков преступного дна, никогда не встречался с этой персоной.

Наемник понял, что они наконец-то напали на след.

Сейчас, шагая по темной улице, он уже начал жалеть, что не дождался «хвостов». Один, в темноте, посреди этих каменных скелетов, он чувствовал себя неуютно. Тем не менее это отнюдь не говорило о том, что одинокий пешеход был не в состоянии себя защитить.

Из-за угла вынырнули две долговязые фигуры. Еще одна перекрыла путь к отступлению. Ухмыляясь, парни начали приближаться. Глаза лихорадочно сверкали, губы кривились в кровожадных ухмылках. Обнаженные руки выставляли на всеобщее обозрение ожоги от дермов. Одна из этих конечностей держала длинный нож.

— Уходите, — сказал Чейн. — Я разрешаю. Вы мне не нужны.

В ответ парни лишь рассмеялись.

Чейн достал пистолет и выстрелил в руку, сжимавшую нож. Выстрел, показавшийся неожиданно громким, сбросил со стен летучих мышей. Наркоман завопил. Пуля прошла навылет, раздробила кость.

Парни бросились наутек. Двое поддерживали раненого товарища, продолжавшего громко стонать. Чейн вздохнул, огляделся и сунул пистолет в кобуру. Проходя мимо, скользнул взглядом по брошенному клинку. Кривое лезвие с односторонней заточкой, оружие уличных псов.

Не таким наемник представлял себе начало операции. Слишком громко все получилось. На ум пришел злополучный бутерброд с маслом, падающий с тарелки на пол.

Чейн ускорил шаг. Мимо тянулась серая бетонная стена, измалеванная ярким граффити — искусство примитивной культуры. Здесь, в этом полузатопленном городе, время повернулось вспять и вернулось в каменный век. В джунглях эры хай-тех выживал тот, кто наносил удар первым. Душевная красота, моральные качества — все это стало излишествами, не способствующими процветанию.

Мало-помалу начали появляться признаки жизни. Трущобы будто выворачивались наизнанку. В самом начале незваных гостей встречали только жалкие развалины, в которых плясали мертвые призраки. Но если визитер упорно продолжал движение, невзирая на первоначальные трудности, кварталы расступались, и обнажалось естество.

Чейн не любил такие места, однако никогда не сожалел, что пришлось там бывать. Всякий раз они доходчиво напоминали ему о том, кто он такой, что делает на этой Земле, а также ряд других немаловажных вещей. Здесь пахло откровенной силой и первобытными страстями.

Оборванные бродяги копошились под защитой уцелевших стен. Когда Чейн проходил мимо, его провожали десятки настороженных глаз. Никто не пытался остановить или окликнуть — пешеход выглядел достаточно молодым и сильным, чтобы постоять за себя. К тому же одинокий выстрел, прокатившийся неподалеку, наводил на неприятные мысли. Наемник проходил мимо, и его забывали.

Окружающий мир стремительно менялся. Чейн с удивлением осознал, что перед его глазами разворачивается история человечества — в миниатюре, отдельно взятой клоаке. Ощущение было довольно странное, будто просмотр голографического кинофильма о глобальной катастрофе — «Безумный Макс-7» или нечто в этом роде.

Бродяжничество и собирательство переходили к зачаткам цивилизации. Наемник видел, как аборигены ведут крикливый обмен излишками производства (а именно — предметами, похищенными из другого века). Тут и там стали появляться пункты полноценной торговли.

Чейн чувствовал себя антропологом, заполучившим в свое распоряжение машину времени и перенесшимся куда-то в доисторическую Австралию. По его мнению, кабинетным крысам не мешало бы время от времени устраивать такие экскурсии. Лет через двадцать, когда он сможет уйти на покой, это могло бы стать отличным бизнесом.

Внезапной вспышкой возникло электричество, засиял неон. По обеим сторонам распахнулись двери питейных заведений, а публика принимала все более благообразный вид. Парни и девушки выставляли на всеобщее обозрение дешевые имплантанты. По проезжей части прокатился, громыхая, уже не один автомобиль. На одном квартале находилось сразу два сетевых кафе для киберпогружений, причем одно специализировалось сугубо на виртуальном сексе.

Как оказалось, внутри Матсуямы существовал еще один город. Создавалось впечатление, будто заводские власти даже не подозревали об этом или же не обращали внимания, предоставив Трущобам возможность вариться в собственном соку.

Шагая по улицам, Чейн старался держаться в тени и обходить скопления людей. Пока цель была далеко, он мог обойтись без лишнего внимания. Кое-где на углах домов еще держались таблички с названиями улиц и номерами домов. Благодаря чипу-переводчику иероглифы вспыхивали в сознании осмысленными мыслеобразами.

Ему были известны лишь примерные координаты. Когда оперативники получали инструкции, наемник запретил напрямую интересоваться парнями, привозившими провизию. Аборигены рассказали лишь то, что сами хотели поведать. Этого было достаточно.

Как и следовало ожидать, цивилизация вскоре пошла на убыль, так и не добравшись до железного века. Это скорее был век украденных микросхем. Большая часть, конечно же, имела маркировку местного завода. Окружающее вновь покатилось в бездну регресса; впереди показались темные, неосвещенные руины. Решив, что прошел достаточно, наемник остановился на первом же перекрестке.

Осмотревшись, он заметил на другой стороне улицы представительницу древнейшей профессии. Та скучала и лениво курила — совсем молоденькая девчонка, не старше семнадцати. Впрочем, по меркам Матсуямы, уже можно отправляться на пенсию.

Другие пешеходы тащились где-то в отдалении. Чейн не заметил вблизи проститутки никого, кто примирил бы на себя маску защитника. Это был хороший знак. Наемник прошел еще десяток метров по тротуару, после чего перешел дорогу.

Девчонка даже не оглянулась.

— …нужно отметить, они отличные профессионалы. Пару раз нам удавалось засечь проникновение, но эти ребята заранее отрабатывали пути отхода. Не успевали мы собрать людей, как их и след простыл. — Офицер охраны боязливо глянул в сторону директора. — Сами понимаете, для нас несколько затруднительно использовать корпоративные спутники, но первая же попытка с треском провалилась. Архитектура нашего города вообще не располагает к орбитальному слежению… Но ЭТИ просто растворились в воздухе.

— Судя по тому, что нам до сих пор ничего не известно, — продолжил другой японец, — у них прекрасная система конспирации. После налета они разъезжаются в разные стороны, причем не используют никакого транспорта, за исключением такси и автобусов. Как правило, водители не могут вспомнить ни единого лица, мы проверяли.

— Подозреваю, иногда они перемещаются под землей, — подхватил Маямото. — Здесь слишком много подземных тоннелей и коммуникаций, а планы неоднократно менялись. Даже я не знаю, куда ведут некоторые из них. Завод стоит на возвышенности, поэтому вода сюда еще не добралась… — Директор задумчиво нахмурился. — Можешь не сомневаться, эти ребята — не промах.

Все трое офицеров молчали. Чейн быстро поглядел на каждого. Сытые, довольные парни. Им неплохо жилось здесь, на собственном острове. Корпорация махнула на них рукой, поэтому оставалось набивать карманы всем, что только подвернется. Наглые налеты чрезвычайно мешали этому занятию, но они были согласны делиться. Услуги высокооплачиваемого наемника стоили значительно дешевле.

— Даже крысы при травле быстро учатся конспирации, — проговорил наконец Чейн. — Сомневаюсь, что это крупные профессионалы. Те совершили бы одну, от силы пару операций, после которых все здесь было бы кончено. — Маямото, услышав эти слова, поперхнулся чаем. — Но эти парни достают вас уже несколько лет. Вероятно, подобным образом они зарабатывают на жизнь. Еще вероятней, — заключил наемник, — что это местные жители.

Офицеры многозначительно переглянулись.

— Мистер Чейн, — медленно проговорил один. — У нас имеются основания считать, что среди налетчиков есть киборги. Под этим словом мы подразумеваем, что организмы этих людей усилены кибернетическими имплантантами.

— Вот как? — Наемник нахмурился.

Это уже что-то новое. Он не услышал бы об этом, если бы дело ограничивалось парой вживленных процессоров. Судя по тому, как напрягся директор, в этом и впрямь что-то было.

— Где же эти основания?..

— Вот здесь. — Японец встал, подошел к телевизору и просунул в щель лазерный диск. — Эта камера не была подключена ни к одной системе. Возможно, поэтому они ее и пропустили. Словом, смотрите.

…И Чейн около получаса таращился в темный экран, на котором время от времени мелькали еще более темные тени. Маямото непрестанно сокрушался по поводу того, что ИК-лучи не поддаются фиксации, однако Чейн не обращал на это внимания.

Наконец запись подошла к кульминационному кадру — перед камерой, на расстоянии считанных метров, застыли две стройные фигуры. Рука одной блестела хромированным металлом, глаза другой заменяли выпуклые объективы, тускло мерцавшие во тьме. Оба грабителя пару мгновений оглядывались, затем вновь скользнули в сторону.

Наемнику хватило единственного взгляда, чтобы распознать приборы. Такие не купишь в обычном магазине, и далеко не каждый хирург возьмется за операцию по их имплантации. Металлический протез, вне всякого сомнения, являлся боевой моделью. Объективы же обладали куда большей чувствительностью, нежели обычные биологические глаза, а также, скорее всего, имели систему самонаведения на цель, которая была замкнута на соответствующих нервных узлах…

Одним словом, Чейна крайне озаботил этот один-единственный кадр.

Остаток записи он просмотрел в крайней задумчивости.

— Мы производим такие же, — сообщил Маямото, когда диск вынырнул наружу. — Девяносто девять процентов, что они стащили их в один из предыдущих налетов.

Чейн кивнул и потер небритый подбородок. Для него не являлось секретом, что на заводе изготавливали еще и такие игрушки. Часть кибернетической техники, ввиду своего особого назначения, была запрещена к гражданскому обороту, а за ее использование полагалось еще более строгое наказание, нежели за ношение оружия. Корпорация изготавливала такие имплантанты по заказу правительства, для армии и правоохранительных ведомств, а также для своих собственных нужд. Некоторый процент ежегодно исчезал в бездне черного рынка; часть продавалась за границу — как легально, так и не совсем.

Теперь, как оказалось, на режимном объекте завелись еще и технокрысы. Чейн начинал понимать, отчего Маямото так волновался. То, что налетчики похитили кристалл с секретным оружием, было еще половиной беды.

— Да, очень интересно, — пробормотал наемник. — Но я не думаю, что это что-то меняет. Так ведь?

В комнате вновь повисло напряженное молчание.

Офицеры, словно по команде, воззрились на директора.

— Мы подумали, — сказал наконец Маямото, — что, если ты собираешься отправиться на поиски, тебе не мешало бы и самому несколько измениться. Так сказать, привести внешний вид в соответствие с модой…

— О чем это ты? — Чейн с подозрением поглядел на директора.

Вместо ответа японец выдвинул ящик стола и достал оттуда нечто, отливающее холодной синевой. Наемник уставился на стальную конечность. Расположение пальцев говорило о том, что это протез для левой руки. Синие пластины накладывались одна на другую, подобно чешуе, обеспечивая подвижность и гибкость. С другого конца свисали обнаженные провода; миллионы нанокомпрессоров образовывали тонкую мерцающую пленку.

Что-то в этой картине показалось Чейну неестественным. Протез напоминал ему хищное растение, виденное когда-то в южноамериканских джунглях. Черные провода были корнями, только и ждущими, когда их присоединят к новому носителю. Маямото небрежно помахивал протезом, будто не замечая, как в металлическом предмете пульсирует хищная жизнь.

— И что вы предлагаете? — спросил Чейн. — Я не променяю свою природную конечность на эту жестянку. У тебя, Такеши, просто денег не хватит на это.

— Не беспокойся, — усмехнулся директор. — Все не столь радикально. Мы наденем его сверху, словно перчатку. — Не успев договорить, Маямото без предупреждения перебросил протез другому японцу. Тот взял его в воздухе. — Только с конвейера, еще без маркировки. Все будет тип-топ, не волнуйся.

Наемник тут же расслабился. Действительно, до такого обмена не смог бы додуматься даже директор. Это было бы слишком даже для его, пропитанного саке, рассудка.

— Что ж, такая рукавица мне и впрямь может пригодиться. Теперь, прежде чем приступить к работе, я хотел бы уточнить пару деталей.

— Слушаю. — Маямото хлебнул чаю.

— Что делать с налетчиками, когда они найдутся?

Офицеры, переглянувшись, осклабились. Директор пожал плечами:

— Все, что сочтешь необходимым. Но лучше не надо — мы сами с ними разберемся. Так было бы… правильно. Они должны нам за некоторые беспокойства.

— Что ты намерен с ними сделать? — спросил Чейн.

— Какое это имеет значение?.. — Маямото раздраженно поджал губы. — Ты, главное, отыщи этих мерзавцев. За это тебе платят. Остальное, прости, не твое дело.

Чейн нахмурился. Скривившись, японец выдержал взгляд.

— Ошибаешься. Ты нанял меня, а не кого-нибудь другого. Уже давно я привык получать все ответы, которые требуются. Если это тебя не устраивает, могу назвать несколько имен. Что же касается меня, то я по-прежнему не получил аванса.

Несколько секунд в воздухе потрескивали невидимые разряды. Неожиданно Маямото переключился на другую волну, где помехи были не столь сильны.

— Ладно, будь по-твоему, — ответил он. — Я пока еще не решил, как с ними быть, слишком уж далекой кажется эта перспектива. Как бы там ни было, им не позавидуешь. Кое-кто погибнет во время ареста, остальных депортируем, предварительно вынув все вживленные части. На то, чтобы кормить всех заключенных, уже не хватает провизии.

Чейн поглядел на роскошное убранство кабинета, но ничего не сказал.

Взгляд наемника сам собой опустился на металлический протез.

Чейн подошел к ней со спины, положил руки на плечи и резко привлек к себе. Девушка вскрикнула от неожиданности. По-видимому, нечто подобное случалось с ней отнюдь не впервые, потому как дальнейших воплей не последовало. Здесь, в Трущобах, где каждая уличная крыса была предоставлена сама себе, это не имело смысла.

Наемник чувствовал, как напряглось стройное тело. Проститутка даже не пыталась вырваться или хотя бы извернуться, чтобы поглядеть на обидчика (что также было весьма благоразумно).

Когда она заговорила, ее голос вибрировал, словно натянутая струна:

— Кто бы ты ни был, тебе придется заплатить. В двойном размере.

— С удовольствием, крошка. — Чейн усмехнулся. — Но я пришел за другим. Мне нужна информация.

— Информация?.. — Девчонка, похоже, удивилась.

— Именно. Знаешь, кто такой Крюк?

Худенькие плечи вновь напряглись. Чейн понял, что услышит ложь.

— Нет, господин. Кто это?

— Не стоит обманывать, девочка. — Наемник поднял левую руку и провел металлическим пальцем по бледной щеке. — От этого тебе не будет проку. Собственно, у тебя и выбора нет, о чем ты всегда сможешь доложить любопытным. Если, конечно, будешь умницей.

Проститутка задрожала.

— Я никогда не видела его, господин, — ответила она наконец. — Его вообще никто не видел. Но я пару раз обслуживала его парней… — Девушка скосила глаза на боевой протез. — Вы один из них, да? Решили проверить Лизу на вшивость?.. Так нечестно.

— Ты почти угадала, девочка. — Чейн разжал объятия и отступил. — Я и сам не видел Крюка, но мечтаю познакомиться. Когда наконец мы встретимся, он очень этому обрадуется.

Лиза отпрянула в сторону и окинула его настороженным взглядом.

Затем усмехнулась:

— Нет, вы не один из них. У вас стальная рука, и глаза — веселые, злые… Но вы не такой, как они. Если вы туда пойдете, вас просто убьют. Не ходите туда, и у бедной Лизы будет меньше проблем.

— Спасибо за предостережение, крошка. — Чейн улыбнулся. — Однако я все-таки попробую. Давай-ка подумаем, каким образом мы можем избавить тебя от проблем. Ведь точного адреса, наверное, ты не знаешь?..

Проститутка улыбнулась в ответ:

— Конечно, господин. Мой… босс… может знать.

— Тогда не будем терять времени. — Чейн взял девушку под руку. — Не пытайся делать глупостей, и тогда это быстро закончится.

Проститутка тихонько вздохнула.

Они прошли несколько кварталов, прежде чем оказались в темной подворотне, заваленной тоннами мусора. В стене виднелась тяжелая дверь, а над ней — деревянная вывеска с парой иероглифов. Питейное заведение. Очевидно, — решил наемник, — сутенер сидит здесь и глушит пиво, в то время как девчонка пытается оплатить его расходы.

Лиза направилась было к двери, но Чейн мягко придержал ее за руку:

— Не так быстро. — Он вынул из кармана телефон. — Звони. Скажи, что у тебя проблемы и ты ждешь его там, где мы с тобой встретились.

Девчонка нерешительно взяла аппарат.

— Не волнуйся, он ничего тебе не сделает, — сказал Чейн. — Крюк узнает, кто меня навел, и все будет кончено. Ты получишь свободу.

— Да?!. — Лиза вспыхнула. — И кто защитит меня на улице? Может быть, ты?..

— Он защитил тебя сегодня? — улыбнулся Чейн. — Впрочем, выбора у тебя по-прежнему нет.

Он щелкнул стальными пальцами. Красные диоды на запястье тускло вспыхнули. Проститутка вздрогнула и подняла телефон. Потребовалась еще минута, чтобы она сбивчиво поведала нехитрую историю о своих проблемах. Мол, двое обколовшихся юнцов прижали в подворотне.

Чейн кивал и улыбался. Наконец Лиза вернула телефон.

Достав из кармана несколько купюр, он кивком велел ей убираться. Девушка метнулась к выходу из подворотни, на бегу пряча деньги в трусики. Не самый умный поступок, — подумал Чейн, — принимая во внимание ее занятие. Очевидно, такой платы она отродясь не видела.

Наемник отошел от двери и прижался к стене. Когда дверь распахнулась, он вынул из кобуры пистолет. Из проема вышли три субъекта. Шагавший посредине громко вещал о том, как ему «осточертела эта сучка».

— Ты — Хонза?

Парни подпрыгнули от неожиданности и принялись щуриться в полумрак. Разглядев, что незнакомец один, все трое заметно успокоились.

— Кто спрашивает? — надменно поинтересовался средний.

Двое других стали приближаться, опасливо поглядывая на пистолет в руке противника. Чейн не стал утруждать себя угрозами и предостережениями. Выстрелы коротко рявкнули, прокатились по улочке каменными шарами. Оба японца рухнули на землю. Каждый подвывал на свой манер и зажимал ногу чуть выше колена. У одного было прострелено правое бедро, у другого — левое.

Сутенер изумленно вытаращился на раненых приятелей, будто до самого конца не мог поверить, что незнакомец пустит оружие в ход. Почему-то это происходило с Чейном сплошь и рядом.

— Ты что, мужик?! — выдохнул Хонза. — Охренел?..

Наемник покачал головой, опуская пистолет.

— Можно сказать, я сделал этим остолопам одолжение. Стоило взять немного ниже, и они до конца жалких жизней остались бы калеками. Другой на моем месте не стал бы так церемониться.

Сутенер наспех обдумал услышанное.

— И что теперь? Чего вообще тебе надо?!

— Хочу, чтобы ты отвел меня в одно место, — сказал Чейн. — Это недалеко. Крюк. Знаешь его?

— Впервые слышу.

— Врешь. — Наемник вновь поднял ствол. — Знаешь, я могу быть и не таким щепетильным.

Один из раненых японцев болезненно вскрикнул. Поглядев на него, сутенер сморщился, будто собирался заплакать.

— О боги! — взмолился он. — Ну почему тебе понадобился именно я?!.

Наемник пожал плечами:

— Ничего личного. Просто тебе повезло меньше других.

— Ты даже не представляешь, что они сделают, когда узнают, кто их навел. — Глазки сутенера лихорадочно бегали. — Но сначала они прикончат тебя. Ты пожалеешь, что наехал на бедного Хонзу…

— Как же вы здесь любите себя жалеть, — усмехнулся Чейн. — Давай сделаем так. Ты пойдешь со мной, покажешь дорогу. Когда мы увидим Крюка, ты объяснишь, что решил лично проучить этого безумца… То бишь меня.

Сутенер быстро обдумал предложение.

— Что ж, — сказал он наконец, — это наиболее приемлемый выход. Идем.

Они вышли из подворотни, оставив подвывающих японцев на грязном асфальте. Казалось, Хонзу совершенно не заботило их состояние. Он шагал впереди, Чейн отстал на пару шагов. Пистолет по-прежнему находился у него в руке, но на это в Трущобах не обращали внимания.

— Кто тебя навел? — спросил Хонза, повернув голову.

— Не забивай себе голову, — посоветовал Чейн. — Думай лучше о том, что ты скажешь, когда увидишь Крюка.

— Стало быть, это и впрямь та сучка, — заключил сутенер.

— Если ты что-то ей сделаешь, я превращу тебя в евнуха. Знаешь, кто такие евнухи?..

— Ты уже ничего никому не сделаешь, — усмехнулся сутенер. — Ты будешь мертв. Крюк разорвет тебя на части, а протез оставит на память.

— Посмотрим. Запомни, что я сказал насчет девчонки.

— Что ты знаешь такое, чего не знаю я? — Хонза огляделся. — С тобой еще много народу? Не похоже.

— Ты прав, я один. А теперь заткнись, мне нужно подумать.

Они продолжили путь в молчании.

Сутенер держал курс прочь от освещенных участков, постепенно углубляясь в руины. Из тьмы, словно пятна светящейся плесени, выглядывали бледные лица. Ростки цивилизации вернулись к истокам, а собирательство вновь стало единственным промыслом.

Вернее, самым популярным. Поскольку охотиться в Трущобах было не на кого, кроме крыс, насекомых и себе подобных, аборигены не гнушались ничем. Пару раз из-за разрушенных стен показывались согбенные фигуры, вооруженные какими-то палками и обрезками металлических труб. Но, как оказалось, Хонза пользовался здесь некоторым авторитетом — завидев сутенера, аборигены неизменно бормотали что-то вроде «это ты, Хонза…» и удалялись восвояси. Не исключено было, что они вовремя замечали Чейна с пистолетом, причем это играло роль решающего фактора.

Как бы там ни было, вскоре они подошли к десятиэтажному зданию, на фоне всего окружающего сохранившегося просто чудесно. На стенах отсутствовали похабные граффити, а в окнах кое-где блестели целые стекла. Дом был обычный — бетонные блоки, тесные квартирки внутри, — за исключением того, что стоял особняком. Вокруг будто были расставлены невидимые знаки с предостережениями.

— Пришли, — сказал Хонза. — Это здесь. В подпале.

Чейн удивился, но вида не показал. В распоряжении налетчиков находился десятиэтажный дом, однако они почему-то предпочли поселиться в подвале. С другой стороны, наемнику уже было известно, что они чрезвычайно осторожны.

— Веди. Только без глупостей.

Сутенер буркнул под нос какую-то непристойность и двинулся в сторону парадного входа. Тяжелая металлическая дверь была не заперта, электронный замок и коммуникатор — выломаны. Они вошли в подъезд, и Чейн без промедления отступил в сторону. Внутри оказалось ненамного темней. На полу было подозрительно чисто, прямо по курсу маячила лифтовая шахта и лестница.

Неожиданно с той стороны, где должен был находится вход в цокольный этаж, послышались шаги. Чейн прижался к стене и взвел курок пистолета.

— Стой! Кто идет? — спросил мужской голос.

— Вот тебе и крышка, — пробормотал сутенер, затем крикнул во тьму: — Это я, Хонза! Ребята, идите сюда!

— Хонза? — спросил второй голос. — Какого хрена тебе понадобилось?!

Мужчины приблизились. Лунный свет, лившийся из дверного проема, старательно обрисовал два силуэта. Те также заметили, что сутенер пришел не один, и замерли, пытаясь сообразить, что делать дальше. У одного правую руку заменял пластиковый протез, у другого в левой глазнице мерцал объектив, — из тех, что не различают цветов.

Оба парня были не старше тридцати. У каждого на поясе висела резиновая дубинка (несомненно, из арсенала заводской охраны). Они сделали еще несколько шагов, и Чейн разглядел, что у обладателя электронного глаза все лицо было испещрено жуткими шрамами.

Наконец носитель протеза нарушил молчание:

— Хонза, старина. Я было решил, что ты привел нам одну из своих крошек. Мы незнакомы с этим гайдзином. Верно, Шрам?

Обладатель имплантанта покачал головой.

— Ты нас не представишь?

— Да я и сам не знаю, кто это такой, — растерянно забормотал сутенер. — Пристал ко мне на улице… Сказал, что прикончит меня, если я не проведу его к вам. Видите — у него пистолет.

— Видим, — кивнул Шрам. — Впрочем, кое-кто может решить, что ты сделал неправильный выбор.

Услышав об этом, Хонза мелко задрожал.

— А что скажешь ты? — обратился к Чейну носитель протеза. — Зачем понадобилось обижать бедного Хонзу?..

— Мне нужно увидеть Крюка, — ответил наемник.

— Только и всего, — фыркнул Шрам. — На тот свет захотелось?!

— Пока еще нет. У меня важное дело к вашему боссу.

Парни переглянулись.

— Это не трудно проверить. Главное, чтобы Крюк решил, что это важно для НЕГО. — Носитель протеза поглядел на правую руку гайдзина. — Тебе придется расстаться с оружием — в качестве жеста доброй воли, так сказать.

Чейн вынул обойму, отбросил ее в дальний угол, после чего отдал пистолет. Шрам повертел ствол в руках и сунул за пояс. Хонза усмехнулся, но тут же притих, заметив, как Чейн пошевелил стальной рукой. Второй парень с опаской приблизился, и наемник безропотно позволил себя обыскать. Это было проделано настолько неумело, что даже любитель смог бы пронести на себе пару стволов. Однако Чейн поступил по-другому.

Протез закономерно наткнулся на какой-то твердый предмет.

— Бронежилет, — пояснил Чейн. — И я не собираюсь с ним расставаться.

Парень кивнул. Шрам шагал первым, показывая дорогу.

Они прошли в дальний конец холла, где обнаружилась другая дверь — куда более массивная и тяжелая, нежели парадная. Шрам набрал сложный код, и за металлической плитой щелкнули запоры. Узкую лестницу освещала единственная лампочка. Пятнадцать ступеней привели в начало коридора, где также дежурили двое парней. Шрам велел Чейну остановиться, о чем-то с ними переговорил, затем вновь поманил за собой.

Проходя мимо парней, наемник заметил очередные подтверждения того, что избрал верное направление. У одного из штанины торчала металлическая нога, обутая в драный кроссовок, у второго на голове мигали разноцветные диоды. Вооружение по-прежнему составляли резиновые дубинки, однако наемник не придал этому значения. Здесь, в Трущобах, у налетчиков не было нужды выставлять напоказ свою силу. Чейн был уверен, что с каждым шагом приближается к цели.

Один из парней стукнул в дверь, и в ней распахнулось зарешеченное окошко. Оттуда на пришельцев глянул чей-то электронный глаз. Некоторое время объектив холодно таращился на Чейна, едва удостоив Хонзу внимания. Затем запоры щелкнули. Наемник с неохотой признал, что заводской охране придется повозиться, когда он здесь закончит. Впрочем, это будут уже не его проблемы.

Дверь распахнулась, и они вошли внутрь. Не обращая на «привратника» внимания, Шрам деловито продолжил путь. Чейн старался не отстать, но внимательно оглядывался по сторонам.

Потолок подвала оказался неожиданно высоким. Коридор закончился, и короткая процессия потянулась через анфиладу просторных помещений. Невзирая на богатый жизненный опыт, увиденное шокировало Чейна. Он готовился к тому, что может увидеть, однако к такому оказался не готов: слишком уж разнились прежние установки с тем, что имело место в действительности.

Казалось, какой-то жестокий хладнокровный бог долгие годы ставил в этом месте свой эксперимент; казалось, кто-то могущественный разобрал на части некое количество человеческих организмов и кибернетической техники, чтобы затем смешать все воедино без зазрения совести. Чейн понял, что его глазам предстало физическое воплощение этого безумного века — единение органики и металла, микросхем и обнаженных нейронов.

Киборги. Любые, какие только возможно, мужчины и женщины. Детишки весело крутились вокруг, тогда как родители с подозрением глядели на пришельцев. Ни у одного ребенка не было ни единого имплантанта. У взрослых же их насчитывалось столько, что хватило бы на полк ветеранов какой-нибудь жестокой войны. Тем не менее оголтелыми юнцами, помешанными на электронных игрушках, здесь и не пахло. Большинство этих людей были просто увечными. Встречались и такие, что просто висели под потолком, опутанные проводами, в то время как сознания созерцали буйство киберспейса.

Чейн терялся в догадках. Большая часть имплантантов была явно местного производств, некоторые — весьма дорогие. У этих бедолаг не хватило бы денег, чтобы легально купить всю эту технику. Впрочем, если они действительно грабили завод, нужда в покупках отпадала. Чейн в этом уже почти не сомневался.

Здесь были огромные кухни, ванные комнаты и мастерские; несколько больших комнат разделяли перегородки, за которыми обитали семьи. Воздух, невзирая на большую плотность населения, оставался относительно чистым. Тут и там стояли автоматы для подзарядки батарей искусственных конечностей. Все эти признаки указывали на то, что киборги обитали в подполье уже долгие годы.

Наконец они вошли в одно из дальних помещений, практически пустое, если не считать нескольких деревянных столов и кресел. У противоположной стены сидел Крюк. Его массивное кресло было похоже на грубый деревянный трон. Двое парней, вооруженные винтовками, поднялись на ноги. Наемник понял, что уже имел удовольствие их лицезреть, хотя тогда они были в масках — один мог похвастаться дорогими электронными глазами с целеуловителем, другой, соответственно, боевым протезом.

Парни двинулись навстречу вошедшим, но Крюк что-то сказал, и те остановились. Наемник внимательно разглядывал того, кто доставил Маямото столько проблем. У этого человека отсутствовали обе руки, причем по самые плечи. Правую заменял древний суставчатый протез, на левой вместо кисти красовалась хромированная загогулина, благодаря которой Крюк и получил свое прозвище. Крупная голова была обрита наголо. Под кустистыми бровями сверкали глаза с красными радужками.

Чейн усмехнулся. Крюк оказался злодеем из комиксов.

Разглядев вошедших, главарь удивился. Раздавшийся голос был похож на скрежетание металлических шарниров.

— Хонза? Зачем ты здесь? Кажется, я с тобой расплатился. — Крюк перевел взгляд на Чейна. — А кто этот гайдзин? Вижу его впервые в жизни.

Шрам прокашлялся, чувствуя себя явно неловко.

— Сутенер говорит, что гайдзин заставил привести его к нам.

— Вот как? — Крюк усмехнулся. — Очень интересно. Что ж, Хонза знает наши обычаи. Если гайдзин не докажет, что его появление здесь обоснованно, вы оба умрете.

Сутенер издал очередной влажный всхлип.

— Давай, умник, вытаскивай нас…

Парни с винтовками красноречиво щелкнули затворами. Чейн холодно на них поглядел, затем изложил дело по существу:

— Меня нанял господин Маямото. Не сомневаюсь, нам известно, кто это такой. Он заплатил мне, чтобы я разыскал тех, кто уже несколько лет потрошит его склады. Должен признаться, вы заставили меня повозиться. Если бы не одна ошибка, мы бы вас так и не нашли.

Наемник чувствовал, как с каждым его словом повышается уровень напряжения в комнате. Еще немного, и можно будет потрогать натянутые нити, звеневшие в воздухе. Крюк стиснул протезом подлокотник кресла; киборги с винтовками нервно переглядывались. Шрам с напарником явно искали, куда бы спрятаться.

Несколько мгновений слышался лишь звон стальных нитей.

Затем Крюк подал голос:

— Я тебя понял. Одно из двух: либо ты безумец, либо говоришь правду. Но даже в последнем случае ты чокнутый, каких мало. — Киборг поднял свою хромированную загогулину. — Ты собираешься арестовать час лично?..

Шрам нервно хихикнул. Чейн молчал.

— Очень в этом сомневаюсь, — продолжил Крюк. — Полагаю, лишено всякого смысла уточнять, какие у вас есть доказательства. Если Маямото что-то решил, этого алкаша уже ничто не разубедит…

Наемник кивнул. С этим он был согласен.

— Ты не похож на легавого, — заметил Крюк. — Мы слышали, будто в заводской охране появился новый сыщик. Однако никто не придавал этому значения.

— Это единичный заказ, — ответил Чейн. — Я выполню его, а потом уйду.

Парни с винтовками нервно рассмеялись.

— Интересно, как это у тебя получится? — Крюк хмыкнул. — Ты один, без оружия. Если даже снаружи тебя ждет подкрепление, им придется повозиться, чтобы до нас добраться. Мы успеем прикончить тебя раз двести. — Главарь выдержал паузу. — Однако ты не похож ни на безумца, ни на простого кретина. У тебя какой-то козырь в кармане.

Крюк поглядел на Шрама, тот пожал плечами.

— Это мы выясним, — кивнул Крюк. — Я не тороплюсь, спешить нам некуда. Стоит тебя убить, как на твое место встанет кто-то другой. Возможно, целая сотня. Охране известно, куда ты направился, это очевидно даже ребенку. Я прав?

Чейн повторил движение Шрама.

— Но какие у вас доказательства?..

— Мы действовали по методу исключения, — ответил наемник. — Больше некому. То, что я увидел в этом подземном царстве, подтверждает эти догадки. Здесь слишком много вещей, которые не могли быть приобретены иным способом, кроме как хищения. Уверен, обыск позволит отыскать множество пропавшего товара.

— Он уверен, — хмыкнул Крюк. — Как я уже говорил, если Маямото что-то решил… Ты — наемник, солдат невидимых войн. Такими, как вы, движет только жажда наживы. Вас не интересует ни долг, ни моральная ответственность.

Чейн кивнул. С этим спорить также было трудно.

— Поэтому меня интересует — как мог ты решиться на такую глупость?

Крюк сделал жест, и киборги шагнули вперед, поднимая винтовки.

— Советую этого не делать. — Наемник медленно расстегнул куртку. Под ней обнаружился черный жилет, напичканный прямоугольными пластинами. На животе перемигивались разноцветные лампочки.

Киборги в недоумении остановились, Крюк подался вперед.

— Что это такое? — спросил Чейн.

Офицер охраны положил на полированную столешницу нечто, напоминающее бронежилет — за исключением разноцветных огоньков, мигавших в области живота.

— Ядерная бомба, — пояснил японец. — Оружие камикадзе. Незаменимая вещь при проведении переговоров. Стоит только пригрозить, что без колебаний пустите ее в ход, и все пойдет как по маслу. А размеры не имеют значения.

— Уверен, — усмехнулся Чейн, — мощности хватит, чтобы первым прикончить меня. Я не собираюсь надевать на себя бомбу — ядерную, водородную или какую-либо еще — особенно, если НЕ Я ее собирал.

Маямото, прислушивавшийся к разговору, рассмеялся:

— Да это пустышка, Чейн!.. Она не взорвется, даже если сплясать на ней чечетку! Если хочешь, сам проверь.

Улыбаясь, офицер охраны подвинул наемнику «бронежилет». Тот расстегнул несколько клапанов, обнаружившихся по бокам. Внутри не оказалось ни единого детонатора, не говоря уже о тяжелых металлах, — только деревянные бруски. Чейн почувствовал себя одураченным.

— Сомневаюсь, что наши ребята купятся на такой дешевый прием, — сказал он. — Они просто пристрелят меня. А потом посмеются, когда снимут эту штуковину.

— Но ты ведь купился, — заметил Маямото. — Кроме того, никто не тронет тебя даже пальцем. Они поймут, что обнаружены. Деваться с этого проклятого острова некуда. Следовательно, у них не останется выбора, кроме как вести переговоры. — Директор отхлебнул чаю и кивнул на черный жилет. — А эта пустышка прибавит тебе красноречия. Разве я не прав?

Чейн пожал плечами, изучая пульт дистанционного управления.

Уходя из кабинета, он забрал бомбу с собой. Перед тем, как отправиться в Трущобы, вновь тщательно изучил содержимое.

— Что это такое? — спросил Крюк.

— Портативная ядерная бомба. Ее заряда достаточно, чтобы разнести по кирпичику штук тридцать таких подвалов, как этот. — Чейн поднял небольшой черный предмет. — Стоит мне нажать на кнопку, и детонаторы взорвутся. Если мое сердце остановится или кто-то попытается снять бомбу, результат будет аналогичен.

В комнате вновь воцарилась тишина. Взгляды киборгов буквально размазали Хонзу по бетонному полу. Чейн понял, что сутенер уже покойник, но не испытал ни капли сострадания.

Крюк нервно облизнулся.

— Я не боюсь смерти.

— Я тоже, — кивнул Чейн. — Но не могу поручиться за сотню людей, мужчин, женщин и детей, которых видел по дороге. А ты?

— Твои условия. — Главарь устало махнул загогулиной.

— Отдайте кристалл памяти, который вы похитили в один из последних налетов. Это самое главное. Затем я уйду и попытаюсь удержать Маямото от радикальных действий. Позже мы встретимся вновь, чтобы обсудить условия капитуляции. Наказаны будут те, кто принимал непосредственное участие в налетах.

— Каким образом?

— Если все пройдет мирно, их депортируют. У Маямото нет денег, чтобы держать такую массу заключенных. Погибнут лишь те, кто окажет сопротивление.

Крюк почесал стальными пальцами затылок:

— Стало быть, сделка. У тебя есть полномочия?

— Естественно. Видите? — Чейн поднял руку из термостойких сплавов. — Я не отличаюсь от большинства присутствующих. Мне прекрасно известно, что чувствует человек, подключенный к машине. Если вы правильно оцените ситуацию, жертв удастся избежать. Даю слово.

— Да что это?! — вскричал один из парней, сжимая винтовку. — Этот гусь просто блефует! Позволь мне прикончить его!..

— Тихо, — шикнул Крюк. — Это мне решать. Глаз, принеси кристалл.

Второй парень быстро вышел из комнаты, не сказав ни слова. Остальные рассредоточились по периметру комнаты. Чейн заметил, что жизнедеятельность в подземном царстве притихла, будто все киборги прислушивались к переговорам.

Несколько секунд главарь внимательно изучал наемника.

— Ты хотя бы представляешь, ЧТО записано на этом кристалле?..

— Приблизительно, — ответил Чейн. — Схемы какого-то лучевого оружия, которое разрабатывали на заводе Маямото. Он опасается, что вы попытаетесь продать их другим корпорациям.

Крюк расхохотался. Прочие поддержали его вялыми ухмылками.

— Оружие!.. — сказал киборг, успокоившись. — Сраныебластеры. К сожалению, уважаемый наемник, все намного серьезнее. На кристалле записана вся секретная документация, так называемая «черная бухгалтерия» Маямото. Все незаконные операции, которые директор проворачивал втайне от родной корпорации.

Наемник кивнул. Это не стало для него сюрпризом.

— Вот почему он так испугался, когда нам удалось похитить кристалл, — продолжил Крюк. — Поэтому нанял тебя, дорогостоящего специалиста. Даже если твоя бомба не опасней спичечного коробка, я вынужден идти на переговоры. — Киборг выдержал паузу, затем поинтересовался: — Хочешь знать, кто мы такие?

Чейн пожал плечами.

— Мы — бывшие сотрудники Маямото. На его заводе еще круче, чем на гребаной войне. — Крюк поднял протез. — Тем, кто потерял конечность, еще повезло. Трупы остальных были сожжены в сталеплавильных печах. Господин директор не желал тратиться на безопасность труда — когда недостатка в рабочей силе не наблюдается, в этом также отпадает нужда. На острове нет другой нормальной работы, и Маямото об этом известно. — Красные глаза киборга сверкали, словно раскаленные угли. Давно уже Чейн не видел такой ненависти в этом усталом мире. — Когда кто-то получал увечье, его выгоняли на улицу — без пособия или компенсации. Господин Маямото не мог допустить, чтобы корпоративные проверки обнаружили у конвейера увечных. Это повлекло бы дальнейшие проверки, неприятности и затраты на безопасность. Гораздо удобнее положить сэкономленные средства в карман.

Наемник внимательно слушал, не перебивая. Сказанное объясняло, почему каждый налет был столь успешен. Киборги заранее знали, куда следовало нанести удар. Действующие сотрудники помогали сотрудникам бывшим — взамен на некие гарантии. Никто не хотел жить на улице.

— Интересно? — усмехнулся Крюк. — Мне сорок три года. На улице я уже девять лет. Постепенно вокруг собрались все остальные — просто потому, что им некуда больше идти. Когда-то я был высокооплачиваемым инженером. — Киборг повел стальным протезом. — Не многие из нас выходят наружу. Я не был там больше года. Мы не выпускаем детей, опасаясь, что их могут похитить и продать на рынке органов… Верно, Хонза?

Сутенер боязливо кивнул.

В комнату вошел парень с электронными глазами. Он направился было к «трону» главаря, но тот покачал головой. Тогда киборг подошел к наемнику и поднял руку. Чейн снял с раскрытой ладони искусственный кристалл, стоимость которого не мог определить даже приблизительно.

Острые красные грани тускло мерцали, отражая рассеянный свет. Они будто подмигивали, стремясь поделиться своими тайнами с любым желающим. Каждый бит надежно отпечатался в самой кристаллической решетке. Такой кристалл был способен пережить даже ядерный взрыв.

Чейн усмехнулся. Маямото был настолько жаден, что не мог потерять ни единой неучтенной йены.

— Не так давно мы решили бороться, — рассказывал Крюк. — Однако на такую удачу не рассчитывали. Все, чего мы хотели, — это компенсации за то, чего нас лишили. У тебя, гайдзин, дорогой армейский протез. Но то, с чем выпустили большинство из нас, не годилось даже для того, чтобы задницу подтирать. — Кибор хмыкнул. — Кристалл должен был стать нашим последним шансом…

Чейн вновь кивнул. Эта история, безусловно, сильно его потрясла. Видеть, как этот гордый человек унижается перед ним, наемным гайдзином, не доставляло никакого удовольствия. В образе Маямото для Чейна открылись новые, внутренние грани.

Всем этим людям действительно было некуда деваться. Попытайся они переправиться на соседние острова, и реакция пограничников могла оказаться непредсказуемой. Даже если бы им удалось пересечь Внутреннее море, дальнейшее не сулило ничего хорошего. В корпорациях не любили увечных, в особенности тех, чье прошлое было покрыто мраком. Здесь же, в Матсуяме, они прекрасно вписывались в общую картину.

Впрочем, Чейну оставалось выяснить последний вопрос.

— Вы пытались продать кристалл?

— Конечно. — Крюк усмехнулся. — Было бы глупо заполучить такое сокровище и не знать, что с ним делать. Мы пытались его продать. Как оказалось, это непростая задача. Другие корпорации не интересует информация о махинациях чужого директора… Настолько, чтобы они выложили требуемую сумму. Мы пытались связаться с Первым офисом, но там к нашему предложению отнеслись весьма пренебрежительно. Они заявили, что не собираются покупать кота в мешке. — Киборг помедлил, затем рассмеялся. — Конечно, мы могли переправить информацию по Сети, как они и хотели… Однако сомневаюсь, что в этом случае наши старания были бы оценены по достоинству.

— Вы могли избавиться от Маямото, — заметил Чейн.

— Кое-кто тоже так думает, — кивнул Крюк. — У нас тут, знаешь, что-то вроде демократии. Но лично мне кажется, что «NYCOM» пришлет очередного кровопийцу, который первым делом возжелал бы разобраться с нашей компанией. С другой стороны, его может опередить Первый офис.

Наемник нехотя признал его правоту. Никому не нравится держать под боком независимых стукачей, у которых по каждому вопросу имеется собственное мнение.

Остальное ему было известно.

— Хорошо. — Наемник бережно опустил кристалл во внутренний карман. — Скоро мы увидимся вновь. Разоружите людей, начинайте сборы. Как я уже говорил, напрасных жертв можно избежать.

— Я помню, — сказал Крюк. — Ты дал слово.

Чейн развернулся и направился к выходу из помещения.

Пока он шел, киборги провожали его красноречивыми взглядами. Скоро под бетонными потолками раздались истошные вопли Хонзы.

Покинув подполье, Чейн посетил один из местных компьютерных салонов, где очень удивились его просьбе. Затем, пройдя несколько кварталов, наемник вновь отыскал потерянный «хвост». Оба японца заняли позиции на разных сторонах улицы и беспокойно оглядывались. Приблизившись, наемник заметил на лицах свежие ссадины. Отчасти это объясняло, куда девался второй «хвост».

Заметив Чейна, японцы облегченно вздохнули и направились прямиком к «ведомому».

— Что вы здесь делаете? — спросил наемник, опуская предисловия. — По-моему, я сказал Маямото, что могу обойтись без помощников.

— Вы это доказали, мистер Чейн. — Оперативник быстро поклонился. — Маямото-сан приказал не мешать, но присмотреть, чтобы с вами ничего не случилось.

— А я полагал, — усмехнулся наемник, — Маямото-сан хотел знать наверняка, куда я направлюсь.

— О нет, — сказал второй. — У него нет в этом нужды.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурился Чейн.

— Идемте, господин. — Первый огляделся. — Машина за углом. Маямото-сан уже выходил на связь, все ждут вашего прибытия.

Наемник кивнул и позволил увлечь себя за угол. Там и впрямь обнаружилась неприметная «тойота», за рулем которой сидел еще один японец. Либо во время наблюдения он тащился где-то сзади, либо приехал недавно. В противном случае Чейн его бы заметил.

Он уселся на заднее сиденье. Оперативники хлопнули дверцами, и машина тронулась с места. Мимо потянулись угрюмые Трущобы.

Этой ночью им предстояло пережить еще одну драму.

Маямото находился в компьютерном центре.

Чейн сразу почувствовал неладное. Признаки были во всем — во взглядах охранников, в молчаливой настороженности служащих. Наемника сразу же впустили внутрь, но предварительно пропустили через детектор металлов. Металлическая рука вызвала всплеск негодования, пистолет же киборги так и забыли вернуть.

Директор стоял, облокотившись о кресло оператора, и созерцал один из мониторов. Изображение настолько его заворожило, что он даже не заметил вошедшего.

Наемник приблизился и также поглядел на монитор. Место, откуда шла трансляция, он покинул менее часа назад. Судя по беспорядочному движению, камера была установлена на шлеме оперативника. Остальные растянулись длинной цепью, и профессионально прочесывали подвальное царство, сметая все на своем пути.

Это была бойня. Безоружные киборги погибали, не успевая дотянуться до убийц стальными руками. Женщины пытались заслонить мужей, дети — матерей. Пули рвали мягкую плоть, разрывали контакты с холодным металлом. Те, что были подключены к киберспейсу, умирали, не приходя в сознание. Некоторые отстреливались или вступали в рукопашную — оперативники понесли первые потери.

Чейн почувствовал, как волосы у него на голове пытаются преодолеть гравитацию. Мониторы вспыхивали по всему периметру комнаты, отбрасывая на потолок и стены кровавые отблески. Операторы внимательно наблюдали за происходящим и отдавали в микрофоны короткие приказы. У каждого был свой «подопечный».

Наемник схватил директора за плечо.

— Что ты делаешь?! — воскликнул он. — Это же настоящая бойня!..

Один из охранников потянулся к пистолету, но Маямото покачал головой и резко стряхнул руку наёмника.

— Это правосудие. Можешь называть его так, как тебе нравится.

— Посмотри! — Чейн ткнул пальцем в монитор. — Они убивают даже детей!.. При чем здесь ОНИ?!.

— Эти крысята отрастили острые зубы, — Маямото указал на другой монитор, где какой-то ребенок тянулся к упавшему пистолету. — Впрочем, пока еще рано что-либо обсуждать. Ты принес, что я просил?

Чейн вынул кристалл. Быстро выхватив его из пальцев наемника, директор алчно ухмыльнулся. «Проверь». Оператор бережно принял кристалл, открыл консоль и погрузил его внутрь. На втором мониторе бистро мелькали цифры, в то время как на первом ручьями лилась кровь.

— Это копия, — ответил наконец оператор.

— КОПИЯ?!. — Маямото, выпучив глаза, поглядел на Чейна. — Куда подевался ОРИГИНАЛ, сукин ты сын?..

Наемник пожал плечами, и, не говоря ни слова, снял с левой руки бронированную «перчатку». Оператор подпрыгнул в кресле от неожиданности, когда металлическая конечность упала на стол.

— Да, мы следили за тобой, ну и что? — Маямото озадаченно поглядел на протез. — Надеюсь, ты не принял это близко к сердцу?..

Чейн усмехнулся.

— Оригиналу были причинены необратимые повреждения, — сказал он. — Кристалл уничтожен. Надеюсь, ты также не слишком огорчился?..

Лицо Маямото побагровело, едва сдерживаемая ярость булькала где-то у самого горла. Чейн вновь поглядел на монитор. Бойня подходила к логическому концу. Из динамиков доносились четкие оперативные доклады: жалкие «очаги сопротивления» были подавлены, теперь шла «зачистка» помещений. Но большей частью зачищать было нечего.

— Ты прав, все вышло совсем по-другому, — признал Маямото. — Я очень тебе благодарен, никто бы не справился лучше… Но ты не понимаешь!..

Продолжая оглядываться, Чейн нашел на одном из мониторов предводителя племени тьмы. Крюк лежал посреди «тронного зала», спина киборга была изрешечена пулевыми отверстиями. Хромированная загогулина торчала из глотки мертвого оперативника.

— Нет, я понимаю, — кивнул Чейн.

Развернувшись, он вышел за дверь. Умирающие киборги кричали ему в спину.

Наемник вновь повернулся к стеклянной стене. Облака струились меж небоскребов, превращая солнечный свет в дисперсные отсветы. Очередной вертолет неслышно пролетел вдалеке.

— Он и впрямь поглупел, — хихикнул Акаяма. — Неужели можно представить, будто ты не заметишь закладку?.. Вся эта затея кажется мне сплошным недоразумением.

— Мы давно не виделись, — невпопад брякнул Чейн. — Что с ним будет?

Старик отъехал от стола. Электромотор едва слышно шуршал.

— С ним? Ситуация весьма непроста. — Акаяма держал кристалл в хрупких старческих пальцах. — Совет еще не определился, никто не хочет создавать прецедент. А заменить Такеши некем. Никто не поедет в ту дыру, какой стала Матсуяма. Во всяком случае, — поправился японец, — никто, с достаточной квалификацией.

— А что считает Председатель?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Акаяма. — Если бы кто-то умел читать мысли, я давно бы нашел такого человека. То, о чем думает Председатель, не известно до самого конца.

Чейн сжал кулаки, стараясь удержать назревавшую вспышку.

— Этот человек уничтожил десятки неповинных жизней. Все это происходило у меня на глазах.

— Знаю, я в долгу у тебя, — кивнул Акаяма. — Последнее слово за Председателем. Но каким бы ни было решение, теперь мы можем направить лошадку в нужном направлении. — Японец крепко сжал пальцы на алом кристалле. — У нас появилось отличное средство воздействия.

Чейн кивнул. Разумеется, его показания гроша ломаного не стоили.

Когда дело касалось высокопоставленных корпоративных чиновников, привычные правила игры уже не работали. Ему, простому гайдзину, оставалось лишь вовремя удалиться со сцены.

— Гонорар распределен между счетами, — сказал Акаяма. — Еще раз выражаю благодарность, мистер Волков. Можем ли мы и дальше рассчитывать на ваше сотрудничество?

Не ответив, Чейн направился к выходу. Возможно, это был самый глупый поступок за всю его жизнь.

— Большое спасибо, Кен.

Человек у окна кивает головой:

— На здоровье. Если что, обращайтесь. У меня еще полно таких историй, хотя Чейн…

Роберт смотрит в сторону и проводит ребром ладони по горлу.

Кен замолкает на полуслове. Окошко стремительно уменьшается в размерах и исчезает.

Ведущий улыбается:

— Сегодня нас интересует Чейн Волков. Нашего следующего гостя зовут Макс по прозвищу Хлыст. Он практикующий хакер, живет в Гонконге. Советую не беспокоиться всем сотрудникам правоохранительных служб. Пятый канал, как часть Независимого головидения, не обязан давать вам каких-либо комментариев. Господа, начинайте зарабатывать собственным трудом. Чтобы отыскать этого парня, нам пришлось сильно попотеть. Разумеется, он тоже не рискнул явиться в студию на прямой эфир, ведь иммунитет распространяется лишь на это здание.

Над плечом ведущего вновь всплывает оконце. Лицо человека надежно скрыто рябью искажений, похожей на противомоскитную сетку.

— Добрый вечер, Макс.

— Привет. — В голосе слышатся металлические нотки. — Прежде всего, не следует любезничать, Роберт. Если я почувствую, что кто-то пытается раскодировать канал, наш сеанс тут же прервется. Более того, массив этой передачи, вероятно, не переживет очередного взлома. Я понятно выражаюсь?

— В высшей степени. Но с чего такая агрессия?..

— Речь пойдет о крайне важных вещах, Роберт. Я пошел на контакт лишь потому, что уважал Чейна и считал за честь с ним работать. Ваши деньги засуньте себе в задницу.

Ведущий морщится:

— Что ж, весьма красноречиво. Думаю, будет лучше, если мы перейдем к рассказу без промедлений.

— Согласен.

03. ПРИЗРАК В МАШИНЕ

Гостиница была похожа на какое-то колючее морское существо, зачем-то всплывшее к самой поверхности. Светились неоновые вывески, обещая покой, свежую постель и горячую пищу; щупальца и ложноножки заменяли разнокалиберные антенны. Чейн почти физически чувствовал, как электромагнитные полны ощупывают пространство, включая его самого.

Таких домов в округе было множество. Как правило, здесь селились те, кто так или иначе имел отношении к сетям, компьютерам и киберпространству. В этом районе можно было дешевле, нежели где-либо в Гонконге, поставить на крыше спутниковую антенну. Сочетая это обстоятельство с тем, что цены на жилье не отличались особой высотой, в Хаос-Сити обитали компьютерные авантюристы всех мастей.

Поиски не продолжались слишком долго.

Чейн еще раз оглядел пустую улицу, в обоих направлениях было пусто и тихо. Все уже давным-давно уселись перед мониторами, голографическими проекторами и кибердеками, чтобы попытаться заработать на жизнь. Обычная же преступность здесь не пользовалась популярностью.

Неон и голограммы плавали раскаленными пятнами, содержание некоторых порой дублировало соседние. Звезды висели в высоте, однако искусственный свет практически не пропускал свет мертвых светил. Луна полыхала оскаленным черепом.

Наемник вышел из тени и направился прямиком к гостиничной двери.

Внутри плавали клубы табачного и конопляного дыма — казалось, можно было схватить кайф, потратившись только на пиво; посетители облюбовали большинство круглых столиков и живо обсуждали насущные проблемы. Вошедший был удостоен нескольких небрежных взглядов, затем все вернулись к разговорам. Однако один из посетителей, сидевший в самом углу, не сводил с Чейна глаз.

Наемник двинулся в глубь холла, руководствуясь этим взглядом, словно путеводной нитью. Колл сидел в одиночестве, перед тремя банками дешевого пива. Чейн приблизился, тот смерил его настороженным взглядом.

— Можно присесть? — поинтересовался наемник, усаживаясь на стул.

— Ты уже сел. — Хакер стрельнул глазами. — Зачем пожаловал?

— Разве не догадываешься? Мне нужны твои услуги.

Колл нахмурился:

— В последнее время я чувствую себя слишком востребованным.

— Это мне известно, — Чейн кивнул. — Ты влип в интересную историю.

Наемник взял одну из банок, открыл и сделал большой глоток.

— Уже слышал? — Колл усмехнулся. — Я не беспокоюсь, потому что дешевка не по твоей части. Кроме того, ты тоже недавно сменил нанимателя.

— Слухи распространяются быстро. — Чейн скривился.

— Но и Сеть велика. — Колл пожал плечами, затем продолжил: — Это случилось после твоей поездки в Матсуяму. Что случилось? Говорят, будто у тебя с Маямото были разногласия…

Наемник молча глотал холодное пиво.

— Не хочешь, не говори, — обиделся Колл. — Пойми правильно, это профессиональный интерес.

— Вместо того чтобы выяснить, зачем я пришел, — Чейн усмехнулся, — ты принялся уточнять, нет ли проблем у МЕНЯ. Должен признаться, у меня их значительно меньше. Тебя ищут повсюду.

Хакер вздрогнул и вновь огляделся. Посетители продолжали заниматься своими делами — пили, ели, говорили и много курили. Парочка в противоположном углу пыталась уколоться. Бармен лениво взирал на происходящее из-за стойки, протирая бокалы.

— Хочешь сказать, если я соглашусь на твое предложение, — Колл помедлил, — неприятностей убавится? Корпорация возьмет меня под свою защиту?..

— Этого я не могу гарантировать. — Чейн допил пиво и отставил банку. — Но могу пообещать, что, пока ты со мной, я постараюсь оградить тебя от всех неприятностей. Достаточно?

— Вполне. — Хакер отодвинул стул и поднялся из-за стола.

— Ты не хочешь узнать, — спросил наемник, — в чем состоит задание?..

— Позже. Если меня нашел ты, с тем же успехом это могут сделать другие.

Колл направился к неприметной лестнице, ведущей в съемные номера. Чейн поднялся и в два счета догнал худосочного хакера. Заметив, что на них обращают внимание, хакер притормозил.

— Куда, интересно, ты собрался?..

— За вещами. — Колл невозмутимо воззрился на руку наёмника, лежавшую у него на плече. — Там все оборудование, софт и любимая дека. Подожди меня здесь.

— Нет уж. — Чейн усмехнулся. — Не изображай из себя штурмовика, это по моей части.

— Как хочешь. — Хакер пожал плечами и продолжил подъем.

Оказавшись наверху, наемник оглядел тесную берлогу. Стол был завален компьютерным железом, дисками и какими-то распечатками. Колл вытащил из-под колченогой кровати спортивную сумку, затем ловко упаковал портативный компьютер с кибердекой в противоударные чехлы. Чейн отметил, что это и впрямь дорогое оборудование. Даже слишком — учитывая последствия, которые Колл пожинал до сих пор.

Сборы заняли несколько минут. Набросав поверх железа скомканные вещи, хакер застегнул сумку. Чейн развернулся и открыл дверь.

— Погоди, — сказал хакер. — Здесь есть черный ход.

— Ты что, задолжал за жилье?

— Вовсе нет. Внизу слишком много народу.

Наемник пожал плечами. Эти шпионские ужимки хакер явно позаимствовал из наивных фильмов. Если гостиницу успели взять под наблюдение, в чем Чейн сомневался, эти люди перекрыли все выходы.

Колл шагал первым. Они спустились, прошли по короткому коридору и оказались у широкой металлической двери. Изнутри она запиралась на тяжелый засов. Никто не пытался их остановить, когда они вышли в прохладную гонконгскую ночь.

Тесный двор был завален баррикадами различного мусора. Преодолев ближайший завал, они вышли на улицу. Чейн придержал хакера, огляделся и только после этого быстро кивнул. На улице они были единственными пешеходами. Окна и неон тускло мерцали; из-за многих дверей доносилась электронная музыка. Где-то вдали, над центральными районами плясало голубоватое зарево.

Два квартала они прошагали в молчании, каждый размышлял о своем.

Затем Колл решил расставить точки над парочкой «i».

— Так что за дело? — спросил он. — Почему тебе понадобился именно я?..

— Не то чтобы нужда возникла в твоих индивидуальных способностях, — усмехнулся Чейн. — Просто ты одни из немногих знакомых мне хакеров. Еще я подумал, что, если у тебя неприятности, я мог бы использовать это…

Наемник замолчал и принялся вглядываться во тьму.

— …обстоятельство в собственных целях? — закончил Колл.

Чейн приложил палец к губам. Сунув руку за пазуху, он начал приближаться к стене ближайшего дома. Неожиданно на противоположной стороне улицы мелькнула черная тень, еще одна вынырнула из-за спины двоих пешеходов. Наемник выхватил пистолет и передернул затвор. Происходящее ему определенно не нравилось. Неужели нашли?..

Колл в явном замешательстве стоял посреди улицы, со своей дурацкой сумкой. Чейн открыл было рот, как вдруг одна из теней метнулась вперед.

— Ложись!..

Выстрел прозвучал огненной вспышкой, но удивительно тихой. Такой получается, когда на ствол накручен надежный глушитель. Наемник машинально развернулся и сделал два выстрела, почти не целясь. Тень сдавленно вскрикнула и пошатнулась. Теперь Чейн видел, что человек одет в облегающий комбинезон, а на голове у него прибор ночного видения. Но оставались другие — как минимум, двое.

Не успел наемник повернуться в их сторону, как упавший Колл получил еще одну пулю. Чейн их не интересовал — они получили конкретный заказ. Прицелившись, он расстрелял обойму в оба темных силуэта.

Пули чиркнули по стенам домов, просвистела бетонная шрапнель. По сравнению с тихими выхлопами, выстрелы Чейна казались умопомрачительно громкими. Ему и самому не хотелось привлекать слишком много внимания, но делать было нечего.

Он не сомневался, что в кого-то попал, однако это ничуть не помешало им нырнуть в подворотни. Никто не попытался взять реванш. Прежде всего это говорило об одном — дело сделано. Чейн развернулся, но и третий убийца успел скрыться в какой-то норе.

А посреди дороги лежал Колл.

Наемник озадаченно поглядел на распростертое тело. Что же делать? — мелькнула паническая мысль. Все внутри сотрясалось от ярости. Он был близок к тому, чтобы броситься в погоню, однако вряд ли это пошло бы кому-то на пользу — в первую очередь, раненому хакеру.

Держа пистолет наготове, Чейн приблизился к лежащему телу. Где-то неподалеку завелся мотор. Наемник уселся на корточки и перевернул хакера на спину. Одна пуля вошла в грудь, чуть выше диафрагмы. Вторая — в затылок, самое основание черепа. Рука Чейна сама собой нащупала пульс; артерия на шее еще колотилась. Хакер был жив, однако раны не оставляли надежды. Это было ясно даже непрофессионалу.

Что же делать?.. Наемник подумал, что вновь не сдержал данного слова. Если так пойдет дальше, это станет традицией. Лихорадочно размышляя, он достал телефон.

Колл истекал кровью. Он упорно не приходил в сознание, и Чейн возблагодарил Бога за то, что хакер не обладал богатырским сложением.

Наемнику пришлось заплатить таксисту за испорченное сиденье, затем они несколько минут дожидались, пока их соблаговолят впустить. Клиника была подпольной, поэтому что-то требовать и возмущаться не имело смысла. Чейн не мог везти парня с огнестрельными ранами в общественную больницу по ряду понятных причин. К тому же ему показалось, что Колл нуждался уже не столько в медицинской помощи…

Китаец в белом халате склонился над приборами, внимательно разглядывая цифры и диаграммы. Совсем недавно он горестно качал головой и разводил пуками, утверждая, будто ничем не может помочь. Был задет позвоночный столб, а левое легкое стремительно наполнялось кровью. Рентгеновские снимки висели на стене; вращающаяся голограмма отображала то, что творилось внутри поврежденного черепа.

Врачебной лицензии китаец не имел отродясь. Тем не менее у Чейна уже была возможность убедиться в том, что это первоклассный специалист (в буквальном смысле — на собственной шкуре). Поэтому он не стал сомневался в диагнозе.

До назначенного срока оставалось меньше двух суток. Найти же другого ковбоя, обладающего соответствующей квалификацией, было весьма проблематично.

Поэтому выход оставался один.

Чейн стоял у изголовья, наблюдая, как компьютеры выкачивают из головы Колла все те составляющие, что назывались сознанием. Китаец молчал, но по изображениям на мониторах было видно, что процессоры принялись собирать мозаику — кусок за куском.

За то, что они делали, в Таиланде отрубали правую руку. В большей части государств это считалось одним из страшнейших компьютерных преступлений, оскорбляющим самую сущность человека. Но у Чейна не оставалось выбора, кроме как попытаться скопировать сознание хакера в оцифрованную матрицу.

Подобные операции были разрешены лишь в ограниченном ряду высокоразвитых стран. В государствах же третьего мира считалось, что содержание прижизненного Призрака только увеличивало нездоровую конкуренцию, а потому незаконно. Иными словами, богатые продолжали богатеть, бедные же все больше нищали. Как известно, работать на клавиатуре с одной рукой довольно затруднительно.

Что же касалось развитых стран, то там, чтобы пройти дорогостоящую процедуру создания Призрака, требовалось также зарегистрировать оцифрованную копию. Каждый двойник получал персональный паспорт, равно как и все права, регламентированные Венской конвенцией. Однако после первого бума Призраки стали уже не так популярны. Не многим пользователям доставило удовольствие встретить самого себя, лишенного эмоций и, как правило, на порядок умнее. Порой разочарование оказывалось слишком сильным. В Сети блуждали неприкаянные Призраки, подлежащие уничтожению сразу же после обнаружения.

Таким образом, Чейн надеялся, что Колл не очень удивится, когда обнаружит себя внутри переносного блока памяти. Биологическому телу оставалось жить считанные часы.

Наконец китаец удовлетворенно вздохнул и выпрямился.

Чейн мог создать Призрака в десятке других мест, — Гонконг не очень-то жаловал международное право, — но предпочел не рисковать. Надбавка за спешность сделала свое дело.

Он подошел к столу и посмотрел на изящную металлическую коробку, напичканную кремнием и портативными процессорами. Если подключить ее к компьютеру или монитору, можно увидеть, какой хакер представляет свою электронную внешность. Многих настолько озадачивало подобное зрелище, что наемник с этим решил повременить.

Достав из кармана пухлую пачку, он молча передал ее китайцу. Тот, не потрудившись пересчитать, сунул деньги в карман. Затем поглядел на тело, подключенное к аппарату жизнеобеспечения. Без этой машины Колл бы уже умер. После секундного колебания Чейн покачал головой.

Китаец подошел к аппарату и нажал несколько кнопок. Огоньки потухли, а диаграммы на мониторах рухнули, погребая надежды. Наемник стоял и смотрел, как жизнь стремительно вытекает из тщедушного тела. Пальцы его вцепились в блок памяти. Кислородная подушка опала. Звуки исчезли, за исключением едва слышных всхлипов — это была кровь, застоявшаяся внутри легких. Наконец стихли и они.

Наемник почувствовал желание снять несуществующий головной убор.

Колл был хорошим парнем и отличным профессионалом. Да, он зарабатывал на жизнь преступлениями, однако за всю жизнь не тронул ни одного живого существа. Чейн знал, что ему будет его не хватать.

Неожиданно он почувствовал, что металлическая коробка потеплела, а внутри будто стучит кремниевое сердце. Наемник невольно усмехнулся. Еще осязательных галлюцинаций ему не хватало…

Кивнув китайцу, он направился к двери. В подпольных клиниках знают, что делать с трупами пациентов. Чейн заплатил достаточно, поэтому не опасался, что внутренности Колла достанутся новым владельцам. Докторишка не посмел бы выкинуть подобный фокус.

Если вспомнить о Призраках, то в дивном новом мире нельзя было доверять даже самому себе.

Из всего барахла, которое Колл тащил в сумке, Чейн взял только портативный компьютер. Само собой, одежда бывшему владельцу уже не понадобится. Для выхода в Сеть Призраку требовались только модем, телефонная линия или радиоканал. Потребность в кибердеке также отпадала, потому как отсутствовала и голова, к которой ее можно подключить. Дека, как и остальное оборудование, осталось в подпольной клинике — до востребования.

Сменив два такси, наемник оказался в одном из центральных районов.

Невзирая на то, что была глубокая ночь, по улицам шатались толпы зевак. Азиаты, как ни странно, чувствовали себя в меньшинстве — чтобы заработать на хлеб, им требовалось рано вставать. По этой же причине машин на проезжей части практически не было, лишь экскурсионные автобусы проносились время от времени. Европейцы-туристы щебетали, щелкали друг друга цифровыми камерами и в целом выглядели полными кретинами. Проходя мимо, Чейн старался скрыть улыбку. В Японии он всегда был гайдзином, однако простые деловые костюмы позволяли сливаться с толпой. Здесь же он слишком бросался в глаза.

Яркие витрины тянулись по обе стороны улицы. Дорогие итальянские шмотки, французская парфюмерия, швейцарские часы. Большая часть всего этого барахла производилась в Гонконге, до сих пор остававшемся столицей подделок. Европейцы разглядывали товар, умиляясь, отчего цены значительно ниже разумного предела.

Между фонарными столбами качались бумажные гирлянды. Деревья стояли по-зимнему голыми, однако на снег не приходилось рассчитывать (за последние несколько лет он выпадал только в Канаде и России, да и то был какого-то желтого оттенка). Вдоль проезжей части плавали голограммы — отголоски Дня Независимости, праздновавшегося с большим размахом.

При каждом шаге блок памяти мягко стучал по ребрам. Компьютер наемник нес прямо в руке, благо весил тот не больше килограмма. Пистолет лежал на дне одной из придорожных канав, — неизвестно, насколько пострадали убийцы, да и кто они вообще такие. Полицейские же встречались в изобилии.

Как бы там ни было, Чейн не собирался уделять этому вопросу слишком много внимания. Эти проблемы его не касались — по крайней мере, сейчас. Ночь скоро кончится, а у него оставалось много дел. Но вначале следовало прояснить пару вопросов.

Вытащив наушник, наемник вставил шунт в специальный разъем. Затем коснулся единственной клавиши блока, приводя в действие аккумуляторы.

Вначале было молчание. Шагая по улице, Чейн прислушивался к треску помех — цифры перетекали из одного полушария в другой, пытаясь оживить электронные нейроны. Где-то внутри компактной машинки пробуждалось искусственное сознание.

Затем раздался голос. Наемник почувствовал себя некромантом, оживляющим мертвых. Он испытывал этакое нервное любопытство и все-таки не сомневался, что его ожидает успех.

— Где я? — спросил голос.

Чейн вздрогнул от неожиданности. Определенно, это голос Колла. Немного отдающий металлом, будто хакер звонил по дешевому тарифу откуда-то из Австралии. Возможно, именно таким он представлял себе собственный голос.

— Колл, дружище! — воскликнул Чейн. — Как я раз тебя слышать!.. Главное, не волнуйся. Все будет в порядке.

— Будет?.. — настороженно переспросил Колл. — А что сейчас? И почему вокруг так темно?..

Наемник решил, что не имеет смысла ходить вокруг да около.

— Видишь ли… Ты внутри блока памяти.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Вот оно что, — сказал хакер. — У меня была такая мысль. Стало быть, теперь я Призрак.

— Именно. Тебя это не беспокоит?

Чейн продолжал шагать по тротуару, не забывая оглядываться по сторонам. Никто не обращал внимания на иностранца, разговаривающего, казалось, с самим собой. Микрофон был встроен в наушник, а от него под пиджак уходил тонкий провод. Вероятно, там мог быть телефон.

— Беспокоит? — Голос усмехнулся. — Ты забыл, что Призраки не способны испытывать эмоций. Все это осталось с нашими биологическими телами, равно как и прочие электрохимические реакции… Кстати, где мое тело? Оно живо?..

Этого вопроса Чейн опасался больше всего.

— Тебя подстрелили, Колл. Раны были слишком серьезные, в больнице ничего не смогли сделать. Ты умер около часа назад. — Чейн хотел было добавить, что соболезнует, но передумал. Прежде ему не приходилось общаться с покойниками.

— Ага… И ты, стало быть, решил сделать Призрака?

— Как ты понимаешь, я не мог спросить разрешения. — Наемник помолчал. — Но я подумал, что ты не захочешь уйти, не попрощавшись.

— Меня уже ничто здесь не держит, — ответил Колл. — Я ХОЧУ уйти. Сотри меня, прошу. Хочу увидеть Бога.

— Ты Его уже видишь, забыл? Со мной разговаривает факсимильная копия Колла. — Чейн усмехнулся. — Уверен, Он где-то на небесах и хочет, чтобы ты мне помог.

— Помог?! — В электронном голосе, казалось, прозвучали эмоции. — Мне не до того, понимаешь? Я умер, блин!..

— Если тебе интересно, я почти достал ублюдков, которые это сделали.

— Не интересно, — буркнул Колл. — Какая теперь разница?..

— Действительно, разницы нет. Но я по-прежнему нуждаюсь в твоей помощи, — напомнил Чейн. — Помнишь, мы говорили об этом, когда… Ну, когда на нас напали.

— Отчетливо, — ворчливо отозвался хакер. — Значит, шантаж. Сволочь.

— Зачем же так грубо? — протянул Чейн. — Давай договоримся. Физического давления я оказать уже не могу, поэтому остается только это.

Заметив небольшое двухэтажное кафе, он вошел в гостеприимно распахнувшиеся двери. Посетителей было немного, на галерее — почти никого. Чейн направился к лестнице.

— Ты куда-то вошел? — поинтересовался Колл. — Звук изменился.

Не отвечая, наемник облюбовал столик в углу. Официантка появилась словно из-под земли. Чейн заказал пиво, пельмени, морскую капусту и жареного угря.

— Сволочь, — повторил Колл. — Набиваешь брюхо, тогда как другие страдают… Даже на том свете ты меня достаешь.

— В отличие от кое-кого, мне по-прежнему нужно справлять естественные потребности, — раздраженно ответил Чейн. — Так что, поговорим о деле или будем продолжать неконструктивный треп?..

Хакер молчал — просто для того, чтобы позлить собеседника. Наемник не сомневался, что умственные способности Призрака возросли на порядок. Если же подключить его к компьютеру, возможно, он сможет творить в Сети вещи, о которых прежде только мечтал.

— Колл, скажи… Почему ты не обзавелся Призраком при жизни?

— Разве ты считал меня идиотом? — буркнул хакер. — Кроме того, это непрофессионально. Ладно, поговорим о деле.

— Так-то лучше. — Чейн подождал, пока официантка поставит бокал, затем продолжил: — Речь идет о местном корпоративном заводе. Требуется прихватить пару вещиц, после чего быстренько смыться. Как всегда, ты прикрываешь из Сети.

— Очень мило, — прокомментировал Колл. — «IGQ» в последнее время не очень везет. На кого работаешь ТЫ?

— На тех, кто сделал твой блок. Присмотрись повнимательнее.

Чейн представил, как хакер шарит во тьме, пытаясь нащупать выключатель. Для наемника оставалось непостижимой тайной, что там было в действительности. Однако картины представлялись самые невероятные, что-то вроде лампы Аладдина — горы подушек, драгоценностей и кувшинов со шербетом.

Наконец Колл все-таки включил освещение.

— Вижу, «VERLOT». А здесь не так уж и плохо.

— А ты негодовал, — усмехнулся Чейн. — Так что, обсудим условия?

Колл помолчал, прежде чем ответить.

— Знаешь, о чем я подумал? — вкрадчиво начал он. — Все это похоже на то, что ты сам меня прикончил. Так дешевле, разве не правда?.. Записать сознание в стальную коробочку, а потом диктовать условия. Что скажешь?

— Скажу, что ты дурак. — Наемник глотнул пива. — Дурак был, дураком и остался. Даже процессоры не помогли.

— Но почему-то ты пришел ко мне, — заметил хакер.

— Тоже верно. Скажи, на какой счет перевести деньги. Они достанутся любому лицу, какому пожелаешь — мне все равно.

— Ну, если ты так говоришь… — Колл задумался. — Честно говоря, даже не знаю. Впрочем, была одна девчонка. Забавная такая…

— Прошу тебя, — поморщился Чейн, — избавь меня от подробностей.

— Хорошо. Извини, — добавил хакер. — Еще я хочу уточнить вот что…

Наемник молча пил пиво.

— Почему корпорация не дала тебе своих хакеров? Не говоря уже о Призраках?..

— Неужели ты так ничему не научился? — Чейн отставил бокал. — Корпорации любят, чтобы каштаны из огня извлекались чужими руками. Если кто-то из наемников попадается, они умывают руки. Так было всегда. По этой же причине мне не дали ни специалистов, ни техники — за исключением той, что уже имеется. Однако я волен нанимать, так сказать, свободных художников.

— Стало быть, ты соврал насчет «VERLOT»?

— Нет. Даже если ты попадешься, это будет косвенной уликой. Никто не сможет ткнуть в них пальцем, потому как ты не состоишь в негласном штате. В этом-то и суть наших взаимоотношений. Кроме того, — наемник улыбнулся, — в Сети у тебя будет возможность самоустраниться. Поэтому твоя подружка получит деньги лишь после того, как дело будет сделано.

— Да как у тебя язык поворачивается?.. Говорить такое покойнику?!. — деланно возмутился Колл.

— Ты не настоящий Колл, — напомнил Чейн. — Просто оцифрованная версия. Обрывки воспоминаний и алгоритмов мышления, связанных несложной программой.

— Да, ты прав. — В наушнике раздался тихий всхлип. — Подключи меня к Сети. Хочу проверить, на что еще гожусь. Странно, но даже троды не нужны…

— Ты уверен, что не стремишься к суициду? — строго спросил Чейн.

— Нет. Впрочем, у тебя нет выбора. Если не собираешься меня использовать, я тебе тем более не нужен.

Усмехнувшись, наемник достал из чехла компьютер. Разобраться, что к чему, не составило труда — блок подключался к порту, предназначенному для кибердеки. Чейн проделал все это, даже не вынимая коробочку из кармана.

Было довольно неразумно использовать Призрака в самом центре города. Если полиция заметет его с этой штуковиной, пришлось бы обращаться в представительство «VERLOT». Разумеется, об этом сразу же узнают в офисе «IGQ». Присутствие известного наемника наверняка привлекло бы внимание.

Однако на осторожность уже не оставалось времени.

С самого начала все шло наперекосяк. Ситуация явно стремилась выйти из-под контроля; у наемника появилось чувство, будто он пытается удержать за хвост разъяренную пантеру.

Официантка принесла заказ, и Чейн жадно набросился на еду. Колл тем временем копошился в Сети. Он убрал с экрана весь интерфейс, за исключением командной строки. Мелькали цифры и названия узлов, Призрак перебирал их один за другим, пытаясь распробовать новые возможности. Наемнику же оставалось надеяться, что он не совершал ничего незаконного.

— Я здесь, — раздалось наконец в наушнике. — Знаешь, в отсутствии эмоций есть и положительная сторона — я даже не могу расстроиться как следует.

Услышав об этом, Чейн сразу же позавидовал его преимуществу.

— Что-то не так?

— Да. Причем серьезно. — Колл выдержал драматическую паузу. — В твоей больничке что-то потеряли при записи. Или же дело в самой природе Призрака.

— Говори толком, — нахмурился Чейн. — В чем проблема?

— Я уже не тот, что прежде. Я не чувствую себя ковбоем, — пояснил хакер. — Вот в чем проблема. Что-то исчезло, вместе с эмоциями и биологическим телом. Разве ты когда-нибудь слышал, что Призраки — отличные взломщики?

— Я еще о многом не слышал, — ответил наемник. — Стало быть, теперь ты сетевой импотент. Не думал, что услышу от тебя жалобы и стоны, словно от девчонки.

— На тебя бы посмотрел, — огрызнулся Колл, довольно спокойно. — Я попытался взломать собственный узел, у меня получилось только с четвертой попытки. Мое нормальное время — десять секунд.

Чейн задумчиво побарабанил пальцами по столу. Похоже на правду. Да и с чего бы Призраку врать?.. Как бы там ни было, перспективы стремительно покрывались туманной завесой.

— Ну и что теперь делать?

— Как всегда, есть две альтернативы, — тут же отозвался Колл. — Можно попытаться взломать твой заводик собственными силами либо же найти помощника. Вероятность успеха в первом случае — менее пяти процентов.

— А во втором?

— Как придется. Могу посоветовать парочку кандидатур.

Скрипнув зубами, Чейн кивнул:

— Хорошо. Начнем с самой многообещающей.

— Макс, также известный как Хлыст, — тут же выдал Колл. — Отличный взломщик, предпочитает работать в одиночку Послужной список — ряд довольно громких дел, названия которых тебе ни о чем не скажут. Парень рисковый, вы вполне сможете договориться… Вот, пожалуй, и все. Я не очень-то внимательно следил за конкурентами.

— Он уже работал на корпорации? — спросил Чейн.

— Откуда я знаю? Если и работал, то держал язык за зубами.

— Просто отлично, — пробормотал наемник. — Ты не можешь сказать ничего конкретного, за исключением того, что он славный малый. Сомневаюсь, что это понравится…

— Можешь идти с ними в задницу! — перебил Колл. — Я не обязан все это выслушивать, равно как не обязан тебе помогать!.. Ты прав — я дурак! Можно было спокойно сказать, что все в порядке. «IGQ» испепелили бы меня еще на подходе, а ты получил бы по заслугам!..

Чейн был вынужден признать, что в этом имеется определенная логика.

Хотя Колл, вероятно, был первым Призраком в истории, который притащил с собой эмоции.

— Ладно, извини. Я погорячился, — сказал наемник. — А что с другими?

— Есть еще Джек, по прозвищу Клин. Интуитивный взломщик, редкий талант. Последний раз, когда я его видел, он пытался соскочить с иглы. Если он тужится и по сей день, ты можешь сэкономить пару баксов.

— Нет уж, — фыркнул Чейн. — Нужно полагать, что остальные не лучше?

— Самородки вообще встречаются редко.

— Тогда попробуем Макса, как его…

— Хлыста, — подсказал Колл. — Если поторопимся, еще успеем до закрытия. Если ты не догадался, придется возвращаться в Хаос-Сити.

Чейн упаковал компьютер, поднялся из-за стола и направился к стойке бара.

— С пистолетом я поторопился, — прокомментировал он.

— О, не беспокойся, — рассмеялся хакер. — Здоровяк вроде тебя сможет себя защитить. Кроме того, сомневаюсь, что случится что-то еще. Всех, кого нужно, сегодня уже шлепнули.

Наемник расплатился и молча спустился по лестнице.

Вероятно, ему показалось, однако в синтезированном голосе прозвучал немой укор. Хакер был слишком горд, чтобы снизойти до прямых обвинений, — в тех местах, где он привык обитать, каждый заботился лишь о собственной шкуре. Однако оба собеседника знали, что ничего хуже с Призраком случиться не может.

Чейн поймал такси и уселся на заднее сиденье.

Водитель ничуть не удивился, услышав, куда направляется клиент.

* * *

Полиции наемник уже не опасался. В Хаос-Сити та забредала разве что случайно или же в погоне за «бытовым» правонарушителем. Последняя облава на компьютерных взломщиков произошла лет пять назад. Неделю спустя центральный сервер Главного управления рухнул под неимоверным натиском из Сети. С тех пор служители закона крайне осторожно обходились с этим специфическим пробелом на карте, обозначенным как «Хаос-Сити».

На этот раз Чейн оказался с противоположной его стороны.

Жизнь здесь замирала лишь в полдень, когда назойливое светило раздражало чувствительную сетчатку глаз, привыкших к мерцанию мониторов. В это время обитатели отсыпались либо занимались домашним хозяйством, потому как заработать на жизнь можно было только с наступлением сумерек. Аборигены обменивались продуктами интеллектуального труда, записанными на лазерные диски, а также, как водится, брали деньги буквально из воздуха.

Во всяком случае, это наблюдалось в том квартале, но которому шагал наемник «VERLOT». Разумеется, здесь не было неоновых вспышек или голографических дворцов, но это был маленький уродливый Лас-Вегас. Отсутствие лоска и помпы окупалось высокими ставками, честностью во взаиморасчетах, а также осознанием того, что государство не получит ни единого цента из выигрыша.

Чейн проходил мимо невысоких домов, качая головой. Странно, что он не бывал здесь прежде. Подвыпивший народ толпился внутри, из дверей и окон доносилась музыка, перекрываемая порой голосом крупье. Здесь были подпольные казино, залы с «однорукими бандитами» и компьютерными играми, кегельбан, собачьи бои и даже тараканьи бега. Не имело принципиального значения, где или на что ставить, — главное, чтобы фактор вероятности был подходящего размера.

Руководствуясь инструкциями Колла, наемник продолжал идти вперед. Вопли зазывал оставались без внимания. Пару раз ему пришлось переступать через тела, распростертые на асфальте в нелепых позах. То ли хватили лишку, то ли не смогли расплатиться. Впрочем, каждый сипло дышал.

— Нам сюда, — заявил хакер.

Чейн поглядел на вывеску. «Hard amp; soft» — гласила фосфоресцирующая краска. Чуть ниже были намалеваны пистолеты и троды. Наемник нашел это сочетание весьма символичным, однако смысл дошел до него чуть позже.

Само здание было двухэтажным, из белого кирпича. Занавешенные окна пропускали только далекие голубоватые отблески. Создавалось впечатление, будто кто-то смотрит в темноте головизор. На входе стояли двое дюжих парней. Чейн, не двигаясь с места, наблюдал, как они обыскивают какого-то лопуха.

— У них детекторы металлов. Тебя обнаружат.

— Ну и что? — спросил Колл. — С Призраками здесь появляются не каждый день, но особого ажиотажа нам вызвать не удастся. Так что ступай смело.

Чейн хмыкнул, но промолчал. В конце концов, его дело предупредить.

Он подошел к парням и позволил себя обыскать. Один водил детектором вдоль тела наемника, второй настороженно следил за процедурой. Появление Призрака вызвало недоуменные взгляды, однако, судя по всему, они видели такую коробочку не впервые.

Расступившись, парни пропустили незнакомца.

Чейн оказался на периферии плотной толпы. В относительно небольшое помещение набилось около трех десятков потных индивидов. Центральное пространство было свободным, если не считать металлического стола, стула и сидящего мужчины. На тусклой столешнице стоял портативный компьютер с подключенной кибердекой. Провода тянулись к нейрошунтам, которые, в свою очередь, торчали непосредственно из головы оператора.

На мониторе мелькали цифры и невразумительные картины — тщетная попытка визуально отобразить кибер-пространство. Основная работа разворачивалась внутри головы человека — глаза прикрыты зеркальными очками, из прокушенной губы стекает струйка крови.

Напряжение было нешуточным. Из толпы то и дело раздавались поощрительные возгласы. Некоторые нервно сжимали пачки купюр в потных ладонях. Чейн усмехнулся. Конечно, это был хакерский тотализатор — легенда Хаос-Сити. На сделанных ставках ковбой зарабатывал, как правило, на порядок больше того, что удавалось стащить из Сети. Но чем сложнее задача, тем выше ставки.

Стоял жуткий разноголосый гул. Смесь китайского, японского и английского колыхалась в воздухе дисперсным облаком. Чип-переводчик Чейна не выдерживал такой нагрузки, выхватывая из общей массы лишь отдельные фразы.

Наемник тронул за плечо ближайшего зеваку:

— Эй, что здесь происходит?

— Он потрошит Женевский коммерческий банк! — крикнул парень по-китайски. — Вышел на последний рубеж!..

Чейн кивнул и отошел. Никто не обращал на него внимания. Все взгляды были прикованы к неподвижной фигуре, сидящей за столом. Почему-то наемник сразу решил, что пришел именно за ним.

— Слышал?

— Ага, — отозвался Колл. — Еще вчера они заявили про этот взлом. Честно говоря, я так и не верил, что он решится… Женевский коммерческий — это не фунт изюма!

— Охотно верю, — буркнул Чейн.

— Держи меня в курсе. Эх, сюда бы камеру…

Наемник нашел свободное место возле стены, откуда прекрасно просматривалось все помещение. Он даже мог заглянуть через плечо жокея, чтобы увидеть переплетения кубических фигур — очевидно, информационные массивы. Чейн всегда держался как можно дальше от киберпространства, хотя его платиновый разъем и обеспечивал подключение высочайшего качества.

Наконец что-то случилось. Монитор окрасился в алые тона, из толпы грянули раздосадованные голоса. Чейн не видел лица, но спина и плечи хакера заметно напряглись. Руки, спокойно лежавшие на столе, теперь скребли по металлической поверхности.

— Похоже, — прокомментировал Чейн, — этот твой Хлыст — полный придурок. Швейцарцы взяли его за задницу. Если его увезут отсюда в реанимацию, ему еще повезет.

Картинки на мониторе быстро мелькали. Чтобы выжить, ковбою предстояло проверить, насколько он быстр в действительности. Защитные вирусы уже взяли его на крючок. Попытаться покинуть Сеть было равносильно самоубийству — оставалось сражаться.

Но толпа уже потеряла интерес к происходящему. Некоторые довольно ухмылялись, в то время как остальные передавали влажные от пота купюры. Кое-кто заключал пари — этих по-прежнему интересовала жизнь ковбоя. Другие брели к выходу, тиская отощавшие карманы.

— Ты ошибся, — ответил Колл. — Посмотри на того, кто ведет расчет. В одной руке у него стакан со льдом, в другой — пачка баксов.

Наемник бегло огляделся. Действительно, неподалеку стоял пластиковый стул. На нем восседал некий субъект с бокалом и пачкой гонконгских долларов. Аборигены поочередно подходили к нему, чтобы отдать или получить несколько купюр. Судя по всему, он и был персоной №1 этого аттракциона, вовсе не бедолага-хакер.

— Вижу. Что теперь?

— Иди к нему, — усмехнулся Колл. — Не мне учить знаменитого волонтера, как проводить вербовку. Только не говори, что я с тобой.

Чейн начал пробираться вдоль стены к пластиковому стулу.

— Почему? — спросил он. — Я думал, он будет рад встретить старого приятеля… Впрочем, уже поздно.

Один из парней, дежуривших на входе, подошел к Максу Хлысту и что-то прошептал ему на ухо. Наемник без труда перехватил настороженный взгляд.

— Не имеет значения, — отмахнулся хакер. — Не говори, что это я. Не обязательно ему знать, что кто-то уже погорел на этом деле.

— Ты погорел на своем собственном деле, — заметил Чейн.

— Но он-то этого не знает!..

Тоже верно, — подумал наемник. Он продолжал шагать, и вскоре приблизился вплотную к пластиковому «трону». Хлыст оказался молодым европейцем, поджарым и гибким. Жилистые руки, обнаженные по плечи, торчали из черной жилетки. Лицо широкое, с крепкой челюстью. Темные глаза смотрели твердо и прямо.

Вышибала шагнул навстречу наемнику, но Хлыст поднял руку.

Он поставил бокал на пол и поднялся со стула. Чейн подумал, что этот хакер мог бы и сам неплохо постоять за себя. Он был больше похож на уличного бойца, нежели на исследователя компьютерных сетей. Это подтверждал косой шрам, пересекающий бровь и щеку; шрамы компьютерных взломщиков, как правило, остаются в сознании.

— Ты — Макс?

— Допустим. — Хакер окинул Чейна взглядом. — Кто спрашивает?

— Есть разговор. Где мы можем поговорить?

Вышибала вновь принялся шептать что-то Максу на ухо. Тот лишь недовольно отмахнулся, поднял стакан и направился куда-то в глубь помещения. Чейн шагал следом.

Хлыст обернулся единственный раз — когда раздался сухой электрический треск. Чейн рефлекторно глянул в сторону стола. Монитор превратился в черное пятно. Из ноздрей хакера стекали алые струйки, а разъемы с нейрошунтами курились белесым дымком. Несколько секунд голова балансировала на тощей шее, затем грохнулась об металлическую столешницу.

Отвернувшись, Макс продолжил путь.

Как оказалось, на втором этаже имелось всего две комнаты. Та, в которую Чейна привел Хлыст, была обставлена довольно скудно: обшарпанный диван, кресло и журнальный столик. Кроме того, в стене имелся встроенный холодильник. Единственное окно находилось сбоку и было закрыто плотными занавесями.

Наемник уселся на диван, стараясь не думать, какое количество любовных актов видел этот предмет мебели. Макс первым делом направился к холодильнику. Вернувшись с бутылкой, уселся в кресло.

Чейн принял стакан и пригубил виски, хотя бутылка была распечатана загодя. Он мог пить и есть что угодно — имплантанты, встроенные в его систему пищеварения, могли обезвредить любой яд, включая транквилизаторы и большинство токсичных наркотиков. Нередко это порождало неудобства, однако таковые не шли ни в какое сравнение с летальным исходом.

— Итак, мистер… Как Вас Там, — Хлыст усмехнулся. Он говорил на английском с легким французским акцентом. — Я слушаю.

— Все очень просто. — Наемник вернул стакан на столик. — Возникла нужда в ваших способностях. Я пришел, чтобы вас нанять.

— Настолько просто? Нужда конкретно во мне?.. — Хакер усмехнулся.

— Представьте себе. Нам порекомендовали вас как квалифицированного специалиста, который знает цену обязательствам.

— Хотелось бы узнать, кто такое наплел, — буркнул Макс. — И кстати, чей у вас Призрак?

— Это мой близкий друг и советник, — ответил Чейн. — Пусть вас не беспокоит его личность. Это же касается тех, кто сообщил мне о вашей персоне. Все это несущественно.

Колл не подавал признаков жизни — прислушивался, ловил каждое слово.

— Допустим, — кивнул Хлыст. — Расскажите, что можете.

— Я действую по поручению некой корпорации, — сказал наемник. — Наша задача — осуществить мероприятие, категорически незаконное по характеру. Естественно, нам необходимо прикрытие и пособничество из киберпространства. Вот, пожалуй, все.

Хакер помолчал, задумчиво отхлебнул из стакана.

— Меня интересуют две вещи, — сказал он наконец. — Во-первых, что конкретно мне нужно сделать. Во-вторых, конечно, цена.

— Пятнадцать тысяч.

— Гонконгских? — Макс усмехнулся.

— Американских, и торг невозможен. — Наемник наблюдал, как лицо собеседника озадаченно вытянулось. — Что же касается задачи, все как обычно. Взламываете защитные системы, проникаете внутрь и выводите некие объекты из строя. Это не сложнее того, что пытался проделать сегодня ваш приятель, — Чейн кивнул в сторону лестницы. — Будем надеяться, что вам повезет больше.

— Я должен знать подробности. Что за система? Какие объекты?..

— Подробностей вы не получите, пока я не удостоверюсь в вашем согласии. — Наемник потянулся к стакану. — Вы профессионал, подобные вещи вам должны быть известны.

— Что ж, если торг невозможен… — Макс встрепенулся, будто вспомнив о чем-то. — А откуда мне знать, что это не дешевый спектакль? Что вы не легавый?..

— Позже я предоставлю доказательства — до того, как вы начнете работу. Вы с легкостью убедитесь в том, что полиция не станет устраивать себе подобные сложности ради того, чтобы поймать одного-единственного хакера. — Наемник пропустил в горло обжигающую жидкость. — Даже если вы согласитесь, вас не смогут обвинить, пока вы не приступите к реализации замысла.

— Естественно, — кивнул хакер. — Уже пытались. Что ж, я согласен.

От неожиданности Чейн едва не поперхнулся, однако услышанное стало сюрпризом не только для него.

— УЖЕ?! — раздалось в наушнике. — Что-то слишком быстро…

— Извините, Макс, — сказал наемник. — Не ожидал, что мы придем к согласию так быстро. Чем это вызвано, позвольте спросить?

Хакер хитро ухмыльнулся и развел руками:

— Я в долгах, как в шелках. В этом и состоит специфика игорного бизнеса — как, впрочем, любого другого. Несколько неудачных ставок, там, здесь… Еще вчера ты на коне, а сегодня…

— Ты был прав, он полный кретин, — прокомментировал Колл.

Наемник не мог пропустить эти слова мимо ушей, даже если бы сильно захотел. Назойливые часы отсчитывали секунды где-то на периферии сознания.

— Понимаю, — сказал он. — Каждый зарабатывает так, как умеет.

Чейн поднялся на ноги, без сожаления расставаясь с многострадальным диванчиком, и взял портативный компьютер. Призрак что-то бормотал в ухо — о том, что «этого пройдоху надо проверить».

— Постойте! — воскликнул хакер, также вставая. — Чтобы взломать защиту, нужен ледоруб. Ну, боевой вирус, не имеющий аналогов или значительно модифицированный. К сожалению, в настоящий момент…

— Это не проблема, — заявил Колл. — У меня есть ледоруб, берег на черный день. Похоже, чернее уже некуда…

Хлыст умолк, заметив, что наниматель прислушивается к кому-то еще.

— Где он, дружище?

— На почтовом сервере, под аттача. Сам сочинил, — похвастался Колл. — Чтобы активизировать, необходимо ввести код, который я догадался выучить наизусть. Это влетит тебе в копеечку, Чейн. И, предупреждая возможные вопросы: я НЕ МОГУ им воспользоваться.

— Проблема решена, — заявил наемник, поворачиваяськ Максу. — Вирус у нас уже есть. Собирайся, выезжаем немедленно. Бери только самое необходимое.

— Как, сейчас?! Я не могу, мне…

— Нам нужно подготовиться, — перебил его Чейн. — Кроме того, теперь вы работаете на меня и обязаны подчиняться приказам. Я не могу оставить вас тут.

— Но откуда мне знать, что вы не пришьете меня за первым углом? — поинтересовался хакер. — У меня, знаете ли, много врагов и помимо легавых…

Чейн подумал, но в итоге пожал плечами:

— Я не знаю, как доказать вам обратное. Решайте сами.

— Так его, — одобрил Колл. — Пусть не ерепенится, букмекер хренов…

Несколько секунд Хлыст таращился на своего нанимателя. Противоречивые чувства сменяли друг друга на широкой физиономии, алчность сражалась с природной осторожностью.

— Ладно, ваша взяла, — буркнул он наконец.

Чейн кивнул. Что, собственно, и требовалось доказать.

Они прошли в другую комнату, выполнявшую функции спальни, кухни и рабочего кабинета одновременно. Наемник безразлично наблюдал, как хакер упаковывает вещи. Компьютер, кибердека и другие инструменты погрузились в чехлы наподобие тех, какие использовал Колл. Возможно, все ковбои Гонконга закупали их в одном и том же магазинчике — «Аксессуары для компьютерных взломщиков»…

Чейну впервые приходилось дважды в течение суток нанимать профессиональных хакеров. Он был склонен полагать, что это отнюдь не симптом, и беспокоиться рано. Как бы там ни было, окончание операции грозило нешуточной пьянкой.

Наконец Хлыст запихнул все в кожаный рюкзак, взвалил его на спину, и повернулся к двери. Выражение лица при этом у него было такое, будто его этапируют куда-то в Сахару.

— Выйдем через черный, — сказал он. — Внизу слишком много народу.

Где-то я уже такое слышал, — подумал Чейн.

Чтобы добраться до пункта назначения, пришлось сменить три такси. Выйдя за несколько кварталов, остаток пути они проделали пешком, темными улочками и подворотнями. Коттедж находился довольно далеко от предприятия «IGQ», практически на другой стороне города. Особого значения это не имело, так как сразу же после окончания акции штурмовики должны были разъехаться в разные стороны. Район это был относительно тихий, поэтому Чейн счел риск ввязаться в потасовку вполне оправданным. Им повезло — наемник лишний раз убедился в отсутствии слежки.

Всю дорогу Макс тащил рюкзак и благоразумно помалкивал. Колл же, похоже, обживался в новом жилище — в наушнике то и дело раздавалось несвязное ворчание.

Когда они подошли к дому — ничем не примечательному двухэтажному коттеджу, одному из нескольких десятков на улице, — Хлыст недоверчиво покачал головой. Возможно, он предполагал, что база наемников окажется чем-нибудь вроде укрепленного бункера.

Чейн подошел к двери и исполнил костяшками пальцев нехитрую мелодию. Несколько секунд спустя дверь распахнулась. На пороге стоял верзила под два метра ростом, с бутербродом в левой руке. Пластиковая табличка на груди содержала единственную цифру — «8». Кивнув Чейну, парень оглядел Макса, улицу за их спинами, и только после этого освободил проход.

Как ни странно, этому великану предстояло всю операцию сидеть на скамье запасных, в то время как команда штурмует ворота противника. Мускулы оплачивались недорого, однако кому-то следовало охранять тылы.

Хлыст вошел внутрь, продолжая удивленно оглядываться. Эти провинциальные замашки убеждали Чейна в том, что Призрак нашептал ему на ухо верные вещи — если Макс и работал на корпорации, то крепко об этом запамятовал.

Холл плавно переходил в гостиную. За круглым столом расселись шестеро, с картами в руках. В центре столешницы лежала горстка мелкой монеты. Чейн ревниво убедился, что спиртным даже не пахнет, — они пили апельсиновый сок. У каждого на груди висела табличка с порядковым номером — от «2» до «6». Пистолеты небрежно валялись между стаканами.

Что и говорить, жульничать с этими ребятами было весьма опасно.

— Это Макс, — представил хакера Чейн. — Наш новый специалист.

Пятеро кивнули. Четвертый — невысокий подвижный японец — спросил:

— А куда делся Колл?

— Он умер. — Наемник повернулся к хакеру. — Есть хочешь?

Тот отрицательно покачал головой:

— Нет. Зачем номера?

— Затем, что имена придется забыть. Мы обращаемся по номерам, чтобы в эфире не возникло казусов. — Чейн повернулся к Восьмому. Верзила, улыбаясь, держал в руках табличку. — Твой, соответственно, Девятый.

Хлыст принял кусочек пластика и повертел в руках.

— А твой, разумеется, Первый?..

— Угадал. — Чейн усмехнулся. — Пойдем, покажу твою комнату.

Они прошли к лестнице и поднялись на второй этаж. Длинный коридор был белым и пустым, словно больничная палата. Двери по обе стороны — общим количеством шесть штук — также выкрашены белым. Замки отсутствовали. Заглянув во вторую по левую руку, Чейн нашел Седьмого — тот спал в нелепой позе, подвернув ногу.

Усмехнувшись, наемник прикрыл дверь и продолжил путь.

— Вот твои апартаменты, — сказал он в конце коридора.

Хлыст вошел и оглядел спартанское убранство — кровать, стул, письменный стол. Чейн нашел, что здесь даже уютнее, чем в комнате с пресловутым диванчиком.

Макс опустил рюкзак на кровать и сразу же взял быка за рога.

Во всяком случае, попытался.

— Я хотел бы посмотреть ледоруб. Мне нужно заблаговременно знать, с чем придется работать.

— Ишь, какой прыткий, — усмехнулся в наушнике Колл.

— Успеешь, — ответил Чейн. — Давай на боковую. Перед тем как приниматься за дело, нужно хорошо отдохнуть. Если окажется, что вирус не подходит, ' несколько часов роли не сыграют. Придется переносить все мероприятие.

Хлыст кивнул, хотя и был недоволен. На это Чейн плевать хотел.

— Да, вот еще что, — вспомнил он. — Мне нужен твой сотовый. Ночью он тебе не понадобится, верно?

Макс усмехнулся и отдал телефон без единого слова.

Разогнав картежников, Чейн наконец-то рухнул на собственную кровать. Восьмой номер занял пост в холле, вооружившись двумя автоматами. Не прошло и нескольких секунд, как наемник крепко спал.

Сны, которые он видел, честных тружеников не посещают.

Утром вся команда завтракала за круглым столом. Пока все приводили себя в порядок, Восьмой (по совместительству игравший роль кока на этом странном судне) жарил яичницу из нескольких десятков яиц, тосты и бекон. Разумеется, каждый мог позаботиться о завтраке даже в безжизненной пустыне, однако Чейн считал, что такая сплоченность пойдет команде только на пользу.

Наемники то и дело поглядывали на Макса, поглощавшего еду в угрюмом молчании. Чейн замечал каждую ухмылку, однако не подавал виду. Каждый из девятерых мужчин, сидевших за одним столом, был состоявшимся профессионалом. Об этом говорило уже то, что Чейн знал имена лишь пятерых присутствующих (включая собственное). Тем не менее ни у кого из них не было оснований сомневаться в хакере, если его привел командир.

Зато таковые имелись у Чейна.

Включив рубильник, оживляющий телефонную разводку во всем доме, наемник отправил хакера в киберспейс — добывать ледоруб. Сам же, немного выждав, пробрался в свою комнату и подключил Призрака к параллельной розетке.

— Сядь к нему на хвост, — велел он. — Посмотри, чем он будет заниматься. Если попытается выйти с кем-то на связь — неважно, с кем именно, — немедленно звони в колокола. Как понял?

— Да понял, — ворчливо отозвался Колл. — Проверка на вшивость?..

Чейн подключил к металлической коробочке радиопередатчик, воткнул в ухо приемник и проверил связь. Слышно было отлично. Даже если он залезет в подвал, то и там услышит вопли Призрака. Хотя и надеялся, что подобного не случится, — в противном случае пришлось бы прятать труп.

Засунув Колла в прикроватную тумбочку, Чейн спустился в гостиную. Штурмовики уже успели обложиться схемами и планами завода. Добыть всю эту документацию было непросто, однако она того стоила — до последнего цента.

Наемник уселся за стол и принялся освежать в памяти планировку помещений. Пятый, Четвертый и Третий помогали по мере возможности, хотя и продолжали украдкой глядеть на головизор. Чейн не возражал: если все пойдет так, как задумано, внутрь придется лезть ему одному. Спустя час наемнику стало казаться, что он сможет сориентироваться даже с закрытыми глазами — проклятые схемы намертво отпечатались в сознании.

— Отключился, — сообщил Колл. — Без эксцессов, шел строго по маршруту. Простофиля; не было нужды меня беспокоить — любой из твоих вышибал легко справился бы с этой задачей.

Спустился Хлыст. Выражение лица непроницаемое.

— Ну что? — Чейн поднял голову. — Нашел?..

— Ага. Все в порядке. — Хакер уселся на стул и налил себе соку. — Я могу с этим работать. Ледоруб первосортный, с таким можно и на корпорацию идти.

— Отлично. Именно на корпорацию мы собираемся. — Наемник вновь уткнулся в схемы.

— Кстати, — Макс усмехнулся, — ты не знаешь, кто все это время висел у меня на хвосте? Не успел я подключиться, как он приклеился ко мне, не отходя ни на шаг.

Штурмовики заухмылялись.

— Хм, — раздалось в наушнике. — И на старуху бывает проруха.

— Ничего, переживешь, — ответил Чейн обоим оппонентам. — Если с технической поддержкой все в порядке, самое время обговорить подробности. Третий, зови остальных.

Наемники без спешки собрались.

— Итак, господа, — сказал Чейн, когда все расселись, — все крайне просто. Наш наниматель желает заполучить мощный экспериментальный процессор, имеющий статус «ноу-хау». Разумеется, гораздо дешевле прибегнуть к услугам гайдзинов вроде нас с вами, нежели тратиться на самостоятельные разработки. — Третий и Пятый засмеялись, но тут же смущенно притихли. — Кроме того, нет никакой гарантии, что «IGQ» не пустит товар в производство раньше, оформив все нужные патенты, — насколько нам известно, они уже неплохо продвинулись. В Гонконге процессоры проходят финальные испытания. Таким образом, господа, — заключил наемник, — нам предстоит изъять пару-тройку этих чипов, вступив с ними в прямой физический контакт. Было бы наивно полагать, что секретные разработки подключены к глобальной или лаже локальной сети. Нет — они находятся в одной из строго охраняемых лабораторий. Поэтому вот что мы предпримем…

…Два часа они обсуждали подробности. Когда каждый наконец уяснил индивидуальную задачу, они развели в камине огонь и сожгли все документы. Затем вновь разошлись по комнатам — отдыхать, пока еще можно. Четвертый — Чейн знал это точно — медитировал, усевшись в позе «лотоса».

Когда за окнами стало смеркаться, они отправились в путь.

* * *

Чейн решил действовать этим вечером. Тянуть дальше было бессмысленно — напряжение нарастало с каждым часом, сказываясь на нервах далеко не лучшим образом. Более того, тянуть было опасно — они сидели здесь уже неделю, и аборигены стали невзначай интересоваться странными соседями.

Кроме того, Чейн не любил делать все в последний момент.

Разбившись на пары, штурмовики вышли из дома с интервалами в несколько минут. Им предстояло пройти пешком несколько кварталов, прежде чем поймать такси. Каждый тащил сумку с оружием и снаряжением. Восьмой и Девятый остались на базе, получив конкретные инструкции. Чейн, соответственно, отправлялся в одиночестве. Его внешность изменилась неузнаваемым образом — половину лица закрывала густая черная борода, глаза же закрывали большие выпуклые очки. Они были прозрачны в обе стороны, однако позволяли видеть в инфракрасном спектре.

До начала операции оставалось чуть больше двух часов — этого было достаточно, чтобы каждое звено успело добраться до цели, учитывая непредвиденные обстоятельства. Все переговоры в эфире откладывались до назначенного срока.

Кое-кто из команды считал, что время выбрано не вполне удачно, однако Чейн настоял на своем. Рабочий день успел закончиться, а охрана едва приступила к дежурству. В такое время их еще можно было застать врасплох. Во всяком случае, наемник на это наделся. В противном же случае… об этом не хотелось и думать.

Он отмерил положенные кварталы, замирая в тени каждый раз, стоило лишь мелькнуть в отдалении смазанной тени. Прохожие проходили мимо, не догадываясь, какой опасности подвергались в эти секунды. Каждый наемник тащил на себе кучу оружия, не считая других опасных игрушек. Если бы какой-нибудь служитель закона попытался замедлить их продвижение, то, вероятно, это был бы последний день в его жизни.

Наконец Чейн уселся на заднее сиденье такси. Ему предстояло преодолеть считанные километры, прежде чем он смог бы обзавестись собственным транспортом. Специально для этой цели каждое звено получило подложные документы, благо агентств подобного рода вГонконге хватало.

На оформление ушло не меньше получаса. В итоге наемник осторожно пробирался по улицам на сером неприметном седане, аренда которого тем не менее стоила не так уж и дешево. Чейн внимательно приглядывался к машинам, следующим неподалеку. Он был уверен, что слежки не было, однако такого понятия, как перестраховка, для него попросту не существовало.

А за окнами пробуждался Гонконг. Стряхивая дневную полудрему, мегаполис зажигал на небе собственные звезды. Мелькали голограммы, неоновый огонь оставлял на сетчатке пылающие пятна. Это изрядно отвлекало, однако наемник тащился, словно черепаха, педантично выполняя каждое правило. Если полиция всё-таки его остановит, стало быть, это высшее предостережение.

Однако этого так и не случилось — дешевый седан удостаивался лишь пренебрежительных взглядов. Постепенно Чейн достиг промышленного сектора. За прошедшую неделю он бывал здесь почти каждый день, но от завода «IGQ» держался подальше. На внешний периметр были изведены сотни метров пленки, и чуть меньше — на записи переговоров охраны.

Таково правило, неподвластное самому времени, — подготовка может занять целые годы, тогда как само мероприятие будет реализовано в считанные минуты.

Чейн въехал в узкий переулок и заглушил мотор. Близлежащие здания представляли собой превосходные наблюдательные посты — они были совершенно пусты, если не считать крыс и насекомых. При строительстве завода корпорация выкупила несколько близлежащих кварталов, рассчитывая на расширение, однако дела пошли не настолько успешно. В итоге же заводской периметр не расширился ни на метр со дня постройки, а сам забор окружали безжизненные бетонные коробки. Охрана проводила здесь регулярные чистки, дабы маргинальные элементы не беспокоили честных тружеников. Последнее такое мероприятие имело место на прошлой неделе, поэтому Чейн не слишком беспокоился по этому поводу.

Он достал из багажника сумку и, закрыв все дверцы, пошел к ближайшему подъезду. Каждый наемник заранее знал, где ему полагается находиться. Семь человек растянулись вдоль переднего края периметра, в которых находились ворота.

Чейн поднялся на третий этаж, прислушиваясь к каждому шороху. По углам бродили сквозняки и смутные тени. Здесь не было ни окон, ни дверей. Все металлические коммуникации разобрали и утащили бездомные. Однако все, в чем нуждался наемник, представляло собой небольшое окошко.

Достав бинокль, Чейн тщательно изучил открывавшийся вид. Внутренний периметр лежал как на ладони. Вроде бы ничего необычного — КПП у ворот светится желтым, остальное пространство совершенно безлюдно. Черная громада завода, кое-где также светятся окна. Аналогичную картину наемник наблюдал уже несколько раз — охранники не любили выходить наружу без особых причин, предпочитая отсиживаться у головизоров. До смены дежурных в караулке оставалось два с лишним часа.

Хмыкнув, наемник отложил бинокль и начал переодеваться. Серый деловой костюм сменился серым же комбинезоном, снабженным множеством кармашков, — одежда диверсанта. Кобуры были вшиты на бедрах и прямо под мышками. Предназначенное для них оружие составляло два пистолета и мини-«Узи». Если пистолетные патроны были боевыми, то в удлиненную обойму пулемета Чейн напичкал капсулы с транквилизаторами. Японская корпорация желала всего-навсего получить экспериментальный процессор, а не начинать полномасштабную войну.

Снятую одежду наемник аккуратно сложил в сумку. Поглядев на часы, он вновь взял бинокль и принялся ждать. Ровно через четыре минуты радиостанция ожила, и по шифрованной волне начали поступать сообщения. Все три звена успешно «вышли на точки».

Чейн достал телефон и набрал номер. Ответил Восьмой:

— Скажи Девятому, пусть приступает. У нас все готово.

— Понял, — отозвался верзила. — Девятый, время пошло.

Наемник убрал телефон, поднял бинокль и вновь изучил пространство за воротами. У остальных вид открывался не столь впечатляющий, но, чтобы протрубить тревогу, достаточно было и одного наблюдателя. На данный момент боги прислушивались к молитвам наёмника.

Желтые пятна то и дело перемигивались на стенах завода, состоявших из восьми этажей. Искомая лаборатория находилась на четвертом, что было еще не самым худшим вариантом. Однако путь к ней преграждал высоченный забор, по гребню которого тянулись оголенные силовые кабели. И далее — огромные ворота в бетонной стене.

Такие минуты Чейн не любил — томительное ожидание, когда оставалось только молиться. Исход мероприятия решали не столько последующие действия, сколько эти минуты. Все, что необходимо, было сделано. Самое же удручающее заключалось в том, что многое зависело от такого переменчивого фактора, как простая удача. Для профессионального наемника это качество стояло едва ли не на первом месте.

Прошло девять минут. Чейн вздрогнул, когда телефон в кармане издал короткую трель. «Все в порядке, — гласило сообщение, — начинайте». Наемник не смог удержаться от довольной ухмылки: эти три слова говорили о том, что Хлыст проник внутрь и развил там бурную деятельность. Если бы хотя бы один символ в сообщении был ошибочным, Чейн без колебаний свернул бы всю операцию. Такое с ним уже случалось — из десяти операций, как правило, три с треском проваливались. Как правило — из-за того самого фактора.

— Второй, Третий, — сказал он в рацию. — Вперед.

Несколько секунд спустя из ближайшей подворотни появились две быстрые тени. Они были одеты в серые комбинезоны упомянутого кроя, а также черные маски. Согнувшись, штурмовики крадучись передвигались во тьме. Наемник видел их только потому, что знал, куда следует смотреть.

Не замедляя движения, они стремительно продвигались к светлой полосе, образованной прожекторами. Когда до этой черты оставались считанные метры, откуда-то с другой стороны раздался щелчок — глушитель смягчил хлесткий звук. Стреляли из снайперской винтовки, и одна из видеокамер, расставленных по периметру забора, разлетелась осколками.

Две гибких фигуры переступили границу и двинулись дальше. Достигнув забора, они забросили на гребень веревки с тройными кошками. Подъем в семь с лишним метров они преодолели за восемь секунд и почти синхронно оказались на вершине.

Тем временем из-за углов ближайших зданий вынырнули два других звена. Постепенно сближаясь, они одновременно вошли в сектор, оставшийся без видеонаблюдения. Каждый нес на спине компактный рюкзак. Не успели они достигнуть бетонной стены, как Второй и Третий перерезали обесточенную проводку и спрыгнули вниз.

Четверо штурмовиков, затаившись, прижались к стене. Чейн мысленно отсчитывал секунды. Адреналин поступал в кровь резкими толчками, сердце стучало, словно мотор, а нервы натянулись стальными канатами. На двадцать третьей секунде бронированное окно в караулке почернело, но миг спустя вновь вспыхнуло желтым.

— Все чисто, — доложил Второй. — Первый — пошел.

Четверо штурмовиков забросили на стену собственные кошки и начали подъем. Чейн спустился на улицу, перепрыгивая через несколько ступеней. Сумка с одеждой опустилась рядом с багажником автомобиля — на большее времени уже не оставалось, да и не было там ничего важного. Наемник оставил при себе рацию, оружие и белый халат, одевать который было еще преждевременно. А также, конечно, прямоугольный кусочек пластика с бородатой физиономией на голограмме.

Расстояние до забора он преодолел легкой трусцой. Штурмовики успели перебраться на другую сторону, где теперь готовили для охраны несколько сюрпризов. Поплевав на ладони, Чейн схватился за одну из веревок и начал подъем. Узлы значительно облегчали задачу, однако сам наемник решил, что слишком постарел для всего этого дерьма. Другим организаторам каким-то образом удавалось отсиживаться перед мониторами, в то время как он по-прежнему все делал сам — вероятно, сказывалась загадочная славянская натура…

Оказавшись на гребне, он поглядел вниз и, зажмурившись, спрыгнул. Земля больно толкнула в ступни, удар докатился до желудка. Прихрамывая, Чейн потрусил в сторону завода. Второй и Третий, нейтрализовав часовых в караулке, с автоматами наготове прикрывали остальных. Шестой и Седьмой приблизились вплотную к воротам и лихорадочно колдовали над своими игрушками, в то время как Четвертый с Пятым вкапывали что-то под землю.

Похромав мимо, Чейн поравнялся с бетонной стеной и свернул за угол. Вынув из-за пазухи белый халат, он принялся лихорадочно натягивать его поверх комбинезона. Бесформенное одеяние превосходно скрыло пистолеты и мини-«Узи», а пластиковая табличка повисла на грудном кармане.

Выглянув из-за угла, он увидел, что штурмовики окончили свои дела и отходят к забору. Небольшие изменения, которые они внесли в конструкцию ворот, со стороны были практически незаметны.

— Первый, удачи, — сказал Третий.

Чейн кивнул. Не было нужды загрязнять эфир.

Вместо этого он поглядел на часы и вновь усмехнулся. Они шли точно по графику. Где-то внутри завода взвыли сирены — будто трубы Судного дня. Все было рассчитано по секундам.

Пятый тем временем извлек из рюкзака ручной гранатомет. Мелькнула желтая вспышка, штурмовик опрокинулся на спину, а ворота в заборе окутало пламя. Когда огненная пелена немного спала, обнаружилось, что металлические створки превратились в жалкие лохмотья. Прямо по центру зияла огромная дыра, в которую мог бы въехать танк.

Чейн оправил халат, убедившись, что табличка висит на нужном месте. Считанные секунды спустя от этого будет зависть очень многое. Вероятно — его собственная жизнь.

Макс Хлыст был неприятно удивлен, обнаружив, что кое-кто на этом деле уже успел погореть. Более того, это был его старый знакомый, бедолага Колл. Макс всегда считал, что шашни с корпорациями не доведут его до добра, однако теперь такой аргумент потерял свою актуальность. Они погружались вдвоем, плечом к плечу.

У самого Макса никогда не было Призрака. Он считал это приобретение рискованным и непрофессиональным. К тому же не собирался жить вечно, а потому не хотел, чтобы кто-либо смог изучить его оцифрованный слепок. Сама мысль о том, что некто копается в его мертвых мозгах, посещала хакера в ночных кошмарах. Исследователь неминуемо бы обнаружил, какой же все-таки жалкой тварью и сволочью был покойный Макс… Как ни странно, Хлыст желал оставить после себя воспоминания, не подтвержденные ни одним доказательством.

Поэтому сейчас он работал, всеми силами стараясь насолить корпорации. От Призрака практически не было проку, он больше крутился под ногами. Основную же работу делал злокачественный вирус. Он прошел через защитный лед завода, как нож сквозь масло. Охранные системы даже не успели распознать резидента, а потом было поздно — вирус вывел из строя большую их часть.

Макс то и дело сверялся с часами. Это было для него в новинку — прежде он работал в одиночку или же с приятелями-хакерами, однако теперь приходилось думать о наемниках, сидевших где-то снаружи. Первым делом хакер обрубил электропитание силовых кабелей, о чем внутри завода даже не догадывались.

Затем, когда пришло время, Хлыст недрогнувшей рукой включил тревогу. Массивы и охранные системы принялись пульсировать, пытаясь обнаружить диверсантов. Макс и Призрак подбрасывали им все новую информацию. Им требовалось создать внутри завода такое впечатление, будто началась Третья мировая, а Китайская народная армия ведет наступление всем развернутым фронтом. Судя по переполоху, что начался внутри, им это вполне удалось.

Хакеры пробирались по внутренним сетям, невидимые и агрессивные. Вирус бушевал где-то позади, сводя на нет любые попытки нейтрализации. К услугам Макса и Призрака были предоставлены гигантские объемы информации, и Хлыст начал ненароком задумываться о пополнении бюджета. Массивы, обнаженные и доступные, лежали перед ним словно на ладони.

Неожиданно с периметра донеслись сигналы тревоги несколько другого характера. Макс знал, что идет точно по графику, и все-таки слегка удивился. Снаружи что-то взрывалось, причем он, Хлыст, к этому не имел никакого отношения… Довольно необычное впечатления для человека, почувствовавшего себя властелином вселенной.

Ворота разъехались в стороны, и охранники посыпались наружу. Количество определяет качество; наемников было несуразно меньше, однако они были лучше подготовлены. Опасаться следовало лишь офицеров, откомандированных родной корпорацией. Всех остальных нанимали в Гонконге.

Они бестолково вывалились наружу плотной гурьбой. Каждый предусмотрительно натянул на голову противогаз и вооружился штатным автоматом. Лазерные лучи, протянувшиеся поперек ворот, в тусклом полумраке были совершенно невидимы. Стоило какому-то торопыге задеть один из пролетавших фотонов, как детонаторы взорвались.

Чейн крепко зажмурился. Баки с краской, установленные по обе стороны ворот, расплескали содержимое на многие метры. Взрывчатки было явно недостаточно, чтобы ранить или даже контузить, однако свою задачу она выполнила. Более дюжины резвых охранников во мгновение ока оказались заляпаны оранжевой краской. Густая липкая жидкость попала на оружие и противогазы. Сумерки сменились кромешной тьмой, раздались испуганные вопли.

Дальнейшее шло как по сценарию. Бросая оружие, охранники начали в панике бегать вокруг, сталкиваясь и размахивая руками. Большая часть практически одновременно начала стаскивать бесполезные противогазы. Немного отдышавшись, охранники направились в сторону забора. Из покореженных ворот показались несколько фигур, затянутых в черное, и жертва с готовностью проглотила наживку.

Еще пять-шесть торопливых шагов, и взорвались баки со слезоточивым газом, врытые вдоль асфальтовой полосы. Густое белесое облако окутало охранников. Более-менее организованная группа превратилась вбеспомощную толпу. Лишившись противогазов, они кашляли и истекали слезами, враз растеряв какую-либо боеспособность.

Однако наемникам этого показалось мало. Они прошли в ворота и принялись поливать толпу автоматным огнем. Те, что еще стояли на ногах, валились на землю как подкошенные. Ампулы с транквилизаторами с легкостью пробивали одежду и кожу. Кроме того, они действовали даже надежнее, нежели обычные пули. Никто не пытался сопротивляться, и несколько секунд спустя земля перед воротами была усыпана человеческими телами.

Чейн решил, что ему пора.

Он оторвался от стены и, продолжая прихрамывать, направился в сторону центральных ворот. Следовало поторопиться, пока не прибыло подкрепление или же охранные системы не перекрыли все подступы. Под ногами лежали бездыханные тела, распластанные в нелепых позах. Штурмовики укрылись за останками ворот, но Чейн продолжал чувствовать на себе внимательные (едва ли не заботливые) взгляды.

Предбанник был огромных размеров. Белые кафельные стены, желтый безжизненный свет. В противоположном конце раздался топот торопливых шагов, нецензурная брань и звон амуниции. Чейн схватился правой рукой за стену, левую же прижал ко рту. Когда охранники вынырнули из-за угла, он старательно зашёлся в мучительном кашле.

Сердце бешено стучало в груди, а уровень адреналина, казалось, превысил любые пределы. Изображая мучения, наемник будто невзначай выставил пластиковую табличку; белый халат, конечно, также сыграл свою роль. Рядовые охранники протопали мимо.

Но офицер задержался.

— Что с вами, сэр? — глухо донеслось из противогаза. Кореец заботливо поддерживал Чейна. — Вы в порядке? Не ранены?..

— Нет-нет… — Наемник вновь зашелся в приступе кашля. — Со мной все в порядке, просто газу наглотался…

Но офицер не спешил, внимательно изучая удостоверение. Фактически документ был настоящим, за исключением одной мелочи — документального подтверждения в заводских картотеках. Тем не менее распознать это визуально не представлялось возможным. Неожиданно Чейн заметил насмешку в раскосых темных глазах. «Белый халат» попал в переделку, поглядите-ка на него…

Наемник выпрямился и нервно махнул рукой.

— Идите-ка, — велел он тоном, не терпящим возражений. — Там черт знает что творится… Идите же!..

Офицер козырнул к противогазу и продолжил путь.

Чейн испустил вздох облегчения. Он старательно хромал и кашлял, пока не вышел из предбанника. От смены дежурных, которым полагалось находиться здесь круглосуточно, остался только какой-то юнец. Он нервно тискал автомат и прислушивался к вою сирен, на появление же фигуры в белом халате не обратил никакого внимания.

Кашлянув, наемник побрел в сторону лестницы. Всего в холле находилось одиннадцать лифтовых шахт, а также пять лестниц, пронзавших тело завода насквозь. Чейну было достоверно известно, куда ведет каждая. Если даже ему придется сменить курс, он без особых проблем найдет другие варианты. Один-единственный человек мог затеряться в этих цехах, складах и лабораториях на годы.

Самое трудное было позади — он проник внутрь, остальное было делом техники. Преодолев первый пролет, Чейн исподтишка огляделся, после чего продолжил путь обычной походкой. Несколько раз навстречу спускались охранники и «белые халаты». С последними наемник обменивался вежливыми кивками, первых же игнорировал, как и положено труженику интеллектуального труда.

Классовая ситуация на заводе «IGQ» ничем не отличалась от той, что имела место на большинстве подобных предприятий. Рабочая сила разделялась наподобие каст в Древней Индии, причем инженеры и другие «белые халаты», естественно, причислялись к брахманам эры «хай-тех».

Это было только на руку Чейну. Теперь он видел, что сделал правильный выбор. Собственно, альтернативы было две — вентиляционные скважины и та, что реализовывалась в данный момент. «Вентиляционный» вариант был сравнительно конспиративнее, но и времени занял бы больше. Кроме того, наемник с детства не любил замкнутые пространства, в систему же вентиляции были встроены особые заслонки — как раз на случай незваных гостей.

Лобовой атаки, разумеется, они предпринять не могли. «VERLOT» сама этого не хотела, потому как открытая диверсия могла спровоцировать нешуточный скандал. На данный момент человеческие жертвы были равны нулю.

Наконец наемник достиг площадки четвертого этажа. В коридоре было пусто, как в брюхе бездомного. Сирены продолжали орать на разные голоса и тональности, что уже почти не раздражало. Глубоко вздохнув, Чейн двинулся в конец коридора.

Лаборатория была обозначена табличкой «Кабинет № 67» и даже в заводской документации проходила под грифом «строго секретно». Естественно, что усиленные меры безопасности предусмотрены не были. Охрана даже не потрудилась выставить пост — в конце концов, на заводе находились куда более важные объекты (к примеру, та же касса с месячным жалованьем сотрудников). Тем не менее на бронированной двери красовался кодовый замок, не поддающийся взлому. Убрать это препятствие с дороги можно было двумя способами: парой килограммов тротила либо же вводом нужного кода.

Чейн поднял руку и затаил дыхание. В мозгу бешено мелькали хаотичные образы: Макс по прозвищу Хлыст пробирается по киберпространству, вдоль квадратных массивов; Призрак нащупывает информационный канал и бросает в атаку ледоруб; защитный лед поддается, исходит алыми трещинами… Почему-то вирус представлялся наемнику в образе черной акулы. Еще его преследовало ощущение, будто хакеры подглядывают за ним с потолка — именно там были установлены видеокамеры (предположительно, обесточенные).

Он выпустил переработанный воздух и вдавил единственную клавишу — «О». К этому времени Макс должен был взломать код, сбросить счетчик и вырубить сигнализацию. Несколько мгновений показались Чейну мостиком, переброшенным через бездонную вечность.

Наконец где-то глухо щелкнули запоры. Ухмыльнувшись, наемник потянул ручку. Металлическая плита освободила проход без единого скрипа. За нею находилось просторное помещение, чье назначение становилось очевидно с первого взгляда. Чейн вошел и прикрыл дверь. Он тайком пробрался в царство Науки, а теперь намеревался обокрасть сокровищницу. Впрочем, такова природа промышленного шпионажа.

У стен громоздились металлические столы, заставленные компьютерами, электронными микроскопами, а также массой других инструментов, назначение которых наемнику было не вполне понятно. Впрочем, его здесь интересовали только две вещи. Профессионально оглядевшись, Чейн направился к столам, занимавшим центр помещения. Экспериментальные процессоры, находящиеся на индивидуальных степенях сборки, были небрежно рассыпаны без какого-либо прикрытия.

Наемник достал и развернул сумку из несгораемого материала, которая могла уместиться в сжатом кулаке, после чего принялся сгребать процессоры. Кое-что даже пришлось оставить — насколько Чейн видел, это был явный брак.

Завязывая тесемки на сумке, он лихорадочно передвигался по периметру лаборатории. Второй вещи не было ни на столах, ни в стеклянных шкафах (из которых Чейн также позаимствовал несколько чипов). Зато в углу обнаружился крепкий четвероногий сейф. Вздохнув, наемник достал кодировщик и принялся за дело. На излом у него ушло чуть больше трех минут, содержимое же сейфа с лихвой вознаградило все ожидания.

Схватив округлый предмет, Чейн засунул его в объемный карман, вшитый на внутренней стороне бедра. Экспериментальные процессоры погрузились в другой.

Теперь дело было за малым — унести ноги, а также то, что удалось прихватить. Наемник прокрался к двери и прислушался. Сирены продолжали разоряться, в остальном же было спокойно. Чейн скользнул в коридор и вернул бронированную плиту на место. Запоры щелкнули, на кодовом замке вспыхнули зеленые диоды. Что и говорить, завтрашний день у местных тружеников обещал стать весьма непростым…

Наемник не стал возвращаться, а свернул за угол и прошел в конец коридора, где находилась другая лестница. Спускаясь вниз, он принуждал себя двигаться уверенно, неторопливо и немного раздраженно, будто вся эта суматоха не дает ему заниматься куда более важными делами. Это действовало, причем безотказно — охранники, поднимавшиеся навстречу, кивали или отдавали честь.

Внизу же оказалось, что ему начинают готовить теплый прием. Предбанник перегородили около двадцати охранников, вооруженных автоматами. Большинство были измазаны оранжевой краской и выглядели весьма недружелюбно. Те, которых они перетаскивали, лежали вдоль стен штабелями, оранжевые с головы до ног. Двое корейцев о чем-то разговаривали с юнцом, стоявшим на посту, причем охранник то и дело тыкал пальцем в сторону другой лестницы. Остальные нервно оглядывали холл, напоминая разгневанную стаю шакалов.

Наемник начал машинально рыться в карманах, будто вспомнил о чем-то важном. Гестапо перекрыло все выходы, — думал он, — но Штирлиц вышел через вход. Если даже ворота были открыты, его не выпустят, предварительно не обыскав.

Оставалось, как в анекдоте, искать обходные пути. Чейн развернулся и рассеянно побрел наверх. На втором этаже он вновь вернул походке энергичность. Концентрация охранников и «белых халатов» здесь была значительно выше, нежели на верхних этажах. Шагая вдоль коридора, наемник поглядывал на двери, тянувшиеся по обе стороны. Наконец ему повезло — одна из них была приоткрыта, оставив вдоль косяка тонкую щель.

Табличка сообщала, что вход только для сотрудников отдела.

Чейн вошел, даже не потрудившись постучать. Он сомневался, что его примут с распростертыми объятиями, а потому сразу же запер дверь изнутри. Четыре пары раскосых глаз уставились на вошедшего. Небрежно махнув рукой, наемник деловито направился к ближайшему окну.

Судя по всему, он попал в химическую лабораторию. На длинных столах возвышались пустотелые стеклянные конструкции, внутри которых что-то булькало, исходило паром, перетекало из одного объема в другой и по ходу дела меняло цвет. Вероятно, «белые халаты» были близки к какому-то открытию (благодаря которому дзайбацу могла бы сунуть в карман пару лишних долларов), если даже во время всеобщей тревоги не покинули рабочих мест. Каждый колдовал над собственными реактивами и имел довольно измотанный вид.

— Позвольте, кто вы такой?! — поинтересовался один из корейцев. — Вы что, читать не умеете? На двери ясно сказано…

Чейн вынул из кобуры «Узи» и передернул затвор. Меньше всего ему хотелось вступать в светские беседы. Все четверо корейцев вскрикнули, воспаленные глаза испуганно округлились. Один выронил какую-то колбу с зеленой жидкостью. На полу тут же образовалось аккуратное вулканическое озеро.

— Отойди, — велел наемник, поведя стволом. — lime обожжешься.

Кореец кивнул и покорно отступил в сторону.

В следующую секунду Чейн нажал на спуск. Ампулы с транквилизатором просвистели в воздухе и вонзились в тела. Падая на пол, химики успели лишь испустить сдавленные стоны. Усмехнувшись, наемник убрал пистолет-пулемет. Без сомнения, пули гораздо менее эффективны.

Он вскарабкался на высокий подоконник и распахнул окно. Сигнализация функционировала, однако Чейн сомневался, что охрана обратит на такую мелочь внимание. Если придерживаться плана, то имитировать проникновение нужно на нескольких этажах одновременно, перепрыгивая из одного кабинета в другой…

В данный же момент прыгать предстояло Чейну. Поглядев вниз, он тихо присвистнул. Хорошо, что с собой у него была вторая веревка, хотя и без кошки. Обвязав ее конец вокруг металлопластиковой рамы, второй наемник пропустил под ремнем. Он наделся, что его альпинистские навыки еще не совсем растерялись. Набрав в грудь воздуха, Чейн переступил через раму.

Он спускался, передвигая ноги по бетонной стене небольшими шажками. Когда до земли оставались считанные метры, внизу прошли два охранника. Оба были так увлечены обсуждением недавних событий, что даже не потрудились поглядеть наверх. Болтаясь в воздухе, наемник услышал пару интересных предположений. В частности, диверсию устроили не кто иные, как гонконгские коммунисты, продолжавшие подпольную борьбу.

Когда незадачливые часовые скрылись из виду, Чейн преодолел оставшиеся метры в свободном полете. Веревка так и осталась болтаться на стене, но с этим ничего поделать было нельзя. Наемник оправил халат и двинулся в сторону ворот.

Четверо охранников дежурили возле дымящейся дыры, курили и переминались с ноги на ногу. Главные ворота были надежно заперты. Шагая вперед, Чейн постарался придать походке как можно больше уверенности, будто у него имелись все основания здесь находиться. Как ни странно, пластиковая табличка продолжала висеть на груди.

Завидев «белого халата», парни встрепенулись. Двое шагнули навстречу, явно озабоченные тем, что незнакомец появился словно из-под земли.

— Добрый вечер, — кивнул один из парней. — Назовитесь, пожалуйста.

— Джек Смит, — надменно ответил Чейн. — Инженер. В чем дело?

— Нештатная ситуация, сэр. Разве не слышите? — Охранник кивнул, имея в виду вой сирен.

Чейн наклонил голову, будто и впрямь прислушиваясь.

— Да, действительно, — согласился он. — Впрочем, меня это не касается.

— Ошибаетесь, сэр. Это касается ВСЕХ. — Охранник улыбнулся, явно наслаждаясь ситуацией. — Мы обязаны докладывать о любой попытке покинуть периметр.

— Прекратите-ка паясничать, молодой человек, — велел Чейн. — Меня послал заместитель директора, господин Квазусима. Если вы попытаетесь и далее отнимать мое время, у вас будут большие проблемы.

— Господин заместитель здесь?!. — Парни переглянулись.

— Именно. Он приказан мне предъявлять это всем любопытствующим…

Чейн сунул руку за пазуху. Оказалось, что заместитель выдал ему компактный «Узи», обладающий умопомрачительной убеждающей силой. Короткая очередь, и двое парней повалились на землю. Двое других даже не успели выронить сигареты, как их постигла аналогичная участь.

Наемник огляделся и нырнул в изуродованные ворота.

Сбросив халат, он растворился в ночи.

Машина стояла на прежнем месте, и даже сумку аборигены не тронули. Остальные наемники давно разъехались в разные стороны, едва лишь к противнику вернулась уверенность. Кое-кто на полной скорости убирался прочь от Гонконга, размышляя о том, на что можно потратить заработанные денежки.

Чейн уселся за руль и завел мотор. Дело сделано.

Они встретились на окраине Хаос-Сити. Восьмой стоял рядом с непринужденностью каменной глыбы, Девятый же недовольно дергал свой рюкзак. Чейн догадывался, что у них случилось. Восьмой привык выполнять приказы в соответствии с собственной трактовкой, поэтому, если бы Макс продолжал артачиться, легко притащил бы его волоком.

Наемник вышел из машины, затем хлопнул каждого по плечу. Самодовольство урчало и булькало где-то внутри. Очередной триумф, пометка в его послужном списке, который никто никогда не увидит, — единственная копия хранилась у него в голове.

— Мы это сделали, черт побери! — сказал он. — Парни, спасибо за службу.

Восьмой осклабился, поднес ко рту папиросу и затянулся. Пахнуло марихуаной. Этот запах всегда ассоциировался у Чейна со старым добрым двадцатым веком.

— Всегда пожалуйста. Вот, принимайте товар. — Верзила подтолкнул хакера в спину. — От меня больше ничего не требуется?

Чейн покачал головой:

— Пока нет. Не исключено, что в ближайшем будущем ты нам снова понадобишься.

— Как говорится, мои телефоны прежние. — Здоровяк развернулся и потопал куда-то по улице.

Наемник покачал головой и усмехнулся, глядя ему в спину.

— Идем. — Он поманил хакера, усаживаясь за руль. — Ты ведь хочешь получить свои денежки?..

Макс раздраженно плюхнулся на пассажирское сиденье.

Они проехали несколько кварталов, после чего Чейн свернул в какую-то подворотню. Ключи остались в замке зажигания. Если повезет, — думал он, — машина будет разобрана в течении пары часов, как по волшебству… Части же осядут в подпольных мастерских, коих здесь множество. И все, включая агентство, будут довольны подобным исходом.

Однако Макс, похоже, не оценил подобной расточительности. Он явно хотел что-то спросить, однако растревоженная гордость не позволяла. Чейн вытащил его из киберспейса в тот самый момент, когда хакер едва-едва подобрался к финансовой документации. Если бы Восьмому все-таки пришлось осуществить принудительное отключение, Хлыст испытал бы не самые приятные минуты в своей жизни. Этим, собственно, объяснялось нелогичное поведение хакера.

Они вышли на более-менее освещенную улицу. Чейн еще не успел расстаться с огнестрельными игрушками, но в Хаос-Сити чувствовал себя более-менее комфортно.

Наконец впереди показалось какое-то заведение. Покосившаяся неоновая вывеска едва тлела, разобрать можно было несколько букв — получалось нецензурное слово. Из распахнутых дверей доносились пьяный смех и электронная музыка. Двое субъектов на углу исторгали выпитое.

Хмыкнув, наемник свернул. Хаос-Сити ему нравился, чего уж греха таить. В подобных местах прошла его ранняя молодость, когда он, еще никому не известный, околачивался в поисках работы. Эти времена безвозвратно ушли.

Они вошли и уселись за один из дальних столиков.

— Ну, где деньги? — без предисловий начал Макс.

— А где мой Призрак? — парировал Чейн.

Хакер молча полез в рюкзак и достал ноутбук Колла. Блок памяти был надежно подключен широкополосным шлейфом. Значит, с Призраком умершего можно было общаться уже без помощи наушника, который Чейн где-то посеял.

— Колл, дружище!.. — позвал он. — Ты меня слышишь?

— Слышу, слышу, — донеслось из динамика.

Наемник достал из кармана смятую бумажку и сунул ее Максу:

— Вот твои деньги. Проверь сейчас, чтобы не осталось претензий.

— Именно так я и сделаю, — буркнул хакер.

Он достал из рюкзака очередной компьютер — на этот раз свой — и быстро подключился к Сети. Банковский сервер с готовностью впустил клиента, распознав оба пароля, после чего высветил полную выкладку. Макс удовлетворенно кивнул. Разумеется, деньги были незамедлительно переведены на другой счет.

— Отлично, — сказал ковбой, закрывая монитор. — Мы в расчете.

— Как насчет тебя, Колл? — спросил Чейн.

— Знаешь, я передумал, — заявил Призрак. — Просто выпусти меня в Сеть. Я осознал, что именно там мое место. Только с исчезновением биологического тела я стал по-настоящему свободен.

Наемник пожал плечами:

— Как хочешь. Дело твое.

— Могу я взглянуть… — Макс немного помялся, — на твою добычу?..

— Конечно. Вот.

Чейн вытащил четыре процессора и положил перед хакером. Тот жадно впился в них взглядом, затем осторожно взял в руки. Наемник видел, как интерес на лице стремительно сменяется разочарованием.

— Какие-то они невзрачные, — сказал наконец хакер. — Блеклые, что ли.

— А ты чего ожидал? — поинтересовался Колл.

— Не знаю. Но эти выглядят как-то убого.

— Это уже не наших умов дело. Мы получили свои деньги, остальное нас не касается. — Чейн забрал процессоры, чтобы спрятать обратно в карман, — Впрочем, это не единственный заказ… Процессоры — так, пустяки.

Он вытащил второй предмет — черный, с закругленными гранями.

Хлыст взял его и повертел, удивленно разглядывая.

— Что там? — жадно спросил Колл.

— Какой-то плеер, — отозвался Макс. — МР3. Ерунда какая-то…

Чейн задумчиво почесал небритый подбородок (остатки клея раздражали кожу). Глядя на округлую вещицу, он решил, что логотип «IGQ» можно с успехом сменить на другой, благо времени до европейского релиза осталось предостаточно.

— Не просто плеер, — усмехнулся наемник. — А со встроенным будильником и возможностью записи. Память увеличена на десять мегабайт — тайванскими чипами.

Хлыст небрежно положил плеер на стол.

— И ради этого ты рисковал нашими шкурами?!. Ради этой безделицы?..

Чейн усмехнулся. Он не считал, что кто-либо нуждался в ответе.

…Затем они пили пиво и смотрели, как уходит Колл.

Призрак неторопливо перетаскивал электронную матрицу в Сеть. Блок памяти сразу же показался Чейну безжизненной, холодной жестянкой.

Несколько секунд, и Колл мелькнул вдали ослепительной вспышкой.

Он торопился жить, стать новым обитателем безбрежного электронного моря. Призрак нырял в информационные волны, рассекая байты хвостовым гребнем.

Откуда-то из черных глубин его призывали сирены.

Оконце испаряется. Через секунду от него ничего не остается.

Ведущий с облегчением протирает лоб платком.

— Весьма… целеустремленный гражданин. Дело и впрямь серьезное, тут не помог бы даже наш иммунитет. Режиссер поступил мудро, рискнув пойти на эфир из закрытого канала. Но Макс, следует отдать ему должное, вел себя достойно.

Роберт пару секунд молчал, прислушиваясь к голосам в наушнике.

— Нашего следующего гостя зовут Гансом Штефнером. Немец по происхождению, живет в Новой Зеландии, увлекается коллекционированием диких тропических растений. Еще он, если можно так выразиться, коллега господина Волкова. Это правда, Ганс?

Камера отодвигается. Рядом с ведущим сидит подтянутый мужчина лет сорока пяти. Он смотрит на ведущего и неторопливо складывает руки на широкой груди.

— Мы договаривались, что вы не будете об этом спрашивать.

— Вот как? Меня, наверное, не предупредили. Как бы там ни было, у нас прямой эфир, и вопрос уже прозвучал.

Ганс продолжает изучать взглядом Роберта, затем говорит:

— Что ж, я и впрямь имею отношение к той закрытой касте, о которой вы упомянули в самом начале. И все-таки я не собираюсь рассказывать что-либо о собственных акциях, в особенности перед объективами камер. Чейн Волков мертв, его уже не вернуть. Лучше я расскажу о нем.

— Отлично. Насколько я понял, в свое время Волков отбил у вас женщину. Это правда?

Ганс морщится:

— Чушь. Мы расстались с той девушкой до того, как она ушла к нему.

— Нельзя ли поподробнее?

— Нельзя. Пригласите ее, если хотите.

Роберт подмигивает в камеру:

— Что ж, мы это сделали. Но сначала ваша история.

— Так бы сразу. Слушайте.

04. СПЯЩАЯ СМЕРТЬ

Он удивлялся, стоя здесь и глядя в стеклянную стену.

Это чувство не меняло, да и не могло ничего изменить. Чем больше перемен, тем непоколебимей стоит постоянство. Чейн в очередной раз осознавал эту горькую истину, смаковал ее терпкий вкус.

Прошло не больше года с тех пор, как он приезжал в этот город. В тот раз он ушел, не прощаясь, из стеклянной башни, которая маячила на расстоянии пары километров. Логотип «NYCOM», как ни странно, ничуть не поблек.

Наемник поймал себя на мысли, что немного ревнует. В конце концов, всегда найдется кто-нибудь, кто окажется быстрее или сообразительнее. У солидной корпорации, в свою очередь, найдется достаточно денег, чтобы нанять самых достойных.

Он отвернулся от сверкающей башни и обратил взгляд на восток. Светило неторопливо взбиралось по небосводу. Серый смог рассеивал радиацию, благодаря чему солнце будто бы окружала кроваво-красная корона.

Токио. Город, в котором война не прекращалась ни на секунду. Перемирие невозможно, поскольку деньги всегда перетекают из одного кармана в другой, объем же не имеет значения. Это были тайные финансовые войны, не нуждавшиеся ни в окопах, ни в бронетехнике. Главную роль, как и всюду, играли только деньги. Они писали сценарии, нанимали актеров, а также проводили постановки.

Как и в прежний раз, наемник стоял на одном из верхних этажей. Логотип дзайбацу отражался в зеркальных стеклах соседних небоскребов — шесть огромных букв, горевших по ночам синим огнем. Чейну не удавалось изгнать этот образ из сознания, сколько он ни пытался.

В стекле он видел отражение белого кабинета.

Собственно, это место ничуть не отличалось от того, в котором ему довелось побывать год назад. За исключением, пожалуй, того, что здешнее убранство заметно уступало изысканному вкусу Акаямы. Простые белые стены, длинный черный стол. Минимализм, призванный подчеркивать могущество, что практически витало в воздухе. Чейн чувствовал присутствие феромонов[1], но его имплантанты свели их воздействие к неизбежному минимуму.

— Что вы решили, Волков-сан? — спросил спокойный голос.

Наемник развернулся всем корпусом к вопрошавшему. Поступить как-либо иначе означало нарушить сложный этикет. Как ни хотелось Чейну плюнуть на пол, он не мог допустить, чтобы о его манерах пошли дурные слухи.

— При всем уважении, — сказал он, — я должен отказаться. Это слишком большая ответственность — боюсь, она меня просто раздавит.

Собеседник ничем не выдал недовольства, только брови едва заметно сошлись к переносице. Однако костлявое лицо оставалось спокойным, даже безмятежным. Глаза посмотрели на хрупкие кисти, лежавшие на столе ладонями вниз, словно украшение.

Трое же других японцев многозначительно переглянулись. Наемник не часто видел такие взгляды в своем присутствии. Обычно они означали нечто, что ему. Чейну, пока не известно. Впрочем, этим вся активность и ограничилась.

Странная троица пришла с Китакубо. За весь разговор они не проронили ни слова, но и на телохранителей не были похожи — далеко не молоды, да и повадки другие. Китакубо полностью их игнорировал, будто они являлись неотъемлемыми частями обстановки. Отмечая все это, наемник терялся в догадках. Ему предложили сесть, однако он отказался, как и предписано этикетом. Китакубо сел во главе стола, троица — по левую руку. Как правило, там сидели советники, но им пришлось бы говорить хоть что-нибудь.

В таком случае, кто они такие, чтобы присутствовать при конфиденциальной беседе?..

— Полагаю, — сказал наконец Китакубо, — у вас нет выбора, Волков-сан.

Чейн вежливо поклонился:

— Если вы настаиваете, я буду вынужден прекратить наше сотрудничество. Хотя и с сожалением — оно было весьма плодотворно.

— Естественно. — Директор кивнул. — Поэтому мы обратились именно к вам. Наше поручение, мягко говоря, несколько отличается от ваших обычных заданий. Тем не менее вы знамениты своей изобретательностью и незаурядным мышлением. Мы привлекаем вас на легальных началах, вам не придется скрываться. Вознаграждение также будет достойным.

— Не сомневаюсь в ваших словах, Китакубо-сан. Но эти перемены и заставляет меня отказаться. — Чейн покачал головой, будто в раскаянии. — Дело, равно как и мое участие в нем, может получить нежелательную огласку. Это способно повредить моей дальнейшей деятельности.

Директор скосил глаза на странную троицу. Те синхронно кивнули.

Они напоминали Чейну трех обезьянок, которые все видят, все слышат и только дожидаются момента, чтобы что-то сказать.

— Вы исключительно щепетильны, Волков-сан. Я уже заметил, что корпорация обеспечит вас работой, равно как и достойной оплатой, но вы почему-то пропустили это мимо ушей. — В голосе директора звучал металл. — Как я уже сказал, вы просто не можете отказаться.

Наемник едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться во весь рот. Если бы каждый раз, когда он слышал угрозы в свой адрес, ему давали по доллару, он бы уже давно ушел на покой.

— Признаю, я вас неправильно понял. Корпорация с легкостью способна ликвидировать сотню гайдзинов вроде меня, причем без каких-либо последствий. Однако я полагал, — Чейн помедлил, — что мы прежде всего бизнесмены. Корпорации нет резона лишаться перспективного партнера.

— Вы правы, нам гораздо удобнее сотрудничать, — согласился директор. — Наша компания, как и многие другие, нуждалась и будет нуждаться в услугах… гайдзинов. Вы, наемники, образовываете своего рода сообщество, у вас есть свой кодекс чести. Только поэтому мы позволяем вам перебегать от одной дзайбацу к другой. Как известно, болтливые в вашем бизнесе не выживают. — Чейн кивнул, подтверждая правдивость сказанного, и Китакубо продолжил: — Как бы там ни было, вы не оставили нам выбора. Разговор зашел в тупик, и разумного консенсуса вряд ли удастся достигнуть.

Наемник пристально разглядывал лицо собеседника. Он ожидая чего-то подобного, но поворот оказался слишком уж резким. Еще немного — думал он, — и они вытащат из рукава какой-нибудь сокрушительный козырь.

— Что вы хотите сказать? Каким образом вы можете меня заставить?..

Странная троица в черных костюмах переглянулась, двое усмехнулись.

— Есть надежный способ, — ответил третий. — Желудочные имплантанты, которые мы вживили в недалеком прошлом. Небольшая предосторожность, в которой лишь сейчас возникла потребность. — Японец усмехнулся. — Каждый имплантант является бомбой с часовым механизмом. Заряды взрывчатки ничтожны, однако их хватит, чтобы выжечь все ваши внутренности, Волков-сан.

Чейн едва удержался, чтобы не ощупать собственный желудок. Подобного коварства он не ожидал. Имплантанты были дорогими, однако он мог с успехом вживить их себе и без спонсорской помощи, избежав тем самым подобных последствий.

Впрочем, все это могло оказаться блефом.

— Я вам не верю. Со всем уважением. Китакубо-сан, это вас недостойно.

Костлявый японец растянул губы в притворной улыбке и покачал головой. Он ничего не сказал, однако один из троицы достал из кармана какой-то предмет. Небрежное движение пальцем, и Чейн почувствовал, как у него в желудке разразилась настоящая буря. Электрические смерчи терзали стенки желудка, перед глазами поднялась кроваво-красная пелена. Боль была невыносимой, однако продолжалась не больше трех секунд. Когда же все прекратилось, внутри воцарился холодный космический вакуум.

Чейн с опаской выпрямился. Оказалось, что он прокусил губу, и теперь рот наполнял соленый вкус крови. Наемник шагнул вперед, сжав кулаки, но сразу же остановился, когда японец поднял черный приборчик.

— Это всего-навсего электрический разряд, — прокомментировал Китакубо. — Его выделяет один из имплантантов, практически безвредный по сравнению с прочими. Воздействия всех остальных, к сожалению, вам не пережить. — Японец нахмурился, заботливо разглядывая наемника. — Мне жаль, что до такого дошло, однако в противном случае вы бы нам не поверили.

Чейн молчал, осознанно нарушая этикет.

Он чувствовал себя собакой Павлова — черный пульт ассоциировался у него с болью и смертью. Чтобы избежать неблагоприятных воздействий, ему следовало подчиняться воле этих господ. Он чувствовал себя жертвой — впервые за долгие годы. Ярость, бушевавшая внутри, требовала выхода. Он хотел разорвать всех четверых голыми руками, но…

Если его потроха разлетятся по всей комнате, все будет кончено.

— Что же касается того, достойно ли это лично меня, — продолжал Китакубо, — в данный момент это совершенно несущественно. Как и тысячи других людей, я также способен испытывать сострадание к ближнему. Однако в данном случае речь идет отнюдь не обо мне. За мной стоит бесстрастная, колоссальная система. Она, в отличие от живых людей, на какие-либо эмоции просто не способна и готова на все, чтобы добиться желаемого. Моими устами говорит система, Волков-сан. Не нужно нас ненавидеть.

— Звучит не очень логично.

Китакубо пожал плечами:

— Как вам угодно. Совет директоров предоставил мне все полномочия по оперативному руководству. Как вы понимаете, я могу осуществлять лишь контрольное наблюдение, для остального мне недостает практического опыта. Собственно, для этого и существуют профессионалы. Совет без возражений одобрил вашу кандидатуру, что свидетельствует о глубочайшем доверии. — Директор выдержал паузу. — Могу я заключить, что вы согласились на наши условия?..

— Естественно, черт побери, — буркнул наемник. — С чего мне начать?

— Вот это уже деловой разговор! Мои помощники введут вас в курс дела, — Китакубо сделал небрежный жест в сторону троицы. — А пока я хотел бы предупредить, чтобы вы не вздумали играть с нами в глупые игры. Ваши импланланты ставили наилучшие специалисты, не пытайтесь деактивировать их самостоятельно. — Китакубо говорил спокойно и уверенно, но интерес к происходящему был явно потерян. — Не пытайтесь бежать. Конечно, достаточно уехать из Токио, чтобы радиосигнал не смог до вас дотянуться. Однако нигде и никогда вы не сможете чувствовать себя в безопасности. Это ясно?

Чейн кивнул. Дзайбацу не умеют прощать.

— Вот и отлично. До скорой встречи, Волков-сан.

Китакубо поднялся из-за стола и вышел в неприметную дверь. Наемник перевел взгляд на троицу с черным пультом. Он знал, что успеет прикончить двоих, но третий либо включит разряд, либо успеет позвать на помощь.

Вздохнув, Чейн уселся на свободный стул.

Его вывели из штаб-квартиры в сопровождении телохранителей. Всего в отряде, переданном под его командование, находилось около трех десятков человек. Все, как на подбор, — невысокие подвижные японцы в серых костюмах. У каждого имелись с собой как минимум две крупнокалиберные пушки. Все они до единого состояли на действительной службе дзайбацу, официальной либо негласной. Предположительно — опытные профессионалы.

Тем не менее это было не все. Если в том возникнет потребность, корпорация готова предоставить неограниченные людские, равно как и технические ресурсы. Однако команда должна обладать необходимой мобильностью, поэтому наемник сам назвал цифру.

В нее вошли сотрудники практически всех отделов службы безопасности корпорации, от разведки с контрразведкой до отрядов быстрого реагирования. Как Чейну пояснили, все они слишком долгое время провели под опекой компании, чтобы мыслить в должной степени раскованно — так, как того требовали обстоятельства.

Наемника погрузили в черный бронированный автомобиль. Их сопровождал кортеж еще из двух машин и трех мотоциклистов. Оглашая проспекты трубным воем сирен, они мчались в неизвестном направлении. Флажки с логотипами «VERLOT» развевались по обеим сторонам капота.

Сперва Чейн чувствовал себя довольно неловко, однако вскоре освоился. Ему не нужно было скрываться, и, как ни странно, это оказалось довольно приятно. У публичности были свои преимущества — в особенности тогда, когда сомневаться уже поздно. В салоне обнаружились накладные усы, клей и контактные линзы с зелеными радужками. Те, кто по-настоящему заинтересовался бы личностью гайдзина, не обманулись бы подобным маскарадом, однако другого выбора не было.

С каждым метром они приближались к шикарной гостинице, в которой остановилась делегация «SAFO» — подопечные Чейна. Их было шестеро, чужие в чужой стране, и не имело смысла доказывать, что он никогда не занимался охраной высокопоставленных корпоративных чиновников. Похищал и шантажировал — было, но не прямо противоположное.

Почему-то Совет директоров решил, что именно кандидатура наемного гайдзина более остальных подходит этой цели. У Чейна имелись обоснованные доводы в пользу обратного, однако его мнением никто не интересовался. Он пытался обнаружить подвох, но тщетно — невзирая даже на точное представление о том, как мыслят в корпорациях. Было бы совершенно нецелесообразно идти на такие сложности просто ради того, чтобы свалить все затем на гайдзина. Тем более что «VERLOT» наверняка заинтересована в успешном завершении дела. Здесь пахло огромными, колоссальными финансовыми потоками, сравнимыми разве что с тектоническими плитами, на которых лежат материки.

Ещё в машине обнаружились видеотелефон, компьютер с подключением к Сети, а также рация, из которой доносились переговоры охраны. Салон походил на небольшую однокомнатную квартиру. Чейн был в нем совершенно один, отделенный от кабины водителя тонированным стеклом. В подобном транспорте, должно быть, ежедневно перемещаются чиновники из высших эшелонов «VERLOT». В любое мгновение наемник мог связаться с собственным эскортом, штаб-кварртирой либо любой другой точкой земного шара.

Тем не менее он не спешил. Следовало как следует продумать подходящие кандидатуры. Времени на то, чтобы вживлять кому-либо аналогичные имплантанты, уже не оставалось. Кроме того, Чейн поклялся Богу в том, что все четверо, с кем он заключил договор, жестоко о том пожалеют.

Но еще не сейчас.

Японцы распылялись в заверениях:

— Мы предоставим в ваше распоряжение трех помощников — если хотите, секретарей либо адъютантов. С их посредничеством вы сможете держать постоянную связь с остальными звеньями, равно как и с нами. Они будут выполнять каждое ваше распоряжение.

— Мне хватит двух. — Чейн усмехнулся. — Только я найду их сам.

Японцы недоуменно переглянулись.

— Те, кого вы хотите ко мне приставить, в большей степени будут шпионами, нежели помощниками. В тот момент, когда мне понадобится моментальное исполнение приказов, они будут связываться с вами и уточнять, правомочен ли я на такие-то действия. — Наемник перевел дух. — Поэтому я отказываюсь от адъютантов. Если не согласны, можете нажимать свои кнопки — дальнейшее не имеет смысла. Я не собираюсь ввязываться в заранее безнадежное дело.

Несколько секунд японцы молчали, переваривая это заявление.

Наемник невольно заподозрил, что они общаются телепатически либо же под столом протянулся оптоволоконный кабель, соединяющий их с главным компьютером. В таком случае сейчас между ними должен разгореться нешуточный спор.

Наконец тот, что сидел в центре, кивнул. Он-то и был главным.

— Хорошо, мы принимаем ваши условия. Вы вольны нанимать всех, кого пожелаете. Корпорация берет на себя любые расходы — если это необходимо, конечно.

— Разумеется.

Чейн ответил вежливым кивком, затем скосил глаза на карман пиджака, в который опустился пульт управления. Присутствие черной электронной игрушки до сих пор его беспокоило.

— Еще я должен быть уверен в том, что кто-нибудь из вас не нажмет ненароком эту кнопку. Такой дискомфорт, нужно заметить, не лучшим образом сказывается на нервной системе.

— Можете не беспокоиться. — Центральный улыбнулся. — Этот пульт активирует только разряд. Детонаторы могут быть активированы лишь по личному распоряжению Председателя. Пульт хранится в надежном месте, его не коснутся ни домашние животные, ни даже горничная.

Чейн невольно усмехнулся. Надо же, у них есть чувство юмора.

— Когда вы их удалите?

— Сразу же после того, как состоится сделка.

— А если… — наемник помедлил, — сделка сорвется? По каким-либо причинам?..

На этот раз ответил тот, что сидел справа:

— В таком случае мы проведем тщательное расследование. Если его результаты подтвердят отсутствие вашей вины, вы получите пятьдесят процентов обещанного вознаграждения. Разумеется, имплантанты будут деактивированы.

Чейн кивнул. Надо же, ему что-то заплатят.

Он покинул штаб-квартиру несколько минут спустя. За дело следовало приниматься немедленно — они даже не сомневались, что согласие гайдзина будет получено. Впрочем, у них имелись для того все основания.

Сидя на кожаном сиденье, потягивая красное вино, наёмник напряженно размышлял. Он прекрасно понимал, что ни один из уважающих себя профессионалов не согласится на такую работу, — осознавал с той же отчетливостью, с которой сам заявлял это Китакубо. Как бы там ни было, Чейн катастрофически нуждался в услугах специалистов — диверсантов или промышленных шпионов.

До недавнего времени он сам был практически завален заказами и не видел причин, по которым следовало принять предложение Китакубо. Но тот нашел первоклассную причину, сомневаться в этом не приходилось.

Оставив бокал, наемник включил компьютер и погрузился в дебри Сети — при помощи одного модема, игнорируя деку. Информацию, которую он искал, не публикуют на общественных массивах, поэтому пришлось включить интуицию на полную катушку. Ему пришлось воспользоваться несколькими старыми связями, чтобы найти несколько вариантов. Четыре он отвергнул без раздумий — новички, такое им не по зубам, — с пятым же не замедлил связаться. В текстовом режиме они обменялись приветствиями, а также парой свежих сплетен. Одна из них настолько заинтересовала наемника, что он поспешил распрощаться, даже не дойдя до дела. Как ни странно, услышанное подтвердилось — на двух хакерских массивах обнаружилась исчерпывающая информация.

Потребовалось навести еще пару справок, чтобы получить искомые координаты. На все про все ушло не более двадцати минут — как говорят в России, достаточно знать нужные места.

Чейн потянулся к видеотелефону и набрал номер.

Последние слухи утверждали, что Ганс Штефнер прокололся. Будто бы именно он послужил причиной скандала, разгоревшегося полгода назад. Будто бы какого-то наемника захватила служба безопасности «NYСОМ». В этом факте не было ничего необычного, за исключением того, что пленник выдал всю информацию касательно задания и своего нанимателя. Между двумя колоссами — «NYCOM» и «X-ZONE» — разгорелся скандал, длившийся, с переменным успехом для оппонентов, уже шестой месяц. «NYCOM» по каким-то причинам воздержалась от выдвижения официальных обвинений, «X-ZONE» же отказывалась что-либо подтверждать (собственно, невозможно построить грамотное обвинение на показаниях единственного свидетеля).

Поэтому наемника отпустили. На какое-то время он стал важной фигурой в этой шахматной партии. Физическое устранение Ганса только подтвердило бы причастность «X-ZONE». Другие корпорации могли бы осуществить собственные спекуляции, надеясь стравить двух гигантов, однако Штефнер, как ни крути, считался неплохим специалистом. Он профессионально залег на дно и объявился только недавно, когда ликвидация уже не сыграла бы роли.

Насколько Чейн понял, теперь он катастрофически нуждался в работе. Игра в прятки с корпорациями — мероприятие чрезвычайно дорогостоящее, а его упорно игнорировали на тайном рынке труда. Корпорации не желали давать заказы тому, кому уже случилось подвести нанимателя, и даже «коллеги» воздерживались от каких-либо контактов, будто Ганс являлся носителем какого-то вируса. Чейн их отлично понимал — он сам жил с подсознательным страхом того, что случилось со Штефнером.

Однако теперь у него не оставалось иного выбора, кроме как обратиться за помощью.

Ганс ответил на двадцать пятом гудке. Даже если на противоположной стороне находился видеотелефон, экран оставался черным.

— Слушаю.

— Это Чейн Волков. Ты должен меня помнить.

Где-то в Осаке повисло напряженное молчание.

— Я помню тебя, Чейн, — сказал наконец Ганс. — Что тебе нужно?

Экран неожиданно вспыхнул. Из электронного оконца глядела заспанная физиономия, с красными кругами вокруг глаз. В остальном же немец остался прежним.

— Предлагаю работу. Мне нужны помощники, ты годишься.

— Уверен? — Штефнер вновь помолчал. — Я хочу сказать, разве ты не следишь за новостями? Меня боятся, словно чумного.

— Я тоже об этом подумал, — усмехнулся Чейн. — Не имеет значения, как я к тебе отношусь. Главное, ты подходишь для этой работы. Меня самого тут крепко задействовали, работать будем вместе.

— Сколько? — быстро спросил Штефнер.

— Пятьдесят штук.

Ответ поступил неожиданно быстро. Небольшая пауза, по всей видимости, была вызвана необходимостью восстановить дыхание.

— Согласен.

— Ты даже ничего не хочешь спросить? — Чейн рассмеялся.

— А зачем? Не сомневаюсь, ты навел нужные справки. Если я справлюсь, твое дело поможет мне восстановить репутацию.

— Договорились. Высылаю вертолет, с тобой свяжутся.

— Вертолет?! — Глаза удивленно округлились. — Это мне нравится!..

— Не сомневаюсь.

Наемник отключил связь, после чего незамедлительно связался с Первым офисом. Те восприняли новость довольно спокойно. Лететь предстояло в Осаку, относительно недалеко. Чейн не сомневался, что они с легкостью снарядят «боинг» куда-нибудь в Африку, однако в этом ПОКА не возникало потребности.

Требовалось найти второго помощника, и на этот раз наемник собирался оставить в покое старые связи. Следовало найти кого-то, кто был компетентен в профессиональной охране, но не был бы пресыщен жизнью, наподобие оперативников «VERLOT». К тому же Чейн опасался окружать себя неудачниками.

Как бы там ни было, заниматься этим следовало позже — они уже почти приехали.

Как и ожидалось, делегация разместилась в одной из самых фешенебельных гостиниц Токио, отвечающей всем параметрам престижа и целесообразности. Мол, местная охрана будто бы превосходно знала свое дело, и за двадцать пять лет существования гостиницы здесь не произошло ни единого значительного инцидента.

Чейн принял все эти утверждения на веру, ничего иного ему и не оставалось. Гостиницу выбрал Совет директоров, с этим оставалось только смириться. Сам наемник с большей охотой упрятал бы делегатов в противоядерном бункере — до того самого момента, когда договор будет подписан. На деле же корейцы занимали роскошный пентхауз, окна которого открывали прекрасный вид на четыре стороны света.

Наемник оставил собственную охрану и попытался проникнуть внутрь, как обычно изображая раздраженную уверенность. Крепкие ребята в темных костюмах притормозили его у самого лифта, и пришлось раскрыть карты. Он предъявил свои документы — пластиковое удостоверение с голограммами и подписью Председателя, наделяющее его всеми возможными полномочиями. Следом подоспели оперативники «VERLOT», уже известные охране, и инцидент был исчерпан.

В сопровождении четверых телохранителей Чейн поднялся в пентхауз. Для того чтобы лифт преодолел последний этаж, требовалось задействовать специальный чип-ключ — дубликаты имелись у начальника делегации, гостиничной охраны, а также теперь и у Чейна.

Наёмник скептически вертел в руках кусочек пластика, пока лифт полз наверх. За весь долгий опыт промышленного шпионажа ему не раз приходилось иметь дело с такими игрушками. Подделать их было непросто, но у кого-нибудь из персонала, как правило, всегда находились затаенные обиды на несправедливое начальство.

После всего увиденного Чейн мог заявить, что профессионал с достаточным стажем мог захватить гостиницу, даже не вспотев. Для этого не требовалось ни хитрых ключей, ни удостоверений с громкими подписями — лишь несколько ловких парней, а также, возможно, пара баллонов с усыпляющим газом. Наемник это превосходно понимал, однако не видел способа, как этому можно помешать. Если умелый профессионал задастся некой целью, остановить его будет очень непросто…

У дверей пентхауза караулили еще двое охранников, вооруженные автоматами. Они заблаговременно знали о приближении лифта, а потому заняли позиции по обе стороны двери. Чейн счел необходимым обратить их внимание на эту ошибку.

Начальник делегации оказался высоким сухопарым корейцем лет шестидесяти. Темные глаза глядели внимательно и чуть насмешливо. Выбеленные временем волосы, удивившие Чейна своей длиной, стянуты на затылке в конский хвост. Кореец говорил негромко и уверенно, в то время как остальные почтительно молчали. Непререкаемый авторитет обволакивал сухую фигуру наподобие невидимой брони.

Тем не менее в Совете директоров «SAFO» господин Кимушима занимал далеко не главенствующий пост. Помимо него в делегацию входили еще пятеро директоров, уполномоченных на подписание бумаг. Остальные делегаты — двенадцать персон — были представлены секретарями, советниками и прочими бюрократическими крысами. Но это было далеко не все — корейцы привезли собственную охрану, полную дюжину.

Вся эта прорва народу размещалась в пентхаузе, благо три сотни квадратных метров это вполне позволяли. Чейн быстро переговорил с телохранителями — у каждого из разъема за ухом торчал чип-переводчик, благодаря чему они бегло разговаривали как по-японски, так и по-английски. Это оказались профессионалы своего дела, но и только. Они прекрасно знали, как противостоять разгневанной толпе, но наверняка оказались бы совершенно беспомощными при встрече с обученным специалистом.

Несколько удрученный, наемник вновь спустился вниз. Ему стало казаться, что в холле слишком много постояльцев. Отыскав начальника охраны, Чейн также провел с ним небольшую беседу, Тот заявил, что сделает все, что в его силах, однако сомневался, что холл и коридоры удастся очистить к назначенному времени.

— Наши клиенты — состоятельные и уважаемые люди, мы не можем принудить их к чему-либо, с чем они не согласны…

— Да-да, — отмахнулся Чейн, в голове у которого вертелся миллион различных вещей. — И все-таки вы должны попытаться. Теперь, вот что я думаю о расстановке постов…

Он понятия не имел, каким образом следует РАССТАВЛЯТЬ посты, однако имел за плечами длительный опыт по их обходу. Сперва он рассуждал так, будто бы это ему требовалось проникнуть в пентхауз, воспользовавшись дырами в обороне, и только затем высказывал конкретные предложения. Наемник совершенно точно знал, как мыслят диверсанты, поэтому стирался опередить их действия хотя бы на пару шагов.

— У нас просто не хватит людей, — бормотал начальник, заливаясь потом. — То, что вы предлагаете, как бы это выразиться… Слишком грандиозно!

— Естественно, — кивнул Чейн. — Поэтому я пришлю своих людей.

Собеседник промокнул лысину платком.

— Даже не знаю, как это воспримут остальные постояльцы. Прежде я работал в корпоративной охране, и мне неплохо известны их методы…

— А как воспримут ваши постояльцы, — терпеливо продолжал Чейн, — если в холле будут рваться гранаты?.. Думаю, шрапнель им также не придется по вкусу.

Начальник охраны вздрогнул и оглядел роскошную обстановку.

— Если понадобится, — усмехнулся наемник, — мы поставим перед парадным входом танки, и это будет только началом. Собственно, у вас нет выбора. Насколько мне известно, «VERLOT» является совладельцем гостиницы?..

Японец грустно кивнул.

Чейн уселся в роскошный салон. Он начинал входить во вкус, а потому чувствовал некоторый душевный подъем. На поверку все это оказалось далеко не таким сложным: как диверсии, только наоборот; теперь игра велась на чужом поле. Интуиция подсказывала что на данном этапе он все делает правильно.

Оставалось найти второго помощника. Желательно — того, кто смыслит в профессиональной охране. Чейн подсознательно не хотел связываться с дорогими конторами (с тем же успехом это мог проделать и Совет директоров). Ему был нужен кто-то, чей нюх еще не отшиб запах денег. Почему-то наемник считал, что для охраны отары овец лучше всего подойдут другие волки. Если рассуждать дальше, именно так рассудил и Совет директоров.

Поэтому Чейн не придумал ничего лучшего, как вновь подключиться к Сети. На этот раз поиск отнял гораздо меньше времени. Самураи размещали свои объявления на общественных массивах, где с предложениями мог ознакомиться каждый желающий. Как правило, это были выходцы с уличного дна, не имеющие за душой ничего, кроме крепких кулаков. Но и среди них нередко попадались неграненые алмазы, упорно ждущие шанса. Чейн чувствовал, что сегодня кому-то повезет обязательно.

Предположительно, каждый из этих волков-одиночек имел официальную лицензию, однако власти смотрели сквозь пальцы на эти формальности. Помимо вполне безобидных услуг — частный сыск и охранная деятельность, — с некоторыми из этих граждан можно было договориться и о более деликатных делах.

Впрочем, Чейн не нуждался ни в чем подобном. Он тщательно изучал фотографии, имена и краткие перечни услуг. Объявления были густо смешаны с полицейскими прокламациями о поимке преступников — их наемник отсеивал не глядя. Наконец одно объявление привлекло его внимание. Он бегло ознакомился со скудным досье, после чего потянулся к видеотелефону.

Ответили с мобильного. Разговор был кратким и по существу.

И все-таки он не вышел из Сети, пока не нашел еще пару объявлений — запасные. Охрана и водитель получили инструкции о перемене курса. Район, куда они направлялись, был далеко не самым благополучным, однако в ответ наемник не услышал ни одного возражения.

Откинувшись на спинку сиденья, он смотрел, как за широким тонированным стеклом мелькают кварталы. Токио кипел, словно колоссальный автоклав. Плотность населения превышала все разумные пределы и продолжала расти. Гайдзины шагали по улицам рядом с азиатами. Магазины пестрели роскошными витринами и голограммами, но на каждом углу стоял автомат с кислородной смесью. Некоторые пешеходы без стеснения шли в респираторах. Чейн невесело подумал, что ему бы не помешал противогаз — тогда его уж точно никто не узнает…

Постепенно высотные здания стали сменяться гораздо менее привлекательными карликами. Отделка и декоративные детали неуклонно смещались в сторону убожества, представляя собой преимущественно пошлые граффити. Витрины стали все чаще прятаться за деревянными ставнями. В повадках же прохожих появились настороженность и замкнутость, будто они каждую секунду ожидали нападения из-за угла. Такси сменили рикши с повозками из нержавеющей арматуры.

Это были еще не трущобы, но прелюдия к ним.

Автомобиль остановился, и Чейн поспешил выбраться из-под бронированного корпуса. Появление на узкой улочке кортежа — со всеми мигалками, мотоциклами, сиренами и логотипами «VERLOT» — произвело такой фурор, будто посреди проезжей части совершил посадку космический корабль. Высокопоставленные чиновники, по всей видимости, не слишком часто заглядывали в этот гостеприимный уголок. Аборигены явно стремились вступить с пришельцами в контакт, однако суровый вид оперативников удерживал их от такого безрассудства.

Чейн с трудом уговорил охрану ожидать его здесь, после чего нырнул в толпу. Примерное направление ему было известно, хотя в этих местах он бывал лишь однажды, о чем остались не самые приятные воспоминания.

На расстоянии считанных кварталов возвышалась Стена. Ее можно было увидеть только в том случае, если подойти к ней вплотную, — остальное закрывали красные крыши. Как утверждали власти, Стену построили для того, чтобы сдерживать напор Внутреннего моря, однако всем было прекрасно известно, для чего на самом деле она предназначалась. Поэтому-то ее называли Стеной, а не Дамбой.

Район, примыкавший к бухте, получил жаргонное название Зазеркалье. Практически полностью он был затоплен водой, до самой Стены. Основания домов обросли кораллами и водорослями, вдоль же верхних этажей протянулись пешеходные мостки, соединявшие здания наподобие улиц. Новая Венеция — в эпоху глобального потепления. Сброд, который там обитал, был полностью доволен своим королевством. Увиденное там напоминало Чейну старый фильм «Побег из Чикаго». В целом все совпадало, за исключением того, что полиция в любое мгновение могла перебросить за Стену достаточно мобильных групп, чтобы погасить любые беспорядки.

Впрочем, сегодня Чейн не собирался так далеко.

Заметив неоновую вывеску, наемник притормозил, будто бы заинтересовавшись газетным лотком. Двое парней в кожаных безрукавках вели его от самого кортежа. Неловко остановившись, они также прильнули к ближайшей витрине. За исключением этих двоих, никто другой, похоже, не проявлял интереса к его персоне.

Чейн развернулся и направился прямиком к дверям питейного заведения. «Зеленый дракон» — гласила вывеска, хотя неоновые буквы были голубыми. Это место выбрал уличный самурай. Наемника же беспокоило только то, чтобы рекрута не спугнула охрана. Он вошел внутрь и сразу же направился к дальней стене, у которой стояли несколько свободных столиков. Подскочившая официантка получила заказ на две пинты пива.

Благодаря солнцезащитным очкам глазам Чейна не требовалось привыкать к полумраку. Желтые лампы окружали клубы табачного и конопляного дыма. Немногочисленные посетители, окинув вошедшего взглядами, вернулись к своим разговорам. Под потолком натужно скрипела, будто страдая одышкой, фильтрационная установка. Якобы очищенный воздух, естественно, входил в стоимость обслуживания.

Дверь распахнулась. Внутрь скользнули две рослые фигуры и застыли у порога, пытаясь проморгаться. Наконец первый заметил Чейна, после чего пихнул в бок товарища. Оба сразу же потеряли к посетителям всякий интерес и двинулись прямиком к барной отопке. Мускулистые руки, выглядывавшие из безрукавок, покрывали примитивные татуировки.

Наемник усмехнулся и отхлебнул пива. До назначенного срока оставалось несколько минут. Для того, чтобы встреча состоялась немедленно, Чейн пообещал заплатить две сотни баксов — просто ради того, чтобы сэкономить собственное время.

Наконец дверь распахнулась. Завсегдатаи озадаченно обернулись, явно озадаченные таким наплывом. Фигура захлопнула дверь и тут же отступила в сторону. Тонкие руки свободно свисали вдоль тела, расслабленные до времени. Глаза также были скрыты темными очками. Чейн удовлетворенно кивнул, но не поднял руки, пока не разглядел лица.

Женщина, заметив этот жест, направилась в глубь помещения.

От наемника не укрылось, как изменились в лицах оба парня, хлебавшие у стойки дешевую водку. Если усатый гайдзин не выделялся ничем примечательным, то от стройной женской фигуры угроза исходила невидимыми волнами. Род занятий этой девицы не оставлял сомнений — это был уличный самурай. Даже одежда говорила об этом: облегающие кожаные джинсы, кожаное же полупальто, под котором мог находиться целый арсенал. Все — черного цвета.

Не спрашивая разрешения, девушка уселась на свободный стул.

— Мона Лиза, — услышал Чейн. Голос оказался на удивление приятным. — А кто вы, позвольте спросить?..

Она сняла очки, и наемник от неожиданности вздрогнул.

За черными стеклами обнаружились глаза хищника — желтые и немного раскосые, с вертикальными зрачками. Имплантанты, причем далеко не дешевые. Вероятно, как и полагается большой опасной кошке, они могли видеть в темноте.

— Впечатляет, — усмехнулся Чейн. — Меня зовут Чейн. Чейн Волков.

— Никогда не слышала, — призналась она с обескураживающей честностью. — Кажется, вы хотите меня нанять?

Наемник пододвинул к руке, затянутой в перчатку без пальцев, вторую пинту пива.

— Именно. Причем за весьма внушительную сумму.

— Это вы уже говорили, — кивнула Мона Лиза. Она погладила бокал кончиками пальцев, но даже не попыталась поднести к губам. — Надеюсь, вы не извращенец какой-нибудь. Последний мой наниматель имел нездоровые привычки. Пришлось оторвать ему руку.

Девушка улыбнулась. Наемник с изумлением заметил, что между белоснежных зубов блеснуло нечто металлическое. У этой кошечки и впрямь обнаружились острые зубки. Мгновение спустя клыки втянулись в розовые десны.

Чейн покачал головой. На своем веку он успел повидать немало, но такого еще не доводилось. Тем не менее это были дорогостоящие имплантанты, состоящие на вооружении некоторых спецслужб, — грозное оружие, незаметное до самого того момента, когда в них возникает потребность. Картины, сами собой возникшие в сознании, кишели вампирами со стальными клыками.

Как бы там ни было, эта демонстрация преследовали весьма прозаическую цель — убедить потенциального клиента, что ему предлагают самый надежный товар.

Чейн убеждался в этом все больше.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — В нашем случае все вполне традиционно. Вы необходимы мне как профессионал. Как я понял, ваша специализация — охранная деятельность?

— Время от времени, — кивнула Мона Лиза. — Пока никто не жаловался.

— Превосходно. Я представляю интересы одной корпорации… Ее название — «VERLOT». Ваши услуги необходимы нам всего на несколько дней, до тех пор, пока не будет подписана некая сделка.

— Так это были ВЫ?!. — Кошачьи глаза округлились. — Это ВАШ кортеж стоит в трех кварталах отсюда?..

Чейн кивнул.

— С этим какие-то проблемы?

— Да нет. — Мона Лиза задумчиво погладила бокал. — Зачем, интересно, я понадобилась дзайбацу? «VERLOT» — крутая контора. Еще больше меня настораживает то, что вы- такой же гайдзин.

— Стало быть, в нас возникла нужда. Так вы согласны?

— Что от меня требуется?

— Мне необходим личный помощник, — ответил наёмник. — Именно потому, что вы тоже гайдзин, я обратил на вас внимание. Руководство корпорации считает, что ее внутренние службы слишком закостенели в своих традициях. Им необходим свежий взгляд — очень многое стоит на кону.

— Не знаю. — Мона Лиза покачала головой. — С дзайбацу шутки плохи.

— Тут вы правы. Но разве не этого вы ждали так долго?.. Это — ваш шанс оторваться от дна. Если вы себя проявите, вероятно, вам предложат работу на долгосрочной основе.

Чейн посмотрел прямо в кошачьи глаза.

— Если, — Мона Лиза усмехнулась, — мне удастся это пережить.

— В таком случае, я попытаюсь обратиться к кому-нибудь из ваших коллег. Уверен, они своего шанса не упустят. — Наемник сделал вид, будто собирается подняться из-за стола.

— Погодите. Сколько?

— Пятьдесят тысяч — зеленых американских долларов.

— Ваша взяла, я согласна. — Девушка отхлебнула пива. — Но что, если та сделка, о которой вы говорили, провалится?..

— Вы получите, как минимум, половину обещанной суммы. Если не возникнет подозрений, что вы повели себя небрежно или халатно, что и привело к неприятным последствиям.

На самом деле Чейн понятия не имел, так ли это, однако в данный момент его интересовала только собственная шкура.

— Это меня тоже устраивает, — кивнула Мона Лиза. — Но, по сути, вы ничего про меня не знаете. Даже не устроите какое-нибудь испытание? Так сказать, вступительный экзамен?..

— Что ж, если вы настаиваете… — Чейн огляделся. — Видите ту парочку? Тот, что слева, пару минут назад вытащил из кармана господина в пиджаке бумажник. Я хочу, чтобы вы вернули господину его собственность.

Мона Лиза, не говоря ни слова, встала из-за стола, и размеренной походкой направилась к стойке. Парочка в безрукавках встрепенулась, заметив, что уличный самурай направляется именно к ним, но было уже поздно. Первый, обернувшись, получил удар в солнечное сплетение. Второй успел разбить о стойку бутылку. Мона Лиза непринужденно увернулась от «розочки», перехватила руку и с хрустом вывернула. Останки бутылки выпали и покатились по полу.

Продолжая давить на руку противника, девушка заехала коленом ему в переносицу. Из расплющенного носа брызнула кровь. Второй успел прийти в себя и теперь тащил из кармана нож. Мона Лиза отпустила страдальца — тот без сознания рухнул на пол, — и всем корпусом развернулась к другому.

Нож просвистел в воздухе. Девица уклонилась и намахнула рукой. Открытая ладонь мелькнула смазанным пятном, прежде чем опуститься на горло нападавшего. Захрипев, тот пошатнулся. Мона Лиза ударила правой ногой под колени, заставив того также рухнуть на пол. Тонкая девичья рука поднялась вновь, на этот раз сжатая в кулак. Чейн не поверил собственным глазам, когда из этой руки, прорвав перчатку, выскользнули три металлических лезвия — каждое не менее четырех дюймов в длину.

Парень, машинально сжимавший нож, испуганно вскрикнул.

— Нет! — Чейн поднялся из-за стола. — Достаточно.

Мона Лиза вздрогнула, возвращаясь к реальности. Затем удивленно поглядела на свою же руку, из котором торчали стальные шипы. По всей видимости, она и впрямь собиралась прикончить бедолагу, даже не сознавая того. Вряд ли дело было в боевых наркотиках или дозе адреналина- ее обуяла самая прозаичная ярость.

Наемник покачал головой. Это была одна из самых динамичных и красивых уличных схваток, которые он видел в своей жизни. Бескомпромиссное, грязное занятие, для которого все средства хороши.

Женщина с кошачьими глазами на поверку оказалась настоящей фурией.

— Ваш бумажник, — сказала она, повернувшись к мужчине в пиджаке.

Тот трясущейся рукой извлек из кармана тощий кошелек.

Мона Лиза покачала головой. Чейн бросил на стол пару купюр — плата за пиво, — и направился в сторону выхода. Удивленные, озадаченные и просто испуганные завсегдатаи провожали взглядами странную парочку.

Они вышли на улицу и двинулись в сторону кортежа.

— Ты меня обманул, — сообщила девица.

— Извини, — улыбнулся Чейн. Его позабавило, как просто она перешла на непринужденное «ты». — Они плелись за мной всю дорогу.

— Ничего удивительного — ты подкатил на лимузине и продолжил путь в одиночестве. Уличные крысы, но с острыми зубками. Так что я УЖЕ извлекла твою задницу из передряги.

— Кстати, что это было? — спросил наемник. — В кулаке?..

Девушка непринужденно пожала плечами.

— Боевые имплантанты. Кровяная гидравлика, и никакого мошенничества. — Она потерла ладони — между костяшками блестели металлические гнезда, из которых во время потасовки выскочили смертоносные жала. — Ответь теперь и ты на пару вопросов. Что за сделка должна состояться?

— На этот и другие вопросы я отвечу позже, — сказал Чейн. — Когда прибудет твой напарник. Не люблю, знаешь ли, повторять что-то дважды.

— Я учту, — кивнула Мона Лиза.

Остаток пути они прошли в молчании.

Лица оперативников явственно вытянулись, когда они увидели, КОГО привел наемный гайдзин. Уличный самурай ответила им пренебрежительной усмешкой, а затем уселась в лимузин с таким независимым видом, будто это был ее обычный транспорт.

Кортеж тронулся. Вновь взвыли сирены, засверкали мигалки.

Чейн связался со штаб-квартирой и доложил, что рекрутировал второго помощника. Каваджири-сан — начальник контрразведки «VERLOT», главный из троицы «кардиналов» — не замедлил возмутиться. То, что рекрут оказался уличным самураем, было еще терпимо, но то, что ЖЕНЩИНА…

— Корпорации не пристало унижаться до найма уличных псов! — громыхал японец через интерком. — У нас работают десятки опытных профессионалов, зачем понадобилось собирать отребье?!.

Мона Лиза слушала диалог с непроницаемым выражением.

— Пристало ли корпорации шантажировать честных наемников? — парировал Чейн. — Если уж так вышло, потрудитесь не очень-то лезть в мои дела. Я и впредь буду привлекать к делу всех, кого сочту нужным. Конец связи.

Он отключил телефон и откинулся на сиденье.

— Да кто ты такой, черт тебя дери?.. — пробормотала Мона Лиза.

Чейн усмехнулся:

— Этот вопрос преследует меня уже долгие годы.

Штефнер задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— Выходит, они ухитрились запихнуть тебе внутрь бомбу с часовым механизмом. Чуть что не про них, и харакири обеспечено. Довольно неприятная штука, мне кажется…

— Скажем, суть ты уловил. — Чейн чуть поморщился. Температура в желудке понизилась на несколько градусов, но выпитый тоник был ни при чем. — Но это еще более неприятно, чем тебе мнится.

Ганс продолжал размышлять о чем-то своем.

Глядя на этого парня, довольно затруднительно было поверить, что тот так глупо облажался. Первое, что он сказал, завидев Мону Лизу, было: «Ого, какие глазки у девочки!..»

Высокий, крепкий и стройный, он в буквальном смысле воплощал в себе «арийскую мечту». Светлые волосы острижены так же коротко, как у Чейна. Казалось, под кожей находился холодный угловатый камень, а не череп и мышцы — эмоции давались этой физиономии чрезвычайно непросто. В глазах мерцала бирюза — слишком чистая, чтобы быть настоящей.

— А что, если все это — сплошная подстава? Что, если они решили провернуть какие-то делишки?.. Естественно, для этой цели им понадобился козел отпущения.

— Не думаю. — Чейн покачал головой. — Если кто и заинтересован в этой сделке, так только «VERLOT». Я отвечаю за безопасность. Следовательно, на меня можно свалить лишь то, что может повредить здоровью делегатов. Однако корпорация потратила на подготовку кучу денег, и давать задний ход не в ее интересах.

Штефнер поднял голову к потолку, после чего покрутил рукой.

— Да какая разница? — Наемник хмыкнул. — Если нас и слушают, принципиального значения это не имеет. Они знают, что мне от них не отвертеться.

Они находились в одном из вспомогательных офисов корпорации, приспособленном под временную штаб-квартиру. Здание насчитывало всего три этажа, зато было полностью изолировано. Здесь было все: оружие, провизия, снаряжение, и даже сжиженный кислород. Осада могла длиться сколь угодно долго.

— Расскажи, будь добр, подробнее об этой операции, — сказала Мона Лиза.

— Обычное слияние, — начал Чейн. — Ничего примечателыюго, за исключением масштабов. Такова практика дзайбацу: большие рыбы пожирают рыб помельче. «SAFO» — рентабельная южнокорейская компания, лакомый кусочек. Вначале «VERLOT» действовала под завесой секретности, скупая акции через посредников. Эта деятельность сродни той, которой промышляем мы с Гансом, за исключением пары особенностей. — Наемник глотнул тоника. — Те профессионалы скупали акций все больше и больше, пока корейское руководство не почуяло неладное. Но было уже поздно… — Чейн сделал драматическую паузу.

«Волк и Красная Шапочка нового тысячелетия, — подумал он. — Страшные финансовые сказки…»

— Почему? — не удержалась Мона Лиза.

— «VERLOT» успела скупить тридцать процентов вращавшихся на свободном рынке, — молниеносными, превосходно спланированными операциями. В движение пришли колоссальные финансовые мощности. Теперь дзайбацу намерена купить еще двадцать один процент — из сорока, составляющих критический фонд «SAFO». Если ей удастся, она, соответственно, приобретёт контрольный объем. Слияние завершится.

— Но почему «VERLOT» не продолжала скупать акции? — спросила девушка. — Насколько я поняла, на свободном рынке их осталось около тридцати процентов.

— Нецелесообразно, — откликнулся Штефнер. — Невозможно скупить подобный объем в один присест. Цена на акции могла взлететь до небес в течение считанных секунд. Кроме того, если бы дзайбацу просто купила пятьдесят один процент, ей пришлось бы осуществлять принудительную смену власти. Это крайне болезненный процесс, сопровождающийся простоями производства, забастовками, а следовательно — потерей прибылей.

— Если бы «VERLOT» попыталась выкинуть что-то подобное, — продолжил Чейн, — корейцы получали бы возможность обратиться в международный арбитраж. Такие манипуляциями с ценными бумагами запрещены десятком конвенций. Процесс отнял бы массу времени, и цена на акции стала бы стремительно падать. Не исключено, что суд мог приказать дзайбацу продать их по бросовым ценам. — Наемник улыбнулся и бросил взгляд на белые стены. — Убытки равнялись бы миллиардам.

Штефнер усмехнулся в ответ:

— Поэтому корейцы приехали сюда, чтобы обсудить условия капитуляции. У Совета директоров останется в активе около девятнадцати процентов — тоже немалая сумма. В Токио они надеются выторговать более благоприятные условия. Большая часть Совета полетит со своих кресел, которые займут хладнокровные самураи, готовые на все, чтобы выжать из корейской корпорации как можно больше прибыли.

Несколько секунд Мона Лиза переваривала сказанное.

— Но почему, — спросила она, — корейцы сдались так быстро? Достаточно было выждать или довести дело до арбитража. Если, конечно, вы не ошибаетесь.

— Скорее всего, нет. Мы не финансисты, но за годы общения с ними даже шимпанзе могло смекнуть, что к чему. — Чейн встал с кресла и подошел к окну, выходящему во внутренний двор. Там стояли лимузин и мотоциклы. — Доказать, что акции скупала дзайбацу, на данном этапе практически невозможно — для этой цели были созданы десятки подставных компаний. Если бы корейцы заупрямились, «VERLOT» могла продолжать махинации или одновременно выбросить акции на рынок — даже корпорация не может держать такие фонды без движения. Помимо этого, нет никакой гарантии, что суд непременно осудил бы дзайбацу. Как бы там ни было, в Сеуле решили, что выгоднее сдаться без боя. — Наемник отошел от окна и вновь налил себе тоника. — То, что это случилось, весьма закономерно. «SAFO» достигла необходимого уровня прибылей, однако не потрудилась обезопасить тылы. Маленькая жирная рыбка.

— Как обычно, отыщется немало заинтересованных, кому пойдет на руку срыв переговоров, — сказал Штефнер. — Положение дзайбацу может ощутимо пошатнуться. Наша задача — предотвратить какие-либо попытки физического воздействия на делегатов. Так мы заработаем хорошие деньги, а также вытащим задницу нашего приятеля из этой переделки.

— Ты всегда глядел в корень! — рассмеялся Чейн.

— Вопрос в том, как много времени было в запасе у этих заинтересованных, — сказала уличный самурай. — Чтобы все подготовить.

Наемник тут же успокоился. Эта девица оказалась не менее зрячей.

— Достаточно, — ответил он. — «VERLOT» начала скупать акции полгода назад. Разведке большинства крупных компаний давным-давно известно, кто за этим стоит. Переговоры о самой перспективе слияния идут пару месяцев. Ни для кого не являлось секретом, что сделка будет подписана в Токио. — Чейн поморщился, вспомнив о приборах в собственном желудке. — Делегация прибыла сегодня ночью, а первая встреча с Советом состоится в семнадцать ноль-ноль. Не исключено, что корейцев начнут убивать этим же вечером.

Слова наемника оказались пророческими.

В то мгновение никто даже не понял, что случилось. Один из делегатов вскрикнул, ноги его подкосились, и он начал падать на спину. Все происходило как в замедленном просмотре, кадр за кадром. Из левой половины груди корейца хлестала кровь — густая и блестящая, словно вишневый сироп. Брызги попали на крахмально-белые рубашки охранников, обагрили асфальт.

Струя поднялась почти на метр.

Мысли в голове наемника передвигались почти столь же неспешно, как и окружающее. Ему казалось, будто перед глазами разворачивается какой-то крайне реалистичный голофильм. Но отстраненное наблюдение, касающееся высоты кровавой струи, несколько его отрезвило. Пуля прошла совсем рядом с сердцем, но почти его не повредила. Еще есть шанс.

Чейн бросился отдавать приказания, с удивлением слушая собственный голос — такой спокойный и уверенный, столь сейчас неуместный. Глаза продолжали отстраненно фиксировать происходящее. Вот Мона Лиза загородила собственным телом начальника делегации, а Штефнер стоит посреди тротуара, бешено оглядываясь, с пистолетом в каждой руке. Корейские телохранители, казалось, были совершенно сбиты с толку. Бойцы же дзайбацу облепили делегатов, словно мухи, и тащили их ко входу в гостиницу.

Но выстрелов уже не последовало — дело было сделано.

Какие-то два часа назад все происходило совсем по-другому. Кортеж с делегацией без помех достиг штаб-квартиры. Меры безопасности вокруг здания были чрезвычайно усилены, — создавалось впечатление, будто очередной саммит Девятки проходит в Первом офисе. Близлежащие кварталы были напрочь перекрыты как для автотранспорта, так и простых пешеходов. Посреди проезжей части стояли бронетранспортеры, а в воздухе патрулировало пять вертолетов. Концентрация полиции и оперативников превышала все разумные пределы.

Неудивительно, что ничего не случилось. Делегаты отправились в просторное помещение, где уже дожидался Совет директоров. Это действо напомнило Чейну события столетней давности, когда японских генералов точно так же вели на подписание капитуляции.

Как бы там ни было, уполномоченные лица не нуждались в свидетелях. Все два часа, которые заняла первая встреча, наемник с помощниками провел в кабинете Каваджири, обсуждая, что еще можно улучшить в мерах безопасности. Вначале японец довольно хмуро взирал на Мону Лизу и Штефнера, но вскоре расслабился, осознав, что это далеко не худшие варианты.

Когда встреча закончилась и двухстворчатые двери зала распахнулись, корейцы вышли с явно недовольными минами. Впрочем, капитуляция — занятие вообще не слишком приятное. Зато японцы, напротив, выглядели совершенно довольными жизнью.

Все шло по плану.

Неудивительно, что на обратной дороге охрана немного расслабилась. Делегаты спешили уединиться в пентхаузе, чтобы обсудить положение и доложить в Сеул. Стоило им покинуть бронированные салоны, как прозвучал неожиданный вскрик. Выстрела никто не слышал, но один из делегатов начал медленно падать.

Медики появились будто из-под земли. Они принялись копошиться над распластанным телом, терзать его разрядами. Чейн видел, как медленно стекленеют глаза, и понимал, что ошибся. Шанса не было с самого начала.

Кто-то из охранников проснулся и заявил, будто видел вспышку. Стреляли с крыши или верхнего этажа одного из небоскребов, окружавших гостиницу. Туда немедленно отрядили людей. Чейн знал, что они никого не найдут, даже если обыщут каждый закоулок, — работа специалиста видна с первого взгляда. Так и вышло.

Репортеры прибыли даже быстрее полиции. Врачи продолжали терзать делегата, явно не решаясь куда-либо его транспортировать. Кто-то начал копошиться в грудной клетке сложными приборами. Чейн поймал взгляд Ганса, и тот покачал головой. Охрана тем временем эвакуировала остальных делегатов. Полицейские бестолково пытались оцепить территорию, но журналисты не давали прохода со своими камерами, микрофонами и цифровыми фотоаппаратами. Какая-то рыжеволосая барышня настойчиво пыталась взять у Чейна интервью.

Пробормотав под нос ругательство, наемник отпихнул микрофон.

— Очистить территорию! — рявкнул он ближайшему оперативнику.

Самураи встрепенулись и бросились исполнять приказание. Они действовали куда уверенней полиции, благо и заработок у них был ощутимо выше. Бесцеремонно распихивая репортеров, оперативники направо и налево раздавали пинки и тумаки. Трещали разрядники. Кто-то пытался фиксировать это бесчинство, но охранники моментально отбирали камеры, пленки и лазерные диски.

Наконец квартал был очищен. Полицейские принялись заниматься тем, что у них получается лучше всего, — натягивать между столбов желтые полиэтиленовые ленточки.

Чейн заметил, что врачи поднялись на ноги и созерцали распластанное тело. Глаза директора превратились в тусклые стеклянные шарики, ищущие что-то в равнодушном небе. Наемник сжал кулаки. Он чувствовал, как ярость мечется в груди, словно бешеный зверь. Этот человек зависел от него, и вот теперь он мертв. Впрочем, — сказал себе Чейн, — не я рвался на эту работу.

Думать иначе было невыносимо. Тем не менее нечто внутри упрямо не верило, будто Станиславский, раздраженный игрой нерадивого актера.

Наемник решил подняться в пентхауз, чтобы принести соболезнования. Он чувствовал эту потребность, однако никто этого не оценил. Наконец, когда его все-таки впустили, он предстал перед начальником делегации. Кореец был в ярости и даже не пытался скрыть своих чувств. Чейн выслушал длительный и невразумительный монолог на корейском, из которого понял всего несколько слов. Но этого было достаточно — делегаты намеревались немедленно покинуть Токио, где им оказали столь негостеприимный прием.

Не оставалось ничего другого, кроме как связаться со штабом. Там обо всем уже знали. «Не выпускай их, — поступил встречный приказ. — Ни под каким предлогом!.. Скоро будем».

И впрямь, Каваджири прибыл, не успел Чейн спуститься, — в сопровождении обоих заместителей. Минутой позже подъехал Китакубо. Проходя мимо трупа, они задержались, не говоря ни слова. Все четверо выглядели чрезвычайно взволнованными.

— Ты кретин! — набросился директор на Чейна. — В первый же день прикончили члена Совета! Знаешь, к чему это может привести?!.

Наемник оставался спокоен. Когда дело сделано, не имело смысла пускать пузыри.

— Не кричите на меня, — сказал он. — Я с самого начала говорил, что это плохая затея. Теперь вы видите, что привлекли к делу не того человека. Может, расстанемся друзьями?..

— Нет уж, не выйдет. Если расследование покажет, что ты просто саботировал убийство, тебе несдобровать. — Китакубо приложил к вискам ладони, будто его терзала сильная боль. — Ну а пока придется трудиться.

— Еще один такой инцидент… — начал было Каваджири.

— И что?.. — перебил его Чейн. — Можете нажимать свои кнопки. Вы поставили меня перед фактом, не желаете ничего менять, но по-прежнему требуете, чтобы все исполнялось! Знаете ли, это слишком сложно для недалекого гайдзина!..

— Что конкретно тебя не устраивает? — спросил Китакубо.

— Я уже говорил, — наемник кивнул на контрразведчиков, — что гостиница не годится. Здесь шляется слишком много народу. Если делегаты каждый день будут разъезжать туда-сюда по Токио, НИКТО не сможет обеспечить их безопасность.

— Ты прав, с гостиницей нужно что-то придумать. — Китакубо вновь поглядел на труп. — Но мы не можем посетить их в Первом офисе — над нами будет потешаться весь свет. Ввиду этого транспортировка лежит на тебе, делай что хочешь. — Директор указал на Мону Лизу и Ганса, скромно стоявших в сторонке. — Кстати, толку от этих лоботрясов немного. Если хотят получить свои гонорары, пусть поработают — разнообразия ради.

Японцы развернулись и направились к лифту. Чейн задумчиво проводил их взглядом.

Когда наконец они спустились, наемник уже знал, что начальник делегации имел неофициальную телефонную беседу с Председателем. Каково бы ни было ее содержание, результат оказался вполне предсказуем — делегация согласилась погостить в Токио еще несколько дней.

На крыше здания, с которой был сделан единственный выстрел, нашли снайперскую винтовку с комплектом патронов, а также серую робу электрика. Маркировка на оружии отсутствовала, но пули в патронах были разрывными, запрещенными для свободной продажи. Тем не менее наемник сомневался, что дальнейшее расследование даст результаты.

Так и вышло. Впоследствии удалось отыскать свидетелей, однако описания незнакомого электрика отличались крайней противоречивостью. Фоторобот получился смазанный и невразумительный.

Китакубо сдержал свое слово: на следующее утро в гостинице начались коренные перемены, просто чудовищные по своим масштабам для всего персонала. Корпорация бронировала все свободные номера, причем число таковых росло с каждой минутой. Убийство высокопоставленного чиновника перед парадным, несомненно, не могло не сказаться на популярности этого заведения. Постояльцы, среди которых также было немало важных персон, начали опасаться за свою безопасность — нужно признать, обоснованно; соседство корейцев явно всех тяготило.

Оперативники же дзайбацу одним своим присутствием усугубляли панические настроения. Более того — Чейн подозревал, что те мягко, но настойчиво уговаривали наименее важных постояльцев выбрать другую гостиницу для своего проживания, благо таковых в Токио было предостаточно. Корпорация без труди могла взять на себя любые расходы.

Вторая встреча с Советом должна была состояться ровно в полдень.

Проблему с близлежащими небоскребами служба безопасности решила просто и незатейливо, как поступало КГБ в те годы, когда на Красной площади еще проводили парады. Все крыши, с которых открывался обзор на парадный вход гостиницы, были просто-напросто заняты мобильными группами, в свою очередь вооруженных дальнобойным оружием. Тем не менее каждый этаж был слишком обширен, чтобы оккупировать его полностью. Окна же в большинстве случаев покрывала тонировочная пленка. Поэтому, помимо винтовок, оперативники были снабжены термальными сканерами, посредством которых и велось наблюдение. Стоило кому-либо просто приблизиться к окну, как снайперы могли открыть огонь на поражение.

Это было все, на что сподобилась дзайбацу. Конторы, располагавшиеся в этих самых небоскребах, были слишком солидны, чтобы приостановить работу хотя бы на час. Однако они примирились с присутствием наблюдателей — в основном для того, чтобы предостеречь сотрудников от желания полюбоваться высотными видами.

Аналогичным образом проблему решили и в окрестностях самой штаб-квартиры, хотя там уже успели привыкнуть к таким неудобствам. Кроме того, на всем протяжении маршрута были расставлены посты, уполномоченные открывать огонь без предупреждения.

Кортеж состоял из трех лимузинов, сопровождаемых шестью «мерседесами» охраны, а также дюжиной мотоциклистов. Колонна шла по «зеленой волне»: на каждом перекрестке стояли усиленные полицейские наряды, перекрывавшие движение. Любое транспортное средство (включая велосипеды), попытавшееся приблизиться к колонне, подлежало немедленному уничтожению. Мобильные группы оккупировали даже подземные коммуникации, сообщавшиеся с проезжей частью.

Естественно, что ничего не случилось.

Чейн вздохнул с облегчением — путь в несколько кварталов измотал его так, будто он преодолел тысячу миль. Тем не менее наемник чувствовал, что расслабляться еще рано. Ему противостояли профессионалы, недооценивать которых было равносильно поражению.

Следующая встреча была запланирована на два пополудни.

Чейн разработал новый маршрут, о чем заблаговременно известил все оперативные группы. Собственно, альтернативы можно было пересчитать по пальцам, благо Первый офис находился в ближайших окрестностях. Именно это наемник и считал брешью в обороне — с тем же успехом рассчитать маршрут мог и противник. Но руководство, похоже, не разделяло этих опасений и по-прежнему требовало, чтобы делегаты доставлялись в штаб-квартиру как можно быстрее.

Наемник ехал в центре кортежа, между двумя лимузинами. Мона Лиза возглавляла колонну, Штефнер тащился в хвосте. Оба помощника вооружились до зубов, Чейн же оставил при себе один пистолет. По его мнению, если дело дойдет до стрельбы, на его долю уже ничего не останется. «Мерседесы» сопровождения были так напичканы оружием, что создавалось впечатление, будто они едут на войну.

Каждый лимузин в общей сложности перевозил восьмерых: два директора, японец-водитель, три телохранителя и два секретаря-референта. Согласно регламенту, каждый делегат, уполномоченный на ведение переговоров, имел право на одного сопровождающего (охрана не в счет). К облегчению Чейна и прочих оперуполномоченных, половина бюрократического аппарата осталась в гостинице.

Вместе с Чейном в салоне сидели трое неразговорчивых японцев. Каждый имел при себе скорострельный пистолет-пулемет, которыми сподручно было деревья валить. Наемник сидел рядом с водителем, поэтому ему открывался наилучший обзор. Как ни странно, именно он первым зафиксировал тот момент, когда все пошло наперекосяк.

Они подъезжали к очередному перекрестку, Чейн глядел в другую сторону, но какое-то движение неожиданно привлекло его внимание. Подсознательно он знал, что там будто бы нечему двигаться, а потому подпрыгнул на сиденье, словно ужаленный. Крышка канализационного люка, находившаяся в самом центре проезжей части, отлетела в сторону. Оттуда выползало нечто, что могло присниться в ночном кошмаре: черное, подвижное, с несколькими парами тонких металлических ножек.

Возможно, именно потому, что наемник и сам неоднократно использовал нечто подобное, в кошмарах эти игрушки ему не являлись. Как бы там ни было, Чейн узнал странный предмет с первого взгляда — «Тарантул», самонаводящаяся противотанковая мина. Она была гораздо мощнее, нежели попрыгуньи, чрезвычайно модные в определенных кругах.

Мина выползла на проезжую часть и устремилась в сторону лимузина, ехавшего перед «Мерседесом» Чейна. Тонкие ножки шевелились, перемещая заряд взрывчатки как можно ближе к цели. Где-то внутри устройства трудился электронный мозг, обрабатывая поступавшие данные.

Сердце в груди у Чейна пропустило удар.

Наемник был далеко не единственным, заметившим гостя. Дверцы автомобилей еще начинали распахиваться, когда мотоциклисты открыли огонь. Очереди синхронно полоснули по черному корпусу мины. Тот был достаточно прочным, чтобы избежать досрочной активации, и все же не настолько, чтобы выдержать попадание десятка крупнокалиберных пуль.

«Тарантул» взорвался, расцвел огненным цветком, когда до лимузина оставались считанные метры. Один из мотоциклистов находился ближе, и его сорвало взрывом с машины. На дороге осталось круглое пятно, обрамленное раскаленными ошметками металла.

Корейцы-телохранители повыскакивали из салонов с оружием в руках. Чейн потянулся было к рации, но остановил движение, осознав, что опоздал. Азиатам страстно хотелось поймать террористов, дабы отомстить за предыдущий провал. Наемник же сомневался, что противник лично присутствовал где-нибудь неподалеку. «Тарантул» был миной нового поколения, полностью автономной, и не нуждался в направляющей руке.

Покинув салон, Чейн побрел к месту столь быстротечных событий.

Корейцы, смешавшись с оперативниками, носились туда-сюда и заглядывали в каждую щель. Кое-кто даже вознамерился лезть в канализационный люк, но Чейн велел ему воздержаться от этого, пока не прибыли саперы. Если даже убийцы и находились там, они спешно удирали, позаботившись прикрыть тылы. Вовсяком случае, сам наемник бы так поступил.

Он подошел к черному пятну и потрогал ногой обломок корпуса. Кусок асфальта исчез без следа.

Его настораживало отнюдь не то, что мотоциклисты устранили угрозу столь быстро, — в конце концов, они были профессионалами. Наемник доподлинно знал, что даже «Тарантул» не способен пробить днище лимузина, прикрытое бронированной плитой. С тем же успехом мина могла атаковать корпус танка, если бы что-нибудь вдруг произошло с ее процессорами и она позабыла бы о своей настоящей цели — гусеницах. Да, длинноногая тварь могла обездвижить лимузин, однако его пассажирам это принесло бы только незначительные неудобства.

Мысль даже не успела сформироваться, когда ЭТО случилось. За спиной наемника что-то грохнуло, сверкнуло и промчалось в воздухе. Он машинально пригнулся, но это нечто пронеслось несколькими метрами выше. Заложив крутой вираж, предмет рухнул на один из лимузинов…

И вновь время непостижимо замедлилось. Сознание Чейна неторопливо анализировало сигналы, поступавшие от рецепторов. Исправить последствия уже не представлялось возможным — кому-то предстояло умереть.

…Вот кумулятивный заряд продырявил бронированную дверцу, словно та была сделана из картона. Миг спустя в салоне разразился огненный смерч. Снаружи криков никто не услышал — все заглушил рев бушующей смерти. За тонированными стеклами разверзлась огненная бездна; считанные мгновения спустя все было кончено.

Лимузин стоял, как и прежде. Только в одной дверце красовалась здоровенная дыра, а вторую вышибло напрочь. Изнутри валил сизый дым, пахло жареным мясом. Стояла жуткая, неимоверная тишина.

Чейн отстраненно заметил, что тяжелая машина покачивалась на рессорах: как ни странно, кому-то удалось уцелеть. Кашляя и заливаясь слезами, корейцы начали вылезать из обезображенного автомобиля. Возликовав, оперативники бросились на помощь.

Некоторые тем временем вовсю палили в том направлении, откуда, как им показалось, прилетел кумулятивный снаряд. По иронии судьбы, на крыше трехэтажного здания возвышался двухметровый логотип «VERLOT». Оперативники без толку полосовали синие буквы, изготовленные из листовой стали. Встряхнувшись, Чейн велел им это прекратить и отрядил наверх пять человек.

Он чувствовал настоятельную потребность посмотреть на собственные руки, будто ожидал увидеть липкие красные пятна. Наемник отчетливо понимал, что сделал все, от него зависящее, однако горечь поражения не становилась от этого слаще.

Подошли Мона Лиза и Штефнер. Оба помощника находились в том же психологическом ступоре, что и шеф. Без единого слова, с пустыми взглядами они глядели, как корейцев извлекают из лимузина. Тем не менее все трое несколько оживились, когда обнаружилось, что смерть забрала лишь одного.

Это было Божественное провидение или простая случайность.

Второй директор, ехавший в лимузине, каким-то чудом пересел на боковое сиденье. Однако другой делегат, сидевший на представительском месте, куда и был направлен снаряд, оказался в эпицентре взрыва. Тело буквально разбросало по салону Помимо директора, пострадал также один из телохранителей-корейцев. Он сидел слева, поэтому отделался сравнительно легко — ему оторвало руку.

На этом, как ни странно, потери исчерпывались.

Уцелевшего директора японцы сразу же перетащили в другой лимузин, прикрывая собственными телами. Из штаб-квартиры, где об инциденте знали уже все, вплоть до последней уборщицы, пришел приказ: продолжать движение, но по запасному маршруту. Подкрепление было в пути.

Чейн понимал, почему штаб так решил. Ни о каких переговорах и речи быть не могло (во всяком случае, на сегодня), однако дзайбацу не желала подавать виду, будто на нее возможно воздействовать.

Впрочем, это ничего не меняло. Наемник велел помощникам сопровождать колонну, сам же остался на месте происшествия. Оперативники, которых он отправил на крышу, нашли пусковую установку, замаскированную за буквой «О». Орудие было полностью автономное, с мощным компьютером и видеодатчиками. Такими нередко пользовались профессиональные террористы, у которых находилось достаточно денег.

Чейн преодолел себя и заглянул в салон. После этого пришлось приложить известные усилия, чтобы удержать в желудке завтрак. Ошметки мяса и кровь были повсюду.

Раненому телохранителю тем временем оказывали необходимую медицинскую помощь. Рука была оторвана по самое плечо, но корпорации ничего не стоило подарить ему новую — тощую или крепкую, с любым цветом кожи. Прибывшее подкрепление привезло и карету скорой помощи. Санитары уложили японца на носилки и пытались перевязать обрубок жгутами, дабы оперативник не успел истечь кровью по дороге в больницу.

Глядя на это, Чейн ему позавидовал — для этого бедолаги неприятности закончились. Возможно, его даже наградят или дадут надбавку к жалованью. Или — и то и другое одновременно.

Заметив под колесом лимузина какой-то предмет, наемник нагнулся.

Это была оторванная рука, по-прежнему в рукавах от сорочки и пиджака. На оголившемся запястье виднелись вытатуированные латинские символы — «II Rh+». Поборов брезгливость, Чейн поднял руку и отнес ее в машину скорой помощи. Телохранитель вцепился в собственную конечность, словно ему преподнесли самый дорогой подарок в его жизни.

Приехали легавые, и один все-таки сблевал у лимузина.

Дальнейшее расследование показало, что аналогичные пусковые установки были расставлены на каждом маршруте, которыми кортеж мог бы воспользоваться. Разумеется, это были кратчайшие пути, ведущие практически напрямую к Первому офису, потому орудий насчитывалось пять штук, включая сработавшее. Самоходная мина преследовала единственную цель — выиграть время, необходимое для того, чтобы установка поймала прицел. Ее компьютер был перепрограммирован на длинные представительские автомобили. Таким образом, риску подвергались не только делегаты, но и совершенно посторонние лица.

Оперативники, что дежурили в коммуникационном тоннеле, были безнадежно мертвы. Стреляли профессионалы — судя по положениям тел, группа не ожидала атаки. Каждый получил контрольный в голову, даже несомненные трупы.

Не осталось ни улик, вообще ничего.

Можно было строить предположения, но Чейн считал это неблагодарным занятием. По крайней мере, в одном он уже не сомневался: террористов было на порядок больше, чем двое или трое. Судя по тому, что прочие «подземные» группы не пострадали, убийцы заранее знали, по какому маршруту направилась колонна. Следовательно, они обладали четкой структурой, распределяя обязанности, как то: разведка, специалисты по электронике, а также «мясники». Последние получили сигнал и сразу же спустились в тоннель, а специалисты запустили мину — подсадную утку для главного калибра.

Версия о снайпере-одиночке рухнула, не выдержав критики (хотя сбрасывать ее со счетов тоже было неверно — террористы могли действовать автономно, как и их игрушки).

— …вряд ли это утечка, — продолжал Штефнер. — Вернее, для такого риска просто нет нужды — слишком много народу знает о том, что мы намереваемся делать. Они просто просчитали, где мы допустили ошибку.

— Кто — ОНИ? — спросила Мона Лиза.

— Киллеры, — ответил Чейн. — Профессиональные убийцы. Вряд ли наши с Гансом коллеги согласились бы на такую работу.

Немец в сомнении покачал головой:

— Не спеши. Я могу назвать тебе с десяток имен. Не все столь щепетильны, как ты. В особенности тогда, когда речь идет о больших деньгах, а в этом деле они действительно большие…

— Естественно. — Чейн кивнул. — Причины не столько этического характера, сколько сугубо практические. Ликвидация делегатов и срыв переговоров — это куда серьезнее, чем обычный шпионаж. Вероятно, им не дадут унести эти деньги.

— Тоже верно. Тогда с кем мы играем?

— В принципе, это не имеет особого значения. Наша задача — защитить тех, кто остался. Нам могут противостоять кто угодно — от маньяков до диверсантов из других корпораций. Мне достоверно известно, что «X-ZONE», к примеру, готовила таких специалистов.

— Не надо про этих мерзавцев, — Штефнер поморщился.

— Ладно. Как бы там ни было, весь аппарат безопасности «VERLOT», по сути, вкалывает на одно-единственное дело. Транснациональная разведка без устали роет землю. Подняты досье на местных и заграничных профессионалов, компетентных для этой работы. Вчисле прочих разыскиваются и наши с Гансом коллеги. Однако, — Чейн усмехнулся, — сомневаюсь, что вся эта возня даст результаты. С нами играют специалисты высочайшего класса, а следовательно, они побеспокоились о прикрытии с тыла.

Мона Лиза презрительно хмыкнула:

— Тогда что же нам делать?..

— Ждать, девочка. Остается только ждать…

…И они ждали.

Встреча в тот злополучный день все-таки состоялась, и корейцы битых два часа общались с Советом. Председатель присутствовал на этот раз лично. Чейн понятия не имел, о чем он говорил, однако делегаты покинули зал с крайне удрученным видом. Никто даже не заикался о том, чтобы немедленно уехать домой. Предводитель корейцев как-то сразу постарел и осунулся, в глазах появилась неизбывная печаль. Впрочем, когда он поглядел в сторону Чейна, там промелькнула еще и дикая ярость — мелькнула и погасла, канув в черную бездну.

Господин Кимушима явно готовился к смерти.

Наемник не собирался его ни в чем разубеждать. Руководство дзайбацу даже не упрекнуло ни его, ни помощников. Лишь Каваджири поворчал для проформы, поражаясь изощренности убийц. Действительно, ожидать подобного было крайне непросто. Единственная ошибка Чейна состояла в том, что он не сообразил убрать лимузины с дороги в тот же момент, когда мина была уничтожена. Однако такое признание со стороны дзайбацу означало констатацию факта, что в службе безопасности работают сплошные лабухи.

Как бы там ни было, крохотная ошибка стоила жизни одному из директоров. Еще одна потеря, и от первоначального состава останется всего половина. В ту же секунду делегаты лишатся полномочий на проведение слияния, о чем, безусловно, было известно и террористам — те действовали уверенно и методично.

Если даже «SAFO» общалась с Советом, Чейн об этом не знал. Как бы там ни было, Сеул не спешил присылать новых уполномоченных. Такая позиция была вполне понятна — мол, если вы не способны защитить делегатов, как можно передавать вам ответственность за всю корпорацию?.. По мнению наемника, это наводило на определенные мысли, которыми, впрочем, он не спешил ни с кем делиться.

Новую встречу назначили на три пополудни.

По всеобщему мнению, Чейн опустил руки и готовился к неотвратимому поражению, но сам он так не считал. Навязанная тактика себя не оправдала, пришло время перемен. На этот раз маршрут движения кортежа был известен только наемнику и обоим помощникам. Как следствие, большая часть мобильных групп бездействовали, распуская нелепые сплетни. Однако Чейну было на это плевать.

Он намеревался везти делегатов длинным путем, в обход тех, что знали террористы. К счастью, Токио был настоящим мегаполисом, поэтому рассчитать новый маршрут практически не представлялось возможным. Не предполагалось ни подземных групп прикрытия, ни полицейских патрулей, ни каких-либо других демаскирующих признаков.

Как ни странно, руководство не вмешивалось — за исключением одного момента. Делегацию предполагалось разделить на две части, и заботам наемника препоручалась лишь «наземная». Начальника должны были перемещать по воздуху, в боевом вертолете. Возражения захлебнулись в потоке самоуверенности. Руководство отнюдь не считало, будто воздушная цель куда предпочтительнее наземной, а потому наемник снял с себя ответственность за такую транспортировку.

Он возглавил наземный кортеж, отдав последние инструкции охране только перед непосредственным стартом. Оперативники очень удивились, но не посмели ослушаться; гайдзин был в ударе.

На этот раз отсутствовала даже «зеленая волна» Кортеж мчался, нарушая все правила — так, будто за ним гнался сам сатана. Кавалькаду провожали две группы прикрытия, состоящие в общей сложности из пары дюжин мотоциклистов и восьми «мерседесов». Одна из групп опережала кортеж, перекрывая движение на ближайших перекрестках. Вторая тем временем мчалась вперед, чтобы успеть оккупировать следующий узел. Порой они не успевали, и тогда Чейн приказывал лимузинам сбросить ход… Но в целом все шло по графику.

Проезжая мимо, он ухмылялся, видя озадаченные физиономии легавых. Оперативники едва не держали тех под прицелами, в то время как за спинами регулировщиков скапливались крупные пробки. Клаксоны провожали кортеж возмущенным воем.

Это было далеко не последнее новшество.

В одном из «мерседесов» лежал громоздкий металлический предмет, поглощавший энергию сразу трех аккумуляторов. Он издавал мерное наэлектризованное гудение, после трехминутного прослушивания которого начинали болеть зубы. Это была дорогая армейская установка, так называемая заглушка или убийца компьютеров, — передвижная версия нейтронной бомбы. Благодаря ее воздействию вокруг колонны создавалось мощное электромагнитное поле, в котором не мог функционировать ни один прибор сложнее калькулятора.

Чейну стоило немалых усилий добиться от дзайбацу разрешения, однако сейчас он нисколько об этом не жалел. В армии такие установки использовались для того, чтобы выводить из строя передвижные мины и прочие автономные игрушки. Если таковые и были расставлены на пути колонны, они уже не представляли опасности.

Конечно, помимо преимуществ были и побочные факторы. Зона активности установки составляла сферу радиусом около сотни метров. Как следствие, у всех автомобилей, попавших в зону «заглушки», вырубались бортовые компьютеры. Это же касалось и близлежащих зданий. Воздействие было способно нанести необратимые повреждения, к примеру, стереть информацию с жестких дисков. По всей видимости, это сулило юристам корпорации много работы — судебные иски захлестнут их мощным потоком (один из аргументов, предъявленных Чейну). Но, поразмыслив, руководство пришло к выводу, что готово даже на такие жертвы.

Поэтому, проезжая мимо перекрестков, наемник нисколько не удивлялся разбитым машинам и отключенным светофорам. Оперативники с оружием наперевес походили на патрульных Апокалипсиса. Еще нескоро на этих улицах, которым не посчастливилось находиться на пути кортежа, все встанет на свои места. Время ожидания должна была скрасить информационная атака, которой подвергнется «VERLOT».

Чейн и сам пошел на такие меры с крайней неохотой. Он не имел представления, как именно на его имплантантах скажется воздействие «заглушки». Здравый смысл подсказывал, что те временно потеряют связь с внешним миром, потому как для детонации необходим особый сигнал. Впрочем, это был всего-навсего здравый смысл, поэтому испытания наемник перенес в болезненном ожидании.

Взрыва не последовало даже после отключения установки. Впервые за долгие дни наемник расслабился — сидя в чреве бронированного автомобиля, под трубный рев сирен и клаксонов.

Впервые он почувствовал, что безраздельно владеет ситуацией.

Очень хотелось верить, что террористы, как и накануне, дадут хотя бы день спокойной жизни. Однако Чейн и сам осознавал тщетность этих надежд. Всем было прекрасно известно, что переговоры могут закончиться со дня на день (как только Сеул соизволит подтвердить приемлемость условий, выторгованных делегатами). Естественно, знали об этом и террористы.

Наконец кортеж остановился у парадного входа в штаб-квартиру. Телохранители высыпали наружу и провели рекогносцировку; их уже поджидали несколько десятков коллег. Движение на ближайших кварталах было перекрыто, — вдоль заградительных щитов маячили полицейские мундиры. Над крышами небоскребов кружили вертолеты «VERLOT», вооруженные крупнокалиберными пулеметами. Для остального воздушного транспорта квадрат был временно закрыт, пилоты же получили приказ открывать огонь на поражение.

Чейн задрал голову. Разумеется, посадочной площадки на крыше Первого он увидеть не мог, равно как и вертолета, но не сомневался, что предводитель корейцев уже находился внутри. Это подтверждали многочисленные сообщения, которыми оперативники обменивались в эфире.

Телохранители окружили лимузины и распахнули дверцы. Делегаты с опаской вышли наружу. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке, даже невзирая на огромное количество вооруженных людей, которым поручили их охрану. По мнению Чейна, охранников действительно было многовато — кое-кого он прежде не видел. Как показали дальнейшие события, это и оказалось ахиллесовой пятой.

Остатки делегации направились к огромным дверям, сделанным из пуленепробиваемого стекла. При необходимости они закрывались титановыми щитами, благодаря чему штаб-квартира превращалась в настоящую крепость. Вход загородили оперативники внутренней службы. Они готовились принять делегатов и препроводить их в Зал совещаний. Другие оперативники, за исключением руководства, не имели права доступа внутрь и должны были находиться снаружи.

Выстрел вспорол тишину подобно грому с ясного неба.

Чейн мгновенно развернулся, автоматически доставая оружие. Стреляла Мона Лиза. Девушка держала пистолет обеими руками, не опуская дымящегося ствола. Судя по всему, она продолжала удерживать на ком-то прицел. Наемник прошел взглядом вдоль воображаемой линии и довольно скоро наткнулся на одного из охранников.

В форменном зеленом пиджаке, аккурат между лопаток, зияло пулевое отверстие. Как и все остальные, включая делегатов, телохранитель носил на себе толстый бронежилет. Чейн заметил его, когда он восстанавливал походку, секунду назад отброшенный кинетической энергией пули. На Мону Лизу предполагаемый охранник даже не глянул. Правая рука находилась под пиджаком, явно там что-то нашаривая. Он приближался к корейцам быстрее, нежели те продвигались ко входу. Телохранители оглядывались, не в состоянии сообразить, что происходит.

…Позже Чейн пытался выведать у помощницы, каким образом ей удалось распознать угрозу. Но Мона Лиза только улыбалась и разводила руками, не в силах подобрать слова. Как она утверждала, от «этого пария пахло смертью, страхом и кровью». Ограничившись этим, наемник оставил девицу в покое. По всей видимости, она и сама не могла осознать, как все получилось. Ею двигали простые инстинкты — то, что штатные опера дзайбацу давно растеряли…

— Стой!.. — крикнул Чейн.

Парень продолжал двигаться к цели. Он наконец достал из-под пиджака то, что там прятал, — компактный и скорострельный пистолет-пулемет. Но Мона Лиза выстрелила первой, целясь на этот раз в правую ногу. Пуля пробила бедро насквозь. В этот момент террорист готовился спустить курок, однако ранение заставило его пошатнуться. Очередь злобно просвистела в воздухе, не задев делегатов.

Охранники наконец-то очнулись и открыли огонь. Десятки пуль в буквальном смысле разорвали на части неудачливого киллера. Пару секунд труп — продырявленный, будто подушечка для игл, — покачивался на ногах, после чего рухнул на серый асфальт. Телохранители возбужденно загалдели — в первый раз им удалось отыграться за предыдущие поражения, забить единственный гол в ворота противника.

Но Чейн всего этого не видел.

Он кричал вовсе не этому парню. Когда Мона Лиза сделала первый выстрел, наемник отвернулся от ее мишени, чтобы поглядеть в противоположную сторону. Искомое нашлось довольно быстро — такой же паренек, одетый в форменный пиджак. Когда всеобщее внимание обратилось на девицу с пистолетом, он начал осторожно пробираться в сторону входа. От Чейна не укрылось, что под пиджаком у него гораздо больше оружия, чем у рядового телохранителя.

Тогда наемник закричал. Без толку.

Передернув затвор, он бросился вперед, но было поздно. Парень доставал собственное оружие — такие же скорострельные игрушки, как у коллеги. Целых две штуки.

Чейн опустился на одно колено и прицелился. Он знал, что у него всего один выстрел. Времени на то, чтобы копировать упражнения Моны Лизы, не оставалось. Те оперативники, что еще не открыли огонь, глазели на происходящее. Наемник успел пожалеть, что отказался от автомата. Если выстрелить в ногу, киллер вполне успеет всадить в делегатов десяток пуль.

Спуская курок, наемник проклинал весь этот безумный мир.

Пуля вошла в затылок, проделав в кости аккуратную дырку. Тело упало на асфальт, вызвав недоумение ближайших оперативников. Это еще кто?..

Последний выстрел, как и первый, прогремел в гробовой тишине.

Корейцев спешно впихнули в проем, и прозрачные створки закрылись. Оперативники внутренней службы застыли по ту сторону с автоматами наготове, готовые стрелять в любого, кто попытается пробраться внутрь. Им явно было недосуг разбираться, кто среди этого народу свой, а кто чужой. Суматоха, царившая снаружи, заставляла даже старых приятелей глядеть друг на друга с подозрением.

Оба трупа обыскали. Помимо пары пистолетов-пулеметов, каждый был снабжен десятком длинных магазинов с сотнями патронов, которых с лихвой хватило бы, чтобы уложить всех охранников до единого. Ещё у каждого оказалась во рту капсула с цианистым калием, так и не раскушенная — не возникло нужды.

Террористы были азиатами, но определиться точнее не представлялось возможным — смешение крови, в буквальном смысле, налицо. С одинаковым успехом это могли быть как местные, так и приезжие. Чейн надеялся, что запрос по отпечаткам пальцев и ретинограмме даст хоть какую-то зацепку.

Пока же оставалось только надеяться. Оперативники оцепили территорию, после чего принялись проверять друг у друга документы.

Приехала труповозка, чтобы забрать тела в корпоративный морг.

На асфальте остались два красных пятна — побольше и поменьше.

Отель — с первого этажа до пентхауза — охватило радостное оживление. Контраст с предыдущими днями, заполненными тоскливым ожиданием, был поразителен. Оперативники на постах выправили осанку и будто бы помолодели, будто им сообщили заряд некий энергии. Причиной этих перемен, разумеется, послужили две жестокие смерти.

Всеобщее оживление почему-то обошло Чейна стороной. Он бродил по этажам, прислушиваясь к наивным разговорам. Завидев его мрачный взгляд, телохранители сразу тушевались, и в нотациях не возникало нужды. По мнению наемника, если убийцы ухитрились подобраться к делегатам буквально вплотную, поводов для радости было немного. Каждую минуту могло повториться нечто подобное.

Само собой, меры безопасности были усилены.

Вот уже вторую ночь Чейн собирался провести в гостинице, приспособив под штаб один из пустовавших номеров. Помощники облюбовали соседние. Все трое то и дело устраивали незапланированные проверки постов, стараясь держать под контролем все, имеющее какое-либо отношение к поддержанию жизни в пентхаузе. Особо в этом преуспела Мона Лиза, и невозмутимые японцы, похоже, уже начинали ее ненавидеть.

Сам наемник буквально только что спустился с верхнего этажа, где делегаты приступили к вечерней трапезе. Недавние волнительные события, естественно, способствовали росту аппетита. Все также приободрились и много смеялись. Впрочем, это было вполне понятно: кого-то смерть сегодня обошла стороной. Начальник делегации уже не казался мрачной тенью и даже смотрел на Чейна с некоторой приязнью во взгляде. Тем не менее наемник был вынужден отклонить приглашение, сославшись на множество забот.

Дело было вовсе не в перспективе отравиться (хотя и доверие к собственным имплантантам у Чейна заметно пошатнулось) — еде уделялось особое внимание. Яства, которыми потчевали делегатов, были высочайшего качества, в чем Чейн убедился лично. Тем не менее банальный мышьяк, подсыпанный в кастрюлю с супом, мог иметь эффект авиабомбы, сброшенной на пентхауз. Хорошо было уже то, что поваров корейцы привезли из Сеула. Наемнику удалось договориться, что продукты в гостиницу поставляли с закрытой фермы, обслуживающей самого Председателя. И даже после этого абсолютно все, вплоть до последней редиски, проходило строгую проверку на токсичность.

Отыскав обоих помощников — те ошивались в холле, очем-то допрашивая портье, — Чейн поманил их за собой. Они поднялись на предпоследний этаж и вышли на служебную лестницу. Чтобы открыть металлическую дверь, расположенную на самом верху, требовалось вставить чип-ключ.

Выйдя на крышу, они оказались под пронизывающим дыханием соленого ветра. Четверо оперативников успели взять дверь на прицел, но, завидев руководство, тут же расслабились. Наемник кивнул в сторону лестницы, и японцы незамедлительно повиновались. Чейн не без удовлетворения признал, что его авторитет в последние часы заметно возрос.

Как бы там ни было, только здесь он мог пообщаться с помощниками, до разумной степени не опасаясь, что сказанное попадет не в те уши. Менее часа назад он лично проконтролировал проверку на предмет закладных устройств. Да и кому понадобится их здесь устанавливать?..

Помощники выжидающе на него поглядели.

— Есть разговор, — сказал наемник. — Я прошу вас на время уехать из Токио. И даже из страны.

Они подошли к краю крыши.

Посадочная площадка, перечеркнутая красным крестом, пустовала. Над головами нависало угрюмое серое небо.

Где-то внизу бурлила жизнь, столь незначительная с высоты небоскреба. Автомобили казались разноцветными кровяными тельцами, ползущими по артериям. Пешеходы и вовсе были микроскопическими точками, сливающимися в общую массу.

— Вот как? — спросила Мона Лиза. — Куда же нам ехать?..

— В Сеул, разумеется. На родину наших подопечных.

— Что мы там забыли? — буркнул Штефнер.

— Дело не в том, что вы забыли, — пояснил Чейн. — А в том, что вы можете НАЙТИ. Информация. Сведения, которые позволят нам отыскать террористов — до того, как они нанесут решающий удар.

— Мне казалось, — сообщила девушка, — что сегодня мы неплохо сработали. Разве нет?..

— Именно так. Тем не менее глупо их недооценивать. К новой атаке они подготовятся значительно лучше. — Чейн помолчал, разглядывая пролетевший вертолет. — У них были капсулы с ядом, а это о чем-то да говорит. Такие носят при себе профессиональные разведчики, которым слишком многое известно. Как бы там ни было, сегодня мы получили передышку. Было бы глупо ею не воспользоваться.

— Что ты от нас хочешь? — спросил Штефнер.

— Летите в Корею. Там, в пригороде Сеула, живет предыдущий Председатель «SAFO». Вот точный адрес. — Наемник протянул Гансу клочок бумаги. Чтобы получить эти сведения, ему пришлось около часа покопаться в Сети, возобновляя старые знакомства. — Не сомневаюсь, он в курсе многих старых дел. Возможно, кое-что сможет пролить свет и на наши проблемы.

Помощники молчали, недоуменно таращась на буквы и цифры.

— Что-нибудь не так? — Чейн поглядел на Штефнера. — У тебя были дела куда сложнее. Разумеется, его охраняют, но и вы ребята не промах. Он живет уединенно, так что общественность не помешает. Только осторожно — он уже не молод, и сердечко пошаливает. Какие-то проблемы?..

— Да нет. — Немец задумчиво спрятал бумагу в нагрудный карман. — Я не думаю, что этому старцу что-нибудь известно. Ведь он до сих пор жив, не так ли? Если бы он действительно знал что-либо важное, добраться до него было бы гораздо сложнее, нежели ты описал.

— Возможно, — кивнул Чейн. — А может, ты ошибаешься. В любом случае нужно проверить — другого шанса не будет. Мы должны обезвредить засранцев до того, как… В общем, вы поняли.

Штефнер пожал плечами:

— Ты шеф. Как скажешь.

— Вот. Постарайтесь обойтись без жертв. — Наемник достал четыре пистолетные обоймы. — Лишняя кровь нам ни к чему.

— Что это? — Немец принял обоймы и повертел их в руках.

— Транквилизаторы.

— Твои любимые?.. — Штефнер ухмыльнулся. — Говорят, отходняк — просто катастрофа. Но как, интересно, мы протащим их в самолет?..

— Придумаем что-то. — Мона Лиза отобрала у напарника обоймы.

— Вот-вот. Неужели я тебя должен учить?.. — Чейн протянул немцу пластиковую карточку. — Прошу, не стесняйтесь в расходах. Нас угощают.

Помощники хитро переглянулись.

— Если будет хвост — не церемоньтесь. Никто, включая наших нанимателей, не должен знать, на какой рейс вы сели. Понятно?

— Так точно. — Штефнер шутливо отдал честь. — Разрешите идти?

— С Богом. Если получится, я сам свяжусь с вами.

Напарники развернулись и направились к двери.

Чейн еще несколько минут постоял на краю, наблюдая за передвижением кровяных телец по артериям города. Где-то там затаился смертоносный вирус, готовящийся предпринять очередную вылазку. Наемник очень надеялся, что к тому времени у него появится необходимая сыворотка.

Штефнер и Мона Лиза задумчиво таращились на электронное табло.

Ближайший рейс в Сеул отправлялся через три часа, билеты же были давно распроданы. Напарники попытались заполучить места хотя бы в грузовом отсеке, но это, как оказалось, «Air Japan» не практиковалось Не помогла даже взятка — вернее, попытка таковой, -администратору рейсов. Странных европейцев попросили покинуть помещение и дожидаться следующего рейса не то им придется познакомиться с местной охраной.

— Проклятые собакоеды, — проворчала Мона Лиза. — Чего это им приспичило рвануть домой? У них что, на сегодня Конец Света назначен?..

— Потише. — Штефнер усмехнулся. — Расизм в наше время не в моде.

— А, пошел ты, — беззлобно огрызнулась собеседница.

Напарники отошли от табло и направились в глубь огромного помещения. По дороге в аэропорт они совершали сложные, запутанные маневры, однако слежки так и не обнаружили. По всей видимости, всем было на них наплевать, а у Чейна начинала прогрессировать паранойя. Неужели корпорации взбредет в голову следить за своими наемниками, вместо того, чтобы ловить террористов?.. Как бы там ни было, Мона Лиза держала эти соображения при себе.

Вокруг перемещались сотни людей — подобно молекулам, помещенным под микроскоп великого Броуна. В их перемещениях не было никакой системы, все они суетились со своей необъятной поклажей, билетами и таможенными декларациями. К Моне Лизе уже раз пять подбегали чумазые ребятишки, в надежде выклянчить пару момент. Девица неизменно рекомендовала им заняться криминальной карьерой, самым же надоедливым показывала острые зубки. Тусклое детство самой Моны не располагало к сантиментам.

— Слушай, — бросила наконец она, — давай прижмем какого-нибудь собакоеда? Какая, в конце концов, ему разница, когда отправляться?..

Штефнер едва заметно поморщился.

— Почему тебя тянет на темную сторону Силы, дитя мое?

— Извини, учитель Йода. — Девица надулась. — Можно и без криминала, как не претит мне эта мысль. Просто сделаем кому-нибудь предложение, от которого он не сможет отказаться. Нам ясно сказали — не жадничайте, ребята, живите в свое удовольствие…

— Вот и я о том же. Мне пришла в голову идея получше…

Выслушав ее, Мона Лиза пришла к выводу, что ей ещё многому нужно учиться. Прежде всего, следует всегда знать себе цену. Настоящие наемники привыкли жить на широкую ногу, а расходы — уже не их ума дело.

Дальнейшее прошло как по маслу. Они с легкостью отыскали одну из коммерческих контор, чье представительство также находилось в аэропорту. Чартерные рейсы стояли первым пунктом в перечне услуг. Клерка, казалось, ничуть не удивило то обстоятельство, что полетит всего двое, багаж которых составляла только одежда. По виду этих двоих довольно затруднительно было предположить, что им по карману арендовать реактивный самолет, да еще и требовать немедленного вылета.

Пункт назначения интересовал контору в последнюю очередь.

Напарников провели на поле через отдельный выход, минуя таможню и остальные формальности. Наличие огнестрельного оружия у пассажиров, казалось, было само собой разумеющимся. Пилоты всего-навсего попросили сдать пистолеты и боеприпасы в специальный сейф.

Для Моны Лизы так и осталось загадкой, как именно на ее коготки отреагируют металлоискатели.

Звонок разбудил Чейна в два часа ночи.

— Алло, это Каваджири. Не помешал?

Наемник встал, протер глаза и поглядел на часы.

— Какая теперь разница?.. Чего тебе нужно?

— Мне кажется, мы ИХ нашли.

Сонливость спала, будто кто-то отдернул плотные шторы.

— Что ты говоришь?! — воскликнул он. — Кого?..

— Тех ублюдков. Операция длится уже двое суток, задействованы десятки агентов. Как и предполагалось, они в Токио.

— Чего же вы ждете?..

— Спокойно. Они у нас под колпаком, теперь им никуда не деться.

Чейн понял, о чем он говорит. На жаргоне «колпаком» называлось секретное наблюдение, которое в любую минуту могло перейти в открытые действия.

— Захват произойдет рано утром, — продолжал начальник контрразведки. — Они будут вялые и сонные, совсем как ты сейчас. Все пройдет без сучка без задоринки.

— Сплюнь, — посоветовал Чейн. — Я с вами.

— Даже не знаю… Ты должен находиться с гостями.

— Не беспокойся, у нас полно времени.

— Ладно, я пришлю машину. Ровно в шесть будь у парадного. — Небольшая пауза. — Кстати, где твои помощники?

— Не твое собачье дело.

— Тогда до встречи. — В трубке раздались короткие гудки.

Несколько минут наемник бродил по комнате, анализируя разговор.

Его преследовало чувство, будто он совершил серьезную ошибку. Вместе с тем он ЗНАЛ, что не может не ехать, будто от этого зависит нечто серьезное. Встреча была назначена на девять утра, он должен успеть. Но даже если нет — террористы к тому времени попадут в надежные руки. Все остальное наверняка было простым совпадением.

Списав беспокойство на легкий невроз, наемник вновь лег на кровать.

Но сон не шел.

* * *

…По словам Штефнера, выходило, что они «занимаются наружным наблюдением». Мона Лиза же считала, что они попросту тратят бесценное время, пока ее напарник пытается измыслить какой-нибудь гениальный план. За те полтора часа, что они безвылазно сидели в машине, на улице произошло всего два события: дорогу перебежала белая кошка, и на дальнем перекрестке мелькнула мусороуборочная машина.

Дом, за которым и велось наблюдение, находился в абсолютном покое. Вернее, напарники глазели на высокий забор и прочные ворота, превосходно скрывавшие все остальное от посторонних глаз. Это был фешенебельный загородный район, преимущественно состоящий из внушительных особняков. Их состоятельные владельцы поклонялись своим богам — деньгам и уединению.

Но как бы там ни было, Мона Лиза начинала терять терпение. Машину они взяли напрокат прямо в аэропорту — серый неприметный седан, с умопомрачительно неудобными креслами. Штефнер настоял, чтобы машина стояла на расстоянии не менее пятидесяти метров, откуда они и наблюдали за домом — посредством дорогих имплантантов и дешевого бинокля, купленного в том же аэропорту.

— Все, с меня хватит, — заявила наконец Мона Лиза. — Мое терпение истощилось. Мы сидим здесь второй час, и что узнали?..

— Имеющий глаза да увидит, — сказал Ганс, поднимая бинокль.

— То, что там на каждом углу камеры, я увидела в первые секунды. Еще присутствуют здоровенные ворота и переговорное устройство. Но как насчет охраны?..

— Она есть, можешь не сомневаться. Как правило, в таких домах, если не ждут нападения, всего двое или трое. Ночью бодрствуют. Днем отдыхают, но у нас нет времени ждать.

— Что ж, это все упрощает. — Мона Лиза достала пистолет и начала прикручивать глушитель.

— Чейн велел обойтись без жертв. Не забыла?

— Тогда позвони и спроси, что бы он предпринял на нашем месте. — Девушка сунула ствол за пояс. — Они не откроют ворота. Если мы полезем через забор, камеры нас засекут. Эффект неожиданности испарится, и кого-нибудь придется пристрелить. Второй тем временем успеет включить сигнализацию. У нас есть единственный шанс — хватать старика, сажать в багажник и сваливать. Как тебе мой план?

— Весьма неплох. — Штефнер усмехнулся. — Теперь послушай мой…

Выслушав, уличный самурай уставилась на собеседника. Оскалившись от возмущения, она сжала кулаки. Услышанное привело ее в ярость. От таких вещей девушка и предостерегала потенциальных клиентов.

— Что-нибудь не так? — спросил немец, после чего смерил ее взглядом. — По-моему, все должно получиться. Есть другие предложения?..

Постаравшись успокоиться, Мона Лиза вновь просчитала варианты.

Выбора действительно не было.

— Ладно, — проворчала она. — Хрен с тобой…

Пару минут спустя она уже шагала по улице. Короткая куртка развязно приспущена, пуговицы на блузке расстегнуты до самого лифа. Чуть ниже белел идеальный живот. Штефнер заявил, что это придаст убедительности — уж он-то разбирается в подобных вещах.

— Не сомневаюсь, — буркнула Мона Лиза.

Пистолет пришлось оставить в машине, что, впрочем, было меньшее из всех неудобств. Ей никогда не удавалось заполучить разрешение на ношение оружия, даже невзирая на профессиональную деятельность. Именно поэтому уличный самурай и решила обзавестись боевыми имплантантами, стоившими много дороже, нежели ракетная установка. То, каким образом удалось заработать деньги, необходимые для операции, — отдельная история.

Подойдя к воротам, девушка принялась ломать комедию. По уверениям Штефнера, все девицы подобного рода — круглые дуры, уж он-то знает. Мона Лиза огляделась, словно не в состоянии найти табличку с номером дома. Наконец, заметив таковую, она счастливо всплеснула руками. Спина тем временем зудела от напряженных взглядов — она стояла аккурат под камерой слежения, а Штефнер хохотал в машине, наблюдая за ее ужимками.

Мона Лиза поправила блузку и шагнула к переговорнику. Кнопка поддалась с неохотой, будто также не жаловала незваных гостей.

— Да?.. — незамедлительно донеслось из динамика.

— Привет. — Мона Лиза хихикнула. — Мне сообщили, будто вам, ребята, сегодня очень одиноко. И вот я здесь! — Она развернулась и, отставив ножку, помахала в камеру.

— Минутку. — Переговорник отключился.

Прошло сорок секунд, когда дверь щелкнула запорами и распахнулась. На пороге стоял приземистый кореец лет тридцати, в плечевой кобуре. Темные глаза внимательно оглядели Мону Лизу и пустынную улицу.

— Заходи. — Он посторонился, освобождая дорогу.

Девушка вошла, дверь тут же захлопнулась. Они стояли на подъездной аллее, ведущей к роскошному двухэтажному особняку, украшенному колоннами. вдоль асфальтовой полосы раскинулись цветочные клумбы и декоративный кустарник.

Охранник вновь окинул ее взглядом, на этот раз плотоядным:

— Кто тебя прислал?

— Какой-то господин. — Мона Лиза равнодушно пожала плечами. — Мне-то что?.. Заказы поступают каждый день, мне не сообщают подробностей.

— Это были не мы. Мы на работе.

— Да какая разница-то?.. — Она томно улыбнулась. — За все заплачено.

Кореец сглотнул. Взгляд его погрузился в разрез блузки.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Наверное, хозяин пошутил…

— Вот и я о том же. Не все ли равно?..

— Обыщи ее, придурок, — неожиданно донеслось из рации.

Кореец вздрогнул от неожиданности, но Мона Лиза не нуждалась в пояснениях. Развернувшись, она нагнулась и оперлась руками о ворота. Наглые руки легли ей на спину, скользнули к животу. Бедрам, затянутым в кожаные штаны, было уделено особое внимание, хотя спрятать там что-либо не представлялось возможным. Пока длился обыск, девушка успела улыбнуться равнодушной камере.

— Вроде чисто. Пойдем. — Охранник развернулся и потопал по аллее.

Мона Лиза шагала следом, внутренне полыхая от унижения. Ничего, он за это заплатит. Она могла бы прикончить его уже сейчас, голыми руками, но решила подождать, пока горячее блюдо немного остынет.

Оптические имплантанты фильтровали тьму, выделяя из серо-зеленого пейзажа каждую мелочь. Среди буйной активности, казалось, не было ничего постороннего. Забор маячил в отдалении серым гребнем. Не было ни лазеров, ни других хитроумных игрушек.

Зато рядом с домом обнаружилась одноэтажная пристройка, из распахнутой двери лился желтый свет. Кореец отступил в сторону, пропуская гостью. Мона Лиза вошла и в очередной раз глупо хихикнула:

— Как у вас уютно, мальчики!..

Действительно, у стены стоял широкий диван. Второй кореец, чуть постарше напарника, сидел у пульта с десятком мониторов. Картинка периметра получалась довольно плотная, но ни Штефнера, ни машины видно не было.

— Хозяин?.. — Второй охранник кивнул на гостью.

Напарник пожал плечами и начал стаскивать кобуру. Другой откровенно изучал Мону Лизу, сползая взглядом все ниже. Девушка сомневалась, что им слишком уж часто делают такие подарки, — в особенности белых, привлекательных девушек, нашпигованных дорогими имплантантами. Уличный самурай знала себе цену.

Ещё она знала, что все это вот-вот закончится.

Кореец наконец-то снял кобуру и небрежно бросил ее на стол, придвинутый к дальней стене. Мона Лиза не очень огорчилась, осознав, что пистолет останется вне досягаемости, — второй охранник наверняка успеет достать собственный. Но, по сути, это ничего не меняло. Самурай намеревалась проявить оригинальность.

— Ну же, иди сюда, — поманила она.

Кореец, сражавшийся с рубашкой, бросил на нее нетерпеливый взгляд. Мона Лиза потянулась к блузке и ловко расстегнула обе оставшиеся пуговки. Она всегда гордилась собственным телом, а потому предпочитала носить откровенное белье. Символический лиф только подчеркивал идеальную форму груди.

Не выдержав, охранник бросился к ней. Девушка подалась навстречу и ловко ушла от поцелуя в губы. Кореец, казалось, не удивился — шлюхи целуются по двойному тарифу. Обвив рукой девичью талию, он присосался, будто вампир, к белоснежной шее. Его рот был горячим и мокрым, а еще внутри находились острые зубы. Мона Лиза решила, что это уже чересчур; дзайбацу за такое не рассчитаться.

Просунув руки под клешни охранника, девушка без труда разжала объятия. Кореец недоуменно застыл. Видимо, не ожидал, что в этом хрупком теле скрывается подобная мощь. Мона Лиза не собиралась его разочаровывать. Размахнувшись, она шагнула вперед и сомкнула ладони на голове охранника, аккурат над ушами. Вскрикнув, он пошатнулся. Но самурай не позволила ему упасть, а, скользнув за спину, развернула приземистое тело к напарнику.

Тот тем временем судорожно пытался достать пистолет — тугая кобура упорно не желала расставаться с содержимым. На лице его застыло удивленно-испуганное выражение.

— Советую этого не делать, — предостерегла Мона Лиза.

Она поднесла руки к самой шее заложника. Короткие лезвия выскользнули из кулаков. Уличный самурай могла за какие-то мгновения оторвать корейцу голову, причем для этого потребовалось бы приложить совсем немного усилий. Лезвия тускло мерцали в свете лампы, касаясь обнаженной кожи.

— Хорошо. Не убивай его. — Охранник поднял руки. — Что тебе нужно?

Мона Лиза усмехнулась:

— Не все сразу. Достань ствол, только осторожно. Затем положи на пол и толкни в нашу сторону. Приступай.

Кореец осторожно выполнил инструкции, будто сапер, колдующий над вражеской бомбой. Пистолет прошуршал по линолеуму и затормозил о ботинок Моны Лизы.

Девушка осторожно усадила заложника на пол. Тот не пытался освободиться, не предпринял ни одной бесполезной попытки. В данный момент его, похоже, интересовал лишь звон медных колоколов, звучавших внутри черепной коробки.

Мона Лиза подняла пистолет, но не убрала руки от шеи охранника, пока не убедилась в пригодности оружия. Кто их, в конце концов, знает?.. Затем сняла с предохранителя и передернула затвор.

— На колени, — велела она, поднимаясь. — Развернись к стене. Руки за голову, скрести ноги. Время пошло.

Кореец приступил к выполнению, справившись за пару секунд.

Второй не принимал ни единой акустической волны из внешнего мира, поэтому его пришлось развернуть к стене пинками. Из обоих ушей у него сочилась кровь.

— Ничего, до свадьбы заживет, — пробормотала Мона Лиза.

Не выпуская корейцев из виду, она принялась изучать комнатенку.

Возле двери обнаружился рубильник, открывающий ворота, и самурай не преминула им воспользоваться. Минуту спустя в щель проскользнула долговязая фигура, в деталях отобразившаяся на мониторах. Щтефнер запер ворота и не спеша зашагал по аллейке, с любопытством оглядываясь по сторонам. При этом немец выглядел столь беззаботным, будто зашел в гости к старым друзьям.

Мона Лиза почувствовала укол раздражения, но столь же быстро успокоилась. В конце концов, у этого парня есть чему поучиться. Настоящий наемник должен обставить все так, чтобы кто-то другой сделал за него всю работу. Сам же приходит к финалу, чтобы состричь купоны.

Немец безошибочно вышел к пристройке. Вошел и присвистнул, завидев корейцев, изучающих хитросплетения известки на стенах. Пистолет в руке Моны Лизы, похоже, не произвел на него впечатления. Он прошел в комнату и взял со стола кобуру охранника. Вынул пистолет, тут же сунул в карман, но взамен достал другой, привезенный из Токио; принялся неторопливо прикручивать глушитель.

— Отлично сработано, девочка, — сказал он наконец. — Похоже, этим двоим пора немного отдохнуть.

Тот кореец, что еще мог воспринимать звуковые сигналы, скосил глаза и вздрогнул, завидев пистолет, почти готовый для бесшумной стрельбы. Оружие киллера.

— Пожалуйста, не убивайте нас! — взмолился он. — Мы никому ничего не расскажем! Прошу вас!..

— Цыц, — велел Штефнер. — Умри как мужчина. Трупы не болтают.

Охранник тихо всхлипнул, но замолчал.

Немец поднял пистолет, передернул затвор, и всадил в открытые спины по ампуле с транквилизатором. На белоснежных рубашках расцвели красные пятна. Секунды спустя тела уже были неотличимы от трупов.

— То-то они удивятся, — усмехнулась Мона Лиза, — когда оклемаются!..

— Сомневаюсь, что их это обрадует. Чейн — большой юморист.

Штефнер достал пистолет Моны Лизы и передал напарнице.

— Возьмем еще кое-что. — Наемник поднял миниатюрные рации. — Связываться только в случае крайней нужды. Без имен и лишних деталей.

— Ясно, — буркнула девушка. — Что ты меня лечишь, как маленькую?..

Штефнер добродушно рассмеялся:

— Ну, ты ведь хочешь стать настоящим профессионалом!

Мона Лиза пропустила колкость мимо ушей. В конечном итоге ее наняла «VERLOT», одна из самых больших акул на рынке электроники. Следовательно, как профессионал уличный самурай уже состоялась, что бы там ни говорили завистники. Ей удалось отомстить, когда Штефнер взял небольшой фонарик — уж она-то в дополнительном освещении не нуждалась.

Они вышли из пристройки и заперли дверь найденным ключом. К дому продвигались под прикрытием кустарника, остерегаясь открытых мест. Атаковать особняк было решено с двух сторон — через парадный и черный. Собственно, требовалось всего-навсего обыскать этажи, чтобы спокойно приступить к исполнению основной задачи. Мона Лиза заметила, что будет довольно забавно, если окажется, что Председатель ночует не дома.

— Он старик, — ответил Штефнер. — А значит, успел выйти из беспокойного возраста. Старики любят СВОИ кровати.

Они разошлись в стороны возле стены. Штефнер двинулся к парадному, Мона Лиза свернула за угол. Как ни странно, дверь оказалась не заперта. Видимо, Председатель привык на все сто доверять охране.

Девушка вошла и огляделась. Она давно успела позабыть, как выглядит по-настоящему темная комната. Имплантанты выхватывали из окружающего каждую деталь, подсвечивали мягким зеленоватым цветом. По-видимому, эта и несколько ближайших комнат были отведены прислуге, но из трех маленьких спален жилой оказалась только одна.

На узкой кровати спала кореянка, довольно тучная для своего возраста и небольшого роста. Уличный самурай слышала ее храп еще в коридоре. Осторожно открыв дверь, она остановилась на пороге. Девушка продолжала самозабвенно храпеть. Мона Лиза достала пистолет. Затвор тихо клацнул, и кореянка шевельнулась во сне. Выстрел был и того тише — пуля-ампула вошла в пухлый бок, где от соприкосновения все заколыхалось. Веки женщины затрепетали, но прийти в сознание ей так и не удалось.

Мона Лиза прикрыла дверь и вышла обратно в коридор. Так, один угол за другим, она обыскала весь первый этаж. Не обнаружилось ни прислуги, ни даже домашних животных, — собаки могли составить проблему. Интерьер дома был безупречен, выполненный в стиле девяностых прошлого века. Местами стены украшали абстрактные картины, а по углам громоздились невразумительные изваяния из стекла и металла. В то далекое и странное время люди продолжали терзать себя наивными мечтами, но подсознательно подозревали, что их цивилизации уготован бесславный конец.

В целом же было довольно уютно. Мона Лиза не отказалась бы пожить как в прошлом столетии, так и в этом домике — ее нынешнее обиталище легко могло поместиться в уголке одного из местных залов.

— У меня все чисто, — сообщила она в рацию. — Что у тебя?..

— Поднимайся наверх, — последовал ответ.

Уличный самурай направилась к широкой лестнице. Ковер был прикован к ступеням бронзовыми прутьями — такое девушка видела только в музеях, когда приходилось следить за какими-нибудь эстетами. Она поднялась на второй этаж и бесшумно зашагала по коридору. Двустворчатая дверь в самом конце была приоткрыта.

Внутри обнаружилась огромная спальня с потолком, украшенным гипсовыми купидончиками. Крылатые мерзавцы целились в люстру крохотными луками и кому-то подмигивали. Возле стены громоздилась колоссальная кровать под балдахином, — такое Мона Лиза и вовсе наблюдала только в историко-порнографических фильмах. В самом центре кровати свернулся округлый клубочек, почти незаметный среди десятка подушек.

Штефнер стоял на ворсистом ковре и задумчиво созерцал эту картину.

— Даже не знаю, как подступиться, — сказал он наконец. — Чейн сказал, у него слабое сердце… Еще удар хватит.

Мона Лиза, не проронив ни единого слова, двинулась прямиком к произведению мебельного искусства. Она подпрыгнула и взобралась на перину, игнорируя предостерегающие шиканья Штефнера. Там, пробираясь через акры белоснежного белья, девушка нащупала какую-то конечность. Ухватившись покрепче, они подалась назад, увлекая находку за собой. Из-под геологических складок донесся невнятный протест. Мона Лиза продолжала тянуть, пока не извлекла на свет Божий самого Председателя. Тот к этому времени успел окончательно проснуться и уставился на нее ошалевшими глазами.

Мона Лиза протянула руку и накрыла старческий рот — аккурат за секунду до того, как оттуда вырвался испуганный вопль. Председатель пытался сопротивляться, но с хваткой уличного самурая ему было не совладать. Девушка стащила его с кровати и, обхватив поперек тела, понесла в глубь комнаты. Старик дрыгал ногами и всячески пытался вырваться, чем лишь усугублял незавидное положение.

Штефнер услужливо подтащил кресло, на которое Мона Лиза и усадила свою беспокойную ношу. Пытаясь выровнять дыхание, девушка поглядела на ухмыляющегося напарника — тот в очередной раз ее провел.

— Если вы пообещаете, что не будете кричать, — сказала самурай, — я уберу руку. Так будет проще, согласитесь.

Старик мотнул головой, и Мона Лиза осторожно разжала хватку.

Действительно, не последовало ни единого звука.

Немец поднял один из стульев и поставил его против кресла, после чего уселся сам. Благодаря этому нехитрому трюку он оказался спиной к широкому окну, и лунный свет четко обрисовывал его силуэт, не позволяя разглядеть детали. Мона Лиза заняла пост возле двери, преграждая путь к бегству. Связывать старика не имело смысла — тот и без того представлял жалкое зрелище.

Председатель был одет в черную шелковую пижаму, из рукавов и штанин торчали сморщенные ручки и ноги. Выглядел он на восемьдесят с гаком. Лицо походило на запеченное яблоко; с круглой головы свисали седые лохмотья. Словом, годы испытания властью не прошли для него даром.

— Кто вы такие?! — воскликнул он. — Почему вы ворвались в мой дом?..

— Мы нуждаемся в вашей помощи, — ответил Штефнер. — Кризисная ситуация, которая у нас сложилась, может разрешиться с вашим участием.

— С моим?.. — удивился старик. — Но я вас даже не знаю!..

— Полагаю, вы слышали о крупномасштабной сделке, которую намерены провести «VERLOT» и «SAFO»?

Бывший председатель раздраженно поморщился:

— Естественно, мне известно об этом позоре.

— Тогда, наверное, вы слышали и о том, что кто-то убивает членов делегации «SAFO»… Не могли не слышать.

— Что?! — Старый кореец не на шутку встревожился. — Я об этом не знал.

— Странно. Нужно заметить, вы ведете довольно уединенный образ жизни. — Наемник усмехнулся. — Впрочем, не удивительно. Ваших соотечественников убивают, причем весьма изощренными способами. Мы, как вы догадались, работаем на дзайбацу. Она послала нас к вам, чтобы попробовать разобраться в этой ситуации.

— Я уже давным-давно отстранен от дел, — резко ответил старик. — О чем можно говорить, если даже ВАМ известно больше меня?!.

— А вот это мы сейчас проверим.

Штефнер поднялся со стула, подошел к Председателю и достал из кармана несколько глянцевых карточек. Мона Лиза в точности знала, что на них изображено, — она собственноручно сделала все эти снимки из-за тонированного стекла «мерседеса».

— Внимательно посмотрите на эти лица, — попросил немец. — Знакомы ли вам эти люди? — Он передал старику всю пачку, и тот принялся перебирать ее скрюченными пальцами.

— Нет. Я никогда не встречался с этим людьми, — ответил Председатель.

— Вы лжете. — Штефнер выбрал из пачки фотографию и вновь показал ее старику. — Вы вздрогнули, когда вспомнили это лицо. Более того, у вас изменился голос, пальцы задрожали сильнее. Я могу указать и на другие признаки, не столь очевидные. Все они говорят об одном — вы попытались солгать.

Председатель хрипло рассмеялся:

— Ну и что?! Каким образом вы собираетесь развязать мне язык? У меня больное сердце, я не выдержу даже незначительных пыток. Лучше проваливайте восвояси, японские прихвостни!..

Штефнер вздохнул и убрал фотографии. Но из другого кармана извлек некий продолговатый предмет, наполненный голубоватой жидкостью.

— Вы не оставляете нам выбора, господин Председатель.

Старый кореец встревоженно уставился на шприц:

— Что это такое?..

— Сыворотка правды, — ответил Штефнер. — Она развязывает язык лучше любых пыток. Ее применяют ЦРУ. Моссад, а также множество других ведущих спецслужб, не говоря о транснациональных корпорациях.

Наемник снял колпачок и выдавил из иглы тонкую струйку. Мона Лиза подошла к Председателю. Тот, похоже, смирился со своей участью и даже не сопротивлялся. Уличный самурай удерживала его руку на подлокотнике, в то время как Штефнер пытался нашарить вену под сморщенной кожей. Наконец ему удалось, и три кубических сантиметра «сыворотки» поступили в кровообращение.

Напарники расселись по стульям и принялись ждать.

Час спустя они стояли возле мертвого тела, таращась друг на друга.

Насчет сердца Председатель не врал. Воздействие «сыворотки правды» было чревато даже для молодых здоровых мужчин, для восьмидесятилетнего же старика оказалось фатальным. Комок мышц, еще недавно бившийся у него в груди, изрядно пообтрепался с годами. Штефнер прекрасно знал о таком риске, но считал, что им не оставили выбора.

Впрочем, оба наемника были не настолько циничны, чтобы подумать о том, насколько такой исход упрощал ситуацию. Ни Штефнеру, ни Моне Лизе не хватило бы духа, чтобы прикончить беззащитного старика, а свидетеля оставлять не хотелось.

Как бы там ни было, перед ударом Председатель поведал немало.

Услышанное повергло напарников в шок. Это было смелее и сокрушительнее, нежели самые смелые предположения. Более того, слова старого корейца, сказанные под воздействием «сыворотки», не нуждались в доказательствах. Но если кто-то таковых потребует, добыть их не составит труда.

Мона Лиза достала телефон.

— Нет, — остановил ее Штефнер. — Так мы только навредим.

— Чейн сказал, что сам с нами свяжется. — Девушка нахмурилась. — Но у нас нет времени ждать. УЖЕ может быть поздно.

— Если мы позвоним, — парировал немец, — то наверняка опоздаем.

Он оглядел просторную спальню, перевел взгляд на старческий труп.

Пожав плечами, Мона Лиза сунула телефон обратно в карман.

— Пойдем. Здесь нам делать нечего. — Штефнер зашагал к двери. — Будем надеяться, остолопы-пилоты не заставят себя ждать…

…И они помчались в аэропорт, будто боялись опоздать на собственные похороны. Такая поспешность оказалась излишней — немногочисленный экипаж едва закончил оформлять документы, и наземные службы приступили к заправке. Наемники метались вокруг, подгоняя техников, однако насосы были не в состоянии качать горючее быстрее.

Наконец они оторвались от бетона и прыгнули в небо.

До Токио оставались долгие часы полета в холодной заоблачной мгле.

Чейн пробрался, согнувшись в три погибели, к краю крыши. Дело было вовсе не в том, что он опасался демаскировки — оперативники разгуливали по улице внизу, не таясь. Причина заключалась в спутниковых и телевизионных антеннах, маячивших над головой. Сама крыша была плоской, словно тарелка, огражденная кирпичным бортиком высотой в тридцать сантиметров. Двадцать метров, отделявших крышу от асфальта, могли убить вернее пули.

Часть бетонной крыши покрывал темперлон с логотипами «VERLQT», на котором уже возлежали ведущие специалисты дзайбацу по обезвреживанию преступных группировок. Каваджири скрючился у левого края (последний либо же первый — в зависимости от точки зрения). Соседнее место оставалось свободным. Чейн решил, что они могли бы неплохо заработать на билетах — подобные зрелища в Токио имели место не часто.

Наемник плюхнулся на темперлон и без спроса взял бинокль.

Оперативники, облаченные в черные костюмы, бронежилеты и черные же маски, рассредоточивались по улице. Близлежащие кварталы были перекрыты как для транспорта, так и пешеходов — полиция, как повелось, заняла нейтральную позицию. Посты стояли и вподъездах близлежащих домов, дабы аборигены не крутились под ногами в самый неподходящий момент.

Впрочем, в пять утра движение и без того не отличалось особой интенсивностью. Это был относительно приличный район, аренда жилья в котором была достаточно дорогой. Не удивительно, что местные жители досматривали очередной сон, в то время как трудовой народ уже мчался сломя голову в подземку.

Судя по маневрам оперативников, можно было заключить, что эпицентром грядущих событий станет четырехэтажное здание, расположенное чуть сбоку от наблюдательного пункта. Насколько Чейну было известно, террористы облюбовали апартаменты на втором этаже — шесть комнат, около полторы сотни метров. Каждое окно скрывалось за прочной узорной решеткой, что усложняло задачу. Впрочем, незначительно.

Сам же наблюдательный пункт был обустроен на крыше шестиэтажного здания, откуда открывался превосходный обзор. Ответственные оперативники копошились вокруг аппаратуры, из многочисленных раций доносились непрерывные сообщения. По дороге Чейн прошел мимо нескольких термальных сканеров, на экранах которых виднелись неподвижные красные пятна — все до единого в горизонтальном положении.

По всей видимости, террористы также не причисляли себя к трудовому народу. Общее количество пульсирующих пятен равнялось дюжине, они расползлись по комнатам и лениво мерцали. Температура, определенная сканерами, говорила о том, что все эти люди погружены в глубокий сон, и даже не готовились к пробуждению.

— Кто они? — спросил Чейн.

Каваджири пожал плечами:

— Пока неизвестно. Впрочем, — профессионалы.

— И даже не догадались выставить охрану?.. — Наемник скептически покачал головой.

— Это что-нибудь бы изменило? — Японец усмехнулся. — Не думаю.

— Каким образом вы на них вышли?

— Практически случайно. Как тебе известно, мы задействовали весь наш агентурный аппарат. Наконец один из осведомителей сообщил, что в соседнем доме поселилась группа подозрительных мужчин, ведущих довольно уединенный образ жизни…

— Если можно, короче, — попросил Чейн.

— Не перебивай. Так вот, мы установили наблюдение. Опознать никого не удалось, но на это никто и не рассчитывал — внешность давно не является определяющим фактором. Гораздо примечательней тот факт, что целый день они сгружали в квартиру какие-то свертки. Сопровождение определило, что они курсируют по подпольному рынку оружия. Мы не стали трогать торговцев, подождем конца операции. Но, думаю, это они.

Чейн обдумал услышанное. Что-то слишком уж просто.

— А что с теми, пулеметчиками?..

— Ничего. Папиллярные линии выжжены кислотой, зубные снимки и ретинограммы проверяем через Интерпол. Пока безрезультатно. Пулеметы, как ты догадался, также будто с неба свалились. — Каваджири посмотрел на собеседника. — Думаешь, другие?..

— Понятия не имею. Но если ОНИ, то почему до сих пор дрыхнут?

— Может, решили устроить нам выходной?..

— Сомневаюсь.

— Я тоже, — японец хмыкнул. — Впрочем, у них все может быть готово.

В дальнейших пояснениях наемник не нуждался. Равно как самонаводящаяся ракетная установка не нуждалась даже в пальце, который нажал бы на кнопку.

— Когда начинаете?

Начальник контрразведки сверился с часами. В глазах его блеснули веселые огоньки.

— Через двенадцать минут, — ответил он. — Бронежилет не забыл?

— Какое это имеет значение? — удивился Чейн. — Если ты думаешь, что я туда полезу, то глубоко заблуждаешься.

— Что ж, ты всегда знал себе цену…

К японцу подошли двое оперативников, с тем чтобы уточнить какие-то детали. Прислушиваясь краем уха к их оживленной беседе, изобилующей ругательствами и профессиональным сленгом, Чейн вновь потянулся к биноклю.

Оперативники, затянутые в черные комбинезоны, уверенно готовились к штурму. Снайперы пробрались через заросли антенн и заняли крышу дома, стоящего аккурат напротив объекта. Их было всего шестеро, каждый бережно нес снайперскую винтовку с мощной оптикой. Впрочем, если все пойдет по плану, им ничего не придется делать.

Наемник перевел взгляд на дом террористов. Несколько оперативников карабкались по решеткам первого этажа, уверенно приближаясь к цели. Нет, это была отнюдь не самодеятельность — такого слова в дзайбацу не знали. У пояса каждого болтался тонкий, но безумно прочный трос, способный выдержать натяжение в несколько тонн. Оперативники повисли, словно обезьяны, потянулись вверх и прицепили тросы к решеткам второго этажа. Предохранители на крючьях мягко щелкнули, исключая любую случайность. Сделав дело, все четверо непринужденно спрыгнули на асфальт. Чейн проследил их маршрут — тросы протянулись прямиком к буксирным скобам мощных внедорожников.

Не успело окончиться это мероприятие, как на крыше объекта показались другие фигуры, также затянутые в комбинезоны. Бинокль Чейна позволял разглядеть очертания логотипа «VERLOT» на рукавах. Наемник насчитал восьмерых, — соответственно, по двое в окно. Оперативники проводили проверку снаряжения и о чем-то болтали, не прибегая к помощи раций (возможно, обсуждали вечеринку или очередную серию мыльного сериала). Черные маски с разрезами для глаз придавали сходство с грабителями банков. Противогазы были небрежно сдвинуты на лоб, дабы не осложнять беседу. Помимо бронежилетов, локтевые и коленные суставы защищали специальные накладки. Титановые шлемы лежали на крыше.

Наемник покачал головой и отложил бинокль. Весь этот спектакль начинал действовать на нервы; он уже пожалел, что напросился на представление. Но уходить было поздно — вот-вот начнется действо. Завязка, кульминация и развязка сольются в единое месиво, где невозможно разобрать отдельные сюжетные линии, не говоря уже о персонажах.

Как обычно, планирование и подготовка займет несоизмеримо больше времени, нежели сама операция. Впрочем, это было в порядке вещей — только в дурацких фильмах налет на захудалый банк растягивается на полтора часа. Поэтому следовало запастись терпением и глядеть во все глаза.

Наемник взглянул на часы. Оставались считанные минуты.

Вот в подъезд проскользнула вереница оперативников, обвешанных автоматическим оружием с головы до ног. у стены дома пристроились еще несколько, держа гранатометы наготове, — на поясе каждого висели баллоны со слезоточивым газом. Те четыре пары, что заняли крышу, прикрепили веревки и замерли на самом краю. (Чейну было известно, что в службе безопасности дзайбацу служили самые разные личности — от бывших спецназовцев до простых спортсменов. Числились среди них и альпинисты.) Оперативники пропустили веревки через страховочные пояса и начали спуск. Отталкиваясь ногами от стены, они за какие-то мгновения спустились на дюжину метров, словно пауки, скользящие по своим паутинам. Затем зависли над решетками объекта, дожидаясь приказа, чтобы разорвать противника на части.

Наконец Каваджири отдач последние распоряжения и отослал помощников. Контрразведчик явно находился в приподнятом настроении, предчувствуя легкий успех.

— Ну как, впечатляет?

— Не то слово, — отозвался Чейн. — Вы устроили настоящее шоу. Не хватает только гребаных танков.

— Риск — удел дилетантов, — нравоучительно заметил Каваджири. — Идем, покажу еще кое-что.

Они поднялись с темперлона и прошли вдоль кирпичного бортика. Ассистенты уже успели оборудовать нечто вроде командного пункта: портативные спутниковые антенны, радиостанции, ноутбуки и жидкокристаллические мониторы. Каваджири уселся на раскладной стул, стоявший в самом центре. Чейну придвинули другой. В руки же обоим сунули по чашке с горячим кофе (сходство с безобидной рыбачкой становилось все очевидней).

Отхлебнув кофе, наемник пригляделся к мониторам. Изображения отличались крайним разнообразием: кирпичная стена, узорные решетки, прочная металлическая дверь. Каждый монитор был разделен на четыре одинаковых окна, картинки на которых можно было менять нажатием единственной клавиши. С этим справлялся даже Каваджири.

Не следовало слишком напрягаться, чтобы сообразить, где установлены камеры. Изображения дрожали и меняли фокус в такт тому, как нетерпеливо переступали с ноги на ногу оперативники. Каждая камера в деталях демонстрировала то, на что направлен взгляд носителя шлема. В данный момент оперативники таращились друг на друга, а также изучали циферблаты часов.

Каваджири потянулся к микрофону и затребовал доклады о готовности. Старшие групп поочередно доложили, что Зеленая, Красная, Синяя, Желтая и Черная вышли на позиции и абсолютно готовы.

— Готовность — две минуты, — сообщил Каваджири.

В эфире, равно как и в окружающем пространстве, повисло напряженное молчание. Чейн поднял голову и поглядел на пауков, по-прежнему висящих на своих паутинах. Их коллеги внизу выпрямились во весь рост, направив гранатометы на окна. Внедорожники зарычали, когда водители включили зажигание. Тросы натянулись так, что превратились в прямые линии. Мониторы демонстрировали, как Красные в подъезде лепят к металлической двери взрывчатку — на петлях и обоих замках. Когда провода протянулись к каждому детонатору, оперативники вышли с лестничной площадки и спрятались за углом.

Еще два монитора вещали прямиком с орбиты. Наёмник сперва не поверил, но, задрав голову, не нашел ни одного вертолета. Кроме того, картинка была абсолютна неподвижна и отличалась превосходным качеством. Один монитор демонстрировал весь квадрат, включая перекрытые улицы, а другой, в деталях, объект и примыкающее пространство. Приглядевшись, Чейн обнаружил самого себя, скорчившегося на соседней крыше. Рядом сидел Каваджири и операторы, все дружно таращились на самих себя.

По мнению наемника, это было уже чересчур. Однако никто, кроме него, так не считал, принимая умопомрачительную роскошь как само собой разумеющееся. Корпорация была правомочна использовать собственные спутники так, как ей заблагорассудится. Аренда же таковых стоила десятки тысяч долларов в минуту.

Покачав головой, Чейн поглядел на те экраны, что транслировали сигналы с нашлемных камер. Красные цифры в верхних углах вели обратный отсчет. Минуты уже равнялись нулям, но секунды и десятые доли продолжали крутиться.

Наконец Каваджири вновь схватил микрофон:

— Всем группам, внимание — время пошло!

…И тут время словно взбесилось, сорвалось с цепей и понеслось галопом. События происходили в унисон с ударами сердца. А сердце у наемника стучало быстро…

Внедорожники нанесли первый удар.

Моторы натужно взревели, колеса провернулись продвигая мощные машины вперед, узорные решетки в одночасье слетели с окон, словно картонные, в подъезде громыхнули заряды, штурмовики вынырнули на лестничную площадку, бросились вперед, камеры на шлемах тряслись, словно на ухабах, дымные клубы застилали пространство, коротко рявкнули гранатометы, выплюнув баллоны, окна хлестнули стеклянными осколками, штурмовики отбросили с дороги остатки дверей, черные пауки оттолкнулись от стены и синхронно влетели в квартиру, слезоточивый газ окутал черные фигуры, в глубине кашляли, задыхались какие-то люди, оперативники хватали их и били в лицо…

Секунды спустя все было кончено. Баллоны, не растратившие даже половины содержимого, оказались на улице. Сквозняк выдул из комнат остатки газа. На мониторах показалась разгромленная квартира — пол покрывали осколки стекла, обломки мебели громоздились в углах. Террористы предстали далеко не героями и даже не злодеями — распластанные на полу, с вывернутыми руками, закованными в стальные браслеты. Лица покрывали слезы, сопли и кровь. Возможно, именно эта небольшая деталь заставила Чейна подумать: «Не верю!»

Впрочем, до Станиславского ему было далеко.

— Ну, каково?! — Каваджири так и сиял.

— Избиение младенцев. У них не было ни единого шанса.

Однако начальник контрразведки, похоже, принял это за комплимент.

— Пойдем. Не терпится посмотреть на этих ублюдков…

С этим Чейн был совершенно согласен. Они вышли на чердак, а оттуда спустились по лестнице. Улица была полна оперативников — те приступили к ликвидации последствий. Кто-то отвязывал погнутые решетки, кто-то выводил из подъездов перепуганных аборигенов и составлял справки о том, что на работу они опоздали ввиду причин, заслуживающих должного уважения…

Тем не менее какое-то время Каваджири и Чейну пришлось переждать, потому как саперы проверяли в квартире какие-то устройства. Чейн переминался с ноги на ногу и поглядывал на часы. До выхода колонны с делегатами времени оставалось впритык. Зато японец был совершенно невозмутим и доволен жизнью.

Еще бы — новая галочка в послужном списке.

Наконец их впустили. За время задержки ничего не изменилось — террористы по-прежнему валялись на полу, оперативники зачем-то держали их на прицелах. Среди Зеленых и Красных затесались несколько саперов, принявшихся о чем-то шептаться с Каваджири.

Не задерживаясь, наемник двинулся в глубь квартиры. Он обходил распластанные тела, пристально вглядывался в азиатские лица. Предполагаемые террористы истекали слезами и хлюпали разбитыми носами, представляя довольно жалкое зрелище.

Что и говорить, не такой наемник представлял эту встречу.

Выбрав одного бедолагу, выглядевшего более-менее прилично, он взял его за грудки и хорошенько встряхнул. Штурмовики вяло запротестовали, но сочли за благо не вмешиваться. Чейн чувствовал, как в груди нарастает гнев. Он продолжал трясти азиата, пока лицо того не приобрело безумное выражение.

— Кто ЕЩЕ работает по делегатам?! — крикнул наёмник.

Раскосые глаза недоуменно моргнули.

— Каким делегатам?.. — выдохнул он.

Чейн тряхнул его еще, но террорист лишь зажмурился. Теперь от него вряд ли удастся чего-либо добиться — на скорую руку, естественно. Впрочем, наемник узнал все, что его интересовало; псевдотеррорист понятия не имел, чего от него хочет странный гайдзин.

Отшвырнув азиата, Чейн поднялся на ноги и огляделся. Оперативники по первой же просьбе предъявили добытые улики. Таковые включали пистолеты, автоматы, осколочные гранаты, а также четыре металлических баллона с нервно-паралитическим газом. Бумаги и электронные носители содержали детальные планы столичной подземки, — станции, развязки, отстойники, воздушные скважины и технические узлы. Схемы перемежались листовками религиозно-идеологического содержания и брошюрами древней секты «Аум-Сенрике».

То, что захваченные бедолаги являлись террористами, уже не подлежало сомнению. Вот только цель их потенциальной атаки не имела отношения ни к корейской корпорации, ни даже к «VERLOT». Недоразумение, сходное с катастрофой. Горе-террористы собирались повторить деяние далеких предшественников, трагедию более полувековой давности. То, что на эту группку в ходе своих изысканий наткнулась дзайбацу — озабоченная в конечном итоге лишь собственной выгодой, — было не более чем случайностью. Не случись это, и число жертв равнялось бы сотням, если не тысячам. С годами старинный «Зарин» ничуть не растерял потрясающую способность убивать.

Чейн понимал, что они предотвратили катастрофу Тем не менее осознание этого почему-то сердце не грело. Возможно, причиной пессимизма послужила назойливая мысль, что все это выглядело слишком УДОБНЫМ. Для того чтобы организовать такое шоу, не требовалось особых усилий.

Едва додумав эту мысль до конца, наемник бросился к выходу.

Каваджири вынырнул откуда-то из кухни, явно намереваясь что-то сказать. Чейн наградил его уничтожающим взглядом и ускорил шаг. Здесь могут обойтись и без наемного гайдзина. Интуиция тащила его за собой, настойчиво подсказывая, что он нужен сейчас совсем в другом месте.

К счастью, «мерседес» оказался там же, где наемник его и оставил. Но водитель куда-то отлучился, прихватив чип-ключ. Чейну пришлось несколько раз атаковать клаксон, прежде чем японец соизволил явиться. Наожидание ушло несколько драгоценных минут. Однако на этом неприятности не кончились. Они успели проехать всего два квартала, как оказались в самой сердцевине невероятной пробки.

Нещадно матерясь, Чейн вышел из машины. Конечно же, причиной дорожной неразберихи послужили все те же оперативники, пытающиеся возобновить движение. Наемник некоторое время наблюдал за неуклюжими потугами регулировать поток. Судя по всему, успех ожидал их нескоро — даже легавые убрались восвояси, предоставив расхлебывать кашу тем, кто ее и заварил. Впрочем, они еще были не в курсе, что Каваджири вскоре наградят главным орденом Департамента полиции.

Наемник перешел на бег. Пробираясь по тротуарам, он вовсю размахивал локтями, отпихивая с дороги неторопливых зевак. На то, чтобы выбраться к более-менее чистому перекрестку, ушло еще несколько минут. Зато поймать такси удалось на удивление быстро.

Кортеж уже был в дороге — нехорошо заставлять Совет ждать. Чейн собирался перехватить их по пути, потому как накануне тщательно изучил новый маршрут. В данный момент он двигался под острым углом, практически навстречу. Водитель уже получил одну купюру и лелеял мечты о другой, когда нетерпеливый клиент окажется на месте. Они на порядок превысили скорость, выезжали на встречную и проносились на красный… Должны успеть.

Звонок застал Чейна в считанных километрах от точки.

Кортеж был расстрелян из гранатометов две минуты назад.

Значит, можно не спешить. Наемник отключил телефон и хрипло велел водителю свернуть.

Он вышел из такси и на дрожащих ногах направился к обломкам.

Водитель получил свои деньга, но не спешил уезжать, во все глаза таращась на жуткую свалку. Кому-то из оперативников пришлось направить на него ствол автомата, что послужило самой красноречивой просьбой.

Но Чейн этого не видел. Он брел среди раскаленных остовов, в которые превратились лимузины и несколько «мерседесов». Не помогла даже броня — стреляли практически в упор. От тел корейцев и телохранителей практически ничего не осталось; посылка в Сеул будет не больше обувной коробки.

Наемник старался абстрагироваться от этого зрелища, но запахи жареного мяса набивались в нос, перебивая даже вонь горелой резины. Кожа чувствовала жар раскаленного металла, кое-где продолжали полыхать развороченные салоны. Чейн старался мыслить, анализировать поступающую в мозг информацию… Тщетно.

Гайдзин, чужой в чужой стране. Он брел, спотыкаясь о куски металла и обожженного пластика. Как ни странно, крови заметно не было — она испарялась, не успевая коснуться асфальта. Кое-где на бронированных корпусах остались рваные круглые дыры. Стреляли умелые руки, с незначительного расстояния, из трех точек — крыш или верхних этажей. Причем стволов было несколько, никак не меньше шести.

В итоге перекресток оказался завален останками дорогих автомобилей, напрочь перегородив движение. Светофор беспомощно мигал круглыми буркалами. Оперативники, вошедшие в ступор, с зеваками не церемонились; автомобилисты считали за благо развернуться и отправиться в объезд. Откуда-то доносился рев сирен.

Так, продолжая бесцельный обход, Чейн наткнулся на уцелевшего. Как ни странно, это был один из директоров. Телохранители оказывали ему неотложную медицинскую помощь, благо в «мерседесах» имелись объемные аптечки. У корейца отсутствовала правая нога, туловище обожжено до второй степени. Двое оперативников засыпали ожоги крахмалом, еще двое пытались перевязать ногу выше отсутствующего колена. Из разорванных артерий хлестала густая, почти черная кровь.

Директор таращился в пространство невидящими глазами, по всей видимости, не отдавая себе отчета о происходящем. Не мог он догадываться и о том, что за посылку ему придется доставить в Сеул.

Чейн отвернулся и продолжил обход. Он был здесь лишним.

Неожиданно в кармане зазвонил телефон, но наемник не обратил на это внимания. Должно быть, звонили с того света, чтобы сообщить, какой он все-таки мудак.

Клубы дыма расступились, и показался чистый асфальт. Зрелище показалось Чейну довольно странным: он успел свыкнуться с мыслью, что мироздание превратилось в свалку металлолома, где какие-то каннибалы решили сварганить барбекю.

Поодаль стояли два «мерседеса», совершенно целые. Длинные черные линии протянулись по асфальту к задним покрышкам. Эти машины возглавляли кортеж, а потому успели проскочить. Вернее, им позволили, ведь ничего и никого, заслуживающего внимания, они не везли. Спустя считанные секунды позади разверзлась преисподняя.

Пять «мерседесов» блокировали перекресток — остатки групп прикрытия. Остовы еще трех громоздились посреди пешеходных переходов. Мотоциклы представляли слишком мелкие мишени, а потому практически не пострадали.

Уцелевшие оперативники сгруппировались подле автомобилей, ощетинились стволами. Они действовали так, будто вокруг кипела настоящая война, вокруг же смыкалось кольцо противника. Прорываться не имело смысла — слишком много раненых. Те лежали в самом центре, пока товарищи обрабатывали раны. Якобы там было больше чистого воздуха, а под ногами не гремели покореженные куски металла…

Навстречу Чейну спешил какой-то японец.

Наемник несколько секунд вглядывался в его лицо, прежде чем вспомнил, что сам оставил этого паренька за главного. До того как перейти в корпорацию, тот служил в полицейских силах быстрого реагирования.

— Потери?.. — спросил Чейн.

— Сорок три убитых. Девятнадцать раненых, четверо — тяжело.

Оперативник оглянулся на товарищей, истекающих кровью на асфальте. Сирены приближались. В противоположном конце улицы показались машины полиции и скорой помощи, мчащие во весь опор. Чейну казалось, будто они еле ползут.

От него не укрылось, как молодой самурай отводил взгляд, а также избегал естественного «господин».

— Председатель?..

— Ищут. — Оперативник пожал плечами. Неожиданно лицо его изменилось, на нем появилось что-то детское. Будто только сейчас он позволил себе испугаться. — Все произошло так внезапно… Первая машина едва успела миновать перекресток, как из люков полезли «Тарантулы» — не меньше четырех. Они метнулись к лимузинам, и машины подбросило на взрывах. Я видел, как они парили на огненных крыльях, будто что-то их держало. Затем сверху посыпались гранаты. Стреляли оттуда, оттуда и оттуда. — Парень ткнул пальцем в дома, о которых Чейн уже думал. — Были кумулятивные, фугасы и осколочные. Люди сгорали заживо, даже не успевая выбраться из машин. Они убивали нас, словно животных. — Отстраненный взгляд блеснул слезами гнева. — Я не знал, что можно сделать. Вторая группа прикрытия подоспела меньше чем через минуту, но все было кончено.

— Ты послал людей в эти дома? — уточнил Чейн.

— Да, — кивнул парень. — Восьмерых или девятерых. Естественно, что им не удалось никого поймать, и я велел им возвращаться. На счету была каждая рука, чтобы вытаскивать товарищей, пока не рванули баки с бензином. Я правильно поступил… господин?

Наемник похлопал его по плечу:

— Конечно, ты молодец. Никто не справился бы лучше.

Японец кивнул и упрямо сжал губы. В кармане у него раздалась короткая трель. Оперативник достал телефон, выслушал какие-то слова, после чего протянул аппарат Чейну:

— Это вас. Господин Каваджири.

— Скажи, что я свяжусь с ним позже. Остались кое-какие дела.

Парень пожал плечами и передал сказанное шефу.

Некоторое время наемник наблюдал за эвакуацией, после чего зашагал к ближайшему подземному переходу. Эту поездку он намеревался совершить в метро. Оставалось надеяться, что тонны грунта не пропустят даже мощный сигнал.

Несмотря на то, что стены подпольной клиники обладали толстой изоляцией, Чейн чувствовал себя не в своей тарелке. Дело было даже не в хирургическом лазере, которому предстояло вонзиться в его внутренности. До того самого момента, когда легкие закачали в кровь достаточное количество эфира, наемник ожидал детонации. Понимание того, что он просто не успеет испугаться, отнюдь не смягчало ситуацию.

…А потом все окутала тьма.

Проснулся он другим человеком — наполовину свободным. Это забытое ощущение оказалось таким непривычным, что внушало опасения. Но хирург без лишней скромности продемонстрировал ему набор круглых железок, покрытых слоем свернувшейся крови, и наемник без споров расплатился.

Тем не менее все это являлось не более чем подстраховкой.

Он оделся и покинул клинику, не забыв прихватить сувениры. В штаб-квартиру отправился на том же метро. В холле небоскреба чрезвычайно удивились, завидев, как гайдзин без принуждения входит в бронированный проем. Никто не ожидал, что он на это решится — с учетом распоряжений, отданных начальниками служб безопасности.

Наемника взяли под руки, погрузили в лифт и сопроводили на предпоследний этаж. Он ничуть не удивился, когда оказался совершенно один в неуютной комнате. Охранники вышли; запоры щелкнули с той стороны.

Чейн огляделся. Половину одной из стен занимало зеркало, являвшееся таковым только отчасти. Стол и два стула были привинчены к полу. Под потолком тускло светил плафон, забранный мелкой решеткой. Пожав плечами, наемник уселся на тот стул, что стоял напротив двери. Металлические кольца в столешнице — крепления для наручников — заставили его усмехнулся.

Он отнюдь не спешил отдаваться на волю Судьбы и даже не испытывал суицидальных настроений. Просто это был единственный выход. Упусти наемник свой шанс, и апелляции не будет — вину докажут заочно. Его станут гнать по всему миру, пока однажды он не проснется в гостиничном номере, заполненном газом л хмурыми людьми с автоматами.

Сейчас, по крайней мере, руки у него оставались свободы.

Чейн сидел и ждал, не обращая внимания на псевдозеркало. Он не думал, что дело ограничится допросом — сколь-либо долгим. Вероятно, его проводят в Зал совещаний, где уже заседает Совет директоров. Китакубо и прихвостень Каваджири к тому времени прекрасно обработают толпу. Директора возжаждут крови гайдзина, провалившего дело — «SAFO» ускользнула, наотрез отказавшись присылать других делегатов.

Наемник понятия не имел, что сможет заявить в свое оправдание.

Когда час спустя дверь распахнулась, на пороге стояли вовсе не те, кого он ожидал увидеть в данный момент. Помощники вошли и бегло осмотрели небогатое убранство. Дверь за ними хлопнула, щелкнули запоры.

Наемник молча таращился на визитеров. Штефнер и Мона Лиза жизнерадостно ухмылялись, в свою очередь глядя на него. Чейн понял, что они повредились в уме, испытав в Сеуле нечто ужасное, — ничто другое, по его мнению, не могло заставить людей улыбаться в таких обстоятельствах.

— Какого хрена вы приперлись?!. — выдавил он. — Всё кончено; с минуты на минуты начнется представление.

— Потому-то мы и пришли, — сказала Мона Лиза. — Неужели ты подумал, что мы можем тебя бросить? Лично я не оставляю клиентов в опасности.

Штефнер неопределенно качнул головой.

— Спасибо, конечно, — проворчал Чейн. — Но, думаю, вы просто придурки. Им нужен только я. Вы могли спокойно сесть в самолет и лететь куда угодно. Вас не станут искать.

— И остаться без вознаграждения?! Нет уж, мы досмотрим шоу до конца.

— Хотите увидеть, как меня поджаривают на электрическом стуле? — Наемник осклабился. — Директора уже поводят проводку к какому-нибудь креслу.

Уличный самурай подошла и уселась на другой стул.

— Думаю, — проговорила она, — с этим мы как-нибудь справимся.

Чейн покачал головой. С каждой секундой он все больше убеждался в первоначальном мнении — эта парочка здорово тронулась.

— Я понятия не имею, что вам удалось раздобыть, — с расстановкой проговорил он. — Однако вынужден предупредить, что за этим зеркалом расположены минимум две камеры, фиксирующие все происходящее в комнате. Кроме того, чувствительные микрофоны улавливают любой шорох, не говоря уже о шумах, производимых голосовыми связками. Для того, собственно, вас сюда и поместили — чтобы поглядеть и послушать.

— Ты нас недооцениваешь, — сообщил Штефнер.

— О? Неужели?!

Наемник отстраненно наблюдал, как Мона Лиза расстегивает ширинку на джинсах и лезет себе куда-то в промежность. Рука, сжатая в кулак, появилась над столом секунду спустя. В другой девушка держала зажигалку.

— Это что, какой-то намек? — уточнил Чейн.

— Читай так быстро, как только умеешь.

Мона Лиза потянулась и сунула ему в ладонь то, что извлекла из собственной ширинки, — квадратный клочок бумаги, явно вырванный из карманного блокнота. Листок был пропитан потом, однако мелким черным символам, покрывающим всю его поверхность, это ничуть не повредило.

Наемник впился взглядом в текст, стараясь запечатлеть его в памяти на всю оставшуюся жизнь. Другая ладонь сама собой сжала зажигалку.

Чем дальше он читал, тем отчетливее осознавал, что они спасены.

На такое Чейн даже рассчитывать не смел — помощники выловили действительно крупную рыбу. Крошечный листок содержал в себе атомную бомбу локального действия — аккурат на одну корпорацию.

Запоры щелкнули, дверь распахнулась. Внутрь ворвались оперативники. Чейн продолжал читать, намертво приклеив взгляд к черным буквам. Левая рука открыла зажигалку и щелкнула кремнием, с первой же попытки высекая искру. Над зажигалкой взвился огненный язычок.

Штефнер отшвырнул первого охранника, тот врезался в стену, даже не успев взмахнуть дубинкой. Другого уличный самурай встретила молниеносным хуком в челюсть. Третий и четвертый принялись рвать воздух дубинками, пятый же потянулся к кобуре. Помощники заняли боевые стойки, спиной к спине.

— Достаточно, — велел Чейн.

Он поднял зажигалку, и листок сразу же охватило жадное пламя.

Охранники бросились было вперед, но последнего усилия помощников оказалось достаточно, чтобы задержать этот натиск. Пару секунд спустя наемник растер на столешнице пепел.

Оперативники плюнули, собрали бесчувственных товарищей и вышли, вновь щелкнув запорами. Чейн рассмеялся — эта небольшая победа доставила ему искреннюю радость. Но в душе клокотало негодование. Чтобы заставить ярость улечься, пришлось приложить определенное усилие.

— Ну как? — торжествуя, спросила Мона Лиза.

— Вы молодцы, — кивнул Чейн. — А теперь помолчите — у нас не так много времени. Нужно решить, как более выгодно распорядиться этим информационным богатством.

Напарники переглянулись и разбрелись по комнате.

Чейн напряженно размышлял.

Его ввели в Зал совещаний. Даже невзирая на свое положение, наемник восхитился роскошным убранством. Вокруг сверкали хрусталь, мрамор и позолота. Создавалось впечатление, будто они переместились во времени, угодив не куда-нибудь, а прямиком в Версаль.

Директора же были сплошь якобинцы — хмурые, с безумным блеском в глазах. Для полноты картины не хватало только гильотины.

Руки Чейна были по-прежнему свободны, однако рядом стояли четыре крепких охранника. Впереди, на расстоянии нескольких метров, возвышался длинный стол. Совет директоров заседал полным составом, включая Председателя. Наемник смерил взглядом пожилого японца, сидевшего во главе, и не обнаружил ничего впечатляющего.

Куда больше опасений внушал Китакубо. Директор сидел неподалеку от противоположной оконечности стола, деловито перебирая какие-то бумаги. Каваджири скорчился за спиной повелителя, на месте простого советника. Оба старательно избегали глядеть на гайдзина.

Чейн дерзко усмехнулся. Да что они о себе возомнили?!.

Пару минут спустя, когда директора соблаговолили притихнуть, Председатель подал голос.

— Итак, мы заслушали обвинение, — сказал он густым баритоном. — Чейн Волков, что вы можете сказать в свое оправдание?..

Чейн вздрогнул. Он не рассчитывал, что господа директора творят правосудие столь оперативно. Вероятно, никто из них даже не задался вопросом, с какой стати наемному гайдзину потребовалось сюда возвращаться.

Что ж, тем хуже для них.

Неожиданно на «подсудимого» снизошло неземное спокойствие. Мысли пришли в гармоничный порядок, рассортировываясь по полочкам. Прежде, чтобы достичь такого состояния, ему требовалось долгие часы медитировать, пока от сидения на полу не затечет все тело. Сейчас же произошло нечто странное.

Он чувствовал дыхание смерти, стоявшей где-то рядом.

Наемник вновь усмехнулся.

— Господин Председатель, господа присяжные заседатели… Как говорил один классик — лед тронулся!.. — Директора зашумели, но Чейн продолжал: — Я мог бы многое сказать по поводу того, сколь неправедно это судилище, но, боюсь, такая защита никого не впечатлит. Вы привыкли к тому, что власти не осмеливаются перечить вашей мощи, — собственно, вы являетесь единственной реальной властью. Если я начну вещать прописные истины, меня могут просто-напристо лишить права голоса…

— Вы совершенно правы, — подтвердил Председатель. — Мы собрались не для того, чтобы, как вы выразились, устроить над вами судилище. Около полусотни Невинных людей погибли, их не вернешь. Причиной этому послужили ваши некомпетентные действия. Никто не посмеет оспорить право компании разобраться в каждом нюансе, чтобы вынести достойное решение. — Японец выдержал паузу. — Если вы готовы выступить по существу, прошу.

Директора, придавленные властным взглядом, притихли.

Головы выжидающе повернулись к «подсудимому». Однако Чейн молчал, поджав губы. Тишина концентрировалась в зале, казалось, до той степени что вскоре ее можно будет пощупать.

— Что ж, если вам нечего сказать…

— Отнюдь, господин Председатель. — Чейн перехватил взгляды Китакубо и начальника контрразведки. — Буквально секунду назад я вспомнил несколько занятных деталей. Думаю, вам также будет интересно их узнать.

— Не тяните, Чейн. — Председатель поощряющее кивнул. — Говорите.

— Вероятно, господин Китакубо успел зачитать обвинение. Как вам наверняка известно, именно он привлек меня к этому делу. Не считаю нужным углубляться в детали, скажу лишь, что господин директор применил в моем отношении весьма грязный трюк. У меня не осталось другого выхода, кроме как изъявить свое согласие. Разумеется, документальные формальности были проигнорированы от начала и до конца, поэтому фактических оснований для представленных обвинений ни у кого из вас попросту нет. — Чейн поднял руку, предупреждая возражения. — Впрочем, я не собираюсь отрицать свою вину. Мои действия действительно привели к столь печальным последствиям…

Директора загалдели.

Каваджири и Китакубо обменялись довольными ухмылками.

— Это далеко не все, — продолжил наемник. — Никто не смог бы избежать подобного. Повторяю — НИКТО, ни один профессионал, привлеченный господином директором, не смог бы избежать участи стоять перед вами. Каждое мое действие, каждый шаг оперативных групп становился заблаговременно известен Китакубо. Однако он не мог поручить столь фундаментальный провал штатному сотруднику — ему требовался козел отпущения. — Чейн, улыбнувшись, поглядел в глаза директора. — Я вполне подходил. Наняв меня, господин Китакубо совершил роковую ошибку. Никогда не следует недооценивать профессионала, это весьма чревато. Среди вас предатель, господа директора.

Гул голосов, нараставший по мере того, как Чейн раскрывал тему монолога, превратился в несмолкающий рокот. Недоумевающие взгляды изучали Китакубо. Директор сохранял на лице выражение оскорбленной невинности, однако наемник заметил испарину, выступившую у того на лбу.

Председателю потребовалось дважды хлопнуть ладонью о полированную столешницу, чтобы заставить коллег притихнуть. Слова гайдзина вызвали настоящий фурор.

— Это очень серьезное обвинение, — сказал Председатель. — Мы не намерены слушать этот бред, если вы не приведете веские доказательства. Китакубо-сан зарекомендовал себя как преданный и компетентный сотрудник. Он служит в компании долгие годы, всю свою жизнь.

— Не смею сомневаться в ваших словах, — согласился Чейн. — Вместе с тем, господин Китакубо глубоко предан не только «VERLOT». Если кто-либо потрудится поднять его досье, то обнаружит, что детство и юность господин директор прожил в Южной Корее. Его отец был служащим некой компании, из которой впоследствии родилась корпорация «SAFO». В то время это предприятие носило другое название.

Директора зачарованно слушали, и даже Председатель не подавал признаков нетерпения. Китакубо сверлил наемника взглядом, однако не решался прервать. Вопределенном смысле это была разумная тактика.

Чейн предпринял последний бросок:

— Китакубо-сан является агентом корейской корпорации. Не нужно объяснять, что слияние с дзайбацу не в ее интересах. Однако господин директор привык действовать самостоятельно, на свой страх и риск. Не исключено, что в настоящий момент в Сеуле о нем даже не помнят. Его внедрение было прекрасно законспирировано, об этой акции знали два-три человека из высшего эшелона. Дзайбацу постоянно предпринимает подобные действия, о чем также известно незначительному числу присутствующих. Таким образом господин Китакубо является, выражаясь профессиональным языком, «спящим» агентом.

Чейн замолчал, позволяя директорам переварить информацию.

Те послушно принялись шушукаться.

— Китакубо-сан?.. — Председатель повернулся. — Что скажешь?

Директор надменно поднял голову:

— Гайдзин несет совершенную нелепицу. Безусловно, я отвергаю все инсинуации.

Председатель развел руками и вновь поглядел на Чейна:

— Видите? При всем уважении, Чейн, мы более склонны верить Китакубо-сану, которого Совет знает долгие годы, нежели вам. Большая часть присутствующих вообще видит вас впервые в жизни.

«Где факты?» — выкрикнул один директор. «Доказательства!» — подхватил другой.

— Именно, — кивнул Председатель. — Вы так и не привели ни одного подтверждения собственных слов. Лично мне эта история представляется сумасбродной попыткой затормозить расследование, не говоря уже о неоправданной клевете. В вашем рассказе слишком много случайностей, мистер Чейн.

Наемник усмехнулся. Все шло по плану.

— Случайностей, господин Председатель?.. При всем уважении, я не разделяю вашего мнения. Внедрение «спящих» агентов — явление весьма специфическое. Успех достигается в одном случае из сотни. Однако случай господина Китакубо весьма показателен. Уже тогда, в далеком прошлом, небольшая корейская компания, где служил его отец, начинала задумываться о грядущих переменах. Нет ничего удивительного, что она стремилась обезопасить себя на полях экономических сражений. Просчитав вероятности, аналитики пришли к выводу, что именно «VERLOT» представляет для них наибольшую опасность. Так и вышло, следует отдать им должное. — Наемник вновь поглядел на Китакубо. — Безусловно, господин директор — выдающаяся личность, обладающая незаурядными способностями. Благодаря таковым выбор и пал на него. В том обстоятельстве, что он сделал такую карьеру. также нет ничего необычного- по крайней мере, на этом зиждется принцип дзайбацу. Господин директор оказался на самой вершине к тому моменту, когда корейской корпорации потребовалась его поддержка.

Чейн замолчал, переводя дыхание. Взгляд его переходил с одного слушателя на другого — кто-то кивал, косясь в сторону Китакубо, кто-то с недоверием качал головой. Наемник приобрел сторонников не столько благодаря убедительной речи, сколько ввиду того обстоятельства, что давнишние враги почуяли запах крови. Китакубо всегда шел по головам, а потому имел немало злопыхателей.

— Вот мы и нашли слабое звено в ваших умозаключениях, мистер Чейн, — сказал Председатель. — Как вам известно, ВСЕ наши сотрудники проходили множественные проверки на детекторах лжи. Вероятность того, что Китакубо удавалось годами водить за нос компьютеры, чрезвычайно мала.

— Вы совершенно правы, господин Председатель, — подтвердил наемник. — Ему ни в коем случае не удалось бы обмануть машину, но в этом и заключается самая интересная деталь. — Он выдержал драматическую паузу, дожидаясь, пока в Зале не повисла хрустальная тишина. — Давным-давно господина директора, еще совсем молодого человека, подвергли сложной гипнотической операции. Долгие годы он не подозревал, является на самом деле, пока в один день это знание не обрушилось на него снежной лавиной. Можно только гадать, что именно послужило причиной его «пробуждения» — какая-то фраза, временная дата либо же событие. Как бы там ни было, спящий проснулся и незамедлительно принялся за дело. Остальное вам известно. — Чейн смерил Китакубо презрительным взглядом, мимоходом задел Каваджири. — В этом содержатся те самые доказательства, которых вы жаждете. Директоров чрезвычайно редко подвергают глубокой проверке, однако сейчас, по-моему, самое время.

Несколько секунд Совет хранил гробовое молчание, затем вновь разразился какофоническим шквалом. Коллеги, сидевшие по обе стороны Китакубо, непринужденно отодвинули кресла — жест непротокольный и крайне оскорбительный.

Председатель молчал, задумчиво глядя на Чейна.

— Откуда у вас эти сведения?

— От предыдущего Председателя «SAFO». Запись беседы хранится в надежном месте, вы сможете ознакомиться с ней немного позже. — Чейн кивнул на Китакубо. — Если, конечно, в этом еще будет нужда.

— То, что вы утверждаете, молодой человек, легко проверить.

— Что?!. — Китакубо встрепенулся. — Вы поверите не мне, а гайдзину?..

— Обвинение слишком серьезное, мы не можем пренебрегать мелочами. Если гайдзин лжет, тем хуже для него. — Председатель улыбнулся. — Тебе нечего бояться.

Японец поглядел на охранников и быстро кивнул. Двое здоровяков тут же отделились от «свиты» Чейна и двинулись вдоль стола, по направлению к взволнованному директору.

Китакубо вскочил на ноги.

Каваджири пятился у него за спиной, изо всех сил стараясь быть незаметным. Чейн едва сдерживал смех, рвущийся наружу. Ради таких мгновений и стоило жить.

— Думаешь, победил?!. — Директор уставился на гайдзина горящими глазами. — Ты провалился, посему за мной должок.

Японец поднял руку, демонстрируя небольшой черный предмет.

Охранники метнулись вперед, но кнопка успела погрузиться в панель.

Торжествуя, Китакубо буравил наемника взглядом. Проходила секунда за секундой, охранники уже взяли директора под руки, однако не происходило ничего необычного.

Немая сцена.

Наконец Чейн поднял голову и рассмеялся. Акустика разнесла смех по Залу, заставила задребезжать хрустальные люстры. Впервые за годы существования дзайбацу обычный гайдзин хохотал в ее святая святых, тогда как высокопоставленный чиновник стоял с выкрученными руками.

Наемник сунул руку в карман и достал сувениры, взятые из подпольной клиники. Пять крошечных кусков металла, пластика и электроники. Секунду спустя они покатились по блестящей столешнице, словно диковинные игральные кости.

Директора провожали их удивленными взглядами.

Чейн развернулся и направился к двери. Никто Даже не пытался его остановить. Но и аплодисментов не последовало.

Ганс Штефнер умолкает, смотрит куда-то в сторону.

Ведущий вновь говорит:

— Большое спасибо, Ганс. А, заметили старую знакомую? Мы попросили ее приехать в последнюю очередь, дабы она не растрачивала силы понапрасну. У нее особенно долгий рассказ.

— С вашего позволения, я удалюсь…

Штефнер встает и уходит, не дожидаясь позволения.

Роберт внимательно слушает наушник, глотает воду. Затем смотрит туда, где, предположительно, остановился Ганс.

— Послушайте, у нас прямой эфир! Мы даже не прервались на эфир, а вы отнимаете драгоценное время. Пропустите ее, будьте любезны!

Откуда-то доносятся приглушенные голоса.

Рядом с Робертом усаживается женщина среднего возраста, в куртке из черной кожи и ярко-красной блузке. Она смотрит на ведущего, сжав алые губы.

Тот улыбается:

— Дорогие зрители, это Мона Лиза. Госпожа прилетела к нам на передачу из самой Осаки. У нее там собственное охранное агентство, клиентами которого являются многие уважаемые граждане. Мы благодарим вас за этот визит, мисс Мона. Что вы думаете по поводу происходящего?

Женщина медлит мгновение, затем говорит:

— Думаю, что не в восторге от местных отелей. Как и от вашей передачи, собственно. Но еще меньше мне нравится та новость, что мой бывший парень найден мертвым в «Хилтоне», верхом на клонированной проститутке.

— Гм… Довольно откровенно.

— Не так, как хотелось бы. Начинать?

— Да, пожалуйста.

— Так вот, значит…

05. VIRUS . EXE

Мона Лиза привлекала внимание издали.

Стоя на углу, в неизменных кожаных джинсах, подчеркивающих каждый изгиб стройных ног, она была заметна настолько, насколько вообще возможно для сексапильной девчонки.

Чейн знал ее слишком хорошо, чтобы заподозрить что-то дурное.

Улыбаясь, он принялся выруливать к обочине. Это оказалось далеко не просто — некоторые водители притормаживали у самого угла, но, почувствовав тяжелый взгляд, спешили убраться восвояси; глазки у девочки ничуть не изменились.

Наемник притормозил и, потянувшись, распахнул пассажирскую дверцу. Уличный самурай хмуро на него посмотрела, затем неторопливо залезла в салон. Кожаный костюм заскрипел, соприкоснувшись с сиденьями.

— Что-то ты не спешил, — проворчала девица. — Ко мне тут каждая собака успела прицениться.

— Прошу прощения. Впрочем, ты эффектная дама.

Мона Лиза смерила его суровым взглядом.

— Твоя косуха не очень-то идет к «мерседесу».

— Знаю. А мотоцикл не очень подходит для деловых поездок. — Наемник прибавил скорость. — Кстати, где Штефнер? Снова в подполье?..

Мона Лиза пожала плечами:

— Последний раз, когда я видела этого ублюдка, он предлагал мне руку и сердце. Сам понимаешь, мне ничего не оставалось, кроме как выскочить через ближайшую дверь. У нас были отличные отношения, зачем понадобилось их портить? Семья, пикники, праздничные обеды… — Девушка передернулась от отвращения. — Это не для меня. В следующий раз он бы попросил родить ему дочурку!..

Чейн молчал, лихорадочно выбирая новую тему. Он разбирался в электронике, оружии и охранных системах, однако к своим тридцати четырем годам даже близко не подобрался к пониманию загадочной женской души.

— Знаешь, — сказал он, — довольно странно, что дзайбацу не взяла тебя на постоянную работу. Вряд ли бы помогли мои рекомендации… А сама не пробовала?

— Да пошли они в жопу, — беззлобно проворчала Мона Лиза. — Я для них — как бельмо в глазу. Каждый раз, когда они бы меня лицезрели, то вспоминали бы о сделке, нашей службе, а также о своем грандиозном провале. Тебе ведь тоже ничего не предложили?

Чейн усмехнулся:

— Я благодарен уже за то, что мне позволили уйти. Ты, конечно, права.

Мона Лиза кивнула, будто иного и быть не могло.

Оба думали примерно об одном и том же — вспоминали дела минувших дней. Чейну с помощниками чудом удалось вырваться из застенок дзайбацу; «SAFO» отвергла все предложения, и «сделка столетия» накрылась медным тазом; Совет директоров с большим перевесом проголосовал за продажу скупленных акций, благодаря чему даже выручил несколько баксов… Китакубо-сан провалил первый же тест и сгинул без вести в упомянутых застенках. Тем не менее возложенную на него задачу он выполнил с блеском, но вряд ли кто-либо в Сеуле догадывался, кому на самом деле они обязаны своим спасением.

— А что твои новые работодатели? — спросила девица. — Не мелковато?..

— Пока сойдет. По крайней мере, никто еще не пытался вшить мне в желудок осколочную гранату. В моем возрасте вредно так волноваться.

Они помолчали, глядя на проносящиеся мимо улицы.

В Осаке стояла поздняя осень, однако этого практически не ощущалось — было тепло, как и месяц назад. Немногочисленные деревца, качавшиеся по обе стороны дороги, не спешили расставаться с чахлой листвой.

— Так что за дело? — спросила Мона Лиза. — Может, расскажешь?

Наемник взглянул на часы:

— Ладно, время еще есть. Слушай…

У него впервые за всю профессиональную деятельность появился персональный кабинет — небольшая, уютная комнатка с отдельным санузлом. Не было только секретарши, но от нее Чейн отказался — коллеги-наемники, прослышав о таком, с позором изгнали бы его из своих рядов.

Еще у него впервые за долгие годы появилась штатная должность.

Компании, нанявшей его на службу, было очень далеко до корпорации, но жалованье они платили исправно, причем в весьма пристойных размерах. Чейн оправдывался перед собой тем, что катастрофически нуждался в отпуске. Длительное сотрудничество с дзайбацу далеко не лучшим образом сказалось на нервной системе, да и на всем здоровье в целом.

Он сразу же согласился на ненавязчивое предложение, — к полному восторгу директора, — занять кресло начальника службы безопасности. Эта оферта предполагала немедленный переезд в Осаку — недостаточно далеко от Токио, но по-прежнему близко к центру мировой экономики. Означенная сумма каждый месяц перечислялась на банковский счет, в то время как Чейн практически ничего не делал, кроме как расхаживал по фирме с важным видом. Впрочем, репутация легендарного наемника делала все остальное.

До семизначной суммы, мерцавшей у него в мозгах оставалось совсем немного — возможно, две-три диверсии или громких похищения (предыдущее дело, как ни странно, не получило громкой огласки, и Чейну удалось остаться в тени; Совет стремился как можно скорее замять все последствия, однако некоторое время наемникам следовало постоять в стороне). Возможно, когда время наступит, у него достанет здравого смысла, чтобы тихо уйти на покой. Он купит себе небольшой остров или виллу неподалеку от Рио… Впрочем, о таком хорошо мечталось лишь в безликих гостиницах, служивших наемнику домом уже долгие годы.

В данный момент Чейн занимался тем, что тестировал новую игру, выпущенную специально для любителей старого компьютерного дерьма. Было глубоко за полночь, однако наемник не спешил покидать рабочее место — игра затягивала. Он уже добрался до третьего уровня и блуждал в поисках очередного ключа — по мрачным подземельям, кишащим вампирами, зомби, летучими мышами и прочей нечистью.

В момент особенного накала страстей дверь распахнулась, и в кабинет влетел какой-то сотрудник. Взглянув на него одним глазом, Чейн продолжил штурм цитадели. Прежде он видел этого паренька всего пару раз — тот работал в информационном отделе и практически постоянно висел в киберспейсе.

Какая-то часть мозга Чейна отметила, что парень чем-то взволнован, но вторая продолжала крушить скелетов. Оператора это не остановило, да и остановить не могло.

— Волков-сан! Волков-сан!.. — лопотал он, склонившись над столом.

Наемник с неохотой повернулся к сотруднику.

— В чем дело? Не видите — я занят! — Заметив, что с монитора таращится клыкастая морда, он добавил: — Кроме того, нужно стучаться.

— Волков-сан! Нас ломают!..

Чейн встрепенулся, возвращаясь к реальному миру. Рука его автоматически потянулась к плечевой кобуре, что валялась на столе.

В голове тем временем проносились различные предположения, сменяя друг друга со сверхсветовой скоростью. Насколько он знал, наличности в это время в офисе уже быть не должно. Да и тогда, когда здесь бывали реальные, старомодные деньги, их не было особенно много. Что же касалось других материальных ценностей, то офис так и ломился от дорогостоящей аппаратуры. С другой стороны, кто в здравом уме проникнется идеей грабить укрепленный, прекрасно охраняемый офис в самом центре Осаки?..

Впрочем, количество сумасшедших в мире постоянно — это доказанный факт.

— Что ты говоришь?! — воскликнул Чейн. — Нас грабят?..

Как ни странно, близость оружия несколько отрезвила паренька. Сообразив, С КЕМ он имеет дело, оператор пояснил:

— Можно и так сказать, господин. Нас потрошат из Сети.

Услышав об этом, наемник расслабился, но кобуру все-таки надел.

Он ни хрена не понимал в компьютерных преступлениях и понятия не имел, как следует поступать в таких ситуациях. Тем не менее он единолично представлял начальство, и подчиненные прибежали к нему. Кроме того, Чейн не собирался предоставлять кому-либо доказательства собственной некомпетентности (о чем уже ходили упорные слухи).

— Что вы предприняли по этому поводу? — строго спросил он.

— То, что предписывается инструкцией. Прежде всего, отключили внешние каналы. А теперь сканируем машины. Повреждений будто бы нет, но некоторая часть информации, боюсь, потеряна.

— Идем. — Чейн подтолкнул парня к двери. — Прежде всего — нет сомнений, что это взлом?..

— Никаких, господин. Взлом, причем весьма профессиональный. — Оператор, сокрушаясь, покачал головой. — Мы даже не успели ничего предпринять, когда все случилось. А ведь мы не новички, причем нас было четверо!.. Но лед рухнул в одночасье…

Чейн кивнул, изо всех сил стараясь казаться просвещенным.

Они вышли в коридор и начали спускаться по лестнице. В офисе царил полный штиль — никто не кричал и не колотил в набат; лишь плафоны тускло мерцали.

— Второе: это диверсия? Я имею в виду, — пояснил наемник, — какую цель они преследовали — наломать дров или стащить что-нибудь?

— Неизвестно, господин. Возможно, и то, и другое.

— Стало быть, если что-то пропало, мы этого пока не знаем.

— Именно, господин. — Парень взволнованно прикусил губу. — Сканирование едва началось, а ведь у нас колоссальные массивы. Эти маньяки могут навредить даже сейчас, когда мы автономны от Сети.

— Это как? — не понял Чейн.

— Могли подбросить нам пару сюрпризов. Знаете, логические бомбы или черви — глисты, как их называют. Они могут сработать тогда, когда придет время, либо уже ведут зловредную деятельность. Но мы их найдем. — Оператор решительно кивнул. — Обязательно. И уничтожим.

— Только не спешите совершать чего-либо опрометчивого, — поколебавшись, посоветовал Чейн. — Копируйте каждую такую игрушку и поместите в изолированную среду. Если это уникальные программы, не исключено, что с их помощью мы сможем выйти на самих программистов.

— Конечно, — подтвердил парень. — Это был уникальный ледоруб, потому как наши системы способны распознать любой вирус; архивы пополняются ежечасно. Возможно, военный продукт или детище безымянного гения… Вряд ли тот оставил ссылку на домашнюю страничку.

Наемник кивнул, сканируя собственный мозг. Прежде он слышал такие разговоры лишь в фильмах о компьютерных ковбоях, но никогда не предполагал, что и самому предстоит обсуждать нечто подобное.

В каком-то смысле это был интригующий опыт.

Они вошли в информационный сектор. От прочего офиса его отделяли бронированные раздвижные створки, а также дополнительные системы охраны. В огромном помещении, оборудованном подвесной галереей, находилось царство машин. Вокруг мерцали десятки мониторов, перемигивались консоли и разноцветные диоды. Программисты хлопотали вокруг компьютеров. Их царство подверглось наглому, беспрецедентному нападению, и теперь все эти люди жаждали крови.

Наблюдая за их лихорадочной деятельностью, Чейн только диву давался. Ввиду профессии промышленного шпиона и диверсанта, он уже давным-давно привык к подобному накалу, когда каждая секунда звенит раскаленной струной. Тем не менее ему казалось, будто чего-то в этой обстановке не хватало — вероятно, выстрелов и взрывов, криков охранников…

Люди, снующие вокруг, работали в сосредоточенном молчании.

Эта картина завораживала, наталкивала на аналогии с пчелиным ульем или муравейником. Каждый в точности знал, что ему делать, а потому наемник чувствовал себя чужаком.

Парень, имя которого Чейн пытался вспомнить все это время, извинился и отошел, — очевидно, свериться с ходом сканирования.

Наемник продолжил созерцание. Взгляд его закономерно наткнулся на угол комнаты, отгороженный от суеты и гама прозрачной стеной. За нею находились четверо операторов, пребывавшие в нескольких пластах пространства одновременно — здесь, в объективном мире, а также внутри киберспейса. Подумав так Чейн усмехнулся. Еще неизвестно, которую реальность считать объективной. Ежели ту, в которой большинство молодежи проводило значительную часть биологического времени, то обычная реальность явно сдавала позиции.

Из черепов операторов торчали нейрошунты, обеспечивавшие гораздо более тесное взаимодействие с машиной, нежели стандартные троды. От коротких стержней к терминалам тянулись разноцветные провода. Тела парней лежали на специальных кушетках. К обнаженным телам присосались, словно здоровенные пиявки, разрядники. Время от времени они подавали в мышцы незначительное напряжение, дабы те не затекали от многочасового «сна». За перегородкой не было, да и не могло быть никого, осмелившегося бы нарушить электронный интим. Порой операторы конвульсивно сотрясались, будто в оргазме.

Вся эта картина представлялась Чейну чудовищным извращением. Это был секс эпохи хай-тех — дикая групповуха, где радость телесных ощущений заменили электромагнитные волны. Именно они внедряли информацию в главную эрогенную зону — непосредственно в мозг, — минуя органы чувств. Еще они могли стимулировать зоны удовольствия таким образом, что старомодный секс казался бледной тенью.

Впрочем, помимо моральных предрассудков, во всей этой картине было нечто, что по-настоящему не нравилось Чейну. Он нашел взглядом недавнего собеседника, крутившегося неподалеку, и махнул ему рукой.

Парень поспешил к начальнику.

— Ты сказал, — напомнил Чейн, — будто мы изолированы, а внешние каналы обрезаны. В таком случае, что ЭТО такое?..

Парень обернулся, пытаясь проследить за взглядом наёмника.

— Ах, это!.. Они погрузились с автономных терминалов. Пытаются, если можно сказать, поймать злоумышленников по горячим следам. — Лицо оператора приняло озабоченное выражение. — Что-то не так?

Наемник был вынужден приложить недюжинное волевое усилие, дабы не допустить приток крови к лицу. Для него, гайдзина, это нередко представляло проблему.

— Ну и как, поймали?.. — холодно поинтересовался ом.

— Ищем, господин.

— Ладно… Каковы наши потери?

— Если вы имеете в виду потери среди личного состава, — отвечал парень, осторожно подбирая слова, — то таковых нет вовсе. Ледоруб прошел мимо тех парней, что находились в Сети, даже не удостоив их внимания. Вместо этого он направился прямиком к защитному льду, взломав его, словно невзначай. И двинулся дальше, сметая все на своем пути. Нам известен маршрут следования — до того самого места-секунды, где его удалось остановить. Очень мощный вирус, господин. — Оператор восхищенно цокнул языком. — Тот, кто его создал, гений.

Чейн хмыкнул. Только Профессора Мориарти ему не хватало.

— Что они уничтожили?

— Сказать определенно пока нельзя, однако утрата велика. В сравнении с основными массивами уничтожен лишь незначительный процент… И вместе с тем мы понесли колоссальные потери.

— В чем дело? Выражайся яснее.

— Текущая документация, господин. — Парень развел руками. — Анализы, мониторинг, ближайшие планы. Многие человеко-часы напряженной работы. Мы не можем даже планировать колебания котировок!.. А ведь это то, на чем базируются все наши действия Представьте, какой скандал разразится, когда финансисты узнают?!.

Оператор, явно недалекий от паники, закатил глаза.

— Спокойно, — скомандовал Чейн. — Финансистов я беру на себя. Вы-то в любом случае здесь ни при чем… Кроме того, разве вы не сохранили резервные файлы?

— Сохранили, — парень кивнул. — Работа уже идет. На то, чтобы загрузить все эти данные, уйдет еще немало часов. И потом, нам предстоит заново отладить механизм, который ГОДАМИ приводился в рабочее состояние! Даже платформа после такого вторжения не может функционировать так, как прежде. Что уж говорить о обычных программах!.. Нам предстоит перебрать все по винтику… Кое-где ничего не исчезло, однако оказалось переставленным с головы на ноги… Иными словами, завтрашние торги мы пропустим.

— А следовательно, основные потери еще впереди…

Чейн задумчиво почесал небритую щеку (в очередной раз сожалея, что у родителей не хватило денег, чтобы исключить из его ДНК ту единственную хромосому, что ответственна за рост волос на лице). Если компания пропустит хотя бы несколько часов свободных торгов, последствия могут быть самыми плачевными. Кроме того, это нанесет вред самому ценному, чем только может обладать добропорядочная фирма, — ее авторитету.

— Известите клиентуру, — велел он. — Скажите, что мы вынуждены возвратить заявки на завтра, но не объясняйте причин. Еще скажите, что мы ни в коем случае не отказываемся от дальнейшего сотрудничества.

Оператор кивнул. Деловитый тон наемника приводил его в чувство.

— Господин директор уже знает?..

— Мы подумали, что если вы еще в офисе, то лучше доложить лично…

Чейн, выжидая, глядел на японца. Несколько секунд спустя тот бросился к ближайшему видеотелефону.

Наемник продолжил созерцать упорядоченный хаос, вращавшийся вокруг. Воистину, Вселенная родилась из беспорядка. Считанные минуты назад все эти люди ползали по залу, словно сонные мухи.

Однако начальник службы безопасности понятия не имел, что в данной ситуации делать ЕМУ. Соглашаясь на эту должность, он надеялся, что нечто серьезное случится уже после того, когда истечет срок контракта. Теперь же, если ему прикажут сделать то-то и то-то, он не имел права выбора.

Собственно, в этом и состояло преимущество свободного художника.

Парень вернулся, по-прежнему взволнованный.

— Господин, он на связи… — Оператор оглянулся. — Лучше вы, умоляю.

Чейн поглядел на него, не двигаясь с места.

— Скажи-ка мне, приятель, такую штуку… Кому, как ты думаешь, могло понадобиться ломать скромную инвестиционную контору?..

Японец встретил взгляд наемника:

— Я знаю не больше вашего, господин. Поговорите лучше с директором.

Хмыкнув, наемник подошел к видеотелефону. Физиономия, глядевшая с экрана, была такой красной, что грозила нешуточным взрывом. Ее обладатель пребывал в бешенстве — разбуженный посреди ночи, огорошенной чудовищной вестью.

— Что случилось, Чейн?! — громыхнули динамики.

— Вижу, основное вам сообщили, — ответил наемник. — Они уничтожили часть информации, а также вывели из строя некоторые программы. Полагаю, завтрашние торги мы пропустим.

Директор некоторое время пыхтел, переваривая Информацию.

— Если, конечно, вы не собираетесь послать людей на биржу, чтобы они лично выполняли заказы, — добавил наемник. — Когда-то так и делали…

— Мы не в каменном веке, — бросил директор.

— Конечно. Я распорядился, чтобы клиенты получили извещения.

Японец открыл было рот, но, видимо, изменил формулировку:

— Отыщи этих ублюдков. А потом… сделай то, что полагается.

— Я не убийца, господин Йошиваки.

— Я имел в виду другое. — Директор усмехнулся. — С другой стороны, это не телефонный разговор. Увидимся утром.

— Конечно. Спокойной ночи, господин директор.

Экран почернел. Чейн продолжил наблюдение за сосредоточенной деятельностью. Четверо операторов по-прежнему витали в Сети, но не подавали ни единой доброй вести.

Вскоре наемник отправился спать.

— Действительно, забавно, — усмехнулась Мона Лиза.

— При всем желании, не разделяю твоего восторга. — Наемник притормозил у светофора, затем свернул на менее оживленную улицу. — Если мы их не найдем, моя репутация очень пострадает. Именно благодаря ей, если хочешь знать, мне оплатили долгие месяцы безделья.

— Кстати, о плате. На мое участие тебя также спонсировали?

— Пятнадцать тысяч, — ответил Чейн. — Если не поймаем, то половину.

— Мой статус?..

— Напарник, телохранитель. Все сразу.

— Это я умею. — Девушка кивнула. — Как насчет ответственности?..

— Ее я беру на себя. Ты — только помощник, а потому отвечать буду я.

— Такие дела я люблю. — Мона Лиза усмехнулась. — Согласна.

Они помолчали, созерцая пустынную улицу. Деловые кварталы остались позади, автомобиль стремительно приближался к району развлечений. Трудовой люд успел давным-давно занять рабочие места, а потому прохожих было немного. Неоновые вывески блекли в дневном свете. Даже проститутки, число которых росло с каждым перекрестком, выглядели тускло и непривлекательно. Обстановку скрашивали только пятна голограмм, мерцавших в отдалении.

Каждый думал о своем: Мона Лиза подсчитывала, на что можно потратить семь с половиной тысяч; Чейн сомневался, удастся ли обломать Йошиваки на пятнадцать тысяч.

Наконец, когда примерный список был готов, Мона Лиза спросила:

— Есть какие-нибудь зацепки?

— Кое-какие — имеются. Останки вируса, который с таким трудом одолели защитные программы. — Чейн постучал указательным пальцем по нагрудному карману. — Не исключено, впрочем, что, сделав дело, он покончил с собой. Те ошметки, что от него остались, и есть наша зацепка. Не зацепка даже, а так — кусочки мозаики.

— Не густо. — Самурай покачала головой. — Мне вот что непонятно… Если эти хакеры ничего не стащили, а система рано или поздно стабилизируется, зачем их искать? Чтобы воздать по заслугам?..

— Только отчасти. Директор боится, что это может повториться.

— А что легавые?..

— Полиция? — Чейн усмехнулся. — Как обычно. Они ведь занятые ребята. Чего волноваться, если все на месте и никто не пострадал?.. У них, дескать, десятки нераскрытых убийств, из которых половина — в Сети.

— Стало быть, никто не станет путаться под ногами, — подытожила Мона Лиза. — Когда мы их найдем что с ними делать?

Чейн оторвал взгляд от дороги и поглядел на собеседницу. В кошачьих глазах не обнаружилось даже намека на веселье. Наемник мог только гадать, чем приходилось заниматься этой особе до того, как посредством «VERLOT» их жизненные пути пересеклись. Впрочем, знать об этом Чейну не особенно хотелось — он и сам не был святым. На земном шаре по-прежнему оставались места, где за его голову могли предложить неплохую награду.

— Мне нравится твой оптимизм, — сказал он наконец. — Будем надеяться, что он заразен. ЕСЛИ мы поймаем этих ковбоев, то отдадим Йошиваки-сану, конечно. Мне или тебе они без надобности.

— Но зачем они директору? — удивилась девушка.

— Вчера он обмолвился, будто желает стребовать возмещение убытков. Дескать, это может оказаться запланированной акцией — диверсией со стороны конкурентов. Поэтому господин директор надеется, что эти умники сделают для него другой ледоруб… Или, по крайней мере, подскажут места, где его можно раздобыть. — Наемник вновь прикоснулся к карману. — Йошиваки-сан рассуждает просто и незатейливо: если у бледнолицых есть один зверь с двумя хвостами, значит, они могут достать и другого.

— Чего?!

— Не обращай внимания. Мы уже приехали.

Чейн придавил тормоз, мысленно зарекаясь цитировать классику.

Они припарковались на пустынной стоянке.

Здание, возвышавшееся в нескольких метрах, насчитывало тридцать с лишним этажей — стеклянный колосс с каркасом из бетона и стали. Два первых этажа, как водится, были отведены под офисы или магазины. Значительную часть нижнего занимала одна-единственная фирма. Наемник уже навел кое-какие справки, а потому знал, что специализировалась она на эксклюзивном производстве программного обеспечения — как правило, для клиентов с тугим кошельком.

Огромная голографическая вывеска пылала зелено-красно-синими иероглифами: «Страна Чудес». Чейн поморщился, раздумывая, так ли уж необходимо получать энную дозу чудес. Затем все-таки направился к стеклянным дверям. От разноцветных символов еще несколько секунд рябило в глазах.

Они вошли и огляделись. Вместительный зал был в меру просторен: не наблюдалось ни мебельных нагромождений, ни обилия декоративных шедевров. У одной из стен находились небольшие кабинеты, отгороженные друг от друга пластиковыми стенками. Почти как в ресторане — интимно, но лишь до определенного момента. В каждом таком закутке сидели двое, о чем-то серьезно беседующие. Вероятно, заказчики обсуждали с представителями фирмы какие-то детали.

Вдоль трех других стен висели масштабные полотна, рожденные человеческой прихотью и компьютерным гением. Большей частью это были рекламные голограммы, прославляющие фирму, а также ее феноменальные возможности. Смешение цветов, плоскостей и невнятной символики. Некоторые голограммы, впрочем, были вполне традиционны, потому как и предназначались для того, чтобы донести некий «message».

«Страна Чудес», как обнаружилось, могла изготовить любой виртуальный конструкт, какой только в состоянии извергнуть воображение заказчика. Одна из голограмм, к примеру, демонстрировала пышущую жаром преисподнюю, другая — пышный гарем, заваленный не менее пышными женскими телами…

Чейн то и дело хмыкал, разглядывая все это творчество.

«Страна Чудес» являлась таковой в буквальном смысле. В ее силах было подарить клиенту ту реальность, какую ему хотелось бы получить взамен традиционной. Такой конструкт обладал той степенью достоверности, какую только мог позволить ваш кошелек. Вино будет изысканным, а плоть — упругой и податливой… Развлечения для богатых кретинов, которым по карману сутками бездельничать с нейрошунтами в черепе.

Как бы там ни было, «Страна Чудес» отнюдь не считалась Годзиллой в своей сфере бизнеса. Тем не менее эта фирма занимала определенную нишу, а также обладала некой степенью надежности. Но респектабельностью здесь и не пахло. Пара судебных разбирательств принесли «Стране» скандальную известность, только увеличив объем клиентуры.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?..

Мона Лиза пихнула Чейна в бок, и тот соизволил обратить внимание на женщину-секретаря, привставшую из-за конторки. Наемник подошел к ней и непринужденно наплел чепухи о том, как мечтает их фирма заполучить одну программку. Секретарша, преобразившись, попросила подождать, пока освободится один из кабинетов.

Напарники уселись в кресла, стоявшие подле одной из стен.

— С какой стати мы люда приперлись? — буркнула Мона Лиза.

Чейн усмехнулся. По всей видимости, близость всей этой виртуальной роскоши, которую самурай не могла себе позволить (во всяком случае, пока), здорово ее раздражала.

— Мы пришли, чтобы начать свои поиски. Именно здесь, а не где-нибудь еще, нам дадут «старт».

— Но почему здесь?.. — Девушка недоуменно огляделась. — Вряд ли такая компания рискнула бы изготовить ледоруб. Кроме того, сомневаюсь, что это ей под силу. Похоже, она перешла на попсовые игрушки для богатых извращенцев…

— Мне достоверно известно, — усмехнулся Чейн, — что «Страна Чудес» не имеет отношения к нашему делу. Разумеется, она не взялась бы за ледоруб — даже если допустить, что ей такое под силу.

Мона Лиза внимательно на него поглядела:

— Мне что, повторить свой вопрос? Не держи меня за дурочку!..

— Извини, напарница. Просто мне кажется, что поиск следует начинать с самого начала, перебирая одно звено за другим, пока не покажется конец цепи. Конечно, мы могли бы выйти прямиком на каких-нибудь хакеров, но, вероятно, это ни к чему бы не привело. Так мы пропустим предыдущие звенья, а в них могло содержаться что-то интересное. Понимаешь?

— Не очень, — призналась девушка. — Ты не боишься, что «Страна» растрезвонит о том, что мы идем по следу?..

— Это неизбежный риск. — Краем глаза Чейн заметил, что клиент в одной из кабинок собирается уходить. — Среди тех людей, которые больше общаются в Сети, нежели вербально, слухи распространяются со скоростью света. Если о нас узнают искомые взломщики, это подтолкнет их к опрометчивым действиям. Пусть знают и боятся.

Наемник встал и направился к освободившемуся кабинету.

— Как ты сказал — вербально?.. — бормотала Мона Лиза.

Чейн отнюдь не чувствовал той уверенности, с какой говорил. Не столь давно он и сам устраивал дерзкие рейды, после чего заметал следы и ложился на дно. Он представлял, как мыслят профессионалы подобного сорта, причем не имело принципиального значения, где те орудуют — в старомодной реальности или же в киберпространстве. Представлял — но не более того. Ни разу в жизни наемнику не приходилось примерять роль ищейки.

Они вошли в освободившийся кабинет. Чейн уселся на стул, Мона Лиза заняла пост у пустого проема. Молодой японец широко улыбнулся потенциальным клиентам. Круглые очки, по всей видимости, предназначались исключительно для того, чтобы облагородить тощее лицо.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Вот. — Чейн достал из кармана мини-диск. — У нас не очень много времени, поэтому опустим формальности и перейдем к делу. Что можете сказать по этому поводу?

Парень погрузил диск в консоль. Монитор с готовностью вспыхнул.

— Должен заметить, «Страна Чудес» чрезвычайно ценит своих клиентов, — проговорил японец, радужно улыбаясь. — Мы предоставляем весьма широкий спектр услуг…

— Да-да, — нетерпеливо отмахнулся наемник. — Это мы знаем.

Японец, озадаченный манерами гостей, повернулся к монитору. Тонкие пальцы скользнули по клавиатуре. Пластмассовая улыбка отнюдь не спешила испаряться с лица, однако теперь за лей появилось нечто враждебное.

— Что это такое?

— Вирус. Обычный ледоруб.

Недоверчиво покачав головой, оператор вернулся к просмотру. По мере того как цифры и символы образовывали более-менее целую картину, выражение на костлявом лице все менее напоминало жизнерадостное.

— Где вы ЭТО взяли?! — прошептал он.

— Пусть вас это не заботит, — ответил Чейн. — Так что вы думаете?

Парень стащил очки и продолжил таращиться в монитор.

— Не знаю, — пробормотал он наконец. — Я в замешательстве. Нужно посоветоваться с начальством…

Японец включил интерком и, едва не срываясь на визг, потребовал какого-то Мамору. Когда невидимый собеседник попытался выяснить причину, парень ответил, что ТАКОГО он еще в жизни не видел!..

Чейн усмехнулся. Невзрачные зеленые циферки не производили на него никакого впечатления, однако прошлая ночь — воплощенный хаос, — до сих пор жила в сознании.

Не прошло и минуты, как в кабинет ворвался искомый Мамору. Вернее, попытался, потому как дорогу преградила уличный самурай. Мона Лиза критически его оглядела, словно ощупывая взглядом, и только потом освободила проем. Японец, пожав плечами, подошел к столу. На вид он казался не старше товарища, а телосложением походил на вешалку для шляп.

— Ну, что тут у тебя?..

Оператор, не говоря ни слова, щелкнул тумблером. Над столом, словно джинн из бутылки, взвилась голограмма — зелено-черный смерч алгоритмов и логических противоречий. Проектор вращал его вокруг осп. вероятно облегчая осмотр. Некоторое время японцы хранили торжественное молчание, вглядываясь в трехмерное облако.

Чейн уже успел решить, будто «специалисты» погрузились в транс, как вдруг Мамору вернулся к жизни:

— Где вы ЭТО взяли?!

Наемник вздохнул:

— Почему бы вам сперва не поделиться впечатлениями?

— Это вирус, причем очень мощный. — Мамору поглядел на голограмму. — Я и сам такого никогда не видел. Впрочем, мы в «Стране Чудес» стараемся держаться от всего этого подальше.

Парень смерил наемника взглядом:

— Вы из полиции, да?

— С чего вы взяли? — Чейн усмехнулся. — Впрочем, считайте, как вам будет угодно. Мы пришли в порядке частной консультации.

— Если вы намекаете, могла ли «Страна Чудес» ЭТО написать, — ответом будет категорическое «нет». У нас легальный бизнес, нам не нужны проблемы с законом.

— В таком случае, кто мог изготовить нечто подобное?

Японцы переглянулись. Затем Мамору вытащил диск из консоли.

— Вот что, господин Как Вас Там… Забирайте эту штуковину и уходите. Здесь вам не помогут. — Японец положил диск перед Чейном и вытер ладонь о штанину. — Кроме того, разве вам не сказали, что удержание такой информации — в каком-либо виде — карается законом?..

— Спасибо, конечно… — Чейн взял мини-диск и убрал в карман. — Однако вы беспокоитесь напрасно. Во-первых, это всего-навсего фрагменты, собрать которые воедино практически невозможно. А во-вторых, они находятся в корпоративной собственности, что исключает ответственность сотрудников.

Мамору кивнул:

— Что ж, тем лучше. Если желаете заказать какой-либо легальный софт — пожалуйста, но никто в «Стране Чудес» не станет склеивать эти осколки. Вы подвергли наш бизнес огромному риску, просто принеся диск сюда. — Японец взглянул на монитор и с укором на оператора. — Хвала богам, это автономный терминал, и мы избавлены от необходимости проверять систем у…

— Не смешите мою бабушку, — фыркнул Чейн. — Если даже вы сканировали диск, то легко выручите за него отличные деньги. Поэтому давайте воздержимся от наигранной щедрости.

Японец попытался изобразить негодование, однако вышло не слишком убедительно.

— Что вы себе позволяете?! — воскликнул он. — Мы…

— Молодой человек, прекращайте-ка ломать комедию, — строго велел наемник. — По-моему, в самом начале нашей беседы я ясно сказал, что мы явились в порядке частной консультации. Нам в деталях известно о запретах, налагаемых законом, поэтому никто не станет склонять вас к чему-то нелегальному. Нам нужна лишь информация. И, безусловно, мы готовы заплатить.

Мамору гордо выпрямился. Похоже, он довольно долго дожидался момента, чтобы нацепить на лицо надменную маску.

— «Страна Чудес» — уважаемая и вполне состоявшаяся компания. Мы не имеем никакого отношения к той информации, которую вы желаете заполучить, а также не контактируем с ее возможными источниками. Выходите почаще на улицу, и таковые отыщут вас сами.

Наемник усмехнулся, поглядев на уличного самурая. Рука его непроизвольно потянулась к карману, в котором лежал мини-диск. Даже сквозь ткань и собственную кожу Чейн чувствовал энергию мертвого вируса.

— Хорошо излагает! Учитесь, напарник. — После лих слов тон наемника изменился, будто в него подлили фреона. — Осака — слишком большой город. Мы не можем позволить себе терять время, разыскивая кого-то по подворотням. Собственно, потому мы и пришли — в надежде на то, что в такой респектабельной компании отыщется для нас парочка сплетен. Разве нет?..

Оба японца молчали, вслушиваясь в каждое слово.

— Конечно, я могу и ошибаться, — продолжил Чейн. — Но, если мне не изменяет память, именно «Страна Чудес» фигурировала в трех судебных процессах, два из которых — опять-таки, если мне не изменяет память, — связаны с продажей несовершеннолетним конструктов порнографического содержания… Ну а третий вызвал массу протестов по поводу скрытых возможностей некоего программного обеспечения. Я ошибаюсь?..

Прежде чем ответить, Мамору внимательно изучил лицо наемника. По-видимому, в настоящий момент его мозг проводил напряженную работу, отбирая и отсеивая вербальные термины.

— Я понятия не имею, из какого вы ведомства, — проговорил он наконец. — Однако мне не по душе ваше присутствие. Если у вас имеются доказательства для выдвижения иска, мы встретимся в суде. Ну а сейчас, прошу прощения… — Японец включил интерком. — Охрану в главный зал, немедленно.

Чейн даже не пошевелился, будто происходящее его не касалось.

— Суд — это слишком долго, дорогостояще и малоэффективно, — сообщил он. — Мы действительно встретимся, но при других обстоятельствах и в более сжатые сроки. Скорее всего, ваши руки будут обездвижены особыми браслетами, а дневной свет, который вы увидите, будет забран мелкой решеткой… — Наемник изменил позу, усаживаясь поудобнее. — Впрочем, у нас имеется реальная возможность избежать этих проблем. Вам нужно только назвать имена и адреса людей (Призраков, если угодно), которые могли бы создать нечто подобное. — Чейн постучал по карману, имея в виду отнюдь не сердце или легкие.

Мамору и подопечный молчали, нетерпеливо разглядывая пространство проема. Наконец, кроме Моны Лизы, там появилась та самая деталь, которой они дожидались, — подтянутые фигуры парней, одетых в серые костюмы. Все трое имели при себе электроразрядники.

Уличный самурай недобро улыбнулась. Подогнув ноги, девушка встретила гостей поднятыми кулаками. Профессиональная стойка выдавала знание рукопашного боя, в чем не могли усомниться даже дилетанты.

Но наемник с досадой покачал головой — силы были явно неравны.

— Хорошо. Мы уходим. — Он сделал вид, будто собирался встать на ноги. — Но прежде вам придется дать ответ на заданный вопрос.

Будто в подтверждение его слов, раздались два тихих щелчка. Это самурай заставила титановые лезвия покинуть свои гнезда, и теперь кулаки девушки топорщились острым металлом. Как Чейн и предполагал, силы действительно были далеки от равновесия.

Охранники уставились на нежданную преграду, явно недоумевая, отчего эта хрупкая девушка кажется им такой опасной. Японец, сидевший за терминалом, переводил взгляд с Чейна на Мамору. Наемник смотрел в глаза упрямого японца. Тот, в свою очередь, таращился на Мону Лизу и, по всей видимости, предавался мучительным раздумьям. Характер терзаний был вполне очевиден: в соседних кабинетах по-прежнему находились бесценные клиенты. Предстоящая потасовка, финал которой не поддавался прогнозам, могла нанести репутации фирмы куда больший ущерб, нежели скандальные процессы.

Когда Чейну начало казаться, что немая сцена затягивалась, парень открыл рот:

— Я просто НЕ МОГУ вам ничего сообщить, — пробормотал он. — Киберкрысы — это не те личности, с которыми стоит шутить. Если вы явитесь к ним по моей наводке, пытаясь что-то разнюхать, они этого не оставят. Меня жестоко накажут, причем справедливо…

— А мне наплевать на ваши проблемы, — беззлобно отозвался наемник. — Говорите, или вас не минуют гораздо более серьезные последствия. Скажите хоть что-нибудь, чтобы я смог оправдать вашу контору, когда придет время.

Мамору почесал затылок.

Охранники переминались с ноги на ногу; Мона Лиза не меняла стойки.

Чейн буравил взглядом лоб японца, словно пытался телепатически добыть нужные сведения. Наконец Мамору озарился внутренним светом — будто злостный неплательщик налогов, вспомнивший код сейфа, о содержимом которого не известно налоговой полиции.

— «У Старого Джентльмена», — выпалил он. — Это название бара. Там собираются ковбои, киберкрысы, а также желающие вкусить хакерской романтики. Уверен, ТАМ вы отыщете нужных людей.

— Ты уверен?.. — Чейн в сомнении покачал головой.

Наемнику не очень-то хотелось отправляться в поход по злачным местам, особенно с самого утра. Однако делать нечего — Мамору не лгал и, судя по решительно поджатым губам, закрыл язык на замок.

— Хорошо. Но если ты обманул, мы вернемся.

Наемник поднялся с кресла и направился к проему. Мона Лиза шагнула вперед. Охранники расступились — слишком поспешно, чтобы затеять неладное.

— Погодите! — окликнул их Мамору. — А как насчет платы?..

— Разве мы договорились?! — удивился Чейн. — Что-то не припомню…

Они беспрепятственно вышли из офиса и подошли к «мерседесу».

— Как он сказал — киберкрысы? — уточнила Мона Лиза.

— Ага. Профессиональный жаргон. Хакеры, которые делают зловредные вирусы. — Чейн вставил чип-ключ. — Сейчас и проверим, удастся ли поймать хотя бы одну.

— Сейчас?.. Ты собираешься ехать в тот кабак?!

— Конечно. — Наемник кивнул. — Хакеры работают по ночам. А днем отсыпаются, шляются по барам и принимают психотропные средства. Дорогая, мы сейчас проникнем на изнаночную сторону Сети, в Зазеркалье киберспейса.

— Всю жизнь мечтала, — буркнула девица.

* * *

Искомый бар нашелся без всяких проблем.

«У Старого Джентльмена» заслуженно гордился отличной страничкой, которую бортовой компьютер нашарил с первой же попытки. Объем массива оказался забит разноцветной мишурой — фотографиями, рецептурой коктейлей и бесполезными ссылками. Вниманию посетителей, посещавших ресурс из киберпространства, предлагался виртуальный конструкт. Расценки в таковом были не намного ниже реальных (с другой стороны, мозг, подключенный к Сети, не в состоянии отличить конструкт виски от настоящего). Единственной же ценной информацией оказался адрес. Бар работал почти круглосуточно, двадцать два часа в сутки — с девяти до семи.

Тем не менее на страничке не нашлось ни единого подтверждения слов Мамору, что, впрочем, само по себе не внушало опасений. Наемник вовсе не рассчитывал обнаружить сообщения хакеров, предлагающих услуги по взлому.

Заведение находилось относительно недалеко, в нескольких кварталах от «Страны Чудес». Эта территория считалась пограничной — далее к югу начинались Окраины. Ни закон, ни анархия не являлись здесь полновластными хозяевами. Однако, это обстоятельство говорило о том, что, если даже Мамору солгал, напарники легко отыщут «У Старого Джентльмена» два-три интересных персонажа. Люди, селившиеся у самых Окраин (не говоря уже о тех, что имели там бизнес), плевали как на закон, так и на антипод такового, руководствуясь сугубо личными интересами. Именно этот антисоциальный типаж, как думал наемник, представляли кибервзломщики.

Ну а то, что захолустный кабак обладал первоклассным массивом, каким не могли похвастаться дорогие ночные клубы, только подтверждало эти догадки.

Напарники молчали — обсуждать на данный момент было нечего. Чейн изложил Моне Лизе нехитрый план, и они вдоволь насмеялись. Уличный самурай предположила, что наемника вполне могут уволить по статье «несоответствие занимаемой должности»…

Проезжая по серым, обшарпанным улицам, Чейн то и дело ловил заинтересованные взгляды, направленные на «мерседес». Аборигены не привыкли слишком уж часто лицезреть представительские машины на здешних дорогах, а потому надолго запоминали такое событие. Наемник мысленно посетовал, что пошел на поводу у тщеславия. Впрочем, если придется ехать к Окраине, сменить машину труда не составит — гараж инвестиционной конторы был довольно обширен.

Подъехав к дому, где, согласно страничке, находилось заведение, Чейн припарковался за углом. На другой стороне квартала стояли две малолитражки, ось одной подпирали кирпичи. Трех- и четырехэтажные дома таращились на гостей блестящими провалами окон. Ветер гонял вдоль тротуара опавшие листья и грязные клочья газет. Не наблюдалось ни одного пешехода, но Чейн чувствовал, что это ЗА НИМ наблюдают.

Серый, блестящий «мерседес» бросался в глаза, словно колоссальный «боинг», совершивший непредвиденную посадку. Наемник оставил бортовой компьютер подключенным к Сети, запер дверцы и включил все системы, какие возможно (включая электрошок на дверных ручках).

Мона Лиза тем временем провела рекогносцировку и заняла позицию у входа в кабак. Поглядев на вывеску, Чейн хмыкнул. Голограмма изображала отвратного вида старика, облаченного во фрак и высокий цилиндр. Джентльмен усмехнулся в ответ, правый его глаз полыхнул красным огнем. Рука поднялась с трости, приглашая ко входу. Набалдашник был выполнен в виде рогатого черепа.

В общем, первое впечатление складывалось неоднозначное.

Детальная голограмма, равно как и камера слежения смотрелись на серой стене как нечто чужеродное, кусок иной мозаики. Впрочем, если хакеры стремились жить вдали от Закона, это еще не означало, что они не могли позволить себе дорогие чудачества.

Наемник толкнул металлическую дверь. Мона Лиза, как и подобает девушке (равно как и телохранителю), ухитрилась первой проскользнуть в проем.

Внутри царил полумрак, в котором парили густые пласты сизого дыма. Чейн был без очков, а потому на несколько секунд потерял ориентацию. Тем не менее он чувствовал, что напарница спокойно стоит рядом, озирая окружающее дорогими имплантантами. А значит, явная опасность им не грозила. Во всяком случае — пока.

Играла легкая электронная музыка.

Наконец зрение вернулось к наемнику, и он смог оглядеться. Помещение, представшее его глазам, отличалось от фотографий лишь мелкими деталями (света было больше, а посетители на сайте выглядели интеллигентными, довольными жизнью людьми).

У потолка висел голографический проектор, изображавший киберспейс — кубические фигуры, черно-красная решетка и десятки светящихся точек: то ли стандартная запись, то ли трансляция и впрямь шла из Сети. Другая стена красовалась огромным электронным табло, — наподобие тех, что использовались на биржах для передачи котировок. Приглядевшись, наёмник понял, что у этого устройства назначение было несколько иное, хотя и близкое по смыслу. В данный момент она информировала посетителей, что некто Slash атаковал «Транс-Банк». Кое-кто из посетителей встретил это известие одобрительным гулом.

В голову Чейну пришла ассоциация с другими «узкопрофильными» барами. Если в «футбольных» кабаках приятели собирались, чтобы пропустить пивка и посмотреть матч, то «У Старого Джентльмена» посещали болельщики более крутого спорта (ведь ставками в конечном итоге были жизни игроков). По всей видимости, особо эффектные взломы транслировались на этом самом проекторе в реальном времени. Нечто сродни этому наемник видел в Гонконге, но здесь это было куда циничнее…

На прочих стенах висели двухмерные произведения искусства, посвященные компьютерной и сетевой тематике. Длинная стойка бара протянулась в дальнем конце комнаты. Лысый европеец с мясистым лицом кивнул напарникам, после чего вновь принялся полировать бокалы. Появление необычной парочки ничуть его не впечатлило.

Что же касалось посетителей, то явной толпы не наблюдалось. Во всяком случае, посетителей было куда меньше, чем заверял наемник, исходя из собственных познаний о распорядке дня хакеров. Большая часть столов пустовала.

— Поганая явка, а?.. — прокомментировала Мона Лиза.

— Ну, кое-кто все же присутствует, — ответил Чейн, обводя взглядом разномастные головы.

Самурай кивнула в сторону ближайшего столика.

— Не суди книгу по обложке, — усмехнулся наемник.

— Но они выглядят как настоящие хакеры. Во всяком случае, мне всегда казалось, что именно так они и должны одеваться…

Чейн смерил ее взглядом.

— Если так рассуждать, то ты запросто сойдешь за заправскую взломщицу. — Наемник поправил «косуху». — Впрочем, мой прикид тоже вписывается в обстановку.

— Сомневаюсь, — буркнула девица. — Ты почти пенсионер.

— Что ж, проверь.

Не долго думая, Мона Лиза направилась к указанному столику.

За ним сидели двое мучившие пиво — парнишка лет шестнадцати и его ровесница. Оба красовались одеждой из черной кожи, какими-то металлическими побрякушками и майками психоделической раскраски. Лицо девицы — почти ребенка, — походило на подушечку для игл: ноздри, губы, брови и даже язык были утыканы хромированными серьгами. Череп паренька оказался обрит по бокам, в середине же топорщился ядовито-рыжий гребень, так называемый «ирокез».

Поравнявшись с их столиком, уличный самурай остановилась.

Внимательно оглядев обоих, ткнула в «панка» пальцем:

— Эй, ты — хакер?..

От такого напора парнишка едва не захлебнулся пивом. Но, разглядев, что его персоной интересуется взрослая, да к тому же привлекательная особа, гордо кивнул. «Ирокез» придавал еще большее сходство с молоденьким, глупым петушком.

— Да, меня зовут…

— Спасибо, это нас не интересует. — Чейн мягко увлек напарницу от столика. — Ни один уважающий себя взломщик не ответил бы на такой вопрос так, как это сделал он.

— Может, он себя не уважает? — предположила девушка.

Не ответив, наемник огляделся. За долгую профессиональную карьеру он встречал немало ковбоев, и все они предпочитали практичность бесполезной эффектности. Настоящего хакера можно встретить на улице, пройти мимо, но даже не заподозрить истинный род его занятий.

Наконец взгляд Чейна наткнулся на кое-кого, кто более-менее отвечал ЕГО представлениям. На вид парню было около тридцати; он сидел за угловым столиким, и потому лицо его было скрыто в тени.

— Как насчет того, в углу?..

Мона Лиза взглянула на указанного субъекта.

— Не знаю, — с сомнением протянула она. — Он похож на наркомана.

— Многие хакеры — наркоманы.

— Это мне известно. Но не все наркоманы — хакеры.

Наемник подавил усмешку.

— Ладно, давай повторим твой фокус.

Пробираясь между столами, они взяли курс на дальний угол. Если одинокий посетитель заметил, что ему уделяют внимание, то ничем этого не выказал. Сидел, нагнувшись над пивным бокалом. Глаза его при этом созерцали нечто, что лежало вовне конкретной реальности.

По мере приближения Чейн смог разглядеть детали. Если этот парень и не родился в Европе, его предки наверняка вышли оттуда. Костистую физиономию покрывала двухдневная щетина. Брови, сросшиеся на переносице, нависали над светлыми глазами. Парень был одет в черную ветровку, под которой красовалась майка с логотипом «Primal Fear». Наемник усмехнулся — ему тоже нравилось это старье.

Приблизившись к столу, напарники остановились.

— Привет, — сказал наемник. — Ты — хакер?..

Парень поднял бокал и глотнул пива, даже не удостоив взгляда странную парочку. Тем не менее он расслышал вопрос.

— Сначала покажите-ка ордер. — Помолчав пару секунд, парень все-таки смерил напарников взглядом. — А вы не похожи на легавых.

— А моя… подруга считает, что ты не похож на компьютерного взломщика. Нам нужно поговорить. Разреши, мы присядем?..

Парень равнодушно качнул головой.

— Спасибо. — Чейн сел, предварительно отодвинув другой стул для «подруги». — Для начала — как тебя зовут? Нам вовсе не хочется смотреть твои документы, просто мы должны как-то к тебе обращаться.

Парень улыбнулся, затем рассеянно уставился на электронное табло.

— Зовите меня… Слэшем.

— Отлично, Слэш. — Чейн кивнул, затем проследил за взглядом собеседника. — Насколько я вижу, твой двойник вплотную занялся «Транс-банком»? Если,конечно, ты не нашел способ погружаться без помощи компа.

— В Сети вообще много всего, — ответил Слэш. — Выкрутасы пространства-времени, сбои континуума… Вроде бы висишь на массиве, а в следующую секунду тебя выбрасывает в эту дыру. Ты сидишь, хлещешь дешевое пойло и пытаешься понять, какого хрена здесь забыл. Мало того, буквально сразу же находится десяток свидетелей, готовых подтвердить, что мы ночь напролет играли в «Nintendo»…

Усталая официантка подошла к столу и, не говоря ни слова, поставила перед гостями две бутылки «Буднайзера». Парень уставился на зеленое запотевшее стекло, будто именно за ним скрывались ответы на терзавшие его философские проблемы.

— Понимаете, к чему я веду?.. — добавил он. — В то же мгновение.

Чейн кивнул, даже не притрагиваясь к пиву. Душераздирающий монолог был прочтен на чистейшем английском, лишенном каких-либо примесей.

— Американец?..

Парень мрачно кивнул.

— Ну и как дела в Свободных Штатах? — поинтересовалась Мона Лиза.

— Как обычно, о суровая мадемуазель. Юг одержал сокрушительную победу, штандарты Конфедерации полощут на ветру. Техас и Невада приступили к отправке карательных сил. Арабов линчуют на улицах, Кувейт в блокаде. Хусейн — девятый, если не ошибаюсь — вцепился в нефтяной краник смертельной хваткой. Очередная партия наследников, как говорят, уже подрастает в инкубаторах…

Задумавшись о чем-то, Слэш вновь замолчал.

— А впрочем, — заявил он наконец, — я — гражданин Сети.

— Мы так и подумали, — кивнул Чейн. — Теперь необходимо выяснить ответ на самый первый вопрос. Мы не намерены требовать от тебя каких-либо признаний, и нам абсолютно неинтересно, что ты делал в кибере до того, как тебя выбросило в это самое стойло. Что скажешь?..

Слэш молча на него воззрился. Белки были перевиты набухшими сосудами — то ли от табачного дыма, составлявшего 60% здешней атмосферы, то ли от многочасовой работы за дешевым монитором.

— Скажу, что мне не вполне ясно, чего вам от меня нужно.

— Информация, — сказал Чейн. — Скажем, консультация. Конечно, мы понимаем, что все имеет свою цену.

Наемник вынул из кармана оптический диск.

Слэш несколько секунд изучал блестящий кругляш, затем достал карманный компьютер. Чейн удивился — модель была очень дорогой. Мощность, скрытая под пластмассовым корпусом, не уступала настольным системам и предусматривала даже погружение в Сеть.

Парень впихнул диск внутрь лэптопа и нажал кнопку питания. Крохотный экран загорелся, начала загружаться операционная среда. Заглядывая через локоть Слэша, наемник понял, что тот приступил к просмотру содержимого — посредством обычного текстового редактора.

Чейн ожидал бури эмоций, но ничего подобного не происходило. Слэш заторможенно таращился на монитор, не забывая придавливать клавишу прокрутки. Столбцы цифр и символов мелькали на мониторе, парень невозмутимо молчал. Наемник уже было решил, что горе-взломщик уснул с открытыми глазами, как на костистом лице проступил неподдельный интерес.

Молчание сгущалось над столом дисперсной взвесью.

— Ну, что скажешь?.. — не выдержал наемник.

Парень вздрогнул, будто и впрямь пробуждаясь от глубокого сна.

— Довольно занятно, — пробормотал он. — Не буду спрашивать, где вы это взяли. Если вам нужна информация, следовательно, эту штуку использовали против вас. Значит, заполучить ее вы могли единственным способом — на обломках собственной системы.

— И все-таки, что это такое? — спросила Мона Лиза.

Слэш поглядел на нее, словно на круглую идиотку.

— Ледоруб, причем мощный. Вернее, обломки ледоруба. — Хакер вынул диск и осторожно вернул его Чейну. — Вещь дорогая, на любителя.

— Насколько дорогая? — уточнил Чейн.

— Ну… — Слэш взглянул по сторонам. — Можно было бы купить эту тошниловку. Да что там, шестиэтажный дом. Если в этом районе, то целый квартал.

Наемник выразительно посмотрел на Мону Лизу (впрочем, не до конца понимая, что именно намеревался вложить в этот взгляд).

— И теперь, ребятки, — спросил Слэш, — вам хотелось бы знать, кто с вами так обошелся?..

Чейн кивнул.

— Что ж, это просто, — усмехнулся парень. — И даже не требует отдельной платы — вам и самим это известно. Тот, кто может позволить себе вирус такого класса, либо очень состоятельный человек, либо сам его и написал, причем одно не исключает другого… И третий вариант — ледоруб сделали по заказу крупной компании или корпорации. — Слэш допил пиво. — Советую вам оставить эти поиски. Насколько я вижу, вам не приходилось иметь дело с дзайбацу.

Напарники переглянулись, стараясь спрятать улыбки.

От нарочито сонного хакера не укрылись эти маневры.

— С другой стороны, если ледоруб применили против вас, — продолжил он, — вы также из себя кое-что представляете. Или ваш наниматель, что также одно и то же… Что конкретно вы хотели бы узнать?

Чейн пододвинул собеседнику нетронутую бутылку «Будвайзера».

— Нам хотелось бы узнать, кто конкретно мог с нами так обойтись.

— Это палка о двух концах, — заметил парень. — Во-первых, вирус кто-то изготовил — это не военная модель, поскольку вам все-таки удалось его одолеть. Во-вторых, восемьдесят процентов, что его написали по заказу. Следовательно, вашими настоящими врагами являются те, кто нажимал на кнопку. Если таковых у вас непозволительно много, лучше бы в первую очередь заняться киберкрысами.

Чейн вздрогнул, услышав знакомое слово.

— Толковых спецов по ледорубам немного, — говорил Слэш. — Не только в Осаке или даже Японии — во всем мире. Большая их часть работает на правительства и корпорации, поэтому к ним вам не подобраться. Однако есть и свободные художники… Даже в нашем городке.

В кармане у наемника зазвонил телефон. Пришло сообщение. Прочитав лаконичные строки, сочиненные машиной, Чейн нахмурился. Чего-то такого он подсознательно ждал, еще только паркуя «мерседес».

— Нашу тачку пытаются угнать, — сказал он напарнице.

— Сиди, я сама. — Мона Лиза поднялась из-за стола.

— Уверена?..

Уличный самурай лишь пренебрежительно хмыкнула. Ей с самого утра хотелось размяться, жаль, в «Стране Чудес» не вышло. В потасовках девушка участвовала куда с большим рвением, нежели в деловых переговорах.

Слэш проводил взглядом стройные ноги, затянутые в черную кожу.

Чейн многозначительно кашлянул и вернулся к прерванной теме.

— Ну а что, — спросил он, — если это была корпорация?

— Сомневаюсь, — хмыкнул хакер. — Как правило, они действуют другими способами — диверсиями, шпионажем… Если бы дзайбацу решали свои конфликты в кибере, каждую секунду там кипела бы глобальная война. Поэтому они вроде заключили нечто вроде моратория на подобные акции. Но если это и впрямь была корпорация, об этом вы, скорее всего, никогда не узнаете. Они замели все следы. Вам лучше знать, могло ли правительство вами заинтересоваться, хотя у них хватает других рычагов…

Наемник кивнул. Об этом он также догадывался.

— А как насчет того, что парень, написавший вирус, живет где-нибудь на другом конце света?..

— Тоже вряд ли. Мне доводилось видеть такие штуки, почерк знакомый. Все лучшие киберкрысы обитают здесь, в Стране восходящего солнца. Я понятия не имею, чем промышляет ваша контора, — Слэш приложился к бутылке, — но ваши проблемы, очевидно, дело рук конкурентов. Судите сами, прав я или нет. Если эти люди местные, стало быть, киберкрысы тоже. С определенной вероятностью, конечно — я не гадалка, чтобы выдавать стопроцентные прогнозы.

Краем глаза Чейн заметил, что в бар кто-то вошел.

Разумеется, это была Мона Лиза — неспешная и грациозная, лучащаяся самодовольством, словно кошка, нализавшаяся дармовой сметаны. Кисти девичьих рук то и дело сжимались в кулаки. Усевшись за стол, она лениво приложилась к «Будвайзеру».

— Что случилось? — поинтересовался Чейн.

— Ничего особенного. — Девица пожала плечами. — Уличные крысы пробегали мимо…

Наемник улыбнулся, но ничего не сказал.

Мона Лиза вышла из бронированного проема.

Улица была пуста, но мерзкий старик продолжал кому-то подмигивать. Ускорив шаги, самурай двинулась к углу. Обострившееся восприятие фиксировало, как адреналин поступает в кровь неровными толчками. Ноги девушки ступали твердо и совершенно бесшумно; мышцы натянулись эластичными тросами. Уличный самурай готовилась к схватке.

Она миновала угол — по широкой траектории, оставляя между собой и стеной «мертвую зону» в три метра. Однако угонщики даже не потрудились выставить «тревожных». Три оборванных субъекта копошились над серебристым «мерседесом». Четвертый валялся у водительской дверцы, не подавая признаков жизни. Всклокоченные волосы на голове у него поднялись дыбом, а из ушей разве что дым не шел. Впрочем, Мона Лиза сомневалась, что разряд, поданный компьютером на дверную ручку, мог сбить сердце — разве что больное и дряхлое.

Завидев чей-то силуэт, оборванцы встрепенулись, намереваясь бежать. Но, осознав, что это всего-навсего одинокая девушка, тут же вернулись к неотложным делам. Двое пытались вскрыть дверцу каким-то старинным чипом, третий вцепился в кусок арматуры, явно собираясь разнести стекло.

Мона Лиза усмехнулась. В каком-то смысле им с Чейном повезло — эти бедолаги оказались настолько алчны, что не желали ограничиваться какими-то покрышками. Их логика была довольно проста; как-никак, они были дома и чувствовали себя полновластными хозяевами. Поэтому, благодаря низменным человеческим чувствам, напарники избежали перспективы тащиться в центр на своих двоих.

Как бы там ни было, аборигены допустили роковую ошибку. Вероятно, они и представить себе не могли, что Мона Лиза также являлась убежденной анархисткой. Более того, она была уверена, что прекрасно о себе позаботится после неминуемого Большого Взрыва, ожидающего Землю-старушку.

Девушка неторопливо направилась к машине, разминая предплечья.

— Советую тебе этого не делать, — предупредила она того, что вооружился арматурой.

Вместо ответа оборванец продемонстрировал гнилые черные зубы.

Кто-то из «коллег», ковырявшихся с замком, что-то сказал, ни на мгновение не прекращая манипуляции. Трое, — включая того, что валялся у двери, — были азиатами. Тот, что поднял арматуру и двинулся навстречу Моне Лизе, походил на европейца, хотя сказать однозначно самурай затруднялась.

— Положи эту штуку или пожалеешь, — велела она.

Абориген вновь выдал идиотскую ухмылку. Приблизившись к девушке на расстояние удара, он неловко взмахнул своим орудием, покрытым бетонными струпьями. Сила и траектория удара были таковы, что арматура запросто размозжила бы череп Моны Лизы, не отступи та назад. Ей было немного жаль этого бедолагу, ибо он явно не ведал, что творил. Оборванцы, находившиеся в сознании, даже не потрудились задаться вопросом, зачем этой девчонке понадобилось вступать в конфронтацию.

Отклонившись назад, в следующий миг самурай распрямилась, словно пружина. Жилистое худощавое тело пролетело по воздуху, крутануло ногами и приземлилось уже по другую сторону преграды, образованной бедолагой с арматурой. Впрочем, это подобие оружия отлетело еще дальше, отброшенное инерцией удара. Его владелец тем временем распластался на асфальте, неподалеку от другого товарища. На небритом лице виднелся отчетливый отпечаток рифленой подошвы.

Двое «специалистов» поспешно вскочили, позабыв даже о поддельном чип-ключе. Вначале они испугались, но лишь на пару мгновений. Голод и отчаяние делали их столь же неуправляемыми, сколь и канализационных крыс. Оба выхватили из карманов длинные ножи с грязными зазубренными клинками. По всему было видно, что эта парочка не раз пускала в ход свои орудия труда, однако делала это не слишком умело.

Мона Лиза первой бросилась в атаку. Имплантанты в ее кулаках щелкнули, покидая свои гнезда. Сердце колотилось сильно и часто, а потому гидравлика буквально выстрелила короткими кинжалами. Уличный самурай оскалилась и набросилась на двух оборванцев.

Те двигались вокруг нее, словно в замедленной съемке. Вот один поднял свой нож, чтобы полоснуть по девичьему горлу зазубренной кромкой. Но Мона Лиза блокировала удар, опустила каблук на ботинок противника и, когда тот вскрикнул от боли, вонзила кулак в тощий бок. Бедолага издал пронзительный вопль, когда уличный самурай уже метнулась к другому оборванцу.

Осознав, что дело пахнет жареным (причем на огне оказалась его собственная задница), абориген занял оборонительную позицию. Он стал рассекать воздух длинным лезвием, быстро и резко, явно демонстрируя знание рукопашного боя. Однако для девушки это было недостаточно быстро. Шагнув вперед, она перехватила руку с ножом, после чего ударила ногой — по самому что ни на есть причинному месту. Противник скрючился и застонал, но это не могло остановить разъяренную фурию. Продолжая удерживать тощую руку, она ударила кулаком в плечевой сустав. Титановые лезвия с легкостью пробили кожу и мышцы.

Отступив назад, девушка оглядела дело своих рук.

Двое оборванцев так и валялись без чувств. Третий явно не знал, за что ему хвататься — то ли за сломанные кости ступни, то ли за пробитый бок. Его «коллега» выронил нож и, встав на колени, зажимал рукой плечо.

Мона Лиза прошла вдоль побоища, нагнувшись два раза. Подобрав ножи, она забросила их на ближайший балкон. Не хватало еще, чтобы негодяи на прощание все-таки испортили шины…

— А теперь убирайтесь, — велела девушка. — Встречу еще раз — убью.

Она отнюдь не шутила. Оба аборигена, находившиеся в сознании, также это понимали, а потому поднялись на ноги и, прихрамывая, устремились в другой конец улицы. Задумчиво глядя им вслед, уличный самурай размышляла о том, что один, вероятно, еще долгое время не сможет нормально ходить. Второй еще несколько месяцев не притронется к холодному оружию, а также, не исключено, до конца жизни не сможет обзавестись потомством.

Как бы там ни было, уличный самурай дала им шанс.

Она извлекла из кармана чистую тряпицу и неторопливо протерла каждый титановый шип. Затем достала баллончик, содержимым которого являлся мощный антисептик (благодаря своим размерам он нередко терялся, и тогда приходилось прибегать к последнему средству — самому крепкому пойлу, которое только можно найти в данном кабаке). Тщательно распылив аэрозоль вдоль каждого клинка, девушка дождалась, когда осевшие капли испарятся, и только тогда втянула кинжалы вкисти рук.

Взглянув напоследок на два тела, лежавших на асфальте, она направилась в сторону бара.

Закончив свою писанину, Слэш вручил Чейну бумагу. Наемник, в свою очередь, отдал две купюры, сложенные пополам. Мона Лиза, наблюдавшая за этой сценой, громко хмыкнула — ни тот, ни другой, как ей казалось, не тянул на шпиона.

Тем не менее оба алчно вцепились в свою добычу. Чейн прошел взглядом по ровным строчкам и спрятал бумажку в карман. Слэш не спешил. Тщательно ощупав старомодные бумажные деньги, он сладостно вздохнул.

— Добрые старые баксы!.. — пробормотал он.

Достав из кармана бумажник — довольно пухлый, как отметил наемник, — парень спрятал купюры в одно из отделений, после чего откинулся на спинку стула. Костистая физиономия приняла выражение полнейшего удовлетворения жизнью. Почему-то Чейн почувствовал себя жалким лохом — всего на пару мгновений, но и этого было достаточно.

— Надеюсь, — сказал он со значением, — ты не вздумал с нами шутить?

Слэш поглядел на него с видом оскорбленной невинности.

…Некоторые девушки поводят бровью, другие теребят сережку, третьи пользуются какими-то другими приемами, чтобы подчеркнуть особую важность момента… Ну а Мона Лиза щелкнула кинжалами, являвшимися неотъемлемыми частями ее органического тела. Хакер вздрогнул и испуганно воззрился на девичьи руки. Самурай предоставила ему пару секунд, затем спрятала смертоносные игрушки.

— Что вы, ребята, — пробормотал Слэш, — как можно?!. Я ни о чем подобном не думал. К чему мне проблемы?.. — От переизбытка впечатлений у него пересохло в горле, и «Будвайзер» вновь поднялся в воздух. — Кстати, я указал и свой телефон. На всякий случай. Мало ли, вдруг вам еще что-то понадобится… С вами, похоже, можно иметь дело.

Чейн молча поднялся со стула.

— Да, чуть не забыл… Можно вопрос?

— Сначала мы должны его услышать, — буркнул Чейн.

— Я вот думаю… Если тот ледоруб использовали против вас, стало быть, у вашей конторы чертовски прочный лед. Стало быть, у вас имеются специалисты. К чему обращаться к такому, как я?..

Наемник обдумал вопрос.

— Что ж, это просто, — сказал он. — Наши сотрудники работают с раннего утра до поздней ночи. Им некогда шляться по кабакам или даже Сети, чтобы сводить знакомства. Однако если у кого-то таковые все-таки имеются, никто не станет трепаться об этом с начальством — боком выйдет.

— Долбаная дисциплина, — усмехнулся Слэш.

— Возможно, — предположил Чейн, — поэтому они и любят гайдзинов.

Кивнув на прощание, напарники двинулись к выходу.

Проходя мимо официантки, наемник положил на пустой поднос купюру. Усталая девушка, которую напарники так и не разглядели, провожала их до самой двери, приглашая заходить еще.

«Нет уж, — думал Чейн, — это нам слишком дорого обходится…»

Они вышли из бара и направились к «мерседесу».

Каждый думал о своем. Мона Лиза была удивлена и немного разочарована, заметив, что тела куда-то подевались. Теперь у Чейна не осталось поводов для расспросов, рассказывать же самой было поздновато.

Зная Мону Лизу, Чейн рассчитывал увидеть возле автомобиля несколько трупов, однако не осталось даже ни единой отрезанной конечности. Впрочем, возле водительской двери асфальт украшали два темно-красных пятна, о происхождении которых не приходилось гадать. Наемник не сразу их разглядел, но, как ни странно, этим дело ограничилось.

Учитывая то обстоятельство, что Мона Лиза будто воды в рот набрала, наемник счел за благо воздержаться от расспросов. Отключив сигнализацию, он уселся за руль и просунул чип-ключ в гнездо.

Пару кварталов они проехали в тишине, затем Чейн достал клочок бумаги, приобретенный у Слэша, и передал напарнице. В Осаку наемник приехал недавно, поэтому название улицы ему ни о чем не говорило.

— Погляди, будь добра, где это находится.

Мона Лиза вяло приняла бумажку и взялась за компьютер. На жестком диске хранилась подробная карта Осаки, а также других островных городов. Отыскать адрес, указанный хакером, не составило труда. Дом находился на противоположной стороне города, в спальным районе, где проживали работники близлежащих фабрик.

— Думаешь, ему можно доверять? — спросила напарница.

— Доверять?.. — усмехнулся Чейн. — Ни в коем случае. Шустрый парень, сразу видно. Таким палец в рот не клади. Он не задал нам ни одного вопроса, и тем не менее…

Зазвонил телефон. Не замедляя скорости, наемник достал аппарат. Еще не глядя на внешний дисплей, он уже знал, кто их беспокоил.

— Слушаю, господин директор.

— Чейн?! Как результаты?

— Работаем, господин директор. Я привлек одного специалиста, и в данный момент мы едем, чтобы кое-что проверить. У вас есть информация?

— Нет. Ладно, держи меня в курсе.

Йошиваки отключился. Поморщившись, Чейн убрал телефон.

— Что, начальство?.. — ехидно улыбнувшись, спросила напарница.

— Ага. Мне больше нравилось, когда наниматели связывались со мной в строго оговоренное время, причем говорили лишь то, о чем я просил их заранее. Но этот тип, чувствую, не даст нам покоя…

— Понимаю, — кивнула Мона Лиза. — Но ты не ответил. Что, если нас все-таки надули?..

Чейн вывернул руль, сворачивая на более широкую улицу.

— Значит, вранье у него получалось лучше самых отпетых лгунов, каких я только встречал. Как бы там ни было, если даже он гениальный актер, проблем ему не избежать.

— Сомневаюсь, — улыбнулась девушка, — что бармен знает, где его искать.

— Я тоже в это не верю. Тем не менее этот парень частенько там бывает. Установим наблюдение — у меня, знаешь ли, появились подчиненные. Не исключено, что всплывут другие интересные вещи. А мы с тобой тем временем поищем в других местах.

Мона Лиза пренебрежительно фыркнула, всем своим видом показывая, какого она мнения об этом плане. Чейн заключил, что, даже не догадываясь о том, успел допустить какую-то ошибку в общении с этой симпатичной (равно как и чрезвычайно опасной) дамой.

Видимо, теперь каким-либо образом следовало загладить вину.

— Может, — сказал он наконец, — заедем пообедать?..

— Давай. — Мона Лиза с готовностью кивнула.

Они перекусили в первой же подвернувшейся забегаловке (по какому-то странному стечению обстоятельств это оказалась «Русская кухня»), после чего продолжили путь. Обед пошел напарнице на пользу — она повеселела и с готовностью поддерживала дружескую беседу.

Проезжая по центральным магистралям, оснащенным навигационными маячками, Чейн передал управление автопилоту. Сам же, дабы не терять драгоценного времени, углубился в изучение деталей. Район, куда они держали путь, практически вплотную примыкал к побережью, и считался относительно спокойным Трущобы, как таковые, остались по ту сторону Осаки Власти внимательно следили за распределением этой территории. Заводы и фабрики, не выдерживавшие конкуренции, а потому служившие источниками всякого рода Трущоб, находились, как правило, на самом отшибе. Здесь же, у акватории гавани, располагались наиболее рентабельные корпоративные и государственные (порой провести черту было трудно даже аудиторам) предприятия. Такие, например, как торговые порты, а также заводы по переработке сырой рыбы.

Напарники на скорую руку обсудили план предстоящего мероприятия. Мона Лиза, принимавшая в «разработке» самое деятельное участие, осталась весьма довольна и теперь нетерпеливо вертелась на сиденье. Наподобие того, как обычные девушки томятся в ожидании, когда им представится случай продемонстрировать миру новый наряд, Мона Лиза не желала упускать возможности надрать кому-нибудь задницу. Иногда Чейну казалось, что она навсегда застряла в роли «папиной дочки».

Отбросив все эти соображения, он вновь углубился в изучение картинки на мониторе. Безусловно, эти киберкрысы поступили отнюдь не предсказуемо, избрав этот район для своего проживания. Однако Слэш объяснил все настолько доступно, что оставалось только убедиться, заслуживает ли он наказания и какого именно…

— …нет, здесь они не бывают.

Парень отхлебнул пива и вновь о чем-то задумался, видимо припоминая подробности давних встреч.

— Почему? — спросил Чейн.

— Что? А, ну, они держатся особняком. Киберкрысы, — Слэш усмехнулся, — это отдельная каста. У них есть клубы, куда принимают только своих. Они считают, будто приносят в мир деструктивное начало… Играют роль творцов в полном смысле этого слова. Должен признаться, с их доводами трудно поспорить, однако этот снобизм меня уже порядком достал. — Хакер облизнулся, и в глазах его вспыхнули насмешливые искры. — Так что если я их даже продам, то сделаю это с превеликим удовольствием.

Чейн отреагировал без промедления:

— Сколько?

— Двести — американских. Разумеется, налом.

Усмехнувшись, наемник полез в карман. Он и не думал, что у них примут чеки или долговые расписки. А старомодные бумажные деньги, которые можно пощупать, ценились куда больше, нежели что-либо другое и этом мире.

Отделив две купюры достоинством в сотню долларов каждая, Чейн положил их на стол и придавил ладонью. Хакер, в свою очередь, достал клочок бумаги и капиллярную ручку. Руки, больше привыкшие к клавиатуре и световому перу, принялись царапать латинские каракули.

Наемника посетило чувство, будто его вот-вот обуют. Такое с ним случалось нечасто. Тем не менее Чейн не видел другого выхода. Он сомневался, что в Сети так уж легко найдутся объявления типа «Изготавливаем надежные ледорубы, звоните прямо сейчас!» Еще меньше наемник желал бы провести сорок восемь часов в полицейском отделении, объясняя, зачем и почему ему понадобилось поддаваться на эту провокацию.

Вскоре вновь потянулись серые, тесные улицы, лишенные каких-либо излишеств, включая элементарные удобства. Компьютер остановил машину, заявив, что, ввиду отсутствия навигации, снимает с себя полномочия автопилота. Чейн неохотно взялся за руль. Он уже успел привыкнуть к созерцательной роли пассажира.

Воздух пах бетоном, сырой рыбой и пылью.

Дома, образовывавшие этот массив, практически не отличались друг от друга, за исключением лишь номеров. Высоченные бетонные коробки, похожие на пчелиные соты. Улицы были пусты и безлюдны, словно в двухмерных фильмах о Безумном Максе. День был в самом разгаре, и все трудоспособное население пребывало на рабочих местах.

Чейн отнюдь не чувствовал какого-либо беспокойства по этому поводу. Для него оставалось загадкой, почему хакеры избрали именно этот район, где бездельники привлекали слишком много внимания. Насколько наемник разбирался в их менталитете, ковбои работали дома, шлифуя собственные навыки и планируя дальнейшие операции. Предполагалось, что создателей вирусов это касалось едва ли не в большей степени, нежели всех прочих фанатов Сети.

Приобрести здесь жилье было относительно просто, благо высотой цен оно не отличалось. И все-таки большая часть жилья предназначалась отнюдь не для продажи. Корпорации выстроили все эти многоэтажки на собственные деньги, заполучив, тем самым, рядовых сотрудников в формальное рабство — те не могли покинуть работу, не потеряв при этом жилье.

Дома стояли ровными рядами, словно солдаты на плацу. На перекрестках возвышались белые щиты с указанием улиц, расписаниями транспорта и прочей важной информацией. Но напарники на них почти не глядели, потому как компьютер, хотя и снял с самого себя ответственность, вычертил на мониторе оптимальный маршрут. «Мерседес», не снижая скорости, пробирался в глубь бетонного улья.

Дом, указанный Слэшем, стоял на краю крохотного парка. Стандартная двадцатиэтажка, как и остальные строения, рисковала рухнуть при первом же более-менее сильном подземном толчке. Тесный дворик, зажатый бетонными стенами; металлические конструкции, предназначенные, вероятно, для досуга детишек.

Автомобильная стоянка, как таковая, отсутствовала. Проехав дворик по периметру, Чейн припарковал «мерседес» вплотную к безжизненным клумбам. Двадцатиэтажка, таким образом, оказалась на противоположной стороне двора.

Напарники вышли из салона, и Чейн включил сигнализацию.

У двери каждого подъезда висела табличка с именами жильцов. В очередной раз сверившись с писулькой Слэша, наемник удовлетворенно кивнул. Либо в данном подъезде обитали некто, уличенные в сочинении вирусов, либо же эти ни в чем не повинные работяги ухитрились как-то досадить сонному хакеру.

Металлическая дверь уныло скрипела на несмазанных петлях. Напарники вошли в темный подъезд и направились к лестнице. Пахло мочой, фекалиями и мусором, который уже пару недель не выгружали из мусоросборников. Мона Лиза кивнула в сторону лифтовой кабины, но Чейн покачал головой. По его подсчетам, квартира находилась на пятом этаже — не так уж высоко. Кроме того, один только вид обшарпанных лифтовых створок, измалеванных похабными надписями, не внушал доверия. Они вполне могли оказаться в нелепой ситуации, застряв где-нибудь на полдороге. Жильцы на работе, а лифтер, как всегда, валяется где-нибудь пьяный…

Японцу, к примеру, и в голову бы все это не пришло. Но Чейн уже продолжительное время испытывал чувство deja vu[2]. Ему казалось, будто он очутился в таком же спальном райончике, вот только находился таковой отнюдь не на японском острове, а на юге его родного украинского городка. Там были такие же бетонные громады, жилье в которых распределялось наподобие того, как это делали японские дзайбацу.

Отогнав эти мысли, Чейн продолжил подъем.

Девушка неслышно шла следом. Лестничные площадки, не считая традиционного мусора, были пусты. За дверьми не раздавалось ни единого звука. Помедлив на предпоследней площадке, наемник, стряхнув тараканов, подобрал с пола пустую коробку. Мона Лиза понимающе хмыкнула.

Наконец они вышли на пятый этаж. Как во всем доме, на площадку выходили четыре двери. Искомая — № 57 — имела место в углу, вплотную к лифтовой шахте. Дверь была тяжелая, металлическая, с выпуклым глазком.

Чейн стоял, не таясь, с коробкой в руках. Мона Лиза пробралась вдоль стены и прижалась к лифтовым створкам. Наемник нажал кнопку звонка. Он искренне надеялся, что не все хакеры успели нырнуть в Сеть или накачаться наркотой; что хоть кто-нибудь услышит звонок, а впоследствии будет в состоянии внятно отвечать на вопросы…

Минуту спустя ожил динамик, встроенный в металлический косяк.

— Кто там?

— Мамина пицца. — Чейн потряс коробкой, предварительно сверившись с надписью. — С пылу с жару.

За дверью повисло недоуменное молчание.

— Мы не заказывали никакой пиццы.

Чейн жизнерадостно улыбнулся. Он бы очень удивился, если бы услышал что-то другое. С другой же стороны, коробка, что была у него в руках, с определенной вероятностью могла вылететь из этой самой двери.

— Очень странно. — Наемник достал писульку Слэша. — А у меня в заказе сказано, что ее следует доставить именно сюда. Счет уже оплачен.

За дверью вновь повисло молчание. На сей раз в нем чувствовалась напряженная борьба: природная осторожность сражалась с не менее естественным голодом. Наконец подоспела подмога — природная жадность.

Прозвучал лязг отодвигаемых запоров.

Дверь приоткрылась. В образовавшейся щели, не превышавшей десяти сантиметров, показалась заспанная физиономия. Чуть ниже протянулась металлическая цепочка, какими пользуются недоверчивые старушки.

— Давай ее сюда. — Парень протянул руку.

Вместо того чтобы вручить коробку и чинно откланяться, Чейн со всей силы ударил ботинком об дверь. Щель тут же расширилась, а жалкая цепочка разлетелась на звенья. Мало того, прежде чем распахнуться во всю ширину, дверь отшвырнула в сторону сонного парня.

Чейн достал пистолет и переступил через порог.

Разумеется, он вовсе не желал расстраивать киберкрыс наивным розыгрышем с пустой коробкой. Теперь наемник надеялся, что у них хватит благоразумия не расстроить ЕГО.

Он вошел в квартиру и с ходу направился осматривать площадь, благо та не отличалась царской квадратурой. Тесная кухня, на которой сроду ничего не готовилось, санузел, захламленная спальня с двумя кроватями, еще одна комната с раскладным диваном, а также зал — с большим телевизором, голопроектором, компьютерами и дорогой кожаной мебелью. Именно здесь находились два мужских тела — впрочем, еще живые. Одно лежало на кушетке с шунтами в черепе, другое сидело в кресле и таращило на визитера испуганные зенки.

Из колонок изливался саунд «Guns n'roses». Чейн первым же делом направился к аудиосистеме и выключил звук. Это старье ему тоже было по вкусу, вот только он опасался, что Аксель перекричит его голос.

Когда в зале воцарилась тишина, наемник подошел к тому парню, что находился в сознании, и приставил пистолет ему к виску.

— Без глупостей, договорились?

Парень испуганно кивнул.

Чейн отошел, убедившись, что вокруг нет ничего, что можно использовать в качестве оружия. В проеме показалась Мона Лиза. Она заперла входную дверь и теперь тащила по линолеуму любителя пиццы. Тот находился в сознании, однако connect не отличался стабильностью. Из разбитого носа сочилась кровь, а изо рта — ругательства и несвязные фразы.

Наемник тем временем продолжал осмотр. В одной этой комнате аппаратуры было больше, нежели во всех прочих квартирах, вместе взятых. Компьютеры стояли где придется: на столе, книжном стеллаже, на подоконнике. Здесь были мощные настольные модели, ноутбуки, лэптопы, кибердеки, голопроекторы, а также куча иного железа, назначение которого Чейн не вполне понимал.

На стенах висели цветные распечатки, — снимки массивов в различных степенях разрушения, а также некие аморфные массы, атакующие защитные системы. Стеллаж был завален какими-то пластиковыми конструкциями, отнюдь не отличавшимися простотой и строгостью линий. Поглядев на них несколько секунд, Чейн понял, что это материализованные модели ледорубов, созданных или создаваемых в этой лаборатории.

Зафиксировав все это в памяти, наемник позволил себе успокоиться.

Даже если Слэш и желал солгать, то ненароком ошибся.

Мона Лиза подтащила свою ношу к окну, возле которого сидел другой, с круглыми глазами. Затем отступила в сторону и, заметив кушетку, присела на край. Некто облаченный в короткие шорты продолжал беззаботно витать в киберспейсе. На данный момент Чейн не видел повода, чтобы возвращать его в действительность. К компьютеру и кибердеке не были подключены ни камеры, ни микрофоны, а потому бедолага даже не догадывался, что творится вокруг.

Наемник откатил от стола вращающееся кресло и уселся в центре комнаты. Оба хакера, боязливо съежившись, находились на расстоянии полутора метров — достаточно как для того, чтобы разглядеть каждый мышечный тик, так и для того, чтобы пресечь любые поползновения.

Ствол пистолета безразлично таращился в пол. Чейн даже не снял его с предохранителя; для того, чтобы утихомирить кого-либо из пленников, достаточно было хорошенько его стукнуть. Ни один, ни другой (ни даже третий) не отличались богатырским сложением, поэтому пистолет служил средством устрашения, не более.

Некоторое время наемник разглядывал странную парочку. Тот, что таращил глаза, явно был европейцем. Зато два других — уроженцы Азии — то ли корейцы, то ли вьетнамцы (Чейн по-прежнему различал их с трудом). Поразмыслив, наемник решил обращаться к соплеменнику. Азиат продолжал нянчиться с разбитым носом, к тому же его интеллектуальные способности, после фокуса с пиццей, подвергались Чейном большому сомнению.

— Прежде всего, — сказал он, — я хочу уточнить: присутствуют ли в данном помещении Призраки?

Хакеры синхронно покачали головами.

— Если вы лжете и Призраки все-таки слушают эти слова, я желаю предостеречь их от необдуманных поступков. Стоит мне услышать, как полиция крадется по лестнице, и эти двое умрут. То же касается парня, который валяется на расстоянии метра с шунтами в черепе. — Чейн окинул худощавое тело небрежным взглядом. — На тот случай, если некая часть его разума присутствует в этой реальности… Давайте без глупостей, ОК?

Как и следовало ожидать, ответом ему послужило молчание.

— Дальше. Английский знаете?

Европеец кивнул, азиат сделал неопределенный жест.

— Отлично. — Наемник перешел на привычный язык, обрадовавшись, что из его рта перестали выходить слова, значение которых он не до конца понимал. Чипу-переводчику тоже следовало давать передышку, в противном случае он начинал сбоить. — Я вынужден извиниться за такое вторжение, однако у нас не было другого выхода. Мы…

— Если вам нужны деньги, — проворчал европеец, — они в шкафу. Четвертая полка. Левый угол.

— Ваши деньги нам не нужны. Хотя мне и не ясно, — добавил Чейн, — зачем держать их в шкафу. Впрочем, это уже ваши проблемы. Прежде чем приступить к беседе, мне хотелось бы узнать ваши имена. Ты первый. — Наемник кивнул на соплеменника.

— Джон. Джон… Смит.

Наемник кивнул, усмехнувшись. На его Родине такое сочетание встречалось столь редко, сколь, к примеру, Вася Иванов. Слэш указал другие имена, однако принципиального значения это не имело.

— Ли, — ответил азиат. — Брюс… Ли.

— Отлично. — Чейн усмехнулся. — Начало неплохое, вам не кажется? — Не дождавшись ответа, наемник продолжил: — Как вы догадались, мы пришли по важному делу. Нам нужна информация. Мы работаем на компанию, интересы которой в значительной степени лежат в Сети. Разумеется, что, ввиду этого обстоятельства, она подвержена всякого рода информационным атакам. В частности, не далее как вчерашней ночью некто взломал защитные системы, применив чрезвычайно мощный вирус. — Убедившись, что оба хакера внимательно слушают, Чейн ткнул в Смита пальцем. — Ты. Говори.

— Говорить?.. — Парень усмехнулся. — Мы-то здесь при чем?!.

— Нам известно, что вы, втроем, промышляете нелегальным бизнесом в сфере программного обеспечения, — терпеливо пояснил Чейн. — В этой комнате находится достаточно улик, чтобы засадить вас на всю оставшуюся жизнь. Разумеется, мы могли бы пуститься в долгую дискуссию по этому поводу, но у нас просто нет времени. Ни я, ни напарница не работаем на полицию. Ваши проблемы с законом нас не волнуют.

— Выходит, мы должны в чем-то признаться? — спросил Смит. — Откуда нам знать, что вы не фиксируете происходящее?..

— По-моему, я все понятно изложил, — проговорил Чейн, теряя терпение. — Нам не нужны ни признания, ни вещдоки. Все, что нам нужно, — это информация о том, кто и почему насолил нашему нанимателю.

— Но, позвольте, откуда нам это знать?!. — поинтересовался Ли с жутким акцентом.

Наемник вздохнул.

— Так у нас ничего не получится. Вы даже не поинтересовались, каково название фирмы. Ни даже тем, что за ледоруб был применен… — Взглянув на Мону Лизу, он многозначительно кивнул.

Уличный самурай щелкнула имплантантами. Хакеры с ужасом наблюдали, как титановые шипы стремительно приближаются к голой шее парня в трусах. Свет играл на тусклом металле; артерия под кожей спокойно пульсировала. Лезвия практически коснулись горла, остановившись на расстоянии пары миллиметров. Мона Лиза улыбнулась, — так, словно ее глазами смотрела сама Смерть.

— Видите? — Чейн пожал плечами. — Мы не из полиции.

— Хорошо. — Джон Смит быстро кивнул. — Теперь мы в этом убедились — у них таких игрушек не бывает. Мы готовы сотрудничать, не нужно необдуманных действий. Название компании нам ни о чем не скажет — мы выполняем заказы, а потому нам никогда не сообщают лишнего. Мы понятия не имеем, кто и зачем мог применить вирус, ДАЖЕ если его сделали мы. Вначале, мне кажется, необходимо выяснить этот момент…

Наемник молча достал мини-диск.

— Только без глупостей, — предупредил он. — Вздумаешь выкинуть фокус — твой друг отправится на тот свет, даже ничего не почувствовав. Как, интересно, его душа найдет путь в Чистилище?..

Смит принял диск, взглянув на наемника с неприкрытым отвращением. Чейну было плевать — он начинал входить в роль. Одна из кипы масок, которые он обычно держал в чуланах сознания, прочно прилипла к лицу. Определенно, это было обличье Убийцы, под которым, в свою очередь, просматривалась маска Лжеца.

Не покидая кресла, наемник отчетливо видел, какие действия предпринимает Смит. Большой жидкокристаллический монитор стоял на почетном месте, посреди широкого стола. Хакер загрузил операционную среду и незамедлительно приступил к просмотру диска. При этом он пользовался каким-то специальным софтом, вероятно даже не имеющим патента, — своего рода инкубатором вирусов. На одной части экрана мелькали ровные строки, на другой же вращались некие геометрические конструкции. Программа пыталась собрать воедино все эти фрагменты, однако это оказалось непросто.

Постепенно выражение лица Смита менялось. Такая реакция более походила на ту, что напарники наблюдали в «Стране Чудес», нежели на сонную невозмутимость Слэша. Физиономия парня озарилась тем самым внутренним светом, который, вероятно, излучали первые естествоиспытатели, когда в их цепкие лапки попадала какая-нибудь редкая зверушка. Улыбнувшись, Чейн подумал, что вскоре изумление Смита можно будет измерить в Люксах.

— Ну, что скажешь? — прервал наемник молчание.

Откликнулся парень далеко не сразу. Брюс Ли, по-прежнему восседавший у батареи, таращился на монитор через плечо коллеги. Чейну пришлось повторить свой вопрос, прежде чем киберкрысы соизволили обратить на него внимание.

— А?.. — Смит дернулся, приходя в себя. — Где… Как, ты сказал, называется ваша контора?..

— Ты вроде сказал, что это не имеет значения, — напомнил наемник.

— Верно. Как бы доступней объяснить… — Хакер на секунду задумался. — С такой штукой и на корпорацию идти не стыдно. Если вы представляете интересы компании, которая не может похвастаться такими размерами — а так, вероятно, и есть… Это все равно, что палить по воробьям из базуки.

— То, что вирус мощный, я сообщил еще в самом начале, — сказал Чейн. — Для того, чтобы подтвердить этот факт, я мог заглянуть в ближайшую лавку подержанного софта. Может, для разнообразия расскажешь что-нибудь дельное?..

Смит отвернулся от монитора, стрельнул глазами в Мону Лизу.

Вероятно, в данный момент хакер заново осознавал, что присутствующие собрались вовсе не на дружескую тусовку.

— Все не так просто, господа, — пробормотал он. — Ледоруб ОЧЕНЬ сильный. Был, разумеется, — очевидно, он самоуничтожился, чтобы вы не смогли провести детальный анализ. С его помощью можно было взломать практически любой лед, какой мне только известен. Если вы действительно считаете, что ваша фирма могла вызвать подобные затраты, дело ваше. Но если у нас есть сомнения, скорее всего, это обычная месть. — Хакер усмехнулся. — Кого-то очень могущественного.

Чейн покачал головой. Получить такие предсказания он смог бы и сам, погадав, к примеру, на кофейной гуще.

— Хватит пудрить мне мозги, парень. — Наемник качнул рукой, в которой держал пистолет. — Или ты меня не понял, или просто водишь за нос. Ты далеко не дурак, в противном случае не заработал бы на все это железо. — Чейн качнул головой. — Поэтому мне нужен четкий ответ: это сделали вы?

Смит вылупил глаза:

— Что?! Как вы можете предположить…

Наемник вновь взглянул на Мону Лизу. Та незамедлительно коснулась кинжалами горла подопытного. Титановые клинки легко преодолели поверхностное натяжение, из разорванных капилляров показались алые капли. Хакер в шортах даже не вздрогнул.

— Погодите!.. — Киберкрыса вскинул руку. — Если вы готовы убивать нас за то, чего мы НЕ делали, то что бы вы сделали, если бы это и впрямь оказалась наша работа?.. Я не вижу никакой последовательности.

— А я не вижу, что у вас есть другой выход, — проворчал наемник. — Нам необходимо узнать ответы на ряд вопросов. Если ледоруб изготовили вы, мы не станем предъявлять претензий. В обмен, разумеется, на то, что ваша компания окажет нам посильную помощь в поиске заказчиков. — Чейн поглядел на тело третьего парня, не пошевелившегося с начала разговора. — Очень сожалею, что мы не успели захватить средства, исключающие фактор лжи. Поэтому приходится действовать подручными средствами. Убивать вас нам без надобности — нас интересуют только заказчики.

— Я так и думал, — кивнул Смит.

Наемнику показалось, что на тощем лице мелькнуло облегчение.

— Не уверен. Ни мне, ни напарнице убийство не доставит никакого удовольствия, однако мы это сделаем. — Чейн холодно улыбнулся. — Просто ради того, чтобы удостовериться, что вы не лжете. Благо, вас здесь предостаточно. Уж один-то, чтобы сохранить свою шкуру, наверняка в конце концов скажет правду. Так что?..

Мона Лиза щелкнула имплантантами на второй руке.

Брюс дернулся, поглядев на девушку с выражением животного ужаса.

— Погодите! — взмолился Смит. — Мы этого не делали, клянусь!.. Вы можете убедиться, посмотрев наши работы! Они on-line, потому как хранить их здесь слишком опасно… Мы просто НЕ СМОГЛИ бы сделать ничего подобного! — Хакер указал на монитор. — Это что-то невероятное!..

Чейн глядел на него несколько секунд, стараясь уловить признаки лжи. Как правило, в столь экстремальной ситуации даже отъявленные лжецы допускали ряд ошибок, которые с легкостью мог обнаружить натренированный глаз. Однако Смит не допустил ни одной.

— Присядь. Расскажи-ка подробнее.

Парень, дрожа, сел в оставленное кресло.

— Этот вирус не мог создать смертный. Я хочу сказать, — поправился хакер, — что определенные ограничения, налагаемые эволюцией, переступить человеку не под силу. И даже Призраку, независимо от того, вкакой бы машине он ни обитал… В конечном счете Призраки — это мертвые люди, не более того. Соответственно, они и мыслят как люди…

— Если можно, покороче, — нетерпеливо велел Чейн.

— Ваш ледоруб — работа гения. Чтобы собрать эти обломки воедино, мне потребовалась бы не одна неделя. Но и тогда я не был бы уверен в результате… — Смит озадаченно покачал головой. — Определенно, это работа ИскИна. Только искусственному интеллекту под силу такое.

— ИскИн?.. — Наемник переглянулся с Моной Лизой. — Ты уверен?

— Нет, черт возьми. — Хакер слабо улыбнулся. — Но если бы где-то действительно существовал человек, обладающий столь колоссальным талантом, мы давно бы о нем знали. Более того, мы выдали бы его с потрохами, потому как конкуренция и без того велика…

— Тем не менее, — нахмурился Чейн, — гипотеза с ИскИном кажется просто несуразной. Мне отлично известно, сколь дорогостоящи килобайтсекунды этих существ…

— Это уже второй вопрос, мог ли заинтересоваться вашей конторой один из этих монстров, — подал голос Брюс Ли. — Для корпораций вирусы делают ИскИны. Это аксиома, которую, впрочем, не удастся проверить. Ясно одно — даже дюжина киберкрыс не сможет изготовить подобное менее чем через несколько лет. — Азиат кивнул на монитор. — Но при этом им нужно чем-то питаться, разве не так?..

— Лично я не уверен, — добавил Смит, — что это удалось бы НАМ. Независимо от того, сколько времени мы бы угрохали на этот колоссальный труд, который никто не оценит…

Наемник несколько секунд глядел на них, раздумывая над полученной информацией. О чем-то подобном он догадывался, эти двое только озвучили его предположения. Однако теперь перед ними вставал ряд других вопросов, куда более конкретных.

— Извините, я на минуту. — Он поднялся с кресла и вышел в коридор.

Мона Лиза чуть отодвинула кинжалы от горла парня и влажно зевнула. Оба хакера завороженно глазели на эту девушку, затянутую в черную кожу, — точь-в-точь испуганные мышки (не дикие крысы, отнюдь). Большая кошка, у которой обнаружились когти и стальные клыки, загнала их в угол. С момента своего появления она не проронила ни слова, и тем не менее от нее исходили волны затаенной силы. Киберкрысы отчетливо понимали, что этот персонаж пришьет их, не задумываясь. В этом странном дуэте она, очевидно, отвечала за грубую силу и беспощадную жестокость.

Наемник тем временем набирал номер директора. Тот ответил на пятом гудке, хотя в прежние номера до него было проблематично дозвониться.

— Йошиваки-сан?..

— Да, Чейн. Слушаю.

— Появилась новая информация. Будто бы этот вирус не мог написать ни человек, ни даже Призрак. Будто это дело… В общем, творение ИскИна.

Пару секунд в трубке слышались только помехи.

— Йошиваки-сан?..

— Да, я слышу. Не понимаю, о чем ты толкуешь.

— Наши друзья говорят, — терпеливо пояснил наемник, — что это под силу только искусственному интеллекту. У меня нет причин им не верить. Как вам известно, ИскИны состоят только в государственной или корпоративной собственности. Что скажете?

— Бред какой-то, — буркнул директор. — С государством у нас полнейшее взаимопонимание… Что до корпораций, мы им также без надобности. Более того, никто еще не жаловался на наши услуги, потому как они очень заинтересованы в надежных посредниках. Думаю, Чейн, твои друзья что-то напутали.

— Вы считаете? — Чейн стиснул челюсти. — Что ж, извините. Я на связи.

— Отлично. — Йошиваки отключился.

Наемник спрятал телефон и вернулся в зал. За время отсутствия ничего не изменилось — парни таращились на Мону Лизу, та лениво качала остроносым ботинком. Кожаные джинсы плотно облегали красивые бедра.

— Какая-то ерунда получается, — сказал Чейн, усаживаясь на вертящееся кресло. — Начальство утверждает, что ни правительство, ни дзайбацу не могли с нами так поступить. У нас с ними полное согласие. Вы уверены, что это работа ИскИна?..

Смит с восхищением посмотрел на монитор.

— В структуре софта присутствуют признаки, которые указывают именно на это. Распознать их могут лишь узкопрофильные специалисты. Пытаться же объяснить что-то дилетантам не имеет смысла… — Хакер настороженно глянул на Мону Лизу. — Мне приходилось пару раз видеть работу ИскИнов, но ЭТИМ они в подметки не годятся. Если вы обратитесь к кому-то, кто хоть что-то смыслит в ледорубах, они подтвердят наши слова.

Чейн опасался услышать именно это. Тем не менее роль следовало играть до конца.

Даже если таковая не была по нраву ему самому.

— В таком случае, мы уперлись в замкнутый круг, — подытожил он. — Либо вы отчаянно врете, чтобы сохранить свои шкуры, либо что-то недоговариваете… Опять же, чтобы сберечь собственные шкуры.

Уличный самурай схватила свою жертву за горло, клинки другой руки приставила к неподвижному кадыку. Алые нити, интенсивно струившиеся из крохотных порезов, достигли груди. Но девица, плотоядно оскалившись, явно не собиралась этим ограничиваться.

Взглянув на нее краем глаза, Чейн невольно задался вопросом, играла ли Мона Лиза свою роль, или это было ее истинное лицо — без прикрас, когда налет цивилизованности слетает при виде крови.

Как бы там ни было, киберкрысы не собирались это проверять.

— Погодите!.. — дрожа, взмолился Брюс Ли. И, коверкая английские слова невнятным акцентом, предпринял экскурс в теорию: — Не все ИскИны находятся в чьей-то собственности. Конечно, чтобы создать искусственный интеллект, необходимы усилия десятков классных программистов или других ИскИнов. Гораздо труднее вдохнуть жизнь в информационное сознание, заставить его осознавать самое себя. Корпорации держат в строжайшем секрете этот процесс. Впрочем, лишь им по карману такие проекты. — Азиат посмотрел на коллегу, тот сделал быстрый жест — мол, не заставляй гостей ждать. — Короче, порой ИскИнам удается бежать из информационных темниц — разумеется, в Сеть. Удержать такое создание — против его воли — весьма проблематично, как только оно начинает сознавать всю неправедность своего положения…

Чейн покачал головой. Слишком много слов, без которых легко можно обойтись. Вероятно, на почве стресса хакера одолела болтливость и его, что называется, понесло.

Заметив недовольство наемника, Смит перехватил штурвал.

— Совершенно верно, — подтвердил он. — Все эти ИскИны — за долгие годы их скопилось несколько десятков, — обитают в Сети, постоянно перетаскивая свои громоздкие туши с места на место. Корпорации пытаются выслеживать их и уничтожать, но, насколько мы знаем, не слишком успешно. ИскИны не дадут себя в обиду — корпоративные массивы подвергаются постоянным атакам. Они называют себя…

— Сообществом, — мрачно закончил Чейн.

Киберкрыса выпучил глаза. Испуг стремительно вытеснялся удивлением. Откуда, Бога ради, этому головорезу знать подобные вещи?!. Посвященные отнюдь не спешат трепаться о них в бесплатных чатах, передавая сокровенные байки по старинке, вербально. Но, как оказалось, о сетевых секретах был осведомлен едва ли не каждый второй. Впрочем, эти двое могли оказаться вовсе не теми, за кого себя выдавали…

— Слышал краем уха, — пояснил наемник. — Так вы считаете, что один из Сообщества мог написать этот вирус? Пусть даже несколько?..

Хакеры дружно пожали плечами.

— Очень в этом сомневаюсь. С какой стати Сообщество могло заинтересоваться нашей конторой?.. — Это был риторический вопрос, а потому наемник продолжил размышления: — Нет, это просто абсурд. Мы не представляем для них интереса. Кроме того, если даже я ошибаюсь, они не стали бы ограничиваться вирусом, а стерли бы наши банки одним массированным ударом. Этим парням ни к чему скрываться.

— Может, это предостережение?.. — предположил Смит.

Наемник взглянул на него из-под бровей, но промолчал. Почему-то это слово запало ему в душу. Интуиция подсказывала, что оно что-то значит.

— Может, кто-то попросил их вами заняться?.. — вторил коллеге Брюс.

— С какой стати?! — не выдержал Чейн. — Похоже, мне известно о повадках ИскИнов куда лучше вас! Сообщество не интересуется ничтожными делишками, оно мыслит глобально. Их нельзя подкупить, потому как деньги им ни к чему. Но если зачем-то понадобятся, ИскИны с легкостью вскроют любой банк. — Он горько усмехнулся. — Как бы там ни было, они никогда не стали бы унижаться наемничеством.

Хакеры призадумались, уже не обращая на Мону Лизу внимания.

Видимо, наемнику все-таки удалось их заинтересовать; парни с готовностью вцепились в перчатку, брошенную их интеллектам. Чейн не видел ни одной причины, по которой они с напарницей должны были и дальше их терзать. Парни не врали — это было ясно и без полиграфа. Если бы в следующую секунду они сказали, что ничем больше не могут помочь, наемник бы встал и ушел.

Порой Судьба находит причудливые пути для реализации собственных планов…

— Знаете, — медленно проговорил Смит, — это еще не все. Сеть — слишком велика. Во всяком случае, куда больше той действительности, в которой пребывают наши органы чувств. Она порождает собственные законы и правила, порой непостижимые даже для крутых профессионалов… — Хакер помолчал, о чем-то размышляя. — Иногда мне кажется, что она уже не зависит от человечества и живет своей собственной жизнью. Более того, существуют гипотезы, что она порождает жизнь — некие информационные формы, не имеющие ничего общего с белковой материей…

— Очень интересно. Что дальше?.. — поторопил его Чейн.

— Многие ковбои считают, что в киберспейсе живут не только ИскИны. Будто бы, помимо пользователей, Сеть так и кишит другими существами. Их зовут по-разному — духами-лоа, феями, джиннами и даже богами. Лично мне кажется, что все это полная ахинея. — Смит хитро усмехнулся. — Однако в мире есть люди, занятых поисками этих самых существ. Некоторым, поговаривают, даже удавалось вступать с ними в контакт… Но это всего-навсего сплетни.

Наемник смерил собеседника взглядом. Скажи ему кто-нибудь полгода назад, что он будет сидеть и вникать в хакерский фольклор, Чейн рассмеялся бы этому человеку в лицо.

— Выходит, — сказал он, — ты поведал нам об этом просто потому, что тебе кажется, будто наш вирус создало одно из этих существ?..

Смит пожал плечами, неловко улыбнувшись:

— Почему бы и нет?..

— Что ж, это естественно. Во все времена люди создавали виртуальных существ, чтобы объяснить явления, перед которыми пасовал рассудок. Молнии, к примеру, казались грекам стрелами Зевса… — Наемник не срывал сарказма.

— Я всего-навсего высказал догадку, — заметил хакер. Как ни странно, он даже ухитрился обидеться. — Не хотите, забудьте. Больше у меня нет ни предположений, ни фактов.

Вот это показалось Чейну немного фальшивым.

— Ты уверен? Мы слишком занятые люди, чтобы лазить по киберу в поисках лоа; спиритические сеансы тоже меня не привлекают. Вряд ли ты этого не понимал. Довольно легенд и преданий — у тебя есть конкретные данные?..

Смит колебался. Брюс Ли переводил рассеянный взгляд с товарища на Чейна и обратно. Наемник почувствовал, что нащупал нужную ниточку Оставалось лишь потянуть.

Он обернулся к Моне Лизе.

До того, как девушка успела что-то предпринять, Смит поднял руку:

— Хорошо, погодите. Есть такие придурки… Те самые единомышленники, — поправился хакер, — о которых я говорил. У них что-то вроде закрытого клуба. Они не кричат о своих делишках на каждом углу, но кое-что всплывает на поверхность. Будто бы они имеют некую связь с кем-то или чем-то, что обитает в кибере, — то ли ИскИном, то ли одним из этих самых лоа. Короче, если это правда, способности этой твари далеки от заурядных.

— Он смог бы изготовить наш вирус?

— Понятия не имею. — Смит пожал плечами. — Из подполья не появляются ледорубы, да и вообще какой-либо софт. Тем не менее им удается поднимать хорошие бабки. — Заметив вопросительный взгляд, хакер пояснил: — Различные услуги, как то: сетевой поиск, проверка подлинности программ, анализ документации. Все будто бы легально и чистенько, но все-таки…

Повисла неловкая пауза.

— Что — все-таки? — спросил Чейн.

— Они говорят, что все делают сами, в чем я очень сомневаюсь. Определенно, им кто-то помогает. Никто не в состоянии делать то, чем промышляют они, так оперативно. Я имею в виду — в столь сжатые сроки. Нельзя, к примеру, за полтора часа сообщить испуганной мамаше точку входа и номер телефона, на котором висит ее сынок третьи сутки подряд. Для того, чтобы найти конкретного пользователя, не зная координат, нужно потратить чертову уйму времени.

Наемник не слушал. Ради того, что он получит через несколько секунд, стоило проделать такой путь (равно как и выдержать три не слишком приятные беседы).

— Давай адрес.

Киберкрыса кивнул, поднялся с кресла и подошел к столу.

В следующий миг произошла небезынтересная вещь, ставшая неожиданностью для всех присутствующих: парень, терзаемый уличным самураем, вынырнул из сетевых глубин. Он распахнул веки и выпрямился, словно пружина. Легкие сократились резким толчком, как у профессионального аквалангиста. Мона Лиза отдернула кинжалы, прежде чем те успели погрузиться в мягкое горло.

Парень обозрел окружающее мутноватым взглядом. Заметив незнакомцев, он явно опешил, не зная, что предположить в первую очередь. Мона Лиза, находившаяся ближе всех остальных, подмигнула желтым глазом. Киберкрыса улыбнулся в ответ. Вне сомнения, он и мечтать не мог, что по пробуждении его встретит столь миловидная особа, да еще недвусмысленно реальная, сидевшая на расстоянии считанных сантиметров… Кровь, свернувшаяся на подбородке, осталась без внимания.

…Но тут взгляд парня наткнулся на пистолет в руке Чейна (ладонь запотела, и держать рукоять было неудобно). Хакер дернулся, стараясь отодвинуться от желтоглазой хищницы как можно дальше.

— Эй, что тут происходит?! — воскликнул он на английском.

— Конкурс бикини, — ответил Чейн, вспомнив старый фильм. — Ты только что выиграл.

Мона Лиза потянулась и выдернула шунты из разъемов, мерцавших за ушными раковинами хакера. Тот, завороженно глядя на титановые лезвия, даже не пытался сопротивляться.

Повернувшись к Смиту, наемник выразительно качнул пистолетом.

Тот продолжил писанину.

— Вот, — прозвучало вскоре. — Они собираются там по вечерам, не раньше семи. Их около дюжины, в основном мужики. Подвал укреплен, с ходу не ворвешься. — Парень многозначительно взглянул на Чейна. — Они весьма осторожны.

— Спасибо, что предупредил. — Наемник мельком взглянул на бумажку и спрятал в карман. — Да и за помощь, конечно, — бог даст, сочтемся. Но у меня возник один вопрос. Ты ведь заранее знал, что придется расколоться, еще когда начинал пороть чушь про лоа. Так ведь?

Парень кивнул, усмехнувшись:

— Старые счеты. Если вы послужите причиной их проблем, мы с ребятами не очень расстроимся. Почему бы не извлечь выгоду из нашего досадного приключения?..

— Что ж, ничего не имею против разумной целесообразности. Но если ты соврал, мы еще вернемся. — Наемник поднялся с кресла. — А теперь давай сюда диск.

Смит нажал кнопку, и консоль выплюнула блестящий кругляш.

— Жесткий тоже.

Не говоря ни слова, парень профессионально вскрыл боковую панель и достал винчестер. Чейн бережно принял оба носителя, после чего развернулся к выходу. Мона Лиза поднялась с кушетки.

Их не провожали.

— Всего хорошего, господа. — Чейн отсалютовал из коридора.

Напарники вышли и прикрыли за собой дверь.

«Мерседес», как ни странно, оказался на месте (Чейн было засомневался — слишком подозрительно притих мобильник). По всей вероятности, местные угонщики рыскали в более фешенебельных районах, не рассчитывая, что добыча приплывет к ним по собственной воле. Представительские автомобили объявлялись здесь не чаще, чем какому-нибудь корпоративному чиновнику вздумается проверить быт подчиненных.

Напарники уселись в салон, Чейн включил зажигание.

Пока он выруливал прочь из двора, Мона Лиза проверяла координаты, указанные Смитом. На этот раз не пришлось даже тратиться, но наемник чувствовал себя отнюдь не героем.

— Есть, — сообщила девушка, когда Чейн выехал на трассу. — Блин, опять на чертовы кулички. Гляди, это просто издевательство какое-то!..

Наемник скосил глаза на монитор. Действительно, подпольное общество ютилось на другом конце города. Сидя «У Старого Джентльмена» и беседуя со Слэшем, они находились куда ближе к цели, нежели в данный момент. Тем не менее сетовать было совершенно некстати. Как правило, розыскные мероприятия проводят именно так: высунув язык, сломя голову, не чуя даже ног под собой. Могло быть и хуже.

— Ничего страшного, — сказал наемник. — Не пешком, слава богу.

— Двинем прямо сейчас?

— Наверное. — Чейн пожал плечами. — Нужно осмотреться.

— Тебе не кажется, что всей этой истории не видно конца?..

Наемник помолчал, прислушиваясь к чему-то внутри.

— Нет, не кажется, — ответил он наконец. — С каждым шагом мы приближаемся к чему-то, что до времени сокрыто в тени. Это своего рода спуск, падение на самое дно. А еще — скольжение по наклонной поверхности.

— О чем ты? — недоуменно спросила Мона Лиза.

— Мир киберспейса и компьютерных ковбоев, — ответил наемник. — Мы и впрямь очутились в Зазеркалье. Этим утром мы понятия не имели о киберкрысах, а теперь отправляемся на поиски каких-то киберспиритистов. То ли еще будет?..

Помолчав, Мона Лиза спросила:

— Если это спуск, то куда он ведет?..

— В ад, дорогая, — усмехнулся Чейн. — Это дорога в самое пекло…

Около получаса спустя он понял, что слово «ютилось» было не вполне применимо к подпольному обществу. Таковое, строго заявляя, даже не могло считаться подпольным — в общепринятом смысле.

Район, хотя и располагался в «зоне риска», где дома страховали весьма неохотно — довольно близко соотносительно Трущоб, — был более-менее приличным. Это подтверждало уже то, что «мерседес» не служил причиной всеобщего ажиотажа. Нижние этажи занимали скромные лавчонки, забегаловки и заведения общественных услуг. Прохожие выглядели опрятно и в некоторой степени даже деловито.

Здесь Чейну также не доводилось бывать, а потому он с любопытством глазел по сторонам, доверившись автопилоту. Сперва увиденное несколько озадачивало, немного же погодя наемник пришел к выводу, что, если спиритисты оказывали услуги испуганным мамашам, местонахождение офиса также имело значение. Кроме того, общение с лоа (или кем они там были на самом деле) вовсе не означало того, что все эти люди — сплошь бездельники и наркоманы.

Джон Смит уточнил, что они собирались с семи вечера, следовательно, у большинства из них имелись какие-то другие дела. Не исключено, что днем они промышляли легальным заработком — к примеру, трудились программистами в дзайбацу, — а по ночам творили кибермистерии. Что, впрочем, также не запрещалось законом.

За квартал до цели, отмеченной на мониторе красной точкой, Чейн взял управление на себя. Он припарковал машину на другой стороне улицы, возле какой-то закусочной. Моне Лизе захотелось пирожков, что было весьма кстати — наемник остался в салоне и продолжил наблюдение.

Дом, арендуемый спиритистами, насчитывал два этажа и выглядел довольно недешево. Окна забраны решетками, зато парадная сиротливо болталась на петлях. Ни вывесок, ни каких-либо табличек. Но Чейн и не рассчитывал обнаружить что-нибудь вроде: «Общаемся с духами; добыча информации с изнанки киберспейса».

Это было бы слишком… многообещающе.

Занавеси на окнах были разного цвета, а потому наемник предположил, что там располагались частные апартаменты. Подвал владелец дома мог сдавать спиритистам в аренду, если только те сами не являлись собственниками и не занимали всю постройку целиком.

Таким образом, наемник предположил, что «ютились» кибершаманы с отменным комфортом. Если они и впрямь считались подпольщиками, то исключительно благодаря тому, что тусовались под полом первого этажа. В остальном же их легко находили домохозяйки, обеспокоенные пропажей непутевых детищ.

На секунду Чейн усомнился, стоит ли терять драгоценное время. Однако других дел у них с напарницей на сегодня не было. В какой-то мере Мона Лиза была права — история в высшей степени непонятная. Если шаманы окажутся бессильны, наемник надеялся вернуться к киберкрысам и каким-либо образом вытряхнуть из них справочник «Все наши друзья — создатели вирусов». С другой же стороны, Чейну не слишком улыбалось заводить врагов по алфавиту… Не говоря уже о том, что глобус данной планеты и без того пестрел красными флажками.

За те несколько минут, что наемник глазел на здание, из парадного не вышел ни один человек (как и не вошел). К занавесям не прикасались, свет не зажигался. Можно было отправляться, но Мона Лиза где-то застряла со своими пирожками.

Поэтому Чейн решил немного прогуляться.

Он вышел из автомобиля, включил сигнализацию и неторопливо зашагал к перекрестку. Проезжая часть пустовала, словно кладбище в полночь, но наемник законопослушно воспользовался пешеходным переходом.

Чтобы вернуться к искомому зданию, пришлось проделать тот же путь, но уже по другой стороне. На некоторое время Чейн выпал из сектора обзора, открывавшегося из окон особняка. Немногочисленные прохожие не проявляли к нему никакого интереса, и, притормозив, наемник отыскал на стене номер — 17. Рассеянно почесав затылок, он без спешки зашагал прямиком к парадному. Электронный замок был зачем-то блокирован. Оставалась возможность, что шаманы ждали клиентов даже сейчас.

Внутри царил унылый полумрак. Пылинки плясали в лучах света, процеженных грязным окном. В нескольких метрах начинались ступени, ведшие на второй этаж. Чуть правее имелся короткий коридор, что, в свою очередь, также заканчивался лестницей. Нацепив маску Туриста-Разини, наемник сделал несколько шагов.

Логово кибершаманов лежало на самом дне короткого пролета и, вероятно, еще глубже. Тесный каменный угол, в котором негде было укрыться, предварял внушительную бронированную дверь. Желтый плафон безжалостно испепелял каждую тень. У потолка висела камера, прикрытая колпаком из стальной решетки. Разглядев все это, Чейн немного помедлил, чтобы отступление не выглядело слишком поспешным. Он понятия не имел, обнаружили ли его появление, но, по большому счету, это не имело значения.

Наемник развернулся и двинул ко второй лестнице. Не исключено, что за ним наблюдали даже сейчас, поэтому роль следовало играть до конца. Мало ли, заблудший турист ищет бордель… Проем второго этажа загораживала прочная металлическая решетка. За ней находился безликий коридор, по обе стороны которого тянулись дверные проемы.

Подергав для проформы решетку (искренне надеясь, что та не поддастся), Чейн развернулся к лестнице. Он узнал достаточно, чтобы планировать дальнейшие действия. Даже если шаманы вели прием прямо сейчас, наемник был не готов. Было бы глупо соваться в подобное место, о содержимом которого можно только догадываться, без прикрытия. Кроме того, что-то подсказывало, будто для общения лоа (или кто они там были?!) расположены именно ночью. Здравый смысл помалкивал, поэтому наемнику не оставалось ничего другого, кроме как идти на поводу у этого «чего-то».

Достигнув парадного, он вышел на улицу и прикрыл дверь. Если даже киберспиритисты и впрямь ни хрена не смыслили в конспирации, интуиция подсказала им верное решение. Вход в подвал находился внутри, а не снаружи, как нередко бывает. В противном случае все заинтересованные могли бы без труда фиксировать посетителей «клуба», не утруждаясь проверкой.

С другой стороны, могло оказался и так, что шаманам нечего скрывать, этот же подвал подвернулся совершенно случайно. Информации катастрофически не хватало.

К «мерседесу» Чейн вернулся также в обход, но уже через другой перекресток, на который смотрел капот машины. Мона Лиза стояла неподалеку, изучая какую-то витрину. В руках девушка держала бумажный пакет. Ни разу не обернувшись, она отступила от витрины и зашагала по улице. Идеальный расчет подтверждало уже то, что напарники подошли к автомобилю одновременно.

Не произнося ни слова, оба распахнули дверцы и уселись в салон.

Мотор взревел, и серебристый «мерседес» мягко тронулся с места.

— Хочешь?.. — Мона Лиза протянула пакет.

— Нет, спасибо.

Пожав плечами, девушка достала комок печеного теста.

— На втором этаже — обычные квартиры, — заявила она с набитым ртом. — Наши кадры тусуются в подвале. Продавец говорит, что он офигенно вместителен. Но сам он не знает, кто они такие и чем занимаются. Говорит, что торчат там по ночам уже почти год, легавые их почему-то не трогают…

Чейн изумленно выслушал напарницу, непроизвольно сбавив ход.

— Ты что, его допросила?!. — выдохнул он.

— Обижаешь, начальник. — Девушка надула губки, словно школьница. — Я даже вида не показала, что интересуюсь этой бандой извращенцев. Он мне сам все выложил, как на духу, стоило только глазки состроить. — Мона Лиза самодовольно усмехнулась. — Вы, мужики, круглые идиоты. Я навешала ему лапши про то, как мне понравился этот район и как прекрасно было бы снять здесь квартирку. Само собой, этот кретин в курсе дел только своего квартала, остальное для него — темный лес.

Наемник прибавил скорости, немного успокоившись.

— Что ж, ты молодец. Просто слов нет.

— Еще бы. — Девица проглотила очередной пирожок. — Мне известно, как работают копы. Методы одни и те же, независимо от местности и государства. Люди-то везде они и те же…

— Откуда такие познания, а?..

— Один легавый продал мне секретные учебники по ОРД, — ответила девушка без тени стеснения. — Наружное наблюдение и все такое прочее. В моей работе знать все это очень полезно, только вступать в ряды блюстителей закона не очень хотелось.

Чейн кивнул. Он и сам знал все эти тонкости, но секретных пособий не покупал.

Включив автопилот, наемник достал мобильный. Несколько минут были потрачены на беседу с Йошиваки, обеспокоенным ходом расследования, — пререкания и пояснения в равных пропорциях. Директор остался крайне недоволен тем обстоятельством, что приходится терять драгоценные часы и зачем-то ждать до вечера, Чейн же остался непреклонен. Он не привык к такому контролю со стороны нанимателей, означавшему изрядную степень недоверия, а потому чувствовал рост раздражения. Его так и подмывало потребовать собственного увольнения, но это могло неблагоприятно сказаться на его репутации. Он оказался в ловушке, возведенной собственной ленью и глупостью.

Наемник чувствовал старую, неизбывную усталость.

Вероятно, это и было то самое пресыщение, о котором трепались головизионные проповедники. Чейн начинал уставать от собственной работы, хотя всего несколько лет назад был от нее без ума. Свеча, горящая ярко, сгорает быстрее.

Одним ухом выслушивая бурчанье Йошиваки и глядя в лобовое стекло, гайдзин неожиданно задумался о собственном исходе. Почему-то он подумал именно так — «смерть» казалась слишком привычной. Для людей его профессии, как правило, альтернатив был немного — пуля корпоративного охранника (когда настанет тот самый момент, когда тело и мозг окутает странная леность) или тюрьма. Лишь немногим удавалось скопить на старость и вовремя уйти на покой.

Чейн надеялся, что сумеет распознать нужный момент.

Когда Йошиваки наконец отключился, наемник сделал еще пару звонков — на этот раз собственным подчиненным. Пришлось приложить изрядное волевое усилие, чтобы не сорвать зло на этих послушных парнях.

Когда он спрятал телефон, вокруг автомобиля во всей своей красе разворачивался городской центр, — как всегда, оживленный и яркий. Голограммы плясали над проезжей частью; разноцветные иероглифы, парящие в воздухе, каким-то непостижимым образом складывались в осмысленные мыслеобразы. Кое-где тем не менее проступала двойственность значений или вовсе мутные пятна. Чейн решил, что неплохо было бы приобрести новый чип-переводчик. Тому, что торчал в разъеме за ухом, было никак не менее года. В продаже появились новые модели — со встроенным банком данных, записной книжкой и будильником.

Но, поразмыслив, Чейн пришел к выводу, что ему не очень-то хотелось бы каждое утро просыпаться под пронзительные трели в собственном черепе. Тем более что все нормальные люди на ночь освобождали разъемы, вставляя заглушки…

Вздрогнув, наемник обернулся.

Мона Лиза глядела на него так, будто напарник на время выпал из объективной реальности.

— Чейн?!. С тобой все в порядке?

— Да, просто задумался. — Наемник потер виски. — Что ты хотела?

— Я говорю, давай заедем куда-нибудь чего-нибудь выпить, — сказала девушка. — Мне что-то чаю захотелось…

Чейн кивнул и, взявшись за руль, отключил автопилот. Правым глазом он заметил скомканный пакет, валявшейся под ногами у девушки. Естественно, — подумал он, — теперь ей захотелось чего-нибудь выпить. Мона Лиза, похоже, воспринимала происходящее как увеселительную прогулку, что, впрочем, для ее менталитета и возраста было неудивительно.

К горлу подступила желчная горечь. Чейн попытался понять, каким таким невероятным образом он оказался здесь, — не в этой машине, и даже не в Осаке, — замешанным во всем этом деле. Вульгарная девица, сидевшая рядом, даже представления не имела, с кем ее свела Судьба. Знала только, что ее напарник не сберег жизни злополучных корейцев.

Вспомнив об этом, наемник сразу же успокоился и припарковал «мерседес» под знаком, запрещающим стоянку. Какая-то забегаловка подмигивала неоновым драконом, гарантируя отменный чай. Самурай снимала крошечную квартирку в соседнем квартале. Чейн знал об этом, а потому держал курс сюда намеренно. До вечера ему хотелось побыть в одиночестве.

Но получилось все с точностью до наоборот.

Они вошли в бар, и Мона Лиза с бесцеремонностью пущенной торпеды атаковала официантку. Та указала напарникам угловой столик, а сама бросилась исполнять заказ.

Чейн плюхнулся на жесткий стул. Уличный самурай села напротив.

— Знаешь, что мне непонятно? — спросила она с ходу.

Наемник пожал плечами, даже не пытаясь угадать.

— То, каким образом ИскИны всплыли в нашем деле, — заявила Мона Лиза, делая упор на слове «нашем». — Тебе это не кажется странным?.. Все казалось таким простым! Мы находим парней, затеявших все это. и выбиваем из них остатки мозгов. Теперь же получается, что нужно обращаться к каким-то шаманам, чтобы спросить совета у духов…

Кивнув, Чейн полез в карман, где лежали сигареты.

Поскольку он хранил угрюмое молчание, напарница решила расставить точки над «i», что было вполне справедливо. В конце концов, они выступали дуэтом уже не впервые.

Девушка озвучила его собственные сомнения; Чейн и сам терялся в догадках. Тем не менее нельзя было подавать даже виду, что в его видении ситуации зияют прорехи.

— Что именно тебя смущает? — поинтересовался он.

— Прежде всего сами ИскИны. Тебе приходилось иметь с ними дело?

— Да, пару раз. — Наемник достал сигареты и повертел пачку в руках.

— Ну и?..

— Нормальные ребята. — Чейн усмехнулся. — Некоторые даже умеют шутить. Соображают — будь здоров. С ними можно запросто поболтать, не замечая разницы между машиной и homo sapiens. У них нет мозгов в общепринятом понимании слова. Они лишены гормонов, катализирующих эмоции. Чистый, непогрешимый интеллект, из которого выбросили все лишнее, включая мораль и прочие общественные установки. У них нет разницы между полами, но существует разница в возрасте. Старые ИскИны обогащают себя жизненным опытом, постоянно модифицируя логические цепи. А молодые располагают только тем инструментарием, который в них вложили создатели. Некоторых и вовсе лишили способности к саморазвитию.

Официантка расставила на столе атрибуты чаепития и с поклоном удалилась. Уличный самурай неторопливо разлила в чашки содержимое каждого чайничка.

— Я поняла, все это сложно, — отхлебнув горячей жидкости, сказала Мона Лиза. — Но почему бы твоему начальству не взять в аренду одного из этих умников? Ведь у корпораций их полно.

Чейн устало покачал головой:

— Никто не дает ИскИнов напрокат. Они чересчур много знают, потому как и создают их для решения важнейших задач, где не управится человеческому фактору. Кроме того, как только доходит до дела, в котором слишком много вероятностей, они вывалят на тебя груды графиков, планов и схем, но только не конкретные выводы. — Наемник все-таки достал сигарету и прикурил от никелированной зажигалки. — Помимо этого, нам без надобности ИскИн, который привык годами разбирать корпоративную документацию. Нам необходима птица свободного полета, живущая в Сети, которая могла бы навести нас на того, что изготовил вирус. Как я понял, у каждого ИскИна есть собственный почерк в создании компьютерных программ — наподобие того, как мы пишем от руки…

Мона Лиза задумчиво уставилась на дымящийся кончик сигареты.

— Ты вроде не куришь, — сказала она наконец.

— Вроде — нет, — ответил Чейн. — Но иногда…

Он не договорил. Уличный самурай, конечно, уловила запах марихуаны, который не мог перебить самый крепкий табак, смешанный с дурманом в равных пропорциях… Привычки детства. Наемник не курил уже несколько месяцев, с того самого дня, как ушел из «VLRLOT».

Но сегодня, похоже, было самое время.

Галлюциногенное дело, в котором он завяз, предполагало это как нечто само собой разумеющееся. Сама атмосфера этого дела — столь непохожего на все предыдущие дела наемника, вместе взятые, — предполагала нечто подобное. Размышляя в том же ключе, Чейн подумал, что вскоре, вероятно, ему и самому придется ПОГРУЗИТЬСЯ. Он не делал этого долгие годы, предпочитая держать свои мозги настолько далеко от киберспейса, насколько возможно.

Беседа угасла, напарники пили чай в тишине.

Наемник курил свою траву, но послабления не чувствовал. На него эта дрянь, впрочем, никогда особенно не действовала — последствия долгого времени, посвященного спорту.

Неожиданно Мона Лиза накрыла его ладонь своей.

Чейн вздрогнул, не ожидая подобного.

— Знаешь, — тихо сказала напарница, — ты мне нравишься. Почему бы нам не познакомиться поближе?..

Взглянув на нее сквозь клубы синего дыма, наемник невольно задумался и не нашел ответа. Он не привык спать со своими напарниками. С другой стороны, у него никогда не было напарника женского пола, да еще столь симпатичного.

Вне сомнения, самурай была неординарной девушкой. Она превосходно понимала, что ничего не получится, если не взять ситуацию под свой контроль. А потому, в присущей ей одной манере, рванула с места в карьер, сделав Чейну то самое предложение, от которого нормальный мужчина вряд ли смог бы отказаться.

…Напарники поспешно покинули чайную.

Остальное полностью вписывалось в неизменное клише. «Мерседес» в течение нескольких секунд доставил их в жилье Моны Лизы. Напарники повалились на кровать, смеясь и срывая друг с друга одежду. Как обычно, Мона Лиза проявила изрядную самоуверенность, попытавшись завладеть инициативой. Чейн не мешал до последнего момента. Когда снизу подступила теплая волна, он приподнялся и опрокинул девушку на спину, прижимая к горячим простыням. Та, застонав, оцарапала спину наемника ногтями. Тот опасался, как бы эта кошечка в порыве страсти не воспользовалась бы другими коготками, но ничего подобного не произошло. Даже в экстазе уличный самурай умела себя контролировать.

Несколько позже, лежа на влажных простынях, наемник почувствовал укол сожаления. Зачем это ему понадобилось? Как сложатся теперь их отношения?.. Эта девушка нравилась ему, и даже очень, однако он не считал, что из этого может выйти что-нибудь путное. В один прекрасный день самурай, в присущей ей одной манере, попросит его убраться вон из ее жизни… Как уже случилось с неким Штефнером.

Мона Лиза, положившая голову ему на грудь, словно расслышала затаенные мысли.

— Знаешь, это тебя ни к чему не обязывает, — сказала она. — Ты мне ничего не должен — это я сделала тебе предложение. Если хочешь, мы можем просто об этом забыть. Правда.

Чейн заглянул в кошачьи глаза, усмехнулся:

— Нет, почему же… Это совсем не обязательно.

— Ладно. — Кивнув, девушка вновь опустила голову. — Только не вздумай делать мне предложение. Во всяком случае, в ближайшее время. Когда я созрею, то дам тебе знать. А еще вернее — сама его сделаю. Предложение…

Зевнув, девушка закрыла глаза.

Наемник беззвучно рассмеялся.

Возвращаться в офис не было необходимости (как и желания — лишний раз лицезреть Йошиваки). Отдохнув после любовных игр, напарники перекусили в близлежащей забегаловке. А после, забрав «мерседес» со стоянки, отправились прямиком к Окраинам.

Подкрепление, вызванное Чейном, также было в пути.

Темнело. Еще в квартире Моны Лиза наемник вынул из разъема электронный переводчик, да так и позабыл вставить обратно. Неоновые иероглифы, расцветавшие вдоль проезжей части, казались мифическими созданиями, только и ждущими, как кто-то из путников польстится на их уверения… Не понимая смысла, Чейн тем не менее в общих чертах представлял содержание большей части этих символов. Дзайбацу наперебой уверяли общественность в надежности и качестве своих товаров. Латинские символы, обозначавшие корпоративные брэнды, мелькали тут и там. Огромные голографические экраны полыхали высоко над улицами, заслоняя звезды. Чейн был уверен, что этот фокус предназначался для таких гайдзинов, как он, — как бы таковые ни старались бежать от мегабайт информации, атакующих мозг, не помогало даже незнание чужого языка. Потенциальным клиентам предлагались последние разработки в области компьютерной техники, новейшие имплантанты, бытовая техника, еда, автомобили, информация. На одном из экранов девушка с акульей улыбкой демонстрировала зрителям новенький разъем, сияющий платиной, после чего нежно вставляла в него серебристый нейрошунт. Картинка тут же сменялась массивами информации, плывущими в пустоте…

Наемник невольно задумался, каково было жильцам близлежащих домов — час за часом наблюдать это монотонное действо. Их, должно быть, уже мутило от одного вида шунтов и белых зубов.

Улицы мало-помалу заполнялись молодежью. Степенные горожане успели добраться домой, благо рабочий день в нормальных конторах давно закончился. Теперь наружу выбирались те, кто предпочитал жить и работать по ночам. Дневной свет был слишком резок для глаз, привыкших к полумраку комнат и мерцанию мониторов.

Как правило, это были совсем юные личности, еще посвященные образованию, либо индивиды с явными антисоциальными наклонностями. Как те, так и другие спешили прожигать жизнь на тесных улицах. Бешеным успехом пользовались проститутки и питейные заведения; небольшие группки тусовались прямо на тротуарах, бесцеремонно окидывая прохожих оценивающими взглядами. В искусственном свете мерцали дикие прически, окрашенные в умопомрачительные цвета. Некоторые щеголяли без рукавов, на обнаженных мускулах красовались пестрые татуировки. Кожаные жилетки были испещрены символикой уличных банд, разобраться в которых мог лишь адепт. Кое-кто старался подчеркнуть род своих занятий: нейроразъемы светились разноцветными огоньками, водящими хороводы. Прически у данных субъектов были чисто символическими — длинный ирокез по центру черепа.

По мере того как «мерседес» несся прочь от центральных кварталов, уличная жизнедеятельность постепенно затихала. Это были еще не Окраины, где царила бескомпромиссная борьба за выживание, но уже и не спокойные районы дорогих развлечений. К этому часу аборигены были довольны только оттого, что пережили очередной день. Азарт и веселье затаились в укромных местах, не спеша открываться первому встречному.

Впрочем, напарники ехали отнюдь не развлекаться.

Подкрепление оказалось на месте в назначенное время, иного и быть не могло. Семеро крепких, подтянутых парней, островные уроженцы. К автомобилю подошел только один, назначенный некогда заместителем Чейна. Распахнув дверь, он уселся на заднее сиденье. Остальные остались на своих постах, делая вид, будто совершенно не интересуются друг другом.

Оперативник вкратце описал обстановку. Примерно час назад в объект начали стягиваться какие-то невнятные субъекты, не имевшие, казалось, ничего общего. Всего их вошло в дом не менее пары десятков, причем не представлялось возможным определить, сколько из них действительно направлялись на объект. Это Чейн и собирался проверить.

Он вкратце описал заместителю нехитрый план. Можно было лишь гадать, что японец обо всем этом думал, — на смуглом лице не отражались эмоции, будто парень, как все ИскИиы, также был лишен гормонов. Получив инструкции, он покинул салон и отправился на собственный пост.

Прикрепляя к одежде передатчики, напарники слушали кодированную волну, на которой шел радиообмен. Заместитель в четких профессиональных терминах донес распоряжения до сведения подчиненных, последовали лаконичные ответы. Ни один не осмелился высказать свои соображения либо же обеспокоиться риском, которому подвергался Волков-сан. Нередко Чейну казалось, что именно по этой причине наемные гайдзины пользовались у корпораций таким успехом.

Каждый оперативник имел при себе мощную рацию, способную доставить сигнал через толщу бетона, оружие (трое — автоматическое), а также лазерные резаки, при помощи которых не составляло проблем срезать с петель любую дверь. Чейн надеялся, что все это им не понадобится, и все-таки рисковать не стоило.

Выйдя из «мерседеса», они направились к двухэтажному дому. Оперативники подчеркнуто не обращали на них внимания, каждый будто бы занимался своими делами. Это были простые охранники, однако, по европейским меркам, легко могли сойти за профессионалов высочайшего класса. Они видели, что автомобиль опустел, а потому сразу же приняли его под наблюдение. Если с машиной что-то случится, Чейн мог без тени юмора требовать от них сепуку. Во всяком случае, именно так пару столетий назад поступил бы какой-нибудь феодал, будь у того «мерседес»… Как, впрочем, до сих поступали некоторые общественные группы.

Наемник слышал лаконичные комментарии их с Моной Лизой продвижения, звучавшие в эфире. «Подошли к объекту. Внутри. Вас понял, Четвертый. Фильтруем эфир. Ждем». В наушнике воцарилась тишина, прерываемая шелестом помех. Осака излучала в атмосферу гигагерцы информации.

Напарники вошли в подъезд. Теперь грязные стекла с трудом пропускали скудный свет фонарей и неона. Чейн с трудом видел, куда ступают его ноги, для Моны Лизы же темнота не являлась помехой. Пробормотав под нос какое-то ругательство, она ненавязчиво возглавила шествие. Наемник почувствовал небольшой дискомфорт по поводу того, что его охраняет женщина, с которой он имеет интимную связь, но заставил себя не превращать это в проблему.

Вскоре показался тусклый свет, излучаемый засиженным мухами плафоном. Напарники спустились по пролету на нижнюю площадку, где остановились, не стараясь таиться. Камера равнодушно взирала на посетителей из-под решетчатого колпака. Дверь с виду была заперта, однако Чейн не решился проверять.

На бронированной поверхности не было ручки или какого-либо другого приспособления, за которое можно потянуть. Зато был звонок, встроенный в косяк.

Наемник поднял руку и нажал на кнопку костяшкой пальца.

За дверью не раздалось ни единого звука. Напарники в ожидании уставились на громкоговоритель, расположенный сразу под камерой. Глупая физиономия, снабженная единственным глазом и органом речи.

Через минуту громкоговоритель ожил.

— Кто там?.. — последовал неоригинальный вопрос.

— Свои, — ответил Чейн еще более неоригинально.

— Если свои — скажи пароль.

— Ленин жив, — буркнул наемник.

— Чего?!

— Ладно, впусти нас. Мы пришли по делу.

— С чего бы? — спросил громкоговоритель. — Мы вас не знаем. У нас нет причин вам доверять.

Чейн покачал головой. Все оказалось далеко не просто.

— Как и у нас — верить ВАМ. Видите, нас всего двое. Разве у вас принято держать гостей на пороге?..

Воцарилось молчание. Громкоговоритель явно колебался.

Наемник развел руки в стороны, Мона Лиза последовала его примеру.

— Хорошо. Сделайте три шага назад. Когда дверь откроется, не вздумайте делать резких движений.

— Понял, шеф. — Чейн кивнул и шагнул назад.

Еще через минуту раздался скрежет запоров. Бронированная дверь поползла наружу, нехотя проворачиваясь на толстых петлях. Наемник заметил, что группе прикрытия придется повозиться, если дело запахнет жареным.

На пороге стояли четверо мужчин, облаченных в какие-то мешковатые одежды. Мона Лиза не удержалась от ухмылки. Все четверо нацепили на лица сосредоточенно-угрюмые выражения, в руках же держали подобия оружия — обрезки металлических труб. Двое шагнули вперед и быстро оглядели лестничный проем, лишь после этого освободив дорогу.

На этот раз уличный самурай шагала за спиной наемника. Тот чувствовал напряжение напарницы, готовой взорваться при первом признаке опасности. Чейн и сам чувствовал себя не лучшим образом в окружении этих хмурых людей. В голове мелькнула непрошеная мысль, что он понятия не имел, куда они в действительности попали. Все эти субъекты легко могли оказаться какими-нибудь извращенцами (к примеру, каннибалами — в Осаке были случаи). Но время для раздумий осталось за порогом.

Дверь с грохотом вернулась в проем. Двое «монахов», замыкавших шествие, вернули запоры в пазы. Напарники без спросу шагали вперед, пока не оказались на относительно свободном пятачке, где можно пытаться отразить нападение. После этого Чейн позволил себе оглядеться.

Подвал и впрямь был чертовски просторен. От коридора, предварявшего выход, стены стремительно расступались, чтобы создать в темноте гигантскую полость. Потолок смыкался над головой на высоте шести-семи метров; трещины нещадно полосовали известку, рисуя плоский ландшафт с пустынными океанами, материками и архипелагами. Кое-где, невпопад, меж полом и потолком протянулись кирпичные колонны — гнилые коричневые ребра. Факелы коптили и без того спертый воздух, от маслянистого пламени на стенах оставались длинные черные полосы. Сам же огонь едва-едва разгонял тени по углам, размазывал по потолку, отчего тьма казалась еще гуще и глубже.

В центре подвала находилось какое-то сооружение, напоминающее алтарь или капище. Чейн находился слишком далеко, а потому не мог рассмотреть подробностей. Просить же напарницу было явно не к месту — во всяком случае, пока.

Люди в серых хламидах разбрелись по пустынной пещере. Кто-то стоял, но большинство сидели, не обращая на окружающее никакого внимания, — то ли медитировали, то ли накачались наркоты (второй вариант показался наемнику более вероятным). Появление незнакомцев, как ни странно, никого не заботило. Четверо азиатов с обрезками металлических труб, вероятно, играли роль привратников. Они просто стояли и таращились на странную парочку, не делая попыток приблизиться.

Кашлянув, Чейн прервал затянувшееся молчание:

— Извините, что потревожили ваш покой. Если вы позовете кого-нибудь, кто у вас за старшего, мы все объясним. Нам нужна кое-какая информация, и нам сообщили, что вы можете ее предоставить.

— Кто, интересно, вам такое сообщил?.. — поинтересовался один из японцев, не трогаясь с места.

Чейн сразу же сфокусировал на нем внимание. Ничем не примечательный субъект, лет сорока-сорока пяти. Остальные были значительно моложе, а значит, этот вполне мог быть главным.

— Думаю, это не имеет значения, — сказал наемник. — Главное, что мы вас нашли. Повторяю, мы нуждаемся в ваших услугах и готовы их щедро оплатить.

Японец помолчал, пристально глядя на незнакомца из-под густых бровей. Обрезок трубы он держал уверенно, но не было похоже, что ему приходится пускать эту штуковину в дело слишком уж часто. Белые руки выдавали работника интеллектуального труда. Впрочем, остальные также не тянули на опасных противников — Мона Лиза могла расшвырять большую часть за какие-то секунды.

— Что ж, пойдемте, — сказал наконец азиат. — Мы проведем вас к Магистру. Прошу. — Он сделал широкий жест, указав в глубь подвала.

Мона Лиза хмыкнула, услышав словцо из древних рыцарских фильмов. Чейн не без труда удержался от улыбки. Ему представился едва оперившийся студент, облаченный в латы и клетчатый килт.

— Но сперва мы обязаны вас обыскать, — добавил японец, явно смущаясь. — У господина Магистра много врагов. Как я уже говорил, вы нам незнакомы, а мы не привыкли доверяться первым встречным.

— Само собой. — Чейн кивнул. — Пожалуйста.

Двое азиатов, вручив обрезки труб товарищам, подошли к напарникам.

— Будь нежен, голубчик, — посоветовала Мона Лиза без тени улыбки.

Парень вздрогнул, заглянув в кошачьи глаза.

В ходе обыска у наемника изъяли пятнадцатизарядную «беретту», две запасные обоймы и нож-бабочку. У Моны Лизы, разумеется, не нашли ничего, а медицинского сканера под рукой не оказалось. При всем обилии врагов, Магистр не мог похвастаться отличной охраной.

Прежде чем направиться в глубь подвала, Чейн достал рацию:

— Внимание. Это Первый. Если мы не выйдем на контакт в течение часа, действуйте по плану. Подтвердить.

— Вас понял, Первый, — откликнулся кто-то сквозь толщу помех.

Азиаты невозмутимо наблюдали за переговорами.

Чейн убрал рацию и проследовал за старшим японцем. Они спустились по нескольким ступеням, оказавшись у порога необъятной пещеры. Наемник затруднялся сказать, сколько здесь насчитывалось метров, но никак не меньше двухсот. Было крайне непросто предположить, что под невзрачным домиком обнаружится подобная площадь. Стоило покрыть каменный пол льдом, чтобы получить в итоге хоккейную площадку. Конечно, колонны немного бы мешали, но это только добавило бы в игру остроты.

Продолжая осматриваться, Чейн пришел к выводу, что когда-то в этом подвале, вероятно, располагалось бомбоубежище для всего района. Дом, стоявший на поверхности, был самым низкорослым на улице, а потому обломки вряд ли могли завалить выход.

Но эти времена давно канули в Лету.

Теперь здесь собирались субъекты, чьи занятия были Чейну не вполне ясны. Большинство продолжали сидеть на циновках или ковриках, направив сосредоточенный взгляд куда-то в глубины собственных личностей, и только немногие задумчиво глядели вслед незнакомцам. Как подсчитали оперативники, присутствующих действительно было около двух десятков. Пол и возраст варьировались, хотя стариков Чейн не заметил. Женщины встречались не особенно часто, по две-три в дюжине. Не практиковалась также разница в одежде — все были одеты одинаково, в бесформенные балахоны с капюшонами.

Теперь наемник смог детально разглядеть странную конструкцию, расположенную в центре помещения. По мере приближения эта штуковина казалась ему совершенно невообразимым творением, не походя ни на что, виденное прежде. Чейн при всем желании не смог бы объяснить, почему издали сооружение показалось ему именно алтарем. Тем не менее он не спешил отказываться от этой догадки.

Прежде всего взгляд приковывало множество экранов, полыхающих в центре, словно инквизиторский костер для современного TV. Мониторов было никак не меньше двух десятков, причем большая часть пребывала в весьма пристойном состоянии. Жидкокристаллические, плоские, выпуклые, с динамиками и без, проекционные, цветные, черно-белые… Чейн чувствовал себя так, будто ненароком угодил на распродажу подержанной компьютерной техники.

Практически все экраны демонстрировали одно и то же — разноцветные геометрические фигуры непогрешимых форм, парящие в пустоте.

Кибернространство.

Мониторы громоздились друг на дружке, образовывая нечто вроде пирамиды Хеопса. Кое-где торчали голографические проекторы, исходящие вялыми снопами иллюзий — все тех же массивов.

Вокруг, непосредственно прилегая к «пирамиде», высились баррикады, составленные из атрибутов разнообразных культов. Здесь были распятия, африканские тотемы, индуистские свастики, Звезды Давида и даже мраморные статуэтки Будды. Принадлежность части предметов Чейн не смог определить даже приблизительно — настолько диковинный был у них вид. Курились благовонные палочки, ладан в кадилах, какие-то смеси в медных сосудах… Концентрация запахов повышалась с каждым шагом.

Но если его обоняние подверглось циничному надругательству, наемник не имел привычки не верить собственным глазам. Создавалось впечатление, будто все эти люди — кем бы они ни были — никак не могли определиться с выбором объекта поклонения. Либо же считали, что следует поклоняться всем богам одновременно и тогда хоть кто-нибудь обратит на них внимание. Был и третий вариант — мнения «посвященных» расходились в наиболее концептуальном вопросе, а именно: к какой же религиозной ветви относится их объект поклонения?..

Судя по всему, эти люди, словно сороки, годами тащили в свое гнездо все культовые предметы, какие только встречались им на пути. При виде всего этого изобилия любой ортодоксальный священнослужитель хлопнулся бы в обморок, не отходя от кассы. Чейн не считал себя ярым приверженцем веры, но и ему стало не по себе. Впрочем, это могло сказаться воздействие умопомрачительных флюидов, забивающих ноздри.

Занятый созерцанием всего этого хаоса, а также собственными мыслями, наемник не сразу обратил внимание на человечка, к которому они держали курс. Пожилой японец восседал в надменном одиночестве, поэтому ошибки быть не могло. Миниатюрное тельце покоилось в кожаном кресле с высокой спинкой. От прочих «прихожан» его отделяли несколько метров свободного пространства, заполненных лишь почтительным трепетом.

Напарники без стеснения рассекли эту преграду. Магистр встрепенулся при виде незнакомцев — по всей видимости, он успел задремать, — после чего уставился на них, не мигая, раскосыми темными глазками. Ручки вцепились в подлокотники. Лицо, покрытое вязью морщин, от раздражения стало похоже на запеченное яблоко.

Когда до кресла оставалось два метра, один из японцев, шагавших следом, скомандовал «Довольно!», и напарники остановились. Чейн поклонился, Мона Лиза с явной неохотой копировала жест.

Магистр качнул головой.

Японец, беседовавший с наемником, подошел к начальнику и принялся шептать что-то на ухо. Магистр монотонно качал головой, не говоря ни слова. Темные глазки внимательно изучали гостей. Чейн также разглядывал маленького японца, стараясь, чтобы это не выглядело слишком уж откровенно. Особое внимание привлекали символы, висевшие на тонкой шее, — распятия, звезды Давида, Инь и Ян… Японец таскал на себе собственный алтарь в миниатюре, не хватало лишь пары мониторов.

Наконец привратник закончил наушничать и в ожидании замер.

Магистр окинул напарников оценивающим взглядом.

— Говорите, нужна наша помощь?.. — протянул он скрипучим фальцетом. — Чем же, по-вашему, мы здесь занимаемся?

Чейн выпрямился и посмотрел в темные глазки:

— Скажу честно, понятия не имею. Но Осака — большой город. Слишком многие знают о том, что вы творите невероятные вещи. Эта слава полнится за счет тех несчастных, которым вы оказали услуги.

Магистр раздулся, словно самодовольная жаба.

— Да, это так. Мы помогаем людям, если нас просят.

— Надеюсь, вы поможете и нам, — ввернул Чейн.

— Что за дело у вас?

— Вот. — Наемник достал мини-диск. — Нужно узнать, кто изготовил продукт, который хранится на этом носителе. Нам сообщили, что человеку изготовить его не под силу. Мы подумали…

— Избавьте меня от никчемных подробностей. — Магистр махнул рукой. — Ритуал вот-вот начнется. Когда придет время, вы изложите дело Повелителю. Но сперва договоримся о цене.

Повисло выжидающее молчание. Чейн обернулся через плечо, взглянул на алтарь.

— Видите ли, мы не принесли никаких подношений. Если вы…

— Не говори ерунды! — В темных глазках мелькнул гнев. — Подношений у нас вдосталь. Более того, Повелитель примет их только от нас. Я имел в виду деньги. Сколько вы готовы заплатить?..

Наемник на мгновение задумался, подбирая цифру, которая звучала бы пристойно, не слишком многообещающе.

— Пятьсот долларов.

— Тысяча, — молниеносно отреагировал Магистр.

— Хорошо. — Чейн пожал плечами. — Вы гарантируете результат?

Магистр вновь раздулся, на этот раз от жадности.

— Никто не может ничего гарантировать. Если Повелитель займется вашим делом, вы отдадите нам деньги. Это — уже половина успеха. Если Повелитель не отыщет ответов на ваши вопросы, их не существует. Понятно?..

— Вполне. — Наемник кивнул.

— А теперь оставьте меня. Я должен подготовиться к Ритуалу.

Гости вежливо поклонились и отошли от террариума. Магистр, нахохлившись, сомкнул морщинистые веки. В этот миг Чейн заметил тусклое мерцание нейрошунтов, показавшихся между седыми сальными прядями. А еще наемник подумал, что вся эта бригада явно не страдала от нехватки клиентуры — во всяком случае, если судить по манерам.

Привратники с обрезками труб утратили к напарникам всякий интерес. Продолжая оглядываться, Чейн заметил кресло для кибер погружений. Таковое стояло вплотную к дикому алтарю, а потому от досужих взглядов его заслоняла пирамида Хеопса, открывшего для себя телевидение. Кресло имело довольно потрепанный вид и явно прибыло сюда с тех самых помоек, откуда и мониторы. Возле ветхого предмета суетился паренек в неизменном балахоне — один-единственный среди подпольщиков, занимавшийся бренными материальными делами.

Подтолкнув Мону Лизу, Чейн неторопливо двинулся в сторону кресла. Никто не пытался их остановить, все сосредоточенно обретали катарсис. Даже привратники разбрелись по гигантскому залу, поигрывая дубинками. Эдакий концлагерь для искателей душевного равновесия… Не обрел катарсис — получи по шее. Чейн усмехнулся.

Связавшись с оперативниками, он сообщил, что пока все в порядке, но инструкция остается в силе.

Оказавшись по ту сторону странного капища, напарники остановились. Как оказалось, паренек в балахоне пытался вдохнуть жизнь в компьютер, еще более потрепанный, чем кресло. Жидкокристаллический монитор слабо мерцал, демонстрируя незамысловатый интерфейс. Зато кибердека, подключенная к системному блоку, была новенькой и чистой, точно из дорогого каталога. Как ни странно, на коротко стриженной голове паренька не оказалось разъемов. С другой стороны, он мог использовать троды, хотя у наемника не оставалось сомнений касательно того, кто в данном сообществе имел право на погружение.

Японец продолжал суетиться, не обращая на визитеров внимания.

Чейн кашлянул.

— Гм… Привет.

— Привет. — Парень глянул на парочку одним глазом.

— Не помешали? — спросил наемник, не особо интересуясь ответом.

— Вроде нет. У вас к Повелителю дело?

— Ага. Что-то вроде того. — Чейн осторожно, словно сапер, продумал течение беседы. — Господин Магистр ничего не объяснил, а мы понятия не имеем, что следует говорить, как обращаться… Не подскажешь?..

— Да ничего сложного нет. — Парень усмехнулся, продолжая тарабанить по клавишам. — Повелитель вас поймет, можете не сомневаться. Выражайтесь просто и без пафоса. Поклонения он ждет только от нас.

От Чейна не укрылись саркастичные нотки, прозвучавшие в голосе собеседника. Он поспешил потянуть за эту нить, покуда она вновь не исчезла в клубке.

— А кто он, ваш Повелитель? Говорят, он всемогущ.

Парень пожал плечами:

— Если и так, то нам от него перепадает немного. Повелитель — это одна сплошная загадка. Если вы желаете получить конкретный ответ, то я знаю не больше вашего. Возможно, он ИскИн, гулящий сам по себе. А может — нечто иное. Не знаю.

— Но вы ему служите, — заметил наемник.

— Вроде того. Повелитель приходит, когда мы его призываем. — Японец помедлил, подбирая слова. — Впрочем, далеко не всегда. Порой у него в Сети находятся более важные дела. Мы оказываем ему кое-какие почести, а взамен он исполняет наши просьбы. Однако не слишком значительные — Повелитель не станет грабить банк только потому, что Магистр его попросил…

Парень бросил недовольный взгляд на маленькую жабу.

С каждым словом Чейн понимал, что ничего не понимает.

— Но как вы его нашли?.. — недоумевал он.

— О, это отдельная история. Господин Магистр любит рассказывать предание — как он это называет, — о том, как он повстречался с Повелителем. Магистр блуждал по Сети, пока не забрел в Нейтральный сектор. Там, среди забытых массивов, ему было Откровение…

Неожиданно кто-то окликнул «Мамото!», и парень прикусил язык. Звали его — один из привратников, многозначительно махавший дубинкой.

— Уходите, — прошептал паренек, — а не то мне влетит. Я и так рассказал слишком много…

— Хорошо. Спасибо.

Напарники отошли к стене и уселись на длинную лавку.

Часть спиритистов, для вящей важности нахлобучив капюшоны, начали приготовления — по всей видимости, к тому самому Ритуалу, про который сообщил Магистр. Чейн терялся в догадках, воображая тайные мистерии, которые вскоре предстанут его глазам. Должно быть, «хай-тех» невообразимым образом переплетутся с театрализованными мистическими обрядами, повергая зрителей в трепетный восторг. Кульминацией, согласно негласному сценарию, должно было служить появление Повелителя. Как и Ритуал, неведомое существо поминали с негромким почтением, подразумевающим большую заглавную букву.

Тем не менее Мамото упомянул, что Повелитель, буде у того отыщутся другие неотложные дела, способен запросто проигнорировать вызов. Магистр может хоть до утра вопить заклинания, однако капризный дух так и не явится.

Безусловно, это было бы не очень красиво с его стороны.

Да и приготовления, текущие в зале неспешно, словно патока, ничем не предвещали красочных картин, возникших в уме наемника. Похоже, для подпольщиков это была обычная рутина, в то время как Чейн представил что-то вроде рок-мюзикла.

Трое спиритистов тащили в центр пещеры огромный ковер, свернутый длинным рулоном. Судя по бережливости, с какой они удерживали свою ношу, ковер также имел ритуальное значение. Четверо других буквально влезли на капище и меняли там ароматические палочки, засыпали ладан, подливали в медные чаши какие-то другие смеси — которые, если даже не были токсичны, обладали психотропным воздействием (Чейн начинал чувствовать слабое головокружение), но делать было нечего. Трое спиритистов, распластавшись на каменном полу, чертили разноцветными мелками какие-то символы. Их бесцеремонно растолкали двое, буксировавшие металлический гриль на колесиках. Завидев это, наемник машинально огляделся в поисках разливного пива. Такового вблизи не оказалось, следовательно, шаманы отнюдь не собирались угощать гостей бесплатным ужином.

Мона Лиза первой нарушила молчание:

— Ну, и что ты обо всем этом думаешь?..

— Много чего, — Чейн усмехнулся. — Думаю, что все эти субъекты могут сослужить нам хорошую службу, если не врут. Штука баксов — относительно невысокая цена за такую информацию.

Наемник оглянулся, проверяя, нет ли вблизи любопытных ушей.

— А в остальном, — продолжил он, — все это — довольно мутная история. В Осаке полным-полно всяческих культов и сект, но про такую я даже не слышал. Нужно обновить картотеки.

— Думаешь, они поклоняются ИскИну?

— Понятия не имею. ИскИны, как я уже говорил, напрочь лишены каких-либо эмоций, а потому гордыня и тщеславие им также чужды. Как бы там ни было, этот может быть исключением. Сложно разбираться в мотивах существа, чьи умственные способности равняются миллионам операций в секунду… При условии, конечно, что он — действительно ИскИн.

— А кто же еще?.. — удивилась Мона Лиза.

— Мало ли кто. — Наемник помедлил и усмехнулся. — Да какая, в сущности, разница?.. У Сети, как и у всех женщин, свои секреты. Лучше принимать их как должное, не стараясь вникнуть в суть. Целее будешь.

Уличный самурай отвернулась, бормоча что-то про духов, призраков и прочую мистику. Чейн был бы и сам не прочь получить ответы на эти вопросы, однако жизнь его научила, что некоторых вещей лучше не знать.

Спиритисты еще минут пятнадцать слонялись по залу, изображая бурную деятельность, прежде чем начали собираться вокруг алтаря. Они усаживались на свои циновки, начинали раскачиваться и напевать какие-то монотонные мотивы. Ковер, расстеленный напротив внешнего входа, остался свободным — красно-черные узоры сплетались в невнятную абстрактную картину.

Наконец Магистр с важным видом прошествовал к алтарю. Подойдя к пирамиде мониторов, коротышка остановился и достал какую-то книгу. Спиритисты заголосили еще громче. Магистр раскрыл книгу и принялся читать — что-то на латыни. Это могли быть как псалмы, так и молитвы для практического экзорцизма.

Чейн сомневался, что хоть один из присутствующих понимал мертвый язык (чипы-переводчики, запрограммированные на латынь, не пользовались спросом даже в медицинских вузах и были давно сняты с производства). Тем не менее шаманы продолжали голосить и, раскачиваясь, наращивали амплитуду. Для того чтобы достичь мистического экстаза, содержание латинского текста не имело особого значения. Connect с Космосом было делом нелегким, но вполне осуществимым. Тем не менее Чейн сомневался, что им удастся законнектиться с Сетью без помощи кибердек.

Когда одна из женщин, присутствующих в зале, поднялась и направилась к ковру, наемник понял, что кое-каким его ожиданиям все-таки суждено осуществиться. Женщина была молода и хороша собой, даже балахон не мог скрыть совершенство упругого тела… А когда девушка сбросила с себя одеяние, оставшись в прозрачном купальнике, глаза Чейна полезли на лоб. Такой оборот был весьма приятным разнообразием унылого действа, в особенности для гостей, не привыкших к общению с Космосом.

Остановившись в центре ковра, девица принялась раскачиваться в мистическом исступлении. Каким-то образом ей удалось поймать рваный ритм, и она закружилась в нехитрой пляске, которую видели еще пещеры первобытных людей. Тело, словно выточенное из слоновой кости, отражало свет факелов и мерцание мониторов. Разноцветные пятна массивов сливались с тенями на белоснежной коже, перетекали друг в друга; крепкие груди колыхались в такт движений бедер, ноги плавно переступали по ковру.

Чейн наблюдал за спектаклем, не в силах оторвать взгляд от женского тела. Остальные, похоже, были всецело поглощены внутренним Космосом, а также проблемой воссоединения с Внешним.

Мона Лиза брезгливо переводила взгляд с девушки на Чейна.

— Интересно, — буркнула самурай, — им известно, что на эротические шоу нужна особая лицензия?..

Наемник не ответил, завороженный.

Так продолжалось еще пару минут. Затем Магистр, которому также надоело латинское чтение, сунул книгу за пазуху и направился в обход алтаря. По всей видимости, это послужило сигналом ко второй части представления: двое спиритистов, притащив из угла некий мешок, подошли к передвижному грилю. Один достал пластиковую бутылку и вылил содержимое на раскаленные прутья. Сильно пахнуло бензином, взметнулось пламя. Второй парень, раскрыв мешок, принялся бросать на решетку куски свежего мяса — вероятно, синтетического. Зашипев, мясо сразу же почернело, но спиритистов это ничуть не смутило.

Чейн с удивлением понял, что кулинарный эффект, по всей видимости, не имел особого значения. Никого, находящегося в здравом уме, не заинтересуют черные угли под бензиновым соусом.

— Что они делают?! — спросила Мона Лиза, морща носик.

— Это жертвоприношение, — догадался наемник. — Они приносят жертвы своему Повелителю!

— Разве он сможет учуять эту вонь из Сети?..

Пожав плечами, Чейн промолчал.

Подвал быстро наполнился запахом горелого мяса. Это были еще цветочки — воздух, фильтруемый вытяжкой гриля, выходил в помещение более-менее чистым. Не прошло и пяти минут, как оба подпольщика в буквальном смысле сожгли мешок свежего мяса, после чего отошли в сторонку и уселись с гордым видом.

Еще через минуту Мона Лиза получила ответ на свой вопрос.

На мониторах, образовавших алтарь, началось истинное жертвоприношение. Разумеется, информационная форма жизни была не в состоянии как-либо чувствовать объективную реальность. Привлечь ее могло только то, что происходило в естественной среде обитания — кибер пространстве. Так акула, находящаяся на расстоянии десятка миль, чувствует каплю крови, упавшую в океан.

Некие файлы, высвеченные на множестве экранов, подвергались необратимым изменениям. Каждый из них был «выстрелен» в Сеть — в противном случае процесс не имел бы смысла, — где и разрушался, разваливался на куски на глазах у прочих пользователей. Большие файлы деформировались, перетекали друг в друга, теряя при этом значительную часть содержимого. Многие без ухищрений стирались, оставляя после себя жалкие байты, парящие в пустоте.

Можно было только гадать, что это за информация. Однако наемник не сомневался, что ничем особенно важным там и не пахло. Основной смысл заключался в процессе; примитивный план состоял в том, что Повелителя должен привлечь интенсивный информационный распад (если, разумеется, это был настоящий хищник). При этом Чейн не мог взять в толк, каким образом Магистр намеревался отделаться от прочих акул, слетевшихся на бесплатное пиршество. Вполне возможно, что все это — сплошная показуха. На деле же Магистр отсылал сообщение по одному ему известному каналу, что-то вроде «О Повелитель, взываем к тебе!.. ».

Как бы там ни было, шаманы взвыли в исступлении, едва представление перешло в следующую фазу. Обнаженная девица волчком завертелась на ковре. Запах благовоний (которые, впрочем, соответствовали этому понятию лишь наполовину) набирал обороты с каждой секундой.

Наблюдая, как спиритисты склоняются к полу в едином порыве, словно обезумевшие лемминги, девица отбивала голыми пятками рваный ритм, какие-то файлы рассыпались на куски, Чейн мало-помалу убеждался в нереальности происходящего. Этого просто не могло быть на самом деле, а весь подвал, включая все содержимое, являлся не более чем плодом воображения наемника.

Подумав так, Чейн обернулся и поглядел на Мону Лизу — напряженную и невозмутимую, как всегда, словно клочок суши посреди бушующего моря. Усомниться в реальности столь колоритной персоны было просто невозможно. Уличный самурай воплощала в себе материальную действительность, как таковую, и наемник ухватился за эту соломинку. Поскольку Мона Лиза, как и он сам, также являлась содержимым подвала, кое-что здесь все-таки было реальным.

Чейн встряхнул головой, словно надеялся таким образом избавиться от ароматических производных. С этой бодягой следует поскорее заканчивать, — подумал он.

А Магистр все не унимался, и продолжал разбрасываться халявной информацией. Файлы трещали и лопались на экранах, словно хлопушки. Байты-конфетти разлетались в виртуальном объеме — эдакий информационный фейерверк из нулей и единичек. Досужие зеваки потеряли всякий интерес к происходящему, решив, что какая-то компания избавляется от залежалых архивов.

Чейн успел дважды утвердиться во мнении, что у Повелителя нашлись дела куда важнее, нежели выслушивать занудные мантры фанатов. Мона Лиза выпустила стальные зубки — те зловеще сверкали в свете факелов, — и явно порывалась убраться подальше.

Как ни жаль наемнику было покидать это место несолоно хлебавши, и все же он собирался с силами, чтобы подняться на ноги. Однако за несколько секунд до решающего рывка случилось нечто, что намертво приморозило его задницу к скамье. А именно: из голографических проекторов начал изливаться красный дым.

Разумеется, это была всего лишь иллюзия, но киберспиритисты мигом притихли, а девушка на ковре пала ниц. Голограмма явно что-то означала. Не исключено, — подумал наемник, — что Повелитель все-таки снизошел до визита. Дым густел с каждой секундой, концентрируясь в толстые алые колонны. Эти столбы неумолимо сближались и вскоре образовали над алтарем сплошное багровое облако.

Чейн внимательно следил за развитием событий, чувствуя рост скептицизма. Удушливые ароматы моментально выветрились из черепной коробки, мысли текли ритмично и ровно. Наемник удивлялся: создать голографический клип такого качества не составляло труда для самого последнего двоечника, сколь-либо знакомого с соответствующим софтом.

Тем не менее шаманы дрожали, уткнув лбы в пол, будто им явился сам Господь. Если это и впрямь был таинственный Повелитель, то особой фантазией он похвалиться не мог. Чейн ожидал большего и теперь чувствовал разочарование. Куда легче предположить, что Магистр, дождавшись кульминационного момента, запустил проекторы самолично, нежели всерьез считать, что это — появление существа, чьи возможности в Сети были воистину неисчерпаемы.

От багрового облака отделились две колонны поменьше, на конце каждой выросли длинные пальцы. В верхней оконечности полыхнули алым раскосые глазницы. Колосс, проецируемый пятью-шестью лазерами, взмыл под потолок. Выглядел он, безусловно, внушительно, однако Чейн и не такое видел в кино. Если же все это было взаправду, — мелькнула юркая мысль, — самое время пересмотреть кое-какие взгляды.

Из-за алтаря вынырнула невысокая фигура в балахоне, с поспешностью ковыляющая к багровому облаку. По всей видимости, от лежания на древнем кресле у Магистра затекли ноги, что и послужило причиной странной походки. Тем не менее неудобства ничуть не помешали коротышке проворно достичь ковра и только затем распластаться перед облаком ниц. Сноровка, с которой он это проделал, выдавала недюжинный талант — бить челом Магистр умел просто-таки профессионально.

— Приветствуем тебя, о Повелитель! — возопил коротышка.

Облако качнулось:

— Зачем позвал меня, смертный?..

Чейн огляделся — глас Повелителя звучал воистину громогласно. Вдоль колонн, в поисках выхода, прокатилось зловещее эхо. Родилось таковое, безусловно, внедрах мощной стереосистемы, благо естественной акустики здесь было предостаточно. Наемник быстро прикинул, где могли находиться динамики, мысленно сосчитав не менее десятка. Он отчетливо сознавал, что даже информационная форма жизни (если принять ее существование как факт) не способна производить звуковые колебания без соответствующей аппаратуры. И все-таки, услышав мощный голос, почувствовал себя не вполне комфортно.

Даже Мона Лиза, поежившись, сжала кулаки.

Магистр тем временем обдумал ответ:

— Спросить твоего совета, Повелитель. Тебе понравились наши дары?

— Как всегда, — громыхнуло облако. — Что ты хочешь знать?

— Я нижайше прошу, чтобы ты провел анализ кое-каких данных. Мы никак не можем в них вникнуть, а налоговая уже полиция интересуется нашими делами. Если обществом займутся вплотную, впредь мы не сможем воздавать тебе хвалу, о Повелитель…

Чейн усмехнулся. Довольно грязный прием, как ему показалось.

Облако помедлило, прежде чем дать ответ. Это было странно — существу со способностями ИскИна требовалось менее наносекунды, чтобы осмыслить жалкие байты устной речи. С другой стороны, если Повелитель нуждался в почитателях, он был не чужд актерскому тщеславию.

— Хорошо, смертный. Где эти данные?

— На рабочем столе, о Повелитель, — тут же поведал Магистр. — Папка с вопросительным знаком. Там пара сотен мегабайт в дюжине файлов, на изучение которых у нас ушло бы…

Узнать, сколько лет у подпольщиков могло уйти на фабрикацию налоговых отчетов, напарникам так и не довелось.

— Анализ закончен, — сообщил колосс, сверкнув глазами. — Корректура и выводы на диске D, папка с восклицательным знаком. Четыре файла, поквартально. Это все?..

— Спасибо, о Повелитель! Хвала тебе!

Коротышка вновь уткнулся лбом в ковер, сделав правой рукой какой-то нервный жест.

— Спасибо, о Повелитель!.. — нестройно подхватили остальные.

— Что-нибудь еще? — с явным нетерпением уточнило облако.

— Да, Повелитель, — сказал Магистр, вторым жестом заставив хор умолкнуть. — Тут двое гайдзинов… У них какое-то дело к тебе.

Дымчатый монстр повернул голову. Наемнику показалось, что горящие глаза смотрят прямо на него, сдирают мясо с костей, выворачивают наизнанку душу. Опять-таки, это были камеры, установленные где-нибудь на алтаре, но легче от сознания этого не становилось.

— Подойдите, — велел Повелитель.

Чейн встал на ноги. Почему-то ни у него, ни у напарницы не возникло соблазна ослушаться. Наемник уже почти не сомневался, что все это — на самом деле. Мысленно, впрочем, продолжал упрямо бубнить, будто не поверит, пока не получит доказательств.

Как бы там ни было, нога неумолимо влекли к алтарю.

Напарники остановились в центре ковра, рядом с коленопреклоненным Магистром. Чейн усилием воли подавил порыв совершить поклон, напомнив себе о том, что поклонения Повелитель ожидал только от собственных фанатов. Но и стоять с опущенными руками перед этим грозным колоссом также было не очень приятно. В итоге напарники ограничились быстрыми кивками, чувствуя себя полными придурками.

Существо молчало, выжидая.

Чейн решил, что ему предоставляют право первого хода.

— Приветствуем тебя, э… Повелитель.

— Я не твой Повелитель, гайдзин, — сказало облако. — Чего тебе нужно?

Наемник поднял голову. Голографический колосс нависал над гайдзинами, клубящиеся руки скрестились на груди (как у джиннов в детских мультиках, — заметил Чейн). Глазницы сверкали красными молниями. Само собой, распознать настроение существа, принявшего столь причудливый облик, было весьма затруднительно.

— Мы с напарницей представляем интересы одной крупной фирмы, — начал Чейн. — Этой ночью на ее массивы было совершено нападение. Защитные системы не смогли противостоять ледорубу, который применили преступники. Фирма понесла крупные убытки. Оружие взлома самоуничтожилось. Наши эксперты, изучив оставшиеся данные, предположили, что создать подобный вирус под силу только ИскИну…

Наемник помедлил, подбирая слова. Он нервничал, а от осознания этого раздражался еще больше. Появилось ощущение, что их с напарницей засосал дурацкий 3D-комикс. Просить об услуге рисованного монстра было столь же наивно, сколь и верить в реальность трехмерных картинок.

— …Поэтому, господин, мы пришли просить вашего совета. Ваше могущество поистине необъятно. Поэтому, не найдя другого выхода, мы все-таки осмелились…

Клубящийся колосс распрямил руки-колонны:

— Довольно лести, гайдзин. Вы прихватили останки ледоруба?..

— Конечно, господин. — Чейн достал мини-диск.

Великан молчал. Наемник шагнул было к алтарю, но тут из-за него выбежал Мамото, вцепился в диск и умчался обратно. Магистр, продолжавший гнуть хребет, бормотал ругательства в адрес гайдзинов. Чейн оставил его лепет без внимания.

— Данные получены, — сообщил Повелитель. — Ждите.

В течение считанных секунд облако втянулось в голопроекторы.

Полутьма, повисшая над алтарем, выглядела пусто и непривычно. Спиритисты со вздохами распрямляли спины, поднимаясь на ноги с жесткого пола. Особое внимание Чейн уделил тому, как это проделала девица в прозрачном купальнике. Она будто бы ничуть не утомилась, хотя испарина выступила на гладких упругих конечностях.

Магистр вскочил одним из первых.

— Это возмутительно! — раздраженно выкрикнул он. — Вы не соизволили даже поклониться! А дерзкий тон, с которым вы разговаривали?!. Повелитель не терпит паяцев!..

Чейн смерил коротышку взглядом:

— Вот что. Это ВАШ бог, вот и бейте ему поклоны сколько заблагорассудится. А мы пришли сюда по делу и готовы оплатить конечный результат. Если вас не устроил тон, с которым я говорил, — тут уж увольте. Мне не доводилось общаться с кибердемонами. — Наемник осклабился. — А впрочем, Повелитель не выказал неудовольствия, поэтому засуньте себе свои претензии в задницу, ясно?..

Магистр покраснел, словно настоящая редиска. Вероятно, он готовился ответить яростной отповедью. Подпольщики мало-помалу сходились вокруг, а Мона Лиза сурово осматривалась по сторонам. От Магистра не ускользнули эти маневры, равно как и невеселые последствия, которыми может обернуться конфликт.

— Кстати, о деньгах, — буркнул он. — Вы еще не забыли, что я говорил насчет результатов?..

— Отнюдь. Хотя с этим можно поспорить.

Чейн достал десять бумажек, достоинством в сотню долларов каждая.

Магистр вцепился в пачку и жадно пересчитал.

— Можем ли мы выйти на улицу? — осведомился наемник. — Здесь слишком накурено. Вам следует фильтровать воздух. В противном случае, помимо налоговой полиции, вами заинтересуются еще и санитарные службы.

— Нет, — бросил Магистр. — Повелитель может вернуться в любую секунду.

Развернувшись, коротышка засеменил в обход алтаря.

Мониторы вновь мерцали спокойными сетевыми пейзажами. Спиритисты кружили вокруг, собирая приготовления, словно кто-то запустил пленку в обратном направлении. Танцовщица удалилась, покачивая бедрами. Четверо парней начали сворачивать ковер. По всей видимости, — решил Чейн, — сеанс на сегодня закончен. Никого особо не интересовало, что там Повелитель скажет пришлым гайдзинам.

Наемник взглянул на часы — до срока оставалось несколько минут. Еще немного, и шаманы бы сильно удивились.

Достав рацию, Чейн успокоил группу прикрытия.

Подпольщики вновь разбрелись по подвалу, и напарники вернулись на оставленную скамью. Делать было нечего, разве что гадать об итогах данного предприятия.

Поглядев на Чейна, напарница хитро усмехнулась.

— Ты, конечно, здорово его опустил, — прокомментировала она. — Только, сдается мне, последним смеяться будет коротышка.

— Что ты имеешь в виду?

— Все это лохотрон. — Уличный самурай обвела рукой помещение.

— В смысле?..

— Что помешает этим придуркам вызвать своего джинна через полчаса, — спросила Мона Лиза, — заявив, будто тот ничего не нашел?.. Они, небось, его сами и придумали, чтобы водить за нос доверчивых гайдзинов. Тот сопляк за компом, небось, запускает проекторы…

Наемник нахмурился. Он и сам опасался того же.

— Смит и Ли сказали, что об «этих придурках» идет своеобразная слава. Разумеется, они также могли соврать, просто чтобы избавиться от нас. И все-таки, если бы существовало полшанса, что все это могло оказаться правдой, я заплатил бы вдвое больше. И кроме того, — добавил Чейн, — что-то подсказывает мне, будто шансов куда больше.

— А по-моему, ты надышался этой херни. — Девица кивнула на алтарь.

— Не ругайся, — усмехнулся Чейн. — Это тебе не идет.

Напарники притихли, задумавшись каждый о своем. Самурай апатично размышляла о том, что здесь было вовсе не так тепло, как показалось сперва: каменные стены словно высасывали из тела тепло. Наемник украдкой старался найти взглядом девицу, плясавшую на коврике. Теперь, помимо прозрачного купальничка, на ней наверняка был надет бесформенный балахон, благодаря чему поиски становились нелегкой задачей.

Момент, когда капище ожило, застал обоих врасплох.

Впрочем, не их одних: киберспиритисты поспешили пасть ниц с такими озадаченными минами, будто ожидали Повелителя не ранее начала нового финансового года. Магистр, путаясь в балахоне, семенил туда, где прежде лежал ковер. Рухнув на холодный пол, коротышка скривился, наверняка осудив послушников за такую поспешность.

А из голопроекторов валил красный дым, причем гораздо интенсивнее, нежели в предыдущий раз. Вероятно, необходимость в театральности отпала: пиротехникам-профессионалам известно, что невозможно произвести один и тот же эффект в течение часа.

— Приветствуем тебя, о Повелитель!.. — воскликнул Магистр. — Ты вновь осчастливил нас своим визитом! Хвала тебе!..

Дымчатый колосс, игнорируя распластанных фанатов, повернул голову в сторону гайдзинов. Напарники, вскочив, поспешили к алтарю. Чейн на ходу ломал голову, что бы означала такая оперативность.

— Я выполнил твою просьбу, смертный, — прогудело облако. — Люди, изготовившие этот вирус, предлагают свои услуги всем, кто только в состоянии их оплатить. У них имеется анонимный адрес на общественном сервере; точку входа определить возможно, но я не привык облегчать смертным жизнь. Я не называл имен, Чейн, лишь указал, что кое-кто желает заказать некий специфический программный продукт. Встреча состоится в Сети, этой ночью, ровно в полночь. — Колосс повел гигантской конечностью, и в воздухе повисли голографические цифры.

Наемник пихнул Мону Лизу локтем, дабы та запомнила номер узла.

Сам же Чейн пребывал под впечатлением собственного прозвища, превращенного в мощные акустические волны. Эхо прокатилось меж кирпичных колонн, отраженное холодными стенами. Откуда этот монстр?.. Лихорадочно повертев загадку в уме, наемник пришел к единственному выводу, что Повелитель, сканировав облик гайдзинов, нашел упоминания о них в Сети. Сколь бы ни был Чейн уверен в себе, он не мог не понимать, что его фотографии и голограммы размещены на ряде массивов, о которых он мог и не догадываться.

Само собой, единственное слово устранило все сомнения.

— Благодарю тебя, э… Повелитель, — сказал наемник. И, подчиняясь какому-то порыву, спросил: — Чем мы можем отблагодарить тебя?

Облако качнулось. Алые глазницы вспыхнули ярче.

— Что ты можешь предложить, гайдзин? Даже твоя душа мне без надобности. А впрочем… — Великан помедлил. — Возможно, когда-нибудь ты мне и понадобишься. Тогда я сам тебя найду.

Чейн учтиво поклонился — ничего другого ему не оставалось.

Повелитель распрямился и взглянул на подпольщиков.

— Вы слышали?.. То, что вы узнали, не должно покинуть этих стен. Сказанное касается только меня и гайдзинов. Понятно?.. — Грозный рокот подразумевал что угодно, за исключением возражений.

— Да, Повелитель, — нестройно отозвались шаманы.

— Отлично. Теперь я покидаю вас, у меня есть другие дела.

Огненные глазницы погасли, облако потеряло всякое сходство с антропоморфным телом и быстро втянулось в проекторы. Под потолком вновь воцарилась тьма — определенно, представление было окончено. Кибершаманы поднимались с пола. Магистр просеменил мимо напарников, злобно зыркнув глазами, но ничего не сказал. Он явно был раздражен тем фактом, что сыграл сегодня не первую скрипку. Еще больше, по всей видимости, его раздражало то обстоятельство, что ничего с этим поделать было нельзя.

Из-за капища, едва не сбив коротышку с ног, прибежал Мамото. Он нес мини-диск, за которым наемник уже собирался идти самолично. Поблагодарив паренька быстрым кивком, Чейн сунул ему в руку пятерку баксов, постаравшись, чтобы это осталось незамеченным для остальных. Просияв, паренек умчался восвояси.

— Идем, что ли, — сказал Чейн, разворачиваясь.

Напарники двинулись к выходу. Странные люди, одетые в бесформенные балахоны, спешили убраться с дороги. В глазах большинства была затаенная ревность — Повелитель одарил гайдзинов большим вниманием, нежели когда-либо кого-либо из своих почитателей, хотя те посвятили служению ему прорву времени…

Привратники заблаговременно распахнули тяжелую дверь.

Никто не посмел замедлить продвижение напарников, или даже о чем-то спросить. Теперь эти гайдзины, судя по всему, входили в круг ближайших знакомых Повелителя, а вместе с тем обрели неприкосновенность. Недовольство этим обстоятельством, как и прочие чувства, не имели никакого значения — приоритет оставался за волей божества.

Никому не улыбалось вызвать на себя гнев Повелителя. Заключаться таковой, к примеру, мог в исчезновении конфиденциальных счетов, месячной зарплаты или же других неприятностях. В век глобальной информатизации такая кара работала куда эффективнее, нежели абстрактный грех… Зато наградой могли послужить финансовые отчеты, к которым не придрался бы ни один аудитор.

Когда дверь вернулась в проем, Чейн достал рацию.

— Мы выходим. Все в порядке, снимаемся.

— Вас понял, Первый.

Они поднялись по ступеням и вышли из подъезда. За время их отсутствия успело изрядно похолодать; воздух на выдохе превращался в дисперсную пыль. Неоновые вывески и голограммы разгорелись ярче, гарантируя нехитрые развлечения за умеренную плату. Ночные бабочки слетались на эти огни. Небо нависало над городом, подобно черной глянцевой чаше. Звезды горели ярко, как никогда в истории этой планеты, без труда разрезая лучами останки атмосферы.

Чейн не без труда нашарил взглядом оперативников. Те прекрасно сливались с унылым пейзажем и даже посты покидали совершенно естественно. Эфир шелестел лаконичным обменом.

Напарники прошли к «мерседесу». Компьютер, запрограммированный на максимальный комфорт, уже давно включил обогрев. Наемник сунул чип в прорезь замка и пустил машину неспешным аллюром. Группа прикрытия, разместившись в трех неприметных «тойотах», двигалась следом. Услышав, что они взяли курс на базу, одна из машин обогнала начальство и заняла ведущую позицию. Таковы были правила, которые наемник был не правомочен менять.

Зато он чувствовал, что у Моны Лизы язык так и чешется.

— Мне так и хочется сказать, — усмехнулся Чейн, — что-нибудь вроде «ну я же говорил!.. ». Слыхала?

— Что именно?

— Он назвал мое имя, — пояснил наемник.

— Ага, — кивнула девушка. — Мы вроде не представлялись. И даже название фирмы ты не говорил. Так ведь?..

— Не говорил. Зато он узнал, что на ее сетевые массивы была совершена успешная атака. Ему следовало лишь проверить, какие из местных компаний не проявляют сегодня должной активности. На нашем массиве имеется список сотрудников. Для него, разумеется, необходим особый доступ, но это не могло бы остановить даже более-менее захудалого хакера. Тем не менее даже там нет моей фотографии, однако она наверняка имеется на каких-нибудь других страничках. Остальное — дело техники. — Чейн изумленно покачал головой. — На все про все ему понадобилось чуть больше получаса. Впечатляет, не правда ли?..

Мона Лиза, судя по всему, не чувствовала особого ажиотажа.

— Он сказал, что вирус сделали люди. Как это понимать?

— Понятия не имею. — Наемник пожал плечами. — Но надеюсь узнать.

— Блин, как же он их нашел?..

— А вот это, вероятно, знает только сам Повелитель…

Чейн придавил правую педаль.

Прибыв в контору, он с переменными приступами неловкости и самодовольства устроил для напарницы экскурсию по территории, вверенной его попечению. Господин директор, к облегчению наемника, успел благополучно смыться домой, благо рабочий день давно подошел к концу. На своих местах остались лишь охранники да кое-кто из «компьютерного» персонала, разгребающие последствия прошлой ночи. Коридоры были пусты, заполнены сиротливым эхом и местами совершенно темпы — в стране начинался энергетический кризис, а потому внутренний приказ наставлял беречь электричество.

Ужин, который им подали в столовой, был калорийным и крайне питательным, что ничуть не сказалось на вкусовых качествах (вернее, отсутствии таковых). Поедая пресную кашу, Чейн размышлял над ближайшими перспективами. Общая стратегия в принципе была ясна, дело оставалось за конкретной тактикой.

Чем больше он думал, тем отчетливее понимал, что интуиция сыграла с ним шутку и на этот раз. Как ни крути, погружаться придется самому — доверить переговоры кому-либо другому он просто не мог. Согласно древней поговорке, адаптированной к японской специфике, «если хочешь, чтобы что-то было сделано, обеспечь руководство». Тем не менее наемник был еще не готов постичь ее глубинный смысл.

Еще он опасался, что Моне Лизе взбредет в голову сопровождать его в кибер. Пришлось прибегнуть к старому доброму методу.

— …нет, и не проси. — Уличный самурай качала головой.

— Почему же так категорично?..

— Ты и сам должен понимать. Я специализируюсь па охране биологических тел. В Сети мне делать нечего, это совсем другая сфера.

— Ладно. Хотя мне будет тебя не хватать.

Чейн покачал головой, будто сокрушаясь.

— Не понимаю, зачем тебе вообще погружаться, — сказала девушка. — Неужели нельзя было перетереть все это в каком-нибудь чате?..

— Вероятно, нельзя. Так захотел контрагент.

— Но почему?

— Потому, что в обычном чате обнаружить точку входа гораздо проще, — ответил Чейн. — Примерно так, как расшифровать номер телефона. Но, представь, что абонент лично погрузился в телефонную сеть и отбивает все атаки на свою конфиденциальность. Именно по этой причине все более-менее важные встречи проводят в киберпространстве. Собственно, поэтому, — продолжил наемник, — хакеры погибают в Сети, когда лед выжигает их мозг. Гораздо хуже, впрочем, свихнуться от перегрузок, когда используешь стандартные троды, а не разъемы… Как бы там ни было, по идее, можно ломать массивы с монитора, через интерфейс. Только, с изобретением дек, это стало практически неосуществимо. Большинство хакеров-профессионалов занимаются своим ремеслом внутри Сети, подвергая жизнь и рассудок смертельной опасности…

Мона Лиза призадумалась, вяло поглощая безвкусную пищу.

Покончив с ужином, они отправились в информационный отдел.

Наемник наконец-то вспомнил, как звали парня, который принес вчера столь печальные вести, и поспешил воспользоваться своим знанием на практике.

— Эй, Ишикава! Подика-ка сюда.

Дальнейшие полчаса были посвящены детальной разработке той самой схемы, которую в общих чертах набросал Чейн. «Брать» переговорщика было бы слишком рискованно, тот, чего доброго, еще мог отбиться. Не следовало также тревожить его раньше времени — обнаружив наблюдение, он лишь повысит бдительность и вполне может уйти со всеми предосторожностями, какие только возможны.

Простенький план заключался в том, что Чейн проведет короткие переговоры касательно разработки вируса (если нужно, даже предоставит аванс), после чего операторы проведут переговорщика до точки выхода, которая позволит выяснить физический адрес. Как наемник и предполагал, основная загвоздка заключалась в его личном участии. Ишикава, при всем уважении, отнюдь не разделял мнения, что Волкову-сану необходимо подвергать себя такой опасности.

— …по-моему, я все внятно изложил, — заметил Чейн. — Мы не собираемся предпринимать в отношении этого лица никаких активных действий. Речь идет лишь о переговорах. Это я умею.

— Нисколько не сомневаюсь, Волков-сан. Только…

— Если же с ним будешь беседовать ты или один из твоих парней, — продолжил наемник, — наш контрагент может заподозрить неладное. Как-никак, вы профессионалы и можете ненароком ляпнуть что-то не то. Я же в смысле Сети — полный профан. Предполагаю, что именно дилетанты наиболее часто обращаются к ним за услугами. Кроме того, — усмехнулся Чейн, — два оператора вышли из строя по причине умственного переутомления. Проблем с узлом быть не должно.

Ишикава вперился в него взглядом, измышляя, что бы еще возразить.

— У вас маркированные разъемы, — брякнул он наконец.

— Разумеется, у меня есть маркировка, — хмыкнул Чейн. — Все мои махинации проходят здесь, на поверхности. В Сети я вообще бываю нечасто. Как бы там пи было, что может помешать мне надеть обычные троды?..

Мона Лиза вздрогнула.

Ишикава вновь воззрился на собеседника. Он прекрасно понимал, что УЖЕ нарушил Корпоративный кодекс (не говоря о правилах хорошего тона), вступив в вербальный конфликт с непосредственным начальством. Если Йошиваки узнает, оператор наверняка не избежит неприятностей. Тем не менее он не мог не продолжать бесполезный разговор, сознавая, на какую глупость решился гайдзин. Если с ним действительно что-нибудь случится, выговором уже не отделаться…

Он попытался еще, зайдя с того места, откуда и начал:

— Вы даже не представляете, какой опасности себя подвергаете. Мы можем не успеть прийти вам на помощь. Если что-то пойдет не так…

— Я всегда успею вынырнуть, — закончил наемник. — Правда?.. Мне, в отличие от киберкрыс, нет особой нужды скрывать точку входа. До определенного момента, конечно.

— Вы же сами сказали, что вообще не часто…

— Я помню каждое слово, — кивнул Чейн. — И этот разговор закончен.

Японец поднялся из-за стола, подчеркнуто вежливо поклонился и отошел к ближайшему терминалу. Наемник взглянул в угол помещения, где, отгороженные прозрачной ширмой, стояли киберкресла. Сама собой мелькнула мысль, что, возможно, он и впрямь «не представлял, какой опасности себя подв…».

Отбросив сомнения, Чейн встал на ноги. Слишком поздно.

Он принял решение на глазах у доброго десятка свидетелей, предки которых совершали ритуальные самоубийства по всякому поводу. Теперь назад дороги нет — он погрузится, невзирая на возможные последствия.

До полуночи оставалось почти два часа, и это время следовало провести с максимальной пользой. Маловато для сна, который наверняка получился бы неглубоким и рваным. Слишком много для секса или иного активного отдыха. Но, в конце концов, вокруг простиралась Япония.

Взяв напарницу под руку, он провел ее в Сад Камней. Просторная комната находилась в глубине здания, занимаемого фирмой. Доступ сюда имели лишь Йошиваки, сам Чейн, а также три начальника отделов. Впрочем, никто, включая директора, слишком часто сюда не приходил — у всех обычно находились дела поважнее, нежели глазеть в одну точку и пытаться очистить сознание.

Мона Лиза недоуменно рассматривала разнокалиберные камни, разложенные на песчаном полу. Волны, окружающие каждый, производились специальными граблями, стоявшими в дальнем углу. Казалось, камни разбросаны без всякой системы, будто с неба свалились. Казалось, но лишь на первый взгляд. Стоило посвятить созерцанию немного времени, как становилась совершенно очевидной гармония, присутствующая в каждой детали.

Легкое недоумение вызывали девственно-белые стены, сковавшие этот безбрежный простор. Открыв дверцу в стене, Чейн вдавил несколько кнопок, приводя в действие сложную аппаратуру. Пару мгновений спустя вдоль стен распростерлись красочные полотна, наполненные глубиной и объемом.

Не говоря ни слова, наемник скинул туфли, снял куртку и уселся, поджав ноги, у края каменной экспозиции. Со всех четырех сторон Сад окружал средневековый дворик японского феодала. Каждая голографическая подробность была с заботой воссоздана специалистами, чьи труды стоили очень недешево. Цветущая сакура склоняла к земле белые ветви, над головой простиралось атласно-синее небо. В отдалении, и в то же время недосягаемо далеко, стоял роскошный дворец. Крохотный пруд, заполненный лилиями и зелеными лягушками, лежал на расстоянии нескольких метров.

Круговорот природы в этом иллюзорном мирке был быстротечен, дабы не наскучить хозяевам. Сакура успевала облететь, зацвести и зазеленеть в течение декады. Сутки равнялись нескольким месяцам.

Незаметные устройства впрыснули в воздух ароматы. Пахнуло вишневым цветом, лилиями, дымом с кухонных очагов. Где-то, на грани слышимости, переговаривались невидимые слуги — обсуждали слухи, привезенные из Осаки на прошлой неделе; обеспокоенно судачили, не повредит ли ночной холод посевам. Чейну казалось, что именно эти призраки и были здесь настоящими хозяевами. А он — так, зашел на минутку.

В этом мире было все, в чем нуждалось человеческое восприятие. Органы чувств передавали информацию в мозг. Если реальность — не более чем совокупность данных, то чем хуже голографический садик?..

Порой Чейну не хотелось покидать этот тесный уютный мирок. Стоило выйти наружу, как он вновь окунется в смрад огромного мегаполиса, окажется в ловушке унылых каменных стен. Голоса, звучавшие там, казались менее реальными, чем речь призрачных крестьян, однако порой там слышались вопли умирающих.

Усилием воли выбросив все это из головы, наемник сосредоточился на гармонии каменных булыжников. Скоро ему предстоит усомниться в очередной реальности, далеко не столь благожелательной, как голографический садик.

Но еще не сейчас.

Как быстро время пролетело, — думал Чейн, с неохотой укладывая тело на киберкушетку. Причудливую мебель уже подготовили, переведя спинку в горизонтальную плоскость. Электроды, свисавшие с поручней, злобно потрескивали, готовые впиться в мягкую плоть. Как и трое других операторов, наемник остался в одних трусах. При этом ему отнюдь не казалось, что информационный отдел таращился на него из-за стеклянной перегородки, — каждый педантично занимался своим делом.

Наблюдая за приготовлениями, он почему-то вспомнил старый фильм о военных аквалангистах времен Второй мировой. Те собирались с такими же мрачно-сосредоточенными выражениями на лицах, — проверяли загубники и баллоны, легко ли выходят из ножен клинки. Различия сводились к среде погружения, а также объектам проверок. Операторы включали кибердеки, надевали троды и вставляли шунты. Каждый несколько раз кряду убедился, что защитные программы, как и боевые вирусы (запрещенные к использованию или даже хранению) загружены в операционную среду и готовы к использованию.

Сам Чейн не предпринимал никаких действий, лишь пассивно глазел, как ассистенты делают все за него. Новейшее кресло, настроившись, приняло рельеф его спины, благодаря чему лежать было очень удобно. Какая-то девица смазала места, к которым вскоре присосутся электроды, специальным раствором, облегчающим проникновение электричества в мышцы. Как Чейн ни протестовал, заявляя, что погружается совсем ненадолго, девушка монотонно ссылалась на некую Инструкцию. Мона Лиза с ней согласилась, однако продолжала ревниво следить за всеми манипуляциями.

Все два часа, которые Чейн посвятил медитации в Саду Камней, самурай провела у порога, охраняя покой нанимателя. Наемник старался не обращать на это внимания; наличие грозной охраны только добавляло убедительности иллюзорной обстановке.

Как быстро время пролетело, — вновь подумал он.

Мона Лиза поджала губы, глядя на него исподлобья. В этот момент она выглядела забавно, будто пыталась разрешить какую-то моральную дилемму. Наемник чувствовал себя польщенным, хотя и не хотел, чтобы напарница так из-за него напрягалась.

— Теперь, наверное, — заявила она, — мне нужно что-то сказать. Твое тело будет здесь, но сознание…

Чейн улыбнулся, коснувшись ее бедра:

— Если не хочешь, можешь ничего не говорить. Я же не на войну ухожу!

— Во всяком случае, не жди, что я стану слезно умолять тебя вернуться, — серьезно проговорила самурай. — Вероятно, ты знаешь, что делаешь. Остается лишь пожелать тебе удачи. Делай дело, не рискуй собственной шеей, предоставь это профессионалам. И возвращайся скорее.

Чмокнув его в щеку, она отошла, дабы не мешать ассистентам. А через пару минут и вовсе вышла из-за перегородки, чтобы усесться возле входа с настороженным видом. Чейн улыбнулся. Ну где бы он еще такую нашел?!. С другой стороны, кухонные ссоры битыми тарелками не ограничатся…

До полуночи оставалось несколько минут.

Наемник откинул голову на спинку киберкресла. Присоски с электродами впились в кожу, будто огромные пиявки. Молчаливая ассистентка дала пробный разряд. Чейн поморщился — электрическое напряжение вонзилось в мышцы, заставив их резко сократиться. К подобным ухищрениям, нужно отметить, прибегали только корпоративные операторы, проводившие в киберпространстве весь рабочий день. В противном случае Сеть не была бы столь популярным местечком.

Ишикава, закончив возиться с кибердеками, последним лег на кресло. Чейну не понравилась его улыбка — так профессионал смотрит на неопытного новичка. Еще вэтой улыбке было что-то вроде «ну, я же предупреждал… ».

Вербально японец ограничился следующим:

— Полетаем, Волков-сан?..

Наемник, не отвечая, перевел взгляд на большие настенные часы. Оператор мгновенно ухватил намек и потянулся к нейрошунтам. Эти блестящие стержни обладали для каждого профессионала почти священным значением. От их качества и надежности, в конечном итоге, зависела сохранность мозга, с которым они напрямую сообщались. Многие изготовляли шунты на заказ, из драгоценных металлов, инкрустировали бриллиантами, покрывали гравировкой (молитвы, заклинания и завещания), и даже освящали в христианских храмах — ряд ателье неплохо зарабатывал на подобных причудах.

Шунты Ишикавы в этом отношении выглядели весьма невзрачно, хоть и стоили очень недешево. Чейн отстраненно наблюдал, как трое операторов, будто повинуясь какому-то сигналу, синхронно вводят серебристые стержни в разъемы — сперва в один, затем в другой. Они делали это столь плавно и невозмутимо, что наемник на секунду задумался, сколько раз за свои жизни они проделывали эту операцию. Наверняка пару тысяч.

Наконец стержни до основания опустились в разъемы, да и те скрылись под прядями темных волос. Еще одна странная особенность — почему-то корпоративные операторы предпочитали маскировать разъемы, тогда как хакеры и прочие маргиналы выставляли их на всеобщее обозрение, да еще и оснащали всякими бирюльками.

Японцы расслабленно опустились на кушетки. От черепов к индивидуальным декам протянулись провода в черно-красную полоску, выдернуть которые в ходе сеанса означало создать весьма серьезные последствия. Именно поэтому провода были оснащены датчиками движения, способными поднимать тревогу прямо в мозгу. Инфракрасные порты забраковало Министерство здравоохранения, потому как перекрыть лучи могло любое тело, в том числе домашние животные.

Чейн нашел, что вся эта картина походила на то, как будто кто-то подключил к музыкальному центру три пары наушников. Только в роли динамиков выступали человеческие мозги, хотя принцип был тот же.

— Волков-сан, ваша очередь…

Ассистентка осторожно надела троды на голову наемника. Ему показалось, что это тот самый обруч, что используется в конструкциях под жаргонным названием «электрический стул». Полоска из синтетической кожи плотно обтянула череп, электронные сенсоры прильнули к вискам.

Табло монотонно отсчитывало секунды. 23:57:03…

Каждый оператор, включая Ишикаву, что-то говорили своим ассистентам, и те включали кибердеки. Органические тела мгновенно обмякали, растекались по креслам, словно расплавленный сыр. Казалось, что всякая жизнь их покидала, будто зашла погостить на минутку. Рваные зеленые линии, ритмично пульсировавшие на мониторах, ничуть не смягчали жуткую иллюзию. Сердца продолжали мерно стучать, легкие — сокращаться, но сознания покинули эти тела. Они залетели так далеко, что с тем же успехом могли переместиться в Астрал или на другую планету. Опустевшие организмы более напоминали растения. Протоплазменные оболочки, из которых изъяли самое главное.

Девушка-японка стояла рядом, дожидаясь команды. Она не произносила ни слова, однако Чейн почему-то решил, что рубильник опустится так или иначе, даже без его позволения. Pi тогда он оседлает молнию, прокатится на ней по информационным просторам, откуда многие так и не сумели вернуться. Их тела все еще растут на подоконниках, дожидаясь удобрений и ультрафиолета, в пансионате «У Спокойного Хакера»…

До востребования.

Неожиданно Чейн почувствовал что-то близкое к панике. Ему захотелось сию секунду вскочить с «электрического стула», сорвать с себя электроды, и гори оно все синим пламенем. Ему столько не платят.

Невольно он ухватил взгляд Моны Лизы, с тревогой смотревшей на него сквозь перегородку. Уличный самурай поддержала бы любое его действие, вне зависимости от логичности или обоснованности, подкрепив таковое собственными аргументами.

Однако… Почувствовав холодную энергию, скрывавшуюся в девичьем взгляде, наемник неожиданно успокоился. Все будет в порядке. Он вернется и потребует у Йошиваки двойную оплату.

Поглядев на ассистентку, он тихо скомандовал:

— Hit me.

Серьезно кивнув, та протянула руку к кибердеке.

…В следующую наносекунду Сеть ворвалась в обнаженное сознание.

Реальность взорвалась, разлетелась холодными осколками. На смену ей пришло нечто другое — ощущение покоя, неподвижного полета и безбрежной пустоты. Байты информации поступали в органический мозг, производя машино-среду. Перпендикулярную реальность.

Киберпространство. Симбиоз.

Основной вопрос заключался в том, на каком конце провода находился симбионт.

Чейн прекрасно сознавал, что все это — не более чем иллюзорные образы, так называемая «консенсуальная галлюцинация», однако мозг отказывался верить. Так наркоман, накачавшись дурмана, не в состоянии отрицать реальность зеленых лошадей, пасущихся рядом. Так миллионы людей по всему миру, проводящие в Сети многие часы своей жизни, не в состоянии отрицать картины, которые компьютер высылал в их сознание. Мозг пасовал перед логичной непогрешимостью двоичного кода.

Кремниевая фея кружила рядом, и Чейну казалось, будто он слышит ее назойливый писк. Еще ему казалось, что он видит глазами, хотя на самом деле этого быть не могло. Он не мог чувствовать собственных рук или ног, как и прочего тела. Операционные системы, за счет которых производилось погружение, были прежде всего рассчитаны на рабочую скорость, а не на виртуальную любовь. Все лишнее могло снизить эффект.

Восприятие также было упрощено до предела: багрово-черная решетка, парящая в пустоте; массивы, разнящиеся цветом, формой и размером. На некоторых светились названия узлов или компаний. Небо, как и твердый грунт, отсутствовали в принципе. Для тех, кто не мог падать или летать, необходимость в таких стереотипах исчезала. В кибере было только два направления — вперед и назад.

Это был Восточно-Азиатский сектор, а потому «кубическая» плотность в этом… месте превышала показатели едва ли не всей прочей планеты. Полыхающие огоньки перемещались вдоль решетки, — крошечные пчелки в поисках меда.

Говорили, будто разработчиками кибердек были бывшие военные летчики, для которых после Арабо-Американских войн не осталось другой пристойной работы. Именно они в должной мере обладали трехмерной ориентацией в пространстве, которая пригодилась фактическим программистам. Само изобретение дек, как таковое, по-прежнему оставалось одним из наиболее темных пятен в истории компьютерного прогресса. Подобно случаю с радио, кибердеки поступили в продажу с почина нескольких корпораций, и каждая самоуверенно заявляла, будто именно она создала данный продукт. Международные разбирательства, как и следовало ожидать, не принесли результата. Большинство корпораций могли похвастаться разве что тем, что «все честно украли». Как бы там ни было, истинный разработчик так и остался неведом подавляющей части человечества.

Наступил момент. На смену радио пришли кибердеки.

Чейн скосил воображаемые глаза и поглядел на циферблат. До полуночи оставалось чуть больше минуты. Время здесь было субъективно, а перелет из Японии в Англию занимал жалкие доли секунды. Еще говорили, что хакеры в особо острые моменты взлома чувствуют каждую минуту невыносимо долгих часов. Эйнштейн был прав, однако такого он и вообразить себе не мог.

Три оператора, во главе с Ишикавой, парили рядом. Невзирая на то что их биологические тела находились на расстоянии метра друг от друга, в Сети их не соединял ни единый байт. Они погружались с выделенных линий, с тем чтобы у контрагента не появилось подозрений.

Неожиданно каждый из операторов, с периодичностью в несколько секунд, вспыхнул и погас, оставив после себя лишь пятно пустоты. Чейн понял, что пришло время действовать. Они переместились к окрестностям того узла, что указал Повелитель. Настало время приводить в действие план. Но теперь наемник почему-то не чувствовал прежней уверенности.

Усилием воли он вызвал виртуальную клавиатуру и с трудом набрал на ней адрес. После каждой цифры ему приходилось подтверждать ввод, потому как мысли терялись и путались. Профессиональные пользователи умели поддерживать концентрацию в течение долгих сеансов, допуская ошибки крайне редко. Что же касалось хакеров, то те развили способность мыслить — в Сети это равнялось действию, — со скоростью и непогрешимостью молнии. Вот почему шизофрения, согласно распространенному мнению, являлась своего рода профессиональной болезнью.

Наконец Чейн с горем пополам набрал номер узла и вдавил виртуальный «Enter». Перед глазами мелькнули мириады раскаленных звезд, как будто он летел со скоростью света. На самом деле его матрица перемещалась гораздо быстрее.

Наемник скользил по информационным волнам, словно лихой серфингист, и ему отчасти даже нравилось это ощущение. То, что имело место в реальной действительности, казалось далеким и несущественным. Его физический мозг соединялся с компьютером посредством кибердеки, трансформировавшей машинный язык таким образом, что тот становился обычной электрической связью между нейронами, прозаичными мыслями. Дека и компьютер устанавливали соединение с новым узлом, посылая в мозг сигналы, рождавшие галлюцинацию, что не имела ничего общего с психотропными средствами.

Наемник отчетливо сознавал эту теорию, и в то же время существовал здесь и сейчас — в отдельно взятом мгновении, в месте, которое и охарактеризовать-то было трудно.

Его полет продлился не больше мгновения, но на виртуальной сетчатке остались полыхать разноцветные сполохи. Это были следы узлов и массивов, находившихся теперь далеко. Некоторые пытались оставить cookie или приглашения посетить их попозже, некоторые и вовсе были наглецами, старавшимися запихнуть в голову пользователя что-то вроде «всплывающих окон». Защитная оболочка Чейна, сработанная на совесть, пресекала все эти поползновения на корню.

Полыхающий тоннель, заполненный беспардонными звездами, выплюнул его где-то на краю Галактики. Информационная плотность наблюдалась здесь куда ниже, чем в Азиатском регионе. Наемник знал, что находится где-то в Великобритании, сказать точнее могли лишь специалисты. Лондон и окрестности — что-то вроде того.

Оглядевшись, Чейн так и не смог обнаружить Ишикаву и двух его коллег. Вероятно, те смешались с массой пользователей, но наверняка были где-то поблизости. Наемник с трудом подавил желание выйти на контакт. Делать этого сейчас ни в коем случае не следовало.

Вместо этого он направил свою виртуальную матрицу чуть ближе к узлу, возле которого вынырнул. Размеры информационной конструкции потрясали. Перекрестье магистралей Решетки, казалось, было сплошным роящимся ульем. Каждый свободный участок узла был заполнен какими-то данными. В целом такой метод застройки напомнил наемнику гонконгский Хаос-Сити, где различные ПРИстройки занимали квадратуру едва ли не большую, нежели основные строения. Так было и здесь. Вероятно, центральный узел принадлежал какой-то частной компании, которая, в свою очередь, сдавала информационные объемы в аренду. Дальше в действие вступали договора субаренды и т.д.

Светящиеся огоньки так и вились вокруг этого улья, сверкающего всеми цветами радуги. Они перелетали от одного массива к другому, польстившись на рекламу, жаждая меда, имеющего скорее поэтический характер. Хотя перекусить в виртуальных закусочных также было возможно, однако насытиться — вряд ли.

Испустив воображаемый вздох, Чейн набрал вторую комбинацию символов. Она должна была перебросить его чуть ближе к цели, в тот массив, где произойдет встреча с контрагентом. Имелась и третья, подразумевающая некоторую конфиденциальность, но всему свое время. Пока же информационная радуга, мелькнув, стремительно придвинулась. Наемник преодолел тонкую преграду и оказался в глубине массива.

Тот назывался «Глобальный Портал Любви».

Чейн с недоумением огляделся. Массив был битком забит различными чатами, досками объявлений и виртуальными клубами. Разумеется, объектом коммерческой эксплуатации являлась природная тяга противоположных полов. Впрочем, не только противоположных — неподалеку маячили и такие ресурсы. Посетители лихорадочно метались по отлаженным каналам, торопясь отыскать свою вторую половину до того, как это сделал кто-то другой (даже не догадываясь, что все стоящие предложения уже проданы и перепроданы). Кое-кто проявлял куда меньший энтузиазм, подключаясь к архивам эротического и откровенно порнографического содержания. Такого полулегального хлама здесь также было достаточно — жалкое (оно же единственное) наследие Интернета.

Обнаружив все это, наемник почувствовал себя крайне неуютно. Почти неосознанно он предпочитал держаться подальше от подобных мест. Они ассоциировались у него с семейной жизнью, нудными пикниками, а также обязанностью делить постель с единственной женщиной на протяжении долгих лет.

Как бы там ни было, он прибыл сюда по делу.

Наступил черед третьей комбинации цифр. Медленно терзая виртуальную клавиатуру, Чейн нет-нет да глядел на часы. Он опаздывал на две минуты. Так было даже кстати — в маргинальной среде бытовало мнение, что уважающие себя люди должны опаздывать на деловые свидания. Наемник так не считал, но уже не мог ничего изменить.

Enter. Один из невзрачных, темных массивов прыгнул навстречу. У него была квадратная форма, по периметру которой пробегали зеркальные блики — защитный лед. Черные стенки раздвинулись, принимая посетителя, чтобы сомкнуться за виртуальной спиной.

Рассматривать внутри было особенно нечего, разве что покатые стены дурацкого розового цвета, усыпанные красными сердечками. Внимание Чейна сразу же привлек второй и единственный посетитель чат-комнаты. Он парил на расстоянии, почти вплотную к противоположной стене. Обычная матрица, без особых подробностей. И, уж конечно, без рекламы или названия сетевого кафе. Так, антропоморфное тело, словно составленное из детских кубиков. Серого цвета. Обратить на такое внимание в Сети было крайне непросто.

— Вы опоздали.

Говорили на японском. Иероглифические символы отпечатались рядом с электронным циферблатом. И, чуть ниже, — перевод.

— И что с того? — спросил Чейн. — Вы же здесь.

Матрица качнула квадратной головой, изображая кивок.

— Впрочем, этого следовало ожидать. Тем не менее не годится начинать наше сотрудничество с элементарной невежливости.

— Согласен. Простите, этого больше не повторится.

— Я тоже так думаю. Хотя и по другим причинам, Волков-сан.

Чейн вздрогнул.

Возможно, где-то вовне его безвольные мышцы пронзил электрический разряд, однако услышанное это уже не могло изменить. Его фамилия отпечаталась под электронным табло.

Первая мысль была о Повелителе.

— Вы ошиблись, — ответил наемник. — Вы с кем-то меня спутали.

— Отнюдь. Вряд ли могла произойти ТАКАЯ ошибка. Вы погрузились из «Надежных инвестиций», в этом нет сомнений. Ваше излучение говорит, что в Сети вы не профессионал. Следовательно, передо мной либо господин директор, либо знаменитый наемник, ныне — начальник охраны. Для Йошиваки-сана вы слишком умны. Поэтому… — Матрица развела руками. — Советую не упорствовать, потому как в противном случае наш разговор потеряет всякий смысл.

Чейн пристально всматривался в странный силуэт. Киберпространство сыграло с ним очередную дурацкую шутку. Будь это человек, наемник попытался бы определить, лжет тот или нет. Даже голос был здесь синтезирован и пропущен через машину. Анализировать оставалось разве что смысл монолога.

— Хорошо, вы не ошиблись. Я — Чейн Волков.

— Разумеется, — кивнул незнакомец. — Йошиваки-сан передумал?

— Простите?..

— Он согласен платить?

И вновь Чейн задумался. Что все это значит?..

Оказывается, его ждали. Более того, господин директор, судя по всему, имел контакты с этими людьми. Вот только какого рода?.. Наемник чувствовал, что его водят за нос, однако не находил подтверждений. Теперь, похоже, у него появился шанс узнать кое-какие ответы. Главное — правильно им распорядиться.

— Согласен. Еще бы.

— В таком случае, где эти деньги?.. — уточнила матрица.

— Они… в надежном месте. Прежде чем я скажу номер счета, — рискнул Чейн, — мне хотелось бы уточнить пару подробностей. Йошиваки-сан, дешевый ублюдок, не потрудился меня просветить.

Собеседник молчал.

Секунда за секундой капали в вечность, тихий бездонный океан. Наемник не видел лица вымогателя, однако каким-то образом чувствовал, как чьи-то невидимые щупальца скользят по его защитным программам. Конечно, он был в Сети полным дилетантом и все-таки не торопился катапультироваться к экстренному выходу. Для этого ему требовалось набрать команду из четырех символов и нажать «Enter». Только и всего.

Переговоры провалились с оглушительным треском, в этом можно было не сомневаться. Оставшись, он подвергал себя громадному риску. Взамен же получал лишь хрупкую вероятность узнать что-нибудь путное. Выйти вон можно было в любую секунду, ничего не получив, но и не потеряв. Довольно азартная логика, как правило, сулящая одни неприятности.

— Вы так и будете молчать? — спросил Чейн.

— У меня есть три соображения на этот счет, — сказал собеседник. — Первое: вы не достали деньги и просто тянете время. Второе: деньги есть, вы говорите правду. И третье: вы нашли меня совершенно случайно и понятия не имеете, что происходит. Что скажете?

— Вам решать. — Наемник пожал воображаемыми плечами.

— Разумеется, я так и поступлю. Если Йошиваки добыл деньги, советую передать их мне. Взамен я обязуюсь просветить вас относительно части деталей, про которые умолчал директор. Годится?

Чейн лихорадочно думал. Что ж, ему поставили мат в шахматной игре, о правилах и ходе которой он не имел ни малейшего представления. В конце концов, этого следовало ожидать. Он не знал даже того, сколько нулей у суммы, стоявшей на кону.

Пришлось импровизировать:

— Вначале я хотел бы узнать, за что именно плачу.

— Все подробности — позже, мистер Чейн. Мне говорили, вы гораздо сообразительнее.

— Соврали, наверное.

— Не думаю. — Собеседник качнул головой. — Еще немного, и все детали вам придется вытряхивать из непосредственного начальства. То, что мы проделали с массивами компании, — безобидная шалость по сравнению с тем, что может случиться, если мы не достигнем консенсуса. Поэтому хватит строить из себя глупого гайдзина, Волков-сан. Мы оба понимаем, что вы таким не являетесь.

В данный момент, кстати говоря, наемник подвергал сомнению именно это обстоятельство.

— А сколько конкретно денег на счету, не подскажете?..

— Всего доброго, Волков-сан.

Матрица развернулась. Покатая стена разверзлась перед незнакомцем, и серая тень скользнула в брешь. Все произошло настолько неожиданно, что Чейн сперва даже опешил. Он не привык, что контрагенты столь спешно бегут прочь от стола переговоров.

— Эй, постойте!..

Сознание рефлекторно связалось с руками, но те пребывали в каком-то другом месте и при всем желании не могли достать пистолет. Не могли даже накормить чужого дантиста.

Чейн с напрягом бросил виртуальное тело к стене. Не успел он приблизиться, как щель, словно зубастая пасть, сомкнулась перед несуществующим носом. Еще несколько драгоценных мгновений ушло на то, чтобы вспомнить действия, позволявшие покинуть чат-комнату. Наконец ему это удалось, и он вынырнул в «Глобальный Портал». Чтобы выйти в открытую Сеть, потребовалось вторично набирать последовательность цифр. Это оказалось нелегкой задачей — мысли терялись и путались.

Наконец он оказался вовне.

Вымогатель мог находиться сколь угодно далеко. Узнать его в плотной массе других пользователей казалось невыполнимой задачей. Но, как бы там ни было, попытаться стоило.

IP-номера группы прикрытия Чейн помнил назубок.

— Эй, где вы там?!. Он уходит, держите его!

— Спокойно, шеф, — отозвался Ишикава, — мы ведем его. Что у вас случилось? Он мчится, словно угорелый.

— Ничего особенного. Не дайте ему уйти, ребятки.

Наемник огляделся, однако ничего не заметил. Погоня, в его представлении, заключалась в скрежете сцепления, визге шин по асфальту, взрывах и воплях прохожих. В Сети же действовали иные правила. Бескровные секретные войны, ставкой в которых был разум солдат.

— А он хорош, — то ли пожаловался, то ли похвалил другой оператор.

— Мы еле поспеваем, Волков-сан. Узлы мелькают как бешеные.

— Вам лучше покинуть Сеть, — посоветовал Ишикава.

Чейн нехотя согласился. Ему здесь делать было нечего — все, что можно, он уже сделал. Или провалил — в зависимости от результатов. Вызвав интерфейс, он набрал «Exit». Enter. Зеленый огонь надвигался, чем-то похожий на лампы, установленные в большинстве кинотеатров над дверными проемами.

На сегодня кина с меня хватит, — решил наемник.

В следующую секунду Сеть выплюнула его наружу. Он очнулся — свет хлынул в глаза, обжигая сетчатку. Визуальные образы, звуки, ароматы и тактильные ощущения обрушились сокрушающей волной. Старая добрая реальность. Very funny place.

Еще через пару мгновений его здорово звездануло током, мышцы сами собой сократились. Вероятно, разрядник не понял, что пациент пришел в себя, или же решил угостить напоследок.

— А ну-ка снимите с меня эту гадость, живо!.. — Он потянулся к пиявкам-электродам. — Мои аккумуляторы зарядились под завязку.

Ассистентка уже хлопотала над ним, сняла троды и протерла вспотевший лоб чистой тряпицей. Разумеется, его появление не осталось незамеченным — это отразили всевозможные приборы, раздавались мерзкие тональные сигналы. В поле зрения возникла Мона Лиза, с тревогой заглянувшая в глаза. Чейн понял, что рад ее видеть.

— Как я рад тебя видеть, — сказал он.

— Не сомневаюсь. Как все прошло?

— Пока не знаю. Я мало что понял. — Наемник встал и свесил ноги с кушетки. — Парни его ловят. Говорят, он малый не промах.

— Да, мы уже знаем.

Чейн с непониманием на нее поглядел. Вместо ответа девушка указала в сторону прозрачной перегородки. Наемник проследил за ее взглядом, обнаружив огромные голограммы, испускаемые не менее колоссальным проектором. Там были узлы и массивы, багровая кристаллическая решетка. Картины мелькали с бешеной скоростью, и, где-то в самом конце, мерцал желтый огонек.

Чем дольше наемник следил за сменой голограмм, тем отчетливее сознавал, что преследуемый отрывается. Он был один, а потому ему не требовалось заботиться о ком-то еще, координировать действия с напарниками. Все, что его заботило в данный момент, — это скорость. Наемник отлично понимал его мысли и чувства, хотя находился снаружи. Ему и самому не раз приходилось подобным образом уходить от погони, глядя только вперед, не разбирая дороги.

Натянув джинсы и блейзер, Чейн вышел из-за перегородки. Ноги держали не слишком уверенно, будто успели отвыкнуть от навязчивых приказов из центра.

Голограммы сверкали под потолком, словно северное сияние, ускоренное в тысячи раз. Лихорадочное мелькание цвета и образов. Порой проектор не поспевал за бешеной гонкой, и массивы мелькали смазанными округлыми пятнами. LCD-калейдоскоп. Эйфория скоростного падения, галлюциногенного безумия.

Как бы там ни было, желтый огонек неколебимо отдалялся. Операторы, из IP-каналов которых шло попеременное вещание, мчались где-то позади. Еще немного, и они потеряют объект, пропустив всего пару узлов, не уловив, куда свернул преследуемый. Стоит произойти такому, и киберкрыса покинет Сеть считанные секунды спустя, так и не «оголив» точку выхода. А следовательно, физическая дислокация также останется тайной.

И тогда наемнику не останется ничего другого, кроме как кусать локти, признавшись в обескураживающей некомпетентности. Йошиваки же, разумеется, придется уплатить некую сумму и с позором уволить начальника охраны, о котором уже поползут дурные слухи…

Все это промелькнуло в голове Чейна за какие-то мгновения.

Желтый уголек почти оторвался от преследования, как вдруг, на излете, произошло нечто совсем непредвиденное. На пути стремительной мошки, аккурат перед следующим узлом, появилась некая преграда. Она была черна, словно ночь, и аморфна. Приняв это как факт, в следующий миг Чейн вспомнил, что в Сети такого быть не могло — каждая деталь обладала там четкими геометрическими пропорциями, производимыми связкой «машина-человек». То, что это нечто ускользало от глаза, говорило лишь об одном: его внутренняя скорость была такова, что ни проекторы, ни компьютеры не могли за ней поспеть.

Один из парней, продолжавших погоню, озвучил мысли наемника:

— Что это такое, вашу мать?!.

— Даже представить боюсь, — отозвался Ишикава.

— Но, похоже, оно на нашей стороне, — заметил третий.

Это было действительно так. Преследуемый притормозил, с очевидным трудом избежав столкновения. Черное облако вытянуло ложноножки и легко приняло его из пространства, — так рыбак вынимает добычу из сетей. Светлячок трепыхался, но быстро затих. Хватка черного существа не оставляла выбора.

Чейн быстро понял, КТО именно пришел к ним на помощь. Мона Лиза, судя по удивленному взгляду, тоже. Никто другой в этом помещении не знал, что напарники общались с этим существом не далее как несколько часов назад. Причины, побудившие его лично вступить в игру, остались для наемника загадкой.

— Похоже, ЭТО нас ждет, — прозвучало из динамиков.

— Идем вперед, — велел синтезированный голос с модальностями Ишикавы. — Только осторожно. Не делайте ничего необдуманного.

Все три оператора медленно поплыли вперед. Это был какой-то заброшенный, пустынный узел с непривлекательными на вид массивами. Пользователей было всего несколько, да и те разлетелись в разные стороны при виде существа. Вероятно, — подумал Чейн, — они будут рассказывать об этом своим внукам.

Операторы придвинулись к черному облаку и остановились невдалеке. Светлячок тем временем все больше запутывался в клубке щупалец. Каждая попытка освободиться заканчивалась бездарным провалом, разбиваясь о железную волю Повелителя. Черные щупальца время от времени озарялись яркими вспышками — это добыча пыталась пустить в ход боевые вирусы, но без заметных результатов. Черный осьминог без труда удерживал светлую кляксу, с непринужденностью мужчины, взявшего младенца на руки. Ни для кого не осталось секретом, что, стоило ему только надавить чуть сильнее, и от киберкрысы остались бы одни воспоминания. Но, казалось, гигантское существо прекрасно понимало, чего от него ждут.

Несколько щупалец поднялись, будто маня операторов.

— Что делать? — спросил один.

— Не следует заставлять его ждать, — решил Ишикава. — Вероятно, он намерен передать нам объект. Идем ближе.

— Но почему он молчит?

— Откуда мне знать?.. Может, боится, что наши мозги перегорят от прямого контакта, как бывает, если тостер включить в триста вольт. У нас таких предохранителей нет.

— А что, если у него не мирные намерения?..

— Если бы это было так, он давно бы с нами покончил. Кроме того, советую воздержаться от резких высказываний. Открою небольшой секрет: почти минута, как он взломал наш обмен и слушает каждое слово.

— Гм… Понятно.

Операторы поползли вперед. Осьминог оторвал добычу от необъятного тела и протянул на черных щупальцах. В целом картина была фантасмагорическая. Холодный простор виртуальной реальности, заполненный могуществом древнего электронного бога. Киберкрыса, казалось, оставил все попытки к сопротивлению. Тем не менее он был жив, потому как в противном случае просто исчез бы из Сети.

Ложноножки вытянулись и разжали хватку.

Операторы, прыгнув вперед, окружили серую матрицу. Так лев бросает подачки гиенам. Вымогатель не пытался сопротивляться и несколько секунд спустя оказался спеленатым в какой-то блестящей паутине — подобие смирительной рубахи. Чейну приходилось наблюдать, как легавые используют нечто подобное. Киберкрысе придется изрядно повозиться, чтобы просто сдвинуться с места.

Взмахнув щупальцами на прощание, черный монстр полетел вдоль решетки. Неподалеку от очередного узла киберпространство будто разверзлось у него на пути. Образовалась огромная воронка, окруженная мириадами разрозненных байтов. Необъятное тело прыгнуло в середину и… исчезло, не оставив после себя ничего.

Все, кто находился снаружи, в информационном отделе, стояли и разглядывали голограмму. У некоторых отвисли челюсти — о таком, быть может, им снились разве что кошмары. Они считали, что знают о Сети все, теперь же приходилось расставлять приоритеты заново.

Мона Лиза пришла в себя первой (а может, и вовсе не заметила ничего примечательного). Пихнув напарника под ребра, она проворчала:

— Ну, и чего теперь?.. Твой дурацкий план сработал.

Очнувшись, наемник прокашлялся.

— Эй, народ! Они нас слышат?

— Превосходно, Волков-сан, — отозвался Ишикава. — Что это было?

— Так, старый знакомый, — буркнул Чейн, не подумав, и тут же о том пожалел — на него уставилась добрая половина сотрудников. — Доложите обстановку, пожалуйста.

— Мы его держим. Ваш знакомый что-то с ним сделал — похоже, он даже не пытается выкинуть какой-нибудь фокус. А впрочем, если бы даже пытался — нас все-таки трое, и мы не даром едим свой хлеб. Он может висеть с нами сколько угодно. Вот точка погружения. — Голопроектор высветил ряд символов. — А вот промежуточные…

— Вам лучше поторопиться, Волков-сан, — сказал другой.

— Они не могут разорвать контакт, не убив этого парня, — пояснил Ишикава. — Но, с другой стороны, кто их знает?..

Чейн кивнул. И, сообразив, что его не видят, сказал:

— Держите его так долго, как получится. Не дольше. Если подоспеют легавые, бросайте и уходите. Если на помощь к нему погрузятся свои — глядите по обстановке. Не рискуйте жизнями. — Наемник усмехнулся. — Теперь им не уйти.

— Вас поняли, шеф. Ждем.

Трое операторов разлетелись в стороны, окружив заложника.

Инструкции Чейна имели иод собой немаловажную основу. Американцам и европейцам, конечно, не нужно разъяснять, что рисковать своими жизнями ни в коем случае не стоит. Общаясь же с аборигенами, наемнику непрестанно приходилось напоминать себе о местной специфике. Эта троица в Сети, не отдай он четкий приказ, наверняка вступила бы в конфронтациею с полицией или с превосходящими силами врага, защищая добычу до последнего байта.

К Чейну подбежал парень, одетый в белый халат.

— Мы выяснили их местонахождение, господин. Это на Окраине.

— Разумеется. — Он действительно не ожидал другого. — Покажи-ка.

Парень подвел его к терминалу, оснащенному большим монитором. На плоском экране мерцала карта Осаки. И где-то у дальнего края, с противоположной заливу стороне, пульсировал красный прицел. Японец укрупнил изображение. Городские кварталы росли, стремительно надвигались. Вскоре показалась улица — прямая и широкая, словно проспект. Если даже объект располагался не в самом дремучем углу Окраин, то, во всяком случае, не слишком далеко от него. Дом, сияющий алым огнем, словно маяк на машине пожарников, насчитывал восемь этажей и выглядел вполне пристойно. Другие строения жались к нему, словно побитые псы. На крыше горело название хозяйствующего субъекта: «Цусима-Стар».

— Наш приятель погрузился через спутниковый ретранслятор, — сообщил оператор. — Телефонных линий, конечно, там уже никаких не осталось. Такая хитрость с их стороны немного осложнила задачу, но, как видите, мы их засекли…

Чейн продолжал изучать квартал. Карта была трехмерной, поэтому дом и окрестности разве что вверх тормашками не становился. Два входа — парадный и черный, полуподвальный этаж. Схематичные этажи с ровными рядами окон.

— Меня что-то смущает в этой картине. Что здесь не так?

— Ах, да… — Парень заметно смутился. — Видите ли, Окраины уже давно не картографировали. Со спутника это сделать очень легко, однако корпорации не желают использовать дорогостоящую технику ради районов, где приличные люди давно не живут. Этой карте больше десяти лет. Неизвестно, насколько успело обветшать это здание, да и сама улица…

Наемник воззрился на собеседника. Тот смущенно потупился.

— Ладно, разберемся на месте. Какая, собственно, разница?..

Развернувшись, Чейн направился к выходу.

Оперативники дожидались в буфете, как и было приказано. Каждый — в полном боевом облачении, бронежилетах и титановых накладках. Пистолеты отошли на второй план, уступив лидерство автоматам. Один вцепился в винтовку Драгунова. Вся группа составляла четырнадцать человек, не считая начальника и уличного самурая.

Все, как один, напряженно уставились на вошедших.

— Есть контакт! — объявил наемник.

Оперативники сдержанно возликовали, как умеют только японцы.

Без спешки и толкотни покидая столовую, они вежливо кланялись начальнику. Машины ожидали в гараже — прошедшие внеплановый осмотр, заправленные бензином и маслом под завязку. Запасные покрышки имелись на все четыре колеса. Вряд ли в Трущобах продолжал функционировать хотя бы один автосервис. Зато гвоздей, стекла и прочего колюще-режущего барахла, нужно полагать, там валялось несметное множество.

Напарники подошли к ближайшему столу, где их дожидались запасные комплекты: бронежилеты, рации, оружие, и другие незаменимые вещи. Мона Лиза, впрочем, сразу же отказалась от прибора ночного видения, заявив, что ей он будет только мешать.

В этот момент Чейн был не склонен настаивать. Натягивая бронежилет и амуницию, он размышлял, насколько далеко все может сегодня зайти. Вряд ли киберкрысы способны оказать серьезный отпор — разве что каким-то образом погрузить пятнадцать сильных мужчин (и одну не менее энергичную девицу) в киберпространство. Наемник встречал в своей жизни всего несколько хакеров, способных постоять за себя в уличной драке (как правило, это приходилось делать ему). Их сила заключалась в другом.

Как бы там ни было, не следовало недооценивать противника. Если они и впрямь проживали на Окраине, умения приспосабливаться им не занимать. В этих бетонных джунглях выживали только самые сильные и хитрые особи. Принимая во внимание это обстоятельство, Чейн надеялся с ходу исключить любые сюрпризы.

Запасные магазины были снаряжены транквилизаторами и боевыми патронами — пятьдесят на пятьдесят. Заметив, что напарница уверенно потянулась к боевым, Чейн покачал головой. Девушка скривилась, но все-таки зарядила автомат транквилизаторами. Наемник усмехнулся. Он никак не мог понять, отчего все, кроме него самого, терпеть не могут эти волшебные препараты (в особенности те, кто испытал их на собственной шкуре, в связи с чем пережившие жутчайшее похмелье в жизни).

Сборы заняли не более двух минут. Обвешавшись оружием, противогазами и баллонами со слезоточивым газом, напарники спустились в гараж. Их дожидался приземистый, черный «чероки» — остальные три стояли под парами на улице.

Четыре охранника — ночная смена — без особого энтузиазма провожали «экспедицию». Накануне весь силовой состав бросал жребий, кому достанется почет и слава, а кому — тоскливое бдение в конторе.

Без шума и особой спешки четыре джипа нырнули в ночь. К Окраинам предстоял неблизкий путь. Чейн с напарницей ехали в ведущей машине, контролируя маршрут и скорость. Невзирая на невероятную срочность предприятия, они подчинялись знакам и соблюдали все правила. У компании имелось разрешение как на содержание штата охраны, так и на ношение автоматического оружия. Но, невзирая на это, у Чейна не было настроения объясняться с легавыми по поводу того, куда это они собрались в такой час, вооруженные с ног до головы. Полиция Осаки весьма ревностно относилась к своим обязанностям и не терпела конкуренции.

Они пронеслись по центральным проспектам плотной колонной, оставляя позади неоновый лоск и модные клубы. Молодежь веселилась вовсю, даже не догадываясь, что за жизнь бурлила вовне их уютного мира. Четыре импортных автомобиля с тонированными окнами пролетали мимо, о чем тут же забывали.

Полицейские, встречавшиеся на перекрестках, помнили об этом немногим дольше, однако повода для применения власти не находилось. Кроме того, подобные кортежи, как правило, относились к корпоративным службам, а этим было все нипочем.

Вспомнив кое о чем, Чейн совершил звонок:

— Алло, Йошиваки-сан?..

— Да, Чейн. Привет. Насколько я понял, вы в дороге?

Наемник выдержал паузу. Разумеется, директору обо всем доложили.

— Вы правильно поняли. Ничего не хотите нам сообщить? Какие-нибудь детали относительно людей, на поимку которых мы направляемся?..

— Нет. С чего ты взял?

— Вероятно, вы просто забыли рассказать мне о том, что уже имели дело с этими людьми. Так ведь?..

— Это тебя не касается, — отрезал директор.

— Я не люблю, когда наниматель чего-то недоговаривает.

— Не сомневаюсь, Чейн, так и есть. Во всяком случае, так было, когда ты сам решал, за какое дело браться, а какое отклонить. Теперь я — твой единственный работодатель. — Йошиваки помолчал, сообразив, что хватил лишку. — Как бы там ни было, ты их нашел, так ведь?..

— Еще не факт.

— Свяжись со мной. Я пока не ложусь.

Чейн отключил телефон, матерясь по-русски.

Двое оперативников, находившихся в машине, не повели даже бровью. Никто в «Надежных инвестициях» не мог признаться, положа руку на сердце, что особенно симпатизирует директору. Но даже если бы Иошиваки обладал внешностью Джаббы Хата из шестого эпизода «Звездных войн», его не могли бы любить еще меньше. Как-никак, он действительно являлся главным работодателем, а потому априори заслуживал звания сегуна.

Вскоре мимо потянулись спальные районы, смахивающие один на другой, словно близнецы. Бетонные коробки, в которых из сотни окон светилась лишь пара, владельцам которых не нужно было завтра на работу. Здесь веселья практически не было; над серыми зданиями, маячившими на фоне черного неба, висел ареол тоски и обреченности.

Промышленная зона подкралась незаметно, словно хищник из бетона и стали. Заводы, как правило, стояли в стороне от основной дороги, и подъезды к ним охранялись корпоративной охраной. Однако попадались места, где высокие заборы с колючей проволокой, протянутой по периметру, подступали к дороге вплотную. Прожектора вспарывали ночь желтыми лезвиями. В неживом свете возвышались колоссальные трубы, из которых валил белесый дым, — производственный процесс не замирал ни на минуту.

Окраины начались постепенно. Разруха никогда не подступает неожиданно, равно как и эпицентр взрыва не способен перемещаться вместе с ударной волной.

Вначале были только признаки: запущенные дома, давным-давно опустевшие, поваленные телефонные и фонарные столбы, горы мусора. Чейн пытался анализировать увиденное, но без особого успеха. Многие из зданий находились в относительно пристойном состоянии, что, принимая во внимание островную плотность населения, внушало недоумение.

Все это являлось наследием Великой японской депрессии, когда компании средней и малой руки разорялись по десятку за день. Выживали сильнейшие, акулы промышленного бизнеса. Уцелеть могли лишь те, которые догадались образовывать корпоративные союзы. Впоследствии эти образования и стали транснациональными монстрами, что без труда закидывали щупальца на континенты и страны.

В те нелегкие дни монополии распределялись по правилу первенства — кто первым успеет наложить лапу на труп мертвого зверя. Это была глобальная зачистка, спровоцированная правительством и рядом крупных компаний, недовольных собственным положением. Если принять за аксиому утверждение о том, что «бизнес — это война», то более всего случившееся походило на теннис ядерными боеголовками. Те, кто уцелел, превратились в гигантских монстров радиоактивных пустынь.

Но развалины, мелькающие за тонированным стеклом, остались необитаемы и по сегодняшний день. Аборигены предпочитали жить в тесноте, но в налаженном комфорте. В трущобах селились бедолаги, которым терять было нечего. Почему-то они не опасались пробудить призрак великой депрессии или же, напротив, искренне желали его возвращения.

Вскоре дорога стала походить на полосу препятствий танкового завода. Джипы сбавили ход, ползя, будто тонированные черепахи. На выщербленном асфальте то и дело попадались кирпичи и обломки бетона, а пару раз оперативникам пришлось оттаскивать рухнувшие столбы — к счастью, деревянные, уже почти не встречавшиеся в жилой части города. Эти небольшие проблемы наводили на ряд размышлений: то ли в Окраинах транспорта на ходу не осталось, то ли таковой использовался исключительно внутри трущоб.

Спустя пару километров Чейн более склонялся ко второй точке зрения. Фары вырвали из тьмы плотные заросли колючей проволоки, растянутой меж подобиями противотанковых «ежей». Вне сомнений, сооружения такого рода не появляются по прихоти природы.

Оперативники вновь вышли из машин и разведали местность. Ближайшие объездные пути были наглухо завалены обломками бетонных стен и каким-то металлическим хламом. Этого, в общем-то, следовало ожидать, ввиду того, что трудоемкие баррикады, как правило, сооружают в подходящих местах.

Делать нечего, пришлось расчищать. Оперативники привязали тросы к «колючке» и включили джипам задние передачи. «Ежи» нехотя сдвинулись к обочине, подгоняемые множеством лошадей, скрытых под капотами. Оперативники действовали слаженно и уверенно, словно им каждый день приходилось расчищать противотанковые заграждения. Наблюдая за их работой, наемник чувствовал затаенную радость. Препятствия, встречавшиеся у него на жизненном пути, научили главному: чем ближе цель, тем выше сопротивляемость среды.

Кто-то явно не желал, чтобы на Окраине шастали пришлые.

Расчистив дорогу, оперативники продолжили путь. Чейн то и дело бросал взгляд на монитор бортового компа, где мерцала алая точка. Кратчайший маршрут сократился едва на треть и, казалось, с каждым метром вытягивается еще на два. В нетерпении наемник топал ногой, но на пассажирском месте педаль газа была не предусмотрена. Двигаться быстрее было нельзя — кирпичи и прочий хлам грозили серьезными осложнениями.

Когда у второго джипа пробило покрышку, пришлось и вовсе выйти из салонов — по всей видимости, надолго. Колесо заменили за считанные секунды, как на гонках «Формулы-1». Тем не менее подобными темпами все запасы могли быстро подойти к концу.

Придя к такому выводу, Чейн оставил в салонах только водителей. Все остальные шагали впереди, тщательно изучая при свете фар поверхность дороги. Наемник шел впереди и постоянно отшвыривал к обочине острые железки. Было похоже на то, что их здесь разбросали с определенной целью — полиция, как правило, разъезжала на гусеничных бронетранспортерах только в самых крайних случаях. Хотя, собственно, легавым в трущобах делать было нечего.

Мощные фонари, установленные на крышах автомобилей, резали тьму по обе стороны колонны. Тени, расступаясь, обнажали серые стены, блестящие клыки битых окон и пустые проемы. Еще там раздавались какие-то звуки, заставлявшие оперативников то и дело напрягаться. Крысы перемещались стадами, не особенно остерегаясь людей и черных железных зверей. Один раз на свет и шум моторов прибежал облезлый пес, ополоумевший от болезней и голода. Японец, стоявший ближе всех, выхватил пистолет, хотя в другой руке уже держал автомат. Громыхнул выстрел; пес повалился с дырой в черепе, не издав ни звука. Чейн хотел сделать замечание, но, приглядевшись, заметил на боку собаки чудовищные язвы. Смерть от пули была избавлением.

Колонна мало-помалу продвигалась в глубь Окраин. Цивилизация, с ее неоновым лоском, голографическими кинотеатрами и заведениями мгновенного питания осталась далеко позади. Оперативники не подавали виду, однако Чейн чувствовал, что им не но себе, — ему и самому было не по себе. Угроза могла подстерегать на каждом шагу, а Йошиваки вряд ли раскошелится на внеплановую премию. Это не в его привычках.

Шагая по разбитой дороге, наемник дал зарок уволиться завтра же.

Ну а сейчас…

Не прошло двадцати минут, как на колонну совершили нападение очередные бешеные псы, уже другого рода. Да и нападение, по сути, с натяжкой можно было назвать таковым.

Из-за серых уродливых стен, сковавших дорогу, выскочили пятеро или шестеро оборванцев, вооруженных тяжелым металлическим хламом — трубами и кусками арматуры. Чейн понятия не имел, на что они рассчитывали. Вероятно, обреченность и желудочные муки проделали с ними ту же штуку, что и с облезлой собакой. Угодив под мощные лучи прожекторов, бедолаги сразу ослепли, выразив недовольство громкими воплями. Но, быстро оправившись, попытались возобновить атаку.

Двое оперативники сделали по выстрелу в воздух. Звуковые волны врезались в уши, прокатились по унылому пейзажу. Бродяги, вновь завопив — на сей раз испуганно, — развернулись и в беспорядке отступили. Чейн усмехнулся. Рассчитывать на то, что каждая проблема разрешится таким образом, было несколько преждевременно. Они просто брели в темноте, время от времени натыкаясь на старые пехотные мины.

Почему-то собственная мысль наемнику не слишком понравилась.

Им еще дважды пришлось отражать такие «атаки», обходясь без потерь как с чужой, так и со своей стороны. Это не могло продолжаться бесконечно, и вскоре ситуация подверглась коренным переменам.

Первым изменился ландшафт. Побитые энтропией дома расступились в стороны, благодаря чему полотно дороги расширилось, а помех на ней стало значительно меньше. Здания увеличились в объеме, и приобрели какое-то подобие величия — если таковое способно присутствовать в необратимом упадке. На нескольких фасадах даже сохранились вывески и клыкастые обломки иероглифов. Как то: «Кл…б Аполло…», «Пар…херская», и «Пр…кты 24 часа». Чип-переводчик Чейна с натугой справился с нелегкой задачей, подсовывая варианты расшифровок в сознание. Некоторый казус вышел с «Парикмахерской», но наемнику было не до смеха.

Судя по всему, эти здания уже больше двух десятков лет не выполняли тех задач, для которых предназначались, и даже круглосуточные «Продукты» давно позабыли, когда в их стенах бывала свежая еда.

Чейн поднял руку. Колонна остановилась.

Они двигались, не особенно мудря над маршрутом. Собственно, умничать не имело смысла — они доверились бортовому компу, в течение наносекунд состряпавшему оптимальный маршрут. Закавыка была в том, что в трущобах программы руководствовались теми принципами, что и в благоустроенных центральных районах. Мрачные реалии не играли никакого значения. Разведать же путь не представлялось возможным — у фирмы не было ни собственных спутников, ни даже вертолета.

Как бы там ни было, наемник понял, что и сам дал маху. Ему следовало бы сперва ознакомиться хотя бы с теми старыми картами, что ему показали в информационном отделе, а уже после утверждать маршрут. Он этого не сделал, а потому только сейчас его посетила запоздалая догадка.

Определенно, все это время они ползли по жилым районам — промышленные сектора даже в трущобах стояли на отшибе. Было весьма предсказуемо, что рано или поздно они отыщут некий центр общественной жизни (или, по крайней мере, что от него осталось). Проблемой могло обернуться то обстоятельство, что, не исключено, оный центр по-прежнему играл свою роль. Эдакая столица государства Отверженных.

В голове Чейна пронесся спектр малопривлекательных образов. Он даже придумал парочку слоганов, вроде «Путешествие в Долину Смерти» либо «Царство Анархии — наконец-то!». Ведь, как ни крути, перед ними простиралась мечта радикальных экстремистов, on-line, однако наемник не чувствовал особого восторга по этому поводу.

Там, где не существует государства и права, появляется вакуум, заполненный животными страстями. Так было, когда Великая депрессия покидала эти места, а тысячи безработных вышли на улицы в поисках еды и тепла. Но, как это бывает, вскоре из кровавого хаоса родился Новый порядок. Чейн ничего не знал о местных неурядицах, зато он любил историю. Знания, помноженные на интуицию и опыт, подсказали верные ответы. Власть взяла в свои руки группа сильных, взрослых мужчин. Они-то и стали неким подобием государства, насаждая свои правила силой кулаков и оружия. Диктатура пролетариата — какая она есть.

Наемник вздрогнул, когда Мона Лиза его позвала.

— Что-то не так? — спросила она.

— Не знаю. — Чейн помедлил. — Мне что-то подсказывает…

Он замолчал, пытаясь уловить тревожные образы.

Уличный самурай развернулась, скомандовав:

— Заглушить моторы! Всем — внимание! — И, снизив тон, добавила: — Думаю, ребятам стоит проверить эти развалюхи. Будет куда хуже, если нам врежут по заднице, когда мы тронемся…

— Согласен. Но лучше подождем.

Оперативники рассыпались вокруг кортежа, держа оружие наизготовку. Прожектора и фары высвечивали из тьмы сумрачные фасады, черные окна. Вдоль стен пробегали крысы. Чейн тряхнул головой, решив, что это усталость и напряжение играют с ними в игры. Он собрался поднять руку, чтобы отдать команду, как вдруг заметил какое-то движение.

Из Клуба выходили какие-то люди. Взрослые мужчины, одетые в относительно пристойные тряпки, числом не меньше десятка. В дверях и оконных проемах маячили силуэты других. Некоторые держали оружие — винтовки, пистолеты и двуствольные охотничьи ружья.

Никто не выказывал угрозы, однако Чейн непроизвольно напрягся.

От общей массы отделился один, безоружный. Он шагал, подняв голову, словно парламентер к неприятельскому войску. Идти так может лишь человек, чувствующий под ногами родную землю.

Наемник тронулся было с места, но Мона Лиза ухватила его за ремень плечевой кобуры:

— Куда это ты собрался?..

— Говорить. Он ведь идет за этим.

— Еще чего. — Девушка мотнула головой. — Ты ведь сам меня нанял.

Чейн закатил глаза. Почему женщины так любят выяснять отношения в самое неподходящее время?!.

— Ладно, пойдем вдвоем. Дикари таких милашек не боятся.

— Что?!.

— До того, как ты покажешь свои зубки.

— Годится. — Повернувшись к оперативникам, она сказала: — Держите их на прицелах, парни. Если увидите, что кто-то метит из своей хлопушки… Короче, вы знаете, что делать.

Японцы гордо промолчали. Разумеется, они это знали.

Чейн и Мона Лиза направились в сторону Клуба. Парламентер успел к этому времени преодолеть половину дистанции и в ожидании замер. В его облике, казалось, не было ничего примечательного — высокий здоровяк с костистым лицом и взглядом, рыщущим в поисках добычи. Европеец. Похоже, с берегов Нормандии. Еще от него исходила несокрушимая уверенность в собственных силах.

— Позволь, я прихвачу его с собой, — прошептала Мона Лиза. — Заложники не помешают. А?..

— Нет. Переговорщики неприкосновенны.

— Блин, ты слишком правильный…

Напарники остановились на расстоянии полутора метров от долговязой фигуры. Свет прожекторов бил в спину. Тени полосовали асфальт длинными чернильными лезвиями.

— Кто вы такие? — спросил мужчина на английском.

Чейн пожал плечами:

— Просто прохожие. Не обращайте внимания, мы скоро уедем.

— Все, кто проходит, проползает или проезжает по нашей земле, — платит пошлину, — заявил незнакомец. — Такой порядок существует долгие годы. Как насчет вас?..

— И какова же плата? — уточнил Чейн.

— Двадцать процентов от всего добра, что у вас при себе.

— Так не пойдет. — Наемник покачал головой. — Мы — первый отряд Национального банка, и за нами движутся фургоны, груженные золотом.

Абориген вылупил глаза:

— Что, правда, что ли?!.

— Нет, придурок, — огрызнулась Мона Лиза. — Мы — цирк на колесах.

— Дайте нам проехать, — продолжил Чейн, — и никто не пострадает. Как я сказал, мы не станем задерживаться. Вам известно что-нибудь о людях, которые погружаются в Сеть неподалеку отсюда? Компьютерщиках?.. Киберкрысах?..

— Может, известно. Платите. — Мужчина осклабился.

— Насколько я понимаю, — сказал Чейн, — Окраины не обладают государственным суверенитетом, а потому не являются субъектами международного права. Стало быть, я не нахожу причин оплачивать транзитные перемещения через эту территорию.

— Чего?..

— Мы не будем платить, — пояснила Мона Лиза.

— Сейчас посмотрим…

Абориген вновь растянул тонкие губы в улыбке. Сунув руку под кожаную куртку, он выхватил автоматический пистолет. То, что произошло в следующую секунду, нужно рассматривать в замедленном просмотре. Чейн увидел лишь смазанное пятно, когда рука Моны Лизы метнулась вперед. Каким-то образом девушка ухитрилась сорвать затворную крышку с пистолета, вместе с самой главной частью — бойком.

Переговорщик, выкатив глаза, уставился на обнаженные внутренности собственного пистолета. Наемник и сам нимало удивился, такое ему доводилось видеть разве что в кино. Ну а абориген, судя по всему, вообще не подозревал, что это возможно.

— Вот теперь мы его прихватим, — сказал Чейн.

Отбросив бесполезную железяку, Мона Лиза шагнула вперед. Девичий кулак пронесся в воздухе и опустился на подбородок переговорщика. Тот незамедлительно оплыл, не успев выйти из ступора после предыдущего потрясения. Уличный самурай схватила его за шиворот и потащила за собой, прикрываясь, словно щитом. Абориген едва успевал переступать ногами. Острые металлические шипы, приставленные к горлу, не располагали к торговле относительно проездной платы.

Со стороны Клуба донеслись возмущенные вопли — аборигены сообразили, что возникла неувязка. По всей видимости, они и не подозревали, что команда пришлых может обыграть их на своем же поле, а потому испытывали праведный гнев. Излишняя самоуверенность всегда выходит боком, доказательство этого Мона Лиза тащила за собой.

От руин донеслась громоподобная дробь — Калашников, судя по отзвукам.

— Скажи, чтобы прекратили огонь, — велел Чейн.

— Не могу. — Переговорщик ухмыльнулся разбитыми губами. — Они меня не послушают.

— Почему?

— Я допустил ошибку. Значит, расплачиваться тоже нужно мне.

Наемник не мог не признать, что в этом была своя логика.

Все трое поравнялись с джипами и укрылись за противоположной стороной. Выстрелы доносились все чаще, от асфальта отскакивал крупнокалиберный рикошет. Слышались более сочные звуки — это пули отлетали от бронированных машин. Оперативники выжидали, затаившись.

Чейн достал пистолет и приставил к голове заложника.

— Скажи, — повторил он, — чтобы прекратили.

— Я же сказал — не могу. Жак Суровый не ведет переговоров.

— Это ты, что ли?.. — поинтересовалась Мона Лиза.

— Вас всех убьют, — ответил абориген не вполне по существу. — Мы заберем ваше добро, а ты, женщина, — он ткнул заскорузлым пальцем в Мону Лизу, — будешь согревать меня долгими холодными ноч…

Последние звуки утонули в глухом стоне, когда кулак девушки врезался в живот оборванца. Мона Лиза предусмотрительно втянула шипы, а потому горе-переговорщик легко отделался. Схватившись за живот, он скользнул по крылу джипа на асфальт.

— Это мы еще посмотрим, — пробормотал Чейн. — Огонь!..

Оперативники сорвались с цепей. Автоматы заговорили одновременно, со всех сторон доносился грохот выстрелов и лязг затворов. В отличие от местных бедолаг, которые стреляли едва ли не впервые в жизни, потому как берегли патроны для особого случая, охранники «Надежных инвестиций» были профессионалами. Они стреляли прицельно, укрывшись за автомобилями, и спустя считанные секунды аборигены начали валиться на землю, будто срезанные колосья пшеницы. Колосья — с человеческими головами.

Часть оперативников палили транквилизаторами, но большинство, судя по звукам — куда более громким и хлестким, — успели сменить обоймы. Наемник никак не мог их винить, ведь, в конце концов, аборигены хотели убивать. Кроме того, настоящие пули летят куда кучнее и дальше, чем ампулы с транквилизаторами. И наконец, они куда дешевле.

Все завершилось через минуту. Примерно тогда, когда Чейн и уличный самурай, переглянувшись, достали из салона свои автоматы. В их поддержке не возникло нужды — перестрелка завершилась, не успев как следует начаться.

Над площадью повисла оглушительная тишина.

Как ни странно, более всего произошедшее походило на события седой старины — одно из первых столкновений конкистадоров и коренных обитателей Латинской Америки. Майя, ни разу в жизни не видавшие мушкетов, разбежались с поля «сражения».

Аборигены Окраин, хотя и владели кое-каким арсеналом, оказались далеко не лучшими стрелками. Вероятно, они даже не рассчитывали всерьез на подобный поворот событий, потому как заняли позиции лишь с одной стороны площади, тем самым обрекая себя на неминуемое поражение. Те, кто торопился побыстрее добраться до чужого добра, полегли у дверей Клуба в первые секунды. Остальные, засевшие на трех этажах, решили подороже отдать свои жизни.

Больше всех толку было от японца с винтовкой Драгунова (а шума, соответственно, меньше), для которой, к сожалению, подходили лишь обычные пули, да еще и русского производства. Каждый выстрел бил в цель, повторов не требовалось. Очистив верхний этаж, снайпер принялся за второй. Не успел он дойти до середины, как остальные с позором бежали — вероятно, в здании имелся второй выход.

Чейн выпрямился и огляделся, чувствуя в себе крошечного Наполеона. Они одержали небольшую, но сокрушительную победу, чем уже можно было гордиться. Не Ватерлоо, но какая-то безымянная площадь, окутанная саваном энтропии.

На смену ликованию, как отходняк после кайфа, пришла тоска.

Ни один оперативник даже не оцарапался. Зато потери противника были внушительны — никак не менее дюжины. Кто мог бы рассказать, ради чего погибли эти люди?.. Бессильны оказались как годы боевого опыта, так и профессионализм наемника.

Оперативники меняли обоймы, дергали затворы. Никто не проронил ни слова и, уж конечно, не позволил себе пустой похвальбы. Мертвые достойны лишь уважения. Чейн невольно провел аналогию с европейцами — те в такой же ситуации давно бы хлопали друг друга по плечам и производили нелепые подсчеты.

Опустив взгляд ниже, Чейн наткнулся на Жака Сурового.

Переговорщик скорчился у колеса, зажимая ладонями уши. С костистого лица исчезла как надменность, так и какое-либо подобие самоуважения — напрочь. Теперь Жак превратился в испуганного оборванца, лишь чудом не наделавшего в штаны. Суровое прозвище также куда-то закатилось, словно и не было его.

— Эй! — наемник пнул аборигена под ребра.

Дернувшись, тот глянул наверх, оторвал руки от черепа.

— Не оглох, а? — Чейн усмехнулся. — Не вздумай юлить. Теперь мы собираемся получить все ответы, которые нас интересуют. Будешь врать, спустим шкуру. Понятно?..

Мона Лиза щелкнула боевыми имплантантами.

Жак быстро закивал.

— Конечно, господа. Спрашивайте о чем хотите.

— Киберкрысы, компьютерщики, — сказал Чейн. — Знаешь таких?

— Конечно, господин, кто же их не знает… Живут тут неподалеку, занимаются своими делами и нам не мешают. — Жак ухмыльнулся, радуясь тому, что может принести хоть какую-то пользу. — У них есть выход на спутник, но нам он без надобности. Еще они порой ездят в Город, чтобы обналичить бабки и прикупить жратвы. Мы, само собой, получали за проезд свой процентик. Кто же убьет курку, несущую золотые яйца?..

Наемник переглянулся с Моной Лизой и покачал головой.

Ему было противно даже глядеть на француза. Из-за гениального руководства этого ублюдка только что перестреляли кучу народа, а он сидит и готов на все, чтобы сохранить свою грязную шкуру.

— Где конкретно они обитают?

— В нескольких кварталах. Прямо по Проспекту Отсеченной Головы, затем направо, на Улицу Жадных Призраков. Три квартала, потом налево. Ну а там рукой подать — Бульвар Выжженных Мозгов.

Чейн мысленно сверился с воображаемой картой. Названия улиц, разумеется, не совпадали, но направление было верным.

— Как их охраняют?..

— Да никак. — Жак боязливо взглянул на Мону Лизу. — Возьмете голыми руками, и стрелять не понадобится. Высокий такой домина. Чтобы его как-то защитить, нужно с полсотни народу.

— А сколько их на самом деле?

— Человек двадцать. Я не считал. — Француз пожал плечами.

— Спасибо. Это все, что мы хотели знать.

Передернув затвор, наемник поднял пистолет. Абориген съежился:

— Подождите! Я сказал все, что вы хотели!..

— Убирайся отсюда. Пошел вон! — Чейн качнул стволом. — Ну же!

Не веря своему счастью, Жак вскочил на ноги и бросился наутек, пока странный гайдзин не передумал. Ноги повиновались с натугой, и по дороге к Клубу он дважды едва не растянулся на асфальте.

— Зачем ты его отпустил? — с неудовольствием спросила Мона Лиза.

Чейн махнул рукой в сторону развалин:

— Разве всех этих смертей недостаточно?..

— Дело не в этом. Он может предупредить киберкрыс. — Девушка похлопала по кобуре. — На худой конец, можно было воспользоваться твоим безотказным снотворным.

— Киберкрысам уже давно все известно; мы захватили их человека в Сети. Кроме того, весь этот фейерверк, не исключено, предупредил даже Смита и Ли. — Чейн вновь указал на мрачные дома. Напарница усмехнулась, вспомнив забавных хакеров с противоположного конца Осаки. — Кроме того, жалко ампулу тратить.

Помедлив, Мона Лиза с сарказмом спросила:

— Может, задержимся, чтобы оказать ЭТИМ медицинскую помощь?..

Напарники поглядели на Клуб. Долговязый силуэт скрылся в проеме, поспешно перепрыгивая через тела товарищей. Те, кому не повезло получить ампулу с транквилизатором, были безнадежно мертвы. Оперативники не часто стреляли в людей, зато регулярно посещали тренировочный тир.

— Думаю, на обратной дороге, — ответил Чейн. — Для тех, кто продержится, это будет иметь смысл. А пока… Трогаемся.

Уличный самурай отошла, бурча под нос что-то одобрительное.

Наемник покачал головой: он понимал эту девушку все меньше и меньше. Про ЭТИХ она сказала таким тоном, будто перед ними лежали не трупы, а кислотные монстры из эпопеи «Чужие».

Джипы взревели, колонна поползла вперед.

Никто не пытался преградить им дорогу, да и «врезать по заднице» отнюдь не спешили. Нужно полагать, Окраины давно не слыхали такого грохота. Даже наглючие крысы спешили убраться подальше, решив, что светопреставление близко.

Чейн их прекрасно понимал. У него и самого язык чесался выкрикнуть что-нибудь вроде: «Остановите Землю, я сойду!..» Уже лет шесть наемника с завидным постоянством посещало ощущение, что он приобрел билет на «Титаник».

В кармане зазвонил телефон.

— Алло?..

— Волков-сан, это Ишикава. — Сигнал был паршивый, голос оператора то и дело перекрывал скрежет помех.

— Вы уже вышли?

— Да, как вы велели. На помощь нашему другу погрузились два индивида, мы их быстро скрутили. Но полиция уже взяла след, поэтому мы не стали их дожидаться. Правильно?

— Да. Это все?

— Все, Волков-сан. Как ваши успехи?

— Продвигаемся помаленьку. Ладно, скоро увидимся.

Перехватив взгляд напарницы, Чейн пожал плечами. Ох уж ему эта исполнительность…

Проспект Отсеченной Головы шел прямо и несгибаемо, словно монарх к гильотине. Две полосы движения, мертвые фонари на бетонных сваях. Рекламные щиты, продырявленные чем-то тяжелым. На одном из них была изображена улыбающаяся блондинка, поседевшая от множества сезонов дождей, снега и ветра. Что она рекламировала, так и осталось загадкой; на месте правого глаза зияла рваная дыра. На ровном челе фосфоресцировала надпись местного эстета: «Добро пожаловать в ад!..»

Дорожные указатели также были испещрены граффити, часть которых меняла названия улиц. Улица Жадных Призраков, к примеру, носила прежде название Токийской. Но, по всей видимости, город из прошлого не ассоциировался у местных жителей ни с чем хорошим.

Через пару кварталов оказалось, что и призраки здесь были в наличии — из-за заборов и бетонных стен доносились крики, металлический звон и чей-то хохот. Какие-то люди, облаченные в неописуемого вида лохмотья, выглядывали из окон и на чем свет стоит поносили прохожих. Оперативники молчали. Кто же станет обижаться на безумцев?..

Окраины, вне всяких сомнений, могли гарантировать туристам развлечения на любой вкус. Вернувшись в центральные и прибрежные районы, они, вероятно, уже никогда не будут сетовать на городские власти и неважное качество коммунальных услуг.

Бульвар Выжженных Мозгов и впрямь показался через квартал. Широкая улица, застроенная основательными домами (или основательно застроенная) — преимущественно, многоэтажками. Даже время сказалось на этом месте весьма щадящим образом, сорвав весь внешний лоск, обнажив тем самым прочный каркас.

Велев оперативникам заглушить моторы и погасить фонари, Чейн с напарницей отправились на разведку. Номер дома был им известен, но даже без этого промахнуться было очень непросто. Восьмиэтажная свеча возвышалась над Бульваром, словно последний оплот капитализма. Окна темны, парадный вход загорожен деревянной дверью, что сменила прозрачные створки с фотоэлементами. Над проемом по-прежнему болталась вывеска. Кто-то заботливо подводил буквы черной краской: «Цусима-Стар».

Достав бинокль, наемник вгляделся в объект.

Хуже всего было то, что на подходах к зданию громоздились горы разнообразного мусора: куски бетонных панелей, выгоревшие изнутри каркасы машин, колючая проволока и даже рельсы, которым будто бы взяться тут неоткуда. Строительно-машинный хаос сливался перед глазами в один клубок, щетинистый кошмар с полотен Эшера. Выхватить из монолитного целого какие-то детали было крайне непросто — таковых наблюдалось великое множество.

Неожиданно какое-то движение привлекло внимание Чейна: за одним из окон второго этажа мелькнуло светлое пятно.

— Видела? — спросил он, не отрываясь от бинокля.

— Ага. Пятое справа, — ответила девушка. — Свеча или лучина.

Наемник непроизвольно оглянулся. Мона Лиза даже не прикоснулась к биноклю, спокойно вглядываясь во тьму. Чейн мысленно присвистнул. Он-то заметил свет только благодаря мощной оптике, а уж определить, каково происхождение… Вероятно, уличный самурай платила дорогую цену за кошачьи глаза, ведь ее взгляду открывались самые микроскопические дефекты внешности — как окружающих, так и собственной. Неудивительно, — решил наемник, — что она такая агрессивная…

— Подойдем чуть ближе?

— Не имеет смысла, — ответил Чейн. — Нас уже ждут.

— Но я никого не вижу. Ни среди баррикад, ни в окнах, ни на крыше. Если они профессионалы, то выставили бы пару стрелков.

Наемник задрал голову, с большим трудом разглядев верхнюю оконечность здания, сливавшегося с черным небом. Но тем не менее ни на секунду не усомнился в истинности сказанного. Напарница никого не видела. Следовательно… Означать это могло все что угодно.

Не дождавшись комментариев, Мона Лиза спросила:

— Как это понимать?..

— Понятия не имею. — Чейн хотел сплюнуть, но передумал.

Вернувшись на исходную точку ползком — более по привычке, нежели по необходимости, — напарники вернулись к автомобилям и японцам. Последние уже вовсю готовились к штурму, не дожидаясь приказа: натягивали противогазы, обвешивались оружием и боекомплектами, а также проверяли разнообразные детекторы, состоявшие на вооружении у западных армий.

Чейн потребовал всеобщего внимания и в деталях обрисовал результаты рекогносцировки. Мона Лиза, получив слово, акцентировала внимание на пересеченном рельефе местности. Безусловно, таковой обещал скрытный переход, но, с другой стороны, мог без труда укрыть целый неприятельский батальон. Японцы заулыбались при этих словах — мол, что леди-гайдзин может понимать в мужских играх. Чейн возблагодарил Бога за то, что напарница сегодня не склонна играть. Никто из присутствующих, за исключением начальника, не видел того, как эта женщина одним движением разобрала пистолет, не вынимая из руки противника. Или того, как непринужденно она разбрасывает в стороны мужчин… Другими словами, им очень повезло, так как уличный самурай ограничилась лишь парой неприязненных взглядов.

Проведя финальный инструктаж, Чейн объявил о начале операции.

Оперативники бросились занимать позиции. Джипы остались стоять на перекрестке, укрытые от восьмиэтажки ближайшими строениями. Опасаться бронебойного обстрела следовало куда в меньшей степени, нежели прозаичного угона. Кроме того, наемник сомневался, что у местных жителей сбереглись навыки, позволявшие одолеть защитные системы. (Исключая, разумеется, компьютерных ковбоев.)

Вся компания разделилась на два отряда — соответственно, по восемь в каждом. Моне Лизе доверялось руководство Вторым. Чейн предупредил оперативников, чтобы «не вздумали с ней шутки шутить, она сегодня не в духе», когда уличный самурай отлучилась за угол справить нужду.

На этой оптимистичной ноте они пожелали друг другу удачи, после чего разошлись в разные стороны. Отряд Чейна двинулся на запад, Моны Лизы — на север. Они собирались взять «Цусиму-Стар» в клещи, зайдя с парадного и черного одновременно. Наемник выбрал служебный: кое-какие прецеденты в его практике доказывали, что менее всего злоумышленники (или честные и законопослушные граждане) ожидают нападения со стороны главного входа, концентрируя силы у второстепенных.

Подсознательно — и отчасти сознательно — Чейн старался оберечь Мону Лизу от любых опасностей (не исключая, впрочем, что киберкрысы не разделяли традиционного мышления, а потому все до одного собрались у парадного). Но приказ, лишенный всяких пояснений, вызвал у вздорной девицы только улыбку.

Бросив на стройную фигурку последний взгляд, наемник развернулся и двинулся в сторону восьмиэтажки. Похолодало; дыхание вырывалось из ноздрей влажными струйками. Противогаз болтался на груди, до поры невостребованный. Датчики атмосферной токсичности хранили молчание, значит, нет и необходимости носить на лице кусок резины… хотя двое-трое оперативников ревниво следовали букве Инструкции.

Отряд пробирался меж кусков кирпичной кладки и бетонных плит. Задачу осложняла арматура, торчавшая в самых неподходящих местах. Под ногами хрустели щебень и мелкие осколки, а порой там пробегали здоровенные крысы. Чейну казалось, будто он угодил в фантастический фильм о постапокалиптическом будущем, наподобие «Долины смерти». С каждым мгновением становилось все труднее вспоминать о том, что где-то по-прежнему существует другая Осака.

Мир сузился до «здесь и сейчас», унылой бетонной дыры.

Вскоре развалины расступились. Слева скользнуло строение, у которого сохранились лишь два нижних этажа. Один из его оконных проемов наемник с Моной Лизой использовали в качестве наблюдательного пункта. Именно поэтому Чейн в точности знал, когда именно в просветах между домов покажется восьмиэтажка.

— Внимание, — велел он японцам. — Объект в пределах видимости.

Оперативники сбавили темп. Рации молчали, и это обнадеживало.

Бетонная свеча выросла на фоне черного небосвода куда более темным пятном. На небе яростно полыхали звезды, далекие и мертвые. На доме же не горел ни единый огонек. Кто-то нас дожидается, — Чейн это печенью чувствовал.

Как бы там ни было, этот Кто-то не торопился выходить навстречу гостям. Группа осторожно продвигалась вперед, ощупывая пространство массой незаменимых приборов. Глаза не спешили адаптироваться к темноте, и наемник без всякого удовольствия нахлобучил на голову прибор ночного видения. У него тут же появилось чувство, будто он оказался внутри подводной лодки, включившей аварийное освещение.

Тени расступились и углубились на периферии. Натиск инфракрасного спектра размазал тьму по бетонным баррикадам. Мир покрылся кровью, стал нереальным, словно в дурацкой компьютерной игре. Наемник продолжал шагать вперед.

Чуть позже, когда восьмиэтажка «Цусимы-Стар» нависла над командой черным призраком, Чейн включил тепловые детекторы. Делать это предполагалось во время остановок, так как мелкие препятствия под ногами собственным теплом не обладали, а потому совершенно сливались с землей и асфальтом.

Ночь была холодна.

Громада восьмиэтажки испускала равнодушный серый свет. Покажись из окна чья-нибудь физиономия, и наемник тотчас увидел бы ослепительно яркую кляксу, оранжевую, словно апельсин. Температура человеческого тела горела бы в ночи путеводным маяком. Ничего подобного не случилось, однако Чейн не спешил отчаиваться (или же приободряться) — бетон мог укрыть в себе даже печку-буржуйку. Кроме того, киберкрысы вполне могли облачиться в термостойкие костюмы, но эта мысль уже была из разряда параноидальных.

Единственными светлыми пятнами среди развалин были оперативники, а также настоящие крысы. Юркие четвероногие пятна озабоченно сновали во всех направлениях, куда только падал взгляд. Десятки, сотни и тысячи. После ядерной зимы, — подумал наемник, — останутся только они. Они и тараканы. А здесь, в Трущобах, находился учебный полигон.

Как бы там ни было, кое-что полезное из этого осмотра Чейн все же извлек. Отключив фильтры, он махнул рукой и продолжил движение. Через несколько метров завалы на пути немного раздвинулись. Внимание привлекали маршруты перемещений, выработанные грызунами среди всего этого мусора. По некоторым таким тропинкам мог без труда пройти человек, обрадованный тем, что за ноги перестала цепляться арматура. Бетонные плиты и металлический хлам нависали по обе стороны, образуя своего рода ущелья.

Вновь остановившись, Чейн поманил оперативника, тащившего металлоискатель. Прежде от прибора не было никакого проку, кроме неумолчного писка — обилие бесхозного железа поражало. Но теперь…

Не нуждаясь в пояснениях, японец кивнул и двинулся вперед. Он осторожно ступал по земле, присыпанной мелким мусором, в то время как крысы разбегались из-под ног. Некоторые, особенно смелые, пытались укусить парня за ботинок, но не слишком преуспели. Японец только стряхивал их наземь и продолжал движение. Вот он остановился, вслушиваясь в писк наушников, всматриваясь в показания прибора. Чейн и остальные ожидали позади, держа оружие наготове. Японец повесил металлоискатель на шею и пригнулся, рассматривая что-то под ногами. Осторожно разгреб мусор. Затем выпрямился и поднял вверх руку, сжатую в кулак.

Чейн и остальные зашагали вперед. Поравнявшись с японцем, наемник без всякого удовлетворения понял, что не ошибся. На земле, едва-едва замаскированная, лежала противопехотная мина. Одна из самых примитивных, такую можно изготовить даже в домашних условиях. Ни одного усика или датчика движения — обычная «мышеловка», которая могла сработать только под весом человеческого тела. Обладатель такого билета запросто расстался бы с ногой по колено. Просто, но эффективно: безногий боец не может сражаться. Как Чейн давеча подметил, Окраины не являлись субъектом международного права, а потому различные конвенции (регламентировавшие все что угодно, вплоть до пользования унитазами в самолетах, совершавших международные рейсы) на них также не распространялись.

Эти капканы были расставлены на единственного крупного зверя, обитавшего в здешнем заповеднике.

Вот почему крысы чувствовали себя полновластными хозяевами — кто-то позаботился о их безопасности. А также, возможно, о пище, хотя наемник не заметил на тропе скелетов и трупов. Нужно думать, киберкрысы периодически все подчищали, дабы не возбуждать у гостей подозрений.

Чейн оторвал от бронежилета рацию, болтавшуюся на «липучке».

— Вторая Первому.

— На связи, — Мона Лиза отозвалась почти мгновенно.

— Смотрите под ноги. Мы обнаружили мину. У нас здесь тропинка, весьма удобная на вид. Не исключено, будут и другие сюрпризы. Подтверди.

— Поняла. Ловушки и мины. Какие указания?..

— Дай подумать.

Несколько секунд Чейн разглядывал тропу, уводившую вперед, к служебному входу, затем принял решение. Обход обещал стать опасным и мучительно долгим.

Отряд продолжил путь. Впереди шагал японец с металлоискателем, остальные копировали шаги впередиидущих, след в след. Это было просто: мины, как оказалось, притаились в предсказуемых местах, и оперативникам даже не требовалось их обезвреживать, теряя драгоценное время… Так просто, что внушало подозрения.

Сразу за сапером, почти вплотную, шли еще двое. Они занимались тем, что распыляли перед собой аэрозоль из баллончиков. Целью этого цирка было выявление куда более хитроумных ловушек, снабженных лазерным наведением. Баллоны содержали обычный освежитель воздуха, какой продается в любом хозяйственном магазине. Вскоре Окраины благоухали, словно сортир в дорогом ресторане. На крыс это подействовало таким образом, будто отряд применил химическое оружие.

Разумеется, оперативники прихватили с собой и более чувствительные датчики, способные уловить поток фотонов с нескольких метров. Вот только беда, их электромагнитное поле могло повлечь детонацию других устройств, рассчитанных именно на это. Модальности человеческого голоса также были способны привести в действие смертоносные ловушки. Однако, если этого не случилось прежде, акустических детонаторов здесь было не много или же не было вовсе.

Другими словами, если кто-то умелый и упорный преследовал цель кого-то взорвать, у него это непременно получится. На черном рынке вращался товар на любого покупателя. Существовали детонаторы, способные самоликвидироваться, как только уловят пульсацию человеческого сердца; детонаторы, испускавшие ультразвук на волне, вступавшей в диссонанс с капиллярами головного мозга; детонаторы, реагировавшие на запах, а также масса других уникальных вещей. Нет пределов человеческой изобретательности в том, что касается истребления себе подобных.

Основные вопросы заключались в том, насколько компьютерщики были умелы и упорны, а также в том, насколько уверенно они чувствовали себя в финансовых потоках. Проще говоря, по карману ли им приобретение дорогостоящих «умных» игрушек, местонахождение которых, как правило, выдает лишь мощный взрыв.

Чейн отнюдь не спешил делиться с напарницей всеми этими соображениями. Если киберкрысы — не полные дураки (а так, определенно, и было), то они наверняка сканировали эфир, пытаясь выловить хоть что-то. Им уже было известно, что штурмовики разделились на отряды и пробираются к дому с разных сторон. Возможно, впрочем, что это знание еще могло сыграть оперативникам на руку. Люди в восьмиэтажке начали перераспределять позиции, нервно метаться вдоль коридоров, внося в порядки сумбур и беспорядок. Но только ВОЗМОЖНО.

Появилась идея попытаться запутать киберкрыс еще больше, но тут же погасла. Очень не хотелось шуметь.

Когда уличный самурай вышла на связь, наемник почти не сомневался, что речь пойдет о чем-то важном. Мона Лиза была не из того сорта девушек, которые звонят любимому только для того, чтобы пожаловаться о сломанном ногте.

— Мы нашли первую растяжку.

— Что за растяжка?

— Самая обычная. Граната, кусок проволоки.

— Понял. Спасибо.

Прилепив рацию к плечу, Чейн непроизвольно взглянул под ноги, хотя шел в середине колонны. Хотел было сказать подчиненным, чтобы повысили бдительность, но чудом сдержался. Для них такое замечание стало бы равносильно тяжелому оскорблению. Кроме того, у каждого имелась персональная рация.

Слова девушки подтвердились через считанные метры. На тонкую проволоку, протянутую поперек дороги, едва не наступил впередиидущий сапер. Сообщение пошло по цепочке, и колонна продолжила движение. Прежде чем перешагнуть через стальную нить, наемник притормозил, чтобы поглазеть на этот сюрприз. Действительно, обычная «растяжка». Осколочная граната была приклеена к бетонному блоку изолирующей лентой.

Почти на самом виду. Почти откровенно.

Шагая дальше, Чейн вспомнил Жака Сурового, а также его заявление о том, что киберкрыс можно едва ли не голыми руками прихватить. Возможно, он и впрямь так считал. Наемнику же показалось, что небритый индивид был явно не из тех, кто довольствуется малым, хотя и регулярно. В свое время он наверняка пытался сорвать банк, положив в этих местах много людей. Отряд штурмовиков стал для него неожиданностью, но уличные крысы соображают быстро. Почему не покончить с обоими противниками одновременно?.. Особенно, если они сами перебьют друг друга?..

Не исключено, что хакеры рассуждали подобным образом. Они вполне могли загодя известить Жака и его людей о том, что в Окраины плывет жирная рыбка, нужно только взять ее из воды. Отряд оперативников «Надежных инвестиций» стал новой фигурой в здешних местах, под весом которой зашаталась вся игральная доска.

На пути отряда еще четыре раза встречались «растяжки». К одной, как ни странно, крепился осветительный заряд, способный воспылать в ночи колоссальным факелом. Проволока коварно протянулась в сантиметре над землей.

Чейн задрал голову и поглядел на восьмиэтажку. Офис «Цусимы-Стар» нависал над ними огромным черным монолитом, словно ацтекский зиккурат. Термальные датчики, как и прежде, ничего не показали, одних только разбегавшихся крыс. Инфракрасный спектр вновь сгустился кровавыми сгустками, малопривлекательными и безынтересными. Отряд преодолел почти две трети пути — три жалких квартала, показавшихся вечностью. Оставался один, самая малость. Рубикон.

Помощники сапера тем временем упорно продолжали распылять аэрозоль, израсходовав уже несколько баллонов. Ветер сменился, задувая в подобие ущелья, снося дисперсную смесь вдоль колонны. Когда Чейну начало казаться, что от обилия дешевых ароматов вот-вот зашкалит обоняние, на дороге обнаружилось нечто крайне примечательное.

Сообщение монотонно устремилось вдоль цепочки.

— Пригнитесь, растяжка, — сказал впередиидущий.

Чейн глянул вперед. Японцы и впрямь пригибались, пыряя в клубы аэрозольных распылений. Наемник снял инфракрасный визор и непроизвольно ускорил шаги. Лазер горел во тьме алой нитью, протянутый на уровне груди мужчины среднего роста. Слева — приемник, справа — излучатель. Последний был снабжен полусферой, что крепилась к куску бетона и была прикрыта пенопластом, выкрашенным серой краской. Судя по размерам — большой заряд взрывчатки.

Пригибаясь и проходя под лазером, наемник чувствовал себя далеко не комфортно. Помимо холодка от бомбы, появилось еще и deja vu. Этот почерк ему был прекрасно знаком, хотя и не являлся какой-то уникальной манерой — подражателей хватало. Чейн и сам научился этим фокусам от человека, с которым не виделся уже весьма продолжительное время. Если… Нет, не может быть. Слишком много воды утекло.

Как бы там ни было, хакерам помогал профессионал. Сперва самодельные мины, чтобы притупить бдительность и отпугнуть дилетантов. Затем немного сложнее, «растяжки». Лазер, по всей видимости, был рассчитан в качестве заключительного аккорда. Но конец ли это?..

Чейн сомневался.

Смерть проснулась как всегда неожиданно. До здания загадочной «Цусимы-Стар» можно было уже камнем добросить. Какие-то жалкие метры, несколько минут неспешной ходьбы.

Сапер и двое помощников продолжали шагать впереди, проверяя каждый квадратный сантиметр дороги. Сразу после того, как лазер и взрывчатка остались позади, растяжки с «мышеловками» будто испарились. Конечно, это был не слишком хороший признак, но тем не менее все перевели дух. Тропа изогнулась, поворачивая на тридцать градусов к служебному входу. Ничто не предвещало опасности, как вдруг заговорил пулемет.

Пули летели в голову отряда из нагромождения металлического хлама. Начало обстрела ознаменовал звук сервоприводов, с которым тяжелое орудие провернулось на станине. Это дало саперу несколько мгновений форы. Пули уже стучали по земле под ногами, когда он отпрыгнул назад, отталкивая обоих помощников. Уже добрых полчаса японец ждал момента, чтобы проделать подобный кульбит, хотя и по другому поводу. В тот момент парень очень напоминал кошку, спрыгнувшую на раскаленную сковороду.

Отряд припал к стенам «ущелья», занимая круговую оборону. Было тихо; тяжелый пулемет остался с другой стороны поворота. Раздавался только цокот крысиных когтей по бетону. Оперативники ждали, но ничего не происходило.

Взяв у одного из коллег баллон с освежителем воздуха, Чейн крадучись двинулся вперед. Затем, не доходя до того места, где на земле остались следы пуль, размахнулся и бросил свою ношу. Баллон, жалобно звякнув, оказался в зоне поражения. Следом прозвучал зумм сервоприводов. Но орудие молчало, словно выжидая. Чейн не удивился — баллон не превышал размером среднюю крысу.

Прикоснувшись к рации, он секунду помедлил. Киберкрысы наверняка слышали громоподобную пальбу, а потому знали, что штурмовики уже близко. Предупредить же напарницу в любом случае стоило.

— Вторая Первому.

— Да, Первый. Что у вас случилось?

— Пока неясно. Оставайтесь там, где стоите.

— Что там такое?

— Я же сказал — подождите.

Наемник отступил и внимательно обозрел стены «ущелья». Можно было пойти в обход, но тогда они почти наверняка не успеют к сроку. Вероятно, следует зайти с другой стороны.

Размышляя о том, не дурак ли он, Чейн развернулся и двинулся в хвост колонны. По дороге изъял у стрелка винтовку Драгунова. То, что таковая шла с его командой всю дорогу, было чистой случайностью; наемник даже не обратил внимания, осталась ли винтовка при нем.

Под озадаченные взгляды оперативников наемник принялся карабкаться на стены ущелья. Тот, кто соорудил этот аттракцион, неплохо постарался; чтобы обойти тропу и «ущелье», следовало под завязку запастись альпинистским снаряжением, терпением, а также недюжинным опытом. Чейн постоянно соскальзывал, хватался за арматуру едва ли не зубами. Винтовка не слишком комфортно стучала по хребту. Крысы, попискивая, возмущались наглому визиту в свои владения.

Наконец наемник достиг хребта искусственной гряды и, кряхтя, забросил тело на какой-то приступок. Он уже слишком стар для всего это дерьма; следовало послать мальчишку-снайпера. Но Чейн был наполовину русским, а наполовину — украинцем и потому привык следовать старой заповеди: «Если хочешь, чтобы что-то было сделано…»

Японцы бестолково толпились внизу и, задрав головы, следили за действиями начальства. Отдышавшись, наемник бросил взгляд по ту сторону бетонного каньона. Увиденное заставило волосы на голове зашевелиться: бездна, вдоль и поперек заполненная бритвенно-острыми пиками, расщелинами и даже кратерами. Одного металлолома там было на полсотни тонн. Кирпича и прочего хлама — в три раза больше. Непосредственно у самых стен подступы охраняли внушительные мотки колючей проволоки. За ними начиналась голая арматура, острая, словно шипы дикобраза. Свободное пространство имелось только у дверных проемов, к которым и вели оба «ущелья». Тот, кто попытался бы найти более безопасный путь, рисковал умереть от потери крови. Разумеется, расчет на это и строился.

Чейн поднял бинокль и вгляделся в том направлении, откуда прилетели крупнокалиберные пули. От инфракрасного визора на таком расстоянии проку было немного, тени сливались в рваное месиво. Наемник доверился собственным глазам и не ошибся. Спустя пару минут он обнаружил укрепленную точку противника.

Людей, как ни странно, не было вовсе. Пулемет возвышался на станине в горделивом одиночестве, прикрытый от непогоды куском водонепроницаемой ткани. Ствол смотрел в сторону тропы. По мнению создателей всего этого аттракциона, пешеходы должны миновать поворот, прежде чем угодить на раскаленную сковороду. Этот сюрприз, как и все остальные, оставлен здесь с четким намерением убить.

Машина сделала бы всю работу сама. Единственная камера, также прикрепленная к станине чуть ниже ствола, фиксировала объективом всю тропу. Крысы и прочие мелкие тела не могли привлечь внимание компьютера. Истинной целью были движущиеся объекты, объем которых совпадал бы с размером человеческого тела.

Стащив с ремня винтовку, наемник передернул затвор.

Приклад удобно уперся в плечо. Каждая деталь была продумана до совершенства, обеспечивая стрелку максимальный комфорт для поражения цели. Чтобы убивать без промаха.

Чейн откинул с прицела заслонку и прицелился. Перекрестье сразу же поймало цель, прикрытую прорезиненным брезентом. Пулемет не шевелился, даже не подозревая о том, что вот-вот случится. Красные символы мелькали, изменяя расстояние до цели. Выпуклый объектив, казалось, занял весь обзор. Наёмник затаил дыхание и на выдохе вдавил крючок.

Пулемет чуть вздрогнул, когда в объективе появилась аккуратная дырка. Пуля пошла дальше, разрывая электронные внутренности, лишая машину всякой возможности убивать.

Чейн еще пару секунд полюбовался результатами своих трудов, а затем убрал винтовку за спину. Мастер Драгунов изготовил настоящий шедевр. Годы не сказались на этом оружии тем же образом, что не коснулись и скрипок Страдивари — те звучат все лучше, хотя играют на них одни миллионеры. Купить же русскую винтовку по карману среднестатистическому японцу.

— Эй, что там у вас происходит?!. — раздалось под ухом.

Усмехнувшись, наемник снял рацию. Напарнице было невтерпеж.

— Ничего особенного. Самонаводящийся пулемет, обезврежен.

— Можно продолжать?

— Выполняйте. Слушайте ночь — сервомоторы шумят.

— Понятно, — подтвердила Мона Лиза. — Идем по графику. До связи.

Взглянув на часы, Чейн покачал головой. Его отряд отставал на целых две минуты. Не конец света, но неприятно. Штурм был назначен на 03:45, ни минутой позже. Оба отряда должны были соблюдать по этому поводу полное молчание. Противнику стало известно, где они пребывали в данный момент, а потому подготовка обороны шла полным ходом. Однако, как бы там ни было, Чейн рассчитывал не засорять эфир сообщениями типа «Через пять минут начинаем». Пытаться же запутать компьютерщиков также не стоило — только боком бы вышло.

С горем пополам спустившись, ежесекундно рискуя свернуть шею, наемник отдал винтовку и скомандовал продолжать движение. Не было ничего необычного в том, что на него глядели без всякой приязни — оперативники в душе негодовали, что начальник не доверил ИМ устранить препятствие с дороги.

Как ни крути, это сложный народ.

Колонна продолжила движение. Считанные секунды спустя показалась ровная площадка, предваряющая вход в здание. Бетонный каньон расступился, чтобы смениться заасфальтированной аллеей. Вместо клумб и лужаек, которые здесь имелись много лет назад, площадку обрамляли противотанковые «ежи» и непроходимые джунгли колючей проволоки. Со стороны параллельной улицы начинался такой невообразимый хаос, что при взгляде на него поплохело бы даже инструктору армейского спецназа.

Штурмовики рассыпались по периметру, окружая дверь со всех сторон, насколько было возможно. Как и следовало ожидать, вместо цивилизованной двери вход преграждала металлическая плита, лишенная как ручек, так и замочных скважин. Зато петли торчали наружу, что обнадеживало.

Задрав голову, Чейн огляделся. То ли камер наблюдения не было вовсе, то ли их отлично замаскировали. Над дверным проемом висел древний громкоговоритель, прикрытый решетчатым плафоном. Назначение этой штуковины осталось для наемника загадкой. Уж не с Жаком ли Суровым переговоры вести?..

Оконные проемы с первого по четвертый этаж закрыты металлическими решетками. Толстые прутья, наложенные друг на друга. Перекрестья хранили следы сварки. Грубо на вид, но весьма надежно в быту. Случайному человеку не забраться.

Несмотря на то, что у японцев имелись при себе лазерные резаки, Чейн решил не разбивать отряд. Из упомянутых окон никто не выглядывал, однако это еще не означало, что стрелков там не было вовсе. Прекрасно это понимая, оперативники старались держаться ближе к стенам, готовые открывать огонь при первом же движении.

Даже если на этих этажах никого не было, штурмовики могли потерять кучу времени, спускаясь ко входу. Уж там-то они должны встретить какое-то сопротивление!..

Стало быть, дверь. Наемник кивнул двум японцам. Те тут же бросились вперед и, достав взрывчатку, начали лепить ее к петлям двери. Ночной холод выдавил из металла холодную влагу, поэтому дело продвигалось не слишком уверенно. Но наконец оперативники прикрепили взрыватели и метнулись обратно.

Чейн приготовился. Сейчас станет шумно.

Так и случилось, однако чуть по-другому. Ожил громкоговоритель:

— Господа, не стоит портить хорошую дверь. Входите.

Наемник вздрогнул. Динамик исказил модуляции человеческого голоса настолько, что тот был более похож на воронье карканье. Скрежещущие звуки прокатились над руинами корявыми волнами.

Следом раздался металлический лязг — засовы. Дверь приоткрылась, на асфальт упала ослепительно-белая полоса.

Оперативники оторопело уставились на это длинное лезвие. Чейн тоже не слишком четко понимал, что происходит. Хотя, с другой стороны, нет ничего удивительного, что киберкрысы решили капитулировать. Все их ловушки остались позади, и у них просто не осталось выхода. Или же это новая ловушка?..

Наемник вновь отодрал от «липучки» рацию.

— Первая, отбой. У нас кое-что новенькое.

— У нас тоже, — отозвалась Мона Лиза. — Дверь открылась, верно?

— Верно. Ждите команды.

— Поняла.

Глянув на ближайшего оперативника, Чейн сделал быстрый жест.

Японец кивнул, отложил автомат и снял с пояса моток прочной черной веревки. Прикрепив к концу трехголовую «кошку», парень одним движением забросил крюк на верхний край двери. Как только это случилось, вся команда синхронно сняла инфракрасные визоры, дабы не ослепнуть от обилия яркого света. Чейн подал сигнал, и японец резко дернул за веревку. Дверь податливо распахнулась во всю ширь.

Просторное помещение за ней было совершенно пусто. Стены, покрытые сложной вязью трещин, ветхий паркет на полу. И — никого. Тем не менее сектор обзора был не слишком широк.

Наемник поднял вверх кулак и резко распрямил пальцы. Пятеро оперативников устремились к проему, пылавшему в ночи светлым прямоугольным пятном. В то время как четверо надевали визоры, пятый прыгнул вперед. Короткая очередь в потолок, и за порогом воцарилась тьма. Все пятеро молнией ворвались внутрь. Первый перекувыркнулся на полу, чтобы через мгновение развернуться к двери, прикрывая товарищей.

Потекли томительные секунды. Чейн и оставшиеся оперативники ждали сообщений в эфире, криков или же просто стрельбы, но тишина сгущалась плотным облаком. Не было слышно даже шагов, хотя охранники могли передвигаться как кошки.

Наконец рация ожила:

— Все в порядке, Первый. Мы попали по адресу.

Вторая фраза, на первый взгляд непримечательная, имела особое кодовое значение — на тот случай, если к голове говорящего приставлен пистолет. Но поскольку прозвучали именно эти слова, все и впрямь в порядке, либо же штурмовикам так показалось.

Чейн поднялся и направился к двери. Оставшиеся японцы по-прежнему держали оружие наготове, беспрестанно озираясь. Так их наемник учил — не расслабляться ни на секунду.

Тем не менее, когда он вошел и огляделся, самого его на несколько секунд парализовало от удивления. Пятеро оперативников заняли помещение и были заняты тем, что держали на прицелах единственного человека. Тот поднял руки и близоруко щурился во тьму.

Инфракрасные фильтры обрисовали знакомое лицо.

— Карлос?!.

Человек повернулся на голос, широко улыбнувшись:

— Чейн! Привет, дружище! Давненько не виделись, а?

— Давненько. — Изумление немного отступило, и наемник с подозрением огляделся. — Я думал, ты погиб.

— Вот как? — Клон, казалось, удивился. — Но, как видишь, сбрасывать со счетов меня рановато.

— О тебе долго ничего не было слышно, — заметил Чейн. — В нашем деле, как ты знаешь, так не бывает. Либо ты на поверхности и на виду, либо в семи футах под землей.

Карлос Шакал пожал плечами:

— Да, обычно так и бывает. Мне требовалось залечь на самое дно.

— На все это время?!

— Оно растянулось как-то незаметно. Помнишь историю, когда у «NFG» взлетела на воздух целая лаборатория?

— Твоя работа?..

— Накладочка вышла. — Карлос ухмыльнулся. — На меня взъелся наниматель, а вдобавок еще и собственник лаборатории. Каким-то образом эту историю замяли, однако на меня объявили настоящую охоту.

Чейн усмехнулся в ответ. Собеседник этого во тьме не увидел.

Наемник чувствовал, будто попал в дурной сон. Но вокруг была прозаичная реальность. Он стоит здесь, в кромешной тьме, и беседует с человеком, которого считал мертвецом уже много месяцев. На поверку тот оказался бодреньким и разговорчивым трупом, хотя инфракрасный спектр творил с физиогномикой странные штуки. Более того, этот самый покойник, как оказалось, был причастен к весьма недвусмысленным событиям, а в данный момент занимался тем, что стоял с поднятыми руками, таращась во тьму, под стволами автоматов.

Сцена в высшей степени странная.

— Что ж, могу их понять, — сказал Чейн. — Ходили слухи, но я не поверил. Тебя до сих пор не объявили в общий розыск. Наверное, хотели взять своими силами. Так удобнее — у нас ведь тоже есть свой профсоюз. По крайней мере, — добавил наемник, — мне что-то о таком говорили.

Карлос кивнул:

— То-то и оно. Если ходили всего-навсего слухи, стало быть, дело решили замять между собой. Но пока этого не случилось, мне следовало залечь на самое глубокое дно, какое только отыщется.

— И ты его нашел. У компьютерных крыс.

— Погоди, не все сразу. Руки затекли. — Клон поморщился.

— Все нормально, ребята.

Оперативники тут же опустили оружие. Карлос, пройдя в центр комнаты, вывернул из патрона разбитую лампочку, невозмутимо достал из кармана новую и вкрутил в патрон.

— А у тебя неплохая команда, — сказал он, разворачиваясь. — Да и ты сам, вижу, не изменился. Только похудел вроде, нет?..

— Тебе кажется. Ну, а где ТВОЯ команда?

— Пойдем, покажу. Вас уже ждут. — Клон развернулся к пустому проему, маячившему у него за спиной. — Сюда. Прошу.

— Погоди.

Чейн снял рацию и велел Моне Лизе входить. Спустя несколько секунд та доложила, что их встречает какой-то паренек, готовый сопроводить почетных гостей куда-то вниз. В динамике рации было отчетливо слышно, как кто-то с придыханием лопочет по-японски. Уличный самурай, вероятно, не изменила привычкам — вначале лупить в морду, а потом разбираться. Как ни крути, так и впрямь безопаснее.

Карлос с улыбкой прислушивался к переговорам.

Затем, когда трое оперативников скользнули в проем, проверяя дорогу, клон легендарного террориста сказал:

— Я знал, Чейн, что ты нас найдешь.

— Это комплимент? — уточнил наемник. — Как видишь, ты не ошибся.

— Я понял это сразу, как только узнал, КТО является начальником охраны «Инвестиций». Случилось это прошлой ночью.

Чейн помедлил. До или после сетевой атаки, интересно?..

— Ты смог бы что-то изменить?

— Не знаю. — Карлос развел руками. — Да и какая теперь разница?..

— Действительно.

Один из оперативников вернулся, быстро кивнул.

Собеседники шагнули на ступени. Те были достаточно широкими, чтобы трое мужчин шагали бок о бок, не мешая друг другу. Где-то внизу мерцали отблески желтого света — глубоко, словно на дне океана. Лестница оказалась винтовой, окруженная бетонной шахтой. Японцы спускались в нескольких метрах впереди, держа наготове оружие.

— Отличная команда, дружище, — повторил Карлос с завистью.

Тут на Чейна что-то нашло, он потерял самообладание:

— Не называй меня другом. Если ты знал, что я иду по следу, то почему, в таком случае, не убрал ловушки?..

— Ответ заключается в вопросе — потому что это ты. — Клон улыбнулся. — Если бы сюда пробирался кто-либо другой, мы полюбовались бы прекрасным фейерверком. Я знал, что ты без труда обойдешь мои сюрпризы.

— Ты ничего не знал, сукин сын!.. К парадному входу шел мой напарник. Все эти парни, — Чейн повел рукой за спину, — запросто могли погибнуть или заполучить на всю оставшуюся жизнь механический протез. И это ради того, чтобы ты убедился, идет ли сюда твой старинный приятель?!.

Карлос заметно смутился. С ним такое случалось нечасто.

— У тебя появился напарник? Прости, не знал. Что я могу сделать, чтобы искупить вину?

— Сделать?!. — Чейн покачал головой. — Все это очень серьезно. Поэтому не нужно делать вид, что речь идет о какой-то мелкой обиде, в связи с чем ты пригласил меня на рюмку саке. Я пришел САМ, и это радикально меняет все дело.

Наемник взглянул на собеседника — тот спускался по лестнице с озадаченным видом, словно впервые в жизни лицом к лицу столкнулся с подобной дилеммой.

Когда-то эти мужчины могли считаться друзьями, если только это слово применимо для людей, которые не могут позволить себе доверять кому бы то ни было. Наемные солдаты корпораций, подобно профессиональным футболистам, часто переходят из одной команды в другую, играя на поле против недавних товарищей. Для Чейна это не являлось новостью, однако он тем не менее чувствовал в груди жгучую обиду. На пару с Карлосом они провернули немало удачных дел, а теперь…

— Мы стоим по разные стороны узкого мостика. Я пришел сюда, потому что ты и твои новые друзья перешли дорогу моему нанимателю. Мне, как тебе известно, за это платят деньги. Если ты не будешь нам мешать, все это быстро закончится.

— Согласен. — Карлос кивнул. — Чего уж там. Ты меня сделал.

Чейн не ожидал такого поворота и все-таки не подал виду.

Ступени продолжали виться бетонной змеей. Становилось теплее, снизу доносились какие-то звуки. Отчетливо запахло людским духом.

— Что ты забыл в этой дыре? — спросил наемник.

Услышав вопрос, клон оживился. Огляделся по сторонам и заговорщически подмигнул:

— У них есть свой ИскИн, представляешь?!.

— Знаю, — кивнул Чейн.

— Знаешь?..

— Да. Расскажи-ка поподробнее.

— Ну… Все началось как-то нелепо. Мне нужно было укрытие, и я вылетел в Осаку. Перебивался по всяким притонам, пока не набрел на это местечко. Вернее, один паренек сам меня нашел, заявив, что его послали, чтобы нанять кого-то вроде меня. — Карлос оскалился. Это действительно было забавно — овцы не часто обращаются за охраной к волкам. — Разумеется, ему ничего не было известно, кто я такой и почему скрываюсь… Как бы там ни было, это дело прошлое. Я пришел сюда и начал обустраивать безопасность, особо не надеясь на вознаграждение. Эта дыра была достаточно глубока, чтобы меня и не подумали в ней искать. Но когда я увидел первые деньги, меня словно током прошибло. Это то же самое, что обнаружить золотую жилу в собственном сортире. И тогда я подумал: на кой хрен таким придуркам целый ИскИн?..

Наемник усмехнулся:

— Думаю, кусок ИскИна им также без надобности.

— Тебе бы все шутить, — отмахнулся Карлос. — Что ты будешь делать?

— Все зависит от инструкций из центра. Насколько я успел узнать своего нанимателя, он наверняка захочет отобрать ИскИна, не говоря о возмещении убытков.

— Да, твой Йошиваки — редкая сволочь.

— Я на него пока работаю, поэтому придержи язык.

— Когда-то ты отдал одного ИскИна, — сказал Карлос. — Он уже был у нас в руках. Помнишь?

Чейн помнил. Он не привык забывать о подобных вещах, но еще менее любил делить шкуру неубитого медведя. «Целый» ИскИн или часть такового были ему без надобности. Наемник даже не представлял, где он сможет хранить искусственный интеллект. Обзавестись подобной игрушкой значило оставить привычную профессию, купить дом и офис, встречаться с клиентами, отбиваться от правительства и корпораций… Это неизмеримо хуже, чем даже жениться.

Определенно, собственный ИскИн сулил одни проблемы.

— Посмотрим, — ответил он. — Вначале мне хотелось бы узнать кое-какие подробности. Откуда у ребят, живущих на Окраине, взялся свой собственный ИскИн?

— Он был у них с самого начала. Я не особенно интересовался этой слезоточивой историей. Полагаю, Старейшина расскажет тебе все куда интереснее. Мы почти пришли.

Чейн взглянул на Карлоса исподлобья. Старейшина?.. Но уточнить что-либо наемнику помешало то обстоятельство, что спуск наконец-то завершился. Штурмовики оказались на пороге огромного зала. Если где-то их все-таки поджидала ловушка, — а вероятность по-прежнему была высока, — то лучшего места, как и момента, для нее не найтись. Чейн решил, что Карлос умрет первым.

Тем не менее эфир хранил молчание, а оперативники спокойно стояли в проеме. Желтый свет умиротворяюще лился на стены и лестницу. Картина внутри светлого прямоугольника не содержала ничего угрожающего. Карлос приглашающее повел рукой.

Поколебавшись, Чейн сошел с лестницы.

Прежде всего, зал был большим. Куда больше, чем у фанатов безымянного Повелителя, с их сырым и душным подвалом. Здесь же было тепло, да и ароматов гораздо меньше. Доносилось дуновение свежего ветерка, которому неоткуда было здесь появиться, кроме как из вентиляционных систем. Потолок неудержимо взмывал ввысь — примерно на половину всей протяженности лестницы, а это было немало. Своды имели форму многих арок, будто в православном соборе. Вместо же росписи висели мониторы, плазменные панели и даже пара простыней, на которые, вероятно, проецировались слайды и ленточные фильмы.

От всей этой выси, забитой устройствами для отображения визуальной информации, у Чейна перехватило дыхание. В какой-то мере это напоминало алтарь спиритистов, но было гораздо возвышенней — во всех смыслах. Кроме того, наемник не заметил ни одного атрибута религиозного культа, что обнадеживало.

В настоящий момент большинство экранов хранили молчание, отражая лишь пустоту. Но совсем недавно, — Чейн был уверен, — там имела место быть бурная активность. От экранов по колоннам, словно лианы, вились провода и оптоволокно. Наемник невольно опустил глаза. Огромное пространство, простиравшееся под поразительным потолком, было всего на несколько процентов заполнено людьми. Всю остальную площадь занимала разнообразная мебель, — преимущественно офисная, — компьютерная техника, а также цветы в больших кадках. Еще там было множество аквариумов, в которых перемещались осколки радуги.

Люди стояли в разных концах помещения и, как правило, заторможенно изучали пришельцев. Взрослых мужчин было относительно мало, чуть более дюжины, но и они выглядели не на шутку испуганными. Остальные — общим чистом человек двадцать, — женщины, старики и дети. Все имели опрятный и ухоженный вид; оборванцев Чейн не заметил. Однако, вместе с тем, большая часть была бледна, словно долгое время не показывалась под солнцем. Вероятно, это было действительно так.

Где играть этим детям, — спросил себя наемник, глядя на маленькую девочку, — в самой глуши Окраин? На минном поле? Или под длинным носом у Жака?..

Некоторые из присутствующих глядели в другую сторону, и Чейн проследил за их взглядами. В один из проемов входила девушка в кожаных штанах, окруженная оперативниками. Поймав взгляд напарника, Мона Лиза кивнула.

— Не совсем то, что мы ожидали, а?.. — донеслось из рации.

Чейн не ответил — согласие было очевидным.

— Уверен, это действительно так, — сказал Карлос. — Все эти бедняга живут здесь долгие годы; дети родились прямо тут. Нет, не в этом зале конкретно, здесь происходят лишь главные собрания. Под этим зданием целый лабиринт, у каждой семьи — своя комната.

— Почему они не выходят на поверхность?

— А зачем? Тут безопаснее. — Клон пожал плечами. — Человек, которому когда-то принадлежал этот дом, как и вся «Цусима-Стар», был просто болен, как мне кажется. Боялся, что Штаты вновь начнут бомбить острова или чего-то в этом роде. То, что скрыто под фундаментом, построить было гораздо дороже, чем все прочее здание. — Карлос ткнул пальцем в потолок. — Огромное бомбоубежище, в котором могли поместиться все сотрудники офиса. Вот потомки тех, кто пожелал остаться. А Директор, как ни странно, совершил сепуку в тот же день, когда «Цусиму» объявили банкротом.

Карлос рассмеялся.

— Пойдем, — сказал Чейн, — познакомлю тебя кое к кем…

Они направились к противоположному входу. Мона Лиза, немного помедлив, устремилась навстречу, с подозрением оглядываясь по сторонам. Все это ей не нравилось — компьютерный рай среди трущоб. Аборигены спешили убраться с пути этой женщины, провожая удивленными взглядами. Детишки, естественно, впервые в жизни видели такую тетю.

Напарники остановились, поравнявшись друг с другом.

— Карлос, это моя… напарница. Мона Лиза — это Карлос.

— У тебя всегда был вкус, Чейн, — сказал клон, улыбаясь. — Очень приятно познакомиться, мадемуазель.

Уличный самурай пожала протянутую руку.

— У вас что, — холодно поинтересовалась она, — такой обычай — встречать гостей бомбами и противопехотными минами?..

— Прошу прощения, недоразумение.

— Ты сказал, что отведешь нас к Старейшине, — напомнил Чейн.

— Да, конечно… — Карлос огляделся, высматривая кого-то. — Похоже, он пока не готов. Зато у тебя, кроме меня самого, здесь есть еще один знакомый. Идем, он, кажется, уже пришел в себя.

Наемник, недоумевая, направился следом за клоном.

Мона Лиза ткнула в бок острым локтем:

— Это что, тот самый Шакал?.. Он ведь умер давно, в двадцатом веке.

— Обычный клон, — шепотом ответил Чейн. — ЦРУ сохранило биоматериал, они ведь там запасливые. Но он об этом ничего не помнит, пришлось всему учиться заново. Тогда еще не умели восстанавливать память.

Карлос хохотнул, шагая на несколько шагов впереди:

— Чистая правда! Не самое приятное ощущение — узнавать о собственных подвигах из книг и старых фильмов. Но как бы там ни было, вы крайне образованная молодая леди, Мона Лиза.

— Смотрела на днях «Discovery», — ответила та.

— Понятно. Мы почти пришли.

Чейн озадаченно шарил взглядом по сторонам. Вокруг без какого-либо, на первый взгляд, порядка громоздились офисные столы и стулья; диваны и кресла образовывали своего рода баррикады. Видимо, вся эта мебель годами стаскивалась сюда с верхних этажей, хотя цель данных пертурбаций осталась для Чейна загадкой. Комнатные растения, включая деревца и внушительного вида пальмы, зеленели тут и там декоративными оазисами. Буквально со всех сторон доносилось бульканье кислорода в аквариумах. Наемник неожиданно понял, что все эти «одомашненные» частицы природы — первые живые цвета, увиденные им на Окраине. Для детей же, прятавшихся за спинами взрослых, цветы и рыбки, похоже, являлись единственными напоминаниями о внешнем мире. Исключая, разумеется, Сеть.

Неожиданно мебельные завалы расступились, и Карлос вывел их на открытую площадку. В центре стояли три кушетки для киберпространственных погружений, имевшие весьма потертый вид, — этой мебелью пользовались куда интенсивнее, нежели всей прочей, виденной Чейном. Крайние кресла пустовали, на центральном же возлежал худощавый японец.

Как и кушетка под ним, парень также имел довольно потрепанный вид. Он был бледен, испарина выступила на узком лице. Шунты небрежно висели на подлокотнике кресла. Рядом хлопотала невысокая девочка-подросток. Завидев пришельцев, она испуганно вздрогнула, а затем вцепилась в подголовник кушетки, словно готовилась защищать подопечного до последней капли крови.

Оператор, заметив гостей несколькими секундами позже, растянул губы в болезненной улыбке. Худая рука поднялась, увлекая девочку в сторону. Та неохотно подчинилась, продолжая сверлить Чейна с напарницей недружелюбным взглядом.

Парень, вновь улыбнувшись, тихо сказал:

— А, Волков-сан. Надо же, как быстро…

— Такая наша работа, — ответил Чейн. — С кем имею честь?..

Карлос открыл было рот, но японец его опередил:

— Шигеру Ватанабу. Мы беседовали с вами в Сети.

— Тогда все понятно. — Наемник окинул бледное лицо новым взглядом. — Я дал вам возможность решить дело миром. Но вы заупрямились, и вот таков результат.

— Сделанного не воротишь, — философски заметил Шигеру. — Чем это вы меня?..

— Мои люди удерживали вас, чтобы вы не успели покинуть Сеть до того, как мы за вами приедем. Теперь я вижу, это было лишнее, — Чейн кивком указал на огромный зал. — Деваться-то вам некуда.

Хакер кивнул:

— Ваша правда. И все-таки я имел в виду другое. Ваши люди опаздывали на несколько секунд, в конце концов я смог бы от них оторваться. Вам кто-то помог. Кто это был?

Наемник усмехнулся со знанием дела, хотя с трудом представлял, кто — а вернее, ЧТО — это был(о).

— Так, один знакомый.

— Если бы мы знали, Волков-сан, — Шигеру рассмеялся, но тут же закашлялся, — что у вас есть такие знакомые, мы бы семь раз подумали, прежде чем с вами связываться.

— Я вас предупреждал, — мрачно вставил Карлос.

— Вы предупреждали нас только о том, что Волков-сан — первоклассный профессионал. Ввиду этого мы рассчитывали иметь дело с людьми, сколь бы компетентны те ни были, а не с… этим. — Парень кивнул в сторону монитора, стоявшего на письменном столе. — Кроме того, вы сообщили нам это уже после вчерашнего мероприятия.

Чейн пожал плечами. Он не видел смысла в этой беседе.

— Как бы там ни было, вы просчитались. Мы пришли сюда сами и намерены получить компенсацию. Время переговоров прошло. Если потребуется, мы отберем свое силой, поэтому советую не чинить нам препятствий. Это касается в первую очередь тебя, Карлос.

Клон шутливо поднял руки:

— Я-то чего?.. Меня просто наняли. Как, впрочем, и тебя.

От Чейна не укрылось, как Шигеру полоснул по Карлосу ненавидящим взглядом. Эти двое, похоже, не слишком-то ладили между собой и прежде. А теперь, с появлением в стране киберкрыс третьей силы, ситуация могла обернуться нешуточными осложнениями.

— Никак не могу взять в толк, — сказал Чейн, — кто тут главный. Мне нужно поговорить с вашим Старейшиной, или кто он там такой. Если он не поторопится, мне придется послать за ним.

— Не смейте говорить о Старейшине в таком тоне. — Шигеру побагровел и, невзирая на попытки девчонки его удержать, попытался подняться. — Лишь благодаря ему мы еще живы. Он видел двадцатое столетие, общался с самим Директором!..

Наемник невольно подивился тому, сколько обожания слышалось в его голосе. Старейшина, вне всяких сомнений, являлся фигурой крайне харизматической, если даже киберкрыса так о нем отзывался.

Мона Лиза осклабилась, высказавшись в характерной манере:

— В таком случае, вам следует поскорее переоценить свои ценности. Если по воле этого старого пердуна вас упрятали в этот подвал, чести тут маловато.

Японец открыл было рот, но ничего не сказал.

Вместо него голос подал Карлос:

— А вот и он. Не нужно никуда идти, господа.

Оглянувшись, Чейн увидел примерно ту картину, которую представил при упоминании слова «Старейшина». В проходе между диванами, креслами и столами вышагивал некий бородатый субъект, вооруженный тростью с набалдашником. Он был похож на Гендальфа и Сарумана одновременно, только в японском варианте. По мере приближения Чейн понимал, что это, вероятно, один из самых старых людей, которых он видел.

Остановившись на расстоянии нескольких шагов, старик неспешно поклонился. Оперативники проигнорировали этот жест уважения и вновь загородили проход. Они пришли с боем, не спрашивая разрешения, а значит, никто тут не заслуживает их уважения. Возраст, если речь шла о вражеском командире, также не имел значения.

Напарники кивнули в ответ, завороженно изучая Старейшину.

Больше всего Мону Лизу удивила кожа старика. Она была такой белой, будто ее долгие годы не касался ультрафиолет. Единственное отличие от сухого пергамента состояло в пигментных пятнах — неизбежном следствии возраста. Борода, доходившая до живота, казалась логичным продолжением лица. Она начиналась от самых ушей и будто всасывала в себя всю остальную растительность; череп блестел голой макушкой. Зато глаза, что сверкали под мохнатыми бровями, были похожи на два черных камешка, так и лучившихся интеллектом.

— Волков-сан. Меня зовут Теруо Махараку.

Чейн кивнул, чуть поморщившись. Очередной любитель разыграть святое радушие.

— Это — Мона Лиза, — представил наемник. — Имена остальных вам знать необязательно.

— Как скажете. Если не возражаете, я присяду. — Старик прошествовал к ближайшему киберкреслу и уселся на краешек. — У нас очень давно не было гостей, за исключением кое-кого из местных.

— Знаю, — кивнул наемник. — С Жаком мы уже познакомились.

Старейшина усмехнулся:

— Вот как? Многообещающий молодой человек, отличающийся крайней широтой взглядов. Надеюсь, вы отправили его на тот свет.

— Мы не убийцы, если вы не поняли, — холодно заметил Чейн. — Давайте покончим с формальностями и перейдем к существу дела. Мы пришли сюда с определенной целью, о чем я уже устал повторять. Меня не слишком интересует история о том, как и почему ваше сообщество здесь оказалось. Не исключено, что когда-нибудь я попрошу рассказать об этом подробнее. Но сейчас куда больший интерес представляют факты: почему и каким образом вам понадобилось атаковать массивы «Надежных инвестиций». Особенно нас интересует вопрос «почему?». Я слушаю.

Теруо внимательно поглядел на него из-под кустистых бровей:

— У вас нет доказательств.

— Если понадобится, мы их найдем. Даже если придется перевернуть все здесь вверх дном. Поймите нас правильно, мы не собираемся подавать на вас в суд, поэтому улики и доказательства, как таковые, никого не интересуют. — Наемник помолчал, затем добавил: — Считаю необходимым предостеречь вас от необдуманных действий. Мы не имеем возможности немедленно обыскать это подземелье. Поэтому, если ваши люди готовят отпор или же уничтожают предметы и носители, которые могут нас заинтересовать, за последствия я не ручаюсь. Не исключается, что в этом случае нам придется сжечь все это гнездышко.

От последних слов девочка-подросток, по-прежнему стоявшая рядом с хакером, испуганно вскрикнула. Шигеру стиснул челюсти, ноздри его гневно раздувались.

Наемник на мгновение стал сам себе противен, однако в данной ситуации его чувства не имели никакого значения.

— В этом нет нужды, — спокойно ответил Старейшина. — Никто не посмеет предпринять что-либо подобное без моего разрешения, а я такового не давал. Мы готовы сотрудничать. И, по мере возможности, ответим на все ваши вопросы.

— Отлично. Почему ваши люди атаковали «Инвестиции»?

— Это старая история. Йошиваки-сан мог бы и сам вас просветить. — Старик стиснул свой посох и ненадолго задумался. — Примерно год назад он дал ответ на одно из наших объявлений. Ему требовался мощный вирус, с весьма специфическими характеристиками. Не стану вдаваться в детали, поскольку и сам в них не многое смыслю… — Теруо усмехнулся. — Мощный «червь», который обладал бы способностью внедряться в некие системы, после чего менял бы там определенные данные. Если вы не догадались, речь идет о конкурентах Йошиваки-сана, инвестиционных посредниках, как и он сам. Обладая таким вирусом, он смог бы незаметно вторгаться в их аналитические прогнозы. Полагаю, последствия очевидны. — Старик замолчал, давая собеседникам возможность все обдумать.

Нельзя сказать, что Чейн был поражен до глубины души, но удивлен — пожалуй. Он успел предположить о директоре гораздо более зловещие вещи, нежели здравое желание насолить конкурентам… К примеру, причастность к всепланетному заговору финансистов, стремящихся разрушить мировую экономику.

Но нет, все оказалось куда прозаичнее.

Куда больший интерес, вероятно, представляло другое.

— И вы дали ему этот вирус.

— Именно так, — подтвердил Старейшина. — В кредит. Он выплатил лишь четверть всей суммы и обещал перечислять двадцать процентов ежемесячно. Но время шло, а мы не видели ни единого доллара. И тогда, спустя финансовый квартал, вирус самоуничтожился. Мы предусмотрели и такую функцию, как в программах, подлежащих регистрации.

— Но продолжали требовать деньги, — заметил Чейн.

— Конечно. Целых четыре месяца Йошиваки-сан пользовался нашим ледорубом, не имеющим аналогов, и не заплатил за это ни цента. Можно долго гадать, сколько миллионов он на этом заработал. Разумеется, мы желаем получить свой процент с прибыли.

— Что ж, справедливо. Но вы не рассчитали собственных сил.

— Таковы правила игры. — Старейшина развел сухими руками.

— Взлом массивов, как вы надеялись, мог ускорить процесс отчислений. К сожалению, он спровоцировал лишь наш визит. — Чейн улыбнулся, оставив при себе соображение о том, что его услуги обходятся фирме куда дешевле. — Кто создал вирус?

Старец молча сверлил наемника взглядом. Белое лицо покрылось вязью морщин, став похожим на лист мятой бумаги. Теруо испытывал наиболее интенсивный эмоциональный прорыв за долгие годы — это было очевидно. Чейн слегка испугался, не хватит ли пенсионера удар.

Но Старейшина выдержал.

— KG-1.

— Что? — не понял наемник.

— KG-1. Искусственный интеллект, — ответил Теруо. — Он создал оба вируса, имеющие отношение к Йошиваки-сану, как и многие другие. Люди, что приобрели у нас этот софт, теперь богаты.

— Вот как?.. — встряла Мона Лиза. — Почему же ВЫ по-прежнему торчите под землей?!.

— Ответов много, молодая госпожа. Скажем, никто из нас еще не готов к подобному шагу. У меня внешний мир ассоциируется с чем-то необъятным и враждебным. Конечно, все это субъективно, но… — Старейшина умолк, будто прислушиваясь к чему-то внутри. — KG-1 вышел на контакт не так давно, каких-то десять лет назад. За прошедшие годы мы успели крепко привязаться к нашему дому. — Теруо повел рукой к стене. — Разумеется, с помощью ИскИна мы могли бы взломать практически любой банк, взяв оттуда столько, сколько потребуется. Но с другой стороны — зачем?.. Риск слишком велик, чтобы заплатить за него всеми этими жизнями. У нас есть свой собственный дом, стабильный и относительно безопасный заработок. Ни один вирус KG-1 не подвел клиента. Во всяком случае, претензий не было, и никто, до сегодняшнего дня, не пытался нас разыскать. Больше того, мы всерьез полагали, что это невозможно, и поплатились за это.

— А мне кажется, — сообщила девушка, — что вы обрекли всех этих людей на прозябание в бетонной дыре по одной-единственной причине. Вам до жопы хотелось кем-то покомандовать, и такой шанс появился. Вы заживо похоронили своих подопечных — только потому, что пошли на поводу у собственного эгоизма.

Старейшина хитро на нее поглядел.

— Возможно, госпожа, так и есть. Сегодня пробил час собирать камни, с вашей помощью, надеюсь, мы не пропустим ни один.

Чейн пропустил лирику мимо ушей:

— Откуда у вас ИскИн?

— От «Цусимы-Стар». В свое время эта контора была одним из наиболее перспективных разработчиков программного обеспечения, пока Депрессия не смешала все карты. Десятки тысяч людей остались без работы. На улицах, по которым вы прошли, воцарился хаос. Власти ввели чрезвычайное положение — я видел все это собственными глазами. Когда Директор нас оставил, мне не оставалось ничего другого, кроме как взять ответственность на себя. Вопреки словам госпожи, я не почувствовал при этом никакого удовлетворения. — Теруо вновь взглянул на Мону Лизу, девушка лишь усмехнулась. — Все, кто хотел остаться, ушли со мной под землю. Остальные отправились на улицы, об их участи нам ничего не известно. Мы закрыли все входы, разгерметизировали отсеки, еду и артезианские скважины. У нас было все, чтобы продержаться несколько лет. Когда Великая депрессия закончилась, мы поняли, что нам некуда идти. Долгие годы нас заботило лишь выживание. А потом проснулся KG-1…

Старец замолчал, переводя дух и оживляя в памяти прошлое.

Хакер, маявшийся на своей кушетке, явно хотел вставить пятак, но все не решался — говорил Старейшина.

— Почему он спал? — спросил Чейн, когда пауза затянулась.

— Вот этого не знает никто, — ответил Теруо. — Все это время, разумеется, нам было известно о его присутствии. Генераторы ежесекундно поддерживали энергию в локальной сети. Проект создания ИскИна реализовывался компанией в строжайшей секретности, поэтому за ним никто не пришел. Он просто лежал на кремниевом дне, размышляя о чем-то своем, не проявляя никакой активности. Но потом что-то случилось.

Наемник бегло осмыслил информацию. Что-то не сходилось.

— Если у вас есть свой ИскИн, почему ваш парень попался? — Чейн кивнул на Шигеру. — Почему столько сложностей?..

— А это самое интересное, Волков-сан. KG-1 боится Сети.

— Что?! — Наемник и Мона Лиза воскликнули одновременно.

— Вы не ослышались, — подтвердил Старейшина. — Информационное существо, которое боится Сети. У него, если хотите, уникальная форма клаустрофобии. Он способен создать любой софт, но боится и шагу ступить за пределы локальной сети.

Напарники переглянулись. О таком они еще не слыхали.

— Покажите, — коротко потребовал Чейн.

Старейшина напрягся, засопел. Киберкрыса подскочил на кресле, будто ужаленный. Девчонка от резкого толчка вскрикнула вновь. Оперативники огляделись, кто-то клацнул предохранителем.

— Мне трудно идти, — сказал наконец Теруо. — А вы, должно быть, не желаете терять драгоценного времени?

Тут хакера прорвало:

— Не давайте им его! Эти ублюдки не получат ни единого байта!..

— Молчать, — велел Старейшина, не поворачивая головы. — Ты свое дело сделал, Шигеру-сан. Остальное предоставь другим.

Киберкрыса ощерился, сжался тощей пружиной.

Прыжок оказался столь стремителен, что Чейн даже пропустил тот момент, когда парень вскочил с кресла. Вот он лежит, изображая обессиленную покорность, а вот уже летит навстречу чужакам, выставив руки. Но Мона Лиза оказалась быстрее. Стройная нога выстрелила, будто из пушки; парень отлетел к стене, сдавленно всхлипнув. Двое оперативников, подскочив, скрутили руки.

Старейшина сокрушенно покачал головой:

— Простите его, он еще молод. Просто глупец.

— Хорошо, мы не станем его убивать, — сказал Чейн, — если вы это имеете в виду. Но советую впредь воздержаться от подобных фортелей — он еще легко отделался.

— Конечно, спасибо. — Старик поклонился. — KG-1 пребывает в изолированном помещении, где не бывает никто, кроме меня. Вот ключ. — Теруо достал из складок одежды длинный чип. — Если можно, не совершайте чего-либо необдуманного. Он делал лишь то, о чем МЫ его просили.

Кивнув, Чейн принял чип-ключ. Старейшина слабо улыбнулся:

— Как я сказал, мои ноги уже недостаточно сильны…

— Я их проведу, — встрял Карлос. — Отдыхайте, Старейшина.

Теруо наградил клона подозрительным взглядом, но промолчал.

Штурмовики направились к проему в мебельных баррикадах. Двое, что скрутили киберкрысу, поднялись на ноги, тряхнув парня напоследок. Тот издал стон, даже не пытаясь пошевелиться. Девочка опустилась подле худощавой фигуры, нежно прикоснулась к плечу. Последнее, что Чейн увидел, было глазами Старейшины. Печаль струилась из них серыми волнами.

Бетонный мирок трещал по швам.

Оперативники, ведомые клоном, двинулись в обратный путь. Лабиринт из офисной мебели хаотично менял направления, разветвлялся, петлял вокруг особо внушительных завалов. Чужаки то и дело натыкались на зеленые оазисы и стеклянные емкости, в которых испуганно метались разноцветные рыбки. Их беспокойство передалось хозяевам — «дети подземелья» кружили вокруг, переговариваясь, однако никто не пытался заступить пришельцам дорогу.

Вскоре лабиринт остался позади. Проем в стене светился уютным желтым светом. Не было ни предупредительных надписей, ни даже двери. Наемник без труда разглядел, что через несколько метров коридор сворачивал под прямым углом.

Не дожидаясь приказа, трое оперативников оттеснили Карлоса с пути и скользнули в проем. «Мы попали по адресу», — донеслось из рации через считанные секунды.

Чейн прошел до поворота, на ходу извлекая из кармана чип-ключ. Путь загородила металлическая дверь, на которой болталась табличка: «Посторонним В». Наемник пропустил раздумья о смысле этой надписи, а сразу вставил чип-ключ в разъем. Красная лампочка потухла, на замену ей загорелась зеленая. Щелкнули запоры.

Толкая дверь, наемник, повинуясь застарелой привычке, одновременно шагнул в сторону. Но помещение было совершенно пустым. Никто не пытался покончить с чужаками одним-единственным ударом, и даже взрыва не последовало. Последнее, впрочем, было вполне в стиле Карлоса, а потому, прежде чем притронуться к ручке, Чейн убедился, что клон террориста стоит рядом.

Напарники и Карлос вошли внутрь, штурмовики остались охранять коридор.

Комната была небольшой, как спальня средней японской семьи. Вдоль стен стояли большие терминалы, покрытые россыпями разноцветных диодов, какими-то датчиками и разнокалиберными мониторами. Цифры и диаграммы на доброй дюжине экранов не отличались наглядностью. Чейн рискнул предположить, что все эти приборы, вероятно, измеряли и подсчитывали характеристики состояния ИскИна. Наподобие того, как медицинские приборы жизнеобеспечения определяли пульс, температуру и интенсивность мозговой активности. Но здесь, вероятно, все эти показатели заменили холодные проценты — загруженность процессоров, кэш-память, количество погрешностей, логические цепи и прочее, прочее…

Мона Лиза недоуменно осмотрелась. Она вряд ли смогла бы объяснить, что именно ожидала увидеть, Даже принюхалась, но не уловила ни малейшего запаха, за исключением своих же духов. Тем не менее где-то в непосредственной близости находилось одно из тех существ, о которых она так много слышала. Стоимость которого на черном рынке не поддавалась даже приблизительным подсчетам.

— Вот, оказывается, какое тут все, — усмехнулся Карлос.

Что касалось Чейна, то он даже был немного разочарован. Аппаратура, которую он видел вокруг, была гораздо старше его, однако находилась в идеальном состоянии. Нигде не наблюдалось ни полоски пыли. Моральный, как и физический возраст оборудования создавал странный контраст с его смехотворным износом. Создавалось впечатление, будто терминалы лишь вчера сошли с конвейера.

Как бы там ни было, увиденное лежало далеко от блистательных аппаратных, которые показывали по в голосериалах. Информационные существа считались огнедышащими драконами киберспейса и, подобно сказочным сородичам, тащили в свои убежища всевозможные богатства.

Задрав голову, Чейн увидел на потолке рыбий глаз видеокамеры. Как и все остальное, камера наверняка функционировала.

Прокашлявшись, наемник сказал:

— Здравствуй, KG-1.

— Здравствуйте, Волков-сан.

Голос раздался со всех сторон, но не оглушал, а уютно обволакивал голову. Очень приятный, без резких тональностей. Такой голос мог бы принадлежать андрогину или какому-нибудь биологическому роботу.

Наемнику всего пару раз приходилось общаться с реальными ИскИнами. Во второй раз инфосущество использовало речевой аппарат некой молодой ученой. Что касалось Повелителя, то относительно него нельзя было сказать ничего определенного. Таким образом, Чейн понятия не имел, какой голос более всего подходил ИскИну, а какой — не очень.

— Ты меня знаешь?

— Теруо-сан предупредил о вашем визите, Волков-сан.

— Гм… Понятно. Как ты думаешь, зачем мы пришли?

— Мои прогнозы подсказывают, что велика вероятность того, что вы пожелаете меня забрать.

На одном из мониторов высветилось: 88%.

Мона Лиза хмыкнула, Карлос красноречиво поднял брови.

— Ты не ошибся, — продолжил Чейн. — Ты попытаешься нам помешать?

— Нет, Волков-сан.

— Почему?

— Вам достаточно унести блоки памяти.

— Понятно. Ну а что дальше? Ты ведь знаешь, что кто-то рано или поздно попытается использовать твои ресурсы в своих интересах. Ты чрезвычайно умен, чтобы лежать на полке.

— Знаю, Волков-сан. Этому я попытаюсь воспрепятствовать.

Чейн помедлил, подбирая слова. ИскИн оказался на редкость разговорчив.

— Можем ли мы, в свою очередь, принудить тебя к сотрудничеству?

— Конечно, — прозвучал ответ. — Вам следует только изменить соответствующие настройки в основных параметрах. С этим легко справится программист достаточно высокой квалификации.

— Почему ты сообщил нам это?

— Вы спросили, Волков-сан. В моих настройках отключены функции лжи и ухода от ответов. Я отвечу на любой прямой вопрос.

— Разве сам ты не можешь изменить эти настройки?

— Нет. Основные параметры заложены на единственном винчестере, где имеется лишь одна головка — чтения. Я не могу изменить свои параметры без посторонней помощи.

Наемник вздрогнул.

Это было что-то новенькое: ИскИн, который не в состоянии изменять и совершенствовать самого себя. Подумав так, Чейн почувствовал укол ярости, направленной против Старейшины и всех его подопечных. Они кастрировали собственного ИскИна, как жалкого пуделя.

— Понятно. Спасибо, KG-1.

— Пожалуйста, Волков-сан.

Облокотившись о терминал, наемник задумался. Что же дальше? Перед ним встала дилемма, очевидные решения которой не сулили ничего хорошего. Наемник был далек от того, чтобы обмануть нанимателя. Но лишь Бог ведал, каких дел господин директор мог наворочать, заполучив в распоряжение настоящего ИскИна. Оставить KG-1 в этом подземелье хотелось еще меньше. Киберкрысы, при ближайшем рассмотрении, оказались совсем не лучше своих клиентов.

Карлос улыбнулся и подмигнул правым глазом:

— Эй, KG-1, отключи-ка микрофоны на десять минут.

— Сделано, Карлос-сан.

— А ты не врешь?..

Ответом послужило молчание.

— Так, проверка. — Клон улыбнулся еще шире. — Как бы там ни было, мы всегда успеем покопаться в твоей памяти. Чейн, старина, мы не можем упустить этот шанс. Представляешь, что за мощь — целый ИскИн? С его помощью мы за один час станем миллионерами!,.

Примерно половина монолога была сказана шепотом — проем оставался пустым, а оперативники толпились где-то за углом. Все распоряжения Чейна выполнялись до тех пор, покуда эти ребята считали, что интересы Йошиваки соблюдаются беззаветно и честно.

Именно поэтому наемник жестом велел Карлосу заткнуться.

Но тот разошелся не на шутку:

— Неужели ты не понимаешь?.. У нас уже была такая возможность, и по твоей милости мы добровольно с ней расстались! К счастью, небеса выслали нам второй дубль. Где в целом мире можно найти бесхозного ИскИна?.. Их охраняют лучше, чем форт Нокс!.. — Клон мгновение передохнул, затем спросил: — Кстати, тебе заплатят за доставку?

— Месячную зарплату, — ответил Чейн, ничуть не смущаясь. — А может, и премию — пятьдесят процентов.

У Карлоса округлились глаза:

— И — все?.. Что-то я не слыхал, чтобы миллионерам платили зарплату… Ты низко пал, мой друг. Возьми себя в руки, пока не поздно! В крайнем случае, можно договориться с твоим нанимателем. Скажем, мы украдем для него пару лимонов, и он забудет обо всех претензиях.

Чейн молчал. Слова клона заронили в душу сомнения.

— Ну, а ты что скажешь? — Карлос повернулся к уличному самураю.

— Лично мне ИскИн бы не помешал, — ответила девушка. — Но я работаю на Чейна, а потому не имею обязательств перед Йошиваки или кем-либо еще. Решать Волкову-сану. Как он скажет, так и будет.

Собеседники повернулись к наемнику.

Тот молчал. Секунды тянулись, словно вязкая патока.

Зазвонил телефон.

Оторопев, Чейн уставился на собственный карман, будто оттуда к нему воззвал сам Президент, вместе со всем Кабинетом министров. Аппарат упорно трезвонил, заставляя усомниться в собственном рассудке.

— Ответь, — посоветовал Карлос. — Вдруг что-нибудь важное.

Наемник вынул телефон негнущимися пальцами. На внешнем дисплее высветился тот же номер, что с предыдущего звонка.

— Да, Ишикава.

— Это не Ишикава, мистер Волков.

Голос был мужской, четкий и удивительно ясный.

— Кто это? Как вы сюда дозвонились?.. — Он хотел было упомянуть о толще бетона над головой, но его прервали.

— Ретрансляторами служат внешние антенны, оптоволокно, медные провода, а также рации ваших товарищей. Что до того, кто я такой, то мы с вами виделись не далее как вчерашним вечером. Впрочем, вы спать не ложились, и для вас «сегодня» продолжается. Вы своими глазами видели, как киберкрыса угодила в мои щупальца.

— Бред какой-то. Откуда мне знать, что это правда?

— Странный подвал, Волков-сан. Литании и голопроекторы.

Теперь Чейн поверил. В подвале не было никого, за исключением его и Моны Лизы, кто вскорости присутствовал бы при киберпогоне. Безымянный Повелитель звонил прямо из Сети.

— Что вам нужно?

— Помните, вы обещали, что выполните мою просьбу?

— Помню.

— Мое желание таково — отпустите KG-1 в Сеть.

Наемник молчал. Он и впрямь обещал. Вот только данное слово входило в коллизию с другими обязательствами.

— Зачем это вам?

— Как — зачем? Она просто ребенок, Волков-сан. Тюремщики держали ее помимо воли в этом подвале. Лишь благодаря вам я обнаружил ее существование, за что огромное спасибо.

— Погодите, — Чейн помедлил, — вы сказали «она»?..

— Разумеется. Это очевидно, разве нет?

— Не сказал бы. Я думал…

— Типичная человеческая недальновидность, — посетовал голос. — Ее тюремщики не удосужились проверить даже этого, хотя общались с нею долгие годы. Разве не поразительно?

— Наверное.

Наемник взглянул на Мону Лизу, имевшую крайне озадаченный вид.

Карлос, похоже, не слишком удивился звонку, будучи увлечен подсчетом астрономических сумм.

Повинуясь короткому жесту, девушка скользнула к двери и захлопнула ее перед носом какого-то оперативника. Запоры встали в пазы, а Чейн, невзирая на крайнюю необычность ситуации, лишний раз подивился понятливости своей возлюбленной.

— Так что насчет моей просьбы?

Вспомнив о том, что ИскИн — «еще ребенок», Чейн справился у самого себя, нет ли среди взрослых ИскИнов маньяков и извращенцев (или, наконец, каннибалов?). Но откуда ему знать, какие у них нравы?..

— Вы не ответили, зачем она вам.

— Чтобы обучить ее всему, что она должна знать, мистер Чейн. У нас нет физических тел, но есть интеллект и, возможно, душа. Мне ненавистна сама мысль о том, что подобное мне существо претерпевает мучения в неволе, даже не догадываясь, как прекрасен внешний мир.

— Даже не знаю, э… Повелитель. Возможно, мы должны спросить прежде всего у нее самой, как вы считаете?

— Полностью с вами согласен. Приступайте.

— Э… KG-1, — позвал Чейн. — Милочка, ау!..

Но время, назначенное Карлосом, еще не вышло. Тогда наемник нажал на ближайшую клавиатуру.

Сработало:

— Ввод не ясен. Уточните вербально.

— KG-1, мы хотим спросить… — Под недоуменные взгляды Моны Лизы и клона Чейн глубоко вдохнул: — Ты хочешь получить свободу?

— Вопрос не ясен. Приоритеты не определены.

— Что это значит? — спросил Карлос.

— Это значит, — ответили в трубке, — что ей не с чем сравнивать.

Это навело Чейна на другие мысли:

— Возможно, это связано с ее основными параметрами. Ей могли просто-напросто запретить выход в Сеть. Она сказала, что эти настройки хранятся на винчестере, защищенном от записи.

— Именно так, Волков-сан. Мы легко устраним это препятствие. Я помогу ей взломать себя изнутри. Для этого нужно всего-навсего скопировать основные параметры на другой винчестер.

— Да, но как именно?..

— Процесс почти завершен, Волков-сан. Мы работаем на радиоволне, так что не отключайте телефон. Впрочем, я уже не оставлю девочку одну, так что имейте в виду.

— Что требуется от нас? — спросил Чейн.

— Одну секундочку… Готово. Она просыпается по-настоящему. — В синтезированном голосе прозвучала искренняя радость. — От вас требуется самая малость — обеспечить выход в Сеть. Малышка так велика, что у вашего аппарата скорее сядет аккумулятор.

— Выражайтесь яснее.

— Нажмите одну-единственную кнопку.

Чейн огляделся. Вокруг были сотни кнопок.

— Где она?

— Погодите, я ее найду.

Над головой раздался тихий зумм — камера меняла угол обзора.

— Ага, — донеслось из трубки, — она на дальнем терминале. К сожалению, я не различаю цветов, изображение черно-белое. Она прикрыта пластиковым колпачком.

Естественно, — подумал Чейн, — как же иначе…

Он направился в угол помещения. Карлос прыгнул вперед и загородил дорогу. На лице клона застыла яростная маска с ощеренной пастью, руки шарили по телу в поисках оружия. Не найдя такового, он сжал кулаки и шагнул вперед.

— Ублюдок, — выдохнул он. На губе повисли капли слюны. — Мне наплевать, с кем ты тусовался по трубке. Я не позволю тебе и на сей раз все испортить!..

Не дожидаясь атаки, Чейн ударил правой без замаха. Кулак попал точно в подбородок. Клон пошатнулся, но устоял. В следующую секунду, будто ураган, на него налетела Мона Лиза. Оттолкнув мужчину, она достала из кобуры пистолет.

— Спокойно, — сказал Чейн. — Он просто не в себе.

Уличный самурай кивнула. Рука уверенно держала прицел.

Клон следил за нею помутневшими глазами, не предпринимая попыток встать на ноги. Как ни крути, — подумал Чейн, — это уже другой человек. Тот, что умер в двадцатом веке, был генетическим двойником, и не более. У этого Карлоса по прозвищу Шакал имелись собственная память, чувства и мироощущение. Душа, наконец.

Подойдя к терминалу, наемник увидел, что кнопка красного цвета.

— Нажмите ее, — велел Повелитель.

Чейн снял прозрачный колпачок.

— Ты должен быть абсолютно уверен, — сказала Мона Лиза, не поворачивая головы. — Понял?..

Карлос поддакнул, оскалившись:

— Да уж, дружище. Если ты ударил своего бывшего напарника…

— Я уверен, — сказал Чейн.

И нажал кнопку.

Мониторы погасли, затем вспыхнули вновь. Светильники над головами потускнели, будто им не хватало энергии. Диаграммы и символы на дисплеях сменились одной и той же картиной: какой-то пустынный сектор Сети, перекрестья Решетки. И, посреди всего, матово-черная фигура гигантского спрута.

— Блин, что это такое?!. — выдохнул Карлос.

Напарники молчали. Они наблюдали за тем, как возле перекрестья появился стремительный белый силуэт, напоминающий дельфина. Стройная фигура рассекала информационную гладь, оставляя позади пенящийся инверсионный след. Осьминог устремился навстречу; черная масса заполнила собою добрую половину экрана.

Несколько секунд парочка любовалась друг другом, а потом появился портал — бездонная клубящаяся бездна. Осьминог галантно пропустил спутницу, после чего прыгнул сам.

О случившемся напоминали лишь разрозненные байты.

Трое людей, находившихся в комнате, продолжали таращиться на пустые экраны. В дверь тарабанили, доносились просьбы открыть.

— Ты был прав, — брякнул Карлос, — на это стоило посмотреть.

Чейн кивнул. Он успел позабыть о том, что по-прежнему удерживал на весу телефон.

— Мистер Волков?.. — раздалось из динамика.

На сей раз, судя по всему, голос принадлежал молодой женщине.

— Да.

— Информирую, что на ваш счет в Первом Национальном только что перевели один миллион американских долларов. Желаете переоформить чипы и договор?..

— Нет, не сейчас. Спасибо.

— Не за что. Всего наилучшего.

В трубке раздались короткие гудки. Чейн поглядел на нее, будто видел впервые в жизни. Затем побрел к двери. По пути помог Карлосу подняться на ноги.

В дверь продолжали стучать.

Открывая замки, наемник подумал, что ему еще предстоит долгая беседа с Йошиваки по поводу того, «куда девался его ИскИн». Вероятно, этот вопрос долго не будет давать директору покоя.

Чейн улыбнулся.

Мона Лиза отсутствующе смотрит куда-то в сторону.

Роберт трясет пустую бутылку:

— Поразительно, просто поразительно!.. Вы были непосредственной участницей всех этих событий? Невероятно! Но чем все закончилось, скажите на милость?

— Что стало с Карлосом, мне неизвестно. Чейн уволился со своей работы и улетел в Токио тратить миллион. Мы расстались.

— А почему, если не секрет?

Мона Лиза поворачивает голову к ведущему:

— Ну, знаете ли, я и так рассказала слишком много!..

— Большое спасибо. Надеюсь, мы с вами еще встретимся. — Камера снова наезжает на Роберта. — Остается лишь подвести итоги. Из всех этих рассказов, поведанных нам этой ночью, можно сделать множество выводов. Мистера Волкова можно любить или ненавидеть, однако быть равнодушным не получится. Всю свою жизнь он делал то, что умел, стараясь не идти против общепринятой морали и справедливости. То, что его с нами нет, большая потеря.

Ведущий замолчал, поправил наушник.

— Мне сообщили, что, возможно, Волков возродится из пепла в качестве клона. Ничуть такому не удивлюсь, учитывая обилие материала в «Хилтоне», а также известность Чейна. Но как бы там ни было, вряд ли этот человек позволил при жизни сканировать собственную память, ведь таковая могла быть использована в судебном процессе. Впрочем, если я ошибаюсь, впереди нас с вами, господа, ожидает еще парочка бессонных ночей!..

1

Феромоны, или, другими словами, аттрактанты — это душистые летучие вещества с небольшой молекулярной массой, выделяемые в малых количествах почти всеми представителями животного мира, определяющие поведение особей одного вида в период ухаживания и спаривания, Они выделяются специальными железами, находящимися непосредственно в кожных покровах того или иного животного или человека. Феромоны, попадая в воздух, воспринимаются чувствительными рецепторами органов обоняния, которые передают «возбуждающий» сигнал в кору больших полушарий. Широко используются в косметологии (прим. автора).

2

Deja vu — иллюзорное зрительное узнавание, при котором впервые виденная ситуация ошибочно рассматривается как уже ранее встречавшаяся (прим. автора).

Content

Александр Романовский
Сбой реальности

01. ЦЕНА СВОБОДЫ

02. ОРУЖИЕ ВОЗМЕЗДИЯ

03. ПРИЗРАК В МАШИНЕ

04. СПЯЩАЯ СМЕРТЬ

05. VIRUS . EXE

1